Шалом, друзья!

Догадались, куда мы с вами отправимся в путешествие на этот раз? Совершенно верно, в страну Израиль. Если вы читали предыдущие мои истории, наверняка помните, что мы с подопечным уже давно собирались в гости к его израильскому другу, но в самый последний момент что-то пошло не так – планы поменялись и мы отправились на Чукотку[1], о чём я, конечно, ни капли не жалею.

Но я заметил, у людей часто такое случается: планируют-планируют, а потом бац – и в один миг всё переворачивается с ног на голову. В этот раз я решил не делать долгих пауз в нашем с вами общении, потому как жизнь в последнее время преподносит сплошные сюрпризы. Думаю, будет некрасиво, если я не расскажу вам о своих приключениях на Земле обетованной. Да и вы на меня обидитесь, скажете: «Вот такой-сякой Трисон, сам где-то путешествует, а с нами не делится впечатлениями!»

Хотя это не самая главная новость, которую я хотел вам сообщить. Есть гораздо важнее. Вы не поверите: я стал пенсионером. Да-да, вы не ослышались. Меня отправили на заслуженный отдых. Андрею Максимовичу предложили взять поводыря помоложе, но он наотрез отказался со мной расставаться, и я остался жить в семье Елисеевых. Последнее время здоровье подопечного стало пошаливать, он всё больше лежит в постели и практически не выходит на улицу. Впрочем, теперь как-то и неуместно называть его «подопечным», ведь я уже, можно сказать, и не поводырь. Хотя, как говорит Максимыч о людях своей профессии, бывших полицейских не бывает – вот и я считаю, не бывает бывших поводырей. Сашка, мой второй подопечный[2], непременно бы в таком случае сказал: «Поводырь, Трисон, он и в Африке поводырь».

Когда комиссия из школы объявила о моей отставке, признаюсь честно, я немного расстроился. Ведь я не старый пес, мог бы ещё служить и служить людям. Но потом пораскинул собачьими мозгами и пришёл к выводу: всё, что ни делается, – всё к лучшему. Хоть отдохну от шлейки, да отосплюсь… по-человечески.

Хм, размечтался. Думал, теперь буду сутками валяться перед телевизором, смотреть любимые передачи и повышать уровень самообразования. Да не тут-то было.

После того как мы вернулись с Чукотки, к нам ещё долго приезжали журналисты. Оказывается, новости о том, что я помог задержать банду грабителей, орудовавших в аэропорту города Анадырь, и спас мальчика, потерявшегося в пургу, облетела все российские СМИ. Наслушавшись рассказов о моих северных приключениях, сын подопечного Максим быстренько взял меня под свою опеку. Вы же помните – он служит в полиции в уголовном розыске.

– С твоими навыками, Трисон, рано тебе ещё на диване валяться, – заявил он.

Да я-то готов трудиться хоть до самой смерти, вот только члены комиссии, которые меня списали, так не считают.

– Пойдёшь служить ко мне, ты должен приносить пользу людям, – убеждённо продолжил Максим.

Вон ты о чём! А я думаю, куда это он клонит, вспоминая про мои навыки? Чую, если буду работать с тобой, не то что телевизор посмотреть, я и спать толком не смогу. Уж я-то помню, как ты втихаря от Максимыча таскал меня на ночные дежурства. От нашей совместной службы у меня даже ранение осталось[3].

– Собирайся, Трисон, поедешь со мной в командировку, – вскоре сообщил он, вернувшись со службы.

– Что ещё за командировка? – удивился Андрей Максимович.

– На Землю обетованную поедем. Высшее начальство – молодой человек ткнул пальцем в потолок, будто подопечный мог его видеть, – договорилось о совместном сотрудничестве. Израильские коллеги будут делиться с нами своим опытом по созданию туристической полиции в России.

– Как жаль, что я не могу с вами поехать, – огорчённо произнёс подопечный. – Я ведь так мечтал походить по библейским местам и повидать друга!

– Отец, не расстраивайся, – поддержал Макс. – Вот немного поправишь здоровье и обязательно поедешь.

– Эх, сын, видимо, не судьба мне уже побывать в Израиле… – Он обречённо махнул рукой.

Я взглянул на Максимыча, и так жалко его стало – аж сердце сжалось.

– Батя, какие твои годы! – ободряюще воскликнул сын и похлопал отца по плечу. – Поедешь, ещё непременно поедешь.

В отделе полиции, где работал Максим, тоже прослышали о моих чукотских подвигах. Руководство не задумываясь приняло меня на работу и даже выдало удостоверение: тёмно-синюю книженцию с золотой надписью «Служебная собака». Внутри неё была кличка сотрудника – то бишь моя, – фамилия Максима в качестве кинолога и фотокарточка моей физиономии. Кстати, я на ней неплохо вышел – очень даже симпатичный пёс. Хотя чему тут удивляться? Я всегда знал, что хорош собой. Когда смотрю в зеркало, сам себе завидую, потому что «нельзя быть красивым таким».

Вот вам и пенсия. Вы, люди, как рассуждаете, когда выходите на заслуженный отдых? Дети выросли, на работу ходить не надо, теперь можно пожить в своё удовольствие. И я точно так же думал. Рано радовался – вроде и пенсионер уже, а всё ещё такой наивный пёс…Придётся ещё поработать, никуда не денешься. Хотя чего я разбубнелся? Всё равно не смогу долго сидеть без дела, не привык я сутками валяться на диване. Не посчитайте мои слова за пафос, но для меня неважно, как служить человеку – водить слепого, искать людей в сугробах или ловить преступников – главное, чтобы я мог приносить пользу. Иногда думаю: если бы мою жизнь можно было заменить другой, кем бы я хотел быть? И вы знаете, каждый раз ловлю себя на мысли, что ничего бы не стал менять. Поверьте мне, это невероятное счастье – быть нужным людям!

Ну что ж, командировка так командировка. Эх, где моя не пропадала! Надеюсь, хоть увижу те «дикие пляжи», о которых рассказывал хозяин.

Перед отъездом Максим читал в Интернете об Израиле. Оказывается, сама по себе страна очень маленькая, её протяженность – всего пятьсот километров. Как расстояние от Москвы до Воронежа. И такое крошечное государство омывается тремя морями: Средиземным, Красным и Мёртвым. Во как! Может быть, мне повезёт и я смогу искупаться во всех? Ну или хотя бы просто лапы помочить, если уж совсем не будет времени – мы же всё-таки не на отдых едем, а в командировку. А если ещё удастся поваляться на золотом песочке… всё, считай, жизнь удалась!

Поездка в Израиль выпала на июнь месяц. В душе я радовался: мало того, что летим летом, так ещё и в тёплую страну – хоть не придётся морозить лапы и хвост, как это было на Чукотке. Север – великолепный, удивительный край, равных ему по своей природной красоте нет в нашей стране! Я очень часто во сне вижу красочный карнавал северного сияния, белую медведицу с её малышом, слышу вой далёких предков. А сколько новых, интересных друзей я там приобрёл! Всё было замечательно на Чукотке, но я никогда не забуду тот… собачий холод. Как вспомню – мурашки бегут по коже, до сих пор удивляюсь, как не отморозил уши[4].

Имея удостоверение служебной собаки, я наивно полагал, что теперь мне положено летать чуть ли не бизнес-классом. Хм, какой я легкомысленный пёс. За несколько дней до отлёта, после посещения ветеринарной клиники, мы заехали в зоомагазин.

– Выходи, – приказал Максим, открыв передо мной дверь автомобиля, – пойдём подбирать для тебя контейнер.

Я не сразу понял, о каком контейнере идёт речь. Сначала подумал: он говорит о тех пластмассовых коробочках, в которых хранят еду. Видимо, хочет в них положить мой корм в дорогу. Но каково же было моё удивление, когда продавец в магазине, симпатичная блондинка, подвела нас к клетке размером с меня.

– Вот то, что вам нужно, – со знанием дела сообщила она. – Обычно такие покупают для перевозки крупных пород собак.

Девушка вдохновенно демонстрировала мини-острог и, кокетливо хлопая ресницами, с улыбкой поглядывала на Макса. Я уже давно привык к тому, что женщины так реагируют на Елисеева, особенно когда он в форме.

– А ну-ка, Трисон, давай посмотрим, удобно ли тебе будет здесь. – Он открыл дверцу и скомандовал: – Забирайся внутрь.

Я с сомнением посмотрел на Максима, пытаясь понять, правильно ли я понял его предложение.

– Да-да, ты не ослышался, – улыбнулся он, – надо убедиться, что тебе будет комфортно лететь в ней три часа.

Вон оно что! Да… поездку на Чукотку я ещё долго буду вспоминать как лучшее приключение в моей жизни. В Анадырь я летел, как… как человек, в салоне, рядом с Андреем Максимовичем. Ещё возмущался, глупый пёс, что на меня нацепили намордник! А в Израиль придётся отправиться в качестве чемодана – да ещё и в грузовом отсеке. Одного не могу понять: как из живого существа можно делать какой-то груз? Вот тебе и удостоверение служебной собаки. Руководство авиакомпаний не волнует, ловлю я преступников или спасаю людей. Вес больше восьми килограммов – значит, добро пожаловать в багажное отделение. Ваше место, уважаемый четвероногий полицейский, среди сумок и коробок.

– Ну как? – Максим вопросительно посмотрел на меня. – Удобно?

Ага, удобно! Ты сам попробуй посидеть в этом сундуке. Комфорта особого я не ощутил, но и сказать, что всё было уж совсем трагично, тоже нельзя. По крайней мере, в ней я мог стоять в полный рост, да и прилечь получалось. Но клетка есть клетка. Ладно, зачем портить нервную систему, если всё равно ничего не смогу изменить? Вот такая она – собачья жизнь. Ещё не успел отойти от осмотра ветеринара – и вот тебе новый неожиданный поворот в предстоящем путешествии.

Интересно, для чего доктор Айболит аж два раза заглянул мне под хвост? Что он там хотел увидеть? Врач осматривал меня так, словно я – первый пёс, который должен отправиться покорять Марс. Раза три заставил открыть пасть, несколько раз посветил фонариком в уши и глаза, проверяя реакцию зрачков. У меня даже сейчас красные звёздочки пляшут перед глазами. Я едва не лишился остатков завтрака, когда он ощупывал мой живот. Неужели нельзя это делать понежнее?

После утомительного сбора справок и прохождения разных процедур перед командировкой что-то мне совсем расхотелось лететь. Одно обнадёживает: земля там вроде как обетованная. Только вот не могу понять, она обетованная только для людей или для всех живых существ?

Но как бы я ни хотел отсрочить день отъезда, всё же он настал. В аэропорт нас отвозили на полицейской машине. На стоянке аэровокзала мужчины выгрузили вещи и клетку из багажника, Максим пристегнул поводок к ошейнику, и мы все вместе направились в терминал вылета. Наконец настало время прощания.

– Ну что, друзья, удачи вам, – произнёс капитан полиции Иван Дёмин, коллега Максима, и протянул ему руку. – Берегите себя. Всё-таки, как говорят, Восток – дело тонкое. Там глаз да глаз нужен.

Я невольно напрягся: с его слов стало понятно, что мы летим в какое-то опасное место.

– Будем живы – не помрём, – произнёс Елисеев-младший, окончательно нарушив мой покой.

Вы же знаете – я не трус. Но в тот момент, клянусь, мне стало страшно. Будто мы на войну отправляемся.

Мужчины обнялись, похлопав друг друга по спине.

– Триха, надеюсь, ты не замёрзнешь в грузовом отсеке, – улыбнулся Иван.

Что-то я не понял, о чём это он. Выходит, багажное отделение не отапливается? Помню, стюардесса во время полёта в Анадырь сообщала: температура за бортом на высоте десять тысяч метров – минус пятьдесят градусов. Так я же в сосульку превращусь в той камере хранения!

– Ничего, если замёрзнешь, в Израиле отогреешься, – словно услышав мои мысли, продолжил капитан. – Там сегодня плюс сорок.

– Ваня, не переживай, – успокоил Макс, – в авиакомпании сказали, что температура в грузовом отделении опускается до пяти градусов. Трисон у нас на Чукотке жил в минус сорок – что такое для него плюс пять? Так, ерунда.

Мужчины ещё раз пожали друг другу руки, и Дёмин направился на выход, оставив нас вдвоём. Мы молча смотрели ему вслед, когда он обернулся и, махнув рукой, перекрикнул шум аэропорта:

– До встречи, парни!

Когда он скрылся за дверью, Максим посмотрел на меня. По его сочувствующему взгляду я понял: пришло время нашего вынужденного расставания.

– Ну что, Трисон, забирайся, – грустно вздохнул он, открывая дверцу клетки. – Извини, брат, но ничего не поделаешь – такие правила у авиаперевозчика. Ты не волнуйся, лететь всего три часа, они быстро пролетят. Так что увидимся мы с тобой уже на Святой земле.

Я не понял, земля все-таки обетованная или святая? Или это одно и то же?

Звук запираемой дверцы напомнил мне лязг металлической решетки, когда однажды меня посадили в обезьянник к «некусачему» бомжу[5]. Вот и превратился я в самую настоящую бандероль. Как узник замка Иф, я с тоской смотрел в решётчатое окошко, где только что исчез Максим.

Признайтесь, вы нервничаете во время полёта? Вот так же и мы. Для животных это серьёзнейший стресс. А ведь человеку проще: он может принять успокоительное, почитать книгу, послушать музыку или посмотреть кино: иными словами, как-то себя отвлечь от гнетущих мыслей. А нам остаётся стиснуть зубы и смириться с положением.

И всё-таки не пойму, для чего ветеринар с таким усердием проверял моё здоровье, если мне всё равно лететь в клетке в багажном отделении? Странные всё-таки люди. Почему-то когда животное приходит им на помощь, выручая из беды, их не заботит здоровье спасателя. На Чукотке во время пурги я нашёл потерявшегося мальчика и провёл с ним ночь под строительным контейнером, согревая своим теплом, из-за того что ребёнок повредил ногу и не мог идти. А утром, когда стихия улеглась, я привёл к месту нашего ночлега его отца. Представляете, если бы родитель первым делом поинтересовался у меня: «Трисон, а есть ли у тебя справка о состоянии здоровья?» Уверен, перепуганный до смерти отец тогда и не думал, здоров ли пёс, спасший жизнь его сына[6]. А в самолёте, видите ли, я помешаю пассажирам.

В багажном отделении таких же клеток с узниками оказалось ещё четыре. В одной из них, прямо напротив меня, лежал боксёр мандаринового цвета. Он положил передние лапы по бокам от чёрной, как смоль морды, при этом его большие губы смешно расплющились по полу клетки. Пёс закрыл глаза, со стороны казалось – собака спит. И только едва заметное шевеление бровей и подрагивание кончика носа говорило о том, что он слышит и чувствует всё, что происходит вокруг. Его уши двумя подгорелыми оладушками висели по бокам головы, а во лбу горела «звезда» в виде белого клочка шерсти.

В другой клетке сидела небольшая такса. Её шоколадный окрас разбавляли чёрный нос и крошечное пятно на груди такого же цвета. Вроде маленькая собачка, а уши размером с лопухи. Она переминалась на коротких лапах: по всей видимости, бедолага изрядно нервничала. Её-то за что засунули в багажное отделение? Она же ростом с человеческий ботинок. Ещё в одном контейнере сидели пять щенков немецкой овчарки. Я взглянул на них и мысленно улыбнулся. Одним словом – дети! Они абсолютно не переживали по поводу предстоявшего полёта. Их больше занимала игра под названием «поймай мой хвост, если сможешь». Малыши тянули друг друга за уши, кусали за лапы, таскали за хвосты, кувыркались, забираясь друг на друга и звонко при этом тявкая. Один из них выудил из угла контейнера резиновую утку. На неё тут же набросился другой щенок, и они начали тянуть игрушку в разные стороны, театрально рыча. Их игра не осталась без внимания – остальные тоже бросились к своим собратьям. Все желали забрать резиновую дичь себе. В борьбе за неё они слились в один шерстяной комок, в котором то и дело мелькала серо-зелёная утка.

В четвёртой клетке вальяжно развалились два жирных (простите за грубое слово – другое в описании этих животных будет неуместно) рыжих кота. Судя по их габаритам, вдвоём они весили больше меня. Интересно, чем они питаются? Казалось, им вообще всё фиолетово – они лежали на мягкой подстилке клетки, словно два сытых льва и, закрыв глаза, громко урчали в унисон.

Вдруг всё загудело, зашумело, хоть уши затыкай. От одних звуков можно инфаркт получить! Боксёр открыл глаза, приподнял морду и со знанием дела произнёс:

– Двигатели завели.

Когда я летел в Анадырь, в салоне самолёта так не чувствовался шум. Здесь же было ощущение, будто наши клетки стоят прямо на этих самых двигателях. Пёс замолчал, снова уронил голову и поводил глазами из стороны в сторону. Я чувствовал каждую кочку, каждый бугорок взлётной полосы, когда самолёт начал движение. Точно клетку вместе со мной тащили по стиральной доске.

– Готовимся к взлёту, – невозмутимо сообщил боксёр.

Воздушное судно разогналось и понеслось с невероятной скоростью, вокруг всё сотрясалось, скрипело, тарахтело, пыхтело, как самовар. Если бы наши контейнеры были не привязаны, мы бы летали вместе с ними по всему грузовому отсеку. От такой болтанки я тоже был вынужден лечь на пол своего сундука. Внезапно шум смолк, а в уши будто напихали ваты. Я судорожно глотал ртом воздух, пытаясь избавиться от неприятного ощущения.

– Взлетели, – деловито заметил боксёр.

Он осмотрелся по сторонам и вновь уронил голову на лапы. Вдруг что-то громыхнуло, самолёт подпрыгнул в воздухе, и он добавил:

– Шасси убрали.

– Ой, мне так страшно, так страшно, – жалобно запричитала такса. Она вскочила на лапы и заметалась по клетке.

– Да успокойся, чего ты суетишься? Теперь уже нечего бояться. Большинство авиакатастроф происходит либо во время взлёта, либо во время посадки. Так что можешь расслабиться на ближайшие два с половиной часа, – ободрил боксёр перепуганную до смерти собаку.

– Ты так хорошо разбираешься в том, что происходит! Откуда ты всё это знаешь? – удивился я.

– Привыкший, летаю каждые две недели, – хмыкнул пес. – Москва – Тель-Авив и обратно. У моего хозяина бизнес в России, вот мы и путешествуем туда-сюда.

– Почему он не оставляет тебя с кем-нибудь? – недоумевал я. – От бесконечных полётов можно с ума сойти!

– Не может он без меня, говорит, я для него как ангел-хранитель. И мне без него плохо, мы с ним друзья – не разлей вода, – ответил боксёр. – Да и нет у него никого, кроме меня, он закоренелый холостяк.

– А я сколько раз уже летала, всё никак не могу привыкнуть, – вмешалась в разговор такса и представилась: – Меня, кстати, Тэтчер зовут.

– Какая странная у тебя кличка, – заметил я и тоже назвался: – Трисон.

– Впервые слышу такое имя, – хмыкнула собеседница. Она вытянула узкую морду и поводила носом, принюхиваясь к окружающим запахам.

– Так когда-то звали тибетского царя – Трисон Децен, – поведал я.

– Ничего себе! – воскликнула собака, вытаращив на меня чёрные угольки глаз. – У меня, между прочим, тоже имя непростое. Меня назвали в честь очень известной женщины. Она когда-то работала премьер-министром Великобритании. Представляете, прозвище у неё было «железная леди». Мой хозяин говорит, мы с ней похожи, потому что у меня тоже независимый и волевой характер, – рассказала такса.

– Характер волевой, а летать боишься, – ухмыльнулся пёс. Он сел на задние лапы, при этом щёки его опали вниз, а морда напомнила побитое в бою лицо боксёра.

– Это совершенно разные вещи, – возразила Тэтчер, кинув на него сердитый взгляд. – Я проявляю свой нрав в других случаях.

– В каких это? – с насмешкой спросил он. – Да и как можно себя проявить, если ты ростом от горшка два вершка?

– А это здесь при чём? – возмутилась «премьер-министр» и с сарказмом добавила: – Позвольте заметить, уважаемый боец, собаки моей породы – самые лучшие охотники. Мой хозяин – большой любитель пострелять уток. Однажды он допустил оплошность – отправился на охоту без меня и вернулся домой с пустыми руками. А всё из-за того, что не смог найти в болотистой местности подстреленную дичь. С той поры он больше не ездит на охоту один. Зато когда мы с ним вдвоём, всегда привозим домой полный багажник добычи – даже приходится раздавать родственникам и друзьям. Но это не все мои способности. Ещё я отличный охранник. Как-то раз даже отпугнула грабителей, которые пытались залезть в нашу квартиру. Я тогда была одна дома, хозяева уехали на работу. Дремлю себе спокойно на пуфике в прихожей, вдруг слышу – кто-то в замке ковыряется. Тихонько подобралась к двери, принюхалась, чую по запаху – чужие. Я такой шум подняла: начала громко лаять и кидаться на дверь, словно я не такса, а целый алабай. Воришки испугались не на шутку и побежали вниз. Я только расслышала топот ног по лестнице. Так что дело вовсе не в росте, а в силе духа. А летать даже люди боятся.

– Извини, если я тебя обидел, – буркнул пёс и стыдливо опустил голову.

– Да ладно, чего уж там, – сказала «железная леди». – Я привыкла к дискриминации. Не только ты, многие считают – если собака маленькая, то от неё никакой пользы. А тебя как зовут?

– В отличие от ваших знаменитых имен, моё простое, Ёся, – ответил он и добавил: – А если официально, по паспорту, тогда – Иосиф.

– Тэтчер, ты же вроде маленькая собака, почему хозяин не взял тебя с собой в салон? – поинтересовался я.

– Потому что мой вес превышает положенную норму на один килограмм, – сообщила она. – Он всячески пытался убедить представителей компании, мол, нет никакой разницы между восьмью и девятью килограммами, но те упёрлись: нет и всё. Он так ругался с ними, так кричал, так кричал, – собака покачала головой, – говорит: я лечу отдыхать в Израиль, а вы хотите испортить мне настроение на весь отпуск? Даже пригрозил им, что больше никогда не воспользуется их услугами. А они только и твердят: не положено, у нас есть инструкция.

– Это они любят – ссылаться на всевозможные распоряжения от начальства, уже давно заметил, – хмыкнул я.

Сразу вспомнилось, сколько было случаев в моей работе в качестве поводыря, когда люди махали перед носом подопечных несуществующими инструкциями.

– А ты раньше летал куда-нибудь на самолёте? – обратился ко мне просто Ёся.

– Да, – кивнул я, – правда, тот перелёт длился целых десять часов. Тогда мне повезло, я летел в салоне.

– Это что же за авиакомпания такая, что они тебя туда пустили? – ухмыльнулся боксёр. – Ты же здоровый парень.

– Они не могли меня не пустить, я раньше работал поводырём и должен был всегда находиться рядом с подопечным, – рассказал я.

– А куда это ты летел столько времени? – вновь спросил он.

– На Чукотку, – ответил я.

– Ничего себе, – воскликнула такса, округлив глаза, – там же холодно! И ты не замёрз?

– Как видишь, живой, – усмехнулся я.

– А почему теперь летишь в багажном отделении? – не унимался боксёр.

– Потому что сейчас я служебная собака, – ответил я. – Меня взяли на работу в полицию.

– Разве тебе не положено находиться вместе со своим хозяином? – удивился он, вскинув брови чуть ли не к потолку.

Неожиданно я поймал себя на мысли: «Как же непривычно для меня теперь звучит слово «хозяин».

– В том то и дело, что нет. В салоне могут летать только поводыри или собаки для эмоциональной поддержки человека.

– Это что ещё за поддержка такая? – нахмурился пёс.

– Среди наших собратьев есть такие, которые помогают человеку, страдающему психологическим расстройством, бороться с чувством тревожности, депрессией, различными стрессами, – поведал я, – у людей много всяких проблем.

– Хм, впервые слышу про таких помощников, – ухмыльнулся Иосиф и добавил: – А вот твоих коллег я встречал в Израиле. Между прочим, собаки нашей породы обладают крепкой нервной системой и уравновешенной психикой, что позволяет нам тоже быть поводырями. А вообще в Израиле любят нашего брата. У нас практически нет бездомных животных, а если вдруг появляется на улицах брошенная собака, для неё сразу же находится хозяин и новый дом. И больше всего в нашей стране живёт твоих сородичей – лабрадоров.

– Выходит, добрые люди живут на Земле обетованной, – заметил я.

Пока мы беседовали, щенки наигрались и теперь сопели, сбившись в кучу. При взгляде на них было непонятно, где чей хвост и где чьи лапы – они превратились в один мохнатый клубок.

Тем временем один из котов периодически приоткрывал глаз и поднимал ухо, слушая, о чём мы говорим. Когда я в очередной раз посмотрел на него, он выпучил на меня зелёные глазищи и бесцеремонно спросил:

– Чего ты всю дорогу таращишься на меня, наглый пёс?

Верите, я от такой бестактности чуть не подавился слюной!

– Нужен ты мне больно, – ответил я.

Признаюсь честно: я соврал. Я и правда поглядывал в их сторону, потому что не смотреть на них было невозможно. Наверняка с вами тоже такое происходило, когда вы понимаете: нехорошо пристально разглядывать кого-то, – но не можете этого не делать, потому как вас разбирает любопытство, и объект настолько привлекает внимание, что вы то и дело коситесь в его сторону. Зеленоглазые звери были не просто толстые, они… да это и не коты были вовсе, а два поросёнка. Уверен, они с трудом проходят в двери своего жилища. Каждый из них напоминал мне колбасу «вязанку» гигантских размеров.

– Не обращай на него внимания, – посоветовал Ёся, – я две недели назад летел с ними в Москву, а теперь вот обратно. Он точно такой же вопрос и мне задавал. Одного из них зовут Юлий, а другого Цезарь. По всей видимости, они и правда считают себя императорами.

Наверное, тогда боксёр тоже был впечатлён габаритами котов и не мог отвести от них взгляд.

– Видимо, их хозяин ещё тот шутник, – усмехнулся я и добавил: – Хотя я уже давно перестал удивляться человеческой фантазии в умении придумывать клички для животных. Когда был на Чукотке, там я подружился с далматинцем по кличке Горох.

О том, как мою кличку постоянно интерпретируют, переименовывая меня то в Трифона, то в Трусона, то бог ещё знает в кого, я умолчал. Честно сказать, не захотел позориться.

– Лучше уж тогда быть Иосифом или Тэтчер, но только не горошком, – усмехнулся Ёся.

– Вот глупые собаки, чего разгалделись, как птицы? Спать не даёте, – возмутился один – то ли Юлий, то ли Цезарь. Коты походили друг на друга как две капли воды.

– Хоть бы печку включили, изверги, – сонно произнес второй, – я замёрз как собака.

Затем он сел на задние лапы, опершись на передние.

– В такой шубе тебе холодно? – удивился боксёр.

– Я, между прочим, теплолюбивый кот, привык жить в комфортном климате и совершенно не переношу холод, – ответил кот.

Видно было, что ему тяжело сидеть долго в одном положении: он опустился на пятую точку, вытянув вперёд задние лапы, и опёрся спиной на стенку клетки. Мне даже показалось, что та жалобно заскрипела под его весом.

– Слушай, кто из вас Юлий, а кто Цезарь? Я так и не понял в прошлый раз, – поинтересовался Еся.

– Ох, – закатил глаза кот, – мы хоть и близнецы, всё же отличаемся друг от друга. Меня зовут Цезарь, на моей груди белый треугольник, а он, – «император» кивнул на своего брата, – Юлий. На его груди чёрный треугольник.

– А почему ваш хозяин дал вам такие имена? – полюбопытствовал я.

Малюсенькое белое пятнышко, которое он называл геометрической фигурой, с трудом можно было рассмотреть невооружённым глазом. Оно терялось в складках на толстой шее кота.

– Он у нас доктор исторических наук, преподаёт в университете, – рассказал Цезарь, – его любимая тема – история Древнего Рима.

За разговорами мы не заметили, как пролетело время полёта. Нескончаемый шум в багажном отделении ещё больше усилился, самолёт дёрнулся и вновь подпрыгнул в воздухе.

– Шасси выпустили. Сейчас будем садиться, – произнёс всезнающий Ёся.

Спустя несколько минут воздушное судно коснулось колёсами посадочной полосы и, сразу потеряв всю свою лёгкость, тяжело и быстро покатилось по земле.

Если бы я летел как человек и выходил из самолета как все нормальные люди, спускаясь по трапу, я бы поделился с вами первыми впечатлениями от Земли обетованной. Обычно писатели в своих книжках в таких случаях пишут: «…Я вышел к трапу самолёта, и мне в лицо ударил холодный ветер…» Или: «…Сойдя с трапа, я вдохнул воздух новой страны и почувствовал, как опаляет меня жаркое австралийское солнце». Ничего подобного со мной не произошло. После благополучного приземления мы ещё долго сидели в грузовом отсеке, ожидая, когда нас погрузят на автокар. Знаток Ёся говорит, что так называют маленькие машинки, позади которых вереницей тянутся прицепы в виде тележек для перевозки багажа.

Боксёру запросто можно работать бортпроводником. А что? Животные летают регулярно, им тоже нужен опытный сородич, который поможет справиться с приступами аэрофобии.

Наконец прибыл наш транспорт. Двое мужчин, говорящих на совершенно непонятном языке, поставили наши клетки в один ряд на тележке – теперь мы больше не видели друг друга, а могли только переговариваться. Несмотря на раннее утро, стояла совершенно дикая, удушающая, липкая духота. От невыносимой жары я вывалил язык на плечо, тяжело дышал. Мне было не до разговоров, хотелось одного – засунуть голову в ведро с холодной водой. Клетка казалась наглухо закупоренной консервной банкой. Неожиданно на ум пришли слова из стихотворения Лермонтова «Узник»: помню, как Сашка читал вслух, скользя пальцами по Брайлевскому дисплею. Красиво выражался Михаил Юрьевич, ничего не скажешь: «Отворите мне темницу, дайте мне сиянье дня, черноглазую девицу, черногривого коня…»

Девицу, допустим, мне не надо, да и конь гривастый тоже ни к чему, а вот на свободу хочется – сил нет, лапы совсем затекли… Сквозь решётчатое окошко своего каземата я разглядел небольшие фрагменты приближающегося здания аэровокзала.

– Тэтчер, наш аэропорт тоже назван в честь первого премьер-министра страны Давида Бен-Гуриона, – выкрикнул Ёся из своей клетки, обращаясь к таксе.

– Оказывается, именами политических деятелей называют не только собак, – ответила «железная леди».

Когда нас привезли в здание, наши подопеч… ой, никак не могу привыкнуть, хозяева уже нас дожидались.

– Как долетел, Трисон? – спросил Макс, выпуская меня на свободу.

Увидев родное лицо, я радостно завилял хвостом и громко ответил:

– Ав! – что на моем языке означало «с божьей помощью».

Он вытащил из клетки миску и, наполнив её водой из бутылки, подвинул ко мне, – попей, мол, приятель.

Водичка оказалась как нельзя кстати, а то у меня за три часа от жажды язык к нёбу прилип. Никогда ещё в своей жизни я не пил с таким удовольствием.

Рядом с Максимом стоял высокий мужчина примерно такого же возраста, облачённый в полицейскую форму. На ремне тёмно-синих брюк с одной стороны висел пистолет в кобуре, с другой – рация. В глаза бросился герб с непривычными буквами, нашитый на короткий рукав светло-голубой рубашки. На макушке красовалась маленькая тёмная шапочка-таблетка. Когда я заметил её, первое, что пришло на ум – панамка от солнца.

– Лёва, познакомься, это мой напарник – Трисон, – кивнул на меня Елисеев.

Когда я услышал, как он представил меня своему товарищу, грудь моментально выгнулась колесом, и я весь вытянулся, гордо задрав вверх голову. Мне даже показалось, что так я стал выше ростом. И вдруг я понял, как теперь буду называть Максима. Какой он мне хозяин, если мы вместе работаем? Конечно же, он мой напарник!

– Наслышан, наслышан о тебе, – произнёс мужчина, присел на корточки и, протянув мне руку, представился: – Я ваш израильский коллега, как ты уже понял. Меня зовут Лев.

Хм, я же умный пёс, мне и без слов понятно – полицейский ждёт, когда я дам ему лапу. Держи, приятель!

– Ты гляди, какой умный, – ухмыльнулся он, – я ещё даже не попросил, а он уже протянул.

А ты сомневался в моём интеллекте? Мне вот что удивительно: всё-таки мы прилетели в другую страну, а полицейский говорит по-русски, хоть и с небольшим акцентом.

– Да, он у нас такой, всё без слов понимает, – подтвердил мой напарник.

От таких слов можно совсем возгордиться собой. Что-то я начал переживать, как бы на Святой земле у меня нимб над головой не появился.

Оглядевшись по сторонам, заметил: к клетке, в которой сидел Иосиф, подошёл коренастого телосложения мужчина в круглых очках. Я обратил внимание, что на его макушке тоже была шапочка-таблетка.

Хм, они здесь все носят одинаковые панамки? Только вот не пойму, почему эти головные уборы такие маленькие? Больше всего я недоумевал от того, как они держатся на макушке. Мужчины – что один, что другой – были с коротко стриженными волосами. К чему и как они их крепят? Может быть, эти шапочки приклеены к голове?

Хозяин боксёра выпустил пса из клетки и, присев перед ним, обнял за шею.

– Ну, ты как, дружище? – спросил он. Мужчина и его собака удивительным образом походили друг на друга и напоминали борцов на ринге, готовых в любую секунду кинуться в бой.

Иосиф приветливо проскулил. Хозяин пристегнул поводок к его ошейнику, поставил осиротевшую клетку на тележку, и они направились на выход.

– Прощай, Трисон, может быть, ещё свидимся. Израиль не такая уж и большая страна, – произнёс Ёся, обернувшись.

– Тогда до встречи, – сказал я.

Я обвёл взглядом помещение и увидел Тэтчер, сидящую на руках у мужчины. По тому, с какой радостью она лизала его лицо, я понял – ей уже было не до прощания со мной. Жаль, во всей этой суете я так и не увидел владельца щенков. Зато когда к клетке с котами подошёл ну очень упитанный мужчина, я ни на йоту не сомневался, что это – «повелитель императоров». Вот уж точно говорят: «Животные похожи на своих хозяев».

– Ну что, идём? – спросил Лева. – Моя машина стоит на стоянке недалеко от входа.

Погрузив вещи на тележку, мы направились на выход из здания, следуя за израильским коллегой по бесконечно длинным коридорам аэровокзала с красочными картинками на стенах. Будто очутились в музее изобразительного искусства. Мужчины разговаривали, а я глазел по сторонам. Пока мы как недотёпы шли пешком, рядом с нами умные пассажиры ехали на таком же длинном, как и весь коридор, эскалаторе.

– Ну и жарища, – воскликнул Макс, когда мы наконец преодолели многочисленные лабиринты аэропорта и вышли из здания в палящий зной. – Лёва, как ты здесь живёшь?

Он вытащил из нагрудного кармана рубашки солнцезащитные очки и нацепил их на нос. Прямо вылитый Джеймс Бонд. Уверен, вы сейчас подумали: «Откуда у Трисона такие познания?» Всё просто, как божий день. Однажды смотрел с Максимом фильм под названием «Агент 007».

– Ты знаешь, десять лет назад, когда я только приехал из России, тоже не понимал, как можно жить в этом пекле, а потом привык, – ухмыльнулся товарищ.

Теперь понятно, почему он говорит на русском языке. Все же за десять лет проживания в Израиле местный диалект наложил свой отпечаток на его речь.

Пока мужчины грузили вещи, я щурился, стоя под лучами палящего солнца, и озирался по сторонам. Глядя на высоченные пальмы, я вспомнил русскоговорящую обезьяну Чанга. Вы наверняка читали ту историю, когда я остался один на чужом острове в океане, а она кормила меня бананами. Уф, как вспомню их вкус, даже теперь шерсть встаёт дыбом[7]. Вот скажите мне, как можно есть эту гадость?

Мимо нас проследовала группа людей, среди которых тоже были мужчины в этих невероятно маленьких шапочках. Возможно, это какой-то национальный обычай – носить таблетки на головах? Надеюсь, со временем я найду ответ на этот вопрос.

– У нас здесь холодно всего лишь два месяца в году, – сообщил Лёва, прервав ход моих мыслей.

– Что значит «холодно» в твоём понимании? – поинтересовался Макс, вытирая рукой пот со лба.

– Когда на улице плюс пять-десять градусов, – улыбнулся он.

– И это ты называешь «холодно»? – воскликнул Елисеев, вытаращив на него глаза.

– Для нас – да, – усмехнулся приятель и добавил: – Прыгай быстрей в машину, а то превратишься в жареную рыбу мушт.

Лёва завёл автомобиль, и через пять минут от ощущения жары не осталось и следа. Максим разместился спереди на пассажирском сиденье, а я развалился на заднем, наслаждаясь прохладой. Теперь я уже и не знал, что лучше – холод или жара. Мне кажется, от холода можно спастись: например, надеть на себя всё, что есть, полежать у тёплой батареи или печки, съесть горячую еду… а куда деваться от жары? Хорошо, если есть помещение с кондиционером. А если нет? Тогда остаётся залезть в водоём и сидеть в нем безвылазно, как бегемот.

– Ты чего не едешь? – спросил Максим.

– Жду, когда ты пристегнёшься, – ответил израильский коллега.

– В смысле? – не понял мой напарник.

– Пока ты не пристегнёшься, я не могу трогаться, – пожал плечами Лёва.

– Ты это серьёзно? – спросил Елисеев. Он недоумённо посмотрел на коллегу, словно у того внезапно выросли рога на голове.

– Вполне, – ответил товарищ. – Понимаешь, Макс, я так привык. Пока пассажиры не пристёгнуты, ехать нельзя.

– Да-а-а, – протяжно произнёс напарник, – как у вас всё строго.

– В Израиле камеры стоят на каждой пальме! – Приятель кивнул на лобовое стекло, через которое был виден ствол тропического дерева. – Если полицейские будут нарушать законы, тогда что мы можем требовать от граждан?

– Это ты верно говоришь, – согласился Елисеев, щёлкнув у бедра ремнём безопасности, – тут с тобой не поспоришь. Несмотря на то, что я езжу за рулём в основном в полицейской форме, всегда пристёгиваюсь, правда, не сразу, а по ходу движения, что в корне неправильно. Даже в ПДД написано: «Не начинай движение, пока не пристёгнут ремень безопасности».

– Капитализм полностью меняет мировоззрение человека, – сказал Лев. – С такими штрафами, как здесь, если нарушать правила дорожного движения, можно без штанов остаться. Причём соблюдение их касается всех – неважно, гражданский ты человек, полицейский или военнослужащий. Закон для всех один.

– Да у нас сейчас тоже штрафы мама не горюй, – махнул рукой напарник, – но ты же знаешь, в России всегда с этим проще было. У вас страна маленькая, её можно всю вдоль и поперёк камерами обвешать, а попробуй это сделать у нас, с нашими-то расстояниями. Где столько камер взять? – спросил он, и мужчины дружно рассмеялись.

– Сейчас приедем ко мне, поужинаем, а потом, если хотите, можете сходить на море поплавать, – предложил коллега.

– А ты разве не пойдёшь с нами?

– Да мне это море как собаке пятая нога, – махнул рукой товарищ.

А вот это уже что-то новенькое. Впервые за всю свою собачью жизнь я услышал это выражение. У меня такое впечатление, будто люди их придумывают на ходу. Я думал, только в России любят употреблять поговорки и фразеологизмы о нас. Оказывается, жители Израиля тоже не прочь украсить свою речь подобным образом.

– Лёва, ты когда последний раз купался в море? – спросил Елисеев.

– На пляже был лет десять назад, когда только приехал в страну, – хмыкнул он. – Тогда мне казалось – невозможно накупаться вдоволь. После того как мы с тобой окончили школу милиции, я вернулся домой в Омск и больше никуда не выезжал до самого Израиля. Хотя всегда мечтал побывать на море, но так ни разу и не съездил, всё не получалось – то одно, то другое. Жизнь такая коварная штука: ты вроде планируешь что-то своё, а она тебе говорит: «Всё равно будет по-моему». А тут дорвался, ходил плавать утром и вечером, до и после работы. Потом желание в миг пропало, словно бабка отшептала. С тех пор, если и купаюсь, то только во время рыбалки. Люблю я это дело, – сказал коллега и добавил: – В смысле порыбачить. Ладно, так и быть, в честь вашего приезда схожу с вами за компанию, вспомню молодость.

– Странно всё-таки человек устроен, – хмыкнул Макс, – всегда мечтает о том, чего нет возможности иметь, а потом, когда желание становится реальностью, оно быстро надоедает и кажется уже не таким значимым. И тогда появляется новая мечта, ещё более несбыточная.

– О, брат, куда тебя понесло, – улыбнулся Лёва. – Пофилософствовать захотелось?

– Иногда находит. Видимо, жара на меня подействовала, – махнул рукой напарник и спросил: – А твой дом далеко от моря?

– Десять минут пешком, я живу на второй линии от пляжа, – ответил коллега.

Мне кажется, если бы я жил у моря, я бы не вылазил из него. Может, во мне говорит зов далёких предков. Вы же помните, моими прародителями были собаки викингов и басков.

Мысленно я уже валялся на золотом песочке, наслаждаясь лучами закатного солнца под шум набегающих на берег волн, и плавал в море, ныряя как дельфин. А моими ушами играл тёплый морской ветерок, напевая слова известной песенки: «Я лежу на пляжу и млею, и о жизни своей не жалею, и вот так я всю жизнь пролежу на солёном, как вобла, пляжу…»

Поток моих мыслей то и дело нарушали шипящие звуки, доносящиеся по рации. У Лёвы зазвонил мобильный, он ответил на звонок и очень долго говорил на непонятном языке. Наконец, закончив разговор, он положил трубку в подстаканник и обратился к Максиму:

– Твои коллеги тоже уже прилетели. Всего вас будет десять человек из разных городов России. Завтра утром все вместе встречаемся в полиции, её штаб-квартира находится в Иерусалиме. Для начала познакомимся, представим вас начальству. Каждый из вас будет закреплён за определённым отделом, сотрудники которого будут проводить инструктаж и делиться опытом. Как ты уже понял, эти две недели мы будем находиться рядом, поэтому я и предложил тебе остановиться у меня. Так будет проще работать вдвоём, не надо делать лишних движений – забирать тебя из отеля и отвозить обратно. Тем более я сейчас живу один. Старики мои уехали в отпуск в Европу, а жены, как ты знаешь, пока нет. Недавно познакомился с девушкой, но пока непонятно, как будут развиваться наши отношения. Мы с тобой два холостяка, так что, думаю, найдём, как развлечь себя в свободное время и чем заняться. Можно будет, например, на рыбалку смотаться. Ты как, не против?

– Я только за, – кивнул напарник, – тем более что на морской рыбалке я ни разу не был.

– Вот и прекрасно. У нас с батей есть небольшая яхта, мы иногда позволяем себе выйти в море порыбачить. Жаль только, это редко случается, – вздохнул коллега, – всё работа, какие-то дела, иными словами, сплошная суета. Так что, пока ты у меня в гостях, мы с тобой наверстаем упущенное, – улыбнулся Лёва и добавил: – Несмотря на то, что страна у нас маленькая, здесь очень много интересного. Завтра поедем в Иерусалим по работе, если получится, потом можем походить по старому городу. Положишь записочку в стену плача, попросишь у Бога, чего тебе хочется. Если будет желание, сходим на экскурсию по библейским местам. В общем, найдём, чем заняться. Поверь, твоя командировка пройдёт с пользой не только для дела, но и для души.

Он столько всего перечислил, меня прямо разбирало любопытство и нестерпимо хотелось посетить все эти места. Но больше всего мне понравилась идея с рыбалкой. Вы же знаете, меня курочкой гриль не корми, только дай поплавать.

Через некоторое время автомобиль остановился у белоснежного дома на узкой улочке, утопающей в зелени деревьев. Только что мы ехали по выжженной солнцем пустыне с редким низкорослыми деревцами и кустарниками – и вдруг оказались в цветущем оазисе.

– Ну, вот и приехали, – сообщил товарищ, заглушив машину.

Выгрузив вещи из багажника, Лёва отворил калитку, и мы оказались в небольшом, но очень уютном дворике. Под самым окном дома рос красивый развесистый каштан, а под ним в тени стояли три плетёных кресла и круглый стол. По всей видимости, жильцы дома здесь отдыхают, когда спадает дневная жара. Такие деревья я уже встречал на острове в океане, когда отстал от парохода[8]. Их плоды жарят и употребляют в пищу. Скажу вам, они гораздо приятней на вкус, чем эти отвратительные бананы. Не верите? А вы попробуйте.

– Лёва, у вас во дворе растут такие же цветы, как у моей матери в квартире. Только в отличие от наших, у вас они огромных размеров, – произнёс Макс, оглядываясь вокруг, и спросил: – Вот это дерево, по-моему, называется фикус? – Напарник подошёл к растению и потрогал большой лист тёмно-зелёного цвета.

– Угадал. А вон то, – коллега кивнул головой на какую-то палку с торчащими в разные стороны острыми колючками, – самый обыкновенный кактус. В России он обычно растёт в маленьких горшках на подоконниках.

– Я название «фикус» запомнил случайно, – сообщил напарник и обратился ко мне. – Помнишь, Трисон, как ты сломал цветок?

Это же какую совесть надо иметь, чтобы говорить такие вещи! Конечно, я сломал, а кто же ещё? Больше ведь некому. А ничего, что ты первый предложил поиграть в футбол в квартире? Да так ударил по мячу, что я вместе с ним врезался в фикус! Тот не удержался и рухнул на бок. Земля из горшка вывались на пол, а ствол любимого цветка Анны Михайловны сломался напополам. Как вспомню ту историю, до сих пор шерсть дыбом встаёт и хочется забиться в самый дальний угол. Вы бы слышали, как кричала женщина – громче, чем полицейская сирена!

– Мы тогда с Трисоном решили в футбол поиграть, – продолжил Елисеев, озвучивая мои мысли. – Я кинул мяч, а он, – Максим кивнул на меня, – не смог его поймать. Мать так злилась, говорит: «Вы мой фикус сломали». Думал, она нас прибьёт. Поэтому и запомнил название на всю жизнь.

Вы слышали? Я сломал, потому что не смог поймать. Теперь я в полной мере осознал значение фразеологизма «повесить всех собак».

– Даже не верится, что комнатные цветы могут быть такими большими, – хмыкнул напарник.

– Ты знаешь, я тоже первое время недоумевал от этого, а сейчас привык. В Израиле всё увеличенных размеров: растения, плоды и даже насекомые. Ты ещё увидишь, какие здесь тараканы обитают. Мало того, что они громадные, так ещё и летают.

– Да ладно, – не поверил Елисеев.

– Честное слово! – произнёс Лев и даже приложил руку к груди. – Всё потому, что здесь солнце светит, считай, круглый год, и жара стоит десять месяцев. Всё растёт, как на дрожжах.

Он отворил входную дверь и добавил:

– Ладно, пойдёмте в дом, покажу, где будете жить.

Какое же я испытал удовольствие, оказавшись внутри. Несмотря на жару, здесь было довольно прохладно. Израильское жилище разительно отличалось от нашего. На стенах не было привычных обоев, вместо них – светло-бежевая краска, а пол во всех комнатах, даже в спальных помещениях, был покрыт керамической плиткой. Окна закрывали широкие жалюзи, сквозь щели которых слабо пробивались лучи предзакатного солнца. Возможно, поэтому в доме ощущалась приятная свежесть.

– Вот ваша комната, – произнёс хозяин, открыв перед нами дверь.

На полу, рядом с кроватью, лежал разноцветный ковер. На противоположной стене за зеркальными дверцами прятался большой шкаф. Пока Макс заносил вещи в комнату и осматривался вокруг, я развалился на ковре. Всё-таки привычка – удивительно сильная вещь. Работая поводырём, я дремал при любом удобном случае. Не потому, что я отъявленный лентяй, а потому, что приходилось очень много ходить. Чувствую, находясь рядом с Максом, придётся ходить не меньше – вот только часто отдыхать вряд ли получится.

– Трезор уже выбрал себе место для сна, – усмехнулся Лев.

Я чуть не поперхнулся слюной, услышав, как он исковеркал мое имя. Это что-то уж совсем новенькое. Какой я тебе к чёрту Трезор? Ну, люди, ну и выдумщики. Ты бы меня ещё Бобиком назвал. Интересно, у людей когда-нибудь закончатся всевозможные варианты моего имени?

– Лёва, его зовут Трисон, – рассмеялся Макс.

Ты-то чего смеёшься? Твоего напарника оскорбили – а тебе весело.

– Прости, собака, – извинился коллега. Я уж было обрадовался, думаю, человек осознал свою ошибку, а он возьми и добавь: – Какая разница, Трезор или Трисон? Главное, чтобы уважали. Верно говорю? – Он посмотрел на меня.

Эх, как жалко, что я не умею говорить. Я бы ему сейчас такую тираду выдал, он бы запомнил моё имя на всю оставшуюся жизнь!

– Ладно, парни, разбирайте вещи и приходите ужинать. Пойду что-нибудь сварганю перекусить, и пойдём плавать, – сказал Лёва, закрывая за собой дверь.

Максим положил чемодан на пол рядом со мной, открыл замок и поднял крышку. В нос ударил приятный запах ванили вперемешку с цветочным ароматом, заставив меня оторвать голову от мягкого ворса ковра. Согласитесь, странное сочетание запахов для мужских вещей.

– Какого чёрта? – воскликнул он, поочередно вытаскивая из чемодана женские вещи – комплект белья, нежно-розовую блузку, воздушную, словно зефир, золотистую туфлю на высоком каблуке. – Ну почему это случилось именно со мной? – отчаянно произнёс Макс, держа в руках предметы чужого гардероба.

Он бросил блузку и туфлю обратно в чемодан и направился на кухню, держа в руках бельё. Естественно, я не мог оставить без внимания такую интереснейшую ситуацию и увязался за ним.

– Лёва, считай что уже поплавали, – сообщил он, тряся перед приятелем дамским бикини. – Думаю, меня неправильно поймут, если я буду купаться в этом.

Вот так облом, а я уже можно сказать приготовился к заплыву на длинную дистанцию. Что же получается, мы не пойдём на море из-за какого-то чемодана?

– Что это? – удивился товарищ.

Он стоял у плиты и готовил что-то, от чего по дому плыл умопомрачительный запах. В животе громко заурчало, я невольно облизнулся и шумно сглотнул слюну.

– Женское бельё, – ухмыльнулся напарник. – Я самый настоящий идиот: перепутал чемодан и забрал чужой. Что теперь делать – ума не приложу.

– А что делать? – хмыкнул Лёва, помешивая блюдо деревянной лопаткой. – Сейчас позвоним в службу поиска багажа, объясним ситуацию. Ты не первый и не последний, такие вещи случаются регулярно. Думаю, эта барышня, – он кивнул головой на бельё, – уже тоже обнаружила твои труселя и теперь звонит в аэропорт.

Коллега вдруг рассмеялся искренним и весёлым смехом.

– Надо же, – Максим обессиленно опустил руки, – со мной такое впервые. У меня там ноутбук, фотоаппарат и все зарядные устройства. Хорошо, если найдём, а вдруг нет? Телефон вот-вот сядет. Не могу же я без связи остаться!

Ну, напарник, ты даёшь, вроде полицейский, а допускаешь такие оплошности! Кто же сдаёт технику в багаж? Даже я, собака, знаю, что все ценные вещи нужно брать с собой в самолёт.

– Найдём, – ободряюще заметил товарищ. – Наш аэропорт считается одним из лучших на Ближнем Востоке. Мой знакомый – он работает в службе безопасности – говорит, что теряется всего лишь два чемодана из тысячи.

– Надеюсь, мой не будет одним из этих двух, – вздохнул Елисеев и начал ругать себя на чём свет стоит, словно услышал мои мысли: – Какой же я осёл! Что я за полицейский? Как можно было компьютер сдать в багаж? Ведь прекрасно знаю, что в аэропортах крадут постоянно, а сам поступил как наивный чукотский мальчик. Ещё хотел перед вылетом переложить в ручную кладь, да во всей той предполётной суете с клеткой обо всём забыл. Вспомнил уже в самолёте. Трисон, и почему ты мне не подсказал? – Он посмотрел на меня. – Ты же опытный в этих делах!

Я оторопел. Вроде умный человек, а задаёт такие вопросы собаке. Да и откуда мне было знать, что он засунет в багаж не только меня, но и все ценные вещи?

– При чем тут Трез… ой, прости, Трисон? – удивился коллега.

Лёва, ты наконец запомнишь моё имя? Или так и будешь называть меня Трезором, будь он неладен, до конца командировки?

– Я же тебе рассказывал, он помог найти банду грабителей в аэропорту Анадыря, те крали у пассажиров не только содержимое, но и сами сумки, – напомнил напарник. – Трисон у нас стал знаменитостью после этого, о нём все СМИ писали. Ты же знаешь, между полицейскими такая информация разлетается со скоростью звука. От своих северных коллег я узнал, что оказывается, там целая багажная мафия орудовала, среди них были и сотрудники аэропорта, и совершенно посторонние люди.

– Ой, прости, запамятовал. Помню, ты писал мне об этой истории в соцсетях, даже ссылку давал на источник. – Он шутя хлопнул себя ладонью по лбу и добавил: – Я как только увидел Трисона, сразу понял – умный пёс.

Слава богу – кажется, этот человек запомнил моё имя. А за достойную оценку моих способностей и интеллекта спасибо. Я уже не раз убеждался: образование для собак имеет очень большое значение. Впрочем, как и для людей.

Лёва набрал номер и долго говорил по мобильному, а затем, отодвинув трубку чуть в сторону, обратился к Максиму:

– Принеси бирку с чемодана.

Максим ушёл и через пару минут вернулся с длинной узкой бумажкой.

Коллега продиктовал невидимому собеседнику фамилию, какие-то буквы, цифры и, отключив связь, положил мобильный на стол.

– Как я и предполагал, мадам тоже ищет свой чемодан, – улыбнулся он. – Я позвонил приятелю, сегодня как раз его смена. Он говорит, уже был звонок о пропаже багажа. Думаю, в ближайшее время все выяснится. Нам остаётся только ждать. Поскольку море на сегодня отменяется, предлагаю поужинать.

Хочу заметить, очень достойное предложение, если учесть, что последний раз я ел утром, перед отъездом в аэропорт. Надо отдать должное Анне Михайловне, жене моего подопечного – она накормила меня от пуза.

– Завтракай, Трисон, плотно, неизвестно, когда ты поешь в следующий раз, – сказала она, положив в миску порцию корма гораздо больше обычной.

Поужинать решили на улице под каштаном. Мужчины совместными усилиями быстро накрыли стол, который теперь ломился от яств. Я перепугался не на шутку, когда узнал, что мой корм, который Макс прихватил с собой на первое время, тоже остался в утерянном чемодане. Неужели мне предстоит голодная, бессонная ночь?

– Собакевич, придётся тебе есть тушёную курицу. Извини, приятель, больше ничего нет, – произнёс спаситель Лёва, поставив передо мной миску с аппетитными кусками мяса.

Хм, странное обращение! Вроде как и не обидное, на первый взгляд, но звучит как-то… по-израильски. Спасибо тебе, дорогой человек, не дал умереть собаке… голодной смертью. А за курицу мог бы и не извиняться – это моё любимое блюдо, так что готов ею всю жизнь питаться.

– А нам я приготовил шакшуку. – Он поставил на стол сковороду и присел на одно из кресел напротив Макса. – У нас это блюдо едят в основном на завтрак, но я могу запросто умять его и на ужин. Уж больно оно вкусное, хотя и простое в приготовлении. Когда родители дома, мама нас с отцом балует всякими изысками. А пока их нет, я сильно не заморачиваюсь с едой. Днём что-нибудь перекушу в городе, а на ужин… – Лёва сделал паузу, отхлебнув глоток напитка из запотевшего стакана, – то, что Бог послал.

– Пахнет замечательно, – Максим наклонился над сковородой и втянул носом аромат блюда, – из чего оно готовится?

– Всё просто, – коллега развел руками, – шакшуку готовят из яиц, спелых помидоров и других овощей, кто какие любит. Также добавляют различные специи, например паприку и чёрный перец. Мне нравится поострее, поэтому я кладу ещё перец чили. – Он кивнул на тарелки с закусками. – Это хумус с тхиной: если его намазать на лаваш, получается очень вкусно. Попробуй, тебе понравится.

Напарник отломил кусочек лепёшки, обильно смазал его предложенным угощением и отправил в рот.

– И правда вкусно! – воскликнул он. – Я у нас в супермаркете видел хумус, но никогда не покупал. Всё думал, что это за экзотический деликатес? Теперь буду брать. Невероятно, просто невероятно… – Максим удовлетворённо покачал головой и спросил: – А из чего его делают?

– Из турецкого гороха, он называется «нут». Сначала его перетирают до состояния паштета, потом добавляют кунжутную пасту, оливковое масло, чеснок и лимон. Израильтяне не представляют своей жизни без него, мы едим его на завтрак, обед и ужин, с лавашем, крекерами и чипсами – кому как больше нравится.

С каким же аппетитом я лопал курицу, приготовленную по еврейскому рецепту! Очень вкусно, вот только не пойму, зачем они в неё напихали столько овощей? Аж устал выковыривать из миски. Как я уже понял, жители Земли обетованной очень любят овощи, даже яичницу с ними готовят.

– Лёва, все хочу спросить и забываю: для чего ты носишь эту шапочку? – поинтересовался напарник, кивнув на макушку собеседника. – Хотел перед отъездом погуглить и забыл.

– Она называется кипой, а кто-то именует ермолкой. Вот вы, христиане, как показываете своё уважение к Богу? – спросил он и тут же ответил: – Вы снимаете головной убор. А мы, наоборот, его надеваем. Этот обычай уходит корнями в далекое прошлое. Кипа для евреев стала своего рода символом контакта с Богом. Так мы показываем, что склоняемся перед ним, покорно принимая его волю.

Вот я и получил ответ на вопрос, который не давал мне покоя. Оказывается, это вовсе не панамка и не шапочка-таблетка, а дань уважения Богу.

Мужчины наслаждались вкусной едой под задушевные разговоры, а я тем временем налопался, как поросёнок, завалился на ещё не остывшую от жары тротуарную плитку у ног напарника и задремал. Что ещё нужно собаке для счастья? Я сытый и довольный, а самое главное – рядом близкий человек. Всё-таки удивительная штука – жизнь!

Трель мобильного телефона прервала дружескую беседу. Лёва ответил на звонок, снова долго о чём-то говорил, взглянув на товарища, улыбнулся и поднял вверх большой палец. Закончив разговор, он положил смартфон на стол и сообщил:

– Нашёлся твой чемодан, обещали доставить в течение часа.

– Ох, ничего себе, как оперативно работает служба поиска багажа, – ухмыльнулся Макс.

– Я же говорил, что найдут, – подтвердил свои слова Лёва.

Незаметно наступила ночь. Жара спала, а с моря подул влажный ветер, который создал иллюзию прохлады. Мы по-прежнему сидели под раскидистыми ветвями каштана, ожидая доставку багажа и наслаждаясь приятной тишиной, нарушаемой лишь беспрерывной трескотнёй цикад. Через некоторое время у дома затормозил автомобиль, хлопнула дверь, и спустя пару секунд раздался звонок в калитку.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – философски заметил Лёва, после того как произошёл обмен чемоданами. – Предлагаю идти отдыхать, поскольку уже далеко за полночь, а нам вставать рано утром.

– Во сколько надо выезжать? – спросил Макс.

– В восемь, – ответил коллега. – Встреча в девять тридцать, за час доберёмся.

Мужчины принялись дружно наводить порядок, убирая всё со стола. Когда была вымыта последняя тарелка и вся посуда стояла на своих местах, Лёва произнёс:

– Ну что, парни, лайла тов.

– Я так понимаю, ты пожелал нам спокойной ночи на иврите? – улыбнулся Елисеев.

– Ты смотри, какой догадливый, – рассмеялся коллега.

Тут не надо быть ясновидящим, даже я догадался, что означает это выражение.

Позже, когда мы вернулись в нашу комнату и Максим открыл чемодан, внутри него лежала записка. Он взял листок и прочитал вслух: «Возвращаю всё в целости и сохранности. Надеюсь на взаимность».

– Хм, – ухмыльнулся Елисеев, – нужны мне больно твои… – он сделал паузу, как мне показалось, загадочно улыбнулся и добавил: – …вещи.

Напарник уснул, как только лёг на кровать, в то время как я ещё долго крутился юлой на полу. Мне не спалось, я всё думал, что ждёт меня на Земле обетованной, какие сюрпризы она приготовила для меня. Вы же знаете, ещё ни одно мое путешествие не обходилось без приключений. Эх, жалко только, что нам так и не удалось искупаться в море.

Утром меня разбудили птицы. Они точно с ума посходили, как будто распевались перед грандиозным концертом. Вас никогда не интересовало, почему пернатые поют по утрам? Я часто задавался этим вопросом. Может быть, таким образом они радуются новому дню, нежно-лиловому рассвету и тёплому ласковому солнцу? У меня тоже часто бывает такое состояние, о котором люди говорят «душа поёт». Жаль, что я не умею так мелодично выражать свою радость. Нет, я, конечно, могу запеть, однажды даже попробовал, на что Максим сказал: «Трисон, петь – это не твоё. Тебе медведь наступил на ухо». Я умный пёс и сразу догадался, что это образное выражение, говорящее об отсутствии у меня музыкального слуха. Но, согласитесь, звучит оно заковыристо. Только вдумайтесь в смысл и нарисуйте в своём воображении эту картинку: медведь своей огромной лапищей наступает на моё маленькое ухо. Честное слово, мои собачьи мозги порой готовы взорваться от людских выражений.

– Вставай, соня, хватит дрыхнуть, – прервал ход моих мыслей голос Макса. – Ты что сюда, спать приехал?

Напарник легонько толкнул меня в бок ногой, заставив оторвать голову от ковра. Он сидел на кровати и смотрел на меня сонными глазами, будто видел впервые в жизни.

Сам ты соня! Я, между прочим, уже давно не сплю, а слушаю птичий оркестр. Елисеев взял с тумбочки мобильный телефон и взглянул на дисплей.

– Предлагаю поплавать, пока время позволяет. До отъезда ещё целых два часа, – сказал он.

Когда дело касается моря, меня долго упрашивать не надо, я готов плескаться даже ночью. Несмотря на свой пенсионный возраст, с лёгкостью молодого пса я сел на задние лапы и радостно завилял хвостом.

– Вижу, идея тебе понравилась, – улыбнулся он, потрепав меня по холке. – Тогда поднимай свою тушу и вперёд на пробежку. А то ты в последнее время совсем растолстел.

Вот что несёт этот человек? А ведь как красиво начиналось утро, и надо же вот так небрежно брошенной фразой взять и обломать замечательное настроение! «Поднимай свою тушу», – мысленно передразнил его я. Между прочим, я в одном весе уже несколько лет живу. Да и как я могу растолстеть, если меня кормят два раза в день и строго по расписанию? Между прочим, диетологи говорят: «Если придерживаться строгого распорядка дня и принимать пищу в одно и то же время, то никогда не поправишься». Ляпнул какую-то ерунду, лишь бы оскорбить бедного пса.

– Да ладно, приятель, не обижайся! – Он присел рядом со мной, взял меня за лапу и заглянул в глаза. – А то, я смотрю, ты сразу сник. Я пошутил, ты вовсе не толстый, а в меру упитанный собакен.

Да бог с тобой, не обижаюсь я. Знаю – говоришь это не со злости, а шутки ради.

Уже через несколько минут мы вышли за калитку и направились в сторону моря. Утренняя тишина, такая хрупкая и неустойчивая, ещё висела над тихой улицей, утопающей в зелени. Вдоль дороги тянулись белоснежные дома, а перед ними разноцветные клумбы. В воздухе витал аромат цветов. Я вприпрыжку бежал рядом с Максом. Мне не терпелось быстрее добраться до пункта назначения, но я не забывал делать по дороге пометки. Так, на всякий случай. Дойдя до перекрёстка, мы свернули на соседнюю улицу, в конце которой я разглядел набережную с высоченными пальмами и зелёными газонами – за ней и раскинулось лазурное море. Я сорвался с места и стремглав помчался вперёд, постоянно оборачиваясь и гавкая, призывая напарника не отставать.

– Трисон, не так быстро, я не успеваю! – выкрикивал он на бегу.

Теперь посмотрим, кто из нас поправился. Давай, коллега, пошевеливайся!

Я добежал до широкой автомобильной дороги, где уже было оживлённое движение, и остановился на светофоре. К тому моменту, как загорелся зелёный свет, Максим нагнал меня. Мы перешли по зебре и оказались на пустынном пляже. Море заметно штормило, но разве это могло стать препятствием для потомственного мореплавателя? Оглядевшись по сторонам, я заметил знак, на котором жирной чертой чёрного цвета был перечёркнут плывущий человек. Игнорируя его, я с разбегу забежал в воду и поплыл. Вы не представляете, что я почувствовал в тот момент!

Во мне взыграли гены предков. Словно дельфин, я то и дело выпрыгивал из воды и, мощно рассекая волны лапами, нырял вглубь, оставляя за собой лишь пенные брызги.

– Трисон, здесь купаться запрещено, – услышал я голос Максима, в очередной раз вынырнув из воды, – вылезай из воды!

Хм, внимательно посмотри на знак – там нарисован человек, а не собака.

– Побежали, догоняй, – скомандовал он.

Он снял кроссовки, и, оставив их на берегу, перекинул майку через плечо и помчался вдоль кромки моря.

Я продолжал плыть вперёд, всё дальше отдаляясь от берега. Неожиданно, словно из ниоткуда, появилась стая огромных медуз размером с большую пиццу. Они будто поджидали меня и сразу облепили со всех сторон, как пиявки. Я волей-неволей то и дело притрагивался к мерзким, скользким существам. Бр-р, скажу вам, ощущение не из приятных. Уж лучше всю жизнь бананами питаться, чем прикасаться к этим отвратительным субстанциям. Внезапно я почувствовал, как одна из них ужалила меня в лапу. Верите, я чуть не взвыл от боли! Желание плавать в миг улетучилось – я развернулся и быстро поплыл назад, а эти слизни не захотели со мной расставаться, поэтому продолжали липнуть ко мне и жалить во всевозможные места. До берега же теперь было приличное расстояние. Доплыв до него, я, едва почувствовав дно, со всех лап бросился из воды. Вот так поплавал! Даже сквозь слой шерсти они умудрились прожечь меня своим ядом. Я представляю, что они сделали бы с человеком, окажись он в их окружении… Вот глупый пёс, полез в воду – наверняка знак «купаться запрещено» здесь поставили неслучайно.

Выбравшись из воды, я отряхнулся и побежал догонять напарника. Шкура горела огнём, и я чувствовал себя Винни Пухом, забравшимся в пчелиное гнездо за мёдом. Таких бегунов, как мой напарник, здесь было немало. Приходилось то и дело обгонять любителей утренних пробежек, ловко перепрыгивая через выброшенных морем длиннющих угрей. Таких рыб я уже видел в своей жизни, когда остался один на чужом острове[9]. Глазея по сторонам, невольно обратил внимание – никто из людей не купался, и, по-моему, я был единственный, кто плавал этим утром в море. Прохожие гуляли по берегу, а набегающие волны омывали их ноги. Увидев впереди сверкающие пятки Максима, я рванул к нему.

– Наплавался? – спросил он, когда я с ним поравнялся.

– Ав, – ответил я, имея в виду: «Триста лет мне не нужно такое купание. Если бы я вовремя не сбежал от медуз, то точно превратился бы в поджаренный блин».

Макс добежал до забавного разноцветного домика, стоящего на сваях (чем-то он напомнил мне избушку на курьих ножках), остановился и, пыхтя, упёрся руками в колени, чтобы перевести дух.

– Ты искупался, теперь моя очередь, – не до конца отдышавшись, произнёс он.

Напарник бросил майку на песок и пошёл в воду. Вдруг над пляжем раздался громкий голос, говорящий на непонятном языке. Не обращая на него внимания, Макс продолжил всё дальше заходить в море. Из домика выскочил босоногий мужчина крепкого телосложения в одних шортах и бейсболке, подбежал к нему и начал что-то объяснять, активно жестикулируя. По удивлённому лицу Елисеева стало ясно: он не понимает, что от него хотят. Ещё один мужчина, который всё это время стоял на деревянном балконе избушки, сбежал вниз по лестнице и тоже подбежал к ним.

– Мужик, ты русский, что ли? – спросил он.

– Ну да, – ответил Макс.

– Ты же видишь, чёрные флажки стоят, – мужчина кивнул в сторону развевающихся на ветру полотен, – они означают, что купаться запрещено.

– Я не знал этого, – развел руками Елисеев, – думал, плавать можно в специально отведённых местах вблизи спасателей и там, где нет знака.

– Так он же тебе кричал в рупор, чтобы ты не заходил в воду! – Мужчина показал на своего товарища.

– Я не знаю иврита, – пожал плечами напарник. – Если бы на английском предупредил, я бы понял.

– Сегодня море сильно штормит, да и медуз ядовитых полно. Ты же наверняка не хочешь получить ожоги, – сказал спасатель.

– Спасибо, что объяснил, – поблагодарил напарник. – Я первый раз в вашей стране. Местный язык не понимаю. Впредь буду знать – если стоят чёрные флажки, значит, купаться нельзя.

Но на этом наши утренние приключения не закончились. Вернувшись к тому месту, где Максим оставил кроссовки, мы их не обнаружили. Пока он ходил по пляжу в поисках обуви, мимо нас проходила пожилая пара. Женщина заинтересованно смотрела на Елисеева.

– Молодой человек, вы что-то потеряли? – спросила она.

– Кроссовки, – ответил он и показал на то место, где стояла обувь. – Оставил их здесь, а пока бегал, они исчезли. Наверное, украли.

– Здесь обычно не крадут вещи, – сообщил её спутник и с улыбкой добавил: – Скорее всего, их унесло в море. Позвольте дать вам совет на будущее: если оставляете что-то на берегу, кладите подальше от воды и желательно чем-то придавливайте, чтобы ничего не улетело. Здесь иногда бывают очень сильные ветра.

– Спасибо за рекомендацию, – кивнул Макс. – Ну что ж, придётся идти домой босиком. Хорошо, что живём недалеко.

Он надел футболку и обратился ко мне:

– Ладно, пойдём, Трисон. Что-то не везёт мне сегодня с самого утра.

В то время, когда мы вернулись домой, Лёва уже проснулся и хлопотал на кухне. Уловив приятные запахи, я почувствовал, как сильно проголодался. В животе заурчало – казалось, я готов съесть целого мамонта.

– На море были? – спросил Лёва, посмотрев на босые ноги товарища.

– Угу, – кивнул Максим и ухмыльнулся: – Мало того, что не искупался, так ещё и кроссовки потерял.

– В смысле? – насупил брови приятель.

– Оставил на берегу, пошёл бегать, а когда вернулся, их будто корова языком слизала. Мимо мужчина с женщиной проходили, говорят, волной смыло.

– Да, такое случается. Море – оно такое, забирает всё, что плохо лежит. Со мной однажды произошёл примерно такой же случай. Бросил тапки у воды и пошёл плавать, а когда вышел, их не было. Теперь станешь умнее, – улыбнулся товарищ и добавил: – Пусть это будет твоим самым плохим воспоминанием о поездке.

На барной стойке, что отделяла кухню от гостиной, Лёва расставил тарелки, поставил прозрачный кофейник с любимым утренним напитком людей, графин с апельсиновым соком и сказал:

– Переодевайтесь и приходите завтракать. Через полчаса выезжаем.

До штаб-квартиры полиции Израиля мы добирались недолго – во всяком случае, так мне показалось. Только я задремал на заднем сиденье автомобиля, наслаждаясь приятной прохладой салона, как открылась дверь и прозвучала команда:

– Выходи, напарник. Приехали.

Я выбрался из машины и в прямом смысле слова обалдел. Весь внутренний двор перед входом в здание был забит людьми в форме. Полицейские выстроились в длинную шеренгу, рядом с каждым сидел мой собрат. Среди них я заметил своих соплеменников – лабрадоров всех мастей: чёрных, шоколадных и один в один как я – золотых. Здесь же были ретриверы и, конечно же, немецкие овчарки. Ни один полицейский участок не обходится без их помощи. Почуяв меня, они все, как по команде, повернули головы и с любопытством стали нас рассматривать.

– Ох, ничего себе, – присвистнул Елисеев и обратился к товарищу: – Это что за демонстрация такая?

– Так совпало, сегодня как раз в полиции день открытых дверей, – ответил товарищ и кивнул на строй. – Они все сейчас пойдут на площадь Сафра к зданию столичной мэрии. Там будут проводить показательные выступления, демонстрировать работу кинологов, современное оружие и амуницию, методы спасения пострадавших и задержания преступников. Обычно такие мероприятия проходят по всей стране, чтобы люди могли ближе познакомиться с работой полиции.

– Хорошее дело, – отозвался Макс.

Я обратил внимание, что Лёва в этот день был в гражданской одежде. Он подошел к командиру, поздоровался с ним за руку. Затем представил коллеге Максима, который тоже пожал руку полицейскому. Мужчины заговорили между собой на английском – я это сразу понял, уже доводилось слышать эту речь. Когда-то иностранный ветеринар, осматривающий меня перед забегом в упряжке, разговаривал с чукчей Владимиром на таком же языке[10]. Пока мужчины общались, сородичи обрушились на меня с вопросами. Хорошо хоть у животных нет проблем с языками. В какой стране бы не жили, мы поймём друг друга без проблем.

– Эй парень, ты к нам на работу? – окликнул меня золотистый ретривер.

– Нет, – мотнул я головой, – я здесь в командировке.

– А ты откуда приехал? – спросил чёрный лабрадор.

– Из России.

– О, мой хозяин тоже оттуда, – радостно воскликнула немецкая овчарка и добавила: – Я даже немного понимаю русский язык.

– Тебя как зовут? – выкрикнул ещё один немец.

– Трисон, – ответил я.

– А меня Арон, – представился он. – Я работаю полицейским, ловлю преступников.

– Я ищейка, меня зовут Мэнни. Работаю в аэропорту, помогаю находить запрещённые вещества, – сообщил ретривер.

– А моя кличка Дизель, я тружусь в основном в местах массовых скоплений людей, там, где много туристов, – рассказал чёрный пёс моей породы.

– Приходи сегодня на площадь, мы будем демонстрировать своё мастерство. Посмотришь, как работают настоящие профессионалы, – похвастался шоколадный лабрадор.

– Если получится, загляну непременно, – пообещал я.

– Трисон, а ты кем работаешь? – спросила овчарка и представилась: – Меня, кстати, зовут Тейлор, я работаю в общественном транспорте.

– Раньше был поводырём, теперь служу в полиции, – ответил я и кивнул головой на Макса. – А это мой напарник.

Сколько же кличек я услышал – новых, абсолютно незнакомых! Каких только нет профессий у моих собратьев, вы заметили? А чему, собственно, я удивляюсь? На протяжении долгих тысячелетий человек не обходится без нашей помощи.

Что, разве не так? Кто с давних времен охраняет дома людей и помогает перевозить человеческий скарб с одного места на другое, кто пасёт стада и охраняет их от диких зверей? То-то же! Благодаря нашим физическим и интеллектуальным способностям люди задействовали нас в самых разных сферах человеческой деятельности. Они используют наш исключительный нюх, чтобы находить пропавших под снежными лавинами и в руинах после землетрясений, обнаруживать запрещенные вещества в туристических местах. В любой стране мира преступников помогают ловить четвероногие друзья. И всё это мы делаем бескорыстно, ведь нами движет преданность, доброта и бесконечная любовь к человеку.

Елисеев натянул поводок. Нам пора.

– Ладно, парни, идём, у нас мало времени, – сказал Лёва. Несмотря на тёмные очки, он прижал ладонь козырьком ко лбу и показал рукой на другой конец здания. – Надо ещё попасть вон в то крыло.

– Пойдём, приятель, у тебя ещё будет время пообщаться с израильскими друзьями, – сказал Максим.

– Пока, Трисон! – выкрикнул ретривер.

– До встречи, – ответил я, обернувшись.

Когда мы добрались до места, оказалось, что все коллеги уже в сборе, ждали только нас. Мы прошли в зал и заняли свободные места рядом с мужчиной, у ног которого лежал красивый чёрный кокер-спаниель с умными и в то же время грустными глазами. Пёс водил ими из стороны в сторону, наблюдая за нашими действиями. По бокам его головы висели смешные уши, похожие на два кудрявых хвостика – не хватало только разноцветных бантиков. Вокруг чёрной пуговки носа проглядывали вкрапления светлой шерсти, и складывалось впечатление, будто у кокера седая морда. Я поприветствовал его кивком головы, лёг на пол рядом с Максом и положил морду на лапы.

– Альфред, – представился пёс, приподняв голову.

– Трисон, – ответил я.

Да что же это за имена у них такие, без дополнительной порции корма не выговоришь! Альфред, понимаешь ли. Хотя чему я удивляюсь, моё имя, что ли, проще? Ещё обижаюсь на людей, когда они не могут запомнить его с первого раза.

Я приподнял голову и обвёл взглядом помещение – полный зал полицейских: среди них были сотрудники в форме и в гражданской одежде, а из четвероногих только я и кокер.

Через некоторое время в зал вошли ещё двое мужчин: судя по форме и по тому, как все присутствующие в зале встали при виде них, я понял – важные начальники. Один из них заговорил на иврите, другой тем временем переводил его речь на родной язык для коллег из России.

– Терпеть не могу всякие сборища, – вздохнул спаниель и пробубнил: – Для чего хозяин таскает меня на них, не понимаю. Лежи теперь и слушай человеческую болтовню. Делать им больше нечего, как лясы точить! Работать надо. Кстати, ты местный или приезжий?

– Я из России, приехал сюда в командировку с напарником, – поведал я.

– Россия – это там, где всегда холодно и медведи по дорогам ходят? – вскинув бровь, спросил он.

– Да нет у нас никаких дорог! – воскликнул я, но, спохватившись, добавил: – Нет, конечно, они есть. Я хотел сказать, что медведи у нас живут в тайге или на Севере и по дорогам не бродят. А холодно у нас только зимой, в остальное время очень даже комфортная погода, нет такой изнуряющей жары, как у вас. А кто тебе такое рассказал про нашу страну?

– Один иностранец, пёс по кличке Каспер. Он тоже приезжал к нам в Израиль по обмену опытом. Говорит, был в России – чуть лапы не отморозил и медведя видел прямо на главной площади.

– А-а-а, – воскликнул я, – я тоже видел того мишку. Так его нарочно для туристов водили по Красной площади, чтобы могли сфотографироваться! Кстати, он в наморднике и в сопровождении дрессировщика гулял.

Я давно слышал, что многие иностранцы, которые ни разу не были в России, думают, будто в нашей стране до сих пор живут чуть ли не первобытные люди, бегающие с топором за мамонтом в шапках-ушанках. Точно так же, как мы думаем, что все они толстые из-за того, что целыми днями лопают гамбургеры и пьют кока-колу.

Стереотипы – вещь удивительно липкая, точно банный лист: если приклеился, не отлепишь. Я думаю, это все из-за того, что люди мало информированы друг о друге, не знают культуру и обычаи других народов и ограничивают свой кругозор лишь территорией своей страны. Не собаке судить, но сдаётся мне, чтобы избавиться от этих ложных представлений, нужно читать больше литературы зарубежных авторов, по возможности чаще путешествовать, делиться со своими друзьями и знакомыми впечатлениями об увиденных странах. Прости, дорогой читатель, что-то ударился я в размышления. А всё потому, что какой-то Каспер ввёл в заблуждение спаниеля.

– Ты кем работаешь? – спросил я.

– Вместе с ним в дорожной полиции служу. – Он скосил чёрные глаза на мужчину, у ног которого лежал.

– Ладно он, а ты что там делаешь? – не понял я.

– Автомобили досматриваю. Мы втроём – я, мой напарник и ещё один коллега – в патрульной службе, объезжаем на машине улицы города. Очень часто приходится останавливать подозрительные автомобили, я проверяю их первым и только после того, как удостоверюсь, что всё нормально и в машине нет ничего запрещённого, к осмотру приступают люди.

Хм, ещё одна собачья профессия, о которой я раньше не слышал. Оказывается, среди наших братьев даже есть дорожные инспекторы.

– У тебя сложная работа, так что пользуйся случаем и, пока есть свободная минута, отдыхай, – посоветовал я.

– Не могу сидеть без дела, мне надо постоянно двигаться. Если я долго ничего не делаю, становлюсь злым и раздражительным.

Надо же, а я наоборот, после отдыха спокойный как удав и более работоспособный, хоть горы сворачивай. Казалось бы, все собаки сделаны из одного теста, а какие у всех разные характеры и темпераменты! Прямо как у людей. Я ненароком вспомнил неугомонного далматинца Гороха, который ни минуты не сидел спокойно на одном месте[11].

– Ты любишь охоту? – вдруг спросил Альфред.

– Не знаю. Я на ней ни разу не был.

– Ты многое потерял! Я люблю охотиться. Особенно мне нравится ловить ящериц и змей. У нас их здесь полно. Правда, хозяин говорит, это опасно.

– Они же могут тебя ужалить! – воскликнул я, вспомнив, как меня укусила змея, когда я отстал от теплохода и остался один на чужом острове в океане[12].

– Хм, ещё ни разу такого не случалось, я гораздо ловчее их, – самоуверенно произнёс пёс и тяжело вздохнул: – Вообще-то, из-за своей любознательности я очень часто страдаю.

– Почему? – удивился я.

– Понимаешь, мы, спаниели, по своей натуре ещё те следопыты. Бывает, найду на улице какую-нибудь еду и слопаю или в мусорное ведро заберусь за остатками обеда… – Пёс стыдливо опустил глаза. – Хозяин ругается, говорит: «Какой ты к чёрту король? Дворняжка ты».

Что-что, а по мусорным вёдрам я никогда не лазил.

– А король-то тут при чём? – не понял я.

– Хм, – он посмотрел на меня так, словно перед ним не лабрадор, а олень пятнистый, – я же англичанин американского происхождения, и назвали меня в честь Альфреда Великого, короля Уэссекса. Между прочим, он первый использовал титул «король Англии».

Вы заметили? В этой поездке меня окружают сплошные премьер-министры и императоры, а теперь вот ещё король мусорных ведёрок нарисовался. Хм, какой я всё-таки наивный пёс – думал, только у меня царское имя!

За разговором мы не заметили, как закончилось собрание, люди начали подниматься со своих мест и выходить в коридор. Пока Максим здоровался с коллегами из России, я был рядом с ним. При виде меня полицейские расцветали, словно пионы на грядке, с усердием гладили по голове и трепали за ухо. Я уже давно привык к такому проявлению человеческого уважения (эти действия являются неотъемлемой частью знакомства со мной), но всё же не перестаю удивляться людям: такое чувство, будто они впервые в жизни видят перед собой собаку. Каждый из них высказал своё, схожее с другими, мнение обо мне: «Хороший пёс, просто замечательный». Это я и без вас знаю, а вот трогать мои уши совсем не обязательно.

Небось, читаете сейчас и думаете: «Вот Трисон какой капризный!» А вы представьте себя на моём месте: знакомитесь вы с человеком, а он хвать вас за мочку уха и начинает её дёргать так, будто у вас случился юбилей. Скажите честно, что вы подумаете об этом человеке? Вот так же и я. Но не буду озвучивать своё мнение вслух, ещё обидитесь.

Попрощавшись с коллегами, мы вышли из здания штаб-квартиры полиции и направились в сторону автомобиля. После прохладных помещёний, оказавшись на улице, я почувствовал, как нещадно жжёт солнце. Морду сразу опалил горячий воздух. Скажу честно, ходить по раскалённому асфальту – дело не из приятных. Приходилось постоянно пританцовывать чечётку.

На Севере я переживал, чтобы не примёрзнуть к сугробу, а здесь думал, как бы не поджарить лапы. Хоть бы какие сланцы для нас придумали. Надевали же на меня тапки на Чукотке во время бега в упряжке. Не представляю, как можно жить в такой духовке десять месяцев в году. Ведь можно с ума сойти! Уж лучше пусть будет холодно. Нет, пусть во всём будет золотая середина.

– Макс, предлагаю убить сразу двух зайцев, – сказал Лёва, доставая из нагрудного кармана солнцезащитные очки, – пока будем гулять по старому городу и смотреть достопримечательности, я буду делиться с тобой опытом. Например, как мы вычисляем в толпе подозрительных личностей. Иерусалим – это лакомый кусочек для преступников всех мастей. Кого здесь только не встретишь!

– Трисон, ты слышал, что сказал мой товарищ? – обратился ко мне напарник. – Мотай каждое слово на ус, чтобы по возвращении домой ты был у меня настоящим асом.

Хм, да мне и учиться не надо, я и так найду, что хочешь. Хоть иголку в стоге сена, лишь бы она запах имела.

– Если хочешь, проведу для тебя экскурсию по библейским местам. Я, конечно, не лучший гид, но расскажу, что знаю, – предложил Лёва.

– Отличная идея, – согласился Елисеев, – совместим приятное с полезным.

– Тогда нам нужно будет немного проехаться. Здесь недалеко.

Полицейская машина приветственно моргнула фарами, когда он нажал кнопку на пульте сигнализации. Макс открыл заднюю дверь и скомандовал:

– Ныряй, собакен.

Только очень умный пёс способен понять такую команду. Другой бы на моём месте полчаса думал, что от него хочет человек, и неизвестно, догадался бы в конечном итоге или нет.

Мужчины расположились спереди, Лёва на полную мощность включил кондиционер, и через несколько минут по салону поплыла долгожданная приятная прохлада. Он вырулил с парковки, машина с небольшой скоростью двинулась по улицам Иерусалима. Дома из белого камня светились в лучах солнца и выглядели настолько древними, что при взгляде на них казалось – каждый камень, каждый кирпич помнит события давно минувших дней.

– Подъедем чуть ближе к старому городу, там есть небольшая стоянка, где можно оставить машину, – сообщил Лёва. – Предлагаю пройти по улице Via Dolorosa. Кстати, название улицы в переводе с латинского языка означает «путь скорби». Как ты уже понял, по этой улице Иисус Христос нёс свой крест на Голгофу. А начинается она с того места, где когда-то была резиденция Понтия Пилата.

– Я читал, что старый город поделён на четыре квартала: мусульманский, христианский, армянский и еврейский. По какому из них проходит путь?

– В основном по мусульманскому. Вот мы и приехали. Остаётся только найти место, где припарковать машину.

– Так быстро, мы же ехали совсем ничего! – удивился Макс.

– Иерусалим – это тебе не Москва, – заметил Лёва. – Тут чтобы добраться от одного места до другого на машине, нужно пять минут – при условии, что нет пробок.

– Так вот же есть место, – воскликнул напарник и показал на свободное пространство между двумя автомобилями.

– Здесь нельзя стоять. Видишь знак? Это стоянка для инвалидов.

– Лёва, так у тебя полицейская машина с мигалкой, тебя же никто не тронет! – удивился Елисеев.

– Ну, я же не инвалид. Кем бы я ни был, хоть самим Господом Богом, я не имею права занимать чужое место.

– Понял, – закивал головой Елисеев. – Как у вас всё серьёзно.

– Ты знаешь, я сам был в подобной ситуации лет семь назад в Штутгарте, – рассказал Лёва. – Я тогда был в командировке в Германии. Вечером мы отправились поужинать вместе с местным полицейским на его служебной «BMW». Парковка у ресторана была подземная, и когда мы туда заехали, обнаружили одно свободное место прямо у лифта. Рядом абсолютно никаких знаков. Смотрю, он не ставит на него машину, а кружит по стоянке в надежде найти другое. Я у него спросил: «Так вон же место. Почему туда не поставить?» А он ответил: «Это стоянка для одиноких дам, видишь, место рядом с лифтом и освещено». Честно сказать, я тогда обалдел от его сознательности. Казалось бы, ставь машину и иди ужинай – а он думает о какой-то одинокой женщине, которой вздумается приехать ночью в ресторан. Нам тогда повезло, вскоре освободилось место. Так что и мы постоим кцат-кцат, и нам тоже повезёт.

– Что означает «кцат-кцат»? – спросил Макс и предположил: – Похоже на «чуть-чуть».

– Угадал, хавер, – улыбнулся коллега.

– А это ещё что означает?

– Друг. Так поживёшь со мной две недели, глядишь, и иврит выучишь.

И правда, ждать пришлось недолго – через некоторое время с парковки выехал автомобиль, уступив нам парковочное место. Мы выгрузились из машины, и Максим, надевая солнцезащитные очки, обратился ко мне:

– Триха, будь рядом, от меня ни на шаг. Не дай бог потеряешься, где потом тебя искать?

Рядом так рядом, мне и самому не хотелось заблудиться в лабиринтах древнего города.

– Вот, собственно, то место, откуда начинался путь Христа. Здесь когда-то находилась резиденция Понтия Пилата. – Лёва показал на строение из светлого камня с надписью над входом. – От неё, конечно же, ничего не осталось. Теперь здесь находится женский католический монастырь.

Мы неторопливо пошли по узкой улочке, вымощенной старинным булыжником. Нас то и дело обгоняли туристы – либо поодиночке, либо в группах. Они глазели по сторонам, застывая с открытыми ртами у древних построек, бесконечно фотографируя каждую надпись и табличку, каждую фреску и барельеф.

– Насколько мне известно, путь Христа отмечен четырнадцатью остановками, ещё их называют станциями. Девять из них находятся на этой улице, остальные – в храме Гроба Господня, – рассказывал Лёва на ходу.

– Ты же не еврей, откуда всё это знаешь? – удивился Максим.

– Ко мне часто друзья приезжают из России. Это ты первый раз у меня в гостях, – ухмыльнулся он. – Когда есть время, хожу вместе с ними на экскурсии. Волей-неволей всё запоминаю. Я уже запросто могу работать экскурсоводом по Иерусалиму.

– Станции – это, я так понимаю, места, где останавливался Иисус?

– Да, – кивнул товарищ и, приложив ладонь козырьком ко лбу, рукой показал на белокаменное строение с золотыми буквами в виде арки. – Вон видишь сверху щит с римскими цифрами? Они обозначают номер станции. Это третья – место первого падения Иисуса под тяжестью креста. Теперь здесь находится католический храм.

Извивающаяся как верёвка тесная улица, вымощенная булыжником, создавала впечатление, будто мы попали в самые настоящие каменные джунгли. От всех этих древних построек веяло прохладой. Максим то и дело останавливался и тоже просил товарища сфотографировать нас на фоне библейских достопримечательностей.

– А это четвёртая станция? – Он показал на римскую цифру, выбитую в чёрном круге на стене.

– Да, – ответил Лев, – здесь произошла последняя встреча Христа с матерью. Видишь барельеф над воротами? – Он показал на каменное изображение. – Отсюда Дева Мария обогнала процессию и весь оставшийся путь наблюдала за страданиями сына. Теперь здесь Армянская католическая церковь.

Старый город представлял собой сплошной рынок. Чем здесь только не торговали: и лепёшками, и восточными сладостями, и сувенирами, и одеждой, и даже школьными рюкзаками. Проходя мимо отдельных лавок, я невольно глотал слюну: не знаю, что они там готовили, но запахи стояли фантастические. Я бы с удовольствием попробовал заморского лакомства.

Среди туристов с визгом носилась детвора, едва не сшибая прохожих с ног. Особо ловкие подростки лавировали на велосипедах и самокатах. У Лёвы зазвонил телефон, и, отвечая на звонок, он чуть замедлил шаг и немного отстал от нас. Максим остановился у лавки, рассматривая сувениры. Продавец в это время общался с девушкой, показывая ей товар и при этом улыбаясь во весь рот. Девушка, по всей видимости, плохо владела местным языком и жестами пыталась объяснить, что ей нужно. Остановившись, я оказался между ней и напарником. Она посмотрела на меня и улыбнулась добродушной улыбкой, отчего на щеках заиграли кокетливые ямочки. У неё были светлые волосы, гладкие, точно шёлк. Они рассыпались по плечам, покрытые разноцветным платком. В руке девушка держала сумку. Неожиданно я уловил знакомый запах. Чуть приблизившись, я уткнулся носом в подол платья – и вдруг меня осенило. Это же тот самый запах ванили и цветов из перепутанного багажа! Ещё раз глубоко вздохнув, я уже нисколько не сомневался, что передо мной хозяйка злополучного чемодана. Я завилял хвостом и неожиданно для себя громко гавкнул. Честное слово, не специально – видимо, от радости. Она удивлённо посмотрела на меня и спросила на родном языке:

– Дружок, тебя что-то смутило?

Что я мог ей ответить? Я продолжал вилять хвостом, гипнотизируя её взглядом: мало ли, а вдруг догадается? Хотя как, она же не обладает таким нюхом, как у меня.

– Трисон, ты что, на солнце перегрелся? Ты чего на людей кидаешься? – спросил Максим, посмотрев на меня из-под насупленных бровей.

Я продолжал усиленно вилять хвостом, давая понять, что рядом с ним стоит та самая барышня, чей чемодан он упёр из аэропорта. Но разве они могли меня понять? Эх, как жаль, что я не умею говорить!

– Не ругайте его, – вступилась девушка.

Она взглянула на Макса и ослепительно улыбнулась:

– Вы же видите, он хвостиком виляет, значит, чему-то радуется.

– Хорошо, не буду, – кивнул напарник и, посмотрев на меня, усмехнулся. – Ты смотри, какая очаровательная у тебя защитница нашлась.

В этот момент, словно из ниоткуда, выскочила ватага мальчишек. Они вихрем пронеслись мимо нас. Следом за ними шёл подросток – со стороны казалось, что он увлечённо изучает что-то в телефоне. Поравнявшись с нами, парень внезапно резко дёрнул сумку девушки и, выхватив её из рук, что есть мочи пустился наутёк.

– Стой! – закричала она. – Помогите, у меня украли сумку!

Девушка сорвалась с места и пустилась вслед за мальчишкой, выкрикивая на ходу:

– Господи, там все документы!

Мгновенно сообразив, что случилось, Максим приказал:

– Трисон, догони!

Я бросился в погоню со всех лап и, обогнав девушку, помчался за подростком. Я даже не заметил, как мальчишка выглядит, но мне, собственно, это было и не нужно: главное, я знаю, как выглядит сумка, и чувствую её запах. Правда, на улице старого города воришка ощущал себя как рыба в воде и ловко перепрыгивал ступени и другие препятствия, обегал лавки и торговые точки. Казалось, никто не обращал внимания на бегущую вереницу.

Вокруг жизнь шла своим чередом: в шуме и гаме то и дело раздавались крики торговцев. Обернувшись на бегу, я мельком заметил, что за мной несётся Макс, а следом – Лёва. Девушки не было видно, она совсем отстала. Мальчишка свернул в арку, забежал в подворотню и помчался в сторону металлической лестницы сбоку здания. Прыгнув на неё, он начал быстро карабкаться вверх. Я взлетел следом и успел намертво ухватиться зубами за штанину. Он, продолжая держаться руками за перила, начал дёргать ногой, пытаясь сбросить меня. В этот момент в подворотню забежал Максим, а через пару секунд и Лёва. Не на шутку испугавшись, подросток бросил сумку на землю, и все её содержимое рассыпалось. Но я по-прежнему держал его за штанину, и он тщетно пытался освободиться от моей хватки. Воришка мог бы стянуть штаны и убежать, но не догадался. Из глаз подростка брызнули слёзы, он стал жалобно причитать. Не надо быть знатоком иврита, чтобы понять – парень умолял отпустить его.

Лёва взбежал по лестнице и, схватив подростка за шиворот, спустился вместе с ним на землю. Тем временем в подворотню забежала запыхавшаяся девушка. Увидев разбросанные на земле вещи, она стала спешно собирать их и складывать в сумку. Закончив, она подошла ко мне и, присев на корточки, взяла мою лапу.

– Спасибо тебе, собака. Если бы не ты, я бы лишилась всех документов, – поблагодарила она, затем посмотрела на Макса и добавила: – И вам спасибо.

– А мне-то за что? – улыбнулся он. – Это всё Трисон, я ничего не сделал.

Я мысленно поблагодарил Макса, что не назвал меня Трихой, – хоть не пришлось краснеть перед девушкой.

– Ну, это же ваша собака. – Она мило улыбнулась и обратилась ко мне: – Так значит, тебя зовут Трисон?

Надо же, какая умная женщина! С первого раза запомнила моё имя. Хорошая, просто потрясающая девушка. Как жаль, что я не могу сообщить Максу, кто она такая! Напарник-то мой холостой, может быть, и она не замужем. Глядишь, и получилась бы замечательная пара.

– Ав, – ответил я и радостно завилял хвостом.

– Какой ты умница! – воскликнула она. – Хороший пёс.

Девушка начала нежно поглаживать меня по голове и, скажу по секрету, меня это нисколько не раздражало – наоборот, я чуть ли не мурчал от удовольствия, как кот.

В этот момент в подворотню вошли двое полицейских. Мгновенно сообразив, что почём, они сразу подошли к мальчишке и взяли его с обеих сторон под руки.

– Лёва, может, надо было его отпустить? – спросил Елисеев, кивнув на парня. – Он же ещё совсем пацан.

– Макс, знаешь, скольких людей обчистил этот пацан? Мы никак не могли его поймать, каждый раз ускользал от нас, как угорь. Полиция уже давно охотится за их бандой, у него ещё напарников с десяток будет. Они промышляют по всей стране, особенно там, где много туристов. Спасибо твоему Трисону: если бы не он, воришка и в этот раз ушёл бы.

Полицейские о чем-то поговорили с Лёвой на местном языке, а затем он обратился к девушке:

– К сожалению, вам придётся вместе с сотрудниками проехать в участок и рассказать, как всё произошло.

– Вот и сходила на экскурсию, – грустно вздохнула она. – Ну что ж, если надо, придётся съездить.

– Если хотите, мы проведём для вас экскурсию в другой раз, – улыбнулся Максим и кивнул на товарища. – Тем более, у нас есть свой экскурсовод.

– Спасибо за предложение. Только теперь я не знаю, когда у меня будет возможность снова приехать сюда, – пожала плечами девушка.

Полицейские под руки повели парня к выходу из подворотни. Понуро опустив голову, девушка пошла за ними, но затем обернулась и слегка улыбнулась.

– Спасибо вам ещё раз! – Она махнула рукой и добавила: – Пока, Трисон.

Очень хорошая девушка. Я бы даже сказал, замечательная. Только вот мой напарник, простофиля, ни имени её не спросил, ни номера телефона не взял.

Когда они скрылись из виду, Лёва, почесав затылок, с ухмылкой произнес:

– Ещё неизвестно, кому из нас надо делиться опытом – мне с вами или вам со мной. Трисон, у меня нет слов, ты просто красавец! Настоящий полицейский.

– Молодец, Триха! – Напарник потрепал меня по холке. – Я горжусь тобой, брат.

Я думал, у меня вырастут крылья от их слов. Спасибо вам, коллеги, за достойную оценку моих способностей! Не подумайте, что хвастаюсь, но вы же знаете – я на многое способен.

– Вот идиот, – воскликнул Макс, будто прочитав мои мысли, – что же я у девушки телефон не попросил?

– Понравилась барышня? – усмехнулся товарищ.

– Угу, – кивнул Елисеев.

– Телефон её найти не проблема, – сказал Лёва и добавил: – Так что, пойдём к Стене Плача или поедем домой?

– Пойдём, конечно, – развел руками напарник, – неизвестно, получится ли ещё приехать в Иерусалим.

Стена Плача оказалась хорошо охраняемым объектом. Чтобы попасть к ней, мужчины прошли через металлодетектор – такой же, как в аэропорту, – и охрана тщательным образом проверила все их карманы. Перед тем как войти на территорию, Макс показал на место возле ограждения – туда, где стояли сложенные один в один пластмассовые стулья, – и строго-настрого предупредил:

– Трисон, сиди здесь, никуда не отходи, ни на шаг. Ты меня понял?

– Ав, – ответил я.

Конечно, понял, я же не тупой пёс.

– Не вздумай за кем-нибудь погнаться, пока меня не будет. Я недолго, – добавил он.

Животных, как я и предполагал, на территорию не пускали. Между прочим, мы не с луны свалились, нас тоже Бог создал. Тогда почему люди могут подойти к стене и обратиться к нему с просьбой, а мы – нет? Что за дискриминация? Пришлось вести монолог с Богом, сидя за решёткой ограждения. Пользуясь случаем, я попросил сделать так, чтобы люди стали чуточку добрее, терпимее и милосерднее не только друг к другу, но и к нам.

Тот день закончился хорошо, больше ничего не приключилось. По дороге домой мы заехали в кафе. Пока мужчины покупали еду на вынос, я сидел рядом и давился слюной, наблюдая, как работник ресторана укладывает аппетитные, поджаристые кусочки индейки, всякие салаты, питы, хумус и фалафель в термозащитные контейнеры. Кстати, фалафель – это такие жареные шарики из измельчённых бобов, приправленные различными пряностями. Не знаю, нравится людям это блюдо или нет, но у меня не возникло желания его пробовать. Я же не мышь-полёвка, которая сутками грызёт семечки.

Когда мы добрались домой, еда была ещё тёплой. Накрыв стол под каштаном, мужчины с аппетитом принялись за ужин. Все разговоры за столом были обо мне. Сколько приятных, ласкающих уши слов я услышал в свой адрес! Тем временем я тоже наслаждался едой. Представляете, мужики специально для меня купили целую порцию индейки! Лёва выложил её в миску и зачем-то добавил туда гору овощей. Я вот не понимаю, неужели нельзя обойтись без них? Ну зачем портить вкус потрясающего блюда? Заметив, как я выковыриваю из салата кусочки мяса, он сказал:

– Трисон, ты нос не вороти, овощи надо есть обязательно.

Может, людям и надо, а мне они ни к чему. Чувствую, в Израиле я превращусь в барана – хоть на пастбище отправляйся. Я упрямый пёс: мясо съел, а овощи оставил в тарелке. Если хотите, ешьте их сами.

Вот и мы с напарником познакомились с израильскими тараканами. Скажу вам честно: таких отвратительных существ в своей жизни я ещё не встречал. Накануне вечером, укладываясь спать, Максим открыл окно. Для чего он это сделал, я так и не понял – толку от него всё равно никакого. На улице тишь да гладь, ни малейшего дуновения ветерка, даже занавеска не колыхнулась. Можно было включить кондиционер, но, как говорит Лёва, прожорливый зверь «мазган» (так кондиционер называется на иврите) употребляет очень много электроэнергии, которая в Израиле стоит баснословных денег. Да и спать всю ночь под ним вредно, так как можно заработать воспаление лёгких. Поэтому включают его здесь ненадолго перед сном, чтобы освежить комнату, но через пять минут от прохлады не остаётся и следа.

Духота в комнате была невыносимой. Елисеев долго не мог уснуть, всё крутился на кровати, то и дело тяжело вздыхая. Его состояние передавалось мне – я тоже не мог заснуть, наблюдая за ним через приоткрытые веки. В конце концов он не выдержал, сел на кровати, взъерошил волосы и обратился ко мне:

– Трисоныч, ты спишь?

Хм, это что ещё за обращение? Если я правильно пониманию, что-то типа отчества. Получается, что моего батьку должны были тоже звать Трисоном. И тогда моё имя звучало бы так: Трисон Трисонович. А если бы ещё фамилия была Трисонов, тогда полное имя было бы Трисонов Трисон Трисонович. Прямо как у людей. Вот тогда ко мне запросто можно было бы обращаться Трисоныч. Как я называю Андрея Максимовича – Максимычем. Но по паспорту я просто Трисон. Тогда при чём здесь отчество? Прости, дорогой читатель, за мысленный каламбур, но это всё Макс виноват, на ходу придумал новую кличку, а мне теперь голову ломай, что она означает.

– У-у, – тихонько ответил я, что, как вы знаете, означает «нет».

– Пошли чего-нибудь хлебнём, – предложил напарник.

В такую духоту от холодненькой водички я уж точно не откажусь. Вообще-то воду я очень люблю. Не зря же Анна Михайловна, мать Максима, называет меня водохлёбом – правда, иногда очень сильно ругается и говорит обидные вещи, когда я неаккуратно пью. Увидит лужу вокруг миски и давай шуметь: «Трисон, ты не собака, а поросёнок. Зачем ты здесь болото развел?»

А я, вот хоть убей, стараюсь лакать аккуратно, но нет-нет да и разбрызгаю капли по полу. Честное слово, не нарочно, просто так получается.

Макс достал из холодильника бутылку воды, отхлебнул глоток и предложил:

– Пойдём немного на улице посидим, что-то не спится мне.

Выйдя из дома, он вылил в мою миску половину бутылки, а сам сел в кресло. Утолив жажду, я облизал усы и пристроился у его ног. Тихая ночь давала иллюзию прохлады, но ненадолго. Напарник одним глотком осушил бутылку с оставшейся водой и поставил её на стол. Поглаживая меня по голове, он вдруг спросил:

– Трисон, скажи честно, тебе понравилась та девушка в Иерусалиме?

– Ав, – ответил я.

Она и правда мне понравилась. Я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в женской привлекательности. Для меня красивый человек – это, прежде всего, добрый и отзывчивый человек. На мой взгляд, девушка симпатичная, а самое главное, как я понял, она любит животных – значит, у неё большое и доброе сердце. Для меня это очень важно. Мне теперь жить и работать с Максом: представьте, если он женится на какой-нибудь злобной мегере, которая собак на нюх не переносит, – как потом с ней уживаться?

– Вот и мне понравилась, – вздохнул он. – Только я, осёл такой, телефон у неё не взял и даже имени не спросил. Ты знаешь, увидел её, и теперь она весь вечер не идёт у меня из головы. Со мной такое впервые.

Эх, дорогой мой напарник, ты даже не догадываешься, что это за девушка. Сдаётся мне, судьба неслучайно перепутала ваши чемоданы.

– Хотя, может, зря я заморачиваюсь? Возможно, завтра, а вернее, уже сегодня проснусь и забуду о ней. Ты как думаешь? Ты меня знаешь, я закоренелый холостяк. И девушки рядом со мной надолго не задерживаются, не каждая захочет и сможет жить с полицейским. Им бизнесменов подавай да знаменитостей.

Просто до сих пор тебе попадались не те девушки. Твоя мать много лет прожила с отцом, а он тоже, между прочим, всю сознательную жизнь прослужил в милиции.

– Знаю, ты сейчас подумал, что мне ещё не встретилась достойная женщина, – вздохнул Елисеев, словно прочитав мои мысли. – Да только вот где её найти, ту единственную и неповторимую, которая будет готова терпеть и меня, и мою работу? – спросил он и махнул рукой. – Ладно, как говорят в народе, утро вечера мудренее. Идём спать. Завтра, тьфу ты чёрт, уже сегодня, предстоит много дел.

Если бы вы увидели Максима в тот момент, когда мы вернулись в спальню, вы бы упали со смеху. Заметив на белоснежной простыни двух чёрных тараканов размером с пол-ладони, он застыл на месте, вытаращив глаза, и принялся тыкать пальцем на кровать и мычать что-то нечленораздельное. Теперь смешно вспоминать ту ситуацию, а тогда, глядя на непрошеных гостей, мне было не до веселья. Я хоть и смелый пес, но с такими врагами сражаться не привык. Как вспомню усатых, до сих пор шерсть встаёт дыбом. Бр-р.

– Трисон, убери их! – завопил Максим.

А почему сразу Трисон? Они же на твоей кровати сидят, вот сам и убирай. Мне лично они не мешают.

– Триха, ну ты чего сидишь, сделай что-нибудь! – не унимался он.

Елисеев стоял в стороне, боясь подойти к кровати, словно на ней лежали два голодных крокодила.

– О господи, а это что ещё за зверь? – воскликнул Макс, посмотрев на потолок, на котором сидела маленькая ящерица розовато-бежевого цвета. – Это не комната, а какой-то зверинец! – чуть не плача, произнёс напарник и добавил: – Трисончик, ну сделай что-нибудь. Ты же всё можешь!

Я смотрел на него и думал: вроде взрослый сильный мужчина, ловит преступников, каждый день подвергает свою жизнь опасности, а боится каких-то насекомых. Хотя, чего уж греха таить, я и сам испугался до чёртиков. Ну что же, придётся брать ситуацию в свои лапы. Готовьтесь, друзья, миссия по освобождению комнаты от тропических монстров начинается!

Собравшись с духом, я подошёл к кровати, опёрся лапами на край и потянулся к таракану, пытаясь схватить его зубами. Тот взмыл вверх, словно дельтаплан и, сделав под потолком мёртвую петлю, вылетел в окно. Я мысленно поблагодарил его за верно принятое решение. Другой притаился и ждал моих дальнейших действий. Когда я наклонился над ним, усатый помчался на другой конец кровати, быстро перебирая мохнатыми лапами.

– Давай, лови его быстрее, а то он сейчас уйдёт, – подбадривал меня Елисеев.

Хм, легко говорить, не тебе же его ловить. Я аж содрогнулся, представив, как он будет трещать на зубах.

Тараканище перелетел на спинку кровати и начал демонстративно прохаживаться по ней, как по бульвару, будто испытывая наше терпение. Смахнув его тапкой, словно теннисной ракеткой, Максим закричал:

– Трисон, хватай!

Усатый отлетел в противоположный конец комнаты и приземлился на пол. Я ринулся к нему, но хитрое насекомое меня опередило. Он взлетел перед самым носом и принялся нарезать круги над головой Макса. Тот сражался с тараканом, как Дон Кихот с ветряной мельницей, отчаянно отмахиваясь от него обеими руками. Наконец усатый сжалился над нами и вылетел в окно.

– До чего же отвратительные твари! – Напарник обессиленно опустился на кровать, продолжая с опаской оглядываться по сторонам. – А с тем чудищем что будем делать? – обращаясь ко мне, он кивнул на потолок.

Извини, приятель, туда я уж точно не доберусь. Придётся тебе самому попросить зверушку покинуть помещение.

– Как же теперь уснуть? – Макс посмотрел на меня. – Не понимаю, как люди здесь живут. Мало того, что жара невыносимая, так ещё всякие мерзкие насекомые лезут со всех щелей. Уж лучше всю жизнь в валенках ходить.

Вот и я теперь уже не знаю, что лучше. Жарко – плохо, но и когда слишком холодно, тоже не очень хорошо.

Со стороны казалось, что ящерица спит. Пока шла война за территорию с усатыми, она не сделала ни одного движения.

– Я пойду за табуреткой, – сказал Макс, – а ты сторожи, чтобы она никуда не убежала. А то до утра будем её ловить.

Максим вышел из комнаты, а я задрал голову и не спускал глаз с микродинозавра. По всей видимости, ящерицу разбирало любопытство: что же за диковинный зверь смотрит на неё? Она побежала по потолку, виляя из стороны в сторону своим прозрачным телом, затем ловко перебралась на стену. Человек-паук даже в самом фантастическом сне не смог бы так передвигаться. Спустившись на один уровень со мной, ящерка вытаращила на меня немигающие глаза и застыла на месте. Я даже смутился под её неотрывным взглядом. В это время открылась дверь, и на пороге в сопровождении Лёвы появился Макс с табуреткой в руке.

– Это её ты испугался? – Он обратился к Елисееву, кивнув в сторону ящерицы. – Так они же совершенно безвредные. Говорят, от них, наоборот, только польза в доме, они же ловят мелких насекомых. Видимо, ящерица здесь появилась из-за тараканов. Она бы сама их поймала, но вы не дали ей этого сделать.

– Так откуда мне было знать, что она охотница за тараканами? – развёл руками Макс. – Сказала бы, мы бы ей уступили поле боя.

– Сейчас мы тебя, дорогуша, отправим на прогулку, – произнёс коллега, аккуратно приближаясь к зверушке.

Та молниеносно сорвалась с места и опять убежала на потолок. Лёва забрался на табуретку и потянулся к ящерице, пытаясь ухватить её за хвост. Но хитрая рептилия не собиралась просто так сдаваться. Она начала носиться кругами по потолку как сумасшедшая, у меня даже голова закружилась от наблюдения за её беготней.

– Так мы её никогда не поймаем, – вздохнул Елисеев. – Это не ящерица, а какой-то неуловимый Джо.

Лёва спрыгнул на пол, взял тапку, а другую протянул Максу.

– Забирайся на кровать, а я на табурет, и будем атаковывать её с двух сторон. Гони зверя в сторону окна, – сказал он.

Тоже мне, зверя нашёл. Честно скажу, со стороны это выглядело очень комично – два полицейских посреди ночи гоняются за ящеркой размером чуть больше спичечного коробка.

– В народе бытует мнение, что они приносят в дом удачу и деньги, – сообщил Лёва, размахивая тапкой, – а я считаю, что, кроме короткого замыкания, они ничего не могут принести. Разве только они и правда в состоянии поймать тараканов и мелких насекомых.

Каждый раз, когда зверушка бежала в сторону Макса, он подпрыгивал на кровати, как на батуте, и при этом отчаянно махал тапкой. Ящерица ещё некоторое время носилась по потолку туда-сюда, будто дразнила людей. Скоро до неё дошло, что ей здесь не рады, и она юркнула в окно, даже не попрощавшись. Лёва спрыгнул с табурета, а Максим упал спиной на кровать и, обхватив голову руками, произнёс:

– Весёлая выдалась ночка.

– Зато будет что вспомнить, – с улыбкой заметил товарищ и добавил, почесав подбородок: – Чувствую, надо поставить сетку и на это окно. У нас в этой комнате никто не живёт, кроме гостей, а они приезжают не так часто, вот мы и не заморачивались. Если жарко, тогда уж лучше мазган включи ненадолго.

В ту ночь мы уснули с горем пополам. Макс ещё долго крутился, переворачиваясь с одного бока на другой. Каждый раз, когда он шарил рукой по простыни, словно боясь нового нашествия насекомых, мне приходилось поднимать голову, потому что его действия сопровождались громким недовольным бормотанием и бесконечными вздохами. Эта тараканья паранойя передалась и мне. Услышав, что его дыхание выровнялось, я ещё раз прошёлся по комнате и осмотрел каждый угол. Тщательным образом обследовав ковёр и убедившись, что живности больше нигде нет, я растянулся на полу, облегчённо вздохнул, закрыл глаза и уснул.

– Вставай, лежебока, считай, что уже поспал, – расслышал я сквозь сон голос Максима. Приоткрыл один глаз, оторвал голову от пола и посмотрел на него. Напарник уже надел шорты, а майку перекинул через плечо.

– Пора бегать. – Он кивнул в сторону двери. – Поспать нормально не получилось, может, хоть удастся поплавать.

Нам и правда повезло. Бессонная ночь компенсировалась прекрасным утром. Море было спокойное и гладкое, вялые и даже какие-то ленивые, словно масляные, волны тяжело перекатывались. В этот раз Макс решил не рисковать и оставил обувь подальше от воды.

– Трисон, бежим до домика спасателей и обратно! – Он показал в нужную сторону и, не дождавшись ответа, пустился трусцой вдоль линии прибоя.

«Ты беги, а я догоню», – мысленно произнёс я и с разбега залетел в воду. С каким невероятным удовольствием я нырял в тягучих морских волнах! В этот раз не было ни одной медузы – лишь разноцветные рыбёшки мелькали в прозрачной воде.

В то утро я накупался от души. Выбравшись из воды, встряхнул гривой, заставив пробегающую мимо девушку отскочить в сторону.

– Собака, аккуратнее можешь отряхиваться? – бросила она на ходу. – Окатил с ног до головы! Чего расселся на дороге?

Я вот не пойму, здесь одни русские живут? Кого не встретишь на пляже, все говорят на родном языке. И где ты, уважаемая, дорогу увидела? Здесь сплошной песок на десятки километров. А за то, что обрызгал, извини, не заметил. Хотя чего это я распинаюсь перед ней? Сама виновата, видит же, что пёс вышел из воды, могла бы и отойти в сторону. Это же наша естественная реакция – отряхиваться. Кстати, вы никогда не задумывались, почему собаки это делают? Так я вам расскажу. Отряхиваемся мы не только после воды или снега. Ещё мы делаем это, когда встаём после сна или получаем какую-то информацию, например, что скоро обед или прогулка. Это доставляет нам удовольствие.

Кстати, время, когда меня кормят, я знаю чётко. Как говорит Анна Михайловна, у меня внутри находятся какие-то биологические часы, которые напоминают о приближении трапезы. Мне кажется, она привирает. Я же не робот – это у них внутри встроенные механизмы. Я живой пёс, и происходит это у меня неосознанно. Когда наступает время ужина, у меня начинается обильное слюноотделение, я вскакиваю со своего места и начинаю отряхиваться, а хозяйка, видя мою естественную реакцию, всегда почему-то ругается.

– Трисон, хватит трястись, я сама знаю, что пора тебя кормить, – бубнит она, накладывая в миску корм. – Иди ешь, голодающий с Поволжья.

Сколько раз слышал от неё это выражение, так и не понял смысла. При чём здесь голод и Поволжье? Может, вы знаете ответ на этот вопрос? Говорю же, люди порой такие заковыристые фразеологизмы употребляют, что мои собачьи мозги начинают закипать от непонимания. Пока я ем, Анна Михайловна продолжает измываться надо мной:

– До чего же ты страшный становишься, когда трясёшься, видел бы ты себя со стороны! Морда искривляется до неузнаваемости, слюни летят во все стороны.

Вы слышали? Оказывается, я должен отряхиваться и думать, как бы посимпатичнее выглядеть в этот момент. Когда на людей нападает зевота, они тоже, между прочим, выглядят не лучшим образом. Макс один раз так зевнул, что я ни на шутку испугался, – думал, он меня проглотит. Хм, странные всё-таки люди. В чужом глазу соринку видят, а в своём бревна не замечают.

Сегодня по всему пляжу стояли белые флажки, и любители ранних заплывов уже вовсю покоряли морские просторы. Я догнал Макса, когда он уже был рядом со спасателями.

– Триха, давай наперегонки до буйка, – выкрикнул он. Забежав с разбега в воду, он нырнул и через некоторое время вынырнул уже на приличном расстоянии от берега. Спохватившись, я пустился следом.

Наперегонки так наперегонки. Сам предложил, потом не обижайся, когда проиграешь. Нашёл с кем тягаться – с потомственным мореплавателем.

Несмотря на то, что наше соревнование началось нечестно, так как он раньше меня оказался в воде, я всё равно его обогнал. Добравшись до цели, я зацепился лапами за буёк и наблюдал, как напарник, пыхтя, преодолевает последние метры.

– Хитрый ты, собакен, – запыхавшись, произнёс он, ухватившись за буёк с другой стороны, – всё-таки обошёл меня.

Вот скажи, в чём моя хитрость? Между прочим, это ты стартанул с берега, не дождавшись, когда я зайду в воду.

Я не стал его обгонять, когда плыли назад, а то опять обвинит меня в непорядочности. Мы ещё долго барахтались и дурачились в воде, брызгались и гонялись друг за другом. Накупавшись вволю, Максим сказал:

– Ладно, Триха, идём домой. Отдыхать хорошо, но мы с тобой не за этим сюда приехали.

После пробежки и купания аппетит у меня разыгрался не на шутку. Когда мы вернулись домой, я готов был съесть слона – даже приправленного овощами.

– Налетай, приятель! – Максим поставил миску под каштаном, а сам пошёл на кухню, оставив дверь для меня открытой. Из дома доносились фантастические запахи чего-то жареного. Можно было подумать, что пахнет беконом, но, оказывается, жители Израиля не едят свинину. Я не вдавался в подробности, с чем это связано, – возможно, с какими-то национальными традициями. Как говорится, не моё собачье дело. Например, я тоже больше люблю курочку. Как утверждают диетологи, она гораздо полезнее.

Пока я наслаждался вчерашней индейкой, краем глаза заметил с той стороны калитки движение. Затем показались собачьи лапы, а ещё через мгновение раздался звонкий лай, да такой громкий – хоть уши затыкай.

Судя по всему, к нам гости пожаловали. Я подбежал к двери, пригнулся и сквозь решётку внизу увидел своего сородича породы джек-рассел-терьер. Я много наслышан об этих собаках, но никогда близко не сталкивался, в основном смотрел про них передачи по телевизору. На нём был ярко-красный жилет с карманами по бокам, из которых торчали газеты, конверты и какие-то бумажки.

– Лёва собаку завел? – удивился пёс.

– Нет, я у него в гостях, – ответил я. – Тебе чего?

– Позови его. У меня почта.

– Какая ещё почта? – не понял я.

– Обыкновенная, – хмыкнул сородич и недоумённо посмотрел на меня, – та, которую обычно в почтовые ящики кладут.

– А ты что, почтальон?

– Да. Временно заменяю Давида, он в отпуск уехал.

– А зачем ты так громко гавкаешь?

– Слушай, лабрадор, ты что, вчера на свет родился? – Он непонимающе уставился на меня. – Я же не могу положить корреспонденцию в почтовый ящик, вот и зову хозяина, чтобы вышел забрать.

– А если бы его не было дома, тогда что бы ты делал? – не унимался я.

– Так перед тем, как прийти, Сара обзванивает всех жильцов улицы и предупреждает о моём приходе.

– Надо же! Впервые вижу, чтобы пёс работал почтальоном.

– Так ты позовёшь Лёву или так и будешь меня пытать? – рассердился он.

– Мне интересно, вот и спрашиваю. – Я пожал плечами. – Поди не каждый день четвероногих письмоносцев вижу.

– Ладно, не обижайся. Я тебя понимаю, мне бы тоже стало любопытно. Просто ты не один такой, кто интересуется. Когда постоянно отвечаешь на одни и те же вопросы, очень сильно устаёшь, – сказал пёс и добавил: – Меня, кстати, Фрэнки зовут.

– Трисон, – представился я и направился в дом.

Мужчины завтракали за столом, когда я забежал на кухню. Я гавкнул и снова подошёл к двери, призывая следовать за мной.

– Что случилось, Трисон? – удивлённо спросил Макс.

– Ав, – снова произнёс я, по-прежнему стоя у открытой двери.

– А-а-а, – протянул Лёва, – наверное, Фрэнки пришёл.

– Кто такой Френки? – не понял Елисеев.

– Почтальон. Я совсем забыл, ведь Сара, работница почты, предупредила меня, что он принесёт письмо.

Мы все вместе вышли из дома. Лёва открыл калитку и, присев рядом с расселом, погладил его по голове.

– Привет, Фрэнки. Что там у тебя для меня?

– Так это и есть почтальон? – Брови Макса взлетели к небесам.

– Ну да, – улыбнулся Лёва, – пёс временно подменяет Давида, пока тот в отпуске.

Лёва вытащил из кармашка, на котором была написана такая же цифра, как на его доме, газету и конверт.

– Спасибо, приятель, – поблагодарил он, потрепав Фрэнки по холке. – Подожди тут, никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

Хозяин ушёл в дом, а мы с Максом остались с почтальоном. Пока Елисеев гладил и нахваливал сотрудника почты, мы с терьером пообщались.

– Твой хозяин? – Пёс кивнул на Макса.

– Мой напарник.

– Что ещё за напарник? – не понял он.

– Мы вместе служим в полиции, – гордо сообщил я.

– Круто! Я бы тоже мог запросто служить, у нас от природы очень сильно развит нюх. Среди моих соплеменников, между прочим, много охотников и собак-ищеек. А меня хозяин на почту пристроил. Раньше, когда он уезжал по своим делам, я оставался один. От безделья, как это обычно бывает, страдал ерундой, ямки рыл да кусты грыз. А чем мне ещё заниматься? Делать-то больше нечего во дворе, – хмыкнул пёс. – Так вот, чтобы я не портил имущество, он меня и устроил на работу, говорит: «Вместо того чтобы рыть туннели и котлованы во дворе да искать несуществующий клад, лучше направь свою энергию в нужное русло». Если интересно, пойдём со мной, покажу тебе, как я тружусь.

– Я не могу, мы скоро на службу поедем, – с сожалением сказал я.

– Это много времени не займёт, мы быстро, – ответил Фрэнки.

Через некоторое время вернулся Лёва с кусочком индейки на тарелке.

– Держи, приятель, ты честно заработал угощение. – Пёс аккуратно взял лакомство и слопал его, даже не пошевелив бровью.

Какая замечательная должность – почтальон! Я бы тоже не отказался так трудиться. Наверняка Лёва не один такой, кто угощает его вкусняшкой.

– Ладно, вы пообщайтесь пока, а мы пойдём в дом, закончим завтрак и поедем на работу, – сказал Лёва, оставив нас с расселом во дворе.

Едва мужчины скрылись в доме, Фрэнки сказал:

– Пойдём! Быстро разнесём почту и вернёмся. А то мне одному скучно.

– Если только быстро, – согласился я.

Мы добежали до калитки соседнего дома. Сквозь решётчатый забор я увидел женщину: она копалась на клумбе, согнувшись пополам. Рассел громко гавкнул, хозяйка с трудом разогнула спину, положив руку на поясницу, и поправила указательным пальцем шляпу, съехавшую на глаза.

– Френки, это ты? – крикнула она.

– Ав, – подтвердил он.

– Иду-иду, мой мальчик! – Женщина бросила небольшую лопатку на землю и направилась к нам.

Отворив калитку, она очень удивилась.

– Дружок, у тебя помощник появился? – Женщина кивнула на меня, затем перевела взгляд на рассела. – Мой хороший, что ты мне принёс в этот раз?

Фрэнки повернулся к ней тем боком, где был кармашек с нужной цифрой.

Хозяйка вынула из него газету и какие-то бумажки.

– Опять счета, – ее руки упали вдоль тела, – не успела одни платить, ты мне уже новые принёс. Фрэнки, не мог бы ты передать своему руководству, чтобы они пореже их присылали?

Женщина вяло улыбнулась и, открыв пошире калитку, пригласила:

– Пойдёмте, чем-нибудь вас угощу.

Тяжело ступая, хозяйка направилась в дом, и мы следом.

– Вытирайте лапы. – Она кивнула на коврик у входа.

Фрэнки потоптался на нём, и, я хоть и делал это впервые (раньше мне в основном лапы мыли), последовал его примеру.

– Идите за мной. – Женщина махнула рукой.

Она открыла холодильник, долго смотрела в него, а затем обернулась и спросила:

– Курицу или, может, по кусочку фаршированной рыбки?

Хоть убейте, я не понимаю человеческой логики. Зачем задавать вопросы, на которые никогда не получишь ответа? Ты клади всё, что не жалко, да не стесняйся, а мы сами разберёмся, кому что хочется. Словно услышав мои мысли, она положила на одноразовые тарелки того и другого и, поставив их на пол, сказала:

– Угощайтесь, мои дорогие.

В следующих домах всё происходило по тому же сценарию, за исключением того, что хозяева были израильтянинами и я не разбирал, что они говорят. Впрочем, особо и понимать не нужно, всё и так ясно без слов. Почту доставил – получи угощение. Не работа, а мечта.

После посещения очередного жилища я чувствовал себя сытым как никогда в жизни. Теперь мне хотелось одного: завалиться на бок и подремать часок-другой.

– А сколько всего домов на улице? – спросил я, когда мы вышли с очередного двора.

– Я обслуживаю участок из десяти коттеджей, – ответил рассел. – Видишь, на моём жилете по пять карманов с двух сторон, на каждом из них написан номер дома.

– С ума сойти! Пока обойдёшь всех жильцов, можно и лопнуть от угощений.

– Лабрадор, почему ты всё время меня расспрашиваешь? Ты что, неместный? – поинтересовался Фрэнки.

– Нет, я из России.

– Ох, ничего себе, куда тебя занесло! – воскликнул терьер. – А что ты делаешь в Израиле?

– Приехал с напарником в командировку по обмену опытом.

– Слушай, да ты умный пёс, раз тебя взяли служить в полицию.

– Так и есть, – кивнул я. – Раньше я работал поводырём и даже окончил специальную школу.

– У нас в городе тоже поводырь живёт, правда, не твоей породы – он обыкновенная дворняжка. А однажды я был в Тель-Авиве с хозяином, так там на улице Кинг Джордж видел пони. Оказывается, она тоже водит слепого мужчину. Я даже с ней познакомился, её звали Гармонией.

– Не только пони, даже коты могут работать поводырями, – сообщил я.

Следующий адресат жил в красивом двухэтажном коттедже, утопающем в зелени деревьев. Кстати, как рассказал Фрэнки, в Израиле частные дома называют виллами. Когда я первый раз услышал это слово, в моей голове сразу возник образ вил, которыми убирают сено в огороде. Большие окна особняка прятались за могучими каштанами и были наполовину закрыты жалюзи. Перед невысоким решётчатым забором раскинулись клумбы, от которых исходили такие ароматы, что я невольно начал чихать. Френки громко оповестил хозяев о нашем прибытии.

– Надеюсь, что Тея ещё не приехала, – буркнул он под нос, и в этот момент калитка бесшумно отворилась, приглашая нас пройти внутрь.

Только мы хотели сделать шаг во двор, как из-за двери показалась улыбающаяся голова девочки. Она вышла навстречу и подбоченилась. Её волосы цвета вороньего крыла были заплетены в две косички, а лоб покрывали непослушные завитушки, которые она пыталась сдуть, смешно оттопыривая нижнюю губу в сторону. Из-под коротких рукавов футболки с Микки Маусом на груди выглядывали ручки-спички, а из-под шорт – ножки-палочки.

– Ку-ку! Я вернулась, – звонко рассмеялась девочка.

Она присела перед почтальоном, обняла его морду ладошками и посмотрела в глаза:

– Малыш, я так скучала по тебе. Ты даже представить не можешь, где я была! В Африке! Я видела жирафа и настоящего крокодила.

Тея перевела взгляд на меня и спросила:

– Фрэнки, это твой друг? Где ты его нашёл?

– О нет, только не это! – воскликнул он, виновато посмотрев на меня.

– Что случилось? – не понял я.

Тем временем девочка пропустила нас во двор и заперла калитку.

– Теперь пока она не прочитает нам весь журнал от корки до корки, мы отсюда не уйдём, – ответил он, тяжело вздохнув.

Девчонка оставила в покое рассела и принялась за меня.

– Какой ты хорошенький! – воскликнула она.

Тея взяла мои уши и, расставив их в сторону, с улыбкой произнесла:

– Ты похож на летучую мышь.

С чего бы нам не быть похожими? Девочка, ты разве не знала, что лабрадоры и летучие мыши – братья-близнецы?

– Меня зовут Тея, – представилась она. Присев на корточки, взяла мою лапу и начала её отчаянно трясти. – А тебя?

– У-у-у, – ответил я, имея в виду, что не могу назвать своего имени.

– Ты умеешь разговаривать? – воскликнула она. – Надо же, какой умный! Я не знала, что собаки на такое способны! – Девочка погладила меня по голове. – Хороший пёсик.

Тут Тея резко вскочила на ноги и обратилась к почтальону:

– Фрэнки, сегодня четверг, а это значит, ты должен принести мне журнал. Те, которые ты доставлял в моё отсутствие, я уже прочитала.

Он подставил ей тот бок, где находился кармашек с её почтой. Девочка вытащила из него газету и, даже не взглянув на неё, зажала под мышкой, затем достала большой белый конверт, свёрнутый пополам, торопливо разорвала бумагу и вытащила красочное печатное издание. Она прижала журнал к груди, а её лицо засветилось от счастья. Радостно улыбаясь, Тея вдруг закружилась вокруг нас. Затем погладила почтальона по голове и, наклонившись, чмокнула в нос.

– Спасибо, малыш. Ладно, пойдёмте скорей, мне уже не терпится почитать. В этом номере будет продолжение предыдущих историй о коте Сократе. – Она махнула рукой, приглашая следовать за ней.

Тея, ну ты и придумала, читать собакам истории про какого-то кота! Моих мыслей она не услышала, и нам ничего не оставалось, кроме как склонить головы и послушно пойти за ней. Она открыла дверь в дом, пропуская нас вперёд.

– Проходите, – сказала Тея и громко крикнула: – Мама, ко мне Фрэнки пришёл в гости с другом.

Вы слышали? Оказывается, мы к ней пришли в гости. Ох уж эти дети! До чего же они любят приукрасить события. Мне порой кажется, если ребёнок не сочинит чего-нибудь за день, он потом будет плохо спать.

Через некоторое время в прихожей появилась молодая женщина с полотенцем в руках. Её такие же тёмные, как у дочери, волосы были убраны в пучок на затылке, а несколько выбившихся завитушек обрамляли смуглое лицо.

– Фрэнки, а это кто с тобой? – с улыбкой спросила она и обратилась ко мне: – Что-то я раньше тебя не видела. Ты чей будешь?

– У-у-у, – снова произнёс я.

Ну а что ещё я могу ответить?

– Мама, какая разница чей, – возмутилась девочка, подбоченившись, – главное, что он пришёл с Фрэнки. Его друзья – мои друзья! Мы будем в гостиной. Они принесли мне новый журнал. – Она показала матери фельетон и отдала газету. – Мы пойдём читать.

– Тея, ты же знаешь, Фрэнки на работе, его нельзя надолго задерживать, – напомнила женщина. – Видишь, у него в карманах ещё почта осталась – значит, он не до конца разнёс.

– Мамуля, он мне с порога заявил, что хочет послушать продолжение истории про Сократа. Не могу же я ему отказать. – Девчонка пожала худенькими плечиками. – Мы быстро прочитаем, посмотри, какой тоненький журнальчик!

Она быстро пролистала страницы. Затем посмотрела на карманы жилета почтальона, в которых осталась корреспонденция, и добавила:

– Ему осталось ещё зайти к Фире, Арону и Тамаре. Ты же знаешь, они всегда дома, так что Фрэнки может отнести им газеты в любое время.

– Хорошо, – согласилась мама, – я приготовила фаршированные куриные шейки, угости своих друзей.

– Вы голодные? – Тея посмотрела на нас. – Мам, они сказали, что не хотят есть.

Хм, мы даже рта не успели открыть, а ты за нас уже ответила. Даже несмотря на то, что мы были сытыми, я бы с удовольствием умял горстку куриных шеек. Я, конечно, много встречал забавных детей на своём жизненном пути, но такую фантазёрку вижу впервые. С собаками разговаривает, как с подругами.

Мы прошли следом за девочкой и оказались в просторной гостиной с большими окнами, выходящими в сад. Тея скинула сандалии и забралась на диван, подобрав под себя ноги.

– Ложитесь на ковёр, – сказала девочка и загадочно добавила: – Сейчас мы с вами отправимся в невероятное путешествие. Вы даже представить себе не можете, какой смешной кот Сократ, умрёте со смеху!

Ой, девочка, если бы ты знала, сколько котов я повидал на своём веку! Поверь мне, среди них были такие юмористы, хоть стой, хоть падай. Один Фараон чего стоил[13].

– Только слушайте внимательно, – строго произнесла она, подняв вверх указательный палец, – чтобы вам было ясно, объясняю: повествование идёт от лица Сократа.

Просветила нас, точно мы глупые собаки и ничего не понимаем. Мы положили головы на лапы и приготовились слушать. Она бросила на нас загадочный взгляд, улыбнулась и начала читать:

Оставшуюся корреспонденцию мы разнесли быстро. Слава богу, больше любителей публичных декламаций на улице не проживало. Когда кармашки жилета Фрэнки опустели, мы отправились в почтовое отделение. Подойдя к зданию, я сразу направился к главному входу, но рассел меня остановил:

– Трисон, это вход для посетителей, а я сотрудник почты, мне положено заходить через служебную дверь. Она с той стороны здания. Иди за мной. Сейчас увидишь, какой вход сделали специально для меня. Раньше, когда я возвращался на почту, мне приходилось подолгу сидеть под дверью и ждать, пока кто-то выйдет. Даже мой громкий лай сотрудники не всегда слышали за рабочим шумом и бесконечными телефонными звонками. А теперь я захожу сам. Кстати, очень удобное приспособление. Мой хозяин сделал точно такое же в нашем доме. Надо отдать должное людям, всё-таки они гораздо умнее нас, – заключил пёс.

Мы обогнули здание с ярко-красной вывеской и необычными буквами белого цвета и оказались перед той самой дверью, внизу которой было вырезано квадратное отверстие небольших размеров.

– За мной, – сказал рассел и нырнул в специальное окошко.

Вот так вход! Да как же тут поместиться? Я же не такой маленький, как Фрэнки! Мне надо очень сильно постараться, чтобы втиснуть туда свою тушу.

– Ну ты чего встал как вкопанный? – Он выглянул в окошко.

– Боюсь, я не пролезу. Ещё не дай бог застряну, как Винни Пух в гостях у кролика, – пошутил я, глядя на отверстие.

– Не переживай, пролезешь. У нашего сотрудника немецкая овчарка, она сюда заскакивает с разбегу, – успокоил терьер.

Несмотря на то, что дверца для животных казалась на первый взгляд маленькой, я и вправду протиснулся в неё без особых проблем.

– Говорил же, что залезешь, а ты сомневался, – хмыкнул почтальон.

Пройдя по коридору, мы оказались в комнате, от пола до потолка заваленной коробками разных размеров и всевозможными пакетами. Свободное место оставалось лишь там, где стоял стол, – за ним, склонив голову над бумагами, сидела женщина. Фрэнки подошёл ближе к ней, а я остался в дверном проёме, так что она не могла увидеть меня.

– О, Фрэнки, ты вернулся? – спросила она, подняв голову.

Женщина откинулась на спинку стула и тряхнула копной рыжих, точно осенний листопад, волос.

– Что-то ты сегодня долго. Ах да, я совсем забыла! Тея же вернулась из путешествия. Я когда звонила утром предупредить о твоём приходе, она мне полчаса рассказывала, каких зверей видела в Африке. Она прочитала тебе новую историю про любимого кота?

Женщина чуть привстала, потянулась за папкой, лежащей на другом конце стола, и заметила меня.

– Кого это ты привёл к нам в гости? – удивлённо спросила она. – Нового почтальона?

– У-у-у, – ответил я, имея в виду, что у меня уже есть работа.

– Хорошо, я не настаиваю, – улыбнулась сотрудница почты и подошла ко мне, – видимо, тебе есть чем заниматься. Что же ты сидишь в дверях? Проходи, не стесняйся. – Женщина присела рядом, погладив меня по голове. – Хороший пёс. Люблю лабрадоров.

Помните, когда-то я мечтал, чтобы меня научили говорить десять слов, и даже пытался делать это сам, сидя перед зеркалом?[15] Оказывается, вполне можно обойтись и теми двумя, что присутствуют в моём лексиконе, – «ав» и «у-у». Конечно, при условии, что общаешься с умными людьми. Они обладают удивительной способностью понимать меня.

Сара и правда оказалась добродушной, да к тому же ещё и русскоговорящей женщиной.

– Через пятнадцать минут заканчивается мой рабочий день, – она посмотрела на наручные часы, – приглашаю вас в гости. Фрэнки, Эсмеральда ждёт не дождётся, когда ты придёшь к нам. Скучно ей одной целый день сидеть дома.

Интересно, кто это? Судя по имени, опять какая-то девчонка. Что-то у меня нет желания снова попасть в руки какой-нибудь затейницы. Вы же знаете, я люблю детей и всегда с удовольствием играю с ними, но после таких игрищ устаёшь, как… как собака. По-другому и не скажешь. На мой взгляд, государство должно в два раза больше платить людям, которые занимаются воспитанием детей, поскольку час общения с ребёнком можно смело приравнять к полноценному рабочему дню, причём не в каком-нибудь офисе, а на тяжёлом производстве.

– Посидите здесь. – Женщина показала на свободное место у стены. – Я сейчас заполню последний документ, и пойдём.

Сара снова склонила голову над бумагой, а я тем временем испуганно спросил у рассела:

– Эсмеральда – это её дочка?

– Трисон, да успокойся ты, у тебя глаза, как у сумасшедшего таракана! Обещаю, мы больше не пойдём в гости к девчонкам. У Сары сын, его зовут Ариэль, он взрослый парень. Мы с ним любим поиграть, но, поверь мне, журналы он нам читать не будет, а Эсмеральда – это всего лишь домашнее животное.

Фух, спасибо, приятель, успокоил! С домашним питомцем проще, тот не будет кататься на мне верхом, наряжать в одежду для кукол, играть в доктора и читать истории о котах. Хотя, если говорить честно, положа лапу на сердце, я люблю, когда мне читают книжки, и готов слушать их бесконечно. Вот только в этот раз моя любовь к чтению отразилась на службе, а это недопустимо.

Андрей Максимович, когда заходил разговор о работе, всегда напевал известную песенку: «Первым делом, первым делом самолёты, ну а девушки, а девушки – потом». Сначала я не понимал, при чём здесь самолёты и уж тем более девушки, но он мне объяснил: «Понимаешь, Трисон, для милиционеров, как и для лётчиков, на первом месте – работа, а всё остальное – потом».

– Ну, вот я и закончила. – Сара встала из-за стола и перекинула сумку через плечо. – Сейчас заберём Ариэля из лагеря и пойдём к нам домой.

Оказывается, Ариэль – это не только название стирального порошка, но ещё и человеческое имя.

Летний лагерь, куда ходил сын женщины, находился на территории школы. Когда мы подошли к решётчатому ограждению, передо мной открылось необычное зрелище. Дети в головных уборах – кто в бейсболках, кто в панамках— сидели прямо на асфальте, сложив ноги по-турецки, а перед ними в той же позе сидела учительница: причём женщина была одета так же, как и подростки, в шорты и майку. Она что-то говорила на иврите, а ребята дружно отвечали. Вокруг царило веселье, то и дело слышался беззаботный детский смех. Честно говоря, я обалдел от увиденной картины. Даже не могу представить себе что-то подобное в России, чтобы вот так запросто учительница вместе с учениками сидела в позе лотоса на асфальте. Согласитесь, для нас это выглядит абсурдным. Возможно, в каком-нибудь походе подобная ситуация допустима – но только не на территории школы.

– Ха́на, – обратился темноволосый мальчик лет десяти к учительнице и, показав на нас пальцем, добавил: – Има.

Он вскочил на ноги и побежал к забору.

Даже не зная языка, я понял: подросток сообщил учительнице, что за ним пришла мама.

– Мам, привет. Это что за лабрик с вами? – Мальчишка присел и, просунув руку через решётку, погладил меня по голове.

– Друг Фрэнки, – сообщила Сара. – Сынок, забирай вещи, пойдём домой.

– Подождите, я быстро, – выкрикнул он и вернулся на своё место.

Мальчишка накинул рюкзак на плечо и попрощался с приятелями, стукнувшись с ними пятернёй. Затем обратился к учительнице:

– Хана, леитраот.

Я сразу догадался – это слово означает что-то типа «до свидания». Чувствую, ещё немного поживу на Земле обетованной и сам на иврите заговорю.

Пока мы шли домой, я глазел по сторонам. Обратил внимание, что в Израиле повсюду зелёные газоны и лужайки с аккуратно подстриженной травкой, а на них отдыхают люди целыми семьями. Кто-то лежит прямо на траве, заложив руки за голову, кто-то готовит шашлык на переносных мангалах, а рядом с хозяевами, как правило, резвятся домашние питомцы. Кругом умопомрачительные запахи, от которых волей-неволей начинает выделяться слюна. От всего этого веет умиротворением.

По дороге Ариэль достал из рюкзака маленький резиновый мяч. Шоколадные глаза терьера тотчас загорелись, словно дрова в камине. Парнишка стукнул мячиком об асфальт и, подмигнув расселу, сказал:

– Фрэнки, поиграем?

Пёс подпрыгнул на месте и, замахав хвостом, принялся кружиться волчком вокруг мальчишки. Готов поклясться, за эту игру он отдаст всё на свете.

Ариэль бросил мяч на газон, и терьер сорвался с места, будто гоночный автомобиль, даже мелкие камушки полетели из-под его лап.

– Сынок, только не кидай на проезжую часть, – предупредила Сара. – Я несу ответственность перед хозяином Фрэнки.

– Мам, я же не маленький, – возмутился сын, – всё прекрасно понимаю. Мы с ним не первый раз играем, и никогда ничего не случалось.

Рассел тем временем нёсся за игрушкой как оголтелый, не замечая никого на своём пути, а когда настигнул цель, схватил её и принёс обратно владельцу.

– Давай, лабрадор, теперь твоя очередь! – Подросток снова запустил мяч на зелёное поле.

Я сорвался с места и помчался за ним. Чего уж греха таить, я и сам люблю поиграть. Всю дорогу мальчишка бросал мяч, а мы с почтальоном по очереди приносили его назад. За общим развлечением не заметили, как подошли к многоквартирному дому.

– Вот мы и пришли, – сказала женщина. – Пойдёмте скорее, Эсмеральда нас заждалась.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и оказались в полутёмной прихожей.

– Мальчики, вы пока поиграйте, а я приготовлю ужин, – сказала Сара и направилась на кухню.

Фрэнки никак не мог успокоиться, ему хотелось продолжения игры. Мальчишка же будто дразнил его, беспрерывно постукивая мячом. Рассел так и норовил ухватить игрушку в тот момент, когда она отскакивала от пола. Затем Ариэль направился в комнату, а неугомонный почтальон увязался за ним. Я же немного замешкался у входной двери.

Вдруг передо мной словно из ниоткуда появился… вы даже представить не можете кто… Дракон с невероятно длинным хвостом! Вылитый динозавр. Он сел напротив и не мигая уставился на меня. Лишь движение горлового мешка напоминало, что существо живое. Я замер в оцепенении. Клянусь – испугался ни на шутку. Даже при встрече с белой медведицей на Чукотке я не испытывал такого страха. Чудище не сводило с меня глаз, будто гипнотизировало. Казалось, оно сейчас прикажет: «Спать!», – и я усну на веки вечные. Несмотря на тусклое освещение прихожей, я рассмотрел ярко-зелёный окрас его тела, покрытого чешуёй, и гребень колючек от головы до хвоста. Разглядев его лапы с огромными когтями, я почувствовал головокружение. Внезапно зверь разинул пасть, оголив острые зубы, и выкинул в мою сторону длиннющий язык. От этого зрелища я окончательно обессилел и рухнул на задние лапы как подкошенный.

До чего же безобразное животное, а ведь тоже божье создание! Я сидел, боясь пошевелить хоть одной конечностью, а зверь не сводил с меня глаз, давая понять, что ни одно моё движение не ускользнёт от его зоркого ока. Не знаю, сколько бы ещё длилась эта утомительная игра в гляделки, только на моё спасение в прихожей появилась Сара.

– Эсмеральда, девочка моя, вот ты где! А я тебя ищу по всей квартире.

Так вот ты какая, Эсмеральда! Услышав от рассела «это всего лишь домашнее животное», честно сказать, я не придал этим словам значения. В моём понимании питомцами могут быть кошки, собаки, попугаи или рыбки, на Чукотке в квартире жил песец. Но чтобы люди держали в доме такую страшилу – впервые вижу. Если случайно встретить его среди ночи, можно умереть от разрыва сердца.

– Не бойся её. Она абсолютно безвредная и неопасная. – Я немного расслабился, когда женщина ласково погладила меня за ухом. – Вы ещё с ней подружитесь, вот увидишь.

Триста лет мне нужны такие друзья! Я чуть заикой не стал, когда её увидел. Это же надо додуматься, дать чудищу такое красивое имя.

– Пойдёмте кушать, – предложила она.

Женщина присела, а страшила, цепляясь когтями за её одежду, вскарабкалась на плечо, как попугай.

– Моя красавица! – Сара погладила Эсмеральду по голове, затем громко позвала: – Ариэль, Фрэнки, ужин готов.

Видели бы вы эту красавицу! Зелёная, как непроходимое болото, плюс выпученные глаза, точно у бешеной селёдки.

Через минуту на кухне появился мальчишка в сопровождении Фрэнка. Пёс не сводил глаз с подростка, следил за каждым его действием, буквально заглядывая ему в рот. Невооружённым глазом было заметно – рассел обожает парня. Ариэль присел на угловой диван, Фрэнки примостился рядом с ним, Сара заняла место напротив, а я разместился в торце. Моя челюсть упала на пол, когда зелёная кракозябра слезла с плеча хозяйки и забралась на стол, посередине которого стояла большая чашка с салатом. Она начала поедать овощи, отвратительно чавкая и разбрасывая по всей поверхности недоеденные кусочки. Если бы Анна Михайловна увидела, как ест Эсмеральда, думаю, она бы в полной мере осознала значение слова «свинья» и, возможно, перестала бы меня так называть. По сравнению с чудищем, я – настоящий английский лорд с безупречными манерами. Иными словами, супераккуратный пёс.

– Малышка, тебе нравится салат? – Сара пробежала пальцами по гребню колючек. Больше всего меня поражало то, как она с ней общалась, называя её всякими ласковыми словами, так несовместимыми с внешностью страшилы.

– Эми, ты можешь есть аккуратней? – возмутился мальчишка, обращаясь к дракону. – Твои листья летят ко мне в тарелку.

Животина и ухом не повела, только щёлкнула хвостом по столу, зацепив чашку. Та качнулась и наверняка рухнула бы на пол, если бы Ариэль не поймал её. Ярко-оранжевый напиток разлился на шорты парнишки, он машинально вскочил, зацепив рукой вилку, и та со звоном упала на кафельный пол. Подросток стряхнул остатки сока с одежды и, тяжело вздохнув, сказал:

– Вытирать бесполезно, теперь всё будет липнуть. Пойду в душ.

Сара выбежала из кухни и через минуту вернулась с ведром, шваброй и начала мыть пол.

Вот так поужинали! А кракозябра как ни в чём не бывало продолжала поедать листья, разрывая их в клочья и разбрасывая по всему столу. Может быть, я чего-то не понимаю, тогда вы мне объясните: зачем дома держать такое чудо?

Страшила наелась от души и, перебравшись на спинку дивана, прошла по ней, как по жёрдочке, к окну и уставилась в него немигающим взглядом.

– Фрэнки, я вам положила по кусочку фаршированной рыбки, идите поешьте. – Женщина показала на тарелки на полу.

Насмотревшись, как Эсмеральда поедает салат, я совсем расхотел есть, даже несмотря на то что предложенное блюдо невероятно пахло и выглядело симпатично.

Рассел, видимо, привык к подобному зрелищу, поэтому без колебаний приступил к трапезе, с удовольствием уплетая рыбные кусочки.

– Трисон, ты чего не ешь? – удивился он.

– Что-то не хочется.

– Из-за игуаны? – спросил он, кивнув на чудище. – Да брось ты. У меня тоже, когда первый раз увидел, аппетит напрочь отшибло, а сейчас уже привык.

Так вот, оказывается, как называется экзотический зверь! По мне, хоть игуана, хоть дракон, хоть динозавр – она всё равно отвратительная. Конечно, это на мой взгляд. Всё-таки я прислушался к совету товарища и, выкинув из головы эпизоды ужина Эсмеральды, принялся за угощение.

Спустя время на кухню вернулся Ариэль в чистой одежде.

– Сынок, ты так ничего и не съел, – сказала Сара и добавила: – Эсмеральда уже поела, теперь можешь ужинать спокойно.

– Не хочу, – махнул рукой мальчик, – я в лагере поел.

– Может, тогда погуляешь с ней? – попросила мама. – А то она целый день в квартире просидела.

– Хорошо, только можно я с собой возьму Фрэнки?

– Ты справишься сразу с двумя? За Эсмеральдой нужен глаз да глаз, не дай бог она чего-нибудь наестся на улице, – усомнилась женщина.

– Справлюсь, – успокоил он, – мне не впервой.

– Ладно, идите, только следи внимательно за Эми, – ещё раз предупредила Сара.

Прямо не игуана, а президент страны. Не хватает только кортежа охраны для полного спокойствия.

А дальше было ещё интереснее. Женщина надела на дракона розовую шлейку – такую обычно надевают на собак и кошек – и протянула сыну поводок. Мальчишка подхватил животину под предплечья, прижав лапы к туловищу, а затем поставил на пол.

Каракатица, смешно перебирая лапами и стуча когтями по кафельному полу, словно каблуками, поползла в сторону двери.

– Фрэнки, за мной, – скомандовал мальчишка.

Рассел сорвался с места, бросив недоеденный кусок рыбы, и засеменил следом за другом.

Когда в прихожей хлопнула входная дверь, Сара опустилась на диван, подпёрла рукой голову и вздохнула. Затем посмотрела на меня и, похлопав себя по ноге, позвала.

– Иди ко мне.

Я подошёл ближе и уткнулся носом в её коленку.

– Понравилась тебе рыба? – спросила она.

– Ав, – ответил я. Угощение и правда было замечательным.

Женщина гладила меня пальчиками по голове, нежно почесывая за ухом. Я аж прикрыл глаза от удовольствия.

– Хороший мальчик, – сказала она. – Я всегда знала, что лабрадоры – умные собаки. Когда я жила в России, у меня тоже был пёс твоей породы. Я обожала Ватсона, он был моим самым верным и преданным другом. Но больше я никогда в жизни не заведу лабрадора. – Женщина замолчала и тяжело вздохнула.

Вот тебе раз, а говоришь – любишь лабрадоров. Что же это за любовь такая?

– Кличку не я ему придумала, – продолжила Сара, – он достался мне с этим именем. Его хозяин, он жил с нами по соседству, ещё иногда в шутку называл Ватсона своим доктором. Мужчина страдал каким-то психологическим расстройством. Я тогда была ещё школьницей, поэтому особо не вникала, что с ним произошло, да и он сильно не распространялся. Поселился он в нашем городе незадолго до этих событий, жил как-то особняком – ни жены, ни детей, ни плетей. Поговаривали, будто он воевал в горячей точке и получил серьёзное ранение. Якобы его комиссовали из армии и дали щенка с целью реабилитации. Они с Ватсоном были друзьями: куда бы хозяин ни шёл, пёс всегда был рядом. А потом Владимир, так звали мужчину, неожиданно женился, и вскоре молодожёны засобирались уезжать на постоянное место жительства куда-то за границу. Видимо, забирать с собой собаку в их планы не входило. Они отдали пса в приют. Вот так запросто взял и отказался от друга. Я случайно об этом узнала.

Мои родители были категорически против любой живности, несмотря на то, что жили в частном секторе. Мне, как и любому подростку, всегда хотелось иметь собаку, я даже была согласна на кота. В общем, услышав нерадостную новость, я пришла домой и категорично заявила родителям: или забираем Ватсона себе, или я уйду из дома. Долго уговаривать не пришлось. Старики поняли серьёзность моих намерений и в конце концов согласились.

Владимир с женой к тому времени уже укатили за границу. Я быстро разузнала, где находится приют. Ты не поверишь: когда я приехала туда, мне показалось, что пёс заплакал, увидев меня! С тех пор мы были с ним не разлей вода. Я уходила на занятия, он меня сопровождал до школы и ждал на порожках до тех пор, пока не закончатся уроки. Его даже сторож и техничка не трогали.

Мы счастливо прожили с ним три года, а потом случилась беда. К тому времени я уже поступила в институт. Ватсон порывался и туда меня провожать, но я ему строго-настрого запретила, поскольку добираться на учёбу нужно было на автобусе. Он стал дожидаться меня после занятий на остановке. От неё до нашего дома было минут десять-пятнадцать ходьбы. В тот день всё было как обычно. Я вышла из автобуса, мы направились домой. А у меня на ушах были наушники – такие большие, круглые, в то время ещё не было маленьких, как сейчас. В общем, когда начали переходить дорогу, из-за громкой музыки я не расслышала сигнала машины и визга тормозов – на меня нёсся автомобиль на большой скорости. Как потом оказалось, водитель был вдрызг пьян. Ватсон оттолкнул меня на тротуар, а сам угодил под колёса. Ветеринарка нам не понадобилась, он умер прямо на дороге. – Женщина смахнула слезу и замолкла. Спустя некоторое время она продолжила: – Я его спасла от бродяжничества, а он спас мне жизнь. Вот поэтому я больше никогда не заведу лабрадора. Лабрадор для меня один – мой доктор Ватсон.

Какая печальная история! Вы знаете, меня нисколько не удивил поступок Ватсона – любой из нас на его месте сделал бы точно так же. Мы верой и правдой служим людям.

– Эсмеральда у нас тоже появилась случайно, – рассказала Сара. – Однажды мы поехали с Ариэлем в торговый центр. Обычно мы туда ходим в кино да на аттракционах покататься. Когда шли обратно к машине, на парковке заметили её. Она притаилась между автомобилями и боялась сдвинуться с места. Мы походили по стоянке, но так и не нашли владельца. Нам ничего не оставалось, кроме как забрать ящерицу домой. Не могли же мы её там бросить! Я сначала даже боялась к ней прикоснуться – хорошо, что Ариэль у меня смелый мальчик. Он всю дорогу держал её на руках. Приехали домой, сфотографировали, разместили объявление в Интернете. Время шло, а хозяин так и не объявлялся. Мы начали искать для неё новый дом, но желающих забрать к себе рептилию тоже не было. Так и осталась она у нас. Мы долго не могли к ней приноровиться: она животное безопасное, но с характером. Ты думаешь, почему она сегодня по столу хвостом щёлкнула? Не понравилось, что Ариэль сделал ей замечание. Но это единственное, что Эсмеральда может сделать. А так она очень даже добрая и приветливая.

Ничего себе приветливая! Чуть до инфаркта меня не довела при встрече. Оказывается, игуаны – капризные барышни: если что не по их, сразу хвостом лупят по чему ни попадя.

За разговорами мы не заметили, как вернулся с прогулки Ариэль с животными. Мальчик снял с ящерицы поводок, шлейку и доложил:

– Мам, всё хорошо, траву не ела, собачьи и кошачьи какашки тоже. Так что можешь не переживать.

Она что, ещё и может питаться фекалиями животных? Фу, какая гадость эта ваша игуана!

– Спасибо, сын. Можешь заниматься своими делами, – поблагодарила Сара.

– Пока я гулял, папа звонил. Сказал, вечером хочет поговорить с нами по скайпу, – сообщил мальчик.

– Отлично, – кивнула женщина и добавила: – Когда он уже вернётся домой? Какая-то слишком длинная в этот раз у него командировка в Москву.

– Говорит, через неделю прилетит, уже билеты купил, – рассказал парнишка.

Эсмеральда тем временем села напротив Сары и вытаращила на неё свои немигающие глазищи.

– Нагулялась, моя хорошая? – с улыбкой спросила хозяйка. – Пойдём купаться?

Я подумал, может, она собирается пойти с рептилией на море, но каково же было моё удивление, когда зверюга важно прошествовала в ванную комнату. Женщина открыла кран, предварительно положив в ванну какую-то корягу, и посадила на неё животину. Та замерла в ожидании. Сара принялась поливать каракатицу водой, черпая её пригоршнями из ванны.

– Тёплая водичка? – спросила женщина, будто та могла ей ответить.

Наконец Эсмеральда осмелела, слезла с бревна и погрузилась в воду.

Пока кракозябра принимала ванну, я наблюдал за процессом, сидя в дверном проёме. Поди не каждый день вижу, как купают ящериц. Вы заметили, сколько нового я узнал в Израиле? Впервые в жизни познакомился с собакой-почтальоном, теперь вот – с игуаной. Сдаётся мне, ещё много интересного нас ждёт на Земле обетованной. Голос Фрэнки, раздавшийся за спиной, вернул меня в реальность.

– Трисон, ты чего застыл на месте? Больше ничего интересного не будет. Сейчас Сара вытащит её из воды, высушит полотенцем и отнесёт в террариум, – со знанием дела сообщил Фрэнки и предложил: – Пойдём лучше поиграем.

Ариэль сидел за компьютером, когда мы вошли в гостиную. У стены стоял тот самый террариум, внешне напоминающий обыкновенный аквариум. Небольшая его часть была заполнена водой, а остальное пространство устлано каким-то покрытием, поверх которого лежало увесистое бревно. К другой стене комнаты прислонилось коричневое фортепиано, открытая крышка которого обнажала чёрно-белые клавиши. Рассел подошёл к нему, встал на задние лапы, а передними начал невпопад стучать по клавишам, едва до них дотягиваясь и при этом звонко подвывая. Это очень смешно выглядело со стороны.

Эх, как жаль, что я не умею смеяться, как люди – до слёз, до коликов в животе! Мне кажется, это самая яркая и удивительная человеческая эмоция, которой, к сожалению, обделены животные. Мальчишка не смог остаться в стороне: он придвинул широкую табуретку такого же цвета, как фортепиано, к инструменту, сам уселся на неё и, похлопав по месту рядом с собой, позвал рассела:

– Фрэнки, забирайся, давай покажем твоему другу, как мы умеем петь.

Пальцы подростка с невероятной лёгкостью бегали по клавишам, наигрывая неизвестный мотив. Пока лилась спокойная музыка, пёс тихонько поскуливал. Когда началось развитие мелодии, терьер заголосил, точно автомобильная сирена. При этом он смешно задрал голову вверх и смотрел в потолок, будто там были написаны слова известной лишь ему одному песни. Я сразу вспомнил поводыршу Альму на Чукотке – ту, с которой я когда-то учился в школе. Помните, она рассказывала, как они с хозяином дают концерты в клубах и записывают ролики для ютуба[16]? Оказывается, не только в нашей стране живут четвероногие певцы, но и в Израиле тоже. Хочу заметить, у Фрэнки неплохо получалось. Правда, дуэта я так и не услышал, поскольку исполнял только пёс, а мальчик аккомпанировал.

Пока шёл концерт, Сара принесла в комнату выкупанную игуану и посадила её в террариум. Та оседлала бревно и наконец закрыла выпученные глаза.

Я так увлёкся выступлением рассела, что не заметил, как на улице стемнело.

– Фрэнки, я побегу домой. Наверняка мой напарник уже вернулся, – спохватился я. – Ты, если хочешь, оставайся. Я найду дорогу.

– Вместе пришли, вместе и уйдём, – заявил терьер, спрыгивая с табурета. – Мой хозяин, скорее всего, тоже уже приехал с работы.

– Фрэнки, ты домой собрался? – спросил Ариэль, увидев, как мы рванули к входной двери.

Мальчик направился следом за нами, и через минуту в прихожей появилась Сара.

– Бегите, только будьте осторожны, – улыбнулась женщина. – Фрэнки, завтра, как обычно, жду тебя утром на работе.

Она погладила нас на прощание и пригласила снова в гости.

До нашей улицы мы бежали недолго. Оказывается, жилище Лёвы, почтовое отделение и квартира Сары были в одном районе. Я обратил внимание, что в Израиле живут очень культурные водители. Они пропускают не только людей, но и животных. Стоило нам только поставить лапу на проезжую часть, как машины тут же останавливались.

– Трисон, ты когда уезжаешь? – спросил Фрэнки, как только мы оказались у нашего дома.

– Не знаю, – ответил я.

– Значит, ещё увидимся, – дружелюбно махнув хвостом, сказал пёс и побежал дальше по улице.

Калитка оказалась незапертой: просунув голову в щель, я оценил обстановку. Мало ли, вдруг меня встречают с веником, надо быть готовым ко всему. В освещённом окне кухни мелькал силуэт Лёвы. Максим сидел в кресле под каштаном, откинув голову на спинку. Убедившись, что всё спокойно, я собрался с духом и, толкнув дверь лапой, точно нашкодивший щенок, прошёл во двор. Услышав скрип петель, напарник вскинул голову, и улыбка облегчения разбежалась у него сеточкой морщин вокруг глаз, тронув небритые щёки. Я подбежал к нему и, радостно виляя хвостом, уткнулся носом в колени. Он обхватил мою голову руками, прижался ко мне лбом и сказал:

– Триха, прошу, больше не пугай меня так! Я чуть с ума не сошёл, целый день места себе не находил. Если бы с тобой что-то случилось, я бы вовек себе этого не простил!

– Ав, – тихонько произнёс я. В данном случае это означало «извини».

Честно сказать, я прямо оторопел от такой тирады. Думал, меня ждёт взбучка и суровое наказание, а вместо этого услышал такое признание, от которого мои глаза неожиданно увлажнились. Я и не знал, что Максим так ценит меня.

Увидев меня живым и невредимым, Лёва тоже обрадовался. Накладывая в миску куриных шеек, он отчитывал меня, как щенка:

– Трисоныч, разве напарники так поступают? Мы, как два идиота, всё утро бегали по району в поисках тебя. Где ты был? – Коллега строго посмотрел на меня. – Мы уже собирались размещать в Интернете объявление о твоей пропаже.

От досады я опустил голову и потупил взгляд.

– Добрый человек твой хозяин. Вместо того чтобы наказать по заслугам, он покупает тебе вкусности. – Лёва придвинул ко мне миску. – Ешь давай.

Застыдил так, что мне теперь кусок в горло не лез. Я виновато посмотрел на него, отчего на его лице появилась едва заметная улыбка.

– Ладно, не расстраивайся, приятель. – Он потрепал меня по холке. – Всё хорошо, что хорошо кончается.

Никогда в жизни я не ел столько, сколько слопал за этот день. Так и правда можно растолстеть до безобразия. Несмотря на то, что я был сыт по горло, всё же от куриных шеек решил не отказываться. Я о них мечтал ещё в доме Теи, когда её мама предложила нас ими угостить.

«Утром пойдём на море, подольше поплаваю, побольше побегаю и сброшу все лишние килограммы», – успокоил я себя и с аппетитом умял деликатес.

Тот день закончился хорошо. Вы не представляете, как я был рад встрече с Максом и Лёвой! Такое чувство, будто мы не виделись вечность, а прошло всего лишь несколько часов. Остудив комнату перед сном, Максим уснул, лишь голова его коснулась подушки, а я ещё долго лежал и переваривал все события, произошедшие со мной за день. Я чувствовал себя самым счастливым псом на свете. Теперь даже Эсмеральда казалась мне милейшим животным. И на Тею я больше не злился и ловил себя на мысли, что с удовольствием бы послушал перед сном рассказ о чудаковатом коте Сократе. Долго я томился между наползающим сном и ускользающей явью и, засыпая, клятвенно пообещал себе, что впредь ни на шаг не отойду от напарника.

На следующий день во время пробежки я решил не отрываться от друга и бежал бок о бок с Максимом. За это время у него появились знакомые на пляже, такие же любители утреннего спорта, как и он. Пробегая мимо, они приветствовали друг друга короткими кивками, при этом дежурно улыбаясь. Краем глаза заметил, как с нами поравнялась та недовольная девушка, которая возмущалась, когда я окатил её водой.

– Так этот пёс с вами? – спросила она. – Я сначала подумала, что он бродяга. Смотрю, всегда плавает один. А потом увидела ошейник и поняла, что у парня есть хозяин.

– Он любит купаться, вот и пользуется моментом, пока я бегаю, – сказал Макс.

– Как его зовут? – полюбопытствовала она.

Девушка ловким движением перекинула вперёд через плечо свои тёмные волосы.

– Трисон, – ответил напарник.

Я вот что заметил: когда мы вдвоём, он может называть меня по-всякому, но когда знакомит с кем-то, всегда представляет моим полным настоящим именем, за что я ему несказанно благодарен.

– А вас? – поинтересовалась девушка.

Хм, с этого и надо было начинать, а то давай заезжать через сорок седьмой километр. Моё имя тебе нужно как телеге пятое колесо.

– Максим, – представился напарник. Возможно, мне показалось, но как-то неохотно он ответил.

– А меня Цила, – улыбнулась девушка и, смутившись, залилась румянцем, что не осталось для меня незамеченным.

Тем временем мы приблизились к домику спасателей.

– Ну что, Трисон, до буйков и обратно? – предложил он и обратился к спутнице. – Не возражаете, если мы с ним поплаваем? – Напарник кивнул на меня.

– А мне можно с вами? – неожиданно спросила она.

– Да, пожалуйста, – пожал плечами Макс и скомандовал: – Вперёд, Трисон.

Девушка сняла шорты, положила их на песок, а сверху бросила бутылку воды, которую держала всё это время в руке. Из одежды на ней остался лишь купальник тёмно-синего цвета с вышитым красно-белым якорем на груди.

Мы с напарником побежали наперегонки в воду, обдавая друг друга брызгами, и поплыли к поставленной цели. Несмотря на то, что Цила позже нас зашла в воду, она быстро догнала Макса и обошла его, будто он стоял на месте. Вскоре она приблизилась ко мне, я буквально чувствовал затылком её дыхание. Девушка сделала пару мощных взмахов обеими руками и обогнала меня. Я сразу понял: она плавала не как обычный любитель пляжного отдыха – во всех её движениях ощущался профессионализм. Со стороны казалось, будто её тело чувствует воду, как родную стихию, а ноги двигаются в унисон. Достигнув буйка, Цила одной рукой зацепилась за него, а другой убрала мокрые волосы, прилипшие к лицу.

– Ты неплохо плаваешь, – заметила девушка, когда я добрался до поплавка.

Ты даже не представляешь, насколько неплохо! Если бы ты знала, кто были мои предки, ты бы так не удивлялась.

Я поставил передние лапы на поплавок и, высунув язык, переводил дыхание. Ещё через некоторое время к нам присоединился Максим.

– Цила, вы победили в нашем турнире, – запыхавшись, произнёс напарник и спросил: – Судя по тому, как вы нас обогнали, думаю, вы занимаетесь плаванием?

Опершись на бортик буя руками, девушка подтянулась и забралась на него, придерживаясь за металлический треугольник, расположенный вверху поплавка.

– Да, – кивнула она, – когда жила в России, профессионально занималась спортом. Даже участвовала в Олимпийских играх и различных чемпионатах. Потом внезапно всё закончилось. Получила серьёзную травму, и пришлось навсегда проститься с мечтой – выиграть Чемпионат мира. А жить без стихии не получается. Я здесь как рыба в воде, – улыбнулась девушка.

– И чем же теперь занимаетесь? – полюбопытствовал Максим.

Задрав голову вверх, он приложил ладонь козырьком ко лбу, прикрываясь от утреннего солнца, и посмотрел на девчонку.

– Работаю спасателем на пляже в Тель-Авиве. Я уже пять лет живу в Израиле. Как закончилась моя спортивная карьера, так и перебралась сюда, чтобы быть поближе к морю. Хотела в этом городе устроиться на работу, рядом с жильём, но здесь не было свободных мест, – рассказала Цила и добавила: – Максим, перестань мне говорить «вы», в Израиле так не принято. Сразу видно – ты недавно живёшь в стране.

– Я здесь не живу, а в командировке, – уточнил напарник. – Остановился у приятеля, недалеко.

– То-то я смотрю, что раньше не видела тебя на пляже, – улыбнулась она и, кивнув на меня, спросила: – А Тристан твой пёс или товарищ?

Вы слышали? Миллион раз убеждался – человеческая фантазия неиссякаема. Это же надо такое ляпнуть – Тристан! Тоже мне, Изольда нашлась. Вроде молодая девушка, с памятью должно быть всё в порядке. Неужели так сложно запомнить моё имя?

– Его зовут Трисон, – поправил барышню Елисеев. – Он мой напарник, мы вместе служим.

– Вы тоже спасатели? – спросила она.

– Нет, полицейские, – сказал Макс, – или, как тут у вас говорят, миштара.

– Так ты прилетел вместе с ним? – удивилась она, кивнув на меня.

– Ну да, а как же я без него? – Макс потрепал меня по холке. – Мы с ним два друга, не можем жить друг без друга, – он рассмеялся, – прямо стихами заговорил.

Спасибо тебе, дорогой человек, за высокую оценку. Последнее время Максим не перестаёт меня удивлять. С тех пор как я получил удостоверение служебной собаки и стал работать с ним официально, он при людях очень уважительно обо мне отзывается и даже ни разу не назвал Трихой.

– Забирайся ко мне! – Девушка махнула рукой, призывая Макса присоединиться к ней.

– Думаю, это не самая хорошая идея, – отозвался Елисеев. – Тем более, нам уже пора. Ну что, Трисон, поплыли назад?

Мы взяли курс на берег. Девчонка прямо с буя с лёгким всплеском нырнула рыбкой в море. Я видел, как двигалось её тело в прозрачной воде: она прижала руки к туловищу и плавно махала ногами, сложенными в виде рыбьего хвоста, чем-то напоминая русалку. Несколько секунд спустя она вынырнула впереди нас и резким вдохом проглотила порцию воздуха.

Цила приплыла первой и дожидалась нас на берегу. Выбравшись из воды, мы направились к тому месту, где Максим обычно оставляет вещи. Девчонка явно не собиралась уходить и следовала за нами по пятам.

Судя по тому, как она смущалась и покрывалась румянцем, общаясь с Максом, я понял – напарник ей приглянулся. В этом не было ничего удивительного. Я хоть и не разбираюсь в человечной красоте и уж тем более в мужской, но Максим вполне симпатичный парень, высокий и хорошо сложенный, он всегда привлекал женское внимание. Не раз замечал, как реагировали на него девушки, стоило ему где-то появиться. Даже продавщицы в магазине оставляли свои дела и спешили уделить ему внимание. Я хорошо помню, как симпатичная блондинка, сотрудница зоомагазина, при виде Макса расцвела, точно «сирень в моём садочке»: она с таким воодушевлением показывала клетку для меня, что в какой-то момент даже показалось, она сама готова туда залезть и продемонстрировать, как мне будет замечательно в ней лететь. Не понимаю, почему он до сих пор не женат? Может, из-за того, что получает слишком много женского внимания?

– Цила, я вот смотрю на спасателей и, откровенно говоря, не понимаю, в чём заключается ваша работа. Сидите целый день в домике да покрикиваете на купающихся. А после семи вечера, когда на пляже полно людей и ваше присутствие просто необходимо, вас точно ветром сдувает. Получается, днём надо спасать людей, а вечером пусть тонут? – спросил Максим.

Девушка вдруг громко рассмеялась.

– Наверное, это так и выглядит со стороны, – согласилась она, – но на самом деле всё не так просто. Официально наш рабочий день в Израиле – двенадцать часов, с семи утра до семи вечера. Продление рабочего дня возможно, но для этого необходимо поменять закон. Многие думают, что спасатель – это работа мечты. На деле мы загружены только в пляжный сезон, а всё остальное время сидим без дела и числимся работниками муниципалитета. В это время нам тоже платят зарплату, правда, минимальную. И если раскидать весь заработок за год, то получаются не такие уж и великие деньги. Но без нас тоже нельзя – мы отвечаем за жизни тысяч людей. Море коварно, даже когда, на первый взгляд, кажется ласковым. С ним шутки плохи.

Тем временем мы добрались до места. Максим сунул ноги в кеды и перекинул майку через плечо.

– Приятно было познакомиться, – вежливо улыбнулся он.

– Может быть, сходим куда-нибудь вечером? – предложила Цила и покраснела, будто спелый томат. – Если хочешь, могу провести для тебя экскурсию по Израилю. Я, конечно, не профессиональный гид, но неплохо изучила страну и её историю.

– Спасибо за предложение, только вот не могу ничего обещать, потому как не знаю графика наших командировочных мероприятий, – уклончиво ответил напарник.

– Запиши на всякий случай мой телефон. Если возникнет желание съездить на экскурсию, позвони, – предложила она.

– К сожалению, я без телефона, – Макс развёл руками.

– Ты завтра будешь здесь? – спросила девушка.

– Да, – кивнул он и добавил: – Если, конечно, ничего не изменится.

– Хорошо, – улыбнулась Цила и протянула руку, – тогда до завтра.

Напарник ответил на женское рукопожатие, и мы направились домой.

Хм, какая некультурная девушка! Со мной даже не попрощалась, проигнорировала, точно я пустое место. Тебе же русским языком сказали, я не просто собака, я – напарник!

Какое-то время Макс шёл молча, периодически вздыхая, затем посмотрел на меня с высоты своего роста и спросил:

– Что скажешь?

А что говорить? Хорошая пловчиха, но я до сих пор помню, как она на меня ругалась, когда я её обрызгал. Не дай бог Максим свяжет с ней свою жизнь, так она же меня поедом будет поедать, если я что не так сделаю! Нет уж, не нужна нам такая родственница. Мне, между прочим, больше понравилась хозяйка перепутанного чемодана. Вы же знаете, я не по внешности сужу. Просто в её глазах было больше доброты и нежности.

– Вот и я говорю, хорошая девушка, но не моя, – согласился напарник.

Вы наверняка заметили, что мы с Максом даже думаем одинаково. Как говорится – на одной волне. Он читает мои мысли не хуже чукотского оленевода Владимира. Помните, как тот предугадывал все мои желания?[17]

Вообще-то, у меня такие взаимоотношения были со всеми моими подопечными. Сначала возникали небольшие трения, но чем больше времени мы проводили вместе, тем больше понимали друг друга. А всё потому, что я умный и образованный пёс.

Свернув на нашу улицу, мы увидели трудягу Фрэнки: он бежал впереди нас с полными карманами корреспонденции.

– Твой друг уже на работе. – Максим кивнул на рассела и спросил: – Это он тебя вчера с панталыку сбил?

– У-у, – ответил я, имея в виду, что терьер здесь ни при чём, я сам побежал за ним.

– Любопытно стало посмотреть, как работает пёс-почтальон? – ухмыльнулся он.

– Ав, – подтвердил я.

– Ты хоть бы предупредил, что уходишь, а то исчез, как ёжик в тумане. – Он погладил меня по голове и добавил: – Надеюсь, мы вчера обо всём договорились, и больше между нами не будет недоразумений?

– Ав!

– Вот и хорошо, – сказал Максим и, отворив калитку, пропустил меня во двор.

Когда мы вечером вместе с Фрэнки возвращались от Сары, я обратил внимание, что под нашим домом не стоит полицейская машина. Оказывается, с ней произошла какая-то поломка, и Лёва был вынужден поставить её в автосервис на ремонт. В этот день нам предстояло добираться в отдел полиции на общественном транспорте. Мне-то что, я привык- ший. Всю жизнь ездил со своими подопечными то на трамваях, то на автобусах. Вернувшись с моря голодными, будто век не ели, мы с аппетитом уплетали заботливо приготовленный хозяином завтрак.

– Вы пока ешьте, а я пойду переоденусь, – сказал Лёва и скрылся в своей комнате.

Максим заканчивал мыть за собой посуду, когда коллега вернулся, одетый в гражданскую одежду – джинсы и светлую рубашку с коротким рукавом.

– Мы готовы, – сказал Елисеев, вытирая руки кухонным полотенцем.

Я и не знал, что мой напарник такой хозяйственный. Дома за него всё делает Анна Михайловна. Она встречает его после работы как царя, чуть ли поклоны не отбивает. «Сынок, мой руки и иди кушать», – с порога говорит хозяйка. Хоть бы раз меня так встретила!

Замыкая за нами калитку, хозяин посмотрел на меня, слегка улыбнувшись:

– Сегодня все в сборе, оставлять дверь отрытой незачем.

Знаю, провинился я перед вами, так вы теперь будете меня этим попрекать до второго пришествия?

Чтобы попасть на остановку общественного транспорта, нужно было идти так же, как на море, только в начале улицы повернуть не направо, а налево. По своим меткам я уже отлично ориентировался в этом районе, будто прожил здесь всю жизнь.

Помните, я рассказывал вам, что поводыри способны запоминать до тридцати маршрутов? Я хоть уже и не работаю по специальности, всё же не утратил былых навыков. Как сказал бы мой первый подопечный Иван Савельевич: «Трисон, если научился кататься на велосипеде, то уже никогда не забудешь, как это делается. Пусть хоть сто лет пройдёт, все равно сядешь и поедешь. Точно так же и со знаниями». Умный был мужик мой старик. Я многому у него научился и до сих пор вспоминаю его с теплом в сердце.

Мой внутренний навигатор подсказывал, что мы должны проходить почту. И он меня не обманул. Впереди показалась красно-белая вывеска. Мы уже почти прошли мимо отделения, как вдруг я увидел со стороны служебного входа припаркованный грузовик небольшого размера с такой же эмблемой на боку, как и вывеска на здании. Мужчина выгружал из неё коробки, а Сара их принимала. Увидев её, я обрадовался, как если бы случайно встретил здесь Сашку, моего второго подопечного[18]. С ним у меня были особые отношения – как ни с кем другим. Мы были настоящими друзьями и любили друг друга.

Я помчался к ней, приветливо виляя хвостом.

– Трисон, ты куда? – услышал я вслед голос Максима.

Заметив меня, женщина улыбнулась и поставила коробку на землю.

– Здравствуй, дорогой! – Она погладила меня по голове, когда я ткнулся носом в её колени.

Мужчины подошли следом.

– Сара, так вы знакомы? – нахмурился Лёва.

– Лёва, это твой пёс? – вопросом на вопрос ответила женщина.

– Нет, это собака моего друга, они вместе приехали из России на стажировку. – Он кивнул головой на Елисеева и добавил: – Познакомься, это Максим.

– Откуда вы знаете Трисона? – удивился напарник.

– Так он вчера у меня в гостях был, а привёл его к нам Фрэнки, наш почтальон, – ответила она и посмотрела на меня. – Так значит, тебя Трисоном зовут?

– Ав, – подтвердил я.

Ещё одна умная женщина, с первого раза запомнила моё имя. А ведь могла тоже что-нибудь типа Тристана отчебучить!

– Какой замечательный у вас пёс, – улыбнулась женщина, переводя взгляд на Макса. – Мы с ним быстро подружились.

– Да, он такой, с кем угодно найдёт общий язык, – с улыбкой подтвердил напарник.

– Ну, слава богу, теперь я спокойна, а то всю ночь переживала за него. Смотрю, вроде ошейник есть, понимаю, что не беспризорный, а где живёт, не знаю. Они с Фрэнки убежали от нас, а я думаю, вдруг не найдёт дорогу и заблудится.

– Что вы, у него нюх, как… – Елисеев осёкся и, кашлянув в кулак, добавил: – Он хорошо ориентируется на местности.

Вы заметили, насколько все эти собачьи фразеологизмы врезались в сознание людей? Они произносят их непроизвольно, совершенно не задумываясь о значении. Я думаю, речь человека заметно оскудеет, если он не будет их употреблять.

– Вот и познакомились, – сказала женщина. – Приглашаю вас всех к нам в гости. Приходите, пообщаемся, чаю выпьем.

Мы поблагодарили приветливую женщину за приглашение и, попрощавшись, продолжили путь.

– Так вот, значит, как ты вчера проводил свой досуг! – усмехнулся Лёва. – Бессовестный пёс, по гостям он шатался, пока мы себе места не находили.

Чувствую, эти приключения будут мне икаться до самого отъезда. Не умеют люди простить и забыть навсегда, будут грызть до конца жизни.

Я сразу догадался, что Лёва в городе – известная личность. Не было ни одного прохожего, кто бы с ним не поздоровался. Мы подошли к широкой проезжей части, по которой бесконечно носились автомобили.

Нужная нам остановка общественного транспорта была на другой стороне дороги. На светофоре никого не было. Пока горел красный свет, люди прятались под козырьками зданий, в кафешках и мелких магазинчиках. Я их понимал: стоять под солнцем на такой жаре просто невыносимо. Мы тоже укрылись в тени ближайшего кафе, хозяин которого оказался знакомым Лёвы. Мужчины перебросились несколькими фразами на иврите. Чаще всего в их устах звучало одно и то же выражение: «а-коль беседер». Потом Лёва объяснил, что оно означает «всё нормально». Коллега сказал: «У израильтян принято говорить эту фразу, даже когда тебя везут в гробу на кладбище». Честно сказать, я так и не понял, что нормального в том, что тебя собираются хоронить. Когда загорелся зелёный свет, люди выскочили из укрытий и быстро перебежали на другую сторону.

Я вспомнил Анну Михайловну: она всегда говорила, что мечтает жить в тёплом климате, мол, устала от наших холодов. Не знаю, что она подразумевала под тёплым климатом, только я бы не хотел постоянно жить в таком пекле. Здесь даже дорогу нормально не перейдёшь. Пока дождёшься зелёный свет, можно в шашлык-машлык превратиться.

Автобус пришёл почти полный, в утренний час пик все спешили по своим делам. У Лёвы бесплатный проезд, а на меня пришлось покупать билет по такой же стоимости, как и для Максима. Мужчины заняли свободные места в последнем ряду, а я развалился у их ног и прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой салона. Сквозь наползающую дремоту слышал непонятные людские разговоры, детский смех. Водитель оказался ещё тем юмористом: с каждым вновь входящим пассажиром он шутил (особенно если это была девушка) или что-то рассказывал, при этом жестикулируя руками и забывая про руль. Вдруг он резко затормозил, отчего я мгновенно проснулся, а затем, раздражённо ругаясь, нажал на сигнал и долго его не отпускал.

Сон как лапой сняло, и я начал наблюдать за происходящим в салоне. На очередной остановке несколько человек вышло, освободив места в середине. Вошёл молодой бородатый парень в тёмных очках и бейсболке, надвинутой на глаза. Он прошёл по салону и остановился в нескольких шагах от нас. Поставил в проходе небольшую дорожную сумку и встал возле неё, хотя рядом были свободные места. Так обычно поступают пассажиры, если им предстоит недолго ехать. Судя по нервным и суетливым движениям, он был чем-то встревожен, может, даже напуган.

Неожиданно я уловил странный химический запах, приподнял голову и поводил носом. Он напомнил мне настойку, которой Андрей Максимович лечил суставы. Сначала я старался не обращать внимания, вновь опустил голову и прикрыл глаза. Но запах усиливался, и от этого моё раздражение все росло и росло. Приблизившись ползком к сумке, я окончательно убедился, что запах идет из неё. Тогда я даже представить не мог, какую опасность несёт в себе её содержимое. Никогда раньше я не сталкивался с подобным. Никто из пассажиров даже не обратил внимания на мои действия. В этот момент автобус остановился на очередной остановке, и мужчина заторопился к выходу, расталкивая на ходу возмущённых пассажиров. Заметив, что он оставил сумку, я начал гавкать, призывая людей помочь вернуть её забывчивому пассажиру.

– Трисон, ты с ума сошёл? – воскликнул Макс и приказал: – Ко мне!

Не обращая на меня внимания, суетливый пассажир грубо оттолкнул пожилую женщину, которая шла впереди него, и буквально пулей выскочил из автобуса. Недовольная бабулька что-то пробубнила и вслед за ним покинула салон. Водитель закрыл двери, и автобус продолжил путь. Я же продолжил настойчиво гавкать. Да что же это такое – сумка осталась, а человек уехал! А вдруг у него там что-то ценное лежит? Пассажиры высунули головы в проход, с любопытством поглядывая на меня. Видимо, они подумали, что я перегрелся на солнце. Никто не предпринимал никаких действий, и лишь один Лёва в три прыжка оказался рядом со мной, схватил сумку и закричал:

– Макс, открой окно!

Напарник попытался, изо всех сил дёргая ручку, но она не поддавалась. Впереди сидящий пассажир в чёрной шляпе и с длинными бакенбардами тоже принялся открывать окно, которое находилось над его головой, но тщетно. В салоне вдруг началась паника, люди повскакивали со своих мест и бросились к выходу, загородив весь проход. Водитель, глядя в зеркало на обезумевших пассажиров, которые ему что-то кричали, ничего не понимал и продолжал движение.

– Разбей его чем-нибудь, – приказал Лёва напарнику. Я видел, как по его лицу ручьём течёт пот.

Макс судорожно похлопал себя по карманам, а затем ударил локтем по стеклу.

Такое окно надо кувалдой разбивать – и то вряд ли получится с первого раза. Я стоял в проходе, наблюдая за внезапно возникшей суматохой, и не понимал, что творится. Неужели весь этот сыр-бор из-за сумки?

Наконец Максиму удалось отодвинуть щеколду, и упрямое окно поддалось. Лёва выбросил в него сумку, и вдруг раздался громкий хлопок. И только в этот момент до меня дошло, что произошло. Пассажиры, как по команде, одновременно пригнулись и прикрыли головы руками. От ударной волны автобус повело из стороны в сторону, водитель резко нажал на тормоз. Не удержавшись, люди полетели вперёд, наваливаясь друг на друга. В этот момент мне показалось, что автобус перевернётся. Водитель, петляя по дороге, проехал ещё несколько метров и остановил транспорт у обочины.

Коллега обратился к пассажирам на иврите, те в ужасе посмотрели на него и с неохотой начали рассаживаться по своим местам. Когда проход освободился, Лёва с Максом побежали к выходу и выскочили из автобуса. Я сорвался с места и бросился за ними. Мужчины побежали к тому месту, куда Лёва выбросил сумку. Какое-то время они молча смотрели на воронку внушительных размеров, вытирая льющийся по лицу и шее пот.

– Д-а-а, – протянул Елисеев, почесав подбородок. – Хорошо, что всё это случилось в безлюдном месте и никто не пострадал.

– Спасибо тебе, Трисон, – задумчиво произнёс Лёва. – Ты только что спас как минимум человек тридцать.

Да я, собственно, для этого и живу, чтобы спасать и помогать. Как говорил мой Иван Савельевич: «Трисон, человека судят не по словам, а по поступкам». Вот так же и у нас. Думаю, своими действиями я уже не раз доказал преданность людям. На всю оставшуюся жизнь я запомню, как пахнет вещество, способное отобрать жизни у десятков людей.

Я раньше часто слышал выражение «шабат шалом». Вот вы знаете, что оно означает? Я тоже думал, что знаю, а на деле оказалось не совсем так. Я думал, что «шалом» – это приветствие, а вот что такое «шабат», вообще не догадывался, пока Лёва не просветил.

– На самом деле, люди заблуждаются, считая, что «шалом» – это «здравствуйте» или «привет». В переводе слово означает «совершенство». Только под совершенством подразумевается не физическое, а духовное состояние человека, – рассказывал коллега по дороге домой, сидя за рулём автомобиля.

– То есть, получается, произнося «шалом» при встрече, израильтяне желают друг другу духовного совершенства? – спросил Максим.

– Гляди, какой умный, – рассмеялся Лёва. – Да, ты попал в яблочко.

– А сегодня с заходом солнца наступает шабат, – продолжал он, – что в переводе означает «здравствуй, суббота». Это еженедельный праздник у израильтян. В этот день люди приветствуют друг друга, произнося «шабат шалом».

– Я знаю, что в субботу в Израиле всё закрыто, даже продуктовые магазины не работают, транспорт общественный не ходит, и делать ничего нельзя, даже нажимать на выключатель, чтобы включить свет, – поделился своими познаниями Елисеев.

– Ну почему же ничего нельзя? – возразил приятель. – Можно есть, пить, гулять, отдыхать, наслаждаться жизнью, но при этом нужно думать о Боге. Что касается выключателей, то таких строгих порядков придерживаются глубоко верующие люди. Я смотрю, друг, ты перед приездом сюда начитался в Интернете о традициях нашего народа, – улыбнулся Лёва.

– Ну, а как можно ехать в страну и совершенно ничего о ней не знать? – Напарник развёл руками. – Понятно, я глубоко не изучал историю, но с элементарными вещами ознакомился.

– И правильно сделал. Сразу видно, ты настоящий путешественник, а не прохлаждающийся турист, – сказал коллега. – Предлагаю отметить шабат. Здесь недалеко есть одно уникальное место. Поверьте мне, это не пустые слова. Вы потом сами в этом убедитесь. Какую изумительную рыбу мушт там готовят, такую поджаристую, да с золотистой корочкой. М-м-м, пальчики оближете! – Он сложил вместе большой и указательный палец и, поднеся их к губам, поцеловал. – Заведение находится прямо на набережной. Из-за того, что к нему нужно идти по песку, там все ходят босиком. Вы не представляете, какой потрясающий вид открывается с террасы! Кстати, владелец ресторана – мой хороший приятель. Я заказал нам столик, и нас там уже ждут. Не возражаете? – спросил Лёва. – Я приглашаю!

– Брат, спасибо, – поблагодарил Макс и повернулся ко мне: – Триха, ты не против?

– Ав, – ответил я, что означает «от жареной рыбки я никогда не откажусь».

– Раз Трисон дал добро, значит, едем, – с серьёзным видом произнёс Елисеев, и мужчины дружно рассмеялись.

Можно подумать, если бы я был против, вы бы меня послушались. Тоже мне, шутники нашлись.

– А завтра… – товарищ сделал многозначительную паузу, – предлагаю выйти на лодке в море. Я не считаю рыбалку работой, это занятие – чистой воды удовольствие. Вы как? – Он хитро улыбнулся.

– Я только за, – кивнул напарник. – Ты мне ещё при встрече заронил эту мысль в голову, и с тех пор я уже неделю с ней хожу.

– Вот и отлично, – рассмеялся Лёва.

Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида и спросил:

– Трисон, надеюсь, ты не собираешься отбиваться от коллектива?

– У-у-у, – ответил я.

– Я знаю, ты любитель поплавать. Там накупаешься вдоволь. Будешь нырять в море прямо с лодки, – сказал приятель и обратился к Елисееву: – Макс, я свою девушку пригласил составить нам компанию. Представляешь, а она мне заявляет: «Ко мне подруга приехала в гости, я возьму её с собой, будет некрасиво, если оставлю её дома в одиночестве». А что мне оставалось делать? Я согласился. Надеюсь, ты не против?

– Как я могу быть против? Ты хозяин, тебе решать.

– Я по-любому должен с тобой согласовать, мы же вместе едем на рыбалку, – пожал плечами Лёва.

Пока мы добирались до ресторана, я развалился на заднем сиденье и мысленно представлял себе, как покачиваюсь на волнах, лёжа на палубе белоснежной яхты, закинув лапу на лапу, и потягиваю молочный коктейль через соломинку, а надо мной рассекают высь суетливые чайки.

То, что произошло дальше, честно признаюсь, повергло меня в шок. Казалось бы, после собаки-почтальона разве можно меня кем-то или чем-то удивить? Но не тут-то было!

Несмотря на поздний вечер, мы с трудом отыскали место на парковке. На набережной было многолюдно и светло, как днём, благодаря ярким неоновым вывескам кафе и ресторанов. Люди гуляли целыми семьями, дети бегали, кричали, носились на велосипедах, самокатах, роликах – я только и успевал уворачиваться от транспортных средств, боясь, как бы мне не отдавили лапу. Но больше всего поражало, что взрослые их не ругали и не одёргивали словами: «Так нехорошо себя вести». У нас бы родители уже давно отвесили подзатыльников за такое поведение.

Симпатичная девушка остановилась возле уличных музыкантов, которые расположились посреди тротуара и тем самым заставляли прохожих их обходить их. Они исполняли весёлую песенку с незатейливым мотивом, которая так и липла к языку: «Хава нагила, хава нагила….» Один из музыкантов сразу пригласил девушку на танец, и они тут же пустились в пляс, выписывая ногами замысловатые пируэты на радость отдыхающим. Вокруг них собралась толпа, среди которой тоже нашлись желающие присоединиться к веселью.

Уже через некоторое время танцевала чуть ли не вся набережная. До чего же весёлый и жизнерадостный народ – израильтяне!

Чтобы попасть в ресторан, необходимо было спуститься вниз по лестнице, ведущей к морю. Мужчины разулись, взяли башмаки в руки и, ступая по тёплому песку, направились в сторону ресторана. Когда Лёва открыл дверь, пропуская нас вперёд, колокольчик над входом известил о нашем прибытии. В небольшом помещении возле стойки администратора сидел… кот.

Мне кажется, вы сейчас подумали: «Какой Трисон врунишка!» Ничего подобного, клянусь собачьей честью! Его тигровая шерсть в свете ламп блестела и переливалась разными цветами. Я совсем не разбираюсь в породах зеленоглазых проходимцев, но этот представитель семейства кошачьих был не просто большим – он был огромным. Кот сидел на задних лапах, опираясь на пушистые передние, а его уши с кисточками на концах вращались, словно локаторы. При виде меня зверь и глазом не повёл, точно перед ним прополз муравей. Он напомнил мне неприступный ледяной айсберг в океане. Впервые вижу такую реакцию. Обычно они начинают выделывать свои кошачьи кренделя – выгибать спину, распушать хвост, шипеть и даже кидаться, изображая из себя бойцов на ринге. Я растерялся под его суровым, можно даже сказать, звериным взглядом – честно признаюсь, у меня прямо шерсть встала дыбом.

– Лёлик, привет, – Лёва присел рядом с котом. – Как дела, приятель?

Я чуть не рухнул, услышав его кличку. Вот скажите мне, как можно назвать кота, похожего на амурского тигра, таким несуразным именем? Дальше было ещё интереснее. Кот встал на задние лапы, передние прижал к груди и вдруг стал похож на милого пушистого зайчика. Этот великан ласково потёрся о руку товарища и мелодично замурчал свою кошачью арию. Оказывается, под внушительным обличьем хищника скрывался ангельский нрав и добрейшая душа.

Спустя несколько секунд словно из ниоткуда появилась миловидная девушка в синем платье, которое очень хорошо сочеталось с её огненно-рыжими волосами. Увидев её, Лёва поднялся, оставив кота в прежней позе. Точно заяц. Впервые вижу зеленоглазого пройдоху, который может так долго сидеть на задних лапах.

– О, Лёва, привет! – воскликнула девушка, затем перевела взгляд на нас с Максом и приветливо улыбнулась: – Добрый вечер.

– Добрый, – кивнул напарник.

– Рут, я забронировал столик и предупредил Алекса, что мы будем с собакой. Он дал добро, – сказал Лёва.

– Я в курсе, – кивнула она и обратилась к коту: – Лёлик, дорогой, проводи наших гостей. Стол номер девятнадцать.

Наконец кот вышел из роли кролика, опустился на лапы и вальяжной походкой направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

– Идите за ним, он покажет, где вы будете ужинать, – сказала она, и мы направились за котом.

– Я правильно понял, что Лёлик здесь выполняет роль хостес? – обратился напарник к Лёве, в полном недоумении глядя на впереди идущего сотрудника ресторана.

– Так и есть, – улыбнулся тот, – это кот владельца ресторана. Очень умный зверь. Он знает, где какой стол, ему достаточно назвать номер, и он приведёт куда надо. Кот встречает гостей и провожает их к месту отдыха. Этот ресторан – очень популярное место в городе. Сюда приходят не столько ради еды, хотя она здесь отменная, сколько ради того, чтобы посмотреть на кота. Говорил же – место уникальное.

Тем временем кот шествовал впереди, постоянно оборачиваясь, чтобы убедиться, не потерялись ли мы по дороге.

– Слушай, видок у него мама не горюй. Я смотрю, здесь полно людей с детьми, он никого не обижает? – поинтересовался Елисеев, оглядываясь по сторонам.

– Да ты что, – воскликнул он, – Лёлик – это милейшее животное! Несмотря на свой грозный внешний вид, он и мухи не обидит.

– А что у него за порода?

– Кажется, мейн-кун называется – во всяком случае, так Алекс, его хозяин, сказал.

Кот прошёл в стеклянные двери на открытую террасу ресторана, остановился возле стола у балкона и сел в ожидании.

– Макс, присаживайся. – Товарищ показал на плетёное кресло, а сам опустился на колени и погладил кота по голове. – Спасибо, дружище.

Тот довольно сощурился и замурчал, тыкаясь головой в его ладонь и требуя ещё ласки. При этом он перебирал лапами, то и дело от удовольствия выпуская острые когти. Затем резко развернулся, будто вспомнил что-то важное, и убежал по своим делам.

– Прямо не Лёлик, а булгаковский кот Бегемот, – хмыкнул Максим. – Ещё примуса не хватает.

– Я тоже был в лёгком шоке, когда первый раз увидел это действо, – улыбнулся он, – а сейчас уже привык, и кажется, нет ничего необычного в том, что гостей в ресторане встречает кот. Будто так и надо.

– Я до сих пор от вашего Фрэнки не могу отойти. Впервые увидел собаку почтальона, – усмехнулся Елисеев, – а теперь ещё и кот-администратор добавился.

– У зверей, как и у людей, много профессий, и у каждого своё призвание, – заметил Лёва. – Возьми своего Триху, он же прирождённый спасатель и ищейка. Как он ловко учуял запах в автобусе! Я как только увидел, что пёс крутится возле сумки, сразу сообразил, что почём. У него же нюх, как у собаки! – мужчины дружно рассмеялись.

Говорю же, все эти «собачьи» фразеологизмы у людей слетают с языка, как воробьи с ветки, и назад их не воротишь. Хорошо, когда человек употребляет добрые выражения, а ведь есть такие, от которых шерсть встаёт дыбом. Сами посудите: «собаке – собачья смерть» или «послать к чертям собачьим». Как вам? То-то и оно! Очень нас печалят такие высказывания.

– Так поэтому я и взял его на работу, – сказал напарник. – Трисона в школе по подготовке поводырей отправили на пенсию, говорят, мол, старый стал, пора отдыхать. После его чукотских приключений я подумал: с такими навыками рано ему ещё на диване валяться.

К мужчинам подошёл официант, говорящий и на иврите, и на русском, принял заказ и скрылся за стеклянными дверями. Коллеги обсуждали какие-то служебные вопросы, то и дело употребляя заковыристые слова, поэтому не могу вам передать суть беседы. Я же прилег на прохладный деревянный пол и сквозь перила балкона смотрел, как белые барашки волн набегают на золотой песок пляжа. Шум моря перемешался с лёгкой, льющейся откуда-то с потолка ненавязчивой музыкой, человеческими голосами и весёлым, беззаботным смехом. Здесь вовсю кипела ночная жизнь курортного города.

Незаметно для себя я задремал. До чего же странный сон мне приснился! Интересно, к чему бы это?

Отправились мы с Максом в путешествие по Индии. В один из дней решил мой напарник съездить в джунгли, посмотреть какие-то древние развалины, оставшиеся от дворца индийского правителя, жившего много тысяч лет назад. Говорят, даже Александр Македонский бывал у него в гостях, заезжал на чашечку чая с лимоном. Долго мы бродили по заброшенным строениям, стены которых от времени покрылись мхом и заросли лианами. С нами было ещё несколько туристов из разных стран и экскурсовод, смуглый индиец с чалмой на голове. Увидев его, я сразу вспомнил Анну Михайловну. Она тоже так завязывает волосы полотенцем, когда выходит из ванной.

Люди рассматривали надписи на стенах: по словам экскурсовода, они тоже были сделаны тысячи лет назад, но мне почему-то кажется, что он привирает. По-моему, их нарисовали современники и теперь выдают за древние, тем самым привлекая сюда туристов. В общем, пока они исследовали развалины, я глазел по сторонам, наблюдая за обезьянами. Они следовали по пятам за нашей группой, перепрыгивая с одного камня на другой, цепляясь длинными конечностями за ветки деревьев и раскачиваясь на них, как на качелях. Моя персона им совсем не давала покоя. Они так и кружили вокруг меня и всячески провоцировали, хватая за хвост и уши. Я отбивался от них, словно от назойливых мух, но они будто сговорились и продолжали нападать. Пока я сражался с наглыми жителями джунглей, не заметил, как отстал от группы и в конце концов заблудился. Обезьяны тут же потеряли ко мне интерес и удалились по своим делам, оставив меня одного в непроходимом лесу. Я прислушивался к звукам, надеясь услышать голоса людей, чтобы понять, в какую сторону бежать. Но они словно испарились. Я метался по джунглям, то и дело натыкаясь на груды костей. Вдруг из зарослей мне навстречу вышел тигр. Он оскалил зубы, двинулся на меня, и по его голодным глазам я понял – мне несдобровать. По всей видимости, зверь собирался мною перекусить. Решение пришло спонтанно. Заметив под толстым деревом груду обглоданных костей, я метнулся туда и вальяжно развалился возле них. Тигр приблизился ко мне вплотную, и в этот момент я произнёс: «Тигр был невероятно вкусный. Я был настолько голоден, что съел его полностью». Хищник недоверчиво посмотрел на меня, затем на кости, постоял какое-то время, развернулся и медленно удалился восвояси. Провожая его взглядом, я вдруг заметил на дереве обезьяну из той банды, что терроризировала меня. Она помчалась вслед за тигром, перепрыгивая с ветки на ветку. Когда враги ушли, я облегчённо вздохнул и продолжил искать людей. Ещё какое-то время я блуждал по джунглям и вдруг снова увидел хищника: на его спине важно восседала та самая обезьяна. Мне, как умному псу, всё сразу стало ясно. Видимо, таким образом подлая макака решила завоевать дружбу тигра и наябедничала ему, что к костям я не имею никакого отношения.

– Трусливая собака хотела обмануть тигра? Ха-ха-ха, не получится, – ехидно захихикала она.

Я понимал: со зверем шутки плохи, и лихорадочно соображал, как выйти из сложившейся ситуации – уж очень мне не хотелось стать обедом хищника. Тигр снова оскалился и направился в мою сторону.

– Пёс, ты хотел обвести меня вокруг пальца? Да ты знаешь, кто я такой? Я – король джунглей! – зарычал он, отчего у меня задрожали лапы.

– Ах ты лживая, подлая обезьяна! – неожиданно закричал я. – Для чего я тебя послал? Чтобы ты привела мне ещё одного тигра на обед. Голодный я!»

Утром, едва солнце появилось на горизонте, меня разбудил Максим:

– Да, Трисон, спать ты горазд. Я уже и в душ сходил, а он всё дрыхнет. Вставай, Обломов.

Не понимаю, разве можно меня сравнить с героем романа Гончарова? Если вы читали это произведение, наверняка помните, что главного героя Илью Ильича абсолютно ничего не интересовало – его образ жизни заключался в обыкновенном лежании на кровати. Правда, сам герой не считал себя лентяем, таким образом он якобы выражал протест всем новым жизненным правилам и нормам стремительно развивающегося мира, которые никак не хотел принимать. Ему гораздо комфортнее было жить, опираясь на старые устои, укоренившиеся в обществе в те времена.

Я далеко не такой, мне некогда целый день валяться на полу и рассуждать о том, нравится мне происходящее вокруг или нет. Подумаешь, раз в жизни проснулся позже напарника, так он меня сразу в лодыри записал.

Да, кстати, дорогой читатель, не удивляйся моим литературным познаниям. Андрей Максимович, мой подопечный, ещё тот любитель послушать аудиокниги. Бывало, включит плеер и говорит: «Ложись, Трисончик, послушаем «Защиту Лужина». А что мне оставалось делать? Я же постоянно находился рядом с ним. Волей-неволей тоже стал приобщаться к литературе. И скажу вам как на духу: была бы моя воля, я бы целыми днями книжки слушал. Очень много полезной информации из них узнать можно. Вот правда, без лишней скромности – слушал и умнел на глазах. Мы с Максимычем много книг прочитали, в смысле, прослушали: и «Мёртвые души» Гоголя, и рассказы Чехова, Хемингуэя, Толстого, но самый мой любимый писатель – Джек Лондон. Я готов был часами наслаждаться его историями «Белый клык» и «Зов предков». Если честно, для меня нет плохой литературы. Все книги хороши. Но среди них есть такие, которые особо западают в душу и оставляют там глубокий след.

Подняв голову, я посмотрел на Макса: парень расхаживал по комнате, тщательно вытирая мокрые волосы полотенцем.

– И долго ты будешь меня разглядывать? – спросил он, надел футболку, нацепив на её ворот тёмные очки, и прибавил: – Или ты забыл, что мы едем на рыбалку?

– У-у, – бодро ответил я.

Умел бы говорить, непременно бы добавил: «Как же такое забыть можно? Полночи о ней думал, всё представлял, как буду сидеть с удочкой, свесив задние лапы с бортика яхты».

– Готов? – Он подошел к двери и открыл её. – Тогда пошли.

Да я не просто готов, я, можно сказать, во всеоружии. Несмотря на свой пенсионный возраст, я по-молодецки вскочил на лапы и последовал за другом, радостно виляя хвостом.

Пока мужчины пили кофе с бутербродами, я слопал баночку мягкого израильского корма для собак. Неплохой корм, я бы даже сказал, замечательный. Рыбаки загрузили в багажник всё необходимое, и мы отправились в путь. Ранним утром в шабат город выглядел так, будто в мире внезапно случился апокалипсис и все люди разом исчезли с лица земли – ни одной живой души. Непривычная даже для рассветных часов тишина наполняла пустынные улицы.

– Надо было вчера в магазин заехать, купить еды да напитков, – спохватился Макс. – Чем целый день будем на лодке питаться?

– Сейчас заедем, – сказал Лёва.

– Так суббота же! Посмотри вокруг, всё закрыто.

– Я знаю один русский магазин, он всегда в шабат работает, – сообщил коллега.

Через некоторое время Лёва припарковал машину у обочины, буквально в нескольких метрах от магазина с вывеской на русском языке, и уже собирался выходить, но Елисеев его остановил:

– Лёва, сиди, я сам возьму всё необходимое.

Макс вышел из автомобиля и, открыв заднюю дверь, сказал:

– Трисон, идём со мной.

Я выпрыгнул на тротуар и заметил, как к магазину с противоположной стороны подошёл лохматый чёрный пёс породы ньюфаундленд или, как принято их называть в России, водолаз. Я сразу узнал своего соплеменника.

История этой породы, как и моей, тоже начиналась две тысячи лет назад на острове Ньюфаундленд, который находится недалеко от берегов Канады. Кстати, водолаз – ещё один яркий пример того, что внешность не всегда отражает реальный внутренний мир. Под его свирепым обликом скрывается натура умнейшего добряка, любящего всех и каждого, готового прийти на помощь в любую минуту. Стеклянные двери разъехались в разные стороны, и пёс важно прошёл внутрь, так, будто делал это каждый день. Мы вошли следом и оказались в небольшом торговом зале.

Водолаз подошёл к прилавку, за которым стоял продавец, и положил на него кошелёк, который держал в зубах. Глаза крепкого темноволосого мужчины-продавца с поседевшими висками смотрели добродушно, при виде собаки его губы растянулись в улыбке. Со стороны можно было подумать, что в магазин забрёл медведь. Схожесть с диким зверем псу придавали не только внушительные размеры, но и небольшие уши, плотно прилегающие к большой круглой голове, а также широкая морда. Мы встали за ним в очередь. Я взглянул на напарника: он в полном недоумении наблюдал за происходящим.

– Уважаемый, – обратился к нему продавец и, подняв растопыренную пятерню, сказал: – Пять минут, я сейчас собаку отпущу и займусь вами.

– Не вопрос, мы подождём, – кивнул Макс.

– Миша, всё как обычно? – улыбаясь, спросил он.

– Гав, – тихонько ответил пёс.

Судя по имени, сдаётся мне, что хозяин у этого гиганта – русский парень.

Под неотрывным пристальным взглядом водолаза мужчина сложил на прилавок необходимые продукты – батон хлеба, бутылку с ярко-красным соком, упаковку спелых помидоров.

– Сегодня сколько мяса – полкило или килограмм? – обратился продавец к собаке.

– Гав-гав, – ответил он.

– Понял, значит, килограмм, – кивнул продавец.

Он достал из холодильника большой кусок говядины (я определил по запаху), отрезал от него часть, взвесил и положил в полиэтиленовый пакет. Затем собрал всё в бумажный пакет с ручками, из кошелька отсчитал положенную сумму и убрал к продуктам. Перегнувшись через прилавок, помог собаке взять в зубы ручки пакета и сказал:

– Арону привет передавай.

Максим с удивлением проводил взглядом водолаза, когда тот направился к двери.

– Надо же, какой умный пёс, – произнёс Елисеев, покачав головой.

– К сожалению, его хозяин так не считает, – заметил продавец.

– Почему? – не понял Максим.

– Когда Миша первый раз пришёл за продуктами, в его кошельке лежала записка с одной единственной фразой: «говядина на отбивные» – и больше ничего, ни слова о том, сколько необходимо. Я стал спрашивать у пса, и по двойному гав-гав понял – нужен килограмм. Меня прямо разбирало любопытство, кто его хозяин и где он живёт. Я обслужил водолаза, закрыл магазин и пошёл за ним. Пёс добежал до многоквартирного дома, толкнул дверь подъезда лапой и прошёл внутрь. Я последовал за ним. Он поднялся на второй этаж, встал во весь рост на задние лапы и нажал на звонок. Через некоторое время оттуда выскочил разъярённый мужик и давай ругать пса на чём свет стоит. Я не выдержал, говорю: «Мужик, как тебе не стыдно? Ты зачем кричишь на собаку? Это самый умный пёс, которого я когда-либо встречал». А он мне отвечает: «Да какой он к чёрту умный! Я ему сказал взять ключи от квартиры, а он снова забыл, уже в который раз. Опять разбудил меня». Услышав его объяснение, я тогда чуть не рухнул с лестницы второго этажа.

– И правда глупый пёс, – рассмеялся напарник, – разве можно ключи забывать?

– С тех пор Миша постоянно приходит в мой магазин, – продолжил мужчина. – Потом к мясу в списке добавился хлеб, гранатовый сок и помидоры. Это стандартный набор, который пёс покупает. Если вдруг хозяину хочется чего-то другого, он кладёт в кошелёк бумажку с новым списком.

Пока Максим покупал продукты, я подошёл к водолазу. Он замешкался у выхода, поставив на пол пакет и, заглядывая туда, словно проверял, все ли положил торговец.

– Приходится контролировать. Однажды продавец забыл положить сок, хозяин так ругался, пришлось снова идти в магазин, – произнёс пёс, подтвердив мои догадки. – Извини, сразу не поздоровался. Меня, кстати, Миша зовут.

– Это я уже понял. А я Трисон.

– Я тебя сразу заметил, – произнёс сородич. – Да и как можно не заметить родственника?

– Слушай, а ты правда умеешь открывать двери ключом?

– А что делать? – спросил Миша и тут же ответил: – Пришлось научиться. До того, как поселиться у своего хозяина, я бродяжничал и жил на территории фабрики, где он работает. А когда переехал сюда, мы сразу распределили обязанности. Он зарабатывает деньги, а я закупаю продукты и оплачиваю все коммунальные счета. Ему некогда этим заниматься, он всегда работает в ночную смену, приходит домой под утро и сразу ложится спать. А я в это время иду по своим делам. Чтобы не будить его звонком, он научил меня открывать дверь ключом. Правда, я его часто забываю. Даже не знаю, как бороться с этой забывчивостью.

– А где же ты носишь ключ, когда не забываешь? – спросил я.

– Я его не ношу с собой. Оставляю под ковриком у двери либо прячу в другом месте. На самом деле, в том, чтобы открыть дверной замок, нет ничего сложного. Первое время я не сразу мог попасть ключом в замочную скважину, а потом наловчился. А когда ключ уже в замке, остаётся только провернуть его зубами – и дело с концом, – разъяснил он.

Вы, наверное, тоже заметили, какие удивительные звери живут в Израиле. Что ни день, то новое необычное знакомство.

– Прости, Трисон, мне пора идти, а то хозяин проснётся, а меня нет дома. Мы сегодня вечером собираемся пойти в пиццерию, отметить три года совместного проживания, – поделился Миша хорошей новостью.

Он взял пакет в зубы и выбежал в раскрытые двери.

Я был несказанно рад за своего соплеменника. Повезло водолазу, нашёл свой дом. Видимо, хозяин его всё-таки неплохой человек, даже несмотря на то, что ругается. Не каждый решится забрать домой беспризорного великана.

Мы вышли из магазина с полными пакетами всякой всячины. Лёва помог загрузить сумки в багажник.

– Вроде купил всё необходимое, – сообщил Макс и улыбнулся. – Барышням фрукты, ну а всё остальное – нам.

– Кстати, девчонки уже на причале, надо поторопиться, – известил коллега. Он поднял вверх указательный палец и убедительно заявил: – Женщин нельзя заставлять долго ждать: приедем – а там никого нет. И будем рыбачить в мужской компании.

Когда мы сели в машину и продолжили путь, Елисеев с восхищением рассказывал товарищу о водолазе. Оказалось, что Лёва знает не только пса, но и его хозяина.

– Арон хороший, добрый мужик. Порой ворчит, бранится на Мишу, но жить без него не может, – рассказал приятель по дороге. – Жалко парня, не сложилась у него судьба в Израиле. Приехал с женой, а она прожила три месяца и умерла. Оставила мужика одного в чужой стране – ни родственников, ни друзей. Он буквально обезумел от горя. Кто-то находит утешение в бутылке, некоторые в чём-то другом, а он спасался работой. Чтобы не сойти с ума от тоски, пахал по несколько смен подряд. Не хотел возвращаться в пустую квартиру. А потом на территории фабрики, где он работает, поселился Мишка. Не знаю, где пёс жил до этого и кто были его хозяева, только он был таким же одиноким, как и Арон. В общем, два одиночества нашли друг друга, сдружились, и в конечном итоге мужик забрал собаку домой. Миша – такое имя Арон ему дал – оказался очень умным, преданным да к тому же ещё хозяйственным. Вы сами в этом убедились.

Лёва подтвердил мои мысли: хозяин водолаза и правда оказался хорошим человеком. Не дал собаке погибнуть на улице и тем самым уберёг себя от отчаяния и одиночества.

На автомобильной стоянке недалеко от причала было полно свободных мест. Пока Лёва парковал машину, я глазел в окно. На противоположной стороне, наискосок от нас, стояла машина небесно-голубого цвета, а возле неё крутились две девушки. Одна из них – невысокая брюнетка в шортах и белой футболке, другая – в соломенной шляпке поверх распущенных светлых волос. Какая радость! Ура! Несмотря на то, что обе девушки были в тёмных очках, в блондинке я сразу узнал хозяйку чемодана. На ней была та самая нежно-розовая зефирная блузка, которая лежала в багаже. Вот так сюрприз! Радости моей не было предела. Неужели бывают в жизни такие совпадения? Я заметался по заднему сиденью и громко гавкнул, отчего Максим прикрыл ухо рукой.

– Трисон, я понимаю, ты устал ехать, тебе хочется в туалет, но можно потише рявкать? Ты же меня оглушил, сумасшедший пёс! – Он обернулся и укоризненно посмотрел на меня.

Ну что за несообразительный товарищ? Неужели ты думаешь, я бы не дождался, пока Лёва припаркует машину, если бы дело было в туалете? Ты же прекрасно знаешь: я умею терпеть столько, сколько потребуется. Конечно, в пределах разумного.

Максим натянул бейсболку и вышел из машины. Едва он открыл дверь, я вылетел пулей и помчался к девушке, громко гавкая и радостно виляя хвостом. Увидев меня, она встала как вкопанная.

– Трисон, ты что здесь делаешь? – Девушка округлила глаза и погладила меня по голове.

Я просто обалдел от того, что она меня узнала, хотя видела всего один раз в жизни. Говорю же, умная барышня. И с памятью у неё всё хорошо, не надо тратиться на лекарства, улучшающие мозговое кровообращение.

Её подруга нахмурилась, глядя на меня, потом увидела приближающихся мужчин, махнула им рукой и улыбнулась.

– Так вот ты куда торопился! – рассмеялся Лёва, обращаясь ко мне. Он подошёл к брюнетке и, обняв за талию, поцеловал.

– Надо же, вот так встреча! – Елисеев развёл руками. Глядя на блондинку, он светился, точно новогодняя гирлянда. – В прошлый раз не познакомились, так давайте хоть сейчас исправим ошибку. Максим. – Он протянул руку.

Ответив на рукопожатие девушка улыбнулась, играя ямочками на щеках, и представилась:

– Александра, со мной можно на ты.

Я внимательно следил за каждым действием напарника. Он задержал её руку в своей чуть дольше, чем полагается при первом знакомстве. Вы же знаете, я наблюдательный пёс и сразу понял – её очаровательная улыбка той самой стрелой амура пронзила сердце Максима.

– Так вы знакомы? – спросила с удивлением и даже каким-то замешательством темноволосая подруга.

– Лейла, это же та троица, которая спасла мою сумку с документами в Иерусалиме. Помнишь, я тебе о них рассказывала? – улыбнулась блондинка. – Правда, в прошлый раз во всей той суматохе мы не успели познакомиться.

– Да ты что? – воскликнула она. – Вот уж точно говорят – мир тесен. Кто бы мог подумать, что тебе на помощь пришёл мой парень со своим другом! Лёва, а почему ты мне ничего не рассказал?

– А что рассказывать? – пожал плечами мужчина. – Я не знал, что Александра – твоя подруга. Тогда это была обычная рабочая ситуация, я же не буду рассказывать тебе о всех происшествиях на работе.

– Сашка мне все уши прожужжала о вас и о вашей умной собаке. – Брюнетка с улыбкой посмотрела на Макса, затем кивнула в мою сторону. – Говорит, если бы не он, осталась бы она в тот день без документов.

Совсем захвалили. Приятно, конечно, но я, грешным делом, начал переживать, как бы не возгордиться своими способностями, а то ещё, чего доброго, начну смотреть на всех с пренебрежением и превосходством. Хотя нет, вы же знаете, я не такой: сколько ни помогал людям, ещё ни разу нос не задрал.

– Да, Трисон – способный малый, – согласился Елисеев.

Он как бы невзначай время от времени поглядывал на Александру, что не осталось незамеченным для меня.

По-моему, мой напарник влюбился – ещё никогда я не видел его таким счастливым.

– Вот все и познакомились. Поскольку представлять больше никого не нужно, забираем вещи – и вперёд, покорять морские просторы, – предложил Лёва.

Молодые люди совместными усилиями освободили багажник, и наша дружная компания направилась в сторону моря. У длинных лент причала с обеих сторон покачивались на волнах белоснежные яхты разных размеров, а рядом с большими катерами мостились небольшие судёнышки. Погода была замечательная, в небе парили крикливые чайки, а морской ветерок приятно остужал кожу.

– Пришли, – сообщил приятель.

Он остановился у небольшой яхты: на её борту красовался нарисованный синий якорь, а в центре возвышалась надстройка с панорамными окнами. Лёва обратился к девушкам:

– Постойте на пирсе. Мы с Максом занесём вещи, а потом поможем вам зайти на лодку.

Пока мужчины грузили сумки, я стоял рядом с Александрой. Она поглаживала меня по голове и чесала за ухом. Я так совсем привыкну к нежностям собачьим. Не знаю, кому она больше нравилась – напарнику или мне. Девушка была несказанно хороша. Стройные ножки, выглядывающие из-под белоснежных шорт, и точёная фигурка. Она мне напоминала статуэтку танцовщицы, которая стоит у Максима в спальне на комоде. А знали бы вы, какие ласковые руки у Александры! Да за одно её поглаживание можно не задумываясь отдать целую миску корма. Хорошая девушка, надо брать. Главное, чтобы Макс её не прошляпил.

Когда было покончено с сумками и пакетами, Лёва остался в лодке готовиться к отплытию, а Елисеев вернулся за девчонками. Как галантный кавалер, он подал руку, помогая взойти на наш мини-корабль сначала одной, затем другой девушке.

– Трисон, ты и сам запрыгнешь, – сказал он.

Да я, собственно, и не просил заносить меня на руках. Я же не кисейная барышня.

Люди расположились под навесом крытого салона, задняя часть которого оставалась открытой. Снаружи он казался небольшим, а внутри это была целая комната. В ней находился мягкий угловой диван, рядом с ним примостился прямоугольный стол и пара раскладных стульев. У стены – серебристая раковина, встроенная в белую столешницу, по соседству с ней – небольшая плита для приготовления пищи, а подле неё за светло-коричневой дверцей прятался мини-холодильник. Находясь внутри салона, можно было запросто любоваться пейзажами за кормой яхты.

– Девчонки, вы разбирайте продукты, а мы пока отчалим, – сказал Лёва.

Мужчины заняли место в рубке у руля прямо перед большими окнами. Через некоторое время заработал мотор, и наш корабль стал медленно отходить от причала.

Девушки суетились на кухне, а я, как потомственный мореплаватель, занял место на носу и наблюдал, как яхта всё дальше уходит в море, рассекая тяжелые волны. Если бы мог встать во весь рост и расставить в сторону лапы, со стороны наверняка походил бы на героев фильма «Титаник». Меня переполняли эмоции, вызванные воспоминаниями о предках – собаках викингов и басков, настоящих покорителей морей и океанов. Выйдя из бухты, мужчины подняли белоснежные паруса, которые тотчас надулись от попутного ветра, и наш корабль помчался навстречу солнцу.

– Трисон, вижу, тебе тоже нравится море? – Ко мне присоединилась Александра.

Девушка сняла шляпку, и теперь в её волосах хозяйничал ветер. Она прикрыла рукой глаза от солнца, глядя прямо перед собой. Я готов был даже пропустить обед, чтобы полюбоваться её грацией, развевающимися шёлковыми локонами и точёным профилем.

– Ав, – подтвердил я.

С другой стороны от меня встала Лейла. Она держала в руке стакан, в котором плескался ярко-оранжевый напиток. Девушка тоже была хороша собой, но Александра мне казалась особенной. Следом за женщинами на палубе появились мужчины. С собой они принесли удочки с катушками на основании, коробочки с различными рыбацкими прибамбасами и ведро с привязанной к ручке верёвкой.

– Предлагаю для начала поймать пару рыбин. Приготовим обед, отметим нашу встречу, – сказал Лёва, – а потом можно будет продолжить рыбалку.

– Вы ловите, а мы пока позагораем. – Лейла подмигнула подруге, и девушки направились в салон.

Через некоторое время они вернулись в купальниках. Елисеев задержал на Александре долгий и пристальный взгляд, затем резко отвернулся и занялся подготовкой удочки. Лейла расстелила полотенце на палубе и улеглась на него.

– Трисон, иди ко мне, будешь помогать ловить рыбу, не мешай девушкам, – сказал напарник.

Хм, интересно, чем же это я им помешал? Между прочим, это они ко мне присоединились, а не я к ним.

– Максим, он совершенно нам не мешает, – заступилась за меня Саша.

Она подошла к борту и, ухватившись руками за поручни, любовалась морем, подставляя лицо тёплому ветерку.

– Собакевич, да я смотрю, у тебя адвокат появился, – рассмеялся он.

Ну вот это ты к чему ляпнул? Собакевич! Зачем же меня позорить перед барышнями? Вряд ли тебе понравится, если я стану тебя оскорблять перед Александрой. Небось возмущался бы с пеной у рта – а меня, значит, можно.

Яхта чуть сбавила скорость, Лёва расположился с удочкой у одного борта, а Максим встал у другого, неподалёку от Александры. Я крутился между ними, наблюдая, как поплавок подпрыгивает в прозрачной воде.

– Трисон, следи внимательно, начнёт клевать – говори, только сильно не рявкай, – обратился ко мне напарник. – Я-то знаю, ты ещё тот рыбак. Батя рассказывал, как ты на Чукотке корюшку ловил, – рассмеялся он.

Конечно же, я понял причину его смеха. Он вспомнил историю про то, как горе-рыбак поймал меня за губу.

Лейла присоединилась к жениху, обняла его сзади и положила голову на спину. Лёва что-то ей сказал, но, к сожалению, я не расслышал – ветер унёс его слова и развеял над морем.

– Саша, и как тебе отдыхается в Израиле? – окликнул мой напарник девушку.

Она повернулась лицом к Максу и опёрлась спиной на перила.

– Неплохо. Правда, сначала как-то не заладилось, я уж подумала, что вся поездка будет неудачной. – Она пожала плечами.

– Ты имеешь в виду случай с твоей украденной сумкой? – спросил Елисеев.

– Нет, это произошло позже. – Александра махнула изящной рукой. – Мои приключения начались ещё в аэропорту. Какой-то… – Девушка сделала паузу и продолжила: – В общем, какой-то мужик вместо своего чемодана забрал…

Не дослушав её до конца, Максим вдруг весело и громко рассмеялся густым басистым голосом.

– Не вижу ничего смешного, – она по-детски надула губы, – по крайней мере, мне тогда было не до веселья.

– Шура, ты какого числа прилетела? – спросил он, еле сдерживая смех. – Ты не против, что я тебя так назвал?

– Нет. – Она мотнула головой и назвала дату своего прилёта в Израиль.

– Ты не представляешь: этим мужиком был я, – сообщил Елисеев.

Он держал одной рукой удилище, а кулаком другой руки вытирал слёзы от смеха.

– Не может быть! – воскликнула девушка и тоже начала смеяться. – Я когда открыла чемодан, чуть дар речи не потеряла. Со мной подобное впервые произошло.

– Со мной тоже. Можешь себе представить, в день прилёта мы приезжаем к Лёве и собираемся пойти искупаться в море. Я открываю чемодан и обнаруживаю там… женский купальник. Не мог же я пойти в нем плавать, – улыбаясь, сказал напарник.

Наконец-то всё выяснилось, а то я уже начал переживать, что Макс так и не узнает, что Александра – хозяйка того самого чемодана.

– Поймал! – неожиданно закричал Лёва. Он резко вздёрнул вверх удочку, на крючке которой болталась увесистая золотистая рыбина. – Макс, набери в ведро воды.

– Саша, подмени меня. – Елисеев передал девушке удочку, помогая ухватиться за рукоятку. – Держи крепко. А ты, Трисон, следи за поплавком. Если что – гавкай.

Он взял ведро, опустив его за верёвку в море, зачерпнул воды и поставил на палубу, а Лёва отцепил с крючка улов и кинул в него. Рыбе явно было тесновато в этом сосуде, она выпрыгнула и пустилась в пляс по палубе.

– Брат, да ею можно накормить человек десять! – воскликнул Елисеев.

– Это ещё маленькая ставридка, в ней от силы три-четыре кило. Вот мы однажды с батей поймали пятнадцатикилограммового чернопёрого тунца! – рассказал приятель.

Он снова надел на крючок наживку и закинул удилище в воду.

– А как же вы его вытащили? – спросил Макс.

– Еле-еле, – усмехнулся Лёва, – пришлось перчатки надевать, чтобы руки не повредить. Зато потом целый месяц тунцом питались.

– У нас тоже можно сказать, обед уже есть. – Напарник кивнул на ставриду.

В открытом море яхта то и дело подпрыгивала на волнах, обдавая нас солёными брызгами. Скажу честно, передвигаться по ней было очень сложно, и я боялся, как бы не поскользнуться на мокрой палубе и не свалиться за борт.

– Макс, там в салоне на столе я положил запасную коробку с блесной. Принеси, пожалуйста, – попросил Лёва.

Напарник отправился выполнять просьбу товарища, а я встал рядом с Александрой.

– Ой, мою удочку что-то тянет вниз, – испуганно произнесла она. – Боюсь, что не удержу. Девушка с силой вцепилась в неё обеими руками, отчаянно сопротивляясь подводной силе.

Я просунул голову между ограждением и сквозь чистую воду увидел на крючке большую рыбу.

– Ав! Ав! – Я громко позвал напарника.

На мой призыв прибежал Елисеев. Увидев его, Александра закричала:

– Максим, скорее иди сюда, по-моему, у меня клюёт!

Он встал позади Александры, обхватил руками удочку вместе с ней и прокричал:

– Тяни вверх!

Совместными усилиями они выдернули удилище из воды. Елисеев перехватил инициативу, снял улов с крючка и бросил его на палубу к ставриде.

– Ничего себе, – присвистнул Лёва, – да вы дораду поймали. Солидная штучка. Уха из неё будет великолепная.

– Это заслуга Александры, – заметил напарник. – Я здесь ни при чём.

– Я только что поймала рыбу? – Она посмотрела на Максима широко открытыми глазами. На её розовых губах заиграла очаровательная улыбка, а глаза светились неподдельным детским счастьем.

– Ну да, – по-доброму усмехнулся Елисеев и спросил: – Саша, ты ни разу не была на рыбалке?

– Нет! – Девушка замотала головой и вдруг закричала: – Лейла, Лейла, я только что первый раз в жизни поймала рыбу!

Она начала прыгать по палубе, как маленькая девочка, при этом хлопая в ладоши и радостно смеясь. Глядя на неё, Максим улыбался и был похож на Чеширского Кота. Никогда ещё я не видел, чтобы он так смотрел на женщин. Он любовался ею, как мальчишка любуется подарком.

– Сашка, с почином тебя! – крикнула Лейла.

Клёв пошёл отменный. Через некоторое время на палубе трепыхалось несколько достойных экземпляров.

– Лёва, тебе не кажется, что нам этого будет многовато? – обратился Елисеев к товарищу.

– Макс, не переживай, много – не мало, возьмём, сколько надо, а остальных выпустим в море, – успокоил товарищ и обратился к девушкам: – Девчонки, а не пора ли нам ухи сообразить? Что-то я голодный как волк.

– Из какой рыбы будем варить? – спросила Лейла. Уперев руки в бока, она смотрела на рыбное изобилие.

– Для ухи возьмём дораду, а ставриду можно пожарить, с лимончиком будет просто великолепно, – ответил он.

Я невольно сглотнул слюну, представив вкус всех перечисленных блюд. В животе громко заурчало, и я вдруг почувствовал, насколько голоден. Лёва выбрал из улова три рыбы, сложил их в большую чашку, которую принесла Лейла из салона, и отправился вместе с девушками под навес готовить обед.

– Трисон, это тебе, – напарник положил передо мной солидную рыбину, – твой честно заработанный трофей.

Люди ушли на кухню, оставив меня на палубе наслаждаться потрясающим обедом. В тот момент мне казалось, что я ничего вкуснее не ел в своей собачьей жизни. До меня из салона яхты доносилась музыка, обрывки разговоров и весёлый смех. Пока я расправлялся с рыбой, краем глаза заметил идущий навстречу большой корабль. Скоро он поравнялся с нами, и когда в моём поле зрения остался лишь след белой пены за его кормой, наша яхта отчаянно закачалась, кренясь то на один, то на другой борт.

Неожиданно гигантская волна захлестнула лодку, застигнув меня врасплох. На скользкой палубе мои лапы разъехались в разные стороны, я растянулся пластом, и меня вдруг понесло в ограждение, словно с ледяной горки. Сам не понял, как проскользнул между металлическими стойками, и меня камнем швырнуло в море. Всё произошло молниеносно, и до меня дошло, что я один в открытом море, только когда очутился в воде.

От ужаса я вынырнул, как пробка из бутылки, судорожно глотнул воздуха и начал громко гавкать. Даже если бы я мог помахать лапой или крикнуть «помогите», вряд ли кто-то из нашего экипажа увидел или услышал бы меня. На яхте полным ходом шло веселье: никто из них даже не догадывался, что меня смыло в море, что меня уже нет на корабле и я превратился в одинокого пловца.

От досады (да чего уж хорохориться – и от страха тоже) я заскулил, глядя вслед стремительно удаляющейся яхте.

На моих глазах наша лодка превращалась в маленькое пятнышко на горизонте, но я упорно продолжал плыть за ней. Хоть я и потомственный мореплаватель, но, когда я оказался один на один с морем, меня охватила паника. В груди возникло леденящее чувство безнадёжности. Я с ужасом озирался по сторонам, а на языке крутились слова известной песенки: «Вода, вода, кругом вода…» И, как назло, ни большого корабля, ни маленького судёнышка вокруг. Лишь рыбы то и дело проплывали рядом со мной. Среди них были столь огромные экземпляры, что рядом я чувствовал себя ничтожной букашкой. При желании они могли запросто проглотить меня целиком. Казалось, весь подводный мир Средиземного моря собрался посмотреть на диковинное существо, которое вторглось в их царство-государство. Я молил Бога об одном: чтобы на мои «смотрины» не приплыли акулы. Те уж точно не будут со мной церемониться, слопают и даже не поперхнутся.

Постепенно солнце начало клониться к горизонту, лодка совсем исчезла из виду, и я уже не понимал, в какую сторону мне плыть. Несмотря на смертельную усталость, я продолжал болтаться на волнах. Чтобы немного отдохнуть, я иногда переставал грести, просто ложился на воду, опускал морду и смотрел на беззвучно скользящих рыб. Вглядываясь в темноту, я цепенел от ужаса, думая о том, какие чудища и неземные существа притаились там, в глубине моря. От страха адреналин закипал в крови, и тогда я вновь начинал отчаянно грести, будто убегал от преследовавших меня монстров. Я плыл до тех пор, пока лапы снова не сковывало судорогой.

Силы начали покидать меня, но я твёрдо знал – нельзя сдаваться ни при каких обстоятельствах, нужно во что бы то ни стало продолжать бороться. «Нет, Трисон, ты не можешь вот так просто взять и утонуть. Твои предки во время кораблекрушения умудрялись выжить сами да ещё вытаскивать на берег терпящих бедствие моряков. Греби, пока есть силы!» – мысленно подбадривал я себя.

Неужели люди до сих пор не обнаружили, что я пропал, почему меня никто не ищет? Может, они совсем забыли обо мне? А чему удивляться? Наверное, Максиму не до меня, когда рядом такая красавица Александра.

Неожиданно из тёмной глубины моря возникло божье создание – нечто вроде огромной рыбы с расплющенной мордой, точно по ней со всей силы врезали чугунной сковородой. Голова её была раза в три больше туловища. Она уставилась на меня такими же немигающими глазами, как у Эсмеральды. Игуана по сравнению с ней теперь казалась мне сущим ангелом. Та могла лишь ударить хвостом, а чего ждать от этого кошмара, одному богу известно.

Я продолжал плыть, хладнокровно делая вид, что не обращаю на неё внимания. Рыбине, видимо, нравилась моя компания, она явно не хотела оставлять меня в одиночестве и продолжала нарезать круги вокруг. Когда она коснулась плавником лапы, меня словно током пронзило. В тот момент мне показалось, что я выскочил из воды и побежал по её поверхности. Никогда в жизни я так быстро не плавал. Даже спасательнице Циле, бывшей пловчихе, не снилась такая скорость. Если бы это были Олимпийские игры, всё золото мира досталось бы мне. Не знаю, сколько я плыл в таком темпе, только внезапно почувствовал, как лапы перестали мне подчиняться. Я лёг на воду, отдаваясь во власть течения, опустил морду и всматривался в темноту под собой. Не увидев рыбины поблизости, я облегченно вздохнул, надеясь, что она все-таки потеряла ко мне интерес. Но не тут-то было. Внезапно она снова нарисовалась словно из ниоткуда, напугав меня до смерти.

– Что тебе от меня нужно? – испуганно воскликнул я. – Я невкусный, шерстяной, меня нельзя есть!

Она таращилась на меня, безмолвно открывая и закрывая рот, но вдруг резко развернулась, махнула плоским хвостом перед самым носом и скрылась в глубине моря. Я мысленно помахал ей вслед лапой: «Давай, до свидания, рыбий кошмар».

Больше всего меня пугала неизвестность: я не понимал, куда мне плыть. После того как яхта скрылась из виду, я потерял все ориентиры. Мне казалось, что я стоял на одном месте и в какую бы сторону ни смотрел, видел одно – бесконечную линию горизонта.

И тут вдруг прямо передо мной всплыл кит, играя с волнами гигантскими плавниками. Я замер, разглядывая величественное, красивое и одновременно пугающее зрелище, возникшее перед моим взором. Он, не замечая меня, нырял и обратно выпрыгивал из воды, выбрасывал фонтаны и оглушал меня своим трубным криком. Он выпрыгнул ещё раз и скрылся под толщей воды, оставив после себя огромные волны.

Солнце незаметно спряталось за горизонтом, и на небе появился слабый блеск первых звёзд. Мне казалось, я болтаюсь в море уже целую вечность, уставший как собака. Перед глазами всё плыло, и невыносимо хотелось пить. Я перестал что-либо соображать. Выжить, выжить, выжить – одно-единственное слово выстукивало в голове барабанную дробь. Рано мне умирать, я ещё могу много пользы принести людям. Но как бы я ни хорохорился, уже с трудом верилось, что получится выбраться живым из этой передряги. Хотя в глубине души, где-то очень-очень глубоко, всё же теплилась надежда. Если умудрюсь выжить в этом морском приключении, это будет самое великое чудо, которое я когда-либо видел в жизни.

Я обессиленно закрыл глаза, мысленно попрощался с моими родными людьми и попросил у всех прощения. Неужели пришёл мой конец? Хм, тоже мне, потомственный мореплаватель нашёлся. Потонешь в море, как обыкновенный Тузик косолапый. Я боролся за жизнь из последних сил и неожиданно, сам того не замечая, начал идти ко дну. Мимо проплывали диковинные рыбы гигантских размеров, но мне уже было всё равно, больше не было страха. Какое-то полное безразличие разлилось по всему телу. Вдруг я почувствовал, как что-то уткнулось мне в живот, и неведомая сила стремительно понесла меня вверх, выталкивая на поверхность. Первая мысль – акула. Думаю, сейчас подкинет меня и поймает на лету, как я ловлю сухой корм, когда Максим кидает мне. Судорожно глотнул воздуха и почувствовал, как ко мне возвращается жизнь. Страх снова пронзил меня с головы до кончиков лап.

Неожиданно из воды вынырнул дельфин – радостно махнув плавником, он сделал в воздухе сальто и снова скрылся под водой. Как же я обрадовался, увидев его! Я смотрел множество передач об этих удивительных животных и был наслышан об их героических подвигах и спасении не только людей, но и животных. Чувствуя его присутствие, я воспрял духом и снова принялся отчаянно грести в неизвестном направлении.

Вдруг над водой показался треугольный плавник, который ни с чем не перепутаешь. Я надеялся, что меня минует участь повстречаться с акулой, но нет, моим надеждам не суждено было сбыться. Она стремительно приближалась ко мне. Я мысленно простился с жизнью и приготовился к тому, что сейчас меня проглотят, как таблетку. Когда она всплыла над морской поверхностью, прямо перед собой я увидел огромную пасть с множеством острых клыков, расположенных в несколько рядов. Конец. Верите, я чуть не потерял сознание. Но тут внезапно между нами из-под водяной толщи выскочил дельфин и со всей силы ударил акулу в лоб своим острым носом. Он, словно боксёр на ринге, отправил хищницу в нокаут. Акула, явно не ожидавшая нападения, тряхнула огромной головой, разбрызгивая вокруг себя фонтаны воды. Некоторое время она находилась словно в прострации и не предпринимала никаких действий, а мой спаситель продолжал наносить хищнице удары. Вдруг акула неожиданно резко развернулась и, вильнув хвостом, скрылась в глубине моря.

– Пёс, забирайся на меня! – выкрикнул дельфин, подставляя мне бок.

Легко сказать «забирайся». Я кое-как вскарабкался на скользкую спину. Усидеть на нём было всё равно, что сесть на самый край ледяной горки и попытаться не скатиться.

– Спасибо тебе, – собрав остатки сил, сказал я. – Если бы не ты, акула слопала бы меня, как куриную шейку.

– Не за что, – ответил дельфин.

– Откуда ты знаешь, что я собака? Ты уже встречался с моими собратьями? – удивлённо спросил я.

– Фр-р, знаешь, сколько вашего брата я спас? И больших, как ты, и совсем крошечных. Люди выходят в море на лодках вместе с животными, но не думают об их безопасности. Пока занимаются своими делами, не замечают, как зверей смывает волной. Море не терпит разгильдяйства и халатности, здесь нужен глаз да глаз.

– То же самое произошло и со мной! Меня унесло в тот момент, когда мимо нашей яхты прошло большое судно. Я и оглянуться не успел, как оказался в воде.

– Ты в какой стране живёшь? – спросил мой спаситель.

– В смысле? – не понял я.

– Куда плыть? – переспросил он и добавил: – Средиземное море омывает много стран, я же не знаю, из какой ты.

– Вообще-то я из России, но сейчас временно нахожусь в гостях в Израиле.

– Значит, нам туда. – Дельфин вдруг резко развернулся и поплыл в противоположную сторону.

Он мчался на большой скорости, рассекая мощным телом волны, и мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы удержаться на нём. Человеку было бы проще: он мог бы запросто лечь на дельфина, ухватиться за плавник и наслаждаться морским путешествием.

– Надо же, – воскликнул я, – оказывается, всё это время я плыл не в ту сторону.

– Если не умеешь ориентироваться по солнцу и звёздам, в открытом море можно булькать бесконечно, – со знанием дела сказал мой спаситель и спросил: – Там, где ты живёшь в Израиле, есть какие-нибудь ориентиры?

– Недалеко от нашего дома пляж, там такой длинный пирс, он уходит далеко в море. А на самом его краю стоит навес с соломенной крышей, – рассказал я всё, что знал.

– А-а-а, – протяжно произнёс он, – я хорошо знаю это место! Значит, доставлю тебя, куда нужно.

– Тебя как зовут? Или у вас не бывает кличек?

– Таких прозвищ, как у земных животных, у нас нет. У дельфинов свои имена: они представляют собой характерный свист, на который мы откликаемся. Его понимают лишь члены нашей стаи, – рассказал он. – Правда, один мужик из России, которого я спас, прощаясь со мной, сказал: «Спасибо тебе, Игорь Николаев, – а потом спросил: – Где твоя русалка?» Как я понял, Игорь Николаев – это кличка, которую он придумал для меня, а вот кто такая русалка, так и не понял. Вообще-то, эти русские – такие юмористы! Однажды в Красном море наблюдал такую картину: на мужика напала акула. Я только хотел броситься ему на помощь, а он со всей силы как вмажет ей кулаком в нос – ты не поверишь, хищница потеряла сознание и, пока приходила в себя, мужик уплыл. Слушай, а может, ты ею будешь? – неожиданно спросил мой спутник.

– Кем? – не понял я.

– Ну, этой, как её… русалкой.

Услышав его предложение, я чуть не поперхнулся слюной. Я, конечно, толерантный пёс, но не до такой же степени!

– Да какая из меня русалка?! – воскликнул я. – У них же хвосты, как у рыбы.

– А где они обитают? – поинтересовался спаситель. – Что-то я раньше их не встречал.

– Говорят, в морях да в водоёмах живут, – ответил я.

– Надо же, я ничего о них не слышал, – удручённо произнёс дельфин. – Надо будет поспрашивать у своих соплеменников. Может, они видели этих загадочных русалок и подскажут, где найти мою.

– Слушай, а почему вы спасаете людей и животных? Что вами движет? – с любопытством спросил я.

– Не могу объяснить, – ответил он. – Понимаешь, у нас это происходит чисто инстинктивно, на подсознательном уровне. Мы понимаем: если тонущий не получит необходимого глотка воздуха, он погибнет, – вот поэтому мы и выталкиваем их на поверхность. Правда, некоторые люди думают, что мы это делаем не ради спасения, а из желания поиграться. Одна женщина ухватилась за мой плавник, после того как я её спас, и спросила: «Ты, наверное, меня за мячик принял и решил поиграть?» А я думаю: «Вот глупая, хотел помочь ей, а она решила, что мне вздумалось с ней подурачиться». Да я и мячика того в глаза ни разу в жизни не видел! Просто проплывал мимо и заметил, как она тонет. Я же не мог этого допустить, поэтому и кинулся ей на помощь.

– Ты так смело напал на акулу, разве не боишься? – удивился я.

– Нет, – дельфин мотнул головой, – это они нас боятся. Своим острым носом мы можем нанести им серьёзный вред, да плюс ко всему, мы значительно проворнее и гораздо быстрее плаваем. Совсем недавно я и мои братья спасли четырёх человек от большой белой акулы. В отличие от людей и земных животных, мы ощущаем приближение хищника ещё задолго до его появления с помощью эхолокационных сигналов. Мы сбились в стаю и окружили пловцов. Правда, они не сразу поняли смысл наших действий, подумали, что мы хотим на них напасть. Они пытались вырваться из нашего кольца и уплыть. Но мы их догнали и снова загнали в окружение, поскольку чувствовали, что акула стремительно приближалась. И только потом, когда на горизонте появилась пятиметровая хищница, они поняли смысл наших движений. Я видел невыразимый ужас в их глазах. Продолжая удерживать людей в кольце, мы сопроводили их до самого берега и только там расступились, позволив им выбраться на сушу. Ты бы слышал слова благодарности, которые они нам говорили! Ну, а мы ответили им радостным свистом и уплыли по своим делам. Все наши были рады, что мы спасли людей от неминуемой смерти.

– Какие вы храбрые! – воскликнул я. – Как же мне сегодня повезло! Ведь если бы не ты, я бы уже варился в желудке акулы.

– Страх имеет особенный запах, мы его ощущаем на расстоянии. Если дельфины понимают, что человек их боится, но ему нужна помощь, они спасут его, но навязываться не будут, – сказал он. – Я тебя давно почувствовал, и всё время, пока ты плыл, был рядом, поэтому увидел, когда ты начал тонуть.

– Спасибо, дружище, – ещё раз воскликнул я.

– Ты меня уже поблагодарил, этого вполне достаточно, – напомнил дельфин.

– Знаешь, – снова заговорил он, – а ведь не только мы спасаем. Однажды и люди пришли мне на помощь. Это было возле Канарских островов. В тот день я запутался в рыболовной сетке и думал, что мне уже никогда из неё не выбраться. Но на моё счастье рядом оказались дайверы. Они перерезали сети и освободили меня, за что я им по сей день благодарен. Если бываю в тех краях, обязательно их навещаю. Я приплываю к пирсу возле их дома и громко кричу. Они выходят на мой призыв, и мы отправляемся вместе плавать. Мы всегда встречаемся, как старые добрые друзья.

– Сколько интересных историй ты мне рассказал, – заметил я и от души добавил: – Я так рад, что встретил тебя!

Тем временем над морем опустилась ночь. Круглая луна освещала нам путь. Я восседал на дельфине, как донской казак на коне, не хватало только шашки. Закинув голову, посмотрел на звёздное небо, так низко нависшее над нами, и невольно содрогнулся от ужаса, представив, как мог бы до сих пор болтаться один в ночном море. Я посмотрел на спину своего спасителя и почувствовал себя счастливчиком – так, наверное, чувствуют себя люди, выигравшие миллион в лотерею. Как же несказанно я был благодарен судьбе за то, что она свела меня с этим удивительным животным! А ведь я уже и не надеялся на спасение. Вот оно – то самое великое чудо, о котором я мечтал! Живой и невредимый, я мчусь верхом на новом друге к родному человеку, чувствуя солёные брызги на морде. В моей голове родилась мысль, что это, наверное, и есть счастье. Мне хотелось обнять весь мир и кричать, кричать от переполнявших меня эмоций! Эх, как жаль, что я не могу этого сделать…

– Осталось совсем немного, – сказал дельфин, когда впереди показались огни береговой линии, – до твоего пирса плавником подать.

Он подплыл настолько близко к берегу, что я уже мог и пешком дойти. Соскользнув с дельфина, я плюхнулся в воду.

– Спасибо тебе, Игорь Николаев, – повторил я слова русского туриста и благодарно лизнул его в мокрый нос.

– Я рад, что смог помочь тебе, – произнёс он.

Затем дельфин грациозно выпрыгнул над поверхностью воды, кувыркнулся в воздухе, успев махнуть мне на прощание плавником, и скрылся под водой. Я доплыл до берега и со всех лап помчался к пирсу. Оказавшись на его краю, я вглядывался в темноту моря, надеясь ещё раз увидеть своего спасителя. Неожиданно он вынырнул прямо перед моим носом с радостным свистом, и я успел наклониться и ещё раз лизнуть его в нос.

– Береги себя! – крикнул я.

– До встречи, Русалка, – нежно проскрежетал дельфин и снова скрылся под толщей воды.

Вот тебе раз. Ни с того ни с сего я вдруг стал русалкой. Так меня ещё никто не называл. Кем я только не был, даже «лабрадоршей Лаймой», а вот в русалках ещё не доводилось ходить. Ну да ладно, бог с ним, я не обижаюсь. Да и как можно на него обижаться?! Русалка так русалка.

Ещё некоторое время я сидел на пирсе и смотрел вслед своему спасителю, а он словно чувствовал, что я за ним наблюдаю, и выписывал над водой такие кренделя, от которых у меня захватывало дух. Это был самый настоящий дельфиний балет. Любой артист больших и малых театров обзавидовался бы, глядя на это грациозное животное.

Над морем разнёсся прощальный свист, и дельфин умчался к своим соплеменникам, а я направился домой. Услышав разговоры во дворе, я остановился у калитки.

– Какой же я идиот! Зачем я оставил его одного на палубе? Где теперь его искать, ума не приложу! Если с Трисоном что-то случится, я себе этого вовек не прощу, – причитал напарник.

– Брат, не кори себя, – успокаивал Лёва. – Кто же мог подумать, что случится такая беда?

– Максим, мы обязательно его найдём, я нисколько в этом не сомневаюсь. У меня есть одна знакомая, хозяйка приюта для бездомных животных, так вот она рассказывала миллион историй, как выживают собаки в самых невероятных условиях. А твой Трисон умный, смелый пёс, я уверена, он непременно найдёт выход из положения, – успокаивала его Александра.

Ох, как же приятно слышать такие слова в свой адрес! Говорю же, умная девушка, самая лучшая из всех, кого я встречал в своей жизни. Уверен, мы с ней станем настоящими друзьями.

– Не понимаю, куда он делся? Мы же вернулись за ним, прошли по тому же пути, – не унимался Елисеев.

Оказывается, люди искали меня, а я грешным делом подумал, что они забыли обо мне. Глупый пёс, как ты мог допустить такую мысль в свою голову? Как ты мог сомневаться в своём напарнике? По всей видимости, когда они вернулись, меня унесло в другую сторону.

– Да куда делся, – тяжело вздохнул товарищ, – течением унесло. Поэтому мы и не нашли его.

– Слушайте, а может, его акула съела? – с опаской предположила Лейла.

– Не-е-е-т! – отчаянно взвыл Макс.

– Лейла, прекрати, – оборвала подругу Александра, – всё будет хорошо, Трисон непременно останется жив. Я верю в это.

– Главное, чтобы он ночь продержался, а с рассветом мы снова отправимся на его поиски, – громко вздохнув, сказал Лев.

Я толкнул калитку и тихонько вошёл во двор. Глядя на Елисеева, сердце сжалось в тугой комок. Он сидел в кресле, обхватив голову руками и покачиваясь из стороны в сторону. Первой меня заметила Саша, она толкнула напарника в плечо.

– Максим, смотри, кто пришёл! – вскрикнула девушка и вся засияла от радости.

Он поднял голову, на его глазах блестели слёзы. Увидев меня, он вскочил и в три прыжка оказался рядом. Упав на колени, Максим с такой силой обнял меня, что я думал, мои голодные внутренности выпрыгнут наружу и пустятся галопом по Европам. На его потемневшем и заплаканном лице расплылась счастливая улыбка, и он принялся целовать меня, приговаривая:

– Трисончик, мой родной пёс, ты жив, ты жив!

– Ав, – подтвердил я и облизал его мокрые щёки.

– Господи, спасибо тебе! – Он задрал голову и посмотрел в небо.

Не знаю, что он там увидел, только когда снова посмотрел на меня, хозяин сказал:

– Всё-таки есть Бог на свете.

Люди обступили меня по кругу, и каждый норовил погладить и приласкать. Хм, так меня ещё никогда не встречали. Я чувствовал себя героем дня.

– Вернулся наш горе-рыбак. – Лёва с любовью потрепал меня по холке.

– Трисончик, я знала, что ты найдёшь выход из положения. – Александра гладила меня нежными пальчиками по голове. – Ты сам доплыл до берега?

– У-у-у, – ответил я, имея в виду, что помог дельфин.

– Он говорит, ему кто-то помог, – сказал напарник. – Вот только он вряд ли расскажет, кто именно.

– Наверное, какое-то судно его подобрало, – предположила Лейла.

От того, что всё хорошо закончилось, чувство радости и ликования охватило всех нас. Несмотря на позднее время, было решено накрыть праздничный ужин в честь моего возвращения. С каким невероятным удовольствием я слопал порцию куриных шеек! На мой взгляд, помимо курочки гриль, это самое вкусное блюдо. После сытного ужина я развалился у ног Максима, слушая людские гипотезы и догадки о моём чудесном спасении. Много звучало различных версий, но никто из них даже не мог предположить, что меня спас Игорь Николаев. А я, к огромному сожалению, не мог этого рассказать.

Далеко за полночь мы все вместе отвезли девушек домой. Пока мужчины прощались, я сидел в машине и глазел в окно. Рука напарника обняла талию Александры, девушка встала на носочки и легонько коснулась губами его щеки. Только вы не подумайте, что я подсматривал. Нет, что вы! Я бы себе такого не позволил. Просто они прощались практически перед моим носом, что мне было делать, не закрывать же глаза.

Через некоторое время мы укладывались спать. Макс проверил постель, перетряхнул одеяло и, убедившись, что тропическая живность не претендует на его место, обессиленно завалился на кровать.

– Ох, и заставил же ты меня сегодня понервничать, приятель! Я чуть с ума не сошёл. Если бы ты погиб, не представляю, как бы я жил с этим. – Он тяжело вздохнул.

Парень лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел на тусклые блики от света уличного фонаря, что играли на потолке.

Мне вдруг стало невыносимо стыдно, я снова стал причиной его переживаний, пусть и не нарочно. А ведь это было его первое знакомство с Александрой, которое омрачилось столь неприятным происшествием. Надеюсь, что они оба не держат на меня зла. Да, сложный был денёк. Думаю все, кто был на яхте, запомнят его на всю оставшуюся жизнь.

– Я рад, что ты вернулся живым и невредимым, – добавил напарник.

А как я рад, что морское путешествие закончилось благополучно! Не окажись рядом со мной дельфина, мы могли уже больше никогда не увидеться. Максим ещё долго не мог уснуть, всё ворочался на кровати, перекладываясь с одного бока на другой. Вдруг он неожиданно произнёс:

– Трисон, ты не представляешь, как мне хотелось поцеловать её тогда на яхте, когда она радовалась пойманной рыбе. До чего она была хороша!

Хм, какой наивный человек! Я не представляю? Неужели ты и впрямь думаешь, что я этого не понял? Да ты бы видел свои глаза в тот момент – они не просто горели, в них полыхал огонь! Я уже давно понял – влюбился мой Максим как подросток.

– Теперь я знаю, где она живёт в Израиле, и у меня есть её номер телефона, а тот московский, который она оставила в полиции Иерусалима, был всё время недоступен. Я звонил на него каждый день, – рассказал Елисеев.

Хорошо хоть в этот раз напарник мой оказался чуть расторопнее. А то, чувствую, пришлось бы мне у неё просить номер мобильного. Теперь я абсолютно убеждён – судьба не зря перепутала их чемоданы. А вы как думаете?

Уже через некоторое время дыхание Максима постепенно выровнялось, и он уснул. Казалось бы, после пережитого стресса я тоже должен спать как убитый, но как только я закрывал глаза, тут же всплывал образ плоскомордой рыбины и акулья пасть. Я даже приподнялся на полу и тряхнул головой, чтобы избавиться от кошмара. Я вновь и вновь переваривал каждый миг прожитого дня с того самого момента, как оказался за бортом яхты. Сколько же событий произошло за такой короткий отрезок времени! Буквально несколько часов назад я был на краю гибели, перед моим носом маячила челюсть гигантской акулы, а теперь вот валяюсь на полу рядом с напарником. Как же переменчива и непредсказуема наша жизнь! Порой такие выкидывает фортели – круче, чем танцы дельфина.

На следующее утро я проснулся намного раньше Максима. Всю ночь я почти не смыкал глаз, всё думал о своём храбром спасителе и неустанно благодарил судьбу за то, что послала его. Теперь мне не терпелось быстрее отправиться на пирс, чтобы увидеться с ним. Я сел подле кровати, вывалил язык и уставился на Елисеева. Он спал сном младенца, лёжа на животе лицом ко мне. Обнял подушку, как самого дорогого человека, при этом свесил локоть с кровати. Пользуясь случаем, пока он не видит (а то непременно спросил бы: «Трисон, и долго ты будешь меня разглядывать?»), я внимательно наблюдал за ним. Что ни говори, а напарник у меня – хороший мужик, добрый и заботливый, да и в меру привлекательный.

Однажды слышал странное выражение: «Мужчина должен быть чуть красивее обезьяны». Мне кажется, это в корне неверное высказывание. Если бы Елисеев был немного симпатичнее, чем те отвратительные индийские обезьяны, что преследовали меня во сне, думаю, вряд ли девушки проявляли бы к нему интерес. Глядя на то, как он сладко спит, мне так хотелось сказать ему в отместку: «Вставай, лежебока, хватит дрыхнуть». Поскольку говорить я не умею, решил будить его по-своему. Ткнулся носом в локоть, но он лишь пробубнил что-то, при этом смешно пошевелив губами. Тогда я лизнул его в нос, и Макс открыл один глаз, затем приподнялся на локте и спросил:

– Трисон, тебе чего?

– Ав, – тихонько ответил я, имея в виду, что труба зовёт, пора идти на море.

Он взял с тумбочки телефон и взглянул на экран.

– Ещё полчаса до будильника, – буркнул напарник. – И чего тебе не спится?

Странный человек: то ругается, что долго сплю, то возмущается, когда я его бужу. Порой так сложно угодить людям – ведут себя, как капризные барышни. Это не так, то не эдак.

Игнорируя меня, Елисеев перевернулся на другой бок. Вы же знаете, я настойчивый пёс, просто так не сдаюсь. Зубами я потянул за уголок одеяла. Он развернулся и сердито посмотрел на меня.

– Ты решил меня достать? – спросил Максим.

– Ав, – подтвердил я.

Он перевернулся на спину, обхватил голову руками и уставился в потолок.

– Считай, что уже поспал, – вздохнул напарник и добавил, посмотрев на меня из-под насупленных бровей: – Ладно, потерпи пять минут, дай проснуться. Не могу же я резко вскочить с кровати и побежать как сайгак! Психологи говорят, пробуждение должно быть постепенным.

Хм, и с каких это пор ты стал прислушиваться к психологам? Я продолжал сидеть у кровати, переминаясь с лапы на лапу.

– Хватит сопеть под ухом, как паровоз, – сказал он, поднимаясь с постели. – Уже встаю.

Он пошёл в ванную комнату, я – за ним. Пока он чистил зубы, я сидел рядом. Максим посмотрел в зеркало на моё отражение и вдруг спросил:

– Трисон, да что с тобой сегодня? Ты чего за мной ходишь, как тень? Может, тебя вчера в море какая сумасшедшая медуза укусила?

Ты бы так не говорил, если бы знал, что меня чуть не съела акула. Видел бы ты её, она же страшнее атомной войны!

– Ав-ав, – ответил я, имея в виду «давай быстрее чисти свои зубы».

– Всё, закончил, – сказал он. – Видишь, щётку ставлю в стакан.

Одевался Елисеев тоже под моим пристальным наблюдением. Если не контролировать, то мы ещё полчаса будем выбираться из дома. Перед выходом ему непременно приспичит выпить кофе, потом вспомнит об очках и отправится на их поиски. А я всё это время буду сидеть и ждать его.

Едва мы оказались за калиткой, я рванул по улице в сторону моря.

– Эй, да погоди ты, куда ломишься, как сохатый? – крикнул Максим мне вслед. – Я же не умею так быстро бегать, как ты, да ещё и в семь часов утра.

Тем не менее, несмотря на возмущение, напарник не отставал. Добежав до пляжа, он оставил кеды и майку на привычном месте и лёгкой трусцой засеменил вдоль береговой линии. А я рванул прямиком к пирсу.

– Трисон, ты куда? – крикнул мне вслед Елисеев. – Давай догоняй!

Догоню, вот только с другом повидаюсь. Я сел на самом краешке бетонного моста, вглядываясь в прозрачное синее море. Вдруг Игорь Николаев находится далеко и не почувствует, что я решил позвать его? Я громко гавкнул, потом ещё раз, продолжая смотреть в воду. Но он не появлялся. Я перепугался не на шутку и подумал: а что, если дельфин опять угодил в рыбацкие сети? Кто придёт ему на помощь? Я посидел ещё какое-то время, разочарованно вздохнул и уже собрался уходить, как неожиданно над водой показался плавник и ещё через мгновение передо мной выпрыгнул спаситель. Вы не представляете, как я был рад его видеть! Я чуть не запрыгал от восторга. Если бы мог, я бы обнял его крепко-крепко. Но вместо этого я лизнул его в мокрый нос.

– Привет, русалка, – проскрежетал он.

– Привет, мой друг! – воскликнул я. – Прошу, не называй меня так. Ты же знаешь, что я пёс, у меня нет рыбьего хвоста.

– Пока я не нашёл русалку, побудь ты вместо неё, – предложил спаситель.

– Я не могу притворяться тем, кем не являюсь. Это всё равно что я попрошу тебя временно побыть акулой.

– Хорошо, убедил, – закивал дельфин и вдруг спросил: – Где же найти мою русалку?

– Я думаю, вы непременно повстречаете друг друга, только произойдёт это нежданно-негаданно. Знаешь, мой хозяин тоже нашёл свою русалку совершенно случайно. Думаю, так же будет и у тебя.

– Ныряй в воду, давай поплаваем, – сказал он, смешно открывая и закрывая узкую пасть с большим количеством идеально ровных белых зубов.

– Я не могу, там мой хозяин бегает, я обещал не оставлять его одного, – нехотя отказался я.

– Мы быстро, только доплывём вон до той рыбацкой шхуны и обратно. – Друг кивнул в сторону лодки, видневшейся на краю горизонта.

– Это же далеко! – воскликнул я.

– Для тебя далеко, а для меня пару раз нырнуть и вынырнуть, – похвастался он.

Я спрыгнул с пирса, оседлал своего морского «коня», и мы помчались в сторону горизонта. Волны разбивались о мощное тело дельфина, оставляя позади нас пенные фонтаны, солёные брызги хлестали по глазам, а тёплый ветер развевал мои уши. Я и не заметил, как мы очутились возле лодки. Мой спаситель принялся нарезать круги вокруг неё.

– Смотри, смотри, – закричал один из рыбаков, показывая на нас пальцем, – у дельфина на спине собака сидит!

– Ты гляди-ка! – воскликнул второй.

Он приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца.

– И правда собака.

Мужик в изумлении покачал головой.

– Видимо, пёс тонул, а дельфин его спас, – предположил первый.

Как вы уже поняли, эти рыбаки оказались русскими мужиками. У меня такое чувство, что на Земле обетованной живёт больше русскоговорящего населения, чем израильтян. Где бы я ни оказался, везде слышу родную речь. Такое чувство, будто Израиль – это южный регион России.

– Вези меня на пляж, – я обратился к дельфину, – хозяин будет переживать.

Игорь сделал прощальный круг, обдавая рыбаков мелкими брызгами, и помчался, точно ракета, к берегу.

Когда мы подплыли близко к пирсу, я спрыгнул в море.

– Спасибо тебе за приятную прогулку, – поблагодарил я.

– Пожалуйста, – радостно свистнул он.

– До завтра, – попрощался я и, лизнув его в нос, поплыл в сторону пляжа.

– До завтра!

Я обернулся и мысленно улыбнулся, глядя, как дельфин высоко выпрыгнул из воды, сделал в воздухе своё коронное сальто под мелодичное щебетание и скрылся под водой. Оказавшись на берегу, я отряхнулся и ещё некоторое время смотрел на величественный танец моего друга, который он исполнял для меня. Несмотря на свои габариты, он напоминал мне танцовщицу из кордебалета – такой же изящный и грациозный.

Я огляделся по сторонам и увидел своего напарника уже возле домика спасателей, что означало: он побегал и теперь собирается купаться. Со всех лап я рванул к нему.

– Трисон, ты вчера не наплавался? – удивлённо спросил он, увидев меня мокрым. – Я думал, теперь тебя в воду палкой не загонишь.

– У-у-у, – ответил я, имея в виду, что даже несмотря на вчерашнее злоключение, море никогда не разлюблю.

Накупавшись вдоволь, мы направились к тому месту, где Максим оставил кеды. Оказывается, своим присутствиям у самого пирса дельфин наделал много шума, и теперь все говорили на пляже только о нём. Пока мы шли за вещами, до меня то и дело доносились восхищённые разговоры людей, они делились друг с другом впечатлением от увиденной картины:

– Вы видели дельфина?

– Надо же, он так близко подплыл к берегу!

– Как красиво он кувыркался над морем…

А одна женщина сказала: «Говорят, если увидел дельфина – жди удачу. Встреча с этими животными приносит счастье».

Вы слышали?

А я не только видел, я даже плавал с ним. Интересно, меня тоже ждёт удача?

От всех этих разговоров меня прямо распирала гордость, ведь говорили о моём друге, и никто из отдыхающих даже предположить не мог, к кому он приплывал.

Свернув на нашу улицу, мы увидели Фрэнки: в карманах его жилета было полно корреспонденции. Он остановился у калитки напротив нашего дома и звонко оповещал хозяев о своём приходе.

– Смотри, твой друг уже на работе, – улыбнулся Макс. – Иди поздоровайся, только быстро, я тебя жду.

– Ав, – сказал я, имея в виду «я мухой, туда и обратно».

– О, привет, Трисон, – обрадовался пёс, увидев меня. – Вижу, ты на море был.

– Да, мы каждое утро ходим с напарником бегать на пляж, – сказал я.

– А мы с хозяином занимаемся дайвингом. Когда у него выпадает несколько выходных дней, мы едем в Эйлат на Красное море и там ныряем.

Терьер снова несколько раз громко пролаял, но его призыв по-прежнему остался без ответа.

– И ты тоже? – Я удивленно округлил глаза.

– Ну да, – кивнул он, – я могу погружаться на глубину до пяти метров.

– А как же ты дышишь под водой? – вновь спросил я.

– Я не дышу, просто умею задерживать дыхание. Правда, ненадолго, – сказал пёс. – Хозяину проще, он в маске, а мне приходится часто выныривать, чтобы глотнуть воздуха.

– Впервые вижу собаку, которая занимается дайвингом, – заметил я.

Надо же, вот тебе и Фрэнки: мало того, что почтальоном работает, песни поёт, так ещё и дайвингом занимается. Какими только способностями и невероятными талантами не обладают собаки! Я испытывал чувство гордости за всех своих собратьев, с которыми познакомился в Израиле.

– Я очень люблю воду, могу часами плавать и плескаться, и мне не надоедает, – сообщил Фрэнки.

Наконец в доме хлопнула входная дверь и мы услышали тяжёлые шаркающие шаги. Затем пожилой женский голос что-то произнёс на иврите – из всей фразы я разобрал только имя рассела. Пёс опять звонко гавкнул, подтвердив своё присутствие.

– Трисон, вообще-то я тебя жду, – крикнул Макс.

Я обернулся – напарник стоял возле открытой калитки, засунув руки в карманы шорт.

– Ладно, Фрэнки, мне пора, – попрощался я.

– До встречи, Трисон, – выкрикнул он мне вслед.

Когда мы с Максом вернулись домой, Лёва уже хозяйничал на кухне, и в доме ароматно пахло свежим хлебом и любимым утренним напитком людей. После ранних пробежек я всегда возвращался голодный, как дикая собака Динго. Если вы сидите на диете, не советую вам гулять по утрам возле моря: по возвращении домой вы съедите столько, что все ваши предыдущие труды пойдут насмарку. Не знаю, что у людей было на завтрак, но запах стоял умопомрачительный. Краем глаза заметил на столе тазик салата – ну, а куда без овощей? В Израиле ни один приём пищи без них не обходится.

Свою баночку мягкого корма я умял в два счёта. Из разговоров за столом понял: в этот день нам предстояла серьёзная работа. Так что, пока напарник с товарищем завтракали, я позволил себе немного вздремнуть. Впереди долгий рабочий день, нужно быть в форме.

На службу мы добирались на полицейской машине. В тот день на пляже в Тель-Авиве должно было проходить благотворительное мероприятие, и отдел, в котором служил Лёва, занимался обеспечением безопасности его участников. Поскольку Елисеев во время командировки работал со своим товарищем, естественно, на набережную мы отправились все вместе. Оказывается, это благотворительное мероприятие – не что иное, как чемпионат по сёрфингу. Только если вы думаете, что его участниками являлись люди, вы глубоко заблуждаетесь. Спортсменами в этих соревнованиях были… собаки.

Вы когда-нибудь слышали о подобных соревнованиях? Лично я – никогда. Мне очень понравилась цель данного мероприятия. Дело в том, что все средства, собранные благодаря этому событию, пойдут в пользу организаций по спасению животных, а также приютам для бездомных четвероногих питомцев. Полезное дело придумали организаторы. В соревнованиях должны были участвовать четыре категории собак – маленькие, средние, крупные и очень крупные.

На пляже собралось немыслимое количество людей – казалось, яблоку негде упасть. Такое чувство, будто все жители Израиля съехались посмотреть на четвероногих сёрфингистов. Да мне и самому было любопытно, но в отличие от зрителей, мы здесь находились с другой целью. Наша задача заключалась в том, чтобы чемпионат прошёл без происшествий.

Помимо меня, на пляже было ещё четыре четвероногих сотрудника. И все они оказались моими знакомыми. Среди них был ретривер-ищейка Мэнни, чёрный лабрадор Дизель, немец по кличке Арон и овчарка Тейлор. Помните, я с ними познакомился в штабе полиции на следующий день после нашего прилёта на Землю обетованную?

Конечно, мы узнали друг друга и радостно поприветствовали при встрече, но, к сожалению, в этот раз у нас не было времени, чтобы поболтать о жизни.

По всему пляжу были расставлены белые шатры, на которых чёрным жирным шрифтом были указаны категории собак, где каждый владелец мог зарегистрировать своего питомца в качестве дог-сёрфера, а себя – в роли его владельца. Такого количества четвероногих я ещё никогда в жизни не видел! Каких пород здесь только не было: боксёры, бульдоги, мопсы, йорки, далматинцы и, конечно же, лабрадоры.

Вы заметили, насколько популярна моя порода? Без нас не обходится ни одна сфера деятельности человека. Мы ищем, ловим, находим, спасаем, выручаем, одним словом – помогаем. Из разговоров людей я узнал, что полюбоваться на четвероногих сёрфингистов пришло три тысячи человек. Оказывается, данный чемпионат проводится уже четвёртый год подряд, и с каждым разом его популярность набирает обороты. Как сказал Лёва: «Возможно, пройдёт ещё пара лет – и мероприятие станет международным».

Пока спортсмены регистрировались и готовились к соревнованиям, зрители ходили по пляжу, фотографируя и снимая на видео участников чемпионата. Вокруг стоял шум и гам, то и дело раздавался переливчатый собачий лай. Из-за сильного ветра поднялись огромные волны, шум которых заглушал все остальные звуки. Кроме вооружённых полицейских, на набережной было полно специально обученных сотрудников, без которых здесь не обходится ни одно массовое мероприятие. Все они, так же, как и Лёва с Максом, были в гражданской одежде и абсолютно ничем не выделялись из толпы обычных зрителей, но их зоркое око видело насквозь каждого посетителя. Я запомнил их в тот день, когда мы были в штабе полиции, все они присутствовали в зале, когда перед нами выступали большие начальники. Если бы не знал, что эти люди – полицейские, то никогда бы в жизни не подумал, что они имеют какое-то отношение к органам безопасности.

Мы как раз подходили к домику спасателей, когда стоящая к нам спиной девушка обернулась, и я узнал Цилу. Увидев нас, она расцвела, словно тюльпан на грядке. На девушке были шорты и красная футболка с надписью на груди – такая же, как на других спасателях. На голове – бейсболка, через заднее отверстие которой она вытащила волосы, собранные в хвост.

– Максим, привет! – Цила широко улыбнулась. – Ты что здесь делаешь?

Хм, ну до чего же невоспитанная барышня! Поздоровалась только с Максом – такое чувство, будто он один. С того дня, как она просила у напарника телефон, мы её больше не видели. На следующее утро мы так и не попали на пляж, так как уехали на рыбалку.

– Да вот, приехали с другом посмотреть на соревнования, – уклончиво ответил напарник.

– Цила. – Она протянула руку товарищу.

– Лёва. – Он ответил на рукопожатие.

– А ты, я вижу, на работе? – спросил Елисеев, кивнув головой на свисток, который висел у неё на шее.

Судя по выражению его лица, вопрос он задал исключительно для поддержания разговора. Общаясь с Цилой, он вяло улыбался, да и отвечал неохотно. Думаю, в тот момент ему хотелось, чтобы на её месте была Александра. Вот тогда бы он светился и улыбался от уха до уха.

– Надо же кому-то спасать собак, если начнут тонуть, – рассмеялась она и вдруг неожиданно спросила: – Слушай, а твой Тристан не хочет поучаствовать?

Я вот не пойму, неужели моё имя настолько сложное, что его невозможно запомнить? Может, у неё что-то с памятью? И вообще, я не могу участвовать в соревнованиях, я на работе.

– Его зовут Трисон, – поправил напарник и вопросительно взглянул на Лёву, словно услышав мои мысли.

– Всё нормально, – кивнул товарищ, – пусть идёт. Мы справимся без него.

– Ты как? – Макс посмотрел на меня.

– Трисоныч, соглашайся, сёрфингистом ты у нас ещё ни разу не был, – подбадривал Лёва.

Как быть? Ответить «у-у» – посчитают за труса, опозоришься на весь мир. Журналистов на мероприятии видимо-невидимо, потом напишут во всех газетах: «Русский лабрадор Трисон испугался и не стал принимать участие в соревнованиях». Нет, уж лучше утонуть, чем такой позор пережить. Я же всё-таки потомок великих предков. Да и разве возможно меня чем-то напугать после встречи с акулой?

– Я видела, как он замечательно плавает, – продолжала убеждать Цила. – Чем больше собак примет участие, тем больше организаторы соберут средств. Пусть и твой пёс внесёт вклад в помощь своим сородичам. На этом чемпионате каждый питомец может попробовать себя в качестве сёрфера, даже необязательно иметь доску и спасательный жилет, здесь всё выдадут. Так что, Максим, согласен?

А при чём здесь он? Ему что ли укрощать волны? Я, конечно, не против помочь собратьям, вот только на доске никогда не стоял. Хотя, если смог удержаться на скользком дельфине, возможно, и здесь всё получится. Мне ничего не оставалось, как сказать «да».

– Ав, – ответил я.

– Я согласен, – утвердительно кивнул напарник, услышав мой ответ.

Хм, он согласен. Ведь знает, что не ему принимать участие в соревнованиях, хоть постеснялся бы так отвечать. Поставили, можно сказать, перед фактом и выбора не оставили. Тут волей-неволей согласишься.

– Тогда пойдёмте со мной. – Девушка махнула рукой, призывая следовать за ней.

– Макс, ты иди, я останусь здесь, – сказал Лёва и добавил: – Только будь на связи.

– Ок, – кивнул напарник и направился за Цилой.

– Максим, для начала зарегистрируем вас с Тристаном, а потом пойдём готовиться к заплыву, – сообщила она.

В этот раз Елисеев не стал её поправлять, когда она вновь неправильно произнесла моё имя. Видимо, он понял, что это бесполезно.

Тем временем мы подошли к шатру, на котором на иврите была написана категория собак. Рядом с надписью стояла английская буква «L», что означало «крупная порода». Девушка, сидевшая за столом регистрации, записала на бланке мою кличку, фамилию и имя Максима, выдала мне спасательный жилет с номером на спине, который тут же на меня надели, а разноцветную доску, на которой я должен ловить волну, вручила напарнику. Затем что-то сообщила на иврите Циле, и девушка тут же перевела для нас на русский язык.

– Тебе придётся находиться рядом с ним, – обратилась она к напарнику.

– В смысле? – не понял он.

Максим поставил сёрф на песок, придерживая его рукой.

– В прямом, – улыбнулась Цила. – Будешь помогать ему седлать волны.

– Я не пойму, так кто из нас принимает участие в соревнованиях? Я или он? – Елисеев кивнул на меня.

– Так положено, – девушка развела руками, – хозяин должен быть рядом.

– Честно говоря, я не готов. – Он вздёрнул плечами. – Я же не знал, что мне придётся плавать.

– Хорошо, давай поступим так. Если ты доверяешь мне свою собаку, тогда я буду рядом с ним, – предложила Цила.

– Я уверен, Трисон и сам прекрасно справится. Он у нас вчера с лодки за борт упал и сам каким-то образом домой добрался, – сообщил Макс.

– Я понимаю, – сказала она, – но по условиям чемпионата кто-то должен быть рядом с ним. Иначе не допустят к участию.

– Ты мне хоть в двух словах скажи, в чём суть соревнований? – спросил напарник.

– Всё элементарно. Каждому участнику на выступление выделяется пятнадцать минут, за это время он должен выполнить ряд трюков и показать свои навыки владения сёрфом.

Я доску увидел впервые в жизни пять минут назад, а эта девушка говорит о каких-то навыках и трюках. Я же не акробат на арене цирка.

– Твой Тристан классный пловец, для него это проще простого, – убеждала она. – Девушка на регистрации сказала, что в чемпионате участвует всего сорок собак. Пятнадцать маленьких, десять средних, столько же крупных, а остальные – очень крупные. Так что соревнования не займут много времени.

– Хорошо, – согласился Елисеев, – я доверяю тебе Трисона.

Мне показалось, что, произнося моё имя, он выделил его немного раздражённой интонацией.

– Отлично, – улыбнулась Цила и, забирая у него доску, добавила: – Тогда мы пойдём, а ты следи за нашим выступлением с берега. Можешь видео записать, потом покажешь друзьям и знакомым.

– Без призовых мест не возвращайтесь, – усмехнулся нам вслед Максим.

Я думаю, как бы не опростоволоситься, а он о призовых местах размечтался. Легко говорить, стоя на берегу.

– Всё будет отлично, не переживай, – обернувшись, крикнула девушка и махнула ему рукой.

Когда мы подошли к самому берегу моря, там, где участники готовились к соревнованиям, шли последние приготовления. Босой мужчина в шортах и спасательном жилете, надетом на голое тело, с рупором в руках подходил к хозяевам и, по всей видимости, интересовался, готов ли спортсмен. Кстати, в спасательных жилетах здесь были не только животные, но и хозяева, а также все организаторы чемпионата.

– Первыми начнут выступления маленькие собаки, за ними средние, так что у нас с тобой есть время порепетировать, – сказала Цила и предложила: – Давай отойдём чуть в сторону, попробуешь забраться на доску и постоять на ней.

Мы прошли по берегу подальше от всех остальных участников. Девушка сняла шорты и майку, из одежды на ней остался лишь сплошной ярко-красный купальник с такой же надписью на груди, как и на её футболке. Она опустила сёрф на воду и скомандовала:

– Забирайся.

Сам не ожидал, но для меня это не составило особого труда. Залез я на него легко, а вот устоять, раскачиваясь на волнах, оказалось не так-то просто. Приходилось немного приседать и упираться лапами. В конце концов я не удержался, и накатившая волна смыла меня в море. В спасательном жилете хорошо, в нём захочешь утонуть – не утонешь.

– Забирайся снова, я придержу доску, – сказала девушка.

Я выполнил её указание и вновь вскарабкался на разноцветную поверхность.

– Чувствуешь вот эту полоску? – По-прежнему удерживая доску, Цила взяла меня за лапу и провела ею по полоске, разделяющей сёрф на части. – Твои задние лапы не должны заступать за неё. Тело держи строго по центру и, самое главное, постоянно лови баланс. И тогда у тебя всё получится. Понял? – спросила она.

Чего уж тут непонятного? Мне не надо миллион раз объяснять, вот только как это осуществить на деле, не имея опыта?

– Давай, пробуй ещё раз. – Девушка отпустила доску, и я снова закачался на волнах.

Следуя её совету, я держал задние лапы строго за полоской, передние поставил посередине сёрфа и, чуть присев, балансировал на ней.

– Тристан, да у тебя неплохо получается! – с улыбкой воскликнула она. – Слушай меня внимательно и мотай каждое слово на ус.

Тоже мне, Изольда нашлась. Говорить я не умею, но слышу прекрасно. Да и какие надо иметь усы, чтобы на них намотать такое количество слов?

– Помни, ты должен сосредоточить всё внимание на равновесии, – продолжала обучать меня Цила. – Во время соревнований ни на что не отвлекайся. Если хоть на минуту потеряешь концентрацию, всё, считай, рухнул в воду. Перед тем как вскакивать на гребень волны, чуть опустись на лапах, но ни в коем случае не ложись. Если почувствуешь, что тебя болтает, лучше пропусти волну и жди следующую. Твоя задача – как можно дольше продержаться на сёрфе и не свалиться в море. Ты непременно выиграешь, если будешь выступать не пристёгнутым к доске и без моей поддержки. И, конечно, для победы очень важно встречать волну уверенно, только в стоячем положении. Но, если боишься, я могу тебя пристегнуть, – предложила она.

– У-у-у, – возмутился я.

С чего это ты решила, что я боюсь? Да я на дельфине в открытом море плыл непристёгнутым, а тут возле берега барахтаться и подавно справлюсь.

– Хорошо, не буду, – кивнула она.

К моему огромному удивлению, Изольда поняла, что я имел в виду. Недооценил я её, оказывается, девушка вполне себе сообразительная. Вот только имя моё никак не запомнит. А может, она из той категории людей, для которых кличка животного не имеет значения? Как сказал Лёва: «Какая разница, Трисон или Трезор, главное, чтобы уважали».

Пока мы репетировали, я ещё несколько раз упал в воду. Но, правда, с каждым разом держаться на доске получалось всё лучше и лучше.

– Тристан, ты хороший ученик. Если сконцентрируешься, то у тебя всё получится, – сказала девушка, и в этот момент над пляжем прозвучал голос в рупор. – Пойдём, ведущий объявил о начале соревнований.

А ты сомневалась в моих способностях? Да я, между прочим, в школе был одним из лучших учеников!

Мы снова вернулись к месту сбора участников и стали наблюдать, как маленькие йорки, французские бульдоги, той-терьеры, фокстерьеры отважно покоряют волны Средиземного моря. Если вы никогда не были на таких соревнованиях и у вас вдруг появится возможность на них побывать, не отказывайте себе в этом удовольствии. Вы получите море положительных эмоций, а потом ещё долго будете с улыбкой вспоминать четвероногих сёрферов.

При взгляде на некоторых спортсменов у меня сложилось впечатление, будто им не по душе данный вид спорта. Скорее всего, хозяева исключительно из соображений престижа и в угоду личным амбициям решили, что их питомцы непременно должны участвовать в чемпионате. Маленькие участники с глазами, полными ужаса, падали в воду. Им тут же на помощь спешили хозяева. Но были среди них и такие, кто уверенно держался на лапах, играючи лавировал среди волн, чем приводил в невероятный восторг зрителей на пляже Тель-Авива. Из них лишь один пёс устоял на доске и не свалился в воду – французский бульдог по кличке Моне. Он и стал победителем в этой категории четвероногих сёрфингистов.

Выступления маленьких собак подошли к концу. Участники и хозяева других категорий толпились у места, откуда надо было заходить в море, чтобы начать выступление. Все ждали, когда ведущий назовёт кличку следующего спортсмена. Вы даже представить себе не можете, кого я увидел среди них – знатока Ёсю из самолёта! Радостно завиляв хвостом, я подбежал к нему.

– О, Трисон, привет! – воскликнул пёс, увидев меня. – Ты тоже участвуешь в соревнованиях?

– Да, – ответил я.

– Ты не говорил, что занимаешься сёрфингом, – удивился он, видимо, вспомнив наш разговор в самолёте.

– А я и не занимался им никогда, – ответил я.

– Ты хочешь сказать, что сегодня будешь выступать впервые? – Его брови взлетели вверх.

– Ну да! Я полчаса назад первый раз в жизни встал на доску.

– Не может быть, – удивился Ёся.

– Так и есть, – подтвердил я.

– Я думаю, у тебя получится. В твоей категории много лабрадоров. Они обычно хорошо управляют сёрфом. А я занимаюсь с детства, мне было три месяца, когда мой хозяин поставил меня на доску, – рассказал пёс. – Причём это не его прихоть, мне самому нравится покорять водную стихию.

Ведущий что-то кричал на иврите, затем я услышал кличку боксёра.

– Пойдём, приятель, наша очередь, – позвал его хозяин.

– Удачи, Ёся, – пожелал я ему вслед.

Я с открытой пастью смотрел на выступление боксёра. Он владел доской так, словно был рождён на ней. Его выступление произвело настоящий фурор на пляже. Фотоаппараты щёлкали, словно пулемёты. Зрители столпились у воды, всем хотелось записать на видео лихого сёрфингиста-боксёра, ловко маневрирующего среди высоких волн. Пёс оказался настоящим асом: он не только вовремя уходил от столкновения с ними, но и смог удержаться на доске на протяжении всего выступления, ни разу не свалившись в море. Хозяин понадобился Иосифу лишь для того, чтобы перед началом выступления поставить доску на воду, а по окончании её забрать. Судьи по достоинству оценили способности Ёси, поставив ему самые высокие баллы.

– Ты видел, какой красавец боксёр? – послышался голос Максима над головой.

Я так увлечённо наблюдал за выступлением Иосифа, что даже не заметил, как подошёл напарник. Он присел рядом на корточки и потрепал меня по холке.

– Ав, – ответил я.

– Думаю, в этой категории он будет победителем, – предположил Макс.

Увидев Елисеева, Цила улыбнулась и присела с другой стороны от меня.

– Мопс тоже неплохо выступал, – сказала она, – но, думаю, судьи снизят балл за то, что он лежал на доске.

– На самом деле пёс стоял, просто он такой толстый, что со стороны казалось, будто он лежал, – пошутил Елисеев.

Как и предположил мой напарник, победителем в этой категории стал Иосиф. Он честно заслужил свою награду. На этом чемпионате хвостатых сёрфингистов лучше этого спортсмена пока не было.

Когда в рупоре прозвучало «Трион», я нисколько не сомневался, что это меня так обозвал ведущий. Он всего лишь проглотил букву «с» в моём имени. Честно сказать, я уже давно перестал удивляться всем этим Тристанам, Трионам, Трезорам, Трисонычам, Трюфелям, Трусонам. Помню, как в самом начале трудовой деятельности в качестве поводыря я падал в обморок, когда Сашка, мой второй подопечный[20], переименовал меня в Тришу. Теперь я даже посмеиваюсь над фантазией людей и при каждом новом знакомстве с человеком жду, какую он придумает кличку для меня.

– Давай, Трисон, удачи тебе, – пожелал Макс, а потом взял и добавил: – Смотри, не опозорь меня.

Как не стыдно этому человеку говорить такие вещи? Когда же это я тебя позорил? Согласен, однажды провинился, убежал с Фрэнки и прогулял службу. Так ты же вроде простил меня. Я, конечно, буду стараться изо всех сил, но всякое может произойти. Я же не Ёся, который с трёх месяцев на доске стоит. Меня в школе учили совсем другим наукам.

– Вперёд, Тристан! – скомандовала Цила.

Она поставила сёрф на воду и, придерживая его, сказала:

– Забирайся.

Я собрался с духом и вскарабкался на доску. Эх, куда меня только не заносила судьба, кем я только не был, но вот сёрфингистом – никогда. Девушка подтолкнула меня навстречу водной стихии, и я мысленно попросил помощи у неба, думая лишь о том, как бы не опозорить напарника. К моменту выступления дог-сёрферов моей категории поднялся сильный ветер, гигантские волны одна за одной накатывались на берег и разбивались о дно, унося с собой обратно в море миллиарды песчинок и мелких ракушек.

Вспомнив совет Изольды, я выбросил все мысли из головы и сосредоточился на равновесии. Так вжался лапами в доску, что мне казалось, будто я приклеился к ней. Краем глаза заметил, как сбоку набирает силу волна, закручиваясь в трубу по всей длине. Добравшись до меня, она подхватила мою доску и понесла вперёд по своей наклонной части, оставляя позади фонтаны морской пены. Иногда казалось, волны вот-вот обрушатся на меня мощным потоком, но каким-то чудом мне удавалось уходить от столкновения с ними. В самом начале выступления я просто стоял на доске, как оловянный солдатик, а она упорно не хотела подчиняться, брыкалась, точно необъезженная лошадка, пытаясь скинуть меня в воду. Помня наказ Цилы – нельзя ложиться на сёрф, – я чуть опустился на лапы и начал перемещать центр тяжести из стороны в сторону, взад-вперёд, балансируя и подстраиваясь под волну, и в этот момент понял – оказывается, доской можно управлять.

Вы, наверное, сейчас читаете и думаете: Трисон несёт какую-то чушь. Ничего подобного! Вспомните, как вы учились кататься, допустим, на велосипеде. Согласитесь, он тоже не сразу вам подчинился: сначала упирался, то и дело скидывая вас с себя, а потом в какой-то момент вы поймали с ним связь и стали одним целым. Вот так же и я с этой водяной доской. Как только я подружился с ней, научился ею управлять и маневрировать, а не просто стоять сверху, мне стало гораздо легче сражаться с морской стихией.

К концу моего выступления я чувствовал себя настоящим сёрфингистом – не хуже Ёси. Я обращал внимание на все волны, которые неслись на меня. Те, которые казались неуправляемыми, я пропускал и ждал следующую, которую смогу оседлать. Я вдруг понял, что стал чувствовать, какая волна может мне покориться. Оказывается, сёрфинг – это увлекательный вид спорта. Эмоции просто зашкаливали, хотелось вновь и вновь укрощать стихию. Как жалко, что мы живём не возле моря: я бы с удовольствием продолжил заниматься сёрфингом. Я так увлёкся, что не заметил, как над морем прозвучал свисток, извещающий о завершении моего выступления.

– Тристан, у меня нет слов, сегодня ты был одним из лучших! – воскликнула Цила, когда подплыла ко мне и ухватилась за край доски. – Мне даже не пришлось тебе помогать, ты прекрасно справился сам.

Когда мы вышли на берег, вокруг меня столпились зрители. Всё время, пока я выступал, меня так же, как и других четвероногих спортсменов, фотографировали и снимали на видео.

– Дружище, да ты прирождённый сёрфер! – воскликнул Макс.

Он подбежал ко мне и принялся снимать с меня спасательный жилет.

– Трисон, я знал, что ты способный малый, но всё равно ты удивил меня просто чрезвычайно!

С каким же наслаждением я отряхнулся, обдав брызгами стоящих рядом людей! Хорошо быть героем: даже такие вещи тебе прощают, и никто не возмущается.

– Триха, да ты красава, – сказал подошедший вместе с напарником Лёва. – Весь пляж следил за твоим выступлением. Ты стал звездой этого чемпионата!

Чувство гордости переполняло меня, ведь я сумел устоять на доске, не свалился с позором в море и оправдал надежды Максима. Оказывается, моё выступление произвело на судей неизгладимое впечатление, но среди спортсменов крупных пород был ещё один лабрадор – шоколадный пёс по кличке Диего. Его выступление, как и моё, не оставило судейство равнодушным. Они долго совещались и пришли к выводу, что в нашей категории будет два чемпиона.

Вот она – моя удача! Права была та женщина, которая говорила, что встреча с дельфином приносит счастье. Я уже дважды испытал это на собственной шкуре – отныне я абсолютно убеждён, что это не просто примета.

Среди тяжеловесов победила собака породы мастиф по кличке Молли. У неё был настолько грустный вид, что, глядя на неё, хотелось отдать ей все награды и призы этого чемпионата. Со стороны спортсменка казалась тяжелой и неуклюжей. Как эта бодибилдерша умудрилась лавировать на доске, для меня осталось загадкой. К сожалению, я не видел её выступления, а так хотелось бы посмотреть.

По окончании соревнований всем четвероногим победителям из разных категорий повесили на шею медали, а нашим хозяевам вручили по целому мешку собачьего корма. Надеюсь, он будет вкусным.

Чемпионат закончился, организаторы начали собирать свои пожитки и складывать шатры, а довольные зрители постепенно расходились, унося с собой хорошее настроение и положительный заряд эмоций. На предложение Цилы вместе провести вечер Максим не стал юлить и придумывать какие-то отговорки, а честно признался: «Извини, Цила, я влюблен в другую девушку». Конечно же, я понял, о ком речь. Надо отдать должное спасательнице, она спокойно восприняла эту информацию и, немного смутившись, произнесла: «Прости, я думала, ты свободен». А мне сказала на прощание: «Тристан, ты оказался способным учеником».

«Дорогая моя Изольда, а ты оказалась безупречным учителем», – мысленно ответил я.

Благотворительное мероприятие на пляже прошло спокойно, без каких-либо эксцессов. Уставшие, но довольные мы все вместе возвращались домой.

– Трисон, да ты запросто можешь сам себя обеспечивать, – усмехнулся Максим, когда мы ехали в машине. – Заработал себе пропитание на целый месяц.

– Трисоныч, ты и правда был крут, – сказал Лёва, с улыбкой глядя на меня в зеркало заднего вида. – Если бы я не знал, что ты первый раз встал на доску, подумал бы, что занимаешься сёрфингом с пелёнок.

Спасибо вам, мои дорогие люди, за столь высокую оценку! В моём собачьем словарном запасе не хватит слов, чтобы передать те чувства, которые испытываешь, стоя на доске. Скажу так, друзья, сёрфинг – это ощущение полной свободы от прошлого и будущего, в тот миг есть только настоящее. Это мощнейший впрыск адреналина в кровь, чистый драйв, какое-то особенное, ни с чем не сравнимое состояние. Эмоции хлещут через край, когда остаёшься один на один со стихией и нужно во что бы то ни стало устоять перед ней.

На этом наш день не закончился. Вечером мы с Максом отправились на свидание с Александрой. Вернее, свидание было у него, меня он взял за компанию. После ужина в ресторане молодые люди гуляли босиком по пляжу, Максим хвастался моей победой на чемпионате, будто это не я, а он стал победителем. Александра слушала его с открытым ртом и неустанно хвалила меня.

– Трисон, какой же ты смелый! – говорила девушка. – Я нисколько не удивлена, что именно ты стал чемпионом. До сих пор помню, как ты бросился мне на помощь в Иерусалиме. А ещё ты очень красивый. – Саша улыбнулась и почесала меня за ухом.

Под её восхищённым взглядом я застывал в гордой позе и млел от счастья, переполнявшего моё сердце. Прогуливаясь с ними по пляжу и дыша морским воздухом, я стал невольным свидетелем первого поцелуя.

– Трисон, и не стыдно тебе подсматривать? – спросил напарник, с укором глядя на меня.

Да не подглядывал я вовсе. Не могу же я ходить с закрытыми глазами! Или мне, как страусу, засунуть голову в песок? Если хотите, чтобы вас никто не видел, тогда целуйтесь где-нибудь в укромном месте.

– Максим, не ругай его, он не нарочно, – заступилась за меня Александра.

Хорошая русалка повстречалась моему напарнику, я это сразу понял, как только увидел её в Иерусалиме. Всё-таки удивительная штука – жизнь! Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Казалось бы, когда в дружбу двоих входит третий, сей факт должен вселять определённые опасения. Но только не в случае с Александрой. За всю свою собачью жизнь я неплохо научился разбираться в людях. С такими добрыми глазами, как у неё, человек не может быть плохим. Когда она по-детски мягко улыбалась, лицо её было необыкновенно искренним и светилось нежностью.

– Да, Трисон, адвокат у тебя серьёзный, с ним мне будет сложно спорить. – Молодые люди рассмеялись.

Они обняли друг друга за талии и продолжили путь по берегу моря, утопая ступнями в песке. А я шёл следом и, глядя на них, думал, каким неожиданным образом судьба свела двух людей. Сначала ловко перепутала чемоданы, потом организовала случайную встречу на яхте – и вот уже счастливые влюблённые идут в обнимку. Я был несказанно рад, что они нашли друг друга.

Вы заметили, какая насыщенная поездка получилась на Землю обетованную? И это ещё не конец.

На следующий день я снова проснулся раньше напарника. Вот уж действительно соня! А ещё на меня говорит, что я люблю поспать. Да я как ранняя пташка, встаю ни свет ни заря. Я сел возле кровати, рассматривая человека, спящего без задних ног. Едва Макс зашевелился, я стал громче дышать, давая понять, что не сплю.

– Трисон, сегодня бегать не пойдём, – пробормотал он сонным голосом.

Напарник приподнял голову и взглянул на меня одним глазом:

– Ты забыл? Мы сегодня едем на Мёртвое море. Спи, ещё рано.

Что значит, не пойдём? А как же встреча с Игорем Николаевым? Он приплывёт, будет меня ждать, а я не приду. Нет, так дело не пойдёт, я непременно должен встретиться с другом. Неожиданно я вспомнил разговор, который слышал накануне вечером. После того как мы проводили Александру и вернулись домой, мужчины ещё долго не спали, сидели на улице под каштаном, общаясь на разные темы, а я валялся у ног напарника.

– Завтра у нас выходной, так что можете отсыпаться, целый день в вашем распоряжении, – говорил Лёва. – Я утром уеду по своим делам в Эйн-Бокек. Если хотите, поехали со мной. Пока я буду решать свои вопросы, искупаетесь в Мёртвом море, посмотрите достопримечательности города, – предложил он.

– Конечно, хотим! – воскликнул напарник. – Тем более, командировка наша подходит к концу, а на Мёртвом море мы так и не побывали.

– Вы ещё много где не были, – сказал коллега. – К сожалению, совмещать службу и путешествия сложно. Для этого двух недель мало. Надеюсь, в следующий раз, когда вы приедете не работать, а отдыхать, мы наверстаем всё, что не успели посмотреть.

– Обязательно приедем, теперь с Израилем у меня связаны самые приятные воспоминания, – улыбнулся Елисеев и спросил: – Во сколько выезжаем?

– Мне не горит, я могу приехать туда в любое время, так что можно не торопиться. Как выспимся, так и поедем, – сказал Лёва и предложил: – Если хочешь, бери Александру с собой. Я бы тоже пригласил Лейлу, но, она, к сожалению, завтра работает.

– Ты прям мои мысли прочитал, я только о Саше подумал, – сказал напарник.

– По-моему, ты думаешь о ней каждую минуту, – по-доброму усмехнулся Лёва.

– Есть такое дело, – закивал Елисеев и добавил: – Ничего не могу с собой поделать. Пойду позвоню ей.

Он направился в дом, а я приподнял голову, провожая его взглядом.

– Триха, влюбился твой напарник, – хмыкнул Лёва. – Чует моё сердце, скоро будем на свадьбе гулять.

Хм, я уже давно это понял.

– Видишь, собакевич, как у людей бывает: живёшь и не знаешь, какой сюрприз тебе приготовила судьба. «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…» – Он неожиданно запел известную песню.

Так бывает не только у людей. И у нас точно так же. Каждый вечер я ложусь спать и не знаю, что меня ждёт завтра. Засыпая накануне вечером, разве я мог подумать, что вдруг стану сёрфером или что меня смоет волной с лодки во время рыбалки и я повстречаюсь с акулой? Такого даже в самом страшном сне не увидишь.

– Ну что, Трисон, завтра ещё в Мёртвом море искупаешься. Газетку прихвати с собой на всякий случай, – продолжил коллега. – Только после купания не забудь принять душ, а то пока домой доедешь, превратишься в соляной столп. Придётся переименовывать тебя, вместо Трисона станешь у нас Солёным псом.

Что-то я ничего не понял из его тирады. Газетку зачем-то приплёл. И что это за море такое, после которого можно превратиться в соляной столп? Я не на шутку испугался: что-то мне совсем не хочется туда ехать.

Той ночью я долго не мог уснуть, всё ворочался на ковре из стороны в сторону, слушая мерное посапывание напарника. А как можно спать после всех пережитых за день событий?

Вспомнив разговор, я понял, почему Елисеев спит до сих пор. За ночь я совсем забыл о наших планах на предстоящий день. Я решил быстренько сбегать на пляж, повидаться с дельфином и незаметно вернуться домой. Напарник и не поймёт, что я ходил на море. Недолго думая, я открыл дверь лапой и аккуратно вышел из комнаты. Лёва уже не спал, он сидел в гостиной на диване перед тихо бубнящим телевизором, прихлебывая из чашки кофе и что-то увлечённо изучая в телефоне. Я прошмыгнул мимо, он даже не поднял головы. Входная дверь оказалась открытой. Я выбежал во двор, толкнул калитку и помчался на пляж.

Было ранее утро, ещё даже солнце не показалось из-за соседних домов. Редкие бегуны встречались по дороге, пока я мчался по берегу моря. На пирсе на раскладном стульчике сидел молодой парень с наушниками в ушах, его длинные тёмные волосы были собраны в хвост на затылке. Перед ним стоял мольберт, его руки порхали над холстом, нанося краску тут и там, макая кисточку в пластиковый стакан с водой и снова добавляя краску. Он увлечённо рисовал, при этом громко напевая песню на неизвестном мне языке и покачивая головой в такт музыке.

Пробегая мимо, я взглянул на рисунок: на нём было изображено бушующее море и корабль, терпящий бедствие. Хм, странно, ведь перед его глазами совершенно иная картина – полный штиль и восходящее над горизонтом солнце. Художник сидел спиной ко мне и даже не заметил моего присутствия, продолжая заниматься своим делом. Я сел на самом краешке бетонного помоста и стал вглядываться в тёмную воду. Так сидеть можно бесконечно. Я гавкнул, не боясь напугать художника. Судя по тому, как громко он пел, музыка в его наушниках гремела на всю катушку. Я ходил по краю пирса, пристально всматриваясь в глубину моря и продолжая звать друга. Дельфин вылетел из воды, как баллистическая ракета. От неожиданности я задохнулся и опустился на задние лапы. Не подплывая близко к пирсу, он стал выделывать в воздухе разнообразные кренделя. Игорь Николаев махнул плавником и сделал своё коронное сальто. Затем принялся исполнять неповторимый танец, сопровождая его нежным скрежетом.

– Привет, – просвистел он, подплыв к пирсу.

– Привет! – Я лизнул его в мокрый нос.

– Если ты не хочешь быть русалкой, тогда как мне тебя называть? – спросил дельфин.

– Меня зовут Трисон, – гордо представился я.

– Что означает твоё имя? – спросил друг.

– Так когда-то звали тибетского царя – Трисон Децен, – поведал я.

– Странные эти люди. – Дельфин смешно закачал головой, при этом открывая и закрывая рот так, что со стороны казалось, будто он смеётся. – Такие имена придумывают, можно мозг сломать.

– Это точно, – согласился я.

– Трисон, я рассказал своей семье о тебе, и теперь все хотят тебя увидеть. Поплыли со мной, я познакомлю вас, – предложил мой спаситель.

– А это далеко? – спросил я.

– Нет, тут плавником подать. – Он кивнул в сторону моря.

– Хорошо, только мы туда и обратно, – согласился я, оседлав своего «коня».

После доски для сёрфинга спина дельфина показалась мне мягким диваном. Я обернулся и увидел художника: он стоял с открытым ртом на краю пирса, провожая нас изумлённым взглядом. Ну всё, мужик, увидел дельфина – жди удачу. Скоро твои картины будут продаваться как горячие пирожки.

– Как скажешь, – кивнул друг и рванул по волнам навстречу солнцу.

– Слушай, а ты когда-нибудь плавал в Мёртвом море? – спросил я.

– Нет, ты что, – свистнул он, – я не смогу в нём плавать, я там сразу погибну.

– В смысле? – испуганно выпалил я.

– Оно очень солёное, а мёртвым его называют, потому что в нём никто не живёт – ни рыбы, ни водоросли, ни другие организмы, – рассказал дельфин.

– Значит, я тоже погибну, если искупаюсь в нём? – спросил я.

– Нет, тебе ничего не будет. Животные и люди могут запросто в нём плавать, главное, не нырять и стараться, чтобы вода в глаза не попадала. Говорят, его соль даже полезна для здоровья, – ответил мой спаситель, – просто живность, которая постоянно обитает под водой, не сможет в нём находиться. А ты собрался плавать в Мёртвом море?

– Да, мы сегодня с хозяином поедем туда, – сказал я.

Вот тебе и море. В Средиземном кто только не обитает, а в Мёртвом даже водоросли не растут. Пока мы плыли, дельфин то и дело издавал громкие щелчки, похожие на выстрелы из ружья в тире.

– Что означают эти звуки? – спросил я.

– Так я зову свою стаю, – ответил друг.

– И они тебя слышат?

– Конечно, – кивнул он. – Они уже сообщили, где находятся.

– А почему я не слышал, что они тебе ответили? – недоумевал я.

– Звуки, которые мы издаём, ты можешь услышать, только если дельфины будут рядом с тобой.

– То есть ты хочешь сказать, что вы слышите друг друга, даже находясь на большом расстоянии?

– Да, – ответил спаситель, – мы «видим» своих сородичей с помощью эхолокации. Дельфин услышит свист сородича даже на расстоянии более десяти километров, несмотря на окружающий шум моря. Мало того, мы способны подслушивать разговоры других дельфинов и таким образом распознавать, что у тех перед глазами в данный момент. Нас часто называют «людьми моря» из-за того, что природа наделила нас мозгом большого размера и мы точно так же, как и человек, дышим лёгкими.

– Всё-таки вы – удивительные создания, – сказал я. – Знаешь, в тот день, когда мы с тобой плавали к рыбацкой лодке, многие отдыхающие видели тебя. Позже, когда мы с хозяином возвращались домой, я слышал, как женщина говорила: «Если увидишь дельфина – жди удачу». На следующий день после того, как ты спас мне жизнь, я выиграл чемпионат по сёрфингу среди собак. Теперь я точно убеждён, что встреча с вами приносит счастье. Спасибо тебе, мой друг!

– Пожалуйста, – прощебетал он, – я рад, что мы можем быть вам полезными.

Неожиданно перед нами над поверхностью моря показались плавники. Первая мысль, мелькнувшая в голове, – акулы. Я перепугался не на шутку. Вряд ли один дельфин справится со стаей хищников. Мой спаситель издал щелчок, а затем протяжно просвистел. Через мгновение ему эхом вторили такие же звуки и в той же последовательности. Я облегченно вздохнул, увидев, как над водной гладью показались выпуклые «клювы». Стая дельфинов как по команде выпрыгнула из воды и помахала грудными плавниками.

– Моя семья приветствует тебя, – сказал друг. – Они приглашают поплавать с ними.

Я спрыгнул в воду, и дельфины тут же окружили меня, тыкаясь в морду мокрыми носами.

– Это мой друг, его зовут Трисон, – представил меня Игорь Николаев своим собратьям, и они приветственно закивали головами. К нему подплыл дельфин и потёрся об него носом – со стороны это напоминало поцелуй. Затем мой друг добавил: – Не знаю, как выглядит русалка, но, мне кажется, я её нашёл. Познакомься, это моя невеста.

Вот тебе раз. Если бы он не сказал, что она его невеста, я бы в жизни не догадался, что передо мной девушка. Я совсем не различал, кто из дельфинов мужского пола, а кто – женского. Они все похожи как две капли воды, и внешне у них не было абсолютно никаких отличий.

– Мы наслышаны о тебе. Мой жених рассказывал, как спас тебя от акулы, – прощебетала дельфиниха. Она близко подплыла ко мне и, открыв узкую пасть, улыбнулась, оголив белоснежные зубы.

Дельфины вновь одновременно выпрыгнули из воды и, словно артисты цирка, стали штопором крутиться в воздухе. Они «проехались» вокруг меня по водной глади на кончиках хвостов, сопровождая свой танцевальный номер весёлой трескотней. Как заворожённый, я крутил головой по сторонам, наблюдая за дельфиньим цирком. «Люди моря» напоминали мне спортсменов-синхронистов. Вот кому надо участвовать в олимпиаде – равных им не будет никого в целом мире. Дельфины настолько слаженно исполняли свои трюки, что со стороны казалось, будто на это у них ушли годы тренировок.

Плавая в окружении этих грациозных животных, я испытывал невероятный, ни с чем не сравнимый восторг. Неожиданно они нырнули, выпуская миллионы пузырьков, отчего поверхность воды покрылась бурлящей пеной. Затем вновь взлетели молнией ввысь и снова ушли под воду. Это шоу невозможно описать словами, его надо видеть своими глазами. Я нырнул за ними, наблюдая, как животные обмениваются понятными лишь им репликами, при этом испуская пронзительный свист и выпуская из «клювов» микроскопические шарики воздуха. К сожалению, я не могу так долго находиться под водой. Вынырнув, судорожно глотнул воздуха. Следом за мной дельфины снова разом выпрыгнули из воды. Глядя на их пируэты, я вдруг осознал: эти удивительные животные не похожи на других земных существ. Такое чувство, будто передо мной не дельфины, а инопланетяне.

Всё происходящее на моих глазах не поддавалось никакому объяснению. Эти морские добряки оказались невероятно болтливы. Все свои действия они сопровождали громкими щелчками, пронзительным свистом и нежным скрежетанием. Я так увлёкся представлением, что совершенно потерялся во времени. Вспомнив о напарнике, я обратился к другу – он постоянно был возле меня, не оставляя ни на минуту.

– Пора возвращаться, отвези меня на пирс, – попросил я.

– Забирайся, – сказал спаситель, подставляя мне спину.

Взмыв над водой, дельфины синхронно сделали сальто в воздухе, прошлись вокруг нас на хвостах и, махнув плавниками, громко просвистели.

– До встречи, друзья! – ответил я им радостным лаем.

– До встречи, Трисон! – разнеслось над морем пронзительное щебетание дельфиньей стаи.

Мой друг развернулся в противоположную сторону и, рассекая волны, рванул в сторону берега.

– Игорь Николаев, у меня нет слов, – восхищённо сказал я, – какие вы дружные!

– Как-то раз я услышал от людей такое выражение: «один за всех и все за одного». И я понял – это сказано про дельфинов. Когда с кем-то из нас случается беда, мы не задумываясь спешим на помощь, независимо от того, где находимся, – хоть на другом конце света. Если член семьи заболел и подплыл близко к мелководью, то вслед за ним устремляется вся стая, даже несмотря на риск оказаться выброшенными на берег, что очень часто с нами происходит. Спасибо людям, они в таких случаях всегда приходят нам на помощь, а мы отвечаем им взаимностью.

Когда мы приплыли к пирсу, художник уже покинул «творческую мастерскую». Людей на пляже было видимо-невидимо, бегуны вовсю ставили скоростные рекорды. Мне вдруг стало не по себе, когда я представил, сколько прошло времени с того момента, как я убежал из дома. Попрощавшись с дельфином, я стремглав поплыл к берегу. Выбравшись из воды, быстро отряхнулся и со всех лап помчался домой. Культурные израильские водители жали на тормоза, вежливо пропуская меня на переходе, несмотря на то, что я был единственным пешеходом. Отовсюду доносился характерный шум давно проснувшегося города. Забежав во двор, сквозь открытое окно кухни я расслышал голоса людей. Толкнув входную дверь лапой, я тихонько, словно нашкодивший щенок, вошёл в дом. Мужчины сидели в гостиной на диване, на журнальном столе перед ними стоял кофейник и две чашки. Они не сразу заметили меня, поскольку о чём-то увлечённо беседовали. Опустив голову, я подошёл к напарнику и ткнулся носом в ногу.

– Явился, – увидев меня, строго произнёс напарник и спросил: – Опять на пляж ходил?

– Ав, – ответил я, виновато взглянув на Макса.

– Трисон, до чего же ты упрямый пёс! – Он покачал головой. – Я же тебе сказал, сегодня бегать не пойдём. Так нет же, тебе непременно нужно сделать по-своему. Или ты так полюбил море, что теперь жить без него не можешь?

– Ав, – подтвердил я.

– Макс, так отправь его вместе с Конюховым в очередную кругосветку, пусть поплавает с полгодика, потом по-другому запоёт, – рассмеялся Лёва.

Кто такой Конюхов, я знаю, смотрел про него передачу по телевизору. А что, я бы с удовольствием отправился с ним в морское путешествие, вот только вряд ли он возьмёт меня с собой. Зачем ему лишние заморочки? На меня пропитание нужно брать, я же не святым воздухом питаюсь.

– Ехать пора, – сказал Лёва и, театрально нахмурив брови, посмотрел на меня. – Между прочим, вас ждали, ваше величество.

Приятно, когда к тебе так обращаются. А если ещё станут относиться соответствующим образом, тогда уж точно будет не жизнь, а малина. Эх, всё-таки хорошо быть монархом.

– Ладно, пойдём накормлю, – сказал Елисеев, поднимаясь с дивана.

Замечательная идея, если учесть, что я голодный, как медведь шатун. Корм, подаренный за победу на чемпионате, оказался невероятно вкусным. Спасибо спонсорам мероприятия – не поскупились. Хотя я настолько проголодался, что в тот момент мне и берёзовая кора показалась бы изысканным лакомством.

Через некоторое время мы уже сидели в машине и ехали к Александре. По дороге Елисеев набрал её номер и сообщил, что будем через пять минут. Лёва припарковал машину у дома. Спустя некоторое время дверь отворилась, и из подъезда выпорхнула стройная фигурка Александры. Елисеев как заворожённый уставился в окно, наблюдая, как нам навстречу двигалась несравненной красоты нимфа (по-другому и не скажешь) в облике девушки. Воздушное платье цвета морской волны дополняло волшебный образ, и вся она казалась мне сказочной принцессой из мультиков, которые так любят смотреть дети.

– Макс, ты чё застыл? Встречай девушку! – толкнул его Лёва локтем.

– Ага, – спохватился напарник и выскочил из машины.

– Да, попал так попал, – усмехнулся товарищ.

Даже я залюбовался, глядя на светлые волосы Александры, которые переливались на солнечном свете, развеваясь от дуновений тёплого ветра. Как же повезло моему напарнику – такую русалку поймал в свои сети!

– Трисон, иди вперёд, – скомандовал Максим, открывая для меня дверь.

Мне не надо объяснять сто раз, всё и так понятно без лишних слов.

– Привет, Трисончик. – Девушка погладила меня по голове, когда я выпрыгнул из машины. Я приветливо ткнулся носом в её мягкую, пахнущую цветами ладонь.

Я уселся на переднее сиденье, и Лёва пристегнул меня ремнём безопасности.

– Будешь ехать как человек, – строго произнёс он.

Молодые люди расположились на заднем сиденье, мило воркуя, как два голубка. Лёва выстукивал пальцами по рулю в такт незатейливой мелодии, льющейся из радиоприёмника. После утреннего морского путешествия и сытного завтрака меня совсем разморило, я свернулся клубком на сиденье и задремал.

Очнулся я от резкого торможения. Хорошо, что был пристегнут, иначе точно свалился бы на пол. Я сел на сиденье, вывалив язык и, осмотрелся по сторонам.

– Извини, Трисон, – сказал Лёва, – я не нарочно, вон тот товарищ вынудил меня так тормозить.

Он кивнул головой в лобовое стекло на бампер едущей впереди машины.

– Я думал, только у нас такие лихачи живут, – произнёс с заднего сиденья Максим.

– В Израиле тоже хватает любителей быстрой езды. При любом удобном случае хотят показать, что они водят машину круче, чем остальные водители, даже внушительные штрафы за превышение скорости их не пугают. Как в таких случаях говорят: «В семье не без урода!» – Товарищ поднял вверх указательный палец и добавил: – Если бы я сейчас ехал на полицейской машине, вряд ли бы этот лихач так вёл себя на дороге.

Оказывается, не все водители в Израиле культурные. Надо впредь аккуратней переходить дорогу, а то попадётся такой недисциплинированный товарищ, который не заметит зебру на дороге, и останутся от меня рожки да ножки.

Я просунул голову между передними сиденьями и посмотрел на пассажиров сзади.

– Выспался, морской волк? – спросил напарник.

Я так понял, это новая интерпретация моего имени. Лучше быть морским волком, чем каким-нибудь Трезором. Хотя, если он сравнил меня с героем произведения Джека Лондона, безрассудно храбрым капитаном шхуны «Призрак», думаю, это сравнение вряд ли уместно. Разве можно меня сравнивать с жестоким, бессердечным тираном Волком Ларсеном? Всю команду он держал в страхе и с собственным экипажем поступал согласно своему твёрдому убеждению: «Человеческая жизнь – самая дешёвая вещь из всех вещей, что есть на свете». Философия его была проста, как божий день – сильный пожирает слабых. Моя схожесть с Ларсеном лишь в храбрости, в остальном я полная его противоположность. Вы же знаете – я пёс добрейшей души.

– Ав, – подтвердил я.

– Впервые вижу, чтобы собака отвечала на вопросы, – улыбнулась Саша и погладила меня по морде.

– Мы с ним понимаем друг друга с полувзгляда, – рассмеялся Максим, обнимая девушку за плечи.

За окнами автомобиля простиралась выжженная солнцем пустыня с редкими колючками. Вдалеке, сквозь дымку, нависшую над землей, виднелись очертания горных массивов. Они сливались с облаками на горизонте.

– Надо же, здесь даже горы есть! – воскликнула Александра, рассматривая великолепные пейзажи за окном. – Я думала, Израиль – это сплошная пустыня.

– У нас даже свой горнолыжный курорт имеется на горе Хермон, – рассмеялся Лёва. – Израиль – единственная страна, где утром можно покататься на лыжах, а спустя несколько часов уже купаться в море.

– Удивительно, – покачала головой Саша, – как хорошо, что вы меня пригласили с собой. Спасибо вам. Неизвестно, добралась бы я сюда сама. Отпуск, к сожалению, такой короткий.

– Ты когда уезжаешь? – Лёва посмотрел на неё в зеркало заднего вида.

– Тогда же, когда и я, – ответил за девушку Максим, подмигнув ей.

– Не понял. – Товарищ нахмурил брови.

– Ты не поверишь: так совпало, что мы с ней ещё и улетаем в один день. Разве бывают в жизни такие совпадения? – спросил напарник и продолжил: – Если бы это всё происходило не со мной, я бы никогда в жизни не поверил, что такое возможно. Сюда летели одним рейсом, случайно перепутали чемоданы, девчонки оказались подругами, потом выяснили, что живём в одном городе, и теперь вот ещё домой полетим вместе. Как это назвать? – спросил Макс, глядя на друга в зеркало заднего вида.

– Судьба, – философски заметил тот и повторил: – Это, брат, судьба.

Не надо быть знатоком человеческих душ, достаточно посмотреть в светящиеся счастьем глаза молодых людей, чтобы понять, они созданы друг для друга. Да уж, судьба – умная тётка, зря не будет сводить людей.

– Лёва, побудь нашим гидом, расскажи о городе, куда едем, – попросила Александра.

– На самом деле, Эйн-Бокек – это город не в прямом смысле этого слова, поскольку в нём не живёт местное население. Это курорт, состоящий из отелей, здравниц, медицинских центров и пляжей. Везде есть свои спа-центры, в которых непременно используется вода из Мёртвого моря. Обслуживанием курорта занимаются люди, живущие в соседних населённых пунктах. Если смотреть на Эйн-Бокек с высоты птичьего полёта, по форме он напоминает треугольник, с двух сторон его омывают воды Мёртвого моря, а с третьей – горный массив, который вы сейчас видите. – Он показал рукой в окно, откуда открывался вид на горы.

– Древние города Содом и Гоморра находились в этих местах? – спросила девушка.

– Да, – кивнул Лёва, – только до того, как Бог их разрушил за недостойное поведение и беззаконие, здесь были плодородные земли, славившиеся своими оливковыми и масленичными деревьями, роскошными виноградниками. Города окружали кипарисовые и апельсиновые рощи. С тех пор прошли тысячи лет, но даже спустя такое количество времени земля по сей день остаётся непригодной для жизни. Видите, вон там вдалеке возвышается столб? – спросил он, кивнув головой на торчащую на горе желтую глыбу. – Его называют «Женой Лота». По легенде, это окаменевшая фигура супруги единственного спасшегося жителя города. Перед тем как разрушить Содом и Гоморру, Бог приказал праведнику Лоту забирать семью и бежать из города, не оборачиваясь. Но непокорная жена не выполнила указания Бога, обернулась в последний раз посмотреть на родные места и окаменела от ужаса, когда увидела, как на город льётся огненный дождь. С тех пор так и стоит она «статуей» посреди пустыни, напоминая всем нам о грехе непослушания. Вот так нагрешили наши предки, а нам до сих пор икается, – усмехнулся он.

Слышал, как Андрей Максимович, мой подопечный, однажды сказал: «Трисон, потомки всегда отдуваются за ошибки своих предков, так устроена человеческая жизнь». Не собаке рассуждать на такие темы, но мне вдруг стало интересно: разве человек не может жить, не греша?

– То-то я смотрю, зелени совсем нет на улицах, – заметила девушка, рассматривая унылые пейзажи.

– А как ты хотела? – спросил Лёва и тут же ответил: – Пустыня всё-таки. Сейчас территории отелей засаживают пальмами, чтобы компенсировать этот недостаток. Зато здесь воздух отменный, да к тому же ещё и лечебный, несмотря на то, что мало растительности. Кстати, у кого-нибудь есть проблемы со здоровьем?

– В смысле? – не понял Макс.

– Дело в том, что в воде большая концентрация различных химических веществ: если есть какие- то заболевания, то лучше отказаться от купания. Если нет, в любом случае долго не плавайте, врачи не рекомендуют находиться в море дольше пятнадцати минут. Из-за большого количества соли в воде на дне образовываются острые соляные углы, так что купайтесь в сланцах, чтобы не поранить ноги. И обязательно после купания принимайте душ.

Столько всяких рекомендаций надавал Лёва, что мне как-то совсем не хочется купаться в этом море. Да и тапочек нет с собой, не дай бог лапы пораню – как потом буду ходить? Напарник вряд ли будет меня носить на руках, я же не Александра.

– Вот, высаживаю вас на центральном пляже, а сам пока поеду по делам, – сказал Лёва, останавливаясь у обочины, – купайтесь, отдыхайте, как надоест – звоните.

– Договорились, – кивнул Макс.

Мы вышли из машины и направились к побережью. В отличие от средиземноморского белоснежного пляжа, здесь песок был насыщенно-жёлтого цвета и на первый взгляд напоминал глину. Когда мы приблизились к морю, перед нами предстала такая картина: отдыхающие лежали на поверхности воды, как на кровати, при этом многие из них читали книги и листали журналы. Наконец до меня дошло, зачем Лёва советовал прихватить с собой газетку. Елисеев непременно сказал бы: «Ну и тормоз ты, Трисон». Или ещё круче: «До тебя доходит, как до утки на третьи сутки». Но разве мог я предположить, что, лёжа на воде, можно совмещать приятное с полезным? Я что, каждый день в Мёртвом море купаюсь?

Максим обратился к работнику пляжа, и через пару минут возле нас стояли два лежака с мягкими матрасами.

– Ну что, поплаваем? – улыбнулся во весь рот Макс. Он снял солнцезащитные очки, стащил футболку и шорты.

– Я сейчас вернусь, – сказала Саша.

Девушка вместе с пляжной сумкой скрылась в кабинке для переодевания и через несколько минут вышла оттуда в бикини бирюзового цвета. На её лице играла лёгкая безмятежная улыбка, чего нельзя сказать о напарнике. Глядя на Александру, он сглотнул слюну, как мне показалось, от волнения, взял в свою руку её маленькую ладонь и с хрипотцой в голосе произнёс:

– Пойдём.

Молодые люди, держась за руки, постепенно заходили в море, а я замешкался у самой кромки. Сунул одну лапу, затем другую, немного подождал. Ничего, вроде живой. Пара была уже по пояс в воде, когда я наконец решился войти.

– Не дрейфь, волк, – выкрикнул Макс, – здесь не утонешь.

Хм, странный человек, разве я когда-нибудь боялся утонуть? Я переживаю по другому поводу, думаю, как бы шерсть не выпала, – кому потом буду нужен?

– Трисон, не вздумай нырять, – сказал напарник, обернувшись.

Вспомнив слова дельфина: «Главное, чтобы вода не попала в глаза», – я держал морду над поверхностью. Какой смысл здесь нырять? Даже если бы я очень захотел это сделать, думаю, вряд ли получилось бы. Вода не просто держала, она буквально выталкивала меня. Я попытался встать на лапы, но не смог. Сначала даже испугался и только потом, бог знает с какого раза, зацепился лапой за дно. Вот так море. Да тут захочешь утонуть – не утонешь, хоть гирю привяжи на лапы, всё равно будешь лежать на поверхности.

Молодые люди прислушались к совету Лёвы и минут через пятнадцать выбрались на берег. После душа Александра расположилась на лежаке, я примостился на песочке у её ног, Макс же отправился в пляжный бар за напитками и спустя несколько минут вернулся с двумя длинными, как трубка, стаканами, наполненными разноцветными напитками вперемешку с кубиками льда и торчащими соломинками. Под мышкой он зажимал бутылку минералки.

– Триха, до коктейлей ты ещё не дорос, придётся довольствоваться водой, – рассмеялся он и предложил: – Иди попей.

Шутник, однако. Да я, между прочим, по человеческим меркам уже почти в два раза старше тебя. А вот за водичку спасибо, а то у меня в горле сухо, как в пустыне Каракум.

– Трисон, ты даже умеешь пить из бутылки? – улыбнулась Александра, наблюдая, как напарник заливает в мою раскрытую пасть небольшими порциями воду.

Когда постоянно находишься в разъездах, волей-неволей научишься. Не будет же напарник с собой мою миску таскать. Да что там бутылка, я при желании и из стакана напьюсь.

Молодые люди, лёжа на шезлонгах, потягивали коктейли, а я, утолив жажду, растянулся на песке и провалился в блаженное забвение. Сквозь дремоту прислушивался к разговорам на пляже и, к своему огромному удивлению, не услышал ни одного русского слова. Кругом были одни иностранцы. Может быть, побережье Мёртвого моря непопулярно среди наших туристов?

Александра, как и Максим, оказалась не любительницей скучного пляжного отдыха. Они долго разговаривали на тему, кому как нравится проводить свободное время. У молодых людей нашлось много общих интересов, чему я нисколько не удивился. Оба оказались поклонниками горных лыж, сноубордов, велосипедных прогулок и прочих активных видов отдыха. Вот уж точно говорят: «Рыбак рыбака видит издалека». А ещё девушка рассказала о своём желании прыгнуть с парашютом, на что напарник ей ответил: «Мы сделаем это вместе».

Чур, только без меня. С парашютом мне точно не хочется прыгать. Да и в роду моём ни лётчиков, ни десантников не было.

Я и не заметил, как пролетело время. Вскорости за нами приехал Лёва, и мы отправились домой. Несмотря на то, что после купания в море я принимал душ, шкура чесалась так, словно блох нахватался. Боялся, как бы шерсть не стала выпадать со временем, а то вернусь в Россию облысевшим. Хотя какая разница, лысый или волосатый, главное – живой!

Всё когда-то заканчивается – и наша командировка тоже подходила к концу. На следующий день после поездки на солёный курорт, утром мы как обычно отправились на утреннюю пробежку. Яркое солнце уже взошло, и беспокойное море сияло в его лучах. По всему пляжу спасатели установили красные флажки, предупреждающие о высоких волнах и о необходимости соблюдать меры осторожности при купании. Пока Макс ставил рекорды в беге на длинную дистанцию, я плавал в компании дельфина. Разве может небольшой шторм являться преградой для нашей встречи. Рядом с другом мне любая опасность нипочём и море по колено. Мы носились по волнам, выписывая замысловатые узоры на воде, а вокруг нас кружили суетливые чайки, то и дело падая в воду и вновь взмывая ввысь с пронзительным криком.

– Игорь Николаев, завтра мы с тобой увидимся в последний раз, – сообщил я.

– Почему? – удивился он.

– Мы с хозяином улетаем домой, в Россию, – сказал я.

– Жаль, – дельфин покачал головой, – я буду скучать по тебе.

– Я тоже, – вздохнул я. – Может быть, ещё когда-нибудь увидимся. Я думаю, мой хозяин обязательно сюда вернётся. Он нашёл здесь свою любовь, теперь у него с Израилем связаны самые лучшие воспоминания. А возможно, мы повстречаемся с тобой в другом месте. Ты плаваешь по всем морям, да и меня судьба порой забрасывает в самые непредвиденные земли.

– А я здесь обрёл друга. И ты знаешь, Трисон, встреча с тобой тоже принесла мне удачу, я наконец нашёл свою русалку, – сказал он. – Теперь я самый счастливый дельфин на свете.

Приятно осознавать, что я хоть немного причастен к его счастью. Сначала Елисеев, теперь вот друг влюбился. Кругом одна любовь! Я был несказанно рад за своих друзей. Эх, как же хорошо, когда всё замечательно кончается.

Накупавшись вдоволь, я простился с другом и помчался догонять напарника, то и дело слыша по дороге разговоры о том, что опять какой-то чудаковатый дельфин подплывал близко к берегу и исполнял свой забавный танец. Оказывается, мой друг стал популярным, люди снимали его цирковые трюки, делились между собой видео и выкладывали в социальных сетях. Вы не представляете, как я гордился моим спасителем!

Свернув на улицу, мы увидели почтальона Фрэнки: он подходил к дому напротив нашего, где мы встретились с ним в последний раз. Я вопросительно взглянул на Макса, он утвердительно кивнул головой.

– Иди, поздоровайся, – разрешил он. – Сегодня можешь не торопиться, но и долго не загуливай, после обеда поедем по делам.

– Ав, – поблагодарил я и уткнулся носом в его ногу.

– Какой же ты хитрец, Трисон, – усмехнулся напарник, потрепав меня по холке.

Каждый раз, когда он называет меня хитрецом, я никак не могу понять, в чём заключается моя хитрость? Может, вы мне объясните?

Я помчался к расселу. Увидев меня, пёс радостно завилял хвостом.

– О, привет, дружище, – воскликнул он. – Как поплавал?

– Отлично, – ответил я.

Терьер несколько раз пролаял, давая знать хозяевам о своем приходе, да так громко, что у меня аж в ушах зазвенело.

– Фрэнки, ты меня оглушил!

– Понимаешь, в этом доме живёт одинокая пожилая женщина, – объяснил он, – и она плохо слышит. Поэтому приходится громко и подолгу звать. Если я буду тихо лаять, то сидеть под калиткой можно до скончания века.

Наконец в доме хлопнула входная дверь. Я заглянул в щель невысокого деревянного забора и увидел, как из дома, тяжело ступая, вышла пожилая женщина. Она с трудом преодолела три невысоких ступени, придерживаясь одной рукой за перила, а другой то и дело потирая грудь в области сердца. Хозяйка еле слышно что-то произнесла на иврите, на что рассел ей звучно ответил. Не дойдя несколько шагов до калитки, женщина вдруг пошатнулась, её ноги подкосились и она рухнула на землю.

– Фрэнки, хозяйка упала, видимо, ей плохо стало, – сообщил я.

– Точно, – воскликнул он, заглядывая в щель между штакетником. Пёс со страхом в глазах посмотрел на меня. – Трисон, что же делать?

– Прыгай во двор и будь рядом с ней, а я позову людей, – сказал я.

– Но я не смогу, забор для меня слишком высокий, – растерянно произнёс он.

– Я тебе помогу, забирайся мне на спину.

Я опустился на лапы, пёс вскарабкался на меня, и когда я приподнялся, он перепрыгнул через ограду и оказался во дворе дома. Озадаченный рассел подбежал к неподвижному телу женщины, обнюхал его, испуганно посмотрев на меня, и воскликнул:

– Трисон, она не дышит. Что делать?

– Попробуй полизать её лицо, возможно, она придёт в себя. Я мигом вернусь, – выкрикнул я и помчался за помощью.

Добежав до нашей калитки, я толкнул её лапой и пулей влетел в дом, при этом отчаянно гавкая.

– Собакевич, ты что, с дуба рухнул? – Лёва вытаращил на меня глаза. – Или на солнце перегрелся?

Какой дуб, какое солнце? Там человеку плохо, а ты вопросы задаёшь.

– Трисон, что случилось? – нахмурился напарник.

Я побежал к двери, оборачиваясь на ходу и продолжая тревожно лаять.

– Лёва, он нас куда-то зовёт, – мгновенно сообразил Елисеев, направляясь за мной.

Как же плохо быть немым! Вот так случись беда, и сообщить не сможешь. Хорошо хоть напарник меня понимает с полуслова и знает, что я ни с того ни с сего гавкать не буду.

Мужчины выскочили из дома, а я помчался на другую сторону улицы, постоянно оборачиваясь, призывая их следовать за мной. Добежав до дома соседки, я не задумываясь перемахнул через забор. Для меня перепрыгнуть через такую оградку – как на куст… ой, простите, проще пареной репы.

– Трисон, ты куда? – воскликнул Макс.

Мужчины заглянули во двор: увидев лежащую на земле женщину без чувств, они сразу поняли, что произошло.

– Соседка потеряла сознание! – сказал Лёва.

Они перелезли через ограду, Максим опустился на колени, взял руку женщины и, нащупав пульс, произнёс:

– Жива!

Лёва тем временем достал из кармана брюк мобильный телефон и, набрав номер, что-то объяснял невидимому собеседнику на иврите. Тут не надо быть ясновидящим, чтобы понять – он звонил в скорую помощь.

Елисеев похлопал соседку по щекам – та никак не отреагировала.

– Принеси воды, – обратился он к товарищу.

Лёва кинулся в хозяйский дом выполнять просьбу друга и через пару минут вернулся назад со стаканом. Приподняв голову женщины, напарник плеснул в бледное лицо водой. Веки её дрогнули, глаза приоткрылись. Полуосознанный, переполненный болью взгляд блуждал по всем нам. Лёва о чём-то спросил, но она лишь бессвязно промычала в ответ. Бледно-серое лицо было неестественно перекошено.

На наше счастье скоро на улице послышался вой сирены, и через минуту у калитки остановилась жёлтая карета скорой помощи. Во дворе показались двое мужчин в ярко-оранжевых костюмах. Они бегло осмотрели больную, пощупали пульс, послушали сердцебиение, при этом постоянно что-то спрашивая у Лёвы. Затем один из них выбежал со двора и через мгновение вернулся с носилками. Медработники положили на них больную и понесли в машину. Мы все вышли следом, наблюдая, как женщину грузили в скорую. Лёва то и дело о чём-то спрашивал врачей.

Я чувствовал себя каким-то недоумком, совершенно не понимая, о чём разговаривают люди. Хорошо хоть у животных нет языковых барьеров. Один из сотрудников скорой расположился на скамейке рядом с больной. Другой захлопнул задние дверцы снаружи и, подойдя к нам с Фрэнки, поочередно погладил по голове, при этом что-то говоря на иврите. Я недоуменно взглянул на рассела, показывая, что ничего не понял из того, что он сказал.

– Доктор поблагодарил нас за то, что вовремя позвали людей, – перевёл он.

Медработник сел на переднее сиденье рядом с водителем, машина, взвизгнув сиреной, рванула с места и помчалась по улице.

– Что врачи сказали? – спросил Макс, глядя вслед удаляющейся скорой помощи.

– Инсульт, – тяжело вздохнул Лёва.

– Я хоть и не медик, сразу это понял, как только увидел её перекошенное лицо, – произнёс Елисеев.

– Доктор говорит: «Хорошо, что скорую вызвали незамедлительно». А я ему ответил: «Хорошо, что собаки вовремя позвали на помощь, а то так и лежала бы Фира на своём огороде, пока кто-нибудь к ней не пришёл», – рассказал товарищ и добавил: – А если учесть, что она одинокая, думаю, вряд ли она живой дождалась бы помощи. Так что спасибо вам, собакевичи. – Он грустно усмехнулся и посмотрел на нас с высоты своего роста.

– Парни, да вы настоящие герои, спасли женщине жизнь, – сказал Максим, обращаясь к нам.

Как замечательно, что мы с расселом оказались рядом! Мне даже страшно подумать, чем всё могло закончиться, если бы Фрэнки решил принести ей почту чуть позже. Женщина запросто могла умереть. Как плохо быть одиноким человеком: вот так случись беда – и некому прийти на помощь. Когда я представил на минуту, что я один на свете и рядом нет моих близких людей, мне вдруг стало не по себе. Я даже тихонько вскульнул.

Слышал, как некоторые люди говорят, что им нравится одиночество. Мне кажется, они не до конца понимают сути этого состояния и путают понятие одиночество с уединением. На мой взгляд, нет ничего страшнее, чем остаться один на один с целым миром и быть никому не нужным. Хотя иной раз посмотришь на человека: вроде и семья есть, и работа, да и живёт не на острове в Тихом океане, а глаза пустые, безжизненные, и в душе у него, как в Антарктиде, на десятки километров – никого, и не с кем поделиться своими мыслями, тревогами и переживаниями. По-моему, такое состояние гораздо страшнее, чем быть одному на свете. Вспомнил своего первого подопечного, Иван Савельевича. Однажды он сказал такую фразу: «Одиночество, Трисон, это когда человек умер, а проводить его в последний путь некому». Всё-таки умный был мой старик и добрый.

В тот день мы вернулись домой поздно. По окончании протокольного мероприятия в штаб-квартире полиции, на котором важные израильские начальники поблагодарили наших полицейских за плодотворное сотрудничество, Лёва с напарником решили устроить прощальный ужин. По дороге из Иерусалима заехали за девушками и все вместе отправились в ресторан, где работал администратором мой друг – кот Лёлик. Я уже и не надеялся его увидеть. Хм, разве мог я когда-то подумать, что буду радоваться встрече с котом?

Мейн-кун с грозным видом, опираясь на мощные лапы, сидел у стойки администратора, встречая припозднившихся посетителей. Ну и видок у него, волей-неволей шерсть дыбом встаёт. Я никак не мог привыкнуть к его устрашающей внешности. Если бы не знал, что за хищным обликом скрывается добрейшая душа, подумал бы: «Ну всё, сейчас оскалит пасть, оголит громадные когти и кинется на меня, точно леопард». Молодые люди удобно устроились за уютным столиком на открытой веранде, наслаждаясь вкусным ужином под задушевные разговоры. За столом царило оживление, то и дело раздавался весёлый смех и звон посуды.

– Пойдём, Трисон, и мы с тобой устроим себе прощальный ужин, – предложил кот. – Ближайшие два часа им будет не до тебя.

Мейн-кун оставил меня в подсобке, а сам ушёл за угощением. Я даже успел задремать, пока ожидал его. Очнулся я от внезапного крика.

– Лёлик, сколько раз я тебя просила не воровать продукты! Я, между прочим, отчитываюсь за них перед твоим хозяином, – ругался женский голос. – Ты кормишь всех собак в округе, а ответственность на мне!

Я мгновенно вскочил на лапы. Ещё не хватало получить нагоняй от работников ресторана! Через минуту дверь приоткрылась, и в помещение заплыл Лёлик с громадным куском жареного мушта в зубах.

– Ешь. – Он положил передо мной прощальный ужин.

– Лёлик, зачем ты украл рыбу? – недоумённо спросил я. – Я бы потерпел до дома, не настолько голоден.

– Ты мой гость. Я что, не имею права угостить своего друга? – возмутился кот.

– Так нам же влетит, – воскликнул я.

– Не переживай, Тамар на самом деле нормальная женщина. Просто ей не нравится, когда я беру продукты без её разрешения, – успокоил он. – Она же повар, любит, чтобы у неё на кухне все было под контролем.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась женщина в белоснежном колпаке на голове. Ничего себе «нормальная» – да при взгляде на неё у меня аж лапы задрожали! Я мысленно приготовился к ледовому побоищу, думая: «Ну всё, сейчас нам влетит по самое не хочу».

– Ах вот ты где, негодяй! – Она упёрла руки в боки, затем, нахмурившись, посмотрела на меня. – Это ещё кто такой?

Кот уставился на неё немигающим взглядом, точно гипнотизировал жертву. Я сразу вспомнил Эсмеральду и ту рыбину в океане, которой по морде врезали сковородкой. Они точно так же таращились на меня. Тамар смотрела на кота, как кролик на удава, казалось, ещё чуть-чуть – и она залезет ему в пасть. Неожиданно женщина обессиленно опустила руки и произнесла:

– Я понимаю, ты хотел угостить друга, но ты же прекрасно знаешь, я терпеть не могу, когда ты воруешь. Сколько раз я тебе говорила: попроси, я дам всё, что пожелаешь. Прошу, только не кради и не залезай в сковородки, – жалобно попросила женщина.

– Мяу, – произнёс кот.

– Завтра утром приедет твой хозяин, я ему пожалуюсь на тебя! – Она пригрозила пальцем, затем обречённо махнула рукой и вышла из подсобки.

– Что ты ей сказал? – на всякий случай спросил я, хоть и заранее знал ответ.

– Пообещал больше не воровать, – хмыкнул Лёлик, подтвердив мои догадки.

Я мысленно улыбнулся. Сколько встречал в своей жизни котов – все они одинаковые. Что мейн-куны, что «двортерьеры» – крадут всё, что к полу не прибито.

– Тамар всегда обещает пожаловаться на меня хозяину, а когда он приезжает, молчит, словно в рот воды набрала. Говорю же – нормальная дама. Кричит, ругается, а сама же и даёт мне еду, чтобы я собак бездомных подкармливал.

Тот прощальный ужин завершился для нас обоих благополучно. Покидая ресторан, мы простились с Лёликом, как настоящие друзья. Может быть, ещё когда-нибудь свидимся. Жизнь долгая и непредсказуемая, от неё можно ожидать любых сюрпризов. А я навсегда сохраню в памяти облик грозного, но очень доброго кота по имени Лёлик.

В день отъезда рано утром напарник вместе с Лёвой уехал за Александрой. Решено было сначала забрать девушку, заехать за мной, а потом всем вместе отправиться в аэропорт. Они уехали, а меня закрыли в доме. Я метался, как раненый зверь в клетке. Неужели я не смогу проститься с дельфином? Ведь я же пообещал прийти на пирс! В прихожей стояли уже собранные вещи – чемодан Елисеева и моя ненавистная клетка, в которой мне предстояло лететь три с половиной часа. Я сел под дверью, прожигая её своим взглядом, точно лазером, как будто от этого она могла открыться. Через некоторое время услышал, как возле дома остановилась машина, а ещё спустя несколько минут во дворе послышался разговор.

– Ну что, пора вещи укладывать, – сказал Лёва. Он вставил ключ в замочную скважину и отворил дверь.

– О, Трисон, да ты прямо уже под дверью сидишь, – усмехнулся Елисеев. – Так соскучился по дому, что совсем невтерпёж?

Идите уже грузите вещи в багажник, а я быстро смотаюсь на пляж: не могу же я не проститься с другом! Я прошмыгнул у них между ног и выбежал во двор – калитка оказалась настежь открытой.

– Трисон, ты куда? – крикнул мне вслед Максим.

Выбежав на улицу, я со всех лап рванул к морю.

– Трисон, стой, – кричал напарник, – вернись сейчас же, мы опоздаем на самолёт!

«Я быстро, ты даже не успеешь клетку засунуть в машину», – мысленно ответил я.

Никогда в жизни ещё я не бегал так быстро. Я мчался, как ракета, со свистом рассекая воздух.

– Ну, собака, погоди! Только попадись мне, я тебе устрою! – сыпались угрозы мне вслед.

– Трисончик, ну пожалуйста, остановись, – уговаривала Александра.

Оказавшись на пирсе, я заметался на краю, истошно лая и вглядываясь в темноту моря.

«Давай, друг, я тебя жду, плыви быстрей», – умолял я.

Боялся одного – сейчас прибегут мои и уведут меня отсюда, так и не дадут проститься. Объяснить-то я не могу, чего хочу, а сами они не поймут. Небось, смотрят на мои непонятные действия и думают: «Трисон на старости лет совсем с ума сошёл, что ли?» Услышав топот ног за спиной, я обернулся, чуть не плача. Напарник с Сашей приближались ко мне. А дельфина до сих пор не видать на горизонте.

– Трисон, ты что творишь? – разгневанно спросил Елисеев. Он упёр руки в колени, переводя дыхание.

– Трисончик, пойдём, дорогой, нам ехать пора, – жалобно просила девушка. Она присела рядом со мной, поглаживая меня по голове.

Игнорируя их, я продолжал гавкать, всё ещё с надеждой глядя на море.

– Да что с тобой происходит? – Напарник взмахнул руками.

И вдруг в этот момент вдалеке показались плавники. Много плавников. Я снова заметался по краю бетонного помоста, ещё пуще гавкая. «Люди моря» стремительно приближались к пирсу, то и дело выныривая и вновь скрываясь под водой.

– Максим, Максим, смотри, дельфины плывут! – воскликнула Саша.

Девушка поднялась и, прикрыв рукой глаза от солнца, показала на выпрыгивающих из воды животных. Вся семья моего друга приплыла со мной проститься. Я почувствовал, как к горлу подступил ком. Если бы мог, я бы заплакал от счастья, переполнявшего моё сердце.

– О боже, Максим, ты это видишь? – Девушка с восхищением приложила руки к груди. – Посмотри, как их много!

– Да-а-а, – протяжно произнёс Елисеев, глядя на моих друзей, – целая стая!

Игорь Николаев первым подплыл ко мне, я наклонился и лизнул его в нос. Он приветственно просвистел, открывая и закрывая пасть, будто улыбаясь нам. Мои сопровождающие в полном изумлении смотрели на открывшееся перед их глазами зрелище. Каждый член дельфиньей семьи подплывал ко мне и приветственно тыкался «клювом» в мою морду.

– Так вот кто помог тебе в тот день приплыть домой! – догадался напарник. Он лишь недоумённо качал головой, будто не верил во всё происходящее.

– Ав, – подтвердил я.

– А я, идиот, думаю, куда это он каждое утро бегает, – усмехнулся Елисеев.

– Надо же, дельфины спасли собаку! Эта история достойна кинематографа, – воскликнула Александра.

Люди подумали, что меня спасла стая дельфинов. Конечно, они не знали всей истории моего чудесного спасения, а я не мог им этого рассказать. Но разве теперь это имеет значение? Любой дельфин на месте Игоря поступил бы так же.

Девушка встала на колени рядом со мной, поглаживая по мокрым носам моих друзей, столпившихся у края пирса. Каждому из них хотелось поближе познакомиться с людьми. Макс присел с другой стороны и тоже гладил дельфинов.

– Это твой хозяин? – спросил Игорь Николаев, кивнув на Макса.

– Да, – ответил я.

– Сразу видно, хороший человек, – со знанием дела произнёс друг.

– А это его русалка. – Я указал на Александру. Её светлые волосы переливались в лучах утреннего солнца, а лицо светилось бесконечной нежностью. Девушка радовалась как ребенок, глядя на моих друзей, и совершенно бесстрашно общалась с ними.

– Русалки все красивые, – улыбнулся дельфин, оголив белозубую пасть.

– Прощай, мой друг, уезжаем мы. – Я снова лизнул в нос своего спасителя. – Я никогда тебя не забуду.

– Трисон, я не буду говорить тебе «прощай», – скажу лишь «до свидания». Если когда-нибудь снова окажешься у моря, только позови, я приплыву, где бы ни находился. – Он ткнулся мокрым носом в мою морду.

– Береги себя, – попросил я.

– Прощай, Трисон, – разнёсся над морем щебет дельфиньей семьи.

«Люди моря» уплывали, а мы ещё какое-то время стояли у самого края пирса и провожали их взглядом. Неожиданно они остановились чуть поодаль и стали плавать по кругу. Выныривая из воды, одновременно махали плавниками и громко посвистывали. Затем сделали в воздухе сальто и скрылись под водой. Спустя пару секунд дельфины вновь взмыли над поверхностью моря и закружились на хвостах в фантастическом танце под аккомпанемент весёлого щебетания.

– Вы только посмотрите, что они вытворяют! – раздались сзади голоса.

Я обернулся и обомлел. На пирсе было полно народу: все, кто был в этот момент на пляже, снимали на видео танцы грациозных животных. Чувство гордости, радости, счастья буквально переполняли меня, ведь я знал, что этот морской балет посвящён мне!

По дороге в аэропорт я лежал на заднем сиденье рядом с Александрой. Положив голову на её колени и прикрыв глаза от удовольствия, я млел от нежных поглаживаний и мысленно напевал: «Хава, нагила, хава, нагила!»

Неожиданно в голову пришла мысль: «А что это означает? Может, радуга?»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Радуга для друга»

Из повести «Как Трисон стал полицейским»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Радуга для друга»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Остров везения»

Из повести «Остров везения»

Из повести «Остров везения»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Остров везения»

Из повести «Фукусима, или история собачьей дружбы»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Радуга для друга»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Радуга для друга»

Из повести «Тришка на Севере»

Из повести «Радуга для друга»