Кабинет господина Хиромото Мисимы находился на сто сорок четвёртом этаже самого высокого здания на побережье. Здесь было просторно, словно в спортивном зале, пусто и одновременно изыскано. Единственным бросавшимся в глаза посетителю украшением здесь было цветущее возле самого рабочего стола дерево сакуры, которое никогда не сбрасывало розовых лепестков и не увядало, потому что было искусственное. На одной из веток сидел большой говорящий попугай, тоже искусственный, знавший наизусть Конфуция и древнюю японскую поэзию. И если г-н Мисима, которого за глаза называли Техно сан, о чём-то спрашивал попугая, тот неизменно откликался столь многозначительной цитатой, что хозяин ещё долго после этого сидел в глубоком раздумье.

С восточной стороны из огромного — от пола до потолка — окна открывался вид на Тихий океан. И когда солнце начинало клониться к западу, г-н Мисима любил, развернувшись в своём кресле, смотреть на его простор и подкрашенные закатом перекатывающиеся барашки пенистых волн.

Второе, западное, окно давало возможность обзора береговой линии. Здесь находились пассажирский порт, яхт-клуб, золотистые пляжи и комфортабельные отели. Когда к пристани причаливал большой корабль, Техно сан поворачивался к стоящей на треноге подзорной трубе и разглядывал сходивших на берег пассажиров.

Через третье окно, выходившее на север, весь, как на ладони, был виден его родной город Кусимото. Подобно гигантскому термитнику, город находился в беспрестанном движении. Автомобили и скоростные электропоезда носились по серпантинам многоярусных магистралей, ныряя в тоннели и взлетая на высотные эстакады. Г-н Мисима редко поднимал штору жалюзи над этим окном, потому что был уже в возрасте и не любил городской суеты.

Но живую природу он тоже не любил. Стараниями его кибер-дизайнеров в центре кабинета был сооружён видимый, но неосязаемый сад камней, в котором был и журчащий ручеёк, и мхи, и большие лягушки, грузно перепрыгивающие с кочки на кочку. И если хозяину приходила фантазия слегка размяться, он поднимался из кресла и прогуливался вокруг своего сада, вдыхая его искусственные запахи и прислушиваясь к его синтезированным звукам.

В этот день г-н Мисима наблюдал за сходившими на берег пассажирами с особенным вниманием. Едва заметив среди цветистых рубах и белых панамок клетчатый пиджак, он сразу выделил физиономию «клетчатого» крупным планом. Худощавое лицо, длинный нос, темные очки, глубоко посаженная шляпа.

— А вот и вы, мистер Снейк, — удовлетворённо прошептал Техно. — Точны как всегда… когда речь идёт о миллионах.

Мисима поднялся и, заложив руки за спину, неторопливо обошёл свой благоухающий оазис, собираясь с мыслями. Затем он сел за стол и цокнул языком — сад исчез вместе с ветерком, запахами и звуками. На его месте из пола выдвинулся вполне материальный пластиковый совещательный стол со всеми положенными принадлежностями и двумя десятками стульев.

Кабинет мгновенно преобразился, даже воздух в нём сделался более сухим и прохладным. В этом кабинете господин Мисима подписал не один десяток многомиллионных контрактов и уволил н один десяток своих заместителей. Он легко, словно играючи, перемещал из одного конца планеты в другой целые предприятия, покупал и продавал городские кварталы, одним росчерком пера решал судьбы тысяч людей, как будто это были камешки для игры в го. Он давно уже ощущал себя чем-то большим, нежели просто человек.

А ведь ещё совсем недавно, каких-нибудь сорок или пятьдесят лет назад, он был слабым, болезненным мальчиком из бедной рыбацкой семьи, обитавшей тут же, на пустынном тогда еще океанском побережье…

Маленький Хиромото не любил свою семью простолюдинов. Наблюдая за жизнью местных богачей и проезжавших мимо бездельников-туристов, он втихомолку перенимал у них манеры и привычки, их презрительное отношение к беднякам, принюхивался к запахам их духов и дезодорантов. В лачуге его отца, окружённой рыболовными сетками, где жили ещё пятеро его младших братьев и сестёр, ни чем хорошим никогда не пахло.

До самого поступления в школу Хиромото держался особняком от других детей. Их примитивные игры его не увлекали, а болтовня только раздражала.

Как-то раз он нашёл на берегу дохлую крысу. Мальчик выпотрошил её, словно рыбу, и высушил н солнце. Затем набил сухими водорослями и зашил ниткой.

С этого времени и надолго мёртвая крыса сделалась любимой игрушкой маленького Хиромото. Уже тогда он начинал испытывать неприязнь ко всему живому.

Мальчик подрос и начал ходить в школу. К радости учителей и родителей он оказался способным и дисциплинированным учеником. Настораживало в его поведении только одно: он как будто сторонился своих сверстников. Когда все другие дети устраивали на переменке шумные игры и беготню во дворе школы, Хиромото можно было увидеть в классе, где он сидел за партой в полном одиночестве и с сосредоточенным интересом отрывал крылышки пойманной мухе.

Закончив школу, Хиромото Мисима уехал в Англию, где с отличием закончил лондонский университет Точных Наук. К тому времени в жизни людей стала появляться электронная бытовая техника — калькуляторы, часы, видеомагнитофоны, а вскоре и первые персональные компьютеры.

Как-то раз Мисима заглянул в Отдел механических игрушек Центрального универмага. Там были умные роботы, мешки с заводным смехом, куклы, умевшие говорить плакать…

Накупив игрушек на все деньги, имевшиеся в карманах, Мисима заперся в своей комнате и не выходил оттуда неделю. Ползая по полу, плача и смеясь от счастья, он играл в самодвижущиеся, неживые игрушки, которых так не хватало ему в детстве. И тогда он дал себе клятву, что вернётся в родной город и построит там лучшую в мире фабрику умных игрушек.

С этого дня минуло четверть века. Фирма «Технопупс», которую основал Хиромото Мисима, продолжала стремительно набирать обороты, а её хозяин, которого теперь уважительно называли Техно сан, был одним из самых богатейших людей на планете.

Реальность превзошла его самые смелые ожидания. На смену примитивным механическим фигуркам стремительно явились компьютерные игры, мультики и томагочи. Многие дети предпочитали теперь иметь такого условного зверька вместо настоящей кошки или собаки. Потому что игрушку можно всегда перепрограммировать или выбросить. А вот расстаться с живым существом, даже если оно портит вещи и не слушается, бывает не так-то просто.

Самой главной мечтой и тайным замыслом Хиромото Мисимы было то, чтобы дети вообще престали фантазировать, чувствовать и переживать. Чтобы они сами, в конечном счёте, стали живыми роботами, которыми легко управлять через закодированные сигналы. И тогда весь мир превратится в одну, послушную только г-ну Техно, большую компьютерную игру…

В этот августовский день, с которого мы начали повесть, Хиромото Мисима намеревался принять у себя одного малоприятного и довольно-таки ничтожного субъекта, который, тем не менее, должен был приблизить его тайные замыслы к реальности.

Человека, который сошёл с парохода, звали мистер Снейк. Это был частный сыщик международного класса, известный тем, что за хорошие деньги брался за любое, самое грязное и неправильное дело. Он устраивал разводы для высокопоставленных, случалось даже королевских, семей; участвовал в посредничестве при подкупе или шантаже; устраивал диверсии на производстве по заказу одной из двух конкурирующих фирм.

У него имелся офис в Гибралтаре и подставная контора в Сан-Франциско. Вместе со своими подручными ищейками, по большей части уволенными из Интерпола, Снейк проворачивал дела столь цинично и беспощадно, что у самих заказчиков волосы порою вставали дыбом.

Истекший год, с учётом крупных операций и мелких провокаций, принёс м-ру Снейку миллион долларов чистой прибыли. И он уже собирался поваляться недельку-другую на солнышке в каком-нибудь райском уголке планеты, как вдруг его планы нарушило внезапное сообщение из Японии: «Приезжайте срочно, есть дело. Хиромото Мисима.»

Пренебречь таким приглашением было бы неразумно, и м-р Снейк, отложив до лучших времён цветистую гавайскую рубаху, отправился в Японию.

Для того, чтобы хоть отчасти компенсировать потерянный отпуск, Снейк отказался от авиа перелёта и купил дорогой билет на комфортабельный океанский лайнер. Полулёжа в шезлонге на верхней палубе, потягивая коктейли под плеск волн и крики чаек, он вспоминал прожитые им годы. И эти воспоминания не всегда были приятными или радостными.

С детских лет Снейк верил в безграничную силу только двух вещей: оружия и денег. Вместе взятые или поодиночке они срабатывали. Сначала он делал неплохую карьеру в полиции, и даже попал на работу в ФБР, но его в конце концов прогнали за трусость и неоправданную пальбу из пистолета.

Снейк открыл свою частную сыскную контору и сделался чрезвычайно осторожным. Он больше не носил без надобности оружия, не брал в собственные руки денег, не подписывал никаких бумаг. Теперь всё это делали за него другие.

Ещё во время службы в ФБР Снейку удалось скопировать десяток-другой засекреченных папок с компроматом на весьма влиятельных и очень богатых людей. Открыв свою контору, он пустил эти материалы в дело.

Из трёх первых его «клиентов» один застрелился, один добровольно покинул пост губернатора штата, а ещё один заплатил требуемую сумму.

Почувствовав вкус лёгких денег, Снейк забыл про осторожность, потерял бдительность и зарвался. Его отрезвило появление в конторе некого дона Карлоса — крёстного отца местной, Хьюстонской мафии.

Это был сухонький старичок в белой ковбойской шляпе, опиравшийся на трость с костяным набалдашником. За спиной у него высились четверо громил, которые смотрели на м-ра Снейка так, как будто он только что вытащил бумажник из кармана их босса.

— Как идут ваши дела, мистер Снейк? — благодушно поинтересовался дон Карлос, усевшись в кресло и прикурив от заботливо подсунутой зажигалки огромную сигару. — По моим подсчётам, за истекшие три с половиной года вы заработали на моей территории около сорока миллионов долларов. Не заплатив при этом ни одного цента в Федеральную налоговую службу — какая непростительная забывчивость!

Снейк понял, что к нему пришли за деньгами. Однако, вместо того, чтобы поделиться с мафией преступно нажитым и продолжать дело, он начал глупейшим образом отпираться и выкручиваться. Его расчётливый ум ослепила жадность.

Дон Карлос не стал горячиться и спорить.

— Прекрасно, мистер Снейк, — проговорил он с той же благодушной улыбочкой. — Знаете, какое моё первейшее правило? Не иметь дела с дураками. Эй, мальчики! — повернулся он к громилам. — Возьмите его и вытряхните всё до последнего цента. А потом поставьте его на дорогу, наклоните и дайте ему такого пинка, чтобы летел до самой границы штата.

Последующие трое суток Снейк висел на крюке в контрабандном табачном складе и подвергался издевательствам.

В первый день он называл номера своих денежных счетов; во второй рассказывал, где находятся тайники; на третий он стал врать и заговариваться.

Его сняли с крюка, и он подписал документы на передачу всего своего движимого и недвижимого имущества какому-то мистеру Брауну.

Потом его, нищего оборванца, вывезли на пустую дорогу и дали таки хорошего пинка.

Подлечившись в муниципальной больнице, м-р Снейк уехал на западное побережье и начал всё с нуля. У него больше не было компромата на богатых и высокопоставленных людей, работать приходилось по мелочам — лежать в засаде с фотоаппаратом под ледяным дождём или палящим солнцем; доносить и лжесвидетельствовать; находить им же самим похищенные автомобили.

Только по прошествии десяти долгих лет м-р Снейк опять крепко встал на ноги. Услугами его сыскного агентства начали пользоваться министры и миллионеры. Его репутация, хотя и дурно попахивала, при этом славилась поразительной результативностью.

Получив по электронной почте приглашение от знаменитого на весь мир японского промышленника Хиромото Мисимы, мистер Снейк отложил долгожданный отпуск и отправился к нему через океан по маршруту Сан-Франциско — Кусимото.

Сойдя с борта парохода, Снейк, не теряя времени, отправился в главный офис фирмы «Технопупс» — самое высокое здание на побережье. Назвавшись и беспрепятственно пройдя охрану, он поднялся в лифте на сто сорок четвёртый этаж, где его встретили и проводили к дверям кабинета.

Войдя в кабинет, мистер Снейк увидел уходящий вдаль совещательный стол, дерево и попугая.

— Присаживайтесь, мистер Снейк, — донёсся до него негромкий голос с другой оконечности стола.

Хозяин даже не подумал встать, а слепящий посетителя свет из окна делал его совершенно незаметным в тени высокой спинки кресла.

Снейк медленно снял тёмные очки и уселся там, где стоял — в торце стола. Он давно привык к тому, что заказчики не подают ему руки ни при первой, ни при последней встрече.

— Кажется, вы владеете русским?..

— Да. Я владею многими языками.

— Прекрасно. Это совпадает с имеющимися у меня данными. Теперь мы можем перейти к делу. Кофе?..

Снейк кивнул. Тотчас появился, словно сошедший со сцены театра кабуки, лакей с совершенно белым лицом. Он поставил с подноса на стол угощения и склонился в ожидании новых приказаний. Техно сан сделал ему небрежную отмашку, и лакей мгновенно испарился.

Ни к чему другому не притрагиваясь, Снейк выпил одним глотком кофе, достал из кармана мятую пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, чиркнул зажигалкой.

— Как вы, должно быть, знаете, мистер Снейк, — заговорил Хиромото Мисима, — в основном я занимаюсь разработкой, изготовлением и продажей детских игрушек.

Снейк сидел с каменным лицом, проклиная японскую манеру заговаривать издалека. Он ждал, когда заказчик перейдёт к делу.

— Весь мир покупает моих технопупсов, томагочи, роботов, игровые программы, мультики и тому подобную чепуху. Чепуху — как это может показаться на первый взгляд. Благодаря кое-каким уловкам, которые разработала наша компания, детишки очень быстро становятся зависимыми от всей этой чертовщины. А став зависимыми, требуют от своих родителей покупать таких игрушек всё больше и больше. Признаюсь вам, мистер Снейк, наши технологии ещё недостаточно проверены и недостаточно совершенны, поэтому детишки могут вырасти не совсем нормальными или наоборот, совсем не вырасти… Но не мне же, мистер Снейк, объяснять вам тот факт, что всякий сверхдоходный бизнес имеет те или иные издержки, вы меня понимаете…

Снейк слегка кивнул.

— Простите меня, мистер Снейк: я сказал, что мою продукцию покупает весь мир, — и тем самым преувеличил собственные заслуги. «Весь мир» — это не точно. Страна, которая ещё совсем недавно занимала шестую часть суши и которая, поверьте мне, ещё будет снова занимать эту шестую часть, — эта огромная территория вместе с её богатствами принадлежит русским. И она будет принадлежать им, мистер Снейк, — Мисима наклонил вперёд голову и понизил голос, — до тех пор, пока я не заграбастаю себе их детей!..

Снейк затянулся так сильно, что уголёк обжёг ему пальцы.

— Да-да, пока я не подчиню их слабые развивающиеся головки моим прихотям. Я наводню эту страну специально закодированными играми и мультиками, которые постепенно вытянут из них всё человеческое. Сначала они разучатся читать книги, потом — фантазировать, а потом они перестанут отличать электронную чушь от действительности. Пройдёт десять, пятнадцать, двадцать лет — и в один прекрасный день я прикажу им всем встать на колени. И они встанут, даже не поняв, что происходит. И тогда я прикажу им восславить моё имя и признать меня своим единственным повелителем. И они признают, мистер Снейк. Все, все дети на этой планете будут молиться на меня и верить только в меня одного. И так будет, мистер Снейк. И вы тоже не будете последним человеком в этом новом, послушном мне мире…

Что касается м-ра Снейка, то он не признавал никаких умозрительных теорий, тем более касающихся какого-то очень отдалённого будущего. Он сплюнул в кофейную чашку и проговорил:

— Нельзя ли поближе к делу, Мисима сан.

— Хорошо, хорошо. Вы, американцы, слишком торопливы и практичны. Хорошо, в двух словах. Я снабжаю вас образцами продукции, деньгами, оружием и фальшивыми документами. Вас забрасывают на территорию России. В течение сорока восьми часов, за это время вас не раскроют, вы должны заключить три договора на поставку моей продукции. Первый — с телевидением, на поставку мультиков. Второй — с торговлей, на поставку игрушек. Третий — с Виртуальным Министром, на торговлю и рекламную кампанию в Сети. Сделайте всё возможное, используйте все те грязные ухищрения, благодаря которым вы сделали себе имя и репутацию подкуп, шантаж, угрозы…

— Мой гонорар?

— Два миллиона долларов сразу, только за кивок вашей головы. И ещё восемь после выполнения задания.

Снейк глубоко затянулся, затушил последнюю сигарету из пачки в кофейной чашке и неторопливо, но отчётливо кивнул.

_***

Тёмной августовской ночью невидимый для радаров самолёт-разведчик пересёк границу и хищной птицей пронёсся над территорией России.

— Пора, — обернувшись, сказал помощник пилота.

Снейк пару раз торопливо затянулся, растёр окурок по полу подошвой ботинка и решительно поднялся.

За открытым люком свистел ветер и хлестал дождь. Снейк опустил на глаза прибор ночного видения, оттолкнулся от края и бросился вперёд, в темноту.

Встречный поток ударил и завертел его как пушинку. Сверкнувшая молния на мгновение осветила удалявшийся по направлению к границе самолёт. Снейк дёрнул за кольцо — где-то вверху хлопнул, раскрывшись, парашют. Ремни вдавились в тело, но уже через несколько секунд ослабли. Падение превратилось в спокойное и безопасное парение над ночным лесом.

Вырулив при помощи тросиков управления на поляну, шпион коснулся ногами мокрой травы и покатился кубарем по земле. Быстро поднялся, подтянул к себе парашют, свернул его в плотный рулон. Снял с себя рюкзак, вынул сапёрную лопатку и закопал парашют в землю.

Теперь следовало дождаться утра. Выбрав место посуше, Снейк прилёг на мох под густым деревом, подложил под голову рюкзак и прикрыл глаза. В специальном непромокаемом обмундировании было тепло и сухо.

Утро встретило его лучистым восходом солнца, голубым небом и весёлой разноголосицей птиц. После ночной грозы каждая травинка, каждый листок благоухали свежестью, воздух был особенно чист и прозрачен. Где-то вдалеке слышалась перекличка выходивших на промысел грибников.

Снейк поднялся на колени, внимательно огляделся по сторонам и распаковал рюкзак. Вынул карту, сверился по компасу. Переоделся и зарыл в землю свой непромокаемый прыгательный комбинезон.

Четверть час спустя из леса на обочину шоссе вышел высокий худощавый человек с бледным лицом и длинным носом. Он был одет в застёгнутый до подбородка длинный плащ, шляпу с обвислыми полями, полуботинки и клетчатые брюки. В одной руке он держал прикрытую листьями папоротника корзину, другой опирался о свежевыструганную палку.

Проголосовав легковушку, он, широко улыбаясь, обратился к водителю на слегка ломаном русском:

— До города, пожалуйста.

— Двадцатку заплатишь?

— Та, годится.

Снейк отбросил палку, забрался на заднее сидение и нацепил на глаза тёмные очки.

— Эстонец? — поинтересовался водитель, трогаясь с места.

— Та. Из — Прибалтики.

В кармане у Снейка лежали документы на имя Отто Карловича Гадюкина, директора одного из московских пунктов вторсырья. В корзине были сложены: дипломат с иностранными деньгами и бланками договоров, образцы продукции «Технопупса», мобильный суперкомпьютер, набор для изменения внешности, кредитные карточки и пистолет с отравленными пулями. Секретная миссия шпиона Гадюкина в России началась согласно разработанному плану, без помех, в чётко обозначенное время.

Приближалось Первое сентября, и в редакции Волшебной газеты царило предпраздничное оживление. Человечки стряхнули с себя летнюю одурь, приободрились и готовили к выпуску свежий номер.

Главный редактор, Мастодонт Сидорович Буквоедов, вычитывал у себя в кабинете звонкую передовицу, которую вызвался написать Карлсон, который живёт на крыше. В процессе чтения редактор то и дело чирикал по бумаге синим карандашом, фыркал, вскидывал брови, хмурился и даже временами нервно смеялся.

Наконец он закончил, нажал кнопку громкой связи и распорядился:

— Пригласите Карлсона ко мне в кабинет.

Вскоре появился автор статьи. Зажужжав моторчиком, он плюхнулся в кресло и развалился, закинув ногу на ногу.

— Что вы тут пишите… — рассеянно заговорил Буквоедов. — Вот, с первой же фразы. «Конечно же все дети, а тем более школьники, не один раз читали замечательную книжку о Карлсоне, который живёт на крыше…».

— Безупречно, — с удовлетворением констатировал автор.

— Нет уж позвольте, товарищ персонаж, так дела не делаются, — заволновался редактор. — Я поручил вам написать что-нибудь торжественное и приподнятое по случаю начала нового учебного года. Вам была задана конкретная тема: что-нибудь о значении этого дня в жизни школьника и всё такое. А вы чего тут нагородили? Вот, например, что это за выражение: «Однако далеко не всегда бывают свежими пирожки и ватрушки в школьных буфетах; чёрствость и бездушие довлеют порой над работниками нашего общественного питания». Что это такое?

— Хотите задушить критику? — прищурился Карлсон. — Сами-то, небось, обедаете в депутатской столовой — не отрицайте, я видел!.. Там всегда ватрушки свежие!

— Дело не в ватрушках, — начал приходить в отчаяние редактор. — Прекратите говорить глупости! Я вас спрашиваю: в каком значении вы употребили слово «довлеют»?

— Э… то есть…

— Вы, наверное, хотели написать «тяготеют»?

— Ну да, правильно. Я так и написал. А если что-то там напутала ваша секретарша…

— Товарищ Карлсон! — начал выходить из себя редактор. — Который живёт на крыше! Слово «довлеть», согласно словарю Даля, означает «быть достаточным» и не происходит от слова «давить», как вам, должно быть, показалось. Вот, возьмите ваше сочинение и перепишите всё заново с учётом замечаний.

Смутившись и бормоча что-то про ошибки в наборе, Карлсон поплёлся прочь из кабинета.

Тут, кстати, следует заметить, что и сам Мастодонт Сидорович Буквоедов, хотя и легко находил ошибки у других, иногда путал значения слов. Так, например, вместо «бездарный» он, случалось, говорил «бесталанный» — что на самом деле означает «невезучий». Вместо «опробовать» — «апробировать», что означает «утвердить, одобрить». Вместо «обворовали» он говорил «ограбили», что тоже вовсе не одно и то же. А уж о склонении им числительных даже говорить не хочется.

Едва Карлсон закрыл за собой дверь, как на столе зазвонил один из телефонов — чёрный, эбонитовый, устаревшей конструкции. Вздрогнув, редактор схватил тяжёлую трубку, а услышав голос, резко поднялся и вытянулся по стойке «смирно».

— Так точно! — отчеканил он как на параде. — Так… — произнёс он, нахмурившись. — Та-ак… — голова его чуть склонилась на бок, а брови поползли вверх. — Та-ак!.. Несомненно. Несомненно. Будет сделано. Так точно. Незамедлительно. Все меры. Лучших агентов. Выполняю.

Буквоедов аккуратно положил трубку на аппарат, наклонился к пульту связи и озабоченно проговорил:

— Из отдела расследований. Ко мне. Всех. Срочно.

__***

Знаменитая троица из отдела репортёрских расследований не заставила себя ждать. Мурзилка, Шустрик и Мямлик вошли в кабинет и остановились посередине ведущей к редакторскому столу ковровой дорожки. Буквоедов вышел им навстречу, нагнулся, подхватил всех троих огромной ладонью и усадил на стол. «Брр», сказал от неожиданности Мурзилка и потряс головой.

— Известно ли вам, — с места в карьер начал редактор, — что во время показа мультсериала «Технопупс» в Японии сотни мальчиков и девочек оказались в больницах с приступами ужасных судорог?

Мурзилка и Шустрик испуганно переглянулись, Мямлик утвердительно кивнул. Он вообще много чего знал, потому что умудрялся вычитывать из Сети все выходившие на русском языке газеты и журналы. А поскольку добрую половину такого чтива занимали материалы занимательно-развлекательного характера, в его голове смешались в кучу и говорящие коровы, и встречи в верхах.

— Известно ли вам, — продолжал Буквоедов, — что мальчик и девочка ещё в одной стране прыгнули с балкона, подражая героям мультфильма?

После этих слов Шустрик от волнения затрещал, загудел и заискрился, словно перегруженный трансформатор. Чтобы его друг не пришёл в совершенную негодность, Мямлик повернулся нему и вывернул до минимума регулятор напряжения.

И сделал это вовремя. Потому что последующие слова редактора заставили его самого перестать жевать резинку, а это у Мямлика служило верным признаком удивления и тревоги.

— Есть подозрение, что мультики специально закодированы, — прошептал Буквоедов.

— Зачем?! — прошептал Мурзилка, от волнения икнув.

— Зомбировать и подчинить! — прошептал Буквоедов.

— Кого?!.

— Детей. Они же когда-нибудь потом вырастут…

Мурзилка и Шустрик всё поняли и, разинув рты, смотрели друг на друга. Выключенный Шустрик, не способный выражать свои чувства, упал на бок.

— Масса сопутствующих товаров, — редактор снова повысил голос и заходил по кабинету. — Игрушки, карты, наклейки, электронные игры, комиксы и прочая вредная дребедень. Всё это может накрыть нас со дня на день словно волной цунами… Теперь главное. — Редактор уселся за стол. — Нам стало известно, что японская фирма «Технопупс» направила в Москву своего шпиона.

Мямлик надул и хлопнул пузырь, Мурзилка вздрогнул, Шустрик конвульсивно дёрнул ногой.

— Сегодня утром этот человек, — Буквоедов нажал клавишу, и на дисплее появилась физиономия м-ра Снейка, — был заброшен к нам на парашюте. При нём имеются деньги, оружие и фальшивые документы на имя гражданина Гадюкина.

Человечки неприязненно всматривались в лицо шпиона. Шустрик, у которого включилось резервное питание, медленно поднялся на ноги.

— Мы не в праве запретить кому-нибудь сотрудничать с фирмой «Технопупс», но мы должны оградить любого, к кому обратится Гадюкин, от подкупа, шантажа и угроз, — сказал редактор.

— Мы не можем оградить от подкупа, — заметил Мямлик. — Дело добровольное.

В последние месяцы Мямлик на свой манер занимался чем-то вроде индийской йоги и достиг в этом деле поразительных успехов. С помощью особых упражнений он научился одним усилием воли изменять температуру своего сверхпрочного пластичного тела. Сильно похолодев, он становился твёрже стали, а потеплев почт совершенно жидким. Оказавшись, к примеру, в кипятке, он мог сам по себе похолодеть и заморозить всю воду, а оказавшись на холоде — оставаться тёплым и сохранять гибкость. Однако, мы отвлеклись.

Редактор некоторое время молчал, соображая, что сказал Мямлик. Потом высморкался в огромный клетчатый платок и продолжил:

— Наша задача — разыскать Гадюкина и установить за ним слежку. Если у него фальшивые документы, сдадим подлеца в контрразведку.

— Не выход, — возразил Мурзилка. — Пришлют другого.

Если Мурзилка говорил, то всегда очень конкретно и по делу. В отличие от своих помощников, он был живым зверьком — впрочем, совершенно неизвестного науке вида. Он сам называл себя человечком, но на зверька не обижался. Шустрик и Мямлик никогда не ели, не пили, не спали, не жаловались на жиру или холод; Мурзилка очень любил погрызть то, что хрустит, поспать и погреться в тепле. Он обладал феноменальным нюхом и отличался исключительной добросовестностью в любом порученном ему деле. Чем-то, особенно в своей манере говорить, он даже напоминал президента Путина.

— Что вы предлагаете? — спросил Буквоедов.

— Проследить. Опередить. Воспрепятствовать.

— Хорошо, я подумаю. А теперь за дело. Задействуйте нашу агентуру и найдите этого человека.

__***

С непроницаемыми лицами Мурзилка, Шустрик и Мямлик прошли через редакцию. Книжные человечки вокруг них перешёптывались, не смея приставать с вопросами. Впрочем, благодаря болтливости лисички секретарши, которая подслушивала через коммутатор все разговоры в кабинете Буквоедова, содержание разговора было всем известно.

Но едва только за нашими героями захлопнулась дверь Отдела расследований, как все дружно загалдели, обсуждая появление в городе шпиона.

Буратино сказал, что шпиона можно безошибочно узнать по наклеенной бороде, и потому разыскать Гадюкина в Москве не составит труда — нужно только ходить по улицам и дёргать за бороды всех подозрительных.

Доктор Пилюлькин, более других возмущённый вредной для здоровья деятельностью фирмы «Технопупс», заявил, что дело вообще не в шпионах, а в умственно отсталых детях, которые покупаются на дешёвые уловки и которых нужно почаще лечить хорошим ремнём.

Мальвина возразила ему, что ремнём непедагогично и что любой запрет приводит результату, совершенно противоположному желаемому.

Все начали друг с другом спорить, а Мурзилка, Шустрик и Мямлик, закрывшиеся в Отделе, приступили к работе без лишних слов.

Прежде всего Мурзилка отослал в агентурный Центр так называемую ориентировку на Гадюкина, то есть словесное описание. Сразу после этого запущенная из Центра ориентировка, с периодичностью в пятнадцать минут, на глухих частотах стала повторяться по всем каналам телевидения и радио.

И тут самое время разъяснить, что такое на самом деле представляет из себя агентурная сеть волшебного Департамента, кто может вступить в её ряды и почему.

Агентами секретного Центра служат обыкновенные птицы, рыбы, кошки, мышки, собаки и прочие животные, которые летают, плавают и бегают вокруг нас буквально повсюду. Не все, конечно, а только самые сообразительные и посвящённые в тайны волшебного мира.

Животные могут слышать такие особенные звуки — очень высокие или очень низкие — какие совершенно не воспринимает человеческое ухо. Достаточно агенту оказаться в пределах слышимости радио или телевизора во время передачи специального сигнала, как он тут же получит предназначенную ему информацию, не подвергая себя ни малейшему подозрению со стороны людей.

Обратная связь с агентами осуществляется при помощи самых обыкновенных телефонов, факсов, компьютеров и прочих средств связи, имеющихся в доме. Главное, чтобы хозяева ничего не заметили.

__***

Запустив ориентировку на Гадюкина в средства массовой информации, Мурзилка, Шустрик и Мямлик стали ждать сообщения от кого-нибудь из агентов, который первым опознает шпиона.

Время шло, минуты тянулись невыносимо.

— А что, шеф, поедем на собаке? — сказал Шустрик только для того, чтобы сказать что-нибудь.

— Нет, — откликнулся Мурзилка. — Если в квартиру, то по старой трубе.

— Как вы сказали?.. — насторожился Мямлик, испугавшийся, что придётся лезть в какую-то нескончаемую трубу, к тому же ещё и старую.

Мурзилка начал объяснять своим помощникам, что помимо основной большой трубы пневмопочты, с комфортабельным пассажирским вагончиком, в городе есть ещё одна — так называемая «старая».

Эту трубу сделали, соединив проходящие в стенах домов и под землёй пришедшие когда-то в негодность, а потому забытые водопроводные трубы.

Изнутри поверхность трубы разровняли и отшлифовали специальной самодвижущейся машинкой, сделали более плавными повороты, а затем нанесли скользящее покрытие.

Гибкий пассажирский снаряд внутри этой трубы скользил на магнитной подушке. Закреплённые снаружи магнитные кольца заставляли его совершать поступательное движение, попеременными включениями и выключениями притягивая снаряд спереди и подталкивая его сзади.

Скорость движения ограничивалась только пожеланиями самих пассажиров, которых на поворотах довольно-таки крепко приплющивало.

Главным неудобством «старой» электро-магнитной трубы был её небольшой диаметр. То есть, находившимся внутри снаряда человечкам приходилось лежать там на манер спортсменов, мчащихся на санях «бобах» по скоростной трассе.

Преимуществом этой трубы была её огромная протяжённость. Ведь старые трубы имеются в стенах почти каждого дома. А новая, комфортабельная пневмотруба, соединяла лишь только учреждения сказочного Департамента, а также вокзалы и аэропорты.

Но вот, не прошло в ожидании и получаса, как на экране дисплея высветилось первое агентурное сообщение.

Агентом, приславшим первое сообщение, была маленькая беленькая мохнатая собачонка по прозвищу Клеопатра. Она жила в богатой квартире и ни в чём не нуждалась. Её хозяйка целыми днями занималась исключительно своей внешностью, а когда ей это надоедало, принималась за собачонку — мыла её дорогим шампунем, сушила феном, причёсывала так и сяк и подвязывала бантики. От всего этого Клёпа невыразимо страдала.

Хозяин, которого звали Акоп Акопович Пузиков, напротив, почти никогда не сидел дома. Он всё время пропадал на работе.

Акоп Акопович работал на телевидении, директором Главного канала.

Когда он приходил, по квартире распространялись запахи кофе, кожаного кресла и табачного дыма. Хозяин исчезал в ванной, а выходил оттуда уже совсем другим человеком — в халате и в тапочках, благоухающим ненавистным Клёпе шампунем. И если собачка подворачивалась ему под ноги, он не брал её на руки и не сюсюкал, как это делала хозяйка, а добродушно отфутболивал Клёпу в сторону. Из-за подобных дурных манер у него с супругой возникали короткие, но выразительные перепалки.

На работе Акопа Акоповича многие считали очень хорошим специалистом, Главный канал смотрело огромное число зрителей. Однако критики при этом отмечали, что массовость никогда не была признаком качества и хорошего вкуса, а скорее даже наоборот. Ведь никакой мыльный сериал или «Колесо везения» не заменят человеку, к примеру, хорошую театральную постановку.

Но театральную постановку смотрят только несколько процентов телезрителей, а значит, рекламное время в такой передаче никто не купит. А без рекламы на телевидении, как известно, одни убытки.

На это неугомонные критики опять же замечали, что имея в эфире огромное количество прибыльных передач, можно изредка показывать и не очень прибыльные, иначе зрители вконец отупеют.

Но Акоп Акопович был настолько заворожён словом «рейтинг», что верил только в его силу и в его показатели.

Тут следует некоторым объяснить, что такое на самом деле рейтинг и откуда он берётся. Допустим, что в вашей школе есть два учителя математики, а посещение уроков — по желанию. Один учитель учит решать задачки, а второй, что называется, травит с учениками анекдоты, да ещё разрешает курить и целоваться прямо в классе.

Так вот рейтинг у того, который решает задачи, будет прямого говоря никудышный. Нулевой будет рейтинг, или, в лучшем случае, один или два ученика — те, которых родители за уши притащили. А вот у того, который травит анекдоты, рейтинг будет очень, очень высокий.

У телевизионного канала, который возглавлял Акоп Акопович, рейтинг был тоже очень высокий. Там в эфире только тем и занимались, что травили анекдоты, целовались, да ещё палили из пистолетов.

Что касается детских передач, то и тут господин Пузиков мыслил широко. Он никогда не связывался с отечественными производителями, которые всё ещё работали по старинке, что называется, штучно. Эти передачи и мультфильмы, выражаясь профессиональным языком, не попадали в сетку вещания. То есть, они были или короче, или длиннее, чем надо, и выходили нерегулярно. Никому не хотелось включать их в долгосрочную программу. Гораздо проще было купить по дешёвке тысячу стандартных серий компьютерной халтуры — и год ни о чём не думать. А любые персонажи, которые мелькают на телевидении каждый день, рано или поздно становятся популярными — так уж человек устроен.

Таким образом, дела у Главного канала шли на зависть всем замечательно, и Акоп Акопович Пузиков тоже чувствовал себя замечательно.

В этот день было воскресенье, и хозяин остался дома. Он не вставал с кровати до тех пор, пока Клёпа, отчаявшись скрестись у входной двери и подвывать, не решилась на радикальные действия. Она подошла к кровати и зубами стащила на пол одеяло.

После этого хозяин и хозяйка начали лениво спорить, кому из них вставать. Акоп Акопович первым сдался, надел спортивную форму, взял сигареты и вышел следом за пулей слетевшей с лестницы Клеопатрой.

Набегавшись в садике, Клёпа заметила, что хозяин разговаривает с каким-то человеком. Незнакомец был в надвинутой на глаза шляпе, в тёмных очках и в длинном, застёгнутом на все пуговицы плаще с поднятым воротником.

У Клёпы немедленно возникло желание броситься незнакомцу в ноги и напугать его громким лаем… Но вдруг она вспомнила, ударила передними лапами по тормозам и замерла. Час назад, на секретных звуковых частотах радио, передавали сообщение для всех агентов волшебного Департамента. И там давали точное описание этого человека.

Вскоре хозяин свистнул Клёпе, и они, вместе с незнакомцем, направились парадной.

__***

Вот уже час из-под кухонной двери тянуло густым табачным дымом и запахом кофе. Через стекло было видно, как незнакомец даёт Акопу Акоповичу какие-то бумаги, а тот подолгу их читает, оговаривая каждую строчку.

Клёпа в отчаянии металась по квартире: дверь в кабинет хозяина была защёлкнута, а телефонный аппарат, который стоял в гостиной, занимала своей болтовнёй хозяйка.

Ручка находилась довольно высоко от пола — настолько, что Клёпа при всём желании не смогла бы до неё допрыгнуть.

И тогда она решилась на отчаянный трюк. Забравшись на стул, она запрыгнула со стула на комод, а уже с комода, подрожав минуту от волнения, — прыгнула вперёд и на лету ударила лапой по дверной ручке.

Дверь в кабинет бесшумно растворилась, и Клёпа опрометью влетела на письменный стол, прямо к компьютеру, который хозяин, по счастью, никогда не выключал.

Не прошло и минуты, как в Центр полетело шифрованное сообщение, начинавшееся словами: «Согласно последней ориентировке, довожу до вашего сведения…».

Закончив барабанить лапками по клавишам, Клёпа вернула компьютер в исходное состояние, выбежала в коридор и, встав на задние лапы, толкнула дверь. Стальной язычок щёлкнул, хозяин посмотрел через стекло в коридор, Клёпа тявкнула ему и завиляла хвостом.

Прошло ещё какое-то время. Акоп Акопович и незнакомец, кажется, обо всём договорились и перешли в кабинет. А Клёпа растянулась под дверью — через щель она прекрасно слышала всё, что происходило внутри.

А произошло там следующее: господин Пузиков заверил своей подписью каждую страницу договора, поставил печать — и тут же разослал копии во все необходимые инстанции. С этого мгновения отменить что-либо стало невозможно.

__***

Закончив дела, незнакомец торопливо распрощался, а хозяин прилёг в гостиной перед телевизором и, очень довольный собой, стал рассказывать жене, какую выгодную сделку с глупыми японцами он только что провернул.

Тем временем Клёпа, то и дело забегавшая в ванную комнату и внимательно шевелившая ушами, уловила наконец едва заметное гудение в стене. Гудение приблизилось, спустилось на низы и стихло.

Одна из кафельных плиток под ванной растворилась, и в образовавшемся проёме появились Мурзилка, Шустрик и Мямлик.

— Он здесь? — проговорили разом все трое.

Виновато опустив глаза, Клёпа завиляла хвостом.

— Ушёл?! — воскликнул Шустрик разочарованно.

— Ушёл… — подтвердила Клёпа еле слышно.

— Что делали? — спросил Мурзилка.

— Курили сначала…

— Выпивали? — поинтересовался Мямлик.

— Выпивали, — подтвердила Клёпа. — Кофе, кажется.

— Бумаги подписывали? — спросил Мурзилка.

— Подписывали, потом разослали по емейлу…

Шустрик бросился в кабину снаряда и защёлкал кнопками. Минуту спустя оттуда донёсся его голос:

— Договор на трансляцию тысячи серий «Технопупса». С правом на неограниченное число повторных показов. Катастрофа.

Клёпа опустила морду ещё ниже и виновато вздохнула.

— Не переживай, блондинка, — ободрил её Мямлик. — Ещё получишь благодарность в личное дело.

— За что благодарность? — проговорила Клёпа чуть не плача.

— Как это за что? За чёткие действия и за смекалку. Это ведь не каждая, я бы сказал, обезьяна сумеет отправить сообщение по электронной почте.

— Правда? — собачонка подняла на Мямлика благодарные глаза.

Из трубы послышался взволнованный голос Шустрика:

— Ещё одно сообщение в редакцию! Агент Барсик позвонил по телефону. Подозреваемый вошёл в квартиру Петра Ивановича Праздникова, генерального директора сети универмагов «Детский мир». Садовая аллея, дом пятнадцать!

— Это серьёзно, — нахмурился Мурзилка.

— Шутки в сторону, — нахмурился Мямлик, да так, что брови сошлись с нижней губой.

— По местам. — Скомандовал Мурзилка.

— Не кашляй, лохматая! — крикнул Мямлик, вкатываясь боком в свой отсек снаряда.

Кафельная плитка с щелчком захлопнулась, в глубине стены послышалось удаляющееся гудение.

А Клёпа ушла на балкон, легла на коврик и задумалась. Впечатления сегодняшнего дня переполняли её и временами даже заставляли вздрагивать.

Пётр Иванович Праздников очень любил детей и всегда старался, чтобы те игрушки, которые продаются в его магазинах, были самыми лучшими. Он лично сам проверял каждый предлагаемый для продажи образец, и только в том случае, когда ему хотелось всё бросить и поиграть, — только тогда он подписывал договор с поставщиком на всю партию.

Пётр Иванович давно понял главное: в любую игрушку когда-нибудь вселяется частичка души её владельца. А после этого игрушка уже перестаёт быть вещью, она становится живой.

У Петра Ивановича был сын — Игорёк, который уже почти учился в третьем классе и которого Пётр Иванович хотя и очень любил, но всё-таки старался не баловать. Игорёк имел в своём распоряжении игрушек даже меньше, чем другие дети, у которых папы были инженерами, парикмахерами или, допустим, лётчиками.

Когда Игорёк был совсем маленький, он любил играть в кубики, а когда подрос — во всякие конструкторы. Прошлым летом он собрал из специального набора радиоприёмник, который работал. А ещё он любил читать, и потому рос добрым и смышлёным мальчиком, самым лучшим учеником в своём классе.

Папа был своим сыном очень доволен — ведь на его глазах некоторые «компьютеризированные» дети, которые не имели возможности пощупать и понюхать свои виртуальные игрушки, росли и сами какими-то не очень нормальными. Пётр Иванович писал об этой проблем в газетах выступал на радио и телевидении, но его тревогу почти никто не воспринимал всерьёз.

__***

В этот день, когда шпион Гадюкин появился в Москве, Игорёк проснулся в чрезвычайном волнении и с мокрыми глазами. Ему приснилось, будто бы раскрашенный злой клоун хочет забрать у него старого плюшевого медведя. «Посмотри, мальчик, какой он у тебя старый и облезлый, — говорил клоун и под его нарисованной от уха до уха улыбкой Игорёк видел злое, нехорошее лицо. Отдай его мне. Такому большому мальчику стыдно иметь игрушки для малышей. Всем девочкам расскажу, какой ты ещё маленький и глупенький. Давай, давай лучше его сюда: я разрежу его ножницами и выброшу, а тебе подарю настоящий японский мотороллер. Смотри, какой он красивый…»

И рядом с клоуном появился замечательный мотороллер с маленькими толстенькими колёсами, сверкающими хромированными ободами и ярко-жёлтыми пластмассовыми щитками. Он работает почти бесшумно, а скорость развивает почти такую же, как большой настоящий мотоцикл. На руле болтается оранжевый шлем с затемнённым стеклом — хоть сейчас садись и поезжай. По правде говоря, н свете нет ничего прекраснее и желанней, чем этот замечательный мотороллер.

Не в силах удержаться, Игорёк залез на мягкое сидение и с наслаждением покрутил рукоятку газа.

Клоун тем временем вытащил из-за пазухи длиннющие острые ножницы и, звонко ими клацая, начал приближаться к мишке. А Игорёк вдруг увидел, что из печальных глаз плюшевого медведя выкатываются две слезы.

— Стой! — крикнул мальчик злому клоуну, соскочил с мотороллера и отпихнул его ногой.

Завалившись на бок, мотороллер вдруг рассыпался и разбежался несметным количеством тараканов.

— Стой! Не смей его трогать! Он живой!.. А ты… ты просто сон! Ты пустое место!..

Клоун удивлённо повернулся к мальчику, его лицо под раскрашенной маской исказилось паническим страхом. И в следующую секунду он превратился в висящее в воздухе полупрозрачное изображение. Игорёк схватил пульт от телевизора, щёлкнул в сторону изображения, и оно, издав короткий визг, исчезло.

А мальчик схватил медведя и прижал к своему лицу его мокрую от слёз плюшевую морду.

Игорёк открыл глаза и понял, что прижимает к лицу мокрую от своих собственных слёз подушку. Медведь, как ни в чём не бывало, сидел на секретере и печальными стеклянными глазами смотрел куда-то в окно. «А ведь он и вправду живой, — подумал Игорёк. — Просто удивительно, как я этого раньше не замечал…».

__***

После завтрака Игорёк вышел во двор поиграть с ребятами, а когда вернулся домой, увидел на вешалке в прихожей чей-то длинный плащ и мятую шляпу. Из кабинета папы доносились два голоса, один из которых, с иностранным акцентом, принадлежал, очевидно, гостю.

Пётр Иванович говорил, что называется, на повышенных тонах, и это было настолько необычно, что Игорёк подошёл к двери и прислушался.

— Вы не только упускаете собственную выгоду, — убеждал иностранец, — вы лишаете русских детей эффектных и затейливых игрушек!

— От ваших затей мухи дохнут! — аргументировал папа свои возражения. Никогда, слышите, никогда этой пакости не будет в моих магазинах!

— Обратите внимание на исключительную дешевизну нашего товара, — настаивал гость. — Своим бессмысленным упрямством вы, может быть, лишаете единственной доступной радости детей из малоимущих, необеспеченных семей!

— А я сам из необеспеченной! — крыл папа. — Недоедал и недопивал! А все игрушки — догонялки да прятки во дворе…

Тут Игорёк понял, что папа перегибает. Игрушки у него были, это точно. И электрическая железная дорога была, и оловянные солдатики, которых сохранилась целая коробка, и даже педальный автомобиль когда-то был. Прибеднялся он для красного словца, и понятно, откуда это взялось: слово в слово он повторял фразы своего собственного папы, дедушки Игоря, у которого детство пришлось на послевоенные годы и который действительно чего-то там недоедал по карточкам.

Наконец Игорёк спохватился, что стоять под дверью и подслушивать чужие разговоры стыдно. Он на цыпочках прошёл в гостиную, но не успел войти в комнату, как ещё в дверях увидел такое, отчего остолбенел и потерял дар речи.

Кот Барсик, ленивый и жирный, полосатый как шмель, сидел на столе и разговаривал по телефону.

__***

Взрослые замечали, что маленьких детей трудно чем-то удивить или напугать. Каждый день ребёнок видит что-нибудь впервые и удивляться на всё просто не хватит никаких сил.

Но Игорёк был уже не в том возрасте, когда нет-нет, да и схватишься руками за грудь (не потому, что инфаркт, а потому что так принято).

И он схватился.

Не снимая трубку, а просто нажав кнопку громкой связи, Барсик что-то торопливо мурлыкал в микрофон, уткнувшись мордой в самые дырочки. А из динамика ему в ответ слышался мультяшный голос: «Так-так… Ага… Так… Дом старой постройки?.. Отлично, скоро будем. Во что бы то ни стало, попытайтесь задержать его до нашего прибытия. Всё, конец связи».

Последовали короткие гудки. Барсик нажал лапой кнопку, и стало тихо.

Игорёк на цыпочках отступил назад, в коридор, и прислонился спиной к стене. Постояв так с минуту, он снова заглянул в комнату.

Барсик, как ни в чём не бывало, лежал на диване и притворялся спящим.

— Барсик, — сказал Игорь упавшим голосом.

Кот никак не отреагировал, и это была его ошибка. На своё имя Барсик всегда отзывался, даже если спал по-настоящему. Он обязательно шевелил ухом или, хотя бы слегка приоткрывал глаза, будто снисходительно спрашивая: «Ну, что ещё за глупости?..» На этот раз секретный агент Центра, что называется, прокололся.

— Барсик!! — крикнул Игорёк, ещё не придумав, что скажет.

Кот вздрогнул и удивлённо уставился на мальчика.

— Ты это… пульта не видел? — смалодушничал Игорь. — А, вот он, здесь…

Кот беспокойно шевельнул хвостом, на всякий случай приготавливаясь к новой провокации.

Они оба родились в один год, но Барсик, по кошачьим меркам, был уже взрослый. То далёкое время, когда они оба были маленькие, и Барсик писал в стоящие под вешалкой ботинки, а Игорь угукал и тряс погремушку в своей кроватке, давно минуло. С тех пор оба поумнели и здорово выросли.

Игорёк плюхнулся на диван, взял пульт и включил телевизор. Увиденное и услышанное минуту назад висело у него в голове огромным вопросительным знаком, и он совершенно не представлял, что теперь с этим делать.

В телевизоре показывали уморительную передачу «Городок», но Игорь смотрел не на экран, а на телефонный аппарат. Потом он снял трубку и надавил кнопку «повтор».

Номер, по которому звонили в последний раз, набирался необычайно долго. Он состоял по меньшей мере из десяти цифр. Наконец, послышались длинные гудки. Кто-то снял трубку и отрывисто произнёс:

— Центр!

Игорёк испуганно бросил трубку на место и обернулся к Барсику.

Кот стоял, выгнувшись колесом, напряжённый как струна, и горящими глазами смотрел на мальчика.

— Чего-то… не туда попал… — залепетал Игорь, окончательно струсив.

В эту минуту он совершенно не был готов к выяснению отношений с Барсиком.

__***

Что и говорить, ситуация сложилась дикая и неправдоподобная. Говорить о таком, с кем бы то ни было, конечно, нельзя. Игорёк тупо смотрел в телевизор, а кот, снова развалившийся на диване и притворившийся спящим, время от времени приоткрывал щёлочки глаз и поглядывал на мальчика испытующе.

Прошло несколько минут, и Барсик вдруг, подняв голову, пошевелил ушами. Затем нарочито медленно поднялся, потянулся, спрыгнул с дивана и неторопливо, подняв хвост, выплыл из комнаты.

Выждав немного, Игорёк на цыпочках проследовал за ним. Приблизившись к двери туалета, он осторожно просунул голову внутрь.

Справедливости ради следует сказать, что Барсик отличался сообразительностью ещё до того, как научился разговаривать по телефону. По крайней мере, он успешно пользовался унитазом и для него не приходилось насыпать песочек в какие-нибудь там коробочки. Но сейчас его нигде не было видно — ни на унитазе, ни под унитазом. Скорее всего, он забрался во встроенный шкаф, через который проходило множество труб различного диаметра и неизвестного назначения. В этом же шкафу, на полочках, складировали разный хлам, который ещё жалели выбросить.

Зажигать свет было бы неразумно, и когда глаза Игоря привыкли к полумраку, он разглядел, что на одной из полок сидит Барсик. Из-за приоткрытой дверцы торчал только его хвост, и было слышно, что он с кем-то разговаривает.

Игорёк вытянул шею и напряг слух так, что наморщился лоб.

— Пришёл час назад, всё время о чём-то спорят, — торопливо мурлыкал Барсик. — Плащ и шляпа висят в прихожей, пахнут лесом. При себе носит дипломат чёрного цвета, по виду иностранного производства, говорит с акцентом…

— Жучка прицепишь? — деловито спросил мультяшный голос.

Однако, не будем морочить голову проницательному читателю: мультяшный голос, конечно же принадлежал Мурзилке.

Б а р с и к. Сейчас не могу, дверь закрыта. Попробую после, когда будет надевать плащ.

М я м л и к. Не факт.

Ш у с т р и к. Что не факт?

М я м л и к. Не факт, что будет надевать.

Ш у с т р и к. А как?..

М я м л и к. Так, имеются некоторые соображения. Наводил справки. Полное, я бы даже сказал, разительное несовпадение интересов.

М у р з и л к а. Выражайся, пожалуйста, яснее. Несовпадение каких интересов?

М я м л и к. Вернее сказать — методов и убеждений. Методов Гадюкина и убеждений господина Праздникова. Возможен непредсказуемый, нецивилизованный исход дела.

Ш у с т р и к. Что!? Убийство?..

М я м л и к. Убийство не убийство, а вылететь может без плаща и без шляпы.

Последовала пауза, по истечении которой тайный агент Барсик решил кое в чём признаться.

— Мальчишка заметил, что я звонил, — промурлыкал он виновато. — Он нажал повтор, услышал голос куратора и бросил трубку.

— Хорошо, поступайте как обычно, — сказал Мурзилка после короткого раздумья. — Поскольку вы признались сами, этот эпизод не будет фигурировать в нашем отчёте.

— Благодарю вассс… — мурлыкнул Барсик. Ему очень не хотелось, чтобы о его оплошности в Центре узнали от куратора.

— Нужно послушать, о чём они сейчас говорят, — продолжал Мурзилка. Возьмите универсальный маячок и просто подсуньте его под дверь. Если повезёт, прицепите к штанине объекта, когда о будет выходить из квартиры. Вот — это чешуйка из липучей прозрачной ткани — просто возьмите на язык и прикоснитесь…

Тут говоривший внезапно осёкся, потому что Игорёк, потеряв бдительность, подался вперёд и скрипнул дверью. А скрипнув, от испуга и растерянности чихнул два раза.

Сделалось тихо. Потом Барсик громко и отчётливо, чтобы слышал Игорь, промурлыкал:

— Подслушивал. Какой мерррзавец…

— Молодой человек, если хотите узнать больше, зайдите весь целиком и заприте за собой дверь! — крикнул Мурзилка.

Любопытство обжигало сильнее страха. Игорёк включил свет, зашёл и запер за собой дверь.

Спустя несколько минут мальчик подошёл к двери папиного кабинета и решительно постучал.

— Я занят! Откликнулся папа.

— Что-то сказать, — настаивал Игорёк.

Папа выглянул из-за двери. Лицо у него было очень недовольное.

— Ну — говори.

Барсик, который только этого и ждал, быстренько прошмыгнул внутрь.

— Папа, — сказал Игорь. — Папа, ты… м-м… Барсика не видел?

— Что?! — переспросил папа возмущённо.

— Ну да, вот же он. Ты его здесь, у себя закрыл.

Барсик, сделавший своё дело, грузно выбежал в коридор. Он благополучно потёрся в ногах у Гадюкина (отчего тот брезгливо попятился), оставив на его штанине невидимую и несмываемую чешуйку — универсальный жучок-маячок.

— Игорь! Я сейчас очень занят! — сказал папа и захлопнул дверь.

Выполнив задание и следуя далее полученным инструкциям, мальчик и кот удалились в комнату. Они сели на диван и стали ждать.

А человечки теперь слышали всё, что говорилось в кабинете.

— Послушайте, милейший Пётр Иванович, — говорил шпион на ломаном русском языке, — если цена контракта кажется вам завышенной, я сам уполномочен фирмой значительно, очень значительно снизить сумму. Допустим, мы сократим её вдвое. Это годиться?

— Неужели ваша фирма начнёт работать себе в убыток? — насмешливо отвечал Праздников.

— Считайте это что-то вроде рекламной акции.

— Если это что-то вроде акции, то можно и совсем бесплатно.

— Та, это можно. Мой патрон любит детей и склонен делать благотворительность. Если таковы ваши условия.

— А знаете, господин представитель фирмы, какого рода товар обычно предлагают для первого раза совершенно бесплатно?

— Нет, я не знаю. Это бывает гуманная помощь нуждающимся.

— У нас в стране нет нуждающихся. Так вот, господин посредник: совершенно бесплатно дают наркоману его самую первую в жизни дозу наркотика. А ваши технопупсы — тот же самый наркотик, только замедленного действия. Без воображения дети потом идиотами вырастают!

— Нет, нет, вы не правы, Петр Иванович; результаты исследований, проводившихся фирмой «Технопупс», показали несомненную пользу…

— Чушь! Чушь все эти ваши липовые результаты! Двадцать лет я продаю игрушки, и у меня свои собственные результаты. В конце концов, господин распространитель, если вы сами не понимаете бесперспективность этого разговора, я буду вынужден, без соблюдения каких бы то ни было формальностей, указать вам на дверь!..

Мурзилка, Шустрик и Мямлик после этих слов одобрительно улыбнулись.

— Начинаю думать, что наше вмешательство не потребуется, — сказал Мурзилка.

— Как бы не потребовалось вмешательство милиции, — сказал Мямлик.

— Хороший дядька, — вывел своё умозаключение Шустрик. — А Гадюкин сволочь!

__***

Некоторое время Игорёк и Барсик молча сидели на диване, глядя в телевизор. Наконец, кот не вытерпел и промурлыкал:

— Ну, давай, спрашивай.

— Что! — Игорёк дёрнулся всем телом.

— Да расслабься ты, не дёргайся. Спрашивай, мол, почему и как…

— Почему? — послушно спросил Игорёк.

— Что почему? Почему коты скрывают от людей, что они тоже умные?

— Да, вот это интересно…

— Ну, во-первых, не все умные, а только некоторые, — с минуту Барсик важно и неторопливо умывался, затем продолжил: — Те, которые посвящённые.

— Посвящённые?

— Ну, это тебе знать не надо. А во-вторых потому, что с умных — и спрос особый. Вот ты, к примеру. Сначала должен учиться в школе, потом работать, потом обзаводиться семьёй… да мало ли чего ещё. Короче — не жизнь. А теперь смотри на меня и завидуй. Живу сытно, в тепле; нигде не учусь, нигде не работаю. Ответственности — никакой, на вопросы не отвечаю. Когда дома нет никого — по телефону болтаю, телевизор смотрю, книжки читаю. Время для котов течёт медленнее: спать, лениться могу — сколько душе угодно.

— Да, хорошо ты устроился, — признался Игорёк. — Только с этого дня всё, больше не надейся.

— Сдашь? — презрительно покосился на него Барсик. — А кто тебе поверит?

— А вон, видишь там, на шкафу, камеру?

Кот вскочил и впился глазами в любительскую видеокамеру. При помощи неё Игорёк, не далее как вчера, играя в шпионов, осуществлял срытую съёмку приходивших к родителям гостей.

— Видишь в ней красненький огонёк? Это значит, что она работает, снимает. Теперь все будут знать…

Барсик зашипел и выпустил когти.

— Вот так. — Продолжал Игорёк торжествовать свою победу. — Я ведь её включил сразу… ну, после того, как увидел. У меня, понимаешь, самая первая мысль была — что мне не поверят. А она и сейчас работает. Фиксирует, так сказать. Наверное, на телевидении мне кучу денег отвалят за эту запись — а? толстый?..

Но Барсик неожиданно успокоился. Он снова развалился в удобной позе и промурлыкал вроде как даже насмешливо:

— Так что же мне теперь… в цирке выступать? Нет, нет, цирк — для плебеев. Лучше буду выступать с лекциями. Представляешь афишу: «Кот учёный. Лекции о ловле блох и подсчитывании ворон».

— Никаких блох. Я уже всё придумал. Сделаем из тебя потрясное теле-шоу. Съёмки, гастроли, фан-клубы, успех, аплодисменты… Объездим весь мир, кучу денег заработаем. А я буду твоим этим… импресарио, ладно?..

Игорёк привычным ловким движением перевернул Барсика на спину и потрепал по лохматому животу.

— А прибыль? — мурлыкнул Барсик. — Кучу денег, которую я заработаю, — как будем делить?

— Ну вот ещё — делить. Зачем тебе деньги? Ну хорошо, если хочешь, пусть половина будет твоя.

— Половина? — хитро прищурился кот. — Сволочеем на глазах. В прошлый раз между прочим, остановились на семидесяти пяти процентах.

Игорёк отдёрнул руку.

— Не понял, — сказал он строго. — В какой ещё прошлый раз?

— Да мы ведь с тобой не первый раз болтаем.

— Что за ерунда.

— Ус даю. С тобой потрепаться иногда бывает одно удовольствие. А после ты всё равно ничего не помнишь.

— Не помню?..

— Это, видишь ли, происходит потому… — кот в этом месте как-то странно замедлил свою речь.

— Почему, почему? — Игорёк внимательно всмотрелся ему в глаза.

— А вот почему!

Глаза Барсика вдруг расширились, засветились фиолетовым, а затем сверкнули так, что мальчик на мгновение ослеп и зажмурился. А зажмурившись, упал на диванную подушку и моментально заснул.

Барсик запрыгнул на шкаф, обнюхал камеру и надавил лапой на кнопку стирания видеозаписи. Затем прыгнул на стол, к телефону, и наугад набрал несколько цифр — теперь кнопка повтора уже больше не могла вызывать Центр.

Зачистка улик, выражаясь на языке секретных агентов, была закончена.

__***

Тем временем в кабинете г-на Праздникова разгоралась настоящая ссора.

— Продавать этих ваших пупсов в детских магазинах — всё равно как продавать пиво и водку в школьных буфетах! — возмущался Пётр Иванович, да так громко, что человечки слышали его голос без всякой аппаратуры. Игорёк в это время спал, а у мамы, за кухонной дверью, на плите булькало и шипело, да ещё к тому же говорило радио.

— Я прошу вас не повышать голос! — испуганно шипел иностранец. Необходимо соблюдать полную конфиденциальность нашего разговора!

— А мне от вас вообще ничего не надо, убирайтесь!

— Так ли совсем ничего не надо, Пётр Ифанович?

— Что у вас ещё?..

— Ещё, — Гадюкин понизил голос, — ещё пятьдесят тысяч долларов в конверте специально для вас.

После этого сделалось совсем тихо, а потом дверь кабинета распахнулась и в коридоре появились оба собеседника. Причём один держал другого за шиворот и волоком тащил к выходу.

Открыв дверь на лестницу, Пётр Иванович поставил Гадюкина на порог и дал ему хорошего пинка. Затем снял с вешалки его шляпу и плащ, выбросил следом и захлопнул дверь.

В течении этой недолгой процедуры ни один, ни другой её участник не произнесли не звука.

__***

Услышав, что хлопнула входная дверь, Игорёк открыл глаза. Как же это он задремал? Прямо так, среди бела дня, на диване…

Барсик сидел рядом и сосредоточенно умывался.

Из коридора послышался громкий и бодрый голос папы:

— Мамочка, скоро мы будем обедать?

«А есть как хочется!..» — подумал Игорёк.

— Через пять минут! — откликнулась мама, приоткрыв кухонную дверь. Барсик, Барсик, Барсик!..

Котяра издал озабоченный возглас, сорвался с места и затопотал на кухню к своему блюдечку.

Скатившись с лестницы, Гадюкин невозмутимо подобрал брошенные ему плащ и шляпу, оделся, застегнулся на все пуговицы, нацепил тёмные очки и проверил содержимое карманов. Только после этого он позволил себе топнуть ногой и грязно выругаться на иностранном языке. Напоследок он погрозил длинным пальцем в сторону негостеприимной квартиры и предупредил:

— Как бы чего-нибудь не случилось с фашим мальчиком!..

Следовало признать, что эту часть задания он провалил. Легкомысленно расслабившись после первой удачи, шпион повёл себя слишком самоуверенно и наделал массу тактических ошибок. Праздникова не следовало уговаривать и, тем более, не следовало предлагать ему взятку. Применительно к людям такого сорта нужно действовать решительно и безжалостно. И план таких действий у него уже был.

Однако сейчас следовало поторопиться с выполнением третьей части задания получить лицензию на торговлю и проведение рекламной кампании в Сети. А для этого необходимо попасть на приём к Главному контролёру, которого все называли Виртуальным Министром и фамилия которого была Мышкин.

Этот Мышкин прославился тем, что был почти совершенно неуловим. Многие даже утверждали, что такого человека в природе вообще не существует, тем более, что никто не видел его живьём. Да, да, вполне возможно, что никакого Мышкина никогда не существовало, и всё это — сплошное компьютерное надувательство.

Для того, чтобы получить лицензию согласно правилам, было необходимо записаться в очередь и в объёме не более 255 символов изложить суть своей проблемы. После этого просителю назначали день и точное время выхода на связь.

Диалог между чиновником и просителем происходил в форме письменного обмена репликами. Текст могли читать все желающие, поэтому у многих стоящих в очереди вопросы отпадали ещё до начала их собственной аудиенции.

Однако для того, чтобы получить лицензию срочно — в течении дня, часа или нескольких минут — нужно было попасть на приём к самому Виртуальному Министру. А этот министр был неуловим как солнечный зайчик.

Однако и Гадюкин обладал феноменальной настойчивостью и терпением. Он расположился на лавочке в пустынном сквере и раскрыл замаскированный под портсигар сверхмощный квантовый компьютер.

После четырёх часов активного поиска, когда перед глазами у него уже начали проплывать какие-то рыбы или медузы, он вдруг напал на след Мышкина. А напав на след, помчался за ним так, как тысяча гончих помчались бы по следу лисицы.

Только что, минуту назад, Мышкин закончил давать интервью Коммерческой газете и направился с инспекцией в один из крупнейших сетевых универмагов. В какой именно — неизвестно, на то и проверка.

Гадюкин помчался по всему списку, снова и снова. Есть! Удача!.. Но нет, Мышкин только махнул хвостиком и вновь пропал. Судя по разговорам, отправился в Австралию, на открытие выставки Новейших технологий, с последующим банкетом. Это был верный шанс, нужно было действовать.

Ходили слухи, что неуловимый министр на самом деле душка, и все те, кто проявлял настойчивость и кому в конце концов удавалось схватить за рукав его виртуального двойника, моментально решали все свои проблемы без очередей, расспросов и проволочек.

Войдя в выставочный сайд павильона, Гадюкин нацепил кибер-очки и пустил своего двойника неторопливым шагом вдоль стендов.

Свернув наугад, он увидел в нескольких шагах от себя — о, чудо! — серую пиджачную спину Виртуального Министра.

Ошибки быть не могло, потому что окружающие, среди которых было много знаменитостей, обращались к серому пиджаку не иначе как «мистер Мишкин».

— Господин Мышкин! — окликнул его Гадюкин фальцетом, задрожав от близости внезапной удачи, и где-то неподалёку в сквере залаяла собака.

Услышав русскую речь, Виртуальный Министр обернулся… и тут произошло нечто ужасное.

Гадюкин так и не увидел лица таинственного и вожделенного министра, потому что в этот момент его сильно тряхнуло. Кто-то ударил его тяжёлой ладонью по плечу и сказал басом:

— Дай-ка закурить, дядя.

__***

Кибер-очки съехали с носа, упали на землю и кто-то медленно, будто специально, наступил на них. От звука хруста тончайшего дорогостоящего прибора Гадюкин поморщился.

Возле скамейки и позади неё стояли несколько подростков — юношей и девушек — с развязными манерами и нахальными физиономиями. От того парня, который наклонился к Гадюкину и хлопнул его по плечу, исходил отчётливый запах пива. Он был самый старший и самый крупный; в зубах у него торчала сигарета, а рука, от локтя до запястья, была разукрашена татуировками в виде злобных дракончиков технопупсов.

Гадюкин быстро захлопнул портсигар и спрятал его в карман.

— Я есть иностранный подданный! — залепетал он, специально ломая язык больше обычного. — Ничего не понимай по-русски!

— А тут и понимать нечего, — пробасил парень и, оглядевшись по сторонам, внезапно треснул Гадюкина кулаком по уху. Да так сильно, что из уха вылетел имплантированный туда много лет назад крошечный наушничек.

Пока в ухе звенело, а из глаз сыпались искры, множество ловких рук обшарили карманы плаща, пиджака и даже брюк.

Потом кто-то крепко взялся за поля шляпы и рванул вниз так сильно, что темечко прижало тканью, а уши вывернулись наизнанку. Напоследок одна из девушек сделала ему саечку, от которой лязгнули зубы и вылетел вмонтированный в золотую коронку крошечный микрофон.

Когда смех, голоса и шаги стихли, Гадюкин стащил с головы шляпу. Осмотрев, примял верхушку и водрузил на место. Потом он некоторое время сидел в полнейшем изумлении.

В родной Америке его уже давно, лет пять, уже никто не бил и не грабил, потому что он стал респектабельным человеком и имел свою собственную охрану из отпетых бандитов. Но дело было не в этом. Побои и даже изощрённые издевательства были для него не в новинку. Но у него отобрали суперкомпьютер, без которого новые попытки выйти на Виртуального Министра потеряли всякий смысл.

На Москву опускались сумерки. В карманах было пусто, но в ячейке камеры хранения Белорусского вокзала стояла корзина, в которой имелось всё необходимое для решительного удара.

— Как бы чего-то не случилось с фашим мальчиком, Пётр Иванович, прошептал Гадюкин. — Вы сами не захотели решить проблему по-хорошему…

__***

Гадюкин вышел на ближайшую улицу, остановил такси и поехал на вокзал. Он попросил водителя подождать и забрал из ячейки свою корзину.

Потом они заехали в безлюдный переулок и Гадюкин, вместо того чтобы расплатиться, пшикнул из баллончика в лицо шофёру снотворным газом.

Затем он забрал у таксиста документы и форменную фуражку, вытолкнул несчастного из машины прямо на тротуар, а сам занял его место. Моментально переклеил фотографии на документах и приклеил себе под нос пышные усы. Снял с себя шляпу, плащ и клетчатый пиджак, а на голову нацепил форменную фуражку.

Теперь он выглядел как самый заправский столичный таксист. Он подъехал к дому, в котором жил Пётр Иванович Праздников, заглушил мотор и стал наблюдать за двором.

Двор был огромный, зелёный и благоустроенный. Здесь имелись и игровые площадки, и дорожки для бега, и теннисный корт, и газоны для загорающих, и, даже, маленький пруд. Откуда-то громко ухала энергичная музыка, под которую Гадюкин начал непроизвольно притоптывать ногой.

Наконец он дождался чего хотел: к парадной, в которой находилась квартира Праздниковых, направился один из игравших во дворе мальчиков.

— Молодой человек! — ласково окликнул его Гадюкин, приоткрыв дверцу.

Мальчик обернулся и нерешительно приблизился к такси.

— Будьте любезны, молодой человек, скажите пожалуйста, знаком ли вам Игорь Петрович Праздников, проживающий в сто шестьдесят второй квартире? Такой симпатичный юноша вашего возраста…

— Праздников? Мы с ним в одном классе учимся.

— Это просто замечательно, что два таких хороших и симпатичных мальчика учатся в одном классе. Вот, возьми. Это дорогие американские сигареты — целая запечатанная упаковка, блок. Возьми и… подари их своему папе.

При этих словах Гадюкин хитро подмигнул, а мальчишка, стрельнув глазами на свои окна, моментально спрятал коробку в штаны, под рубаху.

— Простите, как вас зовут, юноша?

— Э-э… Александр.

— О, это наверняка в честь великого русского поэта Александра Гоголя!..

— Э-э… Ну, типа того.

— Так вот, Александр, у меня к вам есть небольшое конфиденциальное дело, то есть, маленькая просьба.

— Чего надо, дядя?

— Одна девочка, а она очень просила не называть своего имени, очень хочет встретиться с твоим товарищем, Игорем Праздниковым. Нужно сейчас передать Игорю, чтобы он вышел и сел в машину. У этой девочки сегодня день рождения, и она специально заказала такси, чтобы был как будто сюрприз, вы мена понимаете?.. — Гадюкин снова хитро подмигнул и ещё подёргал бровями.

— Я понимаю, — сказал мальчишка и тоже подмигнул. — Девочка-то хоть симпатичная?

— Та. Очень. У нас в Эстонии таких совсем нет. Совсем. Ни одной красивой девочки. Хоть плачь.

— Везёт некоторым.

— Самое главное, чтобы ничего не знали родители Игоря — девочка особенно очень просила об этом.

— Ну, это и ежу понятно. Ладно, сейчас прибежит.

И мальчишка, озабоченно поправляя на ходу блок сигарет, скрылся за дверью.

Проводил его глазами, Гадюкин нервно и жадно закурил.

И едва только он выщелкнул через окно заискрившийся на лету окурок, как из парадной вышел Игорь Праздников.

Мальчик был старательно причёсан — скорее всего, не без помощи воды и мыла и, судя по выражению лица, насмерть перепуган предстоящим романтическим свиданием.

Увидев такси, Игорёк встал неподалёку. Его лицо пылало как уголь.

Гадюкин высунул голову через окошко и приветливо сказал:

— Здравствуйте, юноша. Это ваша фамилия Праздников?

— Да…

— Почему так невесело? Садитесь! — и Гадюкин распахнул заднюю дверцу такси.

Несколько мгновений поколебавшись, Игорёк подошёл и залез на заднее сидение.

— Куда поедем? — спросил он сдавленным голосом. — Кто эта…

— Эта девочка? Сейчас вы её увидите.

Шофёр повернулся к Игорю и пшикнул ему в лицо снотворным газом. Мальчик хотел крикнуть, позвать на помощь, но вдруг задохнулся, завалился на бок и потерял сознание.

Машина тронулась с места, резко набрала скорость, завизжала резиной на повороте и скрылась из виду.

Открыв глаза, Игорь увидел высокий бетонный потолок и лампы дневного света, одна из которых была неисправна и оттого тревожно мигала и потрескивала. Дышать было трудно, ноги и руки онемели.

Всё вокруг, как будто в магазине «Детский мир», было заставлено игрушками и ярко разрисованными коробками. Отдельные коробки имели размеры автофургона, другие — совсем крошечные.

Игорь напряг свой ум и сообразил, что находится, скорее всего, на складе. А именно, на складе магазинов «Детский мир», директором которых работал его отец. Он и сам был здесь пару раз, выпрашивая мотороллер.

Поёрзав, повертев головой и помычав, Игорёк понял, что рот его заклеен липкой лентой, и такой же лентой примотаны к стулу руки и ноги. Мычание и дёрганья в попытке освободиться привели только к тому, что он начал задыхаться, а после этого перепугался окончательно.

Однако разум возобладал над эмоциями, Игорёк заставил себя успокоиться и даже сосчитать до ста. После этого дышать стало легче, и он начал рассуждать, что же такое произошло. И эти рассуждения привели его к почти правильному выводу: некие злодеи его похитили, чтобы потребовать выкуп.

Голос таксиста сразу показался ему знакомым, и мальчик вспомнил, где он слышал его раньше. Этот противный голос, с иностранным акцентом, принадлежал тому самому гражданину, которого папа выгнал сегодня из дома…

— Так что же, господин любовник, свидание на сегодня отменяется?

Водитель такси стоял рядом, но теперь он был без усов и одет по-другому: в длинный, застёгнутый на все пуговицы плащ и шляпу с обвислыми полями — те самые, которые днём висели в прихожей…

— Вы не начнёте шуметь, если я это отклею?

Игорёк энергично замотал головой. Иностранец взялся за уголок и рывком сорвал липучку — как будто крапивой по губам хлестнули.

— Нет-нет, вы можете кричать сколько хотите, но только вас никто не услышит. Однако лично мне это будет неприятно. С некоторых пор я, знаете ли, люблю работать в спокойной обстановке. Сейчас вы сможете поговорить со своим папочкой. Говорите всё как есть, если он спросит.

Гадюкин вынул из кармана трубку и набрал номер.

— Алло, господин Праздников? Да, это я, мой голос узнать нетрудно. Нет, не бросайте трубку, это неразумно, сейчас речь идёт о вашем мальчике. Да, он у меня. Да, пожалуйста, это можно, — он поднёс трубку к лицу Игоря.

— Папа! Папа! Мы на складе! — торопливо закричал Игорёк. — На твоём! На том, где я просил мотороллер, помнишь?..

— Тебя не обижают? — сказал папа как-то особенно сдержанно.

— Нет, пока ещё не обижают. От тебя денег требуют, да?

— Похоже, от меня требуют, чтобы я взял деньги.

— Это что-то новенькое.

— Не волнуйся, я всё улажу.

— Папа, ты тоже не волнуйся, он наверняка сумасшедший!..

Гадюкин отнял трубку от Игоря и поднёс её к своему уху, тому, которое не пострадало во время неприятного эпизода в сквере.

— Нет, я не сумасшедший, господин Праздников. И поверьте, у меня имеется достаточный опыт в делах подобного рода. Сейчас, наверное, вас интересует, почему я нахожусь на этом складе, почему ваш сторож спит, а сигнализация не работает… Всё это детский лепет, уважаемый Пётр Иванович. Итак, я хочу, чтобы вы пришли сюда один и подписали наконец этот чёртовый договор. Однако я вынужден наказать вас за строптивость: теперь не я буду платить вам, а вы мне. Вы также подпишите обращение к Главному контролёру Сети, где убедительно попросите его выдать «Технопупсу» лицензию на торговлю и рекламу. Вы поручитесь своей репутацией и капиталом акционеров. Видеосъёмка подтвердит добровольность вашей инициативы, и вы впоследствии не сможете утверждать, что подписывали документы под давлением. Имейте ввиду, на кону стоит жизнь вашего мальчика!

— Хорошо, что мне делать, — сказал папа.

Гадюкин начал оговаривать детали и подробности встречи, а Игорёк от пережитого страха вдруг разгипнотизировался и вспомнил всё, что было сегодня: и про Барсика, и про Центр, и про волшебных человечков… А волшебства ему и папе сейчас бы точно не помешало. Но ведь именно тогда, когда надо, его не дождёшься.

— Эй! — прошептал Игорёк, оглядываясь по сторонам. — Ну, где же вы? Помогайте…

__***

Ещё днём, когда шпион Гадюкин шёл по следу неуловимого Виртуального Министра, волшебные человечки, находившиеся у себя в редакции, двигались по следу шпиона Гадюкина. Если точнее, двигался Шустрик, а остальные — все, кто работал в газете, — побросав свои дела, стояли перед экраном. Некоторые, которым не хватило места на столе, расположились на шкафах и книжных полках. То и дело появлялся редактор, озабоченно протирал очки, покашливал и возвращался к себе в кабинет.

Учитывая то, что злодей имел в своём распоряжении замаскированный под портсигар сверхмощный квантовый компьютер, задача Шустрика казалась почти невыполнимой. Вряд ли он мог опередить Гадюкина, первым настигнуть и предупредить об опасности Главного контролёра.

После нескольких часов бестолковой погони, в редакцию позвонил агент по имени Тузик и сообщил, что иностранный гражданин, вполне подходящий под описание, но только в каких-то дурацких очках, сидит на лавочке в сквере по такому-то адресу.

Мурзилка вскочил на ноги, но в ту же секунду Шустрик и все остальные увидели Гадюкина на экране. Его графический двойник находился в павильоне выставки Новейших технологий. А вот впереди показался и сам Виртуальный Министр. Шпион окликнул его… и пропал с экрана.

Пользуясь случаем, Шустрик сам подошёл к министру.

Тот внимательно выслушал сбивчивые объяснения механического человечка и улыбнулся.

— Какая забавная конструкция, — сказал он, разглядывая Шустрика со всех сторон. — Ваше изображение можно с успехом использовать как торговую марку. Передайте своему мастеру, что я готов заплатить за вас хорошие деньги.

— Нет! Что вы! — запротестовал Шустрик. — Я сам и есть мастер!..

На него зашикали сотрудники редакции.

— То есть, конечно, спасибо за предложение, — поправился Шустрик. — Я ваше предложение предам.

— Что касается продукции «Технопупса», — сделался серьёзным Виртуальный Министр, — на этот счёт вы может быть абсолютно спокойны. Даю слово, что эта фирма никогда не получит лицензию. Мы прекрасно осведомлены об опасности, которую могут нести в себе эти безобидные с виду дракончики. И мы сделаем всё, чтобы оградить наших детей от этой заразы.

— Большое, огромное вам спасибо! — обрадовался Шустрик, и лампочка его замигала ослепительным оранжевым светом. — Безумно был счастлив встрече с вами!

— Мне тоже было приятно с вами познакомиться, — снова улыбнулся Мышкин. И не забудьте о моём предложении.

Шустрик радостно кивнул, победно щёлкнул мышью и стащил с головы кибер-шлем. А в следующую секунду раздались аплодисменты — долгая россыпь мелких с тоненькими писками «браво!» и громоподобные удары ладоней Мастодонта Сидоровича Буквоедова, тоже стоявшего перед экраном в последние минуты.

__***

На месте в сквере, указанном агентом Тузиком, Мурзилка, Шустрик и Мямлик нашли только раздавленные очки и кучу окурков. Человечки приехали на механической собаке, но она не смогла взять след шпиона, и тогда за дело взялся сам Мурзилка. А он, как мы знаем, обладал совершенно феноменальным нюхом.

Сохранившийся в воздухе молекулярный шлейф от машины такси, на которой уехал Гадюкин, привёл сначала на вокзал, а потом в глухой переулок, где человечки обнаружили спящего прямо на тротуаре шофёра. Чтобы с ним не случилось ещё какой-нибудь беды, пришлось слегка ударить его током. После этого шофёр вскочил, ошалело огляделся (он подумал, что собака его укусила), похлопал себя по пустым карманам и опрометью бросился к ближайшему отделению милиции.

Дальнейший след привёл человечков к дому Петра Ивановича Праздникова. Покрутившись на том месте, где стояло такси, Мурзилка сделал вывод, что в машину сел Игорёк.

А потом они оказались возле склада игрушек сети универмагов «Детский мир».

Механическая собака села у закрытых ворот, и человечки стали совещаться.

— Ничего не понимаю, — сказал Мурзилка. — Для чего мальчишка связался с этим типом?

— Шеф, попробуйте связаться с агентом Барсиком, — посоветовал Мямлик.

— А это мысль, — оживился Мурзилка. — Это возможно.

Он позвонил в Центр и попросил незамедлительно дать информацию для Барсика через эфир радио- и телеканалов.

Не прошло и минуты, как в собаке засигналил телефонный аппарат.

— Да! — схватил рубку Мурзилка.

— Просили позвонить… — мурлыкнул Барсик.

— Что случилось? Почему ваш мальчик уехал с Гадюкиным?

— Неужели с Гадюкиным? Какая легкомысленная оплошность. Через несколько дней парень идёт в третий класс, а ума как у котёнка.

— Что вам известно?

— В дверь позвонил Бубенчиков из сорок второй. Вызвал моего на лестницу и сказал, что какая-то девочка ждёт его на улице… нет, в машине… или зовёт к себе в гости… Ну, муррр, я плохо расслышал. Ах, да, что внизу его ждёт такси.

— А что этот Бубенчиков? Он специально?

— Не, лопух. Его тоже надули.

— Звоните в Центр, как только ещё что-нибудь узнаете. Кажется, они здесь, на складе игрушек. Мы идём внутрь.

Мурзилка дал отбой.

А Барсик вернулся в гостиную, где ужинали мама и папа, запрыгнул на диван, прилёг и стал с интересом ждать, как будут дальше развиваться события.

Для того, чтобы проникнуть на склад игрушек, волшебные человечки решили залезть в вентиляционную трубу. Эта жестяная труба головоломным лабиринтом проходила через весь складской комплекс, в котором хранились самые разнообразные товары.

Пользуясь ладонями как присосками, Мямлик поднялся по стене к вентиляционному окну и, разогревшись до необходимой температуры, просочился внутрь через звено решётки.

После этого он спустил вниз верёвку, и по ней наверх вскарабкался железный Шустрик. Он, конечно, не мог просочиться; поэтому, выпрямив лопаткой свою ладонь и вращая ею словно отвёрткой, он вывинтил три шурупа, и решётка, покачиваясь, повисла на последнем.

Мямлик и Шустрик вдвоём втащили на верёвке своего шефа, а затем, освещая путь фонариком, двинулись внутрь трубы.

Впереди шёл Шустрик и каждый раз поворачивал налево, потому что складские ворота находились по левую сторону от вентиляционного отверстия. Однако время шло, они удалялись куда-то всё дальше и дальше, но склады на их пути — с замороженными тушами или строительными материалами — попадались явно не те.

И вот, наконец, они увидели внизу штабеля ярко раскрашенных коробок и свёртков, соски и погремушки. Шустрик быстренько свинтил решётку, и все трое по верёвке соскользнули на пол.

— «Памперсы детские», — прочитал Шустрик надпись на одной из упаковок. Ура! Мы у цели.

— «Клизма резиновая», — почесал Мурзилка макушку, прочитав другую надпись. — Не знал, что клизмы продаются в игрушечных магазинах.

— «Скелет человеческий», — прочитал Мямлик. — Мы действительно там, где надо. Какой же карапуз откажется весело поиграть с человеческим скелетом. Например, дедушка открывает шкаф, чтобы достать свою ночную пижаму, а оттуда, из темноты, на него падает скелет — ухохочешься!

— Стойте! — догадался Мурзилка. — Мы не на тот склад попали! Грелки, склянки, градусники… Это наверняка склад аптекарских товаров. А я чувствую запах какой-то странный…

Человечки залезли обратно в трубу и возобновили поиски. На этот раз Мурзилка отобрал у Шустрика фонарик и пошёл впереди. Поворачивая всё время направо, он двинулся к исходной точке и двинулся в противоположном направлении. Через несколько десятков шагов они нашли тот склад, который искали. Повсюду на этом складе стояли самые настоящие игрушки. И не успели человечки осмотреться хорошенько, как за штабелями коробок послышались голоса.

__***

— Это даже удивительно, господин Праздников, насколько вы стали сговорчивы, — говорил иностранец с ехидной улыбочкой.

— Где мой сын? — негодующе воскликнул Пётр Иванович.

— Прежде всего заприте дверь отдайте мне ключ.

— Я не выполню ни одного вашего требования до тех пор, пока не смогу убедиться, что моему сыну не причинили никакого вреда.

— Нет-нет, никакого вреда, всё ещё. Но это может быть — взгляните сюда…

Пётр Иванович обернулся и увидел Игоря. Привязанный к стулу, мальчик сидел на пирамиде, составленной из ящиков с ракетами, петардами и бенгальскими огнями. Его рот был снова заклеен липучкой.

— Стоять!.. Стой где стоишь, папашечка. А не то я щёлкну этой простой на вид шариковой ручкой. Кое-где, в одном из этих ящиков, спрятан маленький детонатор и совсем немножко взрывчатки. Один щелчок — и здесь начнётся такое, что чертям станет жарко.

— Хорошо. Давайте. Я всё подпишу.

— Ни минуты в этом не сомневался, господин Праздников. Если бы я сейчас попросил вас сплясать тут или спеть что-нибудь, вы бы тоже не отказались. Напоминаю вам: сделку зафиксирует видеокамера и, если вы попытаетесь впоследствии оспорить подписанные вами документы, адвокаты «Технопупса» предъявят запись, на которой вы… как это по-русски… непринуждённо улыбаетесь и жмёте мне руку. Вы умеете непринуждённо улыбаться, господин Праздников?

— Да. Закончим с этим побыстрее.

— Конечно умеете. В противном случае сделка бы не состоялась.

Тем временем человечки наблюдали за этой сценой, расположившись у ног связанного мальчика. А тот мычал на них и яростно вращал глазами.

— Хоть улыбайся, хоть пляши вприсядку, а склад он всё равно спалит, сказал Мямлик. Из прочитанных в огромном количестве детективов он научился делать кое-какие выводы.

— Зачем?! — воскликнул Шустрик.

— Затем, чтобы замести следы, а заодно избавить господина Техно от конкурирующих игрушек.

— Найти! Детонатор!

— Не успеем, — сказал Мурзилка. — В петардах не разнюхать.

Гадюкин достал из кармана замаскированную под спичечный коробок видеокамеру, установил ее и настроил.

— Как это говорится — улыбочка, господин Праздников. Сейчас из объектива вылетит птичка…

Но птичка не вылетела.

В тот момент, когда Гадюкин начал раскладывать на коробках приготовленные для подписания бумаги, стоявший поблизости большой игрушечный робот вдруг засветился огоньками, загудел, схватил шпиона за руку и начал медленно сжимать её в своей стальной клешне.

Гадюкин заорал, выронил ручку-передатчик, но тут же выхватил свободной рукой пистолет и несколько раз выстрелил роботу в грудь.

Огоньки погасли, мотор затих, клешня ослабла.

— Стоять, — Гадюкин перевёл дуло пистолета на Петра Ивановича. — Спасибо, что подобрали мою ручку. Давайте, давайте её сюда… Не надо раздумывать, ещё секунда, и я прострелю вам коленную чашечку. Вот так… Теперь начнём всё сначала. Улыбайтесь, улыбайтесь, господин партнёр, вы в кадре. Разумеется, что предыдущее недоразумение не войдёт в окончательный вариант…

И тут опять произошло непредвиденное. Игрушечный самосвал величиной с садовую тележку внезапно сорвался с места и с разгона ударил Гадюкина сзади под коленки. Тот плюхнулся в кузов и, дрыгая ногами, помчался, набирая скорость, помчался прямо к небольшому пластмассовому бассейну, предназначенному для запускания корабликов.

Удар — полёт — и шпион Гадюкин, взметнув водопад брызг, плюхнулся в воду.

На секунду сделалось тихо, а затем, со всех сторон, раздался дружный механический смех. У всех распакованных игрушек отчего-то включился завод — и они задвигались, заплясали, загалдели, завизжали, захрюкали, заблеяли и запищали на все лады.

Поднявшийся из бассейна Гадюкин ошалело смотрел по сторонам, гадая, в своём ли он теперь уме.

Ручку-передатчик он потерял окончательно, но в правой руке всё ещё крепко сжимал пистолет. Он медленно поднял пистолет и выстрелил в потолок. Посыпались осколки бетона, сделалось тихо.

— Я не знаю, господин Праздников, — заговорил он, утирая воду с лица, как вы программируете свои с виду нехитрые игрушки, но если они выкинут ещё что-нибудь в таком роде, я открою стрельбу по ящикам с петардами.

Гадюкин вылез из бассейна и, оставляя за собой водяной шлейф, вернулся к разложенным бумагам.

Но теперь, кажется всё было против него. Сам Пётр Иванович выбил у него пистолет и повалил на пол.

Сначала они боролись с переменным успехом, но Праздников был всё-таки физически сильнее. Он уложил Гадюкина на лопатки и принялся душить.

Шпион зашипел, захрипел, выпучил глаза… Казалось, он больше не сможет сопротивляться, и Пётр Иванович уже хотел его отпустить, чтобы затем связать… Но тот из последних сил вытащил из кармана снотворный баллончик — и пустил струю газа прямо в лицо Петра Ивановича.

В несколько секунд всё переменилось.

Высвободившись, Гадюкин поднялся на ноги и повернулся к мальчику.

— Что же такое… — проговорил он, тяжело дыша. — Папашечка не понимает интеллигентного разговора. Придётся теперь действовать более убедительно. Для начала откушу у мальчишки кусочек уха. Папашечка проснётся, увидит этот кусочек и станет сговорчивей.

Услышав такое, Игорёк от ужаса одеревенел. Только его расширенные глаза смотрели в одну точку. И на этой точке, находившейся примерно посередине между мальчиком и шпионом, возникли трое.

__***

Гадюкин сделал шаг назад и забормотал:

— Что это… опять… Я предупредил, никаких игрушек…

— Мы не игрушки, — строго сказал Мурзилка.

Теперь крошечные фигурки показались Гадюкину живыми.

— Что такое… кто это?.. зачем?..

— Сдавайтесь, вы окружены! — объявил Шустрик.

— Бред… — выдохнул шпион, достал баллончик и, наклонившись, направил струю газа в человечков.

Мурзилка в тот же миг брякнулся навзничь. Неподалёку от него высились подошвы ботинок Петра Ивановича Праздникова.

— У нас теперь сонное царство, — заметил Мямлик. — Остаётся дождаться принца, который начнёт побудку спящих красавиц поцелуями.

Тем временем Шустрик, задрав голову, подбоченился к Гадюкину.

— Негодяй! Только попробуй подойти к мальчику! — предупредил он и пустил по мокрому полу электрический разряд.

Стоявший в луже Гадюкин задёргался и закричал. Мурзилка, лежавший на сыром полу, тоже задёргался, но не проснулся.

— Теперь всё, шутки в сторону, — сказал Гадюкин. — Кто бы вы ни были получайте…

С этими словами он вынул из кармана и швырнул об пол шар-технопупс. Шар запрыгал словно теннисный мячик, развернулся и превратился в резинового дракона с гусиной шеей. Голова его была тяжёлым чугунным молотом.

Человечки растерялись, но только на одно мгновение.

— А ну, давай со мной! — Мямлик выплюнул жевательную резинку, вышел вперёд и, сгруппировавшись, принял боксёрскую стойку вполоборота.

Дракон презрительно зашипел, размахнулся и шарахнул по нему молотом.

Если бы на месте Мямлика находилась, допустим, стальная гайка, то и её молот сплющил бы словно кусок пластилина. Однако с Мямликом ровным счётом ничего не случилось — как будто по резиновому мячику ударили деревянной колотушкой.

Отброшенный назад, дракон сел на хвост и ошалело уставился на противника. Переминаясь с ноги на ногу, Мямлик поменял левостороннюю боксёрскую стойку на правостороннюю. Он был готов ко второму раунду.

— В чём дело? — не понял Гадюкин. — Что ещё за беспомощное ничтожество мне подсунули?..

Дракон вскочил на ноги, издал яростный рёв и попытался на этот раз припечатать противника длинной очередью ударов, подобных ударам уличного отбойного молотка.

На этот раз Мямлик оказался податливым и сильно сплющился — не то чтобы в блин, но во что-то по форме напоминающее хоккейную шайбу.

Воодушевлённый успехом, но уже хрипевший от усталости дракон собрал все свои последние силы и, размахнувшись взахлёст, — ударил так, что земля вздрогнула.

Но Мямлик его обманул. Притворившись до этого мягким, он в момент удара сделался таким твёрдым, что чугунная голова-молот дракона раскололась пополам.

Технопупс издал свой последний в жизни пронзительный механический вопль и свернулся обратно в шар. Но только этот шар был меньше прежнего и по форме напоминал высохший лет триста назад лимон.

Но это не всё. Из-за того, что Мямлик усилием воли понизил свою температуру до чёрт знает какого минусового градуса, мокрый пол в одно мгновение обледенел, и Гадюкин вмёрз ботинками в лужу.

Изгибаясь и размахивая руками, он с трудом удержал равновесие, вынул из кармана и швырнул об лёд своего второго технопупса.

Шар запрыгал, развернулся и превратился в стального дракона, глаза которого были двумя лазерными пушками.

— Теперь я, — вызвался Шустрик и загородил собою приятеля.

Приготовляясь к чему-то задуманному, Шустрик вынул из своего ящичка «бардачка» бархатку, зажал её между ладоней и в две секунды отшлифовал обе поверхности.

Грозно поводив головой-башней по сторонам, дракон навёл прицел и ударил в железного человечка разом из обеих пушек.

Но Шустрик был наготове: с поразительной быстротой и точностью он заслонился ладонями, и два огненных луча, ударив по зеркальным поверхностям, отразились. И вернулись обратно.

В то же мгновение раздался взрыв — железный дракон с двумя лазерными пушками разлетелся на тысячу кусков.

__***

Когда дым рассеялся, Гадюкина на складе уже не было. Только в оттаявшей луже стояли его пустые ботинки. Уже позднее, недалеко в полу нашли отверстие канализационного люка с неплотно задвинутой крышкой. Скорее всего, шпион заранее продумал план возможного бегства. Не было нигде и его пистолета.

Проснувшийся Петр Иванович бросился развязывать своего мальчика. Игорёк, который видел всё от начала и до конца, ещё долго не мог ничего произнести. А когда наконец разомкнул губы, сказал:

— Му… Му-у…

— Что же ты опять мычишь? — встревожился папа.

— Му-урзилка. Ты видел?..

— Какой ещё Мурзилка? Это у тебя шок, наверное. Этот негодяй, этот шпион, прямо здесь гранату взорвал. Хорошо ещё, что никого не задело осколками.

Игорёк только рукой махнул — взрослые всё равно не поверят. А волшебных человечков давно и след простыл.

Шпион Гадюкин скрылся через канализацию. Он долго брёл по колено в стоке, то и дело проваливаясь в выбоины, падая и отплёвываясь.

Выбравшись наружу где-то на окраине, он вышел на обочину шоссе и попытался остановить машину. Времени не было: через сорок минут от станции «Погрузочная» отходил состав с радиоактивными отходами, направляющийся за границу. В одном из вагонов для шпиона была зарезервирована специально подготовленная пустая бочка.

Время шло, но никто не хотел останавливаться перед подозрительным гражданином, с которого ручьями стекала грязь.

Попытка втиснуться в автобус привела к тому, что стоявшая на подножке дама ткнула его зонтиком, два не выколов глаз, а дядя, которому он испачкал новые брюки, лягнул его ногою в живот.

После этого двери захлопнулись, и скрючившийся от боли Гадюкин остался на обочине.

Рассвирепев окончательно, он вышел на проезжую часть, выхватил пистолет и заставил тормознуть новенький, словно игрушечный, «Фольксваген» с иностранными номерами.

В машине находилась немолодая супружеская пара добропорядочных немецких туристов. Гадюкин этого не заметил и продолжал говорить на ломанном русском. Угрожая пистолетом, он заорал:

— Железнодорожная станция «Погрузочная»! Живо!!

Сидевшая за рулём дама не поняла и посмотрела на мужа, который держал в руках развёрнутую карту местности. Гадюкин выхватил карту и ткнул пальцем в точку назначения. Теперь можно было ориентироваться по грязному отпечатку. Машина рывками тронулась с места.

Ехали не очень быстро и не очень прямо. Из-за убийственного запаха, который распространял вокруг себя налётчик, дама то и дело закатывала глаза и теряла сознание. В такие минуты машина теряла управление, муж хватался одной рукой за руль, а другой приводил в сознание свою половину.

Гадюкин не мог сам сесть за руль, потому что машину могли остановить на любом посту ГАИ и проверить у водителя документы.

Наконец они подъехали к станции.

Гадюкин выскочил из машины и бросился вдогонку тронувшемуся с места составу. В прыжке он уцепился за буфер последнего вагона, повис, подтянулся и вскарабкался на крышу.

Когда поезд скрылся из виду, сидевшая за рулём дама сказала по-немецки:

— Ганс, дорогой, я тебя умоляю, поедем в Швейцарию к фройлен Кюрхен. И сними поскорее чехлы с заднего сидения.

— Ох уж эти русские… — покачал головой Ганс и вылез из машины.

Тем временем Гадюкин через верхний люк пробрался в нужный вагон и залез в одну из стоявших здесь рядами стальных бочек с нарисованными черепами и предостерегающими надписями: «ОСТОРОЖНО! РАДИОАКТИВНЫЕ ОТХОДЫ!». В бочке было насверлено множество мелких дырочек для дыхания, а крышка надёжно запиралась изнутри. На дне Гадюкин обнаружил флягу с водой, питательные таблетки и большую упаковку памперсов. Всё-таки впереди было четверо суток пути…

После этой истории Игорёк какое-то время не признавался коту Барсику, что вспомнил, и всё про него знает. Он боялся, что кот его снова загипнотизирует. Однако взгляды мальчика были настолько выразительны, что Барсик очень быстро сам всё понял.

— Знаешь? — недовольно мурлыкнул он как-то раз, после долгой молчаливой паузы.

— Угу, — признался Игорёк.

— Хочешь, сейчас забудешь?

— Не хочу.

— А, может, всё-таки хочешь? — нахально настаивал котяра.

— Не надо, я никому не скажу.

— А ты скажи, попробуй.

— Меня за сумасшедшего примут.

— Соображаешь.

— Значит, договорились? — Игорёк осторожно скосил глаза на Барсика.

— Ещё посмотрим.

На этом разговор закончился.

Что там у них дальше было, нам не известно.

А известно другое.

Заметив, что после его похищения отец сделался ласковее и покладистее, Игорёк, пользуясь моментом, подъехал к нему с просьбой купить мотороллер. Тот самый, который ему уже однажды не купили.

Но в вопросах воспитания как, впрочем, и в других вопросах, Пётр Иванович был человеком принципиальным. И он сказал:

— Мотороллера мне не жалко. Мне вообще ничего не жалко, тем более, для родного сына. Но те вещи, которые легко достаются, портят и развращают. Ты должен сам заработать себе эти деньги. Приходи после школы, когда уроков немного, помогать в магазине — работа всегда найдётся. Зарплату тебе будут начислять как положено, и выдадут на руки по первому требованию. На эти честно заработанные деньги ты купишь то, что захочешь.

В этот момент Игорю показалось, что Барсик, который слышал весь этот разговор, презрительно хмыкнул — ему-то всё по определению даром доставалось. Но, как бы там ни было, в начале апреля Игорёк выехал во двор на новеньком бесшумном мотороллере. Вот это нам совершенно точно известно.

Подводя итоги последнего дела, Мастодонт Сидорович Буквоедов вызвал к себе троицу из Отдела расследований для так называемого «разбора полётов». Он поставил человечков к себе на стол и грозно заговорил:

— С понедельника Главный канал начинает показ тысячи серий «Технопупса». Миллионы детей будут закодированы и зомбированы. Это грозит миру ужасными, необратимыми последствиями.

— Можно объехать по старой трубе все квартиры, в которых живут дети, и испортить все телевизоры, — уныло предложил Шустрик.

— А так же пылесосы и холодильники, — прибавил Мямлик. — На всякий случай… — развёл он руками под гневно сверкнувшими очками Мастодонта Сидоровича.

— Зачем?! — изумился Шустрик.

— Прекратить! — стукнул кулаком по столу Буквоедов — так, что человечки подпрыгнули. — Товарищ Мурзилка, у вас есть на этот счёт разумные предложения?

— Так точно, есть. Нужно поставить фильтры на главном телевизионном передатчике.

— Фильтры?..

— Да, такие, которые будут снимать кодирование во время трансляции.

— И это технически осуществимо?..

Мурзилка повернулся к Шустрику. Тот радостно замигал оранжевой лампочкой.

— Так точно, товарищ Буквоедов! Это осуществимо! Это очень даже осуществимо!

— Хм… Это меняет дело. Если дело можно повернуть таким образом, то мой отчёт туда, — Буквоедов многозначительно махнул бровями в потолок, — может совершенно преобразиться!

Мастодонт Сидорович даже заметно повеселел. Стёкла его очков стали поблёскивать не грозно, а, скорее, задорно.

— Ну, — он вальяжно откинулся в кресле, — а что же там, на складе?.. Как это вышло, ума не приложу, как это игрушки могли… ну, вроде как подыграть вам, что ли?..

— Совершенно непостижимый факт, — подтвердил Мурзилка.

— Очевидное-невероятное, — развёл руками Мямлик.

— Новые — не могут! — замахал пальцем озадаченный Шустрик.

— Вот именно, не могут. Достоверно известно, что игрушка после продолжительного и тесного общения с ребёнком в некотором смысле одушевляется. Однако в данном случае… — Буквоедов недоумённо покачал головой. — Как бы там ни было, должен признаться, что и без помощи игрушек вы дали весьма эффектный и убедительный отпор специально натасканным на уничтожение технопупсам. Но, судя по видеозаписи, — в стёклах очков Буквоедова появился озорной огонёк, не совсем понятна роль в этом эпизоде самого начальника отдела.

Мурзилка опустил голову. Что ни говори, весь этот эпизод он просто-напросто проспал.

— Ладно-ладно, не обижайтесь, это я так, — улыбнулся Мастодонт Сидорович. — От такой дозы и я бы заснул. А вот этих ничем не проберёшь. Разве только хорошей взбучкой.

Довольные Шустрик и Мямлик скромно потупились.

— А в общем — все молодцы! — подытожил редактор разбор полётов. — Жаль только, что Гадюкин ушёл.

Мурзилка поднял глаза, Мямлик хлопнул пузырь из жевательной резинки, Шустрик стиснул кулаки и зубы, весь задрожав от напряжения.

— И что-то мне подсказывает, — Буквоедов с задумчивым видом снял очки, что нам с ним ещё предстоит встретиться…

Этим же утром, в агентурном Центре сказочного Департамента, случилась досадная неприятность. Из Японии, из кабинета хозяина фирмы «Технопупс» Хиромото Мисимы, перестал поступать передающий сигнал. Жучок был вмонтирован в нутро механического попугая — того самого, разглагольствования которого так любил слушать на досуге господин Мисима. В свою очередь, в Центре до сегодняшнего дня внимательно слушали разговоры самого хозяина и его посетителей.

А произошло следующее. Узнав о провале и последующем бегстве из России своего шпиона, ослеплённый яростью Техно сан схватил со стены самурайский меч и разрубил пополам сидевшего на ветке искусственной сакуры попугая. Платы и шестерёнки разлетелись по всему кабинету. Однако Хиромото Мисима на всю жизнь запомнил столь разозлившую его последнюю фразу механической птицы: «Никогда ещё глупость и напыщенность не сопутствовали истинному величию правителя».

Продолжение в повести «Конец шпиона Гадюкина».