poetryСветланаВасильевнаКековаПоследний свидетель2009ruruStribogFictionBook Editor Release 2.6.708 September 2019C1ED2F28-7DAA-44D9-B00D-E30CA171FBA91.0
1.0 — создание файла (Stribog).
Просьба к бомжам с окололитературной помойки lib.rus.ec — не «редактируйте» этот файл. Он не нуждается в вашей «правке».
журнал Сибирские огни 2009/122009
<p><strong>Светлана Кекова</strong></p>
<p><strong>ПОСЛЕДНИЙ СВИДЕТЕЛЬ</strong></p>
<p>* * *</p>
Мы таинственным даром владеем —И Орфей не спускается в ад.Но растениям, как лицедеям,Дан приказ начинать маскарад.В этом райском преддверии адаРаздевается клёнов толпа,Ты под льющийся вальс листопадаПовторяешь нехитрые па.Всё невидимым солнцем согрето,Еле движется рыба в реке,Мир бредёт, как безумная Грета,С котелком и корзинкой в руке.А зима ухмыляется нагло,Приподняв подведённую бровь:«Воля к власти над словом ослаблаИ покинула душу любовь».И художник с кричащей палитрой,Тайно любящий краску одну,Как Орфей, не сумеет молитвойУсмирить ледяную волну.Но, небесному пению вторя,Где-то в жизни и в смерти иной,Лик блаженства с морщинами горя,Как светило, взойдёт надо мной.
<p>* * *</p>
Мать в лесу ребёнка нянчит,у неё цыганка клянчит:«Дай копейку, дай пелёнку,погадаю я ребёнку!».Червь в лесу деревья точит,птица мелкая поёт.Кто нам голову морочит,жить спокойно не даёт?Путник в греческом хитонев лес собрался по грибы,на его видны ладонииероглифы судьбы.Каждый символ что-то значит:вот — земля, а вот — огонь…Но в глубоких складках прячетчеловек свою ладонь.Плащ надев с двойной подкладкой,он не хочет в мир иной,он доволен кисло-сладкой,горькой участью земной.Крепнет капель перебранка,гриб под деревом торчит,спит ребёнок, а цыганкато хохочет, то молчит.Тишина сродни безлюдью,дождь подобен молоку,чёрный ворон кормит грудьюворонёнка на суку.И, имея смерть в резерве,что же в жизни видит он?В небе — крести, в сердце — черви,тёмный лес со всех сторон.
<p>* * *</p>
Осень приготовит нам коктейли:солнце, ветер, листьев вороха…Но уже сказал Владимир Вейдле:«Наступают сумерки стиха».Это значит, что цветок и птицадарят нам напрасные труды,что уже не может воплотитьсясолнце в капле дождевой воды.Только мы с тобою, как ни странно,спим без снов до самого утра,и летят созревшие каштаныв воды Иордана и Днепра.
<p>* * *</p>
Спит осень на ложе Прокруста,просторно и пусто вдали,и грузные розы капустыторчат из холодной земли.Берёзы промокли до нитки,стоят, не подняв головы,и бедные две маргариткивидны среди жёлтой травы.Они ни о чём нас не просяти нас понимают с трудом…А жёлтые листья заносятхозяином брошенный дом.
<p>* * *</p>
Всё в природе приходит в движение,и выходит в лесу на амвониерей, запрещённый в служении —потерявший величие клён.Где восторг его, трепет, свечение?Где священной листвы ремесло?Золотое его облачениепотемневшей водой унесло.Мы бы тоже заплакали, только ведьзаключённая в теле душавсё твердит, что последняя проповедьнесказанно была хороша.
<p>* * *</p>
Шьёт покровы зима белоснежныетем, кто осенью честь не сберёг.Снятся мне осторожные, нежныепохитители женских серёг.К чёрным воронам в классы коррекциипопадают зимой воробьи.Замечаю я в странной коллекциизолотые серёжки свои.Ты, владеющий даром пророчества,бедный друг до скончания дней,угадай моё имя и отчествопо фальшивому блеску камней.
<p>* * *</p>
Боль в душе, бузина в огороде,Шкалик белого под выходной…Визг колёс на крутом повороте,Причитанье гармошки губной.Медный шквал духового оркестра,Неизменный призыв «Будь готов!»,На плохом фотоснимке невестаВ белом платье с букетом цветов.У невесты загар деревенский.А жених — как стреноженный конь.За спиною невесты геенскийНеподвижно пылает огонь.Рядом две белоствольных берёзы,Красный флаг, пионеры в строю…Что ж над этими снимками слёзыЯ светло и мучительно лью?
<p>* * *</p>
Смотрю в окно — выходит он,живущий в нашем околотке,горбун и ангел, фараон,гребец на похоронной лодке.Идёт по улице к реке.Вдали горы дымится кратер.Как губы в женском молоке,испачкан белой краской катер.Понятный, как немой укор,ты, рыцарь, не привыкший к латам,прилежно заведя мотор,поводишь вдруг плечом крылатым.Тут издаёт протяжный войАнубис, раненный навылет…А над моею головойстрогают, рубят, режут, пилят.Любовь, как муха в янтаре,сказавшись мёртвой и невинной,на Лысой прячется горе,на Соколовой, на Алтынной.И выступает кровь из пор,покуда, надвое расколот,спит у подножий мёртвых гор,с рекой обнявшись, вечный город.
<p>* * *</p>