В эту пору гуляющих в парке было негусто, и весьма вероятно, что девушка, сидевшая на одной из скамеек чуть в стороне от дорожки, просто поддалась внезапному порыву немного отдохнуть и насладиться предчувствием близящейся весны.

Она сидела недвижно, тихая и задумчивая. Легкая грусть, витавшая на ее челе, должно быть, имела недавнее происхождение, поскольку еще не успела затронуть точеные очертания юных щек или сгладить лукавый, но решительный изгиб губ.

На дорожке, близ которой она сидела, появился высокий молодой человек. За ним тащился мальчишка с чемоданом. При виде девушки лицо молодого человека залилось краской и тут же побледнело вновь. Приближаясь, он устремил на нее взгляд, в котором надежда смешалась с отчаянием. Он прошел в нескольких ярдах от девушки, однако она не подала и виду, что замечает его или вообще знает о его существовании.

Ярдов через пятьдесят молодой человек вдруг остановился и сел на скамейку у края дорожки. Мальчишка плюхнул чемодан на землю и вопросительно уставился на своего нанимателя зоркими глазками. Тот вытащил носовой платок и отер лоб. Это был славный платок, славный лоб, да и на молодого человека было приятно посмотреть.

— Я хочу, чтобы ты передал молодой даме на той скамейке одно сообщение, — обратился он к мальчишке. — Скажи ей, что я сейчас направляюсь на вокзал, уезжаю в Сан-Франциско, а оттуда в экспедицию на Аляску — охотиться на лосей. Скажи, что, поскольку она велела мне не заговаривать с ней и даже не писать, я — во имя всего, что было, — нашел последний способ воззвать к ее чувству справедливости. Скажи, что если я не ошибся в ней, она не из тех, кто станет презирать и подвергать гонениям невинного, не объяснив ему причин и не дав даже возможности обелить себя. Скажи, что если я поневоле и нарушил ее повеления, то лишь в надежде, что она, возможно, все же захочет узреть торжество справедливости. Ступай и скажи ей все это.

Молодой человек уронил в руку мальчишки полдоллара. Мальчишка несколько мгновений созерцал его проницательными глазами, блестевшими на смышленом чумазом личике, а затем трусцой пустился прочь. К девушке на скамейке он приблизился чуть нерешительно, но без тени смущения и коснулся краешка сдвинутой на затылок видавшей виды клетчатой кепки. Девушка поглядела на него прохладно, без неприязни или благосклонности.

— Леди, — начал он, — вон тот вот, с той скамейки, велел, чтобы я насвистал вам одну плясовую. Ежли вы его в глаза не знаете, а он тут клеится, только скажите, мне и фараона кликнуть недолго. А ежли он играет по-честному и вы с ним знакомы, так я вам передам те трели, что он выводил.

Девушка выказала признаки слабого интереса.

— Насвистал плясовую! — произнесла она ясным и звонким голосом, который, казалось, облекал ее слова прозрачным покрывалом неуловимой иронии. — Свежая мысль — не в трубадурском ли стиле? Я… я некогда знала джентльмена, который тебя прислал, так что, думаю, полицию звать не стоит. Можешь начинать свою плясовую, только смотри не свисти слишком громко. Для спектакля под открытым небом еще рановато, мы можем привлечь внимание.

— Угу, — отозвался мальчишка, встряхнувшись всем телом, — вы поняли, леди, к чему я клоню. Ну да, что не в лоб, то по лбу. Он наказал передать вам, что сложил манишки и намылился во Фриско, а оттудова махнет прямиком в Клондайк стрелять гусей. Грит, как вы велели ему не слать вам больше расфуфыренных записочек и не околачиваться у калитки, так он нашел последний способ наставить вас на ум. Грит, вы турнули его во имя того, что было, и даже взбрыкнуть не позволили. Грит, дали отставку, а почему — ни слова.

Легкий интерес, что забрезжил в глазах девушки, не угас. Возможно, он вызывался оригинальностью или дерзостью охотника на гусей, хитроумно обошедшего запрет, наложенный ею на общепринятые средства коммуникации. Обратив взор на статую, безутешно стоящую в облетевшем парке, она отвечала посланцу:

— Передай тому джентльмену, что мне нет необходимости вновь вдаваться в описание моих идеалов. Он знает, каковы они были и какими все еще остаются. Что же касается данного случая, то выше всего я ценю абсолютную верность и преданность. Скажи, что я изучила свое сердце настолько, насколько это вообще в человеческих силах, и знаю как его высокие устремления, так и его слабости. Вот почему я отказываюсь выслушивать какие бы то ни было мольбы этого джентльмена. Я осудила его не из-за пустых слухов или сомнительных свидетельств — потому и не стала открыто выдвигать обвинений. Но, раз уж он так желает выслушать то, о чем ему и самому прекрасно известно, можешь изложить ему следующее. Скажи, что в тот вечер я вошла в оранжерею через заднюю дверь, чтобы срезать розу для моей матери. Скажи, что я видела его и мисс Эшбортон под олеандром. Они являли собой очаровательную картину, но позы и взаиморасположение их были слишком красноречивы и выразительны, чтобы требовать каких-либо объяснений. Я покинула оранжерею, оставшись не только без розы, но и без своих идеалов. Можешь передать мою плясовую своему импресарио.

— У меня тут закавыка с одним словом, леди. Взаимо… взаимо… растолкуйте, а?

— Взаиморасположение… Можешь назвать это излишне тесным соседством… или, если хочешь, они находились друг к другу гораздо ближе, чем соответствовало бы идеалу.

Из-под ног мальчишки брызнул гравий. Посланец остановился возле второй скамьи. Глаза молодого человека устремились на него с жадным вопросом. В ответном взоре пылало беспристрастное рвение переводчика.

— Та леди грит, она-то знает, девчонки так и тают, когда ухажеры начинают их байками потчевать да выкручиваться, вот почему она и слушать не станет никаких рассусоливаний. Грит, она накрыла вас на горяченьком, как вы тискали в теплице какой-то кусок миткаля. Она туда пришла с черного хода цветков надергать, а вы там с другой красоткой обжимаетесь так, что мало не покажется. Грит, спору нет, смотрелось любо-дорого, да только ей от этакой красоты поплохело. Грит, не тратили бы вы время, шли бы себе на поезд.

Молодой человек присвистнул, и в глазах его вспыхнуло внезапное озарение. Он запустил руку в карман пальто, достал оттуда несколько писем и, выбрав одно из них, вручил его мальчишке в сопровождении серебряного доллара.

— Отдай это письмо той леди, — произнес он, — и попроси, чтобы она его прочитала. Скажи, что оно объяснит ситуацию. Скажи ей, что если бы она приправила свою концепцию идеалов толикой доверия, то это помогло бы избежать многих треволнений. Скажи, что столь ценимая ею верность незыблема, как и прежде. Скажи, что я жду ответа.

Гонец снова остановился около девушки.

— Вон тот вон грит, его вымазали дегтем ни за что ни про что. Грит, он не какой-нибудь изменщик. И, леди, прочтите это письмо, а я бьюсь об заклад, он и впрямь парень что надо.

Девушка с легким сомнением развернула письмо и пробежала его глазами.