1.0 — создание файла (Stribog).
Просьба к бомжам с окололитературной помойки lib.rus.ec — не «редактируйте» этот файл. Он не нуждается в вашей «правке».
Прибытие европейцев в Кантон положило конец изоляции Китая от международной торговли. Со временем свои флаги обозначили здесь также Англия и Франция. Вплоть до середины XIX века Кантон был единственным торговым портом Китая, открытым для европейцев. Особенно хитро вели здесь свои торговые дела англичане («нация лавочников»!) За китайский шелк и чай они расплачивались опиумом, доставлявшимся из Британской Индии. Многие китайцы «впали в зависимость» от этого наркотика и с нетерпением ожидали прихода очередного «опиумного клипера». Речь пошла о «национальной безопасности» страны, и в 1839 году влиятельная придворная группировка в Пекине решила полностью запретить торговлю опиумом. Ее представитель Линь Цзэсюй, прибыв в Кантон/Гуанчжоу, приказал изъять запасы наркотиков и сжечь их. Англичане в ответ начали военные действия; так началась «Опиумная война», в которой европейцы одержали победу. По условиям Нанкинского договора (1842) по окончании Опиумной войны европейцы получили свободный доступ на китайский рынок. Они начали строить торговые порты, основывать колониальные анклавы, самые известные из которых — Шанхай, Тяньцзинь, Далянь (Дальний) и Циндао.
Тем не менее торговля опиумом со временем возобновилась, и в ходе Второй Опиумной войны англичане совместно с французами в 1857–1861 годы вели осаду Кантона/Гуанчжоу. В 1861 году британские и французские «силовики» навязали властям города договор, согласно которому европейцам в концессию был отдан остров Шамянь, отделенный от «материковой» части Кантона узким каналом. У «песчаной отмели», как переводится название острова, еще в эпоху династии Мин (1368–1644) чалились корабли заморских купцов. После опиумных войн колониальные державы добились статуса экстерриториальности острова. Остров невелик: 900 метров с востока на запад и 300 метров с севера на юг.
Первыми возвели на острове храм англичане. В 1865 году они воздвигли на Шамяне церковь Христа, а поблизости — дом для духовенства. (В 1869 году в стране насчитывалось около 6 тысяч китайцев-протестантов.) Французы начали храмовое строительство позднее, но с большим размахом. В 1888 году, к северо-востоку от Шамяня, на улице Yide Lu был возведен крупнейший христианский храм Китая. Выстроенный по проекту французского архитектора Гюльемена (Guillemin), он в обиходе получил название «Каменный дом» (Ши-ши). Официальное же его название — Шэньсинь Дацзяотан, так как храм был сложен из блоков серого гранита. Ну а уж совсем по-церковному — римско-католический кафедральный собор Святого Сердца Иисуса.
Четыре бронзовых колокола были привезены для этого храма из Франции; цветные витражи были изготовлены там же. На этом земельном участке ранее была резиденция губернаторов Гуандун и Гуанси. Но она была разрушена англо-французскими войсками в конце Второй Опиумной войны. Участок перешел к французам после подписания Тяньцзинского договора, и в 1863 году началось строительство храма… В 1869 году в Китае проживало 6100 европейцев, в том числе 375 католических миссионеров (французы, испанцы, итальянцы) и 112 протестантских (англичане, американцы). Ныне в стране насчитывается 3 миллионов католиков и 1 миллион протестантов.
Приход к власти коммунистов (1949), годы «культурной революции» (1966–1976) — это было не самое лучшее время для китайских верующих. Однако, несмотря на все испытания, католическая община Кантона выжила, и с 1979 года в храме снова служат мессы. (Правда, часть витражных окон выбита, на шпилях колоколен нет крестов, а по церковному двору разгуливает привратник-негр…)
А теперь снова вернемся на остров Шамянь. Если протестантский храм Христа почти весь скрыт кронами деревьев, то местная католическая церковь смотрится более выигрышно. Этот храм был построен в 1892 году и освящен во имя Божией Матери Лурдской. В сравнении с кафедральным католическим собором она выглядит более скромно, но и здесь имеется небольшая община и регулярно совершаются мессы.
В целях поддержания национального и «внутрикитайского единства», основополагающим законом существования религиозных объединений в КНР были объявлены три принципа «само»: самоуправление, самофинансирование и самораспространение. Этими принципами руководствуются все т. н. патриотические религиозные объединения КНР. Из христианских объединений это Китайское Католическое патриотическое объединение, Китайская Католическая административная комиссия, Китайская Католическая коллегия епископов, Китайское Протестантское патриотическое движение трех «само» и Китайский Протестантский Совет.
Католическая Церковь в Китае подвергается постоянному и сильному давлению, главным образом для того, чтобы прервать всякую связь между ней и Римом. В последние годы духовенство так называемой «патриотической Церкви», т. е. той ее части, которая не ушла в подполье, а внешне полностью подчинилась требованию правительства исполнять обряды и жить как отделенная от Рима национальная Церковь, никак не вмешивающаяся в общественную жизнь, робко пыталось восстановить какие-то контакты с Ватиканом.
Запрет на «контроль» местных общин со стороны иностранных религиозных объединений, отраженный в статье 36 Конституции КНР, стал причиной раскола среди католиков в Китае. В пределах КНР продолжает существовать Церковь католиков-патриотов, клир и миряне которой не признают юрисдикции папы римского, и нелегально — китайские римокатолики. Как и над всеми патриотическими объединениями в Китае, над объединением «католиков-патриотов» установлен государственный контроль.
…Англичане и французы строили на острове виллы и торговые конторы, банки и отели; открывали свои консульства. Доступ китайцев на остров был ограничен (только «хозобслуга»), и после 22–00 вечера они должны были его покинуть. На ночь мосты закрывались на решетки. В октябре 1946 года китайские республиканские власти предприняли попытку вернуть Шамянь в юрисдикцию Кантона. Но реально это произошло в октябре 1949 года, при коммунистах. КНР восстановила контроль над Шамянем, однако и много лет спустя у китайцев здесь возникает ощущение, что они попали на чужбину.
Близость Кантона к Гонконгу и Макао побудила китайские власти сделать город «витриной КНР»; здесь стали проводиться ярмарки. В течение десятилетий это была единственная возможность для западных фирм познакомиться с китайскими товарами. И сегодня напротив главного входа в парк Юэсю расположены два крупнейших отеля и ярмарочные павильоны, где дважды в год собираются покупатели и поставщики товара со всего Китая. В близлежащий аэропорт каждые 5–10 минут заходят на посадку многоместные «боинги». А неподалеку от острова Шамянь, буквально на другом берегу канала, раскинулся рынок Цинпин, ставший после экономической реформы 1978 года одним из первых «свободных рынков», где крестьяне могли продавать свою продукцию «от себя».
В ноябре 1996 года все исторические здания на острове Шамянь были взяты под государственную охрану как памятники архитектуры. Почти на каждом из них — мемориальная табличка, с надписью, сообщающей о «биографии» особняка. Это бывшие консульства: британское, французское, немецкое, датское, норвежское, португальское, американское. Каждая из этих стран имела на острове банки; был здесь и японский банк («Тайваньский»), у англичан — свой клуб, а французы-проповедники имели здание Иностранной миссии.
Вот типичное высказывание современного «католика-патриота».
— С установлением народной власти положение ханьцев-католиков принципиально изменилось. До освобождения (1949) говорили так: «Прибавился один католик — одним ханьцем стало меньше». Сейчас представление иное: «Прибавился один католик — одним хорошим китайским гражданином стало больше».
Ежегодно в католических общинах Китая 5 тысяч человек принимают крещение. Есть постоянная нужда в духовных пастырях, поэтому помимо общенациональной семинарии, функционируют 12 мужских и 30 женских духовных училищ. На местах своими силами люди строят католические храмы. Библия на китайском языке практически доступна каждому. Имеется и свой печатный орган — ежемесячник «Чжунго тяньчжу цзяо» («Католическая Церковь в Китае»). Имеют свой печатный орган — «Тянь фэн» («Проповедь») и китайцы-протестанты.
По главной улице острова (а их здесь всего три) то и дело строем проходит взвод солдат-охранников с красными погонами. Шамянь находится на особом режиме, поскольку некоторые дипломатические представительства здесь все же имеются. В новом здании угнездилось Польское генеральное консульство, и его сотрудники — (естественно!) прихожане церкви Божией Матери Лурдской. На одном из зданий — табличка, извещающая о том, что здесь некогда размещалось чешское консульство; ныне тут находится торговое представительство КНДР.
Близ церкви Христа — здание бывшего советского торгпредства, но признаков жизни за высоким забором не видно. А ведь еще в 1780-х годах в «Историческом описании российской коммерции» утверждалось: «Город Кантон купечеству от всех китайских городов способнейший есть, а наипаче русской нации, понеже всегда возможно из Пекина до Кантона, из Кантона до Пекина ездить».
Зато чуть дальше — длинная очередь китайцев, дежурящих у консульства США. Прежнее здание американского консульства давно отошло городу, и там нынче какая-то контора. А янки выстроили большое новое здание; вверху на флагштоке развеваются «полосы и звезды». Тут же — посреднические конторы по оформлению бумаг, по переводу на английский. За порядком присматривают полицейские с рациями и дубинками. По лицам выходящих из проходной визового отдела можно безошибочно определить — кто еще «в подаче», а кто уже «в отказе».
Американское консульство расположено близ храма Христа, и в последние годы здесь снова возобновились богослужения. А долгие годы в здании церкви располагалась какая-то мастерская, и только кирпичные готические окна напоминали о том, что раньше это был дом Божий…
На стареньком пароме, заплатив юань, можно переправиться через Чжуцзян в Fangcun — кантонское Заречье. Европейский Шамянь позади, но ступив на южный берег Жемчужной реки снова сталкиваешься со Старым светом. На набережной Фанкуна гостей встречают бронзовые бюсты Моцарта и Бетховена. Влияние Запада в Кантоне чувствуется на каждом шагу: это и небоскребы, и хайвэи, и новые линии метрополитена.
«Европейский след» можно отыскать даже в древнем буддийском храме Хуалинь, основанном в 526 году. Существующие сегодня здания построены значительно позже, в эпоху династии Цин (1644–1911) Одна фигура в широкополой шляпе справа от алтаря весьма интересна. Считается, что это — изображение чиновника, инспектировавшего разные районы Китая по приказу великого хана. И этим «смотрящим» был венецианец Марко Поло…
Считается, что в каждой шутке есть доля истины. Особено, если речь идет о Китае, где, помимо «титулярных» ханьцев, проживает более пятидесяти национальных меньшинств. Одно из них издавна обосновалось в городе Кайфэне (провинция Хэнань).
В местном краеведческом музее экспозиция одного из залов посвящена истории китайских евреев. Здесь представлены образцы синагогальной утвари, переданной в музей местной религиозной общиной. Правда, многое «ушло» за рубеж: в конце Х1Х века христианские миссионеры приобрели синагогальные свитки и молитвенники и теперь они хранятся в библиотеках Израиля, Канады и США.
В течение всего средневековья евреи Европы не подозревали о существовании соплеменников в Китае. Даже Вениамин Тудельский, который упоминает Китай, тоже, по-видимому, не имел о них никакого понятия. Первые известия о китайских евреях проникли в Европу через католических миссионеров, сообщивших о существовании общины в пятьсот или шестьсот человек в городе Кай Фын-Фу (Кайфэн) и о нескольких еврейских общинах в Напдсhau-Fоо и других городах Китая.
В начале XVII века основатель иезуитской миссии в Пекине, патер Риччи, встретился с молодым евреем, который сказал ему, что он исповедует Единого Бога. Заметив в миссии изображение Мадонны с Младенцем Иисусом, он подумал, что это Ревекка с Яковом или Исавом на руках. По его рассказам, он был из Кай-Фын-Фу, где жило еще 12 семейств его единоверцев, имевшпх там и синагогу и книги, написанные на том же языке, что и книги, виденные им в миссии (древнееврейские). Риччи сам был слишком стар, чтобы предпринять путешествие в Кайфэн, и он послал туда иезуита-китайца, который подтвердил эти сведения. Впоследствии иезуиты Алени (1613), Гозани (1704) и другие сообщили много нового о китайских евреях.
…Моя гостиница в Кайфэне находится напротив даосского храма Янцинь (Yanqing). Иду по Dazhifang Jie, мимо величественного буддийского храма Xiangguo и поворачиваю на Beixing Tu Jie. Километровая прогулка в направлении северных крепостных ворот, затем направо, — еще квартал по Caomen Dajie. Судя по описаниям, где-то здесь должны быть остатки древней синагоги. Упоминания о ней содержатся в китайских надписях на мраморных плитах, сделанных в 1489-м, 1512-м и 1663 годах. Эти надписи пролили некоторый свет на совершенно до тех пор неизвестую главу еврейской истории.
Надпись, относящаяся к 1489 г., говорит о еврейской иммиграции: «70 семейств прибыло с Запада, поднеся императору дары, состоявшие из хлопчатобумажных тканей; император позволил им селиться в Кай-Фын-Фу. В 1163 году неким Yen-too-la была воздвигнута синагога и в 1279 г. перестроена в большем масштабе. В 1390 году евреям была дарована земля и некоторые дополнительные привилегии императором Тай-Цзу, основателем Минской династии. В 1421 году императором было разрешено весьма уважаемому им врачу, по имени Yen Tsheng, реставрировать синагогу. Императором был дан и фимиам для синагоги.
В 1461 году синагога была разрушена наводнением, но ее восстановил какой-то знатный еврей. Были сделаны новые списки Закона, а знатнейшие члены общины пожертвовали стол для приношения, бронзовую вазу, вазы для цветов, подсвечники, ковчег, триумфальную арку, балюстрады и прочую утварь».
Конец надписи 1489 года гласит: «Составлена книжником, имеющим ученую степень от префектуры Кай-Фын-Фу, Кiu-chung, написана книжником, имеющим ученую степень, принадлежащим округу Тseang Fu по имени Тsaou-tso, и высечена книжником, имеющим ученую степень, из префектуры Кай-Фын-Фу, по имени Foo-oo. Воздвигнута в счастливый день, в середине лета, во второй год Hung-che 1488, в сорок шестой год семнадцатого цикла последователем религии истины и чистоты».
В надписи 1512 года, сделанной одним китайским мандарином, сказано: «Во время правления династии Хань приверженцы этой религии прибыли в Китай. В 1164 году была воздвигнута синагога в Рееп (Кай-Фын-Фу). В 1296 году она была рестраврирована. Исповедующие эту религию имеются и в других городах; но повсюду они, без исключения, почитают Священное Писание и уважают Вечный разум, так же, как китайцы, избегая предрассудков и служения идолам. Эти священные книги касаются не только евреев, но и всех людей, царей и подданных, родителей и детей, старых и молодых. Отличаясь немного от наших (китайских) законов, они сходятся с ними в служении Небу (Богу), почитании родителей и уважении предков».
Говоря о самих евреях, китайская надпись гласит: «Они занимаются с успехом земледелием, торговлей, государственной службой, военным делом и пользуются большим почетом за верность и приверженность и строгое исполнение предписаний своей религии». Эта надпись заканчивается следующими словами: «Плита сия была сооружена при реставрации синагоги в первый осенний месяц седьмого года царствования Сhing-tih’а из Минской династии (1511)».
…Внимательно, дом за домом, обследую весь квартал. В одном из закоулков обнаружилась мечеть, но в Кайфэне это не редкость: здесь из больше десятка. Напротив, через дорогу — большой буддийский монастырь, где перед громадной статуей Гуаньинь (Авалокитешвары) курятся благовонные палочки. А синагоги нет и нет, словно ее ветром сдуло.
Точнее, не сдуло, а смыло. В 10 км к северу от Кайфэна течет своенравная Хуанхэ (Желтая река), причинявшая «прибрежным» жителям много горя. В 1194 году Хуанхэ прорвала в уезде Янъю (ныне уезд Юаньян в провинции Хэнань) дамбу, изменила русло и обратилась на юг, «поглотив» две реки: Сышуй и Хуайхэ. Такое положение продолжалось вплоть до 1855 года, когда Хуанхэ вновь изменила русло и обратилась на север.
Все эти капризы Желтой реки пагубным образом отражались на жизни еврейской общины в Кайфэне. Первоначально выстроенная синагога была снесена наводнением в 1642 году. Об этом сообщает третья китайская надпись, высеченная на мраморной доске в 1663 году.
Эта надпись подчеркивает добродетели Адама, Ноя, Авраама и Моисея, а затем соответствие еврейских законов с китайскими традициями. Надпись передает историю еврейских поселений, затем — восстания китайцев (завершившегося падением Минской династии в 1644 году), разрушения синагоги, города и гибели многих евреев. Спасение от гибели древнееврейских Писаний — заслуга еврея-мандарина, который с помощыо своего войска восстановил Кайфэн после наводнения и вместе со своим братом реставрировал синагогу в 1653 году. Так как из воды спасли лишь один полный свиток Законов, то его поместили в средний ковчег, остальные, числом 12, были помещены кругом него. Остальные свитки Писания и молитвенники были спасены другими членами общины, имена которых увековечены на таблице вместе с именами всех сановников, принимавших участие в этой реставрации.
Синагога в Кай-Фын-Фу занимала, по описаниям иезуитских патеров XVIII века, площадь от 300 до 400 футов в длину и 150 футов в ширину, с четырьмя отделениями; она была обращена лицом на запад, то есть к Иерусалиму. Но в 1870 году наводнение снова разрушило дом молитвы. Так печально завершилась в Кайфэне эпоха «второго храма». Средств на восстановление не хватало, и храмовая утварь хранилась в домах верующих. Однако «камни вопияли к небу», и с идеей постройки новой синагоги прихожане не расставались.
…Углубляюсь в запутанные переулки и бреду мимо одноэтажных кирпичных хибар. Для обитателей «местечка» редкое появление лаоваев (иностранцев) — целое событие. («Ой, Ван, гляди, какие клоуны!») Китайская мамаша тычет пальцем в сторону лаовая и поднимает повыше своего малыша, как это делали москвичи, проходя на демонстрации мимо кремлевских трибун.
Расспрашивать о чем-либо «местечковых» китайцев бессмысленно: английского языка никто здесь не знает. Могут с радостной улыбкой прокричать «хэлло», а наиболее продвинутые могут добавить слово «гуд». После чего смелый прохожий принимается хохотать, будто сказал что-то очень остроумное. Иностранцу же отвечать вовсе необязательно: как правило, китайцы идут на такой «языковой контакт» для собственной разрядки и проверки своих языковых навыков. А причиной безудержного веселья, по-видимому, является впрыск адреналина от столкновения с неведомым.
Впереди тупик, никаких руин не видно, вокруг сплошная застройка. Все, надо «ставить крест на синагоге». Поворачиваю обратно, и вдруг неожиданно раздается: «Can I help you?» Тут уже моя очередь падать от удивления. Передо мной — китаянка средних лет, тутошняя. Расспрашивать — откуда знает английский — не та ситуация. Надо переходить к сути: где искомые развалины?
Навстречу идет пожилая китаянка, и «молодуха» начинает с ней о чем-то говорить. А потом радостно сообщает: у бабульки муж был еврей, из местных; умер десять лет назад, а в доме хранится кое-что из синагогальных святынь. Бабуся приглашает гостя в дом. В «красном углу» — семисвечники, могиндовиды, металлическое блюдо с древнееврейскими надписями. На стене — большая цветная фотография Иерусалима.
Спрашиваю насчет руин. Их давно нет, участок ушел под частное жилье. Старушка тянет руку к шкафу. Наверху — деревянная модель синагоги, когда-то украшавшей местный квартал. Она выглядит как типичный китайский храм (буддийский ли, даосский ли), — с вогнутой крышей и затейливыми украшениями по углам.
Мы разглядываем фотографии конца XIX века. Члены общины одеты на китайский манер, на затылке — длинная коса («косят» под китайцев). Да и глаза уже раскосые, — окитаились через несколько поколений. (Вспоминаю продолжение шуточной истории с израильскими туристами. Прилетев в Китай, они все-таки отыскали там своих зарубежных соотечественников. Спрашивают их: всем ли довольны? Есть ли проблемы? Те отвечают: живем хорошо, не жалуемся, только устали щуриться).
А если серьезно, то у китайских евреев в прошлом было много проблем. Пока евреи пользовались в Китае покровительством императора в качестве искусных коммерсантов, они прибегали к услугам персидских евреев, снабжавших их всем необходимым для религиозного культа. Когда же связи с Западом были прерваны, наступила эпоха религиозного упадка. В таком состоянии они были найдены католическими миссионерами в XVII веке; в еще худшем положении застали их протестантские миссионеры. И те, и другие старались обратить их в христианство, что продолжалось до тех пор, пока китайское правительство не положило этому конец.
…Когда в Европе стало известно о существовании евреев в Китае, то были предприняты шаги, чтобы вступить с ними в переписку. Исаак Ниэто, хахам лондонской общины, в 1760 году отправил в Кайфэн письмо, с просьбой сообщить о своем происхождении, современном состоянии и своих нуждах. Их ответ, написанный по-китайски и по-еврейски, до нашего времени не дошел. В 1842 году китайскими евреями заинтересовался Джеймс Финн, британский консул в Иерусалиме, и письмо, полученное им в ответ на его запрос, он опубликовал в своем труде «Тhe orphan colony of Jews in China» (1872). Оно и выявило печальное состояние китайских евреев и упадок их общины.
Впрочем, это стало известно еще раньше — в 1850 году, благодаря доктору Смиту, епископу Виктории, после опросов, сделанных им по просьбе Лондонского миссионерского общества. Чтобы получить сведения о китайских евреях, в Поднебесную были посланы несколько миссионеров и евреев-купцов. Они сообщили, что небольшое число семейств, только по имени еврейских, но резко отличающихся от соседей язычников и мусульман, живут там в ужасной бедности. Евреи не умеют читать по-еврейски, и у них не было раввина в течение последних 50 лет; браки они заключали с иноверцами и сохранили лишь немногие обряды и названия праздников.
«Ожидания Мессии были, по-видимому, совершенно забыты ими. Обряд обрезания, соблюдавшийся, по-видимому, еще в то время, когда они были „открыты“ иезуитами, т. е. два столетия тому назад, теперь уже забыт… Они ходатайствовали перед китайским императором, чтобы ввиду их бедности правительство восстановило их синагогу. Из Пекина никакого ответа не последовало, но они по-прежнему питаются надеждой. Из 70 семейств или кланов теперь осталось не более 7, в составе около 200 душ; живут они рассеянно по всей окрестности. Немногие имели в городе лавчонки, другие занимаются земледелием недалеко от предместий, несколько семейств живут в пределах храма, почти лишенные крова и платья. Судя по этому, через несколько лет исчезнут все следы еврейства, и последние остатки китайских евреев сольются или будут поглощены соседями-магометанами».
Вскоре два китайских посланца были снова отправлены в Кай-Фын-Фу; они вернулись в июле 1851 года в Шанхай с новыми данными, которые пополнили прежние сведения: «Во время своего первого путешествия они приняли семейные прозвища за личные, благодаря чему они ошиблись в числе евреев, оценив его слишком низко. Как видно, обрезание также еще в обычае, хотя предание относительно его происхождения и цели заглохло».
Попытка оказать помощь китайским евреям и воссоздать эту колонию были сделаны в Англии и Соединенных Штатах в 1852-м и 1864 году, но они окончились неудачей, вследствие восстания тайпинов и междуусобной войны. Когда восстание в 1857 году охватило север страны, еврейская колония Кай-Фын-Фу эвакуировалась вместе с остальными жителями, и члены ее рассеялись по разным местам, дойдя до приморских городов. Все они сохранили те же характерные черты, что и их сородичи, прибывшие в 1851 году в Шанхай, хотя все они одевались по-китайски и носили косу. Большая часть их вернулась затем в Кайфэн.
Сведения, собранные Аароном Арнольдом в 1855 году, американским миссионером А. П. Мартином, Либерманом в его отчете Англо-Еврейскому Обществу, и, наконец, Леманом, немецким офицером в Киао Чау (1900), послужили новым толчком для кампании, имевшей целью реставрацию «забытой колонии». Согласно Аарону Арнольду, двоюродному брату Арнольда, главнаго раввина в Страсбурге, многие евреи эмигрировали во время китайских военных событий в Кiang-Su, Агпоу и Пекин, но синагог в этих местах у них нет. Под покровительством англичан некоторые евреи переселились в Шанхай и Гонконг, где они торговали хлопчатобумажными изделиями.
В 1900 году община Кайфэна состояла из 140 человек, лишенных синагоги, официального представителя и определенной системы воспитания детей. Начиная с 1900 года, со стороны Общества для возрождения китайских евреев последовали новые усилия, направленные к реставрации еврейской общины в Кайфэне. Некоторые шанхайские евреи также заинтересовались этим дело Но вскоре последовало падение Цинской династии (1911), затем — эпоха смутного времени и приход к власти коммунистов (1949)…
…Спрашиваю бабулю: живут ли в квартале потомки тех евреев, что изображены на фотографиях? Ответ обескураживает: последний умер 10 лет назад — ее муж. А вообще в Кайфэне насчитывается 200–300 человек, сохраняющих традиции иудаизма. Но из «гетто» они давно расселились по всему городу. Сердечно благодарю гостеприимную хозяйку, и мы прощаемся.
Но все же открытым остается вопрос: когда и откуда переселилось в Китай «пропавшее колено Израилево»? Начнем «от Адама». Китайцы называют евреев «Тiао-Кiu Кiaou» (секта, которая удаляет жилу согласно Быт., 32, 32), а это имя, характеризующее евреев, указывает само по себе на глубокую древность. Согласно одной из гипотез, еврейские торговцы впервые прибыли в Поднебесную империю, продвигаясь по Великому Шелковому пути.
Евреи, жившие в Персии, издавна интересовались шелковым производством и вследствие этого завязали непосредственные сношения с «людьми шелка», как римляне называли китайцев. Трудно решить вопрос о времени появления первых еврейских поселенцев в Китае. Вероятнее всего, еврейские купцы поселились там или обращали свое временное пребывание в постоянное, в различные эпохи. В трактате, написанном двумя мусульманскими путешественниками по Индии и Китаю в 851 году, говорится о том, что «евреи поселились в этой стране (Китае) с незапамятных времен».
Существует древнее предание евреев, которые относят свои первые поселения в Китае ко времени династии Хань (206 год до н. э. — 221 год н. э.), и, более точно, — ко времени императора Минг-Ти. Это мнение основано на устном рассказе евреев, сообщенном в миссионерском отчете патера Вгоtiеr: «Эти евреи утверждают, что они прибыли в Китай при династии Хань в царствование Хань Минг-Ти (58–76 годы н. э.)». Затем следует: «Многие из этих евреев убеждали меня, что они прибыли в царствование Минг-Ти». Некий Сулейман, еврей-путешественник (IX век), также утверждал, что евреи поселились в Китае в 65 году н. э.
Арабские писатели IX и XIV веков подтверждают существование еврейских торговых колоний в Китае. Действительно, многие данные указывают на долгое и своеобразное развитие религиозной и общественной жизни китайских евреев, начало которой едва ли может быть отнесено ко времени более позднему, чем первый век христианства.
Из истории евреев Китая в средние века сохранились лишь отдельные немногие факты. Вышеупомянутые два мусульманина-путешественника говорят, что многие из евреев из-за богатства и преимуществ отказались от своей веры. Это известие подтверждается свидетельством Абу-Заид Хасана аль-Сирафи, что «120 000 магометан, евреев, христиан и парсов, бывших здесь по своим делам, были избиты во время восстания Ваichu в 884 году в городе Сапfu, являющимся важнейшим портом для купцов-арабов».
Число евреев, оседавших в Кайфэне, увеличилось в ту эпоху, когда город был столицей Сунского Китая (960–1127) и назывался Бяньлян (или Бяньцзин). После открытия судоходства на Великом канале в эпоху династии Суй (581–618) Кайфэн, стоящий на реке Бяньшуй, превратился в важный порт для транспортировки казенного риса. Династия Северная Сун (960–1127) избрала Кайфэн своей столицей, потому что оттуда было удобно привозить зерно и другие товары из районов бассейнов Янцзы и Хуайхэ (не путать с Хуанхэ). В 1126 году Кайфэн был захвачен чжурчжэнями, и столица была перенесена в Ханчжоу, став центром Южной династии Сун (1127–1279).
Но это не помешало укоренению евреев в Китае. Под 1286 гож знаменитый венецианский путешественник Марко Поло отмечал значительное торговое и политическое влияние евреев в Китае. Ибн-Батута (XIV век) говорит, что в Аl-Khansа (предположительно — Canfu) имеется много жителей магометан, евреев и христиан. Хотя евреи никогда не принимали деятельнаго участия в китайских делах, тем не менее, сведения о них встречаются в китайских анналах. Они упоминаются в первый раз в «Yuen shi» в 1329 году по случаю восстановления закона о сборе налога с иноверцев. О них снова упоминают в анналах под 1354 год, когда из-за восстания в Китае богатых мусульман и евреев пригласили в столицу, чтобы принять в армию. В обоих этих случаях они названы «Сhu hu».
В заключение — несколько слов про «индийский след» в истории китайских евреев. Некоторые исследователи относят их поселение в Китае к 231 году н. э., связывая это с преследованиями евреев в Персии, что повело к их выселению в Индию. Но ничто не подтверждает этой гипотетической даты, как и утверждение о том, что что евреев до V века в Китае не было; наоборот, многое говорит за их поселение в более раннюю эпоху.
Тем не менее, индийская волна еврейской иммиграцими — это не миф. Так, по словам профессора Шаванна, «между 960 и 1126 годами (Сунская династия) евреи, прибывшие из Индии, принесли в первый раз, в качестве дани китайскому двору, материи западных морских стран». В Китай евреи прибыли морем. Это были выходцы из еврейских колоний с юго-западного побережья Индии.
Кстати, еврейская община сохранилась там и доныне. В начале 2005 года делегации из семи американских евреев был оказан в буквальном смысле королевский прием в индийском городе Кочин. В этом городе евреи живут с незапамятных времен. Делегация прибыла в Индию с посланием от Международного Бней-Брита, в котором высоко оценивается поддержка, оказываемая местной еврейской общине со стороны индийских властей.
Королевская семья Кочина приняла делегацию в своем дворце после официальной встречи с участием разряженного слона. Члены делегации вручили шофар старшему члену королевской семьи Валиатампурану Раме Варме Кочаниану Тампурану. В ответ глава делегации Кеннет Робин получил традиционную масляную лампу. (Газета «Еврейские новости». № 7. Март 2005. С. 10.)
Что же касается китайских евреев, то их нынешнее положение гораздо скромнее, но, тем не менее, они имеют официальный статус национального меньшинства. Они все еще считают себя евреями, хотя религиозные верования и традиции, связанные с иудаизмом, почти утрачены.
…Беседуют два кайфэнских жителя.
— Ты знаешь, кто был по национальности Мао Цзэдун?
— Не может быть! Неужели?!!
Пекинский район Сичэн, что лежит к западу от центральной площади Тяньаньмэнь и Запретного города, поистине заповедник муз. Здесь расположена и центральная консерватория, и дворец культуры национальностей, и музей прикладного искусства. Но главное, чем славен район Сичэн, это дома-музеи выдающихся деятелей китайской культуры, таких как Лу Синь, Мэй Ланьфан, Ци Байши, Ли Дачжао, Сюй Бэйхун. Посетим хотя бы некоторые из них.
Улица Фучэнмэнь, переулок Сисаньтяо, № 21… Обычный пекинский дворик, так называемый «сыхэюань». Здесь жил знаменитый китайский писатель Лу Синь (1881–1936). Лу Синь переехал сюда, в дом, выстроенный по его собственному проекту, в мае 1924 года и оставался в нем вплоть до своего отъезда в Шанхай в 1926 году.
Лу Синь родом из семьи Чжоу города Шаосина провинции Чжэцзян. Во время учебы в Нанкинском военно-морском училище он взял себе имя Шужэнь. А в 1918 году начал писать под псевдонимом Лу Синь.
Жизнь этого человека — это пример неустанных духовных поисков. Он изучал горное дело, медицину, но, в конце концов, делом его жизни стала литература. В старом Китае, погруженном в пучину бедствий, Лу Синь считал, что во имя национального и социального освобождения он должен бороться за духовное пробуждение народа и его нравственное очищение. Уже в юности писатель утвердился в этом благородном жизненном выборе. Бескомпромиссный в отношении агрессоров, терзавших его страну, горячо любивший свою родину и свой народ, Лу Синь был настоящим патриотом, независимой натурой, личностью. Его девизом были слова: «Нахмурив брови, с холодным презрением взираю на указующий перст вельможи, но, склонив голову, готов, как буйвол, служить ребенку».
Он оставил гигантское литературное наследие: прозаические произведения объемом более 4 миллионов иероглифов, переводы, дневники, обширную переписку. Он подготовил к переизданию более десятка древних книг, выпустил 26 альбомов по китайскому и европейскому искусству, собрал обширную коллекцию старинных каллиграфических полотен.
Дом Лу Синя в Пекине состоит из четырех флигелей, расположенных по сторонам света. Планировка двора и внутреннее убранство комнат очень просты. В 8-метровой комнатке северного флигеля писатель работал и отдыхал. Лу Синь называл эту комнату своим «зеленым кабинетом». А друзья и близкие прозвали ее за тесноту «тигриным хвостом». Именно здесь были полностью или частично написаны сборники рассказов «Дикие травы», «На перепутье», «Блуждания» и другие произведения, в которых автор критиковал консервативные силы старого Китая. В восточной комнате этого же флигеля была спальня его матери Лу Жуй (1857–1943 гг.). Она приехала в Пекин в 1919 году и жила в этом доме с самой его постройки вместе с сыном. После отъезда из Пекина Лу Синь еще два раза приезжал сюда, чтобы повидать мать.
На заднем дворе хозяева посадили два каштана, которые давно уже стали могучими деревьями. А перед домом Лу Синь посадил белую сирень. И ныне весенний аромат ее цветов по-прежнему наполняет весь дворик благоуханием. Дом на Сисаньтяо, 21 объявлен государственным памятником культуры. Сегодня это — филиал Пекинского музея Лу Синя.
А теперь проследуем на улицу Хугосыцзе того же района Сичэн. Здесь в 1983 году был открыт дом-музей Мэй Ланьфана. Здесь, в этом тихом и уютном старинном пекинском дворе, провел последние десять лет своей жизни выдающийся мастер пекинской оперы Мэй Ланьфан (1894–1961 гг.).
Над красными воротами висит панно с каллиграфической надписью «Дом-музей Мэй Ланьфана», сделанной самим Дэн Сяопином. Во дворе растут две хурмы и две яблони, символизирующие благополучие. Комната, выходящая на юг, сохраняет прежний вид. Гостиная обставлена просто и изящно, в глаза бросается длинное зеркало у двери, в которое артист часто смотрелся, упражняясь в искусстве игры. Западная комната служила кабинетом. На палисандровом столе с резными узорами стоят письменные принадлежности Мэй Ланьфана, на этажерке выставлены драматические произведения и различные издания его работ. Восточная комната была спальней, она убрана просто и аккуратно. Все здесь сохранено, как прежде. Восточный и западный флигели, в свое время служившие спальней для детей и столовой, теперь превратились в выставочные залы, где представлены театральные костюмы и предметы театрального реквизита Мэй Ланьфана, большое количество ценных материалов, переданных музею членами семьи, произведения искусства, картины, написанные хозяином дома, а также китайские и зарубежные сувениры. Богатая экспозиция вводит посетителей в волшебный мир пекинской оперы.
Выставочный зал во внешнем дворе отведен под фотографии и другие экспонаты, которые знакомят со сценической жизнью и общественной деятельностью Мэй Ланьфана за более чем полвека. Для Мэй Ланьфана было характерно не только умелое использование традиций, но и смелое новаторство. Вобрав в себя все ценное, что накопило традиционное драматическое искусство, артист создал множество прекрасных и незабываемых художественных образов, большое количество замечательных постановок, поднял на новый уровень вокал и драматическое мастерство исполнителей женского амплуа (в пекинской опере все роли, в том числе женские, играют мужчины). В результате образовалась своеобразная сценическая «школа Мэй Ланьфана». Драматическое искусство музыкальной драмы Китая, блестящим представителем которого был артист пекинской оперы Мэй Ланьфан, считается одной из трех главных систем актерской игры в мире.
Мэй Ланьфан был первым, кто распространял искусство пекинской оперы за границей. Он много раз выступал и ставил спектакли в других странах, и везде его виртуозное мастерство вызывало горячее восхищение. Между ним и М. Горьким, К. Станиславским, А. Эйнштейном, Ч. Чаплиным, Р. Тагором, Косиро Мацумото и другими мировыми деятелями культуры установилась искренняя дружба. Мэй Ланьфан внес выдающийся вклад в культурный обмен Китая с зарубежьем. За 60 лет своей артистической деятельности Мэй Ланьфан создал свою школу оперного исполнения.
В 1989 году в музее Мэй Ланьфана был установлен бюст величайшего мастера пекинской оперы по случаю 95-й годовщины со дня его рождения. Авторы этого шедевра из белого мрамора — скульптор Лю Кайцюй и его ученик Бай Ланьшэн.