Он медленно подошёл ко мне со спины и остановился в паре миллиметров сзади. Я же упёрлась в стол, продолжая сжимать кувшин с вином и хрустальный бокал с золотой окантовкой.

— Наливай, чего ты ждёшь? — сказал он мягким, чуть хриплым голосом, от которого мурашки пробежали по спине.

А я боялась вздохнуть. Руки дрожали, и, казалось, я вот-вот выроню кувшин.

Поставила на стол бокал и начала осторожно наливать.

Хрусталь стучал о хрусталь, грозя расколоться. Выдавая мое состояние.

А мужчина за спиной, словно нарочно, качнулся вперёд, касаясь меня всем телом.

Я почувствовала горячее дыхание на затылке. Лёгкое движение, словно мужчина зарылся носом в моих распущенных волосах.

Драугр меня задери, почему я не убрала их в косу?

Нет… Я хотела понравиться Кайлу Шерье. Хотела, чтобы он оценил их необычный цвет. Чтобы взял меня в свой замок на любую должность. Хоть полы мыть, хоть камины чистить. Я была на все готова.

Но все же не рассчитывала, что будущему хозяину мой вид настолько понравится.

Теперь у меня ком стоял в горле, и от каждого случайного касания графа позвоночник будто пронзала раскалённая молния.

— Упс, разлила, — выдохнул он мне на ухо чуть раньше, чем бокал дрогнул в руках от его легкого толчка.

Я затылком почувствовала улыбку мужчины.

Вино растеклось на белую скатерть кровавым пятном.

Меня бросило в жар. Эта ткань с золотым шитьем, должно быть, стоит дороже моего месячного жалования, которое мне ещё даже не пообещали.

Кайл неожиданно убрал с одного моего плеча волосы, едва коснувшись губами кожи.

Меня бросило в жар и начало ощутимо потряхивать. Я совершенно не рассчитывала, что наша встреча будет проходить именно так.

Граф Шерье — некромант и сюзерен небольшой провинции Шерье, что на окраине королевства. Богами забытое место, надо сказать. Возле границы с бескрайними лихими лесами, где водятся самые разные неведомые твари. И именно к нему на службу я так давно мечтала попасть.

Буквально до этой минуты.

— Простите, я все отстираю, — ответила звонко, но голос дрогнул.

— Жаль, вино уже не вернуть, дорогая, — протянул мужчина голосом тигра, мурлыкающего что-то на ушко антилопе. Нечто вроде: “Ты такая вкусная, моя козочка, я только за бедрышко кусну, ты и не заметишь…”

— А оно было дорогое? — тихо спросила я.

Стало вдруг ещё страшнее. Если мне придется отчитываться за вино, я и вовсе не расплачусь никогда.

За какой тьмой меня вообще понесло в замок Кастро-Найрен? Нашла бы работу в местном трактире. Нет, мне же хотелось статус поднять. Мол, я в замке работаю! У целого графа в подчинении! Да и зарплату здесь обещали почти королевскую.

Из груди вырвался вздох.

“Ага. Поработала. Молодец…”

— Вино очень дорогое, детка, — с каким-то мрачным удовольствием проговорил граф. — И очень редкое. Это была коллекционная бутылка, которой на данный момент лет тридцать, не меньше. Нельзя с дорогими напитками так… неласково…

Граф Эридан провел пальцами по моей шее. Едва заметно. Скользнул по кружевам платья, вызывая в моем теле какой-то странный отклик.

Это был определенно страх. Да, страх, что же еще?

Но ощущения оказались такими жгучими и напряжённо-острыми, отдающимися ноющим тиканьем внизу живота, что, несмотря на всю неправдоподобность происходящего, я неожиданно осознала нечто невообразимое.

Граф мне нравился.

Кайл Шерье Кастро-Найрен был представителем древней фамилии, богатейшего рода Альденора. Сын сверженного пару лет назад короля Джейка Шерье по прозвищу Злая голова.

Опальный принц. Изгнанный наследник целой страны. Его отправили жить на границу королевства, подальше от столицы, взяв слово, что он не посмеет высунуться за границу своих богами забытых владений до самой смерти. И у Кайла не нашлось иного выхода. После того как был убит его отец, ему оставалось лишь два варианта: либо последовать за родителем на тот свет, либо скрыться с глаз нового короля так основательно и быстро, чтобы даже слухов о нем не доходило до королевского замка.

Кайл был человеком разумным и, присягнув на верность убийце отца, исчез в лесах самой дальней и глухой провинции Альденора.

Зато сохранил собственную жизнь.

А теперь я чувствовала за своей спиной его мощную грудную клетку, его горячее дыхание с лёгким привкусом виноградного вина и мятных конфет, которые он обожал.

И меня бросало в дрожь от мысли, что он касается меня.

Изгнанник. Сын жестокого короля, черного некроманта, который любил душить своих слуг и обращать их в зомби. Как много он взял от своего погибшего отца, продавшего душу Тьме?

— Простите, я все оплачу, — пробубнила я нервно, облизывая губы.

Повернула голову и тут же встретилась с опасно-веселыми глазами.

Он был так близко!..

Смотрел только на меня и совсем не улыбался, несмотря на пляшущие сумеречные огоньки во взгляде. Полные губы тоже оставались спокойны.

— Ты смотришь на мой рот? — спросил вдруг граф и изогнул бровь.

— Простите! — воскликнула я, тут же отвернувшись и отчаянно краснея.

Попасться на такой стыдобе! Разглядывала графа!

— Не беспокойся так, милая, — промурлыкал он. — Лучше подай мне одну черешенку. Она вон там. Впереди.

Я перевела взгляд на вазу с ягодами и выдохнула. Черешня была в метре от меня. На другой стороне стола.

В висках застучало. Я словно чувствовала, что дурацкая ягода вовсе не нужна графу.

Но тогда что нужно?

— Я обойду стол и подам…

— Нет, — остановил меня мужчина, не дав сделать и шагу. — Это долго. Я хочу сейчас.

Голос звучал спокойно и одновременно жёстко.

А ещё я поняла, что он больше не касается меня и я будто бы совершенно свободна.

Глубоко вздохнув, я потянулась вперёд. Но миска была так далеко, что мне пришлось встать на цыпочки и слегка опереться о стол…

Как только я оказалась в этой позе, на спину опустилась твердая мужская рука.

Я вскрикнула что-то возмущённое, но ладонь придавила меня к столу с чудовищной силой.

Ни пошевелиться, ни вырваться…

В тот же миг с левой стороны прижались мужские бедра.

— Что происходит? — воскликнула, чувствуя, как в висках стучит от страха и странного трепета, а в голове совершенно все перемешалось. Грудную клетку стянуло будто цепями, и волна темного огня ухнула куда-то под желудок.

Кайл Шерье…

О Тьма.

Надо было сразу признать, что он всегда мне нравился! Статный, высокий и красивый, как темный бог. Я только потому и решила пойти в Найрен на любую самую грязную работу, лишь бы оказаться ближе к нему. Лишь бы встречаться изредка с его глазами обсидианового мрака, лишь бы видеть в коридорах благородный профиль его тренированного тела, которое, казалось, было создано для битв и… секса.

— Лежи смирно, малышка, — проговорил Кайл обманчиво мягко. — Ты испортила мою старую скатерть. Теперь тебе придется ее заменить.

В его голосе зазвучали какие-то неуловимо-жгучие нотки, от которых меня вдруг бросило в самое пекло.

Между ног запульсировало.

От страха. От напряжения, свившегося тугим узлом дурацкого, постыдного предвкушения.

На что я рассчитывала? Что я делаю на этом столе?

Мысли метались в голове как мыши, объевшиеся прыгун-травы.

В этот момент на правой ноге вдруг очутилась горячая рука. Она поднималась все выше и выше, медленно, но неотвратимо задирая мою юбку, пока, наконец, полностью не оголила бедра.

— Перестаньте… — охрипшим голосом пропищала я, когда граф уверенно погладил мою попу.

Полностью обнаженную.

— Хм… не носишь белья? — прошептал с мрачным удовольствием, и на последних слогах его голос стал слегка хриплым. Таким томно-проникновенным, что от его звуков у меня закружилась голова.

“Конечно, не ношу. Бедня́чкам вроде меня не на что покупать белье…”

Естественно, я этого не ответила. Мне бы духу не хватило признаться в таком человеку, которого мало заботит скатерть стоимостью в мое месячное жалование. Человеку, который от этого может посчитать меня еще более ничтожной, чем я есть.

Сумерки, о чем я думаю? О том, насколько велика разница между крестьянкой и принцем??? Ведь Кайл был принцем крови, хоть и лишенным титула.

В этот момент граф немного сжал пальцы, а потом…

Шлёпнул меня по заднице.

— О боги… — выдохнула, прикусив губу.

Еще один лёгкий удар, отозвавшийся в теле вспышкой жара.

Это было не больно. Это…

…было приятно.

Меня шлёпал по обнаженным ягодицам Кайл Шерье!

Кровь прилила к бедрам, заставив подвигать ими, сжав ноги.

— Ты ведь провинилась, правда? — пронизывающе протянул граф, увлекая меня все глубже в пучину какого-то нереального, невозможно горячего океана. В мир, где изгнанный наследник и сын сумасшедшего короля-некроманта играет с нищенкой, которая пришла устраиваться к нему прислугой.

Потому что он играл со мной. И мне это нравилось.

— Значит, заслужила наказание, — спокойно продолжил он, снова шлепнув меня.

Громкий звук отразился от бархатных стен, и я еще сильнее покраснела.

От каждого нового удара к бедрам приливала кровь. Между ног пульсировало, и это все отчетливей меня возбуждало.

Темные боги, я извращенка!

Но Кайл Шерье действительно сводил меня с ума.

А еще не было ни капли сомнений в том, на что рассчитывал граф.

— Хватит, по-пожалуйста! — проговорила я, пытаясь окончательно не потерять лицо. Пытаясь сохранить хоть крохи самообладания и той дистанции, что была между нами.

Ведь, если он сейчас просто сделает то, что хочет, разве не выгонит меня на улицу в тот же миг, как я перестану быть ему интересна?

Мысль о том, что я вообще могу быть Кайлу интересна, пронзила насквозь, превращаясь в осколки мурашек. А те рассыпались по спине вниз, туда, где все уже горело.

Граф Шерье не обратил внимания на мою просьбу.

В этот момент он вынул из моих судорожно сжатых пальцев несчастную черешенку, которую я таки умудрилась достать, и теперь сжимала, почти давя.

Я вздохнула, надеясь, что на этом все. Сейчас граф съест свою ягоду и все закончится.

Но не тут-то было.

Все только начиналось.

Короткая пауза, во время которой я едва успела передохнуть. И в следующую секунду Кайл опустил руку, и прохладная ягода неожиданно проскользнула у меня между ног…

То ли вскрик, то ли стон сам собой сорвался с губ. Острое, голодное удовольствие скрутилось узлом между ног, требуя больше, требуя еще.

Постыдное и слабовольное желание. Но, боги, как же я хотела его! Скрывала от самой себя все это время, но втайне мечтала, что все же когда-нибудь обязательно поступлю на службу в замок. И после этого принц влюбится в свою служанку. В неприметную девушку, которая уже много месяцев сходит по нему с ума.

Ещё, пожалуйста…

Кайл опустился на меня сверху, сильнее придавив к столу, продолжая водить ягодой между моих ног.

Внутрь и обратно… Внутрь и обратно…

Легко. Слишком легко и мало!

Мое дыхание стало болезненно прерывистым.

— Ты такая мокрая, несносная девчонка, — прошептал он, прикусив меня за плечо. — Тебе нравится, когда тебя шлёпают?

— Что? Конечно, нет! — попыталась возразить я, тяжело дыша.

Мне не хватало воздуха.

Поймав мой взгляд, граф вдруг достал из меня ягоду черешни.

Свободна…

Кайл улыбнулся, услышав тихий стон.

— Лжешь, — ответил тут же, не сводя с меня пошлого, темного взгляда. Взгляда, в котором я уже принадлежала ему. — Но очень сладко… лжешь.

И протолкнул ягоду обратно, одновременно опустив пальцы чуть ниже, на самую вершинку удовольствия, в которой тугой пружиной сконцентрировалось мое желание.

Из горла вырвался тихий стон, когда Кайл заскользил пальцами по кругу. Медленно обводя узелок напряжения, увеличивая томление, с каждым разом натягивая кольца пружины до все более невозможного уровня.

Я закрыла глаза, уперевшись лбом в стол, и громко застонала, двигая бедрами, скользя ими по его руке. Пытаясь оказаться ближе.

Чувствуя, как напряженно твердо у него в штанах…

Один отец Тьмы знает, как сильно я хотела почувствовать его в себе в этот момент. Он сводил меня с ума! Даже в своих фантазиях я не верила, что когда-нибудь может случиться такое, что Кайл Шерье прикоснется ко мне.

Один отец Тьмы знает, как я боялась, что однажды это произойдет и граф тут же забудет о моем существовании…

— Вот так, — раздался шепот у меня над самым ухом. — Скажи, как тебе нравится…

— Нет, — через силу выдавила я, кусая губы, хотя из горла рвалось хриплое “Да”.

— Маленькая лгунишка… — протянул он отрывистым голосом. И я почувствовала, что он улыбается, хотя и не смотрела на него.

Его пальцы двигались все быстрее. Мышцы у меня внутри сжимались, то и дело случайно двигая черешенку, и это вызывало внизу живота вспышки пьянящего голода, ноющего желания, которое уже уничтожило все другие чувства.

— Скажи, что хочешь… — прошептал он, прикусывая меня за мочку уха, обжигая дыханием и будто специально замедляясь.

Я не смогла сдержать жалобный стон. Но это все, на что я была способна. Все, на что была готова.

— Нет, — ответила одними губами, проклиная себя последними словами.

Может, не стоило сопротивляться? Может, нужно было сказать ему, насколько я хочу? Хочу ощутить его в себе, хочу, чтобы он стал моим первым мужчиной?

Единственным мужчиной?

Принц и бедня́чка…

Вряд ли ему это понравится. Вряд ли это продлится долго.

— Нет, — повторила чуть громче, изнывая от чувственной пытки, мечтая, чтобы его пальцы не останавливались.

— Маленькая терпеливая лгунишка, — проговорил Кайл неожиданно ласково.

И ускорил движения, за несколько секунд нарастив темп до урагана, заставившего меня выгнуть спину и с каждым выдохом бесстыдно выстанывать что-то бессвязное.

А затем окружающий мир на миг потерял краски, чтобы треснуть и взорваться миллионом осколков. И в самый последний момент я громко прокричала:

— Кайл!

Чтобы уже через пару секунд, когда сознание начало медленно возвращаться ко мне, испытать прилив ужаса.

— Ой, простите, граф Шерье!!! — выдохнула, белея от страха, все еще находясь в этой унизительной позе.

А мужчина лежал рядом со мной, уперевшись локтем в стол и положив голову на сжатый кулак. Его рука все еще была у меня между ног. В этот момент граф вдруг скользнул пальцами между влажных складочек и, потянув за черенок, достал ягоду.

Я резко вдохнула, испытав короткую вспышку удовольствия. Нового желания, мелькнувшего как молния. А ведь, казалось бы, мне еще долго ничего не захочется.

Алые, почти пошлые губы Кайла растянулись в медленной улыбке. Мужчина не сводил с меня какого-то темного удовлетворенного взгляда, словно это не мне сейчас было постыдно хорошо, а ему. Затем он демонстративно положил себе в рот блестящую ягоду, оставив одну палочку.

От этого зрелища внизу живота снова напряженно потянуло.

Тьма, меня сводил с ума один его дерзкий взгляд, внутри которого плескался какой-то непонятный вызов!

Какой может быть вызов у высокородного графа к служанке?

Ягода лопнула во рту мужчины с еле слышным звуком. Кайл неторопливо прожевал ее, чуть прищурившись, словно кот. Затем просто встал и, вынув косточку изо рта, сказал:

— Вы приняты, Ниара Келли. Вилберн расскажет вам правила.

Это он говорил уже на ходу, и, когда закончил, дверь за ним просто захлопнулась. Граф Шерье не посмотрел на меня больше ни разу.

В то же время в зал вошел высокий худой мужчина в ливрее. Вероятно, камердинер.

Хорошо, что я успела слезть со стола и одернуть платье, а то стыду не обралась бы!

Вилберн, Вилберн…

Граф ушел, не оглядываясь.

Сердце билось ошеломительно быстро. Я не знала, что думать, что делать. Что вообще означало все то, что сейчас здесь произошло?

— Пройдемте со мной, Ниара, — звонким голосом сказал камердинер.

А у меня на губах сама собой зажглась улыбка.

Так что, выходит, меня все же взяли работать в замок Найрен?

Я не знала, что делать, радоваться или плакать. Благодарить богов или паковать вещи, чтобы сбежать как можно быстрее.

Кайл оставил меня в замке. Дал высокооплачиваемую работу. Но какой ценой? Что теперь я должна ожидать от него дальше?

Ещё вчера, распределив свой маленький узелок с вещами по небольшой каморке в крыле для слуг, я приняла решение, что не стану об этом думать. Будь что будет. Не затем я пришла сюда, чтобы заниматься самоедством и мучиться угрызениями совести. У меня есть крыша над головой, своя комната, жалованье и регулярная кормежка. О большем совсем недавно я и не мечтала.

Поэтому сегодня утром счастье переполняло меня готовностью приступить к своим обязанностям. А ещё я совершенно серьезно планировала не поддаваться на будущие поползновения графа в свою сторону. Если они, конечно, будут. В моей голове я неизменно делала серьезное лицо, деликатно извинялась перед мужчиной за то, что вынуждена ему отказать, и грациозно откланивалась. Граф с тех пор ко мне не приставал, а я могла спокойно работать дальше и получать свои деньги. Авось за год-другой удастся накопить на маленький домик на окраине села. Посажу свой огород, буду заниматься натуральным хозяйством и наконец перестану от кого-то зависеть.

Однако стоило закрыть глаза, и появлялась за черной пеленой другая фантазия. Порочная, пошлая, неправильная. Как я растворяюсь в объятиях графа Шерье. Как тону в его поцелуях, забывая себя. Как накручиваю на пальцы его длинные черные волосы, в исступлении произнося его имя. И как он мягко касается моих губ, шепча: “Моя любимая. Моя Ниара…”

Но эту позорную фантазию я гнала прочь, вновь даже для себя делая вид, что никогда ни о чем подобном не думала.

Камердинер Вилберн оказался не слишком дружелюбным типом. Заставил звать себя по фамилии — господином Хуштом. Показал мне общую залу, обеденную залу и коридор между ними. Все это вместе с каминами мне полагалось ежедневно мыть. Объем работы, конечно, аховый, но радовало одно: в замке почти совсем никто не жил. Один лишь граф и несколько десятков человек его прислуги. Целое крыло было закрыто, и никому не позволялось туда заходить. Полагаю, иначе замок было бы не вымыть никогда-никогда.

Однако, несмотря на малолюдность, огромная каменная махина Найрен не приходила в упадок. Возможно, ещё не наступило это тяжёлое время, а возможно, я не знала какого-то особого секрета опального принца. Секрета, позволяющего ему сохранять древние стены в идеальном состоянии. Поговаривали, что отец Кайла Шерье, проклятый король, которому несколько лет назад жестоко отрубили голову, при жизни заставлял слуг красить стены своего дворца кровью подданных. Мол, это лучше всего защищает от разрушения. Я не хотела думать о том, что сын, возможно, пошел по стопам отца, но внутри то и дело шевелился липкий страх, что так оно и есть.

Сегодня, как и всю предыдущую неделю, я до поздней ночи драила приставленную ко мне территорию. Когда работа, наконец, закончилась, в голову пришла интересная мысль. А почему бы не прогуляться на ночь глядя по замку?

Конечно, Ниара, любоваться дворцом опального некроманта, сына сумасшедшего короля, нужно именно ночью! Но, к сожалению, днём у меня совершенно нет времени. Дворецкий загружал работой по самые уши, и я не видела вокруг ничего, кроме тряпок, вёдер, сажи и пыли.

Сейчас же в коридорах становилось все тише. Немногочисленная прислуга расходилась по своим комнатушкам, и встретить кого-то было все меньше шансов.

А потому после работы я быстро умылась и сменила одежду, а затем наконец направилась гулять по залам, в которых никогда не была.

Многие из дверей были закрыты. Кайл Шерье не привечал гостей по понятным причинам. К изгнаннику мало кто захочет прийти на утреннее чаепитие или обед. Высокородные слишком боятся за свою репутацию: вдруг после этого их посчитают сообщниками предателя?

Мне же было все равно. Я рассматривала картины, удивительные гобелены, статуи и доспехи, украшающие ниши в стенах. И мне нравилось. Во всем этом чувствовалась мрачная романтическая атмосфера, созданная рукой хозяина. Рукой Кайла.

Замок изнутри был не слишком большим, а потому довольно быстро я дошла до закрытого крыла, и, само собой, меня начало разбирать любопытство.

Бытовала у нас в деревне сказка о Сиреневых усах. Мужчине-некроманте, который женился многократно и каждый раз, беря в свой дом новую жену, наказывал ей, чтобы не заходила в закрытое крыло. Конечно же, девушки не могли побороть любопытство, заходили, а там их съедал сам хозяин, превращающийся в вечно голодного нахцерера, нежить, заживо пожирающую плоть.

Я не верила в сказки. Тем более что хоть мой хозяин, судя по всему, и был некромантом, как тот, по кличке Сиреневые усы, но я-то ему вовсе не жена. С чего бы ему тогда меня есть?

Мурашки прокатились по спине, стоило вспомнить идеальный, чуть насмешливый профиль Кайла Шерье. А еще его черные глаза, в которых словно плескались все запрещенные и опасные некромантские ритуалы.

Страх к графу неведомым образом будоражил кровь, превращаясь в нечто совсем другое. Я вспоминала его черные волосы и такие же глаза, узкое лицо с немного впалыми щеками и насмешливые губы, на которых то и дело загоралась загадочная улыбка. И внутри меня словно оживало что-то, раскаляясь, заполняя грудную клетку и мешая дышать. Заставляя мечтать только о нем.

Моргнув, я попыталась выкинуть из головы красавчика-графа. Не стоило мне думать об этом, хотя дерзкое, немного хищное мужское лицо никак не выходило из головы. Я сделала еще несколько шагов вперед, свернув за угол, и уперлась в цепь, преграждающую проход. На толстых звеньях висела табличка: “Проход запрещен”.

Едва прочтя эту надпись, я еще сильнее ощутила себя персонажем сказки про Сиреневые усы. Вот, спрашивается, чего этим женам не сиделось спокойно? Зачем хотели попасть в запретное крыло?

Не знаю зачем. Но я их прекрасно понимала. Любопытство зажглось во мне прямо-таки сиреневым пламенем, в цвет тех самых усов. Или пройду за цепь прямо сейчас, или умру, клянусь темными богами.

В общем, аккуратно нагнувшись, я поднырнула под звенья и пошла вглубь коридора.

С каждым шагом темнота становилась все непрогляднее, и я уже пожалела, что не взяла с собой хотя бы канделябр. С другой стороны, тогда меня точно было бы видно здесь издалека, если кто-то решил бы за мной проследить.

Однако, как только я об этом подумала, чьи-то грубые руки, толкнув, с силой прижали меня к стене.

Я закашлялась, потому что воздух вышибло из легких и вместо него в ноздри проникла старая пыль.

— Что ты тут делаешь, маленькая пронырливая мышь? — раздался знакомый голос.

Я открыла глаза пошире, вглядываясь во тьму, пытаясь понять, кто говорит со мной.

Сердце застучало в груди.

— Отвечай, какого драугра ты тут делаешь? — продолжал шипеть голос, вгоняя меня во все более и более глубокую бездну ужаса. Страх накатывал холодными волнами, оставляя на коже колючие мурашки.

— Я… я… заблудилась.

— Не лги мне, девочка, — прорычал мужчина и со знакомыми презрительно-наставническими нотками добавил: — За ложь у нас полагается десять ударов плетью.

И тут я его, наконец, узнала.

— Господин Вилберн? — хрипло выдохнула, потирая ушибленный затылок.

— Господин Хушт!!! — поправил со злостью мужчина, и я практически ощутила в темноте, как он выпятил вперед свою нижнюю губу. — Обращаться ко мне следует по фамилии, а не по имени!

— Простите, господин Хушт. Я сейчас же уйду отсюда. Если вы, конечно, меня отпустите.

Некстати вспомнилась блестящая лысина Вилберна возле самого лба и вечно сальное лицо, которое сейчас должно было находиться от меня очень близко. Хвала богам, здесь было темно, и всей “красоты” управляющего я не видела.

— О, нет, милочка, — засмеялся мужчина так гадко, что меня передернуло.

В нос ударил неприятный запах изо рта, смешанный с присыпкой, которой пользовались у нас в деревне некоторые мужчины, чтобы избавиться от пота в подмышках. Бесполезное занятие, но вонь немного маскировало.

— Раз уж ты сама не ушла отсюда после всех заданий, что я тебе надавал, то после сегодняшней ночи точно уйдешь.

— Что? — не поняла я, и резкая вспышка понимания расчертила сознание. — Вы специально нагружали меня работой? Но зачем?

— Потому что мне не нравится твоя кандидатура в качестве служанки, — ощутимо даже сквозь мрак скривился мужчина. — Бездомный заморыш, решивший нажиться на моем хозяине. Поверь, у него есть грелки и получше тебя!

Ужасно хотелось спросить: “Это вы себя, что ли, имеете в виду?”

Но, все еще надеясь разрешить конфликт миром, я сдержалась.

— Что вы имеете в виду? — спросила вместо этого, все же невероятно разозлившись. — Какое вам вообще дело до того, какая прислуга в этом огромном замке?

— Самое прямое, милочка, — прошипел он. — Я камердинер и управляющий графа Шерье, и следить за прислугой — моя обязанность. Так вот ты нам не подходишь. Но…

В этот момент он сделал паузу и вдруг ухмыльнулся.

— Я готов возместить тебе ущерб от увольнения. Прямо сейчас…

В следующее мгновение у меня едва пол не ушел из-под ног. Вилберн опустил руки вниз, начав быстро шарить по моему платью в поисках застежки. Трогал грудь, пытаясь сдернуть корсет вниз, мерзко лапал меня своими жирными пальцами.

Всего пара отвратительных секунд, после которых я его оттолкнула, хорошенько пнув между ног.

— Ах ты, сука! — зашипел он, шагнув назад. — Да я тебя…

И я почувствовала удар, так и не заметив, откуда он прилетел. Похоже, мерзкий камердинер, словно летучая мышь, прекрасно видел в темноте.

Мое лицо дернулось в сторону с такой силой, что я думала, голова оторвется. Скула тут же заныла.

Я потерла место ушиба. Вроде бы это был не кулак, оставалось надеяться, что синяка не будет.

— Что тут происходит? — раздался звонкий, густой голос, который я не перепутала бы ни с каким другим. — Вилберн? Ниара? Что вы тут делаете?

Граф появился словно из ниоткуда. Вот его не было, а вот уже стоял возле нас с зажженным канделябром из трех свечей.

Окружающая чернота вспыхнула, освещая все вокруг. Скривившуюся физиономию Хушта, пыль на полу, стройную высокую фигуру графа…

Лицо мужчины было напряженным, пока он оглядывал нас. Сперва внимание Кайла остановилось на злом, как драугр, Вилберне, а затем на мне, прижимающей руку к ударенной щеке.

Я не собиралась реветь, не собиралась ставить акцент на этом неприятном происшествии. Боль была довольно сильной, но терпимой. Я даже жаловаться не планировала, потому что мне не нужны были проблемы.

Вот только когда камердинер начал тараторить о том, как пытался наказать воровку, Кайл уже смотрел только на мое лицо. Он сделал несколько шагов ко мне и с силой оторвал мою руку от щеки.

Я испуганно распахнула глаза, чувствуя, как от его прикосновения по спине пробегает волна мурашек.

Челюсти графа сжались. Он перевел взгляд на камердинера, и тот мгновенно замолчал, став белее мела.

— Уволен, — холодно бросил Кайл.

— Что? Но ведь я служу вам уже семь лет, ваше сиятель…

— Пошел вон, — процедил сквозь зубы граф, — сейчас же. Если не хочешь, чтобы я нашел тебе провожатого, который тебя поторопит.

Не знаю, что в этой угрозе так напугало Вилберна, но он весь затрясся. Тут же поклонился до пола и, рассыпаясь извинениями, скрылся с глаз.

А мы остались с графом одни.

Мужчина подошел ближе, и теперь нас разделяло не более полушага. Его аристократическое лицо в неровном свете свечей казалось еще более таинственным и притягательным, чем прежде.

Сердце замерло у меня в груди, пропустив пару-тройку ударов. В горле мгновенно пересохло.

Кайл поднял свободную руку и осторожно коснулся моей щеки в том месте, куда пришелся удар камердинера.

Горячая волна прокатилась по позвоночнику.

Я не могла поверить, что все происходящее — правда.

Граф снова был рядом, и это мгновенно поднимало градус ситуации до нестерпимо раскаленного. Меня потряхивало от напряжения, и я, как заикающийся подросток, с ужасом поняла, что не могу выдавить из себя ни слова. От волнения даже губы немного дрожали.

Я нервно облизнула их и с трудом выдавила:

— Спасибо…

Голос слушался плохо.

И что на меня находит в его присутствии? Почему я превращаюсь в старую скрипучую куклу, у которой сломался заводной механизм? Могу только стоять неподвижно и издавать нечленораздельные звуки.

— Не за что, — спокойно ответил он. — Прости, что так вышло.

— Что вы! — ахнула я. — Вам вообще не за что извиняться!

Мне вдруг стало ужасно неловко. Ударенная щека горела, а от краски, которая прилила к лицу, пульсация боли стала еще сильнее.

В этот момент граф неожиданно сделал ко мне еще один крохотный шаг.

Я втянула воздух через распахнутые губы, понимая, что теперь Кайл так близко ко мне, что я могу чувствовать его тонкий, приятный аромат духов, смешанный с еле уловимым ментоловым дымом. Похоже, его светлость недавно курил трубку.

Свет от канделябра падал на его красивое лицо, освещал темные, чуть прикрытые ресницами глаза, которые глядели на меня слишком внимательно. Настолько, что внутри все мгновенно вспыхивало и делалось очень неловко.

А еще — очень жарко…

— Я виноват, — проговорил он медленно, поднимая свободную руку. — Раз в моем доме мои служанки вынуждены чувствовать себя в опасности.

И в следующий миг коснулся ладонью моей ударенной щеки.

Я закрыла глаза и резко выдохнула. Вышло красноречиво громко.

Не знаю, как так получилось! Но мне было настолько приятно это прикосновение, что, казалось, даже боль начала отступать. Рука Кайла была немного прохладной, и это доставляло мне практически неземное удовольствие.

Вот только служанка не должна так себя вести. А потому я открыла глаза, боясь смотреть на графа, и тут же опустила взгляд.

Мужская рука чуть дернулась, а затем большой палец скользнул вниз по щеке, чертя мягкую линию, закончившуюся в уголке губ.

О боги…

Ощущение этой маленькой, едва уловимой ласки заставило сердце выпрыгивать из груди. Губы начали нестерпимо зудеть. Практически требовать…

Мне было совестно даже подумать о том, чего они начали требовать. Ведь я дала себе слово, что не буду поддерживать возможные поползновения графа продолжить свои эротические игры со мной.

Но вот он здесь, рядом. И я могу думать только о жаре его тела, которое чувствую сквозь его камзол и собственное платье. И о подушечке его большого пальца, застывшего у меня в уголке губ.

Это было просто невыносимо.

— А чего так испугался господин Хунт? — спросила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Чтобы придерживаться собственного плана.

Чтобы прямо сейчас не встать на цыпочки, резко накрывая его мягкие губы своими…

Нет, увы. Мне бы никогда не хватило смелости поцеловать графа Шерье.

— Того, что провожать его может пойти какой-нибудь призрак или зомби, — пожал плечами мужчина, убирая руку с моего лица. Разрывая контакт, от которого мое тело превращалось то ли в желе, то ли в костер для сжигания нежити. А может, и в то, и в другое.

— Значит, вы настоящий некромант? — выдохнула я, чувствуя, как по спине бегут колючие мурашки.

Мой хозяин действительно умеет поднимать нежить…

Каково это — управлять такой силой? Каково держать в своих руках мощь, способную приказывать давно умершим?

Мне хотелось спросить обо всем этом, но я не решалась.

Все это казалось жутким… и привлекающим одновременно. Я никогда не встречала настоящего некроманта. В моей деревне колдунов не было, да и немудрено. Кто их стал бы учить? В Альденоре со времен Ивара Чернорукого некромантию изучают, лишь передавая из уст в уста. Редкие мастера темной магии берут учеников только за очень большую плату. А потому встретить настоящего чернокнижника — огромная удача.

Или наоборот…

В этот момент на мой вопрос граф по-доброму усмехнулся.

— Некромант — это не так страшно, как ты думаешь, — ответил он негромко, глядя прямо на меня.

— Правда? — прошептала я, чувствуя, как от этой странной беседы у меня по сердцу будто пробегают раскаленные искры.

— Да, — улыбнулся он. Словно ему было интересно беседовать со мной. Словно я — вовсе не служанка, а какая-нибудь виконтесса или маркиза, с которой приятно вести светский разговор. Ни о чем и обо всем. — Я придумал одно заклинание. Хочешь посмотреть?

Не верила своим ушам…

— Конечно! — выдохнула, глядя, как изгибаются в неожиданно доброй улыбке его умопомрачительные губы.

А дальше произошло нечто удивительное.

Кайл отошёл на пару шагов в сторону и поставил канделябр на пол. Маленькие язычки пламени задрожали, увеличивая наши с графом тени на стенах до причудливо огромных. В лучах этого неровного тусклого света его лицо выглядело ещё более загадочным, чем обычно.

Мужчина глубоко вздохнул и на миг прикрыл глаза. Распахнул руки в стороны, и я вдруг ощутила, как воздух в коридоре словно начал густеть. Подул тонкий ветерок, неизвестно откуда взявшийся, и повеяло затхлостью.

— Erhbier fusiente dar, Enaleit!* — бросил он на каком-то неизвестном мне языке и… широко улыбнулся, устремив взгляд в пустоту.

Каждый слог эхом повторился у меня в голове, превращаясь в музыку. Показалось вдруг, что это очень красивый язык. Наверно, здорово было бы уметь говорить на нем. Жаль, мне, лишённой магического дара, некромантская грамота вовсе без надобности.

А Кайл смотрел перед собой и не моргал.

Я сперва даже немного испугалась, не тронулся ли умом мой хозяин, ведь больше ничего вокруг нас не происходило. Более того, даже странный ветер исчез. Все ещё было довольно прохладно, но я списывала это лишь на сырость и неотапливаемость старых стен.

Однако уже в следующий миг стало ясно, как я ошибалась.

Кайл вдруг широко улыбнулся и, повернув ко мне голову, быстро проговорил:

— Забыл предупредить: советую закрыть уши.

— Что? — недоуменно вскинула брови я.

А в следующий миг коридор огласил дикий, бешеный, душераздирающий крик.

Я зажала уши ладонями, едва не упав от неожиданности. Ноги подкосились, колени дрогнули. Лишь в последний момент граф быстро шагнул ко мне, подхватив под локоть.

Я нервно оперлась о его руку, с изумлением взирая, как мужчина довольно улыбается под этот жуткий визг, пробирающий насквозь.

Ухмыльнувшись в очередной раз, Кайл поднял руку и посмотрел куда-то в сторону. Я повернула голову в том же направлении и наткнулась взглядом на чудовищное белесое существо, застывшее в двух метрах от пола.

— Hiesterah!* — сильным, уверенным голосом приказал он, вновь поражая меня странной мелодичностью слогов.

В тот же миг белое пятно умолкло, и я наконец смогла его разглядеть.

Это была женщина. Определенно женщина. Только мертвая.

Я громко сглотнула, сильнее сжимая руку графа и совершенно этого не замечая. Вообще до сих пор не замечая, что держусь за него. Касаюсь его плечом к плечу.

По спине пополз неприятный холодок.

На покойнице было белесое полупрозрачное платье, порванное на лоскуты, из-под которых торчали кости-руки и части обломанных реберных костей. На лицо этого существа и вовсе казалось невозможным взглянуть. Черные провалы глазниц то и дело вспыхивали алым светом. Просвечивающий насквозь череп снизу был обломан, и челюсть частично отвалилась. Однако при всем при этом одна половина лица сохранила плоть. Я видела перед собой молодую женщину и, честно говоря, не могла бы сказать, какая из половин, живая или мертвая, пугала меня больше.

— Это банши, — проговорил Кайл, спокойно протягивая руку к призраку, гневно взирающему на нас окровавленными глазницами. — Ее зовут Лорейна.

— Лорейна? — переспросила я сипло, удивляясь, что голос мне вообще подчиняется.

— Да, — невозмутимо кивнул граф. — Она умерла уже лет триста назад, а я ее призвал и привязал к земле вокруг замка. Она давно мне служит, но никак не может к этому привыкнуть. Всегда очень злится, когда я ее вызываю. Да, Лорейна?

Кайл весело подмигнул призраку, на что глазницы женщины ярче сверкнули алым.

— Но… зачем? Зачем вы ее призвали? — выдохнула я. — Она же, наверно, страдает, пытаясь найти покой.

Как бы ужасно ни выглядела эта банши, я ощутила в груди ноющее сочувствие. Не хотелось бы мне, чтобы после смерти меня вот так вырвали из небытия.

— О! Не переживай, Ниара, — спокойно проговорил Кайл. — Мертвые, способные обрести покой, никогда не превращаются в банши. По крайней мере, самостоятельно. Лорейна — неупокоенный дух, который страшно страдал перед смертью. Ее убил муж тесаком на разделочном столе.

Я подавилась застрявшими в горле словами.

— Тесаком?.. Какой ужас… — выдохнула, глядя на призрака с еще большим сочувствием и все сильнее прижимаясь к графу.

Мужчина положил свою ладонь поверх моих, замерших на его согнутой в локте второй руке. Легонько сжал, и до меня вдруг дошло, как это все выглядит со стороны.

Безродная нищая служанка бесстыдно жмется к своему господину. Богатому и влиятельному сюзерену целой провинции.

И он ей в этом совершенно не препятствует!

Щеки мгновенно покраснели. Я сжала губы, глядя на банши и стараясь сделать вид, что все так же трясусь от страха, не замечая ничего вокруг. Позабыв правила и нормы этикета пред лицом ужасного привидения.

Правда же была в том, что я даже бояться стала меньше. Теперь в моей голове была не банши, а Кайл.

— Расскажи ей, Лорейна, чтобы девушка не переживала, — проговорил в это время граф. — Ты ведь не злишься больше на своего мужа, правда?

Слова звучали довольно абсурдно. Как можно не злиться на того, кто убил тебя с такой жестокостью? Хотя вообще, признаться, Кайл Шерье умел привлечь внимание. Я снова внимательно слушала его, не отвлекаясь на прочие переживания и бешеный стук разгоряченного сердца в груди.

Банши медленно перевела на меня свой мертвый кровавый взгляд. И вдруг кивнула.

— Я не злюсь, — выдохнул призрак могильным пронизывающим голосом, напоминающим вой ветра на кладбище.

У меня по спине пробежали ледяные мурашки.

Несколько секунд прошли в напряженном молчании, во время которого Лорейна, не отрываясь, глядела на меня, а я не могла оторвать взгляда от нее.

А затем внезапно налетел порыв колючего ветра, и банши метнулась ко мне сквозь разделяющее нас пространство.

Взвились вверх ее призрачные лохмотья, так, словно их и впрямь можно было всколыхнуть движением. Длинные, до самых пят волосы разлетелись, словно туман смерти.

И банши оказалась со мной лицом к лицу, выдохнув:

— Я не злюсь, потому что, когда я раздирала его плоть, он умирал гораздо страшнее… и дольше.

Мне показалось, что у меня сердце вот-вот остановится.

Багряные глазницы горели прямо передо мной. Холодный ветер из сгнившего рта касался моей кожи.

— Ну-ну, Лора, не стоит навязывать близкое знакомство тем, кто еще не успел к тебе привыкнуть и не разделяет твоей жажды общения, — проговорил Кайл, легким взмахом руки отгоняя призрак.

А я перевела на графа ошеломленный взгляд, понимая, что не могу произнести и звука от страха. Горло сдавило, и все слова застряли на кончике языка.

Но, что самое обидное, по веселому и невозмутимому лицу некроманта я со всей отчетливостью поняла, что он совершенно не понимает, какой эффект на меня произвела эта покойница. Вероятно, он сам настолько близок с миром мертвых, что уже просто не представляет, насколько это может быть шокирующим в первый раз.

От этой мысли мне стало чуть легче. Мне вовсе не хотелось думать, что Кайл специально пытался меня напугать.

И, будто в подтверждение этого, мужчина вдруг нахмурился, глядя на меня, обхватил мои ладони и серьезно проговорил:

— У тебя ледяные руки, ты так сильно испугалась?

Я покачала головой, опустив взгляд, чтобы он не увидел то, что на самом деле происходило у меня внутри. Мне было стыдно, что я такая трусиха. Совсем не хотелось разочаровывать его, заставлять думать, что я — скучная и закостенелая в своих суевериях селянка, не способная понять интерес и глубину редкой науки — некромантии.

— Не лги, я же вижу, что напугал тебя, — покачал головой Кайл и вдруг прижал меня к своей груди. Сердце заколотилось, словно пытаясь вырваться из клетки. О страхе я окончательно забыла. — Прости, — тихо сказал он, поглаживая меня по спине, отчего ворох мурашек рассыпался по коже.

— Да ничего, правда, — ответила я охрипшим голосом.

Кайл поднял руку, коснувшись моей шеи. Проник ладонью на затылок, мягкими движениями пальцев запутываясь в волосах, что были заплетены в косу. Он слегка растрепал прическу у самой головы, и от этой невинной ласки все внутри у меня перевернулось.

Граф чуть отодвинулся от меня, взглянул в глаза и замер. Его черные радужки словно стали еще темнее.

А взгляд скользнул к моим губам.

Темные боги, мне показалось, что я вот-вот упаду! Ноги дрожали, каждую мышцу начало потряхивать от напряжения, от огня, разлившегося в воздухе между нами.

— Я так и не показал тебе то, что хотел, — тихо проговорил он, снова посмотрев в глаза.

Я позволила себе облизнуть пересохшие губы, пока он на них не смотрит. Сделай я это на секунду раньше, разве это не выглядело бы приглашением?

— Правда? — переспросила негромко.

Губы Кайла дернулись.

— Я не банши хотел тебе показать, — продолжал он. — Лорейна — всего лишь обычный призрак. Хотя и очень крикливый. Вызвать ее — не проблема. Проблема сделать вот так.

Я боялась, что он отпустит меня, повернувшись вновь к своему привидению. Но вместо этого Кайл освободил одну руку, а второй прижал меня к себе еще ближе. Распахнул пальцы перед собой, а затем резко выставил вперед указательный, одновременно произнося слова:

— Mierhaver insu!*

В тот же миг глаза призрака полыхнули алым. В коридоре резко похолодало, платье Лорейны всколыхнулось, словно мертвая женщина вот-вот нападет на нас, а затем… она вдруг опустилась к самой земле и встала на колени.

Голова со всклокоченными волосами опустилась, будто банши кланялась, а затем вновь поднялась. На этот раз мертвые глазницы пылали еще большей яростью, чем прежде.

— По-моему, ей это не нравится, — прошептала я, с восхищением, страхом и легкой жалостью к банши наблюдая за этим представлением.

— Конечно, не нравится! — фыркнул весело Кайл. — Hat fastereb!*

Взмахнул рукой, и в тот же миг призрак развеялся.

Граф быстро наклонился, поднимая с пола канделябр, снова обнял меня за талию и повел вперед по коридору.

Я покраснела, испытывая невероятное запретное удовольствие от того, что сейчас происходило. И все ждала, когда же он потеряет интерес ко мне, скажет, что мне пора заниматься своими делами. Но вместо этого мы вновь шли в обнимку и он рассказывал про свой удивительный опыт:

— Никому еще до меня не удавалось поставить призраков на колени! — с воодушевлением говорил он. — У них и коленей-то, как правило, нет. Да и вообще, некромант может приказать мертвому убить, и тот послушается, потому что у нежити это в крови. Можно заставить призрака следить за кем-то, и он тоже выполнит приказ с готовностью. Но совершенно невозможно заставить бесплотный дух принять какое-либо положение. Не знаю почему. Видимо, это как-то связано с тем, что у них нет тела, — рассуждал он, говоря со мной так, словно я в этом разбираюсь.

А я слушала, затаив дыхание. Мне и вправду было ужасно интересно.

Впрочем, я подозреваю, что мне было бы интересно, даже если бы рассказ шел о качестве и сравнительных характеристиках навоза разных видов крупного рогатого скота. Лишь бы об этом говорил Кайл Шерье.

— В общем, достижение, конечно, не ахти какое, — улыбнулся мужчина, — а все же новое! Прежде этого никто не делал.

— Мне кажется, это удивительно, — ответила я чистосердечно.

Мужчина улыбнулся еще шире, но я видела, что похвала ему пришлась по душе, несмотря на следующие слова:

— Да ладно, вот если бы я их петь заставил. Или, скажем, под музыку танцевать! Вот это был бы номер. Клянусь черной смертью, столичные некроманты бы от зависти удавились.

Он хохотнул и добавил, поворачивая за угол и покидая запретное крыло:

— Но, увы, полагаю, что это все же невозможно.

— Нет ничего невозможного для такого хорошего некроманта, как вы, я уверена, — проговорила в ответ и поймала очередной внимательный взгляд графа.

Покраснела и опустила голову, а он ничего не сказал.

Темные боги, как бы я хотела знать в этот момент, о чем он думал!

Впереди показался знакомый поворот, и я поняла, что мы направляемся к покоям графа. Я уже приготовилась откланяться и культурно удалиться, перебирая в голове различные варианты диалогов, когда Кайл вновь заговорил:

— Ты только, пожалуйста, никому не рассказывай пока о моем секрете, хорошо? — попросил он с легкой улыбкой. — А то ведь заклятие, которое я тебе показал, это лишь хитрость. Оно не приручает призрака полностью, но заставляет его стоять на коленях. Эффектный обман, которым можно, например, пугать врагов, если они не знают деталей.

— Конечно, — ответила я, и в этот момент мы остановились напротив дверей в его комнаты. — Но, раз заклятье не приручает призрака, — вдруг заинтересовалась я, — выходит, что Лорейна вам тоже не подчиняется?

Кайл покачал головой, невозмутимо доставая ключ из кармана.

— Лорейну я полностью контролирую, но с помощью иного колдовства. А прелесть придуманного мной заклятья в том, что его могла бы произнести и ты. Лорейна все равно бы встала на колени, несмотря на то, что ее хозяин — я.

— Увы, у меня нет магии, ваше сиятельство. Да и не стала бы я так рисковать. Ведь призрак может и напасть. Мне показалось, что та банши была в бешенстве от вашего фокуса…

Ключ несколько раз повернулся в замке, и дверь открылась. Кайл совершенно спокойно подтолкнул меня в спину, заставляя войти к себе так, словно в этом не было ничего необычного.

У меня в груди вспыхнуло облако жара, поднялось к горлу и на миг перехватило дыхание. Но я все же шагнула вперед.

— Конечно, она была в бешенстве. — Граф вошел следом за мной и захлопнул дверь. — Видела ее сверкающие алым глазницы? Это ярость мертвых. Так вспыхивают глаза мертвецов, когда больше всего на свете им хочется кого-то разорвать.

Я поежилась, обхватывая себя руками. Впрочем, мне уже не могло стать холодно, а в дрожь меня бросало совсем по иному поводу.

Граф повернулся ко мне и вдруг замер, оглядывая с ног до головы таким жгучим, хищным взглядом, что под ним я начала ощущать себя голой.

— Ваше сиятельство, у вас будут ко мне какие-нибудь приказы? — спросила я, постаравшись вернуться к деловым отношениям.

Мягкие губы мужчины едва заметно растянулись.

— Будут, — кивнул он. — Отныне ты будешь убирать только мои комнаты.

Он обвел руками помещение, но не сводил с меня взгляда.

— Спасибо, — поклонилась я, чувствуя, что уже с ног до головы красная, как бешеные глаза банши.

Новая работа была в десять раз проще предыдущей. И… импонировала мне гораздо больше.

Вот только как теперь на этой ноте закончить наш удивительный вечер? Особенно когда граф вдруг дернул несколько пуговиц у себя на груди и снял замшевый расписной колет, оставшись в одной рубашке.

— Не за что, — проговорил он, и голос его вдруг стал значительно мягче. Он будто… мурлыкал.

Кайл сделал шаг ко мне, и паника начала захлестывать меня с головой. В висках застучало, пока я быстро пробубнила:

— Есть за что, ваше сиятельство. Спасибо за то, что спасли от дворецкого. Спасибо за участие в моей судьбе и новую работу. А сейчас уже поздно, мне пора идти…

Я склонила голову еще ниже и быстро-быстро заторопилась к выходу. Обогнула замершего мужчину, боясь, будто он может схватить меня и съесть, как притаившийся на охоте дракон.

Подлетела к двери, повернулась и с очередным поклоном проговорила:

— Я никогда не смогу отплатить вам за доброту. — И скрылась с его глаз, не дожидаясь ответа, убегая так быстро, словно за мной гналась решившая отомстить Лорейна.

Уже в коридоре, стремительно удаляясь от покоев графа, я услышала его тихий, чуть насмешливый голос, от которого в позвоночник будто ударила молния:

— Очень даже сможешь, малышка. Очень даже…

Я пыталась уверить себя, что мне послышалось. Но уже скоро стало ясно, что это не так.

_____________________________________________________________

— Mierhaver insu! — *Служи мне! (эшгенр.)

— Hat fastereb! — *Ты свободна! (эшгенр.)

— Erhbier fusiente dar, Enaleit! — Зову неприкаянную душу, Банши! (эшгенр.)

— Hiesterah! — Тишина (эшгенр.)

С графом мы не встречались целую неделю. Новый дворецкий, в которого повысили одного из старых, проверенных слуг замка Найрен, сказал, что его светлость отбыл по делам к своему давнему другу, по слухам — тоже некроманту. К слову сказать, этот дворецкий нравился мне гораздо больше. Довольно приятный, немногословный мужчина лет тридцати по имени Фейн Герини. Короткие светлые волосы, спокойный взгляд, голос, в котором не проскальзывало высокомерия или пошлости.

При первой нашей встрече он даже слегка поклонился мне, словно я не обычная служанка, а как минимум равная ему, что, в общем-то, было совсем не так.

И вот каждый день с тех пор, как граф Шерье покинул свою резиденцию, я исправно приходила в его покои, вытирала пыль, зажигала камин, чтобы прогреть помещение. Мыть здесь ничего не нужно было, ведь комнатами все это время никто не пользовался. Однако без дела остаться мне не грозило: Фейн выдал простенькое задание от себя — помогать девушкам на кухне. Спорить я не стала, все же дворецкий — тоже мое непосредственное начальство. Да и самой хотелось деть куда-нибудь нерастраченную энергию. Все лучше, чем сидеть в каморке для слуг, мысленно называть графа Шерье по имени и фантазировать о его поцелуях.

Сегодня утром я уже успела помочь молоденькой поварихе по имени Дженси засолить несколько лососей и замариновать утиные бедрышки. Поговаривали, что через пару дней хозяин должен вернуться, и вся прислуга слегка нервничала. Никто не знал, когда именно это произойдет и стоит ли готовить еду заранее. Ведь, если не делать этого, прибывший после долгой дороги граф может остаться голодным. А если готовить каждый день по десять дорогих блюд, то можно чересчур потратиться. Экономке графа, госпоже Инде Варгус, это вряд ли понравится. Она пожалуется хозяину, и уж тогда точно всем несдобровать.

В общем, освободившись от работы на кухне, я уже успела навести косметический порядок в комнатах Кайла Шерье, разожгла в его спальне камин и… неожиданно села на его постель. Уже неделю как я повторяла один и тот же ритуал в этом помещении, исправно выполняя возложенные на меня обязанности. Но в этот раз мне вдруг захотелось кое-чего иного. Того, что давно приходило мне в голову, но я все никак не решалась провернуть.

Мне было известно, что дворецкий в это время совершал ежедневный обход придворцового сада, проверяя работу садовника и гробовщика. Да-да, на территории замка Шерье находилось целое старое кладбище! Но я старалась об этом не думать.

Так вот, я прекрасно знала, что в данный момент дворецкий Фейн был невероятно далеко от покоев хозяина. Почти всем служанкам, кроме меня и еще пары человек, сюда входить было запрещено. А это означало одно: никто не мог помешать мне реализовать свои сумасшедшие фантазии.

Ведь, когда я дрожащими руками открыла верхний ящик прикроватного комода, случайный свидетель этого действа мог бы решить, что я собралась воровать.

Какая глупость! Моей целью было вовсе не это.

Я протянула руку и достала из глубины комода небольшую шелковую повязку на глаза. Высокородные используют такие иногда, чтобы спать днем.

Разгладила мягкую черную ткань, представляя, как граф надевает ее. А потом вдруг поняла, ощутила каким-то внутренним чутьем, что Кайл никогда не прикасался к ней. Словно… он использовал ее совсем для иных целей…

Я покраснела и положила повязку обратно. Задвинула ящик, встала с постели и подошла к рабочему столу с небольшим шкафчиком над ним.

Мне нужны были его вещи. Я хотела прикоснуться к тому, чего часто касался Кайл. Словно это могло открыть мне о нем какую-нибудь правду. Заглушить внутри то непонятное и болезненное, что последнее время постоянно глухо ныло.

Как ни странно, внутри шкафа оказался серебряный бокал со следами вина и графин старого Клиросского. Хрустальный пузырь я трогать не стала, а вот бокал взяла в руки.

Ладонь на миг дрогнула. Я почувствовала себя сумасшедшей преследовательницей, маньячкой, которая крадется по следам своего кумира, выхватывая мельчайшие детали его жизни и получая от этого неземное удовольствие.

Наверно, так оно и было. Но стоило мне представить, что губы графа касались кромки этого бокала, как по желудку будто рассыпались колючие искры.

Я глубоко вздохнула, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны, а затем закрыла глаза и поднесла бокал ко рту.

Холодный металл не холодил кожу. Совсем напротив. Я чувствовала мягкие губы, видела перед собой удивительно затягивающие, какие-то таинственно-черные глаза. Такого насыщенного цвета, что сравнить их хотелось разве что с самым опасным и бездонным озером, в которое если упасть, то уже никогда не выплывешь.

— Чокнутая фанатичка, — выдохнула я, не открывая глаз, все еще держа у губ холодный бокал.

— Ты пьешь вино у меня в спальне или целуешь мое столовое серебро? — раздался из-за спины насмешливый голос, от которого все внутри у меня перевернулось, готовясь провалиться сквозь землю.

Я резко распахнула глаза и взглянула в сторону двери. Там, в проходе в спальню, стоял Кайл Шерье.

Граф улыбался и глядел на меня слегка вопросительно. Он, как всегда, великолепно выглядел, отчего я почувствовала себя еще более загнанной в ловушку. Теперь мне не только было стыдно, но еще и жарко.

Дорогой черный костюм на нем блестел редкой тканью. Верхние пуговицы белоснежной рубашки были расстегнуты до середины груди. На лацкане длинного распахнутого камзола красовалась вышитая ворона из красно-золотых ниток. Символ некромантии, о котором знала даже я.

— Так что? — повторил свой вопрос Кайл, вырывая меня из плена созерцания его прекрасной светлости.

Нужно было что-то ответить. Мысли стали разбегаться в голове, как крысы из склепа, в котором проводят ритуал воскрешения.

Предатели. Ни одной не осталось.

Если я прямо сейчас отвечу, что не позволила бы себе пить дорогущее вино своего хозяина, останется только первый вариант — я целовала бокал! А это уж, простите, совсем из ряда вон.

— Я… хотела попробовать вино, — ответила я быстро и донельзя нервно.

Граф, вопреки моим ожиданиям, не стал возмущаться, как сделал бы любой другой высокородный на его месте. Ведь служанка позволила себе такую вольность!

С каждым днем я все сильнее понимала, что Кайл был иным человеком. Что он отличался от других и поступал иначе. Однако и спускать мне подобную выходку он тоже явно не собирался.

Вместо ответа граф подошел ближе и, встав прямо напротив меня, медленно забрал бокал. Бросил в него короткий взгляд и улыбнулся.

Его мягкие губы растянулись, и мне ужасно захотелось до них дотронуться. Прямо так, рукой…

— И как, вкусное вино? — хмыкнув, спросил он, отставив пустую посуду, в которой вина не плескалось уже больше недели.

— О! Очень, — выдохнула я, приподнимая голову и глядя вверх, прямо ему в глаза.

Врать — так уж до конца. Оставалось надеяться, что он не заметил очевидного: бокал был совершенно сухим.

В этот момент улыбка медленно сползла с лица мужчины, и от его нового, совершенно не веселого взгляда все внутри у меня будто вспыхнуло. Черные глаза прожигали насквозь, и в их глубине мелькало нечто такое, что заставляло кровь приливать к щекам, стучать в висках набатом. Но о чем именно думал граф, я не догадывалась даже приблизительно, пока он не приказал повелительным, властным голосом:

— Сделай мне ванну. Сейчас…

И в его бархатистом тембре просквозило нечто такое, что заставило меня сильно нервничать.

“Это явно был не последний приказ на сегодня”, — подумала я и через некоторое время оказалась права.

Не осмелившись перечить графу, я подскочила, метнувшись к выходу из комнаты, как кот, которого застали за воровством сметаны. Кайл стоял прямо возле двери, и мимо него я пробегала особенно быстро, словно он — дракон, который может этого кота поймать и съесть.

Что ж, вероятно, отчасти так и было.

Впрочем, граф не стал меня задерживать. Пока я бегала за банщиками, которые набирали горячую воду в большую медную ванну, Кайл невозмутимо уселся за стол. Ему принесли обед, который сегодня все же пригодился.

Все это время граф делал вид, что я ему вовсе не интересна. Обычная прислуга, которую высокородные с детства привыкают не замечать. Словно предметы мебели.

Это немного успокоило меня, но и неожиданно неприятно кольнуло где-то в области груди. Легкое щемящее чувство, сжавшее сердце, мне совсем не понравилось, но я усиленно постаралась не обращать на него внимания. Не хватало мне влюбиться в своего хозяина. Вот было бы смешно!

Смешно…

Я стиснула зубы.

Приготовленная вода блестела в медной емкости так, словно была драгоценностью. Помешивая ее, я вдруг слегка расстроилась. Глубоко вздохнув, добавила пару капель розового масла в ванну, размышляя о том, что такая, как я, вообще никогда не смогла бы привлечь такого мужчину, как Кайл Шерье. Даже если моя внешность на некоторое время и заинтересовала его, то это не более чем удовлетворение сиюминутного интереса. Как, бывает, заинтересуешься новым блюдом, поданным к столу. Но стоит сделать пару укусов, как приходит чувство сытости.

Служанка не пара принцу. Это знает каждый дурак.

И, между прочим, это даже могло бы меня обрадовать. Мол, “эгегей, я просто буду делать свою работу, и больше ничего”. Ведь именно ради этого я сюда и шла. На деле же с каждой секундой я все больше и больше расстраивалась.

В итоге, когда все слуги исчезли из покоев графа, а я вышла из ванной комнаты, чтобы доложить о том, что все готово, Кайл уже не обедал. Более того, он даже не сидел за столом, а теперь стоял в шаге от двери комнаты. Поэтому, как только я дернула ручку на себя, сделав шаг вперед, едва не воткнулась в мощную грудь в рубашке с широкими рукавами.

— Ваша светлость?.. — пробубнила я, обращаясь к нему с легким удивлением. — Ваша ванна… она там…

Все слова внезапно перемешались. Кайл стоял всего в шаге от меня, и его взгляд снова был чересчур чувствительным, тяжелым.

Я громко сглотнула ком, застрявший в горле, и закончила:

— Ванна готова.

Хотела опустить голову, как приличная служанка. Но вместо этого, едва оторвавшись от колдовских черных глаз, скользнула взглядом по застывшему лицу с резко очерченным подбородком. По мускулистой шее, видневшейся из ворота рубашки, по широкой груди. Остановилась на поясе с бляшкой в форме серебристого ворона и на руках, по-хозяйски засунутых в карманы брюк.

Лишь затем я наконец окончательно опустила глаза, взявшись рассматривать завитушки на огромном круглом ковре.

Кайл молчал.

— Могу я идти? — спросила негромко, уже присматриваясь, как бы удрать побыстрее и выкинуть из головы очертания его округлых бицепсов и внушительных плеч, виднеющихся под тонкой тканью рубашки. А еще шеи с четкими ямками ключиц, которые на мою беду совершенно не скрывал его распахнутый ворот. Стоило лишь раз взглянуть на небольшие выступающие косточки, как кончики пальцев начинали нестерпимо зудеть.

Я ненормальная! Абсолютно точно ненормальная… А может, просто мазохистка.

— Раздевайся.

— Что?! — выдохнула я, не поверив своим ушам, когда Кайл так бесцеремонно вырвал меня из задумчивости. Я ошеломленно взглянула в глубокие черные глаза в ожидании ответа.

— Раздевайся, — хлестко повторил мужчина, и я поняла, что мне не послышалось.

— Но я… — пробубнила нервно, делая шаг назад.

Кайл шагнул мне навстречу и легко преодолел все разделяющее нас пространство.

— Не заставляй меня повторять трижды… — произнес он таким строгим, повелительным голосом, что по спине прокатилась волна дрожи.

В горле резко пересохло, потому что я вдруг поняла: его слова не предполагали отказа. Он смотрел на меня прямо и твердо. Будто испытующе.

И, по-хорошему, мне нужно было отказаться от его предложения так же твердо и уверенно.

Это ведь было предложение?..

Я уже открыла рот, чтобы так и сделать. Чтобы возмутиться подобной просьбе, затем развернуться и, гордо вскинув голову, выйти из комнаты.

Только вот стоило вновь взглянуть в затягивающую, будоражаще-порочную черноту его взгляда, как руки сами потянулись к пуговкам платья.

Одна петелька. Вторая…

Один удар сердца. Второй, третий, четвертый… Десятый.

Взгляд графа внезапно упал на мои руки. Он с цепким, напряженным интересом стал наблюдать, как я одну за другой освобождаю маленькие белые пуговицы серой рабочей формы служанок. Будто это было неким особым ритуалом, детали которого едва ли не смертельно важны.

От этого внимания меня бросило в жар. Пальцы дрожали, а в груди колотилось так быстро, что даже немного темнело в глазах.

Через одну бесконечно долгую минуту, в течение которой у меня пересохло в горле, а сердце вот-вот грозило разорваться от перенапряжения, платье упало на пол, оставив меня в одной нижней сорочке, под которой не было ничего.

Я опустила руки по швам и снова несмело посмотрела на графа. Меня жег стыд.

Взгляд Кайла скользил по тонкой ткани, сквозь которую торчали твердые, вставшие от нервного возбуждения соски. Опускался ниже, и тогда я боялась, что сорочка слишком короткая.

— Дальше, — отрывисто проговорил он, и от его голоса, в котором проскользнула такая жгучая хрипотца, я едва не подавилась воздухом.

В ту же секунду резко подняла руки, схватившись за ткань, и сбросила последнюю одежду долой, оставшись абсолютно голой.

А дальше к щекам прилил почти нестерпимый жар. И это был не стыд.

То, что сжигало меня теперь под голодным, ласкающим взглядом Кайла Шерье, вряд ли можно было с чистой душой назвать стыдом. Это было нечто большее. Нечто настолько горячее, разрывающее изнутри, что противиться ему оказалось просто невозможно.

Граф разглядывал меня с таким откровенным темным восхищением, что дыхание сбивалось в груди. Пульс зашкаливал, а…

Темные боги…

Между ног становилось влажно.

Что со мной не так, раз стоит ему лишь посмотреть на меня, как кожа начинает гореть? На ней словно загораются следы. Мне казалось, что я чувствую внимание графа, будто это прикосновение. Словно он не смотрит, а трогает меня.

Вот его взгляд скользнул по шее, медленно опустился на грудь, обвел ареолу и потемнел. В ответ на это под кожей будто рассыпались искры, грудь покрылась мурашками. А маленький сосок увеличился и затвердел.

Взгляд графа опустился ниже, и я почувствовала, словно по моему животу движется кончик гусиного пера. Вот он медленно обвел по кругу пупок, а затем остановился возле темного треугольничка в самом низу.

Мгновение — и мужчина резко поднял взгляд, снова посмотрев мне прямо в глаза. Только на этот раз его черные радужки словно были еще темнее, хотя, казалось бы, это невозможно.

— Ложись в ванну, — отрывисто скомандовал граф, коснувшись одной рукой пряжки ремня.

— Но…

Я хотела что-то сказать. Хоть что-нибудь. Может быть, попытаться вновь поспорить, противоречить. Конечно, когда стоишь напротив мужчины полностью обнаженная, вероятно, спорить о чем-то уже бессмысленно. Но дурацкое желание быть здесь и не быть одновременно разрывало меня на части, не давая возможности мыслить здраво.

Однако в любом случае Кайл не дал мне договорить.

Он не стал обрывать, снова приказывать или ругать меня за лишние вопросы. Он просто покачал головой, не сводя с меня жгучего, утягивающего в свою глубину взгляда.

И я замолчала. Повернулась к нему спиной и шагнула обратно. Остановилась перед медной ванной, громко сглотнула и снова посмотрела на графа.

Он расстегнул ремень и, все еще глядя на меня, начал расстегивать рубашку.

Я набрала в легкие побольше воздуха, словно собиралась нырнуть на дно бездны. Подняла ногу и поставила в теплую, почти горячую ванну.

Затем вторая нога очутилась там же, и я полностью погрузилась в мягкую ароматную воду.

Признаться, это было великолепное чувство. По спине пробежала волна мурашек, щекоча волоски на затылке, теряясь где-то в подмышках, на ребрах и между бедрами. Вода слегка обжигала кожу и заставляла кровь приливать ко всем стратегически важным местам.

Пока я приходила в себя от удовольствия, Кайл успел раздеться. Полностью.

Когда я вновь посмотрела на него, он уже неторопливо подходил ко мне, ничуть не стесняясь собственной наготы.

Стеснялась я. Когда скользнула взглядом по распущенным черным волосам, обнаженному торсу, бугрящемуся внушительными мышцами, и по невероятно крупному мужскому достоинству, давно готовому к тому, к чему я была вовсе не готова.

К щекам прилила краска, внизу живота дернула горячая пульсация.

А Кайл тем временем неторопливо залез в ванну, выплеснув из нее внушительное количество воды и не обратив на это ни капли внимания.

Он лег напротив меня. Вот только чтобы уместиться нам вдвоем, мне пришлось… раздвинуть ноги и поднять их к его подмышкам.

Это было до того остро, чувствительно, порочно и неправильно, что я едва дышала.

Я. В ванне. Со своим хозяином.

А он… обхватил руками мою ногу и начал неторопливо массировать!

Я резко выдохнула, чувствуя, что прикосновения графа приручают меня, как ласка — домашнего кота. От движений сильных пальцев по всему телу проходила горячая дрожь, а кровь начинала двигаться быстрее. В какой-то момент захотелось закрыть глаза и простонать что-то вроде:

— Я вся ваша, Кайл Шерье…

Но вместо этого я запрокинула голову на ванну, прикусила губу и стала молча наслаждаться моментом. Какой смысл терзаться мыслями о неправильности ситуации, если я уже абсолютно голая и лежу рядом с таким же обнаженным мужчиной? Тем более с мужчиной, который имеет право мне приказывать.

В какой-то момент Кайл взял с полки рядом флакончик с чем-то жидким и очень вкусно пахнувшим, распределил по рукам и вновь коснулся меня. Его пальцы заскользили по мне с еще большей легкостью, чем прежде, и стало ясно, что граф решил меня намылить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я распахнула глаза, наблюдая, как поднимается белая пена от его мягких, настойчивых прикосновений. Тяжелое дыхание срывалось с губ, когда Кайл круговыми движениями приятно-скользких рук стал подниматься вверх по моей ноге.

Сперва лодыжка, затем икра, бедро, выступающее над водой. А затем руки мужчины опустились в горячую ванну, продолжая массировать меня дальше.

Затекшие после долгого рабочего дня мышцы просто пели под пальцами мужчины. А нервные окончания воспринимали этот массаж как самую интимную ласку, пуская по моему телу разряд за разрядом.

Сложно было от такого отказаться.

Между ног требовательно ныло.

Когда Кайл подобрался к темному треугольничку внизу живота, пока еще не касаясь его, я вся подобралась. Кровь застучала в ушах.

Я посмотрела на мужчину и встретилась с его темными, пронзительными глазами.

Мне хотелось что-то сказать, но я не знала что. Тело так сильно жаждало его прикосновений, что становилось дурно. Голова начинала кружиться, и я боялась, что до крови прикушу губу, так сильно и эффектно подействовал на меня массаж.

Но я все еще помнила, что хотела не допускать между нами опасных отношений, которые могут привести к моему увольнению. Вероятно, трепыхаться было уже поздновато, и все же я напрягла ноги и слегка отодвинулась от графа, заставив воду жалобно качнуться и снова выплеснуться через край.

— Ты боишься? — прошептал Кайл и осторожно скользнул пальцем по мягким складочкам у меня между бедер. Всего один раз, и вновь убрал руку.

Будто проверял.

Я не смогла сдержаться и резко втянула носом воздух.

Это движение, само собой, не укрылось от мужчины.

— Боишься, — кивнул он.

— Я девственница, — ответила я тихо, отчаянно краснея.

Кайл приподнял бровь. В его глазах плескалось железное спокойствие и даже как будто понимание. Но настолько эта смесь выглядела порочной на его лице, что я не могла остановиться краснеть.

И хотеть его…

— Но ты же понимаешь, что я все равно уже не отпущу тебя? — спросил он негромко, и от его жгучего, мрачно-обещающего голоса у меня внутри словно провели раскаленной кисточкой. Мазнули по ребрам, обожгли легкие, а затем уронили ее в низ живота, оставив там сводить меня с ума.

— Не отпустите? — переспросила я затравленно, одновременно ощущая дурацкую дрожь предвкушения.

Неправильно, это все так неправильно!

Но так желанно…

После моего вопроса на губах Кайла проскользнула улыбка.

— У тебя был шанс уйти, когда Вилберн забрасывал тебя работой. Теперь шанса больше нет, малышка.

— Так вы обо всем знали? — выдохнула Ниара.

Он покачал головой, и его взгляд на миг опасно потемнел.

— Только о том, что у тебя не должно было оказаться лишнего времени на прогулки по замку. А то, что Вилберн… В общем, мне жаль, что такой человек оказался на моей службе.

Он вдруг протянул руку, как бы предлагая мне взять ее.

Я с опаской посмотрела на влажную смуглую ладонь и коснулась ее.

Уголки губ Кайла дрогнули, но так и не превратились в настоящую улыбку. Граф выглядел все так же опасно и притягательно одновременно.

Он сомкнул пальцы на моей ладони и мягко потянул, вынуждая меня выбраться из воды и поменять позу.

Когда прохладный воздух коснулся обнаженного влажного тела, мурашки пробежали по спине, ребрам, животу. Грудь подобралась и набухла, ареолы предательски съежились, демонстрируя крупные вишенки сосков, на которые тут же упал мужской взгляд.

Жар ударил в голову, а в следующий миг я оказалась лежащей на графе.

Грудью на обнаженной груди, животом на животе. И в бедра мне недвусмысленно упиралось гладкое, твердое, как камень, мужское желание.

Я сдавленно вздохнула, и Кайл будто поймал этот звук, коснулся большим пальцем моих распахнутых губ, проводя по ним вдоль и замирая у самого чувствительного уголка.

Это было так странно. Он не целовал меня, но ощущения были очень схожими, и потому этот жест мгновенно отозвался пульсацией внизу живота.

Я смотрела на графа широко распахнутыми глазами, и, боюсь, в них слишком хорошо читались все мои мысли. Восхищение, страсть, все то недоверчивое удовольствие, что я испытывала рядом с ним.

— Ты такая красивая, ты знаешь об этом? — мягко проговорил он, опуская руку с моих губ вниз. Скользя по шее, накрывая левую грудь и перекатывая сосок между большим и указательным пальцами.

Дыхание на секунду застряло в груди от короткого спазма, прокатившегося по всему телу и исчезнувшего между бедер.

Мне нравился его голос, нравилось то, что он говорил, хотя я прекрасно отдавала себе отчет в том, что, скорее всего, все это ложь. Мужчины часто говорят женщинам то, что они хотят услышать. Но сейчас для меня это почему-то потеряло всякое значение. Мне было просто хорошо от его близости, от его жгучих прикосновений.

Я чувствовала себя слабой, потому что, как кошка, была готова выпрашивать его ласку и ради нее соглашаться на ложь, несмотря на собственные принципы. Может быть, это значило, что я влюбилась?

Я боялась об этом думать. Предпочитала закрыть глаза и представить, что живу здесь и сейчас.

Так и не дождавшись моего ответа, Кайл склонился к моим губам и нежно прихватил нижнюю. Затем верхнюю. А после мягко, но властно накрыл мой рот, по-хозяйски распахнув его и проникнув внутрь горячим языком.

Одновременно с этим его рука скользнула еще ниже, обводя по кругу пупок и вдруг накрыв ладонью холмик внизу живота.

Я резко втянула ртом воздух, потому что от одного его легкого прикосновения меня будто прошила молния. Оказалось, что мое тело так давно ждало этого, что от едва заметного ощущения тяжести мужской руки напряжение стало нарастать в разы быстрее.

Дыхание стало коротким и отрывистым. Я сжала колени, вдруг потеревшись о его ладонь и тихо что-то простонав.

На губах Кайла появилась едва уловимая порочная улыбка.

— Я тебе нравлюсь? — вдруг спросил он.

И я просто призналась:

— Да… Очень нравитесь.

В этот момент мне было невероятно сложно представить, как вообще можно солгать. Ему.

Кайл больше не улыбался. Он снова поцеловал меня, но на этот раз гораздо сильнее. Более страстно, более глубоко. Будто его удовлетворило то, что он услышал.

А затем его рука там, внизу, вдруг исчезла, заставив меня разочарованно выдохнуть. Однако уже через мгновение он коснулся моей ладони, скромно лежавшей на его груди, провел ею по своей коже, отпечатывая у меня в памяти рельеф кубиков пресса, тугие завитки внизу живота и… твердый член, который он заставил меня обхватить, накрыв сверху своей кистью.

Я задержала дыхание, отчаянно краснея. Распахнула глаза, встретившись с его темным, засасывающим в свою глубину взглядом.

Уголки губ Кайла дернулись вверх, но он все еще не улыбался. Скорее… был доволен тем, что видел. Затем он сжал сильнее мою руку, заставляя плотнее обхватить его горячую плоть, и провел вверх-вниз.

На миг его ресницы дрогнули, а воздух резко покинул легкие. Кайл закрыл глаза и повторил медленное движение, через пару секунд запрокинув голову назад. Его грудная клетка начала двигаться быстрее, дыхание стало глубже, но отрывистей. Губы приоткрылись, и мне жутко захотелось прильнуть к ним, накрыть его рот своим, почувствовать, как его рваное дыхание входит в меня.

Мне невероятно понравилось это ощущение. От вида того удовольствия, что читалось на лице графа, внизу живота все скрутилось в раскаленную, напряженную до предела спираль. Она пульсировала и ныла, требуя больше и больше. Усиливая голод и делая его запредельным.

В какой-то момент Кайл отпустил мою руку, и я стала двигать кистью сама. Бархатная кожа с рисунком вен ласкала ладонь, мне нравилось касаться его вот так, пошло, страстно, жадно. Ловить его хриплые стоны, срывающиеся с губ. Чувствовать, что его удовольствие — в моих руках. Чувствовать, что прямо сейчас он весь — мой.

От дикого пряного возбуждения голова начала кружиться. Мне было мало. В этот момент я не думала о том, чтобы самой получить удовлетворение, хотя от напряжения у меня перед глазами уже расцветали разноцветные круги. Я думала лишь о том, что хочу вновь и вновь видеть его вот таким, как сейчас. Хочу, чтобы он вздрагивал от желания в моих руках, до скрипа сжимая ручки медной ванны. Хочу, чтобы думал обо мне.

Со мной никогда не случалось ничего подобного. Но с Кайлом казалось, что я сама становилась кем-то другим.

А потому я склонилась к нему и накрыла губами маленький сосок на плоской, рельефной груди. Позволила себе то, от чего еще вчера пришла бы в ужас. Обвела языком твердую горошину и слегка прикусила, наслаждаясь этим ощущением. И низким стоном, что сорвался с губ мужчины. Восторг оттого, что ему нравится, сводил с ума.

Однако в следующий миг мне было уже не до этого. Кайл внезапно пошевелился, слегка меняя позу, и между моих ног вдруг вновь появилась его рука, мгновенно проникая сквозь мокрые под водой складочки.

Я резко выдохнула, не сдержав стон. Острое удовольствие пронзило меня насквозь от легких движений его пальцев, порхающих по самой чувствительной, почти звенящей от напряжения точке.

Невольно я чуть плотнее обхватила член Кайла, продолжая двигать рукой. Подалась вперед и, не удержавшись, накрыла его губы, бедрами двигаясь навстречу руке, будто упрашивая его не останавливаться. Продолжать еще и еще.

Почти готовая умолять, так обжигающе хорошо мне было.

— Да… — сорвавшимся голосом проговорил Кайл, и, распахнув глаза, я вдруг увидела, что он, не отрываясь, смотрит на меня. И его черный, как ночь, взгляд подернулся дымкой неконтролируемого желания. Голода, в котором было страшно сгореть.

В котором хотелось сгореть.

А в следующий миг он сам подался вперед, с жадностью целуя меня и одновременно проникая внутрь меня одним пальцем. Лаская изнутри, надавливая на что-то настолько чувствительное, что все вокруг меня тут же потемнело. Я запрокинула голову, хватая ртом воздух, как кит, выбросившийся на берег. Лихорадочно сжимая и разжимая бедра, подаваясь навстречу этой руке, что делала меня послушной рабыней. Что доставляла мне такое удовольствие.

И в один миг напряжение лопнуло. Разорвалось обжигающей лавой, растекаясь по венам, заставляя дрожать, замирать и выгибаться, не чувствуя ничего, кроме этого огня.

Вслед за мной Кайл напрягся, сильнее прижавшись рукой к моему лону и глубже войдя в меня, словно это доставляло ему удовольствие. И через секунду я почувствовала, как под моими пальцами, сжавшимися на его члене, проходит дрожь и жгучая пульсация, от которой у меня вновь немного наливался низ живота. Затем граф замер и расслабился, а на моей руке красноречиво осталась горячая влага его удовольствия.

— Это было так… страстно, — выдохнула я, тяжело дыша, опуская руку под воду и глядя на мужчину широко распахнутыми глазами.

С каждой секундой мне все сильнее становилось стыдно. А Кайл… улыбался, глядя на мою реакцию. Провел по моим мокрым волосам, откидывая пару прядей назад, а затем, вдруг сжав пальцы у меня на затылке, привлек к себе и поцеловал.

Уже не так ураганно, как пару минут назад, но ласково и мягко, что, впрочем, не отменяло каких-то едва уловимых собственнических оттенков в этом поцелуе. И это было то, что мне в нем нравилось. Между бедер даже вновь появилось легкое напряжение.

— Очень страстно, — медленно повторил он, не сводя с меня темного взгляда. Вновь опустил руку, проведя пальцами по моему бедру.

Я громко сглотнула, потому что вдруг поняла одно: его член продолжал оставаться твердым.

Кайл втянул носом воздух, провел рукой вниз, снова скользнув мне между ног.

Темные глаза покрывались пеленой голода. Словно ему было недостаточно.

И я знала, что так оно и есть. Ему было мало, потому что и мне было мало.

Вот только почему-то я была уверена, что во второй раз ласками рук Кайл не обойдется.

Я громко сглотнула и жалобно покачала головой.

Граф улыбнулся и замер. Затем и его рука исчезла, заставив меня слегка сожалеть.

— Лети к себе, маленькая бабочка, — словно через силу выдохнул он. Затем отвернулся и, хмыкнув, добавил: — Если, конечно, хочешь остаться девственницей… еще некоторое время.

И снова, улыбаясь, посмотрел на меня. Только на этот раз его улыбка была слишком уж обещающей.

Меня бросило в жар от этой очевидной угрозы, которая должна была напугать, но лишь еще сильнее выбила почву из-под ног.

Кайл протянул мне полотенце, предлагая вылезти из ванны, и я не стала рисковать его терпением. И крепостью своей воли, в которой вовсе не была уверена. Только переспросила тихо:

— Бабочка?

Кайл улыбнулся.

— Бабочка… — проговорил низко и мягко, с легкой хрипотцой в голосе, от которой у меня чуть ноги не подогнулись.

Я быстро вытерлась под тяжелым изучающим взглядом, накинула свое платье на влажное тело и, поклонившись, поспешила к выходу.

— Смотри не забывай про своего графа, — с улыбкой проговорил он, когда я уже стояла в дверях.

Я бросила на мужчину короткий взгляд, снова поклонилась и выскочила вон, лишь в коридоре прошептав:

— Вряд ли я вообще когда-нибудь о вас забуду.

И это была правда. Всю следующую неделю Кайл снился мне практически каждую ночь.

Следующие несколько дней я снова не встречалась с графом. Днем он уезжал куда-то по делам. Я убиралась в его комнате и в нескольких соседних. Разжигала камины, прогревала помещения, перестилала постель и к приезду хозяина приносила ужин и готовила ванну. А вечером возвращался граф, ужинал и ложился спать. Один раз мы встретились в коридоре, но он лишь скользнул по мне, склонившейся в приветствии, безразличным взглядом, словно между нами никогда ничего не было. И ушел.

Это оказалось очень обидно. И еще обиднее то, что я все это время думала о нем, не в силах выкинуть из головы. Он словно стал моим наваждением. А ведь я так долго и настойчиво уверяла себя, что мне не нужны отношения с хозяином! Теперь оказывается, что все как раз наоборот.

Мне крайне необходимо было проявить силу воли и больше не думать о графе. Откопать эту самую силу где-то на дне озера темных и очень жарких мыслей, очистить от ила и песка и носить в руках как боевой штандарт. А там уже пусть тайные желания сами что хотят, то с этим штандартом и делают.

Раздумывая об этих дурацких аллегориях, я вышла к кухне. Признаться, в голове вертелась смутная надежда урвать у одной из поварих булочку или пирожок. Обед уже прошел, а жгучие фантазии, как оказалось, навевают ужасный аппетит. Никакой пользы от них! Мало того, что от работы отвлекают, так еще и для фигуры вредны. Где там мой штандарт?..

Но, очутившись недалеко от дверей кухни, я вдруг увидела впереди незнакомого мужчину. Он был невысок, из-под распахнутого черного камзола виднелось массивное брюшко, которое не смог утянуть даже жилет. Серые волосы сплетались в тонкий хвост, а на макушке поблескивала лысина. Мужчина держал в руках черную широкополую шляпу и с легким волнением мял ее коротенькими пальцами.

Однако, несмотря на некоторую комичность его внешнего вида, если судить по одежде, передо мной стоял высокородный. Какой-нибудь виконт или барон. Что он делал на кухне и вообще в замке? Я готова была поспорить, что вижу его впервые.

— Скажите мне, милая девушка, я могу рассчитывать на то, что они у вас будут к вечеру? — настойчиво спрашивал он у одной из поварих.

В глазах незнакомца светилась самая настоящая яркая, как звезда, надежда.

— Не знаю, ваша милость, мы, конечно же, очень постараемся, — отвечала дородная молодая женщина. — Но вы ведь понимаете, что на базаре нам не продадут подобного товара. А ведь необходимо убедиться в его качестве, прежде чем подавать на стол.

— О! Уверяю вас! Простые озерные вполне сгодятся! Я даже вот здесь написал вам рецептик, извольте ознакомиться, мои милые. Мы с вами договорились?

Кухарка по имени Полли взяла протянутый лист, захлопнув распахнутый от удивления рот и так ничего и не сказав.

— И, пожалуйста, добавьте их в ваше постоянное меню. Я привык есть их каждый день. Между прочим, я знаю как минимум десять рецептов их употребления. В том числе, уверен, мне известны такие, о которых вы и не догадываетесь!

Мужчина хитро подмигнул.

— Я вас поняла, — через силу выдавила она и улыбнулась.

Толстяк довольно оскалился в ответ, надел свой смятый головной убор и, слегка кивнув женщине, удалился в другую сторону коридора. Уже когда он поворачивался, я заметила, что на полях его черной шляпы был вышит маленький красный ворон. Символ некроманта.

По спине прокатилась прохладная дрожь. Вот так вот может показаться, что видишь перед собой просто неказистого смешного толстяка, а он, оказывается, черный колдун.

Я же мгновенно подбежала к поварихе и спросила, снедаемая любопытством:

— Кто это был?

— Это виконт Блаунш, — ответила Полли, и мне показалось, что ее лицо при взгляде на листок с рецептом слегка посмурнело.

— И что он хотел? Неужели учил вас готовить и от этого ты так расстроилась? — попыталась пошутить я, заглядывая в бумажку.

Читать я умела, мама, когда еще была жива, втолковала, как это делается. Но разобрать слова я не успела.

— Да вот, не поверишь, — хмыкнула женщина, взмахнув листком и передав его мне. — Совсем уже эти некроманты головой двинулись. Хоть бы наш хозяин не пошел туда же! Верно говорят, что от мертвяцкой магии мозги протухают раньше времени.

— Да что случилось-то? — удивилась я, вчитываясь в текст.

Через несколько секунд мои брови приобрели независимость и самолично двинулись на лоб в сторону макушки. Вероятно, они были так поражены, что собирались спрятаться от стыда под волосами.

— Это что, рецепт приготовления лягушек? — выдохнула я. — Озерных лягушек?

— Да! — воскликнула Полли, хватаясь за голову. — Вот и где я ему найду до вечера лягушек? Да и как приготовить их успею?

Я отдала ей листок и покачала головой.

— Сочувствую. Может, сказать хозяину? Он решит вопрос. Откуда, кстати, взялся этот виконт?

— Да так, — махнула рукой Полли, кажется, смирившись с дурацким заказом на ужин. — Приехал ведь по приглашению графа. Скоро день Чернолуния. Граф всегда отмечает этот праздник, устраивает бал, зовет гостей. Этот вот и приехал раньше всех.

— То есть скоро здесь будет полно народу? — выдохнула я.

— Да, работы прибавится, — фыркнула женщина. — Ладно, мне идти пора. Бывай!

Развернулась и захлопнула перед моим носом дверь.

Живот что-то возмущенно проурчал по поводу того, что мы с ним остались без булочки.

— Зато с новостями! — попыталась я его обрадовать. Но новый звук дал понять, что вступать в диалог с внутренними органами бесполезно.

Легкая голодовка должна была пойти нам обоим только на пользу, поэтому я с чистой душой развернулась и пошла прочь с кухни.

Однако, несмотря на то, что я в очередной раз дала себе слово не думать о графе, стоило остаться в одиночестве, как его образ вновь всплыл перед глазами. Меня безнадежно тянуло к нему. В полумраке каменных коридоров я вспоминала его сильные руки, скользящие по моей коже, его поцелуи, от которых перед глазами темнело, а внутри загоралось темное пламя.

Я тосковала. Страшно тосковала.

Иногда в часы, когда вся прислуга разбредалась по своим каморкам, ноги сами несли меня к хозяйским покоям. Будто случайно. Я же при этом убеждала себя в том, что мне просто необходимо выполнять свою работу. Что я забыла протереть пыль в его кабинете или разложить свежевыстиранное белье по полкам.

В этот раз произошло то же самое. Стоило мне задуматься, пару раз свернуть не туда, блуждая по дворцу и рассматривая его мрачновато-готичное убранство, как внезапно я оказалась около знакомых хозяйских дверей на первом этаже. Однако на этот раз несмотря на ранний час двери оказались открыты настежь.

Сердце у меня в груди пропустило удар. Я шумно сглотнула, чувствуя, как кровь мгновенно прилила к лицу, забурлила в груди, перехватывая дыхание. Так всегда происходило, стоило мне осознать, что граф где-то рядом. Этот раз не был исключением.

Вот только стоило мне случайно, будто ненароком, заглянуть в открытую комнату, как оказалось, что в графских покоях находится вовсе не граф.

На широкой лиловой софе с подлокотниками из лакированного дерева сидели две удивительно красивые… близняшки. Две женщины примерно тридцати лет с густыми огненно-красными волосами. На одной было дорогое синее платье с серебряными вставками, а на второй — зеленое с жемчугом. Сразу становилось ясно, что дамы эти благородного происхождения и довольно богаты. Вот только очевидно окрашенные волосы и глубокие декольте придавали им… странный, несколько распущенный вид.

— А кто это тут к нам пришел? — воскликнула одна, неожиданно завидев меня в коридоре. Вскочила с места и фурией выросла на расстоянии шага. — Что это ты тут подглядываешь, милочка? — задала она вопрос, широко распахнув простые карие глаза, по цвету которых я предположила, что ее собственный оттенок волос такой же… обычный.

— Нет, госпожа, я пришла прибраться. Я служанка графа Шерье, — ответила как можно спокойнее.

— Да что ты говоришь? — воскликнула вторая женщина. Ее голос и манера говорить мало отличались от сестринской. Разве что тембр был чуть более мягкий.

Она тоже встала и медленно начала обходить меня по кругу.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и не нервничать, несмотря на то, что неожиданно почувствовала себя загнанным зверем.

Впрочем, ничего страшного же не происходило. Немного расслабившись, я постаралась не сказать чего-нибудь лишнего. Но неожиданно оказалось, что "лишнее" уже прозвучало.

— И что, прямо-таки личная служанка? — с каким-то скрытым подтекстом выдохнула первая близняшка в синем.

— Нет, не личная, — попыталась я поправить положение. — Мне еще доверены несколько комнат.

— Ну надо же, — поцокала языком та, что была в зеленом платье.

Ее взгляд тоже стал цепким и неприятным. Казалось, что эти женщины не смотрят на меня, а обшаривают руками.

— Ни за что бы не подумала, что наш милый Кайл может взять себе в личную прислугу вот “это”, — усмехнулась она, подмигнув сестре.

Было ли мне обидно от ее слов? Пожалуй, было. Но обиднее оказалось то, что они, в общем-то, правы. “Это” — всего лишь служанка в старом платье. Без прически, макияжа и дорогих украшений, которые могли бы подчеркнуть мою, в принципе, совсем не маленькую грудь, тонкую талию или симпатичное лицо. И, хотя я старалась делать вид, будто между нами с графом никогда ничего не происходило и мне все это вовсе не интересно, на самом деле я бы хотела быть красивой. Для него.

Я хотела, чтобы, глядя на меня, в его глазах зажигался голод. Чтобы его мышцы напрягались, а от его потемневшего взгляда у меня подкашивались ноги.

Вот только это все глупые фантазии. А граф Шерье наверняка интересуется мной лишь из тяги к чему-то новому. Стоит ему получить свое, и я вообще забуду, какой жгучей волной по позвоночнику всегда ощущается внимание его черных глаз.

— Действительно, — кивнула дама в синем. — Видимо, совсем оголодал без нас мальчик.

И широко улыбнулась.

— Без вас? — зачем-то спросила я, не успев закрыть свой любопытный рот. Тут же прикусила язык, да побольнее, но было уже поздно. “Зеленая” зацепилась за этот вопрос:

— Без кого же еще? — весело переспросила она. — Или что?.. Погоди-ка, ты что же, спала с нашим графом?

В голосе женщины проскочило изумление.

Я неожиданно покраснела. Вот как, бывает, не вовремя организм подводит!

— Ну конечно, — фыркнула “синяя”. — Смотри, как мило розовеют ее щечки. Как пить дать — спала!

— Нет! — воскликнула я нервно. — Вы что-то путаете. Я просто служанка. Пришла вытереть пыль с камина и полок. Если вы не возра…

— Конечно-конечно, — прыснул со смеху кто-то из них, я уже не разобрала кто. — Ты просто служанка. Но только не придумывай, милочка, себе красивых сказок. Если между вами с Кайлом что-то и было, то это лишь пустая интрижка. Мужчины, конечно, любят доступных женщин. Но недолго.

Мелькнули две сестринские улыбки, в точности повторяющие друг друга.

А мне вдруг ударила в голову вспышка понимания: обе эти девушки говорили о графе, как о своем любовнике. Выходит, он мало того, что был с ними обеими, так, возможно, еще и одновременно?

От этой мысли меня бросило в жар. А последние слова близняшек еще усилили эффект, от которого перед глазами слегка помутилось, а потому я медленно, четко отделяя одно слово от другого, ответила:

— То, что его светлость любит доступных женщин, мне вполне очевидно.

Полагаю, эта фраза не оставляла сомнений в том, что под доступными женщинами я имела в виду именно их двоих.

Жаркая волна прошла по пищеводу и вспыхнула в желудке. Я ожидала какой угодно вспышки ярости от двух высокородных, но ничего подобного не последовало. Сестры переглянулись, а затем одна из них с улыбкой ответила, шагнув ко мне:

— Похоже, кто-то влюбился, — проворковала она, попытавшись коснуться моего подбородка.

Я резко дернулась и отошла на шаг назад.

— Ты только не мечтай, что Кайл ответит тебе взаимностью, маленькая милая мышка, — снисходительно продолжала она. — Если бы граф хоть немного интересовался твоими услугами как женщины, ты бы уж наверняка не драила его камины. Поверь мне! Это он хорошенько отдраил бы тебе кое-что другое!

На последних словах обе женщины расхохотались. А у меня внутри все неприятно перевернулось.

— Спасибо за личный пример, добрые госпожи. Однако я лучше буду хранить свой камин не отдраенным вовсе. Ведь на вашем месте я бы слишком переживала. Вы же понимаете: рано или поздно его светлости надоест драить то, что до него уже много раз драили, — ответила я, распаляясь все сильнее.

Это было уже совсем не похоже на меня. И лучше всего было бы сейчас уйти, но шальные, самодовольные взгляды этих женщин, внезапно оказавшихся в покоях графа, держали меня словно стальными крючьями.

На этот раз одна из дам побагровела. Синее платье оказалось ей еще больше к лицу. Теперь насыщенный малиновый цвет кожи великолепно контрастировал с оттенком ткани.

Смотреть на нее стало если не приятнее, то гораздо веселее.

Женщина медленно подошла ко мне на расстояние дыхания.

Я не двинулась с места, когда между нами осталось не больше пары сантиметров и когда ее лицо едва не впилось в мое.

— Наказать бы тебя за длинный язык, — проговорила она. — Да незачем. Ты же просто влюбленная пташка, да, милочка? Не отвечай, я вижу и так. Но если захочешь увидеть тех, кто остался в памяти нашего графа дольше, чем на пару ночей, то зайди в Рубиновую комнату. Стены тебе подскажут.

— Что за Рубиновая комната? — выдохнула я.

Она улыбнулась.

— Видишь, ты даже не знаешь… — Она протянула руку к дальней стене помещения, где виднелась вечно закрытая дверь. Убираться за ней мне не позволялось. — Вот и ответ!

Я стиснула зубы, пытаясь сделать вид, что эти слова меня вовсе не трогают. И личная жизнь графа — его дело. Вот только мне теперь невероятно хотелось узнать, что же хранится за закрытой дверью. И что подсказали бы мне ее стены.

Неужели там развешены картины с изображением всех его любовниц? И как много их было?

Признаться, любопытство во мне подскочило до небывалых высот.

— А вы не беспокоитесь о том, что кроме вас в памяти графа осталось ещё множество других женщин? — выдавила я, слушая собственный стук в ушах.

Близняшки с улыбками переглянулись.

— Главное не то, сколько их. А то, кто из них всех будет последней, — ответила дама в синем. — Кто станет женой графа Шерье. Кто разделит с ним владение огромной провинцией, пожизненную ренту, годовые доходы в сотни тысяч золота!

— Но граф же в опале, — пробубнила я, не понимая.

Женщина пожала красивыми плечами.

— Король даровал ему помилование и не лишил ни имущества, ни титулов. Кайл Шерье так и остался принцем крови. Хоть и в изгнании.

Я задумалась. Выходит, далеко не все высокородные боялись попасть в немилость, общаясь с опальным некромантом. Некоторых это вполне устраивало.

Однако продолжить этот не самый приятный разговор нам не дали. В дверях появился новый управляющий.

— Господин Герини, — поклонилась я.

Дворецкий окинул меня спокойным взглядом.

— Что вы здесь делаете? — проговорил он, и тон его мне совсем не понравился.

Я ужасно испугалась, что мне вот-вот влетит за то, что я повторно захожу в покои хозяина. Ведь мне было необходимо убраться здесь еще до обеда и забыть сюда дорогу до завтрашнего дня. А я самовольно явилась с непонятной целью. Значит, либо не выполнила работу утром, за что меня можно наказать, либо замыслила какую-то пакость. Может, и вовсе кражу.

Приготовившись оправдываться, я уже открыла было рот, как дворецкий продолжил, шагнув вперед и строго взглянув вовсе не на меня, а на двух высокородных дам:

— Дамы, я вынужден снова спросить вас, что вы здесь делаете? Кажется, я выделил вам комнаты на втором этаже.

Я не поверила своим ушам, переводя взгляд с крайне недовольного управляющего на двух женщин, которые явно были в числе приглашенных на будущий бал.

— Мы — личные гости графа Шерье! — визгливо воскликнуло “зеленое платье”. — И я попросила бы вас обращаться с нами подобающим образом.

Дворецкий поклонился, ни капли не изменившись в лице.

— Очень рад это слышать, но, боюсь, вам придется немедленно покинуть эту комнату. Это личные покои графа, и никто не имеет права находиться здесь. Кроме тех, само собой, кому это разрешено самим графом.

В этот момент Фейн кинул на меня короткий взгляд, давая понять, кого имел в виду.

Я даже покраснела. Выходило так, будто он меня, служанку, сейчас защитил. А этих двух высокородных — выгонял.

Обычно все бывало наоборот.

— Но граф разрешил нам! Еще в прошлый раз, когда мы приезжали в замок. Вот, у меня есть ключ.

“Синее платье” сунуло руку в складки юбки и вынуло из его недр один маленький ключик.

— Позвольте уточнить, когда это случилось? — невозмутимо поинтересовался дворецкий.

— Какое это имеет значение? — пожала плечами одна из близняшек и отвернулась, лениво бросив: — Около полугода назад.

Фейн так же спокойно шагнул вперед, просто выхватил из женской руки ключ и тут же, не дожидаясь скандала, с поклоном сообщил:

— Спасибо, что вернули, я обязательно передам его графу вместе с вашими наилучшими пожеланиями.

— Но граф нам разрешил! Немедленно верните ключ! — взвизгнула одна из женщин, встряхнув красной шевелюрой и поправив свои синие перчатки в тон наряду. — Я — виконтесса Илона Шиварис!

— Безмерно рад знакомству, — с очередным поклоном проговорил управляющий. — К сожалению, распоряжений на ваш счет мне не поступало. Буду рад проводить вас.

С этими словами он протянул руку к двери в приглашающем жесте.

Женщины переглянулись, сверкая гневными физиономиями, и, подхватив платья, вышли прочь из комнаты.

А я лишь продолжала ошарашенно хлопать глазами, удивляясь происходящему и восхищаясь железной невозмутимостью нового дворецкого.

Уходя из комнаты вслед за близняшками, Фейн бросил на меня спокойный уверенный взгляд и проговорил:

— Работайте, граф скоро вернется.

И захлопнул дверь.

Мне же оставалось лишь гадать, с какого перепугу так жутко повезло.

Впрочем, как раз на это я тратить время не собиралась. Две сестры изрядно выбили меня из зоны комфорта, намекая, что Кайл Шерье когда-то развлекался с ними обеими. А может, и сейчас продолжает это делать, параллельно и меня пытаясь затащить к себе в постель. Но я старалась думать о хорошем.

В конце концов, я никогда не считала, что граф должен быть полон целомудрия, а то и вовсе до старости оставаться девственником. Стоило взглянуть в его темные порочные глаза, пройтись взглядом по полным улыбающимся губам, обещающим так много, как становилось ясно, что он уже соблазнил не одну девушку.

Но стоило мне подумать об этом предметно, как меня начинала снедать такая жгучая и неконтролируемая ревность, что становилось страшно. За себя в первую очередь. Ведь ревность означает, что я допустила этого мужчину в свое сердце. Самого неподходящего мужчину для этой роли. И мысли о нем забрались в меня уже слишком глубоко, выходя за рамки простых фантазий “хозяин-служанка”.

Это было ужасно, но я ничего не могла с этим поделать.

Медленно двигаясь по комнате, почти не задумываясь, куда иду, я случайно вспомнила отца Кайла. Короля по прозвищу Джейк Злая голова. Поговаривали, что он любил убивать и превращать людей в зомби. По моему родному селу ходили сплетни, что многие личные слуги Джейка не избежали подобной участи. За провинности он просто лишал их жизни, возвращая в этот мир совсем иными. И оставалось только догадываться, понимали ли они после этого, что с ними произошло. Ведь если у зомби остается память о прошлой жизни, то, по-моему, их участь еще хуже, чем простая смерть.

И в свете этого вставал закономерный вопрос: много ли Кайл Шерье перенял от своего отца? Достаточно ли его организм затронут некромантией, чтобы в какой-то момент мозг подернулся пленкой безумия, как это случилось с его родителем?

Было немного страшно об этом думать. Но меня успокаивало то, что в замке я не видела ни одного зомби. Судя по всему, Кайл Шерье не проворачивал со своими слугами подобного неприятного фокуса, хвала богам.

Вообще, мне казалось, что граф, в принципе, не слишком похож на некроманта. Он почти никогда не колдует. Не тренируется поднимать нежить на соседнем кладбище. Да и сумасшедшим не выглядит.

Впрочем, возможно, я что-то упускала. Ведь сперва он и банши при мне не призывал…

Отключилась от собственных мыслей я уже возле той самой двери в закрытую потайную комнату, о которой говорили близняшки. Не знаю, как я сюда попала, но, судя по всему, внутренние желания от себя не скроешь.

Я толкнула дверь, и, конечно же, она не сдвинулась с места. Я уже практически развернулась и ушла, как внезапно вспомнила о ключе в руках дворецкого. Он же положил его на стол возле дивана, на котором сидели близняшки.

Резко метнулась в соседнее помещение и схватила заветный кусочек металла. Тут же закрыла входную дверь изнутри. Вернулась к потайной комнате и замерла, не веря, что хочу проникнуть внутрь.

Дело в том, что с тех пор, как я начала убираться в покоях хозяина, их перестали запирать. Фейн сказал, что граф не против оставлять их открытыми, чтобы я могла в любой момент прийти туда, выполняя свои обязанности.

А вот теперь у меня в руках ключ. И какова вероятность того, что он отпирает не только главный вход, но и эту неприметную дверцу?

Сердце глухо ударилось о ребра.

Да, похоже, я сошла с ума, но мне слишком сильно захотелось увидеть тех женщин, что были у Кайла до меня. К тому же до прихода графа оставалось еще не меньше трех часов, даже учитывая его прежнее более раннее появление.

С другой стороны, я прекрасно понимала, что если опять нарвусь на неприятности — меня уволят. И в глубине души я этому даже радовалась. Сама уйти отсюда я никогда не смогу, а судя по тому, какие эмоции к хозяину горели внутри меня, гораздо лучше мне было бы здесь не работать.

А потому я вставила ключ в замочную скважину, легко провернула и толкнула. Со скрипом дверца поддалась.

С другой стороны меня ждала небольшая спальня, выдержанная в насыщенных бордовых тонах. Это была именно спальня, потому что в самом центре помещения располагалась огромная круглая кровать. Она не имела ножек, и создавалось впечатление, что высокий матрас, застеленный красновато-сиреневым шелком, лежит прямо на полу. По краям этой постели прямо сквозь простыню необычным образом свисали цепи толщиной с палец. И я никак не могла понять, носят ли они декоративную функцию, расстилаясь по полу как украшение, либо у них есть какая-то конкретная, более физическая цель.

Но от мыслей об этом мне стало жарко.

На высоком полукруглом окне висели тяжелые шторы, сквозь которые совсем не проникал солнечный свет. Чтобы рассмотреть все получше, я поторопилась раздвинуть их и ахнула.

На темно-коричневых стенах, оттенком напоминающих шоколад, действительно висели картины. Это были самые разные женщины. Блондинки, брюнетки, рыжие. В одежде, без нее, в тонких кружевах или платьях. Но их объединяло одно: все они были невероятно красивы. И да, здесь были те самые близняшки.

Не знаю, какие чувства вызвало у меня понимание того, что передо мной любовницы графа. Кажется, сперва мне стало сильно не по себе. В груди вспыхнуло что-то яростно жгучее, царапающее ребра острыми коготками. Что-то ноющее и саднящее, как порез от бумаги.

Но спустя пару мгновений все прошло. Множество женщин превратились в безликую массу, а я поняла, что просто ни за что не хочу оказаться на этой стене.

И не окажусь.

Перевела взгляд на огромную кровать и подошла ближе. Коснулась металлических цепочек и вздрогнула.

По спине пробежала теплая волна, сквозь пальцы в меня будто проник маленький разряд молнии. Нет, на самом деле ничего не произошло: я моргнула, и странное чувство исчезло.

Однако после этого меня не переставало покидать ощущение, что что-то здесь не так. Вся эта комната будто кричала о том, что она создана для плотской любви. И яркие, насыщенные оттенки, напоминающие то ли вино, то ли раскрасневшиеся щеки любовниц Кайла, и живые цветы, стоящие по углам комнаты и висящие между картинами, и многочисленные подушки, украшенные красивыми камушками и настоящими птичьими перьями. Все это, как ничто другое, располагало к эротическому настроению. Вот только я все отчетливей начинала чувствовать во всем этом какой-то подвох.

Сердце стучало все сильнее.

Я переводила взгляд на стены, скользила по скромной мебели, одному-единственному окну и возвращалась к кровати со странными цепями. По цветам, картинам, барельефам на потолке — и снова к кровати.

Пора было уже уходить отсюда, но я чувствовала, что комната меня не отпускает.

Присесть отдохнуть на кровать я не решалась. Все же тут на ней такое происходило, участницей чего я не собиралась становиться. Но через пару минут напряженного внимания я все же приблизилась к ней и села на пол, пальцем качнув странную цепь.

Стоило приглядеться, как оказалось, что на каждом металлическом звене изображен маленький символ. Буква, которой я никогда прежде не видела, хотя читать умела.

Впрочем, это была единственная странность. Больше никаких необычных ощущений не появлялось. Я уже готова была решить, что фантазия сыграла со мной злую шутку, как рука сама потянулась вперед и попыталась приподнять матрас.

Это оказалось не так просто, как хотелось бы. Под матрасом лежала круглая деревянная пластина, которая, собственно, и служила основанием кровати.

Но меня уже понесло. Я встала на колени, подцепила пальцами пластину и резко подняла, вложив в это занятие всю свою силу.

И чуть не бросила постель прямо себе на ноги. Под пластиной на полу были начерчены какие-то знаки. Я никогда не видела ничего подобного. Концентрические круги и символы глядели на меня четкими белыми линиями мела. А прямо между ними в середине торчала ручка люка.

От страха и напряжения ладони стали влажными. Я резко сдвинула кровать в сторону, уставившись на гладкую деревянную крышку, которую было так легко подцепить.

В висках пульсировало, я нервничала. Легкие будто сдавило стальным кольцом.

Что там, под этим люком? Трупы? Любовницы, убитые графом после ночи жгучей страсти?

Память услужливо подкидывала недавние размышления, позволяя взглянуть на них под новым углом. Так ли нормален Кайл Шерье? Или же он унаследовал жестокость и безумие казненного отца? Зачем ему эти знаки под кроватью, на которой он занимался любовью со своими женщинами?

У нас в деревне поговаривали, что особенно сильные некроманты умеют использовать девственниц в своих ритуалах. Мол, их кровь, взятая после первой ночи страсти, обладает особой силой.

Что, если здесь Кайл именно этим и занимался? Что, если он и меня соблазнял ради того, чтобы привести сюда?

От этой мысли все внутри похолодело. Становилось ясно одно: если я буду продолжать жить с этими страхами, рано или поздно они сведут меня с ума. Возможно, даже раньше, чем моей девственностью решит воспользоваться сам граф.

Я должна была узнать правду, чего бы мне это ни стоило. А потому, когда я коснулась металлического кольца на люке, мои пальцы уже не дрожали. Но, когда тяжелая крышка поддалась, откинувшись в сторону, я неожиданно потеряла равновесие.

Воздух мгновенно сгустился, превращаясь в темный морок, в какую-то неведомую липкую субстанцию, прилипающую к коже, заполняющую собой все вокруг. Не знаю как, но я поняла, что это черная магия. Это просто не могло быть ничто иное.

Страшная сила втянула меня в открывшийся провал. Воздух выбило из легких, а я потеряла пол под ногами, полетев вниз. Но, пожалуй, то, что я чуть позже обнаружила внизу, стоило всех страданий.

Приземление было не из приятных. Спина ударилась о холодный каменный пол, на пару секунд я забыла, как дышать. К счастью, падать пришлось не так высоко, а то, боюсь, это приключение окончилось бы чем-то более плачевным, чем простой ушиб.

Поднявшись на ноги, я огляделась. Меня слегка потряхивало от страха, но поворачивать назад было уже поздно. Тем более что, как только я оказалась в этом таинственном месте, ощущение гнетущей силы, прижимающей к полу и заставляющей задыхаться, исчезло. Я даже не могла бы сказать с уверенностью, было ли оно на самом деле.

Но здесь присутствовало кое-что пострашнее. Вокруг меня по периметру комнаты оказались расставлены каменные саркофаги. Их было не менее десяти, но я не собиралась считать точно.

Ноги мгновенно прилипли к полу.

В тяжёлых старых гробах кто-то лежал. И ни на одном саркофаге не было крышки.

У меня перед глазами потемнело. По позвоночнику прокатилась морозная дрожь.

Тусклый свет из люка освещал не такой уж крупный пятачок пространства, и я не могла разобрать, что или кто покоится в этой комнате.

Признаться, от этого становилось ещё страшнее. Я словно очутилась в центре могильника. Вот только могильник этот мог оказаться живым…

Хорошо, что слева неподалеку от лестницы я заметила небольшой стол, на котором виднелся канделябр с тремя свечами. Торопливо приблизившись к нему, я обнаружила рядом и огниво. Трясущиеся руки долго пытались высечь искру, ударяя кресалом о кремень. Я уже боялась, что без нормального трута ничего не получится. Однако через пару минут нервных вздохов и бестолково летящих в разные стороны искр одна свеча все же загорелась. С помощью нее я зажгла остальные, и тут же мне стало спокойнее.

Обманчиво спокойнее…

Теперь я могла убедиться в том, что не ошиблась. В саркофагах и впрямь лежали тела. Старые и сморщенные, в истлевшей одежде и под коркой почерневшей плоти.

Страшно было приближаться к ним, но мне нужно было знать правду. А потому я все же сделала шаг к ближайшему телу.

В дрогнувшем свете свечей на полу стали видны десятки символов. Самые разнообразные, напоминающие буквы алфавита, который был мне не известен. Я подняла канделябр повыше и заметила, что символы продолжались и на стенах, уходя затем по потолку к самому люку. Именно он был центром этой странной и зловещей композиции.

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза. Затем вновь открыла их и двинулась дальше к саркофагу.

В полушаге от каменного гроба я остановилась. Все тело била крупная дрожь, пальцы похолодели и тряслись. Канделябр нещадно дергался, и тени на стенах, отбрасываемые неверным светом, стали причудливо-пугающими. Живыми.

Из-за этого казалось, что я здесь не одна двигаюсь…

Встряхнув головой, я опустила взгляд на тело.

Нет, это оказалась вовсе не женщина. Не одна из любовниц Кайла Шерье. Хотя… уверенно сказать было невозможно, потому что передо мной абсолютно точно лежала нежить. Драугр.

Человеческое лицо давно преобразилось, исказившись от темной магии, что завладела этим мертвым телом. Рот стал огромным и вытянулся вниз. Из него торчали острые смертоносные зубы, покрытые слизью. Глаза были лишены век и смотрели прямо перед собой.

От понимания, что я нахожусь в такой близости от одного из самых страшных мертвецов в мире, у меня едва не началось заикание. В голове тут же возникли мысли из серии: “А что, если он сейчас встанет и сожрет меня?”

У драугров нет век, а потому кажется, что они в сознании. Несмотря на то, что фактически мертвец может быть упокоен, невозможно знать этого наверняка.

И сейчас я испытывала почти неконтролируемый ужас, мысленно пытаясь понять, зачем уважаемому графу держать в подвале своего замка настоящую нежить. Да еще и столь высокого уровня! Неужели я была права и Кайл Шерье пошел по стопам отца?

Даже с одним драугром не каждый некромант был способен справиться. А уж с десятком…

Но, к сожалению, и это оказалось не самым страшным моим сегодняшним открытием. Я неторопливо обошла каждый гроб и под конец, несмотря на то, что никогда не была специалистом по нежити, могла с уверенностью сказать одно. Не каждое тело в этом склепе было драугром, но каждое скоро должно было им стать. Некоторые тела словно до конца не прошли трансформацию от трупа до высшей нежити.

Это было удивительно и… страшно.

Когда-то на наше село напал один такой драугр. И ничего ужаснее за свою жизнь я не видела. Сталкивались мы прежде и с зомби, что случайно пробуждались после свежего захоронения, и с упивцами, в которых превращались утопленники. Но именно драугр едва не вырезал всю нашу деревню. Он был чудовищно силен. Ведь, например, для того, чтобы уничтожить зомби, некроманта было звать не обязательно. Достаточно нескольким мужикам собраться вместе, поднять неповоротливого мертвеца на вилы да сжечь его. С упивцем посложнее — требовался кто-то сильный да быстрый. Чтобы перерубить ему сперва руки с ногами, а затем и голову отрезать. Но тоже вполне посильная задача, например, для кузнеца. Но драугр…

Это чудовище обладало поистине бешеной скоростью. Оно настигало жертву в несколько быстрых прыжков, вгрызалось зубами в плоть и через несколько секунд руками отрывало голову.

Не хотелось это вспоминать. В свое время нас спасли лишь королевские ловчие некроманты. И то за огромную цену, которую мы собирали всем селом.

И вот сейчас передо мной таких чудовищ лежал целый десяток! Да еще и…

Я вновь огляделась по сторонам, всматриваясь в причудливые символы, окружающие саркофаги и идущие прямо от отверстия в потолке.

Меня осенила страшная догадка.

— Кайл Шерье сам создает драугров! — выдохнула я, как только эта невероятная мысль окончательно сформировалась в голове. — Драугров!

С этим откровением на губах я попятилась обратно к лестнице. Пожалуй, на сегодня откровений для меня было достаточно. Трясущимися руками я схватилась за металлические перекладины и поторопилась обратно в комнату, усиленно перебирая в голове варианты, как связаны между собой комната для эротических игр, люк в полу, символы на стенах и нежить, что лежит в каменных саркофагах.

Закрыла тяжелую крышку, передвинула обратно кровать и нервно расправила по полу металлические цепочки, от прикосновения к которым меня теперь била отчетливая дрожь.

Сколько бы я ни размышляла, пытаясь придумать хоть какое-нибудь безобидное объяснение увиденному, в голову лез только один вариант. Самый ужасный.

В этой комнате, прямо на этой кровати, граф Шерье, должно быть, убивал своих женщин. Как его отец. Возможно, это становилось отправной точкой для какого-нибудь страшного ритуала. Цепи на постели явно призваны накапливать в себе магическую мощь жертв. А с помощью колдовских символов сила, выделившаяся от их смерти, перетекала в мертвые тела, превращая последних в высшую нежить.

Я ничего не смыслила в некромантии. Но память о работе королевских охотников-некромантов у нас в деревне подбрасывала пищу для фантазий, в которые я легко могла поверить.

Когда я вышла из комнаты, у меня тряслось буквально все. Я все ярче представляла, как Кайл убивал здесь своих жертв, и от ужаса меня начинало знобить. Что, если он и меня собирался привести сюда?

Единственное, что еще сохраняло мой ум в здравии, это жизнь двух близняшек, которые, судя по всему, с графом находились в близких отношениях уже много месяцев. И все еще оставались целыми и невредимыми.

Смешно сказать: ведь еще час назад я и подумать не могла, что мысль о двух женщинах в постели Кайла Шерье принесет мне такое облегчение.

Может быть, я все перепутала? Накрутила сама себя, и граф-то на самом деле ни в чем не виноват. А драугры… Ну чем некроманты не шутят? У них свое представление об интересном досуге. Может, в конце концов, он экспериментирует на благо королевства и ищет универсальный способ мгновенного упокоения высшей нежити?

Признаться, так думать мне понравилось гораздо больше. И, когда я закрывала на ключ дверь в потайную комнату, у меня уже рождались все новые и новые оправдания хозяину. Лишь бы не считать его сумасшедшим убийцей.

Ведь, если поразмыслить, сколько человеческих жизней можно было бы спасти, если бы нашлось одно-единственное заклятие, уничтожающее этих тварей? У нас в деревне, помнится, королевским охотникам потребовалось все их умение, чтобы изловить эту нежить. Одного несчастного некроманта даже едва не разорвали на куски. А так — изобрети кто-нибудь волшебную формулу, и, может быть, с подобной тварью даже начинающий колдун бы справился. Вдруг?

В общем, возвращаясь к себе в каморку в этот день, я была уже практически совершенно спокойна. Да, еще немного пугало меня осознание того, что десять высших мертвецов лежат прямо под комнатами графа, имея возможность в любой момент оторвать ко всем демонам крышку люка и выбраться наружу. Но я верила, что Кайл Шерье не такой дурак, чтобы все не предусмотреть.

В целом, я была очень довольна тем, что раскрыла небольшую тайну графа и не попалась. Поэтому, когда вечером следующего дня ко мне в комнату зашел дворецкий и с невозмутимым видом сказал, что граф ожидает меня у себя, я довольно серьезно перепугалась.

И покраснела, представив темный взгляд Кайла, скользящий по мне, его алые губы, изогнутые в предупреждающей, немного хищной улыбке…

В этот момент мне вдруг стало ясно нечто ужасное. Даже подозрение в страшных убийствах не могло заставить меня перестать испытывать к этому мужчине жестокое, жгучее, как расплавленный воск, желание.

А потому я молча встала, поправила серую юбку форменного платья и вышла из комнаты, ощущая, как у меня в груди занимается пожар, потихоньку выжигая все мысли.

Я чувствовала, что Кайл зовет меня не просто так. Но неужели он узнал о том, что я проникла в его потайную комнату? Как?..

Все то время, что я шла по коридору к комнатам графа, напряжение всё сильнее разливалось по телу. Оно сковывало мышцы, заставляло кусать губы и пускало по позвоночнику лёгкую дрожь. В результате, когда я открыла заветную дверь в покои хозяина и склонилась в поклоне, меня уже конкретно потряхивало.

— Вы ждали меня, ваше сиятельство? — хрипло спросила я, сглатывая ком в пересохшем горле.

— Конечно, ждал, бабочка, — ответил он, и от этого его низкого "бабочка" у меня словно все органы в животе скрутились в горячий узел.

Он был в одном халате. Сидел в кресле напротив камина вполоборота к двери и смотрел на меня. Его волосы были влажными, слипшиеся волнистые пряди падали на плечи и в слегка распахнутый ворот. В руках Кайл держал бокал с чем-то темным и прозрачным, напоминающим по цвету горячую карамель.

— Подойди, — спокойно сказал он и махнул рукой.

Я вздрогнула, нехотя отрываясь от созерцания его загорелой кожи, от рельефа грудных мышц, что были видны из-за слегка распахнутого халата.

— Ну же, — нетерпеливо повторил он, и черные глаза сверкнули.

Я поспешила сделать шаг к нему, лихорадочно соображая, что он от меня хочет. Встала напротив и склонила голову.

Теплый свет камина падал на его лицо, оттеняя впалые щеки, сильную линию подбородка, полные губы. Кайл смотрел на меня снизу вверх, но почему-то складывалось ощущение, что все совсем наоборот. Это положение должно было давать мне хотя бы призрачное ощущение уверенности в себе. Но не давало.

Граф не торопился говорить. Он медленно, словно немного лениво оглядывал меня… как покупатель, который присматривается к товару. И от этого мне становилось стыдно и жарко.

Я не хотела быть товаром. Но сейчас, оказавшись рядом с ним, так близко, что достаточно протянуть руку, мне было ясно: другие желания во мне гораздо сильнее этого. Я даже стала забывать собственные страхи, пережитые в его тайном подвале. Сейчас, зная, что практически прямо под нами в каменных гробах лежит десяток драугров, я не испытывала никакого страха. Боялась я совсем иного.

Боялась и ждала…

— Ну, что ты стоишь? — приподнял бровь Кайл и поднес бокал к своим губам. Сделал глоток и медленно опустил руку на подлокотник кресла.

Второй подлокотник оставался пустым.

Мягкие губы заблестели от напитка, и Кайл облизнул их, заставив меня упереться в него взглядом, почти не в силах оторваться.

— А что… что мне сделать? — выдохнула я, все еще не понимая, что он от меня хочет.

— Сядь, — мягко приказал он.

Я оглянулась по сторонам, ища место.

Пустое кресло стояло в трех метрах левее. Слишком далеко. Диван — вообще на другом конце комнаты.

Оставались журнальный стол, высокий камин, на который я могла бы залететь, будь я настоящей бабочкой, и… свободный подлокотник его кресла.

В ушах застучало.

Я неторопливо шагнула вперед, осторожно присаживаясь рядом. Наши ноги соприкоснулись, и по телу пробежала волна дрожи.

Граф чуть прищурился. Уголки его губ дрогнули, словно ему понравилось мое решение.

В следующую секунду он вдруг коснулся моей ладони, большим пальцем проводя по самому ее центру, немного массируя, и через мгновение вложил в нее свой бокал.

— Попробуй, — прозвучал его бархатистый голос.

Мне оставалось только слушаться. Слушаться и ждать, задыхаясь от бешеного стука в груди.

Я приложила тонкое стекло к губам и сделала глоток. Горячая волна обожгла горло, прокатилась по груди и разлилась по желудку, неожиданно приятно согревая.

Я не закашлялась, хотя очень хотелось. Никогда не пробовала ничего подобного. Однако мне неожиданно понравилось.

— Будто сладкий огонь, — выдохнула удивленно, вглядываясь в прозрачную жидкость с оттенком жженого сахара. — Очень сладкий…

— Это коньяк, настоянный на персиках. Никогда не пробовала?

— Нет, — покачала я головой, — где мне было пробовать? В деревне, где я выросла, свободно попробовать можно было разве что самогон бабушки Быбы. Но я никому не рекомендовала бы это делать, потому что, из чего она его изготавливала, знала лишь она сама да еще ее бесчисленные курицы.

Кайл неожиданно улыбнулся.

— Ой, простите, — добавила я поспешно, пытаясь вернуть бокал. — Вам вряд ли это интересно.

— Отчего же? — проговорил он, осторожно касаясь моей руки с напитком и, игнорируя мое сопротивление, мягко прикладывая его к моим губам. — Твои истории меня забавляют. Расскажи что-нибудь еще.

Темные глаза блеснули, а я вдруг почувствовала, как другая его рука скользнула по моей спине, очерчивая линию позвоночника, проводя ладонью вниз так, что ее жар я почувствовала через ткань.

Под острым, пронзительным взглядом графа я сделала еще один глоток, чувствуя, как сладкое пламя проникает внутрь и разгоняет кровь.

— Вы хотите меня напоить? — спросила я, чувствуя, как смелости резко прибавилось. Я стала дышать глубже, более жадно втягивать воздух, наслаждаясь разливающимся в нем напряжением, перемешанным с тонким ароматом мятных конфет, которыми еле ощутимо пах Кайл Шерье.

Персиковый коньяк и мятные конфеты…

Вдруг захотелось слизывать этот запах с его кожи, пить его, как напиток темных богов.

И куда меня понесло? Если он не выгонит меня прямо сейчас, то либо я ужасный везунчик, либо у графа на меня совсем другие планы. И "напоить" среди них — самый безобидный.

На мой совершенно бесцеремонный вопрос граф прищурился, и уголки его губ снова дрогнули. Он забрал бокал из моих рук, медленно повернул его к себе той стороной, с которой пила я, и, не отрывая от меня своего черного взгляда, коснулся губами стекла. В том самом месте, где касалась его я.

Медленно. Настолько ошеломительно медленно, что у меня перед глазами потемнело. Он не пил. Он распахнул губы, и его язык бесстыдно очертил линию по кромке хрусталя. И лишь затем я увидела, как он сильнее сжал бокал, наклонил его и сделал большой глоток, разом опрокинув в себя все, что оставалось внутри.

— А может быть, я хочу тебя заколдовать? — ответил он вдруг, отставив бокал и вместо него положив ладонь на мое правое колено, нервно прижатое к левому. Чуть сжал, пустив по телу судорогу, и провел пальцами немного вверх. Надавливая мягко, не слишком сильно. Но так, что сквозь подол платья я ощущала его прикосновения чересчур ярко. — Может быть, я хочу узнать ваши мысли?

— Как это? — выдохнула я, уронив взгляд на его ладонь на моей ноге. Ладонь, которая немного лениво сминала серую, невзрачную юбку, будто случайно все выше и выше задирая ее.

Я положила руку на его кисть, останавливая.

Дышать становилось все тяжелее. Меня обжигало его прикосновение, но я не решалась скинуть его ладонь.

— Ты разве не слышала, что, если выпить из чужого бокала, будешь знать мысли его владельца? — едва заметно усмехнувшись, спросил Кайл, но мять ткань перестал.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

И, как только я перестала смотреть на наши соединенные руки, это словно стало сигналом для него. Он тут же освободился от моего захвата и проник ладонью уже под мою юбку! Обхватил бедро чуть выше колена и, с усилием прочерчивая пальцами горячие полосы, скользнул вверх.

Я резко втянула воздух, пытаясь не обращать внимания на волну раскаленных искр, нырнувших под кожу, рассыпавшихся там как горячие уголья.

— Но ведь это значит, что и я теперь буду знать ваши, — выдохнула тихо, не сводя с мужчины взгляда, который явно был теперь не менее горячим, чем те самые угли под моей кожей.

Кайл скользнул рукой выше, заставляя мое сердце замирать. И остановился у самой кромки простых хлопковых трусиков, которые я сумела приобрести на жалование, выплаченное мне в конце первой недели работы в замке. Не знаю, зачем я это сделала. У меня никогда не было нижнего белья. У нас в деревне его просто-напросто никто не носил. Длинная юбка до земли в любом случае избавляла от любых возможных неловкостей. У графа Шерье форма служанок оказалась куда короче. И я… чувствовала себя незащищенной.

Впрочем, вероятно, дело было вовсе не в форме.

— Ну, раз теперь ты будешь точно знать мои мысли, — медленно произнес мужчина, вдруг подавшись ко мне всем телом и одновременно коснувшись рукой тонкой ткани у меня между ног, — в следующий раз под твоей юбкой все будет именно так, как нужно… а не как сейчас.

С этими словами он провел пальцами по моему дурацкому приобретению, дразня, надавливая прямо между мягких складочек.

Из горла вырвался тихий сдавленный звук. Тело прошила голодная молния, концентрируясь огнем на кончиках мужских пальцев.

Мысли начали стремительно путаться.

В следующий раз… не как сейчас…

Проклятье, он хочет, чтобы я снова приходила к нему без белья? Осознание этого неожиданно заставило меня возбудиться еще сильнее.

Он хочет, чтобы я была всегда готова для него. Чтобы я была полностью в его власти…

Это было ужасно! Вот только от этой мысли я почувствовала, что насквозь промокла.

Я сдвинула бедра, пытаясь убрать мужскую руку, но вместо этого лишь сильнее ее сдавила. И Кайл коснулся меня настойчивее. Провел вверх-вниз по ткани, заставляя дернуться и тяжело вздохнуть. Его движения были приглушены бельем, но от этого они становились лишь еще более сладкими и дразнящими.

И одновременно с этим он дотронулся губами до моего подбородка, оставив на нем легкий поцелуй. Затем еще один — ближе к уху. Затем снова и снова, пока его горячие губы не коснулись чувствительной области на шее. Возле самой мочки.

Я сдавленно всхлипнула, закрывая глаза, проваливаясь в собственное темное безумие. И в тот же миг его рука исчезла. Но не успела я разочароваться или обрадоваться собственной свободе, как Кайл обхватил меня за талию, а затем одним движением усадил на свои колени вместо подлокотника кресла.

Я едва успела ахнуть, как его рука вернулась мне между ног, только на этот раз граф одним махом сдвинул трусики, проник между влажных складочек и вошел в меня одним пальцем.

Я стиснула зубы и сдавленно застонала. Это было настолько ошеломительно приятно, настолько желанно, что, если бы не все эти ощущения, мне стало бы стыдно, насколько быстро я отдавалась во власть этого человека. Как легко он играл на мне, словно музыкант-виртуоз на своем инструменте.

Это было сладко, очень сладко. А еще страшно. Потому что я не хотела терять себя, становиться игрушкой, которую выбрасывают, когда надоест.

Только, похоже, уже ею стала.

Но Кайл не давал мне возможности подумать об этом. Он двигал пальцами все быстрее и быстрее, ловко надавливая именно на те области, которые вызывали у меня сильнейший отклик. А потому, когда я стала хрипло и сдавленно дышать, кусая губы, мечтая, чтобы долгожданный момент, наконец, наступил, в какой-то момент он убрал ладонь, оставив внутри меня ноющую, тягучую пустоту, и ловким движением распахнул свой халат. Само собой, под ним он был абсолютно обнажен.

Две уверенные, горячие ладони легли мне на бедра, приготовившись пересадить меня совсем в другую позу. И я с ужасом и жгучим неконтролируемым желанием поняла, что он вот-вот сделает то, на что я совсем не рассчитывала.

Возьмет меня по-настоящему.

Похоже, в моих глазах отразилось что-то необычное, потому что Кайл мягко улыбнулся, проведя пальцем по моим испуганно распахнувшимся губам, и проговорил:

— Не бойся. Тебе понравится…

Стук в ушах стал оглушительно громким. В груди и вовсе колотило так, что трясло.

Кайл медленно, не сводя с меня глубокого цепкого взгляда, сжал мои бедра. Затем спустил меня на ковер, чтобы уже через секунду попытаться раздвинуть мои ноги и усадить на себя верхом.

Но я вдруг взяла и застыла на полу, не двигаясь, под вниманием его мгновенно потемневших глаз.

Не думаю, что ему понравилось мое сопротивление. От властного, собственнического выражения, которое вдруг промелькнуло у него на лице, по спине пробежали колючие мурашки.

Граф не успел ничего сказать, потому что я резко опустилась на колени между его чуть раздвинутых ног. Коснулась руками обнаженных бедер, боясь оглохнуть от биения собственного сердца, и придвинулась ещё ближе.

Я смотрела только ему в глаза. Но периферийным зрением видела, как призывно, вызывающе и пошло топорщился его халат.

Совсем рядом со мной…

А Кайл смотрел на меня сверху вниз, и в его черных радужках я видела растущую бездну.

Он наблюдал за мной. Как орел наблюдает с высоты своего полета за маленькой мышью, которая прячется в траве и думает, что никто ее не видит.

В этот момент, несмотря на стыд, я все же посмотрела прямо перед собой, уперев взгляд в настойчивую твердость под махровой тканью. Протянула руку и… медленно отодвинула халат.

Воздух резко покинул легкие.

Никогда ещё не видела так близко… его. Мощный, крупный, идеально ровный член с рисунком набухших вен. Гладкий и… неожиданно привлекательный.

Меня потряхивало от накала эмоций, кончики пальцев вздрагивали на мужских бедрах, и я боялась, что Кайл заметит мой страх. Скажет что-нибудь ироничное или, наоборот, подбадривающее. Усмехнется моей неопытности. И я окончательно стушуюсь и наверняка сгорю на месте.

Но он молчал. Только лицо его стало ещё более напряжённым. А глаза… Зрачок в них заполнил всю радужку.

Я тихо вздохнула и, скользнув руками по его бёдрам вверх, наклонилась, впервые в жизни коснувшись губами мужчины… вот так.

Как только я ощутила губами горячую гладкость, острое желание дернувшейся струной отдалось между ног. Я высунула язык и провела по бархатной поверхности, не веря, что делаю это.

Не веря, что мне это нравится.

Кайл втянул воздух сквозь плотно сжатые челюсти и замер. Я посмотрела на него снизу вверх, не зная, правильно ли веду себя. Правильно ли двигаюсь.

…И заметила плотно сжатые кисти рук на деревянных подлокотниках кресла. Широкую грудную клетку, которая стала подниматься и опускаться все чаще, все более нервно.

Я стала чуть смелее. Сжала ноги, понимая, что увиденное меня слишком заводит. А затем, не разрывая с графом зрительный контакт, снова провела языком снизу вверх.

Кайл резко выдохнул.

Я повторила движение, ободренная этой реакцией, и граф слегка дернулся, дыхание его стало судорожнее.

Он вдруг зарылся одной рукой в моих волосах, и хрипло проговорил, сжигая темным огнем, вспыхнувшим во взгляде:

— Не играй со мной. Я хочу тебя.

От этого голоса в низ живота ударила горячая волна.

И мне захотелось играть. Ещё сильнее. Ещё дольше. Я хотела, чтобы теперь он, Кайл Шерье, был в моей власти. А не я в его.

А потому я снова провела языком по горячей плоти и на этот раз задержалась в конечной точке. Обхватила губами гладкую вершину и слегка втянула в себя.

Дыхание Кайла окончательно сбилось. Одна рука, что оставалась на кресле, сильнее сжалась, отчего вены на кисти набухли. Вторая рука стиснула волосы у меня на затылке, словно из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать управлять мной.

А мне хотелось, чтобы он управлял. И одновременно — чтобы потерял контроль…

Я опустилась губами вниз, вбирая его в себя и слыша, как сдавленный стон вырывается из мужской груди.

Между бедер загорелся настоящий пожар.

Я начала скользить губами по твердому, как камень, стволу, чувствуя, как от этих движений внизу всё сильнее и сильнее становлюсь влажной. Как жжет и ноет неудовлетворенное желание. Как разрывает на части от каждого хриплого стона, которых становится все больше.

— Да, быстрее, — выдохнул он, и я увидела, как его голова запрокинулась на спинку кресла. Он тяжело дышал, то и дело вздрагивая, а с губ нет-нет да и срывался низкий стон. Глаза графа были закрыты, и выражение удовольствия на его лице было для меня как самый желанный наркотик.

Я хотела сделать ему приятное, чтобы сегодня он не лишил меня девственности. Но, похоже, если бы прямо сейчас он предложил мне такую перспективу, отказать я была бы уже не в силах. Так сильно все горело, так нестерпимо я желала его в эти минуты. Такого развращенного, сногсшибательного и порочного. Моего графа…

Я сделала так, как он просил. Начала двигаться быстрее и уже через пару секунд почувствовала, как все его тело напряглось. Рука у меня на затылке сильнее сжала пряди, заставив замереть, и из горла графа вырвался низкий стон. Рот наполнился горячей влагой, слегка озадачив меня.

Прежде мне не приходило в голову, что так бывает, и я, в общем-то, не представляла, как поступить. Но в этот момент я была настолько поглощена процессом, впитывая удовольствие Кайла, наполняясь его стонами, его хриплым дыханием и страстью, которыми дышала вся его фигура, что, не задумываясь, проглотила все до капли. Мне было хорошо. Я была пьяна этим мужчиной, пьяна тем, что он делал со мной. И, когда он открыл глаза, приходя в себя, и наши взгляды встретились, оказалось, что я самозабвенно вылизываю его член, вглядываясь в его лицо с застывшим на нем хищным удовольствием.

Темные радужки мужчины на миг сверкнули. Взгляд скользнул по моему лицу, опустился к влажным губам, которые, я знаю, наверняка ужасно распухли от того, что я делала.

В этот момент его ничем не прикрытая все еще твердая плоть вновь дернулась возле моего лица. Словно… он продолжал хотеть…

Однако, вопреки очевидному, граф запахнул халат и медленно провел пальцем по моим губам. Проследил взглядом это движение и резко посмотрел мне в глаза.

Я едва дышала. Мне так хотелось обхватить его палец, почувствовать его у себя во рту, как только что совсем другое…

Я вся горела. И если Кайл Шерье уже получил то, чего желал, то я — нет. И это сводило меня с ума.

— Мне понравилась твоя маленькая хитрость, Ниара, — мягко проговорил он, и на его губах промелькнула та хищная улыбка, от которой у меня всегда подкашивались ноги. — И я тоже хочу сделать тебе… ответное одолжение.

От этой фразы у меня по телу прошла горячая судорога, свившаяся кольцом между бедер. Я сжала колени, почти готовая собственноручно ублажить себя прямо на коленях перед графом.

— Ты ведь хочешь этого, правда? — протянул он хищно-мурлыкающим голосом, очертив пальцем линию на моей шее, коснувшись ключицы. Еле уловимо и от этого еще чувствительнее.

— Хочу, — выдохнула я в ответ, прикрывая глаза от удовольствия.

— Скажи, — потребовал он, ухватив меня за подбородок и приподняв лицо, заставив посмотреть себе в глаза. — Я выполню одно твое желание. Скажи, чего ты хочешь?

Я замерла, забыв, как дышать. Его черные глаза глядели на меня как два горящих кристалла тьмы, утягивая в свою глубину, порабощая.

Я была его. С ног до головы.

Но в этот момент я ответила совсем не то, что он ожидал:

— Хочу знать, зачем вам драугры.

Кажется, Кайл готов был услышать все, что угодно, но не это. Однако и он повел себя не так, как я рассчитывала. Не было вспышки ярости и раздражения оттого, что я раскрыла его тайну. Он не злился на то, что я проникла не только в его тайную Рубиновую комнату, но и в подвал под ней. Он просто смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом и молчал. А у меня внутри все замирало.

И тогда, когда я уже готова была забрать свои слова обратно, покаяться, извиниться и разве что не упасть ему в ноги, вымаливая прощение за своевольное любопытство, он вдруг заставил меня подняться с колен и повернуться спиной, а затем молча усадил на себя.

Впрочем, в следующий миг он уже раздвинул мои ноги и скользнул одной рукой под задравшийся подол. Другой он легонько сжал мой сосок сквозь ткань, заставив меня судорожно всхлипнуть.

— Ну и как тебе моя Рубиновая комната? — мягко спросил он, заставляя положить голову к себе на плечо.

Не успела я ответить, как он коснулся моих трусиков и с резкой бесцеремонностью содрал их, отбросив куда-то в сторону.

— Хо-хорошо, — ответила я сдавленно, когда его пальцы невесомо прошлись между влажными складочками, дразня до боли ноющую вершинку.

Я так хотела его, ужасно хотела после всего, что вытворяла буквально пару минут назад.

— Тебе понравились картины? — продолжал он, снова сжав мой сосок и одновременно вновь скользнув по самой чувствительной точке внизу.

Кайл действовал осторожно. Как будто знал, что я уже настолько перевозбуждена, что мне достаточно нескольких движений, чтобы разлететься на осколки. И вместо того, чтобы дать их мне, он коротко дотрагивался до меня, тут же лишая продолжения. От этого по моему телу будто один за другим проходили грозовые разряды.

— Картины, Ниара, — напомнил Кайл вопрос, на который я забыла дать ответ, когда он вновь коснулся меня внизу.

— Нет. Картины — нет, — выдохнула я, стискивая те самые подлокотники кресла, которые недавно стискивал он сам.

Я снова была в его власти, хотя еще совсем недавно думала, что это он — в моей.

— Почему же? — спросил мужчина, и я услышала тихую усмешку в его голосе.

Снова касание — я тихо застонала, прежде чем ответить:

— Мне неприятно… смотреть на других ваших женщин.

Ответила правду. Не знала, как солгать ему в такой момент.

— Что ж, за то, что призналась, тебе полагается поощрение, — бархатистым голосом промурлыкал он. Как мог бы мурлыкать тигр, облизывая ягненка, замершего между его когтей. — Пожалуй, я смягчу твое наказание. И даже отвечу на твой вопрос.

В этот момент он снова провел пальцами по болезненно ноющей вершинке и отстранился, позволив чувству сексуального голода вгрызться в меня с новой силой.

Я дышала часто и отрывисто, сжимая челюсти, мечтая сдвинуть ноги и опустить руку вниз. Но ничего из этого он мне не позволял.

— С помощью драугров я собираюсь захватить трон, который был отнят у моего отца, — раздался его твердый голос, и в тот же миг Кайл проник в меня пальцем.

Я застонала, невольно подаваясь вперед, насаживаясь на его ладонь, мечтая, чтобы он касался меня сильнее, жестче. Чтобы надавил на самую чувствительную точку, позволив скользить по его горячей коже.

Но он не позволял. Он мягко входил в меня, словно занимаясь со мной любовью одной рукой, но предусмотрительно не касался ничего вокруг. В результате эта ласка превратилась в очередную пытку. Мне было мало того, что он мне давал. Того, что было у меня внутри. Это не могло наполнить меня до конца.

Я была готова умолять.

— Под защитой хороших магов десяток драугров способен уничтожить тысячу живых солдат, — спокойно говорил граф, словно речь шла о поголовье коров. — Проблема в том, что даже десяти драугров будет слишком мало для того, чтобы захватить Альденор. Я мог бы создать еще, но кто удержит такое количество высшей нежити?

Кайл покачал головой, продолжая двигать рукой. Кажется, он немного увлекся своим ужасным рассказом, потому что его ладонь все чаще ложилась на мое лоно, скользя и поглаживая, вызывая у меня острые спазмы все возрастающего удовольствия. Я подавалась бедрами вперед и сама не заметила, как начала тихо постанывать.

— С трудом, но я один способен удержать этот десяток, — продолжал граф. — Однако никто из моих знакомых некромантов не удержит и трех. Это мало… слишком мало…

Я уже практически не понимала, что он говорит. Разум потихоньку отключался, но я не могла позволить себе потерять связь с реальностью в тот самый момент, когда граф Шерье решил открыть мне настолько важную тайну.

Что это значит? Что он доверяет мне? Что я для него — больше, чем просто служанка? Не рассказывает же он об этом направо и налево…

Или рассказывает?

Из горла вырвался очередной стон, когда я почувствовала, что вот-вот задохнусь. Воздух разрывал горло, бешеный жар готов был вот-вот поглотить меня и свести с ума.

Логические цепочки выстраивать становилось просто нереально.

В этот момент Кайл вдруг убрал ладонь.

— Нет, пожалуйста! — простонала я.

Граф мрачно улыбнулся.

— Это твое наказание, бабочка, — проговорил он, мягко опуская подол платья и нарочито осторожно поправляя его. Затем снял меня со своих колен, встал и замер в паре сантиметров от меня, сложив руки за спиной.

Я чувствовала его дыхание на своей коже. Стоило мне поднять глаза, и наши взгляды встретились. Его, горящий темным огнем, и мой… не знаю какой. Жадный, просящий, умоляющий. Из-за того, что граф до сих пор находился так близко ко мне, тело продолжало требовать прикосновений. Вот только теперь Кайл не дотрагивался до меня нигде. Даже случайно.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять вулкан, что сжигал меня изнутри. От которого трясло и лихорадило. Получалось плохо, но я все же смогла спросить то, что беспокоило меня не меньше, а то и больше прочего:

— А девственницы? В той комнате множество символов под кроватью, а в подвале — и подавно. Вы использовали их и…

— Убил? — приподнял брови Кайл, внимательно глядя на меня.

Теперь уже я не могла прочитать по его лицу ни одной мысли. О чем он думал? Злился или смеялся надо мной?

Я сглотнула ком в горле и кивнула.

— Те мертвецы внизу… — пробубнила я, под его напряженным вниманием вновь почувствовав себя виноватой. Будто я оговариваю невинного человека. Но разве некроманты вообще бывают невинными? — Те драугры были лишь наполовину драуграми. Я подумала, что вы могли… убить кого-то, чтобы сотворить их…

Все, сказала. Теперь можно было меня официально наказывать или увольнять за оскорбление его светлости.

Да, я перегибала палку со своими вопросами. Но я просто не могла упустить эту возможность — пока на него нашла минута откровенности, спросить все, что меня терзало. Тем более после того, что он со мной сделал, заставив дрожать в голодной лихорадке, мечтая о таком, что становилось стыдно, у меня было моральное право вообще не следить за речью.

Впрочем, об этом моральном праве графу лучше было не говорить…

— Я смотрю, ты неплохо разбираешься в драуграх, — усмехнулся Кайл, коснувшись костяшкой указательного пальца моей щеки.

Однако глаза его при этом потеряли теплоту… А затем он перестал и улыбаться.

От этих изменений меня словно окатили ледяной водой.

Я хотела, чтобы он улыбался. Чтобы снова смотрел на меня, как минуту назад. С желанием, почти с восхищением…

Не так, как сейчас.

Кто меня за язык тянул? Лучше бы дальше мучилась в неведении, а теперь, должно быть, я его смертельно оскорбила своими обвинениями.

— Никого я не убивал, — ответил он ровным голосом. — Найти подходящий труп — не такая уж проблема в нашей провинции. Но в чем-то ты права, любознательная бабочка. Комната и вправду оборудована для того, чтобы собирать выплески силы во время секса. И да, девственницы дают самый большой приток магии.

У меня дыхание перехватило от этой новости. А Кайл в это время добавил:

— Но я лично не вижу ничего криминального в том, чтобы получать пользу в собственных ритуалах одновременно с собственным удовольствием. Тем более пока что недовольных не было.

Черные глаза сверкнули таким темным вызовом, что неожиданно низ живота у меня вновь свело судорогой.

Я вздрогнула, слегка сдвинув колени, и, кажется, граф заметил. В уголках его губ мелькнула улыбка.

Но я не собиралась сдаваться. Идти — так уж до конца.

— А я вам тоже нужна как девственница для ритуала? — выдохнула, собравшись с силами.

Кайл стиснул зубы и ощутимо напрягся. А затем сделал крошечный шаг ко мне, после которого между нами вообще не осталось расстояния. Он проник рукой мне на затылок, зарываясь в волосах, опускаясь к шее и легонько, но многозначительно сжимая ее сзади. То ли блокируя возможные попытки сбежать, то ли притягивая к себе для поцелуя…

В любом случае он не сделал ничего больше. Только наклонился к моим губам и проговорил, будто случайно касаясь их:

— Если бы ты была нужна мне как девственница для ритуала, я бы давно взял у тебя то, что, поверь, хочу взять уже очень давно.

Мурашки пробежали по спине, сердце оглушало своим стуком.

— Надеюсь, я достаточно ясно выразился? — тихо, почти шепотом, произнес он, пальцем очерчивая овал моего лица, опуская его вниз и проводя по шее к самой груди. Так низко, пока палец бесстыдно не лег в ложбинку, бросая сноп искр под мою кожу.

— Предельно ясно, ваша светлость, — хрипло выдохнула я.

И в тот же миг мужчина сделал шаг назад и снова заложил руки за спину, задумчиво посмотрев в сторону. Словно вот-вот отвернется и скажет, что я могу быть свободна.

— Не делайте этого, — выдохнула я, сама не понимая, что несу.

— Прошу прощения? — изумленно переспросил граф, но теперь я радовалась, что он хотя бы вновь глядит на меня.

— Не пытайтесь завоевать трон, — быстро проговорила я, пока смелость окончательно не покинула меня. — Это же война, вас… могут убить.

“И не только вас”, — хотела добавить я. Но не думаю, что он хотел бы это услышать.

Подумать только. Кайл Шерье, опальный принц, хотел вернуть трон отца. Наверно, это должно быть вполне логично, ведь он в своем праве. Но… война!

— Престол мой, — твердо сказал мужчина, предостерегающе-грозно глядя на меня.

— Но…

— Довольно. — Он резко поднял руку. В этот момент я видела, что действительно рассердила его. — Трон принадлежит мне по праву, и я верну его. Да… иногда мне кажется, что я действительно мог бы передумать. Остаться до конца дней своих в этой тихой провинции, где никому дела нет до того, некромант я или служитель какого-нибудь жреческого храма крылатых поросят. Иногда мне кажется, что если бы была достаточная причина… — Он вдруг нахмурился, и на лице проскользнула темная задумчивость. — Но ее нет. Королем должен быть я. Просто потому, что я это могу.

— Но я боюсь за вас, — проговорила быстро, пока он снова не заткнул мне рот.

Мне хотелось, чтобы он знал. Чтобы он не злился на мою дерзость.

Ведь я говорила правду. Стоило представить, чем все это может закончиться, как все внутри переворачивалось от холодного ужаса.

Взгляд Кайла как будто стал мягче. Взгляд, но не его слова:

— Ты всего лишь служанка, которая сегодня узнала слишком многое из того, что не предназначено было знать никому. Не забывай об этом.

Я вздрогнула, опустив взгляд.

Он доверился мне. А я… посмела осуждать его? Своего хозяина?

В голове все перемешалось. Зачем он вообще рассказал мне правду, которая способна привести его на эшафот? Пара моих слов королевским дознавателям, и его упекут под стражу… если, конечно, мне кто-нибудь поверит.

— Иди, — сказал он в это время. — И постарайся не злить меня. Мне нравятся те отношения, что между нами есть сейчас. Не стоит портить их, Ниара… Ты ходишь по краю бездны.

Я подняла на него беспокойный взгляд и встретилась с темными, слишком темными глазами, от которых позвоночник пронзила стрела дрожи.

— С вашего позволения, граф, — низко склонила голову, и Кайл кивнул, позволяя мне уйти.

Я попятилась к двери и скоро скрылась в коридоре, глуша отчаянный стук сердца. Уже там, когда Кайл Шерье не мог видеть или слышать меня, я прижалась спиной к холодному камню, пытаясь успокоиться. Привести мысли в порядок, насколько это было возможно.

Сегодня я и впрямь наговорила много лишнего. Но и узнала бесценную информацию. Узнала, что Кайл — не убийца и не маньяк-некромант. Но при этом он вполне может войти в историю как завоеватель, утопивший Альденор в крови.

Что это значило для меня? Что меняло?

Похоже, что ничего. Просто теперь я отчаянно желала переубедить его. И готова была искать ту самую причину, которая была бы достаточной для него, чтобы остаться здесь…

…может быть, со мной.

Но об этом было уже слишком неловко думать.

День Чернолуния приближался незаметно. Замок Найрен наполнился гостями, большая часть которых оказалась так или иначе связана с некромантией. Я за всю свою жизнь не видела столько темных магов! Учитывая, насколько это искусство было редким, можно предположить, что к опальному графу съехались заклинатели Тьмы со всего Альденора. А я-то думала, что Кайл Шерье будет тосковать в изгнании и мучиться от одиночества!

Не тут-то было. Кроме мужчин всех возможных титулов и простых низкородных магов, приехали к графу и женщины. Их оказалось, к счастью, совсем не так много, как могло бы быть. Однако каждая из тех, что соизволили почтить своим присутствием изгнанника, стоила десятерых. Потому что на Кайла Шерье они разве что не вешались. Из десятка дам только одна оказывалась замужней, остальные были в поиске, чем меня несказанно напрягали. Они будто случайно надевали платья с глубокими декольте, то и дело падали в обморок прямо на графа, а иногда ненароком обливали его вином, принимаясь с остервенением вытирать. Как правило, почему-то от последней "случайности" страдали именно брюки его светлости. И именно спереди.

В эти дни граф был так занят гостями, что ни разу не позвал меня. А я нервничала, пыталась подсмотреть, не уводит ли он к себе в покои какую-нибудь очередную "даму-неожиданность".

Но, хвала богам, темным, светлым — уже все равно, мне не удалось заметить, чтобы Кайл Шерье выделил и приблизил к себе хоть одну из этих женщин. А ведь среди них даже была одна темная колдунья с брошью в виде золотого ворона.

В общем, за четыре дня до праздника я была уже вся на нервах. На эти сутки оказалась запланирована охота, и все гости должны были выехать вместе с графом в лес на берег Костлявой реки.

Это место считалось не слишком-то гостеприимным. Живность там почти не водилась, а те редкие зверьки, которые ещё умудрялись жить в глухом лесу, вроде как были непригодны к употреблению в пищу. Выбрать местом для охоты побережье Костлявой мог только самый настоящий некромант. Собственно, Кайл Шерье был именно таким.

И все же я ужасно расстраивалась, что на охоту меня как служанку, конечно же, никто не собирался брать. Однако, как ни странно, утром ко мне в каморку зашёл наш молодой дворецкий и, тряхнув излишне длинной челкой, прикрывающей глаза, невозмутимо проговорил:

— Не забудь взять с собой сменный передник, перчатки, несколько полотенец и резиновые сапоги. Одеты вы должны быть в новую форму…

— Что? — переспросила я, совершенно бестактно перебивая мужчину.

Он замер, пару раз хлопнув глазами, и продолжил:

— Граф приказал заменить вам форму. Поскольку вы его личная служанка, то должны быть повышены в окладе над другой прислугой. За это вам полагаются особые знаки отличия.

С этими словами он бросил мне на кровать стопку одежды и приготовился развернуться и уйти. А я, глотая удивление, едва успела поймать его на выходе с криком:

— Стойте! Господин Герини!

Мужчина повернулся ко мне с молчаливым вопросом на лице.

— Куда я должна взять все вами перечисленное? — спросила, глуша нетерпение и стараясь заранее не разжигать в себе надежду. Но было уже поздно. Я надеялась.

— Конечно, на графскую охоту! — ответил дворецкий так, словно я неразумное дитя. — Куда же еще?

— Но… разве я приглашена? — выдавила я, и Фейн закатил глаза к потолку. Впрочем, к чести господина Герини, презрения, какое часто проскальзывало на физиономии прежнего дворецкого, у него на лице не возникло.

— Какое приглашение, о чем вы, Ниара? — спокойно спросил у меня он. — Вы — личная прислуга графа и последуете за ним повсюду, где ему потребуется помощь служанки. В данном случае его сиятельство отдал мне конкретное распоряжение на ваш счет. На охоте вы будете выполнять роль чашницы. Подавать напитки господам-некромантам.

— Напитки? — удивленно переспросила я, уже самой себе немного напоминая деревенскую дурочку. Ну что сделаешь, если я совершенно ничего не понимала не только в фантазиях графа Шерье, но и в некромантской охоте?

Дворецкий же только кивнул.

— Для вас все будет подготовлено, не стоит беспокоиться, — ответил он. — Необходимо лишь взять с собой вещи и одеться подобающим образом. Через два часа у ворот замка всю прислугу будет ждать запряженный обоз. Мы поедем на место охоты первыми, чтобы подготовиться к прибытию гостей и хозяина.

Затем Фейн все-таки ушел. И, когда через три часа повозка завезла меня и еще два десятка слуг в густой, малопроходимый лес, я уже была не так рада тому, что и на этом замечательном событии буду сопровождать графа Шерье.

Впрочем, весьма вероятно, что во мне говорил лишь страх, а на самом деле ничего ужасного побережье Костлявой реки в себе и не несет. Подумаешь, название как раз для того, чтобы прям здесь и утопиться. Подумаешь, дно реки усеяно тысячей человеческих костей, оставшихся от древних войн. Это ведь вовсе не повод для паники.

Вылезая из повозки, я вдохнула полной грудью свежий лесной воздух и почти заулыбалась. Солнце светило ярко, погода была прекрасной. А рядом не было ни одного кладбища, откуда могли бы подняться неупокоенные трупы, чтобы порубить нас всех в капусту. Тишь да благодать!

Рабочие, которые ехали с нами же в повозке, уже начали сооружать небольшой привал, наскоро сколачивая стойки для напитков и разнося столики для закусок. В этот момент ко мне неожиданно подошла кухарка Полли. Ее тоже взяли на охоту как лучшую пекаршу. Если мне весь день полагалось разливать напитки, то ей — раздавать пирожки собственного приготовления.

— Ты слышала, зачем мы сюда приехали, а? — спросила она у меня, облокотившись на один из деревянных столов.

— Ну, стало быть, на охоту? — предположила я, улыбнувшись.

Кухарка хмыкнула.

— Охоту! — повторила она с легким пренебрежением, взглянув в глубь леса. — А на кого тут охотиться-то, когда место гиблое уже как лет “дцать”?! Зайца если и выловишь, то будет весь блохастый и больной. Лисы — бешеные, а медведи от голода скорее охотника сожрут, чем наоборот.

— Ну… может, в этом и интерес, — предположила я. — Добыть необычную добычу?

Она покачала головой.

— Совсем ты новостей не слышишь в своей каморке.

— А что, разве что-то случилось недавно? — удивилась я, понимая, что и правда за последние двадцать дней интересовалась лишь жизнью Кайла Шерье и больше ничем.

— На деревню Серые ушки уже две недели как нападает нежить, — ответила она мрачно. — Казалось бы, нам-то какая разница, да? — И, не дождавшись даже моего кивка, возмущенно закончила: — Вот только Серые ушки от Костлявой реки в километре к северу! Вон за теми деревьями, если выйти на опушку, все станет прекрасно видно.

— И что это значит? — спросила я, вглядываясь в несколько сосен впереди, туда, куда показывала пухлая рука женщины.

— Ну ты тугая, куколка, — покачала головой Полли, поцокав языком. — Нам специально не говорили, что за охота будет сегодня. Потому что лес полон живых трупов! И именно их будут сегодня убивать гости замка Найрен вместе с его хозяином, упырья его морда!

— Упырья мор… почему? — не поняла я.

— Да потому что, если бы граф Шерье сказал, куда мы едем, сам отец Тьмы бы меня в этот лес не затащил!

Она сплюнула в траву и уперла руки в бока.

— Хитрый старый гуль, — продолжала ругаться кухарка. — Еще и привезли нас сюда раньше всех! Правильно, пусть мертвяки сперва нами брюхи набьют, тогда потом с ними и справиться проще будет.

Она снова сплюнула и на этот раз развернулась и ушла, чрезвычайно рассерженная.

Мне же оставалось лишь встать за собственную стойку и начать расставлять на ней напитки. Строители уже сколотили для меня небольшую будку, закрытую со всех сторон, а внутрь натаскали марочных бутылок вина и множество бокалов.

Мог ли Кайл Шерье подвергнуть нас всех опасности? Я не верила в это. Но, вспоминая, что он сильнейший некромант, да еще и сын Джейка Злой головы, я склонна была согласиться, что это возможно. Он вполне мог или послать нас сюда специально, или… просто не посчитать ситуацию опасной, несмотря на то, что она таковой является. Я освежала в памяти образ банши, привидения несчастной Лорейны, которая не так давно произвела на меня убийственное впечатление. Практически в буквальном смысле! И представляла лицо Кайла в тот момент: он просто не понимал, что призрак убитой женщины может быть по-настоящему страшным. Граф не боялся нежити, как опытный воин не боится острого меча. Однако этот меч вполне мог быть смертельным для кого-то другого вроде нас. Простых слуг.

В общем, после рассказа Полли я малость перепугалась. Стала оглядываться по сторонам, выискивая меж деревьями зомби или кого похуже. То и дело за очередным кустом мне виделись горящие кровавым светом глаза, и наслаждаться свежим лесным воздухом, как прежде, уже совершенно не получалось.

Примерно через час наконец пожаловали гости. Послышался топот лошадиных копыт, и вдали на лесной тропе показалась кавалькада. Карет не было ни одной, даже дамы сегодня приехали на охоту верхом. Так, словно тоже собирались рыскать по лесу в поисках оживших мертвецов.

Впрочем, одна из женщин, что носила красивую широкополую шляпу с пером и вышивкой в виде ворона, вполне возможно, действительно собиралась охотиться на нежить. Уж больно ее карие глаза горели нездоровым азартом.

Как и глаза Кайла Шерье, что ехал рядом с ней и весело о чем-то рассказывал…

Они были в своей среде. Понимали друг друга, как никогда не смогла бы понять я.

Внезапно мне вдруг стало настолько грустно, что даже привычный страх перед разгульными мертвецами забылся.

Я вдруг поняла, что графу Шерье прекрасно подошла бы в жены какая-нибудь некромантка вроде этой неизвестной мне дамы. Пусть она не слишком-то симпатичная, но у нее благородный профиль и прямая осанка. Наверняка есть какой-нибудь дворянский титул и ежегодная рента, которая позволяет нанять служанку вроде меня. А еще у нее прекрасное образование, и она, как пить дать, может поддержать разговор с графом не только на тему самогона тетушки Быбы и ее многочисленных куриц. Им есть о чем пообщаться. Общее увлечение сближает как нельзя лучше. А могла ли я похвастаться любовью к нежити?..

Я сжала губы, чрезвычайно расстроившись.

Гости, приехавшие на охоту, устраивались на привал. Я же беспокойно расставляла под столом бутылки с вином, а перед собой — пустые бокалы.

Моя будка была накрыта сверху мягкими шторами, за счет чего содержимое ящиков с напитками оказывалось доступно лишь мне. По прибытии на берег Костлявой дворецкий самолично поставил передо мной три коробки выпаренного виноградного вина с наказом, чтобы “почтенным господам-некромантам перед охотой наливать только его”. После охоты можно было подавать что угодно, но перед ней все маги должны были оставаться трезвыми. Звучало вполне логично, хотя, узнай об этом гости, шум бы поднялся невероятный.

Поэтому открытые бутылки, спирт из которых был выпарен, мы спрятали в будке вместе со всем остальным винным баром.

Когда все было, в принципе, готово, я глубоко вздохнула, стараясь не искать взглядом Кайла и так подходящую ему в пару некромантку. Вместо этого повернулась к компании трех магов, которых видела впервые. Они над чем-то громко смеялись, разговаривая все с той же кухаркой Полли. Я высунулась подальше из-за шторок своей палатки и прислушалась, надеясь выловить что-нибудь веселое и поднять себе настроение.

— Представляете, наш уважаемый коллега, господин Блаунш, этому факту очень рад! — говорил один из них, мужчина со спутанными темными волосами, в длинном черном плаще с брошью-вороном. Настоящий некромант. — Он обожает лягушек, и факт их повторного рождения во Тьме его ничуть не смущает! Говорит, после упокоения они дивно вкусны и их даже не надо готовить!

Двое других засмеялись.

— Милая дама, — обратился один из них к Полли, которая от такого обращения заулыбалась и покраснела над своими пирожками. — Скажите, чтобы повара не рассчитывали на него съестное, после сегодняшнего рейда на нежить, уверен, он будет сыт как никогда!

Громогласный хохот разорвал пространство, заставив нескольких птиц на деревьях испуганно вспорхнуть в небо.

Я подняла взгляд вверх: это были горлицы. Только абсолютно черные. Вновь вернула внимание шумным некромантам — один из них так смеялся, что начал стучать ладонью по столу с булочками. Двое других мужчин почти плакали.

А у меня в голове пульсировала лишь одна мысль: так, получается, граф Шерье вместе с несколькими десятками некромантов собрался охотиться в этом лесу на лягушек? На нежить-лягушек?

От этой мысли одновременно хотелось смеяться и пробирала дрожь. Может ли причинить вред человеку маленькое беззубое земноводное, которое раздавить так же легко, как помянуть Темных богов?

Не знаю. Но мне определенно стало гораздо легче после новости, что сзади в горло не вцепится голодный гуль, пока я наливаю господам вино.

И, когда я уже почти совсем успокоилась, достала одну из бутылок, чтобы вынуть пробку, вдруг ощутила на своих бедрах прикосновение горячих рук.

По позвоночнику пробежала ледяная дрожь.

Честно говоря, сперва я довольно сильно испугалась, уже представляя на себе руки зомби, втихаря прокравшегося в мою палатку. Однако мозг быстро подсказал, что лапы нежити не должны быть такими горячими, да и из мертвецов в этом лесу только лягушки. Значит, это обязан быть кто-то другой…

По коже прокатилась жгучая волна, нырнув под желудок стаей мотыльков. Я боялась вздохнуть. Боялась поверить.

Может, мне это все кажется?

Но после того, как предположение о мертвецах было отброшено, я поняла, что руки на моих бедрах могут принадлежать только одному человеку. И именно его прикосновения отзывались во мне на уровне инстинктов.

Я повернула голову, пытаясь проникнуть за шторку и разглядеть нарушителя собственного спокойствия, но мне это не удалось. Шторки задернулись плотнее, словно разделяя мое тело на две части. Одна оставалась снаружи, видимая всем, а вторая скрывалась двумя полосками ткани и пряталась внутри палатки, доступная невидимому гостю.

— Не двигайся, — раздался знакомый шепот сзади, и горячие ладони скользнули под юбку, приподнимая ее и поглаживая обнаженные ноги.

— Кайл?.. — подавилась я словами, тут же поправившись: — То есть… простите… ваша… ваша светлость?..

Я мигом покраснела, оглядываясь по сторонам и понимая, что вокруг на поляне перед Костлявой полно народу. Да, гости и слуги находятся довольно далеко от меня, все заняты какими-то своими делами, но моя палатка стоит на самом виду.

Кайл Шерье вдруг полностью задрал мою юбку, уложив ее складками мне на талию.

— А ты ждала кого-то еще? — раздался низкий, хриплый голос из-за шторки, — несносная девчонка…

От его дерзкого голоса с легкими рычащими нотками все внутри у меня перевернулось. Жар прокатился по позвоночнику, ухнув куда-то между ног.

— Я?.. — жалобно переспросила. — Конечно, никого не ждала, но…

Слов вдруг стало не хватать, потому что граф начал поглаживать мою лишенную белья попу самым бесстыдным образом.

— Я вижу, ты правильно поняла предпочтения своего хозяина, — довольным голосом проговорил мужчина и вдруг коснулся меня губами. — Хорошая девочка…

Мягкий горячий рот провел дорожку прикусывающих поцелуев от середины бедра к основанию, остановившись у внутренней его части.

Я шумно сглотнула и задержала дыхание.

Да. Я действительно не стала надевать нижнее белье, помня, что в прошлый раз графу это не понравилось. У меня не было ни малейшего представления, захочет ли его светлость вновь коснуться меня, обратить на меня внимание. И уж точно я не стала бы навязывать ему свое общество. Однако в тайне я мечтала, что однажды мы снова окажемся вместе. Я представляла, как он целует меня, как его пальцы дотрагиваются до меня там, где ни один мужчина до него не дотрагивался. И… я сходила с ума.

Но не признавалась себе ни в малейшем из этих желаний.

Я просто не надевала белье. Молча. И не думая ни о чем.

В этот момент я ощутила на своей коже влажный язык, протянувший жгучую дорожку от бедра к…

О темные боги!

Кажется, я тихо застонала, прикусив губу.

Острое, жгучее прикосновение к самому чувствительному месту вызвало неконтролируемую дрожь. Низ живота свело сладким спазмом, от которого потемнело перед глазами. Язык графа ловко проник между складочек, которые мгновенно стали влажными, и пустил по моему телу едва ли не грозовой разряд.

— Тише, Ниара, — промурлыкал граф, — ты же не хочешь, чтобы гости догадались о том, что тут происходит?..

В этот момент он вновь коснулся меня губами, прихватив ими нежную кожу.

Я захлебнулась воздухом.

Граф спустился ниже и начал двигать языком быстрее, обводя вершинку, которая неожиданно стала такой чувствительной и требовательной. Я приоткрыла губы, жадно хватая воздух, вот-вот боясь громко застонать.

Безумие какое-то! Кругом было полно народу!

И в довершение всего в эту секунду к моей палатке вдруг подошел виконт Родерик Блаунш!

Я отчаянно покраснела, постаравшись выпрямиться, но настойчивые руки сзади легли мне на спину, заставив резко опереться о стол и прогнуться.

Я выдохнула, незаметно стараясь задернуть посильнее шторки, которые скрывали мою филейную часть вместе со спрятавшимся под юбкой графом.

Кто бы мог подумать, что я хоть когда-нибудь буду делать что-то подобное?!

— Милая дама, — обратился в это время ко мне очень задумчивый и с виду напряженный некромант, над которым совсем недавно так весело подтрунивали его товарищи. Брови Родерика были сдвинуты, а немного одутловатое лицо как будто слегка опущено вниз. Он снял свою большую широкополую шляпу и теперь мял в руках на уровне груди. — Не знаете ли вы, на какое время назначена охота? Быть может, граф Шерье сообщил вам? А то ведь дело к обеду близится.

Словно вторя словам виконта, его большой живот под тугой жилеткой вдруг оглушительно заурчал. Мужчина опустил шляпу ниже, краснея и прикрывая оголодавшее брюшко. На губах появилась виноватая улыбка.

— Прошу прощения, — выдавил он. — Так что насчет обед… охоты?

Позади меня раздался сдавленный смех. Кайл перестал касаться меня губами, будто давая легкую передышку. На самом же деле я чувствовала, как его руки на моих бедрах мелко подрагивают, выдавая веселье хозяина.

А я вдруг поняла, что тоже с трудом сдерживаю улыбку после того, что недавно услышала. Похоже, виконт Блаунш испытывал нешуточный голод при мысли о некро-лягушках.

— Прошу прощения, благородный господин, — ответила я, сжимая губы, чтобы не выдать своего настроения. — Мне не доложили.

— Ох! — покачал головой он, еще сильнее сдвинув брови. Теперь его лицо выглядело настолько трагично, что мое сердце сжалилось.

— Не переживайте, я уверена, что граф Шерье скоро отдаст приказ…

В этот момент Кайл сильнее сжал мою попу и вдруг провел языком снизу вверх, проникнув им между мягких складочек.

— Ах, — выдохнула я от неожиданности и едва не сгорела на месте от стыда.

— Что с вами? — беспокойно спросил виконт, который к этому моменту уже собирался уходить. Я готова была проклинать все на свете за то, что мой вскрик его остановил. Потому что теперь язык Кайла словно специально проник еще глубже, вызывая у меня сладкий, почти нестерпимый спазм внизу живота.

— Ничего-ничего! — поспешно ответила я, прикусывая губу, чтобы снова не вскрикнуть.

— Вы что-то покраснели, может, вам нездоровится? — посочувствовал некромант.

— Нет, что вы, все… все в порядке… — затараторила я, чувствуя, как мужские пальцы нарочито медленно касаются меня, раздвигают нежную плоть, а затем горячий язык графа начинает ласкать бесстыдно распахнутый цветок.

Мне становилось ужасно стыдно, стоило представить, что сейчас находится прямо перед глазами моего хозяина. И еще стыднее оттого, что рядом стоял виконт Блаунш.

Чтобы как-то эту ситуацию исправить, я попыталась пошевелить бедрами. Избавиться хоть ненадолго от ноющего беспокойного удовольствия, выбивающего меня из реальности.

Но Кайл, словно назло, сильнее сжал мои бедра, а затем одним пальцем проник внутрь меня.

Мне стало тяжело дышать.

А еще я немного разозлилась.

— Скажите, виконт! — воскликнула я вдруг, от резкого удовольствия неловко ударив по столу ладонями.

Мужчина окинул меня удивленным взглядом и приготовился слушать.

— Вы же сильный некромант, правда? — спросила я, отрывисто дыша, потому что палец графа Шерье скользил внутри меня, то и дело надавливая на самые чувствительные точки.

Однако стоило мне задать свой вопрос, как его движения замедлились, давая мне понять, что он слушает.

— Ну… — немного улыбнулся Родерик. — Наверно, сильный.

— Смогли бы вы ответить на мой вопрос, чисто из любопытства? — продолжала я, чувствуя, как в ушах начинает шуметь.

— Конечно! Я, по крайней мере, попробую, — любезно кивнул мужчина.

Мне этого было достаточно, и я тут же выпалила:

— Скажите, что нужно сделать, чтобы создать собственную самостоятельную нежить? Вот прямо с нуля?

Руки мужчины позади меня замерли. А я смогла спокойно выдохнуть.

Родерик Блаунш задумался.

— Собственную нежить? — почесал он подбородок. — Ну, если вы говорите про зомби, то в этом ничего сложного нет, нужно просто добыть труп…

— Нет, — перебила я его. — Не зомби, а мутировавшую от Тьмы нежить. И зачем вообще создавать такое?

Взгляд некроманта стал более внимательным и задумчивым. А руки позади меня так больше и не шевелились. Только пальцы сжались чуть сильнее, будто предупреждая о чем-то.

— Ну… — протянул виконт. — Мутировавшая нежить гораздо сильнее обычной, стихийно возникшей. И она подконтрольна только создателю.

— А как создается такая нежить? — уточнила я, проверяя, не солгал ли мне граф, отвечая на этот же вопрос.

В ответ на это горячие ладони сжались у меня на бедрах еще сильнее. Я вздрогнула, но ничего не сказала. Не могла сказать.

— Ритуал создания довольно сложен, — начал говорить голодный некромант, поглаживая пальцами вышитого ворона на шапке. — И тем сложнее магия, чем выше уровень нежити.

В этот момент я вдруг ощутила, как Кайл позади меня пошевелился, явно изменив позу. И тут же кроме рук, поглаживающих мою попу, ко мне прижалась твердая горячая плоть.

Меня пробрала жгучая, нервная дрожь.

Кайл касался меня своими бедрами — и, о Тьма, на нем не было брюк!

Ладони продолжали по кругу ласкать мою кожу, и я будто слышала в этот момент непроизнесенные слова Кайла Шейрье:

— Ты была плохой девочкой, Ниара…

Он не просто гладил меня, он хотел меня наказать. Шлепки были бы слишком слышны, но именно на них он и намекал мне медленными, неторопливыми касаниями. Он словно играл со мной, одновременно прижимаясь ко мне обжигающе горячим членом.

У меня закружилась голова. Стоило представить, что он возьмет меня прямо здесь, в лесу, рядом с Родериком Блауншем, как холодные мурашки пробегали по спине, а горло перехватывало.

— Некоторых представителей Сумеречного мира создать и вовсе невозможно, — продолжал в это время вещать виконт, не догадываясь ни о чем. — Мне известны случаи модификации банши, стрыг, упивцев и утопцев. Для всех требуется свежая человеческая кровь. Иногда это кровь самого некроманта, а иногда… и кого-то другого.

Кайл едва заметно толкнулся вперед, будто показывая мне, чем это все вот-вот кончится.

Мне стало сложно говорить. Страх и возбуждение смешались во мне с такой силой, что пульс зашкаливал, а слова застревали в горле.

Граф слегка отодвинулся, а затем скользнул членом между моих влажных складочек. Не проникая внутрь, он дразнил меня настолько откровенно пошло и дерзко сладко, что пульсация внизу живота становилась почти нестерпимой. Он касался своей плотью самой вершинки моего желания, продолжая движения так, что меня начала бить мелкая дрожь.

Хвала Сумеркам, господин Блаунш ничего не замечал.

— Чья же еще кровь… может потребоваться? Нужно кого-то убить? — спросила я и резко выдохнула, когда после этого Кайл вдруг бесстыдно коснулся меня пальцами там, где нельзя было, по кругу очерчивая совсем иное отверстие.

Мое тело бросило в жар, будто в жерло вулкана.

Создавалось впечатление, что граф Шерье нарочно решил напугать меня сейчас любым доступным способом. Лишь бы я замолчала.

Эта мысль меня еще сильнее внутренне возмущала, а потому я приготовилась довести разговор с виконтом до конца.

— Ну… — снова протянул Родерик. — Раз уж вы спросили, для стрыг, например, нужна только кровь девственниц в момент… ну… ее лишения. Так проще всего получить максимум Темной магии. Убивать не нужно, тем более что это запрещено законом.

Родерик ухмыльнулся, словно последние слова были прекрасной шуткой. А Кайл вдруг начал скользить по мне членом гораздо быстрее, касаясь чувствительной вершинки, грозясь вот-вот случайно проникнуть внутрь.

Я была уже слишком мокрая. Слишком готовая для него, и он не мог не замечать этого.

— Так где же все-таки граф Шерье? — выдохнул Родерик. — Угораздило же его запропаститься в такой момент!

— Действительно, — ахнула я тихо, чувствуя, как все ближе подбираюсь к оргазму.

Перед глазами все потемнело.

— В такой момент… — проговорила, видя, как перед глазами начали загораться разноцветные круги.

Дыхание контролировать стало невозможно. Я вот-вот готова была начать стонать у всех на виду.

Кажется, какой-то звук все же вырвался из моего сжатого спазмом горла, но в следующий миг что-то произошло. Позади меня раздался щелчок, а затем я увидела, как в воздухе на поляне сгущается чернота.

Родерик мгновенно отвернулся, а в стороне кто-то закричал:

— Прорыв Тьмы! Скорее!

— Сейчас повалят лягухи! — взвизгнул кто-то радостно.

Виконт Блануш снова повернулся и отрывисто бросил:

— Прошу прощения, нужно срочно бежать!

И, даже не глядя на меня, придерживая шляпу, мигом умчался в лес. Такой прыти ожидать от грузного пухловатого некроманта было сложно.

А палатку вдруг полностью заволокло чернотой.

Вот только я уже не заметила этого всего. От нахлынувших ощущений передо мной разорвался воздух, в животе резко раскрутилась и лопнула раскаленная спираль, пустив по венам волну ослепляющего огня.

Я громко застонала, а когда открыла глаза, оказалось, что никого вокруг нет. Сквозь черный туман невозможно ничего разглядеть. Лишь лицо графа Шерье, распахнувшего шторки и глядящего на меня чуть прищуренными темными глазами.

— Значит, мне на слово мы не верим, так, Ниара-стесняшка?

Меня бросило в жар едва ли не сильнее, чем пару мгновений назад. И, хотя сейчас моя юбка была поправлена, чувствовала я себя практически голой под напряженным, горящим взглядом.

В эту секунду Кайл щелкнул пальцами, и Тьма, окутывающая все вокруг, начала рассеиваться.

— Так это вы сделали? — поняла вдруг я. — Чтобы никто не…

— Кажется, я задал тебе вопрос, — прервал он, шагнув ближе, заставляя меня бедрами впечататься в стол с бокалами. Хрусталь качнулся и жалобно взвизгнул.

Я резко выдохнула, сердце в груди оглушительно застучало. Уперлась руками в столешницу, слегка отклоняясь назад. Граф сделал то же самое, только нависая надо мной.

Несмотря на страх, что бурлил в моей крови от его угрожающего вида, я вдруг поняла, что… возбуждаюсь снова. Снова чувствуя его дыхание на своей коже, его близость и жар его тела, теперь уже я хотела прикоснуться к нему. Протянуть руку и пальцами дотронуться до распахнутого выреза рубашки, до шеи с напряженными венами, до смуглой кожи, которая казалась такой гладкой, с напряженным рельефом мышц.

— Я хотела узнать, правду ли вы говорите, — ответила невозмутимо. И голос… почти не дрогнул.

— Узнала? — опасно спросил он, приблизившись к моим губам.

Еще пара миллиметров — и поцелуй…

Сердце почти остановилось.

— Узнала, — ответила твердо. — Вам все же нужна моя кровь. Поэтому вы не занялись со мной любовью сейчас?

Кайл глубоко вздохнул и сжал челюсти. Его глаза мрачно сузились, пуская мне под кожу очередную волну искр.

Я думала, что он вот-вот скажет какую-нибудь гадость. Что-то насчет того, что я глупая курица, раз так думаю. Мне этого почти хотелось. Чтобы он переубедил меня, сказал, что ему интересна я сама. Безо всяких ритуалов.

Но Кайл промолчал. Вместо этого он покачал головой, отодвинулся, задумчиво посмотрев куда-то вдаль, а затем вдруг протянул мне руку со словами:

— Хочешь поохотиться? — И на его мягких губах вновь появилась улыбка. — Там наверняка самое веселое началось.

Я посмотрела на его ладонь и не поверила своим глазам.

— Вы хотите… взять меня с собой? — спросила тихо, хлопая ресницами.

— А на что это похоже? — улыбнулся он своей обворожительной и такой заразной улыбкой. А затем, не дожидаясь, пока я вложу ему в ладонь свою, схватил меня за руку и потянул за собой. Откинул штору и потащил прочь от побережья.

— Кто же будет наливать вино гостям, что не участвуют в охоте?

— Вино? Да пусть их хоть Тьма зажует, — усмехнулся он, — нам какая разница?

И его темные глаза сверкнули таким весельем, что я невольно улыбнулась вслед за ним, почувствовав вспышку радости.

Я попаду на саму охоту! Вместе с графом! Это было удивительно и совершенно невероятно.

Ветки и сухие листья хрустели под ногами, пока мы продирались через лес куда-то вперёд. Туда, откуда слышались приглушенные крики и виднелись ядовито-зеленые вспышки магии.

— А это не опасно? — спросила я скорее для виду.

Рядом с Кайлом Шерье мне было не страшно. Даже если бы он тащил меня на целиком пробужденное кладбище, полное голодных зомби, я все равно шла бы следом, доверчиво заглядывая в его огромные темные глаза.

Рядом с ним я чувствовала себя другой.

— Конечно, нет, — улыбнулся он, оглядываясь назад на меня. — Только если ты не боишься остаться со мной наедине.

— Мне кажется, в этом событии уже не осталось для меня ничего опасного, — слегка покраснев, ответила я.

Кайл вдруг остановился, заставив меня врезаться в него. Затем повернулся, не выпуская мою руку, и тихо спросил:

— Думаешь?..

Я замерла от неожиданности, а граф улыбнулся. Вдруг коснулся ладонью моей шеи, неторопливо проведя пальцами вниз, к самому животу.

Я была в одежде, в той самой новой форме, которая мне теперь полагалась. Темно-сиреневое платье с белыми кружевами внизу и на манжетах. Юбка-колокол заканчивалась чуть выше колена, и сейчас мне не хватало только туфелек на небольшом каблучке, чтобы завершить созданный графом образ. Моей обувью сегодня, увы, были резиновые сапоги.

Но, как только рука Кайла остановилась на моём животе, нарочно поглаживая через ткань, платье скрылось из виду, будто покрываясь черным туманом.

— Что это? — выдохнула испуганно.

— Плащ, — легко ответил он, сконцентрировавшись на том, что делает, и явно не замечая моего… замешательства. А попросту — страха.

— Мой наряд не подходит для охоты? — отрывисто спросила я.

— Дело не в этом, — покачал головой Кайл. — Ты — служанка. На ритуале упокоения нежити тебе совершенно нечего делать. И, чтобы не объяснять всем и каждому, зачем и почему я взял тебя с собой, сейчас ты станешь одной из нас. Такой же некроманткой.

Как только он убрал руку, от моего платья не осталось и следа. На плечах у меня лежал длинный черный плащ, скованный черной же пряжкой. Платье превратилось в подобие мантии. Я подняла руки к лицу и ничего не ощутила. Но готова была поспорить, что на глазах у меня тоже маска.

— Это иллюзия? — ахнула я.

Подобной магии не существовало в принципе. Иллюзии было невозможно создать.

— Конечно, нет, — сморщится Кайл. — Я просто сгустил Тьму вокруг тебя. Это не так уж сложно… в теории. На практике же этого никто не умеет. Тоже одна моя разработка.

Он весело подмигнул, проверяя мой внешний вид.

— Тьма может принимать любую форму, — продолжал он задумчиво. — Но заставить ее это сделать… Не так просто, как хотелось бы. Впрочем, нам не нужно слишком уж менять твой внешний вид. Сейчас все маги будут заняты отловом лягушек, и на тебя никто не обратит внимания. Тьма же просто защитит тебя от случайных взглядов.

С этими словами он снова повел меня вперед, но уже медленнее. Позволил мне опереться о его согнутую в локте руку так, словно мы были… равными?

Я не забывала о том, кем являюсь. Да и окружающие постоянно мне об этом напоминали. Даже сам Кайл называл меня лишь простой служанкой. Глупо было бы рассчитывать на что-то иное. Но сейчас, всего на пару мгновений или, может, на пару десятков минут, разве не могла я представить себя светской дамой?

— Знаете, граф, — звонко спросила я, вдруг вжившись в эту новую роль, — мне все же не дает покоя кое-что. Могу ли я задать вам вопрос?

Щеки у меня покраснели, но на Кайла я предусмотрительно не глядела. Не хватало еще потерять самообладание.

Кажется, он повернул ко мне голову.

— Конечно… прекрасная незнакомка.

У меня ноги едва не подогнулись от его голоса и этих слов. Но я продолжала идти вперед, слегка задрав нос. Так ведь ходят все высокородные дамы?..

— Зачем все же вам те картины… ну, у вас в комнате? Знаете, это кажется немного странным — коллекционировать… женщин.

Граф усмехнулся и посмотрел вдаль. Туда, где зеленые всполохи были уже гораздо ярче. Я уже решила, что он не ответит, как услышала спокойное:

— Это вышло случайно. Одна из моих дам пожелала, чтобы ее нарисовали и повесили у меня в покоях. Для меня не было проблемой сделать ей приятное. Я бы даже сказал, что мне было наплевать. Тем более что та комната, где оказался в итоге ее портрет, не является моей спальней. Вы должны были обратить на это внимание.

Он хитро улыбнулся и подмигнул мне. А мне оставалось лишь краснеть и соглашаться. Действительно, та комната предназначалась совсем для других целей. Спать в ней никто не собирался.

— После этого портрет увидела еще одна моя… знакомая, — с улыбкой довольного хищника продолжал он. — И ей тоже захотелось портрет. Она сказала, что будет чувствовать себя ущемленной, будто в ту, первую, даму я был влюблен, а в нее — нет.

Он фыркнул, лицо приобрело дерзкое выражение с налетом пренебрежения.

— Я не смущаю вас деталями? — спросил он вдруг, отвлекаясь.

— Нет, что вы, — покачала головой я. — Пожалуйста, продолжайте, граф.

Как служанка я должна была обращаться к Кайлу “ваша светлость”. И сейчас, называя его по титулу, я чувствовала себя неловко и немного странно.

Мне нравилось. Словно еще немного, и мне можно будет произнести и его имя…

— Естественно, я не любил ни первую, ни вторую, — проговорил Кайл невозмутимо с легким смехом. — Но после этого в Рубиновой комнате портреты начали появляться один за другим, плодясь, как некролягушки в этом лесу. А я этому процессу совершенно не мешал. В конце концов, стены с ними смотрятся даже веселее. И магические символы под ними прятать весьма удобно!

Он повернулся ко мне, улыбаясь, и в его темных глазах зажегся тот самый опасный свет, от которого меня всегда мурашки пробирали с ног до головы.

В этот момент мы наконец подошли к большой поляне, на которой происходило нечто невероятное.

Десяток некромантов бегали по траве, как… маленькие дети. У большинства из них плащи были отброшены куда-то в сторону, а то и просто бестолково намотаны вокруг бедер. Черная благородная одежда, по которой можно было отличить адептов темных искусств, сейчас вся перепачкалась в грязи и пятнах от травы. Но никому из присутствующих это явно ни капли не мешало. Я видела перед собой лица, полные чистого неприкрытого восторга.

— Лови-лови ее! Вон там, за кустом! — крикнул один мужчина, громко хохоча и прыгая в лужу. За ним метнулась еще одна человеческая тень, совершенно потерявшая приличный вид. И, приглядевшись, я узнала во всклокоченной перепачканной фигуре единственную девушку-некромантку. Похоже, ей тоже не было никакого дела до собственной внешности. Она откинула на спину комок волос, который уже давно не напоминал прическу даже отдаленно, и нырнула за указанный товарищем куст.

В тот же миг из-за веток раздался какой-то треск, а за ним последовала ядовито-зеленая вспышка.

— Еще одна есть! — раздался довольный женский голос.

Некромантка подняла руку, в которой болталась крупная, лишь отдаленно похожая на настоящую, черная, распухшая лягушка. Сейчас земноводное совсем не двигалось и не вызывало опасений. Но вряд ли, встреться оно мне до упокоения, я испытала бы такие же эмоции.

— Я же говорил, самое веселье уже началось, — усмехнулся Кайл, глядя, как развлекаются его гости.

А я вдруг поняла, что слишком сильно вцепилась в руку графа. Да, некроманты, похоже, развлекались на славу. Но мне совсем не хотелось остаться среди этого “праздника жизни” в полном одиночестве.

Мне было стыдно, но я боялась просить графа остаться. А он, вероятно, вот-вот собирался присоединиться к охоте.

Однако в этот момент Кайл вдруг посмотрел на меня и улыбнулся.

— Гляди, — бросил он, приподняв брови.

А затем указал куда-то в сторону, гораздо левее основного места охоты.

Я проследила за его рукой и обнаружила на ровном участке поляны скачущего по траве виконта Родерика Блаунша. Его плащ обмотался вокруг шеи, а крупное брюхо совсем выпало из порвавшейся жилетки. Сейчас оно прыгало вместе с некромантом, забавно трясясь. А впереди в метре от мужчины из травы то и дело показывалась особенно крупная жаба. Черная с зелеными блестящими пятнами, она была даже довольно симпатичной. Издалека…

В этот момент справа мелькнули две вспышки, направляясь к этой жабе, и Родерик истошно закричал:

— Не сметь трогать мою лягушку!!!

Рванул вперед, вытянув руки, и шлепнулся на несчастную нежить своим мягким, пухлым животом. Тут же ловко заерзал, пытаясь ухватить земноводное, и через пару мгновений из травы донесся его победный крик:

— Поймал!!!

— Браво, виконт! — отсалютовал ему откупоренной бутылкой старого Клиросского один из трех некромантов, что не так давно смеялся над ним в компании товарищей.

Родерик, весь красный, довольно заулыбался, перехватывая лягушку из одной руки в другую, очевидно, опасаясь укуса. Затем между его ладоней вдруг сгустилось что-то темное, и мутировавшее животное перестало дергаться.

— Чудно, — ухмыльнулся Кайл, провожая виконта взглядом.

Тот уже скрылся за деревьями, бормоча что-то вроде: “Такой большой еще не пробовал…”

— Ну и как тебе представление? — спросил тогда граф, повернувшись ко мне. — Думаю, таких некромантов тебе еще не доводилось видеть, правда?

Я взглянула в его темные глаза и поняла, что он смеется, несмотря на то, что уголки губ были приподняты едва заметно.

— Граф, — ответила я неторопливо, — мне вообще прежде не доводилось встречать некромантов в таком количестве. Хотя, признаться, в чем-то вы правы. Мне бы в голову не пришло даже вообразить себе темного мага, гоняющегося за лягушками.

— Я надеялся, что тебе понравится, — кивнул Кайл. — Нам всем иногда не хватает немного веселья.

И развернулся, чтобы увести меня прочь. Просто увести! Он не собирался присоединяться к охоте, не планировал бросить меня тут одну посреди скачущей нежити. Он… хотел остаться со мной?

Однако не успела я сказать и слова в ответ, как чуть в стороне от нас кто-то закричал.

Мы мигом повернули головы, отыскивая причину крика, и обнаружили упавшего на землю мужчину.

Это был незнакомый мне некромант. Впрочем, знакомых среди заклинателей Тьмы у меня вообще не было, но этого я и вовсе видела в первый раз. Достаточно молодой парень с растрепанными серыми волосами лежал на земле и рычал, пытаясь отодрать от лица одну из некролягушек.

Выглядело это страшно. Вроде бы простое земноводное, может, несколько крупнее обычного до цветом темнее, но вот прицепилось так, что не оторвать.

Кайл быстро шагнул вперед, оказавшись у несчастного быстрее остальных.

Я шагнула следом.

Затем граф сделал несколько движений рукой над лицом кричащего бедолаги, и жаба самостоятельно отвалилась от его лица.

На щеке парня осталось крупное окровавленное пятно, в центре которого был откусан кусок мяса.

Кайл сделал еще какое-то движение, и вокруг раны сгустился воздух. Магия была столь сильна, что я неожиданно почувствовала покалывание в кончиках пальцев, хотя находилась от несчастного на приличном расстоянии. Рана тут же перестала быть заметна под черным облаком магии. Парень перестал кричать, расслабленно выдохнув.

— Спасибо, граф, — проговорил он, закрывая глаза. — Что-то я сегодня не слишком расторопен.

— Ничего, Майрен, это случается, — спокойно ответил Кайл. — Главное, что мы успели, пока эта милашка не отъела тебе щеку.

К моему невероятному удивлению, пострадавший некромант вдруг рассмеялся, так и не открывая глаз.

— Да уж, без щеки я был бы уже не так хорош! Что уж говорить о вываливающейся изо рта еде!

Кайл усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Я позову тебе целителя. Полежи. А как вернемся в замок, вызовем хорошего друида.

— Конечно! — махнул рукой этот Майрен. — Не стоит беспокоиться, я просто немного полежу, а то, признаться, когда эта дрянь на меня прыгнула, я слегка перенервничал.

Его лицо дернулось от болезненной усмешки.

— Само собой, — ответил Кайл и поднялся на ноги. — Полежи, все равно все лягушки уже скоро кончатся.

А затем вновь взял меня под руку и повел прочь.

— Что это было?.. — тихо выдохнула я, когда мы отошли достаточно далеко.

Труп лягушки стоял перед глазами как живой.

На мой вопрос граф ответил совершенно неожиданно.

— Так, обычное дело, — махнул рукой, как будто ничего ужасного не произошло.

— Но… это же… — бубнила я, все еще ощущая небольшой шок.

Некролягушка сперва казалась самой обыкновенной, если не считать ее крупных размеров и необычного цвета. Но, стоило приглядеться… огромная пасть была чудовищно искажена, а маленькие глазки светились привычным для нежити красным огнем. Кроме того, я была почти уверена, что во рту у этой твари имелись острые зубы.

— Это же ужасно! — выдавила я наконец. — Выходит, они все так кусаются? Могут перегрызть человеку что-нибудь? Руку или… шею?

Кайл покачал головой, пробираясь между деревьями и высматривая впереди других членов охоты.

— Перегрызть — вряд ли. Они присасываются к открытым участкам тела и очень быстро переваривают плоть. Вбирают в себя, растворяя мясо собственной слюной, а затем этим и питаются.

Меня затошнило, но я старалась не подавать виду. Некромантов, похоже, это не слишком-то пугало, а разве я не хотела быть похожей на них? Чтобы у нас с графом стало хоть чуточку больше общего?

В любом случае задуманное удавалось мне слабо. Похоже, я слишком сильно побелела.

Кайл взглянул на меня и слегка нахмурился. Прижал к себе одной рукой и пошел вперед чуть быстрее.

— Эта охота не так безопасна, как кажется, — объяснил он уже гораздо серьезнее. — Некролягушки кажутся смешными и бестолковыми. Не нежить, а одно название. Однако, если им позволить, они прыгнут на лицо и будут жрать его до тех пор, пока не останется один череп. Просто так, без магии, их почти невозможно отодрать.

— Но как же… — с трудом пробормотала я. — Почему же все так веселились, вылавливая их? Виконт Блаунш вон вообще, кажется, собирался есть их сразу после поимки…

Тошнота снова подкатила к горлу, и я сжала зубы, стараясь не думать о том, как пухловатый мужчина собирался употреблять этих тварей.

— Веселятся, потому что некроманты, — пожал плечами Кайл и едва заметно улыбнулся, бросив на меня короткий взгляд. — Для нас смерть — это… просто смерть. Не ужас, безысходность и конец. Не трагедия и не катастрофа. А просто смерть.

К сожалению, я не была уверена, что поняла его до конца.

В этот момент мы встретили по дороге какого-то улыбающегося мужчину. Похоже, он специально не приближался к той самой поляне, где шла охота. Вместо этого он ждал на опушке с аккуратным черным чемоданчиком, на котором был нарисован красный крест.

— Господин Пивси, нам понадобилась ваша помощь, — начал Кайл.

— Да-да-да, я весь внимание! — заулыбался еще шире странный медик, поправляя кипенно-белый в рюшах воротник. Этот цвет так сильно бросался в глаза среди мрачных нарядов некромантов, что не обратить на него внимание было невозможно. Впрочем, сияющая улыбка этого мужчины бросалась в глаза не меньше.

— Там в лесу, на поляне, наш уважаемый Франсуар Майрен не поделил с лягушками собственную щеку, — усмехнулся граф. — Будьте любезны, помогите ему не скончаться от кровопотери, пока мы не вернемся в замок.

— О! — воскликнул радостно господин Пивси, хлопая в ладоши. — С удовольствием, с у-до-вольст-ви-ем, — протянул он, закончив: — Попытаемся спасти эту трижды никому не нужную жизнь!

Затем, хохоча и потирая руки, схватил свой чемодан и умчался в лес.

А мы с графом снова остались вдвоем.

— Это что такое было? Прошу прощения, — спросила я, извиняясь по привычке за грубость. Кто знает, может, моя прогулка в образе таинственной высокородной незнакомки уже закончилась и мне снова пора превращаться в служанку.

Кайл улыбнулся шире, снова обнял меня и повел дальше к стоянке на побережье Костлявой.

— О, господин Пивси — мой любимый медик в замке Шерье, — ответил он. — Терпеть не может некромантов за дурной образ жизни. А в целом милейший человек и отличный специалист. Уверен, он быстро поставит на ноги нашего бедолагу.

После этого Кайл привел меня наконец к лагерю, и я уж было решила, что наша невероятная прогулка вот-вот закончится. Сердце тоскливо защемило. Я приготовилась встать обратно за столик с бокалами, чтобы разливать уставшим после охоты господам напитки. Однако граф Шерье совершенно неожиданно повел меня мимо будки с винными ящиками куда-то прочь.

— Гости скоро вернутся из леса, — сказал Кайл, подводя меня к привязанным чуть в стороне лошадям. — Думаю, стоит убраться отсюда поскорее. Господин Пивси прав: некроманты всегда празднуют охоту на нежить долго, со вкусом и не без вреда для здоровья. Это своеобразная дань Сумеречной стороне, благодарность, что сегодня она никого не прибрала к своим рукам. И праздник этот будет крайне… неполезен.

Он едва заметно усмехнулся.

— Не стоит такой прекрасной незнакомке глядеть, как вино превращает в животных самых благородных колдунов.

Отвязал коня и поправил седло.

— Они все так сильно напьются? — удивилась я, понимая, что никогда не видела пьяных до беспамятства темных магов. Обычно им полагалось быть трезвыми и в полной готовности, ведь помощь заклинателя Тьмы может понадобиться в любой момент. А слабый и дезориентированный некромант в бою против нежити равен мертвому некроманту.

Кайл кивнул и проговорил:4e4651

— Не суди строго. Так мы празднуем, что остались живы.

— Вы тоже будете пить?

Граф пожал плечами и, не слишком напрягаясь, усадил меня в седло. Нечто в подсознании кольнуло меня необычностью происходящего, но я не поняла, что именно это было.

— Я — хозяин, боюсь, мне придется следить за всем происходящим.

— Ваша светлость, — опомнилась я, вцепившись в поводья. — Меня никто не учил верховой езде. Вы же не думаете, что я поеду одна?..

Оглянулась на огромного черного коня, оказавшегося подо мной, и потихоньку начала обмирать от ужаса.

— Не беспокойся. На шельмугре тебе не нужно уметь ездить, и ты никогда не останешься одна, — улыбнулся он совершенно спокойно. — Главное, крепко держись за поводья, а когда окажетесь у замка, скажи ему “Doncerde*". И все.

— Что сказать? А если я забуду? — выдохнула я, нервно вцепившись в толстый кожаный ремень, которым полагалось управлять этим… существом. Потому что подо мной был не обычный конь. Это был конь-мертвец.

— Не переживай, — покачал головой Кайл, похлопав нежить по лоснящейся спине, блестящей, как полированный обсидиан. — Добряк подчиняется мне беспрекословно, а значит, он довезет тебя хоть на край света в целостности и сохранности. Правда, Добряк?

Граф улыбнулся и потрепал коня со странным названием “шельмугр” и не менее странным для нежити именем Добряк по мягкой, слишком красивой черной гриве. Я бы даже залюбовалась, если бы не тряслась так от ужаса.

Конь в ответ заржал и, похоже, сделал попытку встать на задние ноги, но Кайл его удержал.

— Тише-тише, Добряк, вези мою прекрасную незнакомку осторожно.

И не успела я ничего сказать, как он шепнул что-то на ухо животному, и оно помчалось вперед как ветер! Как проклятый ветер!!!

Я едва умудрялась держаться в седле и, когда через полчаса мы прибыли к замку, не чувствовала ни рук, ни ног.

Но… я знала, что никогда не забуду эту поездку не только потому, что страшно испугалась. Как показала практика, конь держал меня крепко. Не знаю, как ему удавалось одновременно мчать так быстро и практически совсем не трястись, но факт оставался фактом. Ветер свистел в ушах, деревья мелькали, сменяя друг друга, и, кажется, само пространство расступалось перед нами. Это было… удивительно. Могло бы даже быть прекрасно, если бы я каждую минуту не думала о том, что подо мной мертвый конь.

В общем, у самого дворца я с трудом повторила сказанное Кайлом слово:

— Doncerde…

Странный конь мгновенно опустился, практически шлепнувшись на живот, как обычные лошади никогда не делают. Я без труда слезла с него и… предусмотрительно отошла на пару шагов в сторону, вглядываясь в кроваво-красные глаза мертвеца.

Этот конь был дивно красив. Ничто не указывало на то, что жизнь уже не теплится в могучем теле. Только пугающе горящие глазницы да копыта, от которых при движении разлеталось в стороны кровавое пламя.

— Спасибо, — пробормотала я.

Конь фыркнул в ответ, словно ему моя благодарность, как пятая нога. Совершенно ни к чему. А затем развернулся и… просто исчез в сгустившейся черноте.

Куда? Как? Разве это возможно? Если бы мертвые могли по своему желанию исчезать и появляться где угодно, то человек мог бы лечь спать, а утром проснуться с обглоданным лицом, потому что его уже поедает какой-нибудь зомби.

Нежить не способна просто испаряться на месте!

Но конь испарился.

А вместе с конем пропала и моя некромантская маскировка. Платье снова стало обычным, подобающим служанке графа, черный плащ уже не развевался за спиной. Я медленно развернулась, глядя перед собой широко распахнутыми глазами, и на негнущихся ногах пошла к замку. По дороге я пыталась себя убедить, что все это мне показалось. Никакого коня не было, он меня никуда не вез и потом не исчезал, будто привидение.

Получалось плохо. Хорошо одно: до конца дня гости с охоты не возвращались, и я была совершенно избавлена от работы. Лишь на следующее утро, когда началась подготовка к балу, мои необычные приключения продолжились.

__________________________________________________

Doncerde* — остановись (эшгенр.)

Мне казалось, что всю ночь после той невероятной охоты я буду вспоминать нашу с графом прогулку. Прокручивать в голове его слова, видеть улыбку на лице и с трепетом представлять то, чем закончилась, так и не начавшись, моя работа чашницей.

Однако впечатлений оказалось так много, что я просто уснула, едва голова коснулась подушки. А на следующий день дворецкий не позволил мне слишком долго отдыхать. Через трое суток был назначен бал в честь праздника, и следовало не только подготовить зал для приемов, но и украсить коридоры и перемыть половину замка. В общем, дел была прорва.

Гости вернулись в замок, а Кайл Шерье, как всегда, большую часть дня где-то пропадал. Несмотря на то, что я теперь была его личной служанкой, мне все же полагалось помогать другой прислуге. Я, само собой, не отказывалась и, как и все, носила туда-сюда вазы с цветами, дорогие гобелены для украшения, тюль и шторы. Вытирала пыль, мыла пол и расставляла на каминах высокие ароматические свечи.

Не знаю, что должно было получиться в итоге, но, судя по декорациям, для своего бала Кайл замыслил что-то совершенно великолепное.

Снова стало жаль, что я не высокородная дама. Огромное пространство бального зала манило меня начищенным до блеска полом, по которому было бы так здорово двигаться в танце, длинными столами, на которых явно будут выложены удивительные яства, и самим Кайлом Шерье, который будет обнимать тут других женщин. Не меня. Мои будни таинственной незнакомки закончились. И память об этом ранила еще сильнее.

Впрочем, я уже вполне настроилась весь праздничный вечер просидеть у себя в каморке. Даже книжку какую-то стянула из графской библиотеки, чтобы было что почитать и не умереть от скуки. Радовала лишь возможность скоро увидеть бальный зал во всей красе.

Однако конечный результат работы всех слуг замка мне так и не довелось посмотреть. В конце дня произошло неожиданное событие. И началось оно со встречи старых знакомых:

— Милочка, опять ты? — раздался звонкий голос, за которым последовал не менее звонкий смех.

Я повернула голову и увидела в коридоре позади себя двух обворожительно красивых дам. Собственно, они выглядели так же великолепно, как и в прежнюю нашу встречу. Две госпожи Шиварис, отличить которых друг от друга для меня лично не представлялось возможным. Уж не знаю, для чего они добивались такого поразительного сходства, окрашивая волосы в один цвет и даже делая похожий макияж, но и теперь, помня, что одну из них звали Илона, я не смогла бы определить, какую именно.

— Виконтесса, — приветственно склонила голову я, на что обратившаяся ко мне близняшка фыркнула и переглянулась с сестрой.

— Титул виконтессы носит только моя сестра, — ответила она с пренебрежением. — Я же для тебя просто госпожа Маржери Шиварис.

Я кивнула в ответ:

— Как вам будет угодно, госпожа Шиварис. Вы что-то хотели?

Сложила руки в замок, стараясь выглядеть невозмутимо и безразлично. Хотя одно то, что эти дамы вновь блуждают неподалеку от покоев графа, меня слегка выводило.

— О! Какая бойкая милашка, — проговорила вторая, та, что имела право носить титул. Видимо, после смерти отца она, как старшая дочь, стала наследницей, в отличие от второй. — Скажи, ты следишь за нами? Или, может быть, следишь за графом Шерье?

Она шагнула ко мне и уперла руки в бока. Будь мы птицами, я бы решила, что она распушила хвост и хочет казаться больше.

При этом ее постыдное предположение достигло цели: я вспыхнула, как бордовая свеча.

— Что? Конечно, нет! С какой стати мне за вами…

— Да она небось волочится здесь по коридору в надежде встретить его светлость, — откликнулась вторая, не давая мне и слова сказать. — Думает, наверно, что ее маленькие немытые абрикосинки, торчащие из декольте, сведут его с ума!

Я невольно уронила взгляд на собственную грудь и поняла, что действительно после вытирания пыли и мытья пола в зале серьезно перепачкалась какой-то сажей. Платье было испорчено, на груди сверкало черное пятно. Полагаю, что волосы выглядели немногим лучше всего остального.

Вспыхнула, как бордовая свеча? Нет, теперь от стыда я была красной, как багряные глаза нежити.

Но самое ужасное оказалось в том, что я и впрямь подсознательно в глубине души надеялась случайно встретить здесь графа. Зачем?! О чем я думала?!

Захотелось провалиться сквозь землю.

Близняшки были правы. Глупая я курица, раз думала, что Кайл увидит меня и вспомнит о чудесной охоте, которую мы провели вместе. Вспомнит и захочет обнять меня, прижать к себе и, может быть, поцеловать… Как в сказке. Но принцы не влюбляются в поломоек. А со мной можно лишь пару раз развлечься в свободное время. Кому я могу быть нужна такая — грязная, уставшая и наивная до тошноты?

К горлу подкатил ком.

Страшно было то, что для меня все это ничего не меняло… Я то… уже давно влюбилась. И с каждым днем, похоже, это становилось лишь очевидней.

Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, что сердце вот-вот разорвется. Где-то в стороне звучал звонкий женский смех.

Не нужно было думать об этом. Это все пустяк, лишь пустяк…

В этот момент в коридоре послышались шаги и вновь, как и в прошлый раз, раздался спокойный, уверенный голос дворецкого Фейна Герини:

— Виконтесса, госпожа Шиварис, будьте добры не мешать главной горничной!

Похоже, Фейн опять меня спас. Интересно, зачем ему это нужно?

— Как ты смеешь так разговаривать с нами? — изогнула бровь Илона, окидывая дворецкого уничтожающим взглядом. — Ты, простой слуга!

— Прошу простить меня, благородные дамы, я лишь исполняю свои обязанности, — стальным голосом отчеканил Фейн, не сводя прямого взгляда с виконтессы.

Я вздрогнула, в очередной раз восхищаясь выдержкой своего начальника.

— В твои обязанности входит оскорблять нас своими приказами? — продолжала Илона Шиварис. — Я доложу графу о том, что ты превышаешь свои полномочия.

— Как вам будет угодно, ваша милость, — поклонился он. — А сейчас будьте любезны освободить этот коридор.

— Но как же… — выдохнули женщины, явно крайне возмущенные такой наглостью.

Я и сама не верила, что с высокородными дамами можно разговаривать вот так. Но, как оказалось, у дворецкого на все было объяснение:

— Этот коридор сейчас будет готовиться к празднику. Его необходимо вымыть и украсить. Будьте добры покинуть его во избежание порчи ваших прекрасных нарядов и туалетов.

Сестры переглянулись, что-то фыркнули в ответ и, развернувшись, ушли прочь, чем меня несказанно обрадовали.

Я же была готова броситься Фейну на шею и расцеловать. Остановило меня лишь то, что сдержанный молодой человек вряд ли оценит бурные проявления чувств.

— Спасибо, господин Герини, — поклонилась я, тщательно давя счастливую улыбку на губах. — Полагаю, мне следует приступить к мытью коридора?

Мужчина окинул меня странным взглядом, а затем проговорил:

— Не стоит, с коридором разберутся другие слуги.

— Правда?

Он кивнул и вдруг замолчал, словно обдумывая что-то. И лишь через пару секунд сказал:

— Вы же знаете, что бал его светлости графа Шерье предполагается маскарадным?

— Маскарад? — протянула я. — Нет, впервые слышу. Наверно, будет очень здорово.

Я невольно улыбнулась, представляя, как граф будет надевать костюм какого-нибудь животного. Пойдет ли ему наряд, скажем, хомяка?..

— Полагаю, вы никогда не были на маскарадах, правда? — продолжил мужчина очень странным, задумчивым голосом.

— Конечно, не была, — ответила тут же. — Как бы я там оказалась? У нас в деревне балов не давали. Ни костюмированных, ни обычных. Хотя как-то раз, было дело, местный конюх вымазался побелкой, пришил к штанам кроличий хвост и вышел вечером вокруг костра прыгать. Говорил, что он заяц. Но утром, когда весь самогон из головы выветрился, ему было ужасно стыдно.

Я усмехнулась, вспоминая забавный случай.

Фейн вежливо поулыбался в ответ, хотя я и видела, что моя история его ничуть не рассмешила. Спокойные глаза были все так же задумчивы, как и прежде.

— Скажите, вы умеете шить? — спросил он вдруг.

Я на миг опешила от неожиданности, но тут же ответила:

— Шить? В принципе, умею, конечно. Не слишком хорошо, но, когда средства не позволяют купить себе новую одежду, можно попробовать смастерить ее самой из старых вещей. Так что опыт у меня небольшой, но имеется…

— Понятно, — кивнул он, обрывая мою речь. Понятно, что ему было это неинтересно, но зачем тогда спрашивал?

— Маскарад — это не так уж сложно, — проговорил он, и у меня не было ни малейшего представления, к чему он клонит. — Чем лучше окажется костюм, тем веселее праздник. Как правило, большинство приглашенных до последнего не узнают друг друга в масках и нарядах. Они не догадываются, с кем разговаривают или танцуют. Вы понимаете, о чем я?

Пару раз моргнула, останавливая себя от ответа “нет”. Теперь я была уже абсолютно уверена, что дворецкий начал этот разговор не просто так. Но ведь не может же быть такого, что он намекает мне на мое возможное присутствие на балу???

Я так и не ответила. Фейн вздохнул и продолжил:

— В день праздника вы будете абсолютно свободны в своих действиях. Вам объявлен выходной.

— Это прекрасно, господин Герини, — кивнула я. — Отдохну немного, почитаю у себя. Я нашла одну интересную книгу…

Дворецкий меня перебил, сжав губы:

— Сейчас и следующие два дня до бала вы должны будете прибираться в костюмерной графа Шерье, — вскинув руку, сказал он. Так, словно я чего-то не понимаю. — Пойдёмте, я покажу вам.

Само собой, спорить я не стала. Дворецкий выглядел слегка раздраженным, но мне никак не приходило в голову почему.

Мы двинулись вперёд по коридорам замка, через некоторое время войдя в небольшую залу, разделенную пятью рядами. В каждом ряду на широкой металлической планке висели наряды. Их оказалось настолько много, что в глазах двоилось! Здесь были мужские костюмы, камзолы, колеты, рубашки, жилеты, бриджи, брюки, кальсоны. Всех фасонов и расцветок. Все, что только можно пожелать! Но мужским гардеробом эта комната не ограничивалась. Один из пяти рядов занимали женские платья. Яркие, красивые, ослепительно блестящие! Усыпанные драгоценными камнями и украшенные вышивкой. Стоило взглянуть на такое великолепие, и перед глазами темнело.

Я вдруг подумала, что, если продать все это богатство, можно купить ещё один замок.

— Здесь мне нужно прибраться? — выдохнула я, с усилием переключая внимание с нарядов на само помещение. На первый взгляд все здесь казалось довольно чистым. Пол блестел, на мебели было не так много пыли. Я бы справилась с уборкой за пару часов, несколько суток были вовсе ни к чему.

Уверена, дворецкий Герини и сам должен был это понимать. И все же он проговорил:

— Да, здесь. Время вам дано до самого бала.

То есть два с лишним дня!

Я благоразумно промолчала, кивнув. Кто же будет сам себе искать лишнюю работу? А я хоть отдохну в свободное время.

Казалось бы, разговор на этом должен быть окончен, но Фейн вновь повернулся ко мне, оглядывая меня отчего-то недовольным взглядом, и проговорил:

— Мастер, что прежде шил здесь наряды для графа и его некоторых гостей, ныне разжалован.

— Правда? Почему?

Мужчина передернул плечами.

— Говорят, не выдержал внимания парочки дохлых летучих мышей, которых граф приставил к нему, чтобы поторапливали с работой.

— Парочки… летучих мышей? — ахнула я, вздрагивая.

— Эка невидаль, — проговорил Фейн, в очередной раз удивляя меня до глубины души. Похоже, у него и впрямь были стальные нервы. В этот раз граф выбрал себе прекрасного дворецкого. — Разговор не о том. Нового мастера до бала мы все равно не найдем.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Вашей… уборке никто не будет мешать.

— Ну… это замечательно, — неуверенно пробубнила я. — Спасибо.

Фейн закатил глаза к потолку. Пощелкал пальцами и повел меня в сторону, к дальней стене.

— Вот здесь у мастера хранились ненужные обрезки ткани. — Он кивнул на старый сундук. — Вот тут нитки, иголки и прочий инструмент. А вот здесь, в самом начале стойки, — он указал на ряд платьев, — находятся наряды, которые вполне можно перешить и использовать повторно. Никто не хватится их пропажи.

— Спасибо, — ошеломленно проговорила я. — Буду иметь в виду.

Фейн ещё раз посмотрел на меня, закатил глаза и, резко развернувшись, пошел к выходу, бросив напоследок:

— Приступайте!

И уже у самых дверей мне послышалось тихое:

— Помилуй, отец Тьмы, я сделал, что мог…

А затем фигура Фейна скрылась в тени коридора.

Я осталась одна. Медленно повернулась к стойке с женскими платьями, затем к сундуку с обрезками ткани. И в голову вдруг пришла невероятная мысль: неужели Фейн намекал на то, чтобы я за эти два дня сшила себе платье для маскарада?..

Это было до того невероятно, немыслимо, вопиюще… что я чуть не захлопала в ладоши от радости. Нет, признаюсь, все же захлопала.

Я смогу пойти на бал!!! Смогу! И следующие двое суток полностью в моем распоряжении, чтобы подготовить себе наряд для маскарада! Конечно, полноценное платье, в котором можно было бы показаться в приличном месте, я бы никогда не смогла сшить. Но мне и не нужен шедевр швейного искусства! Маскарад предполагает интересный и веселый костюм, а не наряд, усыпанный бриллиантами.

От нетерпения все внутри у меня загорелось. Следовало сперва все же прибраться в костюмерной и лишь затем, лучше всего ночью, приступать к работе. И все следующие два часа, пока я старательно мыла полы и вытирала пыль, в голове крутились разнообразные образы для маскарада. Я представляла себя волшебной феей из сказок, русалкой, лесным духом. Даже один раз примерила на себя образ невесты графа Сиреневые усы. Но тут же отбросила эту фантазию.

В общем, когда ночь окончательно опустилась на замок, а я, наконец, закончила уборку, у меня была масса вариантов для наряда. Однако все они казались неподходящими.

Освободившись от тряпок и грязных ведер, я по локти зарылась в сундук с тканями, одновременно примеряя их к тем платьям, которые я могла без зазрения совести использовать, чтобы перешить.

Долгое время ничего путного не приходило на ум, и я уже почти отчаялась. Например, с моими навыками шитья из корсетного платья цвета спелого лимона я никак не смогла бы сделать наряд бабочки. Ведь мне следовало пришить крылья и заставить их хоть немного парить в воздухе за спиной. Голубое платье подошло бы для нимфы ручьев. Вот только такой пышный подол, какой был у этого наряда по первоначальной задумке мастера, никак не годился для нимфы.

Подобным образом я отбросила множество идей. Однако, как только часы в замке пробили полночь, руки коснулись самого последнего в ряду платья и меня вдруг осенило.

Прежде я не смотрела на эту белую простенькую ткань, мое женское внимание тянулось к блестящему, монументальному и дорогому. Я выбирала платья с вышивкой, стразами и камнями. К тому, чего у меня никогда не было. Но сейчас, глядя на скромный наряд холодного снежного цвета, я вдруг поняла, что это именно то, что я искала. Юбка у него была мягкой и легкой, струящейся почти до пола. Без крахмала и кринолина. Корсет оказался плотным, но довольно безыскусным. Лишь несколько нитей жемчуга украшали самую кромку декольте. Длинные строгие рукава тянулись к самым запястьям.

В сундуке с тканями я неожиданно обнаружила еще несколько отрезов белой шелковой ткани, по оттенку идеально подходящей к моей задумке. Ободренная собственной идеей, я схватила ножницы и до утра кромсала несчастный наряд, пришивая к нему небольшие дополнительные кусочки.

Когда взошло солнце, у меня на руках было дивное платье, в котором через два дня я превращусь… в призрака. Перед глазами, будто живой, стоял образ банши Лорейны, которая когда-то меня так напугала. Именно он вдохновил меня, подсказывая, что я на верном пути. И теперь мне было не страшно. Я была в восторге.

Подол длинными рваными лоскутами падал к коленям. При ходьбе он наверняка будет немного обнажать бедра, что не может не выглядеть пикантно. Корсет остался прежним, но вместо белых жемчужин я пришила к нему два ряда серых. По низу пустила ленту такого же цвета, сделав белый наряд немного мрачным. Рукава отрезала до локтя, оставив рваную бахрому и добавив немного серых кружев, отливающих серебром.

Я еще не успела примерить свое творение, но была уверена, что все будет идеально. В жизни я редко надевала белую одежду потому, что она слишком сливалась с моими пепельными волосами и светлым лицом. Предпочтение всегда отдавала ярким, насыщенным цветам. Когда-то в детстве соседские тетки шутили, что, надень я зимой овечий тулуп мехом наружу, обязательно потерялась бы среди сугробов. Видимо, это наложило какой-то отпечаток на мои вкусовые предпочтения.

Сейчас же я попала в точку. Образ неупокоенного призрака должен был получиться великолепно.

Также из найденного в сундуке серого шелка я сшила себе небольшую маску, прикрывающую глаза и часть щек. На виду должны были остаться лишь выбеленная пудрой кожа да губы, которые я планировала раскрасить в кроваво-красный цвет. Конечно, придется раскошелиться на косметику, но бал того стоил.

Следующий день тянулся бесконечно долго, потому что делать мне было уже нечего. Кроме того, я ужасно боялась, что кто-то узнает о моих выкрутасах с платьем, и бесконечно вздрагивала от каждого шороха. Вряд ли, если вскроется моя авантюра, дворецкий станет меня защищать, подставляя самого себя. Придется сказать, что идея вторгнуться в костюмерную и испортить хозяйские наряды принадлежала лично мне.

К счастью, заметить мои проделки было некому. Платье я спрятала у себя в каморке, а из комнаты планировала выйти не раньше, чем зайдет солнце и начнется бал в честь Чернолуния.

Оставшееся время до бала пролетело незаметно. А затем день, которого я так ждала, наконец наступил.

Когда на замок Найрен опустился мрак, я уже была готова. Платье село полностью по фигуре, маска прикрывала лицо, а особенный макияж делал из меня настоящее привидение. Кроме того, я наконец распустила волосы, которые носила преимущественно убранными в косу. Для уборки это самая удобная прическа. Сейчас же длинные пряди расстелились по спине и упали на обнаженные плечи, припудренные мертвенно-белой пудрой. Взглянув в зеркало, я вдруг подумала, что, встреться мне в ночном мраке девушка в подобном наряде, я бы здорово испугалась.

Эта мысль меня повеселила. Ужасно захотелось напугать графа. Впрочем, на самом деле в глубине души я надеялась, что на него мой внешний вид произведет совсем другой эффект.

Взглянув в собственное глубокое декольте, я с удовлетворением убедилась, что искусственная порванность на корсете находится именно там, где нужно, привлекая внимание к груди.

Сегодня я призрак, а призраки лишены скромности.

Глубоко вздохнув, толкнула дверь своей каморки и вышла прочь.

Коридор встретил меня приятной прохладой. В иное время я, может быть, даже замёрзла бы здесь в одном тонком платье, но сейчас внутри меня все кипело и бурлило в предвкушении праздника. Кроме того, привидения вроде меня не только лишены скромности, но и холод им не страшен.

Я направилась к бальному залу, торопливо стуча каблуками туфель. Однако на первом же повороте на лестницу неожиданно столкнулась с дворецким.

Сердце ухнуло в желудок.

Что с того, что идею посетить праздник мне подкинул именно он? Напрямую он этого не говорил, а мои догадки могут оставаться лишь догадками. В конце концов, граф подобного разрешения не давал, а значит, я в любом случае нарушила правила.

— Господин Герини? — нервно выдохнула я, забывая, что в маске и наряде призрака должна быть неузнаваема.

Фейн окинул меня с ног до головы изучающим взглядом. Затем вновь посмотрел в глаза и слегка кивнул:

— Госпожа, бал уже начался, — протянул руку, указывая путь, а сам отошёл в сторону.

Словно не понял, кто я на самом деле!

Или просто продолжал играть роль…

Я кивнула в ответ, обходя его по небольшой дуге и замечая, как дворецкий медленно разворачивается, щёлкая пальцами, и говорит словно в пустоту:

— За мной, Лорейна, граф поручил нам ещё много дел…

И только в этот момент я наконец заметила, что над его левым плечом во мраке летала белесая страшная тень. Я подняла голову и встретилась с бешеным, горящим кровью взглядом настоящей банши, а не того подобия, в которое вырядилась я.

Ледяные мурашки прокатились по спине. Я все же начала замерзать.

Фейн скрылся за поворотом коридора, а за ним исчезла и Лорейна, что до последнего глядела на меня, широко раскрыв в страшной улыбке свой мертвый рот.

Я встряхнулась, пытаясь сбросить напряжение. Вспоминая, что сегодня мой праздник и никакие призраки его не испортят. Тем более что я сама — одна из них. Разве может призрак напугать призрака?

Эта мысль меня немного подбодрила, и до самых дверей зала я домчала за пару минут. Уже у порога ко мне присоединились несколько других гостей, в числе которых я и затерялась. А когда огромные массивные двери, наконец, раскрылись, в меня со всех сторон ударило настоящее волшебство.

Музыка лилась будто из ниоткуда на мрачный, готический зал, полный фантастических танцующих пар. Тонкая, щемящая скрипка, сливающаяся в экстазе с аккордеоном, скромная флейта, плачущая на фоне, и что-то еще, чего я не могла разобрать.

Я огляделась по сторонам, не веря, что простое помещение, которое я еще два дня назад мыла собственными руками, превратилось вот в это мрачное, темное место, которое, казалось бы, годится только для жилища духов.

Длинные шторы цвета молочного шоколада на витражных окнах были заменены на темно-бордовые, сейчас полностью задвинутые. На стенах висели темные гобелены в черных, алых и сиреневых тонах. Между оконными проемами расположились серебристые напольные вазы, в которых цвели исключительно черные и красные розы. Слуги, что носили еду и вино между длинными столами, расположенными у самых стен, были одеты в странные костюмы. На черных ливреях оказались изображены человеческие кости в таком порядке, что в окружающем полумраке создавалось стойкое впечатление, что слуги и впрямь мертвецы. Но шутка на этом не заканчивалась.

Через каждые несколько метров по периметру зала расположились… настоящие скелеты. Они держали в руках огромные подносы с кроваво-красным вином и не двигались. Таким образом, иногда становилось не ясно, кто на самом деле прислуживает гостям, живые или мертвые.

Завороженная, я подошла к одному из скелетов, пытаясь понять, настоящий он или это просто имитация. Может, работа какого-нибудь гениального скульптора.

Но скелет выглядел настолько натурально, что захватывало дух. Только кости казались слишком чистыми. Словно кто-то их долго мыл и полировал. А так ведь не бывает, правда?..

Ободренная этими мыслями, я шагнула к нему и протянула руку к наполненному бокалу с вином.

В тот же миг случилось невероятное. Мертвец склонил свою голову-череп, опуская передо мной поднос!

Я едва не потеряла дар речи. Обернулась по сторонам, но ни одна живая душа не выглядела удивленной. Гости продолжали что-то есть, болтать и танцевать. Кажется, какой-то некромант в одежде летучей мыши мне даже подмигнул.

Чтобы не выглядеть темной деревенщиной, я схватила бокал с подноса и тут же отошла на шаг в сторону.

Скелет вернулся в изначальную позу и опять застыл, словно ничего и не произошло. Теперь он вновь напоминал статую или декоративные доспехи, которые иногда стоят вот так же для украшения помещений.

Сердце медленно возвращалось в нормальный ритм.

Отпив из бокала чудесного и невероятного по своему вкусу вина, я подняла голову вверх и с восхищением вздохнула. Там, под сводом зала, хлопали крыльями настоящие летучие мыши. Они кружились по кругу, словно заколдованные музыкой. Или рукой какого-то умелого колдуна. Некоторые висели на потушенной люстре и шторах. Вот только это были не простые животные. От каждой из них исходило призрачное сиреневое сияние, которое и наполняло помещение светом.

У меня не было слов. Оставалось лишь пить вино и слушать, как неровно бьется собственное сердце.

Впервые я настолько сильно ощущала присутствие настоящей, живой Тьмы в жизни графа Шерье. Ведь только истинный некромант мог сотворить подобное.

Однако прошло несколько мгновений, и я поняла, что… мне нравится! Да, все это немного пугало, но стоило хоть чуточку привыкнуть, и странная, непривычная красота зала прокрадывалась в душу, занимая там свое место, будто проникая через поры.

А еще теперь я наконец поняла, почему все гости графа были в основном некромантами или теми, кто лоялен к адептам темных искусств и самому Кайлу — опальному колдуну. Практически никто из них никогда не проявлял к Сумеречной науке такого отторжения или страха, как я, например, когда впервые увидела Лорейну. Никто здесь не боялся некролягушек, не удивлялся скелетам, расставленным по углам, и летучим мышам под потолком. Словно все это в порядке вещей.

В этот момент я ощутила вдруг, как кто-то касается моей руки. Повернула голову и встретилась взглядом с высоким мужчиной под маской, не скрывающей рот. При этом незнакомец улыбался той улыбкой, которую невозможно было не вспомнить.

— Прекрасная госпожа, могу ли я пригласить вас на танец? — раздался вопрос медика Пивси.

На нем единственном во всем зале был светлый костюм. В окружающей черноте он смотрелся чуждо. Как живой среди мертвых. Серебряная строчка еще сильнее освежала его, превращая в белую ворону на темном празднике.

Он протянул мне руку в мягкой перчатке, и мне ничего не оставалось, как согласиться.

К тому же это был шанс узнать, где же граф.

— С удовольствием, господин… — Я замешкалась, пытаясь подобрать слова. — Кто вы на этом празднике, позвольте спросить?

Пивси улыбнулся шире, взяв мою руку и потянув ближе к центру зала.

— Я лебедь, символ чистоты, здоровья, трезвого ума и здравой памяти.

— Какой неожиданный выбор на празднике некромантов, — проговорила я, слегка улыбаясь.

Медик взял одну мою руку в свою, второй обнял меня за талию и повел в танце… которого я не знала. Собственно, я ни одного танца не знала. Чему-то такому учила меня в детстве мама, но называть это умением я бы не стала.

— Неожиданный или смелый? — переспросил Пивси, ничуть не замечая моей неловкости. Двигался он довольно быстро, отчего я то и дело норовила наступить ему на ногу и чувствовала себя с каждым мгновением все более неудобно.

— Не знаю, белый лебедь, я ведь призрак, — ответила я, слегка краснея.

— И очень привлекательный, смею заметить, — улыбнулся шире мужчина, чем еще сильнее вогнал меня в краску. — Вы здесь одна или… с кем-нибудь?

— Признаться, я искала графа Шерье, — пробубнила я, все же наступив мужчине на ногу. — Прошу прощения! Танцовщица из меня никакая.

— Ничего страшного, — добродушно ответил медик. — Я сам как танцор не очень. В отличие от нашего графа. Иногда мне кажется, что Кайл Шерье умеет слишком многое для того, чтобы быть простым человеком.

— Правда? Кто же он тогда?

Пивси усмехнулся.

— Не знаю. Если бы не был знаком с ним, назвал бы его черным магом. Так ведь он и так черный маг! — мужчина засмеялся.

— Вам он нравится, да? Как человек? — вдруг спросила я, чувствуя что-то ускользающее в словах медика.

Пивси странно посмотрел на меня с высоты своего немаленького роста и вдруг кивнул.

— Нравится. Терпеть не могу некромантов, прекрасная госпожа. Но Кайлу мог бы уступить даже такую очаровательную банши, как вы. — Он внезапно подмигнул мне через маску. — Кайл — сильный колдун и очень опасный маг. Он честолюбив и властен. Но, памятуя о том, кем являлся его отец, смело говорю, что все могло быть гораздо хуже. При всех своих вредных качествах граф умудряется сохранять прекрасное чувство юмора. И в целом я готов сказать, что его душа скорее светлая, чем темная. Разве что… на пути у него лучше не вставать.

Несмотря на мрачность последней фразы, Пивси вдруг снова подмигнул мне и расхохотался. И я неожиданно не смогла не улыбнуться ему в ответ. Слишком уж заразительным был смех этого улыбчивого мужчины.

В этот момент мы неожиданно очутились у края зала. Я повернула голову и уперлась взглядом в скелет, замерший в метре от нас. Как только мы провальсировали возле него, мое легкое призрачное платье взметнулось в сторону мертвеца, тут же пустые глазницы неподвижного слуги зажглись кровавым светом.

Я вскрикнула от неожиданности, совсем позабыв о том, что эти скелеты живые. Но стоило нам вновь отойти на метр в сторону, как багряный огонь потух.

В этот момент музыкальная композиция наконец закончилась, и Пивси отпустил меня.

— Не бойтесь, госпожа, это всего лишь одна из шуточек нашего графа, — проговорил он, слегка сжав губы. — Впрочем, именно за подобные выкрутасы я и ненавижу некромантов.

Он отвел меня чуть в сторону, поближе к столу и подальше от обманчиво безжизненной статуи.

— Да нет, ничего страшного… — пробубнила я, приходя в себя.

Ну подумаешь, мертвец глазками моргнул. Может, он так намекал, чтобы мы его не затоптали ненароком. Языка-то у него нет, как иначе скажешь?

— Но откуда вообще берутся эти скелеты? — выдохнула я, краснея от своей несдержанности. — Это же вообще невозможно, против природы, чтобы кости без мышц держались друг с другом и не распадались.

— Точно оттуда же берутся, откуда и некролягушки, — легко ответил Пивси. — Уж я, как медик, могу с абсолютной уверенностью говорить, что нежить к природе не имеет никакого отношения. Мертвые тела оживляет магия Тьмы, что, как болотные миазмы, распространяется по всему миру. Тьма проникает к нам из Сумеречного мира. Она отравляет погибшие организмы, преобразует их и возвращает к жизни. Иногда это происходит стихийно, как в случае с некролягушками и любой другой дикой нежитью. А иногда инициатором служит темный колдун со своей извращенной фантазией. Типа нашего графа.

На последних словах он широко и довольно осклабился, посмотрев куда-то мне за спину.

Я шумно сглотнула, в виски ударил пульс.

Медленно развернувшись, взглянула туда же, куда и он, уже зная, кого там увижу.

Кайл Шерье Кастро-Найрен стоял в десятке метров от нас и смотрел, не мигая. В его руке был бокал, из которого он неторопливо пил что-то темное, карамельного цвета, вызывающее во рту воспоминание о персиковой сладости.

В низ живота ударила горячая волна.

Проклятье. Один его взгляд, а мне уже тяжело дышать.

Я вдруг почувствовала себя провинившейся маленькой девочкой, пробравшейся без спросу на праздник взрослых. Но граф ведь не узнал меня в маске и гриме, правда? Или узнал?..

Кайл Шерье сделал шаг вперёд. Затем, не глядя, протянул бокал в сторону, в пустоту. Там откуда ни возьмись появился слуга с подносом, мгновенно забрав бокал. Граф в это время, не отрываясь, смотрел мне в глаза.

Меня с ног до головы будто окатили ледяной водой, а затем бросили в самое пекло.

— Оставлю вас, — сказал медик Пивси, улыбаясь и склоняя голову в поклоне перед подошедшим хозяином торжества.

Кайл на него даже не взглянул!

О темные боги… От страха у меня даже голова закружилась.

Я бросила нервный взгляд на наряд графа, почти не замечая его. Не замечая черного камзола, расшитого сотней маленьких металлических перьев цвета темной меди, почти не видя его маски, как и у меня, скрывающей лишь глаза. Для меня не узнать графа было невозможно. Его статную фигуру, походку, разворот плеч. А ещё полные губы, от взгляда на которые мурашки пробегали по спине.

Для меня он словно был единственный во всем зале.

— Могу я пригласить вас на танец, таинственная незнакомка? — низким, мурлыкающим голосом проговорил он.

Опять "таинственная незнакомка"! Как тогда, в лесу, когда я казалась себе почти дворянкой. Почти одной из его гостей…

Он сказал это специально, потому что узнал меня, или нет?

Я ощутила, как щеки покраснели. Хорошо, что под слоем пудры этого не должно быть видно.

— Можете, — выдохнула я более тихим и приглушенным голосом. Чужим. Таким, какой был бы под стать настоящему призраку. Пусть гадает, я это иль не я.

Вложила пальцы в ладонь графа и, приподняв подбородок, повернула голову в центр зала, туда, куда он и повел меня. Стараясь не думать о том, что танцую я как хромая лошадь, которую проще застрелить, чем вылечить.

Однако я не смогла бы отказать Кайлу, даже если бы он предложил мне станцевать вальс в склепе на могиле его родителей. Не то что в зале, полном гостей, где среди кружащихся под музыку пар меня никто не увидит и не узнает. Надеюсь, не узнает и сам граф.

Музыканты заиграли новую мелодию. Медленную и пронзительно-глубокую. Скрипка зазвучала громче. В этот момент Кайл положил мне руку на талию и одним резким движением прижал к себе. Я вгляделась в его черную маску с золотым тиснением в виде перьев и вдруг поняла, что на Кайле костюм ворона.

Этот факт невольно вызвал у меня легкую улыбку. Граф Шерье, один из самых известных некромантов, надел на маскарад символ самой некромантии. Черного ворона с острыми медными перьями. Предсказуемо? Нет. Вызывающе? Пожалуй, да. Его костюм словно говорил всем и каждому, что именно он, Кайл Шерье, принц империи, и есть сама Темная магия.

Впрочем, возможно, я вижу символы там, где их нет, и граф просто нарядился в какую-то птицу.

Музыка заиграла ярче, мелодия стала насыщеннее, и Кайл закружил меня в танце. Я едва успела втянуть воздух в легкие, как почувствовала, словно лечу. Все вокруг медленно начало исчезать, и лишь черные, как сам мрак, глаза напротив стали для меня всем миром.

А еще я вдруг поняла, что мне совсем не сложно танцевать с графом. С ним все было совсем не так, как с другими. Вот и сейчас движения Кайла воспринимались мной как подаренная свобода, а не навязанная обуза. Он был будто ветер, который поднял меня и закружил, как осеннюю листву. Разве сложно листьям летать в воздухе под властью чужой воли? Не сложнее, чем было сейчас мне.

— Мы случайно не виделись прежде? — спросил в этот момент граф, то ли отвлекая меня от восторженных мыслей о нем, тем самым будто возвращая на грешную землю, то ли наоборот — еще глубже засасывая меня в собственную темноту.

Я задержала дыхание, стараясь не выйти из роли. Сегодня я призрак. Не более того.

Только сердце бьется совсем как у живой…

— Возможно, вы видели меня пролетающей над вашим замком? — невозмутимо спросила я с легким придыханием.

Мне показалось или глаза Кайла и правда зажглись?..

— Не припомню такого, — ответил мужчина, сделав резкий поворот и вдруг заставив меня прогнуться в спине. Наклонился, легко удерживая меня одной рукой.

Я едва дышала. Было так страшно и волнительно полностью довериться ему. Только ли в танце я сделала это?..

— Тогда, наверно, нет, — ответила, едва удерживая голос ровным, когда Кайл вернул меня в вертикальное положение и снова закружил. — Вероятно, вы недостаточно сильный некромант, чтобы замечать всех призраков вокруг. Особенно самых незаметных.

Я ступила на опасную тропу. Но сегодня была моя ночь. Ночь, когда можно было забыть о том, что я простая служанка и даже не имею права слишком долго смотреть в глаза своему хозяину. Сегодня я собиралась смотреть ему в глаза, собиралась бросать ему вызов за вызовом столько раз, на сколько меня хватит. Потому что с рассветом все призраки должны исчезнуть, и я исчезну точно так же.

На губах моего некроманта неожиданно зажглась коварная улыбка.

— О, моя милая банши, поверьте, я достаточно силен, чтобы замечать всех, кто по-настоящему имеет значение.

— Не думаю, — пожала плечами я, безразлично отвернув голову в сторону. Разорвав сумасшедший, отравляющий контакт наших глаз, от которого я все сильнее теряла себя, растворялась.

Нет, пусть думает, что я недоступная, дерзкая незнакомка, которой он вовсе не интересен. А не влюбленная по уши дурочка, какой я на самом деле и являюсь. — Но я вас не виню, — поспешила добавить я, подливая масла в огонь. — Чтобы пользоваться Тьмой в должной мере, нужно обладать не только сильной волей и большим запасом магии, необходимо еще и бесстрашие. А то, представляете, какой-нибудь призрак может вас и до смерти напугать.

Темные боги, что я несу???

В этот момент я вновь повернулась к нему и чуть не коснулась его губами. Так близко оказалось его лицо, на котором невероятно, ослепительно ярко горели черные глаза.

Разве может черное гореть?..

Не знаю, но сейчас я абсолютно точно горела вместе с этой Тьмой…

— Я не боюсь, милая банши, — низким, бархатным голосом проговорил Кайл, и я почувствовала, как он замедляется, через пару секунд совершенно останавливаясь, но так и не выпуская меня из объятий. Музыка затихла, оставив нас посреди зала друг напротив друга. Прижимающихся друг к другу, как… близкие знакомые, друзья, любовники? Казалось, между нами искрил сам воздух, и вдыхать его становилось все сложнее. Я приоткрыла губы, втягивая его, как густую смолу, задыхаясь от ощущения горячего тела рядом и крепких объятий мужчины, от которого у меня кружилась голова, а кровь превращалась в огонь. — Но мне показалось или прямо сейчас вы назвали меня трусом?

В уголках губ едва уловимо мелькнула опасная улыбка.

— О нет, что вы, — ответила я, пряча ответную улыбку. — Только если вы лжете и на самом деле меня боитесь. Я ведь банши. А баньши очень страшные.

Словно в подтверждение своих слов я придвинулась к нему ближе, практически выдыхая этот ответ в его губы.

И Кайл действительно улыбнулся. Вдруг склонился к моей щеке и нестерпимо медленно коснулся ее носом. Затем немного губами. Всего лишь легкое скольжение, от которого позвоночник пробила молния. Еще не поцелуй, но уже ласка, от которой низ живота свело сладкой судорогой.

Я закрыла глаза, забывая, как дышать. Наслаждаясь его близостью, его нежностью, которой мне так не хватало. Вчера, сегодня…

Всегда.

И одновременно где-то в глубине души переживая, что прямо сейчас он не понимает, что разговаривает именно со мной. Что он просто соблазняет очередную незнакомку на балу.

Я переживала и… радовалась, что этой незнакомкой оказалась я.

Однако всему хорошему рано или поздно должен наступить конец. Стоило закончить этот удивительный танец до того, как Кайл поймет, что принял свою уборщицу за высокородную даму.

Ведь так и есть, правда? Знай он, что я — это я, наверняка называл бы меня по имени. А не вот так, как он внезапно произнес:

— Можно мне поцеловать вас, милая банши? — прошептал мне на ухо, и от этого вопроса и тихого, чуть вибрирующего голоса, которым он был произнесен, у меня потемнело перед глазами.

Один Отец Тьмы знает, как я хотела ответить: “Да”.

Я повернула голову к Кайлу, чуть отстранившись, и в следующий миг, едва ощутимо потеревшись о его губы, ответила:

— Боюсь, поцелуй банши может стоить вам жизни, граф…

А в следующую секунду мягко вырвалась из его объятий, развернулась, до последнего не желая разрывать наш зрительный контакт, а затем побежала прочь из зала.

Я не видела ничего вокруг. Гости, наряженные в диковинные костюмы, как мистические существа, мелькали перед глазами, расплываясь в одно разноцветное пятно. В груди стучало. Мне ужасно не хотелось уходить, но я чувствовала, что это необходимо. Чем дольше мы будем общаться, разговаривать, флиртовать, тем быстрее Кайл поймет, кто я на самом деле. А я не собиралась испытывать судьбу и узнавать, что он думает насчет моей выходки.

Мне хватит и одного танца. Волшебного, удивительного и… последнего.

Я выбежала из зала, захлопывая за собой дверь, вместе с которой приглушилась и музыка, будто отрезая меня от загадочного мира некромантов. От мира Кайла Шерье. Я пробежала еще немного вперед и скрылась за поворотом коридора.

Здесь было совершенно темно, несмотря на длинное окно размером во всю стену. Но за прозрачными стеклами, прикрытыми тяжелыми шторами, расстелилась ночь. Лунный свет раскрашивал помещение в серебро, проливаясь на широкие колонны, безмолвные статуи и гладкий, начищенный мастикой пол.

Я прошла в самый дальний угол зала и спряталась за шторой, прикоснувшись к холодному стеклу. Дотронулась до него лбом, надеясь, что это хоть немного остудит мою пылающую голову.

Но лучше не становилось. Мне до смерти нужно было обратно. Я желала… того, чего не должна была желать.

Где-то вдали раздался чей-то хохот, всколыхнулись и снова исчезли звуки музыки.

— Я хочу, чтобы все было не так, — прошептала я еле слышно, закрывая глаза. — Хочу…

— Я тоже хочу, — вдруг раздался в самое ухо шепот, от которого сердце подскочило к горлу.

А в следующий миг горячие руки обвились сзади вокруг моей талии. Штора распахнулась, пропуская в мое убежище мужчину, от которого я так мечтала скрыться.

— Чего вы хотите, ваша светлость? — выдохнула я, ощущая себя падающей в бездну. Повернулась к нему, тут же встретившись с горящим взглядом из-под темной маски.

— Значит, узнала меня, маленькая банши? — прошептал он, вдавливая меня в карниз окна, заполняя собой все вокруг.

Сердце пропустило удар. А может, и все десять.

— Вас сложно не узнать, — все таким же тихим голосом ответила я. С легким придыханием и хрипотцой, которая была не свойственна мне в обычной жизни.

Но я ведь призрак, просто призрак… А нам все можно. Даже пытаться соблазнить мужчину, который нам вовсе не пара.

— Может, тогда позволите и мне снять вашу маску? — спросил он, наклоняясь к моей шее и вдруг глубоко втягивая воздух у самого моего уха. Он провел носом по коже, будто случайно коснулся губами, пробудив внутри меня маленькое торнадо. А может, и не маленькое вовсе. Мурашки прохладным ливнем прокатились по коже, по спине от шеи к самой пояснице.

— Нет, — покачала головой я, невольно прикрывая глаза. Вдыхая привычный, едва уловимый аромат винограда и мяты, смешанный с жаром, распространяющимся от тела графа. Вздрагивая от того, как невзначай опускаются мужские руки по моей талии к бедрам и сжимают. Властно, собственнически, дерзко. Словно их хозяин имел на это право.

— А если я сделаю это сам? Сниму вашу маску? — спросил Кайл, вдруг все же опустив губы на мою шею и оставив в ее основании жгучий поцелуй.

От этого касания вместе с резким выдохом из моего горла вырвался тихий стон.

Я совсем начала терять рассудок.

— Если вы снимете мою маску, — невнятно проговорила я, отрывисто дыша, — мне придется в тот же миг раствориться в воздухе.

Кайл на миг оторвался от меня, чтобы взглянуть в глаза.

И его черные радужки в очередной раз пронзили меня насквозь странной, непонятной мыслью, затаенной на их глубине. И случилось это за секунду до того, как горячие губы графа накрыли мои собственные, унося в бездонную пропасть.

Мир перевернулся в одночасье. Нестерпимое пламя вспыхнуло где-то внутри и начало разрастаться с неимоверной скоростью, обжигая, сводя с ума.

Граф вдруг опустил руки, легко проникая под рваный подол платья, и сжал мои обнаженные бедра.

Я не надела белье. Снова. Как послушная служанка, я делала только то, что мне говорил хозяин. Только то, что говорил он. Только делала я это вовсе не из врожденной покладистости, а совсем по другой причине.

И сейчас от его прикосновений под кожей будто рассыпались раскаленные угли. Низ живота свело судорогой желания, когда Кайл прижался ко мне сильнее, жестко вдавливая в подоконник. Давая понять настойчивой твердостью под тканью брюк все, чего он желает в данный момент.

Самое ужасное было то, что я желала того же самого.

Уже сейчас я целовала его в ответ так же исступленно, как он целовал меня. Я погружала пальцы в его черные волосы, аккуратно зачесанные назад. Бесстыдно портила его прическу, наслаждаясь тем, какие мягкие у него пряди. Получая неописуемое удовольствие оттого, что могу потянуть за них, сжав кисти, и никто меня не остановит.

И я сделала это. А Кайл тихо зарычал что-то в ответ, прикусив меня за нижнюю губу и в тот же миг подхватив под попу, чтобы усадить на прохладный подоконник.

Нет, мне не было холодно. Мне было умопомрачительно жарко.

Особенно когда граф вдруг раздвинул мои ноги и устроился между ними, прижимаясь ко мне всем своим телом, так некстати спрятанным в несколько слоев маскарадного костюма.

Или, наоборот, кстати?..

Я уже ничего не понимала. Не хотела понимать. Вот он был здесь, рядом со мной. Человек, от которого искры сыпались из глаз, а воля самозабвенно падала на колени. И на что я была готова, чтобы он прямо сейчас не исчез? Не расправил свои призрачные птичьи крылья, улетая во мрак как ворон, чей костюм он носит?

Я была готова на все. Без него я чувствовала себя слишком пустой. И эта пустота прямо сейчас вдруг стала невероятно ощутимой.

— Хочу тебя, — прошептал Кайл мне в губы, зацеловывая уголки, покусывая и будто дразня. И одновременно с этим руками поглаживая внутреннюю сторону моих бедер, приближаясь все сильнее к самому центру моего желания. Моего жадного огня, нетерпеливо пульсирующего и бесстыдно требующего прикосновений.

— Я тоже… хочу, — хрипло проговорила в ответ, не веря, что произношу это.

Но это была правда. Я давно уже была готова к этому шагу. Боялась лишь, что окажусь в той самой Рубиновой комнате, среди ужасных портретов его бывших любовниц и над склепом с десятком драугров. Как ягненок на заклание.

Но сейчас я была не там. И я чувствовала, что нужна ему не для ритуала, а просто потому, что желанна. Разве сегодня, когда граф на самом деле не знает, кто я, не лучший день для того, чтобы лишиться одной ненужной и бестолковой девичьей характеристики?

В этот момент, стоило мне договорить, как я почувствовала на своем треугольничке между ног горячую ладонь. Словно только и ожидая моего разрешения, Кайл скользнул по влажной плоти, мгновенно посылая по моему телу жгучие молнии. Он гладил и ласкал меня, двигаясь по кругу, то и дело легко проникая пальцами внутрь и снова оставляя меня пустой и голодной.

Через несколько минут я уже едва дышала.

— Кайл, — простонала я, когда он в очередной раз, сцеловывая мое рваное дыхание, довел меня до самой грани, оставив на краю обрыва. Не позволив упасть вниз. И оттого, что я так бесстыдно выстанывала имя собственного хозяина, принца крови, мне становилось еще жарче.

Оттого, что он не просто позволял мне это… а ему нравилось.

— Да… — прошептал он в ответ — хрипло, невнятно, исступленно.

В этот момент я почувствовала, как после нескольких коротких движений брюки мужчины вдруг исчезли. И ахнула, когда вместо ладони ко мне прижались мужские бедра и горячая плоть. Твердый член заскользил между моих складочек, вырывая у меня стон за стоном. Он то и дело касался чувствительной вершинки, будто дразня меня еще сильнее.

Кайл отрывисто дышал. Он схватил меня за бедра, с силой вдавив пальцы в кожу, словно был напряжен до предела. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже, ощущала, как вздрагивают его крупные мышцы, и от этого мое безумие только увеличивалось.

Однако мне все еще было страшно. В венах бурлило от бешеного коктейля эмоций. Казалось, стоит перелить мою кровь мертвому, как он встанет.

— Смотри на меня, — тихо прорычал некромант низким, обжигающим голосом, от которого спираль моего желания натянулась еще сильнее, грозя вот-вот лопнуть.

Я взглянула в его глаза, утопая в их ослепительной черноте. А в следующий миг он вошел в меня, и сознание разрезала вспышка боли.

Я вскрикнула, прикусив губу, но Кайл не дал мне сконцентрироваться на этом чувстве.

— Смотри… на меня… — повторил он и, не закрывая глаз, накрыл своими губами мои. Медленно вышел из меня и тут же вновь резко вошел, странным образом надавливая своими толчками на самую чувствительную точку у меня между ног.

Я тихо выдохнула, не сводя с него ошеломленного взгляда широко распахнутых глаз. И он сделал новое движение. Затем еще и еще, пока вместо дыхания я не услышала собственный тихий стон.

Веки сами собой закрылись, пытаясь дать мне возможность сконцентрироваться на чем-то. На том, что было внутри. Обдумать боль, ощутить дискомфорт, сравнить его с собственным желанием.

Но Кайл тут же резко повторил:

— Смотри мне в глаза.

И я подчинилась, мгновенно обжигаясь страстью, плещущейся в его темных, как ночь, радужках. Он будто гипнотизировал меня. И чем дольше я смотрела на него, тем меньше чувствовала боль. Внизу живота снова бешено запульсировал голод. Он уже перекрывал собой все остальное. Все чувства, мысли и переживания. Легкое саднящее ощущение почти совсем пропало. Мне было влажно и горячо, настолько, что я вцепилась в мужские плечи как гарпия, тяжело дыша и уже не видя ничего вокруг.

Кроме Кайла Шерье.

Были только его отрывистое дыхание на моей коже, взгляд глаза в глаза и мои распахнутые губы, которые то и дело соприкасались с его, такими же приоткрытыми. Будто он хотел поцеловать меня или сказать что-то. А на самом деле лишь хрипло дышал, уже сам не в силах смотреть только лишь мне в глаза.

— Как же горячо в тебе, — прошептал он, опуская веки и с трудом глотая воздух. Его тело напряглось до предела, движения стали резкими и сильными, неконтролируемыми. — Так сложно сдерживаться…

Он прикусил меня за шею, и в тот же миг от этого ощущения и его хриплых слов, смешанных с низким стоном, меня, наконец, выбросило из реальности. Я громко вскрикнула и замолчала, прикусив губу едва ли не до крови, продолжая двигаться вместе с Кайлом.

Но не успела я обмякнуть в его объятиях, как почувствовала, что граф сделал несколько особенно резких движений и замер, низко и хрипло застонав. Его член внутри меня сладко дернулся, отчего я едва вновь не ушла за грань.

И тогда уже Кайл осторожно вышел из меня, поправив мою юбку и опуская меня на пол возле окна. Он уперся лбом в мой лоб и тяжело дышал. Мощная грудная клетка опускалась и поднималась, как кузнечные меха.

— Я отнесу тебя к себе, — проговорил он через минуту, когда наши сердца уже не грозили выломать грудные клетки.

Но я только едва заметно улыбнулась и приложила палец к его губам. 18eb591

— Скоро рассвет, — прошептала я тихо, кивнув на окно.

Поправила юбку, отходя чуть в сторону от графа. А он смотрел на меня, не мигая.

— И что с того? — спросил он.

— Все призраки растворяются поутру… — ответила я и убрала палец от его жгучих мягких губ, которые хотелось целовать вечно.

Развернулась и быстро ушла прочь.

Я не хотела знать, что отразится на его лице, стоит мне снять маску. Не хотела слышать, как он прогонит меня сам. А потому действовала на опережение.

Это всегда менее больно. Вот только знай я, что случится уже буквально через пару дней, и на минуту не оставила бы Кайла Шерье одного.

Но, увы, будущим ведают лишь Темные боги.

После бала граф исчез. Постепенно разъехались гости, замок уже не был похож на улей, а украшения для праздника унесли из бального зала.

Прошел день, затем другой, третий. Но Кайл больше не возвращался, как обычно, к вечеру, и от дворецкого мне не поступало никаких распоряжений по уборке его комнаты. Создавалось впечатление, что граф уехал надолго.

Но я чувствовала, что это не так. Кухарки продолжали каждый день готовить обед и ужин для его светлости, и все в замке шло так, будто хозяин никуда и не пропадал.

На прямой вопрос, который я задала Фейну, тот ответил, что, увы, граф не отчитывается о своих делах перед простым дворецким. Судя по всему, стоит ожидать его со дня на день.

Но прошло ещё два дня, а он так и не появился.

Беспокойство внутри меня росло, как плесень во влажных могильниках. Я нервничала и ни о чем не могла думать, предчувствуя неладное.

Ночью пятого дня от переживаний у меня так разыгралось воображение, что я поняла: уснуть уже не смогу. Возможно, небольшая прогулка на свежем воздухе исправила бы эту проблему, и, переодевшись из наряда служанки в обычное серое платье с серебристыми цветочками на лифе, я начала спускаться по лестнице в холл дворца.

Однако дойти до места назначения мне не удалось.

В коридорах было уже очень темно, однако страшную белесую тень, появившуюся возле одного из поворотов, не заметить было невозможно.

Липкий страх окутал тело, позвоночник словно пронзила тысяча ледяных шипов.

Сквозь меня пролетел призрак Лорейны.

Я посмотрела назад, почти чувствуя, с какой неохотой скрипит собственное тело. Мне не хотелось поворачиваться, не хотелось смотреть на нее. Но вряд ли у меня был другой выбор. Убегать от банши казалось еще более дурацкой затеей. Вдруг она, как животное, способна ощутить мой страх? Вдруг этот страх заставит ее погнаться за мной?..

Посмотрев в злые глаза, вспыхнувшие при взгляде на меня кровавым огнем, я поняла, что не ошиблась.

— Маленькая Диара… — донеслось из ее горла булькающим, резким звуком. — Какая встреча.

В коридоре поднялся ветер. Пронесся от начала до самого конца, взметнув мое серое платье, и исчез. Однако после него в теле остался холод, от которого было уже не скрыться.

Поежившись, я ответила:

— Доброй ночи, Лорейна. Если не возражаешь, я… пойду дальше, хорошо?

Мне хотелось уйти как можно скорее. Но банши неожиданно не ответила.

Ее прозрачное рваное платье взметнулось в воздухе сгнившими кружевами, а глаза в очередной раз опасно сверкнули багрянцем.

В этот момент, к несчастью, я вспомнила, что крик банши способен если не убить, то принести серьезный вред организму. Он может оглушить, вызвать кровотечение из ушей, а, говорят, в крайних случаях — даже кровоизлияние в мозг.

Кажется, что-то такое отразилось на моем лице, потому что на физиономии привидения вдруг зажглась дикая, бешеная улыбка.

— Знаешь, я вижу тебя насквозь, — широко раскрыв свой огромный страшный рот, проговорила она.

— Это я вижу тебя насквозь, — тихо фыркнула я, не сдержавшись.

Зря я это сказала.

Лорейна приподняла рассеченную пополам бровь и медленно подплыла ко мне.

По спине прокатилась волна дрожи.

Ситуацию усугубляло то, что мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на нее. От этого я казалась себе еще более маленькой и ничтожной. Слабой.

— Ты бои-и-ишься, — выдохнула она мне в лицо, подлетев еще ближе.

И я вдруг ощутила на своих щеках морозное дуновение. Будто банши дышала.

Странное чувство. Промозглое и липкое. От него внезапно начало сводить конечности. Сердце стучало в горле все быстрее, и я уже не была уверена в том, что все так же хорошо держу себя в руках.

— Скажи, Лорейна… — прохрипела я, едва дыша, — Ты… собираешься убить меня?..

Банши осклабилась в довольной улыбке, от которой мне захотелось бежать отсюда так быстро, как только смогу. Однако она внезапно ответила:

— Нет. Хозяин запретил мне.

Я с облегчением выдохнула. И так громко, что это не могло остаться незамеченным.

— Но мне это и не нужно, — внезапно мягко проговорила Лорейна, опускаясь ниже к полу, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Так, словно мы были старыми подругами, которые решили поболтать на ночь глядя.

Однако я себя так вовсе не ощущала. От близости привидения мне становилось все холоднее. Кроме того, теперь с такого расстояния я могла в деталях рассматривать ее длинные мертвенно-белые волосы, летающие в воздухе как нити паутины, ее кожу, то здесь, то там рассеченную каким-то лезвием, и прочее, на что глядеть вовсе не хотелось.

— Высшее мастерство не в том, чтобы просто взять и убить человека, — продолжала говорить она, улыбаясь половиной рта.

— А в чем же? — спросила я, будто следуя какому-то ее заранее заготовленному плану разговора. Как утопленник, что все сильнее увязает в болотной трясине.

— В том, чтобы человек убил себя сам, — широко осклабившись, ответила она, всем телом повернувшись ко мне. — Или сама.

Я увидела ее огромную развороченную челюсть, и к горлу подкатила тошнота. Хорошо хоть, банши была бесплотной и эффект мертвечины был не столь силен.

Однако отвращение не помешало мне уловить странный контекст ее слов.

— Зачем же жертве самой себя убивать? — спросила я, сдвинув брови.

Меня не отпускало ощущение, что Лорейна говорит именно обо мне.

— По разным причинам, — пожала плечами она, слегка отлетев прочь, за что я была ей ужасно благодарна. — Иногда боль становится такой невыносимой, что смерть становится слаще жизни.

— Боль? — не поняла я. — Но мне ты не сделаешь больно? Ведь граф Шерье запретил тебе.

— Запретил прикасаться. А я и не прикоснусь, — с настораживающим весельем в голосе ответила она. — Боль бывает разной, не так ли? Впрочем, если ты уйдешь прямо сейчас, то не узнаешь, о чем я говорю.

— Звучит разумно, — мрачно ответила я, не веря, что Лорейна так просто меня отпустит. — Значит, я могу идти?

— Конечно, — оскалилась в улыбке она. — Если только ты не хочешь узнать, где Кайл Шерье.

Острая молния будто пронзила меня насквозь. Уже приготовившись уйти прочь, я замерла как вкопанная, взглянув в налитые кровью глаза призрака.

— Ты знаешь, где он?

— Конечно.

— И ты расскажешь мне? — выдохнула я, затаив дыхание.

Лицо банши озарилось мрачным удовольствием. Она подлетела ко мне и дохнула:

— Я покажу…

— Тогда я останусь, — ответила твердо. Словно иного выхода у меня и вовсе не было. Я так хотела узнать, где граф, что готова была рискнуть. Чувство беспокойства слишком сильно жгло изнутри дурным предчувствием.

Улыбка Лорейны стала еще более хищной.

— Я и не сомневалась… — проскрежетала она, повернулась ко мне спиной и, поманив длинным костлявым пальцем, полетела по коридору в другую сторону.

Мне ничего не оставалось, как пойти за ней.

Мы молчаливо блуждали по дворцу до тех пор, пока я не поняла, что Лорейна двигается в сторону запретного крыла. Как ни странно, на пути у нас никто не встретился. Ни одна живая душа, которая могла бы остановить это безумие. А я чувствовала, что это именно безумие — следовать за полным злобы призраком неизвестно куда. По словам Лорейны, она не могла причинить мне вред. А то, что я якобы могу навредить себе сама по ее наущению, хоть и казалось мне фантастической глупостью, все же вызывало внутри нервную дрожь.

— Куда мы идем? — спросила наконец, когда банши и в самом деле свернула в закрытое крыло.

— В подвал замка, — ответил призрак, бросив на меня довольный багряный взгляд.

Ее волосы развевались за спиной, словно на ветру. Хотя никакого ветра не было.

Я поежилась.

— Зачем? Там граф?

— Именно, — кивнула Лорейна. — Он проводит там опыты над мертвецами. И один из опытов слишком сильно затянулся.

— Так это в той самой комнате, где десяток драугров в каменных гробах? — вдруг осенило меня. — Зачем же мы идем совсем в другую сторону? Ведь подвал прямо под покоями графа.

Лорейна, казалось, ничуть не удивилась моей осведомленности.

— Комнаты графа закрыты на ключ, которого у меня, увы, нет, — прошелестела она. — А из третьей башни, что заперта на ремонт, есть свободный тоннель прямо туда, куда нам нужно. Проход расположен неподалеку от кладбища, и хозяин часто пользуется им, чтобы покинуть замок. Но посторонним туда вход запрещен. Это одна из причин, почему западное крыло замка Найрен уже много лет никак не могут починить.

Я кивнула, не замечая, что говорить с призраком мне постепенно становилось все проще.

Мы прошли один лестничный пролет и спустились во влажный подвал дворца. Старый коридор и вправду был ничем не защищен. Пройти в тоннель мог любой, кто осмелился бы нарушить указ хозяина и проникнуть в запретную башню. Но, судя по всему, прежде таких смельчаков не находилось.

Лорейна неторопливо летела впереди, и я заметила, что от ее белесой фигуры будто распространяется призрачный свет. Может, это был лишь обман зрения. Однако в кромешной тьме рядом с банши все же было самую малость светлее, чем вокруг.

Я незаметно усмехнулась. Кто бы мог подумать, что я в кои-то веки буду радоваться присутствию рядом с собой призрака?

Еще месяц назад мне бы и в голову подобное не пришло. А теперь… темная магия, составляющая всю жизнь Кайла Шерье, словно все сильнее проникала в меня, все меньше пугая.

— А что это за ритуал, который граф проводит уже несколько дней? — спросила я, чтобы нарушить гнетущий звук собственных тихих шагов, отражающихся от стен.

— Он блуждает по миру духов и Темных богов, — ответила Лорейна замогильным голосом. — По Сумеркам.

Я не знала, что меня пугало сильнее, тембр или смысл сказанных слов.

— Как? Разве это возможно? — выдохнула я.

Сумерки были миром, куда уходили некоторые людские души после смерти. Там клубилась бесконечная магия Тьмы, которая то и дело выплескивалась оттуда, наполняя своей субстанцией мир под солнцем. А еще где-то там можно было встретить Темных богов, самых страшных существ мироздания.

— Для хорошего некроманта все возможно, — пробубнила Лорейна.

— А зачем же ему понадобилось находиться в Сумерках так долго? — выдохнула я, вдруг испытав еще большей укол беспокойства, чем прежде.

— Граф не планировал этого, однако он кое-что ищет. И, похоже, если ты его не остановишь, вот-вот найдет.

Впереди показалась дверь, за которой виднелся тусклый свет.

— Что он ищет, Лорейна? — нервно спросила я, глуша саднящее чувство в груди, будто кто-то скребся изнутри острыми когтями.

Банши не отвечала. Она летела вперед, а затем в какой-то момент повернулась, взглянув на меня полными багряного веселья глазами. Рот приоткрылся, демонстрируя острые полугнилые зубы.

— Ты мне не ответишь? — выдохнула я, стараясь не давать воли страху.

Мы уже вплотную подошли к приоткрытой двери, в щель которой проливался тусклый желтоватый свет.

— Боишься — не входи, вошла — не бойся, — проговорила вдруг Лорейна, странно глядя на меня и не думая отвечать на вопрос. — Хозяин далеко в Сумерках, и не факт, что он вернется оттуда. Я могла бы привести тебя к нему. Но хочешь ли ты этого?

Позвоночник пронзила дрожь ужаса.

— Меня… в мир мертвых? — пробубнила, чувствуя, как трясутся пальцы.

Лорейна улыбнулась шире. Но я уже не видела ни ее огромной отвисающей челюсти, ни рассеченного лица, ни болтающихся лохмотьев. Я лишь слышала слова, которые означали, что Кайл может не вернуться никогда.

— Кайл Шерье ищет то, что не должно быть доступно простым смертным, — прошептала Лорейна, склонившись ко мне. Теперь ее белесое лицо оказалось совсем рядом. — Готова ли ты узнать то, что изменит твою жизнь навсегда? — продолжала она вкрадчивым замогильным голосом. — А может, и вовсе оборвет ее?

Кровь в венах, кажется, заледенела.

Лорейна, не дожидаясь моего ответа, дыхнула на дверь в подземелье, и та со скрипом открылась. Банши проплыла внутрь, поманив меня пальцем, а я как тень скользнула за ней следом. Ни живая, ни мертвая от страха.

Это и впрямь была та самая комната с десятью саркофагами. Только сейчас по углам помещения стояли канделябры, большая часть которых потухла уже очень давно. А парочку оставшихся будто поддерживала какая-то магия.

— Эти свечи каждые полдня зажигает дворецкий, — проговорила Лорейна, словно прочитав мои мысли. — Он ждет, что хозяин вернется. А ждешь ли этого ты?..

Я прошла вперед вслед за призраком и заметила в середине помещения множество символов на полу. Возле линий, начерченных мелом, виднелись капли крови.

— Это что, кровь Кайла? — ахнула я.

— Да, — прошелестела банши, внезапно оказавшись у меня за спиной. — Ритуал потребовал от него много сил. Не факт, что ему хватит оставшегося, чтобы вернуться.

Сердце защемило.

— А что это за символы? — еле слышно спросила я.

— Это портал в Сумерки, — ответила она. — Стационарный. Он ведет в одну конкретную точку мира мертвых.

— Кайл там? И я могу забрать его оттуда? — Я взглянула на банши, дожидаясь хоть одного ее прямого ответа.

Лорейна улыбнулась.

— Только если сама захочешь.

— Но ты сказала, что я могу там умереть. Что, если граф вернется сам, а я заблужусь в Сумерках навсегда? Я не самоубийца.

Я думала, что кровожадную Лорейну остановят мои слова. Дадут ей понять, что меня не толкнуть на верную смерть парой небрежно брошенных слов.

Но Лорейна ответила совершенно неожиданно:

— Как хочешь, Ниара. Мне до этого нет никакого дела. Если пожелаешь, я просто могу показать тебе хозяина. Мне несложно.

— Покажи! — тут же выпалила я, выдавая, как сильно меня волнует эта тема, как бьет меня нервная дрожь при одном упоминании Кайла.

Лорейна оскалилась и невозмутимо кивнула.

— Смотри внимательно, Ниара…

Она подлетела к центру нарисованной композиции из символов, подняла призрачные кисти, напоминающие кости, обтянутые кожей, и дыхнула прямо перед собой.

Из провала рта вырвался белесый туман. Вокруг мгновенно стало на несколько градусов холоднее. Пара свечей потухла, остался лишь один маленький дрожащий огонек в самом углу подвала.

Вместе со светом исчезали и остатки моего самообладания. Теперь в холодном каменном склепе остались только я, банши и десять пока еще неподвижных драугров вокруг.

А в следующий миг чернота в самом центре помещения словно стала сгущаться. Откуда ни возьмись появился тихий дребезжащий звук, который с каждым мгновением усиливался. Когда я уже готова была зажать уши и закрыть ладонями глаза, мечтая исчезнуть отсюда поскорее, прямо возле Лорейны возникло блестящее черное зеркало. Оно будто светилось изнутри и одновременно поглощало остатки света от тусклой свечи.

Лорейна улыбнулась, чавкнув полуоторванной челюстью, отчего впору было закричать и умчаться прочь.

Но я замерла на месте как ледяная статуя, затаив дыхание. Потому что внутри глянцево-ртутной поверхности вдруг мелькнула фигура Кайла Шерье.

Я ринулась к зеркалу, забывая все на свете, не замечая, что банши теперь так близко ко мне, что кожа сама собой покрывается мелкими мурашками, а маленькие волоски на ней встают дыбом.

Для меня было важно лишь то, что происходило в клубящейся глади отражения.

Кайл был бледен. Под его глазами пролегли темные круги, ладони алели от крови. На одной щеке виднелась багряная царапина.

— Он что, дрался с кем-то? — выдохнула я. В этот момент Кайл обернулся, будто на секунду посмотрев в зеркало, на меня. — Граф, граф!!!

— Он тебя не слышит, — покачала головой банши. — Он же в Сумерках. Это… жуть как далеко отсюда.

— А кровь?.. Почему он весь в крови? — выдохнула я, не показывая, как расстроена.

— Потому что в Сумерках очень много тех, кто с удовольствием отведал бы живого мяса, — плотоядно оскалилась Лорейна. — Чем дольше хозяин находится там, тем меньше у него шансов выбраться обратно. Как только он в достаточной степени ослабеет, его убьют.

— Но почему же он не возвращается?! — воскликнула я, в ужасе заламывая руки.

Граф в отражении стоял возле какого-то огромного монумента, разглядеть который не представлялось возможным. Я видела лишь, что в самом центре будто стоит белая, как старый прах, статуя, выделяющаяся среди окружающей черноты. И окружает ее такое же мертвенно-белое пламя.

— Потому что он совсем недавно нашел искомое, — проворковала Лорейна, будто рассказывала о чем-то невероятно интересном.

— То белое изваяние? — поняла я, вглядываясь в необычные очертания памятника, возле которого Кайл чертил какие-то символы. Вся статуя была не видна, в зеркале отражалась лишь ее нижняя часть. Высокий постамент и что-то невнятное, пугающее.

— Да, — ответила Лорейна.

В этот момент из Сумерек вдруг донесся отдаленный голос графа:

— Прими мою кровь, Аралишгаль…

В следующий миг он рванул вверх рукав рубашки, достал из-за голенища сапога тонкий кинжал и, не задумываясь, полоснул запястье.

Кровь брызнула, закапав на белый камень алыми брызгами. И тут же страшное мертвенное пламя взметнулось вверх.

— Что он делает?.. — прошептала я, чувствуя, что происходит нечто ужасное.

Под светом призрачного огня я вдруг заметила, что статуя, рядом с которой колдовал граф, была вовсе не каменной.

Она состояла целиком из костей.

— Пытается отдать себя служению древней богине, — озвучила ответ Лорейна, будто читала приговор, так же внимательно глядя в зеркало, как и я.

— Темной богине? Но зачем?! — Это было ужасно, все происходящее было просто ужасно и с каждым мгновением становилось все чудовищнее.

— Чтобы получить взамен то, что так желанно ему, — тихо проговорила она. — Силу. Огромную силу, способную завоевать трон. А может, и весь мир.

— Не может быть, — прошептала я, не в силах оторваться от происходящего в отражении. Белое пламя горело все ярче. Все сильнее текла кровь Кайла.

— Он хочет стать великим, — продолжала говорить Лорейна. — Аралишгаль может дать ему это. Может сделать его первым из сильнейших. Если посчитает достойным.

— А если не посчитает?

— Убьет, — холодно отрезала банши.

У меня перед глазами потемнело.

— Нет… — прошептали губы.

— Да, — вторила Лорейна. — Но я посоветовала бы тебе не бояться его смерти, а бояться иного. Того, что произойдет, если богиня согласится с хозяином.

Я перевела взгляд на привидение и поняла, что та впервые не улыбается.

Дыхание перехватило, горло сжало спазмом. Мне вдруг захотелось задать вопрос, который показался невероятно важным в свете всего происходящего:

— А что это за богиня из костей, к которой обращается граф?..

Несколько мгновений призрак молчал. А затем, повернув голову к черному зеркалу, пронизывающим голосом проговорила:

— Это Аралишгаль. Сама Смерть.

Ее ответ продолжал звучать в моих ушах, даже когда банши уже перестала говорить, все еще вглядываясь во тьму сумеречного зеркала. Мне не хватало воздуха, я чувствовала, что должна вытащить графа из мира мертвых просто потому, что иначе уже никогда не увижу его.

При любом исходе его чудовищного колдовства Кайл уже не будет прежним. Либо Смерть заберет его, либо наделит его тем, что изменит графа навсегда.

— А что Аралишгаль захочет взамен могущества? — спросила я, отчаянно размышляя: как и чем я, лишенная магии девчонка, могу помочь некроманту?

— Хороший вопрос, Ниара… — мрачно протянула Лорейна. — Очень хороший…

В этот момент Кайл в зеркале перестал бормотать заклятья, чертя кровью символы. Он выпрямился перед огромной статуей из костей и проговорил:

— Ты знаешь, чего я хочу, Аралишгаль. Помоги мне, чтобы я мог вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Кайл говорил твердо и уверенно, но я слышала, что он устал. Очень устал.

Некоторое время ничего не происходило. Лишь белое пламя продолжало гореть вокруг него и огромной статуи. Я уже понадеялась, что ритуал не получился и кошмар вот-вот закончится. Кайл плюнет на все и вернется…

Но надеждам не суждено было сбыться.

В следующий миг до нас донесся пронизывающий голос, который оказался гораздо громче и сильнее, чем был голос графа. И он спрашивал о том же, о чем боялась узнать и я:

— Все имеет свою цену, Кайл Шерье Кастро-Найрен, наследник Альденора и сын мертвого короля. Готов ли ты заплатить эту цену за мой дар?

Граф не медлили ни секунды:

— Да.

Я закрыла рот рукой, подавив крик, и лишь быстро прошептала:

— Лорейна, мне нужно туда. Скорее.

Коснулась рукой зеркала, но оно было твердым и обжигающе холодным, хотя казалось, стоит сделать шаг, и я окажусь возле Кайла.

— Портал не пропустит тебя, смертная, — ответила Лорейна, и на губах ее зажглась та самая злая улыбка, что и привела нас обеих в это подземелье. — Ты — не маг.

— Но я должна остановить его! — крикнула я, несколько раз ударив со всей силы по зеркалу. — Неужели это невозможно?

Рука обморозилась, но в последний момент прошла сквозь поверхность на сантиметр.

Я посмотрела на собственную ладонь, не понимая.

— Значит, все-таки возможно… — прошептала тихо.

А в это время из зеркала начало доноситься торжественно-страшное:

— Хорошо, Кайл Шерье. За твои амбиции и честолюбие, за жестокость и жажду власти я подарю тебе силу, что станет твоим могуществом и проклятьем…

— Лорейна! — крикнула я в ужасе, понимая, что это начало конца. — Мне надо пройти, пока Смерть не погубила его!!!

— Я предупреждаю тебя, Ниара. Пройдя через портал, ты попадешь в мир мертвых, — ответила Лорейна, все шире улыбаясь. — И там умрешь. Ты все еще хочешь этого?

А Смерть продолжала говорить, не дожидаясь, пока мы с банши решим свои проблемы:

— Я принимаю твою кровь, Кайл Шерье. И взамен сделаю тебя тем некромантом, которым ты мечтал стать…

— Сколько у меня будет времени? — быстро спросила я у призрака. — Или я умру мгновенно?

Банши скривилась, словно не желая отвечать на этот вопрос. Но через пару мгновений все же проговорила:

— Если успеешь дотянуться через портал до плеча хозяина, то попадешь под защиту его плаща Тьмы. Останешься жива. Но если не сможешь — Сумеречная магия в ту же секунду высосет из тебя жизнь.

Я почувствовала, как лоб покрылся испариной, а ладони взмокли.

— Хорошо, — кивнула через долю секунды. — Помоги мне.

— Как скажешь, смертная, — выдохнула банши и навалилась на меня всем своим призрачным телом.

Честно говоря, я думала, что все будет иначе. Например, она снова дунет на зеркало и дверь в Сумерки откроется. Или она скажет какое-нибудь заветное слово, а я сама вдруг упаду Кайлу в объятия.

Но она стала вдавливать меня в ледяное зеркало, словно тараном проталкивая на другую сторону.

А зеркало поддавалось с трудом.

Я ощущала, как раз за разом проникает сквозь магическую толщу мое тело. Сперва на сантиметр, потом на два-три-четыре.

Очень медленно и очень холодно. Но это работало.

Когда магическая изморозь коснулась лица, мне захотелось закричать. Меня будто замораживали живьем. Однако, едва глаза проникли на иную сторону, я увидела, что впереди всего в каком-нибудь метре вдруг оказался граф!

— Кайл! — кричала я, но он не слышал. — Кайл!!!

А Смерть продолжала говорить. Только теперь ее слова звучали приговором, ужасной эпитафией:

— Ты добьешься всего, чего пожелаешь, и мир содрогнется под твоей поступью, поступью посланника Смерти, что кровью напитает землю Альденора. Запомни эти слова, Кайл Шерье. Я не возьму твою душу, как должно. Но возьму гораздо больше…

— Быстрее, Лорейна! — говорила я, все сильнее увязая в зеркале и отчаянно протягивая руку вперед к Кайлу. Еще немного, и смогу коснуться его. Еще совсем чуть-чуть…

— С этого дня твоя магия будет безгранична, — говорила Аралишгаль. — И чем сильнее ты будешь становиться, тем больше в твоей крови будет Тьмы. Длиться это будет до тех пор, пока я сама не стану твоей кровью. И тогда земля окрасится в багряный. Помни, Кайл Шерье, отныне Смерть будет жить внутри тебя и передаваться от отца к сыну. Вечно. Пока твой род не прервется.

— Пока род не прервется? — неожиданно усмехнулся Кайл, до которого мне оставалось так мало! Я все еще не могла сказать ни слова, и граф не видел меня, как и прежде. — Что ж… Ты хочешь, чтобы однажды я сошел с ума и уничтожил твоей силой половину планеты. Это мне понятно. Зачем брать одну душу, если можно заполучить тысячи мертвецов?.. Логично. Но, выходит, у тебя в планах создать кровавого тирана не только из меня, но и из всех моих детей?

Слова графа звучали ужасно вызывающе. Но, казалось, Аралишгаль ни капли не оскорбилась.

— Ты верно все понял, Кайл Шерье. Так ты согласен на мои условия?

Граф продолжал усмехаться.

— Нет! — кричала я в пустоту. Но из горла не доносилось ни звука. А Кайл тем временем отвечал:

— Тьма сделала меня бесплодным в шестнадцать, когда ради увеличения собственной силы я начал изучать, создавать и практиковать на себе запрещенные заклятия. Род Шерье на мне прервется. Так что тебе придется долго ждать моих потомков.

И, не дожидаясь, пока Смерть передумает, закончил:

— Я согласен!

— Нет, пожалуйста, — уже шептала я, чувствуя, что мне осталось освободить лишь одну ногу, чтобы окончательно выпасть в мир Сумерек.

Кайл чуть нахмурился и пару раз оглянулся, посмотрев сквозь меня. Я висела перед ним будто в черном мареве, в клубящейся ртутной дымке, которая вот-вот должна была исчезнуть. Но пока он все еще не видел меня.

В этот момент голос Смерти повысился, переходя на страшные звонко-высокие тона, от которых я задергалась, пытаясь двигаться быстрее. Вырваться из захвата проклятого зеркала.

— Да вступит наш договор в силу с этого момента! Я нарекаю тебя именем “Eridan”, что означает “посланник Смерти”. Отныне ты проклят и благословлен Тьмой, Кайл Эридан Кастро-Найрен. Отныне ты — первый из истинных повелителей нежити!

В этот момент случилось две вещи одновременно. Я, наконец, выпуталась из липкого захвата портала, а рядом с Кайлом что-то словно взорвалось. Тьма собралась в огромный кокон вокруг его тела, заклубилась, закружилась, превращаясь в страшный ураган, а затем вдруг разлетелась во все стороны.

Я уже почти дотронулась до плеча графа, как меня отшвырнуло взрывной волной.

А в следующий миг меня уже не было.

Когда я открыла глаза, во рту было сухо, а язык словно распух от назойливого металлического привкуса. Первым, на что упал взгляд, оказалось какое-то белое марево. В памяти сверкнуло воспоминание о том, как я выпала в Сумерки, после чего навалилась оглушающая чернота.

— Может, я уже… того? — проговорила тихо, признавая, что хриплый голос, который это произнес, вполне мог принадлежать привидению.

— Нет, милая госпожа, вам еще очень-очень далеко до “того”! — с удивительно-знакомой веселостью произнес кто-то рядом. — И я очень рад этому, иначе в этой темной клоаке Найрен стало бы еще мрачнее, клянусь своей печенью!

Я с трудом повернула голову и встретилась взглядом с улыбающимся во все тридцать два зуба медиком.

— Господин Пивси? — пробормотала я, прищуриваясь, потому что все вокруг расплывалось.

— И не кто иной, не кто иной, милочка, — говорил он, и я поняла, что, кажется, в этот момент он меня аккуратно ощупывал. Я дернулась от неожиданности, но медик тут же сказал: — Лежите спокойнее, милочка, а то, не ровен час, ткну вам вот этой штукой не туда, куда нужно!

Он громко хохотнул, а я увидела в его руках длинную палочку с расширением на конце. Он прикладывал ее к моей груди и, кажется, слушал через нее стук сердца.

— Так-так… аритмия… замечательно. Замечательно! — Отбросил палочку и снова начал прощупывать живот. Чувствительность тела ко мне потихоньку возвращалась. — Селезеночка, печень… Печень не увеличена, значит, отравление Тьмой не привело к катастрофическим последствиям. Вы настоящий везунчик! А я, знаете ли, обожаю везунчиков!

Он резко встал и поправил белый камзол с красной строчкой. Такой на редкость яркий и светлый наряд в замке, что у меня невольно даже в глазах зарябило.

— Скоро пойдете на поправку. Думаю, после завтрака можете встать и прогуляться. Конечно, работать вам в ближайший месяц запрещено. Так что имейте это в виду. Ну, всего хорошего!

В последний момент я едва успела окликнуть его, чтобы не уходил, потому что быстрый, как ураган, доктор Пивси уже практически вылетел в приоткрытую дверь.

— Подождите! Господин… что вообще произошло?

Мужчина резко остановился, развернулся и тут же подошел обратно ко мне. Уселся на табуретку рядом с кроватью, положил ногу на ногу и ответил:

— Простите, не подумал о том, что вы, должно быть, сбиты с толку.

— Да, так и есть, — кивнула я. Теперь уже и голос повиновался гораздо лучше.

— Ну, не буду тянуть василиска за хвост, расскажу вкратце. Вы едва не погибли в Сумерках, но наш совсем не прекрасный принц на черном коне безрассудства вытащил вас в прямом смысле с “того света”. И вот вы здесь!

— Но… — запнулась я. — Как я выжила?

— Понятия не имею! — весело воскликнул доктор и даже хлопнул в ладоши. — Но это не главное. Главное, что вы здесь! И даже почти совсем не пострадали. А сердечный ритм выровняется.

— А граф?.. Что с ним?

— Пф! Да что ему сделается, — махнул рукой медик, — такими, как Кайл Шерье, даже нежить травится.

— Но где он? — обеспокоенно проговорила я, чувствуя, что почему-то ужасно хочу есть. Вместе с этой мыслью в голову прокралось подозрение, что лежу тут я уже довольно давно.

— Кайл собирает некромантов в ближайших городах провинции. Но это, конечно же, страшная тайна. — Медик хохотнул. — Когда ты — опальный принц, очень, знаете ли, не хватает общества других колдунов. Уж не знаю, зачем они, эти колдуны, нужны, но без них вот прям никак!

Медик явно веселился, а у меня по спине пробежали холодные мурашки. Не знаю, в курсе ли был Пивси того, для чего Кайлу требовались люди, но я-то знала, что все дело в государственном перевороте. И это меня страшно пугало.

— А давно он уехал?

— Вчера. Как только понял, что вы, милочка, пошли на поправку. Беспокоился за вас наш граф. Свезло, правда?

— Несказанно, — кивнула я, окончательно садясь на постели. — Простите, господин Пивси. Мне ведь так ни разу и не назвали ваше имя. Могу я поинтересоваться, кому обязана за помощь и лечение?

— Мое имя Дэвид, — представился он, чуть склонив голову. — Можете так меня и звать.

— Вы очень добры, — улыбнулась я и поняла, что сил на разговор трачу ужасно много.

— Еще некоторое время вы будете чувствовать слабость, — заметив мое состояние, сказал Дэвид. — Это последствия перехода через портал духов. Удивлен, что вам вообще удался подобный фокус. Такие порталы не предназначены для людей. Лишь для призраков, нежити и демонов.

От этой новости меня передернуло.

— Я уже поняла, что выжила чудом, — кивнула в ответ, вспоминая довольно скалящуюся Лорейну. Эта нахалка явно знала заранее, чем кончится наше приключение. И сознательно вела меня на смерть.

— Именно так, — кивнул мужчина. — Но не буду задерживать вас больше. Вам еще нужно покушать и отдохнуть. Завтрак на столе, а потом вы свободны, как банши в небесах Сумерек!

— А как же моя комната, мои обязанности служанки? — вдруг вспомнила я, с легким стыдом осматривая длинную ночнушку, в которую оказалась одета.

— Вы освобождены и от того, и от другого. А ваши покои отныне вот эти, — весело ответил он, обведя рукой помещение. Затем поклонился на прощание и вышел прочь.

Как только доктор Пивси оставил меня одну, я огляделась. Вокруг раскинулось светлое широкое помещение, очень напоминающее одну из гостевых замка. Только здесь словно было немного… уютнее, что ли.

Но долго наслаждаться убранством не позволил зверский голод. Унюхав ароматы с подноса на столе, я коршуном налетела на ароматные булочки с ветчиной и сыром, свежую клубнику во взбитом йогурте, горячий чай и яичницу с беконом. А после этого уставшее тело снова сморил сон.

Стоило прилечь на постель, как на меня навалились смутные видения, утягивающие в забытье. И самым ярким образом стал Кайл Шерье, целующий и обнимающий меня. Кажется, перед тем, как окончательно уснуть, я покраснела, ощутив прилив возбуждения. Укрылась посильнее одеялом и позволила себе унестись в мир грез, не замечая, что знакомые алые глаза злобно смотрят на меня с потолка.

Через пару дней я уже совсем пришла в себя. Меня больше не мучила слабость, не болела голова, а из недомоганий остались лишь тоска по графу и страх перед нашей новой встречей.

Почему он не поговорил со мной, не дождался, пока я очнусь? Злится ли он на меня или нет? Какое дальше я буду занимать положение в замке Найрен?

Ведь после того, как я узнала очередную тайну опального принца, он вполне может меня уволить. Или еще чего похуже. Но, честно говоря, я была не способна подумать о нем плохо и не верила, что он может причинить мне вред.

Но избавиться от обнаглевшей служанки не так-то и сложно. В конце концов, я уже несколько дней не выполняю своих обязанностей. Живу в комнате для гостей, как какая-нибудь знакомая графу маркиза. Ем жареные помидоры с креветками и пью фруктовый мед.

Не слишком ли много для простой босячки?

В один из дней случилось нечто необычное. Я гуляла по замку и случайно наткнулась на брошенную кем-то швабру. Не в силах пройти мимо, я схватила ее и решила запихнуть в один из чуланов на первом этаже. Однако, резко дернув его дверь, поняла, что сделала это зря. Чулан явно был заперт на замок, который почему-то не выдержал моего напора. Дверь распахнулась, и изнутри на меня уставился высушенный труп мужчины, поразительно напоминающий бывшего дворецкого. Того самого, которого Кайл должен был выгнать из замка.

Недолго думая, я сунула туда же швабру, обливаясь холодным потом от страха, и быстро захлопнула дверцу.

Теперь к моим переживаниям добавился еще и ужас от мысли, что Кайл после ритуала Аралишгаль мог превратиться в убийцу. Богиня смерти обещала ему безумие в обмен на безграничную власть. Что, если это уже случилось? Что, если Кайл Шерье теперь такой же, как и его отец, мертвый король по прозвищу Джейк Злая голова? Ведь тот славился именно тем, что частенько превращал своих слуг в мертвецов.

Но, к сожалению, развеивать мои страхи и сомнения никто не спешил. Несколько раз я пыталась зажать нашего дворецкого в каком-нибудь углу и выпытать у него, что вообще происходит и что меня ждет. Но, во-первых, взрослого мужчину не очень-то и зажмешь где-нибудь, а во-вторых, Фейн каждый раз спокойно отвечал мне, что на мой счет распоряжений не поступало. Я должна продолжать жить там, куда меня поселили по приказу графа, и есть то, что велено по приказу графа.

Собственно… больше ничего мне и не оставалось. Хотя грех было жаловаться. За неделю, проведенную таким образом, я успела отдохнуть, привести себя в порядок и даже, кажется, похорошела от безделья.

Только тоска с каждым днем становилась все невыносимее. Тоска и подозрения, так похожие на страх.

Но однажды ночью мои тягостные размышления о том, где же граф и что с ним происходит, резко закончились. Примерно в то же время, как солнце опустилось за горизонт, дверь моих покоев резко распахнулась, словно ее кто-то пнул ногой, а затем с громким хлопком закрылась, предварительно пропустив внутрь Кайла Шерье.

Мне хватило одного короткого взгляда на него, чтобы понять: с графом что-то не так. Его черные глаза опасно блестели, волосы растрепались по плечам и слегка падали на лицо беспорядочными прядями. Он не выглядел неряшливо, лишь немного дико, почти хищно, с этой расстегнутой до середины груди рубашкой, отсутствующим камзолом и плотно сжатыми челюстями.

Но сейчас, вот таким по-животному живым, он вдруг показался мне еще красивее, чем прежде.

— Ваша светлость?.. — прошептала я, чувствуя, как перехватывает дыхание, как сводит спазмом горло.

— Ниара… — проговорил он так, что все внутри перевернулось. Мурлыкающе, низко и будто предупреждая о чем-то.

А затем он шагнул ко мне. Сперва медленно, затем быстрее и через мгновение уже схватил меня, придавив к стене, обнимая за бедра и одновременно вдавливая в собственное тело. Коснулся носом моего лица, проведя вверх по щеке. Распахнутыми губами прочертил линию от подбородка до уха и хрипло прошептал:

— Я так скучал… Так сильно скучал…

От этого голоса и острых, разрывающих на части слов, которых так ждала, я словно начала падать. Уноситься в черную бездну Сумерек, где совсем недавно чуть не погибла.

Ради него…

Он прикусил меня за шею под самым ухом и горячо поцеловал. Спустился ниже, обжигая губами чувствительную кожу, и одновременно властно и собственнически задрал мою юбку, вонзив пальцы в бедра.

Я зарыла глаза и тяжело вздохнула, потеревшись о него щекой, вдыхая его сумасшедший аромат, от которого кружилась голова. Аромат, который превращал меня в туман, готовый раствориться от порыва ветра.

Я должна была что-то сказать Кайлу, что-то ответить или спросить. Но мне внезапно стало так хорошо, что думать о чем-то, кроме него самого, уже не хотелось. Все казалось таким глупым и неважным. Все, кроме него одного.

А в следующий миг я почувствовала, как граф скользнул рукой между моих ног. Горячие пальцы раздвинули мою влажную мягкость и тут же без труда проникли внутрь, вырвав из горла сдавленный стон.

Это было так жарко, желанно и сладко, что у меня на миг потемнело перед глазами. Я опустила веки, откинув голову назад, упираясь затылком в стену и хрипло дыша. Утопая в горячей пульсации между бедер, плавясь от жара внизу живота.

— Такая сладкая и узкая, — низко, с тихим рычанием проговорил граф, тяжело дыша, почти с остервенением целуя мою грудь и лаская меня рукой. — Такая желанная…

Кайл всегда умел делать так, чтобы я теряла дар речи. Чтобы вместо мыслей и связных слов из горла был способен доноситься лишь стон.

И именно в эти моменты он начинал со мной говорить. Как сейчас:

— Ты скучала по мне, моя хитрая Ниара?..

И после короткой паузы, за время которой я вообще не успела ничего сообразить, добавил:

— Уже такая влажная… Скажи, ты ждала меня, думала обо мне?

Я тихо выдохнула сквозь распахнутые губы, едва сдержав еще один стон, а затем через силу заставила себя ответить:

— Ждала. Каждый день…

И тут же почувствовала его улыбку. Через мгновение он вдруг отстранился, перестав меня целовать, но все же не убирая руки. Теперь он словно наблюдал за моей реакцией на его движения. И от стыда, спровоцированного этим фактом, я еще сильнее загоралась.

Воздух будто стал застревать в легких. Я смотрела на графа широко распахнутыми глазами, то и дело судорожно вдыхая, тихо всхлипывая от горячих спазмов прямо под его пальцами.

— Я знаю, что ждала, — проговорил он дерзко и вызывающе, с темной улыбкой на лице, от которой я чувствовала себя беззащитной… но и желанной. — Я знаю все, что ты делала в мое отсутствие. Скажи, как часто ты ласкала себя, думая обо мне?

Я стремительно покраснела, испытав очередной прилив жара к бедрам. Прикусила губу, чтобы не застонать, и на миг закрыла глаза, надеясь, что разрядка вот-вот наступит.

Но Кайл неожиданно замедлился, а затем и вовсе убрал руку, после чего я едва не завыла от разочарования. Распахнула глаза и поглядела на него с вызовом.

— Ни разу, — соврала, даже не задумавшись.

Но Кайл улыбнулся еще шире.

— Лжешь, маленькая служанка. Я знаю, — прошептал он, склонившись к моему уху, касаясь его губами и посылая по неудовлетворенному телу разряд за разрядом, — что ты ласкала себя каждую ночь, шепча мое имя. Скажи, зачем ты делала это, когда я так хотел оказаться в тебе?

Я вздрогнула от стыда и удивления, недоуменно вглядываясь в лицо графа. Ведь было ясно, что он не проверяет меня.

Он и впрямь знал, о чем говорил.

А я действительно ласкала себя, произнося его имя. Еще в своей каморке, еще до того, как лишилась девственности на балу…

— Мне известен каждый твой шаг, Ниара Келли, — сказал он твердо и вдруг серьезно посмотрел на меня, уперев руки по обеим сторонам от моего лица.

А затем вдруг щелкнул пальцами, и с потолка за его спиной спустилась белесая тень. Привидение Лорейны.

Понимание правды окатило меня ледяной волной.

— Вы приставили ко мне призрака?! — ахнула я. — И все это время она за мной следила?!

— Именно, — кивнул граф, прищурившись.

— Но зачем вы сделали это? Это… отвратительно! — возмущенно воскликнула я, взглянув в кровавые глаза банши, которая меня неожиданно перестала пугать.

— Естественно, чтобы ты не выдала меня, маленькая любопытная бабочка. Ты не задумывалась, почему я не наказал тебя ни за одну из твоих провинностей? Ни за то, что следила, ни за то, что обнаружила драугров? И уж тем более ни за проникновение в Сумерки, где ты узнала слишком многое, а я едва успел тебя оттуда вытащить. В некоторых провинциях Альденора расплата за это — отрубленные руки и вырванный язык. Но кроме всего вышеперечисленного ты знаешь, что я собираюсь свергнуть нашего короля. — Его голос был обманчиво мягок, но слова резали не хуже металла.

А самое ужасное было в том, что он прав. Для служанки я оказалась поразительно наглой и вездесущей.

— В твоих руках моя смерть, бабочка. Скажи мне, мог ли я оставить тебя без присмотра?

Сейчас я видела, что время игр кончилось. Он хотел говорить со мной серьезно, расставить все точки.

И, видимо, хотел решить, наконец, что со мной делать.

Я тихо вздохнула, вдруг осознав, что приставленная ко мне тихая и незаметная Лорейна — это меньшее из всех зол, которые могли выпасть на мою долю, если бы на месте Кайла оказался совсем иной некромант. Или любой другой принц, чья голова могла бы слететь с плеч, стоит мне раскрыть правду о его планах.

— В ваших руках мое сердце, Кайл Шерье по прозвищу Эридан. Я бы никогда не предала вас, — выдохнула я грустно.

Признаваться в любви всегда грустно, когда ты знаешь, что за этим ничего не последует.

Несколько мгновений граф молчал, глядя на меня темными сверкающими глазами. А затем вдруг притянул меня к своей груди и обнял, прижав крепко-крепко.

— А я бы никогда не причинил тебе вред, — проговорил он в ответ то, что я никогда и не мечтала от него услышать. — Я не могу выкинуть тебя из головы, глупая девчонка… Совсем помешался на тебе…

Сердце затрепетало в груди раненой бабочкой.

— Давно ли? — прошептала я, взглянув ему в глаза и не в силах не улыбаться. Счастье распирало грудную клетку, грозило вырваться и улететь в небо. — Разве я не просто служанка для вас?

Кайл вздохнул, и уголки его губ хитро приподнялись.

— Сперва так и было, — ответил он, пожав плечами. — Но с того дня, как я увидел тебя на балу…

— Вы меня узнали??? — ахнула я, не веря своим ушам.

Красивые губы изогнулись в усмешке.

— Я не такой уж идиот, как кажется, Ниара Келли, — ответил он.

— Мне никогда так не казалось… Но я думала, что… я вам нужна девственницей.

Говорить об этом было все же стыдно, и я слегка покраснела.

Граф хмыкнул:

— Кроме того, что я не идиот, я еще и не маньяк.

Теперь была моя очередь возмущаться:

— Поэтому над нами летает привидение? — приподняв бровь, спросила я. — Привидение, которое наблюдало, как я… — Щеки снова покраснели, но пора было высказать все, что лежало на душе: — Как я ублажаю себя, и, кстати, хотело меня убить буквально пару дней назад!

Что ж… пора было узнать правду. Если граф Шерье и впрямь дорожит мной, то это станет ясно прямо сейчас.

Кайл прищурился, а затем, готова была поклясться, на его лице появилось виноватое выражение!

— Прости, — наконец проговорил он, чем удивил меня до крайности. Принц извинялся перед служанкой! — Но, если тебе будет легче, призраки не ведают ни стыда, ни осуждения, ни, прости Тьма, возбуждения. Лорейне было абсолютно наплевать, на что смотреть. Как ты ласкаешь себя ночью или втихаря ешь некролягушек.

— Я не ем некролягушек! — воскликнула я в ужасе.

Кайл тихо рассмеялся.

— Я и не сомневался, — ответил он через мгновение, посерьезнев. — А насчет того, что она хотела тебя убить… К сожалению, ответить тем же и прикончить Лорейну за эту провинность я уже не смогу. Прости. Так уж вышло, что ее убили до меня, — коротко усмехнулся он и продолжил: — Но поверь, больше такого не повторится. Ты в полной безопасности. Если, конечно, сама не будешь выкидывать своих смертоубийственных подвигов.

— Не буду, — кивнула я с улыбкой, случайно взглянув вверх. — Но Лорейна все еще летает над нами и смотрит!

Мертвая дама и впрямь парила под потолком.

Кайл тут же со смехом щелкнул пальцами, и через мгновение банши и след простыл.

— Вы темный и опасный тип, ваша светлость! — с преувеличенным возмущением сказала я. — Настоящий некромант!

В этот момент я вдруг почувствовала, как рука графа вновь проскользнула мне между ног, а в следующий миг в меня проникли два пальца. Я ахнула, захлебнувшись воздухом, от напряжения, остро запульсировавшего внизу живота.

— Ну уж не игрушечный, — прошептал он мне в ухо, сладко сомкнув зубы на мочке.

— Но вы ведь не такой, как ваш отец… — проговорила я, прикусывая губу от желания, горячими волнами проходящего по телу.

— Может быть, даже я еще хуже него, — ответил Кайл, ускоряя движения руки у меня между ног.

— Я в это не верю, — хрипло выдохнула, чувствуя, словно вот-вот сорвусь в пропасть.

— Что ж… Это покажет только время, — закончил он и тут же вдруг резко вынул из меня пальцы. Уже через долю секунды он поднял меня, заставив обхватить себя ногами. Я с трепетом почувствовала раскрытыми бедрами его обнаженную плоть, лишенную брюк, а в следующий миг он уже вошел в меня, вырвав из горла громкий стон.

Удовольствие накрыло меня жгучей лавиной, едва не заставив потерять сознание. Живот свело спазмом, и от разорвавшегося напряжения по телу забили волны жгучих искр.

Не прошло и секунды, как прямо в этой позе, не давая отдышаться, граф шагнул к постели и упал вместе со мной на золоченое покрывало, тут же начиная жестко двигаться.

Я запрокинула голову, со сдавленным восторгом ощущая внутри огромный член, наполняющий меня, растягивающий, бросающий в бешеный водоворот наслаждения. Снова. Потому что возбуждение не спадало, становясь лишь еще больше.

Мы пришли к пику одновременно. Я — громко выкрикивая его имя, а он — шепча мне на ухо что-то невнятное. Что-то, от чего кружилась голова, заставляя меня чувствовать себя легкой и счастливой. Как никогда в жизни. (1fb11)

— Я не боюсь тебя, Кайл Эридан, — в этот момент проговорила я, улыбаясь. — Даже если ты — самый страшный некромант в мире.

Граф улыбнулся, взглянув мне в глаза, а затем мягко коснулся уголка моих губ, тихо прошептав:

— Моя смелая девочка… Моя Ниара.

Это были восхитительное время нашей любви. С того невероятного дня, как граф вернулся, мы больше не расставались. Кайл настоял, чтобы я перебралась в его спальню и больше не покидала ее ни при каких обстоятельствах. А мне незачем было спорить. Казалось, именно этого я и ждала. Может быть, всю жизнь.

Днём граф все ещё оставлял меня одну, занимаясь делами провинции, которая носила его имя, а также встречаясь все с новыми и новыми некромантами. Теперь мне было более понятно, где он пропадал, но от этого не становилось легче. Возможно, даже тяжелее, ведь теперь я совершенно точно была уверена, что дворцовый переворот, который готовит граф, становится все ближе.

Я старалась об этом не думать, по ночам утопая в его ласках, а днём гуляя по парку, вышивая и изредка наблюдая, как граф работает с какими-то бумагами. Я больше не была служанкой, и даже дворецкий Фейн отныне кланялся мне и исполнял мои просьбы так, словно я была его хозяйкой.

Это было приятно, но ужасно смущало. Поэтому я старалась никого ни о чем не просить, благо все свои желания я была способна удовлетворить сама.

По поводу сумасшествия Кайла я беспокоилась уже значительно меньше, хотя окончательно страх и не исчезал. Однажды мне хватило смелости спросить, что за сушёный труп я нашла в чулане на первом этаже замка, и граф не скрывал правду. Оказалось, что это действительно один из слуг. Но погиб он по собственной вине и глупости. На балу в честь Чернолуния этот мужчина должен быть разносить подносы с вином. Но его подкупили. И парень чуть не отравил половину приглашенных. Хорошо, что летучие мыши вовремя почуяли яд в бокалах. Собственно, это была одна из их ролей помимо освещения зала и придания празднику особого некромантского колорита. Летучие мыши могли почуять яд. В общем, кончилось все тем, что животные набросились на официанта и выпили его досуха. Чтобы не нервировать гостей, Кайл приказал убрать труп в нишу в стене запретного крыла. Предполагалось, что случайные люди не должны были ходить по тем коридорам.

В тот момент я кивнула и покраснела, больше не задавая вопросов. Ответ Кайла меня вполне устроил, хотя в глубине души ещё ворочался червячок сомнения. Ведь мертвец был так сильно похож на приснопамятного дворецкого Вилберна, что становилось сильно не по себе.

Но мне не оставалось ничего иного, как верить, ведь я любила Кайла, несмотря ни на что.

Однако к концу месяца начало происходить ещё кое-что, отчего я стала испытывать серьезное беспокойство. По утрам меня мучило сильное головокружение. И на еду становилось совершенно невозможно даже смотреть.

Графу я не говорила ни слова, но стала подозревать неладное. Поскольку знакомых врачей у меня было не так уж много, вариантов развития событий мне виделось лишь два. Либо ждать "ухудшения болезни", с каждым днём паникуя все больше, либо обратиться к человеку, с которым меня уже дважды сводила судьба.

Увидев меня на пороге своей приемной, Дэвид Пивси ожидаемо широко улыбнулся.

— Ба! Да это же моя любимая пациентка! Что случилось? Неужели последствия пребывания в Сумерках начали сказываться? Не мучает ли вас повышенное либидо или неуёмное чувство голода?

Медик подбежал ко мне, стоило переступить порог. Взял за руку и, сияя радостью, усадил на широкий жёлтый диван с черными пуговицами.

— Нет-нет, все в порядке… в этом плане… — пробормотала я в ответ, с удивлением разглядывая все вокруг и даже на миг забывая, зачем пришла.

Вообще, кабинет Пивси в замке Найрен был совершенно не похож на приемную врача. Кругом были яркие сочные цвета и насыщенные краски. Зеленоватые шторы, светло-персиковые стены, деревянная мебель цвета растопленного шоколада. Так странно было видеть подобный выбор оттенков в вотчине некроманта. Но, похоже, Кайл позволял своему любимому врачу очень многое.

— Вы уверены? — переспросил Дэвид, наклоняя мою голову назад и осматривая белки глаз, а затем прощупывая пульс на руке. — Выглядите хорошо, только щеки немного бледны. Однако не скажу, что вам это не идет!

Он усмехнулся и откинулся назад на стуле, что стоял возле моего дивана.

— Ну, так что вас привело ко мне?

Я густо покраснела.

— Знаете, господин Пивси…

— Дэвид! — перебил меня врач. — Прошу вас, просто Дэвид.

— Конечно, — вяло улыбнулась я. — Знаете, Дэвид… Меня тошнит по утрам. И… ну вы понимаете… задержка…

— О! Думаете, вы беременны? — воскликнул Пивси, аж хлопнув в ладоши. — Прекрасно! И от кого же? — спросил с крайне довольным лицом, сложив руки на коленях.

— В смысле от кого? От графа Шерье, конечно же, — пробормотала я, уже проклиная себя за то, что решилась прийти сюда.

— От графа? — склонил голову набок доктор. — Вы уверены? Может быть…

— Не может, — отрезала я, нахмурившись. — У меня никогда не было других мужчин. Знаете… мне кажется, я зря вас отвлекаю. Ничего страшного со мной не происходит. Я, наверно, пойду.

— Нет, подождите, — остановил он меня, взяв за руку. — Не стоит обижаться на глупого медика. В конце концов, я уточняю не потому, что подозреваю в чем-то лично вас, а потому что сам поставил графу диагноз — бесплодие. Мне казалось, что он не может иметь детей после всего того, что вытворял в юношестве. Но, возможно, я ошибся? Давайте проверим.

Врач несколько секунд смотрел на меня, ничего больше не говоря, а затем резко встал и направился к одному из своих шкафов. Пошарился в склянках и через минуту что-то оттуда достал. Вернулся ко мне и протянул… стаканчик.

— Вот, возьмите, — проговорил он. — Помочитесь сюда, а потом мы с вами проведем эксперимент.

— Без этого не обойтись, да?

— Увы! — усмехнулся Пивси. — Ну, не краснейте так, прошу вас. В этом нет ничего постыдного! Хотя, ладно, краснейте, румяные щеки придают вам цветущий вид!

Он указал мне на дверь, намекая, что пора бы наполнить стаканчик.

— Я жду вас, госпожа Келли!

Я вышла из приемной медика и мышью скользнула в ближайшую уборную замка. Уже через пару минут в кабинете стояла моя маленькая склянка и доктор Пивси засовывал в нее тонкий шприц.

— Что вы делаете? — спросила я, ничего не понимая.

— Смотрите внимательно, — с энтузиазмом ответил мужчина. — Это жутко интересно.

А в следующий момент достал из подсобки живую жабу и на моих глазах ввел ей под кожу содержимое шприца. Жаба квакнула, но больше никак не проявила своего возмущения.

Пивси засунул ее в небольшой, отдельно стоящий террариум и накрыл крышкой.

— Ну все, — проговорил он, потирая руки. — Приходите через двенадцать часов.

— И что тогда случится? — недоуменно хлопая глазами, уточнила я.

— Посмотрим вместе! — развел руками доктор, и мне пришлось довольствоваться этим ответом.

Через половину суток ровно на следующее утро я вновь стояла в приемной веселого медика. Пивси радостно открыл передо мной дверь и, практически подталкивая в спину, провел к террариуму.

— Скорее-скорее, Ниара, мне не терпится вам показать!

— Что именно?

— Смотрите! — вместо ответа проговорил Дэвид, указывая на жабу.

За тонким стеклом в небольшой подготовленной емкости с водой плавали лягушачьи икринки.

— Что это значит? — не поняла я.

— Буквально час назад Розелла наметала икры! — воскликнул он.

— В смысле? — не поняла я.

— Вы абсолютно точно беременны! — ответил он так, словно я несмышленый ребенок. — Самки лягушек не мечут икру в отсутствии самца. Это абсолютно бесполезно! Но особые вещества в вашей моче спровоцировали Розеллу это сделать. Вы беременны. В этом нет никаких сомнений! Видимо, пора обрадовать графа Шерье?

И, хотя я давно предполагала, что именно в этой “болезни” кроется причина моей утренней тошноты, новость прозвучала для меня шоком.

— Нет, пожалуйста, ничего не говорите графу, Дэвид! — воскликнула я тут же. — Обещайте мне, что вы этого не сделаете!

Медик сдвинул брови.

— Но почему же? Разве вы не хотите обрадовать счастливого папочку?

— Я… не хочу, чтобы этот факт обременял его… — протянула я задумчиво.

— Но это же глупость! Кого будет обременять такое счастливое событие, как ребенок?

— Некроманта и принца крови, — ответила я, вздохнув. — Ребенок от служанки — это не то, чего ждут благородные господа.

— Мне кажется, вы ошибаетесь, — пожал плечами Пивси и впервые, кажется, перестал улыбаться. — Но я не буду давить на вас. Это, в конце концов, не мое дело. Думаю, рано или поздно вы поймете все сами и примете правильное решение. Я же сохраню вашу тайну, долг врача обязывает меня сделать это и без ваших просьб.

— Спасибо, господин Пивси, — проговорила я и, когда медик прищурился, сжав улыбающиеся губы, поправилась: — Дэвид.

Через пару минут мы попрощались с доктором, я вышла из его кабинета и направилась к себе.

Не успела я отойти далеко, как в коридоре натолкнулась на дворецкого, который, кажется, меня искал:

— Госпожа Келли, вы сегодня не завтракали, — проговорил он строго. — Кроме того, граф уже проснулся и ищет вас. Он не понимает, куда вы могли запропаститься, и чуть не оторвал мне голову потому, что я этого не знаю. Что вы тут делаете?

Он хмуро покосился на дверь медицинского кабинета, а затем вновь на меня.

— Вам нездоровится?

Я вздрогнула, ничуть не желая выдавать собственную тайну.

— Если только самую малость, — улыбнулась в ответ. — Хотела попросить у доктора Пивси каких-нибудь трав от головной боли.

— Поручите это мне, я все сделаю, — ответил он с поклоном.

— Не стоит, уже все в порядке, — поторопилась ответить я. — Уже возвращаюсь к графу. Не беспокойтесь.

Дворецкий кивнул и поклонился.

— Как пожелаете, госпожа Келли. Завтрак вот-вот принесут.

С этими словами он, наконец, отстал от меня, а я смогла спокойно дойти до покоев Кайла.

Вот только, как оказалось, граф Шерье не просто так искал меня этим утром. У него была для меня новость не менее грандиозная, чем моя собственная.

— Сядь, Ниара, я должен кое-что тебе сказать, — начал граф, как только я перешагнула порог спальни.

Было еще довольно рано, но Кайл уже успел полностью одеться, убрать волосы в аккуратный низкий хвост и теперь выглядел просто сногсшибательно. Не то что я в своем халате поверх простого платья. Утром, выбегая из покоев до его пробуждения, я просто не успела должным образом привести себя в порядок.

— Это что-то важное? — нервно улыбнулась я, почему-то боясь, что он хочет меня бросить. Наверно, подсознательно я ждала, когда это произойдет. Когда он, принц крови, наиграется со мной и наконец выбросит, как надоевшую игрушку.

Мне казалось, что получить такое известие в день, когда я узнала о своей беременности, — это еще ужаснее, чем в любое другое время.

Но увы. То, что он мне сказал, оказалось еще страшнее.

— Ниара, — проговорил он серьезно, взяв меня за руки и посмотрев в глаза. Глядя будто в самое мое сердце. — Есть кое-что важное, что тебе нужно знать. Но это тайна. Никто не должен получить эту информацию от тебя.

— Конечно, — кивнула я нервно, уронив взгляд на его широкие смуглые ладони, державшие мои собственные. — Но, может быть, не стоит говорить, если это так важно?

— Вздор, — тряхнул головой Кайл, — я полностью доверяю тебе. Кроме того, было бы неправильным скрывать. В общем… — Он втянул носом воздух и тут же выдохнул: — Все готово. Нападение на Альденор назначено через тридцать дней. На третье число месяца остывающей звезды.

— Что? — ахнула я, покрываясь холодным потом. — Как же… но…

— Мы давно к этому шли, Ниара, — сжал мои руки он. — И я знаю, что у нас все получится. Трон будет мой.

— Но… а если тебя убьют? — прошептала я в ужасе. Испытывая глубокое болезненно-дурное предчувствие.

— Есть одно правило, Ниара. Если ты допускаешь поражение хотя бы в мыслях, значит, уже проиграл, — ответил твердо Кайл. — Мы победим. И трон будет мой.

Я не знала, что сказать. Мне было нечем дышать, стены словно надвигались, душили. Голова закружилась.

— Ты собрал армию? — наконец, набравшись сил, спросила я. — Но как?

— Как и говорил тебе прежде. С помощью мертвецов, — пожал плечами он. — У меня есть небольшое количество верных мне людей. И больше сотни некромантов, которых я уговорил присоединиться. Нам не нужна большая армия, и в этом наш успех. Мы не будем привлекать внимание, если станем двигаться скромным отрядом. Однако в каждой деревне, в каждом селе наше число будет расти за счет мертвецов с кладбищ. Чем ближе мы будем к столице, тем многочисленней станет наше войско.

— Но на подступах к Альденору вас заметят! — проговорила я, глуша рвущийся из горла крик. — Вам не дадут подойти к городу! Королевская гвардия насчитывает пять тысяч солдат! Столько мертвецов вам не поднять…

Кайл долго смотрел на меня, прежде чем ответить:

— Это правда. Но у меня есть свой человек в королевском замке. Он поможет.

— Как?! — ахнула я, чувствуя, что в глазах блестят слезы. — Как один человек поможет против пяти тысяч?

Я была уверена, что затея Кайла провалится. Не знаю, что заставляло меня так думать, но я будто чувствовала, что в мою спокойную счастливую жизнь вот-вот проберется страшное горе.

Потери, кровь, смерть…

— Я скажу тебе. Но только потому, что хочу, чтобы ты верила мне, — ответил Кайл, коснувшись моего лица и проведя большим пальцем по щеке, на которой откуда ни возьмись появилась влажная дорожка. — Чтобы проникнуть в замок, нам достаточно протянуть портал за его стены. Замок, конечно, некоторым образом защищен от подобной магии. Но мой человек пронесет один артефакт… прямо в покои короля.

— Что это за артефакт? — спросила я, едва ли понимая в тот момент, насколько секретной должна быть эта информация.

Кайл вздохнул.

— Это мертвое человеческое сердце, — ответил он через секунду. — На нем лежит заклятье, которое позволит открыть портал прямо к нему. Артефакт гарантирует нам победу. Как только мы захватим его величество короля Альденора, битва закончится очень быстро.

— А если король успеет покинуть дворец? — уточнила я, кусая губы. — Ведь его наверняка предупредят о приближении таинственной армии мертвецов!

Кайл прищурился.

— Ты должна верить мне…

— Как только вы проникните в замок, путь назад будет отрезан, — неожиданно перебила его я, чувствуя, как завожусь все сильнее. — Вас там просто перебьют, если вы не найдете короля!

— Ниара! — на этот раз рявкнул Кайл, и я впервые увидела в его глазах такой огонь, от которого, казалось, на коже вот-вот вспыхнут ожоги. — Успокойся. И перестань бояться. Мы все продумали.

— Пожалуйста, не делай этого, — прошептала я и подалась к нему, вглядываясь в эти обжигающие черные радужки и не боясь, что будет больно. Боясь совсем другого. — Пожалуйста, отмени это безумие.

Кайл сжал челюсти. Мне казалось, что он хотел сказать что-то резкое, может быть, грубое. Но сдержался.

Он всегда сдерживался… ради своей служанки.

— Ниара, — проговорил он, глубоко вздохнув. — Я долго планировал это нападение, мечтал вернуть трон, который у меня незаконно отняли. И… я не знаю такой причины, что заставила бы меня забыть обо всем этом. Забыть и просто жить дальше. Довольствоваться ролью изгнанника и предателя, сосланного на границу королевства, словно преступник. Я не знаю такой причины, Ниара.

У меня ком застрял в горле.

— Но я люблю тебя, — пробормотала я хрипло, чувствуя, как перехватывает дыхание, как голос перестает повиноваться.

— Я тоже люблю тебя, Ниара. Но нет, — ответил он резко и, отпустив мои руки, встал, отвернувшись к окну.

И я вдруг вскочила вслед за ним, не узнавая саму себя.

— Значит, ты любишь меня недостаточно, — сорвалось жесткое с моих губ прямо в его широкую спину.

Кайл замер, несколько секунд не поворачиваясь ко мне. А я вдруг проговорила:

— Я не хочу ждать тебя и думать, вернешься ты из столицы с победой или в Найрен тебя привезут в каменном заколоченном гробу, как черного некроманта, преступившего черту.

В этот момент Кайл повернулся ко мне, окинув таким тяжелым и острым взглядом, что я едва не провалилась сквозь землю. Слезы подступали к глазам, душили. И я едва держала себя в руках, чтобы не показать виду.

Мне хотелось, чтобы он понял, почему я это говорю… Потому что хочу видеть его живым. И только.

Но кто я такая, чтобы перечить принцу?

А в следующий миг Кайл резко обошел меня, вышел за порог комнаты и хлопнул дверью, оставив меня одну.

Теперь я уже спокойно могла разреветься, но слезы никак не появлялись на глазах. Я повернулась к зеркалу, глядя на свое мертвенно-бледное отражение. И не могла поверить, что впервые в жизни перечила графу.

Но меня это больше не заботило. Я вдруг поняла, что и впрямь не буду ждать, когда все закончится. Весь следующий месяц я не собираюсь жить в ужасе ожидания, пока Кайл покинет меня. А затем не хочу наблюдать за развитием событий и с разрывающимся сердцем искать новостей из столицы.

Не хочу.

И поэтому уже сегодня к вечеру в замке Найрен и духу моего не останется.

В этот момент в зеркале за моей спиной прямо с потолка спустилась белесая тень Лорейны. Кровавые глазницы сверкнули, когда она окинула меня своим мертвенным злобным взглядом.

Я медленно повернулась к ней, неожиданно не испытывая ни капли прежнего страха, и, как только банши спустилась чуть пониже, я сняла туфлю и с силой бросила в нее, попав прямо в прозрачное лицо.

— Пошла вон отсюда! — крикнула остолбеневшему привидению, стянула вторую туфлю и послала туда же.

На этот раз Лорейна инстинктивно отшатнулась, сдвинув брови. Кровавые глазницы потухли. А я развернулась и ушла прочь.

Босая и злая, как тысяча призраков.

Этим же вечером меня уже не было в замке Найрен. Я оставила графу письмо, в котором написала, что люблю его и готова была бы разделить с ним весь мир. Но не войну.

И Кайл не стал меня искать.

Это было больно, несмотря на то, что, в общем-то, именно этого я и добивалась. Не видеть его больше, не слышать и не знать ничего о том, как сползаются в замок вооруженные люди и как сгущаются тучи над мрачным жилищем некроманта.

Я поселилась в городке неподалеку от дворца. Накопленных за полтора месяца работы у графа денег было не так много, но гораздо больше, чем прежде я могла собрать за полгода. Таким образом, на недолгую жизнь в комнатке захудалого постоялого двора мне должно было хватить. А потом я планировала уехать к себе в Серые ушки.

Однако едва минуло несколько дней после моего стремительного побега, как в дверь моей комнаты постучали.

Сердце в тот же миг остановилось, чтобы через мгновение как бешеное удариться о ребра. Кто мог знать о том, что я остановилась здесь? Кто был способен найти меня где угодно?

Только граф, хозяин провинции. Только перед ним открылись бы любые двери.

Но, к сожалению, я ошиблась. И, дернув ручку, я обнаружила на пороге человека, которого в глубине души вообще не чаяла увидеть в живых.

— Господин Хушт? — ахнула, не веря своим глазам.

Передо мной и впрямь стоял приснопамятный дворецкий, которого Кайл Шерье вышвырнул из дворца после того, как скользкий тип пытался изнасиловать меня прямо в коридоре.

— А ты думала кто? — оскалился он и без разрешения вошел в дом.

Аккуратная блестящая лысина, казалось, стала больше, а жирное лицо блестело еще сильнее прежнего. Я отшатнулась, разглядывая незваного гостя и отмечая, что увольнение не пошло ему на пользу.

— А-а-а, — протянул он, не дождавшись моего ответа. — Ты, наверное, ожидала увидеть своего графа. Думала, он прибежит за тобой и унесет на руках в светлое будущее? А может, вообще сделает тебя графиней? Своей женой?

После последних слов он расхохотался, а я невольно обхватила себя руками. На душе стало гадко.

Неужели я и впрямь думала об этом? Сейчас из уст бывшего дворецкого это звучало ужасно смешно. И глупо.

— Служанка, ставшая графиней! — повторил он, прищурив глаза и хлопнув себя по бедру, продолжая веселиться.

— Зачем вы пришли, господин Хушт? — оборвала я поток его бессмысленной радости.

— А ты как думаешь, гадкая девчонка? — резко нахмурился он, и от веселья не осталось и следа. В следующий миг он, не сводя с меня злого взгляда, захлопнул дверь и провернул замок.

Я попятилась назад, чувствуя, как спина обливается холодным потом.

— Из-за тебя я потерял работу, которой отдал семь лет своей жизни, — выдавил он ядовито.

— Из-за меня? — возмутилась я, пытаясь сохранять спокойствие. — А я думала, что вы потеряли место из-за того, что распускали руки с прислугой.

— Да как ты смеешь, дрянь?! — рявкнул он, резко шагнув вперед и со всей силы ударив меня по лицу.

Опять.

Как в первый раз.

— Вы повторяетесь, — прошипела я, отталкивая мужчину и пытаясь быстро прошмыгнуть мимо него к двери.

Но не успела.

Дворецкий перехватил меня за талию и поднял в воздух.

— Куда собралась, пташка? — оскалился он, развернул меня и тут же прижал к своему телу.

В нос ударил запах застарелого пота.

После слова “пташка” в голове так некстати всплыла улыбка графа Шерье и его шепот: “Моя бабочка…”

На глазах выступили непрошеные слезы.

Я была не пташкой… Я была бабочкой…

Но, увы, граф уже не придет, чтобы повторить это и спасти меня снова.

— Отпусти меня немедленно, — проговорила я зло. — Я тебя предупреждаю…

— И что ты мне сделаешь? — усмехнулся дворецкий, просовывая ладонь мне под юбку и лапая за бедро.

Тошнота подкатила к горлу.

Мокрые слюнявые губы прошлись по шее, оставляя скользкий след.

— Убери свои грязные руки, Вилберн! — прорычала я, отталкивая его и пытаясь пнуть мерзавца по причинному месту, которое сейчас так отвратительно топорщилось из штанов.

В этот момент дворецкий отстранился от меня и через секунду вновь ударил по лицу.

Из глаз, кажется, посыпались звезды.

— Не смей звать меня по имени, шлюха! Я научу тебя этикету. Для тебя я господин Хушт! А ты — всего лишь никому не нужная, дешевая девка, каких тысячи!!! Не знаю, почему тогда, в ту злополучную ночь, когда я встретил тебя в запретном крыле, мне вздумалось тебя трахнуть. Понятия не имею! Словно помрачение нашло. Но теперь-то я в своем уме, птичка. В своем! И раз уж меня уволили за то, что я чуть тебя не поимел, то будет честно, если я закончу дело, как ты думаешь? — кричал он, плюясь слюной. — Отвечай!

Я не отвечала, пытаясь сфокусировать взгляд на его отвратительном дряблом лице. Меня переполняла ненависть. Злость такой силы, что, казалось, подобное чувство вообще не может уместиться в человеческом разуме.

Я никогда и никого не ненавидела так.

— И не подумаю, — выплюнула я и, воспользовавшись тем, что он отпустил мою руку, со всего размаху ударила его по лицу ладонью.

На рыхлой коже остались четыре кровавых следа от моих ногтей.

Рука зудела, а мне хотелось ее помыть, потому что на пальцах алела его кровь.

Вилберн взвыл как дикий зверь.

Полагаю, тут-то мне и должен был прийти конец. Но меня почему-то это уже не заботило.

В голове вдруг мелькнуло: я уже потеряла все, и больше не страшно потерять что-то еще.

— Мерзкая тварь! — сплюнул дворецкий на пол, прижав раненую щеку, а в следующий миг схватил меня и кинул на мою же постель. — Сперва я закончу то, что начал еще в замке, а затем отведу тебя к себе и привяжу в подвале, как собаку. Будешь носить мне еду и вылизывать обувь, как и положено шлюхам.

— Почему я шлюха? — спросила негромко, раскинув руки по кровати и не понимая, чем заслужила такое обращение. Мне было просто интересно, но Вилберн, казалось, не слышал меня. Он торопливо развязывал тесемки на штанах и уже не обращал никакого внимания на мое бормотание.

А я слушала, как клокочет собственное сердце в груди, как пульсирует грудная клетка и становится жарко. Словно во мне бурлил злой вулкан.

Как только дворецкий стянул, наконец, свои грязные портки, я выплюнула ему в лицо со всей яростью, которая копилась у меня внутри, требуя выхода:

— Чтоб ты сдох, Вилберн Хушт.

И замерла, не шевелясь.

Я вдруг поняла, что при всем моем человеколюбии, будь у меня такая возможность, убила бы этого червяка, не задумываясь.

Но у меня не было такой возможности. И я знала, что никто уже не придет ко мне на помощь.

Однако в последний момент, когда я уже решила, что мое положение совершенно безнадежно, ощущение собственной слабости едва не задушило меня. Я закрыла глаза и громко закричала от бессильной ярости. В этот момент у меня не нашлось ни одной мысли о том, чтобы кого-то позвать. Стены в постоялом дворе были довольно толстые, а сейчас, ближе к полудню, дом и вовсе пустовал. А потому кричала я только для того, чтобы выплеснуть те жгущие меня чувства, что сдавливали грудь до режущей боли.

И вслед за мной вдруг закричал Вилберн.

Я открыла глаза, услышав громкий шуршащий шум, и не поверила своим глазам. Вся комната была полна каким-то черным дымом, а из окна к нам летели и летели маленькие летучие мыши. Они хлопали своими кожистыми крыльями и нападали на дворецкого, впиваясь в него крохотными острыми зубами.

Это было что-то ненормальное. Ненастоящее.

Но я не могла отвернуться. Смотрела во все глаза, как с чудовищной силой пушистые зверьки вгрызаются в плоть Вилберна, который уже упал на пол и кричал все тише. Вокруг него на грязных досках расплывалось кровавое пятно.

А мне было не страшно. Только ярость постепенно угасала вместе с жизнью мерзкого дворецкого.

Мыши исчезли, убравшись туда, откуда пришли, стоило мне окончательно успокоиться. Исчез и густой обсидианово-черный мрак, в котором, чуть поразмыслив, я угадала Тьму.

Это была магия. Абсолютно точно. Эта мысль так ярко вспыхнула в сознании, что несколько минут я просто неподвижно сидела на кровати и смотрела на разорванного в клочья мужчину. Разглядывала ошметки его тела, которые больше не походили на человека. Лишь на кусок мяса.

А затем меня наконец стошнило.

Не прошло и десяти минут, как в комнату вбежал сперва хозяин постоялого двора, а затем и городская охрана. И, как бы это ни было смешно, меня все успокаивали, предлагая чай или горячее какао и даже не пытаясь заставить за это все платить.

Никто не поверил, что Вилберна Хушта могла убить я. Хрупкая бедная девушка, лишенная магии, денег и собственного дома. Никому даже в голову не могло прийти, что я — некромантка. Ведь статус темного мага автоматически означал достаток и всеобщее уважение. Я же находилась настолько низко на социальной лестнице, что до адептки сумеречной науки мне было так же далеко, как до луны.

И только я одна знала, что смерть бывшего дворецкого — вовсе не случайность. Его убила моя ярость. Вот только мне было совершенно не ясно, каким образом это могло произойти.

Мой анарель — магический источник всех колдунов — абсолютно точно был пуст. Даже граф Шерье проверял его неоднократно, видимо, в глубине души надеясь, что из его премиленькой любовницы можно сделать коллегу по темному ремеслу. Но увы. Природа не наделила Ниару Келли не только деньгами или благородной генеалогией, но и колдовскими способностями.

И вот теперь случилось это…

Однако уже к вечеру следующего дня ужасное происшествие немного отошло на второй план. Хозяин постоялого двора выделил мне другую комнату, дело о странной смерти насильника Хушта закрыли. А я снова осталась одна.

Однако теперь у меня в голове непрестанно крутились мысли о новообретенной силе.

Каковы ее границы? Могу ли я еще раз ей воспользоваться? И если да, то как это сделать?

Постепенно я пришла к выводу, что, вероятно, каким-то образом мне передалась сила графа Шерье, когда мы встретились в Сумерках. Я была рядом с графом возле статуи Аралишгаль, возможно, это повлияло на ход заклятия богини Смерти.

Хотя, конечно, точно сказать невозможно.

Впрочем, у меня была одна идея, как проверить эти догадки. Темная мысль, под стать настоящей некромантке.

С нетерпением дождавшись ночи, я надела черный плащ, а затем вышла прочь с постоялого двора. Луна сегодня скрылась за тяжелыми синими тучами, и поэтому повсюду вокруг разлилась непроглядная мгла. Здесь, вдали от замка и центральных улиц города, фонари отсутствовали, и не было смысла опасаться, что в их неровном свете меня кто-нибудь заметит.

Однако, не боясь привлечь ненужное внимание, я боялась одиночества. Ночь и тьма будто наваливались на меня со всех сторон, давили, пугали. Звук собственных шагов отражался у меня ушах, в грудной клетке, и я то и дело ждала, что вот-вот услышу за своей спиной звук от еще одной пары ног. Нечеловеческой пары. Тем более что двигалась я в сторону безлюдного поля.

Как только дорога и жилые дома остались далеко позади, а вокруг меня раскинулся пустырь, я приготовилась сделать то, что планировала. Сперва скинула с себя плащ — все равно от страха меня так сильно бросало в жар, что в накидке не было никакой нужды. Затем я раскинула руки примерно так же, как неоднократно это делал на моих глазах граф Шерье. И наконец, страшно шепелявя и коверкая слова, проговорила:

— Erhbier fusiente dar, Enaleit Loreina!*

Это было то самое заклятие, которое произносил при мне граф, когда пытался вызвать банши. Единственное, что я изменила в нем на свой страх и риск, — это добавила имя призрака. Лорейна. Я звала не просто банши. А звала ручное привидение графа Шерье.

Ветер громко взвыл после моих слов, но ничего не произошло.

И немудрено! Запомнить и повторить с первого раза безупречное произношение Кайла Шерье смог бы, наверно, только Кайл Шерье.

Я вообще гордилась уже тем, что по какой-то неведомой причине помнила все до единого слова заклинания. Более того, если прокрутить в памяти те моменты, когда граф при мне колдовал, то становилось ясно, что и остальные магические формулы я тоже не забыла. Они врезались мне в память, будто на мертвом языке некромантов я говорила с детства. Хотя это, конечно же, не так.

В общем, сжав кулаки, я стала раз за разом пытаться повторить произношение графа.

— Erhbier fusiente dar, Enaleit Loreina!

После нескольких десятков попыток на меня сперва навалилась апатия, а затем истерика. У меня ничего не получалось! Да и на что я вообще рассчитывала? Что просто так возьму и стану великой некроманткой?

На глазах навернулись слезы, но я не давала им пролиться. Закусила губу и снова прокричала, не желая сдаваться:

— Erhbier fusiente dar, Enaleit Loreina!!!

И внезапно все получилось…

Тьма вырвалась из моего тела бешеной волной.

Не успела я ахнуть от неожиданности, как всю округу разорвал дикий, звенящий, как разбитое стекло, рев банши. Я едва смогла зажать уши, как передо мной прямо из воздуха возник белесый призрак мертвой женщины.

— Лорейна, — выдохнула я, не веря своим глазам, но вполне веря своим ушам. — Это ты…

А банши продолжала кричать, глядя на меня огромными, налитыми кровью глазами.

— Hiesterah! — воскликнула я, запоздало вспоминая приказ тишины.

К счастью, это заклятие получилось с первого раза.

Банши затихла, сжав губы и паря передо мной в своем рваном развевающемся платье.

— Чего тебе надо, мешок костей? — выдохнула она голосом, от которого мороз пробрал кожу.

Пора было отвечать.

А я все еще не верила, что у меня все получилось.

— Лорейна, — проговорила я, сделав свой голос тверже. — Почему ты явилась ко мне?

— Потому что ты меня позвала, — с отвращением ответила она. — Мертвые не могут противиться приказу некроманта.

Я кивнула, как будто что-то понимала.

— Стало быть, я некромант?

Банши странно оскалилась.

— Стало быть, так, Ниара Келли, — прошелестел ее ответ, напоминая кладбищенский ветер. — Так что тебе надо от меня?

Я набрала в легкие побольше воздуха и спросила:

— Что происходит с графом? Ты мертва. Ты должна знать, что сделала с ним Аралишгаль.

Лорейна склонила голову набок, внимательно глядя на меня.

— Какой хороший вопрос, Ниара. — А затем после короткой паузы ответила: — Кайл Шерье проклят.

На последних словах ее голос резанул уши отвратительным скрежетом. Но это еще был не конец ее объяснений.

— В его крови отныне голод мертвых. Так, словно он сам мертв, — продолжала она, и ее губы неприятно улыбались. — Хозяин — первый из людей, удостоившийся подобного подарка Смерти. И я бесконечно горда, что его получил именно он.

По моей спине пробежали ледяные мурашки.

— Значит… Он будет убивать? Станет карающей дланью Темной богини? Сойдет с ума? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Лорейна поморщилась.

— Я на это очень надеюсь, — ответила она через мгновение. — Но, к сожалению, это вовсе не обязательно.

— Правда? — выдохнула я, вскинув голову и взглянув на банши так, словно она моя последняя надежда.

Лицо призрака еще сильнее скривилось.

— Когда ты выпала в Сумерки… кое-что случилось, — кажется, я даже перестала дышать от этих слов. А Лорейна продолжала говорить, глядя на меня горящими кровавыми глазами. — Кайл Шерье должен был вобрать в себя Тьму всего мира. Он должен был стать величайшим посланником Смерти…

Она замолкла, поджав свою сгнившую челюсть и буравя меня взглядом.

— Но?.. — подбадривала я призрака, лишь бы продолжала говорить.

— Но не вобрал, — ответила она. — Потому что решил спасти твою никчемную жизнь. В тот момент, когда ты выпала в мир мертвых, он заблокировал поток магии, льющийся в его сердце от Темной богини. Все для того, чтобы успеть спасти тебя. И теперь проклятие и благословение Аралишгаль работает не в полную силу. Источник магии Кайла Шерье теперь не бесконечен, как должен быть.

— Получается, эта магия не будет сводить его с ума? — со вновь вспыхнувшей надеждой спросила я.

Но ответная улыбка банши едва не погасила это чувство.

— Будет, — ответил призрак. — Теперь анарель графа не бездонен. Но он может таким стать, и для этого Кайлу нужно лишь убивать. Тогда жизнь каждой его жертвы начнет увеличивать его источник. Чем больше хозяин будет вбирать в себя Тьму, чтобы стать сильнее, тем сильнее Тьма будет управлять его желаниями.

— Это значит… — глухо проговорила я, душа подступающий к горлу ужас.

— Это значит, что после битвы за Альденор перед нами будет уже совсем другой Кайл Шерье, — широко улыбаясь и демонстрируя гнилые призрачные зубы, ответила Лорейна. — Это будет Кайл Эридан, первый из посланников Смерти и истинных повелителей нежити.

Паника нахлынула штормовой волной. Но мне нужно было держать себя в руках, не сходить с ума.

Ведь теперь я должна была жить не только ради себя, а еще и ради ребенка, который ничем не заслужил тронувшуюся умом мать и отца — кровавого убийцу.

А значит, сидеть сложа руки было нельзя.

— Как сделать так, чтобы Кайл не узнал о нашем с тобой разговоре? — спросила я через мгновение сухим, лишенным красок голосом.

Мои глаза не блестели слезами, да и руки подрагивали лишь самую малость. Никто бы и не заметил.

Лорейна вдруг нахмурилась.

— Я вызвала тебя, значит, ты должна говорить мне правду, так? — спросила я гораздо настойчивей, хотя и сама не очень-то верила в то, что говорю.

Но Лорейна неожиданно кивнула.

— Так, — прошелестел ее злобный голос.

— Тогда скажи, что нужно сделать, чтобы ты не рассказала об услышанном сегодня?

Несколько секунд банши ничего не говорила. Только гневно сверлила меня глазами, полными ненависти. Затем взлетела выше в небо и вдруг истошно закричала.

— Hiesterah! — спокойно повторила я приказ замолчать.

И тогда она снова опустилась ко мне и выдохнула вместе с могильно-ледяным ветром:

— Печать тишины. Заклятие третьего уровня. Тебе не произнести, мешок мяса.

— Скажи слова, — потребовала я, надеясь, что в устах призрака это не сработает магией.

— Fei denuist, fei uter, fei ill. W`ies fei lah suinhtaren, — выплюнула с ненавистью Лорейна.

К счастью, после этого ничего не произошло.

Я закрыла глаза, прокручивая в голове сложную фразу, которую только что произнесла женщина. Казалось бы, с первого раза такое вообще невозможно повторить. Незнакомый язык, незнакомые слова.

Но, как только веки опустились, дав мне возможность сконцентрироваться, в ушах будто вновь зазвучал голос банши:

— Фей дэньист, фей йитер, фей ил. Вьес фэй лах сьинтарен…

Я запомнила заклятие с ходу. И через мгновение губы уже произнесли его так, словно я была рождена для изучения этого проклятого эшгенрейского языка.

Когда я открыла глаза, оказалось, что Лорейна смотрит на меня, сжав челюсти. Ее глаза горели невероятно ярко. Настолько, что она сама начинала казаться лишь густым туманом вокруг них.

— Повинуюсь, — процедила банши. — Свободна ли я теперь, некромантка Ниара?

— Свободна, — выдохнув, ответила я, надеясь, что магия сработала.

И в тот же миг призрак исчез, будто его и не было. А я осталась одна посреди залитого ночным мраком поля.

Пора было идти домой. Несмотря на греющий кровь страх, я вся замерзла. А новости, которые мне сегодня поведала мертвая Лорейна, заставляли еще сильнее стучать зубы.

Теперь я знала, что обязана была спасти графа Шерье. До того, как он превратится в посланника Смерти. До того, как он захватит Альденор, осквернив свою кровь смертями.

Кайл нуждался во мне.

А может быть, это я нуждалась в нем. Но, случайно коснувшись ладонью живота, я решила, что в правильной формулировке этого вопроса нет никакой разницы.

_______________________________________________________

— Fei denuist, fei uter, fei ill. W`ies fei lah suinhtaren* — нет крови, нет кости, нет плоти. Пусть не будет и голоса.

Ещё неделю после той ночи я пыталась практиковаться в некромантии. Как только на небе появлялась сумеречно-белая луна, я возвращалась на поле, вызывала банши и с ее помощью пыталась произносить заклятья.

Лорейна мужественно меня терпела. Наверно, мы бы даже могли подружиться, если бы не один досадный факт. Башни давно была мертва, и это сильно портило ее характер.

По словам призрака, время поджимало. До выступления Кайла на Альденор оставалось все меньше времени. А значит, все меньше времени оставалось у меня.

Но что я могла сделать? Как остановить принца крови и законного наследника престола? Может, выйти на дорогу, по которой будет выступать его армия, раскинуть руки в стороны и прокричать что-то вроде “только через мой труп”?

Иногда мне казалось, это единственное, что я вообще могла сделать.

— Может, скажешь, что ты беременна? — спросила как-то Лорейна, когда я потребовала у нее научить меня поднимать и упокоевать зомби. Причем начать именно с упокоения.

— Что? Зачем? — удивилась я, сперва не понимая, какое дело мертвецам до моей беременности.

— Возможно, тогда Кайл захочет отменить свой поход, — ответила женщина, опускаясь к земле так низко, что мы стали одного роста.

В этот момент я неожиданно обратила внимание, что ее лицо не светится гневом и затаенной злобой. Даже глаза не горели красным.

— А что это изменит? — спросила я. — Ведь я всего лишь его служанка. Не возлюбленная, а любовница. Он даже в любви мне никогда не признавался. С какой стати ему радоваться моим новостям?

Лорейна выдохнула холодный ветер.

— Не попробовав, не узнаешь, — прошелестела она так, словно… пыталась меня поддержать.

Я склонила голову набок, сдвинув брови.

— А зачем ты советуешь мне это? Ведь ты хотела видеть Кайла завоевателем. Посланцем Смерти. Зачем же ты пытаешься помочь мне его остановить?

Лорейна фыркнула и вновь взвилась в небо. Белесое призрачное платье раскинулось в стороны, как большой рваный колокол.

— С чего ты взяла, что я тебе помогаю? Может, я рассчитываю, что Кайл взбесится от твоего рассказа и придушит тебя на месте?

Ее голос знакомо заскрежетал, и от спокойного расположения духа у банши не осталось и следа.

Но я-то видела, что она была искренна. Возможно, все же Лорейна была не полностью агрессивным духом? Возможно, нежить все же способна сохранять часть добрых человеческих эмоций?

Для меня это было открытием. И я бы с удовольствием спросила об этом у Кайла, но, увы, такой возможности мне в ближайшее время не представится.

За остаток ночи банши все же научила меня тому, о чем я ее просила. И у меня преотлично вышло. Я подняла одного старого, почти полностью рассохшегося мертвеца, едва не умерев от страха в тот же миг, как его кости восстали из-под земли. Впрочем, мне удалось быстро его упокоить, так что мои нервы почти не пострадали.

Следующие несколько дней я уже не так боялась, и заклятья выходили все лучше и лучше.

При этом, к сожалению, я так и не решила, зачем все это делаю. Где-то глубоко внутри теплилась мечта, что это должно помочь. Что, может быть, через неделю я приду в Найрен, покажу Кайлу, чему научилась, и он посмотрит на меня иначе. Не как на простую служанку, а как на коллегу по темному искусству. Как на некромантку, к чьему мнению можно прислушаться.

Не знаю. Мне просто было страшно явиться к Кайлу и признаться во всем. Особенно после того, как сама же и сбежала. А еще я боялась, что граф не нуждается больше во мне.

В общем, времени оставалось все меньше, а паника моя была все больше. Однако однажды кое-что изменилось.

— Талантливая девка, жаль, что магия не твоя, — раздался голос за моей спиной, когда вместе с Лорейной от скуки я подняла из мертвых одного крота, двух крыс, белку и ежа. Все пятеро передо мной забавно пританцовывали, и, увлеченная этим представлением, я не заметила, как рядом оказалась незнакомая старуха.

— Кто вы? — выдохнула я, слегка перепугавшись от неожиданности. Все же вокруг стояла темная ночь, и встретить в такой час на пустом поле человека было не очень-то радостно.

— Да неважно, кто я, — прошамкала незнакомка, подходя ближе. Она была изрядно сгорблена, седые волосы убраны в хвост, а руки опирались на толстую клюку с набалдашником в форме головы василиска. — Чую в тебе голод мертвых, — бросила она, едва не ткнувшись крючковатым носом мне в плечо.

От ее слов у меня по спине пробежала нервная дрожь.

— Голод мертвых? — переспросила я, испуганно взглянув на Лорейну.

Та парила в воздухе и не издавала ни звука, глядя на странную женщину.

— Да, — кивнула старуха. — Совсем слабый. Видимо, передался тебе от ребенка вместе с остальной магией. Страшная сила в тебе, — проговорила она задумчиво, глядя на мой живот. Мне тут же захотелось закрыться от нее. — Впервые вижу, чтобы голод мертвых был в живом человеке. Удивительно. Дай-ка потрогать…

Она протянула руку ко мне, а я стремительно отскочила назад.

— Не стоит трогать, хорошо, госпожа? — попросила я, плотнее закутываясь в теплый плащ, который в этот раз был на моих плечах. — И никакого голода во мне нет.

Старуха неожиданно усмехнулась.

— Так-то и нет? — переспросила она. — А почему же ты тогда колдуешь тут одна среди ночи? Тянет ведь тебя Тьма. Ты сама знаешь, что тянет.

Меня прошиб холодный пот.

Старая женщина была права. Я боялась себе в этом признаваться, однако, похоже, основной причиной того, что каждую ночь я вызывала к себе Лорейну, было вовсе не желание с помощью некромантии достучаться до Кайла. Я просто хотела ощутить силу.

И с каждым днем, думая о том, почему граф Шерье решил напасть на Альденор, я все больше понимала его. Понимала, каково это, когда тебя душит изнутри желание воспользоваться своей мощью. Магией, которая доступна только тебе одному. Что с того, если придется ради этого кого-то убить? Что с того, если умрут сотни, раз это все ради благой цели?..

Все началось еще неделю назад, когда по моему немому приказу стая летучих мышей растерзала Вилберна. Я не испытала ни капли жалости, несмотря на то, что это шло против всех моих жизненных принципов.

Вилберн должен был понести наказание за свое поведение. Но он не должен был умереть такой страшной смертью.

И все же мне было плевать.

Нет, хвала богам, пока еще я не жаждала убивать других людей. Но чем больше проходило времени, тем меньше во мне оставалось жалости. И я с ужасом думала о том, что однажды могу проснуться с какой-нибудь темной мыслью. Например, о том, как увеличить собственную магию через чужую смерть.

А потому мне вдруг стали гораздо яснее чувства Кайла. Его желания и стремления. И как это может быть тяжело — бороться с самим собой.

В этот момент мне стало понятно еще кое-что. Кайл не отступит от своего плана ни при каких обстоятельствах.

Я бы на его месте не отступила.

— Ага, вижу, что понимаешь, о чем я говорю, — хрипло рассмеялась женщина.

— Но откуда вы знаете? — спросила я тихо, обхватив себя руками.

Старуха взглянула на меня исподлобья.

— Я много чего знаю. Например, то, что ты с детства не способна отдавать магию, ее в тебе просто нет. Но ты способна ее принимать. Этот дар ты тоже передашь по наследству своим детям, внукам и правнукам. Как твой муж передал им голод мертвых.

Я глубоко вздохнула, подавив всхлип.

— Он мне не муж. И, возможно, он и вовсе скоро умрет, — ответила я, невольно взглянув в сторону замка Найрен, возвышающегося вдали огромными черными башнями.

Старуха неожиданно проследила за моим взглядом, а затем вновь посмотрела на меня, приподняв бровь.

— Так уверена, что он погибнет? — спросила она, и голос ее тоже вдруг понизился.

Я посмотрела в ее бледные, но острые глаза, не отводя взгляд.

— Уверена.

И это была правда. Потому что теперь, чувствуя, как работает голод мертвых в моей крови, я была уверена, что, даже если Кайл останется в живых после осады столицы, это все равно будет означать его смерть. Старый Кайл погибнет. Останется лишь посланник Смерти.

— Тогда возьми дело в свои руки, — прошамкала женщина, широко распахнув глаза и посмотрев на меня.

Я нахмурилась.

— Знаешь, — вернулась она на шаг назад и прикрыла веки, будто успокаиваясь, — если твой мужчина превращается в ураган, разрушающий все на своем пути, это еще ничего не значит. У каждого урагана есть центр. Место, где ветер стихает, а мощь природы теряет силу. Это место есть и у твоего мужчины. Найди и воспользуйся им.

— Чтобы переждать бурю? — спросила я негромко.

Незнакомка пожала узкими плечами.

— Может быть. А может быть, ты сможешь гораздо больше. Если найдешь сердце своего урагана.

В этот момент старуха вдруг помахала мне рукой, развернулась и пошла прочь. А я даже не успела окликнуть ее, так сильно была ошарашена ее словами.

— Ты поняла, что она имела в виду? — спросила я тогда у Лорейны.

Но банши только фыркнула, ответив:

— Буду я еще вникать в бредни старых, выживших из ума светлых жриц.

После этого я ее отпустила, понимая, что банши мне ничем не поможет. И чувствуя, что старуха что-то перевернула внутри меня. В голове так и бились, пульсировали ее слова: “Если найдешь сердце своего урагана”.

Я затаила дыхание. Неожиданно в сознании вспыхнула жуткая и совершенно невозможная идея. Было страшно представить, что я проверну ее. От одной мысли об этом потели ладони, а в груди все промерзало.

Если я сделаю это, вероятно, мне конец. Но теперь я знала, как остановить Кайла Шерье.

На следующий же день я была готова. Рано утром собрала небольшой скарб, сумку припасов, минимум одежды, наняла почтовую лошадь и помчалась в путь.

Ездила верхом я не слишком-то хорошо. С детства меня этому особенно никто не учил. Но даже после смерти матери я помнила ее слова о том, что каждая уважающая себя госпожа должна обладать этим нехитрым навыком. Госпожа из меня была никакая, зато править лошадью я научилась, частенько выпрашивая соседского конюха меня покатать.

Я торопилась. Путь мне предстоял неблизкий, а проезжая мимо замка графа Шерье, я поняла, что могу вот-вот опоздать.

Вокруг дворца Найрен собирались люди. Никогда прежде я не видела, чтобы тихий, мрачно-одинокий дом опального принца, у которого мне довелось служить, был настолько похож на муравейник. И большая часть муравьев в нем была черной масти — Кайл Шерье стянул к себе всех некромантов провинции.

Я знала, что они вот-вот двинутся на столицу. А потому у меня был только один шанс предотвратить это безумие — прибыть туда раньше.

Дорога заняла семь дней. И это при том, что я скакала без остановки, меняя лошадь на почтовую карету и обратно. Долго передвигаться верхом мое не приученное к подобным нагрузкам тело отказывалось. Уже в конце первого дня я готова была выть от усталости и боли в пятой точке. Попу хотелось растереть какой-нибудь мазью и никогда-никогда на нее больше не садиться.

Но все же к исходу недели я была в Альденоре. Ларрет, огромный каменно-серый замок королей, стоял на вершине скалы и будто ждал меня.

Не останавливаясь на отдых и передышку, я рванула к главным вратам. Однако, когда до них оставалось не более пятнадцати метров и я уже готова была войти, мне в глаза бросилось, как двое охранников на входе отчитывают невысокого полноватого мужчину в расписном костюме.

— Мне нужно к его величеству! — возмущался он. — Я — глава гильдии цветочников и должен предоставить госпоже Лутус новые тюльпаны для ее сада! Вы знаете, кто такая госпожа Лутус? Это самая ближайшая подруга его величества! По какому праву вы не пускаете меня?

— Я уже сказал вам, — строго ответил один из стражников. — На ваш счет распоряжений не поступало. Извольте пойти прочь, пока мы не применили силу. Возвращайтесь с официальным разрешением.

— Но как же так?.. — воскликнул толстяк в дорогой одежде.

И в тот же миг второй охранник подцепил его за ворот камзола, расшитого цветами, и отшвырнул прочь.

Несчастный цветочник что-то крикнул в ответ, но на этот раз попытки прорваться во дворец оставил.

А я поняла, что так просто в Ларрет мне не проникнуть. Никак.

Меня уже начала захлестывать паника. Неужели я зря преодолела все это расстояние? Неужели мой план провалится, даже не начав осуществляться?

Однако через пару минут я заметила еще одного странного человека. Это была девушка в длинном черном плаще вроде моего. Однако на ее голове красовалась широкополая шляпа, на которой слишком уж отчетливо виднелся медно-желтый вышитый ворон. Символ некроманта.

— Я на смотр королевских магов, — спокойно и с достоинством проговорила она. Ее голос звучал так, словно она даже не предполагала, что ее могут не пропустить.

И как ни странно, оба охранника синхронно склонили головы, открывая врата.

— Добро пожаловать, госпожа маг, — проговорил один из них, несколько нервно рассматривая ворона на ее шляпе.

Женщина ничего не ответила, только молча прошествовала на территорию королевского замка.

Я набрала в легкие побольше воздуха и пошла следом.

— Куда? — рявкнул мне тот самый стражник, чей взгляд только что выражал едва ли не испуг.

— На королевский смотр магов, — как можно более грозно ответила я. — Есть какие-то проблемы с этим?

Лицо мужчины резко поменяло выражение.

— Госпожа — маг? — спросил он, скептически оглядывая меня с ног до головы.

На мне не было никаких опознавательных знаков, и я совсем не удивилась этому вопросу. Темные и светлые колдуны, как правило, носили хоть что-то, что указывало бы на их принадлежность к избранной касте людей. Они были настолько редки, что простые люди не смели обманывать в этом деле. Ведь если, скажем, пришить себе на плечо ворона без всякого на то основания, то однажды можно оказаться в очень тяжелой ситуации. Ведь нежить нападала на города не так уж и редко, и в подобных случаях люди с подобными нашивками шли в бой первыми.

А если, например, вышить на одежде зеленый кленовый листок, то и вовсе по улице спокойно пройти не удастся. На светлых жрецов, что лечат одним прикосновением, всегда находится слишком много больных, мечтающих о быстром исцелении.

— Маг, маг, — бросила я, демонстративно отвернувшись и скривив губы, словно этот разговор меня ужасно утомил.

— Почему же на вас нет регалий, госпожа маг? — вкрадчиво продолжил расспрос мужчина.

— Слушай, пропусти ее, не хватало нам еще проблем с колдунами, — буркнул ему на ухо второй и тут же начал говорить мне: — Госпожа некромантка, будьте любезны, прохо…

— Погоди, Джеф, — осадил его первый, склонив голову набок. Его взгляд скользнул по моей дешевой обуви, по простому темному плащу без красивой строчки, по фиалковому платью, которое нисколько не подходило к роли мрачной носительницы Сумеречной магии. — Никакая это не некромантка, клянусь своей печенью. Решила надуть добрых вояк? Давай, пошла отсюда, пока я не разозлился.

— Ты что творишь? — зашипел второй.

Я глубоко вздохнула, не собираясь отступать, несмотря на то, что от страха ладони начали потеть.

— Иди-иди, — повторил первый, видя, что я не двигаюсь с места. — Или хочешь, чтобы я тебе помог?

Я стиснула зубы, придавая себе как можно более грозный вид, сложила руки на груди и, прожигая стражника взглядом, полным раздражения, процедила:

— Дам тебе последний шанс исправиться и извиниться. Последний.

— А потом что? — приподнял бровь охранник, но на этот раз в его лице уже не было столько уверенности. Кажется, моя наглость хоть немного, но сработала.

— Рик, она же на нас зомбаков натравит, какого упыря ты делаешь? — взвизгнул второй охранник, виновато улыбаясь. — Простите, госпожа некромантка…

— Где ваши регалии? — не сдавался его товарищ. — Если вы — маг, то должны иметь соответствующий вид.

— Я — колдунья, а не пугало, — рявкнула я в ответ очень грозно. Второй стражник даже отшатнулся. — И имею право носить то, что мне нравится. Или ты имеешь что-то против?

Я даже немного наклонилась вперед, напирая на мужчину. И вдруг, несмотря на то, что он был выше, а я смотрела на него снизу вверх, он… отступил.

— Нет, конечно, вы имеете право, госпожа, но… Быть может, вы продемонстрируете нам свое мастерство, — уже совсем неуверенно проговорил первый. — Вы ведь понимаете, что мы обязаны убедиться…

— Пропусти, пропусти ее! — тихо вопил второй мужчина, зажмурившись и прикрывшись длинной алебардой. Будто тонкое древко могло его спрятать.

Похоже, он уже представил, как я ему страшно мщу. А у меня не было ни малейшего представления, что делать дальше. Если первый стражник будет настаивать, а я не смогу продемонстрировать магию, за ложь меня могут даже в тюрьму отправить.

Я глубоко вздохнула. Ужасно хотелось избежать публичного применения силы, которая мало того, что и не моя вовсе, так я еще и не умею управлять ею должным образом. Я успела выучить с Лорейной всего парочку заклятий, и все они требовали много времени и концентрации.

— Ну, ты сам напросился, — несмотря ни на что ответила я, демонстративно вскинув подбородок. Блефовала, конечно. Я понятия не имела, что делать. Но, чтобы не молчать, все же открыла рот и стала выдавать какую-то тарабарщину на эшгенрейском: — Dar hiesterah jertaver…*

Получалась полная ерунда, потому что это была не полноценная магия, а просто отдельные слова из разных заклинаний. Прямо сейчас я не могла вызвать ни банши Лорейну, ни кого-то еще. Я не была способна поднять зомби, хотя вроде бы моего умения на это вполне хватало. Дело в том, что я держала наготове одно особое заклинание, применить которое должна была лишь во дворце. Концентрация на этом забирала все мои силы, не позволяя провернуть даже самое простое колдовство.

К счастью, уже на третьем слове моего блефа второй охранник сломался и закричал, открывая ворота:

— Это же язык демонов! Не заклинайте нас, дорогая госпожа! Простите Рика, он глупый, безмозглый осел! Не сердитесь, умоляю вас! Проходите скорее и чувствуйте себя как дома. Простите еще раз, что потревожили ваш покой.

На этот раз первый охранник многозначительно промолчал. Он слегка побледнел после моих слов, видать, тоже узнал эшгенрейский.

В общем, все сложилось как нельзя лучше. Я кивнула мужчинам, приподняла подбородок и гордо прошествовала на территорию королевского дворца, благодаря про себя всех богов, что не пришлось позориться. Конечно, рано или поздно я бы все же вызвала, например, Лорейну. И доказала-таки, что кое-чего стою. Однако сколько на это пришлось бы потратить нервов! Да и план мой полетел бы ко всем драуграм. Чтобы заново заготовить заклятье, вибрирующее у меня на кончиках пальцев, пришлось бы потратить еще сутки.

Я не могла так рисковать.

Во дворец я проникла без особенных проблем. Здесь повсюду было вполне достаточно прислуги, среди которой было не так уж сложно затеряться. А вот для того, чтобы попасть на аудиенцию к его величеству, пришлось снова хитрить.

Найти Ирвиша Шеррана Кастро-Ларрет было не так уж сложно. Чай не иголка в стоге сена, а целый король. Его покои располагались на первом этаже замка в отдельном крыле, которое называлось Золотым. Меня в это крыло пускать, конечно же, никто не собирался. И вот тогда-то я впервые и проговорила местным стражникам то, ради чего явилась сюда, преодолев сотни километров от провинции Шерье:

— На его величество короля готовится покушение. И только я знаю его детали.

После этих слов меня схватили под белы рученьки и увели прочь. Только, увы, не в покои короля, а в темницу, что совсем не радовало. Собственно, я предполагала, что будет именно так, но до последнего надеялась на чудо.

В камере меня продержали полдня, в течение которых королевские дознаватели пытались выведать информацию о покушении. Но я продолжала говорить, что признаюсь только лично его величеству Ирвишу. Правда, стоит отметить, что в моем голосе было все меньше и меньше уверенности. Я ужасно боялась, что меня начнут пытать и до короля-то дело и не дойдет.

Но я знала, на что иду.

Впрочем, стоило сказать дознавателям, что я — некромантка, как отношение ко мне стало чуточку лучше. Ведь даже умирающий маг способен бросить недругам в лицо такое проклятье, после которого человек уже вряд ли оправится. Так что со мной начали обходиться по крайней мере уважительно.

Конечно, сперва на слово мне никто не поверил. В камеру явились три королевских некроманта и… посмотрели на меня. Это были три старика с такими мрачными и страшными лицами, что становилось не по себе только от одного их вида. Они не колдовали, не разводили руками вокруг меня. Просто все трое молча подтвердили, что я и впрямь колдунья. И, судя по всему, очень сильная.

Именно после этого отношение ко мне изменилось. Меня стали называть госпожой, стражники перестали запугивать, почтительно кланяясь, а сами королевские колдуны разговаривали со мной мягко и дружелюбно. Даже как-то добродушно, словно я не враг им, а и вовсе — старый друг.

Приятно было чувствовать себя кем-то особенным, даже несмотря на то, что это была вовсе не моя заслуга, а ребенка, что рос у меня в животе.

Вот было бы здорово, если бы все было иначе. Если бы я родилась с магией в крови, тогда, наверное, и Кайл Шерье глядел бы на меня так же, как эти незнакомые колдуны. Он видел бы во мне не просто симпатичную служанку, а человека, который способен понять его, как никто другой. Как только некромант может понять некроманта. А я смогла бы по-настоящему разделить с ним его увлечение Сумеречным искусством.

Впрочем, какая разница? После того, что я собралась сегодня сделать, Кайл уже никогда не взглянет на меня. Ни как на друга, ни как на свою женщину.

— Итак, вы хотели видеть короля, — прозвучал вдруг зычный мужской голос, когда я уже почти отчаялась добиться желаемого.

Подняла голову и увидела высокого светловолосого мужчину с прямым уверенным взглядом. На его плечах не было мантии, на голове не блестела корона, но не узнать в этом человеке короля было невозможно. Все в нем источало величие. И осанка, и богатая, но не вычурная одежда, и перстни на пальцах, каждый из которых был столь велик, что на них, как пить дать, можно было купить по маленькому замку.

— Хотела, — ответила я, почтительно склонив голову. — Ваше величество, меня зовут Ниара Келли. И я преодолела сотни километров, чтобы сказать вам…

— Что именно, девочка? — приподнял бровь король, когда на секунду я замолкла.

Все вокруг затихли в ожидании: стражники, колдуны, дознаватели. Все смотрели на странную некромантку, которая пришла поведать о заговоре.

— Я — служанка и любовница графа Кайла Шерье Кастро-Найрен, — проговорила я дрогнувшим голосом. — И я создала проклятье, которое вас убьет…

— Что ты такое говоришь? — прорычал король, нахмурившись и сделав едва заметный знак колдунам.

В тот же миг некроманты бросили в воздух какие-то заклятья, и меня окружило густое чёрное облако. Дышать стало тяжело. Воздух будто превратился в липкую массу, готовую вот-вот затечь в ноздри, задушить. Однако вся эта темная хмарь витала совсем рядом, но не касалась моей кожи. Будто предупреждая…

— Говори, — жёстко приказал Ирвиш Шерран.

Я глубоко вздохнула и набрала в лёгкие побольше воздуха. Словно боялась, что в следующий миг у меня может уже не быть такой возможности.

— Скажу, если пообещаете сохранить мне жизнь, — проговорила я последнее, на что надеялась.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия! — рявкнул король.

От перенапряжения и стресса заклятие, которое я заготовила, начало подрагивать, готовое вот-вот развалиться и испортить мне все дело. Я и так из последних сил крутила в голове заветную фразу на эшгенрейском, опасаясь, что не успею произнести все, что нужно. Опасаясь, что просто забуду последовательность или густое облако не даст мне даже начать свое колдовство.

— Но я пришла к вам сама, ваше величество, — проговорила я вяло. — Это уже свидетельствует о моих благих намерениях и должно послужить моим оправданием перед вами.

— О твоих намерениях мы как раз сейчас и поговорим, — опасно-тихим голосом ответил Ирвиш. — Рассказывай. А я уж потом буду решать твою судьбу.

Я глубоко вздохнула.

— Ваше величество, — начала тут же, придавая своему голосу твердости. Мне нужно было сыграть роль, это тоже было частью плана. — Я создала страшное проклятье, чтобы убить вас… ради своего возлюбленного. Кайла Шерье Кастро-Найрен.

— Говори подробнее! Как ты это сделала и зачем? И почему признаешься теперь? Что это за хитрость, ведьма? — Король явно моим новостям не обрадовался.

В каземате воцарилась гробовая тишина.

— Я хотела посадить на трон законного короля, — проговорила я твердо, стараясь не отвести глаз от мужчины, который сжигал меня полным ненависти взглядом. — Кайл достоин того, чтобы править.

— И для этого ты прокляла меня? — изогнул бровь король и тут же посмотрел на своих придворных некромантов. — И вы ничего не почувствовали? Я зачем вас вообще держу при себе?!

Колдуны склонили головы.

— Простите, ваше величество, — произнес один из них. — Мы действительно не почувствовали. И я склонен утверждать, что эта женщина лжет. Возможно, она вообще сумасшедшая. Ибо я готов поставить свою жизнь на то, что на вас нет никакого заклятья.

После этой тирады он бросил на меня косой взгляд, полный если не ненависти, то чего-то недоброго.

А я вдруг вспомнила нечто важное.

Предатель.

Один некромант-предатель абсолютно точно находился в окружении короля! Об этом как-то упоминал граф Шерье. Может ли быть такое, что вот этот лысоватый старик — это он и есть?

Тогда я должна быть предельно осторожна, потому что мне совершенно не хотелось тянуть за собой в бездну и его.

— Жизнь твоя уже и так стоит на кону, — с легким презрением ответил некроманту король и снова посмотрел на меня. — А ты — рассказывай дальше. Что за проклятье?

— Это… проклятие на смерть, — ответила, слегка краснея. Очень сложно лгать, когда не знаешь материал. Хотя лгать вообще сложно. — Я зачаровала один предмет…

— Ваше величество, — перебил меня все тот же подозрительный старик. — Она явно даже не понимает, о чем говорит. Название проклятья этой женщине неведомо, артефакт-хранилище тоже неизвестен. Ее слова — набор бессмыслиц. Нужно позвать жрецов, чтобы заперли ее в доме для душевнобольных.

— Не перебивай, Хеймор, — с раздражением бросил король. — Говори дальше, женщина. Что за предмет и как он работает? Если не назовешь, я просто отрублю тебе голову за дурацкие шутки.

По спине прокатилась морозная волна. Я почувствовала, что дрожу, и говорить стало еще сложнее.

— Назову, ваше величество. Потому что я не лгу, — хрипло ответила я. — Это человеческое сердце.

После этих слов дружный выдох разнесся по каземату. А на себе я поймала вспыхнувший взгляд того самого старика, Хеймора. Это был не взгляд ужаса или удивления. Это был взгляд человека, который знал.

— Где оно? — задал вопрос король, и прозвучало это как приказ, который не обсуждается.

Я громко сглотнула.

— В ваших покоях, — ответила тут же, подняв на него прямой взгляд и больше всего на свете стараясь не отвернуться.

Ирвиш взмахнул рукой, и тут же несколько стражников выбежали из каземата.

— Рассказывай дальше, как ты зачаровала его, — потребовал король.

И я закрыла глаза, вспоминая слова Лорейны. В самый последний день перед тем, как отправиться в Альденор, я вызвала банши вновь. Но в тот раз не было тренировок или упражнений в некромантии. Я спрашивала ее о человеческом сердце, которое Кайл приказал кому-то из здешних магов спрятать в покоях его величества. И теперь я досконально знала, как выглядит этот страшный кусок плоти.

— На одной из сторон сердца вырезана буква “S”, что означает “Sheight”, “проклинаю”, — начала рассказывать я. — А на второй стороне написано “B — biontie", что означает “король”.

И это была правда, хотя и на самом деле буквы эти означали совсем иное.

“S — shew`ier” переводилось просто как “слово”. А “B — birnaght” означало “портал”. Это был всего-навсего пространственный переход, который активировался словом “Слово”. Лорейна рассказала мне, что, оказывается, когда нужно было придумать какой-то особенный шифр для открытия темных врат, Кайл вспылил. Ему не хотелось запоминать то, что могло вылететь из головы. И потому портал должен был открыться от такого простого ключа.

Но королю этого знать не следовало.

Несколько минут его величество Ирвиш мерил каземат широкими шагами, сложив руки за спиной. А затем двери открылись и на пороге появились отправившиеся на поиски стражники. В руках один из них держал завернутый в тряпку круглый предмет.

Король нахмурился, взглянув на находку, и тут же перевел взгляд, полный ярости, на некромантов. Он не осмеливался прикоснуться к предмету, который мог принести ему смерть.

Увидев в яростном взгляде короля приказ, старик, которого звали Хеймор, дернулся вперед и выхватил у стражника сверток.

— Ты — моя правая рука, первый некромант королевства, который должен оберегать меня, и что я вижу?! — проревел Ирфиш. — В моей комнате человеческое сердце!!!

После этих слов он повернулся к страже:

— Где вы это нашли? — спросил он, пока Хеймор осторожно разворачивал “подарочек”, то и дело бросая на меня гневные взгляды.

— У вас под матрасом, ваше величество. В ногах, — ответил один из них.

— Замечательно, — фыркнул король. — Просто замечательно!

И по тону было ясно, что это вовсе не замечательно.

— Что дальше?! — рявкнул он, снова посмотрев на меня. — Зачем ты все это рассказала?

Я набрала побольше воздуха в грудь и выдохнула:

— Я передумала. Хотела, чтобы вы жили, а на моих руках не было крови.

— Что за чушь? — нахмурился Ирвиш.

И в этот момент совсем другой некромант, чьего имени я не знала, произнес:

— А может быть, она просто покрывает кого-то? Может быть, самого Кайла Шерье?

Меня словно окатили ледяной волной.

— Нет! Ведьма здесь лишь одна, и в моих силах… — начала было говорить я, вскакивая со стула, на котором сидела, готовясь бросить заклятье и продемонстрировать собственную мощь.

Но внезапно от перенапряжения и страха за Кайла заклинание, которое я так долго готовила, все же рассыпалось.

В ужасе я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, маленькая и беззащитная.

Упав обратно на стул, я повернула голову к Хеймору, вглядываясь в малюсенькие черные глаза на морщинистом лице, намереваясь все же закончить свою бессмысленно брошенную фразу, как вдруг старик заговорил:

— Не стоит лгать, деточка. — И голос его звучал неожиданно мягко.

В этот момент я вдруг поняла, что для него, как для первого некроманта королевства, вступившего в сговор с опальным принцем, не выгодны подозрения, падающие на Кайла Шерье. А значит, он будет пытаться все отрицать.

— А откуда мы вообще можем знать, что она говорит правду? — произнес он, опустив взгляд на сухое черное сердце. — Этот орган, несомненно, зачарован, но его магия вполне может быть направлена, например, я прощу прощения, ваше величество, на снижение вашей потенции. Недаром сердце было положено именно в ногах.

Король перевел на меня хмурый взгляд, а затем снова на первого некроманта.

— И что, тебе кажется, что это должно меня обрадовать?! — спросил он зло. — И вообще, это твоя забота — решать, с помощью каких проклятий пытаются убить твоего короля!

— Я уже говорил и готов повторить, что вашей жизни ничто не угрожало и не угрожает. А девушке, если она и впрямь сильная некромантка, в чем я теперь уже сомневаюсь, стоило бы просто признаться.

— В чем же? — приподнял бровь Ирвиш. — По-моему, она уже во всем призналась.

Честно говоря, я была склонна с ним согласиться, недоуменно вглядываясь в лицо Хеймора.

— В том, что просто хотела привлечь к себе внимание, — пожал плечами старик. — В то время как во дворце происходит смотр колдунов, годных к службе у вашего величества, каждый хочет как-то выделиться. А чем не способ — показать, что ты умеешь накладывать такие сложные чары, как проклятия на смерть. Но при этом продемонстрировать ещё и полное раскаяние и любовь к вашему величеству. Наверняка любой захочет, чтобы подобная сильная колдунья служила на его благо, а не на чужое.

Несколько мгновений Ирвиш молчал, ошеломленно хлопая глазами. Признаться, я была удивлена не меньше его. Так вывернуть ситуацию мне самой бы в голову не пришло.

— А тебе не кажется, — прищурился король, — что подставлять свою голову под плаху ради должности — не самая выгодная затея?

В этот момент в разговор вновь вступил второй некромант, чьи черные глаза то и дело скользили по мне с изрядной долей сомнения.

— Ваше величество, — пробубнил он сухими сморщенными губами, — я все же опасаюсь, что ее шаг мог быть шагом влюбленной женщины, которая хочет спасти своего любовника. Не кажется ли вам, что стоит проверить его светлость графа Шерье? Не планировал ли он чего-то дурного на ваш счёт? Возможно, речь шла о покушении, которое эта девочка пожелала остановить?

От его слов меня пробрала дрожь. Так близко старик оказался к правде.

Хеймор сжал зубы и зло посмотрел на товарища, бросив:

— Выходит, ты готов предположить, что пропустил смертельное проклятие, наложенное на собственного короля?

С этими словами Хеймор резко достал из ткани и вложил в голые старческие руки товарища сушеное сердце.

— Если этот орган зачарован на смерть, то заклятье активируется от прикосновения к коже, — сказал он, глядя, как бледнеет от страха лицо его оппонента, сжимающего артефакт. — Вот только я знаю, что это не так, а теперь узнаешь и ты, Рейл.

Второй некромант, вздрогнув, взглянул на сердце, а через мгновение облегчённо вздохнул.

— Действительно… — пробубнил он.

— Ну, а если там чары для снижения потенции, то тебе-то уже в любом случае все равно, правда? — добавил с кривой усмешкой первый некромант королевства.

В этот момент король закатил глаза к потолку и бросил:

— Так, мне все это надоело.

Сунул руку в карман, достал оттуда какой-то предмет, напоминающий огниво, и быстро щёлкнул им.

В воздухе мелькнула зеленоватая искра, и в следующий миг перед его величеством сгустилась Тьма, превращаясь в блестящее чёрное зеркало.

А в отражении… появилось лицо Кайла!

Граф Шерье повернул голову, сперва будто ничего не замечая, а затем ошеломленно взглянув сквозь пространство сперва на Ирвиша, а затем на меня.

Черные глаза широко распахнулись, а затем их залил такой мрак, которого я не видела никогда прежде.

— Твоя любовница пыталась убить меня, Шерье, — зло бросил король. — Ты прибудешь в замок через неделю. Или я собственными руками отрублю ей голову.

_______________________________________________________

— Dar hiesterah jertaver…* — Душа тишина откройся.

Кайл был в бешенстве. Он скакал на лошади, как проклятый, уже четвертый день. Под ним пало три породистых Антрейских кобылы. Но замок Ларрет, наконец, появился вдали.

Периодически граф закрывал глаза и представлял, как придушивает свою бывшую любовницу, которая уничтожила все, к чему он шел вот уже много месяцев. По-хорошему он должен был бросить предательницу, оставить ее судьбу в руках Ирвиша. И пусть бы делал с ней, что хочет.

Но Кайл не мог. Он открывал глаза и, стиснув челюсти, пришпоривал лошадь, чтобы скакать ещё быстрее. Он просто не мог позволить казнить ее.

Когда несколько недель назад Ниара ушла, оставив после себя только дурацкую записку, внутри Кайла вспыхнуло настоящее желание убивать. В это время он находился у себя в подвале под спальней и был так зол, что начал крушить все вокруг. Множество магических символов на полу стёрлись от его беспорядочных шагов, канделябры с восковыми свечами полетели вниз, заливая все воском. Одна свеча даже упала в саркофаг с драугром, поджигая плод многомесячных трудов. Но хуже того, от нарушенной магической сетки в помещении магия начала выходить из-под контроля. Все драугры, включая объятого пламенем, начали просыпаться.

Случись это чуть раньше, пока Кайл ещё не успел заключить сделку с Аралишгаль, изменённые одичавшие мертвецы убили бы его и вырвались на свободу, уничтожив затем всех жителей замка. Но в этот раз Кайл справился. Ему удалось мгновенно взять под контроль весь десяток монстров, не испытывая ни малейшего напряжения от количества высших мертвецов, подвластных его воле. И вот тогда-то он по-настоящему поверил, что Альденор вот-вот станет его.

Трон станет его.

И тогда Кайл постарался выкинуть из головы женщину, которая решила, что он ей не нужен. Женщину, которая вообразила, будто он, наследный принц, должен бегать за простой служанкой, как какой-нибудь конюх, исполняя ее женские прихоти.

"Милый, давай ты не будешь начинать войну и бросишь все ради меня?"

"Конечно, дорогая, зачем мне трон, когда у меня есть ты?"

В тот день Кайл почти невероятным усилием воли заставил себя успокоиться и навсегда забыть Ниару. Выходило не слишком хорошо, но граф Шерье умел терпеть. И ждать. Со временем должно было стать легче.

Но не стало.

Потому что эта нахалка вновь ворвалась в его жизнь, да ещё и так, что все перевернулось вверх дном. Сперва она вырвала ему сердце, а теперь отняла и цель существования. Лишила того, к чему он стремился с самого детства, когда его отец ещё правил. Ведь уже тогда Кайл знал, что будет королем. Уже тогда его готовили к правлению, ведь других наследников не существовало…

Но, видимо, не судьба.

Кайл осадил лошадь, переходя с галопа на рысь, и подъехал к воротам королевского замка.

— Мое имя Кайл, граф Шерье Кастро-Найрен, — бросил он, слезая на землю и даже не думая о том, чтобы привязать животное. — Меня ждёт его величество.

Бросил поводья левому из двух остолопов, глядящих на него с такими тупыми лицами, что Кайл едва не прибил на месте обоих.

Он был ужасно не в духе.

— Да, вас ждут, граф, — с поклоном ответил охранник, недоуменно рассматривая поводья.

Стражники не занимались лошадьми, для этого есть конюшие, вот только Кайлу было на это наплевать. Он молча прошел сквозь ворота и уже через десять минут предстал перед его величеством Ирвишем Шерраном Кастро-Ларрет, королем Альденора, позади которого в кандалах, опустив взгляд, стояла Ниара.

Его Ниара…

— Ну, здравствуй, Кайл, — проговорил Ирвиш, шагнув вперед с невысокого постамента, на котором расположился большой золотой трон.

Сегодня его величество выглядел именно так, как должен выглядеть правитель целого королевства. На его голове сверкала тяжелая корона, усыпанная черными бриллиантами, плечи укрывала горностаевая мантия, на груди висела цепь с крупным королевским медальоном, внутри которого красовался василиск — герб дома Шерранов.

— Пусть будет светлым ваш путь, ваше величество, — преклонил колени Кайл, опустив голову, как того требовал этикет. При этом он продолжал краем глаза глядеть на свою бывшую служанку.

Ниара сжалась в нескольких шагах позади короля. Сейчас она выглядела такой несчастной, усталой и измученной, что графу стало почти жаль ее.

Сердце на мгновение защемило. Захотелось прямо сейчас схватить ее и крепко-крепко обнять, прижимая к себе. Согревая собственным телом, словно она — котенок, замерзший под дождем.

Но она не котенок. Она — вероломная предательница, которая лишила его шанса получить Альденор. Теперь Ирвиш наверняка будет следить за ним. Не стоит и думать о том, чтобы продолжать подготовку нападения.

А еще нужно понять, что случилось с портальным артефактом…

Но об этом Кайлу не пришлось долго гадать. Король взмахнул рукой, и из-за портьеры вышел его старый знакомый. Хеймор Дайвин Торре-Винтел. Главный некромант королевства и… тайный сторонник Кайла.

Старик прошествовал к его величеству и по знаку вынул из кармана сверток ткани. Развернул его, и в тот же миг на пол прямо под ноги Кайла выпало черное человеческое сердце.

По спине графа прокатилась ледяная волна.

Если король знал о планируемом нападении… это было самое худшее из того, что можно представить. Направляясь во дворец, Кайл обдумал множество вариантов развития событий. И этот был самый страшный, потому что у короля появлялись доказательства измены. Если прежде Кайл еще планировал сказать, что все обвинения Ниары Келли — лишь месть брошенной женщины, то сейчас это не сработает. Имея на руках символ черной магии, Ирвиш не будет слушать оправдания. Он просто казнит всех причастных.

Впрочем, возможно, маленькая интриганка Ниара уже выторговала у него свою свободу и жизнь в обмен на информацию. И тогда казнят только его.

Кайл бросил на девушку взгляд, в который старался вложить столько ненависти, сколько мог. Да, именно ненависти. Ему так хотелось ненавидеть ее, презирать за ее поступок. Но… чем дольше он смотрел в ее бледное лицо, в глаза, полные чего-то болезненно невысказанного, тем сильнее понимал, что не может ненавидеть. Он будто проваливался куда-то глубоко-глубоко, откуда уже никогда не выбраться, и забывался там, погруженный в агонию ее предательства. Погруженный в те невыносимые чувства, что он похоронил внутри себя.

Граф встряхнул головой и отвернулся.

Оставалось понять, почему обо всем случившемся его не предупредила Лорейна. Ведь она продолжала следить за девушкой, но каждый раз приносила ему одну и ту же весть: Ниара Келли живет на постоялом дворе на окраине села недалеко от замка. Все. Как же тогда могло произойти подобное?..

— Ничего не хочешь мне сказать, Кайл? — приподняв бровь, грозно спросил король.

Кайл стиснул челюсти. А чуть в стороне Ниара, не отрываясь глядя на него, неожиданно… покачала головой?..

— Ну что ж, — проговорил Ирвиш, пока Кайл пытался понять, что за очередную игру ведет его служанка. — Тогда я скажу сам. Твоя любовница пыталась меня убить. С помощью вот этого омерзительного предмета.

Он ткнул пальцем в черный сморщенный орган и скривился.

Кайл сдвинул брови, а король тем временем продолжал:

— И, хотя мои приближенные колдуны настаивают, что это было вовсе не проклятье на смерть, а порча на импотенцию, я хотел бы знать, с какой стати это вообще произошло?

Кайл нахмурился еще сильнее, снова переведя взгляд на Ниару.

Картинка событий перестала складываться вообще.

Когда Ирвиш связался с ним по портальному зеркалу и сказал, что служанка пыталась его убить, он решил, что чего-то недопонял. Ниара могла отправиться в королевский замок только с одной целью — рассказать о готовящемся вторжении. Но, вероятно, у Ирвиша создалось впечатление причастности к вторжению и самой Ниары.

Впрочем, Кайл боялся загадывать и предпочитал увидеть все собственными глазами.

И вот теперь… это.

— Порча на импотенцию? — приподнял бровь он, переведя взгляд на Ниару.

Девушка стояла красная, как глаза Лорейны в момент, когда он слишком уж сильно начинал над ней подшучивать.

— Ты меня спрашиваешь? — рявкнул Ирвиш. — Она лопотала, что королем должен быть ты, а не я. Как тебе это нравится?

Глаза Кайла стали ещё шире.

Не нравилось. Ему это все совсем не нравилось.

— Я впервые слышу об этом, ваше величество, — сухо ответил некромант, не сводя напряжённого взгляда с кусающей губы девушки.

— Ой, ну кто бы мог подумать? — хмыкнул король и подошёл прямо к нему. Встал напротив, сцепив руки за спиной. — А может, ты все знал и специально натравил на меня свою любовницу, чтобы руки не марать? Чтобы подозрение не пало на тебя?

Ирвиш приблизился к нему, цепким взглядом высматривая малейшие изменения на его лице.

Кайл Шерье даже не вздрогнул, продолжал, не отрываясь, глядеть в глаза королю.

— Зачем бы мне понадобилось лишать вас потенции, ваше величество? У меня нет никаких претензий к вашей мужской силе, — медленно произнес Кайл.

Парочка придворных, что стояли незаметными тенями вдоль стен и наблюдали за происходящим, прыснули в кулак.

Король прищурился.

— Может, хотел оставить меня без наследников? И сесть на престол после моей смерти?

Кайл стиснул челюсти и едва не ответил то, что вертелось на языке: "Слишком долго ждать".

Но вместо этого он глубоко вздохнул и проговорил:

— Я слышал, что ваша фаворитка беременна. Надеюсь, что слухи не лгут и скоро у вас родится прекрасный сын. Или дочь.

Ирвиш резко выпрямился, но все ещё продолжал сверлить хищным взглядом принца, который должен был сидеть на троне вместо него.

— Не верю, — фыркнул он наконец. — И что это за странный герб у тебя на груди? — вдруг добавил, ткнув в вышитый на черной рубашке щит цвета темной меди.

Это была новая рубашка. И новый герб. Кайл так торопился во дворец, что забыл о том, во что одет.

Совсем недавно он ходил к мастеру по геральдике. И приказал вышить символ собственного рода на всей одежде.

Герб рода Шерье-Эридан. Знак победителя и нового короля, который должен был прийти к власти не как сын Джейка по прозвищу Злая голова, а как завоеватель, первый некромант из рода Шерье-Эридан.

Кайл планировал носить этот знак после победы. Но решил примерить новую рубашку как раз перед тем, как Ирвиш неожиданно связался с ним. А затем была долгая дорога, переодеваться было некогда и не во что.

— Это… новый герб, ваше величество, — сухо ответил Кайл, предчувствуя очередной скандал. — Я добавил к свой фамилии прозвище “Эридан”.

Подобные изменения не имели право проходить мимо короля и государственной геральдической палаты.

— И кто позволил тебе? — опасно негромко спросил король. — Или ты решил подобрать себе его сам в честь приближающейся коронации?

"Бьёт не в бровь, а в глаз", — мрачно усмехнувшись про себя, подумал Кайл, и в этот момент вдруг заговорила Ниара.

Без позволения…

— Это все моя вина и полностью моя инициатива! — воскликнула она громко. — Я говорила, что граф Шерье не имеет никакого отношения…

— Замолчи! — рявкнул король, едва повернув голову в ее сторону.

А внутри Кайла что-то болезненно перевернулось. Захотелось заткнуть рот проклятому Ирвишу. Заткнуть так, чтобы челюстью месяц не мог шевельнуть.

Некромант закрыл глаза, выравнивая дыхание и медленно выдыхая.

Он больше не имел никакого отношения к этой женщине и не обязан был сходить с ума каждый раз, когда кто-то оскорблял ее или просил замолчать.

Однако ее слова заставили Кайла нервничать. Он не понимал, что это все значит. Она приехала во дворец, чтобы… чтобы что?

— Я сама хотела причинить вам вред и сама подбросила это сердце! — несмотря на крик короля, продолжала Ниара. — Я — сильная ведьма!

Кайл прищурился, не в силах сдержать выдох:

— Что за бред?..

Он смотрел в ослепительно яркие глаза Ниары и не понимал. А затем перевел взгляд ниже, на ее грудную клетку, внимательнее осматривая девушку Сумеречным зрением. Потоки Тьмы, кружащие повсюду, мгновенно стали видны графу. А чуть выше солнечного сплетения его бывшей служанки Кайл вдруг обнаружил темный анарель. Источник магии некроманта.

Изумление было столь велико, что на несколько мгновений он забыл, как дышать.

— Ты — колдунья? Но… как? — выдохнул он, перебирая в памяти все те дни, когда он собственнолично пытался найти у девушки хоть малейший намек на магию. Безуспешно.

Ирвиш нахмурился, внимательно глядя на Кайла.

— Похоже, ты и впрямь удивлен, — протянул он медленно и, резко развернувшись, пошел обратно к трону. Откинул тяжелую мантию в сторону и сел. — Что ж… Это все, конечно, очень интересно, — продолжал говорить он в то время, как Кайл, не отрываясь, смотрел на девушку.

А она — на него.

— Но я не могу верить одним только вашим словам, — продолжал его величество. — Вокруг меня плелся какой-то заговор, и я обязан принять меры.

— Чего вы хотите? — негромко спросил Кайл, переведя взгляд на короля. — Я ничего не знал о том, что произошло. Но готов дать слово, что разберусь… со своей служанкой.

— О! — воскликнул Ирвиш. — Тебе кажется, что я могу довериться тебе? Некроманту, сыну Джейка Злой головы? Я и так сохранил тебе жизнь, надеясь, что мне не придется пачкать руки в крови невиновных. Ты ведь был невиновен в сумасшествии, убийствах и извращениях собственного отца, правда?

Кайл сжал зубы, почувствовав новую вспышку бешенства.

Ирвишу явно было мало убить его отца, нужно было еще и потоптаться на его могиле.

Впрочем… он не мог не признавать, что Джейк Шерье и впрямь заслуживал смерти. Но это не могло отменить того, что он был его отцом.

— Конечно, я не был виновен в том, что делал Джейк Шерье, — медленно проговорил Кайл, стараясь, чтобы в голосе не прорезались его мысли и истинное настроение.

— А сейчас? — наклонившись вперед, спросил Ирвиш. — Сейчас ты виновен?

— И сейчас — тоже нет, — твердо ответил Кайл, не отводя взгляда от горящих глаз его величества.

Король выдохнул и откинулся назад на спинку трона.

— Твои слова не имеют значения. Я не могу поверить тебе дважды. Один раз я уже давал тебе шанс на жизнь. И сказал, что, если ты покинешь пределы провинции Шерье, я отрублю тебе голову. И вот — ты здесь!

— По вашему приказу, — сквозь зубы выдавил граф. Держать себя в руках было все сложнее. Но жизненно необходимо.

— Я не могу простить дважды предателя, — невозмутимо взмахнув рукой, сказал король. — Твое честное имя запятнано этой историей, Кайл. Как я могу быть уверен, что это все — не твоя инициатива? Ты же сам понимаешь, что никак.

— Нет! — воскликнула Ниара, дернувшись вперед в своих кандалах и вставая между королем и Кайлом. — Я же говорила, что это только моя инициатива! Только моя! Вы не можете не верить некромантке! Вы обещали мне…

— Что я обещал тебе? — воскликнул Ирвиш, нахмурив густые брови. — Я говорил лишь, что подумаю о том, сохранять ли тебе жизнь. И я еще не принял решения на этот счет. А по поводу графа Шерье договоренностей не было, девочка. Так что успокойся.

— Я одна хотела наслать на вас проклятье! — воскликнула она слова, от которых спина Кайла покрылась холодным потом. Он сжал кулаки, почти мечтая сорваться с места и закрыть ей рот руками.

“Что ты несешь, обглодай тебя бездна?! — вертелся крик на кончике его языка. — Он же тебя казнит!”

Но Кайл не смел произнести ни слова.

— Граф Шерье не имеет никакого отношения к моим действиям. Это я — сильная ведьма. Я — а не он!

Ирвиш Шерран саркастично фыркнул. Кайл приподнял брови, не зная, что и думать.

— И, клянусь, вам не понравится то, как выглядит расстроенная ведьма, — проговорила Ниара, и внезапно на кончиках ее пальцев мелькнула Сумеречная магия.

Кайл внезапно понял, что все это время девушка держала наготове какое-то заклинание. И именно сейчас решила пустить его в ход.

Но он не верил, не понимал, как такое возможно. Перед ним словно была другая Ниара, которой он никогда не знал. Ниара-колдунья. Ниара-некромантка. Сильная, бесстрашная. Готовая бросить вызов самому королю. Сумасшедшая? Может быть. Но все некроманты немного не в себе. Кайл знал это лучше других.

От сорвавшегося колдовства Тьма в зале стала сгущаться с бешеной скоростью. Королевские колдуны мгновенно обступили его величество, накрывая его несколькими простыми Сумеречными щитами.

А магия вокруг продолжала клубиться, ужасно напоминая Кайлу какое-то заклинание. Нечто не такое уж сложное, но многократно усиленное. То, что он сам тренировал множество раз…

Свечи вокруг, кажется, совсем погасли. Стало темно, и в окружающем мраке вдруг ударила ослепительная белая молния.

— Erhbier fusiente darun!!! — прокричала в этот миг Ниара.

“Вызов призраков”, — с изумлением понял Кайл. Именно этим заклинанием он всегда призывал Лорейну. Только в этот раз девушка изменила слова. Она убрала имя банши и позвала всех призраков округи.

И они действительно стали являться на ее зов.

Всего пару секунд Кайл потратил на то, чтобы с изумлением наблюдать, как его лишенная магии служанка творит сложное заклятье. Но момент восхищения был недолгим.

Он не мог позволить, чтобы эта дурочка закопала себя в могилу живьем.

А потому он резко раскинул руки в стороны и, выпуская из своего анарель огромный поток силы, приказал:

— Nat fastereb!!! — и мгновенно отправил восвояси всех тех, кто еще только планировал явиться на зов неумелой, но очень сильной некромантки.

Кайл представления не имел, откуда у Ниары подобная мощь. Если бы он не завершил заклятье, через пять минут весь зал мог быть наполнен мертвыми. Голодными, злыми, недовольными тем, что их позвали. И он очень сомневался, что хоть кому-нибудь потом удалось бы выгнать их прочь. Даже он сам никогда не осмеливался творить подобное. Массовые заклятья требовали тщательного изучения и тренировки.

Тьма рассеялась почти мгновенно, и в зале вновь стало светло.

— Прошу прощения, ваше величество, — проговорил Кайл. — Позвольте мне забрать мою служанку, очевидно, она не вполне в своем уме, раз решила показывать свои фокусы в вашем дворце. Но, поверьте, она никогда не была способна причинить кому-то, тем более вам, настоящий вред. Все ее заклятья — лишь игрушки для развлечения.

— Да что ты? — фыркнул Ирвиш, когда два королевских некроманта сняли с него защиту, впрочем, далеко не отступая от своего подопечного. — А мне кажется, что она пыталась причинить мне вред уже второй раз!

— Я приношу свои извинения, — склонил голову Кайл, чувствуя, как пристально смотрит на него Ниара, но даже не думая взглянуть на нее в ответ. — Я недосмотрел за ней. Позвольте мне забрать ее, и я накажу ее со всей строгостью.

Ирвиш молчал, стиснув зубы и барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства.

Кайл понимал, что фактически не совершил никакого преступления, о котором знал бы его величество. И если королю вздумается отрубить ему голову, то придется долго объяснять вельможам и знатным дворянам, по какой причине один из них, тем более принц крови, был запросто казнен, как убийца. В чем его вина?

А вины-то и нет.

Конечно, при желании Ирвиш плюнет на мнение своих вассалов и глазом не моргнет. Пускай это посеет смуту, может даже стать причиной бунта. Но, если захочет, он отдаст приказ о казни своего соперника. Кайл не сомневался в этом ни на йоту.

Другое дело, что сейчас в глазах Ирвиша не светилось желание убивать. И Кайл чувствовал, что его лишь нужно убедить.

— Ваше величество, — проговорил он медленно, склонив голову. — Я ваш покорный слуга и всегда с точностью исполнял ваши приказы. И, если бы вы не велели мне явиться в замок, я никогда не нарушил бы границы города.

Кайл старался говорить спокойно, но одним Темным богам известно, чего ему это стоило. Чего ему стоило вымаливать что-то у убийцы своего отца.

— И потому я снова смиренно прошу вас отдать мне мою служанку. И позволить самому наказать ее. Вы видите, что она не может быть ответственна за произошедшее. Она не в себе из-за того… что я ее бросил. Ваше величество, ее голове нужен хороший друид, а не плаха.

Ирвиш приподнял брови.

— Ты так беспокоишься за участь служанки? Значит, между вами и впрямь было что-то серьезное?

Король ухмыльнулся, придворные по углам зашушукались, а Кайл едва удерживался от того, чтобы не разнести здесь все к драуграм.

Что ж, теперь об интриге принца со служанкой будет знать весь Альденор. Впрочем, возможно, это не такая уж большая цена за жизнь…

— Да, ваше величество, — деревянным голосом ответил Кайл, бросая на Ниару такой красноречивый взгляд, что девушка тут же покраснела, подарив все свое внимание полу под ногами.

Ирвиш гаденько усмехнулся. Впрочем, через мгновение он вновь помрачнел.

— А если эта ведьма околдует тебя и ты захочешь сотворить что-нибудь ужасное? — произнес он хмуро.

— Тогда казните нас обоих, ваше величество, — ответил некромант.

— После того, как ты уже подбросишь мне очередное тухлое сердце под подушку? — въедливо добавил король. — Или в следующий раз мне повезет обнаружить червивые мозги?

Кайл набрал в легкие побольше воздуха и заговорил:

— Ваше величество, я не верю в то, что вы в самом деле считаете молодую девушку, неумелую некромантку, чудовищем, способным побороть в магии ваших первых колдунов. Я не верю, что вы считаете полусумасшедшую служанку способной навредить королю, у которого в подчинении сотни некромантов! Это сердце, — он пнул ногой сморщенный орган, — просто сушёный кусок плоти. Ничего он не смог бы сделать самому Ирвишу Шеррану Кастро-Ларрет, правителю всего Альденора. Ну в крайнем случае у вас начался бы понос, — презрительно передернул плечами Кайл. — И то сразу же после этого сердце перестало бы действовать. Простите меня, но я не верю, что вы всерьез опасаетесь моей служанки.

Выдох закончился вместе с речью. Кайл смотрел прямо в глаза его величеству и надеялся, что достаточно надавил на самые чувствительные точки тщеславного короля.

Ирвиш несколько секунд молчал, сверля его подозрительным взглядом. А потом проговорил:

— Не думай, что я идиот и не знаю, чего ты пытаешься добиться. Однако так и быть. Я отпущу и тебя, и твою девку, Кайл Шерье. Но с одним условием.

— Согласен на все, — твердо ответил граф, не веря до конца, что все закончится так легко.

— Не торопись, — улыбнулся Ирвиш и через мгновение стал абсолютно серьезен. — Отныне, согласно твоему собственному решению, тебя будут звать Кайл Эридан Кастро-Найрен. Я лишаю тебя фамилии Шерье и всего, что было с ней связано. Провинция Шерье отныне тебе не принадлежит, но я, так и быть, оставлю тебе замок и несколько графств поблизости. Ты больше не принц крови, и ни ты, ни твои дети не могут по праву наследования претендовать на трон. Отныне ты — Эридан, первый из графского рода, герб которого, к счастью, у тебя уже есть.

Король кивнул на рисунок, вышитый у него на рубашке, и широко улыбнулся.

— И это был не вопрос, — добавил его величество через мгновение.

Кайл стиснул зубы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. А затем склонил голову.

После этого Ирвиш махнул рукой, и Ниару тут же лишили цепей.

— Вы свободны, — проговорил король. — Но не забывай, Кайл, что ты должен наказать свою служанку за то, что она натворила. Я рассчитываю на тебя.

Некромант снова кивнул, одновременно сделав короткий знак Ниаре, чтобы следовала за ним, и процедил сквозь зубы:

— О! Уж я ее накажу…

В этот момент девушка уже успела приблизиться к нему и услышала каждое слово.

На бледных щеках снова загорелся румянец, большие глаза стали огромными. Кайл взглянул на нее, не отрываясь, и добавил так, чтобы она была уверена, что он говорит это именно ей:

— Еще как накажу…

А затем развернулся и пошел прочь из зала, с удовольствием слушая, как тихо шуршат позади испуганные женские шаги.

Выйдя за ворота замка, Кайл взглянул на стражника, которому отдавал поводья, таким взглядом, от которого тот мгновенно побелел, как простыня. Поклонился, а через минуту привел ему отдохнувшую лошадь.

Кайл принял поводья, словно так и должно быть, сунул ногу в стремя и оседлал животное, тут же протянув руку Ниаре. В это время она стояла чуть в стороне с таким несчастным видом, будто он дракон, а она — дева, которой уготована участь обеда.

— Ты долго будешь там стоять? — с раздражением спросил некромант, и девушка поспешно приблизилась, вложив свою ладонь в его.

Ледяные пальцы обожгли его. А, когда Ниара села в седло впереди, Кайл наконец заметил, как она дрожит. Мелко, едва ощутимо. Но все ее тело трясло так, словно она только что упала в прорубь и еще не успела этого осознать.

Граф послал лошадь вперед. Он думал, что не прикоснется к Ниаре, будет всю дорогу ехать отстраненно, словно он с ней вовсе не знаком. Но не смог. Его руки касались ее талии, плотно, крепко. Он заставил девушку прижаться к своей груди, чувствуя, как она дрожит, не в силах этого выносить.

Но это не могло заставить его с ней разговаривать.

Очень скоро Ниара отогрелась, а когда они выехали за черту столицы, уже стало гораздо спокойнее и ему самому. Уже не казалось, что вот-вот за спиной раздастся топот конских копыт, после которого личная гвардия короля окружит их, преградив путь, с приказом вернуться в замок.

Ирвиш Шерран отпустил их, но он мог и передумать. На то и король.

— Вы так и будете молчать, граф? — примерно через час езды спросила Ниара, явно надеясь начать с ним душещипательный разговор.

Напрасно.

— Граф…

— Нет, — оборвал он, уже слыша, как бурлит внутри нее поток объяснений, которые были ему сейчас совершенно не нужны.

— Но… — воскликнула она.

— Я сказал “нет”, — вырвалось сквозь сцепленные зубы, и даже самому Кайлу тон показался страшным.

Ниара умолкла. И, случайно взглянув на ее лицо, некромант заметил, что в уголках глаз девушки блеснули слезы.

Это едва не разозлило его еще сильнее.

Она хотела поговорить. Ну надо же! О, он многое мог бы ей сказать. Слишком многое. И вряд ли все это ей понравилось бы.

Поэтому он молчал, надеясь, что со временем ярость уляжется сама собой.

Да, она рискнула жизнью, чтобы выгородить его. Может быть, она даже думает, что пыталась самозабвенно его спасти. И это бесило еще сильнее. Потому что во всем, что произошло, была только ее вина. И если бы она держала свой длинный язык за своими прекрасными зубками, то жертвовать собой не пришлось бы. Им обоим не грозила бы смерть. А он… не потерял бы все, ради чего жил все последние месяцы. А может, и годы.

В ближайшей деревне Кайл нанял экипаж, и оставшуюся дорогу они провели в карете. На ночь останавливались на постоялых дворах, спали в отдельных комнатах и на разных постелях.

Кайла это вполне устраивало. Вот только засыпать он стал с каждым разом все хуже. И иногда подолгу лежал в кровати, глядя в потолок.

Дорога заняла неделю, за которую они не перекинулись с Ниарой ни словом. Девушка выглядела все угрюмее и несчастнее, и это заставляло Кайла чувствовать дурацкое моральное удовлетворение, от которого его настроение еще сильнее портилось.

В результате, когда они, наконец, достигли дворца Найрен, поднялись в его комнаты, плотину прорвало.

Кайл резко захлопнул за собой дверь, схватил девушку за шею и одним движением прижал к стене. Ниара выдохнула, слегка ударившись, но его это не волновало. В груди вспыхнуло и закипело все то, что он так тщательно пытался усмирить, похоронить все эти долгие дни с тех пор…

…нет, не с того дня, как она предала его. А с ночи, когда ушла.

Вот только он бы в этом ни за что не признался.

— Какого демона ты все разрушила?! — выкрикнул он ей в лицо, глядя в огромные, широко распахнутые глаза. Невольно отмечая длинные снежно-белые волосы, которых так давно не касались его пальцы, приоткрытые губы, вкус которых он, казалось, совсем забыл. — Откуда эта магия в твоей груди? — продолжал он уже тише, но не менее зло. — Ты понимаешь, что ты уничтожила все, к чему шел не только я, но и сотни моих соратников? Ты понимаешь, что за такое я обязан тебя убить?!

Последнюю фразу он почти прорычал.

— И, думаю, Ирвиш Шерран тоже ждет твоей смерти, — проговорил он с раздражением, но злясь уже не на нее, а на короля.

Губы девушки снова жалобно дрогнули, и Кайл почти пожалел обо всем, что сказал. Почти.

— Я не могла смотреть, как вы развязываете войну, — сказала она в ответ, даже не думая виновато отвести взгляд. — Как разрушаете Альденор и превращаете его в гору трупов! — воскликнула уже гораздо громче прежнего, но, видимо, заметив вспыхнувшее недовольство в его прищуренных глазах, снова затихла, закончив: — Я чувствую вашу ярость, граф… Эридан. Чувствую ваш голод…

Она вдруг подняла руку и коснулась его щеки.

Кайл задержал дыхание. Не такого ответа он ожидал от своей мягкой, тихой, как ручеек, служанки.

Впрочем, была ли она когда-нибудь тихой? Неуверенная в себе девушка вряд ли смогла бы бросить принца крови, а затем предать его.

Однако сейчас Кайл чувствовал тепло женской ладони на своем лице, ощущал тонкий, дурманящий голову запах, по которому так скучал. И… терял голову.

Теперь он мог лишь молчать, чтобы окончательно не сдаться ведьме, которая разрушила его жизнь. Которая украла его сердце.

— Но с вашим голодом можно бороться, — продолжала что-то лепетать она, и Кайл сдвинул брови. — Тьма заставляет вас желать убийств, потому что отныне это ваше проклятье. Но если вы почувствуете, что это действительно так, то поймете, что на самом деле не хотите захватывать Альденор. Вам не нужно убивать стольких невинных людей.

Некромант сжал челюсти.

— Ты несёшь какую-то чушь, — фыркнул он, вглядываясь в ее огромные блестящие глаза. — Кровь всегда предваряет великие свершения. Я должен был изменить наше королевство.

— Кровь делает нас монстрами, — ответила она, даже не задумавшись. — Я просто не хотела, чтобы вы стали таким. Я люблю вас, Кайл Эридан Кастро-Найрен, — тихо добавила она, и ее губы снова болезненно дрогнули. — Я просто очень люб…

— Замолчи, — прорычал некромант, закрывая глаза и чувствуя, что это конец. Почти с ужасом ощущая, как рвется внутри него натянутая до предела струна, лопается с визгом и скрежетом. С болью, разрезая само сердце. — Просто… замолчи…

А в следующий миг он накрыл ее губы своими, с силой впиваясь в сжатый рот, заставляя его распахнуться навстречу, отдаться целиком и полностью, признавая его власть. Только его.

— Глупая, гадкая, проклятая предательница… — прорычал он, кусая сперва нижнюю ее губу, затем верхнюю.

И через мгновение уже отстраняясь, чтобы несколькими движениями разорвать легкий корсет ее платья и вобрать в рот алые набухшие соски. С остервенением, диким голодом целовать их, облизывать, наблюдая, как выгибается женское тело, и слыша сладкий, срывающий крышу стон. Тот самый, который частенько преследовал его ночами, когда она ушла. Тот самый, который он так мечтал услышать вновь.

Резким движением он повернул ее, прижав обнаженной грудью к стене и навалившись сзади. Проник рукой под юбку между раздвинутых бедер, ощущая, как, всхлипывая, она выгибается в спине, трется оттопыренной попкой по твердому члену в его штанах.

Положив ладонь на треугольничек между ее ног, Кайл резко выдохнул. На ней не было белья. Как и тогда, когда они жили вместе. Словно даже сейчас она продолжала выполнять его указания…

Между умопомрачительно мягких складочек оказалось мокро и горячо. Настолько, что перед глазами некроманта на миг потемнело от желания.

— Темные боги, как же я хочу тебя, — прошептал он, едва слыша себя. — Как же я схожу с ума по тебе, Ниара Келли…

И медленно по кругу обвел набухшую горошину, скрытую влажными лепестками.

Девушка выгнулась сильнее, сосками проскользив по выстланной бархатом стене, и застонала, прикусив губу. Этим стоном почти вышибая Кайлу остатки сознания.

— Еще, пожалуйста, — сорвалось с ее губ страстное, обжигающее.

Некромант стиснул зубы, больно прикусив щеку, чтобы хоть немного привести себя в адекватное состояние. Во рту появился металлический привкус, и граф ядовито прорычал:

— Ещё?.. Думаешь, ты заслужила удовольствие, бабочка?..

А затем вдруг одной рукой достал из ящика кожаный ошейник с длинной цепью и быстрым движением защелкнул его на женской шее. Расстегнул застежки на ее платье, тут же срывая его ко всем демонам Сумерек. И после этого повернул Ниару к себе лицом.

Девушка смотрела на него огромными изумленными глазами, но ее дыхание все еще было прерывистым. Соски призывно стояли, а по впалому животу так и хотелось провести рукой. В самый низ…

— По приказу короля вы должны меня убить? — пролепетала она что-то невразумительное.

Вместо ответа Кайл дернул цепь, протягивая ее вниз. От горла к манящему треугольничку, лишенному нижнего белья, затем между ног, к спине и снова к шее, только уже с другой стороны.

А следующим движением он властно надавил девушке на плечи, заставив встать на колени.

— Я обещал наказать тебя, — мрачно проговорил он. — И я накажу.

Однако, как ни старался, он не смог проконтролировать голос, и в конце концов тот все же сорвался на легкий хрип.

Кайл едва держал себя в руках. Он так хотел ее, так много дней видел во сне ее тонкую талию, высокую грудь, узкое лицо, вспоминал губы, шепчущие его имя, что сейчас едва держался.

Однако он обязан быть наказать ее. Не ради приказа короля, нет. На Ирвиша Кайлу было плевать. Ему нужно было сделать это ради себя самого.

Даже если это окажется наказанием для них обоих.

Кайл провел рукой по кожаному ремешку на женской шее, а затем медленно обхватил тяжелую копну серебристых волос, открывая доступ к той части цепи, что шла по спине.

Около ошейника с обеих сторон звенья фиксировались небольшой пружиной. Таким образом давление и натяжение не было болезненным, постоянно изменяясь. Ослабевая и усиливаясь. Надавливая на самые чувствительные точки…

— Ты знаешь, что делать, правда? — глухо спросил Кайл, глядя на девушку сверху вниз.

Ниара сглотнула и… провела языком по губам, делая их влажными, глянцево-алыми.

— Да, ваша светлость.

После этой фразы его едва не разорвало на части. От мелких, легких движений ее пальчиков, стягивающих с него брюки и касающихся звенящей от напряжения плоти, напряжение чуть не завершилось позорным оргазмом прямо в одежде.

Удержаться удалось из последних сил.

В этот момент рука Ниары скользнула вверх-вниз по готовому взорваться стволу, будто дразня его.

Кайл выдохнул сквозь зубы. А затем опустил голову и увидел, как девушка едва заметно улыбается…

Она играла с ним. И выигрывала…

В следующий миг он не выдержал. За волосы потянул ее голову назад и вошел в горячий рот, одновременно потянув вверх цепь на спине.

Звенья изменили положение, скользя по влажному женскому естеству, и в следующий миг Ниара подалась вперед и застонала.

Он толкался ей в рот, больше не в силах сдерживать себя, а она послушно ласкала его член, закрыв глаза, сжимая и разжимая бедра, между которыми протянулся ряд толстых металлических колец, которые теперь непрерывно двигались.

Кайл не думал, что это доставит ей настоящее удовольствие. Рассчитывал лишь подразнить, сильнее разжечь ее желание и затем оставить ни с чем. Однако, когда долгожданная разрядка молнией прошила его тело, погружая в наслаждение, сравнимого с которым у него прежде не было, Ниара вдруг застонала вместе с ним.

Ее тело дернулось, ноги сжались, а из горла донесся такой сладострастный звук, что Кайл едва не решился на продолжение наказания.

Но вовремя пришел в себя. Вспомнил, почему все так, а не иначе…

Он поднял девушку на ноги, отстегивая цепь, а затем развернулся и бросил через плечо:

— Уходи.

— Совсем? — болезненно тихо прошептала она.

Кайл резко посмотрел на нее и едва не крикнул:

— В свою комнату! И не думай, что тебе удастся сбежать от меня второй раз!

Он бросил Ниаре свой халат и направился в кабинет, больше не глядя на нее. У него было еще много дел. Отмена вторжения, объяснения с главнокомандующими. И очень серьезный разговор с одним очень наглым, потерявшим контроль призраком.

С Лорейной, которая теперь обязательно должна была рассказать ему все.

Впрочем, торопиться Кайл не стал. Сперва он принял душ, встретил сияющего от радости Фейна, который был рад возвращению хозяина, и наконец-то нормально поел. И уж затем, вернувшись в свой кабинет, произнес слова зова мертвых.

Лорейна явился тотчас же. Но она не кричала, как это часто бывало. Лишь смотрела на него холодными бесцветными глазами, в которых то и дело вспыхивала неуверенная краснота.

— Какого драугра ты ничего не сказала мне? — прорычал Кайл. — Почему я не в курсе того, что Ниара поехала в столицу к королю?!

Призрак чуть склонил голову набок, но неожиданно… ничего не ответил.

— Говори, — жёстко приказал некромант, сложив руки на груди.

— Мне нечего сказать тебе, Кайл Эридан, — наконец прошелестела банши.

— Как это нечего? — нахмурился Кайл. — Ты зачарована?

Но Лорейна вновь ничего не ответила.

Некромант нахмурился, протянул руку вперёд и проговорил:

— Bureight andal lahirhanted, durhinred, faltered!*

Вот только даже после слов заклятья отмены Лорейна осталась на своем месте, даже не думая сказать что-то новое.

— Молчишь… — недоверчиво протянул некромант, исподлобья глядя на призрака. А затем вдруг схватил с комода подсвечник и со всего размаху бросил в банши. — Отвечай!!!

С шумным грохотом канделябр ударился о стену позади Лорейны, пролетев сквозь нее и не встретив никаких препятствий. Свечи выпали из гнезд, слегка раскрошились и покатились по полу. Хорошо, что они не были зажжены. В том состоянии, в котором сейчас пребывал некромант, он, пожалуй, даже не стал бы их тушить.

— Какого демона ты молчишь?! — воскликнул он. — Открой рот и говори, разорви тебя Тьма!!!

Но Лорейна была так же невозмутима, как и прежде. Только глаза разгорелись багряно-алым да на мертвых губах вдруг появилась улыбка, больше напоминающая оскал.

Это мгновенно отрезвило Кайла. Он глубоко вздохнул, запустил ладонь в распущенные черные волосы, неторопливо откидывая их назад с лица. И отвернулся.

Злость прошла так же быстро, как и появилась.

Что-то здесь было не так, и Кайл никак не мог понять, что именно. Это… интриговало.

Некромант никогда не причислял себя к тем людям, которые обвиняют в своих ошибках других. Живых или мертвых. В конце концов, если Ниаре каким-то способом удалось обхитрить его, разве это не означает, что вина в произошедшем лежит на нем? Не сумел предугадать, проследить, обезвредить. Был слишком увлечен, ошибочно полагал себя всесильным.

И проиграл.

Кайл хмыкнул.

До сих пор оставалось неясным, каким образом девчонке удалось стать колдуньей. Никогда в жизни граф не встречал подобного случая, чтобы человек, лишенный анарель, мог вдруг его обрести.

Здесь крылась какая-то загадка, и Кайлу не терпелось ее разгадать.

В этот момент в дверь покоев постучали.

— Войдите! — задумчиво крикнул он, подойдя к потушенному камину и опираясь на его каменные стенки.

— Это снова я, ваша светлость, — с поклоном проговорил дворецкой. — Я услышал шум, когда проходил мимо. — Может быть, вам нужна какая-то помощь?

Кайл посмотрел на Фейна, который, как всегда, выказывал чрезвычайную предупредительность. Цепкий взгляд умного слуги скользнул по сломанным свечам в углу помещения и гнутому подсвечнику.

Кайл прищурился. Иногда ему казалось, что Фейн слишком сообразителен даже для дворецкого.

— Нет, мне ничего не нужно, благодарю, — ответил некромант задумчиво.

Несколько мгновений Фейн помялся у двери, но, заметив пристальный взгляд хозяина, сперва замер, затем поклонился и взялся за ручку двери, явно намереваясь уйти.

— Стой! — бросил вдруг Кайл, сам не зная, зачем это говорит.

Дворецкий замер и доброжелательно взглянул на него, ожидая приказа.

— Да, ваша светлость?

— Ты же хочешь спросить что-то, — проговорил Кайл. — Давай. Я слушаю.

Несколько мгновений тот молчал, а затем вдруг, отпустив ручку двери, шагнул к нему и с поклоном проговорил:

— Ваша светлость, я так понимаю, вы злитесь на вашу служанку, Ниару Келли. Простите, что лезу, куда не следует. Но вы сами попросили говорить.

Кайл сжал губы, прожигая дворецкого острым взглядом.

— Что ж, ты прав. Злюсь. Думаешь, я не имею права?

— Упасите, темные боги, — тут же ответил Фейн. — Просто я думаю, что человек не заслуживает слишком серьезного наказания за то, что хотел спасти чью-то жизнь.

— Ты решил учить меня, как я погляжу, — фыркнул Кайл, отвернувшись. — Теперь понятно, почему ты молчал.

Но Фейн неожиданно продолжил:

— Она любит вас, ваша светлость. В этом вся ее проблема.

А Кайл… вдруг совсем не разозлился на него.

— Я знаю, — ответил он, мрачно кивнув головой. — Только поступок ее больше похож на ненависть, чем на любовь. Она разрушила все, чего я с таким трудом добивался много месяцев.

— Ну, — протянул Фейн, — она всего лишь пыталась остановить кровопролитие тем единственным способом, который нашла. Очень сложно переубедить в чем-то мужчину, если он — граф, принц и такой сильный некромант, как вы. Кроме того, беременные часто делают глупости.

— Что?!! — воскликнул граф, едва до него дошел смысл последних слов. — Что ты несешь? Ниара беременна?!

Дворецкий с невозмутимым видом выдержал короткую паузу, за которую некромант был готов придушить его на месте. А потом поднять в виде зомби и повторить свой вопрос заново.

— Я услышал об этом, когда случайно оказался у дверей кабинета Дэвида Пивси, — ответил наконец дворецкий.

— Почему он ничего не сказал мне?! — воскликнул Кайл, с каждой секундой все больше и больше теряя самообладание.

В нем бурлило столько противоречивых эмоций, что, казалось, его вот-вот разорвет.

— Полагаю, что он сохранял врачебную тайну, ваша светлость. Это долг каждого медика и жреца.

— Долг всех, кто служит в моем замке, подчиняться мне! — воскликнул Кайл, бросив гневный взгляд на Лорейну, которая в это время невозмутимо висела под потолком на другом конце кабинета. Дворецкий тоже давно заметил банши своего хозяина, но не проявлял ни капли беспокойства по этому поводу. Как и всегда.

Фейн был хорошим дворецким.

— Совершенно с вами согласен, ваша светлость, — кивнул он безразлично. — Хотите, я уволю Пивси?

— Что? — отвлекся Кайл, а потом, встряхнув головой, резко спросил: — К демонам Пивси. От кого беременна Ниара? Кто этот смертник?! Клянусь, я убью его. Я убью их обоих!!!

Слуга пожал плечами.

— Полагаю, что убивать некого, ваша светлость. Госпожа Келли беременна от вас, граф.

— Чушь, я бесплоден с пятнадцати лет, — нервно бросил он, тряхнув рукой.

— И все же больше не от кого, — снова пожал плечами Фейн. — Насколько мне известно, Ниара ни с кем в замке не общалась, кроме вас. И, как только узнала о своем положении, оставила записку и ушла из дворца.

В этот момент Кайла будто прострелило. Он вдруг вспомнил последний их разговор перед тем, как Ниара исчезла, подло и жестоко бросив его. Ее крики, возмущение, которое в тот миг его так рассердило. Застывшие в глазах слезы, на которые он старался не обращать внимания. Которые он воспринял искусной манипуляцией.

“Значит, ты любишь меня недостаточно…” — все еще звучало у него в голове, стоило закрыть глаза.

“…не хочу ждать тебя и думать, вернешься ли ты с победой…”

“…или в Найрен тебя привезут в каменном заколоченном гробу…”

В тот момент неверие девушки в его замысел сильно оскорбило некроманта, если не сказать разозлило. С тех пор каждый раз, когда у него внутри вдруг вспыхивало жгучее, почти неконтролируемое желание пойти и вернуть ее, найти нахалку, где бы она ни пряталась, и, сжав в своих объятиях, целовать, пока вся дурь не покинет ее голову, он вспоминал тот разговор. И оставлял эту затею.

А теперь выходит, что в момент ссоры она уже знала о своей беременности? И просто хотела… чего она хотела?..

— Полагаю, — будто отвечая на его вопрос, размышлял дворецкий, — что Ниара просто страдала от мысли, что, если вы не вернетесь, ваш ребенок останется один. Женщины такие сентиментальные.

Кайл посмотрел на Фейна так, словно видел его впервые. А на лице дворецкого не светилось ни одной эмоции. Казалось, будто он говорит о погоде или степени прожарки обеденной утки.

Кайл не нашелся, что ответить. Махнув рукой, он отослал слугу, захлопнул за ним дверь и повернулся к Лорейне.

— Ты это скрывала от меня? — проговорил он уже гораздо спокойнее. — Что Ниара беременна?

Банши многозначительно улыбнулась.

— А говорить не можешь, потому что заклятье, что она на тебя наложила, оказалось сильнее, чем то, которым я пытаюсь его снять…

Граф рухнул в кресло, будто из него высосали всю кровь. Цепочка рассуждений в голове каждую секунду рушилась и выстраивалась заново.

— Беременна… — проговорил он. — Но она не может быть беременна от меня…

Снова взглянул на призрака, переспросив:

— Или может?..

В памяти всплыло еще одно воспоминание. День, когда он окончательно решился заключить договор с Аралишгаль и спустился в мир демонов и мертвых.

Темные боги живут лишь на самых нижних уровнях Сумерек. На двенадцатом и тринадцатом. Там, куда не может добраться ни один колдун. По крайней мере, живой. Именно поэтому на верхних уровнях Сумеречного мира стоят их огромные изваяния, через которые можно напрямую обратиться к богам.

С большим трудом Кайл нашел одну из них. Огромную костяную статую богини смерти. Ее бледный страшный образ до сих пор стоял перед его глазами.

Улыбающийся оскал Темной богини…

Подарив свое благословение, она прокляла весь его род. Но Кайл был уверен, что обманул Смерть. Богиня желала даровать ему силу, которой он или его потомки рано или поздно уничтожат мир.

Ему казалось, что это ерунда… Граф не сомневался, что всегда сможет удержать себя от безумия. А за потомков он и вовсе не беспокоился. У него их просто не могло быть.

Создавалось впечатление, что план безупречен. Но что, если богиня уже в тот момент знала, что Кайл ошибся? Что на самом деле он вовсе не бесплоден и имеет место чудовищная ошибка?..

Холодок пробежал по спине графа.

А через мгновение вдруг все встало на свои места.

Магия Ниары, ее невероятная сила, позволившая запечатать Лорейну так, что даже он не смог снять заклятье.

Она действительно носила его ребенка. Ребенка, в котором дар богини Смерти может быть даже сильнее, чем в нем.

— Ниара зачаровала тебя моей же собственной магией? — воскликнул Кайл, повернувшись к банши, как только осознание накрыло его целиком.

Лорейна продолжала улыбаться. А потом кивнула, прошелестев тихо и мрачно, как умеют только призраки:

— Сила Эридан. В крови вашего сына…

________________________________________________

— Erhbier fusiente darun* — Зову неприкаянные души!!!

— Nat fastereb! — Вы свободны! (эшгенр.)

— Bureight andal lahirhanted, durhinred, faltered!* — Снимаю с тебя все замки, печати и цепи!

Я сидела, как мышь, в своих новых покоях уже сутки. Слуги каждый прием пищи с почтением приносили мне еду на подносе так, словно я не одна из них, а какая-нибудь гостя в замке Найрен.

Было грустно, но я не смела уйти, потому что каждую секунду надеялась поднять голову и застать в дверях графа Шерье. Нет, теперь уже графа Эридан, хотя для меня это ничего не меняло.

Я любила его и, казалась, что после всего произошедшего стала любить ещё сильнее. Ведь в итоге Кайл все же не развязал войну, как я и просила. И пусть это случилось не по его воле, а из-за моей выходки, я знала точно, что больше ничего подобного он не планирует. Его сторонники-некроманты, что последний месяц жили в Найрен, готовясь выступить на Альденор, разъехались по домам. Небольшая армия солдат распущена. А темные тучи Сумеречной магии больше не сгущаются над шпилями замка.

Кайл мог бы плюнуть на все и поднять восстание даже несмотря на произошедшее. Несмотря на то, что его лишили имени рода и привилегий принца крови. В его груди клокотала вся мощь Аралишгаль, самой Смерти. И с помощью нее он мог бы утопить Альденор в крови, как и рассчитывала Темная богиня.

Но он не стал. И только теперь я поняла, что Кайл никогда на самом деле не хотел убивать. Он потому и распланировал все с такой тщательностью, делая упор на небольшое число сильных колдунов и на особый портальный артефакт, потому что после всего этого сражение должно было окончиться, едва начавшись.

Почти без крови.

Но я лишила его этой возможности. И теперь ему оставалось лишь пойти по пути Аралишгаль. Потеряв разум, уничтожить всех, или отказаться от своей цели.

Я наделась, что Кайлу не нужна была власть такой ценой.

Передумав все эти мысли десятки раз, к концу второго дня я начала скучать. Хотелось выйти уже из своих комнат, побродить по замку. Найти Кайла и, может быть, ещё раз извиниться…

Мне хотелось верить, что он простил меня. Или почти простил. Сперва я думала, что этого никогда не случится, не после того, что мне пришлось сделать. Но, когда мы вернулись в замок, кое-что произошло. И с тех пор это не выходило у меня из головы.

“Думаешь, ты заслужила удовольствие, бабочка?..” — вспоминала я раз за разом его голос.

Он хотел меня наказать, но получилось совсем наоборот. Потому что на самом деле я услышала лишь одно слово.

"Бабочка…"

Кайл всегда называл меня так, когда был счастлив. Когда был очарован, и когда — я была готова поспорить об этом с самой смертью — он меня любил.

И вот теперь он назвал меня так снова. Он злился, но я все равно оставалась его бабочкой.

Я знала, что он до сих пор любит меня, несмотря на то, что признаний в этом мне от него слышать, увы, не доводилось.

Однако, чем дольше я сидела здесь в одиночестве, тем меньше уверенности испытывала. Может быть я ошиблась, и в сердце Кайла давно другая женщина? Может быть, он вообще больше никогда не придет ко мне, и я останусь тут одна навечно?

Пугающие мысли проникали в меня одна за другой. Но в панику я впасть не успела. Как только опустилась ночь, а за окном стало темно, как в Сумерках, дверь моей спальни резко открылась, и на пороге появился граф.

Кайл Эридан Кастро-Найрен. Именно так, потому что сейчас передо мной стоял не просто Кайл. Это был красиво и богато одетый мужчина в мрачном черном камзоле с холодной серебряной строчкой. На его ногах были высокие кожаные сапоги с отворотами, под правым плечом прикреплена брошь — вереница серебряных воронов и новый герб. Черные волосы красивыми волнами ложились на плечи, хотя обычно Кайл предпочитал убирать их в хвост.

Все это резко насторожило меня. Я подскочила с кровати, как ужаленная.

— Граф? Так поздно?.. — проблеяла я что-то невнятное. Сон как рукой сняло, но нормально говорить все еще не получалось.

— Не ждали меня, госпожа Келли? — иронично приподнял бровь он, но не улыбнулся.

— Нет, но… Ждала, конечно, просто…

В этот момент я увидела в руке некроманта кусок белой ткани, на который прежде не обращала внимания. Граф бросил его мне на кровать и приказал:

— Надевай и выходи. Я жду в коридоре.

Развернулся и ушел, хлопнув дверью.

Я посмотрела в окно, думая, может чего-то не понимаю, и на самом деле сейчас уже утро.

Но нет, увы, с иссиня-черного неба на меня смотрел яркий полумесяц.

Развернув кусок ткани, я ощутила странное узнавание, а через мгновение поняла, что передо мной лежит платье. То самое, которое я надевала на праздник и в котором танцевала с Кайлом. Наряд банши.

Мурашки пробежали по спине.

Но откуда оно у графа? Ведь я, кажется, прятала его самой глубине шкафа… И зачем мне надевать его именно сейчас, среди ночи?

Дурное предчувствие прокралось под ребра.

Но я все же скинула сперва одеяло, затем ночнушку, а потом надела предложенный наряд. Распустила волосы по плечам, и, мельком взглянув на себя в зеркало, вышла в коридор.

Что толку приводить себя в порядок, когда для этого нет ни времени, ни возможности? Ни косметики, ни украшений, ни даже нужных туфель или чулков.

Но Кайл явно и не желал вести меня на новый бал-маскарад. Ему было нужно что-то другое. Но что?..

Когда я вышла за дверь, некромант молча махнул головой вперед и пошел рядом, указывая дорогу.

— Куда мы идем? — осмелилась я спросить через пару минут ходьбы в полной тишине. Вокруг был слышен лишь шорох наших шагов. Вся прислуга давно спала, и на пути нам никто не встретился. Канделябр с тремя зажжеными свечами в руках Кайла отбрасывал на стены страшные причудливые тени, будто танцующие от неровного, дрожащего пламени.

— Увидишь, — ответил он мрачно, искоса взглянув на меня таким холодным и отрешенным взглядом, что мне стало не по себе.

Может, он выдумал для меня какое-то очередное наказание?

Шли мы довольно долго. Я уже успела забыть, каким огромным может быть замок Найрен, как много в нем соединенных между собой пустующих башен, и как длинны его холодные каменные коридоры. Кайл жил лишь в одном из отделов дворца, остальные, как правило, были закрыты.

Через некоторое время мы оказались на месте. Преодолев высокую винтовую лестницу, которая, казалось, ведет в само небо, мы очутились перед небольшой дверью. Кайл толкнул ее, скрипнули петли. И мы вошли в крохотное круглое помещение с двумя узкими, но высокими окнами.

На полу здесь лежал аккуратный круглый ковер алого цвета. Короткий ворс выглядел слегка блеклым, словно и он, и сама комната давно уже никем не использовались. Впрочем, как ни странно, пыли вокруг я не заметила, поэтому до конца не была уверена в собственных догадках.

— Зачем мы пришли сюда? — спросила я дрогнувшим голосом и поняла, что, кажется, боюсь. Опасаюсь того, что Кайл мог мне ответить.

Граф встал около окна, оперся плечом о стену и посмотрел в ночную даль.

Я громко сглотнула, заметив, насколько близко находится он к черному провалу. Именно так сейчас выглядела каменная бойница, лишенная рамы и слоя стекла.

— Подойди, — мрачно сказал он, поманив меня рукой.

Я вздрогнула.

Из окон в комнату внезапно влетел ветер, подхватил подол моего платья, поиграл им и умчался прочь, оставив на мне свое холодное прикосновение.

Я шагнула вперед и осторожно встала с другой стороны от графа.

— Высоко, правда? — спросил некромант, не глядя на меня.

В его черных глазах блестело что-то неуловимое, гнетуще-мрачное, отчего внутри у меня все переворачивалось.

Я выглянула из бойницы вниз и резко отклонилась назад. Голова закружилась, настолько здесь было высоко. И ничто не защищало нас от бездны.

В голове вдруг мелькнула ужасная мысль: а что если граф привел меня сюда, чтобы выбросить из башни? Чтобы я стала одним из призраков замка Найрен, которые, как Лорейна, летают в одном и том же платье вечно? Тогда он мог бы смотреть на меня в нем и вспоминать один единственный день, когда я была для него не служанкой-предательницей, а таинственной незнакомкой…

Видя, что я ничего не отвечаю, граф отвернулся и вдруг заговорил сам:

— Знаешь, в детстве меня воспитывала няня, — прозвучал его тихий, глубокий голос. — У меня не было отца, потому что он вечно был занят. У меня не было матери, потому что она умерла при родах.

— Зачем вы мне это говорите? — глухо спросила я, чувствуя, как дрожит внутри. Будто граф готовил меня к чему-то ужасному…

Кайл взглянул на меня неожиданно острым взглядом и проговорил:

— Я долго думал. И понял, что испытываю жуткую ярость от воспоминаний о том, что ты сделала, Ниара. От воспоминаний, которые будут со мной всю жизнь.

От этих слов я вся похолодела. Но Кайл продолжал:

— Я все еще зол на тебя за предательство. Я почти в бешенстве, и иногда у меня в голове прокручивается множество вариантов того, как можно было бы тебя наказать. К сожалению, все варианты, как правило, сводятся к одному… — в этот момент он впервые за эту ночь улыбнулся. Пусть это была довольно горькая усмешка, и я совершенно не поняла, что он имел в виду, но мне внезапно стало жарко. Эта улыбка на его губах… была слишком знакомой. — Но еще я понял, что моя злость не должна порабощать разум, — продолжал он. — В день, когда ты сбежала, от ярости мне хотелось совершить что-нибудь действительно ужасное. Я понимаю, что эти чувства не покинут меня никогда, но теперь они уже не те, что прежде.

Он сделал короткую паузу, взглянув в мое расстроенное лицо, и добавил:

— Теперь это не ярость, а страх, что ты снова можешь сделать это. Сбежать от меня… — он вдруг мягко улыбнулся, протянул ладонь и коснулся пряди волос, упавшей мне на глаза. Случайно скользнул пальцами по щеке, провел немного вниз.

От этого движения под кожей знакомо рассыпались горячие искры, а от слов сердце ухнуло куда-то в желудок.

— И я понял, что не могу допустить, чтобы ты когда-нибудь снова ускользнула из моих рук, — его улыбка стала шире, а у меня в груди разрасталось что-то настолько горячее, почти нестерпимое, отчего в глазах начинало щипать. — Я никогда и ни о ком не думал “так”. Не хотел, чтобы женщина проводила со мной так много времени. Была постоянно рядом, просыпалась и засыпала в моей постели. Не уходила, — он на миг отвернулся и посмотрел вдаль, улыбнувшись. А затем добавил: — Чтобы ловила со мной лягушек в лесу…

Горло сдавило спазмом, но я так и не могла сказать ни слова. Он словно убивал меня тем, что говорил. Но я умерла бы быстрее, если бы он молчал. Это были слова, которые я не могла даже надеяться когда-нибудь услышать. И не надеялась.

— И тогда мне стало ясно, что делать дальше, — продолжал он. — Настолько, что я почувствовал себя полным идиотом, что не понимал этого раньше.

Он снова посмотрел на меня, и на этот раз я видела, что на его лице больше не больше не было того горького оттенка грусти, что прежде.

— Твоего разрешения я не спрашиваю, Ниара Келли, — сказал он со странной торжественностью в голосе. Полез рукой в карман и достал оттуда мешочек из черного шелка с золотой вышивкой. Развязал тесемки и, улыбаясь, достал оттуда… — Фамильное кольцо Шерье, — сказал он, взял мою руку и по-хозяйски надел его на средний палец.

Я задержала дыхание, не веря своим глазам. Крупный перстень с огромным камнем цвета крови блестел, как тысяча звёзд.

— Пришлось перебить гравировку на фамилию Эридан, — добавил он, пожав плечами. — И убрать корону, на которую наш род теперь не имеет права. Но, думаю, тебя это не расстроит.

Он посмотрел на меня странным взглядом, в котором жар сочетался с холодом.

— Что это значит? — выдохнула я, все ещё не понимая.

— Как что? Твое наказание, конечно, — фыркнул граф. Хлопнул в ладоши, и в тот же миг дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина в праздничной мантии королевского служащего. Только я никак не могла понять, какого именно.

Не могла поверить.

— Кто это? — выдохнула, когда незнакомец подошёл ближе.

За ним появились две служанки, которые прошли в комнату, щедро осыпая ее цветами, улыбаясь и кидая бутоны и лепестки прямо нам с графом под ноги, а затем и вовсе на головы.

Я невольно заулыбалась в ответ, глядя, как засветилось лицо Кайла. Несколько лепестков упало ему за шиворот и застряло в волосах.

— Это господин Мольден, он регистрирует браки, дорогая, — ответил граф, усмехнувшись. — В ином случае цветы, конечно, были бы излишни.

Мои губы растянулись в ответ.

— Значит, ты не собираешься выбрасывать меня из окна? — спросила я, доставая у него из-за ворота лепестки.

— Что? — нахмурился он. — С какой стати?

— Ну, ты сказал одеть это странное платье, наряд призрака, и привел меня на вершину башни среди ночи…

Кайл фыркнул.

— Платье — это потому что я хотел, чтобы ты была в том же наряде, в котором впервые занялась со мной любовью, бабочка. Немного сентиментально, но мне нравится. И я хочу помнить этот наряд всю жизнь, — он сделал короткую паузу, а затем продолжил, в то время, как по его сигналу мужчина рядом начал читать вступительные слова какой-то официальной речи: — А ночь и башня… ну, это ведь наказание, не так ли? Было бы странно обставлять все, как праздник.

— Наказание… свадьбой? — ахнула я.

— Конечно, — кивнул Кайл, скрывая улыбку и глядя на господина Мольдена, который в это время бубнил что-то про взаимное уважение пред лицом живых, мертвых и всех богов. — Что может быть ужаснее, чем выйти замуж за опального некроманта и сына сумасшедшего сверженного короля? Наверно ещё выйти замуж за колдуна, проклятого самой смертью. Да ещё и носить его ребенка. Ах, да, так ведь и это все про тебя, бабочка.

Кайл говорил все это с таким видом, будто в том не было ничего удивительного. И словно новость о моей беременности — это никакая не новость.

— Давно ты знаешь? — покраснела я, чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет через горло.

— Не так давно, как хотел бы, — искоса посмотрел он на меня.

— Итак, — проговорил господин Мольден, привлекая наше внимание, — мы, наконец подобрались к самому главному. Вашим согласиям…

Кайл кивнул и повернулся ко мне, вяло махнув рукой и проговорив:

— Ниара Келли, хоть разрешения я и не планировал у тебя спрашивать, но, видимо, все же придется поинтересоваться, вдруг ты против всего этого?

Я широко улыбнулась, подняв кисть, на пальце которой красовалось фамильное украшение.

— Кольцо уже на мне, — усмехнулась я. — И снять его у вас получится только через мой хладный труп.

Кайл сдержал улыбку.

— Госпожа согласна, — кивнул распорядитель, — а господин граф?

— Ну, я тоже не против, — весело кивнул некромант, махнув рукой, — продолжайте, пожалуйста.

Это выглядело до крайности забавно, словно и не свадьба, а очередная шутка. И я не знала, что делать, то ли смеяться, то ли вести себя серьезно, как полагается в подобных случаях. Вообще верить или не верить в происходящее?

— Раз так, — проговорил господин Мольден, хлопнув в ладоши, — счастлив объявить вас мужем и женой! Да будет жизнь ваша долгой и славной!

В тот же момент Кайл схватил меня за талию и поднял вверх, широко улыбаясь и кружась. А я схватилась за его плечи и засмеялась. А потом граф притянул меня к себе и накрыл губами, горячими, как самое жаркое пекло.

Едва я начала таять под его поцелуем, как он поставил меня на место и повел к двери противоположной той, в которую мы зашли. Толкнул ее, а в следующий миг меня ослепил яркий свет.

— Да здравствует граф Кайл Эридан Кастро-Найрен и графиня Ниара Эридан Кастро Найрен!!! — прозвучал оглушительно громкий голос дворецкого Фейна. И тут же нас накрыла волна восторженных криков.

— Ура!

— Поздравляем!

— Светлого неба и темной магии!

Когда я пришла в себя, то увидела, что мы оказались в зале, где было множество людей. Все замковые слуги, знакомые и друзья графа, приближенные к нему некроманты, с которыми он ловил лягушек в лесу и собирался выступать на Альденор. Все были здесь. И все поздравляли нас.

— Темные боги, я ужасно одета, — прошептала я тут же, ошеломленная.

Граф сжал мою руку и улыбнулся.

— Не думаю, что в зале найдется кто-либо одетый лучше, чем графиня Эридан, — ответил он спокойно. — Смотри.

И указал вперед.

А я заметила, что женщины, которые оказались в числе гостей, как ни странно были одеты почти так же как я! Ни на ком не было украшений, а платья выглядели простыми и безыскусными. Волосы у них рассыпались по плечам, как и у меня, безо всяких причесок.

— С ума сойти… — прошептала я, когда мы прошли вглубь зала, а граф сделал знак музыкантам.

В тот же миг заиграла красивая веселая мелодия, и гости потихоньку начали танцевать.

— Никто не будет подходить, чтобы поздравить нас? — спросила я.

— Нет, — покачал головой Кайл. — Сегодня только наша ночь.

И снова крепко сжал мою руку.

В глубине черных глаз блестело тепло, которого я так ждала, но которое и не надеялась увидеть.

И все же я не могла не спросить:

— Скажи, пожалуйста, — начала негромко, опустив взгляд, — я хотела бы знать… Ты женишься на мне, потому что я ношу твоего ребенка, да? Ведь я простая служанка. И не могу…

— Нет, дорогая жена, — перебил он меня вдруг. — Наша свадьба — это твое наказание, а не мое.

Я резко подняла голову и с удивлением вгляделась в его улыбающееся лицо.

— Но Кайл… я не хотела бы, чтобы ты был несчастен…

— Вот так. Правильно. Никогда не опускай голову, — проговорил он вместо ответа. — Ты теперь графиня Эридан Кастро-Найрен. Твоя голова всегда должна быть поднята, а взгляд… да, вот такой, как сейчас.

Он улыбнулся, едва уловимо проведя пальцем по линии моего подбородка.

— Вы могли… воспитать бастарда. Как многие другие, — проговорила я, не успокаиваясь.

И тогда он стал абсолютно серьезен, вдруг ответив:

— Знаешь, когда я узнал, что стану отцом… Имей в виду, что некроманты обычно не говорят о том, что я скажу тебе сейчас. Особенно об этом не говорят принцы крови. Но я понял, зачем ты все это сделала. Я впервые понял, что не хочу воевать. И почему этого делать не стоит. Не скажу, что я отказался от этой идеи совсем, но… пожалуй, готов оставить завоевание трона своим потомкам. Пусть сами с ним разбираются, если он будет так уж им нужен, — Кайл усмехнулся, не глядя на меня. — А я больше не принц. И могу жениться на ком хочу.

В этот момент он вдруг повернул меня к себе и достал из кармана какой-то ремешок. Я опустила голову, разглядывая его, затаив дыхание от количества драгоценных камней, которые его украшали. А потом мой взгляд упал на круглый кожаный шарик в самом центре ремешка, и я с удивлением поняла, что…

— Это кляп! — выдохнула ошеломленно.

— Я придумал еще одно наказание для тебя, непослушная девчонка, — с хищной улыбкой проговорил граф. Затем наклонился к моему уху и продолжил говорить шепотом, обжигая собственным дыханием: — И исполнить это наказание я намерен, пока у тебя не вырос живот, бабочка. Думаю, ты будешь кричать очень громко. И мне это понравится.

Кажется, я покраснела до кончиков волос.

— Это будет… болезненно? — только и сумела выдохнуть.

— Только для твоей скромности, дорогая, — усмехнулся Кайл, отстранился и тут же мягко коснулся моих губ.

А я вдруг почувствовала, что в желудке словно порхает стая мотыльков.

— Значит… ты меня простил? — спросила я, улыбаясь.

— Я все еще злюсь, — добавил он уже совсем без гнева. — Но у меня будет вся жизнь, чтобы тебя наказать, дорогая. И, поверь, я буду делать это виртуозно.

Он звякнул пряжкой ремешка, притянул меня к себе и многозначительно прикусил за нижнюю губу.

А я вдруг отчётливо почувствовала там, внизу, что он давно уже готов воплотить все свои угрозы в жизнь. И от этого мне стало ещё жарче.

Я на секунду замерла, а затем ответила на его поцелуй, с наслаждением ощущая, как на миг прерывается его дыхание.

— Вся жизнь, чтобы наказать меня? — прошептала я, — звучит здорово.

— Здорово?.. — приподнял бровь Кайл, глядя на меня потемневшим взглядом.

— Ну… — постучала я пальцем по своим губам, — будет здорово, если перед тем, как наказывать меня, вы, ваша светлость, выкинете все портреты из рубиновой комнаты. Или придется вам, господин граф, менять спальню. Я теперь графиня, и спать рядом с изображением ваших бывших любовниц не собираюсь.

Кайл прищурился.

— Да, кстати. И драугров похороните, — добавила я, сложив руки на груди и приподняв подбородок, как он и учил.

Что ж, сам виноват, женился, пусть теперь расхлёбывает!

А Кайл неожиданно переспросил:

— Что, прямо всех мертвяков похоронить?

— Всех, — кивнула я, сдерживая улыбку.

— Ну и ладно, — фыркнул некромант, взял меня под руку и стремительно повел прочь из зала. И, кажется, я догадывалась о том, куда именно он так быстро шел.

— Что-то ты быстро согласился, — удивилась я.

Кайл пожал плечами.

— При необходимости мне не составит труда сделать новых, бабочка, — невозмутимо ответил он.

— Что?!

Граф засмеялся, а через мгновение мы вышли из зала, захлопывая дверь за собой. Музыка тут же стала глуше, закрытая дверь будто отрезала нас от остального мира.

— И, кстати, ты не такая уж безродная, жена моя, — вдруг проговорил некромант, выбирая наиболее короткое направление к собственной спальне. — Я нашел информацию о твоей матери.

— Правда? — выдохнула я, не веря своим ушам.

— Да, — кивнул он. — Она была обедневшей маркизой из старого дворянского рода. Алоиза Келл Кастро-Или. Твоя фамилия, очевидно, производное от ее родового имени и первой буквы замка. Его отобрали в пользу короны. Через несколько лет маркиза забеременела от неизвестного низкородного и со временем потеряла средства к существованию.

Я опустила голову, разом помрачнев.

— Да, ее действительно звали Алоиза…

— К сожалению, — продолжал Кайл, — она умерла от болезни, когда ты была довольно мала. Но я слышал, что маркиза была очень хорошо образована. Говорила на нескольких языках и знала многие науки. Думаю, ты многое от нее переняла.

В этот момент я была окончательно готова впасть в черную меланхолию, однако некромант вдруг сам заметно помрачнел, добавив:

— Это мой отец лишил ее титулов, имения и ренты. Прости, Ниара. Он был…

— Глубоко не в себе, — поспешила ответить я, чтобы и Кайл не расстроился. — Это не твоя вина.

— Нет, — он покачал головой. — К сожалению, мой отец был абсолютно вменяем. Вот в чем дело. Просто он был беспримерно жесток. И, чего греха таить, я понимаю, почему ему отрубили голову.

Я глубоко вздохнула и с усилием отбросила дурные воспоминания.

Не в этот день им портить нам обоим настроение.

— Давай не будем о прошлом, — проговорила я. — Это слишком грустно. А ведь сегодня наша свадьба.

— Конечно, — с готовностью кивнул некромант и улыбнулся, сворачивая в один из коридоров, который вел прямо к его покоям. И вдруг резко поднял меня на руки. — У меня все ещё на тебя серьезные планы, дорогая.

Я засмеялась от неожиданности, обхватив руками его шею.

А когда мы уже подошли к двери, и Кайл уверенно толкнул ее ногой, спросила:

— Ты уже придумал, как назвать ребенка?

Граф на миг замер, а затем, улыбаясь, все же внес меня на руках в нашу будущую общую спальню, в которой, я знала, нам было суждено провести так много незабываемых ночей. И уже делая этот последний шаг, спокойно проговорил:

— Не важно, как его будут звать, Ниара. Главное, что он будет наш.

— Поздравляю с рождением сына, графиня, — с поклоном проговорил Фейн, улыбаясь, но, как всегда, не слишком широко.

— Спасибо, — ответила молодая мать, прижимая к груди трогательно кричащего младенца. Сморщенного и красного, но уже отдаленно напоминающего мать и отца. Не чертами лица, нет. Чем-то, что светилось в глазах.

Фейн видел.

Вокруг роженицы уже никого не было, акушерки и жрецы давно ушли, его светлость граф ненадолго отлучился, чтобы отдать какие-то распоряжения. В честь рождения наследника было велено открыть целое крыло замка. Одно из тех, что много лет пустовали, покрытые пылью.

Фейн подошел ближе и положил возле хозяйки маленькую коробочку, которую приготовил ей в подарок.

Ниара широко распахнула глаза и заулыбалась.

— Это мне? — спросила она, протянув руку к подарку, стараясь не слишком шевелить малыша, который начал успокаиваться.

— Да, ваша светлость, — с поклоном ответил дворецкий.

— Спасибо, Фейн, но не стоило, — проговорила графиня, споро открывая коробочку. Ей явно не терпелось, и дворецкий сдержал понимающую улыбку.

Женщины всегда были падки на подарки.

А уж на украшения…

— Фейн! — воскликнула она. — Это же стоит кучу денег!

На мягкой подушечке внутри коробки лежал амулет. Крупный овальный рубин в оправе из белого золота. Но самое интересное в нем был даже не размер камня, а выгравированный черный ворон внутри амулета. За прозрачной стенкой кровавой драгоценности.

— Это же символ некроманта, да? — ошеломленно проговорила графиня, любуясь переливами граней, что светились прямо из коробочки.

— Да, ваша светлость, — поклонился Фейн. — Уверен, вам очень пойдет это украшение. Оно магическое и создано для настоящего некроманта. Камень хранит в себе поистине огромное количество силы.

— И это для меня? — повторила вопрос женщина, но уже не так уверенно. — Я больше не колдунья, — грустно улыбнулась она. — Наш малыш уже родился, и с ним ушла вся сила. Может амулет было бы лучше подарить Кайлу? Такой великолепный дар несомненно пошел бы графу Эридан…

Фейн покачал головой.

— Это только для вас, ваша светлость.

— Ну что ж… Если ты настаиваешь… — проговорила она, все еще будто опасаясь прикасаться к такой красоте.

Фейн едва заметно усмехнулся.

Ниара Келли была графиней Эридан уже восемь месяцев, а все еще не успела привыкнуть ко всему, что полагалось высокородной даме. Даже слишком дорогие украшения повергали ее в смущение.

— Кстати… — вдруг проговорила она задумчиво, проводя пальцами в воздухе над амулетом. — Ты не знаешь, почему некроманты носят этот символ? Почему ворон? Не помню, чтобы мне кто-то рассказывал.

Фейн улыбнулся одной половиной рта и на миг опустил глаза. Но уже через секунду снова посмотрел на графиню и ответил:

— Это старая легенда, ваша светлость. Поговаривают, что на заре веков, когда Темные боги явились под свет солнца из других реальностей, в нашем мире было тихо и спокойно. Здесь правили другие существа. Те, что жили в телах животных и умели обращаться в них. Дарра, Фенруз, Шандех… И многие другие. Главным среди них был Хиро. Бог-ворон. Но Темные хотели, чтобы новый мир принадлежал только им одним. Развязался бой. И старые боги проиграли.

Фейн сделал паузу, задумчиво разглядывая концентрический рисунок на ковре. Затем вновь посмотрел на свою госпожу и размеренно продолжил рассказ:

— Отец Тьмы убил Хиро. Бог-ворон погиб, и вместе с ним большую часть своей силы потеряли остальные. Оставшуюся же магию они приняли решение отдать людям, чтобы не только Тьма правила этим миром. Так появились светлые жрецы. С тех пор люди имеют возможность выбирать, какую магию исповедовать. Жизнь или смерть. А ворон… стал символом победы Тьмы.

— Это так ужасно, — проговорила Ниара, сдвинув брови. — Я думала, что некромантия — это хорошая наука. А выходит, она рождена на крови старых богов.

Фейн покачал головой.

— Некромантия — это наука людей, а не богов. В людях вины нет. А сама по себе Сумеречная магия не означает зло. Только настоящий некромант может справиться с нежитью и монстрами, рожденными силой Темных богов.2fc1d1

В этот момент на лице Фейна мелькнуло что-то резкое, необычное. Уголок губ дернулся, но тут же вернулся на место. Через долю секунду дворецкий выглядел так же как и прежде. Спокойно и невозмутимо.

— Но ворон — символ смерти, — возмущенно проговорила Ниара.

А Фейн не смог сдержать слабой улыбки.

— Ворон — символ памяти, — проговорил он странно прищурившись. — А легенды вполне могут лгать, ваша светлость. В конце концов, никаких “старых богов”, может быть, никогда и не было.

Ниара улыбнулась.

— Спасибо за рассказ, Фейн. А сейчас, если ты не возражаешь, я бы покормила Тео.

— Конечно, ваша светлость, — низко поклонился дворецкий. — Рад был поговорить с вами.

А затем тихо добавил:

— Берегите себя…

“Большая сила — не всегда большое зло…” — пробубнил он, уже закрывая за собой дверь, и в щель замечая, как Ниара, наконец, коснулась амулета, и как в тот же миг ворон в глубине рубина сверкнул багрянцем, ощутив отклик магии.

Глаза графини широко раскрылись в удивлении. Амулет не должен был признать ее.

Но признал.

— Фейн… — позвала она, но дверь уже закрылась, а дворецкий спокойным шагом пошел прочь.

Он неторопливо пересек коридор, вышел на террасу и посмотрел вниз. Перед ним раскинулась широкая панорама провинции Шерье. Далекий лес, мрачное озеро, старое кладбище и множество небольших деревень.

Все это больше не принадлежало его хозяину, Кайлу Эридан. Но даже несмотря на это, каждое село, каждый человек, который жил в десятках километров от замка своего бывшего сюзерена, рассчитывал в минуту беды получить помощь графа. Потому что только настоящие повелители нежити могли уберечь простых людей от Тьмы.

— Даже самое большое зло — не всегда означает конец, — проговорил негромко Фейн, глядя в даль.

Затем коснулся руками поручней балкона, будто опираясь на него для удобства. Но буквально через мгновение его фигура медленно истаяла в воздухе, а, вонзившись в поручень огромными когтистыми лапами, на его месте появился коричневый ворон. Он распахнул крылья, перья на которых в закатных лучах светились золотом, спрыгнул с балкона и полетел вдаль. К кронам старых деревьев, навстречу прохладному ветру и солнцу мира, который о нем забыл.

Ниара и Кайл никогда с тех пор больше не видели своего дворецкого. Но это ничуть не мешало им прожить долгую и счастливую жизнь вдали от престола, королевского трона и его интриг. Невидимого благословения, оставленного Фейном, хватило на много десятилетий, включая их детей и внуков, которых, благодаря амулету, никогда не касалось проклятие Аралишгаль.

Не касалось до тех пор, пока сила кровавого рубина не исчерпалась. И тогда родился на свет пра-пра-правнук Кайла Шерье и Ниары Келли. Маленький мальчик, которому суждено было стать сильнейшим некромантом всех времен.

Рейв Эридан Кастро-Файрел.

Король мертвых.

0. «Темное влечение» (предыстория) 51 г.о. а (год от основания королевства Альденор)

1. «Не буди короля мертвых» 904 г.о.а

2. «Мертвая академия. Печать крови» 1201 г.о.а

3. «Положись на принца смерти» 1284 г.о.а

4. «Диплом по некромантии, или Как воскресить дракона» 1308 г.о. а ⠀

Конец.