Жанр: Современный любовный роман

Рейтинг: 18+

Серия: Первый и последний #1 (про одних героев)

Номер в серии: 1

Главы: Пролог+28 глав

Переводчик: Анастасия Ю.

Редактор: Катя И.

Вычитка и оформление: Таня П.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

На момент, когда я получила сообщение от нее, прошло уже более шести лет, как мы с Эмбер общались в последний раз. Я была потрясена, услышав ее голос на старом мамином автоответчике. Не то чтобы мы расстались на плохой ноте, просто, безусловно, это был наш последний разговор. Впервые за все время дружбы мы оказались по разные стороны баррикад. И единственным способом уйти от конфликта было прекратить общение.

Последние слова, которые она сказала мне в лицо, так часто проигрывались у меня в голове, будто мой мозг записал их на пленку. Они звучали четко и ясно: «Я уверена, что когда-нибудь мы обе будем счастливы. Но необязательно это случится с нами одновременно».

Поэтому я осталась ждать это самое когда-нибудь, а она отправилась в Мексику на яхте очередного папика, чтобы он покупал ей дизайнерские бикини, позже позволяя ему набивать их сотнями долларов, сопровождая все это жалкими приговорками типичного ловеласа.

За все то время, что мы не общались, я окончательно повзрослела, все переосмыслила и оставила прошлое позади. Однако ее голос на автоответчике звучал так же бодро и молодо, как когда нам было по двадцать три. Это моментально вызвало у меня тоску и сожаление, что я заперла свои чувства на замок после того, как мы попрощались.

— Эмили, — донесся до меня ее игривый голос. — Я знаю, прошло уже много лет. Но я думала о тебе. Боже, да я даже не уверена, что это все еще твой номер телефона. — Она на мгновение замолчала, вздохнув, а может просто передумала говорить. — В любом случае, я хотела спросить: у тебя все еще есть тот синий плащ? Скучаю по тебе. Пока.

Казалось бы, ничего важного она не произнесла. Ее голос не звучал надломлено или слишком эмоционально. Но одно я с уверенностью могла сказать: Эмбер в беде и нуждается в моей помощи.

Даже не поднимая лица от воды, я почувствовала его присутствие. Несмотря на это, мои руки продолжали совершать быстрые движения, а ноги рассекать воду. Капли воды стекали по моей обнаженной коже, которая покрылась мурашками от ощущения того, что я больше не одна.

Я продолжила плыть к противоположной стороне бассейна. Слова, которыми я подбадривала себя на соревнованиях по плаванию в старшей школе, автоматически прокручивались в моей голове: Эта рука, потом та рука, теперь эта рука, затем та рука. Теперь же, в промежутках между взмахами, я повторяла ее имя: Эта рука, Эмбер, потом та рука, Эмбер, теперь эта рука, Эмбер, затем та рука, Эмбер.

Едва добравшись до бетонного бортика, я оттолкнулась от него и поплыла на еще один круг. Не хочу, чтобы он понял, что я догадалась о его присутствии. Мне было необходимо держать ситуацию под контролем, и, по какой-то причине, я ощутила, что могла поставить себе жирный плюс за то, что не обращала на него внимания. Благодаря тому, что я сосредоточила все мысли на Эмбер, помня, что все это ради нее, — мне стало легче сконцентрироваться. По крайней мере до тех пор, пока не начала уставать, а осознание того, что он здесь, не перетянуло все мое внимание на себя.

Но я заставила себя проплыть еще три круга. Волнение от ожидания момента, когда я, наконец, окажусь рядом с ним, и мы заговорим, забилось во мне, как бабочка, старающаяся выбраться из кокона. У меня были свои причины не обращать на него внимание, но почему он игнорировал меня? Что, если это и не он вовсе, а один из его охранников? Хотя нет, кто-то другой уже наверняка бы меня выгнал. Тогда почему он позволяет мне продолжать плавать?

Вскоре любопытство, расправив крылья, затрепетало и задрожало во мне с такой силой, что больше не было сил сопротивляться и не поднять голову.

По крайней мере, мне удалось завершить круг.

Затем, смахнув воду с глаз, я осмотрелась.

Я ожидала увидеть его сидящим на другой стороне бассейна, так что по-настоящему удивилась, обнаружив его на лежаке прямо перед собой. Почти черные волосы падали на его серьезное, точеное лицо. Солнцезащитные очки в металлической оправе вкупе с щетиной придавали ему еще более непринужденный и пугающий вид, нежели чем на фотографиях, которые я видела в интернете. Даже в обычном белом халате он выглядел грозно. Он сидел босиком, скрестив лодыжки. Локтем он опирался на ручку лежака, при этом большим и указательным пальцами касаясь лица. Без сомнения, его взгляд за дизайнерскими очками был устремлен прямо на меня.

Сердце сжалось. Хорошо известный, пользующийся дурной славой, и, если верить слухам, опасный — мультимиллиардер, владелец элитного курорта и плейбой. Но моей реакцией был не страх, а скорее волнение. Не потому, что вживую он оказался раз в десять сексуальнее, чем на фото, а просто потому, что он был здесь.

Рив Саллис.

Всего в нескольких метрах от меня. После всего того, что мне пришлось сделать, чтобы это произошло, он был здесь. Первый шаг сделан. Успешно.

— Ох! — Я понадеялась, что мое волнение он примет за обычное удивление. — Я не знала, что не одна, — невинно улыбнулась я, несколько раз кокетливо взмахнув ресницами. Это был именно тот трюк, который помог мне стать обладательницей нескольких напитков, шубы и парочки ювелирных украшений. Но это было много лет назад. За это время я разучилась флиртовать и сейчас, задержав дыхание, молилась, чтобы он не обратил на это внимания.

Его взгляд был почти осязаем.

— Я тоже не понял, что не один, хотя очень даже должен был. Полагаю, мы оба одинаково удивлены.

Я сглотнула комок в горле.

— Да, пожалуй, что так.

— Я помогу вам вылезти. — Он стремительно поднялся. Всего два шага, и он оказался возле бассейна и присел на корточки, чтобы протянуть мне руку.

Интуиция подсказывала мне, что будет разумно вылезти из бассейна. Я незаконно проникла на территорию очень могущественного человека.

Но сердце твердило, что я не могла позволить себе просто так сдаться. Поэтому проигнорировала голос разума и встала на дно, или скорее попыталась удержаться на плаву, и сказала:

— Нет, спасибо. Мне нужно сделать еще пару кругов.

Его губы изогнулись в полуулыбке.

— Не нужно. Вы уже закончили, — и вновь протянул мне руку.

Не обратив на нее внимания, я улыбнулась еще шире и включила шарм на всю катушку.

— А, вы один из тех мужчин…

Он опустил руку и вопросительно наклонил голову.

— Из каких же?

Я почувствовала властность его взгляда даже сквозь очки, и, несмотря на то, что он сидел на корточках, Рив держался очень уверенно. Мое внимание привлекли широкие мышцы шеи, исчезающие под халатом. Они, наряду с его поведением, вызвали у меня уважение, ну, или, скорее всего, капитуляцию.

Да, я знала этот тип мужчин.

— Из тех, кто всегда добивается желаемого.

— Что ж, да, это так, — усмехнулся он, снова протянув мне руку.

У меня был сильный соблазн проплыть еще один круг. Но в то же время, я еще пока недостаточно хорошо его знала и не могла с уверенностью сказать, заинтригует его это, или же наоборот — разозлит. Поэтому, бросив ему:

— Я поняла, — отказалась от предложенной помощи и сама залезла на бортик.

Я знала, что еще слишком рано для физического контакта. Я вылезла из бассейна на его условиях, но наше первое прикосновение должно было произойти на моих.

— А вы, очевидно, одна из тех женщин.

Он встал рядом со мной и протянул полотенце, по краю которого было золотом вышито САЛЛИС.

Я взяла его. Хотя бы потому, что с меня капало прямо на его босые ноги. И если до этого меня скрывала прозрачная вода, то сейчас я чувствовала себя почти голой в этом бикини лососевого цвета. Спасибо и на том, но все же.

— Ладно, — сказала я, обернув махровую ткань вокруг кончиков волос. — Я поддамся. Из каких женщин?

— Из тех, которые не принимают помощь от мужчин.

Когда-то это было очень далеко от истины. Я сильно зависела от мужчин, полагалась на того или иного, чтобы иметь крышу над головой, быть сытой, одетой и счастливой.

Но это было давно. Теперь же я полагалась только на себя. Это, пожалуй, была самая сложная часть той роли, которую я должна была сыграть — отказаться от полученного контроля. Но так тому и быть.

Если это было необходимо, чтобы получить ответы, то я была согласна. И сделала бы даже больше.

Затем я наклонила голову, чтобы выжать воду с волос на землю.

— Это не так. Я ведь взяла у вас полотенце.

Его глаза были все еще скрыты, но я знала, что он за мной наблюдает. Я чувствовала, как его взгляд блуждал по моей коже, вызывая мурашки на ней.

— Это ничего не значит. — Его внимание привлекла моя грудь. — Здесь сложены сотни полотенец.

Мои щеки вспыхнули, поскольку я была уверена: он не просто так произнес слово сложены. Глупо отрицать, но это именно то, что можно было сказать обо мне. Хорошо сложена. Грудь у меня появилась рано и быстро росла, пока полностью не заполнила чашку DD. (Примеч. В оригинале размер чашки бюстгальтера double-D, т.е. почти пятый размер). Когда я была подростком, меня это очень смущало. На уроке физкультуры ни у кого больше так не прыгала и не тряслась грудь, как у меня. Поэтому я прятала ее за мешковатыми рубашками и спортивными лифчиками. И только встретив Эмбер, я осознала, какую силу мне подарила генетика. Она научила меня, как принять свое тело и как использовать его для своей выгоды.

Помня об этом, помня об Эмбер, я отбросила стеснение в сторону и чуть наклонилась, чтобы пробежаться полотенцем по телу, демонстрируя свое декольте.

— Это доказывает, что вы ошибаетесь. Я вполне могла взять полотенце сама. Однако взяла у вас.

— Что же, очко в вашу пользу.

Вообще-то, два очка в мою пользу. Мои соски гордо стояли, поскольку утро было довольно прохладное, что особенно чувствовалось после теплого бассейна. Я очень сильно хотела прикрыться руками, когда вышла из воды, но заставила себя последовать их примеру и стояла так же ровно и гордо, как и они.

Когда я закончила вытираться, перед моими глазами оказались мои босоножки. Рив, должно быть, принес их, пока я плавала. И теперь он протягивал их мне.

Вздохнув, я взяла их.

— Вы действительно хотите, чтобы я ушла, не так ли?

— Что я могу сказать… Меня устраивает мой режим дня. А плавание в одиночестве — как раз часть него.

— Хм. А я бы не сказала, что вы такой строгий.

СМИ рисовало Рива Саллиса вспыльчивым и импульсивным. Мне была достаточно хорошо известна разница между общественным восприятием и реальностью, но, зная Эмбер так, как я, Рив скорее был похож на свое описание из СМИ, нежели на того, кого он сейчас играл передо мной.

Он цокнул языком, будто разговаривал с непослушным ребенком.

— И кто из нас теперь преждевременно судит?

— Туше́. — Я села на шезлонг, чтобы застегнуть босоножки. Несмотря на то, что это было совершенно бесполезно.

— Но раз уж вы здесь…

Я напряглась, увидев, как он развязывает пояс халата. «Я могу это сделать, я могу это сделать», — повторяла я про себя. Именно за этим я сюда пришла — сделать то, что было необходимо, вопреки моему нежеланию. Оглядываясь назад, я готова была сделать куда больше, ради куда меньшего результата. И когда Рив снял с себя предмет гардероба и кинул на лежак позади себя, я отметила про себя, что сделала бы это с ним, даже будь он куда менее привлекательным.

Черт возьми, Рив Саллис был горяч.

Обжигающе горяч. На нем были только обычные плавки-шорты — спасибо Господи, что не облегающие Speedo (Примеч. Speedo — одна из ведущих мировых компаний, производящих товары для плавания) — демонстрирующие идеальное тело пловца. Длинный торс и мускулистые руки, широкие плечи и узкая талия. У него было почти восемь кубиков пресса, а мышцы живота настолько четкие и твердые, что я едва могла сопротивляться желанию провести по ним рукой. Даже представить не могла, насколько приятно они будут ощущаться под рукой. Разве не потрясающе было бы узнать?

Пока я глазела на него, вероятно, пуская слюни и определенно не дыша, он сел на лежак и повернулся ко мне.

— Надеюсь, вы не против. Мне стало немного жарко.

Да, здесь действительно стало немного жарче. Больше, чем немного, на самом деле. И моя кожа горела изнутри явно не от обогревателей, работающих почти по всей длине бассейна за нашими шезлонгами.

— Э-э, конечно, я не против. — Но прозвучало так, будто я против. Хотя на самом деле просто расстроилась, что именно это послужило причиной его обнажения.

Господи, какого хрена? Я расстроилась из-за того, что он не хочет меня прямо сейчас? Я была в себе разочарована. В смысле, здорово, конечно, что он далеко не урод, учитывая, чем мне придется с ним заниматься в скором времени, но какой же, наверное, я была сукой, раз с нетерпением ждала этого?

Возможно, избавиться от старых привычек гораздо сложнее, чем я думала. Но я не была уверена, что хочу этого.

Рив, очевидно, даже не догадывался о том, что происходит сейчас в моей голове.

— Хорошо, — ответил он, — тогда мы, вероятно, должны поговорить.

— Допрос? Полагаю, этого следовало ожидать.

Я была совершенно не уверена, что смогу сконцентрироваться, учитывая, что он разделся. И еще ему просто необходимо было снять эти очки, они меня очень нервировали. Возможно, именно поэтому он их и надел.

— Рад, что вы смотрите на ситуацию так же, как и я. В противном случае, это было бы куда менее забавно.

Наконец, я разобралась с застежками босоножек и выпрямилась.

— А вы считаете сложившуюся ситуацию забавной?

Он приложил длинный палец к губам, нахмурив лоб.

— Я еще не решил.

Его слова прозвучали тихо и грубо и, похоже, получились куда честнее, чем ему хотелось бы.

Он незамедлительно сменил тему разговора, взявшись за ручки лежака.

— Вернемся к вопросам. Что вы здесь делаете на самом деле?

Не думала, что он сразу же об этом спросит. Я ожидала чего-нибудь вроде: «Кто ты?». Но он выбрал другой вопрос, что убедительно свидетельствовало о том, к чему мы пришли. Ему было все равно, кто я такая. Важно лишь, чтобы мои действия не помешали его планам.

Проклятье.

Если бы мой план сработал, Рив бы мной заинтересовался. Что же, по крайней мере, он до сих пор не выгнал меня. У меня все еще был шанс поймать его на крючок.

— Я здесь, потому что хотела поплавать с утреца.

Он нахмурился.

— Полагаю, вы гостите на этом курорте.

Прикусив губу, я медленно кивнула. Даже после взаимного подшучивания был шанс, что он вышвырнет меня отсюда. Очень большой шанс. Может, прикушенная губа помогла бы мне выглядеть более невинно.

Хотя кого я пыталась обмануть? Он не первый раз видел девушку. Продемонстрировав ему декольте, я лишилась всех шансов на звание невинной, даже если бы была таковой. А я не была.

Допрос продолжился.

— Есть еще шесть бассейнов, открытых для посетителей. Этот единственный был зарезервирован мной этим утром для индивидуального пользования. Почему вы выбрали именно его?

— Я хотела уединения.

— Неправильный ответ, — сказал он так, будто выгонял меня из ток-шоу. — Дело не в уединении. Вам было нелегко попасть сюда. Вы столкнулись со множеством проблем.

— На самом деле, было не так уж и сложно, — небрежно пожала плечами я.

Это на самом деле была правда. Я довольно легко выяснила, что любой менеджер мог запрограммировать мою ключ-карту так, чтобы я могла попасть в бассейн в зарезервированное Ривом время. Несколько дней поисков, и я, наконец, нашла менеджера, работающего в ночную смену, который оказался уязвим к моим методам соблазнения. Он был в два раза старше меня, лысеющий, с нелепым париком. Я даже была готова подрочить ему. Но, как оказалось, он продался за сотню долларов. Это удивило меня. Я выросла с убеждением, что тело — это мое достоинство, посему научилась пользоваться им. Я все еще не привыкла к тому, что в качестве альтернативы можно использовать взятку.

— Это не очень хорошо говорит о моих сотрудниках, — нахмурился он.

— Или хорошо говорит обо мне.

— Вот как. Вы не хотите, чтобы у кого-нибудь были неприятности из-за вас. — Это был не вопрос.

Я дразняще цокнула губами и бросила ему его же слова:

— Я еще не решила.

Он рассмеялся. Это хороший знак.

— Видите ли, — начала я, сцепив руки и заложив их за голову. — Я ничего не должна тому человеку, который помог мне. Но с другой стороны, я также ничего не должна вам.

Рив наклонился ко мне с улыбкой на губах.

— Вы расскажете мне все, если спрошу.

— Возможно. А вы спрашиваете? — Мне определенно придется пожертвовать тем менеджером. Но не сейчас. Информация, которой я владела и которую он хотел получить, могла очень неплохо поспособствовать нашему общению. Скорее всего, я сохраню это в тайне до следующей встречи, не зависимо от того, сколько бы раз он ни спросил.

Во всяком случае, это была неплохая идея. Но затем Рив удивил меня.

— Я не спрашиваю. На самом деле, на данный момент меня не интересует мой персонал. Меня интересуете вы.

Мой пульс подскочил, словно от выпитой чашки эспрессо. Потому что это была победа. Потому что это был мой момент триумфа. Больше не было причин волноваться. Нет другой причины, почему его интерес так взволновал меня.

Рив сложил руки в замок и указал ими на меня.

— Почему именно этот бассейн?

Я в точности повторила его позу, скрестив пальцы и расположив на них подбородок.

— Я хотела с вами встретиться.

Мне было необходимо с ним встретиться. У меня был длинный список вопросов, и, насколько мне известно, у Рива Саллиса были на них ответы.

— Наконец-то я услышал правду. Почему вы хотели со мной встретиться? — Он казался искренне озадаченным.

— Шутите?

Я не сомневалась, что были сотни женщин, которые хотели бы стать его шлюшкой на месяц. Он хорошо обеспечивал свои секс-игрушки. У него было достаточно денег, чтобы разбрасываться ими и не пробить брешь в кошельке. Также существовали, вероятно, те, кто хотели бы познакомится с ним только ради фотографии со знаменитостью. К тому же, он гораздо сексуальнее, чем положено было быть мужчине.

Но если это именно та лесть, которая была ему нужна…

— Вы очень интересный человек, Рив Саллис. Не говоря уже о том, что на вас очень приятно смотреть. Даже более того, на самом деле. Кто не захотел бы с вами познакомиться?

— Я могу назвать немало таких людей только среди своих знакомых. И уверен, что еще больше таких, кого я не знаю. Вы могли бы встретиться со мной как-нибудь по-другому. — Несмотря на то, что он оставил без внимания мой комментарий относительно его внешности, его губы слегка дрогнули, дав мне понять, что он это оценил.

Почему это так взволновало меня?

Нет, не взволновало. Ни капли. Это просто нервы. Я дала волю эмоциям, так что мои слова прозвучали прерывисто и с дрожью:

— Я хотела встретиться с вами наедине. Без посторонних глаз и ваших головорезов.

— Множество людей побоялись бы остаться со мной наедине.

— Кто сказал, что я не боюсь? — Мне следовало бы бояться. Насколько я смогла разузнать, его репутация либо полностью выдумана, либо сильно преуменьшена. Первый вариант был наиболее вероятен, но что, если наоборот? Что, если мне действительно было небезопасно находиться рядом с ним?

Возможно также, что я действительно испугалась. Честно говоря, это, вероятно, суть его очарования. Но я не могла подпустить страх близко, так же, как не могла позволить себе увлечься Ривом. У меня не было иного выбора, кроме как следовать намеченному плану. Ради Эмбер.

Рив наклонил голову.

— Весьма интересное сочетание — преследовательница, которая боится.

— Всего лишь достаточно напугана, чтобы сделать ситуацию забавной. — Странно, что все это время я жила ради этого страха. — И я вовсе не преследую вас, мистер Саллис. Я просто стала жертвой любопытства, которое, кажется, уже покидает меня.

— Мне нравится ваше любопытство. И то, как вы философствуете, несмотря на страх. — Он вновь сменил тему. — Думаю, я не с того начал допрос. Я ведь даже не знаю, кто вы.

Он снял солнцезащитные очки, и я просто не могла не восхититься им. Его глаза… Сами по себе они не казались какими-то особенными. Обычное сочетание голубого и серого, от которого можно было легко отвести взгляд. Его отличительной чертой являлись брови, что, вероятно, не оставалось незамеченным большинством людей. Густые, представляющие собой идеальную изогнутую линию. Они предавали выражению его лица некоторую мрачность, отвлекая внимание от льдистых глаз.

Но все-таки его глаза притягивали мой взгляд. В них было что-то знакомое мне, что-то, что захватывало и покоряло — грусть и решимость.

В этих глазах я видела себя.

Рив заметил мой взгляд и сразу же отвернулся, изучая горизонт. Я не могла винить его в этом. Это был, пусть и короткий, но взгляд в душу. Слишком интимный для едва знакомых людей.

Когда он вновь повернулся ко мне, то тщательно спрятал все, что мне удалось заметить ранее.

— Есть в вас что-то знакомое. Мы случайно не спали вместе?

— Нет, не спали, — рассмеялась я.

— Хорошо. — Прежде чем я успела выразить свое негодование, он продолжил: — В смысле, я бы не простил себе, если бы забыл вас.

— Нет, вы не забывали меня. И не забудете. — Я хотела намекнуть ему, что в итоге мы будем спать вместе. Я фактически предлагала ему себя. Главное было не переборщить, иначе это прозвучало бы слишком распутно и позиционировало бы меня как развлечение на одну ночь. Моей же целью было стать фавориткой на месяц.

Что еще более важно — на данный момент — мне нужно было представиться. По правде говоря, он мог меня узнать, что не пошло бы мне на руку. Однако причины врать у меня также не было. Если Эмбер когда-то и упоминала обо мне, то, скорее всего, использовала мое настоящее имя, а не то, которое я себе взяла в тяжелый период жизни. Существовал, конечно, шанс, что она узнала о моей новой личности. Вполне возможно, что и упомянула мимоходом: «О, эта девушка? Слышал ее голос в том ситкоме? Я знала ее…».

Это был оправданный риск. Я протянула ему руку.

— Эмили. Эмили Уэйборн.

Рив колебался. Он был так же, как и я, настроен руководить нашим первым физическим контактом?

Даже если так, то он быстро преодолел себя, обхватив мою ладонь своей. Его хватка была сильной, уверенной и несколько агрессивной. Почти чересчур жесткой. Пару секунд он молча держал мою руку, и, не знаю как, но я почувствовала, что это был намек. Обещание. Он хотел, чтобы я поняла, каким он будет.

В постели.

Со мной.

Сильный, доминирующий и, возможно, даже принуждающий. Почти чересчур принуждающий.

Именно так он повел себя с ней? Слишком сильно принуждал?

Я не могла позволить себе думать об этом сейчас. Так что вместо того, чтобы развивать эти мысли дальше, я придумала новую: руки Рива Саллиса. Они действительно хороши.

Через несколько секунд, которые показались вечностью, он отпустил мою руку.

— Я почти получил удовольствие от нашего знакомства, Эмили Уэйборн. Почти, потому что вы прервали мое время для плавания.

— Видимо, только «почти удовольствие» я и могу дарить. — Это прозвучало даже более пошло, чем предполагалось. Или, возможно, именно так пошло, как и предполагалось. Боже, моя уверенность во флирте стремительно падала.

— И все же, кажется, будто есть что-то знакомое в вас.

— Это не так.

— Я знаю.

На долю секунды я заволновалась, что он действительно узнал меня, но по другим причинам. Потому что мы с Эмбер были почти одинаковые. Мы были совершенно неразлучны и так похожи, что все думали, будто мы сестры. Но это было много лет назад. Даже если она осталась все та же, то я, напротив, очень сильно изменилась.

Нет, я показалась ему знакомой по другой причине.

— Это потому, что я знаменита. — Я казалась смущенной, и так оно и было. — Мой голос знают многие. Я тот компьютер, из шоу «Следующее поколение».

— Вы шутите.

— Нет. — Я сделала глубокий вдох и весело произнесла свою знаменитую фразу из шоу. — Ошибка пользователя.

Он рассмеялся. Искренне. От всей души.

И это действительно было смешно. Все эти годы я старалась держаться в социуме, посещала одно прослушивание за другим, надеясь на успех, и, в конце концов, роль получили мои голосовые связки. В самом популярном шоу последних двух сезонов — «Следующее поколение» — повествовавшем об истории семьи, живущей в недалеком будущем. Смесь сюжета фильма «Она» (Примеч. Очевидно, имеется в виду фильм «Она» 2013 года, где главный герой заводит роман с операционной системой) и старого мультфильма «Джетсоны» (Примеч. Мультфильм «Джетсоны» об утопичном мире, где большую часть работы делают за людей машины). Я играла роль главной по хозяйству — компьютера, который контролировал каждый аспект жизни этой семьи. На следующий же день, стоило мне только начать озвучивать, как меня начали узнавать тысячи людей.

Забавно еще и то, что у меня было потрясающее тело. Тело, которое никто никогда не видел. Я нахожу это весьма ироничным. Правда.

Когда он перестал смеяться и смог разговаривать, то извинился.

— Мне жаль в этом признаваться, но я никогда его не смотрел. Но слышал о вас. В смысле о шоу. Оно одно из самых популярных.

— Это… — мне нечего было сказать, кроме того, что, — ну, оно определенно помогает мне оплачивать счета.

— По крайней мере, я могу быть уверен, что вы пришли ко мне не ради денег. — Он снова улыбнулся, и я заметила ямочку.

Теперь была моя очередь смеяться.

— Я никогда не зарабатываю деньги таким способом. И кто сказал, что я пришла к вам?

— А разве это не так? Что же, если нет, то это очень досадно.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я заинтриговала его. Пора было уходить. В следующий раз мне нужно столкнуться с ним более непринужденно, чтобы было больше похоже на случайность. И тогда, если я все сделала правильно, он пригласит меня на свидание.

— Мне жаль, что я вот так вторглась к вам, мистер Саллис.

— Рив, — поправил он.

— Рив. — Его имя с легкостью слетело с моих губ. — Не буду больше отвлекать тебя от плавания.

Я встала, и он последовал за мной.

— После всех проблем, которые тебе пришлось решить, ты даже не останешься и не посмотришь? Я расстроен.

Это было очень заманчиво. Я снова окинула взглядом его потрясающее тело. Он, вероятно, выглядел в воде, как Бог.

Но я должна была уйти, оставаясь хозяйкой положения. Чтобы он мечтал о большем.

— Является ли мое стремление показать тебе, что ты не всегда можешь получить желаемое, благородной целью?

— Является. Но это неправда. — Его голос был глубоким и уверенным. — Я хочу, чтобы ты поужинала со мной. И ты это сделаешь, — четко и ясно заявил он.

И я, черт возьми, совсем этого не ожидала.

— Учитывая, как ты это преподнес, я не могу отказаться.

— Сегодня вечером. Семь тридцать. В Черри-лаундже.

— Я думала Черри-лаундж закрыт?

Я находилась в этом отеле уже больше недели, и этот зал никогда не работал.

— Закрыт, когда я в городе. Это место, где я всегда ужинаю. Где мы поужинаем.

Мне показалось, что Рив оказался ближе ко мне, чем секунду назад, хотя он и не двигался. Как будто его аура расширилась, заполнив собой все пространство и проникнув в мою зону комфорта. Это смутило меня, но я не подала виду.

— Официально или неформально?

— А ты не можешь прийти как есть? — Он недобро усмехнулся, не оставляя сомнений в двусмысленности фразы, и я бросила на него осуждающий взгляд, хотя и улыбнулась. Я задрожала, поскольку у меня были скрытые мотивы подобраться к нему поближе, а Рив Саллис уже добрался до меня. Я читала о его природном обаянии и сексуальности, но это не смогло подготовить меня к реальности. Он был неописуем. Какое бы прилагательное я ни пыталась к нему применить, оно казалось блеклым и неподходящим. Он оказался притягательным, возбуждающим и властным.

И он пугал меня. Вполне возможно, что он делал с людьми ужасные вещи, которые напугали бы любого, у кого была хоть капля разума. И тем не менее, если бы не Эмбер, я могла бы пропустить эти слухи мимо ушей. Могла бы соблазниться его харизмой. И это было бы самым страшным из всего, связанного с Ривом Саллисом.

— Можешь не отвечать, — покачал головой он. — Это было неуместно, и, в любом случае, ты никогда не ответишь так, как мне хотелось бы.

Он ошибался. Я бы ответила так, как он хотел, если бы это помогло мне добиться того, чего я хочу. Того, что было нужно мне.

Но не сейчас. Пока я не могу зайти так далеко.

— Это прозвучало бы как извинение, если бы ты не закончил фразу тем, за что снова стоило бы извиниться. Как насчет того, чтобы я проигнорировала все сказанное тобой за последние десять секунд, и мы попробовали заново? Что мне следует надеть сегодня на ужин, Рив?

— Ничего особенного. Хотя платье, пожалуй, было бы неплохо. Жаль скрывать такие прекрасные ноги, — сказал он, глядя при этом на мою грудь.

Это было как раз то место, где я хотела видеть его взгляд. Моя маленькая победа, которая означала, что я его привлекала. Если бы он смотрел в сторону или мне в глаза, я усомнилась бы в своем преимуществе.

К счастью, людям сложно смотреть на что-то другое. У меня неплохая грудь.

Я выпрямила спину, приподняв грудь, тем самым давая понять, что его внимание приветствуется.

— Я точно знаю, что надену. До вечера.

Он поднял взгляд, чтобы встретить мой, и задержал его на достаточно долгое время, чтобы угрожать моему самоконтролю. Достаточно долгое, чтобы я усомнилась и в его самоконтроле. Затем, не попрощавшись, он развернулся и нырнул в бассейн, практически идеально, без брызг, войдя в воду.

Несмотря на мои первоначальные намерения уйти, я простояла достаточно долго, чтобы понаблюдать, как он проплыл до конца бассейна и обратно. Он завораживал меня. Его тело было сильным и в то же время гибким, руки были потрясающими, когда сгибались и выпрямлялись, рассекая воду мощными ударами. Его подтянутая задница точно могла удержать мое внимание на пару часов.

И хотя он не смотрел, я не сомневалась, что он чувствовал мое присутствие так же, как и я его. Между нами было притяжение. Электрический заряд, который раскалил воздух и кружил вокруг меня даже на расстоянии. Я не смогла бы это подделать, и была благодарна, поскольку это могло облегчить следующие шаги в осуществлении моего плана.

По крайней мере, я надеялась, что чувство благодарности вызвано нашим знакомством. В иное я отказывалась верить.

Я повернула голову, чтобы оценить сначала один глаз, затем другой в зеркале ванной роскошного номера люкс, в который заселилась неделю назад. Я накрасила веки двумя разными способами: один получился мягким и естественным, а второй ― смелым и страстным. Никогда еще нанесение макияжа не было для меня таким тяжелым. Я всегда с легкостью могла определить, что именно подойдет к тому или иному случаю. Но прошло уже так много времени с тех пор, как я в последний раз наряжалась для мужчины. Смена приоритетов вернула меня на землю, такую родную и такую неизведанную одновременно. Чутье подсказывало мне забыть о прошлой жизни и принять новую себя. Женщину совершенно независимую.

Тем не менее, в голове раздался голос, который всплыл в памяти после того сообщения от Эмбер. Она подсказывала мне, как и раньше.

Что предпочел бы Рив?

И хотя мой взгляд все еще был устремлен в зеркало, я смотрела сквозь него, погрузившись в настолько яркие воспоминания, будто все это произошло вчера. В отражении я видела глаза Эмбер. Как она, прищурившись, наносит тонкий слой туши на свои длинные ресницы.

— Найди то, что заставит его заметить тебя, и удели этому все свое внимание.

Она сомкнула накрашенные блеском губы и повернулась ко мне.

— Если его заинтересовала исключительно твоя задница, то стоит лишь надеть плотно облегающие джинсы, и он твой. Если он даже и сможет оторвать взгляд от попы и посмотреть на твое лицо, то ему будет плевать, как оно выглядит.

Ей было семнадцать, когда мы познакомились. Эффектная, красивая, дерзкая. Мудрая, добавила бы я. Она понимала то, в чем я вообще не разбиралась. Тогда я еще не знала, что дядя, на подарки от которого она живет, ей не родной. Не знала, что причиной, по которой она появилась в моей жизни; причиной, по которой она переехала на диван к торговцу по соседству со мной ― был побег из дома. Побег от мужчины, который лишил ее девственности, когда ей было девять ― от отца. Я знала только то, что она, сияющая, ворвалась в мой скучный, блеклый, убогий мир. Я тотчас была очарована ею. Охвачена благоговением. Восхищена. Черт, да я была практически влюблена. Я готова была идти за ней куда угодно.

И я шла. Следовала за ней всюду, через любые препятствия. До тех пор, пока не выдохлась.

Я моргнула, чтобы прогнать воспоминания, чтобы не чувствовать во рту кислый привкус вины. Уже в который раз я задумалась о том, не означает ли яркость моих воспоминаний об Эмбер, что ее уже нет в живых. Если ее действительно... не стало ― о слове на букву «с» я даже думать не могу, ― то я могла бы представить, что она сейчас рядом со мной. Она всегда была рядом при жизни, так почему не может быть после?

Ее псевдоприсутствие словно палка о двух концах. Одновременно и помогало, и мешало. Напоминало и насмехалось. Я нуждалась в ней, поскольку именно она создала прежнюю меня. Ту, которая была мне сейчас так необходима. Я не могла позволить этим мыслям погубить меня настоящую. Не могла позволить ей погубить меня. Только не в этот раз.

Я съежилась, когда заговорила вслух сама с собой ― заговорила с ней:

― Не сомневаюсь, что ты будешь рядом, Эмбер. Но позволь мне думать своей головой.

Я поймала в зеркале свой взгляд и покачала головой.

― Теперь я разговариваю с невидимыми друзьями. Двадцать девять лет ― идеальный возраст, чтобы сойти с ума, не так ли?

Это могло показаться забавным, если бы склонность к психическим расстройствам не была заложена в моих генах.

По крайней мере, теперь я знала, как накрашу глаза.

Вздохнув, я потянулась за средством для снятия макияжа и стерла подводку и тени с более яркого глаза. Рив четко дал понять, что является любителем сисек. Соблазнительные глаза уже были бы перебором, если бы я подобрала правильную одежду. Что я и сделала.

Я завершила макияж легкими румянами и нюдовой помадой, затем надела платье. Ранее я сказала Риву, что у меня есть наряд, идеально подходящий для сегодняшнего вечера, но это была ложь. И не единственная. Я узнала о нем достаточно, чтобы понять, какое платье подойдет. Несколько часов шопинга, и я нашла его — простое персиковое платье А-силуэта, едва прикрывающее бедра. (Примеч. Платье А-силуэта представляет собой платье, узкое в области груди и равномерно расширяющееся книзу). Благодаря пышной юбке оно выглядело скорее кокетливо, нежели распутно, не считая декольте. Оно не было слишком глубоким, но в то же время приподнимало грудь, как я и задумала. Это была тщательно продуманная покупка, но в то же время выглядела она так, будто я просто достала ее из шкафа.

Надев платье, я еще раз взглянула на себя в зеркало. Волосы были собраны в простой пучок, губы покрыты стойкой матовой помадой, а юбка свободно ниспадала. Я выглядела естественно и элегантно, но была на сто процентов уверена, что весь мой образ говорил о сексе.

«Распрями плечи», — будто наяву я услышала шепот Эмбер. — «Ты выглядишь потрясающе. Он растает в твоих руках, как воск».

― Надеюсь на это, ― сказала я вслух. ― Это ради тебя.

В этот раз я не была уверена, говорила ли со своими мыслями или с воспоминаниями, которые терзали меня последние недели.

Несмотря на то, что курортный отель «Саллис Палм-Спрингс Парадайз» мог похвастаться территорией в сто гектаров, Черри-лаундж находился всего в пяти минутах ходьбы от моего номера. Я вышла пораньше, чтобы спокойно дойти до места встречи. Тем не менее, когда я добралась, мой лоб покрылся испариной, а сердце бешено колотилось в груди. Но скорее всего это от нервов, чем от физической активности. У двери я остановилась, и, взглянув на табличку «ЗАКРЫТО. ТОЛЬКО ДЛЯ ЧАСТНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ», задалась вопросом, стоит ли мне постучать или можно просто войти? Я не хотела показаться робкой, поэтому остановилась на последнем варианте. Протерла ладонью лоб, глубоко вдохнула и дернула за ручку. Она поддалась.

Как только я вошла внутрь, меня встретил один из охранников, постоянно сопровождающих Рива Саллиса. Они мелькали на нескольких фотографиях, которые попадались мне на глаза, когда я штудировала интернет в поисках хоть какой-нибудь информации об этом мужчине. Охранник передо мной был высокий и серьезный. Внушительный. Часть татуировки в виде дракона выглядывала из-под воротника его рубашки, а лицо украшали несколько шрамов. Черный пиджак сидел на нем достаточно плотно, чтобы была заметна выступающая на бедре кобура. С уха, будто драгоценность, свисал наушник, и я представила, как он связывается по нему с остальными миньонами Саллиса.

― Сюда, мисс Уэйборн, ― совершенно неприветливо сказал он, указывая куда-то через ресторан. ― Мистер Саллис приказал подать ужин в открытом патио.

Я кивнула в ответ и направилась в указанном направлении. Тут в памяти всплыл еще один урок от Эмбер.

Ты не должна просить о помощи. Должна показать, что ты человек другого склада. Что ты выше людей, которые драят полы, готовят еду и работают шоферами.

«И имеют при себе оружие», ― добавила я про себя. Не в первый раз мне довелось видеть телохранителей. Они всегда сопровождали богатых мужчин-параноиков, которые обеспечивали меня в прежней жизни. Большая часть охранников, как правило, существовала для понтов, однако мужчина позади меня явно к ним не относился. Я бросила на него взгляд через плечо. Он наблюдал за мной, как я и предполагала, и взгляд его был суровым и жестким. Будто решил, что я враг. Я и была им, но разве мог он об этом знать?

Мое сердце испуганно сжалось при мысли, что все это могло оказаться ловушкой. Мужчина позади меня мог с легкостью несколько раз выстрелить мне в спину, и я бы даже ойкнуть не успела.

Даже если бы было еще не поздно, даже если бы я была уверена, что иду в ловушку ― все равно не остановилась бы. Потому что была настроена все выяснить. Я обняла себя руками и вновь взглянула на патио. Не то чтобы человек, с которым я собиралась встретиться, пугал меня, как раз наоборот. И я понятия не имела, почему эта мысль так волновала меня.

Это нервы. Это всего лишь нервы.

В задней части ресторана стена полностью состояла из окон, и, подойдя к патио, я увидела, что его отделяла еще одна стеклянная стена. За ней последние лучи заходящего за горизонт солнца окрасили небо над горами, и город, расположенный у их подножия, загорелся тысячами ночных огней. В кострище пылал огонь, прогоняя подступающую темноту и привлекая мое внимание к своему яркому отражению. Я вошла в патио и на полпути к огню заметила Рива. Он стоял боком ко мне и любовался открывающимся видом.

Как только я его увидела, мои шаги замедлились. Он не заметил меня, поэтому с каждой секундой я все сильнее радовалась возможности перевести дух. Поскольку, стоило мне его увидеть, как весь воздух стремительно покинул легкие. Он стоял в углу, и я могла видеть его профиль — сильный подбородок и острые скулы. Он держал руки в карманах брюк, из-за чего пиджак облегал его идеальную фигуру пловца. Даже наполовину скрытый от взора, в светло-сером костюме он выглядел пленительно.

Я изучала его. Языки пламени отбрасывали танцующие тени на его щеку, и эта картина запала мне в память. Нет, не запала в память ― преследовала. Мысли начали роиться у меня в голове. Цеплялась ли Эмбер за него так же, как за меня?

― Ты собираешься ко мне присоединиться или предпочитаешь прятаться за моей спиной? ― не поворачиваясь, спросил он, чем сильно меня удивил.

На моих губах расцвела улыбка. Конечно же, он знал, что я была здесь. Стараясь справиться со страхом, я направилась к нему. Пора начинать шоу.

― Я собиралась присоединиться к тебе, ― уверенно произнесла я, вжившись в роль. ― Просто отвлеклась, залюбовавшись видом.

Он повернулся ко мне. Я, не отрываясь, смотрела на него, давая ему понять, что именно им я и любовалась. Затем наши взгляды встретились. У меня перехватило дыхание, а по позвоночнику пробежал электрический заряд. Его брови немного приподнялись ― он тоже это почувствовал. От этой мысли по телу растеклось тепло. Уже очень давно я не испытывала подобного влечения к мужчине. Так давно, что уже забыла, как это головокружительно. Всепоглощающе. Успокаивающе.

Это меня озадачило. Будучи актрисой, меня окружали красивые лица и идеальные, подтянутые тела. Однако никто не влиял на меня так, как Рив Саллис. Что было весьма иронично. Судьба ― та еще шутница.

Или, возможно, все это лишь игра моего воображения. Вероятно, Эмбер, поселившаяся в моей голове. И те чувства, которые я испытывала к нему, принадлежали не мне, а ей. Возможно, ее эмоции завладели моими, как беспокойный дух оставляет следы в дорогих его сердцу местах, которые он оставил позади. Несмотря на необычность этой теории, из-за которой я вполне могла сойти за сумасшедшую, ― она единственная, которую возможно было понять и принять.

Но затем он произнес мое имя.

― Эмили, ― сорвалось с его губ. Оно прозвучало резко и соблазнительно. Это пленило меня.

Но я была Эмили Уэйборн, ранее ― Эмили Барнс, и никем больше. В имени, которое назвал он, не было места для Эмбер.

Он окинул меня оценивающим, обжигающим взглядом.

― Ты выглядишь великолепно.

В ответ на комплимент мое сердце забилось чаще. Однако я уловила в его голосе странную интонацию.

― Ты кажешься удивленным.

Он сократил расстояние между нами, и по его губам скользнула улыбка.

― Не думал, что ты можешь выглядеть привлекательнее в большем количестве одежды. Я ошибался. ― Судя по его тону, он допускал подобную мысль. Рив думал обо мне… менее одетой.

Вопреки волне тепла, прошедшей по телу, я покрылась гусиной кожей.

― Я польщена.

― Нет, это не так.

― Прошу прощения?

Он крепко схватил меня за локоть и наклонился к моему уху.

― Не стоит начинать наши отношения со лжи, Эмили.

Мои мышцы напряглись, а пульс ускорился, только теперь уже по другой причине, нежели секунду назад.

― Не понимаю, о чем…

― Ты знаешь, что красива, ― перебил он меня. ― Признайся в этом.

С души будто упал камень, и я улыбнулась.

― Красота ― понятие субъективное, Рив. Да, знаю, что многие люди находят меня привлекательной. Для этого я много работала над собой. Но это не значит, что ты тоже должен так считать. Поэтому, честно, я польщена это слышать.

Он чуть отстранился, но хватку не ослабил.

― Да, я так считаю. Если бы это было не так, тебя бы здесь сейчас не было.

Это был момент моей победы, который, однако, больше напоминал облегчение. Ведь все зависело именно от того, насколько я понравлюсь Риву. После нашей утренней беседы я чувствовала себя уверенно, но за то время, пока собиралась на ужин, в моей душе поселилось сомнение.

Официант появился с напитками, казалось бы, из ниоткуда. Он поставил перед нами два бокала, уже наполненные чем-то светлым. Рив удостоил его пренебрежительным кивком, и официант немедленно удалился. Саллис отпустил мою руку и взял свой бокал.

― Я подумал, что Мерсо Шардоне идеально подойдет случаю, ― сказал он, протянув мне второй бокал.

Я замерла. Еще пять лет назад я бы без раздумий его взяла. Сейчас же я была крайне осторожна и боялась пить, если не видела, как этот напиток наливали. За короткое время нашего общения я поняла, что Рив тоже был осторожен и вдобавок любил контроль. Он захотел бы сначала проверить вино, прежде чем выпить. Тогда почему оно было налито заранее? Кажется, я становлюсь параноиком.

Он заметил мою неуверенность.

― Нам подадут лосося. Уверяю тебя, он хорошо сочетается с этим вином. Или проблема в чем-то другом?

Я не успела придумать оправдание, поэтому ответила почти правду.

― Пытаюсь решить, не хочешь ли ты меня опоить.

Он бросил на меня пронизывающий взгляд.

― Нет, Эмили. Мы оба знаем, что мне совсем необязательно опаивать тебя, чтобы ты оказалась в моей постели. ― Он, казалось, был доволен румянцем, окрасившим мои щеки. ― Но я буду счастлив предложить тебе поменяться бокалами, если ты этого хочешь.

Дрожащей рукой я взяла первый предложенный мне бокал.

― Нет. Этот подойдет.

― Тогда прошу. Первое блюдо ждет нас, ― усмехнулся он.

Рив проводил меня к одиноко стоящему столу. На этот раз его прикосновение не напугало меня. Его рука была теплой. Твердой. Успокаивающей.

Осторожней, он все равно может быть опасен. Даже если твои трусики становятся влажными.

Это был не голос Эмбер, предупреждающий меня. А мой собственный. Тем не менее я думала о ней, когда он пододвинул мне стул. Думала о ней, когда он сел напротив меня. Думала о ней, когда расстелила салфетку на коленях и положила в тарелку немного салата, уже стоящего на столе. Я позволила ей поселиться в своих мыслях и, как полной луне, затмить свет желания, которое зажигал во мне Рив. С этим и еще несколькими глотками вина мне стало легче. И единственное тепло, которое я чувствовала, исходило от костра и от алкоголя в венах.

Мы молча доели. Закончив, Рив отодвинул свою тарелку на край стола. Сразу же появилось три официанта. Один вновь наполнил бокалы вином, второй забрал тарелки, а третий заменил их основным блюдом ― приготовленное с травами филе лосося на ложе из риса. Совершенно бесшумно они вновь удалились.

Однако, при этом, продолжали наблюдать за нами. Каждое наше движение внимательно отслеживалось. Вероятно, они многое повидали за время работы у Рива. Я мысленно сделала себе пометку о том, что они могли бы помочь мне найти ответы. Хотя сначала пришлось бы завоевать их доверие. Люди, которые работали на Рива Саллиса, не стали бы так просто выдавать его секреты. Если бы вообще стали.

И все же, их можно было использовать, как план «Б».

Когда я вновь обратила свое внимание на Рива, то заметила, что он наблюдал за мной.

― Твой персонал хорошо обучен, ― сказала я.

― Очень.

― Это достойно восхищения.

Я попробовала горячее, надеясь сменить тему.

Но Рив все еще смотрел на меня.

― М-м-м, ― произнесла я, наслаждаясь вкусом рыбы, которая таяла во рту. Такая вкусная, даже несмотря на отсутствие аппетита.

Рив еще с минуту изучал меня, прежде чем сам взялся за еду.

― Расскажи о себе, Эмили Уэйборн. ― Он произнес мое имя так, будто смаковал его. Либо он просто не верил, что оно действительно принадлежало мне.

― При рождении меня звали Эмили Барнс, ― призналась я. Он легко мог узнать об этом ― достаточно было просто заглянуть на мою страницу в Википедии.

― Почему ты изменила фамилию?

― О, я не знаю. Кажется, все в Голливуде используют псевдонимы, так почему бы и мне не использовать? Барнс звучит так обыденно и неинтересно.

А еще я думала, что новое имя могло бы мне помочь исчезнуть из прошлой жизни. Не то чтобы кто-нибудь стал бы меня искать. Эмбер была единственной, кому было не наплевать на меня, и с абсолютной уверенностью она сказала мне, что не собиралась больше приглядывать за мной.

― Думаю, Эмили Уэйборн действительно звучит лучше. Что еще?

Он ел, при этом сосредоточив на мне все свое внимание.

― Обо мне? Что бы ты хотел узнать?

Для первого свидания это был вполне ожидаемый разговор, поэтому все должно было пройти без проблем. Но я проводила время со столькими мужчинами, которые не хотели знать обо мне ничего, кроме одного ― принимаю ли я противозачаточные или нет. Если это именно то, что Рив хотел узнать, то лучше было сразу перейти к сути.

― Что-нибудь интересное, ― пожал плечами он. ― Что-то, что я не смог бы узнать из гугла.

― А ты уже искал обо мне информацию? Или планируешь позже?

Думаю, что он проверил всю мою подноготную, прежде чем пустил сюда.

Он наклонился ко мне, как будто хотел поделиться секретом.

― Никогда не скажу. ― Сказав это, он сделал глоток вина и виновато усмехнулся. ― Ладно, я уже искал. Предпочитаю не ужинать с незнакомцами. Не бери в голову.

Мысль о Риве Саллисе, который гуглит что-нибудь самостоятельно вместо того, чтобы заставить другого, вызвала у меня улыбку. К тому же, он забыл о настороженности, которая сопровождала его, когда он только начал меня допрашивать. Но даже несмотря на это, я держала свою симпатию к нему в стороне, куда больше предпочитая кокетливый стеб.

― Ну, тогда ты фактически эксперт, ― поддразнила его я.

― Вовсе нет. Расскажи мне. ― Его взгляд был легким, но тон властным. И эта простая команда из двух слов заставила меня содрогнуться.

― Хорошо. ― Я прикоснулась к губам салфеткой. ― Я единственный ребенок в семье. Родилась во Фресно. Выросла в Бейкерсфилде. Мой отец бросил нас, когда я училась в начальной школе. У моей мамы были… есть, я имею в виду, проблемы с психикой. Она едва ли могла полноценно работать, когда я была ребенком. Мое детство было средней паршивости. Оценки тоже были так себе. Колледж был мне не по карману, да и я, по правде говоря, не была в нем заинтересована. Так что сначала я пошла в модельный бизнес, затем ― в актрисы и, наконец, попала в шоу «Следующее поколение».

Все это было правдой. Я решила рассказать правду о себе по той же причине, по которой назвала настоящее имя. Я ожидала, что Рив будет копать на меня информацию. А учитывая его возможности, знала, что он узнает обо мне все, что захочет. Хитрость состояла в том, чтобы рассказать ему достаточно правды, дабы у него не возникло желания копнуть еще глубже.

По ходу рассказа он несколько раз кивал, как бы принимая каждый поданный ему кусочек информации и откладывая его в памяти. Он знал обо мне уже больше, чем я о нем. У меня были свои причины задавать ему вопросы, и мне было интересно, каковы его.

«Он осторожен», ― сказала я про себя. ― «У этого мужчины много врагов. Он обязан спрашивать. Запомни это».

― Что еще… ― Я прикусила губу, задумавшись, как закончить свой рассказ. ― Я приехала на этот курорт одна, чтобы вполне заслуженно отдохнуть, прежде чем мы снова начнем съемки со второй недели января. О, и я натуральная блондинка.

― Между прочим, есть способы это проверить, ― сказал он, приподняв бровь.

Между ног начало зудеть.

― Правда? И какой же? Поведай мне.

― Может, позже. ― Его глаза потемнели, и это сказало мне о том, что он действительно рассматривал эту возможность.

Хорошо.

Или не хорошо. Мое сердце разрывалось надвое. Если бы мне не пришлось заниматься с ним сексом ради того, чтобы выяснить все, то было бы лучше. Так ведь? Просто я не знала, как подобраться к нему поближе, кроме как переспать с ним. Тогда, может, было и хорошо, что он рассматривал такую возможность. И хорошо, что мое тело с ним заодно. Потому что, конечно, это все упрощало.

Разговор тоже был важен. Может, даже больше, чем секс. Рив никогда не впустил бы меня в свою жизнь, если бы не доверял. Ему должно казаться, что я открытая книга. Первым пунктом в нашей с Эмбер игре «Найди себе мужчину» было быть слабой. Мужчинам нравились слабые женщин. Они много платили слабым женщинам, когда трахали их.

На самом деле, большую часть времени я не была с ними слабой. Но могла сыграть таковую, если было необходимо. Именно по этой причине я и стала актрисой. Потому что знала, что хорошо умею притворяться.

В то время роли, конечно, были четко определены. Ложь так и лилась из меня.

Да, мне двадцать один. Да, ты у меня первый. Да, мне хорошо.

Теперь же я редко лгала, и это все усложняло. Вместо однозначности я говорила что-то среднее между правдой и ложью. Это означало жизнь в серости. Это означало, что мне необходимо было контролировать свою жизнь и следить за тем, что я могла говорить, а что нет. И при этом молиться, чтобы меня считали открытой книгой.

По крайней мере, между правдой и ложью существовала четкая грань. Я могла сказать Риву, что мое детство было обычное. Но я не могла сказать ему, что в семнадцать встретила подругу, которая, наконец-то, вывела мою жизнь на новый, более высокий уровень. Я могла бы сказать ему, что встречалась с богатыми мужчинами, а не провела несколько лет так, за что некоторые могли бы назвать меня отъявленной проституткой. Я бы сказала ему, что приехала на его курорт расслабиться, а не для того, чтобы попытаться найти человека, которого так сильно хотела оставить в прошлом.

Этой гранью была Эмбер. Я бы ответила на все вопросы Рива, но пропустила бы всё, что касалось ее. В конце концов, я надеялась, что он расскажет мне всё, что о ней знал.

― Вы с ней все еще близки?

Стараясь справиться с паникой, я подняла взгляд от тарелки. Рив точно не мог спрашивать об Эмбер. Он имел в виду кого-то другого. Я быстро прокрутила в голове наш разговор, чтобы вспомнить эту самую «ее», упомянутую мной.

― Ты про маму?

Он кивнул, и у меня невольно вырвался тихий вздох облегчения.

― На самом деле нет. Она все еще живет в Бейкерсфилде, а я ― в Западном Голливуде. Я навещаю ее, когда есть такая возможность. В остальном нанимаю кого-нибудь, кто может позаботиться о ней.

― Это никогда не сможет заменить любовь дочери.

Его замечание вызвало у меня раздражение.

― Но оболочка человека, которой она всегда была, не заменила мне мать.

Я сразу же пожалела о резкости своих слов. Они не сыграли мне на руку, и, в общем-то, он не сказал ничего, что я бы не говорила себе уже миллион раз, испытывая чувство вины. Кроме того, меня не должно было волновать, что он обо мне думал.

Не должно было волновать, но все же я чувствовала необходимость объясниться.

― Большую часть времени она даже не узнаёт меня. Алкогольное слабоумие. (Примеч. Алкогольное слабоумие, или деменция, является вторичным заболеванием, то есть осложнением, следствием хронического алкоголизма. Это тяжелое заболевание, последняя стадия которого без соответствующего лечения нередко заканчивается летальным исходом). Возможно, шизофрения. Специалист, с которым мы консультировались, сказал, что нельзя утверждать об этом с уверенностью, и, на данный момент, ей ничем особо не поможешь. Я приезжала к ней на прошлой неделе, на Рождество. Водила ее в китайский ресторан. В середине ужина она обвинила меня в попытке отравить ее. Она забыла, кто я, сказала, что впервые в жизни видит. Стала агрессивной. Набросилась на меня. Владелец ресторана даже вызвал полицию.

Я сжала зубы от воспоминания о том, насколько сильно это ранило меня.

― Это был не первый раз, когда она вела себя со мной подобным образом, так что это было вполне ожидаемо. Просто… когда я видела ее последний раз ― на День благодарения ― ей было лучше.

В тот день она встретила меня крепким объятием, ее глаза светились от счастья. Впервые ей не хотелось меня отпускать. Затем она вспомнила об оставленном на автоответчике голосовом сообщении.

От Эмбер, милая. Я сохранила его для тебя.

Я еще подумала, что мама ошиблась, но решила подыграть ей и прослушала сообщение. Это действительно был голос Эмбер. В тот момент я почувствовала себя так, будто мы не виделись всего пару часов, а не несколько лет. И каждое пережитое чувство, каждая эмоция ожили в моих воспоминаниях. Я провела весь оставшийся день, поглощенная мыслями о ней. Скучая по Эмбер. Мечтая об Эмбер.

Теперь же я понимала, что это был последний день, когда видела маму в добром здравии. А я провела его в мыслях об Эмбер.

Внезапно в горле встал ком, а глаза наполнились слезами. Обычно я старалась не поддаваться эмоциям, однако в последние несколько недель стала раздражительной и эмоциональной. В моей жизни существовали лишь две женщины, которых я любила, и обе были потеряны для меня. Моя мать исчезла из моей жизни навсегда. Но все еще был шанс вернуть Эмбер.

Рив заерзал на стуле, напоминая о своем присутствии. Я отвернулась, устремив взгляд на открывающийся пейзаж, и попыталась собраться. Черт, как меня угораздило так расклеиться? Что ж, мысли об Эмбер сделали меня уязвимой. Вот спасибо.

Я повернулась, мои губы изогнулись в дрожащей улыбке.

― Как бы то ни было, ей стало лучше. Думаю, я уже даже забыла о том, как она вела себя со мной большую часть времени.

― Звучит ужасно. ― Его тон был искренним и ласковым. ― Уверен, ты делаешь для нее все, что в твоих силах. Не вини себя так сильно.

Несмотря на то, что мы были знакомы всего ничего, я была уверена ― его слова прозвучали почти как извинение.

Это тронуло меня.

Я кивнула, боясь сказать что-нибудь еще.

Рив отодвинул свою тарелку и встал из-за стола. Я почти ничего не ела, но, тем не менее, была счастлива покончить с этим. И тоже встала, следуя за ним на каменную скамью у кострища. Мы могли сесть рядышком, но я решила оставить между нами немного пространства. Я была не уверена, стоило ли мне придвинуться ближе. Уже окончательно стемнело, и только пара фонарей по периметру патио и кострище освещали нас. Атмосфера была уютной и, можно сказать, романтичной. И в то же время, возможно, немного жутковатой. Но, как ни странно, я чувствовала себя умиротворенно.

Я притворилась, что увлеклась танцующим пламенем, пока официанты не закончили уносить тарелки. Как только они ушли, я обратилась к Риву:

― Как насчет тебя? У тебя были хорошие отношения с родителями, когда они были живы?

Он колебался, и я задалась вопросом, было ли его нежелание отвечать вызвано темой разговора, или он просто не любил говорить о себе? Наконец, он ответил:

― Да. Мы были близки.

― Тебе было шестнадцать, верно?

― Похоже, я не единственный, кто умеет пользоваться гуглом.

Я проигнорировала его комментарий.

― Выходит, будучи ребенком ты стал владельцем огромной бизнес-империи. Должно быть, это очень подавляло.

Он буквально пригвоздил меня взглядом к месту.

― Эмили, я не из тех, кого можно так легко подавить.

Это было предупреждение. Но я проигнорировала и его тоже.

― Даже в подростковом возрасте? Не нужно напускной бравады. Ты впечатлил бы меня в любом случае: будь ты сильным и независимым, или грустным и надломленным.

На мгновение он замолчал, а затем вздохнул.

― Я был лишь немного посвящен в эти дела. Но меня готовили к работе в отельном бизнесе. Мой отец был гораздо старше матери, и он был трудоголиком. У него уже случился первый сердечный приступ. Я знал, что все это, рано или поздно, должно было стать моим будущим. Мне очень помогло то, что я не унаследовал компанию тотчас. Пока мне не исполнился двадцать один год, ею руководил совет директоров.

― Чем же ты занимался до этого времени? ― Это вовсе не те ответы, которые были нужны мне. В основном, я спрашивала об этом потому, что хотела, чтобы он начал чувствовать себя комфортно, изливая мне душу. А еще потому, что, на удивление, была искренне заинтересована.

― Я жил в Греции со своими бабушкой и дедушкой. ― Он заметил мое удивление. ― Осмелюсь предположить, что этого не было написано в интернете.

Я покачала головой.

― Не все об этом знают. Семья моей мамы достаточно… непростая. Так что я нечасто рассказываю о ней журналистам, поскольку они, несомненно, все переиначили бы и выставили в выгодном им свете. Да и, по правде говоря, думаю, это только мое личное дело.

Он сделал паузу, и мне показалось, что он больше не станет говорить на эту тему со мной.

Рив же меня удивил.

― Я жил у них до восемнадцати лет, а потом вернулся в Штаты и поступил в колледж.

― В Стэнфорд, верно? ― Я подождала, пока он кивнет. ― Ты все еще поддерживаешь с бабушкой и дедушкой хорошие отношения?

― Нет. Дедушка умер несколько лет назад. А бабушку я не видел с тех пор, как уехал. Однако я посылаю ей открытку на каждый день рождения.

― Маленький кусочек бумаги не заменит любовь внука, ― поддразнила я, или, скорее, бросила вызов.

Ухмыльнувшись, Рив пристально посмотрел на меня.

― Да, не заменит. Но поскольку ее прощальными словами была фраза: «Если ты сейчас уйдешь, то никогда больше не возвращайся», думаю, открытка даже сверх ожиданий. Или сверх заслуженного.

Оправдание принято.

― Похоже, это уже отдельная история.

― Так и есть. ― Он встал и оперся на бетонную кромку кострища, повернувшись ко мне лицом. ― Но я не намерен делиться ей с тобой.

Я уперлась обеими ладонями в скамью и начала его изучать. Мне стало любопытно, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, смог бы он быть тем парнем, который бы мне понравился? Парнем, о котором я бы по-настоящему заботилась. Парнем, который бы разрушил меня.

Что еще более важно, мог ли он быть тем, кто понравился бы Эмбер? Или он действительно был просто одним из ее папиков? Если так, то что именно заставило Рива выйти из игры?

― О чем ты думаешь?

Я даже глазом не моргнула.

― Что ты определенно умеешь заинтриговать. Думаю, что ты также очень интригующе говоришь на греческом.

― Интригующе говорю на греческом, ― весело повторил он. ― Да, я знаю этот язык.

― Скажи что-нибудь.

― В другой раз. ― Он охватил меня горящим взглядом. ― Знаешь, что действительно интригующе?

Да. Это. Мне это понравилось. Понравилось то, каким грубым и хищным был его взгляд.

Я решила немного пофлиртовать.

― И что же? Я?

― Да. Очень.

И вновь это выражение глаз. Он смотрел на меня, пронзая взглядом насквозь. Проникая в места глубокие, священные и очень деликатные. В места, которые я так плотно наполняла секретами и воспоминаниями об Эмбер, что казалось они переполняют меня. Так же, как сейчас его взгляд.

И когда он так смотрел на меня, у меня возникало необъяснимое желание освободить и для него местечко. Только для него.

Мне очень хотелось отвести взгляд, но я сдержалась. И обратила внимание, что он тоже борется с собой. Мое дыхание стало частым и поверхностным.

― Не может быть. Я достаточно скучна.

Но во всем этом не было совершенно ничего скучного. Нет ничего скучного в искрах между нами. Это было сильно. Пламенно. Будто мы взялись за концы оголенного провода.

Рив сдвинулся, заслонив спиной огонь так, что теперь его лицо находилось в тени.

― Я бы не назвал ни одну женщину, которая преследует мужчину, скучной.

Несмотря на то, что я не могла видеть выражение его лица, тон показался мне куда более жестким, чем до этого. Даже обвиняющим, и искры между нами слегка погасли.

― Я не преследовала тебя. Когда бронировала билеты, я даже не знала, что ты будешь находиться на курорте.

Вранье. Я действительно его преследовала. И все же не была уверена в том, что он будет в отеле «Палм-Спрингс». Скорее подозревала, основываясь на его предыдущих визитах. Потребовалось больше недели, чтобы выяснить, как застать его одного.

― И когда ты узнала, что я здесь, то решила?..

― Решила познакомиться с тобой.

Он вновь меня допрашивал. Как и у бассейна, только более настойчиво. Я сделала вид, что не заметила этого, и попыталась вернуть ту легкость, которая ощущалась между нами несколько минут назад.

― Это точно не первый раз, когда ты кадришь девушку, Рив. Как ты обычно знакомишься с женщинами?

Несмотря на то, что выражение его лица было равнодушным, взгляд касался меня повсюду. Внутри, снаружи. Трогал меня, щекотал, заставил вспыхнуть, заерзать, воспламениться.

― Обычно я не знакомлюсь с женщинами, пока сам этого не захочу, ― сказал он. ― Обычно именно я являюсь инициатором знакомства.

Господи, он был альфа-самцом до мозга костей. Если бы я не знала наверняка, что Эмбер никогда бы не связалась с истинным доминантом, то причислила бы его к типу мужчин, увлекающихся игрой доминант/сабмиссив. Мое предположение, по крайней мере, заключалось в том, что он был таким же властным с женщинами, как и со всеми людьми в его жизни.

― Это ты предложил мне поужинать вместе, ― сказала я, стараясь развеять его раздражение. Надеялась избавиться от этого интенсивного взгляда.

Не избавилась.

― Ты хотела, чтобы я пригласил тебя на ужин.

― Я хотела еще раз с тобой увидеться. ― Мой голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. Я теряла почву под ногами. Чувствовала, как она ускользает из-под меня. Отчаянно желая вернуть ее на место, смело добавила: ― Я вовсе не рассчитывала на ужин. Меня больше интересовал десерт.

В подтверждение своих слов, я пробежалась взглядом по его телу.

― Не хочу показаться резким, Эмили, но меня обычно не интересуют женщины, которые так открыто себя предлагают.

Однако именно предложив себя, мне удалось заполучить это свидание. И, вопреки словам, плечи Рива распрямились, а подбородок приподнялся, явно демонстрируя удовлетворенность моим интересом.

Кроме того, тело было действительно единственным оружием в моем арсенале, с которым я умела обращаться.

― Обычно, ― повторила я, одновременно вставая со скамьи. ― Это не значит всегда.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

Сейчас я с полной уверенностью могла сказать, что он хотел меня поцеловать. Если бы он сделал это, то забрал бы у меня все преимущество.

Мне нельзя было этого допустить. Мне было необходимо действовать первой.

В порыве решимости я сократила разделяющее нас расстояние и прижала ладонь к передней части его брюк. У меня перехватило дыхание, когда пальцы сомкнулись вокруг толстой выпуклости. Меня удивило, что он был уже тверд.

― Судя по всему, не сейчас уж точно.

Я усилила хватку, и его член дернулся, однако Рив остался неподвижным. Его поведение резко контрастировало с тем, как я себя чувствовала в данный момент: нервно, взволнованно, взвинчено. Возбужденно. Я провела ладонью по всей его длине; мое сердце колотилось, когда член начал увеличиваться под моей ладонью. Упасть на колени казалось мне естественным, и я начала расстегивать пряжку его ремня с отчаянной необходимостью, которая едва ли имела отношение к поискам Эмбер.

Я почти справилась с застежкой, когда меня схватили за руки и резко поставили на ноги. Мои запястья были крепко скручены за спиной, поэтому попытки освободиться не принесли успеха. Однако у меня получилось извернуться достаточно, чтобы увидеть схватившего меня человека. Это был тот охранник, который встречал меня у двери.

Я повернулась к Риву, который все еще спокойно стоял, прислонившись к стене у кострища. Намек на злую улыбку появился на его лице, вызвав во мне волну тревоги. Все это было спланировано? Это ловушка? Или Рив просто был странным парнем, который позволял своим сотрудникам участвовать в половых актах?

Через несколько мгновений он заговорил:

― Вероятно, я должен был предупредить тебя, что подобное может произойти. Мои люди обычно настаивают на досмотре всех, кто проводит со мной время наедине. Я сказал им не проверять тебя, но это, естественно, еще больше их насторожило.

Значит, недопонимание. Мой пульс немного замедлился.

― Я не собиралась вредить ему, ― сказала я через плечо. ― Вообще-то, как раз наоборот.

― Может, это и правда, ― сказал Рив. ― Но поскольку я не привык, что женщины сами приходят ко мне, они тоже не привыкли. Как я уже говорил, инициатором знакомств обычно являюсь я.

Рив перекинулся парой слов со своим телохранителем на иностранном языке, судя по всему на греческом. Возможно, именно поэтому он не хотел говорить мне что-либо на нем. Ведь это был язык, который он использовал для общения со своей охраной. Я ждала, когда они закончат — когда Рив им все объяснит, и охранник меня отпустит.

Вместо этого хватка на моих запястьях усилилась.

Рив отошел от стены, уголки его губ опустились, выражая неискреннее разочарование.

― Понимаю, что это весьма неловко, Эмили, но Анатолиас настаивает на немедленном досмотре. Чтобы тебе было комфортнее, он разрешил мне самому иметь честь провести его.

На тот момент я бы даже предпочла, чтобы это был телохранитель. Одна только мысль о руках Рива на моем теле заставила меня затрепетать, а мне сейчас это было ни к чему, я хотела злиться. Я злилась. Потому что на мгновение поверила, что все это на самом деле не игра. Не верю, что Риву нужно на что-либо разрешение. Этот мужчина делал все, что хотел.

Итак, когда он сделал разделявшие нас несколько шагов, я попыталась найти утешение в том факте, что он хотел прикоснуться ко мне. Так же, как я хотела почувствовать его прикосновение.

Его охранник ― Анатолиас — немного сместился, подтолкнув меня вперед, будто был верным слугой, который преподносит подарок своему хозяину.

Рив посмотрел мне в глаза. О, да, он определенно наслаждался происходящим.

― Это займет всего пару секунд, Эмили. Не волнуйся.

Я промолчала. Что бы я ни сказала, вероятно, доставило бы мне только одни неприятности. Лучше всего было просто позволить сделать этому человеку то, что он хотел, и надеяться, что мое содействие вызвало больше доверия.

Он начал с шеи. Его прикосновение обожгло кожу. Затем, зацепив воротник, он резко опустил ладони и провел ими над линией груди. Под кончиками его пальцев все мои нервные окончания проснулись, подкидывая дров в пламя, языки которого лизали и обжигали кожу там, где Рив ее касался. Он провел руками вдоль моего тела, свел их под грудью и, ненадолго задержавшись, вернул на талию. Затем спустился к бедрам. Все это время его горящий взгляд не покидал мой. Это было далеко от того, как досмотрщики в аэропорту ищут у людей спрятанное оружие. Он ласкал. Дразнил. Пытал.

Он наклонился, чтобы продолжить свой путь вдоль моих лодыжек. Затем приостановился, бросив взгляд на Анатолиаса. Мгновение спустя охранник подтолкнул мои ноги, чуть раздвинув их. Я выругалась себе под нос, но сопротивляться не стала. Рив возобновил свою пытку, скользнув пальцами по голени, вдоль колен и выше, добравшись до чувствительной кожи на внутренней поверхности бедра. И с этого мгновения, преодолевая сантиметр за сантиметром, его пальцы вынуждали меня ерзать и дергаться, пока, наконец, он не добрался до кружевного белья.

Я вздрогнула и резко втянула носом воздух. Я была вся как на иголках, а возбуждение было острым и нестерпимым.

Рив выпрямился во весь рост, не убирая ладонь. Его глаза сверкнули, когда он почувствовал, что кружева влажные.

― Мне это нравится, Эмили. Приятно знать, что хотя бы часть твоего интереса ко мне искренна.

Чертов ублюдок.

― Весь мой интерес искренен, ― произнесла я сквозь сжатые зубы.

Рив подошел еще ближе, так, что его дыхание коснулось моего лица.

― Мне хочется в это поверить. Действительно хочется.

Он скользнул пальцами в мои трусики и, игнорируя пульсирующий клитор, двинулся дальше, описав несколько кругов вокруг моего входа, прежде чем погрузиться внутрь.

― Ах, такая влажная. Мне очень это нравится.

Я изо всех сил пыталась подавить стон, стараясь быть такой же стойкой, как и он, когда я прикасалась к нему.

Но это было невозможно. Мышцы живота напряглись от зарождающегося удовольствия, и я не смогла сдержать слабого, немного хриплого вскрика.

Рив глубоко вздохнул и прижался лбом к моему.

― Ты очень соблазнительна, Эмили Уэйборн. Так соблазнительна…

На его лице отразилось желание, но в том, как он держался, в том, как прикасался ко мне, я чувствовала сдержанность. Он сопротивлялся. Какая из его сторон выйдет победителем? Какую бы я хотела увидеть победителем?

Он провел пальцем свободной руки по моей нижней губе.

― Соблазнительная. Но, как я уже говорил, меня не так легко свести с ума.

Внезапно он отстранился, оставив мое тело томиться от желания.

― Я только что вспомнил о неотложном деле, с которым необходимо разобраться. Спасибо за увлекательный ужин, Эмили. Анатолиас проводит тебя обратно в номер, если желаешь.

Затем он исчез так же быстро, как его официанты весь вечер приходили и уходили.

Я вновь пробормотала пару проклятий. Даже не осмелилась взглянуть на охранника, который, наконец, отпустил меня, потому что чувствовала — он злорадствовал над моим унижением. И я совершенно точно не хотела, чтобы он провожал меня. Не сказав ни слова, я расправила юбку и пошла на выход так же, как и когда заходила — с гордо поднятой головой, вопреки тяжелому взгляду Анатолиаса, который чувствовала на своем затылке. Далеко не на позорный уход я рассчитывала этим вечером, но я справилась с ним так уверенно, как только могла.

Вернувшись к себе в номер, я упала на кровать.

― Черт возьми, ― сказала я, ударив кулаками по матрасу. ― Черт, черт, черт!

Я была взвинчена и расстроена. Беспокоилась, что никогда больше не услышу от Рива ни слова, и что просрала свой шанс найти Эмбер. Для ровного счета ударила еще раз.

На самом деле, мои переживания сейчас почти не имели отношения к Эмбер. Единственное, что я узнала этим вечером ― Рив Саллис обожал все контролировать.

Я уже встречала такой тип мужчин раньше. Знала, что им нравилось.

Это были мужчины, которые любили трахаться на своих условиях. Мужчины, которые любили дарить подарки и восхвалять так же, как и забирать свои слова назад. Это мужчины, которым нравилось делать больно. Они втаптывали в грязь. Манипулировали. Они оставляли синяки. Оставляли шрамы. Это мужчины, которые навевали страх. Которые унижали и оскверняли. Именно такие мужчины являлись первостепенной причиной, по которой я оставила прежнюю жизнь.

Но когда дело коснулось Рива Саллиса, я была повержена. Потому что именно этого мужчину я не могла перестать желать.

На следующее утро я проснулась от звонка мобильного телефона. Сначала хотела его проигнорировать, но мысль о том, что это может быть Рив, заставила меня все же дотянуться до телефона, пока он не перестал звонить.

— Эмили. Это Джо Кук.

Я прикрыла глаза рукой и постаралась убедить себя, что вовсе не разочарована. У Рива даже нет моего номера телефона; не то чтобы это имело значение.

Когда до меня, наконец, дошел смысл сказанного на другом конце линии, я села на кровати.

— Джо. Привет. Есть новости?

Он бы не позвонил просто так.

Я наняла Джо Кука после того, как оказалось, что полиция совершенно бесполезна в поисках Эмбер. На самом деле, это не их вина. Просто у меня не было достаточно доказательств. Я спорила. Умоляла. Провела всю «черную пятницу» в участке, пытаясь убедить хоть кого-нибудь принять всерьез мое заявление о пропаже. (Примеч. Черная пятница — пятница после Дня благодарения в США. С нее начинается традиционный рождественский сезон распродаж). В конце концов пожилой детектив пригласил меня к себе в кабинет. Он терпеливо выслушал мою историю. Прослушал сообщение, которое я записала на телефон с автоответчика мамы. Он даже выслушал объяснение, почему я поняла, что с Эмбер что-то случилось, несмотря на то, что та в жизни не признается, что в беде, и не попросит о помощи. Потому что она произнесла наш код — «синий плащ».

А затем он так же терпеливо объяснил, почему не сможет мне помочь:

— Фактически, вы не предъявили ничего, что могло бы свидетельствовать о пропаже человека, — сказал он. — Я не говорю, что с вашей подругой ничего не случилось, я имею в виду, что мы не можем помочь вам в ее поисках.

Я уже открыла рот, чтобы начать спорить, но он добавил:

— Однако я знаю, кто может вам помочь. Его услуги стоят дорого, но, если для вас это так важно, оно того стоит.

Это действительно было настолько важно для меня. Через десять минут я покинула участок с номером Джо Кука.

Джо назначил встречу в какой-то забегаловке в Голливуде — его выбор, не мой. С первого взгляда я поняла, что он совершенно не похож на тех мужчин, с которыми я проводила время. Мужчины, в которых я лучше всего разбиралась — лощеные и обаятельные, по крайней мере на первый взгляд. Ухоженные руки, идеально сидящие костюмы, дорогие автомобили. Наполовину охотник за головами, наполовину частный детектив — Джо подъехал на «харлее», с ног до головы одетый в черную кожу, на каждом сантиметре его рук и шеи красовались яркие спортивные татуировки. (Примеч. Спортивные татуировки — татуировки со спортивной символикой). Его волосы были коротко стрижены, на глазах темные очки, которые он никогда не снимал, даже в помещении. Суровый и молчаливый. Я бы не удивилась, если бы он знал, какой именно детектив направил меня к нему. У Джо были свои источники.

Несмотря на первое сложившееся о нем впечатление и чрезвычайно просто составленную визитку — «Я нахожу людей, которых трудно найти» — Джо был профессионалом. Он серьезно отнесся к моему делу: за три часа выяснил все подробности нашей с Эмбер дружбы и ни разу не засомневался и не спросил меня о причинах, по которым я наняла кого-то вроде него, а не одного из сотен обычных детективов, которые потребовали бы лишь треть запрашиваемой им цены. Я была далеко не идиоткой, но Эмбер очень хорошо умела прятаться. Мне нужен был человек, чьи навыки не ограничивались бы лишь фотографированием измены супругов и поиском детей, принятых на усыновление.

Джо был как раз таким человеком. Я почувствовала это чисто интуитивно, но этого было достаточно, чтобы сразу же нанять его. Когда он предоставил мне первые сведения, где упоминались определенные события моего прошлого, которые я надежно похоронила, он более чем доказал, на что способен.

— Я нашел ее родителей, — прервал он мои мысли. — Вообще-то, я поговорил с ее матерью. Она та еще гребаная сука. До сих пор живет в том же доме в Санта-Кларите — всего в часе езды от школы, где училась Эмбер в старших классах. Но готов поспорить, что она там даже не бывала. Когда я упомянул имя ее дочери, она лишь закатила глаза. Сказала, что уже лет десять ничего от нее не слышала и вообще считала дочь мертвой. Не заинтересовалась даже, когда я показал ей фотографии Эмбер, сделанные уже после того, как она убежала из дома. Я видел, какие дерьмовые поступки совершают люди каждый день, поэтому могу сказать с уверенностью, что у Эмбер отвратительная семья, Эм.

Хотя он и не мог увидеть меня, я кивнула.

— Да, я знаю.

Эмбер особо ничего не рассказывала о своих родителях, но из обрывков фраз, которые проскальзывали во времена нашей дружбы, я поняла, что ее мать была ревнивой сукой. Она ревновала к собственной дочери. Отец Эмбер был худшим из подонков и сексуально домогался ее. Ежедневно. А вместо того, чтобы защитить дочь, мать Эмбер только возмущалась.

Моя мама хотя бы пыталась меня любить.

— Что же, в любом случае, это уже хоть что-то. Ты видел ее отца?

— Теперь кое-что интересное. Его дома не было. Последние несколько лет он провел в Фольсоме.

— В государственной тюрьме?

— Ага. Он был приговорен к двадцати пяти годам лишения свободы за нападение на ребенка с отягчающими обстоятельствами. Какая-то соседская девочка. Он, вроде как, катал ее каждый день после школы. И «катал» он вовсе не на машине, я имею в виду, а на своем члене. А теперь самая подозрительная часть истории — еще в начале октября он оказался убит.

Я вытащила изо рта палец, который рассеянно грызла.

— Погоди… ты сказал убит?

— Ага. Удары нанесены «острым режущим предметом», — кавычки были слышны в его интонации, будто он зачитывал прямо со своих заметок. — Потерпевший погиб на месте.

— Ого. — Было жутковато слышать все это, произнесенное будничным тоном, но я также почувствовала некоторое злорадное удовольствие. Если бы кто-то перерезал ему горло «острым режущим предметом» много лет назад, насколько бы тогда изменилась жизнь Эмбер? Мне стало любопытно, знала ли она о случившемся? Почувствовала ли она, как и я, вкус победы? Интересно, она вообще чувствовала хоть что-то все эти дни?

Я отбросила последнюю мысль подальше.

— Полагаю, педофилов частенько пытаются прикончить в тюрьме, верно?

— «Прикончить». — Джо, похоже, удивился, что я использовала сленг, как и всякий раз, когда я переходила на жаргон. — Это не редкость, верно. Но слушай дальше. Это становится странно. Полицейские никогда не занимались расследованием подобных дел, но у меня есть источник, который утверждает, будто все знают, кто это совершил. Некий Ник Делатано. Он из мафии. — Тут Джо сделал небольшую паузу. — Это означает, что он взял на себя вину за кого-то, или просто защитил кого-то более важного, чем он сам, и получил за это вознаграждение. По сути, он работает на мафию, даже в тюрьме. И не просто на мафию, Эмили. Это отдельная ветвь — греческая мафия. Слышала о них что-нибудь?

— Нет. — Но при упоминании слова «греческая» моя кожа покрылась мурашками.

— Считается, что последние лет десять или около того они находятся в «состоянии спячки», что на деле означает: они ведут свои дела вне радаров, скрытно. Они как итальянская мафия, ну знаешь, э-э, специалисты в области отмывания денег, уклонения от выплаты налогов, вымогательств, незаконного оборота наркотиков. Убийств. Только они из Греции.

Я сглотнула. Это должна была быть случайность.

— Ребята из мафии тоже могут ненавидеть растлителей малолетних.

— Не отрицаю. Но, предположительно, Ник даже не знал, что Джеймс Прайс был насильником. Так зачем тогда парню из мафии набрасываться на маньяка-педофила?

Несмотря на то, что мысль уже осела в моей голове, я не была готова поверить в нее.

— Могут быть сотни причин. Может, они сражались за туалетную бумагу. А может, Джеймс сопротивлялся, когда Ник пытался поиметь его. Вероятно, это не имеет никакого отношения к Эмбер.

— Может быть. — Но судя по тону Джо, он ни секунды в это не верил. — Просто это любопытно, учитывая, что последний мужчина, с которым ее видели — Рив Саллис, который, как ходят слухи, напрямую связан с мафией.

— По слухам связан с мафией. — Господи, даже я услышала в своих словах попытку найти оправдание.

— Да, да, по слухам. — Несколько секунд Джо молчал. — Просто я не могу выбросить ту фотографию из головы. Ту, на которой Саллис вместе с Виланакисом. Не многие люди могут добраться до Виланакиса.

Я видела эту фотографию. Одна из первых, что Джо нашел на Рива. До этого я уже видела ее в интернете, но понятия не имела, какова роль второго мужчины. Его имя даже не было упомянуто в статье. Это была фотография ужасного качества, сделанная на телефон на семейном ужине и размещенная в персональном блоге. Я об этом даже не задумывалась, пока Джо не прислал ее мне на почту через две недели после Рождества, сопроводив простым сообщением: «Микелис Виланакис. Известный босс криминального мира. Какая между ними связь?».

Это был тот самый момент, когда мне показалось необходимым претворить в жизнь план, уже долгое время крутившийся на задворках моего сознания.

Так почему же сейчас я была так настойчива в своем стремлении отрицать связь между мафией и Джеймсом Прайсом?

Ну, если быть честной самой с собой, то, конечно, из-за Рива. Потому что познакомилась с ним. Потому что сейчас я не хотела думать о нем, как о ком-то очень опасном. Потому что мне не нужны были дополнительные причины быть в нем еще более заинтересованной.

Но Джо был прав.

— Я поняла, поняла. Просто до сих пор не было ни одного подтверждения этому. И я не хочу делать поспешные выводы, основанные на чем-то недостоверном. Тем более, если это может заставить нас пренебречь другими фактами, которые могут помочь найти ее.

— Узнать, что с ней случилось, — поправил меня Джо. Он делает все, чтобы я не забывала, что, по его мнению, мы ищем мертвого человека.

Это было первое, о чем он сообщил мне сразу при встрече:

— Знаете, спустя сорок восемь часов после исчезновения, чрезвычайно велики шансы, что жертва уже мертва.

— Эмбер не поддается статистике, — твердо произнесла я. — Я знаю ее. Она с легкостью может спрятаться и залечь на дно. На самом деле, я даже не уверена, что она пропала. Знаю только, что ей нужна моя помощь.

— Никто не может ее найти, следовательно, она пропала. Исчезла несколько месяцев назад. Скорее всего, она мертва.

— Что же, — сказала я, — останемся каждый при своем мнении.

Я осознала, что мне сильно повезло найти того, кто может помочь. Даже несмотря на то, что у нас разные ставки на результат. Процесс поиска один и тот же.

Тем не менее, я не преминула напомнить ему о своей позиции, когда он напомнил мне о своей.

— Что ты будешь делать, когда найдешь ее живой и здоровой? — спросила я.

— Позволю тебе сказать: «я же говорила».

— О, я скажу.

Я кусала губу, размышляя, стоит ли поделиться с Джо последней информацией. Поскольку любая деталь может помочь в поисках, решила рассказать все.

— Кстати, к слову… Ты знал, что после смерти родителей Рив несколько лет жил в Греции с бабушкой и дедушкой по материнской линии?

— Нет. Где ты это услышала?

Этого вопроса я и боялась. Я не рассказывала Джо о том, чем занималась, да и не планировала. Независимо от того, попытался бы он меня отговорить или нет, очевидно, что он бы этого не одобрил.

— Неважно, где я слышала. Но эта информация заслуживает доверия. Может, это и есть источник слухов о его связи с греческой мафией?

— Хм. Может быть. Или, возможно, именно тогда он и начал работать с ними. — Это прозвучало так, будто Джо полагал, что так оно и было. — Ты не запомнила фамилию бабушки и дедушки?

— Разве не Кайя?

— Я так не думаю. В свидетельстве о браке его матери говорится, что ее девичья фамилия Кайя, но о ее существовании нет никакой информации или записи. В биографии, опубликованной Саллисом, говорится, что она выросла в Афинах и познакомилась с будущим мужем на ужине в честь открытия его курорта. Она, вроде как, только закончила школу. Проблема в том, что вход на этот ужин был только по пригласительным. И никакой Кайи в списке приглашенных не было. Допустим, что она была с кем-то. Но кто взял неизвестного ребенка с собой на важное политическое мероприятие? Потому что это был именно ужин для чиновников. Для одного из греческих соотечественников было очень важно вернуть успех своей родине. Там была просто невероятная система безопасности. Элена должна была быть в списке, хотя бы даже как чья-то спутница. Либо Кайя — это фальшивое имя, либо она познакомилась с Даниэлем Саллисом не на ужине. Что-то из этого ложь, откуда вытекает вопрос: зачем?

Наверное, потому, что место, где они встретились, не принято обсуждать в приличной компании. Я слишком хорошо знала богатых мужчин. По моему опыту, многие из них купили своих женщин. Почему бы отцу Рива было не поступить точно так же?

Я надеялась, что точно так же поступит и Рив, иначе просто впустую тратила время на этом курорте.

Но я не сказала этого Джо. Вместо этого позволила его вопросу повиснуть в воздухе.

— Что ж. Это все, что мне известно на данный момент. Есть что-то еще, что ты хотела бы мне рассказать?

Это был тот самый момент, мой шанс рассказать ему, что я решила выйти на Рива самостоятельно. Весьма умно было бы с моей стороны рассказать ему, сказать хоть кому-нибудь.

Но имела ли я право вовлекать в эту авантюру кого-то еще? У Рива было слишком много информаторов. Во мне крепло стойкое ощущение, что он все узнал бы, вовлеки я Джо в эту авантюру. Последнее, чего я хотела, это подвергать кого-то опасности.

— Неа. Это все, что мне удалось узнать.

— Тогда я сообщу тебе, как только узнаю что-нибудь еще, — вздохнул Джо. — Но Эмили, — произнес он, когда я уже собиралась положить трубку, — запомни, девочка, как далеко я смогу зайти. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти ее, но если все дороги будут вести к Саллису, то я умою руки. Это самоубийство.

Он уже предупреждал меня об этом, в тот день, когда согласился взяться за это дело:

— Ты не сможешь найти никого, кто согласился бы взяться за человека, подобного ему. А если все-таки найдешь того, кто скажет, что сможет — беги.

Но мне надоело убегать. И, черт возьми, возможно, я действительно была не против самоубийства.

Я знала, что Эмбер начала встречаться с Ривом задолго до того телефонного звонка. Видела их совместную фотографию в журнале People, в разделе «Путь звезд». Этот журнал был далеко не из тех, которые я часто читала, поэтому просто пролистала его до раздела с фотографиями знаменитостей на различных мероприятиях. Тот факт, что я вообще заметила это фото, был огромной случайностью. Это произошло несколько недель спустя после выхода первого эпизода «Следующего поколения», когда оба критика и телеаудитория признали его лучшим новым шоу телесезона.

Журналисты начали поджидать нас за пределами студии и появляться на мероприятиях канала. И хотя мое лицо было далеко не самым узнаваемым, я случайно встречала их и в своем квартале. Иногда краем глаза ловила фотовспышки и видела телефоны, направленные на меня. Я услышала от коллеги, что мое фото есть в новом выпуске People, поэтому и купила его.

Налив себе бокал вина, я свернулась на кушетке в своей крошечной однокомнатной квартирке на холме Западного Голливуда и открыла журнал. Ее фотография первой бросилась в глаза — по иронии судьбы, она оказалась прямо напротив моей. Фото было сделано на каком-то торжественном гала-вечере с большим числом звезд, проводившемся в отеле Рива в Санта-Монике. Руки он спрятал в карманах смокинга так же, как когда я пришла в Черри-лаундж, а Эмбер цеплялась за его руку, сверкая идеальной улыбкой.

«Она кажется похудевшей», — подумала я. — «И перекрасилась в светлый. Забавно, я тоже».

У меня перехватило дыхание, и понадобилось много времени, чтобы собраться и прочитать, наконец, заголовок: «НОВАЯ СПУТНИЦА САЛЛИСА». Даже не упомянули ее имя. До этого момента я думала, что ушла далеко вперед, расставшись с ней пять лет назад. Но, увидев наши фотографии на соседних страницах и сравнив себя с ней, я поняла, что вообще никуда не уходила. Она — без имени, я — без лица. Но у нее, по крайней мере, есть «спутник».

Закончив разговор с Джо, я открыла сейф, расположенный в номере, и достала папки с файлами, в которых хранила всю информацию относительно Эмбер, включая вырезки из журнала People. Именно они и стали для меня отправной точкой — когда увидела ее, я осознала, что она все еще жива. Это не означало, что до этого момента я считала ее мертвой. Просто она была мертва для меня, но это фото вернуло ее в мир живых.

Я не стала уделять ей внимание, как раньше, не искала ее фото в интернете и не пыталась выследить. Но все же что-то изменилось. Воспоминания стали легче всплывать на поверхность. Ее имя стало гораздо ближе к кончику языка. Я видела ее лицо в толпе, хотя на самом деле это была не она.

Убедившись, что дверь закрыта на засов, и знак «НЕ БЕСПОКОИТЬ» висит на ручке двери, я разложила все документы на кровати, пока искала фото. Как только нашла его, начала изучать, гадая, когда именно оно было сделано. Я всегда думала, что двадцать седьмого января, поскольку в этот день вышел номер журнала, но ведь фото было сделано не в этот день. Прочитав копию статьи в интернете, я обнаружила в конце ссылку на Новогодний вечер, которую прежде не замечала.

Это было всего лишь год назад. Один год. Шоу «Следующее поколение» вышло в эфир сразу после праздника, в качестве замены, в середине сезона, полностью изменив мою жизнь. Неужели Рив сделал то же самое с Эмбер?

Ни с того ни с сего мне захотелось разложить все в хронологическом порядке, чтобы в голове сформировалась определенная временная картина. Фотографию из журнала я положила в верхнем левом углу кровати. Через пару секунд передумала и передвинула ее, чтобы можно было положить что-нибудь перед ней.

Благодаря расследованию Джо появилась информация, которую я бы хотела поставить вначале. Она жила в отеле. В отеле Саллиса. Девятнадцатого октября — чуть больше, чем за год до того, как я услышала ее сообщение, она выселилась. И с этого момента никаких адресов.

— Потому что это в ее стиле, — сказала я ему. — Она привязывает к себе желаемого мужчину. Подбирается к нему поближе. Начинает игру. Девятнадцатого октября она переехала к Риву.

— Хм. Быстро же она, — ответил Джо.

Я собиралась действовать еще быстрее.

Вырвав лист с адресом отеля из блокнота, лежащего на прикроватной тумбочке, я написала: с 30 августа по 19 октября — отель. Затем положила записку на кровати на первое место.

Помимо журнала People, Эмбер фотографировалась с Ривом только пару раз. И мне пришлось часами лазить в интернете, чтобы найти эти фотографии. Я распечатала их и теперь выкладывала в ряд, не придерживаясь какого-либо порядка, поскольку ни на одной из них не была указана дата, кроме одной. Эту фотографию я положила последней. Подпись гласила: «ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЙ ДЕНЬ В ОТЕЛЕ «ПАЛМ-СПРИНГС»» — то самое место, где я остановилась. Это были последние сведения о местонахождении Эмбер, которые нам удалось найти. И хотя Джо сказал, что занимается исключительно расследованием по делу Эмбер, он узнал, что дом Рива в Беверли Парк подвергся реконструкции, а до этого времени в течение года был нежилым. Джо выяснил, что в это время Рив кочевал с курорта на курорт. Теперь он пытался отследить летние поездки Рива, чтобы определить, где он был, и была ли с ним Эмбер. Выполнение этой задачи требовало времени, поскольку Рив очень много путешествовал, и всегда на своем собственном самолете. Частные полеты не всегда легко отслеживались, а если это и удавалось сделать, то данные зачастую были неточные.

После фотографии, сделанной в «Палм-Спрингс», появилось голосовое сообщение от Эмбер. Я набрала его на компьютере и распечатала, чтобы, в случае чего, могла легко к нему обратиться. Дата на автоответчике стояла 17 августа. Через целых три месяца после последней фотографии. За три месяца до того, как смогла прослушать загадочное сообщение. Я хотела обвинить в этом свою мать, хотела верить, что она была слишком потеряна в себе, чтобы вспомнить об этом раньше и рассказать, что меня ждет сообщение. Но было также очень вероятно, что она не сказала мне, потому что я не навещала ее в течение нескольких месяцев. И о какой срочности позвонить мне и рассказать о синем плаще можно было говорить?

Я старалась не думать об этом, иначе бы чувство вины полностью мною завладело.

Сообщение было последним, что кто-либо слышал от Эмбер. После этого она просто исчезла. Когда Джо позвонил пиар-менеджеру Рива, чтобы узнать, как он мог бы с ней связаться, ему ответили заученной фразой: «Мистер Саллис и мисс Прайс расстались. Мы ничего не знаем о нынешнем местонахождении мисс Прайс». Женщина даже не сказала ему, когда они разошлись. Когда же Джо спросил о том, не встречается ли Рив с кем-нибудь в данный момент, последовало твердое нет.

В середине сентября Рив был сфотографирован на мероприятии с другой женщиной. Затем с еще одной на вечеринке в честь Хэллоуина. Имена обеих были неизвестны. Эти фотографии начали на кровати новый ряд. Рядом с ними я положила листок со словами пиар-менеджера Рива. На еще одном листе отельной бумаги написала последнюю информацию: Октябрь — Джеймс Прайс убит. Я держала ее в руке, изучая все, что выложила перед собой, надеясь, что смогу связать ее хоть с чем-то, чем угодно.

Но как бы я ни пыталась найти эту связь, убийство Джеймса Прайса никак не укладывалось в цепочку событий. Эмбер позвонила мне в августе. В сентябре Рив встречался с другими женщинами. Логика относила ее исчезновение к промежутку времени между звонком и первым мероприятием, которое Рив посетил не с ней. Уже после этого умер ее отец.

Несмотря на то, что я сказала Джо, интуиция подсказывала мне — убийство ее отца тоже было связано с этим делом. Поэтому, когда через час я складывала все обратно в папку, сведения об убийстве Джеймса Прайса тоже туда попали.

Я заказала поздний завтрак в номер и провела остаток дня в своем номере, читая в интернете все, что только было возможно о греческой мафии и всех ее ключевых «игроках». Охотилась за любой информацией, связанной с именем Саллиса. Когда я просмотрела всё, что можно было, заказала в комнату ужин. Затем снова ввела в поиск имя Эмбер, в надежде найти что-то, что пропустила ранее.

А затем имя Рива. Я прочесала сеть в поисках его фотографий, разных статей. Прочитала все, что смогла найти, даже то, что было уже мной прочитано. Затем еще раз перечитала.

Когда опустилась ночь, и я больше не могла смотреть на экран ни минуты, я закрыла ноутбук и взглянула в зеркало над столом, за которым работала.

— Что же, — сказала я своему красноглазому отражению. — Пора посмотреть в глаза правде, которую ты старалась игнорировать последние двадцать четыре часа. С Ривом ты облажалась.

Я твердила себе, что заперлась, потому что мне необходимо было провести исследования. Правда же состояла в том, что я хотела находиться в своем номере на случай, если бы он позвонил. Убедила себя, что он протянет мне руку, чтобы дать второй шанс. Черт, если честно, я даже не понимала, что сделала неправильно. Прошло слишком много лет с тех пор, как я пыталась кого-то соблазнить, и я запуталась. Разве я не заслуживала второго шанса?

Мысль, что он может не дать мне этот шанс и, скорее всего, так он и поступит, была просто невыносима.

Я закрыла лицо ладонями и понадеялась, что эмоции не выплеснутся на поверхность, когда вновь и вновь начала повторять:

— Я облажалась, Эмбер. Я облажалась.

Вне сомнений, это все мое воображение, но слова всплыли в моей памяти. Они были не новы, но я услышала в голове ее ясный и успокаивающий голос: «Это всего лишь сегодня. Завтра все будет совершенно по-другому».

На следующий день я пересмотрела свой план. Может, Рив и не желал иметь со мной ничего общего, но Эмбер все еще не нашлась, а я до сих пор была решительно настроена это исправить. Оставалось меньше недели, прежде чем мне необходимо было вернуться в студию в Бербанк. А значит, на курорте «Палм-Спрингс» я могла провести еще несколько дней. Хоть мне было и неизвестно, как долго, но все же Эмбер здесь была. Несомненно, кто-то из сотрудников должен был ее помнить, теперь главное было сделать правильный выбор.

Наряду с папкой я хранила в сейфе несколько вещей, которые могли пригодиться в экстренных случаях, включая темные контактные линзы и парик брюнетки. Парик профессиональный, поэтому обнаружить его было практически невозможно, особенно, когда я носила его под шляпкой. Вместе с ним я надела купальник, поверх сарафан и отправилась в путь. Первая остановка — бассейн. Эмбер всегда любила воду, почти так же сильно, как и я. Ей нравилось лежать на воде, плавать и сохнуть, греясь на солнышке. И так много раз до бесконечности. Крытый бассейн Рива в утренние часы был доступен только для него. Очень сомневаюсь, что он позволял ей плескаться рядом во время своих заплывов. Также, помимо того, что это время не самое лучшее для загара, Эмбер просто не проснулась бы в такую рань. К счастью для нее, было еще шесть бассейнов, которые были открыты круглосуточно. Я решила начать с того, который находился дальше всего от моего номера, и постепенно возвращаться обратно.

В отеле не было спасателей, поэтому я остановилась на парнях, которые выдавали полотенца. Добравшись до первого бассейна, около пятнадцати минут полежала в джакузи, чтобы мое появление здесь не показалось подозрительным. Кроме того, не было бы лишним постоять перед стойкой с полотенцами мокрой. Я все-таки женщина, умеющая хитрить. Однако, моя подготовка оказалась напрасной. Парень с полотенцами устроился сюда совсем недавно и был для меня бесполезен. Я проделала то же самое во втором бассейне только для того, чтобы узнать, что парень, работающий там, тоже новенький. В бассейне номер три работала женщина, которая лишь хмыкнула, когда я попыталась с ней заговорить. Четвертый бассейн оказался семейным — вряд ли Эмбер могли найти мертвой в месте полном детей. И все же я повторила предыдущие действия, на случай, если парень с полотенцами просто сменил должность. Как выяснилось, он был здесь прошлым летом, но работал в самом отеле, в качестве стюарда.

К пятому я уже начала приходить в отчаяние. Это был более спокойный бассейн. Я опустила ноги в воду, что помогло мне успокоиться и сосредоточиться. Я встала, готовая к действию, и направилась к стойке с полотенцами.

Служащий был молод. Около двадцати с небольшим. Его взгляд был прикован к мобильному, когда я подошла, так что он не сразу меня заметил.

— Привет, — сказала я, стоя перед прилавком. С меня капала вода.

— Нужно полотенце? — произнес он, не поднимая взгляд.

— Да.

Он схватил одно из стопки белья рядом с собой и кинул на стойку.

— Могу я получить дополнительное, пожалуйста?

Он взглянул на меня.

— А, конечно.

Теперь он обратил на меня внимание. Спрятал телефон в карман и потянулся к корзине с развернутыми полотенцами.

— Вот, возьмите это. Их только что принесли из сушилки.

Он попытался коснуться моей руки, когда протягивал его, но я не позволила. Ему стоило постараться, чтобы получить от меня вознаграждение.

— О, спасибо. Это… — я немного задержала полотенце позади себя, как плащ, чтобы взгляд служащего оказался именно там, где мне было нужно, а затем обернула его вокруг тела, — мило с вашей стороны. — Ну ладно, может, ему и не пришлось сильно стараться.

— Могу я вам еще чем-то помочь? — услужливо улыбнулся он.

Я притворилась, что задумалась.

— Ты давно здесь работаешь, эм, Эрик? — спросила я, прочитав его имя на бейджике.

— Третий год.

— Тогда, возможно, ты сможешь помочь мне с кое-чем другим.

Я наклонилась над стойкой, надеясь, что выгляжу кокетливо, а не нетерпеливо.

— Моя подруга прошлым летом провела здесь некоторое время. Моего возраста и телосложения. Блондинка. Может, ты помнишь ее? Зовут Эмбер.

Он казался искренне разочарованным.

— Мне жаль, мимо меня тут проходит столько девушек, что всех и не упомнишь, и…

— У меня есть фото, — перебила я.

Я поковырялась в огромной пляжной сумке и достала фотографию из интернета, которую взяла из папки этим утром, прежде чем покинула номер. Выбрала ту, что была сделана на курорте. И хотя у меня было несколько оригинальных фотографий из прошлого, я была не готова раскрыть, что знаю Эмбер с юных лет. На случай, если бы каким-то образом — Господи, да у меня уже паранойя — об этом разговоре узнал бы Рив. Кроме того, этот снимок был поновее, и, возможно, у парня было больше шансов узнать ее.

Он взглянул на фотографию. Я видела, как его лицо поменялось сначала от узнавания. Потом от беспокойства. Он пошатнулся, когда подтолкнул снимок обратно ко мне.

— Эм, нет. Точно нет. О ней я не знаю ничего.

Плохой из него лжец. И почему вообще он соврал?

Я наклонилась чуть ниже, надеясь, что открывшийся вид на моих «девочек» мог убедить его сказать правду.

— Ты уверен? Я знаю точно, что она была здесь. Она встречалась с владельцем курорта и…

Служащий начал качать головой, прежде чем я смогла закончить.

— Нет. Я не знаю ее. Извините, мне нужно складывать полотенца. Хорошего дня.

Он полностью развернулся, встав ко мне спиной.

Я постояла там еще минуту, а затем подняла сумку и отправилась к соседнему шезлонгу. Опустилась на него и бросила взгляд на стойку с полотенцами еще раз. Служащий вел себя странно, так ведь? Или мне вновь просто показалось?

— Ты сумасшедшая женщина, — произнес голос позади меня.

Я повернулась и увидела мужчину в рубашке с логотипом «курорт Саллиса», собирающего использованные полотенца с соседнего свободного лежака.

— Извините?

Мужчина подобрал несколько полотенец с пола и тихо, не поднимая на меня глаз, произнес:

— Ты не можешь спрашивать про женщин Саллиса и рассчитывать, что кто-то скажет тебе хоть что-нибудь.

Я нахмурилась, пока не поняла, что он, вероятно, подслушал мой разговор у стойки. И если до этого мой интерес был проигнорирован, то сейчас появился шанс что-то узнать.

— Он сказал вам молчать?

— Саллис? Не совсем. Не прямым текстом. Его женщины неприкасаемые, и, соответственно, о них говорить не стоит. Конец истории. Никаких четких правил. Персонал просто знает это.

Судя по его тону, разговор был окончен.

Но я запротестовала.

— Но откуда вы это знаете? Должно же быть что-то, что поселило в ваши головы эту мысль.

Например, Рив. Это было бы неудивительно, учитывая его желание контролировать все. Я даже не сомневалась в этом.

— Без понятия, — пожал плечами служащий.

Он взглянул на меня и, видимо, прочитал на моем лице решимость докопаться до истины, поскольку перестал собирать полотенца и сел напротив. По-моему, чересчур драматично он огляделся, чтобы проверить, не наблюдал ли кто за нами, а затем наклонился ко мне и тихо сказал:

— Ладно, если что, я тебе этого не говорил, но здесь случился инцидент. Однажды. С поваром, который отпустил нелестный комментарий о леди, с которой встречался Саллис.

И хотя я чувствовала себя глупо, но все равно понизила голос.

— Что с ним произошло? Он уволился?

— Он покончил с собой.

Мое сердце ушло в пятки.

— Покончил? Из-за обычного комментария? — Затем я поняла, что парень смеется. — Ты это выдумал.

— Да, именно, — усмехнулся он и выпрямился.

— Придурок, — шутливо произнесла я, улыбаясь в ответ. Потом незаметно, благодаря очкам, окинула его взглядом. Он милый. Хороший парень. Прилежный и воспитанный. Вероятно, на первом свидании он не позволил бы себе ничего лишнего. Да и на втором тоже. По-моему, он именно тот, кто мне нужен.

И, как мужчина, меня он нисколько не заинтересовал.

— Прости, — сказал он, без капли сожаления, — не смог удержаться. Серьезно, нет никаких историй. Просто поверь мне — Саллис хороший работодатель, но он не из тех, кому ты захочешь перейти дорогу. Он из тех, кого уважаешь. Здесь не найдется никого, кто его предаст.

— Ты, кажется, очень в этом уверен, — прищурилась я. — Ты, должно быть, давно работаешь здесь. Что насчет прошлого лета?

— Серьезно? После того, что я только что сказал? — рассмеялся он.

— Ты не дал мне причин бояться спросить. — Мой тон оставался серьезным, но я позволила себе выглядеть игриво. — Ну же. Я никому не расскажу. Просто… да или нет? Ты ведь работал здесь, верно?

Покачав головой, он снова рассмеялся.

— Черт. Не могу поверить, что делаю это. Дай мне взглянуть на фотографию.

Он вновь осмотрелся, а затем взял из моих рук фотографию. И почти сразу вернул ее мне.

— Это мисс Прайс.

— Да! Да, это она! — Удивительно, как облегченно я себя почувствовала, всего лишь услышав ее имя. Как же я была рада найти кого-то, кто хотя бы подтвердил, что Эмбер была здесь. Однако, это была не новая для меня информация. — Так ты знаешь ее?

— Я знал о ней. Все о ней знали. Никогда не разговаривал с ней лично, ничего подобного, но видел ее здесь.

— Ладно, ладно. — Я была слишком взволнована, чтобы думать. — Ты знаешь кого-нибудь, кто разговаривал с ней?

— Даже не знаю. Может быть, кто-то в спа-салоне. Я слышал, она частенько туда ходила. Но никто там не скажет тебе ни слова, так что даже не пытайся.

Я сделала мысленную пометку записаться на массаж и отругала себя, что не подумала об этом раньше.

— Ты знаешь, когда она уехала?

Он снова покачал головой, так что я решила ему помочь.

— Примерные временные рамки. Время года. Хоть что-нибудь.

Он вздрогнул, когда вспомнил.

— Она уехала в июне, вроде бы. Вероятно. В то же время, что и Саллис. И, прежде чем ты спросишь, нет, я не знаю, куда они уехали. Саллис вернулся сюда только к Хэллоуину.

— С ней?

— Один, — вновь покачал головой он.

Я прикусила губу.

— И у тебя нет никаких идей, куда они могли поехать? Никаких догадок?

— А ты не сдаешься, да? — снова засмеялся он. — Я правда не знаю. У Саллиса же, вроде, есть еще где-то дом? Может, туда. Или на другой курорт. Я уверен, что в течение года он останавливается в разных отелях, как этот.

По всему миру можно насчитать около сотни отелей Саллиса. Слова «в какой-то из них» едва ли могли помочь.

— Кто может знать его расписание?

— Уж лучше выбить из меня все дерьмо, чем ходить и спрашивать тут у всех об этом.

— Ладно, спасибо тебе. Я ценю это.

Я достала из сумки кошелек и протянула ему сотню долларов.

Он оттолкнул мою руку.

— Ни за что. Я и так не должен был этого рассказывать. Не хочу, чтобы меня, к тому же, обвинили во взяточничестве. Предпочту оправдаться тем, что был ослеплен красивой женщиной.

— Ты мне льстишь. — Какой-то частью своей души я мечтала, чтобы меня можно было так легко очаровать. Мечтала, чтобы смогла очароваться кем-то, вроде него.

— Неа. Я все еще думаю, что ты чокнутая. — Он поколебался. — Но если ты хочешь хорошо провести время, приходи сюда, когда я закончу работать, к семи. Кстати, я — Грег.

— Триш. — Я не пожала его руку. И не планировала с ним встречаться. Я уже узнала от него все, что мне было нужно. Но, в любом случае, он был полезен, поэтому ответила как можно вежливее: — Я подумаю над твоим предложением, Грег.

Мне стало интересно, позвал бы он меня на свидание, если бы знал, что всего пару вечеров назад я встречалась с его боссом? Это поместило бы меня в категорию неприкасаемых? Лучше было не спрашивать.

Стоило Грегу уйти, как я откинулась на спинку шезлонга, чтобы обдумать свой следующий шаг. По его словам, продолжать расспросы в отеле было бессмысленно, поскольку персонал не сказал бы мне ровным счетом ничего. Но, несмотря на свои слова, он ведь выдал мне некоторую информацию. Значит, у меня все еще был шанс что-нибудь узнать. Если бы мне повезло. Или если бы я хорошо отыграла свою роль.

В любом случае, сегодня я слишком устала, чтобы действовать. Урчание в животе привело меня в La Cabana, ресторанчик у бассейна. Не желая ждать официанта, я села за стойку и заказала куриное тако и бокал Совиньон-Блан у бармена Люси, согласно ее бейджику. (Примеч. Совиньон-Блан (Sauvignon Blanc) — сорт винограда, используемый для производства белых вин. Во Франции его относят к наиболее элитным виноградным сортам). На мне все еще был парик, поэтому я осторожно сняла шляпу, чтобы не зацепить его, и положила ее рядом с собой на стойку. В ожидании заказа достала телефон и поискала номер спа. К тому времени, как я записалась на десять часов следующего утра на массаж, Люси уже вернулась с заказом.

Пока ела, я поняла: хоть после разговора с Грегом я и почувствовала некоторое удовлетворение, но он не сказал мне толком ничего полезного. То, что Эмбер была прошлым летом на этом курорте, мне было известно. Теперь же я знала, что Эмбер уехала отсюда в конце июня. Скорее всего. Возможно. Он также сказал мне, что к Хэллоуину они расстались. Но об этом я уже догадывалась благодаря сентябрьской фотографии Рива с другой женщиной. Собственно говоря, самое интересное, что я смогла узнать из нашего разговора, было то, что сотрудники Рива верили, будто он не хотел, чтобы о нем говорили.

И эта информация совершенно бесполезна. Вздохнув, я оттолкнула тарелку с остатками тако и положила голову на стойку.

— Судя по всему, вам повторить? — сказала Люси.

Я проследила за ее взглядом и увидела пустой бокал.

— Да. Не помешало бы.

— Мне нужно открыть новую бутылку. Минутку.

Она ушла, а я, подперев голову рукой, рассеянно уставилась в стену в нескольких метрах от меня. На ней в рамках висели картинки различных размеров. Потом я поняла, что на них изображены люди. Больше похоже на коллаж в доме бабушки и дедушки, а не в баре. Заинтересовавшись, я привстала, чтобы взглянуть на них поближе.

Это оказались случайные снимки, сделанные в этом ресторане. На нескольких из них был Рив. В обычной рубашке на пуговицах и в шортах цвета хаки он хлопал кого-то ладонью по плечу. В другой руке у него была бутылка импортного пива. На каждой из фотографий он был в одинаковой одежде, значит, вероятно, они сделаны на одном и том же мероприятии. Вот только я не могла сказать, что это было за событие и когда оно произошло.

Но если фото были сделаны недавно…

И хотя мой взгляд, естественно, вылавливал кадры с Ривом, я изучала и другие лица, надеясь увидеть на одном из них Эмбер. Ну и фото с Ривом, конечно. Он слишком фотогеничен. Слишком красив. Слишком пленителен.

— Он настоящий красавчик, правда?

Я взглянула через плечо и увидела Люси. Она протягивала мне бокал вина. Я взяла его, благодарно кивнув.

— Весьма неплох, — призналась я, возвращая взгляд туда, где он был минуту назад.

Это была фотография в маленькой белой матовой рамке, которая скрывала пару сантиметров снимка. Рив был изображен на ней с двумя женщинами в коротких топах и длинных юбках. Несколько пуговиц на его рубашке было расстегнуто, скорее всего это был поздний вечер. Его улыбка была лучезарной, а глаза сверкали. Казалось, он наслаждался собой. И хотя меня притягивало серьезное выражение его лица, такой Рив мне тоже нравился.

— Когда были сделаны эти фотографии? — спросила я, указав на коллаж.

Люси вернулась за барную стойку и начала ее протирать. Тем не менее, она ответила:

— Вечеринка в честь его тридцатилетия. Не слишком грандиозная. Около сотни гостей, как членов семьи, так и друзей. Мы закрыли этот бассейн, и все мероприятие проводилось здесь.

Сейчас Риву тридцать шесть. Значит, Эмбер точно не должно было быть на этих фотографиях. И все же я продолжила изучать их, остановив свой взор на одной из женщин. Она отвернулась от камеры и прикрыла рот ладонью, будто смеялась, поэтому разглядеть ее лицо было очень трудно.

— Ох, ничего себе, — ахнула я, когда, наконец-то, узнала ее. — Это же Мисси Матайя.

Мисси Матайя находилась в эпицентре опасной репутации Рива. Некоторое время они встречались. Или трахались. Или что он там делал со своими «спутницами». Как и всех женщин, с которыми его видели, он никогда не называл ее своей девушкой. И если даже они проявляли чувства публично, то это никогда не попадало в объективы камер. Как и все женщины Рива, Мисси была превосходна. Она была восходящей супермоделью. Экзотической. Молодой. Всеми любимой.

Затем, вероятно, после того, как было сделано это фото, она упала со скалы и погибла. Или спрыгнула. Или ее столкнули. Никто не был до конца уверен. Некоторые люди утверждали, что она покончила жизнь самоубийством. Другие, что произошел несчастный случай. Многие тыкали пальцем в ее любовника. В конце концов, они находились на его частном острове во Флориде-Кис, и каждый, кого расспрашивали о ее смерти, говорил, что последний раз ее видели с Саллисом.

Рив никогда не был одним из тех, кто распространял слухи, и этот случай не стал исключением. Он ничего не сказал по этому поводу. Никому не рассказал об этой истории. Каждый журналист, который пытался взять у него интервью, получал отказ. Полиция утверждала, что его допрашивали, и заявила о его невиновности. Однако, поскольку подозреваемых не было вообще, люди оказались недовольны. Фанаты Мисси начали публично оскорблять Рива, стекались в социальные сети, объявляя его убийцей и лжецом. Вскоре к ним присоединились и другие. Все люди, готовые ненавидеть такого человека, как Рив. Конкуренты по бизнесу. Некоторые семьи среднего достатка, которые считали всех богачей воплощением зла. Заговорщики, уверенные, что Рив приплатил полицейским. Члены организации «Христианское право», которые были только рады разрушить репутацию такого напыщенного человека.

Рив открыто игнорировал эти обвинения так же легко, как и все остальные в своей жизни. Тем более, было ясно, что эти нападки не выльются ни во что посерьезнее. По закону Рив Саллис был невиновен. Так или иначе, но большая часть населения считала, что он просто очередной богатый человек, который благодаря деньгам избежал наказания за совершенное им преступление.

Я никогда не строила по этому поводу собственных предположений. Даже после пропажи Эмбер, я не учитывала смерть Мисси. Не было никаких доказательств, что это был не несчастный случай. Мне нужны были факты, а не слухи.

— Там есть фото с Мисси? — спросила Люси. — Я думала, что их все сняли.

Я повернулась к ней.

— Почему? Он попросил вас?

Сразу после того, как вопрос прозвучал, я поняла, что ответ не имеет никакого значения. Эта информация не помогла бы мне узнать, он ли это совершил.

Люси покачала головой.

— О, нет. Не он. Просто, слишком многие… Думаю, вы понимаете. Ее фотографии вынуждают людей говорить всякое. Эта девушка уже достаточно наслушалась, хватит с нее. Я сказала, что пора бы уже оставить мертвых в покое.

— Конечно. Вы правы.

Я подумала о том, следует ли мне поступить так же и забыть об этой истории.

Но я не могла. Раньше меня это не интересовало, но сейчас это был мой шанс узнать что-нибудь еще, и не факт, что мне представится еще раз такая возможность.

— Скажите, а люди… гости, я имею в виду, говорили что-нибудь о нем? — Я кивнула на фото Рива. — И о ней?

— Называли ли они его убийцей? Да. Не так часто, как остальные. Но иногда.

В отличие от Грега, Люси, казалось, совершенно не заботилась о том, чтобы не сказать лишнего, что удивило меня. Хотя в ресторанчике людей было и немного, но это не означало, что здесь нет лишних ушей.

Но раз она не беспокоилась, то и мне не стоило.

— Как думаете, это и правда был несчастный случай?

На мой взгляд, это звучало вежливее, чем: «Как думаете, это он сделал?».

Она взглянула на меня так, будто обиделась даже на эту более мягкую версию вопроса, но затем все же ответила:

— Черт, я не знаю. Возможно. Если кто и смог бы выйти сухим из воды, то это он. Но опять же, эта девушка была дикой. И если уж на то пошло, он и сам был немного таким в то время. Больше, чем сейчас. Они очень много тусили. Несчастные случаи легко случаются, если вы не отвечаете за свои действия, понимаете, о чем я? Хотя он и не очень-то по ней скорбел. Во всяком случае не здесь.

Люси махнула рукой, вырвавшись из воспоминаний.

— Но что бы там ни произошло, отелю не нужны разговоры, которые может спровоцировать эта фотография. Не могли бы вы мне ее подать? Я повешу на ее место другое фото. У меня есть еще кое-какие снимки с того вечера.

Я сняла рамку со стены, и, сев обратно на стул, протянула ей.

— Выходит, вы уже давно здесь работаете. — До тех пор, пока Люси была согласна болтать, я могла задавать ей свои вопросы. — Ты видела других женщин Рива? Например, ту, с которой он встречался прошлым летом. Эмбер Прайс.

— Мисс Прайс? Она приходила сюда пару раз, — бармен почистила выемки на задней стороне рамки и продолжила. — Я никогда не разговаривала с ней лично, только принимала заказ на выпивку. Еще одна дикая. Любила выпить. Уверена, она и другие вещи любила. Особенно ей нравилось флиртовать с парнями, даже когда была здесь с мистером Саллисом.

— Держу пари, ему это не нравилось. — Это было очень похоже на Эмбер.

Мужчинам, с которыми она обычно встречалась, как правило, нравилась ее общительность. Им нравилось, что она так охотно готова была собой поделиться.

Но мне не было нужды рассказывать, что на этот счет думал Рив. И я ненавидела ту часть своей души, которая относила эту ситуацию к возможному мотиву.

— Нет. Ему это совсем не нравилось. Иногда они ругались по этому поводу. Но она действительно ему нравилась, так что, думаю, он многое мог спустить ей с рук. Когда он прошлой осенью вернулся без нее, то определенно выглядел более мрачным. Не удивлюсь, если она вновь спуталась с кем-то, и он, наконец, порвал с ней.

Или хуже.

Нет, я не могла об этом даже думать. Даже если она дала Риву повод, это ведь не значило, что он… навредил ей. Правда?

— Это довольно интересно, — сказала я, когда увидела, что Люси ждет от меня какой-то реакции или подтверждения своим словам.

Она взглянула на меня со странным выражением.

— Знаешь, я только что поняла, кого ты мне напоминаешь. Твой голос. Он звучит точно так же, как у того компьютера из шоу «Следующее поколение».

На короткое мгновение я решила признать правду и произнести «ошибка пользователя», чего она, судя по всему, и ждала от меня. Но в итоге дала свой стандартный ответ: улыбку и «Мне все это говорят». Даже если не брать в расчет мрачные мысли, которые меня сейчас одолевали, я не любила общаться с поклонниками.

Она слегка погрустнела.

— Прикольно быть похожей на знаменитость. Такое классное шоу. — Она посмотрела на клиента, который махал ей из бара рукой. — Извини, я на минутку.

Она положила фотографию, теперь уже без рамки, на стол и пошла принимать заказ.

Я сделала глоток вина и рассеянно подняла фотографию. Теперь, без рамки, мне было видно ее целиком. И на этой паре ранее скрытых сантиметров, когда она еще висела на стене, я увидела еще одно знакомое лицо.

Мой пульс ускорился, когда я взглянула за стойку, чтобы убедиться, что бармен занята. Осторожно, чтобы не привлечь внимания, спрятала фотографию в сумку. Оставила полтинник сверх суммы заказа и выскользнула из ресторана.

Вернувшись в номер, я достала фотографию из сумки и снова рассмотрела ее. Затем сравнила ее с фотографией на телефоне, которую прислал мне Джо пару недель назад. Без сомнения, человек рядом с Ривом на обеих фотографиях — Микелис Виланакис. Увидев их вместе на одном мероприятии, это можно было легко принять за совпадение. Они же важные шишки. Не проблема. Но вот заметить их вместе на двух мероприятиях, тем более на частной вечеринке Рива в честь его дня рождения… Нужно было признать: эти двое совершенно точно знали друг друга.

Так как же Рив был связан с греческой мафией? У обоих репутация плейбоев, но Виланакис, по крайней мере, на два десятка лет старше, чем Рив. Если они друзья, то это довольно странно. Деловые партнеры — это казалось более вероятным. И если Рив сотрудничал с Виланакисом, значит он сотрудничал с мафией.

Я опустилась на край кровати и попыталась определить, какие чувства вызвала у меня эта информация. Она должна была заставить меня испугаться, стать осторожной. Так и произошло.

Но в то же время и нет. Потому что это ничего не меняло в отношении пропажи Эмбер. И не делало из Рива кого-то другого, нежели того мужчину, с которым я познакомилась. Мужчину могущественного, независимо от того, был он связан с мафией или нет. Мужчину, который командовал так же легко, как и очаровывал. Мужчину, который трогал мое тело, прикасался ко мне так, как хотел он, возбудил и завел меня, а потом одурачил.

Я размяла плечи, стараясь избавиться от давившего на них груза, и оценила ситуацию. Ничего из того, что я узнала, не могло сравниться с тем, что могла бы узнать, если бы не просрала основной план — подобраться к Риву поближе. Я была до боли разочарована.

Упав на кровать, я свернулась в клубок. «Завтра», — напомнила я себе. Но это уже не успокаивало меня так, как прошлой ночью. По крайней мере, завтра мне должны сделать массаж. Этого стоило ждать с нетерпением.

Первый раз я разделила с Эмбер мужчину на свой семнадцатый день рождения.

Мы стали подругами за полгода до этого, когда случайно встретились, слоняясь по окрестностям. У нас были одинаковые вкусы в еде, музыке, фильмах, и, в отличие от других знакомых нам девочек, мы обе предпочитали нюхать кокаин, нежели курить травку.

«Любовь к роскоши», ― сказала бы Эмбер. ― «Это про нас».

И хотя мы были одного возраста, наши жизни складывались совершенно по-разному. Я каждый день ходила в школу, пытаясь притворяться, что мои оценки еще можно было вытянуть, а она смотрела канал «Магазин на диване», сидя в кресле соседа и поедая читос. Эмбер выгнали из старшей школы ― еще с тех пор, как она убежала из дома, никто не заставлял ее туда ходить. Единственное же, что требовала от меня моя мать ― было получение аттестата.

Тогда я ненавидела все. Школу. Мать. Район. Свое тело. Все, кроме Эмбер. Она была веселой. Нахальной. Сексуальной. Она была сногсшибательной, и я хотела быть похожей на нее. И она заботилась обо мне. Может, даже любила. Если бы я посетила психолога, то он, вероятно, сказал бы, что я цеплялась за Эмбер, потому что у меня никогда не было настоящей матери. Я понимала, насколько неправильным выглядело все происходящее. Но откуда нам знать, почему один человек влюбляется в другого? Я только знала, что была скучной и мрачной, а Эмбер чуточку меня изменила.

У нее также было то, чего не было у меня. То, что можно было купить за деньги. У нее всегда был маникюр, а вещи, которые она носила, были дизайнерскими. Однажды она приспустила трусики, чтобы показать мне свою бразильскую эпиляцию. Каждый раз, когда бы я ни спрашивала у нее, как она все это оплачивала, Эмбер отвечала просто: «Мой дядя». Даже когда мы чуть сблизились, это все, что она рассказывала мне о таинственном родственнике.

― К твоему дню рождения, ― сказала она мне за два дня до него, ― я подготовила сюрприз. Распланируй дела так, чтобы провести выходные со мной.

Так что в ту пятницу я ушла из школы пораньше и встретилась с Эмбер на остановке, где она приобрела два билета до Санта-Моники. Я не смогла добиться от нее даже малейшей подсказки о том, куда конкретно мы ехали, или что собирались делать, поэтому провела двухчасовую поездку в автобусе, охваченная приятным волнением.

Что бы ни было на уме у Эмбер, я без сомнения знала, что эта поездка должна была стать новым этапом моей жизни. И я была готова. Готова, как никогда.

На выходе из станции в Санта-Монике Эмбер стрельнула сигарету у уличного музыканта, а я осматривалась, любуясь местами, в которых еще ни разу не была. Мое внимание привлек красный кабриолет неподалеку. А точнее ― прислонившийся к нему мужчина. Он был старше нас. Возможно, даже старше, чем моя мама, но от этого был не менее привлекательным. Не потому, что был красавчиком, и не потому, что его тело было стройным и подтянутым, а потому, что он излучал уверенность. Обеспеченность. Деньги. Он привлек мое внимание, и, как неугомонный подросток, испытывающий постоянное сексуальное влечение, я поймала себя на мысли, что мечтаю о нем. Каково было бы целовать такого мужчину, как он? Каково было бы оказаться под ним? До этого я уже много раз трахалась. С мальчишками из школы. Я еще ни разу не встречалась с опытными мужчинами, и, хотя никогда не призналась бы в этом вслух, это была моя мечта.

Когда Эмбер проследила за моим взглядом, то выронила сигарету и воскликнула:

― Он уже здесь, Эм! Пойдем.

― Кто «он»? ― спросила я, когда она потащила меня за руку прямо к тому самому мужчине, на которого я глазела.

― Мой дядя! ― Она бросила сумку на заднее сиденье и прыгнула в объятия этого мужчины, обвивая ноги вокруг его талии. Затем она продолжила приветствовать его, делая то же, что и я с мальчишками за трибунами в школе. Но я никогда не делала этого на улице, на людях. И уж точно не с мужчиной, которому каждый день приходилось бриться.

Когда они закончили свое представление, Эмбер спрыгнула на ноги и поспешила представить нас друг другу.

― Роб ― это Эмили. Эм ― это Роб.

Возможно, он что-то сказал мне. Но я не уверена, потому что была слишком занята тем, что уставилась на Эмбер с отвисшей челюстью.

― О, Эмили, на самом деле он мне никакой не дядя, ― сказала она, запрыгнув на пассажирское сиденье. ― Залезай.

Но она неправильно поняла причину моего удивления. Я впервые за день усмехнулась и забралась на заднее сиденье. Если до этого Эмбер не была самым крутым человеком, которого я знала, то теперь она полностью доказала, что являлась таковой.

Роб отвел нас в роскошный ресторан, накормил необычной едой и купил дорогое шампанское. И хотя его руки почти никогда не покидали тело Эмбер, он поддерживал со мной разговор. Спрашивал, что я думала об устрицах и знала ли, что они являются афродизиаком. Хотя я и понятия не имела, что означает это слово. Он был очень милым. Интересным и остроумным. Сексуальным. То, как он прикасался к моей подруге, и то, как он смотрел на меня, одетую в мешковатую футболку и свободные джинсы ― будто мог видеть, что они скрывали — было странным. Словно его это интересовало.

В ванной комнате Эмбер насыпала две дорожки кокаина на своем карманном зеркальце.

― Поздравление с днем рождения от Роба, ― сказала она, держа в руках пакетик с белым порошком. ― Он женат, так что мы видимся только когда он может сбежать от нее — на выходных. Встречаемся обычно здесь. У него есть еще один дом в Риверсайде. Ты ему нравишься, ты в курсе?

Мне столько всего хотелось у нее узнать. Например, как они познакомились? И почему она мне не рассказала? Не возникало ли у них проблем с законом из-за такой разницы в возрасте? И она сказала ― жена?

Но все эти мысли затмил комплимент от столь привлекательного мужчины.

― Мне он тоже нравится, ― призналась я, задаваясь вопросом, не странно ли было говорить такое о парне подруги, или кто он там ей. И что еще более интересно: не странно ли, что она первая начала этот разговор?

Затем подействовал кокаин, и мне уже не хотелось об этом задумываться.

Позже он отвел нас в свой великолепный дом в средиземноморском стиле с окнами во всю стену, откуда открывался панорамный вид на залив. Роб предложил нам переодеться во что-нибудь более удобное, поэтому мы поднялись наверх в ванную, где Эмбер надела мальчишеские шорты и топ. Все, что у меня было, это очередная скучная майка. Так что Эмбер одолжила мне один из своих топов и достала из ящика Роба его боксеры.

― А он не будет возражать? ― спросила я, уже надевая их.

― Нет, он определенно не будет возражать, ― рассмеялась она.

Роб ждал нас внизу, босиком, в расстегнутой рубашке. Вновь и вновь мой взгляд скользил по обнаженной коже его груди и тонкой дорожке волос, скрывающейся за поясом брюк. Вновь и вновь я ощущала, как его взгляд изучал изгибы моей груди, выделяющейся сквозь тонкий материал топа.

Он дал нам еще шампанского, еще кокса. А когда мы стали веселыми и расслабленными, достал видеокамеру.

― Сядьте ближе друг к другу, ― сказал он.

Эмбер придвинулась ко мне, реально близко, и обняла за плечи.

― Да, именно так.

Он опустился на колени напротив дивана и направил объектив на нас.

― Вы можете потрогать друг друга? Эмбер, положи ладонь на потрясающие сиськи Эмили.

От его похвалы я затрепетала. Эмбер пыталась убедить меня, что мне нужно было перестать прятать «девочек» за мешковатой одеждой. Ее грудь была меньше, и Эмбер часто говорила мне, что завидовала моему пятому размеру. Но единственные чувства, которые я сама испытывала по поводу своей груди ― смущение и застенчивость. До этого момента. Пока мужчина выше меня по статусу не сказал, что она потрясающая, и пока моя лучшая подруга не положила ладонь на одну из них. Соски затвердели, когда Эмбер сжала руку.

― Черт, Эмили. Тебе это нравится, правда? Твое тело говорит, что да, ― голос Роба звучал напряженно. Натянуто. ― А теперь поцелуйтесь.

Я колебалась всего секунду, но, когда губы Эмбер встретились с моими, была готова к этому. Это было странно и ощущалось совсем по-другому: мягче и влажнее, чем те поцелуи, которые у меня были до этого. Сам поцелуй не завел меня так, как Роб, когда тот застонал и начал потирать свое достоинство сквозь джинсы. Это был первый раз, когда я почувствовала силу сексуальности. Я смогла довести кого-то до такого состояния. Смогла поставить сильного, уверенного в себе мужчину на колени. И если простое понимание этой истины при других обстоятельствах могло меня ошеломить, то лучшая подруга рядом только укрепляла мою уверенность в себе. Это был самый волнующий момент за все мое существование.

Эмбер вдруг отстранилась.

― Мне нужно пописать, ― объявила она.

Пошатнувшись, она направилась в ванную, но, прежде чем скрыться за углом, оглянулась через плечо и подмигнула. Мне или Робу, я была не уверена.

Роб опустил камеру и взглянул на меня потемневшими глазами. Затем сел на диван возле меня, заняв место Эмбер, и начал лениво вырисовывать пальцами круги на моем колене, заставляя пульс взлететь до небес.

― Тебе очень идут мои боксеры, ― сказал он, скользнув пальцами выше, к бедру. ― Но готов поспорить, что еще лучше ты будешь выглядеть без них.

Моя кожа покрылась мурашками, и застыла на месте. Не потому, что он пугал меня, а потому, что мне как раз не было страшно. Меня пугало то, какие чувства он у меня вызывал. А еще то, что он был парнем Эмбер.

― Ты когда-нибудь была с мужчиной? ― спросил он, прикоснувшись к краю моих шорт. То есть, его боксеров.

― Я не девственница. ― Вряд ли он спросил именно об этом, но я не знала, что еще ему ответить.

Он наклонился ближе и провел зубами по моей ключице.

― Но была ли ты с кем-то, кто умеет пользоваться своим членом? Была ли ты с кем-то, кто сможет довести тебя до оргазма?

Я задрожала. Неужели так очевидно, насколько сильно я жаждала более взрослого сексуального опыта?

Он приблизился, чтобы поцеловать меня, но я заставила себя отстраниться. Мой взгляд устремился к коридору.

― Эмбер.

Роб остановился на мгновение, но не отступил.

― Ты ведь знаешь, зачем Эмбер привела тебя сюда, не так ли?

Большим пальцем он ласкал мою нижнюю губу, в то время как второй рукой нащупывал эластичную резинку нижнего белья.

Мои бедра инстинктивно дернулись, умоляя его прикоснуться ко мне там. Его рука была так близко.

― Она привела тебя сюда для меня.

Я должна была испытать отвращение. Должна была прийти в ужас. Должна была разозлиться на подругу за то, что она выманила меня из дома под предлогом сюрприза на день рождения, когда на самом деле преподнесла меня в качестве подарка своему «дяде»-извращенцу.

Но ничего из этого я не чувствовала. Как раз наоборот. Я чувствовала себя красивой. Желанной. Такой особенной, что Эмбер была готова разделить со мной своего любовника. Такой особенной, что Эмбер считала меня желанной.

Этого было достаточно. Меня подкупили. Я была готова снять с себя всю одежду и позволить Робу делать с моим телом все, что угодно.

Не считая того, что он был готов предложить гораздо больше.

― Чего ты хочешь, Эмили?

Роб скользнул пальцами в мои трусики и, минуя через влажные, беспорядочно спутанные завитки волос, нашел клитор. Никто еще не прикасался ко мне там, кроме меня самой. Я ахнула, почувствовав, как он надавил большим пальцем на чувствительный бугорок, и готова была взорваться от удовольствия.

Он задал мне вопрос… И как мне нужно было отвечать? Все, что я смогла произнести, было:

― Пожалуйста.

― Я дам тебе это, ― сказал Роб между поцелуями вдоль линии моего подбородка. ― Дам тебе что угодно. Эмбер любит себя побаловать. Спа-центры. Салоны красоты. Ты этого хочешь?

Движения у клитора стали настойчивее, а потом вторым пальцем он потянулся вниз, чтобы войти в меня.

― А как насчет одежды? Я бы предпочел видеть тебя в том, что тебе больше идет. Что не скрывает твое прекрасное тело.

Он наклонился, чтобы сквозь ткань топа взять мой сосок в рот.

― Завтра поедем, чтобы подобрать тебе совершенно новый гардероб. Звучит неплохо?

― Да. ― В данный момент, я готова была ответить «да» на любое его предложение. Я бы сказала «да» всему, что он делал. «Да» тому, как он заставлял меня себя чувствовать.

Роб воспринял это как зеленый свет. Как только я произнесла это слово, его губы оказались на моих. Его язык насиловал мой рот, а пальцы трахали меня. Оргазм был стремительным, интенсивным, потрясающим.

Это было только начало.

Чуть позже Эмбер к нам присоединилась, и мы развлекались так всю ночь, все выходные. По очереди целовались, ласкали и гладили, доводя друг друга до вершины наслаждения. Это было горячо и неприлично. Я никогда не думала, что секс может быть таким. И, возможно, это было неправильно. Потому что Роб был женат. Потому что мы с Эмбер были несовершеннолетними. Потому что Роб покупал нам подарки в обмен на то, чтобы мы позволяли ему вставлять член в наши киски и рты.

Но, насколько я могла судить, это был первый раз в жизни, когда я чувствовала себя именно так, как должна была. И хотя весь потенциал моей новообретенной сексуальности раскрылся позже, я уже знала, что это был мой путь к свободе. Кто бы волновался, если бы из-за оценок я не попала в колледж? К чему мне аттестат, если я могла использовать притягательность своего тела? К чему была работа, если обо мне мог заботиться мужчина?

И как хорошо, что лучшая подруга была со мной.

Я подалась вперед, стерла пот со лба и уставилась на планшет, лежащий на моих коленях. Мне никогда не нравилось заполнять анкеты. Это была самая отвратительная часть посещения спа. Поэтому я частенько задавалась вопросом: не придумали ли их только для того, чтобы вас сковывало напряжение, и массаж показался вдвойне расслабляющим? Хотя, может, не все ненавидели их так сильно, как я. Но несмотря на то, что старательно заполняла их в кабинетах врачей, в данном случае мне было непонятно, зачем нужна и половина опрашиваемой информации, чтобы просто втереть в кожу лосьон.

В спа-салоне Рива анкета для нового клиента была ничуть не менее раздражающей. Вопрос о том, принимаю ли я противозачаточные еще можно было как-то понять, а вот остальные… Вы были когда-нибудь беременны? Вы когда-нибудь имели дело с незаконными наркотическими средствами? Если да, то с какими? И как всегда, когда считала, что ответы не относились напрямую к делу, предпочла солгать.

― Я старалась, ― сказала я, передавая планшет массажисту, который со мной связывался.

― Уверен, вы все сделали замечательно, мисс Уэйборн. Меня зовут Джеффри, и сегодня вас обслуживаю я.

Он говорил с сильным акцентом, что лишь подчеркивало снобизм элитного спа. Или же он просто долбаный гомосексуалист. Если честно, мне было все равно. Джеффри выглядел как человек, у которого сильные руки, а это единственное, что сейчас имело значение для моих узлов на спине.

― Есть ли какая-нибудь конкретная область, на которой вы бы хотели сосредоточиться сегодня?

― Нет. Общий массаж подойдет.

Уже и не помню, когда в последний раз по-настоящему расслаблялась. Даже сейчас меня не отпускало напряжение, сковавшее тело. И я решилась задать вопрос, ради которого сюда пришла. Тот, который задавать, скорее всего, не следовало.

― Как давно вы здесь работаете, Джеффри?

Он выдал мне целое резюме, видимо, полагая, что вопрос был вызван моим сомнением в его компетентности. После того, как он сказал, что работал у Рива четыре года, я перестала его слышать.

― Посещала ли вас прошлым летом клиентка по имени Эмбер Прайс?

Находилась ли она именно в этой комнате? Был ли Джеффри ее массажистом?

Выражение лица Джеффри омрачилось.

― Мне жаль, мисс Уэйборн. Право клиента на врачебную тайну не позволяет мне распространять подобную конфиденциальную информацию.

― А, конечно. Я не подумала.

Вероятно, следовало протянуть ему сотню. Возможно, было еще не поздно. Хотя, что он мог знать? Спа-центры не предназначались для болтовни. Если Джеффри и обслуживал Эмбер, то он лишь видел ее тело. А что полезного было в этой информации?

― Если у вас нет других вопросов?..

Мне захотелось уйти или попросить другого массажиста. Потом подумала, не приложить ли побольше усилий, чтобы выведать или получить еще что-нибудь от Джеффри: например, доступ к картотеке. Но мне надоело попадать в тупик. Да и мысль о массаже была заманчивой. Видит Бог, мне он был необходим.

― Нет. Я готова.

― Отлично. Разденьтесь настолько, насколько вам будет комфортно. Затем ложитесь на стол спиной вверх и накройтесь простыней. Лицо опустите в специальное отверстие стола. Я вернусь через пару минут.

Я уже точно знала, что делать, поскольку побывала в огромном количестве спа-салонов. Поэтому полностью разделась, легла на стол и закрыла глаза.

Как и всегда, в тишине, мои мысли тут же вернулись к Эмбер. Где она сейчас? Жила ли она лучше, чем когда я оставила ее, или хуже? Простила ли она меня наконец? Понимала ли она, что я нуждалась в прощении?

Дверь открылась без предупреждающего стука. И я услышала, как вошел Джеффри. Он молча начал работать. Сперва провел ребром ладони от попы к шее вдоль позвоночника. Мне всегда нравилась эта часть массажа — первое прикосновение. Приветствие. Это приветствие было жестче, чем в других салонах, и массажист осмелился спуститься чуть ниже спины. В его движениях чувствовались уверенность и ответственность, а именно этого я и ожидала от спа-салона Саллиса. Несмотря на то, что последние пару дней я ощущала себя не в своей тарелке, это простое прикосновение помогло мне прийти в себя. И, наконец, я начала расслабляться.

Джеффри опустил простыню до талии. И хотя от прохладного воздуха по моей коже побежали мурашки, движения его рук и лосьон тут же согрели меня. Он продолжал работать над моей спиной и плечами еще много долгих, наполненных тишиной, минут, разминая даже самые сильные узлы и массажируя область ребер. Затем он перешел к рукам, потом к ногам, волшебным образом сняв все напряжение.

«Он хорош», ― подумала я, когда разум очистился от всех посторонних мыслей. ― «Это именно то, что мне было нужно».

Затем я задремала.

Мысли вернулись — туманные, расплывчатые, как сон. Прикосновения массажиста превратились в касания из прошлого. Сначала Эмбер и Роба. Затем Эмбер и Рива. Потом только Рива. Прикосновения Рива были эротическими, энергичными. Он целовал меня жестко. И это было подобно одной сцене из прошлого. С одной лишь разницей: это было неправильным. Потому что мне это нравилось, хотя и не должно было. Потому что он был отвратительным, злым. Он собирался навредить мне. Я отстранилась, смутившись, когда увидела у двери Эмбер. А затем услышала знакомые слова, которые врезались мне в память: «Ты чертова сука. Ты же знала, что я любила его, чертова сука».

«Нет», ― хотелось сказать мне. ― «Это не я. Это сделал он».

И я, наконец, поняла, что мое решение было ошибочным. Потому что не отрицала. Не опровергла.

«Да», ― сказала я. ― «Да».

Сквозь пелену сна я услышала, как усмехнулся Рив:

― Приятный сон?

Я что-то говорила? Да. Я бормотала «да».

Затем он сказал:

― Пора переворачиваться на спину.

Я моргнула, проснувшись. Приподняв голову, увидела в воздухе над собой простыню. Она скрывала лицо Рива. Он хотел, чтобы я поменяла положение, поняла я, и прикрывал меня, чтобы у меня получилось перевернуться, не обнажившись.

«И это не Рив, глупая. Это Джеффри», ― сказала я себе, чуть сдвинувшись вниз, чтобы голова не лежала на отверстии для лица.

Вот только когда он вновь опустил на меня простыню, я увидела над собой лицо Рива. Какого хрена? Когда, черт возьми, он сюда зашел?

― Хм, привет. ― Я резко села, прижимая к себе простыню, немного дезориентированная после пробуждения.

Когда Джеффри ушел? Я спала дольше, чем думала? Разговаривала во сне? Как неловко. Я протерла рот, надеясь, что у меня не текли слюни.

Рив улыбнулся той самой дьявольски обворожительной улыбкой, от которой мышцы внизу живота судорожно сжимались.

― Привет. Понравился сон?

― До него я наслаждалась массажем. Джеффри действительно… ― Я запнулась, заметив, что Рив одет в брюки и рубашку, но на нем нет пиджака. Манжеты расстегнуты, а рукава закатаны до локтей. Галстука на нем тоже нет. И меня вдруг осенило.

― Это был ты все это время, да?

Он ответил вопросом на вопрос, подтвердив мою догадку:

― Готова продолжить?

― Конечно.

Это все еще был сон. Наверняка. Я легла обратно на стол и закрыла глаза.

Простыня была заправлена под верхнюю часть бедра, обнажая ногу. Я услышала, как он выдавил немного лосьона из дозатора. Рив поднял мою ногу и начал растирать лодыжку, постепенно продвигаясь к ступне. Пятку он массировал только большими пальцами, надавливающими движениями скользя вверх и вниз.

Я боролась со стоном, рвущимся из моего горла. Мне было хорошо. Очень хорошо. Слишком хорошо.

Слишком хорошо для сна.

Твою мать, это не сон. Я резко распахнула глаза. Взглянув на Рива, обнаружила, что он наблюдает за мной с удовлетворенной ухмылкой. Как будто ждал, когда я наконец на него посмотрю. Или следил за выражением моего лица.

Я привстала, оперевшись на локти. Это действительно Рив. Он на самом деле был здесь.

― Извини. Я сегодня немного рассеянная.

― Я не заметил.

Выражение его лица было мрачным, и я не могла понять, дразнит он меня или нет.

В первую очередь я не могла понять, что он вообще здесь забыл. Рив никогда ничего не делал просто так, без причины. Дружеский сюрприз? Или это такой способ сделать первый шаг?

Я надеялась, что это так. Потому что это означало бы, что я ничего не испортила. Это означало бы, что план «А» все еще в действии. Означало бы, что между мной и Ривом может быть нечто большее, а для меня это становилось все важнее.

Но после того, как он кинул меня в вечер нашего свидания, я была почти уверена, что мыслью о дружеском сюрпризе пыталась выдать желаемое за действительное. И его тон показался мне в какой-то степени ледяным. Зловещим. Или это было только мое воображение, вызванное покрывшейся паутиной мечтой?

― Ты слишком много думаешь, ― упрекнул меня Рив, словно прочитав мои мысли. ― Ложись обратно и выброси все мысли из головы.

Он разорвал наш зрительный контакт и сосредоточился на массаже. Переместил руки на голень, костяшками пальцев скользя по чувствительным местам и мягко надавливая. Его прикосновения были сильными, уверенными. Именно такими, как мне было нужно.

Я смирилась и расслабленно легла на стол. Но выбросить все мысли из головы точно не смогла. Только не сейчас. Между мной и Ривом существовало напряжение, сейчас усилившееся во много раз, потому что от его массажа во мне разгорался огонь, и я превращалась в желе. Ощущения были совсем иными, нежели когда я думала, что надо мной работает Джеффри. Теперь массаж был не просто приятным ― он был чувственным. Теперь движения его рук были не просто хорошей техникой ― они казались интимными. Теперь простыня не была надежной защитой ― она казалась лишь скудным укрытием. Теперь я была не расслаблена, а возбуждена.

Особенно когда он скользнул руками выше. И еще выше. Когда согнул мое колено. Когда плавно переместил пальцы на мышцы моих бедер и начал массировать внутреннюю поверхность. Затем Рив повел ими вверх, еще выше, что задел кончиками своих пальцев мою киску.

В моих жилах закипела кровь. Желание. Нужда. Потребовалась вся выдержка, чтобы не начать ерзать и извиваться. Вся выдержка, чтобы не начать умолять его… О чем? О большем. Только так я могла это сформулировать. Просто ― «о большем».

Чтобы не терять бдительности, я пристально следила за тем, как он нападал на мое тело. Он был сосредоточен. Сдержан. Как настоящий профессионал, хотя это была и не его работа. И, как всегда, держал себя в руках.

Но едва заметная напряженность выдавала его с головой. Я видела усилия, которые он прилагал, чтобы сохранять спокойствие. Видела, как черты его лица затуманило желание. Видела, как его взгляд скользил по моей коже. Я перестала гадать и стала мечтать о том, как это могло бы быть.

Он потянулся к простыне, и во мне затеплилась надежда. Но он просто накрыл мою ногу и перешел на другую сторону, чтобы повторить процесс.

Правда на этот раз он решил заговорить:

― Надеюсь, ты расслаблена и пребываешь в хорошем расположении духа, Эмили. Потому что нам надо поговорить.

На душе появилось плохое предчувствие. Разговор был явно не тем направлением, в котором я хотела, чтобы развивались события. Что бы он ни хотел сказать, я была не особо настроена слушать. Слишком уж была возбуждена.

Хотя он не говорил об этом вслух, но я знала, что таковы условия его сделки: он касается меня, по-своему, а я должна слушать его, хочется мне этого или нет.

Поэтому снова привстала и обратила на него столько внимания, сколько могла.

― Очень интересно, ― начал он, повторяя эти потрясающие движения пальцами, массируя мою стопу, ― как люди реагируют на тебя, когда думают, что ты избежал наказания за убийство.

У меня скрутило живот. Не стоило и говорить: любой разговор, начинающийся с убийства, не мог хорошо закончиться.

― Большинство людей боятся тебя, ― сказал он, когда скользнул рукой по моей голени. ― Они вечно заняты. Перестают посещать твои мероприятия. Они, само собой, не позволяют себе быть замеченными рядом с тобой. На самом деле, из-за потери таких связей не стоит особо расстраиваться, ведь тебе не нужны трусы. Это хороший способ избавиться от них.

― Я не трусиха, ― возразила я, желая защититься. Хотя и не понимала зачем. Или почему беспокоилась о том, что он мог иметь в виду, будто сложившаяся ситуация ― хороший способ избавиться от меня? Ведь, вероятно, именно этого я и должна была желать.

Он взглянул на меня с весельем в глазах.

― Нет. Ты не трусиха. Не боишься. Или просто недостаточно сильно боишься.

Я едва справлялась с дрожью, которая стремилась завладеть моим телом. Это было довольно угрожающее заявление. И я хотела начать отрицать и его. Мне хотелось сказать ему, что уже достаточно испугалась. Но что, черт возьми, все это означало?

Однако, возможно, он был прав. Учитывая, что несмотря на все, что о нем узнала, я все еще была возбуждена. Все еще возбуждена, вопреки предупреждению, ясно звучавшему в его тоне. Я действительно была недостаточно напугана.

Веселье на его лице превратилось в нечто больше похожее на благоговение. Его внимание вновь вернулось к моей ноге. Мне не было достаточно хорошо видно его лицо, чтобы понять, о чем он думал. Однако после того, как он подтолкнул мою лодыжку назад, чтобы согнуть колено, характер его прикосновений изменился. Одним пальцем Рив провел линию вдоль внутренней поверхности моего бедра. Мягко. Сладко. Но, добравшись до того места, которого я так хотела, чтобы он коснулся, резко остановился. Прошла секунда. Две.

Затем он просто продолжил массировать, сохраняя полную невозмутимость. Пока.

Я могла подождать.

Он продолжил говорить твердым, ледяным тоном:

― Есть и другие люди. Те, которые уважают тебя. Они вовсе необязательно твои друзья, поскольку тоже боятся. Возможно, даже сильнее, чем те, кто держатся от тебя на расстоянии. Они продолжают финансово поддерживать все твои начинания. Приглашают тебя на вечеринки. На свадьбы своих детей. Они ищут твоего общества. Потому что… видишь ли, они боятся, что если будут вести себя иначе, то… ну…

Стук сердца гулко отдавался в моих ушах. Внезапно я почувствовала себя уязвимой. И это не имело ничего общего с наготой и хрупкостью по сравнению с чувством, вызываемым силой, которую он излучал.

Будто в подтверждение своих слов, Рив усилил давление костяшек своих пальцев, буквально вдавливая их в мое бедро, что причиняло мне некоторую боль.

― Вообще-то, это очень сильная власть. Даже сильнее денег. Ты могла прочувствовать ее благодаря недавнему успеху того шоу. Только умножь ее еще на миллиард.

― М-м-м-м, ― промычала я в ответ. Хотя, в основном, это была просто непроизвольная реакция на движения его рук. Он вновь подобрался к верхней части бедра. Как и раньше, Рив коснулся кончиками пальцев моих складочек.

Черт возьми, я была влажной. Измученной ожиданием. В этот раз позволит ли он своему прикосновению продвинуться дальше? Глубже?

Он убрал руки. Опустил мою ногу, прикрыл простыней и пригвоздил меня взглядом к месту.

― Это также непохоже на власть, которой может обладать очень привлекательный человек. Ее-то ты должна понимать. ― Он обвел взглядом мое тело, все еще прикрытое простыней, и глубоко вздохнул. ― Думаю, ее ты должна понимать очень хорошо.

Это было обвинение. Об этом говорили его тон и тяжелый взгляд. Подонок. Какие бы надежды я не питала по поводу недавней сцены, сейчас было очевидно, что его намерения были далеко недружественными. Скорее, это больше походило на наказание. Я все еще немного не понимала, за что. За то, что плавала в его бассейне? Или за то, что пользовалась своей привлекательностью, чтобы привлечь его внимание? Возможно, потому, что заявилась без приглашения? Мне казалось, что выговор ограничился только этими унизительными прикосновениями. Полагаю, я ошибалась.

Я опустила взгляд на его брюки, и это принесло мне хоть какое-то удовлетворение. Он совершенно точно был тверд. Может, он и наказал меня, но, судя по всему, и себя тоже.

Рив направился к двери, и неожиданно я испугалась, что он уйдет. Но вместо этого он схватил табурет, стоявший в углу, и сел, так что его лицо оказалось напротив моего. Я не поднимала глаз, но опустила ресницы, потому что стоило мне оторвать взгляд от своих ног, как мне становилось его видно. Он был так близко, что это меня пугало. Почему он вообще сел? Почему отказался от возможности возвышаться надо мной? Хотя, когда он стоял, мне было более комфортно. В таком положении, как сейчас, я чувствовала себя уязвимее.

Все мои чувства обострились, но я старалась не паниковать. Во рту чувствовался привкус железа, словно я прикусила язык. Может, так оно и было. Стул скрипнул, когда Рив передвинулся. Зачем? Я вновь услышала, как он снова выдавил лосьон из дозатора. А затем Рив снова опустил свои руки на меня, мягко массируя мои плечи круговыми движениями. Как и прежде: идеальное сочетание давления и внимания к узлам.

Я закрыла глаза.

После нескольких долгих минут тишины, он вновь заговорил:

― Есть еще одна группа людей. ― Его голос был низким, успокаивающим. ― Она небольшая и… как бы это выразиться, увлеченная, что ли. Их привлекает опасность. Тайна. Интрига. Для них она чарующа. Я часто встречаю таких людей.

Он сдвинул пальцы ниже, к мышцам над грудью.

― Они хотят подружиться с тобой. Хотят трахнуть тебя. Хотят, чтобы ты трахнул их.

Мои глаза распахнулись, и я чуть наклонила голову, чтобы лучше его видеть.

«Ты говоришь обо мне?» ― хотелось спросить мне. ― «Думаешь, я увлечена тобой, потому что меня привлекает мысль об опасности?».

Но промолчала. Потому что, скорее всего, он был прав.

Несмотря на то, что я смотрела на него, его взгляд все еще был сосредоточен на его руках. Рив провел ими от груди до яремной впадинки, где ненадолго задержал их. Мне стало интересно, чувствовал ли он бешеный стук моего сердца?

Когда он снова привел их в движение, то разделил руки, скользнув по бокам шеи. Каждый клеточка моего тела задрожала от ужаса. Я в страхе замерла.

― Уверяю тебя, Эмили, это далеко не так романтично, как кажется. ― Его голос был очень тихим, а в ушах отдавался гулкий стук моего сердца, так что мне пришлось поднапрячься, чтобы расслышать его слова. ― Это фасад. Это та сила, которая тебя привлекает. Идея насилия. Не сам половой акт.

Рив чуть ущипнул кожу на шее. Он едва касался меня. Лишь легкое щекотание.

Но все, что я знала… Боже, он мог с легкостью сломать мне шею. Достаточно было просто сжать пальцы, и все.

― В действительности, Эмили, убийство ― грязно и необратимо. И это больно.

Я стиснула зубы. Все мышцы в теле напряглись. Я не была готова к такому повороту событий. Теперь я действительно была напугана.

Он опустил руки на плечи, и я с облегчением выдохнула.

Затем он снова начал ритмично массировать. Рив так сильно впивался пальцами в мое тело, что на глазах у меня выступили слезы. Однако лучше уж такая боль, чем мягкое прикосновение, но к горлу.

― Ты расспрашивала обо мне, Эмили, ― сказал он, и весь воздух покинул мои легкие. Так вот, за что он меня наказывает, вдруг поняла я. Я снова облажалась. Причем по полной. Неужели и правда думала, что мои мини-допросы останутся незамеченными? Неужели действительно думала, что Рив мог хоть что-нибудь оставить незамеченным? ― Меня это не радует.

Я ничего не смогла поделать со всхлипом, вырвавшимся из горла.

― Ох, Эмили. Ш-ш-ш. ― Он провел рукой по моим волосам, поглаживая. По идее, этот жест должен был успокоить, но у Рива он намеренно получился жутковатым. ― Я все понимаю, красавица. Поэтому не могу винить тебя за желание разузнать все о моих предыдущих женщинах. Это умно. Ты хочешь узнать, сможешь ли занять их место. Хочешь узнать, сможешь ли ты с ними сравниться. Хочешь узнать, почему мы больше не вместе. И связано ли это с тем, что я действительно, как говорят люди, опасен. Я прав?

В ответ я кивнула, не в состоянии говорить из-за пересохшего горла.

― Я хочу услышать это, Эмили. Поэтому ты задавала эти вопросы, не так ли?

Мое «да» прозвучало, как очередной всхлип, но ему этого хватило.

― Хорошо.

Он провел кончиками пальцев по моему лицу от подбородка до лба, остановившись, чтобы помассировать виски.

― Знаешь, Эмили, подводным камнем в общении с мужчинами, которые представляют угрозу, является то, что ты не осознаешь, насколько они на самом деле опасны, пока не станет слишком поздно.

Я вздрогнула. Но даже несмотря на всхлипывания и дрожащую нижнюю губу, я все еще несомненно была возбуждена.

Я решила его ненавидеть. Ненавидела его и ненавидела себя.

Рив с громким хлопком уронил руки на колени.

― Вот что я тебе скажу, раз уж ты такая любопытная: каждые отношения, которые у меня были, заканчивались не без причины. Это все, что тебе нужно знать.

«Если бы он собирался меня убить, ― подумала я, ― то не сказал бы этого. Он рассказал бы мне все. Верно?» Ставить на это деньги я бы не рискнула, но хотя бы понадеялась.

Он приблизил свое лицо к моему и коснулся кончиком носа моей скулы. Слеза скользнула по моей щеке, когда он прошептал на ухо:

― А что касается того, можешь ли ты сравниться с ними, или нет ― да, Эмили. Ты одна из очень немногих женщин, которые могут.

Он прикусил мочку уха, и каждая клеточка моего тела вздрогнула от страха и волнения.

Внезапно он встал и улыбнулся. У этого чертового засранца хватило наглости послать мне свою дьявольскую усмешку.

― Рад был пообщаться, Эмили. Хорошо поговорили, не правда ли?

К счастью, он не ждал от меня ответа, потому что я не смогла бы ничего сказать. Слишком была напугана. Слишком зла. Он и не думал причинять мне боль, лишь припугнуть. И Рив получил от этого удовольствие. Это сделало его в моих глазах проклятым мудаком.

Он собрался уходить, и я притихла настолько, насколько могла, ожидая, когда же хлопнет дверь. Тогда я смогла бы встать, одеться и убраться нахрен отсюда.

Но прежде, он снова заговорил:

― О, и я думаю, ты правильно поступила, когда решила не встречаться с тем мальчиком, работником бассейна. Как я уже сказал, он всего лишь ребенок. Тебе же, для того, чего ты хочешь, нужен мужчина.

Вот и все. Я была в ярости. Он уделал меня. Напугал. Унизил и упрекнул. А теперь еще и намекнул, что он единственный человек, который мог дать то, что мне нужно, и он вне игры. Я была его слабостью. Он хотел меня и ненавидел, возможно, так же сильно, как я ненавидела его.

Я села и повернулась к нему, намеренно позволив простыне упасть на талию.

― Звучит так, будто ты ревнуешь, Рив.

Он развернулся, и его глаза заблестели при виде моей обнаженной груди. Взгляд был жарким и первобытным, отчего соски превратились в твердые горошинки. Он положил ладонь на внушительную выпуклость на брюках и погладил себя.

― Возможно, я ревную, ― сказал он натянутым, как струна, голосом. ― Но по собственному опыту знаю, что нельзя позволять ревности управлять твоими действиями.

Все еще с рукой на члене, он сделал последнее заявление:

― Покиньте мой курорт, мисс Уэйборн.

Затем он ушел.

Я раздраженно застонала.

А потом тоже ушла.

Оделась так быстро, как только смогла, и поспешила обратно в свой номер, где в спешке собрала вещи. Через час после того, как покинула массажный кабинет, я выселилась из отеля и направилась домой. Готово. С ним было покончено. Все это было плохой идеей. Этот мужчина псих. Гребаный манипулятор.

В течение всей двухчасовой поездки назад в Голливуд, и последующих дней тоже, слова Рива оставались со мной, преследуя так же настойчиво, как Эмбер. Да, он предупреждал меня. Доказывал, что является угрозой. Убедился, чтобы я поняла, кто он и на что способен. И у него получилось — я была полностью убеждена.

Но я не могла выбросить из головы его взгляд — будто он хотел съесть меня. Этот взгляд говорил о том, что его самоконтроль висит на волоске. Это было очевидно, когда он погладил себя через брюки.

Он угрожал мне, но его взгляд говорил о том, что это был блеф.

Ассистент заметила меня и приветственно улыбнулась. Она была одета в черную рубашку с длинными рукавами и черные джинсы и выглядела неуместно рядом со звездами в вечерних нарядах. Наклонившись вперед, она прикрыла микрофон гарнитуры и прошептала:

— Мисс Уэйборн, ваш выход через десять минут.

Я не расслышала ее из-за громких аплодисментов на заднем плане, но с легкостью прочитала по губам. На всякий случай она показала мне десять пальцев.

— Спасибо, — кивнула я, а затем повернулась к зеркалу, чтобы проверить помаду, и постаралась справиться с подступающей тошнотой. Живые выступления до смерти пугали меня. Я предпочитала камеру, режиссерскую хлопушку и повторные дубли.

В пятнадцатый раз за последнее время я пожалела, что не отклонила приглашение вести церемонию вручения наград. Мой агент, как и пиар-менеджер шоу, решил, что это помогло бы нашему продвижению. Единственная причина, по которой они в первую очередь попросили об этом меня, заключалась в том, что мой коллега из «Следующего поколения» — Тай Мэйси — был номинирован на звание лучшего актера комедийного жанра. Тай сразу же решил, что премия Гильдии киноактеров не стоила его времени, хотя у него были все шансы на победу. Поэтому они выбрали меня в качестве ведущей. И если бы он победил, то я смогла бы получить награду от его имени, и мне бы не пришлось тратить время на то, чтобы встать со стула и дойти до сцены.

Экономия времени означала экономию бюджета. Голливуд все же старался удержать как можно больше денег в кошельках продюсеров. Я была очень экономной. Браво мне.

А еще была раздраженной. И тревожной. Надеялась, что с легкостью вернусь в ритм съемок, но, проведя две недели на площадке, поняла, что у меня не получается. Я винила в этом Эмбер — все еще без вести пропавшую и по-прежнему занимающую все мои мысли. И отказывалась обвинять в своей рассеянности Рива Саллиса. Тот факт, что я считала дни с момента, как покинула курорт (а прошло девятнадцать дней, если быть точной), тоже ничего не значил. Это просто количество дней, прошедших с тех пор, как провалила первоначальный план по поиску Эмбер. Вот почему я их считала.

Конечно, пока еще у меня не было нового плана. И это была другая причина, по которой я постоянно пребывала не в духе.

Ты морщишь лоб, когда у тебя хреновое настроение.

Эмбер не раз повторяла мне эти слова, когда мы дружили. И теперь мне отчетливо были видны морщинки. Глубоко вздохнув, я расправила плечи и расслабила лицо. Нанесла на губы еще один слой блеска и положила тюбик в карман дизайнерского платья — самой лучшей части сегодняшнего вечера. Карманы были моим единственным требованием к вечерней одежде. Ненавидела таскать клатчи.

Не успела вытащить руку, как почувствовала, что завибрировал мой телефон. Я не собиралась отвечать, всего лишь хотела посмотреть, кто звонит. Но это был Джо.

— Она была замечена, — сказал он вместо приветствия.

Потребовалось несколько секунд, пока до меня дошел смысл его слов.

— Ты нашел Эмбер? — Я была так взволнована, что забыла понизить голос.

Ассистент взглянула на меня, прижав палец к губам. Я тихо извинилась и заткнула пальцем одно ухо, чтобы заглушить шум и лучше слышать Джо.

— Нет, я не нашел ее. Но она была замечена. С Саллиса подозрения можно снять.

Я вся была как на иголках, но не могла позволить себе надеяться, не получив дополнительной информации. Поэтому ушла чуть дальше за кулисы, чтобы никому не мешать.

— Что это значит? Замечена кем?

— Понятия не имею. Кто-то прислал мне фотографию. Эмбер стоит в казино в Колорадо и выглядит превосходно. На фото есть дата. А на обороте надпись, в которой упоминается Фестиваль на Хэллоуин. Я перешлю его тебе, когда мы закончим разговор.

— Хэллоуин. — Я прокрутила в голове даты. Мы догадывались, что Эмбер пропала где-то между августом и сентябрем, когда увидели Рива с другой женщиной. — Он мог вернуться с Эмбер в октябре? Возможно ли, что мы неправильно выстроили временную шкалу событий?

— Я так не думаю, — быстро ответил Джо. Судя по всему, он обдумал все варианты, прежде чем позвонил мне. — И Эмбер на этой фотографии с другим мужчиной.

— С каким?

Позади меня снова раздался шквал аплодисментов. Я оглянулась, чтобы убедиться, что время моего выхода еще не наступило. До меня оставался еще один человек.

— Понятия не имею, кто этот парень. Его лица не видно. Однако это не Рив. Его не было в Колорадо на Хэллоуин. Он находился на благотворительном мероприятии «День мертвых», который спонсировал курорты Саллиса и «Четыре сезона» на Гавайях.

— Ты уверен, что этот человек не использовал фотошоп, чтобы мы подумали, что фотография сделана позже, чем на самом деле?

И снова Джо уверенно сказал:

— Я перешлю его тебе. Увидишь сама.

Мне хотелось услышать еще больше причин, по которым Рив точно не мог быть виновен в исчезновении Эмбер. Но откуда эти сомнения? Потому что он угрожал мне? Потому что у него были с ней весьма смутные отношения? Или потому что не могла выбросить его из головы, даже в свете этого дела?

Это не он. И это хорошая новость.

— Что ж, тогда ладно. Думаю, мы можем перестать копать под Рива.

— Я уже нашел источники, которые помогут нам узнать о нем больше. Буду присматривать за ним на всякий случай. Это удача. Теперь можешь перестать строить из себя Нэнси Дрю и забыть про то безумное расследование, которое ты проводила в одиночку.

— Что ты?.. — Я тут же поняла, что он имел в виду. Румянец унижения залил мои щеки. — Как ты?..

Джо перебил меня:

— Это моя работа, Эм. Я у него на хвосте. Как ты могла подумать, что я не узнаю?

Хорошо, что он не стал ждать ответа, потому что мне нечего было сказать.

— Это, конечно, не мое дело, но я чувствую, что должен сказать тебе: то, что ты сделала, более чем глупо. Ты не только оказалась в обществе человека, который, вероятно, очень опасен, но еще и не сказала никому об этом. Что, если бы Саллис узнал, зачем на самом деле ты приехала к нему на курорт?

Я не была так уверена в том, что Рив не выяснил причину моего пребывания на курорте. Но, судя по вопросу Джо, он-то уж точно не знал, что конкретно я там делала. Поэтому тщательно обдумала ответ, чтобы случайно не проговориться о чем-нибудь важном.

— Он выгнал бы меня, — сказала я.

— Или хуже. И никто не узнал бы, где ты.

Эта мысль уже не раз приходила мне в голову.

— Ну, ты бы узнал, Джо. Но я тебя поняла. Мне жаль, что я отправилась на тот курорт. Это была ошибка. Больше такого не допущу.

— Отлично. Потому что не стоит рассчитывать, что я вытащу тебя из беды. Я могу просто не успеть вовремя. Особенно, если ты не расскажешь, что задумала. А даже если и расскажешь, этот человек мне не по зубам.

Из-за того, что он устроил мне разнос, стало очевидно, что он разочарован, хотя по интонации этого и не было слышно.

Это заставило меня почувствовать себя виноватой. Но недостаточно, чтобы не провернуть вновь нечто подобное. Однако ему не стоило переживать о повторении подобного расследования. Рив собственноручно с ним покончил.

Прозвучал еще один шквал аплодисментов. Повернувшись, я увидела, как размахивала руками ассистент. Перед моим выходом на сцену был перерыв на рекламу, так что в запасе у меня оставалась как минимум минута.

— Джо, мне нужно идти. Я все поняла. И спасибо тебе.

Только я собралась прощаться, как кое-что вспомнила.

— Ой, подожди. Кто, говоришь, прислал тебе фотографию?

— Я не говорил. Аноним. Однако у меня много своих людей. Вероятно, один из них.

— А, ладно.

Если анонимность его не беспокоила, то и меня не должна была.

— Мне пора, Джо. Еще раз спасибо.

Я повесила трубку и заняла свое место возле занавеса.

Ассистент явно испытала облегчение, когда я убрала телефон.

— У вас одна минута, мисс Уэйборн. Я начну обратный отсчет, когда останется десять секунд.

Мгновением позже в кармане снова завибрировал телефон. Зная, что это пришла фотография от Джо, я вытащила его и немедля открыла сообщение, повернувшись к ассистенту так, чтобы ей не пришлось вновь из-за этого волноваться.

Как и всегда, стоило мне увидеть фото Эмбер, мое сердце на мгновение замерло. В кадре определенно была она. И Джо был прав, выглядела она потрясающе. Эм была видна до талии. Ее улыбка — яркая и уверенная.

Это выражение лица мне было очень хорошо знакомо. Ту же самую улыбку она послала Робу, когда встретила его после того, как он нас бросил, а мы ушли к человеку богаче, мужественнее. Она послала такую же улыбку жене нью-йоркского бизнесмена, когда та застала нас в его постели. Послала ее мне, когда я лежала в больнице, дрожа от шока, истекая кровью. Это была ее победная улыбка. Словно она выиграла джек-пот в десять тысяч долларов, о котором писали на рекламных баннерах — успех, который понравился бы ей, но вряд ли впечатлил бы. Но для мужчины, который стоял рядом с ней, положив руку ей на талию, это, вероятно, были гроши. Хотя фото наполовину обрезано, краешек его пиджака был хорошо виден. Положение руки на ее бедре говорило о том, что они находились в достаточно близких отношениях. То, что его лицо было скрыто, очень подходило ситуации. В любом случае, не важно, кто он. До тех пор, пока его кредитка безлимитная — имя, черты лица и личность не имели значения.

Ее самодовольство оставило на душе неприятный осадок. Я хорошо умела подавлять воспоминания, но теперь чувствовала себя глупо из-за того, что так долго за нее переживала. Она определенно была в полном порядке. Как всегда. Я была ей не нужна. Никогда не была нужна.

Мой палец завис над кнопкой, чтобы ответить на сообщение. Я могла сказать Джо, чтобы он прекратил расследование. Сохранила бы деньги и спасла себя от разочарования.

Вот только то сообщение от Эмбер на автоответчике. Наша кодовая фраза. И меня смутило что-то еще… Но что? Что-то на этой фотографии.

— Мисс Уэйборн. Мисс Уэйборн!

Я вздрогнула, когда ассистент дотронулась до меня. Черт возьми, пропустила свой выход. Засунув телефон в карман, я расправила плечи и улыбнулась, затем взяла у охранника конверт и вышла на сцену. Колени дрожали, но я постаралась выглядеть уверенно. Энергично аплодирующая публика подсказала мне, что люди на это купились.

Вот что забавно: если ты правильно улыбался, то никто не догадывался, что на самом деле происходило у тебя внутри. Я не могла бросить расследование только из-за одной фотографии. У меня пока не было достаточно информации, чтобы доверять ей. Эмбер, казалось, в полном порядке. Но она всегда знала, какая улыбка подходила моменту.

— Тай мудак, — заявил Крис был низким голосом. Во время разговора со мной его взгляд был обращен к вечеринке. — Знал же, что выиграет эту награду. Своим отсутствием он лишь хотел продемонстрировать превосходство над остальными. Такой засранец.

— М-м, — соглашаясь, промычала я.

Я медленно потягивала шампанское из бокала и мечтала о возможности пропустить афтепати. Обычно мне нравились модные мероприятия, но сейчас все мои мысли были связаны с Эмбер, той фотографией и вопросом о том, почему из-за этого мне не по себе.

Слава Богу Крис Блейкли не требовал от меня ничего подобного. В эти дни он был ближе всех к тому, чтобы зваться моим другом. Последнее время мы виделись только на мероприятиях, связанных с шоу-бизнесом. Я познакомилась с ним три года назад на съемках рекламы собачьего корма. В целом ситуация была довольно странная, но Крис смог разрядить обстановку. И когда мы закончили, я позволила ему проводить меня домой. Затем позволила отвести в спальню. И с тех пор, когда мне было одиноко или сдавали нервы, я звонила ему и пользовалась привилегиями, которые он с радостью предоставлял.

За исключением Криса у меня не было никого лет шесть. Мужчины были моим наркотиком. Держаться от них подальше — единственный известный мне способ не поддаваться искушению. Единственный способ измениться. Переспать с Крисом было рискованно. Только после того, как он взял меня, я поняла, что сделала правильный выбор. К счастью.

И к счастью для него, мне все еще нравился случайный секс.

Теперь у него была невеста, а у меня — популярное ТВ-шоу. Случайные связи больше не котировались.

— Хорошая речь, кстати, — сказал он о словах благодарности, которые я произнесла, когда Тай, собственно, выиграл вручаемую мной награду. — Гораздо лучше, чем придумал бы этот тупоголовый.

— Ты просто расстроен, что он получил эту роль, а не ты.

Хреново с моей стороны, что я была рада этому, да? Я не поддерживала отношения с актерами «Следующего поколения». Просто делала свое дело и шла домой. Если бы Крис получил роль в этом шоу, нам было бы сложнее держаться порознь.

— Черт, да, я расстроен. Но это не отменяет тот факт, что он кретин. Я бы старался лучше, чем он, и лично приходил бы за наградами. И знаешь что? Я рад, что он не пришел. — Он оценивающе посмотрел на меня. — Ты выглядела куда лучше, когда произносила речь, чем если бы это сделал он.

— Прекрати. Меган всего лишь вышла в туалет.

Он пожал плечами, не заботясь о том, что будущая жена могла застать его, флиртующим с другой женщиной.

— Ты моя сексуальная фантазия, Эм. Не побоюсь сказать: когда мне не хочется секса, а Мег в настроении, то вместо нее я представляю тебя.

— Боже мой, Крис. Уверен, что ты не один из этих засранцев?

Философия Эмбер заключалась в том, что мужчины любыми способами старались забраться к тебе под юбку.

За это им можно предъявить счет.

Я надеялась, что это чисто ее субъективное мнение, но за те годы, что мы не общались, ее точка зрения была мной не раз подтверждена.

Тем более, что я жила в Голливуде. Он обогатил меня соответствующим опытом. Мы были в шаге от того, чтобы отношения стали, как в публичном доме.

Будто в подтверждение моих мыслей, Крис наклонился ближе и прошептал на ухо:

— Ничего не могу с собой поделать. Ты вдохновляешь на грех. Относишься к тому типу женщин, которых отличает внешняя привлекательность.

Мысленно простонав, я оттолкнула его. Всю жизнь я слушала одно и то же. Даже пользовалась этим. Но в последние годы у меня появилось некоторое чувство самоуважения, так что подобные комментарии и взгляды начинали порядком раздражать. Хреново, когда тебя ценят только за внешность. Хреново, когда тебя принимают за легкомысленную женщину. Хреново, когда все считают, что, если мужчины наставляют своим женам рога, это твоя вина.

Ты, кажется, не возражала, когда подобные комментарии и взгляды исходили от Рива.

Этот мысленный упрек исходил скорее от Эмбер, чем от меня самой. Благодаря этому стало куда легче послать его на хрен.

Крис заметил отвращение на моем лице:

— Перебор?

— Да.

— Прости. Буду вести себя хорошо. — Он осмотрел меня, на этот раз без каких-либо признаков желания. — А теперь серьезно, как ты? Я расстроился, когда ты не пришла к нам встречать Новый год.

— Это было бы странно. — Когда он собрался со мной поспорить, я добавила: — Кроме того, меня не было в городе.

— Здорово. Где ты была?

Теперь я пожалела об этом признании. Потому что теперь нужно было ему рассказывать.

— Всего лишь на курорте Саллиса в Палм-Спрингс.

Я вспомнила о Риве, и живот скрутила боль. Точнее низ живота.

— Боже, я не был там уже много лет.

— Выходит, ты был там? — Это выглядело как обычная болтовня. Легкий разговор, не вызывающий подозрений.

— Я проводил там раньше очень много времени. С Мисси.

Намеренно или нет, но он привлек мое внимание.

— Мисси? Матайя? Не знала, что ты с ней знаком.

— А, так ты не в курсе? Похоже, это случилось до нашего с тобой знакомства. Я организовывал несколько показов мод с ней, когда она только начинала карьеру модели. Мы хорошо поладили и общались до тех пор, пока она не погибла.

— Она начала карьеру в пятнадцать! О, мой Бог. Ты же ей в отцы годился!

Не то чтобы я не спала с мужчинами постарше.

— Я не спал с ней. — В его глазах мелькнул хитрый блеск. — Ладно. По крайней мере, не регулярно.

Я покачала головой. Честно говоря, меня совсем не волновало, трахался он с подростком или нет. Меня куда больше интересовало то, что Крис мог рассказать. Если они дружили, когда она погибла, и если Крис был на курорте «Палм-Спрингс», мог он знать что-то о том, почему она умерла?

Я все еще думала, как об этом спросить, когда он произнес:

— Слушай, я тогда сидел на наркоте. У меня в голове был полный бардак. И у нее тоже. Но про Мисси тс-с-с, потому что у меня есть Меган, и я не хотел бы, чтобы она узнала о той странице моей жизни.

Я сделала себе мысленную пометку позвонить как-нибудь Крису, чтобы пригласить выпить кофейку и посплетничать без его второй половинки, и сосредоточилась на приветствии.

— Меган, — сказала я, возможно, чересчур радостно. — У тебя шикарное платье. Это Терани, да?

— Спасибо, Эмили. — Ее голос звучал сухо. Вела она себя сдержанно. Хотя мы были одинакового роста, она смотрела на меня, будто свысока. — И ты… Ты выглядишь… мило… с этими карманами.

Хуже отношения мужчин к хорошеньким женщинам, могло быть только отношение к ним других женщин. Чаще всего, язвительные замечания и ревнивые взгляды вызывали во мне желание показать им, как легко я могла увести у них мужчину, если бы захотела.

Я сглотнула, борясь с желанием совершить подобное злодеяние.

— Это так любезно с твоей стороны. Я просто оделась комфортно. Решила, что никто не обратит на меня внимание. — Ла-адно, в конце концов я просто немного съязвила. Потому что люди обратили на меня внимание. Они всегда меня замечали. — Что же, не буду вам мешать. Рада была повидаться, Крис. — Затем наклонилась и понарошку обняла его, как это было принято в нашем окружении. Хотя со стороны все выглядело очень даже натурально. Я сделала это нарочно. Мне хотелось позлить Меган. Затем кивнула ей. — Еще увидимся.

Взглянула на часы в телефоне. С того момента, как началась вечеринка, не прошло и часа, а я пообещала агенту, что пробуду минимум пару часов. Потому что когда собралась воспротивиться, он сказал:

— Все предполагают, что ты страшненькая. Если хочешь, чтобы в следующий раз тебе дали роль получше, чем простая озвучка, то докажи им, что это не так.

Но, окинув взглядом комплекс «Шрайн Холл», я поняла, что его план бесполезен. (Примеч. Shrine Expo Hall — помещение для проведения различных мероприятий. Находится в Лос-Анджелесе, Калифорния. Вместительность — более 5 тысяч человек). Передо мной по меньшей мере тысяча человек, и все они так же хотели показать себя. Вдруг почувствовала себя какой-то никчемной. Возникло ощущение, что я лишняя на этом празднике жизни. Но если не здесь, то тогда где мое место?

Помещение начало сужаться и давить на меня своей тяжестью. Я залпом осушила бокал с шампанским и поставила его на поднос официанта, затем начала протискиваться сквозь толпу, чтобы выбраться из переполненного зала. Как только меня коснулся прохладный ночной воздух, я стала жадно глотать его, будто долгое время находилась под водой и, наконец, всплыла на поверхность.

С Эмбер я была отъявленной шлюхой. Изменилась ли я в Голливуде? Неа, всего лишь прыгнула из одной постели в другую. Я усмехнулась над парадоксальностью ситуации. Ну это, по крайней мере, заслуживало смеха.

Позади меня раздались шаги, и я заглушила смешок, готовый уже сорваться с моих губ. Даже не оглядываясь, почувствовала, как изменилась атмосфера. Волоски на шее встали дыбом. В воздухе потрескивали электрические заряды.

Я обернулась, уже зная, что увижу. Точнее кого.

Он прислонился к проему, наблюдая за мной. Его взгляд буквально пригвоздил меня к месту, притягивал и пленил. Смокинг сидел на нем неприлично идеально. Лучше, чем на всех этих симпатичных мужчинах, что заполонили помещение позади него. Эти мужчины — мои сверстники — были подобны прекрасному морю: спокойные и безмятежные. Рив же напоминал океан — темный, внушительный и бушующий. Накатывал мягкими волнами. Он стоял неподвижно, но казалось, что весь мир вокруг него рушился.

В легких не осталось воздуха, который я вдыхала всего мгновение назад. Он заговорил прежде, чем я сумела восстановить самообладание.

— Какое совпадение, что ты оказалась на том же мероприятии, что и я.

Наглость его слов шокировала меня.

— Я не преследую тебя, если ты на это намекаешь.

Пульс подскочил от страха и волнения. От раздражения. Мне не нравились его провокации. Может быть, на его курорте это было уместно, но здесь? Это моя территория.

С поразительной свирепостью я взглянула ему в глаза.

— Это я имею отношение к этому мероприятию. Ты — нет.

Он рассмеялся, и этот звук вызвал во мне негодование. А еще послал волну тепла вверх по бедрам. Волну тепла, которая погасила мою ярость так же легко, как она разгорелась.

Рив подошел ко мне, держа руки в карманах.

— Успокойся, Эмили. Я всего лишь пошутил. Конечно же ты здесь не из-за меня. Возможно, это я здесь ради тебя.

Он сделал достаточно длинную паузу, чтобы меня успела накрыть паника и вспомнились зловещие слова, которые он говорил мне в предыдущую нашу встречу.

— Возможно, в этот раз это я тебя преследую.

Мой гнев перешел на другой уровень, подавляя тревогу.

— Преследуешь меня? Например, чтобы напугать? Чтобы посмотреть, будет ли со мной весело, пока ты на чужой стороне поля? Как ты смеешь? Прийти сюда, в мой мир, и подкалывать меня, потому что тебе так хочется. Устраивать тут себе игровую площадку. Да как же ты смеешь?

Его губы изогнулись в улыбке.

— Теперь ты знаешь, как себя чувствовал я.

Я отказывалась признавать, что унижена, хотя румянец, вероятно, выдал меня.

— Спасибо за урок, мистер Саллис, — сказала я на удивление твердым тоном. — Уверяю вас, что поняла все более чем прекрасно. Вам не нужно больше ничего мне демонстрировать.

Я направилась к дверям зала, молясь, чтобы у меня получилось до них дойти. Высокие каблуки и слабость в коленях не добавляли уверенности в себе.

Я обошла его, желая сохранить между нами как можно большую дистанцию. Но все равно могла чувствовать исходящие от него волны тепла, словно пульсацию басов на танцплощадке. Они проходили сквозь меня, поднимаясь с земли, вызывая во мне дрожь, захватывая в плен. Я боролась с ними, чтобы заставить себя пройти мимо него.

— Эмили. — Его оклик застал меня на полпути. Еще пять шагов, и я была бы в помещении. Всего несколько шагов…

Я остановилась, не в силах что-либо с собой поделать. Однако к нему не повернулась. Хоть так смогла проявить неповиновение.

— То, как я поступил с тобой в спа… — Его голос был мягким, словно шелк, и одновременно колючим. Что-то в звуке его голоса, так же, как и упоминание о спа, зацепило меня. Теперь я жадно ловила каждое его слово. — Это было не хорошо.

Я повернулась к нему.

— Ты думаешь?

— Я люблю уединение. Был зол.

И без дополнительных пояснений было понятно, что он имел в виду. «Ты спровоцировала меня. Ты это заслужила».

— Поэтому ты угрожал, что убьешь меня?

Следовало признать, я заслужила предостережение. Но не угрозу расправы.

— Э… Я никогда не говорил, что хочу…

Я жестом заставила его замолчать.

— Сказал. Не произнес вслух, но очень доступно намекнул.

Он открыл рот, собираясь возразить, но затем выражение его лица изменилось — черты ужесточились, а глаза сверкнули.

— Это напугало тебя?

— А ты как думаешь?

Дрожь пробежала по позвоночнику. Он знал, что напугал меня. Намеренно вывел из себя, заставил бояться. Но вот что я не осознавала, так это как сильно он наслаждался тем, что у него это получилось.

Рив подошел ближе.

— Но достаточно ли сильно? — Его голос, похожий на наждачную бумагу — грубый и хриплый — вызвал во мне легкую волну желания. — Думаю, что нет. Я прав?

Я хотела сказать «да». В конце концов, это была почти правда. Наш последний разговор заставил меня сбежать с курорта. Он испугал меня. И я отказалась от своего плана.

Но жалела об этом. Убедила себя, что все дело лишь в Эмбер, но это была неправда. Он заинтриговал меня. Я не могла перестать думать о нем, и даже теперь, когда он возвышался надо мной, даже когда подошел ближе, вызывая чувство тревоги, я не ушла. Не хотела уходить.

Несколько секунд он изучал меня, прищурив глаза. Он так смотрел на меня, пронзая взглядом, что исходящее от него тепло становилось все жарче. Это как сидеть перед пылающим костром — приятно и обжигающе одновременно. Слишком обжигающе.

Но все же я не ушла.

— Хочешь, скажу тебе, что я думаю, Эмили?

Уходи.

— На самом деле, мне наплевать. — Я попыталась притвориться, что не заинтересована, но сама слышала в своем голосе нотки фальши.

— Видишь ли, мне кажется, что нет. Ты ведь первая начала меня разыскивать, помнишь?

— А затем ты сказал мне уйти. И я ушла. Кто теперь кого разыскивает?

Рив вытащил руку из кармана и стал играть с вьющейся прядью моих волос.

— Я скажу тебе, что думаю, Эмили. — Я загипнотизировано наблюдала, как он нежно накручивает на палец прядь. Очень нежно. — Думаю, что тебе это понравилось. Думаю, тебе нравится быть напуганной.

Его слова, словно щекотание пера на чувствительной коже, заставили меня вздрогнуть и съежиться от их правдивости. Я хотела отстраниться. И в то же время жаждала, чтобы он усилил хватку, чтобы зарылся пальцами в мои волосы, чтобы его слова стали настойчивыми, или чтобы он замолчал и впился в мои губы поцелуем.

— Думаю, тебя это заводит.

Я подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза.

— В смысле, так же, как тебя заводит угрожать мне?

Он уронил руку. Его глаза потемнели, и я решила, что он разозлился за брошенный мной вызов. Или за то, что я узнала о нем нечто сокровенное. Или за то, что это было правдой. Возможно, это вывело его из себя так же сильно, как меня тронули сказанные им слова.

А может, это вовсе и не злость была, а нечто другое — нечто грубое, первобытное, неуправляемое. Он медленно улыбнулся.

— Не буду отрицать, что это заводит меня.

Напряжение между нами достигло предела. Мы оба это осознавали. Несмотря на то, что это была не лучшая его сторона, несмотря на то, что это было странно, атмосфера между нами изменилась. Теперь дверь была открыта. Одному из нас оставалось просто пройти в нее.

И тем, кто пересек порог, стал Рив. Он потянулся, взял меня за руку и провел по моим пальцам своими. По моей коже тут же побежали мурашки, посылая электрические заряды прямо к сердцу.

— Послушай. — Он переплел наши пальцы. — Не могу обещать, что никогда не причиню тебе вреда.

Во мне вновь заиграло чувство тревоги, сопровождаемое восхитительным азартом, пробуждающим желание. Усиливающим желание.

— К тому же, не думаю, что именно это ты хотела бы услышать от своего любовника.

— Любовника?

Этот термин застал меня врасплох. Привел в чувство. Какого хрена я делаю? Я вытащила ладонь из его руки и сделала шаг назад.

Выражение лица Рива не изменилось.

— Как ты думаешь, о чем мы только что разговаривали?

Я абсолютно не думала. В этом-то и была проблема. Очевидно, что между нами существовало притяжение. Я могла бы использовать его, чтобы найти Эмбер. Если бы у меня была причина по-прежнему полагать, что он связан с ее исчезновением, то это была бы победа. Но теперь у меня не было причин добиваться его. Не было причин связываться с мужчиной, который, как минимум, представлял угрозу, если не был убийцей.

Но я все еще хотела его.

— Не знаю, Рив. Ты столько наговорил, что я запуталась.

— Сейчас я все расставлю по местам. Послушай. Вот, что я хочу, чтобы ты услышала.

И о чем он сейчас говорил? О том, что хотел затащить меня в постель? Что хотел напугать меня и, возможно, навредить, и я должна была спокойно принять это?

Самое ужасное, что я была готова принять это. Но с какой целью? Именно таких мужчин, как он, я избегала все эти годы. Потому что, хотя и желала подобных, понимала, что они не лучший вариант. Я отдавала себе отчет, что вовремя не сумею определить момент, когда страха или боли станет слишком много.

Что там Рив сказал мне в спа?

Подводным камнем в общении с мужчинами, которые представляют угрозу, является то, что ты не осознаешь, насколько они на самом деле опасны, пока не станет слишком поздно.

Это было мудрое предупреждение.

Он ждал моего ответа, в глазах застыл вопрос.

— Я тебя слышу, — сказала я. А затем, приложив усилия, заставила себя покачать головой. — В прошлый раз твои слова звучали более убедительно.

То, что в этот раз отвергла его я, принесло некое удовлетворение. Последнее слово осталось за мной. Но от этого мне нисколько не стало легче.

Однако, как только я попыталась пройти в зал, Рив преградил мне путь. Он вытянул руку, прижав ладонь к противоположной стороне проема. Он не прикасался ко мне, но стоял достаточно близко, чтобы я почувствовала, как его дыхание скользило по моей коже. Вдох-выдох… это, словно музыка, послало новый поток мурашек по моей коже.

— Не знаю, что в тебе такого особенного. — Его голос был напряженным — единственный признак того, что он еле держал себя в руках. — Но я не могу выбросить тебя из своей головы. Ты заполонила все мои мысли. Я не могу перестать думать о твоем теле в моих руках, как прикасался к тебе. О тех частях твоего тела, которых еще не касался. О звуках, которые ты издавала. О выражении твоих глаз. Ты не выходишь у меня из головы, Эмили.

Колени превратились в желе, а сама я — в вихрь желания и трепета. Но в голове звенел предупреждающий колокольчик, который перечеркнул слова Рива. «Ты не выходишь у меня из головы», — сказал он. — «Заполонила все мои мысли». Я сразу вспомнила это чувство. Я была там. Я была там с ним, да. И с Эмбер.

Именно она была тем самым напоминанием.

Я сглотнула комок в горле и, не глядя ему в глаза, произнесла:

— Теперь ты знаешь, как себя чувствовала я.

В этот раз он позволил мне уйти. Оставил последнее слово за мной. Какая-то часть меня мечтала, чтобы он этого не делал.

Позже, в полудреме, находясь на гране сна и реальности в темноте квартиры, туманная мысль, связанная с фотографией Эмбер, обрела четкие очертания. Я резко села на кровати. Это все сон? Я была почти уверена, что находилась в сознании, но, чтобы убедиться, потянулась к тумбочке за телефоном. Фото Эмбер все еще светилось на экране. Я провела пальцами по нему, чтобы увеличить изображение руки мужчины на ее талии.

На среднем пальце находилось большое кольцо. Оно было витиеватым: красные драгоценные камни складывались в четкий узор, в виде буквы V. Я закрыла фото и пролистала историю сообщений с Джо, пока не нашла первую присланную им фотографию. Ту, на которой Рив находился на чьем-то вечере. Ту, на которой он стоял с мужчиной. С мужчиной, у которого тоже на пальце было кольцо. Я увеличила изображение. У меня перехватило дыхание. Очевидно, это одно и то же кольцо.

Микелис Виланакис — глава мафии, которого я видела на двух фотографиях с Ривом, был спутником Эмбер в казино в Колорадо. Это открытие ничего не дало, оставив после себя больше вопросов, чем ответов. Но одно можно было сказать наверняка: теперь Микелис в списке подозреваемых. И, поскольку они связаны, Рив вновь в него попал.

И всего три часа назад я его отшила. Проклятье.

Но прежде, чем разочарование захватило меня, я поняла кое-что еще: Рив Саллис не относился к тому типу людей, которые просто так тебя отпускали. Зачем он приходил, если не собирался меня добиваться?

Все, что мне оставалось делать, это ждать.

Я быстро уснула. Куда быстрее, чем следовало бы человеку, преследуемому таким мужчиной, как Рив.

На следующий день он прислал мне цветы. Они ждали на студии, когда я приехала — букет из белых цветков лотоса — растения, символизирующего женскую чувственность и духовное совершенство. Оно также часто ассоциировалось со смертью.

Не утруждая себя прочтением записки, я выбросила букет в мусорное ведро в конференц-зале, где мы еженедельно знакомились со сценарием.

Еще через день пришла бутылка красного вина. Бароло Каннуби 2004 года — дорогой сорт Неббиоло, обладавший ароматом дуба, который, как предполагалось, повышал женское либидо.

Я отдала ее Таю Мэйси в качестве поздравления с победой в субботу вечером. Записка снова осталась непрочитанной.

Среда принесла мне шоколадные конфеты с ликером, которые я съела — количество соблазнов, перед которыми я могла устоять в течение недели, было ограничено.

В четверг моя книжная полка пополнилась копией первого издания книги «Пейтон-Плейс». (Примеч. Peyton Place (Пейтон-Плейс) — роман 1956 года, автор Грейс Металиаус. О маленьком городке Пейтон-Плейс, который имеет свои плохие и хорошие стороны, а также «скелеты в шкафу», удостоенный титула «Бестселлер всех времен»).

В пятницу, когда я вернулась с утренней пробежки, на крыльце дома меня ждал Рив.

Завидев его, я чуть было не споткнулась о свою же ногу.

Я была уверена, что он бы показался в конце концов, но, честно говоря, не предполагала, что так скоро. Думала, меня ждала еще одна неделя экстравагантных подарков, прежде чем он появился бы лично. Перед тем как уйти на пробежку, я оставила на крыльце свет, так что заметила его еще за пол квартала от дома. Он сидел на моем плетеном стуле, наполовину в тени. И хотя не видела его лица, я знала, кто это. Могла сказать по наличию охраны неподалеку и по тому, как он держался, просто развалившись на стуле. Кроме того, кто еще это мог быть? Никто не приходил ко мне в гости.

Он был в костюме с галстуком, и я впервые задумалась, как он проводил свободные дни, когда не посещал свои многочисленные курорты по всему миру? Ходил в офис? Сидел за столом? Всегда ли он носил костюм? Снимал ли он в конце дня галстук и расстегивал ли пуговицы накрахмаленной рубашки, приоткрывая толику твердых кубиков пресса, скрывающихся под ней? Или он обычно работал дома, расхаживая в сексуальной спортивной одежде с приклеенным к уху телефоном, рявкая на сотрудников и принимая решения с большой буквы «Р», от которых зависели жизни многих людей?

Где бы он ни работал, я сомневалась, что обычно он просыпался и наряжался в деловой костюм в такую рань. В ближайший час солнце еще даже не собиралось всходить. Так что это произвело на меня впечатление. Он произвел впечатление. Судя по тому, как приятно мне было, что смогла привлечь его внимание, я по уши влипла.

Я замедлилась до прогулочного шага еще до того, как увидела его. У меня оставалось пятнадцать метров, чтобы собраться с мыслями. Чтобы перевести дыхание и унять лихорадочно бьющееся сердце.

— Ты занимаешься бегом? — не поздоровавшись, спросил он, когда я подошла достаточно близко.

Я поднялась по ступенькам и прошла мимо него, сняв с браслета на запястье ключ от двери.

— Предпочитаю плавание.

Особенно я предпочитала не потеть. К счастью, от меня не слишком плохо пахло. Но на всякий случай нужно держать дистанцию.

Вот только мне совсем не хотелось держать эту дистанцию. Электрический заряд, проскочивший между нами, искрился и потрескивал, а мы всего лишь едва обменялись парочкой слов.

Я открыла дверь и вошла внутрь. И хотя Рива не приглашала, он все равно последовал за мной. В моем доме был потенциальный убийца. Мужчина, который сказал, что может навредить мне. В моем доме.

Внезапно я засомневалась, что влажность между ног — это просто пот.

Я повесила браслет на крючок у двери и взглянула через плечо на то, как беззастенчиво Рив осматривал мою квартиру. Тут было особо не на что смотреть. Небольшая кухня переходила в гостиную, а затем в спальню. Стены — голые, не считая нескольких картин. Здесь было чисто, ну, разве что немного пыльно. В том, что я целые дни проводила на съемочной площадке, свой плюс — некогда устраивать дома беспорядок.

Самое главное, что здесь не было ничего, связанного с Эмбер. У меня остались от нее фотографии, сувениры. Но я преднамеренно убрала все эти вещи из декора.

Видимо, достаточно изучив квартиру, Рив повернулся ко мне.

— У меня есть бассейн.

— Не сомневаюсь.

У меня тоже был, технически. Один общий бассейн на наш таунхаус. Но я редко пользовалась им, потому что он был в форме фасолины и предназначен для отдыха на надувном круге, а не для спортивного плавания.

— Тебе стоит прийти поплавать. Обнаженной.

— Обнаженной, да? Это требование?

Я уже была обнаженной под простыней в его спа. Воспоминание об этом заставило меня затрепетать. Ощущение его рук на мне было более чем потрясающим, но даже просто находиться голой, совсем без одежды, уязвимой в его присутствии — не менее потрясающе. Потрясающе и пугающе, даже без угроз, но и из-за них тоже.

Рив прислонился к спинке дивана и оперся руками по обе стороны от себя.

— Это предпочтение.

— Твое.

Я сняла кеды и поставила их в коридоре.

— Уверен, твое тоже. Если, конечно, ты не ведешь со мной какую-то игру.

— Нет. Не веду.

Раз уж он наблюдал за мной, я стащила борцовку через голову и бросила ее мимо него на спинку дивана. Спортивный бюстгальтер скрывал достаточно, но в то же время многое демонстрировал.

— Угу.

Он усмехнулся, но, судя по выражению его лица, презирал то, как я дразнила его, так же сильно, как и приветствовал это. Его взгляд был прикован к моему, когда он поднял потную майку, поднес ее к носу и понюхал.

Некоторые люди сочли бы это отвратительным. Некоторые люди не завелись бы от того, что всего секунду назад его брюки не были так натянуты. Некоторые люди не стали бы фантазировать о других вульгарных, мерзких вещах, которые приносили удовольствие такому мужчине, как Рив.

Я попыталась притвориться одной из них.

— Извращенец.

Он усмехнулся и взглянул на меня.

— Это ты выглядела так, будто вот-вот кончишь.

— Ой, дорогой мой, даже не думай, что ты можешь представить, как я выгляжу, когда кончаю.

Я пожалела о своих словах, но они уже повисли в воздухе.

Лицо Рива скривилось, на нем отразились чувства темные и греховные. Я знала, что он чувствовал себя спровоцированным. А как иначе? Ведь именно это я и делала — проверяла его выдержку. Заманивала. Бросала вызов.

Он пристально смотрел на меня, как лев на свою добычу. Изучал меня так долго и так настойчиво, что я могла поклясться, он видел меня насквозь — сквозь кожу, кости и внутренние органы. Видел сквозь все, что входило в физическую составляющую тела. Заглядывал в те части меня, которые были загадочными, сложными, скрытыми. В те части, которые были у нас общие: темные, разбитые. Те, в которых жила Эмбер.

Может, на них было очень тяжело смотреть, потому что Рив отвел взгляд первым, обошел диван и направился к книжному шкафу.

— Расскажи мне что-нибудь, — сказал он, меняя тему. — Что у тебя с Крисом Блейкли?

Выходило, что он наблюдал за мной на той вечеринке. Прежде чем вышел на улицу за мной.

Вопрос о Крисе прозвучал небрежно, но на самом деле был задан вполне умышленно. Более наивная женщина могла бы пропустить это мимо ушей, но я была слишком опытна в общении с такими мужчинами. Он хотел, чтобы я знала, что он присматривал за мной. Вот, что значило быть частью его жизни. Он бы следил за мной, если бы того захотел; руководил. И он ожидал от меня подчинения.

Я не могла решить: раздражало это меня или возбуждало.

Поэтому решила прикинуться скромницей.

— Он актер. Время от времени вместе работаем. Полагаю, мы друзья.

Я прошла на кухню и достала из шкафчика стакан. Начала наполнять его фильтрованной водой из-под крана и, кусая губу, пыталась решить: стоило ли рассказывать ему о том, что было у нас с Крисом. С одной стороны, Рив мог спрашивать о нем, потому что уже знал о нашем прошлом и хотел, чтобы я призналась.

Но ведь никто об этом не знал.

Существовала и еще одна причина, по которой он мог спрашивать — может, он не хотел, чтобы я узнала что-то, что знал о нем Крис.

Было мало шансов, но я все же надеялась связаться с Крисом, чтобы попытаться получить больше информации о Мисси. Поэтому решила, что чем меньше буду говорить, тем лучше.

Я отпила немного воды из стакана, поставила его и перегнулась через стойку, чтобы наблюдать за Ривом. Он скользил пальцами по корешкам книг. Я не могла видеть, каких именно, потому попыталась вспомнить, что там стояло. Автобиография Кэтрин Хепберн. Экземпляр «Ребекки». (Примеч.: роман Дафны дю Морье. По книге снят одноименный фильм Альфреда Хичкока).

Рив остановился, вытащил одну с полки и лениво листал. Эту я узнала по обложке. «PostSecret: Необычные признания обычных людей» (Примеч. PostSecret: Extraordinary Confessions from Ordinary Lives — автор Фрэнк Уоррен) — одна из моих настольных книг. И их у меня накопилось так много, что хранились они уже не на кофейном столике, а на полке. Конкретно эта книга содержала различные сообщения из блога, в котором люди анонимно делились своими секретами. Некоторые из них я читала, словно свой дневник, а определенные страницы пометила стикерами, чтобы их легче было найти и перечитать. Чтение этой книги всегда согревало мне душу.

Видеть ее в руках Рива, однако, было не так успокаивающе. Он перелистывал страницы, останавливаясь на тех, которые я отметила. На одних посмеивался. На других мрачнел. На одной из них он поднял голову ко мне и едва заметно кивнул, будто соглашаясь с тем, о чем подумал или только что прочитал.

Я мысленно проговорила некоторые признания, которые знала наизусть, пытаясь угадать, которое из них его заинтересовало:

Наши с Эмбер отношения с Робом длились девять месяцев, пока его жена не наняла частного детектива и не выяснила о его похождениях по выходным. Именно тогда он и бросил нас, аргументировав это желанием сохранить брак. Однако оставил каждой из нас приятный прощальный подарок в виде чека.

Я назвала это ― «выходное пособие».

Вот только в следующий раз, когда мы увидели его, он шел под руку с шестнадцатилетней девочкой, а на пальце все еще красовалось обручальное кольцо. И в тот момент я усвоила свой первый суровый урок: Мужчины Никогда Не Меняются.

Я все еще была слишком наивна, чтобы понять ― эта аксиома применима не только к мужчинам.

Когда он порвал с нами, я восприняла это как знак. И моя мать доставала меня из-за того, что я не работала. Так что пришло время повзрослеть, найти работу и снять квартиру.

У Эмбер же были другие планы.

Сначала она плакала, как и всегда ― это я тоже позже усвоила. Она заявляла, что ее сердце разбито, и что больше никогда не сможет кого-то полюбить. Но неделю спустя она проснулась, полная уверенности и решительности.

— Пора выходить на охоту, ― сказала она.

И меньше чем через месяц мы поселились в двухкомнатной квартире в Западном Голливуде с Лиамом ― тридцатилетним юристом, с которым познакомились в кафе. С ним у нас была иная договоренность, нежели с Робом. Он был милым, порядочным. Может, он и не дарил подарков за секс, но заботился о нас.

И мы заботились о нем. Ходили за продуктами, занимались стиркой. И отдыхали у его бассейна, пока он был в офисе. Когда он возвращался домой, мы кормили его домашним ужином и массировали плечи. Затем он отводил одну из нас в постель. Он не давал нам наркотики. Не был женат или богат, но делал более, чем достаточно. Секс один на один ему нравился так же, как и втроем, если не больше. По словам Эмбер, она «безумно любила его», и он, казалось, тоже искренне любил ее. Они были очаровательной парой. А я была лучшей подругой с привилегиями.

Часть меня думала, что наша счастливая семья ― навсегда. Но другая ― была умнее. И не просто умнее, она жаждала чего-то другого, чему я не могла подобрать название. Не в силах усидеть на месте, я записалась на курсы актерского мастерства и устроилась на работу фотомоделью. Эмбер, напротив, уделяла все свое внимание Лиаму и роли домохозяйки, которая, по ее мнению, включала в себя растрачивание его денег.

Однажды в пятницу Эмбер ушла на целый день за покупками, а Лиам неожиданно вернулся с работы раньше. Он все утро провел в суде и решил, что возвращаться в офис уже нет смысла, так что взял выходной до конца дня. Я соорудила ему бутерброд и устроила его перед телевизором ― это именно то, что сделала бы Эмбер, будь она здесь.

― Так рано пить? Мне не стоит, ― сказал он, когда я принесла ему бутылку холодного пива.

― Но ты ведь будешь.

Он взял ее у меня из рук и произнес:

― Ты оказываешь на меня плохое влияние. Мне бы стоило связать тебя и наказать.

Это было всего лишь невинное, ничего не означающее поддразнивание, но я уже была на полпути к кухне, когда остановилась от удивления и повернулась к нему. И удивилась я не поддразниванию, это было уже привычным, а чувству, вызванному им. Быть наказанной. На самом деле, я никогда раньше не задумывалась об этом. Конечно, меня уже шлепали по попе. Роб, например. Но всегда просто игриво, а не в качестве наказания. И мысль о том, чтобы оказаться наказанной и униженной, неожиданно показалась мне волнующей.

Должно быть, эти мысли отразились у меня на лице, потому что Лиам сказал:

― Тебе бы это понравилось, я прав?

Он произнес это так, будто, наконец, узнал обо мне что-то, чего раньше не замечал. Будто это заинтересовало его. Будто он по-новому взглянул на меня.

Затем, прежде чем я успела ответить (словно на такой странный вопрос вообще можно было ответить не задумываясь), он добавил:

― Это кое о чем мне напомнило. У меня есть для тебя подарок.

― Правда? Какой?

Новость о подарке не удивила меня так, как чувство, возникшее при мысли о наказании. Иногда он что-нибудь дарил нам. Ничего дорогого. В основном бижутерию. Или DVD-диски с девчачьими фильмами.

― Ничего особенного. Просто я увидел это и подумал о тебе. В моем портфеле возле двери есть пакет. Не могла бы ты принести его? Только не заглядывай внутрь. Хочу объяснить.

― Хорошо.

Я пошла в коридор и нашла в его дипломате голубой пакет.

Как только я вошла обратно в гостиную, он остановил меня:

― Подожди.

Его лицо выражало то же, что и до того, как я покинула комнату ― заинтересованность. Взгляд был теплым и пристальным. И я тоже почувствовала тепло, волнение. Возбуждение. А сердце забилось в ожидании его дальнейших слов. Казалось, эти секунды длились вечность.

― Возьми пакет в зубы, ― наконец, произнес он, ― и ползи ко мне.

Это была очень странная просьба, прозвучавшая совершенно неожиданно. Она должна была вызвать вопросы, или даже спровоцировать возражения. Я должна была сказать: «Черт, нет, я не собираюсь ползти к тебе, извращенец». Мне едва исполнилось восемнадцать. Моих сексуальных партнеров можно было по пальцам пересчитать, и те были подростками. И кроме тройничка с Эмбер, я никогда не делала ничего странного.

Но меня и не сильно интересовал секс. Я лишь удовлетворяла потребность, и это было весело. Просто я не так-то легко возбуждалась, а награда обычно не окупала затраченные усилия.

Ровно до этого момента, когда босой парень Эмбер, развалившийся на диване с расстегнутой рубашкой и ослабленным галстуком, сказал мне приползти к нему на коленях. Во рту мгновенно пересохло, а внизу живота скрутился узел возбуждения. Потому что его приказ сделать нечто столь унизительное, извращенное, постыдное... привел меня в трепет.

Я взяла пакет в зубы и начала опускаться на колени, когда он вновь остановил меня:

― Сперва разденься.

Я послушалась. Без колебаний.

Он наблюдал за тем, как я обнажалась.

― На днях, ― сказал он, ― ты упомянула, что ненавидишь то, какими слащавыми и благовоспитанными стали современные романтические герои. Я увидел это, ― он кивнул на пакет, ― и подумал, что ты оценишь.

От такого заявления во мне проснулось любопытство, но вскоре оно оказалось забыто. Потому что мраморный пол причинял боль в коленях, а пакет тянул зубы. Он немного раскачивался, когда я ползла, и касался груди. Это было неудобно и унизительно.

Но чем более некомфортно я себя ощущала ― более униженной, извращенной, испорченной ― тем больше возбуждалась.

Выражение лица Лиама лишь усиливало желание. Он наблюдал за мной, словно я ― животное. Не личность, а домашний питомец, которого нужно было укротить, и которым нужно было командовать.

― Ты не похожа на Эмбер, ― сказал он.

Не было необходимости уточнять, что он имел в виду. Эмбер никогда бы не опустилась на колени на жесткий пол, не говоря уже о том, чтобы от такой оскорбительной сцены стать мокрой. Эмбер не возбудилась бы от перспективы подчиниться и испытать боль.

Нет, я определенно была не похожа на Эмбер.

Я так и не добралась до дивана. Лиам набросился на меня еще до того, как я успела проползти хотя бы половину пути. Набросился и связал галстуком мои запястья. Он отшлепал меня. Сильно. В качестве наказания. Трахал меня грубо, беспощадно. Когда закончил, на моих запястьях, руках и груди остались синяки.

Он оставил на мне невидимый след. След, в виде правды, которую я о себе узнала. В виде слов, которыми он называл меня, когда вколачивался в мое тело. Слов, которые довели меня до кульминации.

Шлюха. Сука. Дрянь.

Он заклеймил меня испорченной. Заклеймил меня сабмиссив. Заклеймил меня, как «не Эмбер».

И это напугало меня.

Я привела себя в порядок к тому времени, как Эмбер вернулась. Когда она постучалась в дверь моей спальни, чтобы спросить, не хочу ли я пойти с ней и Лиамом на ужин, я ответила, что у меня раскалывается голова. Позже она оставила спящего Лиама в кровати и пришла ко мне.

― Думаю, нам пора двигаться дальше, ― сказала я ей. ― С Лиамом хорошо, конечно, но он не может покупать нам все то, что мог Роб. Такого будущего мы хотим? Мы ведь можем иметь куда больше.

Она была хорошей подругой и, хоть и с большой неохотой, сказала, что хочет видеть меня счастливой сильнее, чем хочет Лиама. Подозреваю, она и сама верила, что заслуживала большего, чем мог предложить ей Лиам. Мы ушли меньше чем через неделю.

Это было задолго до того, как я увидела тот подарок, что несла в зубах через всю комнату. Это было одно из первых изданий «Ребекки» Дафны дю Морье. Долгое время я отказывалась смотреть на этот подарок. Я спрятала его под кроватью и притворялась, что его никогда не существовало. Притворялась, что все произошедшее между мной и Лиамом, все, что я о себе узнала ― нереально. Что это неправда.

Оказалось, что об этом открытии было не так легко забыть, как я думала. И когда эти воспоминания вновь всплыли на поверхность, они причинили мне еще более сильную боль — как физическую, так и эмоциональную. И появились они вновь из-за Лиама.

Воскресным утром я отправилась к дому Рива. Выехала за час до встречи, хотя от моего дома до его можно было добраться по Малхолланд-драйв меньше, чем за полчаса. Но что-то подсказывало мне, что он не любил ждать. Когда нашла его дом, я развернула машину и припарковалась в соседнем квартале. А затем стала ждать.

Терпение всегда было одной из моих сильных сторон. Оно требовалось, когда мы с Эмбер охотились на мужчин. Со временем я также усвоила, что секс окупал ожидание. Вот только в случае с Ривом, терпения мне как раз и не хватало. Я провела уже две бессонные ночи в мыслях о нем и нашем поцелуе, и, несмотря на сказанные мной ранее слова, вибратор ничего не смог поделать с пульсацией между моих ног. Вопреки тому, что искренний интерес к мужчине, к которому мне нужно было подобраться поближе, был довольно полезен, очевидно, что сила моего влечения к Риву была слабостью. Это меня отвлекало. Делало уязвимой.

И тот факт, что под длинным платьем на мне больше ничего не было, совсем не помогал. Я была обнаженной, легкодоступной; одно лишь мое озорство ― отсутствие трусиков ― делало меня уязвимой и возбужденной. И становилось только хуже от мысли, что нужно будет полностью раздеться, чтобы залезть в бассейн. И хотя Рив, приглашая меня, не уточнил, должна ли я прийти голой, ранее все же намекал именно на это. А не в моих правилах осторожничать. Мне хотелось выглядеть в его глазах решительной и храброй. Он нуждался в моем вызове. Я не представляла бы для него интереса, если бы меня можно было легко сломить.

Интересно, Эмбер он тоже сломил? Или с ней он подавлял в себе доминанта? По-моему, он совершенно не способен сдерживаться. Хотя, с другой стороны, мы с Эмбер не раз делили мужчин, которые по-своему любили ее, а меня лишь трахали.

Но ведь Рив тебя еще не трахал.

Что, если он в постели совершенно не такой, как я думала?

Я тихо усмехнулась. Черт, настроила уже кучу предположений. Вполне возможно, что он как собака, которая лает, да не кусает, и все мои опасения ― напрасны.

Даже смешно, какой досадной показалась эта мысль.

Ровно в девять я завела машину и отправилась обратно к дому Рива, который находился в конце переулка. Подъездная дорожка была извилистой, так что самого дома за воротами видно не было. Я подъехала к домофону и опустила окно, чтобы нажать на звонок.

Однако прежде, чем успела коснуться кнопки, ворота открылись. Он ждал меня. По телу пробежала волна дрожи, из-за чего я раздраженно закатила глаза. Это так чертовски жалко — восхитилась тому, что человек, который знал, что я должна была приехать, меня ждал. Будто это означало, что Рив не просто гостеприимен, но еще и взволнован моим предстоящим визитом.

Я продолжала упрекать себя, пока петляла по подъездной дорожке. Затем показалось само здание, и на этот раз дрожь не имела никакого отношения к Риву, а была вызвана представшим передо мной великолепием. Это не самый большой дом, в котором мне приходилось бывать, не самый экстравагантный, но он был построен точно в том стиле, который я больше всего любила: современный, с четкими линиями и огромным количеством окон.

Мой «Приус» казался совершенно неуместным рядом с огромным гаражом, в котором наверняка стояли машины марок «Астон Мартин» и «Бентли». Находясь здесь, я поняла, что успела забыть, как сильно наслаждалась вещами раньше. Многие годы меня окружала роскошь: ювелирные украшения, яхты, одежда, машины. И хотя я никогда не зависела от материальных благ так, как Эмбер, были все же определенные, которыми я привыкла себя окружать. Да, я гордилась тем, что у меня сейчас было, так как это полностью была моя заслуга, но я не могла сказать, что не скучала по действительно хорошим вещам. В итоге я разволновалась еще сильнее, пока шла к входной двери. Рив был очень богатым мужчиной. И, судя по всему, у него были эти действительно хорошие вещи.

А еще, казалось, что он любил чувствовать себя в безопасности. Я заметила двух одетых в костюмы мужчин, патрулирующих двор с оружием. Значит, всего их здесь было четверо. Кроме того, несколько телохранителей он наверняка держал в доме. Я еще понимала ― иметь у себя охранную систему, но в данном случае он явно перегибал палку. Мне приходилось бывать на вечеринках для элиты с меньшим количеством охраны.

Как и в случае с воротами, дверь открылась едва я к ней подошла. Дворецкий, встретивший меня, у которого, к слову сказать, был пистолет на поясе, забрал мою сумочку и оставил в компании одного из прихвостней Рива из Палм-Спрингс. Того же, который держал меня, пока Рив проводил «личный досмотр», ― Анатолиаса.

― Мисс Уэйборн. Пожалуйста, проходите. Мистер Саллис ждет вас. Следуйте за мной, ― сказал мне охранник. Его тон, так же, как и в прошлый раз, полностью противоречил приветливым словам, но теперь он смотрел на меня с интересом, а выражение его лица было мерзким и похотливым.

― Спасибо, ― ответила я, следуя за ним.

На самом деле я имела в виду: «Пожалуйста, не оставайся с нами в бассейне». С моей стороны было глупо надеяться на это, так как по собственному опыту знала, что он, как минимум, собирался наблюдать за нами с расстояния. И судя по тому, как он только что взглянул на меня, могла сказать, что его заводил вуайеризм. И мне вновь стало любопытно, что он мог знать о другой женщине Рива ― об Эмбер. На этот вопрос у меня не было ответа. Однако теперь я знала, как его разговорить, но была не готова заплатить такую цену.

Уже начиная с фойе, стал понятен стиль интерьера. Вестибюль представлял собой длинный узкий коридор с множеством дверей, и все они располагались напротив стены с видом на каньон. По сути, вся она состояла из огромных панорамных окон. Открывающийся вид был ошеломительным. Настолько, что заставил меня остановиться и полюбоваться, ни на что не отвлекаясь. В какую сторону ни глянь, везде было на что посмотреть: прямо ― открывался вид на парк Франклин Каньон, направо ― на Фримэн Каньон и, наконец, налево ― на Сансет Стрип.

Затем, вдоволь насмотревшись на окружающую красоту, я заметила еще кое-что, из-за чего сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым ― бассейн. А точнее мужчину в красных плавках, расположившегося на шезлонге у бассейна.

И будь я проклята, если не из всех окон открывался потрясающий вид.

― Сюда, мисс Уэйборн, ― сказал Анатолиас, указывая на открытую дверь. Однако она вела не наружу.

Я вопросительно приподняла бровь.

― Там вы можете переодеться.

Точно, переодеться. В купальник. И тут меня одолели сомнения.

Не то чтобы я чувствовала себя некомфортно без одежды. Я работала в модельном бизнесе и снималась в нескольких эпизодических ролях, где необходимо было раздеться догола. И до этого, с Эмбер, мы столько всего делали на грани обнажения, что оголение перестало быть для меня проблемой.

Теперь же у моих опасений было совсем другое основание. Я собиралась быть голой. С Ривом. Перед дворецким, перед Анатолиасом, который, вероятно, очень сильно возбудится от этого. И перед всеми теми, кто есть в этом доме. А еще перед теми, кто жил у каньона и, скорее всего, являлись обладателями биноклей.

Сценарий получался отменным.

Это был еще один способ проверить, насколько слабой я являлась. Если сделаю это, если войду туда и позволю событиям развиться так, как мне того очень хочется, то обратного пути уже не будет. Это все равно, что прыгнуть в кроличью нору. И нет ни единого шанса, что назад я выберусь все той же.

Не то чтобы я могла изменить решение насчет купальника, ведь даже не брала его с собой. Да и, по правде говоря, поворачивать назад было уже давно неактуально.

С вновь обретенной решительностью, я отклонила предложение Анатолиаса:

― Нет. Все в порядке, спасибо.

Даже если это и удивило его, виду он не подал. Вместо этого указал на стеклянную дверь впереди.

― Тогда вам сюда.

Дальше он меня не провожал, значит ему было приказано остаться здесь. Приказано оставить нас с Ривом наедине.

В моем животе запорхали бабочки. О, Господи. Я влипла.

Казалось, от двери до Рива, который спокойно читал с планшета, нужно было пройти несколько километров. Я испытывала просто головокружительное волнение, что совершенно сбивало меня с толку. Поэтому замерла на месте.

Затем он поднял взгляд. Прямо на меня, будто почувствовал, что я здесь.

И это было единственным, в чем я нуждалась. Сосредоточившись на Риве, идти стало легче. Он был в очках, но по легкому наклону головы и по тому, как неподвижно сидел, я могла с уверенностью сказать, что его взгляд был прикован ко мне. Рив, словно искусный инкуб, призывал меня соблазняющей песнью, которую я знала так хорошо, что мне даже не нужно было ее слышать. Мое тело само двигалось в такт. Мелодия звенела в воздухе, а ритм ее с каждым моим шагом все нарастал.

Когда я дошла до него, то поняла, что все это время улыбалась.

― Ты сделала это, ― сказал он, тоже улыбаясь. Мое внимание разрывалось между его сияющей улыбкой и золотистыми кубиками пресса. Мне очень хотелось потрогать их, проследить кончиком пальца рельеф. А потом и языком.

Но еще хотелось вечно смотреть на эти губы.

― Ты легко нашла мой дом? Я слишком поздно понял, что нужно было послать за тобой машину.

― Нет. Все в порядке. Никаких проблем. ― Я не стала добавлять, что отказалась бы от этого предложения. Предпочитаю свободу действий, которую мне мог предоставить собственный автомобиль.

Он, должно быть, понял это без слов.

― Ты все равно отказалась бы. Понимаю. Хотя могла приехать и пораньше. Вместо того, чтобы парковаться в соседнем квартале.

Я покраснела.

― Полагаю, мне стоило этого ожидать.

Смущение тут же улетучилось, когда я поняла, что он ждал меня. Наблюдал. Тот факт, что он пристально следил за каждым моим шагом, должен был раздражать. Но вместо этого, эта мысль странным образом взволновала меня.

― Вероятно.

Он ни на мгновение не отвел от меня взгляд. Мне этого и не хотелось. Я тоже не могла оторвать от него глаз, а на наших лицах были до смешного глупые улыбки.

Это все тот треклятый поцелуй. Он вынудил нас перейти от флирта к действию. Если раньше мы могли только представлять, как это будет ― поддаться притяжению — то теперь знали наверняка. Этот поцелуй перенес наше воображение в реальный мир, создав в чувственной памяти нечто трепетное и обжигающее.

Или все это только мои мысли. Если так, то это к лучшему. Потому что хуже того, что я стала жертвой его чар, было только если я искренне поверила бы, что он тоже стал жертвой моих.

Я заставила себя отвести взгляд.

― Здесь очень красиво. Твой дом. Вид. Готова поспорить, что ты никогда не устаешь любоваться этим.

Он все еще пристально смотрел на меня.

― До сих пор не устал.

Это ничего не значило. Это ничего не значило. Конечно, ему нравилось на меня смотреть. Он уже признал, что хотел меня трахнуть, чего не сделал бы, если бы его не привлекала моя внешность. Но как бы то ни было, мне уже приходилось слышать подобное, и я никогда не придавала этим словам значения. Так почему с Ривом должно было быть по-другому? Почему из всех мужчин, с которыми я встречалась ― богатых, привлекательных, восхищающихся мной, ― именно этот парень так запал в мою душу?

― Вылезай уже из своей головы, Эмили, и присоединяйся ко мне. ― Он следил за мной даже в мыслях. ― Присаживайся. Или ты планируешь принять мое предложение поплавать?

Я могла бы присесть. Между ним и вторым шезлонгом был небольшой обогреватель, так что идея свернуться калачиком звучала тепло и привлекательно.

Вот только вряд ли это именно то, чего он хотел. Если уж на то пошло, это и не то, чего хотелось мне самой. Я хотела идти дальше. Хотела показать ему, что способна справиться с его предпочтениями.

Хотела того, что он предпочитал.

― Бассейн с подогревом, да?

Он кивнул.

― Кто-нибудь показал тебе, где можно переодеться?

― Да, Анатолиас.

Что же, сейчас или никогда. Я сделала глубокий вдох и повернулась к нему.

― Но ты, кажется, говорил, что желаешь, чтобы я плавала без купальника. Или я не права?

― Абсолютно права. ― Это только мое воображение, или его ухмылка стала еще шире? Чертовы очки, если бы я только могла увидеть его глаза. ― Но это не самое уединенное место.

― Я заметила. Забавно, что ты не упомянул об этом раньше.

Он подался вперед, положив локти на колени. Провоцировал меня.

― Это проблема?

Ах, это игра. Та самая, в которой он бросал мне вызов и ждал, что я отступлю. Когда-то она была моей любимой, и хотя последняя партия была сыграна уже очень давно, адреналин немедленно хлынул в мои вены, будто все это время просто ждал сигнала.

Все сомнения исчезли. Уверенность руководила моими действиями.

― Это ведь ты ревнуешь. ― Я потянулась к завязкам на шее, которые удерживали платье, и остановилась. ― Так что ты скажи мне. Тебя устраивает то, что меня будут видеть другие люди?

― До тех пор, пока они будут только смотреть, я спокоен. ― Он вновь откинулся на спинку шезлонга. ― На самом деле, даже более чем спокоен.

― Тогда замечательно. ― Я потянула за завязки и позволила платью упасть к ногам, оставив меня абсолютно голой. Довольно волнующе было наблюдать за реакцией Рива, но ничего не могла с собой поделать. И хотя большую часть эмоций он прятал за очками, кое-что все же было заметно. Во-первых, его кадык дернулся, когда он сглотнул. Руками он схватился за ручки лежака, что костяшки пальцев побелели. Как и увеличивающийся бугорок в плавках.

Я сдержала победную улыбку.

― А что насчет тебя? Ты тоже будешь плавать голый?

― Я вообще не буду плавать. ― Голос Рива не дрогнул, но очевидно, что он едва его контролировал. ― Буду только смотреть.

Смотреть. Это все меняло. Не кардинально, конечно, мне нравилось, когда за мной наблюдали, но я уже настроилась на то, что наблюдать будут за нами с Ривом, а не он за мной.

Я повернулась к нему спиной и подошла к краю бассейна, продумывая новый сценарий. Прежде чем нырнуть, обернулась к Риву.

― Почему я чувствую себя как на кастинге?

― Может, это он и есть.

Вода была не такой теплой, как я ожидала, или, возможно, кожа покрылась мурашками из-за Эмбер. Она, как якорь, тянула меня ко дну, из-за чего было гораздо тяжелее выплыть на поверхность.

«За мной ему тоже нравилось наблюдать», ― говорила она.

От этой мысли во мне проснулась ревность и желание ответить что-нибудь в свою защиту. Эти чувства преследовали меня, пока я наматывала круги. Каждый вздох, каждое движение было попыткой выкинуть ее из головы. Это необъяснимо, учитывая, сколько раз мы когда-то делили мужчин. И это нелепо, потому что я была здесь в первую очередь для того, чтобы найти ее. Защитить ее.

Это сбивало меня с толку. Какая мне разница, что было между ней и Ривом?

К концу двадцатого круга у меня все еще не было ответа на этот вопрос. Я знала только, что раз Рива не волновало, что на меня смотрят другие люди, то и мне не стоило переживать. Вот только я хотела быть единственной, кого видел он.

Осознав это, я стала буквально задыхаться и ловить ртом воздух. Схватилась за бортик и попыталась успокоиться.

― Хорошо смотришься.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом, так как он снял очки. Его комплимент омыл меня горячей волной. Скорее всего, он никогда не говорил этого Эмбер, поскольку плавать она не умела.

Это не столь важно. Я не столь важна. И все же я улыбнулась.

― Обычно проплываю на двадцать кругов больше.

― Не надо. ― Прозвучало резко, повелительно. ― Пропусти их. Присоединяйся ко мне.

Все тело затрепетало от предвкушения. Я была обнаженной, возбужденной, за мной наблюдали. И даже несмотря на застрявшую в мыслях Эмбер, я все еще желала Рива. Мне хотелось, чтобы он желал меня.

Я оперлась на бортик, чтобы сесть на край бассейна, и кивнула на шею Рива.

― Мне ведь нельзя воспользоваться твоим полотенцем?

Ох уж эта ухмылка. Его ухмылка. Она каждый раз меня обезоруживала.

― Можно. Но я предпочел бы наблюдать за тем, как ты обсыхаешь.

Я нахмурилась и выжала волосы.

― Не сомневаюсь.

― Ой, да перестань делать такое лицо. Тебе ведь это тоже нравится.

От холода мои соски стояли, как две горошинки. А еще потому, что мне действительно это нравилось. В этой ситуации мне нравилось все. Рив знал это и не скрывал, еще больше обезоруживая меня. Я перестала хмуриться. Но не встала. Потому что была не уверена, что смогла бы удержаться на ногах.

Возможно, он тоже это понял, потому что встал, снял с шеи полотенце и постелил его на соседний лежак, как простыню. Потом подошел ко мне и протянул руку.

― Обогреватель поможет тебе быстро согреться. Давай.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, послав по коже электрический заряд. Или это из-за того, как он пожирал мое тело глазами. Его взгляд задержался на моей груди, еще дольше в верхней части бедер, и так пристально, почти осязаемо, будто Рив касался меня рукой. Будто он уже прикоснулся к моим соскам, одновременно прижав подушечку пальца к клитору.

Рив подвел меня к лежаку, и мне понадобилась вся выдержка, чтобы не потащить его за собой. Затем отпустил мою руку, но так и продолжил стоять, рассматривая меня, пока я мечтала, чтобы он залез на меня сверху.

Наконец, он спросил:

― Хочешь чего-нибудь? Кофе? Воду? «Мимозу»? (Примеч. «Мимоза» — алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока).

― А принесет напиток один из твоих приспешников? ― Я узнала ответ по его ухмылке. ― Ничего не нужно. Спасибо.

― Не хочешь, чтобы нам составили компанию? ― Судя по тону, он спрашивал явно не о том, стесняюсь ли я, что меня увидят голой ― это мы и так уже обсудили. Он желал услышать, хочу ли я, чтобы в половую связь вступили только мы вдвоем, без кого-либо еще.

Следовало ответить, что это решать ему. Мне следовало делать все, что ему захочется. Именно так можно было поймать мужчину на крючок. Я знала это не понаслышке.

Но не могла этого произнести по той причине, о которой выяснила в бассейне: я хотела Рива только для себя. Хотела быть только его.

Догадался ли он и об этом тоже? Эта мысль заставила меня съежиться от досады и отвести взгляд, но я просто не могла заставить себя изменить ответ. Вместо этого пожала плечами, надеясь, что выгляжу равнодушно.

― Меня больше интересует уже существующая компания.

Рив усмехнулся, и я испугалась, что ответила неправильно, особенно учитывая, что он вернулся на свой лежак. Удержавшись от разочарованного вздоха, я сжала бедра, в надежде на хоть какое-то облегчение.

Рив почесал грудь и устремил взгляд в никуда.

― Ты потрясающая, Эмили. И я знаю, что ты в курсе этого. Невероятно великолепна. ― Комплименты звучали холодно и черство, он произнес их совершенно безэмоционально. ― Но красивых девушек пруд пруди, особенно в этих окрестностях. Это не делает тебя особенной.

― Выходит, я провалила кастинг? ― Судя по выпуклости на его плавках, об этом можно было особо не волноваться.

Он повернулся ко мне.

― Au contraire (фр. наоборот). Тебя бы здесь не было, если бы ты не была красива. Это был первый этап. Ты добилась того, чтобы тебе перезвонили. ― Он опустил руку на нижнюю часть пресса, прямо над кромкой плавок. ― Ты меня очень привлекаешь.

Я кивнула на его стояк.

― Вижу.

― Я и не пытался этого скрыть. По сути, именно это говорит о том, что второй этап ты тоже прошла.

― В таком случае, я прошла его уже давно.

― Да. Согласен.

Он положил руку на скрытый плавками член, и по моим венам будто потекла раскаленная лава. Жаль, что это не моя ладонь. Ему достаточно было просто сказать, и я тут же взяла бы его в рот.

Но Рив был образцом терпения. С железной силой воли.

Он просто опустил руку вдоль тела.

― Боже, я не могу перестать на тебя смотреть. Ты идеальна. У тебя потрясающая грудь. Она настоящая, я прав?

Под его взглядом она, казалось, стала тяжелее.

― Да. Ты можешь ее потрогать, знаешь ли. ― Это прозвучало отчаянно и жалостливо. Практически, как мольба.

― Да, знаю. ― Но он не сдвинулся с места. ― И остальное твое тело... длинные ноги, упругая задница. Твоя прелестная киска. М-м-м, ― вздохнул он, и мои бедра задрожали. ― Мне и правда доставляет радость на тебя смотреть.

Он описывал меня так, словно выбирал себе домашнее животное в магазине. Такое вопиющее «овеществление» ― отвратительно, и меня должно было вывернуть из-за этого.

Но получилось как раз наоборот. Я пылала, будто все мои нервные окончания оголились. Так почему, черт возьми, мы все еще сидели порознь?

Я села, обняв колени, чтобы лучше его видеть.

― Приятно слышать. Спасибо. Мне тоже стоит сказать, что смотреть на тебя доставляет радость?

― Неважно. Но чисто из любопытства, доставляет?

Многие мужчины надеялись услышать положительный ответ, даже если знали, что это ложь. У меня неплохо получалось убеждать их. Однако в этот раз я ответила искренне:

― Да.

Рив задумался.

― Хах. Наверное, это все же важно.

Мы флиртовали, но после всего мы продолжали ходить вокруг да около. Я голая, он ― возбужден, но вместо того, чтобы прикасаться, целоваться и удовлетворить друг друга, мы сидели рядышком и флиртовали.

Повернувшись, я опустила ноги на кафельный пол.

― Это твоя сегодняшняя цель? Просто рассматривать? Или у тебя есть еще какие-то намерения в отношении меня?

Рив сложил ладони вместе.

― Так много вопросов. Таких нетерпеливых. ― Он сел, положил руки на колени и взглянул в мою сторону. ― Если честно, я еще не решил.

― Любой другой мужчина уже выгнал бы меня в таком случае. Можешь сказать, что еще тебе нужно решить? Я тут с ума схожу. ― В подтверждение своих слов, я сжала бедра и потерла ими друг о друга. А еще для того, чтобы хоть немного уменьшить боль.

Рив выпрямился и взглянул на меня так, что я тут же замерла.

― Хочешь знать, что мне нужно, Эмили? Мне нужно, чтобы ты поняла, кто из нас главный.

Я и глазом не моргнула.

― Ты. Конечно же. Что еще?

Он покачал головой.

― Нет, с этим мы еще не закончили. На данный момент это самое важное. Ты говоришь, что я главный, но мы оба знаем, что в душе ты борешься с этим. Ты тоже любишь руководить.

Я уже открыла рот, чтобы начать спорить, но остановила себя. Как еще он мог интерпретировать мои действия? Ведь как раз это я и демонстрировала все время: была инициатором знакомства, задиралась с ним и старалась делать все по-своему, потому что думала, что только так смогу подобраться к нему поближе. Как иронично, что это совсем не то, чего хотела я. Иронично, что то, чего он на самом деле желал, я с радостью могла ему предоставить. Что-то, что уже очень долгое время себе не позволяла.

Я обняла себя руками и стала изучать педикюр.

― Нет, ― сказала я наконец. Честно. ― Это не правда. В прошлом мое доверие предали, и теперь мне сложно заставить себя отпустить штурвал.

Мой голос звучал очень слабо, почти надломленно, и в то же время следующие слова я произнесла без усилий:

― И может, я не имею права просить тебя быть со мной терпеливым, но обещаю, что стою того. Потому что люблю, когда мне приказывают. ― Я подняла на него взгляд. ― Я хочу, чтобы ты приказывал мне.

И хотя разделась уже давно, только сейчас почувствовала себя по-настоящему обнаженной.

Рив решительно смотрел на меня. Черты его лица не смягчились, да вообще никак не изменились, но когда он заговорил, его голос звучал более хрипло и устало, словно мое откровение каким-то образом сделало уязвимым и его.

― В таком случае, остался только отборочный тур.

Я искала в его глазах намек на двусмысленность, который, как мне казалось, прозвучал в этих словах. Я не была уверена, но решила попробовать угадать и опустилась перед ним на колени, потянувшись к завязкам на плавках.

Он убрал мою руку.

― Нет.

Однако прежде, чем чувство разочарования захлестнуло меня, он пояснил:

― Не сомневаюсь, что твои губы хорошо ощущаются. Я уже целовал их, а фантазия у меня неплохая. Меня больше интересует твоя киска.

Значит, все же я правильно его поняла. Аллилуйя, черт возьми. Потому что больше ждать не было сил. Я была готова, нуждалась в разрядке и больше, чем воздух, хотела, чтобы он оказался во мне.

Я оперлась на локти, раздвинула ноги и провела пальчиком вдоль голой киски.

― Ну, так вот она, ― сказала я, улыбнувшись.

Его взгляд потемнел, и он прищурился.

А затем без предупреждения он оказался на мне, вжав в жесткий кафельный пол, а запястья пригвоздив по обеим сторонам от моего тела. Нас разделяли всего несколько сантиметров. В его глазах горело вожделение, но в то же время строгость и злость.

― Не дразни меня. Никогда не дразни меня. Я возьму что захочу, когда захочу и как захочу. Даже не думай, что можешь хоть как-нибудь повлиять на мои действия. Это ясно?

Я нервно сглотнула. Страх и взволнованность с тем же неистовством, с которым звучали его слова, пронеслись в моей голове.

― Да.

― Кто из нас главный?

― Ты. ― У меня едва получалось не заикаться, и будь я проклята, если не возбудилась еще сильнее.

Он резко кивнул.

― А теперь я планирую тебя трахнуть. И презерватив надевать не собираюсь. Я видел твою анкету...

Я была слишком удивлена, чтобы подумать, прежде чем перебить его:

― Ты видел мою анкету?

Он накрыл мой рот рукой. А потом ослабил хватку и чуть оттянул пальцем нижнюю губу.

― Думаю, ты пока не до конца понимаешь, кто я, Эмили.

Сердце стучало в ушах.

― Понимаю.

Рив скользнул пальцами ниже, к шее. Туда, где бился пульс.

― Нет. Пока не понимаешь. Но поймешь.

Но поймешь. Это было обещание, которое я жаждала, чтобы он исполнил. Хотела, чтобы он показал мне, научил меня, исправил. С необъяснимым отчаянием я хотела запомнить все, чтобы угодить ему.

Он вжался в меня тазом, и даже сквозь ткань плавок я почувствовала, как пульсирует его член напротив моего входа.

― Все еще этого хочешь?

― Сильнее, чем когда-либо.

Ухмыльнувшись, он опустил руку, чтобы развязать завязки на плавках.

― Меня не волнует, будет ли тебе хорошо.

― Что случилось с твоим «удовольствие для обоих партнеров»? ― И только когда эти слова сорвались с языка, я поняла, что выхожу за рамки дозволенного.

Но Рив только ухмыльнулся.

― Это не я прохожу отборочный этап. А ты. Я не даю ничего взамен, пока не убеждаюсь, что это заслуженно.

Наверное, не самое лучшее время было бросать ему его же слова, но все же я это сделала:

― Ты ужасно самоуверен, да? Некоторые могли бы сказать, что это эгоистично.

― Эмили... ― Это было предупреждение, но, клянусь, я увидела промелькнувшее в его глазах изумление.

И все же, я зашла слишком далеко. И даже не понимала почему. Просто не могла заставить себя прекратить. Возможно, думала, что если до последнего буду сражаться с ним, то, когда в итоге сдамся, чуточку меньше буду ненавидеть себя.

Или вовсе по другой причине. Может, я просто знала, как приятно будет потом подчиниться, словно получить награду. И это пугало. Пугало так же, как и мысль о том, чтобы не получить ее вовсе.

Я была так возбуждена. Каждая клеточка моего тела горела, готовая взорваться. Рив навис надо мной, показывая, как он поимеет меня, а мне оставалось только позволить ему сделать это.

― Ладно, ладно, ― серьезно сказала я. ― Никаких поддразниваний.

― Хорошая девочка.

Он поставил локти на пол, по обе стороны от моей головы, раздвинул коленом ноги и разместился между ними. Я чувствовала его член, чувствовала, как он дернулся, когда взгляд Рива прошелся по моим губам, которые он сегодня еще не целовал, и груди, к которой еще не прикасался ни руками, ни языком.

Именно тогда я поняла, что он и не собирается этого делать. Не в этот раз. Он не планировал меня ласкать или исследовать мое тело. Не побалует меня этим, хотя точно могла сказать, что хотел бы. Он собирался сделать это максимально безлично, а почему, я не понимала. Отказывал себе в радости? Что-то вроде желания испытать себя? Доказать мне что-то?

Каким бы ни был мотив, я с ним не согласна. Мне нужна разрядка, потому что слишком взвинчена, до боли возбуждена. Рискуя вновь выйти за рамки дозволенного, спросила:

― Тогда ничего, если я сама позабочусь об этом? О своем удовольствии?

Он колебался всего долю секунды.

― Пожалуйста, любыми средствами.

Одной рукой я схватилась за его плечо, а другую опустила между нами и прижала палец к клитору ровно в тот момент, когда он сдвинулся чуть выше и вошел в меня. Я вскрикнула от удивления, немного от боли и куда сильнее от удовольствия. Я была не совсем готова, и, черт побери, он был огромен. Или просто идеально подходил мне. Не могла сказать точно.

Рив поймал мой взгляд. И хотя ничего не говорил, я видела, что он так же удивлен... Но чем? Нашим первым контактом? Тем, как идеально он меня заполнял? Или огнем, пылающим в том месте, где мы были соединены? Господи, ведь он еще даже не начал двигаться.

А потом начал.

Двигался мощными, глубокими толчками. Каждый раз, когда входил, он погружался в меня до упора. И каждый раз почти полностью выходил. Задал медленный, апатичный темп, и я чувствовала каждую венку на его члене, когда он заполнял меня и опустошал вновь и вновь. Внизу живота все скрутилось в тугой узел. С дополнительной стимуляцией клитора я должна была быстро кончить. Слишком быстро.

Выражение лица Рива не изменилось. Он был сдержан, держал себя в руках, в то время как я теряла над собой контроль.

Я начала убирать руку.

― Верни на место, ― приказал Рив. Его голос был хриплым ― единственный признак того, что он испытывал то же, что и я. ― Продолжай трогать себя.

― Думала, тебе все равно. Испытаю ли я. Удовольствие. ― Фразы звучали коротко и отрывисто.

Глаза Рива сверкнули.

― Мне все равно. Но если ты достигнешь оргазма, мои ощущения будут лучше.

Я продолжила ласкать клитор, осторожно, но даже небольшие усилия тут же приблизили меня к оргазму. Это было так эротично: невозмутимое поведение Рива; то, как примитивно он брал меня; то, что мы были на виду у всех, кто находился в доме. Я впилась ногтями в его плечо и прикусила язык, пытаясь быть такой же стойкой, как и он, но провалилась, когда сквозь сжатые губы тихонько застонала от удовольствия.

Рив сдвинулся немного вперед, а меня подтянул за бедра назад, чтобы входить еще глубже. А затем увеличил темп, почти до боли вдавливая меня в кафельный пол.

― Раз уж каждый из нас сам о себе заботится, ― его голос стал еще более хриплым и грубым, ― то не нужно говорить мне, что тебе хорошо. Потому что мне плевать.

― Ладно. ― Но, черт, это уже слишком. Так охренительно хорошо ощущается. ― О, Боже. Это так. Ах.

― Молчи. ― Прозвучавшее в его тоне предупреждение только еще сильнее распалило меня. ― Не смей этого говорить.

― Я. Ничего. Не говорю.

Я сгорала в ощущениях, и теперь только бессмысленные, нечленораздельные звуки срывались с моих губ, однако, если сложить их вместе, то определенно сложилась бы фраза «как же охренительно хорошо». Оргазм судорогой пронесся по моему телу. Я зажмурилась и позволила волне удовольствия унести меня.

Каким-то чудом, мне все еще удавалось слышать Рива:

― Ты кончаешь, ― сказал он. ― Я чувствую. Твою мать, Эмили, твои мышцы так сильно меня сжимают.

Он продолжал двигаться в неистовом темпе, проталкиваясь через сокращающиеся мышцы, а потом и сам достиг пика и, прижавшись к моей киске, излился в меня.

Придя в себя, я открыла глаза и увидела, что он все еще нависает надо мной и внимательно смотрит. У меня до сих пор не получалось определять выражения его лица, но, судя по морщинке на лбу, его мучил какой-то вопрос. Или он был в смятении. Даже раздражен, можно сказать.

Сделав дрожащий вдох, я задалась вопросом, что же он видит сейчас на моем лице. Разочарование, полагаю. Я не надеялась, конечно, перевернуть весь его мир, но всего лишь знать, что угодила ему, мне бы хотелось.

Опять же, он все еще был во мне. Может, у меня все-таки получилось.

Мы оставались в таком положении, казалось, целую вечность. Наконец, он сел на колени и надел плавки так же быстро, как и вышел из меня. Затем провел пальцем по моему лобку и произнес:

― В следующий раз, когда пойдешь в салон, оставь «взлетную полосу». Мне не нравится чувствовать себя так, словно я трахаю маленькую девочку.

И ушел. Я быстро оделась и вошла вслед за ним в дом, но ни Рив, ни Анатолиас меня не встретили. Дворецкий вернул мне сумочку и проводил до двери.

Я как раз вставила ключ в замочную скважину, когда зазвонил телефон. Одной рукой я попыталась удержать почту, сценарий шоу на следующую неделю и диетическую колу, которую купила на заправке по дороге домой со съемочной площадки, пока второй рукой нащупывала в кармане телефон, чтобы ответить. На определителе высветилось имя Рива.

— Хочу увидеться с тобой, — сказал он вместо приветствия. От одного лишь звука его голоса в моем животе запорхали бабочки, а непристойные мысли заполнили голову.

— Правда?

Придерживая трубку плечом, я открыла дверь. Внутри бросила все, кроме телефона и колы, на пол, и повернулась, чтобы захлопнуть дверь. Тогда я и заметила серый «Бентли», припаркованный через дорогу. Мои соседи, конечно, были достаточно обеспеченными людьми, но не настолько, чтобы купить «Бентли». Это определенно привлекло мое внимание.

Но все же Рив интересовал меня куда больше.

— В противном случае, я бы этого не говорил. — Из-за игривых ноток в его голосе у меня перехватило дыхание, и во мне разгорелось желание.

Остынь, Эмили.

— Хах. Выходит, я прошла кастинг?

От него не было ни слуху ни духу с тех пор, как я покинула его дом несколько дней назад. В голову мне приходила пара причин того, почему он не звонил: либо Рив тянул время, либо я облажалась. Но так или иначе, всю неделю у меня было полно забот, и это не говоря уже о комплекте севших пальчиковых батареек.

— А ты сомневалась?

Я села на пуфик в гостиной и тщательно обдумала свои следующие слова. Не хотелось, конечно, быть назойливой, но утвердиться на роль покрупнее, а не просто «подружка для секса», мне было необходимо.

— У меня осталось много сомнений, — наконец, ответила я. — Кастинг состоялся в воскресенье. Сегодня пятница, и ты только звонишь. Играешь очень хладнокровно, Саллис.

— Тебе известно сколько времени занимает принятие подобного решения. — Даже через телефон я почувствовала, что он ухмылялся. — Тогда развею все твои сомнения: ты прошла кастинг. Блестяще. И теперь я хочу с тобой увидеться.

— Увидеться со мной, — повторила я. — А поконкретней, это значит?..

— Я хочу тебя трахнуть.

Боже, как у него так легко получалось меня смутить?

— И когда конкретно ты хочешь меня?..

— Сейчас, — перебил он. — Снаружи ждет машина.

«Бентли».

— Как предусмотрительно. Но почему бы мне... — Я оборвала себя на полуслове, прежде чем отказалась от машины. И хотя мне ненавистна сама мысль о том, чтобы застрять у него дома без собственного средства передвижения, нужно было сделать так, как велел он. — Ладно.

— Превосходно.

Я уже направлялась к шкафу, переживая о том, как за такой короткий промежуток времени успею придумать, что надеть.

— Скажи водителю, что я буду через десять минут.

— Нет.

— Нет?

— Что бы ты там ни планировала сделать перед нашей встречей, в этом нет необходимости.

Такое нетерпение вскружило мне голову. Я сдержала смешок.

— Позволь мне хотя бы переодеться во что-нибудь, в чем я не провела двенадцать часов на съемочной площадке. Пять минут.

Черно-белая юбка-колокольчик как раз была чистой. Я могла бы надеть к ней красный топ и белый пиджак. И красные лабутены на десятисантиметровом каблуке.

— Хорошо, пять минут, — согласился Рив. — Но, Эмили, не трать много времени на выбор наряда. Что бы ты ни надела, это ненадолго.

Как оказалось, все же хорошо, что Рив прислал за мной машину. Предвкушение, бурлящее в моем теле, мешало думать. А мне определенно нужно было сосредоточиться перед еще одной встречей с Ривом. И отсутствие необходимости вести машину дало время сфокусироваться на чем-нибудь другом.

«У тебя есть цель», — напомнила я себе. — «Цель, которая не имеет никакого отношения к пульсации между ног». Я потратила очень много времени на планирование своего «как-подобраться-к-Риву» плана, поэтому в общих чертах представляла, как действовать дальше. Однако сейчас моя миссия основывалась на импровизации, а значит, не все было продумано хорошо. Само собой, я собиралась искать следы, ведущие к Эмбер. В идеале, мне нужно завоевать доверие Рива настолько, чтобы он случайно хоть о чем-нибудь проговорился.

Ну да, конечно, но с мистером «Я здесь господин» это очень сомнительно.

Возможно, если бы я вошла в его ближайшее окружение; если бы он сводил меня на ужин с Виланакисом или еще каким-нибудь своим другом, мне удалось бы найти стоящую зацепку.

Хотя прошло уже много времени, и от Джо давно не было никаких вестей. Существовала большая вероятность, что человек, которого я искала, уже давно мертв.

Но даже если спасать Эмбер уже слишком поздно, я должна узнать, что с ней случилось.

«Или ты просто хочешь найти оправдание тому, что бросаешься в объятия Рива», — и вновь ее голос прозвучал в ушах, словно она сидела рядом со мной.

— Может ты и права, Эмбер, — тихо сказала я. — Но я делаю это и ради тебя тоже.

— Вы что-то сказали, мисс Уэйборн?

Я подняла глаза и заметила взгляд водителя, наблюдающего за мной в зеркало заднего вида.

— Извините. Просто говорю сама с собой.

Он неловко улыбнулся, вероятно, непривыкший общаться с пассажирами. Это был мой шанс, и, несмотря на полную уверенность, что Рив следил за всеми своими сотрудниками, решила попробовать узнать хоть что-нибудь.

Я наклонилась ближе к нему.

— Я Эмили, кстати.

В очередной раз неловко улыбнувшись, он кивнул, и стало ясно, что никак иначе, кроме как мисс Уэйборн, называть он меня не собирался.

— А вы?..

Он смотрел то в зеркало заднего вида, то на дорогу.

— Филипп, — наконец, произнес он.

Рив очень тщательно вышколил своих сотрудников. Узнать имя водителя оказалось тяжелее, чем вытащить гвоздь из доски.

И когда я все же узнала, как его зовут, то оказалась в тупике — не знала о чем спросить. На секунду задумалась.

— Мне кажется, или я слышала акцент? Откуда вы, Филипп?

На этот раз он ответил чуть менее неохотно:

— Из Эгалео, мисс Уэйборн.

Никогда не слышала об этом месте, но попробовала угадать:

— Это Греция?

— Пригород Афин, — кивнул он.

Либо Риву очень нравилась возможность общаться со своими служащими на языке, который большинство людей не знали, либо он просто любил окружать себя людьми со своей родины. А точнее, с родины его родителей. Это, конечно, немного отдавало духом мафии. Я выросла на голливудских историях, но была достаточно умна, чтобы понимать, что большая часть скандальных сенсаций не всегда являлась правдой. Поэтому все же позволила себе усомниться в том, что Саллис имел отношение к мафии.

Мы уже подъехали к дому Рива, и водитель открыл для меня дверь. На нем не было галстука, поэтому рубашка слегка распахнулась на шее, и, вылезая из машины, я заметила краешек татуировки, выглядывающий из-под воротника.

Поэтому остановилась и пригляделась внимательнее.

— Интересная татуировка. Что на ней изображено?

Филипп поправил воротник, чтобы скрыть ее.

— Ничего особенного. Мистер Саллис ждет вас внутри, мисс Уэйборн. Просто проходите.

Но мне все же удалось кое-что разглядеть, прежде чем он прикрыл татуировку. Буква V в том же стиле, что и на кольце Микелиса Виланакиса.

Никто не встретил меня у двери, но стоило мне повернуть ручку, она легко поддалась. Я прошла через прихожую, в тишине дома эхом раздавался стук моих каблуков. Рива нашла в гостиной. На нем был стильный серый костюм с черной рубашкой и серым галстуком. От этого зрелища я вмиг позабыла о Филиппе и его татуировке. Рив был таким изумительным, таким чрезмерно притягательным, что мне понадобилось несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание.

Но я так и не успела этого сделать.

Потому что он сразу же подошел и притянул меня к себе, одну руку положив на бедро, а второй зарывшись в волосы. Придерживая мою голову так же, как и в тот раз на кухне, поцеловал меня. Словно заявлял свои права. Словно собирался съесть. Он углубил поцелуй, нагло, по-собственнически проникнув в мой рот языком. Из моих легких будто выбили весь воздух. Опьяненная, я с трудом держалась на ногах.

Потом Рив заскользил рукой по моему бедру выше, выше вдоль тела, пока, наконец, не накрыл ладонью грудь. Он крепко сжал ее, впиваясь пальцами, показывая, как хотел бы, чтобы моя киска сжималась вокруг его члена. Я схватилась за отворот его пиджака, чтобы не упасть, ожидая, что Рив толкнет меня на диван, на пол или прижмет к стене, что задерет юбку и войдет в мое разгоряченное тело.

И когда я уже вся пылала от страсти и была одурманена им, он разорвал поцелуй.

— Спасибо, что пришла. — Улыбка осветила его лицо, которая, я была в этом уверена, зеркально отражала мою. — И прежде, чем ты отпустишь какую-нибудь пошлую шуточку насчет того, что мы еще не кончили, то, уверяю, совсем скоро это произойдет. (Примеч.: игра слов: coming — прийти, coming — кончить).

С моих губ сорвался полусмешок-полустон, я плавилась от предвкушения.

— Что ж, рада, что с этим мы разобрались.

Его ладонь все еще покоилась на моей груди. Пальцем он ласкал мой сосок, а второй рукой обхватил за шею сзади. Рив изучал меня, так пристально всматриваясь в черты моего лица, будто впервые за все время нашего знакомства по-настоящему увидел его.

— Я совершенно негостеприимен, — наконец, произнес он. — Мне нужно было бы предложить тебе чувствовать себя как дома, но вместо этого думаю только о том, как бы оказаться в тебе.

И почему бы тебе этого не сделать?

Однако все, что мне удалось произнести:

— Угу.

Рив вновь обрушился на мой рот и, схватив за попу, притянул к себе. Если в прошлый раз поцелуй был чувственным, то теперь он стал просто головокружительным. Мое лицо горело от прикосновений его пробивающейся щетины, а губы саднило от укусов. Я закинула ногу на его бедро, чтобы прижаться к нему как можно ближе.

А потом, как гром среди ясного неба, ко мне вернулась способность думать, немного охладив мой пыл. А голову наводнили мысли. Мысли, типа: «Вау, такого я не ожидала». И: «Не перегну ли я палку, если начну его раздевать?» И: «Не должна ли я была что-нибудь сделать или сказать, когда пришла?» И: «Если он так вскружил мне голову простым поцелуем, то как же я выдержу сегодняшнюю ночь?».

Я начала мотать головой, чтобы оторваться от настойчивых губ, и уперлась руками в его грудь.

С одной стороны, мне было страшно, что Рив не отступит, а с другой, что все-таки отступит.

Но сегодня он был джентльменом. Рив обхватил ладонями мое лицо.

— Что случилось?

Я смотрела то на воротник его рубашки, то на ухо, то на подбородок — в общем, куда угодно, но только не на эти манящие губы. «Мы к этому еще вернемся», — пообещала я самой себе. Первым делом нужно было вспомнить об Эмбер. Вспомнить, что я находилась здесь по другой причине. Со временем, хотелось бы выдвигать ему какие-нибудь требования, поэтому сейчас мне нужно было обозначить себя, как девушку, которая ищет богатенького папика. Нужно было попросить... что-нибудь... чтобы показать ему принцип обмена в наших отношениях. И лучше сделать это сейчас, пока он в хорошем настроении. Но что попросить?

Пока не знала, а он стоял передо мной и ждал ответа.

Я откашлялась.

— Пытаюсь решить, стоит ли поднимать эту тему. — Это было почти правдой. Вообще-то, я просто зависла, пытаясь вспомнить, что же просила у мужчин раньше. В то время я нуждалась во всем, начиная одеждой и заканчивая домом. Теперь же мне ничего не было нужно.

— Вообще не стоит ничего поднимать, если ты, конечно, говоришь не о моем члене, — легкомысленным тоном поддразнил он меня. — Так что давай покончим уже с этим. Пошли, присядем.

Он взял мой пиджак и сумочку и положил на стул. А потом сплел наши пальцы и потащил меня к дивану. Рив сел, и я уже хотела было сесть рядом, но он жестом указал на свои колени. Потом развел мои ноги, чтобы я оседлала его, и начал гладить ладонями бедра, посылая по коже электрические заряды.

Я наблюдала за тем, как он водил ладонями по моим бедрам. Его пальцы то исчезали под моей юбкой, то вновь появлялись.

— Это чертовски сильно отвлекает.

— Так и задумано. Расскажи мне, что у тебя на уме.

— Ладно.

Что я там хотела сказать?

Я сглотнула комок в горле и расслабилась, стараясь собраться с мыслями.

— Итак… — Что-то жесткое прижалось ко внутренней части моего бедра. Я взглянула вниз и увидела, как натянулись брюки Рива. — Ой.

Его взгляд потемнел.

— Да, я тверд. А чего ты, собственно, ожидала? Ты сидишь у меня на коленях.

— Да нет. Просто... — Я попыталась немного сдвинуться, но он схватил меня за бедра, удерживая на месте. Даже сквозь брюки чувствовался исходящий от его члена жар. Тот же огонь горел и во взгляде Рива. — Как я и говорила, это отвлекает.

Он схватил меня за задницу и прижал к себе еще плотнее.

— Позволь мне прояснить ситуацию. Если ты в течение трех секунд не расскажешь, что тебя беспокоит, то вовсе потеряешь такую возможность.

Боже. Его руки. На моей попе.

Черт, сосредоточься!

— Кастинг, — начала я. — Я прошла его. Но не уверена, что ты прошел мой.

Вранье. Ясное дело он прошел его. И даже более того.

— А. Понятно. — Его голос был холоден, но пальцами Рив начал рисовать круги на моем бедре под юбкой. — Ты хочешь чего-то иного, нежели оргазмы.

— Ну...

А обязательно либо то, либо другое?

На его лице появилась понимающая ухмылка.

— Поправка: в дополнение к оргазмам. Почему у меня такое чувство, что ты очень дорого обойдешься мне, как девушка?

Я сделала глубокий вдох, опьяненная его прикосновениями и статусом, который он мне дал.

— Потому что так и есть. Но я постараюсь стоить того.

— О, ты определенно будешь того стоить. Об этом и речи быть не может.

Он шлепнул меня. По попе. Сильно.

Я подпрыгнула от неожиданности, а щеки залил обжигающий румянец, вслед за которым по телу пробежала горячая волна желания.

Его взгляд потемнел еще сильнее — ему это понравилось. Понравилось шлепать меня. Понравилась моя реакция. Он знал, что мне тоже это понравилось. Однако, в отличие от меня, Рив не отклонялся от темы:

— Так чего же ты будешь мне стоить, Эмили? У тебя очень неплохая зарплата, так что выкладывай уже, что вертится у тебя на уме.

— Да, зарплата у меня хорошая, — в знак согласия кивнула я, а потом вновь отвлеклась на его руки, блуждающие по моим бедрам. Сосредоточиться стоило больших усилий.

Поскольку так и не придумала, что просить, пришлось импровизировать:

— Я могу оплачивать квартиру и все остальное. Но мне нужно еще заботиться и о матери, так что на то, чтобы побаловать себя, не хватает. А я очень люблю себя баловать. Дизайнерская одежда — моя слабость.

— Будь моя воля, ты бы вообще никогда не носила одежду.

Что там делали его руки перестало быть важным, когда он наклонился и прикусил мой сосок.

Мои трусики мгновенно стали насквозь мокрыми.

— Ах. — Соберись. — И еще я — «обувная маньячка».

Он заинтересованно поднял голову.

— Это я переживу. Но не можешь ли ты носить лишь туфли исключительно... — он опустил взгляд на мои лабутены, — ну, вот как эти? И еще чулки? Такие длинные, до середины бедра?

Черт, мне нравилось, когда он флиртовал. Тон, с которым он шутил, все еще был несколько холодным, но в то же время веселым. Как когда мы впервые встретились на его курорте.

У него же так много курортов.

Если бы я только могла попасть на еще какой-нибудь из них, возможно, мне удалось бы найти зацепки, которые привели бы к Эмбер.

— Больше всего я хочу путешествовать. Хочу посмотреть мир из окна первого класса. И не хочу путешествовать в одиночестве.

— И по этой причине, твоей целью стал я.

— Это лишь одна из причин. — Я провела ладонями по его груди и, усмехнувшись, повторила за ним это слово. — Цель. Словно я снайпер какой-то.

Он откинулся на спинку дивана, отдалившись от меня.

— А разве это не так?

Меня обеспокоило то, что он так думал. Обеспокоила прозвучавшая в его голосе обида. Обеспокоило его изменившееся настроение.

Но сильнее всего меня обеспокоило то, что это было правдой.

Я уронила руки на колени.

— Ты мне совсем не доверяешь, да?

— Еще не решил. — Он даже не притворился, что просто поддразнивал меня.

Это оказалось больно. Больнее, чем мне хотелось бы. Больнее, чем должно было быть.

Быстро, немного неуклюже из-за своей позы, я слезла с него. Его слова, конечно, не должны были так меня задеть. И он сделал ситуацию еще более неловкой, когда не попытался остановить меня.

Я сложила руки на груди, подошла к окну и посмотрела на бассейн. Ночью он выглядел еще красивее. Свет отражался от воды, и она чарующе переливалась.

Как и эта жизнь.

Я уже и забыла, какой красивой она была на поверхности, а внутри — один сплошной обман.

— Эмили, — мягко вздохнул Рив. Я наблюдала за его отражением в окне, когда он встал и подошел ко мне сзади. Он приподнял мою юбку и сжал ягодицы. — Я точно решил, что хочу тебя трахнуть, — сказал он мне на ухо. — Сделать с тобой много всего грязного.

Он мог бы овладеть мной прямо у окна. Это было бы достаточно грязно. И, возможно, подходящий способ трахнуть женщину, которой не доверяешь.

От этих мыслей мне стало тоскливо. Насколько же надо было быть чокнутой, чтобы возбудиться от такого?

Рив наблюдал за мной в отражении.

— Именно этого ты хочешь, да, Эмили? — Он прижался ко мне всем телом. — По каким-то причинам, я тоже хочу дать тебе все это. И это плюс для тебя, потому что я никогда ничего не делаю из чувства долга.

Я немного наклонила к нему голову, показывая, что внимательно его слушаю. Мечтая сказать, что на самом деле ничего не хотела от него взамен. Мечтая, чтобы хоть раз могла просто «понравиться», а не «быть купленной».

— Так что вот как я поступлю, — сказал он, оставляя на моей шее поцелуи между словами. — Когда позднее будешь уходить, возьми одну из моих машин. Я оставлю ключи от нее на кофейном столике. Она твоя. Я перепишу ее на тебя завтра. Устроит?

Только если это поможет мне найти Эмбер.

— Неплохо для начала. Полагаю, попрошайкам не приходится выбирать.

— Думаю, в данном случае, как раз выбирать можно.

Я повернулась к нему лицом.

— Хочешь сказать, что если очень хорошо попрошу, то мы попутешествуем?

Я бы сделала это. Сделала бы что угодно, чтобы узнать правду и убраться подальше от этого мужчины. Мужчины, из-за которого во мне разгорался пожар. Но я боялась, что уже не смогу оборвать все нити между нами, когда узнаю ответы на все свои вопросы.

Он засунул руки в карманы и выпрямился.

— Я даю тебе машину. Об остальном подумаю. — Рив вновь растянул губы в озорной ухмылке. — А вообще, если будешь старательно просить, я буду только рад.

Конечно, он будет рад, но раз такой необходимости нет, то обойдется без этого.

Через пару мгновений, он добавил:

— Я возьму ключи и выведу машину из гаража. Жди в моей спальне. Вверх по лестнице, направо и до конца коридора.

Я сделала дрожащий вдох. Вот оно. Да, он уже обладал мной, но уверена, что со всем, что ему нравилось, Рив меня еще не познакомил. Если все еще сомневалась, если хотела уйти, то это был последний шанс сделать это, пока он не вложил ключи в мою руку.

Уйти — именно этого я и должна была хотеть. Но нет. И мне вдруг стало страшно. Не от того, что Рив собирался со мной делать, а от того, что я ему собиралась это позволить.

Я заставила себя дать хотя бы шанс чувству самосохранения.

— Рив. Есть что-нибудь... что мне нужно знать? Что ты ожидаешь от меня?..

Его взгляд еще сильнее потемнел.

— Ты все узнаешь. — Он не двигался, видимо, ожидая, когда я послушаюсь его и пойду наверх, но я не сдвинулась с места. — Что?

— Нужно ли мне стоп-слово?

Он буквально приковал меня к месту взглядом.

— Ты либо доверяешь мне, либо нет, Эмили. Если тебе нужно стоп-слово, то ты, вероятно, зря сюда пришла.

Рив прав, меня здесь не должно было быть. Особенно учитывая, что я уже попадала в очень сомнительную ситуацию, из которой далеко не факт, что смогла бы выбраться прежней. Если бы ошибки прошлого хоть чему-нибудь меня научили, то я бы сейчас убегала отсюда без оглядки.

Вот только прошлое милостиво напомнило мне, что я не способна убегать от опасности.

— Ну, тогда хорошо, что у меня никогда не получалось поступать разумно.

На этот раз я все же начала движение и по дороге к лестнице сняла топ. Бросив его на пол, оглянулась через плечо и улыбнулась, увидев горящий взгляд Рива, наполненный вожделением. И на душе стало немного легче. Может, мне и предстояло пройти по раскаленным углям, но был шанс, что я буду не одна.

По пути наверх я скинула юбку, а прямо перед дверью в спальню Рива ― бюстгальтер. Как и весь остальной дом, комната была выполнена в современном стиле и выглядела изумительно. Она тянулась по всей ширине второго этажа и разделялась на две зоны: справа ― развлекательная, а слева ― спальная, куда я и направилась. Помещение было таким огромным, что даже несмотря на гигантскую кровать, стул, пуф, прикроватную банкетку, тумбочку и комод, обстановка казалась скудной. А благодаря четким линиям и большому количеству свободного пространства, в центре внимания оказывался впечатляющий вид на каньон, открывающийся из панорамных окон во всю стену, таких же, как и на первом этаже.

Я стянула резинку, распуская волосы, а затем начала собирать их в пучок, приближаясь к стеклянной стене. Комната находилась прямо над гостиной, так что вид был тот же. Но за счет того, что ты находился выше, тебе открывался более широкий обзор. Величественный. В первую очередь в глаза бросался не ландшафт заднего двора, а расположенный за ним каньон и ночное небо над ним. Вместо тусклого искусственного света, освещение составляло лишь слабое сияние звезд, пробивающееся сквозь лос-анджелесский смог и множество теней.

Этот вид точнее всего отражал саму суть нашего мира. Вот, что находилось под слоем роскоши ― непроглядная тьма. Я легко могла бы вновь погрузиться в нее с головой, впустить в себя и жить с ней, надеясь на тот редкий проблеск сияния звезд. Однако знала не понаслышке, что иногда ― чаще всего ― лучам света так и не получалось пробиться.

И я позволяла тьме полностью себя поглотить.

Но с меня хватит. Не в этот раз. Мне не следовало волноваться о том, нравилась ли я Риву или нет. Большинство мужчин, с которыми я трахалась до этого, мне были совсем не симпатичны. Черт, многое могло бы быть гораздо проще, если бы в то время некоторым из них я нравилась бы не так сильно. Мне нужно было принять равнодушие Рива, как подарок свыше. Нужно было самой сохранять хладнокровие.

С этого момента никакой привязанности. Лишь равнодушие. Черствость. Минимум удовольствия. Я могла бы имитировать оргазмы и дарить ему лживые улыбки. Я все-таки актриса. Так что это всего лишь очередная роль.

Через несколько минут Рив вошел в комнату. Я, скрестив ноги, сидела на пуфе в одних туфлях и трусиках.

― На мне не было чулков, ― сказала я, ― но в остальном я максимально учла твои пожелания.

Он осмотрел меня, когда бросил пиджак на комод.

― Одобряю. ― Рив остановился и начал развязывать галстук, а затем снял его, и все это время не отводил от меня взгляда. ― Больше ничего не снимай. И будь готова.

Твою мать, это будет непросто. Лишь от одного его взгляда я будто начинала разваливаться на части. От того, как приковал к себе все внимание, стоило ему войти в эту комнату. От того, как каждая клеточка моего тела жаждала пасть к его ногам и повиноваться.

Как, черт возьми, я должна была только притворяться, что подчиняюсь, если действительно этого хотела?

Нужно было отвлечься на что-нибудь. Отречься от себя. Это не должно быть сложнее, чем соблюдать диету. Требовалось просто собрать волю в кулак и держать себя в руках.

Я приклеила к лицу сексуальную улыбку.

― Полагаю, что поддразнивания приветствуются, когда ты этого хочешь?

Преисполненный любопытства, Рив вскинул бровь и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Медленно.

― Буду считать это согласием.

Я раздвинула ноги, расставив их по обеим сторонам пуфика. А затем, убедившись, что привлекла его внимание, лизнула подушечку указательного пальца и скользнула им в трусики.

Его лицо оставалось беспристрастным, но взгляд, которым он прошелся по моему телу, вспыхнул и помутнел. Это вообще возможно?

Теперь, когда его рубашка была распахнута, он потянулся, чтобы расстегнуть сначала один манжет, затем второй.

― Скажи мне, чего ты хочешь, Эмили.

― Я ведь уже все сказала тебе в гостиной.

Это медленное раздевание просто убивало меня. Слава богу, на мне были трусики. Они скрывали, что на самом деле я не прикасалась к клитору. Потому что я бы непременно взорвалась, если бы одновременно трогала себя и наблюдала за Ривом.

Он хищно смотрел на меня, пока снимал рубашку и откидывал ее к пиджаку.

― Нет. Здесь. Сейчас. От меня. Чего ты хочешь?

― Просто тебя.

― Конкретнее.

― Твой член. ― Я точно знала, что следовало сказать дальше. Все мужчины любили это слышать. ― Хочу почувствовать твой член внутри себя.

Теперь Рив занялся ремнем, неторопливо расстегивая пряжку.

― Слишком неопределенно. Что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой? Расскажи мне.

В моей груди всколыхнулась тревога.

― Я хочу всего, чего хочешь ты. ― Но мой голос звучал неуверенно.

Рив вытащил ремень из брюк и разочарованно хлестнул им по ладони.

― Прекрати передо мной заискивать.

От его тона и громкого шлепка я подпрыгнула на месте, уже перестав делать вид, что ласкаю себя. Теперь пропал и медово-приторный тон, с которым я с ним разговаривала.

― Я не заискиваю перед тобой. Всего лишь пытаюсь делать то, что ты хочешь. Ты ведь здесь господин. Помнишь?

Он натянуто улыбнулся.

― И в данный момент твой господин хочет, чтобы ты рассказала о своих желаниях. В деталях.

Я уставилась на него широко открытыми глазами. Ничего, кроме правды, на ум не приходило. Но если бы сказала ее, стала бы слишком уязвимой. Слишком открытой. Нужно было придумать другой ответ. Что угодно другое.

Тишина слишком долго висела в воздухе.

― Если не можешь сказать, значит этого не будет. ― Он повернулся ко мне спиной, уходя прочь. ― Ключи от машины на столике. Можешь...

Я вскочила с места.

― Хочу, чтобы ты трахнул меня! ― Слова сами вырвались наружу. ― Жестко.

Рив повернулся ко мне.

― Куда? В рот, во влагалище?

― Последнее. ― Я покачала головой. Знала, что он ждал более конкретизированного ответа. ― Во влагалище.

― В кровати?

― Нет. У окна. Чтобы ты взял меня сзади. Раздел и прижал к стеклу. Чтобы создалось ощущение, будто кто угодно может нас увидеть. И этот кто угодно будет знать, что я особенная, потому что ты трахаешь именно меня.

Он преодолел разделявшее нас расстояние за четыре шага. Схватив за запястья, Рив прижал меня спиной к окну.

― И ты не хочешь, чтобы я был с тобой нежен. Хочешь, чтобы я трахнул тебя грубо. Так жестко, чтобы завтра ты ни на секунду не могла забыть, что я был в тебе.

Да. Именно так. Да. Я кивнула.

― Произнеси это сама, ― скомандовал Рив.

― Не хочу, чтобы ты был со мной нежен. Хочу, чтобы ты сделал это грубо и жестко. И я еще долго помнила, что ночью ты мной обладал.

Боже, эти слова ― чего я на самом деле хотела ― из моих собственных уст сотворили что-то со мной. Еще сильнее возбудили. Уверена, он об этом знал. Клянусь, этот мужчина умел залезть ко мне в голову. В мою душу. Он точно знал, что нужно сделать, чтобы свести меня с ума.

Рив ослабил хватку.

― Вытащи мой член из брюк, Эмили.

Дрожащими руками я расстегнула пуговицу и потянула молнию вниз. Когда увидела, что под брюками на нем ничего нет, из меня вырвался дрожащий вздох. Как я и думала еще с нашего первого раза, член у Рива был здоровенным.

Несмотря на данное себе обещание оставаться отстраненной, я отчаянно хотела к нему прикоснуться. Мне в любом случае пришлось бы это сделать. Ведь Рив этого ждал. Я обхватила его твердую толстую длину и погладила. Взгляд метался от моей руки к его лицу. Я никак не могла решить, куда мне больше нравилось смотреть: на твердый член или в горящие глаза Рива. Мне столько раз доставляло удовольствие видеть мужчину возбужденным, чувствовать эту власть, и вот теперь я испытывала то же самое с Ривом. Но еще более приятным было предвкушение, появившееся, стоило мне увидеть в его глазах, что он собирался со мной сделать. Стоило только подумать о том, каково будет ощущать его внутри себя.

Нет. Меня это не должно было волновать. Это было неизбежно, но с нетерпением ждать этого не следовало.

Без предупреждения он развернул меня лицом к окну, а мои руки прижал к стеклу над головой.

― Не двигайся, ― сказал он таким тоном, что даже если бы захотела, я не смогла бы ослушаться.

Он потянулся, чтобы прикоснуться к моей груди, и из меня вырвался непроизвольный стон. Она буквально молила о его внимании с того самого момента, как его взгляд впервые обратился на нее. То, как он, наконец, к ней прикоснулся, ласкал ее и гладил, оказалось куда эротичнее, чем я могла себе представить. Гораздо приятнее, чем мне того хотелось. И я поняла, что умерла бы, если бы он когда-нибудь остановился.

Господи, как же мне нужно было, чтобы он остановился.

Но этот негодяй не спешил, сжимая, лаская, пощипывая мои соски, и, одновременно с этим, посасывая и прикусывая мою шею, подбородок. Из-за чего-то в манере его поведения становилось очевидно, что он делал это для себя, ради своего удовольствия. Для своей услады. Он просто наслаждался моим телом? Или таким образом помечал меня? Потому что, когда все это закончится, я определенно вся буду в отметинах. Может, и хорошо, что у меня не было экранного времени и записывался только голос. Будет слишком много засосов, чтобы их можно было замаскировать гримом.

Я задыхалась, и все мое тело горело огнем, когда он опустил руку ниже, но, на удивление, все еще держала себя в руках. Я посчитала это победой. Что после первого раунда не потеряла голову. Интересно, смогу ли продержаться и в следующем? Сердце бешено билось в груди, пока я ждала, что Рив найдет новое чувствительное местечко на моем теле и вновь будет меня мучить. Я уже подготовилась к тому, что этим местом окажется клитор, но была удивлена и, одновременно, испытала облегчение, когда Рив схватился за край трусиков.

― Спасибо, что рассказала мне, чего ты хочешь, Эм.

Он плавно стягивал мое нижнее белье. Медленно, не торопясь. Дразнил.

«Каньон», ― подумала я. ― «Фонари. Сосредоточься на фонариках». Но я не могла отгородиться от его голоса.

― Я не всегда буду спрашивать твое мнение, ― добавил он, наклонившись, чтобы полностью снять с меня трусики. ― А даже если спрошу, то не факт, что сделаю по-твоему. ― Он приподнял мою лодыжку, чтобы снять белье, но обратно поставил ее чуть дальше, тем самым раздвинув мои ноги. ― А вот ты всегда будешь давать мне то, что я попрошу.

Давать мне то, что я попрошу. Эти слова подействовали на меня, как ушат холодной воды. Сделали из сильной, полноправной женщины ту, что молит о новой порции своего наркотика.

Фонари. Считай фонари на домах.

Оставив трусики висеть на второй лодыжке, Рив начал выпрямляться, одновременно проводя пальцами по моим ногам. Он поймал в отражении мой взгляд.

― Может, я и не могу пообещать, что тебе всегда будет нравится то, что я с тобой собираюсь делать, ― он прижался ко мне ближе, дразняще прикоснувшись головкой члена ко входу, и обхватил ладонями мои бедра, ― но обещаю, что в любом случае доставлю тебе удовольствие.

Он толкнулся в меня, растягивая, заполняя всю без остатка. Зрение стало расплывчатым, а в горле пересохло. Это было такое потрясающее ощущение. Оно казалось правильным. Его толчки были сильными, быстрыми. Безжалостными. Неумолимыми. Все мое тело напряглось, желание скрутило низ живота, будто в узел. Я должна была это прекратить. Нужно было просто считать дальше чертовы фонари.

Семнадцатый. Восемнадцатый. О, мой Бог...

Я сдерживалась. Из последних сил. Смотрела на каньон и всматривалась в него так сосредоточенно, что получилось притупить ощущения от того, что творил со мной Рив. Даже когда он опустил палец на клитор и начал быстрыми движениями его ласкать, я все еще напряженно всматривалась в каньон.

Тогда я стала ловить ртом воздух. Ради него. Это было легко. Все, что мне нужно было, это немного приоткрыть рот. Мое тело ведь испытывало некоторое удовольствие, несмотря на то, что большее я отвергала.

Тугой пульсирующий клубок удовольствия внутри нарастал. Оргазм вот-вот должен был накрыть меня, стоило только позволить. Но я не позволяла. Я могла сдержаться. Уже сдерживалась.

Стараясь притупить ощущения, я совсем потеряла счет времени. Не знала, как долго уже Рив двигался во мне, как долго сдерживала бушующий внутри шторм. Но, судя по покрывающей мою кожу испарине и слабости в ногах, прошло уже довольно много времени, но с тем же успехом, что и от физической активности, изнеможение я могла ощущать и из-за сдерживаемого оргазма.

Однако сколько бы там времени ни прошло, я была вымотана. Нужно было, чтобы он кончил, и поскорее. Поэтому я положилась на голос: задышала еще более прерывисто, начала сладко стонать, надеясь, что это приведет его к кульминации. По опыту я знала, что стоны всегда оказывали на мужчин определенное воздействие. Им нравилось верить, что они могли довести женщину до того состояния, когда она лишь громко дышала бы и стонала. Может, это сработает и с Ривом.

Вот только он замедлил темп и приблизил мое лицо к своему, резко дернув меня за волосы. Да так сильно, что я не сдержала вскрика.

― Я не собираюсь кончать, ― тихо сказал Рив мне на ухо, ― пока твоя киска не сожмет мой член так же, как и в прошлый раз. Так что либо ты позволишь себе испытать оргазм, либо я буду продолжать это еще охренительно долго. Решать тебе. Только позволь предупредить: я сделаю так, что тебе будет очень сложно сдержаться.

Я позволила разуму затуманиться. Все чувства вернулись, обострившись до предела. Каждая частичка меня, каждый сантиметр моего тела воспламенился и готов был взорваться. Больше бороться не было сил. Не потому, что он меня попросил, а потому, как попросил. Требуя, угрожая. Ясно напоминая мне, кто из нас главный. Я больше не могла сдерживаться, даже если бы и хотела. Я плавилась в его руках, словно воск. Была преступницей в очень затруднительном положении, и все, что мне оставалось делать ― сдаться.

И я сдалась.

Закрыла глаза и позволила телу взять верх над разумом. Телу, которым сейчас обладал и пользовался Рив. Он сжал двумя пальцами сосок, и по моему телу распространился жар. А когда свободную руку просунул между нами и, распределив влагу от лона до попки, скользнул в нее пальцем и начал массировать чересчур чувствительные стеночки, крики, срывающиеся с моих губ, стали громкими и искренними. Напряжение в моем теле копилось так долго и так основательно, что даже на грани оргазма чувства захлестнули меня. Мое тело билось в агонии наслаждения, а нервные окончания ожили, распространяя по телу горячие волны экстаза.

Меня, наконец, охватило долгожданное облегчение. Блаженство. Перед глазами заплясали звезды, и я обессиленно рухнула, не в силах удержаться на ногах. Рив поймал меня, понес к кровати и кинул на спину. Опустившись рядом на колени, он приподнял мое тело и резко вошел, будто наказывая. Он толкался в меня снова и снова, трахая дико и яростно. Я еще не отошла от предыдущего оргазма, как меня начал накрывать новый.

Мое зрение затуманилось, и я никак не могла сфокусироваться хоть на чем-то, но все же пыталась поймать взгляд Рива, надеясь молчаливо попросить об облегчении. Когда мне все же это удалось, когда наши взгляды встретились, между нами что-то вспыхнуло. Нечто, не имеющее названия. Нечто горькое, настоящее, неопровержимое.

Именно тогда сдался Рив, застонал, весь напрягся. Его тело изогнулось, и он в последний раз вошел в меня так глубоко, как только мог, кончая так же бурно, как и я. В этот момент меня сотряс собственный оргазм, и мышцы моего лона сжимались вокруг его члена, когда Рив в изнеможении рухнул на меня.

Как только мы отдышались, Рив скатился с меня.

― Ты можешь остаться, если хочешь, ― прикрыв ладонью глаза, сказал он. ― Или уйти. Тебе выбирать.

А потом он уснул.

Я тихонько лежала, мое тело тоже желало отдыха, однако у мозга была куча пищи для размышления. Эмоции взяли верх. Смешанные чувства овладели мной. Мне нужно было бежать отсюда.

Я подбирала вещи, стараясь убедить себя остаться: «Тебе нужно подобраться к нему поближе. Это твой шанс. Прими приглашение».

Но вскоре я была уже одета. И не важно, насколько сильны были аргументы в пользу того, чтобы остаться, я не могла заставить себя вернуться в постель Рива.

Я нашла ключи, которые он оставил на столике рядом с моей сумочкой и пиджаком. Снаружи у гаража меня ждал серый автомобиль. И без того подкашивающиеся ноги еще сильнее ослабли, стоило его увидеть. Мои познания об автомобилях были довольно ограничены, так что я не знала, что это за модель, но машины марки «Ягуар» были дорогими. И она моя. Рив подарил мне ее в обмен на то, что произошло между нами наверху.

Кстати, что конкретно между нами произошло?

Я отказывалась об этом думать, но некоторые мысли все же проскальзывали в голове. Даже когда забралась в машину и начала изучать панель, то думала о нем. О нас. Я завела двигатель и выехала на подъездную дорожку, гадая, как же проеду через ворота. И вздохнула с облегчением, когда они автоматически открылись. Я ехала по Малхолланд-драйв на машине, которая чутко реагировала на любое движение и двигалась с неописуемой легкостью. Этот автомобиль ― просто шедевр. Но, несмотря на это, мысли о Риве не давали мне покоя.

В конце концов, эмоции захлестнули меня. Я, наконец, призналась себе в том, что так отчаянно отрицала: я собиралась пленить его, а в итоге ― это он пленил меня. И я ничего не могла с этим поделать. Это уже произошло.

И хотя, само собой, я продолжу искать Эмбер ― всегда ― она больше не имела никакого отношения к тому, что происходило между мной и Ривом. Даже без нее, я все равно была бы поглощена им, одержима им. Принадлежала бы ему.

При первой же возможности я съехала на обочину и разрыдалась.

Я перечитывала один и тот же абзац в книге уже третий раз и все еще так и не поняла, о чем там шла речь. Если честно, единственной причиной, по которой вообще взяла в руки свой «Киндл», было желание побыть одной, чтобы меня не отвлекали во время обеденного перерыва. Актерам озвучки гримерные не полагались, поэтому на съемочной площадке мне негде было уединиться. Благо столовая такая большая, что для тех, кто жаждал общения, было еще полно других столиков. Электронная книга в моих руках ясно давала понять, что сейчас я не относилась к числу этих людей.

Хотя сегодня я не беспокоилась о притворстве. Слишком много мыслей витало в голове. Слишком много Рива. Прошло четыре дня с тех пор, как я оставила его одного в постели, и от него не было никаких вестей. Даже к присланному на следующий день техпаспорту на «Ягуар» не прилагалось никакой записки. Я терзалась сомнениями: правильно ли поступила, когда ушла? Или, может быть, я облажалась в какой-то другой день? А может, он в конце концов решил, что я не нравлюсь ему?

Я ковырялась вилкой в салате из тунца, настолько погрузившись в свои мысли, что заметила Джо только тогда, когда он подошел прямо к моему столику.

Это была закрытая площадка со строгой системой безопасности. И я не вписывала Джо в свой список доступа.

— Как ты сюда?..

— Это Виланакис, — перебил он меня. Затем сел напротив и бросил на стол перед собой конверт из манильской бумаги. — На фотографии. Эмбер с Виланакисом.

— Вау. — Я знала, рано или поздно он тоже в этом разобрался бы. Вот только не подумала, как собиралась реагировать на это известие. — Как ты, эм, выяснил это?

Вместо этого очень хотелось спросить: «Выходит, ты вновь начнешь следить за Ривом?». Потому что в таком случае мне пришлось бы продумать нечто большее, чем просто реакцию. Нужно было сказать что-то в свою защиту.

— Неважно, — покачал головой Джо. — Вопрос в том, как ты об этом узнала?

— Я... — Твою же мать.

Он достал из конверта документ и положил его передо мной.

— Вот об этом мне доложили вчера.

Я взглянула на бумаги и тут же узнала их. Это была копия техпаспорта, принесенная мне курьером за день до того, как об этом узнал Джо. Что ж, теперь понятно, нужно ли мне придумывать что-то в свою защиту. Не в силах поднять на него взгляд, я сосредоточилась на ковырянии вилкой в салате.

Джо немного наклонился, чтобы привлечь мое внимание.

— Эмили. Почему Рив Саллис переписал на тебя одну из своих машин? Одну из самых дорогих машин, если уж на то пошло.

Я нервно сглотнула.

— Я думала, что ты больше не следишь за ним.

— Я — нет. Но у меня все еще есть несколько людей, на случай, если произойдет что-нибудь подозрительное. Это, — он ткнул пальцем в документ, — определенно очень подозрительно. Не хочешь рассказать мне, что происходит?

— Просто... Он… Это… — Я потерла переносицу. — Это сложно.

Джо пробормотал что-то себе под нос и одарил меня строгим, непреклонным взглядом.

— Мне было бы куда легче, знаешь ли, на тебя работать, если бы ты не работала против меня.

— Я не работаю против тебя, Джо, — произнесла я чуть громче, чем мне бы того хотелось. И тут же осеклась, стала говорить тише и наклонилась к нему, чтобы убедиться, что никто не сможет нас услышать. — Это не имеет отношения к Эмбер. Это мое личное дело. Главным образом. Не могу тебе ничего объяснить, и мне нечего сказать в свое оправдание. Но ты можешь не волноваться насчет меня и Рива.

— Проклятие, Эм, — сказал Джо, ударив кулаком по столу так, что моя тарелка подскочила. — Он не самый хороший человек. Я не смогу защитить тебя от него.

Я закрыла лицо ладонями.

— Знаю. — Я всплеснула руками. — Знаю.

Он мог не говорить мне о недостатках Рива. Я и сама понимала, что он не был хорошим человеком. По крайней мере для меня он точно опасен. Насколько я могла судить.

— Я не жду, что ты станешь меня защищать. Здесь я сама по себе.

Джо покачал головой. А потом откинулся на спинку стула и еще раз покачал головой.

— Боже, Эмили. Я даже не знаю, что... Тебя еще хотя бы интересует, что случилось с Эмбер?

— Да.

Он не выглядел убежденным, и мне пришлось повторить:

— Да. Интересует. Сильнее, чем когда-либо.

Я искала в его глазах хотя бы искорку понимания. И не находила. Джо мастерски умел скрывать свои эмоции. Готова поспорить, он отлично играл в покер.

Я вздохнула.

— Не жду, что ты поймешь меня. Но, к счастью, этого и не нужно, чтобы ты продолжал искать Эмбер. Я должна знать, где она. И если в процессе я и сама исчезну, значит, этому суждено было случиться. Просто... Мы должны разыскать ее.

Пару секунд Джо просто пристально разглядывал меня, нервно дергая коленом. Наконец, он выругался себе под нос и достал из конверта еще один документ, развернул его и пододвинул ко мне.

Я взяла его. Несколько скрепленных страниц с распечатанными списками звонков. Я пролистала их. Некоторые номера были подчеркнуты, некоторые вычеркнуты. Один был несколько раз обведен. Я вопросительно приподняла бровь.

— Последний звонок она сделала с ранчо Саллиса в Вайоминге.

— Что? — Я вновь взглянула на список и поняла, что это все звонки с ранчо. — Получается, когда она позвонила мне, они были там? Ты уверен?

— Абсолютно. Это один из его самых любимых курортов. Рив проводит там много времени. Они провели там все лето после того, как покинули Палм-Спрингс.

Мне нужно туда попасть. Самая яркая идея за последнее время, но я не знала, что конкретно там искать.

Я положила списки на стол и взглянула на Джо.

— Что ты собираешься делать с этой информацией? Будешь глубже копать в данном направлении?

— Я съездил туда. Немного поспрашивал, но мне удалось лишь найти подтверждение тому, что она там была. Дальше следы обрываются. — Он убрал документ обратно в конверт. — С тех пор она появлялась еще несколько раз. Так что, вероятно, это не слишком важная информация.

— Но ты ведь все равно рассказал. Зная, что как раз мне это покажется важным.

Он же понимал, что я бы попыталась сама что-нибудь предпринять ввиду этой информации. Значит, поддерживал меня, даже если и не понимал?

Джо закрыл глаза и размял шею. Хрустнув костяшками пальцев, он произнес:

— В общем-то, я тоже думаю, что это важно.

— Правда?

— По некоторой информации, Виланакис может быть замешан в работорговле.

— Торговле женщинами?

Мне стало плохо.

— Именно.

Он дал мне секунду, чтобы все обдумать, но мне и часа не хватило бы. Как такое возможно? Все, что Эмбер делала, как вела себя... Ее называли шлюхой, потаскухой, и это было обидно, но не слишком далеко от истины. Она продавала секс. Нет смысла это отрицать. Но то был ее выбор. Это не значило, что она заслужила, чтобы ее к чему-то принуждали. Это не значило, что она заслужила быть рабыней.

— Нужно вовлечь очень большое количество людей, чтобы осуществить подобное, — осторожно начал Джо. — И я не уверен, что Рив в этом не замешан.

— Боже. Нет!

На этот раз мне пришлось прикрыть рот ладонью. Я пока не могла думать об этом. Не могла вписать Рива в уравнение Виланакис=работорговля. Отвергала саму мысль об этом.

Я тщательно все обдумывала. Рив, конечно, был холодным и властным, и я подозревала, что он мог быть достаточно беспощадным в постели, если хотел. Но действительно ли я верила, что он способен продать женщину мужчине, который мог бы сделать с ней нечто гораздо худшее?

— Нет, — решительно сказала я. — Он в этом не замешан.

Я подчинялась ему по собственной воле. Рив требовал, но никогда не принуждал силой.

— Ты уверена? — Вопрос Джо повис в воздухе. — Может, он и не имеет ничего общего с худшей частью этого дела. Может, он просто один из спонсоров. Возможно, Эмбер узнала об этом. И попыталась кому-нибудь рассказать, позвонила тебе. А когда Саллис узнал, то выдал ее своему партнеру.

Я покачала головой, не в силах в это поверить. Это было наивно с моей стороны? В горле застрял ком, и я оттолкнула тарелку с салатом подальше от себя. Мысль, конечно, отвратительная, но разве это был не самый логичный вариант развития событий?

Я бы ни за что не обвинила Рива без доказательств, но и заступиться за него пока тоже не могла. Я сделала дрожащий вдох.

— Работники Рива, ну, те, что ближе всего к нему, — все, кажется, греки. Они говорят с явным акцентом. И знают греческий. Это имеет значение?

— Возможно.

— У одного из них, водителя по имени Филипп, есть татуировка на шее, которая выглядит так же, как и рисунок на кольце того мужчины на фотографии с Эмбер. Кольцо Виланакиса.

— Эмили...

Я не хотела больше слышать его предостережений.

— Может, это люди Рива работают на Виланакиса. Ты не думал об этом? Может, это его служащие сдали Эмбер своему боссу. Возможно, Рив с этим никак не связан.

Джо протянул руку в мою сторону, но положил ладонь на стол.

— Эмили, тебе нужно бежать от этого мужчины.

— Я... — Он прав. Конечно же, он прав. Но… — Я не могу, Джо.

— Почему? Он угрожал тебе? Расскажи мне, я могу помочь.

Джо встал с места и обошел стол, чтобы сесть рядом со мной. Понизив голос, он сказал:

— Чем бы он ни угрожал тебе, Эмили, и, даже если Рив сказал никому не говорить об этом, ты можешь рассказать мне. Я смогу помочь, не подвергая тебя опасности. У меня есть знакомые. Мы можем позаботиться об этом.

— Я думала, что ты не можешь меня защитить, — усмехнулась я, чувствуя себя неловко от того, как близко он сидел и как сильно за меня волновался. И то, и другое было неожиданно и незнакомо.

— Скорее не хочу, чтобы мне пришлось.

— Ты и не обязан. Рив не угрожал мне. — Ну, или угрожал, но мне это понравилось. — И я не могу бросить его. Мы можем оставить все как есть и не возвращаться к этой теме, пожалуйста?

Казалось, мгновение он боролся с собой.

— Хорошо. Забудем. Но пообещай мне, что будешь осторожна.

Я заставила себя улыбнуться и успокаивающе взглянула на него.

— Обещаю.

Не совсем ложь, но и полностью правдой это тоже не было. Просто даже находиться рядом с Ривом — уже опасно.

Но лучше не напоминать ему об этом. Поэтому я сменила тему.

— Так что ты собираешься теперь делать? Относительно Эмбер.

— Если учесть, что в деле замешана греческая мафия, то это еще более крупное расследование, чем я изначально предполагал.

— Хочешь сказать, что тебе оно не по зубам?

До этого момента я не понимала, как сильно рассчитывала на Джо, даже несмотря на то, что проводила свое собственное расследование.

— Нет. Я смогу разобраться во всем этом. Просто это займет немного больше времени, чем предполагалось. Если Эмбер продали в сексуальное рабство... — Он осекся, осознав, как ужасно мне было это слышать. — Что ж. В любом случае, потребуется время, чтобы найти ее. Но я это сделаю. Мы это сделаем.

— Спасибо тебе. — Я была так ему благодарна. — Спасибо.

— Я дам тебе знать, когда узнаю что-нибудь новое. И не звони мне. Не уверен, что твой новый друг не отслеживает твои звонки. Завтра пришлю курьера с одноразовым телефоном, и мы сможем использовать его для связи.

Он собрался уходить.

Но сделав всего пару шагов, окликнул меня:

— Эй, Эмили, если исчезнешь, тебя я тоже буду искать.

Я все еще пыталась переварить полученную ранее информацию, поэтому это уже был для меня перебор.

К счастью, он не стал ждать ответа и ушел так же внезапно, как и появился.

Следующие несколько дней я ничего не слышала от Рива и размышляла над словами Джо, которые звучали в моей голове, словно заевшая пластинка. Несомненно, эта новая информация пугала меня. Мне было страшно за Эмбер. Но это не убавило моего интереса к Риву. Я уже призналась себе в том, что он меня привлекал. Несмотря ни на что. Так что каким бы он ни был, я бы все равно тянулась к нему. А пока, кроме слухов, никаких явных доказательств того, что он действительно плохой парень, не было, мне не хотелось бороться со своими чувствами.

И даже тогда я не была уверена, что смогла бы с ними справиться.

К субботе я уже впала в отчаяние. Хотя до сих пор мы встречались только по выходным. Так что если Рив и собирался позвонить, то должен был сделать это сегодня. Либо я просто надеялась на это, потому что сегодня тот ужасный февральский праздник. Тот самый, во время которого магазинные полки ломились от изобилия конфет и вина. Хотя, конечно, их вполне можно было купить и просто так, а не только в подарок.

Я наливала себе уже второй бокал вина, когда зазвонил телефон, а за полдень только перевалило. Может, поэтому я почувствовала себя немного странно, увидев номер на определителе. Но скорее всего по другой причине.

— Не ожидал, что ты уйдешь, — произнес Рив вместо приветствия.

— Очень хотелось прокатиться на новой машине. — Я забралась с ногами на диван и постаралась говорить легким флиртующим голосом, чтобы он не догадался, что я лгала. — И на следующее утро у меня было запланировано интервью. К тому же, мне показалось, что ты из тех, кто любит личное пространство.

В принципе, все это было правдой. Но мне ни капельки не хотелось говорить ему, что я просто в панике сбежала.

— Я ценю это. Но буду совершенно не против, если ты останешься на ночь. Здорово просыпаться рядом с кем-то, кого можно заодно еще и трахнуть.

Выходит, в тот раз он хотел, чтобы я осталась. Или это намек, чтобы в дальнейшем я оставалась. Было некое очарование в том, что он не мог сказать мне об этом прямо.

— Только никаких обнимашек, — поддразнила я.

— Обнимашки будут, но на моих условиях.

Боже, как можно было стать такой влажной от одного лишь разговора об обнимашках?

— Тогда в следующий раз я останусь.

— Сегодня. Ты останешься сегодня.

Мое сердце сделало сальто в груди.

— Хорошо.

— Сперва мне нужно посетить одно мероприятие. Бал в честь Дня Святого Валентина.

— Ладно.

Рив собирался пригласить меня? Скорее всего, да. Ведь с кем еще он мог пойти? И зачем бы ему сообщать мне об этом, если бы он не собирался меня приглашать?

И все же Рив был непредсказуемым. Я затаила дыхание от предвкушения.

— Я могу либо забрать тебя по пути к дому, либо можем встретиться уже у меня.

Я не была уверена, имел ли он в виду свой дом или что-то другое.

— Забрать меня?

— Да. Бал начинается в семь, значит, я освобожусь ближе к одиннадцати. Примерно в одиннадцать тридцать смогу быть у тебя.

Из меня вырвался тихий, разочарованный вздох. Я лишь продолжение банкета, а не основной праздник.

— Ох, тогда увидимся. У тебя дома.

— Уверена? Мне по дороге.

— Уверена. — Интересно, услышал ли он разочарование, прозвучавшее в моем голосе? — У меня теперь есть красивая машина. Так что грех на ней не прокатиться.

У него не было передо мной никаких обязательств, романтический там праздник или нет.

И хотя Рив не взял меня с собой на мероприятие, я нарядилась для него, предположив, что он будет в смокинге, да к тому же сегодня праздник. А может, мне просто захотелось показать ему, что он потерял. Но как бы то ни было, короткое черное платье-футляр стало идеальным вариантом.

Приехала я почти в полночь. Ворота и дверь открылись автоматически. На этот раз меня встретил другой служащий Рива. Он пригласил войти внутрь, а сам сразу же вышел через главный вход.

В гостиной, когда я вошла, никого не оказалось. В доме было темно, лишь в столовой горел свет. На столе лежал моток веревки и черная бархатная коробочка. Даже издали я поняла, что внутри лежало украшение. Во мне проснулось жгучее любопытство.

Я подошла к столу и открыла коробочку. У меня перехватило дыхание. Внутри была довольно простая серебряная цепочка, но ничего подобного подвеске, размером с долларовую монету, сделанной из сапфиров и бриллиантов, я не видела. Нечто великолепное и невероятно дорогое.

— Тебе нравится?

Я подпрыгнула от неожиданности. И пробормотала, запинаясь, что-то о том, что кулон мне очень понравился. Я была уверена, что он предназначался не мне. И в то же время не совсем.

Рив подошел ко мне и достал украшение из коробочки.

— Оно твое. Повернись.

Даже слово «ошеломлена» не могло описать мою реакцию. Потеряла дар речи. Потрясена. Я повернулась к нему спиной.

Рив перекинул мои волосы через плечо, и я придерживала их, пока он застегивал цепочку на шее. Затем почувствовала мягкое прикосновение губ, когда он оставил на моем плече единственный поцелуй.

— С Днем Святого Валентина, — прошептал Рив. Потом вытащил волосы из моей руки и рывком дернул назад. — А теперь ты должна отработать его.

Он раздел меня догола, оставив лишь кулон, и завязал глаза полотенцем, которое нашел на кухне. Потом привязал меня к кухонному столу веревкой и весь следующий час — или дольше, не знаю — дразнил меня и возбуждал. Оставлял синяки, шлепал по ягодицам. Рив вновь и вновь подводил меня к краю, но не давал кончить. Когда он, наконец, прижался ко мне, и я почувствовала у входа головку его члена, то едва могла говорить. Едва могла связывать слова в предложения.

— Умоляй, — приказал он. — Ты должна умолять.

— Пожалуйста. — Это все, что я была в состоянии произнести. Снова и снова. Однако этого Риву было недостаточно, он потирался о меня, приближаясь к собственному оргазму, но так и не входил.

— Я уже близко, Эмили. Если хочешь кончить вместе со мной, лучше скажи мне сейчас.

Я боролась с изнеможением, испытывала чувство отчаяния и так нуждалась в разрядке. Так сильно нуждалась, что была почти в ярости.

— Рив, гребаный мудак! Ради всего святого, умоляю тебя, пожалуйста! Вставь в меня свой чертов член и дай мне уже кончить!

Он издал низкий смешок, и я почувствовала, как затряслось от смеха его тело. Рив наклонился к моему уху.

— Не совсем то, на что я рассчитывал, но тоже чертовски горячо.

Одним мощным толчком он вошел в меня и сдвинулся немного вперед, чтобы прижаться к клитору. Это все, что мне было нужно, чтобы воспарить к вершинам блаженства.

Я потеряла сознание, истощенная и удовлетворенная. Не помню, как он меня развязал и взял на руки. Помню лишь, что ненадолго очнулась, когда Рив положил меня на кровать. Я почувствовала, как он оставил поцелуй на моем лбу, и услышала шепот:

— Я не должен был желать, чтобы ты была моей, Эмили.

Несмотря на безумную усталость, эти слова запомнились мне. Они звучали мило и грозно одновременно. Я тоже хотела принадлежать ему. Если бы он считал меня своей, я была бы только счастлива. Может, он подразумевал, что существовала причина, по которой я не могла принадлежать ему? Или не должна была?

Однако я слишком устала, чтобы об этом думать. Просто провалилась в крепкий сон и проспала до самого утра.

Я проснулась от ярких солнечных лучей, падающих сквозь окна. Рива рядом не оказалось, но было видно, что на другой стороне кровати спали. Просто жаль, что мне это не запомнилось. Я решила накрыть голову подушкой и еще немного поспать, но в голове уже роился миллион мыслей, мешающих заснуть. Одна мысль особенно не давала покоя: как, черт возьми, я собиралась помочь Эмбер, если сутками торчала у Рива?

Она должна была быть на первом месте для меня. Рив мог значить для меня больше, чем наша с ней связь, но он точно не мог быть вместо нее. Это обещание я не собиралась нарушать.

Так что пора было искать ответы, но они точно находились не под простыней.

К тому же, по дому разносился запах бекона, на который невозможно было не обратить внимание.

Моего платья наверху не оказалось, и поскольку предпочла бы не устраивать шоу для персонала Рива, если этого можно было избежать, я обыскала несколько ящиков комода, пока не нашла обычную белую футболку. После чего натянула ее и отправилась вниз.

Я не ожидала увидеть на кухне Рива, однако звяканье посуды и запах кофе были единственными признаками жизни в доме, так что первым делом направилась туда.

Но на удивление, именно его я там и обнаружила. Он стоял у плиты и жарил на сковороде бекон, переворачивая его кухонными щипцами. Рядом с ним на стойке стояла миска с остатками яиц, и, как только я подошла ближе, из тостера выскочил поджаренный хлеб.

― Доброе утро, ― произнесла я с улыбкой.

Рив вернул мне улыбку, и его глаза вспыхнули, когда он окинул взглядом мое тело.

― Мне нравится видеть тебя в моих вещах.

― А мне нравится носить твои вещи, ― ответила я чересчур легкомысленным тоном, словно чертов подросток. Затем прокашлялась и подошла к столу, остановившись напротив Рива. ― Ты готовишь. Где весь персонал?

― Я дал им выходной.

― Серьезно?

В этой ситуации странным было всё: и отсутствие персонала, и стряпающий Рив. Последним для меня готовил Лиам, и то это были всего лишь бургеры на гриле. Правда прошло уже лет десять. С тех пор столько всего изменилось. И столько всего осталось прежним.

Я рассеянно стукнула ногой по деревянной тумбочке, отвлекшись на мысли о Лиаме.

― Мне это нравится. Нравится быть с тобой по-настоящему наедине, ― вырвалось у меня.

Рив отложил щипцы в сторону.

― Так же, как тебе нравится, когда мы не совсем наедине?

Клянусь, я покраснела до самых кончиков пальцев на ногах. Откуда он знал все это обо мне? Как понял, что меня заводит подобное?

― Этот оттенок красного очень тебе идет, ― поддразнил Рив. ― Иди сюда.

Я не смела взглянуть на него, пока обходила кухонный остров. Но стоило подойти к нему на расстояние вытянутой руки, как он прижал меня к себе. Я облизала губы в ожидании поцелуя. Желая поцелуя.

Но его не последовало. Вместо этого Рив указал на кулон, который висел на моей шее.

― Я знал, что кулон подчеркнет цвет твоих глаз. Но он выглядел еще лучше, когда на тебе кроме него ничего не было.

― Ты совсем запутал меня, Саллис. С одной стороны тебе нравится видеть меня в своих вещах, но в то же время нравится, когда на мне ничего нет. Это сбивает с толку.

― А ты очень отвлекаешь. Я передумал: возвращайся туда, откуда пришла. ― Он шлепнул меня по попке и вновь сосредоточился на завтраке. А может, его так же, как и меня, выбивало из колеи напряжение, пронизывающее воздух.

Если уж на то пошло, «сбивает с толку» ― сильное преуменьшение. Что-то мне подсказывало, что сколько бы времени я ни проводила с этим мужчиной, он бы все равно ставил меня в тупик. Мне стало любопытно, чувствовала ли Эмбер то же самое по отношению к Риву? Получилось ли у нее разгадать этого человека? Дарил ли он Эмбер украшения, которые подчеркивали цвет ее глаз? Находил ли ее присутствие отвлекающим? Давал ли своим работникам выходной и готовил ли для нее завтрак? Целовал ли ее на кухне, одетую лишь в его вещи? Или голую.

Это были не те вопросы об Эмбер, на которые следовало тратить внимание, и мне стало неловко. Зато это напомнило, о чем на самом деле мне следовало спрашивать у Рива. О чем-то, что могло бы оказаться полезным.

― И часто ты этим занимаешься?

Ладно, признаю, я ― слабая. Однако это была единственная открытая передо мною дверь, и я не преминула войти в нее. А может, это вообще была единственная дверь.

― Завтраком? Каждый день.

Он подошел к шкафчику и достал тарелки.

― Готовкой, я имею в виду. Отсылаешь работников, чтобы побыть наедине с девушкой.

Рив, казалось, обдумывал ответ.

― Не могу сказать точно.

― Не волнуйся. Не буду брать в голову. Помню, что я ― не особенная. ― Я подмигнула ему, чтобы он подумал, что всего лишь повторила его слова, а не пыталась найти утешение, в котором, как неожиданно для себя поняла, отчаянно нуждалась.

― Скажу тебе вот что, Эмили: я встречался со многими актрисами, но ты единственная не лезешь из кожи вон, чтобы я не заскучал. Вне спальни, имею в виду. ― Говоря это, Рив положил на одну из тарелок бумажное полотенце и начал выкладывать на него обжаренные полоски бекона.

― Притворюсь, что это был комплимент.

Сказать по правде, я не была уверена, что это значило.

― В общем-то, это он и есть.

Он сказал это с легкостью, без какого-либо неудовольствия в голосе, но чем больше я об этом думала, тем больше сомнений меня одолевало. Хотел ли Рив, чтобы я вела себя с ним как-то по-другому?

Я подумала об Эмбер. Она была олицетворением веселья. Эм никогда не могла усидеть на месте. Любила ходить в бары и петь во весь голос в караоке. Она была такой громкой, шумной, яркой. И я тоже чувствовала себя такой, когда находилась рядом с ней. Однако без нее вела себя совсем по-другому.

Хотел ли Рив, чтобы я была больше похожей на нее? Я сосредоточилась на сексе, но, может, мне стоило вести себя, как Эмбер, чтобы он открылся мне?

Но я понятия не имела, как спросить его об этом.

Сложив руки на груди, я прислонилась к столу.

― Не хочешь, чтобы и остальные твои девушки старались тебя развеселить?

Он немного нахмурился.

― Обычно я люблю повеселиться. Но иногда это может быть утомительным.

― Что насчет твоей предыдущей девушки? С ней было весело?

― Она была и веселой, и раздражающей.

― По этой причине вы расстались?

Я спросила прежде, чем смогла себя остановить. Было понятно, что вопрос достаточно опасный, но все же надеялась услышать что-нибудь полезное в ответ.

Рив бегло взглянул на меня и продолжил готовить тосты.

― Это сложно. ― И, повернувшись, добавил: ― И, да.

И кстати, я могла его понять. В Эмбер эти две черты проявлялись так ярко, что, в конце концов, это стало одной из причин, почему мы больше не могли оставаться подругами. И хотя Эм была той, кто предложил нам расстаться, именно я в действительности ушла. Именно я бросила ее. Именно мне всегда приходилось оглядываться назад, задумываясь о прошлом.

Из всех причин, по которым я думала покинуть ее, возможно, эта сыграла решающую роль. Потому что к тому времени очень устала от Эмбер.

И вполне возможно, что с Ривом приключилась та же история.

― Выходит, это ты порвал с ней? Или же наоборот?

Как и прежде, он ответил после некоторой паузы:

― Теперь уже я в этом не уверен.

Я изучала Рива, пытаясь понять его ответ. В основном, он вел себя отчужденно, не проявляя чувств. Если Саллис был таким же с Эмбер, то, скорее всего, мог бросить ее без колебаний. Возможно, он мирился с ее характером ради веселья, ради секса. А она определенно была хороша и в том, и в другом. Тогда, наверное, Джо был прав. Ведь в последний раз, когда мы виделись, Эмбер была под кайфом и все такой же сумасбродной. Так что, вероятно, она переборщила, и Рив «отдал» ее своему партнеру по бизнесу? Человеку, который продавал подобных ей женщин мужчинам, готовым платить кучу денег, чтобы попытаться усмирить эту необузданную страсть?

Ведь такой вариант возможен.

Но иногда, находясь с Ривом, я замечала проблески чего-то иного. Проблески чувств и искренних эмоций за маской равнодушия. Возможно, это лишь мое воображение, жаждущее оправдать то, какие развратные вещи я позволяла Риву со мной вытворять. Точнее то, как наслаждалась этими развратными вещами. Однако теперь это было слышно в его голосе. То, как он сказал: «Это сложно». И: «Теперь уже я в этом не уверен». Его слова были полны грусти. Сожаления.

Может быть, это просто означало, что он чувствовал себя плохо из-за того, как поступил с ней. И это так сильно напомнило мне о моем собственном раскаянии, что я просто не могла не сказать что-нибудь утешительное.

― Тогда, возможно, это было обоюдное решение? Лучшее для вас обоих. Хотя не могу даже представить себе, чтобы кто-нибудь хотел от тебя уйти.

Это прозвучало скорее приторно и лживо, чем искренне, поэтому я не могла винить Рива, когда он именно так и воспринял мои слова и недоверчиво вздернул подбородок.

― Какое подхалимство, мисс Уэйборн. Уже стараешься заработать следующий подарок? Удивлен, что ты все еще не истощена после «отработки» предыдущего.

Но я действительно именно это имела в виду. Даже представить себе не могла, что когда-либо захочу от него уйти.

А еще не могла представить, что когда-нибудь набралась бы смелости прямо сказать ему об этом. А если бы узнала, что Рив действительно навредил Эмбер? Захотела бы я тогда уйти от него?

Ушла бы. Конечно же ушла бы.

Но в любом случае, сейчас это было неважно. Ведь пока я не нашла ее, пока не узнала правду, я не могла понять, что на самом деле все это значило.

Так что сказала ему:

― Меня порадовали оба подарка и способы, выбранные тобой для их возмещения. Это говорит о том, что я довольно-таки выносливая женщина. Ты кормишь меня ― уверена, этого вполне достаточно для восполнения сил и энергии.

― Выносливая, в самом деле. И да, этого достаточно, чтобы восполнить силы.

Его ухмылка, едва уловимая команда, скрытое обещание ― все это заставило меня мечтать перейти от мыслей к флирту. От флирта к делу.

И все же, Эмбер.

Я провела пальцем по шероховатой поверхности столешницы и вновь заговорила о ней.

― Ты все еще общаешься с ней?

По-хорошему, нужно было уже давно об этом спросить. Подошло бы даже простое: «Видишься ли ты до сих пор с бывшими?» Однако я отказалась от этого варианта, так как Рив вряд ли стал бы говорить со мной о своем прошлом. Уж точно не после того, как угрожал мне, застав за расспросами возле спа.

Да и ответ в итоге ничего не дал бы. Если бы он сказал «нет», что это означало бы? Что не мог с ней разговаривать? Или что все закончилось слишком плохо, и он не хотел? С другой стороны, если бы Рив ответил положительно, я бы не смогла попросить его познакомить нас, чтобы убедиться в правдивости его слов. И как бы тогда я узнала, не лгал ли он?

Рив, не глядя на меня, чистил апельсин.

― С кем?

Я так волновалась, а он даже не следил за ходом разговора.

― С Эм... хм, со своей бывшей девушкой. Ты еще видишься с ней? ― Черт, чуть не ляпнула имя Эмбер. Нужно быть внимательнее.

Рив разделил апельсин между двумя тарелками и, приподняв бровь, подвинул одну ко мне. Я напряглась, решив, что он заметил, как я запнулась, но лишь спросил:

― Что за допрос? Зачем тебе эта информация?

Я оттолкнулась от столешницы, чтобы встать прямо, будто такая поза помогла бы мне звучать более искренне.

― Нет никакого допроса, мистер Параноик. Просто я не слишком-то много о тебе знаю. Вот и пытаюсь это исправить.

― Ты спрашиваешь о моих бывших, ― заметил он, вытирая руки о полотенце, ― не обо мне.

Я смотрела мимо него на отражение солнца на дверце духовки.

― Полагаю, мне интересно узнать, какое будущее ждет меня.

― Давай-ка кое-что проясним. ― В голосе Рива было столько силы, что мой взгляд невольно вернулся к нему. ― Женщины, которые у меня были до тебя, не имеют к тебе никакого отношения.

Он, наверное, пытался меня ободрить. Но у него ничего не получилось, потому что это было неправдой. Женщина, с которой он встречался до этого, имела ко мне самое что ни на есть прямое отношение. В противном случае меня бы здесь не было.

Рив не мог об этом знать, но я все равно ответила несколько ехидно:

― Другими словами, не задавай вопросов.

― Другими словами, спрашивай обо мне.

Я и глазом не моргнула.

― Ты вообще собираешься отвезти меня на какой-нибудь из своих курортов?

Но что я на самом деле мечтала спросить, так это: «Хочешь ли ты, чтобы я была такой, как она?».

Рив не ответил, его лицо ничего не выражало.

― Ага. Так я и думала.

Черты его лица немного смягчились, но даже если он и хотел сказать что-нибудь интересное для меня, зазвеневший таймер духовки ему помешал.

― Фриттата готова. (Примеч.: фритта́та — итальянский омлет, который готовят с начинками из сыра, овощей, колбасы или мяса). Если ты сядешь вон туда, я подам тебе еду.

Меня отпустили. Но только до кухонной стойки позади нас. Возле нее не было никаких шкафчиков и бытовых приборов. Вдоль располагались лишь барные стулья. Я присела на один, стоящий посередине, и наблюдала за тем, как Рив выкладывал еду на тарелки. Желание дуться на него тут же пропало. Во-первых, было очень приятно смотреть на его натренированный голый торс и низко сидящие спортивные штаны, которые открывали вид на сексуальную букву V, образующуюся в том месте, где мышцы брюшного пресса плавно переходили в бедра.

А во-вторых, он сказал, что нечасто готовил для кого-то. О чем это говорило? Я солгала, когда сказала ему, что знала о том, что не особенная. Слишком много признаков, что я, может, и не особенная, но точно могла бы стать ею. Ну, как минимум в спальне. А вот вне ее... не уверена.

И что насчет Эмбер? Она тоже думала, что особенная? Была ли она таковой?

Может, это и к лучшему, что он прервал мои вопросы, потому что на некоторые из них я не хотела знать ответы.

Я устало вздохнула и ждала с благодарной улыбкой, когда Рив поставил передо мной тарелку и еще одну рядом. Потом принес приборы и салфетки и положил их рядом, затем сходил за чашками и кофейником.

Пока он наливал мне кофе, я кивнула на газету La Tribune, лежащую на стойке. (Примеч.: La Tribune ― французская еженедельная финансовая газета, основанная в 1985 году).

― Газета?

― А что не так?

― Да ничего. Не считая срубленных деревьев. Добро пожаловать в современный мир, Рив, где ты можешь прочитать новости с помощью экологически безопасного девайса под названием айпад.

Он выразительно покачал головой.

― Это не одно и то же.

― Согласна. ― Я сделала глоток кофе. ― Это лучше.

― Мой отец любил читать газеты, ― сказал он, располагаясь на стуле рядом со мной. ― Со временем мои воспоминания о нем становятся расплывчатыми, но я до сих пор помню, как он читал воскресную газету. Это было неизменным. И я буду выписывать ее до тех пор, пока она будет выпускаться.

― Забираю свои слова назад. Я сучка. ― Я ведь не могла этого знать, но все равно почувствовала к себе отвращение, закидывая в рот кусочек фриттаты. ― Вот черт. Это потрясающе, Рив.

― На здоровье. Рад, что тебе понравилось.

― Спасибо, что приготовил для меня, ― сказала я. Лучше поздно, чем никогда. ― Где такой парень, как ты, мог научиться готовить?

― Бабушка научила. Она считала, что каждый порядочный грек должен уметь хорошо готовить.

Он говорил о своей семье с любовью, даже благоговением. Мне почему-то показалось, что Рив рассказал бы даже больше, если бы только я попросила. Была информация, которую можно было извлечь из подобного разговора, но я не могла заставить себя спросить. Потому что использовала бы ее для определенной цели. И хотя это входило в мои намерения, казалось неправильным осквернять подобные воспоминания.

Поэтому я сказала:

― Ты можешь кормить меня, когда захочешь.

― А сейчас можно? ― Он потянулся к моей тарелке и взял дольку апельсина. ― Открой рот. ― Когда я послушалась, Рив вложил дольку в мой рот, но не отпустил, просто придерживал ее указательным и большим пальцем. ― А теперь соси.

Я скользнула языком вдоль дольки и начала сосать и фрукт, и его пальцы, пока они не стали мокрыми и скользкими. Прямо как у меня между ног.

― Нужно запомнить это на будущее. ― Его голос стал более хриплым, чем пару мгновений назад.

― Пожалуйста, запомни.

Когда мы принялись за завтрак, Рив потянулся за газетой. Судя по всему, он предпочитал есть в тишине, поэтому я решила не мешать ему и взяла газету со светскими новостями.

― Ты сейчас ходишь на кастинги?

Я повернула голову к Риву. Он искоса наблюдал за мной.

― Нет. Популярность нашего шоу набирает обороты. Так что меня пока все устраивает. ― Можно сказать, я даже довольна. По крайней мере не бедствую. И, кроме того, карьера для меня сейчас не на первом месте.

Рив промычал что-то, вновь вернувшись к своей газете. Возможно, мой ответ показался ему скучным, но я услышала какую-то странную интонацию. Если он хотел что-то сказать, я жаждала это узнать.

Я повернулась к нему всем телом.

― Не одобряешь? Учитывая, с какими женщинами ты встречался до меня, наверное, тебе стыдно быть замеченным с той, которая всего лишь озвучивает голос робота в каком-то шоу.

Рив неодобрительно взглянул на меня.

― Не надо этого делать. Ты не такая девушка.

Что он имел в виду? Мне хотелось спросить. Возможно, он имел в виду, что я не похожа на Эмбер…

Рив опустил газету.

― Просто мне кажется, что ты не очень довольна своей ролью в шоу. Когда ты говоришь о ней, это звучит уничижительно.

Я уже хотела начать опровергать это, но не смогла. Я вздохнула.

― Да, не о таком обычно мечтают. Но это шоу ― хит. И в следующем году продюсеры планируют вывести меня на экран, а не просто записывать мой голос.

― Выходит, тебя покажут по телевизору, но ты все равно будешь играть робота?

Мне послышалась насмешка в голосе Рива, но разве можно было винить его за это?

Я застонала и прикрыла лицо рукой.

― Знаю. Это немногим лучше. ― Я уронила ладонь на столешницу. ― Но роли, которые мне предлагает агент, тоже не лучше. Они глупые. Симпатичные личики, пустые гламурные девушки. Это так же унизительно. Просто немного по другой причине.

― Проклятье ― быть красивой, ― сказал он, и в этот раз я точно услышала насмешку.

Поэтому скомкала свою салфетку и кинула в него.

― Не проклятье. Но привлекательность не всегда дает мне власть. И я не о той власти, которой она обладает над тобой.

Именно это он сказал мне в спа. И теперь, когда я поняла, что он имел в виду, я с удовольствием бросила слова Рива ему же в лицо.

Хотя это сработало не так, как я надеялась.

― Не уверен насчет этого. Готов поспорить, что ты можешь получить любую роль, которую захочешь. Просто у тебя неправильный подход к делу.

― Ты прав, ― согласилась я. ― Нужно прийти как-нибудь в воскресенье к своему агенту в гости и поплавать обнаженной в его бассейне. Тогда, скорее всего, я получу целую пачку различных сценариев.

У Рива дернулся глаз ― единственный признак того, что мои слова на него подействовали.

― А еще ты можешь потребовать, чтобы он достал для тебя хорошую роль. Напомнить ему, что да, ты можешь сыграть этих глупых красоток, но учитывая, какая ты талантливая и умная, это будет пустая трата времени. И если он этого не видит, то лучше тебе сменить агента. А учитывая успех вашего шоу, уверен, тебе не составит труда найти нового. Если это то, чего ты действительно хочешь, ― действуй.

Эту идею я отбрасывала уже так много раз в силу привычки. Ведь раньше мужчины четко давали мне понять, какова моя роль.

И вот теперь он ― Рив ― твердил мне совсем иное. Говорил, что у меня есть выбор. Подталкивал меня к принятию собственного решения.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто нерешительно промямлила:

― Ты ведь даже не знаешь, талантлива ли я. Ты никогда не видел, как я играю.

Но он не дал мне отвертеться. Вместе этого покачал головой и сказал:

― Иногда ты просто знаешь и всё.

В его словах был некий подтекст. И я задалась вопросом, о чем еще он просто знал. Что именно он просто знал обо мне. Но еще более важным, чем эти вопросы, были странные эмоции, нахлынувшие на меня. Волнующие, яркие и непреодолимые. Они как калейдоскоп. Может быть, со мной не так весело, и я не такая развязная, но зато я здесь. Рив приготовил мне завтрак. Предложил выбор. Трахал меня так, как я любила. И, возможно, он навредил моей подруге.

Но он сделал мне завтрак.

Я взяла свою чашку кофе и отпила немного, чтобы проглотить комок в горле. Рив не отводил от меня взгляда, и я чувствовала и смущение, и гордость одновременно. Это выбивало из колеи.

Мне было необходимо срочно отвлечься на что-нибудь. Поэтому я опустила взгляд на оставшиеся страницы газеты, лежащие в кипе бумаг рядом с нами.

Это были новости светской хроники, и стоило мне увидеть заголовок статьи, как мои губы, все еще прижатые к чашке, растянулись в улыбке. В заголовке говорилось о бале в честь Дня Святого Валентина, на который Рив ходил вчера вечером. И, само собой, его фотография была на первой полосе. Он выглядел потрясающе в черном смокинге от «Дольче и Габбана» и черной рубашке. Почти так же потрясающе, как в вечер перед этим.

― Я бы сходила с тобой, ― сказала я, кивнув на газету. И предложила это вовсе не из-за разочарования, не для того, чтобы дать толчок нашим отношениям. А просто потому, что хотела быть той девушкой для него. Хотела быть его парой.

Это удивило меня, и я тут же попыталась придумать, как забрать свои слова назад.

Но он заговорил первым:

― Спасибо. Я это ценю. ― Его улыбка вдруг растаяла. ― Я, кстати, хотел поговорить с тобой об этом. ― Он говорил серьезным тоном, и я уже мысленно приготовилась к худшему. ― Я не могу пока официально встречаться с тобой. И не собираюсь показываться с тобой на публике.

В горле вновь образовался комок, а в груди я почувствовала жжение. Хотелось плакать, кричать.

Но я не могла. Поэтому села прямо.

― Когда ты сказал, что со мной не так весело, я и подумать не могла, что это значит, будто я не стою того, чтобы со мной встречаться.

Рив рассмеялся.

― «Не стою того». Так смешно.

Я нахмурилась, задетая его заявлением, униженная его смехом. А где-то в глубине души испытывала более сильные чувства, которые мне не хотелось показывать. Я встала, намереваясь собрать вещи и уехать.

― Сядь, ― неожиданно мягко скомандовал Рив. Он подождал, пока я неохотно сяду. ― Я имел в виду, что временно не буду брать тебя с собой на мероприятия. Я всегда сначала встречаюсь с женщинами минимум два месяца, а потом уже выхожу с ними в свет.

― Правда?

Я была изумлена настолько же, насколько испытала облегчение.

― Да. Именно так. Никаких исключений.

Я мысленно прикинула, когда у нас двухмесячная годовщина.

― Так значит, ты не будешь приглашать меня на мероприятия до конца марта?

Он немного выпятил нижнюю губу, поддразнивая. Бросая вызов.

― Если ты все еще будешь рядом.

― Буду, ― решительно сказала я.

― Я, вроде как, тоже думаю, что будешь.

Он наклонился ко мне и провел кончиками пальцев по моим обнаженным бедрам.

Это отвлекло меня, но я все равно смогла спросить:

― Почему у тебя такие правила?

― По многим причинам. В основном, потому, что несмотря на общественное мнение, я не думаю, что пресса имеет право вторгаться в мою личную жизнь. Они могут предполагать все, что угодно, но я буду скармливать им как можно меньше информации.

Я знала актеров и актрис, которые точно так же думали о папарацци, слоняющихся вокруг них в ожидании первых свиданий и секса по телефону. Для Рива вполне разумно принять такого рода меры предосторожности, даже если это его правило было несколько негибким.

Теперь я поняла, что для него значило взять меня с собой на какой-нибудь курорт, отвезти в Вайоминг. Мое сердце замерло.

― И по этой же причине ты не берешь меня путешествовать.

― Верно. ― Его голос звучал так, словно он почти сожалел об этом. ― А еще именно поэтому мы видимся пока только на выходных. По будням я занимаюсь своим бизнесом, а так как большую часть работы делаю из дома, кто угодно может ко мне наведаться.

Вот черт.

Два месяца, прежде чем у меня появится шанс попасть на тот курорт.

Черт, черт, черт.

Я была напряжена и надеялась, что он перестанет ко мне так прикасаться. Хотелось сосредоточиться только на сорвавшихся планах.

― Наверное, тебе все же стоило рассказать мне о чем-то подобном заранее.

― Зачем?

Самоуверенный блеск в его глазах лишь еще больше разозлил меня.

― Потому что тогда бы я знала, чего ожидать. Это избавило бы меня от лишнего беспокойства.

Я скинула с себя его руки и повернулась на стуле, отвернувшись от него. Два месяца.

Проклятье.

― Ты права, ― тихо сказал Рив. ― Нужно было сказать тебе об этом раньше.

Я слегка повернула к нему голову, удивленная тем, что он признал свою вину.

― Тогда почему не сказал?

Он выглядел так, будто очень хотел развернуть меня обратно к себе, но все же Рив сдержался.

― Может, мне нравится видеть тебя взволнованной.

Да. Я уверена, что так и было.

― А может, ты просто засранец.

Этот чертов мужчина просто улыбнулся.

А потом посерьезнел.

― Возможно, я не сказал тебе об этом, потому что надеялся, что смогу сделать исключение. ― Он сделал паузу. ― Но я не тот человек. Не смог.

Я понимала, о чем он. Каждой клеточкой своего тела, всем своим существом. И хотя не совсем понимала, почему он надеялся стать кем-то другим, а не самим собой, и что или кто вынудил его желать измениться, прекрасно понимала эту мечту. Понимала, каково это ― хотеть стать другим человеком. И понять, что это невозможно.

И я знала, каково надеяться, что кто-нибудь сможет принять тебя таким, какой ты есть.

На смену раздражению и негодованию тут же пришло сочувствие. Я ни за что не отступлюсь от поисков Эмбер, даже если это займет больше времени, чем планировалось. Даже если бы по пути нашла все больше точек соприкосновения со своим противником. Даже если бы узнала, что он вовсе не противник.

Я тихо вздохнула, решительно настроенная узнать, делал ли он до этого исключения из своего правила.

― Что насчет тех женщин, с которыми тебя видели на публике лишь раз?

― Я встречался с ними минимум два месяца. А когда брал их с собой на мероприятие, они меня подводили. Либо просто доставали.

― Ты такой галантный. Как я уже говорила, «засранец». ― Однако сама я думала о других его словах. «Подводили меня». Выходит, существовали еще какие-то правила, о которых я пока не знала? Были еще какие-то преграды, которых я не ожидала?

Он наклонился к моему уху и прошептал:

― Хватит переживать, Голубоглазка. Я не брошу тебя на съедение волкам. Лучше сам съем.

В том, что это правда, я даже не сомневалась. И была уверена, что он имел в виду не только секс, что делало его слова еще более эротичными. Тело все еще гудело после того, как он касался моих бедер, и сейчас, когда моей кожи коснулось его дыхание, я окончательно воспламенилась. Даже несмотря на ворох посторонних мыслей, кровь в моих жилах кипела лишь от одного его присутствия.

Разговор, казалось, был окончен, но я не могла так просто сменить тему.

― А были женщины, с которыми ты расставался раньше, чем проходило два месяца?

― Много. Некоторые сдавались после первой же ночи.

А я не сдалась. Как и Эмбер. Плюс те женщины, с которыми я видела его на фотографиях. Если подумать, их было очень много.

Я поставила локоть на стол, оперлась подбородком о кулак и устремила взгляд на Рива.

― Хах.

― Хах? Что значит это твое «хах»?

― Это значит, что ты еще больший Казанова, чем я о тебе думала. ― Сказать такое было лицемерием с моей стороны, ведь легче указывать на ошибки других, забывая о своих собственных грехах.

― Ты только что назвала меня Казановой?

Сейчас я была уверена, что он мечтал о том, чтобы отшлепать меня.

Я ухмыльнулась.

― А что, я не права?

― Нет. Смысл этого слова больше подходит тебе.

― Теперь ты называешь меня шлюшкой?

Я заслужила, конечно, ответный удар, но вот подобной формулировки не заслуживала.

― Да. Называю. ― Он поднялся, подошел ко мне и притянул на край стула, обернув мои ноги вокруг себя. ― И тебе это нравится.

Я прижала ладони к груди Рива, не отталкивая его, но и не позволяя еще больше приблизиться.

― Да, Рив, когда мы занимаемся сексом, мне это нравится. Даже очень, на самом деле. Но не в повседневном разговоре. В основном, потому, что сейчас совсем несправедливо меня так называть. Больше нет. Знаешь, по пальцам одной руки можно пересчитать мужчин, с которыми я была за последние пять лет.

Мне хватило бы и двух пальцев, если быть точной.

― Серьезно? ― Он даже не попытался скрыть удивление.

― Да, серьезно.

― Хах. ― Рив также не пытался скрыть удовлетворение. ― Думаю, тогда мне лучше приберечь слово «шлюшка» до того момента, когда ты окажешься подо мной.

― Было бы здорово.

Без предупреждения он поднял меня и положил на столешницу, прижав мои руки над головой.

― Например так?

Глаза Рива сверкали от темного удовольствия. Я начала извиваться, пытаясь освободиться, однако он лишь усилил хватку.

― Этого ты хочешь, шлюшка? Дрянная девчонка. Ненасытная маленькая потаскушка.

Да. Именно этого я и хотела. Именно так. Рив до боли сжал мои запястья, а край столешницы врезался в нижнюю часть спины от того, как сильно он вжал меня в нее бедрами. Но я все равно тяжело дышала и была крайне возбуждена. Губы и низ живота молили о внимании Рива.

Он опустил взгляд на мои губы, а затем снова посмотрел в глаза. Рив все еще держал меня за запястья, но немного ослабил хватку, и я перестала притворяться, что борюсь с ним. От того, с каким интересом и благоговением он на меня смотрел, по коже побежали мурашки, а сердце затрепетало.

― Эмили, ― начал Рив, и я поняла, насколько мне нравилось, как он произносит мое имя, ― оставайся на ночь каждый раз, когда приезжаешь сюда.

В горле образовался ком.

― Хорошо.

Так хотелось, чтобы он поцеловал меня, и ведь Рив мог это сделать. Однако вместо этого он отпустил меня и немного отошел.

― Взгляни, что ты натворила. ― Я проследила за взглядом Рива и увидела, как натянулись его брюки.

Он кивнул на лестницу.

― Прими со мной душ, чтобы позаботиться об этом и доказать, каким жалким ты меня делаешь.

Он ушел, полный уверенности, что я последую за ним.

Я так и сделала, само собой. Шагая вслед за Ривом, я вспоминала тот день, когда он заявился ко мне домой и впервые поцеловал. Хотя почти позволила себе забыть об этом. И в действительности, не так важно, убийца ли на самом деле Рив или нет. Столкнул ли он Мисси Матайю с обрыва, нанял ли кого-то для этого, или ― пожалуйста, только не это ― был ли виноват в смерти Эмбер, Джо был совершенно прав, волнуясь за мою безопасность.

Потому что, вне всяких сомнений, Рив мало-помалу меня убивал.

Результатом потрясающе проведенного с Ривом воскресенья стал понедельник, наполненный чувством вины. Душа изнывала, пока я ехала на свою замечательную работу на офигенной машине, подаренной мне шикарным мужчиной, которому скорее следовало быть моим врагом, нежели любовником. Если я собиралась проводить с ним выходные, то все остальное свободное время стоило посвящать другим способам найти Эмбер. Хотя не то чтобы у меня было много этого свободного времени. И едва ли я могла многое сделать, учитывая двенадцатичасовой съемочный день и совсем ограниченные возможности вести расследование.

Пока парковалась, у меня появилась мысль, что я могла сделать: поговорить с Крисом Блейкли. Если честно, нужно было сделать это раньше. И сделала бы, если бы не была так поглощена Ривом. И хотя с Эмбер Крис не был знаком, он знал Мисси. Проводил с ней время на курорте «Палм-Спрингс». Уверена, у него было что рассказать о том, каким в то время был Рив. И он мог поведать мне что-нибудь личное об этой парочке. И вообще, только из-за одной его теории касательно смерти Мисси стоило поговорить с ним наедине.

Хотя не была так уверена, как Джо, в том, что мои звонки отслеживались, я решила, что осторожность не помешает. К тому же, Крис даже словом не намекнул мне о своем отношении к Риву. Поэтому мне нужен был предлог, чтобы связаться с ним. А потом, как бы невзначай, заговорить про Мисси. И как нельзя кстати, хорошая тема для начала разговора подвернулась во время утреннего прогона сценария.

Как только у меня выдался перерыв, я набрала ему с телефона в кафетерии. Хотела использовать одноразовый, но решила, что Крис не стал бы отвечать на звонок с незнакомого номера. А вот на звонок из студии он точно ответил бы. Ни один актер им не пренебрег бы.

Он ответил после первого же гудка.

― Привет, Крис, это Эмили.

― Эмили, привет. Не ожидал. Что-то случилось? Ты потеряла свой телефон?

― Нет. Я такая дурочка, представляешь, забыла его дома. Но не могла дождаться, чтобы поговорить с тобой, поэтому решила позвонить с этого телефона. ― Врать Крису оказалось проще простого.

― Что ж, звучит многообещающе. Не знаю, что на этот счет скажет Меган, но...

― Не говори ерунду, ― перебила его я. ― Я звоню по другой причине. У меня есть для тебя новость. Только что узнала, что в следующем сезоне в нашем шоу появится новый мужской персонаж, и решила, что ты непременно захочешь об этом узнать.

По правде говоря, я не думала, что у Криса был хоть какой-нибудь шанс получить эту роль, но ему об этом знать необязательно.

― Серьезно? Эпизодическая роль?

― Второстепенная. Брат мамы. Вот я и подумала, возможно, мы могли бы встретиться. И я бы подсказала тебе что-нибудь для подготовки к кастингу.

К счастью, я действительно могла посодействовать ему и узнать у одного из авторов сценария что-то полезное.

― Твою мать. Я не в городе. Когда прослушивание?

― После хиатуса. (Примеч. Хиатус ― краткий перерыв в показе сериала, обычно в середине сезона: конец декабря ― начало января, потому что этот временной период считается нерейтинговым). Кастинг пока даже не анонсировали. Так что время есть. ― Осталось только придумать, как организовать с ним встречу, чтобы это не помешало нашим с Ривом свиданиям. ― Думаю, мы могли бы даже встретиться на студии. Когда возвращаешься?

― В конце марта. Я сейчас в Канаде, до этого времени будем снимать продолжение фильма «Сила воина».

― Они решились на вторую часть?

Первый фильм был просто отвратителен.

― Это же инди-кино. (Примеч.: независимый кинематограф в США (инди) — в основном драматические фильмы без спецэффектов или фантастических сюжетов). Нам не нужно много, чтобы покрыть расходы. ― Его слова были не лишены смысла. ― Так что зависнем где-нибудь, когда я вернусь?

На мгновение мне захотелось просто спросить у него обо всем по телефону. Но я хотела узнать что-нибудь очень личное, о чем стоило спрашивать только при встрече, чтобы не поджимало время.

― Да, как только вернешься. А я попробую что-нибудь разузнать к тому времени.

Я была разочарована, что это случится еще не скоро. Но, с другой стороны, все равно ничего не могла толком узнать, пока еще не прошло два месяца, как сказал Рив. Как раз к тому времени закончатся съемки нового сезона «Следующего поколения», и я смогу в какой-нибудь будний день ускользнуть и встретиться с Крисом.

На той неделе я осталась у Рива на ночь и в пятницу, и в субботу. И на следующей тоже. Это стало для нас чем-то привычным. Иногда я начинала переживать о том, что теряю время. Переживала за Эмбер. И я не придумала другого способа найти ее, кроме как встретиться с Крисом. Джо все еще искал новые зацепки. Он становился все больше уверенным в том, что она попала в лапы к Виланакису, и тот продал ее в сексуальное рабство.

А я, напротив, все больше и больше сомневалась. Во всем, что касалось Эмбер. Рива. Да просто во всем. Я не видела совершенно никакой связи между Ривом и мафией, пока проводила с ним время. И ничего, что привело бы к Эмбер. Но вот что я видела, так это женщину, которой когда-то была. От которой бежала. Которой мне нравилось быть.

Чем больше времени я проводила с Ривом, тем сильнее мне начинало казаться, что именно с ним я была настоящей, а все остальное время строила из себя кого-то другого. Врала Таю Мэйси, когда он спрашивал, откуда у меня эти засосы. Избегала своего агента, когда тот пытался устроить мне новые прослушивания, поскольку все выходные и перерывы в съемках желала проводить с Ривом. Всю неделю я просто плыла по течению, внешне создавая впечатление человека довольного жизнью, но внутри сгорала от стыда. Вечером по пятницам, когда заканчивались съемки, Эмили Уэйборн засыпала, а на сцену выходила Эмили Барнс.

Как-то в начале марта я проснулась среди ночи в постели Рива одна. Когда так и не смогла заснуть, я решила его поискать. Надела одну из его рубашек, найденную в шкафу, и направилась в коридор. Вокруг было темно. Быстрый взгляд с лестницы показал, что ни в одной из комнат внизу также не горел свет. В доме стояла тишина, и я поняла, что это было моим шансом спокойно осмотреться. Обычно либо сам Рив, либо его сотрудники слонялись поблизости, так что у меня не было возможности изучить ту часть дома, что находилась напротив спальни Рива.

Теперь же я могла это сделать. И если бы меня поймали, я бы сказала, что просто искала Саллиса.

Первые две комнаты оказались совершенно обычными гостевыми спальнями. В каждой стояли кровать, шкаф и прикроватная тумбочка. Третья комната, на первый взгляд, была точно такая же, однако потом я заметила на столике журналы. Их, вероятно, оставил кто-то, кто жил в этой комнате раньше. Вот только верхним оказался прошлогодний выпуск журнала People. Тот самый, в котором разместили мое фото. Тот, в котором была совместная фотография Эмбер и Рива.

Возможно, это ничего не значило. Но это также могло быть чем-то важным.

Не желая устраивать беспорядок, я включила на тумбочке лампу и осмотрелась. На комоде лежала коробочка из-под ювелирного украшения и расческа, на щетинках которой остались светлые волосы. Выдвинув верхний ящик, я обнаружила в нем женское нижнее белье. Во втором лежали джинсы, майки и также кружевное белье. Шкаф был полон одежды ― вечерних платьев, блузок, туфель, брюк.

У Рива было много женщин. Кто угодно мог оставить эти вещи. Несколько женщин могли хранить их здесь, а потом просто не забрать. А Рив мог держать одежду на всякий случай.

Но откуда же тогда у меня была такая твердая уверенность, что все эти вещи принадлежали Эмбер?

Наверное, потому, что она была последней девушкой, с которой он встречался до меня. Но что тогда здесь делала ее одежда, раз они расстались?

По моей коже пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Мне больше не хотелось здесь оставаться. Ведь я смогла бы узнать, что здесь произошло, только если бы спросила напрямую. И чем дольше я находилась в этой комнате, тем больше теорий всплывало в моей голове. Я выключила свет и теперь уже по-настоящему отправилась искать Рива.

Внизу было слишком тихо, поэтому я решила поискать его на третьем этаже. Там я тоже ни разу не была и понятия не имела, что могла найти. Еще на полпути услышала голос Рива. Он разговаривал с кем-то, и мне, вероятно, следовало оставить его в покое, но я нуждалась в нем. Мне нужно было убедиться, что у меня нет ни единой причины думать, будто он мог навредить кому-либо. Убедиться, что со мной Рив был настоящим, как и я с ним.

Наверху находилась единственная комната, оформленная в стиле лофт. Здесь тоже было темно, не считая лунного света, падающего из очередной стеклянной стены. Но этого освещения оказалось достаточно, чтобы различить книжные полки и шкафчики для документов у противоположной от меня стены. Следовательно, это был кабинет Рива. Он сидел за длинным столом в дальнем углу, экран монитора подсвечивал его лицо и обнаженный торс синим цветом.

― Иди на хрен, ― сказал он, и я замерла. Но Рив не отводил взгляд от монитора. ― Ты просто бесишься, потому что я тебя обчистил.

― Не только по этой причине, ― произнес в ответ мужской голос, сопроводив эту фразу чем-то на греческом.

Я не могла сказать, общается он по громкоговорителю или по скайпу. Но как бы там ни было, с кем Рив мог разговаривать посреди ночи?

Я обняла себя руками и отступила в темноту, наблюдая за ним. Не потому, что хотела что-нибудь разузнать, нет. А потому, что мне было просто интересно. И я была вполне уверена, что с кем бы он ни разговаривал, о чем бы он ни говорил ― Рив не хотел, чтобы я подслушивала. Возможно, мне стоило просто вернуться в кровать.

― Это так по-семейному, ― произнес голос из компьютера, ― затаить обиду.

― Николас в этом особенно хорош, ― ответил Рив. Он ни на секунду не отводил взгляда от монитора. ― Почему ты не заходишь?

― Куда? Я? Или Никки?

― Я говорю не вам. ― Теперь Рив смотрел прямо на меня. ― Эмили.

Он знал, что все это время я стояла здесь. Конечно же. Рив протянул руку в мою сторону, приглашая присоединиться к нему. И я пошла к нему, потому что очень этого хотела. Потому что сделала бы все, о чем бы он ни попросил. Когда я подошла достаточно близко, он посадил меня к себе на колени и обнял рукой за талию.

И все страхи и сомнения тут же улетучились.

Теперь я видела экран компьютера. И все встало на свои места. Передо мной в разных окошках предстало три мужских лица. Посередине было открыто еще одно окно с анимированным столом и картами. А также была таблица с именами, текущими ставками и общим призовым фондом.

― Онлайн покер?

Было довольно забавно видеть Рива, занимающимся чем-то таким... обычным.

― На настоящие деньги, конечно же. И ты будешь моим талисманом на удачу.

Хотя, судя по размеру его выигрыша, он не сильно-то и нуждался в талисмане.

В окошке с текущими ставками высветилось имя Никки, а потом загорелась надпись, означающая, что теперь настала очередь Пэта. Именно этот мужчина первым меня заметил.

― Кто это прелестное создание? ― Он был примерно моего возраста, довольно смуглый ― видимо, выходец из Средиземноморья. Яркий солнечный свет на заднем фоне подсказал, что он из совершенно иного часового пояса.

― Конкретно для тебя она никто. Делай ставку, ― осадил его Рив.

― Хотя бы полюбуемся, ― сказал второй — Никки, если верить надписи на экране. Он был старше Рива. Лет на десять, полагаю. И черты его лица были очень схожи с чертами Пэта. Родственники, скорее всего.

Третий мужчина, Джино, внимательно меня рассматривал.

― Да. Точно подмечено.

Я потянула рубашку вниз, зная, что была прикрыта, но все равно чувствуя себя голой под такими пристальными взглядами. Не отрывая взгляда от монитора, Рив тихо произнес:

― Знаешь, они смотрят на тебя, чтобы понять, какие карты у меня на руках.

― Ох. ― Я даже не подумала, что они могли пытаться прочесть выражение моего лица. Но мне в принципе было сложно думать, когда большим пальцем Рив гладил мое бедро. Он, наверное, этого даже не замечал, но его действия посылали по моему телу волны желания.

Пэт прищурился.

― Серьезно, Ривис? Победа, считай, уже у тебя в кармане. Но ты не можешь дать нам девчонку в качестве подсказки?

― Это было бы плохой идеей, ― сказала я. ― Я вижу его карты, но о покере не знаю ровным счетом ничего. Только запутаю вас. ― Это была чистая ложь. Ведь я играла в карты с тех пор, как научилась считать до десяти. У Рива наклевывался флэш (Примеч.: флэш — комбинация в покере, состоящая из пяти карт одной масти в любом порядке), и если бы на ривере (Примеч.: ривер в покере ― последняя, пятая, общая карта на доске в раздаче и четвертый, заключительный раунд торговли) выпала двойка или семерка червей, то у него был бы стрит-флэш (Примеч.: стрит-флэш в покере ― комбинация карт, состоящая из пяти карт одной масти, идущих подряд от самой низкой к более высокой).

Я обратилась к нему:

― Ривис?

― Как Бивис и Баттхед. Это его прозвище с... пятнадцати лет? ― ответил мне Пэт. (Примеч. Beavis and Butthead — американский мультсериал, созданный Майком Джаджем).

Поскольку в таблице с результатами тоже было написано Ривис, я предположила, что все имена ― это прозвища.

― Примерно так, ― кивнул Джино.

― А ты ― Баттхед, Петрос. Сделай уже свою сраную ставку.

Петрос сказал что-то по-гречески, что прозвучало, как ругательство, и набрал на клавиатуре ставку. Индикатор оповестил, что ход перешел к Ривису.

Рив скользнул рукой вверх, под мою рубашку, к верхней части бедра. От этой ласки я едва сдерживалась, чтобы не начать извиваться. Негодяй знал, что делал.

Он повернул ко мне голову, его горячее дыхание опалило мое ухо.

― Что скажешь, Эм? Мне поднять ставку или нет?

Джино что-то сказал, что я не поняла. И Петрос ответил ему на греческом. А потом обратился ко мне:

― Чем ты вообще можешь ему помочь?

Рив тоже сказал что-то на греческом. Я вопросительно взглянула на него.

― Они пытаются убедить меня не слушать твои советы, потому что ты не разбираешься в покере. ― Рив одарил меня таким взглядом, что не оставалось сомнений: он знал, что я очень даже хорошо разбиралась в этой игре. ― Я сказал, что все равно доверяю тебе.

Возможно, он не придавал этим словам особый смысл, но они возбудили меня и в то же время заставили нервничать. Ему не стоило мне доверять. Как и мне не стоило доверять ему, даже несмотря на то, что очень хотелось.

А мне очень хотелось. И чтобы он верил мне, неважно насколько это было незаслуженно.

Я хотела хоть в чем-то оправдать его доверие, к тому же, у него были действительно хорошие карты.

― Тогда я говорю иди олл-ин. (Примеч. Олл-ин ― особая ситуация в покере, когда игрок ставит на кон все имеющееся у себя количество фишек, то есть идет ва-банк).

Рив поднял вторую руку и погладил меня пальцем по щеке.

― Кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно?

Я кивнула, сомневаясь, что он говорил об игре. В моей груди что-то сжалось. И захотелось нервно рассмеяться.

― Иду олл-ин. ― Он набрал на клавиатуре ставку. Анимированный крупье выложил на стол ривер. Двойка червей. У Рива ― стрит-флэш, и он забрал банк.

Мужчины застонали и начали выражать свое недовольство. Это можно было понять, даже не зная языка.

― Очень подходящая карта. ― Рив уткнулся носом в мою щеку, а потом припал губами к шее.

«Он назвал ее подходящей, поскольку выиграл». ― сказала я себе. ― «А не из-за масти и числа». Иначе как он мог сказать что-то такое милое и остроумное, когда у него в гостевой комнате был полный шкаф женской одежды?

Компьютер оповестил о начале нового раунда, и все мужчины вступили в игру. Джино сказал что-то, адресованное Риву.

Рив немного оторвался от моей шеи, чтобы произнести:

― Нет. Я выхожу.

Послышалось еще больше стонов. Еще больше недовольства. Никки сказал нечто, что привлекло внимание Рива. Все слова прозвучали похоже, но я могла поклясться, что услышала «Микелис».

А может, это было «Николас». Вероятно, это было настоящее имя Никки.

В любом случае, Риву это не понравилось. Он резко бросил что-то в ответ. Что-то, на что все синхронно произнесли «о-оу». А потом он наклонился и выключил компьютер.

― Что они сказали? ― спросила я. ― И кто они? Друзья?

Рив приподнял меня и усадил поудобнее. Прямо на свой стояк. Он провел ладонями по моему телу, посылая по спине дрожь. На мгновение я решила, что он не ответит, и сосредоточилась на том, что будет дальше. Мне не особо хотелось сейчас разговаривать. Учитывая, как я боялась правды, лучше мне было ее не знать.

Но затем он ответил:

― Они мои кузены. Николас мой дядя. ― Вот видишь, это все же было «Николас». ― Они спросили, не планирую ли я тобой делиться.

Рив наклонился, захватил ртом и прямо через рубашку начал посасывать мой сосок, который от такой ласки тут же затвердел.

И его губы, и слова, заставили мое сердце бешено биться. Когда-то мной делились. Это не сильно меня волновало тогда. И сейчас не сильно волновало. Я сделала бы это, если бы Рив сказал. Но все же надеялась, что он бы этого не сделал. Надеялась, что он хотел меня только для себя.

Я желала знать, планировал ли Рив что-то подобное со мной. И, как и многие другие вопросы, он просто повис на кончике моего языка.

― Ты уже делал это прежде? ― вместо этого спросила я. ― Делился? С ними?

― Да.

― Хорошо, что на мне рубашка. ― Мне была ненавистна прозвучавшая в моем голосе резкость. Раздражало, что его ответ вызвал во мне разочарование, хотя меня это даже не касалось.

Рив оторвался от моей груди и покрутил пальцами сосок.

― Я бы не позвал тебя сюда, если бы на тебе не было рубашки.

Казалось, разговор его интересовал не так, как мое тело. И либо он не заметил, как меня задели его слова, либо ему было все равно.

― Верно. Несмотря на то, что ты уже делился с ними раньше. И позволял своим сотрудникам рассматривать меня.

Меня одолевало мрачное предчувствие, но если бы он только ответил правильно на это мое маленькое заявление, все стало бы хорошо. Это был бы знак, что мои опасения касательно него ― безосновательны.

Он потянул за нижний край рубашки и кивнул, чтобы я подняла руки. Рив снял ее с меня через голову и посмотрел в мои глаза.

― Мне все равно, что мои сотрудники видят тебя, потому что знаю, что тебе это нравится. ― Он стер поцелуем с моих губ удивленную букву «О». ― И да, я делился с этими засранцами, но лишь иногда. И то, только тогда, когда сам расставался с девушками.

Этого было достаточно. Более, чем достаточно. Именно то, что я хотела услышать. Что мне нужно было услышать.

Рив осыпал поцелуями мой подбородок и шею, разгоняя кровь по венам, словно раскаленную лаву, пока я не начала сгорать от желания, мечтая об удовольствии, которое только он мог мне подарить.

Он отстранился, прервав поцелуи, и вытащил из штанов свой твердый член. Затем подтянул меня на коленях, обхватив мои бедра ладонями и разместив мое влажное, жаждущее, пульсирующее лоно прямо напротив своего стояка.

Мне было хорошо. Секс с Ривом всегда был потрясающим. То, что он вытворял с моим телом, находилось за гранью фантастики. За гранью того, что, как я полагала, мое тело способно вынеси или чувствовать.

А что он творил с моим сердцем.

Мне не следовало этого желать. Не следовало это узнавать.

Но я все равно ничего не могла поделать с легким сомнением в моей душе.

― Так что ты ответил, когда они спросили обо мне?

Его взгляд пронзил меня до глубины души.

― Что я не уверен, что смогу когда-нибудь расстаться с тобой.

И этими словами он превратил достаточно в более чем. Рив приподнялся и одновременно опустил меня вниз, своим членом глубоко проникая в меня, доставляя просто неземное наслаждение. Отправляя более эмоциональную, нежели чувственную часть меня парить куда-то в небеса. Часть меня, которая была скорее душой, чем нервными окончаниями.

Хорошо, что, даже будучи снизу, Рив контролировал темп, потому что я была слишком переполнена чувствами и ощущениями. Слишком высоко витала в облаках, чтобы думать о чем-то, кроме того, как не потерять голову. Было так заманчиво забыть вообще обо всем. Полностью расслабиться и отдаться во власть рукам Рива. Плыть по волнам удовольствия, а потом позволить им накрыть меня с головой.

Но я сдерживалась, потому что именно этого Рив и хотел ― чтобы я оставалась с ним. Словно ждал, что я получу удовольствие, но только после того, как побуду с ним.

Впрочем, я почти проигнорировала это. Он держал меня за бедра и рывками двигался во мне, как если бы я сама не нужна была ему сейчас. Будто я ― секс-игрушка, просто мягкое теплое тело. Так какая разница, если я тоже использовала его?

Вот только было кое-что во время секса... И слова, которые он произносил мне во время прелюдии. И когда встал и положил меня на стол, зажав между ним и своим телом; когда приподнял мои бедра, чтобы входить глубже, жестче ― я поняла, что не выдумала себе это. То, что надежно привязало меня к нему.

Его глаза. Рив ни на секунду не разрывал наш зрительный контакт. Все время, пока двигался во мне, он не отводил от меня взгляда. Смотрел с неослабевающим напряжением. Смотрел на меня так, будто я важна для него. Раньше на меня никогда так не смотрели мужчины, когда трахали так, как мне нравилось. А любила я грубо и жестко. Мне нравилось, когда меня унижали, когда надо мной доминировали, приказывали. Мне нравилось отдавать инициативу в руки мужчины, будто я кукла, которую не волновало, что шершавый деревянный край стола впивается в спину. Которую не волновали несдержанные толчки, словно разрывающие на части.

Как мог кто-то вытворять со мной такое и при этом так смотреть? С чем-то во взгляде, похожим на любовь?

Как я могла позволять кому-то так обладать мной и при этом чувствовать себя лучше, чем когда-либо? Чувствовать к нему больше, чем когда-либо к кому-либо вообще?

После этой ночи Рив старался больше не показывать мне этих чувств. Обычно он брал меня сзади, и нам не приходилось смотреть друг на друга. И очень часто я кончала. Бурно. Снова и снова. А иногда секс был обычным, и он старался в основном для себя. Но он всегда был жестким. Несдержанным. Трахал меня, куда и как хотел: грудь, рот, киску. Рив сказал, что хотел когда-нибудь в будущем попробовать взять меня в попку.

А иногда, изредка, среди ночи он проявлял нежность. Прижимал к себе, целовал, обнимал. Позволял мне воспарить в небеса от удовольствия, но в то же время взглядом удерживал душу на земле. Говорил мне слова, которые ни за что не произнес бы при свете дня. Слова, которые я ни за что не произнесла бы в ответ.

В такие моменты я наиболее сильно ощущала нашу с ним связь. И в такие моменты Рив пугал меня больше всего.

После того, как бросили Лиама, мы с Эмбер провели несколько лет на элитном курорте в Мексике, обеспечив себе постоянное проживание в одном из номеров, трахаясь с менеджером и иногда с его сыном. А в остальное время ― с другими постояльцами отеля. Например, с вышедшими на пенсию мужчинами, кошельки которых были битком набиты деньгами. Они были готовы переспать с кем угодно. И секс с молодой доступной блондиночкой ― просто апогей их путешествия.

С того момента мы с Эмбер перестали быть одним целым. Хотя иногда все еще делили мужчин. Но чаще ― нет. Конечно, это было опаснее, чем проводить все время с одним мужчиной. В качестве любовницы. Но были моменты во время «мертвого сезона», когда мы получали куда меньше внимания, чем нам хотелось бы. Правда благодаря системе обслуживания «все включено» мы всегда были сыты, но иногда на какие-то мелочи для себя денег не хватало. Например, на эпиляцию воском, педикюр и противозачаточные. Раз в пару месяцев мы тратили кучу денег на курс антибиотиков в клинике, чтобы разобраться со всеми ЗППП, которые могли подхватить. (Примеч. ЗППП — заболевания, передающиеся половым путем). Дважды я ждала у кабинета, пока Эмбер делали аборт, а потом провожала ее в наш номер. После этого мы устраивали себе разгрузочные вечера и выпивали, сидя на пляже. И не обсуждали то, что происходило в наших жизнях.

Но насколько рискованно бы это ни было для нашего здоровья, все же, я решила, что так безопасней. В эмоциональном плане. Так никто не сблизился бы со мной. Никто не узнал бы реальную меня. Или я просто так уверяла себя.

Мне было двадцать один, когда Эмбер впервые выручила меня.

Все началось там, где мы часто заводили интрижки в прошлом ― в баре. Мы с Эмбер наслаждались вечерними шоу, а потом сидели за барной стойкой и ждали, пока кто-нибудь подойдет к нам. Кто-то обязательно обращал на нас внимание. Эти мужчины были, как правило, старше моего отца. Но однажды я познакомилась с богатеньким студентом по имени Аарон. Он рассказал мне, что провел все лето на курорте, продавая рискованные акции богатым старперам. «Мы так похожи», ― подумала я тогда. ― «Оба охотимся на морщинистых республиканских толстосумов».

Мне понравилось чувствовать в ком-то родственную душу. И Аарону, казалось, я тоже понравилась. Он купил мне симпатичные вещицы в сувенирном магазине. Покатал на яхте своего отца. Затащил в постель. Аарон был наглым, самоуверенным мудаком. Но он нравился мне. Нравились его извращения в постели. Иногда он связывал меня или использовал зажимы на сосках. Временами надевал на мою шею ошейник. Иногда мог ударить, и это было довольно-таки чувственно. Но подчас он мог ударить меня, и это приносило лишь боль.

Бывало он заставлял меня спать с другими мужчинами. С мужчинами, которые были заинтересованы в совместном с ним бизнесе, но нуждались в дополнительном «стимуле». И Аарон предлагал в качестве стимула меня. А когда я этого не хотела, когда эти мужчины были чересчур грубы и напористы, я говорила ему «нет». Но он все равно заставлял меня это делать. Много раз я приходила к нему избитой, истекая кровью. Тогда он говорил, что любит меня, говорил, какая я хорошая девочка. Говорил, что я помогу заработать ему еще одну сотню тысяч. А потом Аарон бросал мне тряпку и говорил, чтобы привела себя в порядок.

То время, пока я была с ним, мы с Эмбер каждый день встречались у бассейна. Но я лишь улыбалась и расплывчато объясняла ей, откуда у меня раны. Конечно, я в любой момент могла рассказать ей, откуда на самом деле эти отметины, но что я могла ей сказать? Аарон не применял ко мне насилие. Нечасто, по крайней мере. Многое, что он делал в постели, мне нравилось. Я страстно желала этого. А раз так, то с остальным мне просто следовало смириться.

Лето подходило к концу, и Аарон отчаянно хотел успеть заработать как можно больше денег. Отец поставил перед ним цель, которая, казалось, была недостижимой. Но со мной в качестве секретного оружия, Аарон подобрался к ее выполнению гораздо ближе, чем мог себе вообразить. Он стал одержим идеей достигнуть этой цели. Это значило, что стали выше и его требования по отношению ко мне. Он стал больше принуждать меня. Велел развлекать все больше своих клиентов. То, что они вытворяли со мной, становилось все развратнее и развратнее.

Но когда я не могла оправдать их ожиданий, Аарон вымещал злость на мне. Однажды ночью он перешел грань. Обращался со мной так, как ни с одной женщиной нельзя обращаться. Я кричала, но была не уверена, что когда-нибудь смогла бы сказать ему «нет».

Весь следующий день я провела в комнате Аарона, свернувшись калачиком на грязных и окровавленных простынях. Когда он ушел поработать, я все еще лежала. Вероятно, это был мой шанс пойти и попросить у кого-нибудь помощи, но мне было слишком больно. Вечером, когда Аарон вернулся, он просил прощения. Но так жестоко. Так, как мне бы понравилось, если бы я не была в таком плачевном состоянии.

Я была практически в бессознательном состоянии, когда на пороге появилась Эмбер. Было непонятно, как она нас нашла, но я слышала ее крики и плач.

― Слезь с нее, ― кричала она. Снова и снова.

Звук ее голоса привел меня в чувства, и впервые за несколько часов я осознала, что происходило со мной. Осознала, что меня избивали, мучили и трахали одновременно.

Эмбер не представляла для него никакой угрозы. Поэтому у него не было причин останавливаться.

― Ей это нравится, ― сказал Аарон. ― Ты знала это о своей подруге? Что она любит, когда ей причиняют боль. И она даже больше, чем шлюха, потому что делает это бесплатно.

Эмбер потянулась к нему и схватила его за плечо. Я вспомнила, как подумала о том, чтобы помочь ей. Или сказать, что Аарон был прав. Что мне это нравилось. А даже если и нет, то я готова была это терпеть.

Но потом он обмяк на мне. Я посмотрела через его плечо и увидела Эмбер, стоящую с почти полной бутылкой текилы в руке. С разбитого стекла капала кровь. Кровь капала на меня. Не моя, его кровь.

Она столкнула с меня его тяжелое тело, не утруждая себя тем, чтобы проверить пульс Аарона, проверить, дышал ли он. Эмбер завернула меня в плед и отвела в наш номер.

В течение следующих двух суток я только спала, время от времени просыпаясь. И каждый раз видела, что Эмбер была рядом. Она ухаживала за мной. Кормила, давала обезболивающее, которое стаскивала у кого-нибудь. Привела меня в порядок, смыв с моего тела кровь и сперму теплым полотенцем.

И Эмбер разговаривала со мной.

― Когда почувствуешь себя лучше, мы вернемся в Штаты, ― сказала она. ― Мы снова будем делать все вместе, чтобы больше не попасть в подобную ситуацию.

Первым, что я спросила у нее, когда смогла говорить, было:

― Как думаешь, он мертв?

Она покачала головой и ответила искренне:

― Я не знаю.

Позже я рассказала ей, что это продолжалось все лето. Она обняла меня, сидя на кровати, расплакалась и, поглаживая по волосам, спросила:

― Почему же ты мне не рассказала?

― Не смогла, ― ответила я.

И это было правдой. У меня было столько возможностей рассказать ей обо всем, но я так и не произнесла эти слова. Потому что частично мне нравилось происходящее. Потому что я была слишком привязана к тому, что Аарон иногда давал мне в постели, чтобы понять, когда он заходил слишком далеко. Это можно было сравнить с тем, как Эмбер была зависима от кокаина, который регулярно приносил ей менеджер отеля.

Она неправильно меня поняла, решив, что я молчала, потому что Аарон угрожал мне.

― Нам нужен секретный код, ― сказала она. ― Какое-нибудь слово. Что-то, что мы сможем сказать друг другу, если будем нуждаться в помощи, и чтобы кроме нас никто ничего не понял.

Я сохраняла молчание. А что можно было сказать? Она спасла меня от чего-то, на что я с готовностью согласилась. От кого-то, о ком я по необъяснимой причине тогда мечтала. От кого-то, кого Эмбер, возможно, убила, и кто, возможно, убил бы меня, если бы она вовремя не пришла.

Я любила ее за это. И совсем чуть-чуть ненавидела.

На ее айподе тихо играла какая-то незнакомая мне грустная мелодия, которую Эмбер поставила на повтор. Она всегда так делала, когда находила новую любимую песню.

― Что это играет? ― спросила я, больше заинтересованная в том, чтобы сменить тему, а не узнать, что это за песня.

― Нравится? Мне ее дал послушать один из мужчин, с которым я познакомилась на прошлой неделе. Это кавер на песню Леонарда Коэна «Знаменитый синий плащ».

― Красивая мелодия, ― сказала я. А потом закрыла глаза, надеясь провалиться в вечный сон.

Но Эмбер потрясла меня за плечо.

― Я серьезно, Эмили. Нам нужно кодовое слово. Это может быть что угодно. ― Она сделала паузу, ожидая, когда я соглашусь.

Когда я ничего не ответила, она сказала:

― Как насчет «синий плащ»? Благодаря этой песне мы сразу же запомним его. Как тебе? Эм?

― Хорошо, ― согласилась я, не открывая глаз. ― Мне нравится.

― Тогда решено.

Она казалась очень довольной, будто это автоматически предотвратило все несчастья, которые могли бы с нами произойти.

Но Эмбер не осознавала одного. Фраза «синий плащ» не могла мне помочь. Ведь какая польза от кодового слова, если я знала, что никогда им не воспользуюсь?

Мы завершили съемки нового сезона «Следующего поколения» в последнюю пятницу марта. В тот же вечер Крис Блейкли написал мне, что вернулся в город. Я позвонила ему с одноразового телефона и договорилась с ним о встрече на ближайший понедельник.

Выходные, как и все предыдущие, я провела с Ривом. Я покинула его дом в воскресенье ночью и не ждала от него вестей раньше пятницы. И только собралась в понедельник днем к Крису, как Рив удивил меня звонком.

— Я скучаю по тебе, — сказал он, и по моей спине побежали мурашки. — Съемки у вас закончились, поэтому ты должна была остаться вчера на ночь.

Он никогда не приглашал меня, просто говорил, когда я должна была прийти, а когда уйти.

Было ли нормальным то, что меня это заводило?

Я придерживала телефон плечом, пока собирала волосы в хвост.

— А как же правило, — поддразнила я. — Согласно ему, должно пройти еще два дня, прежде чем я смогу находиться у тебя среди недели. Мой двухмесячный испытательный срок закончится не раньше первого апреля.

По правде говоря, я уже чуть ли не минуты считала до этого момента. И не только потому, что ждала, когда он отправится со мной на курорты, но еще и потому, что устала разрываться между двумя жизнями.

К тому же, с каждым днем, проведенным без поисков Эмбер, все легче забывалось то, что мне вообще нужно было ее искать.

— На хрен два дня, — сказал Рив.

— И что это значит?

— Это значит, что управляющий ранчо в Вайоминге сейчас находится в городе вместе с частью персонала.

При упоминании Вайоминга я чуть не выронила телефон, ведь это было последнее место, где видели Эмбер.

— Я должен встретиться с ними днем, — продолжал Рив. — И еще я пригласил их вечером к себе на ужин. И решил, что ты присоединишься к нам.

— Серьезно?

Я была почти одинаково взволнована тем, что он хотел похвастаться мной, как и тем, кому Рив хотел меня показать.

— И позже, если все пройдет хорошо, я собираюсь трахнуть тебя в попку. Подготовься, если считаешь нужным.

Из меня вырвался куда более нервный смешок, чем мне хотелось бы.

— Спасибо, что предупредил.

— Пожалуйста, мне было приятно. — Его голос был низким и хриплым. — И тебе будет тоже.

Когда мы закончили разговор, я прижала телефон к груди и постаралась все обдумать. Сердце бешено колотилось. После стольких ожиданий, после всего того времени, которое все дальше и дальше отдаляло меня от шанса найти Эмбер, у меня наконец-то случился прорыв. И хотя вряд ли мне представится шанс спросить о чем-нибудь полезном персонал из Вайоминга, это уже хоть что-то. Это возможность, которой я собиралась воспользоваться по максимуму.

Однако мой пульс зашкаливал не только из-за ожидания ужина. Планы после тоже беспокоили меня. Хотя и не возражала против них, естественно. Скорее наоборот, они волновали меня. Я была с мужчинами, которые доставляли мне лучшие в жизни оргазмы именно таким нетрадиционным способом. Но еще также была с мужчинами, которые причиняли мне такую боль, что я теряла сознание. Так что не могла согласиться на это без тревоги в душе.

По правде говоря, на такое я вообще никогда не соглашалась. Но поскольку всегда полностью отдавалась во власть мужчин, то и не отказывала тоже. Иногда это играло мне на руку. Но чаще всего... Что ж, почти всегда, когда дело касалось анального секса, приятного было мало.

Рив до сих пор не заходил слишком далеко, но я не сомневалась — он мог. Я знала, что иногда он хотел зайти дальше. Вопрос был в том, достаточно ли я ему доверяла? Верила ли, что он будет осторожен? И имело ли это вообще значение? Потому что я чертовски хорошо знала, что сама не понимала, когда для меня слишком.

Целый час мы с Крисом проговорили о роли в «Следующем поколении». Я дала ему несколько советов по составлению резюме и посмотрела, как он отыгрывал отрывок сценария. Теперь нужно было плавно перейти к теме про Мисси.

Правда, я пока не придумала, как это сделать. Стоило ли вскользь упомянуть о ней, либо же просто прямо спросить?

— Эй, кстати, спасибо за помощь, — сказал Крис. — Позволь налить тебе пива в знак признательности. — Он вскочил с диванчика и направился к холодильнику.

Я сделала глубокий вдох.

— Гм. Я тут размышляла кое над чем с нашей последней встречи.

Видимо, спросить прямо в лоб.

— Выкладывай. — Крис захлопнул ногой дверцу холодильника и вернулся ко мне с двумя бутылками пива «Корона».

Пора.

— Мисси Матайя.

Я притихла, задумавшись, не являлась ли эта тема деликатной.

Он замедлил шаг и, очевидно, напрягся.

— Что насчет нее?

Выходит, тема деликатная. Нужно действовать осторожно, мягко.

— Ну, она загадка века. Я никогда не встречала кого-то, кто лично знал ее. — Я сделала паузу, надеясь, что все это выглядело невинным любопытством. — И ты говорил, что был на курорте Саллиса одновременно с ней, значит, ты был там, когда она встречалась с ним?

Он открыл бутылку пива и протянул ее мне.

— Да. Именно так.

— Проклятье. — Я сделала большой глоток и позволила паузе повиснуть в воздухе, надеясь, что Крис немного проявит инициативу. Однако он этого не сделал, так что пришлось продолжать мне: — И?

— И... Что? — Крис изучал меня. — Ты хочешь знать мое мнение касательно того, не он ли убил ее?

Он казался раздраженным, но я не была намерена отступать. Потому чуть задрала подбородок.

— Да. Хочу.

Крис пристально всматривался в мои глаза. А затем, резко выдохнув, покачал головой и сделал глоток пива.

Я чувствовала себя жуткой сплетницей, жаждущей подкормиться очередным слухом. Впрочем, как и все, кого можно было встретить в Голливуде. Желтая пресса, папарацци, домогающиеся знаменитостей, фанаты. Я испытывала к себе такое же отвращение, как и он.

Мне оставалось лишь смириться с этим.

— Заезженная тема, да? Прости. Мне просто очень любопытно. Я не такая сволочь.

Именно это Крису, казалось, и было нужно услышать.

— Все нормально. Люди все время поднимали эту тему. Надоело, конечно, но с тех пор прошло много времени, так что все хорошо. — Он сел напротив. — Раньше было тяжело об этом говорить, это да.

— Понимаю. Потерять друга — всегда непросто. Вне зависимости от обстоятельств.

Хоть это я сказала искренне, от чистого сердца. Это так похоже на сценарий моей собственной жизни.

Крис сделал несколько больших глотков пива.

— Мне повезло тогда. Я мало работал и смог провести с ней много времени в последние месяцы ее жизни.

— Поэтому ты поехал на курорт в Палм-Спрингс?

Он кивнул.

— Она звонила мне, жаловалась, что ей одиноко, и я мчался на выручку. Мы зависали вместе, пока мне не назначали очередное прослушивание. Тогда я ехал назад в город. Хорошие были времена.

Я дала ему минутку насладиться воспоминаниями, а потом спросила:

— Почему она чувствовала себя одиноко? Разве она не встречалась с Ривом Саллисом?

Было очень странно и так необычно произносить его имя. Будто мы вовсе не знакомы.

Это казалось почти предательством.

— Да, встречалась. — В его голосе ощущалась едва сдерживаемая ненависть. — Именно из-за этого кретина она себя так и чувствовала. Его почти никогда не было рядом, а если и был, то Рив обращался с ней, как со своим имуществом. Как будто Мисси была игрушкой, которую он лишь брал с собой на мероприятия и заставлял делать минет. В остальное время он просто забывал о ее существовании. Оставлял одну с вполне четкими инструкциями: никуда не ходить, ни с кем не разговаривать. Я был одним из немногих друзей Мисси, с которыми ей было разрешено видеться.

Теперь это было еще больше похоже на предательство. Конечно, это лишь взгляд Криса на их отношения. Потому что я прекрасно знала, что на поверхности все выглядело совсем иначе. Мне было что сказать, и я могла заступиться за Рива, но решила прикусить язык.

— О, и она рассказывала мне, что в постели ему нравятся всякие извращения. — Крис так произнес слово «извращения», будто это омерзительно.

— Например? — спросила я сквозь сжатые зубы.

— Боже, да я уже и не помню. Но точно какая-то очень дерьмовая хрень. — Он откинулся назад, расположив руку на спинке дивана. — Саллис приводил в спальню других людей. Это я помню. Иногда, чтобы они понаблюдали. А иногда устраивал оргию. Риву нравилось, когда Мисси прилюдно отсасывала ему. Еще хуже, когда его не было рядом. Он одалживал ее своим приятелям. Давал им повеселиться с ней от души.

Забавно, что я только сейчас заметила, насколько Крис правильный. В постели он несомненно был альфа-самцом: немного грубым, любил пошлые словечки. Но вне ее он — романтик. Я отреклась от своего прошлого и позволяла себе думать, что этого мне достаточно.

Сейчас же стало очевидно, что это не так. Все, что Крис перечислил, звучало для меня не извращенно, а скорее возбуждающе. Его слова меня разозлили, и я почувствовала необъяснимую ревность.

Я заставила себя сделать глубокий вдох и спросила:

— Что на этот счет думала Мисси? — Вот, что было по-настоящему важно.

— А ты как думаешь? — Вряд ли он хотел услышать мой ответ. К счастью, ждать Крис не стал. — Это было ужасно, унизительно. Но она не могла его бросить. Никогда не понимал почему.

«Потому что ей это нравилось», — подумала я. Но в слух произносить это не собиралась. Наконец, разговор начал приобретать нормальную форму, не раскрывая предрассудков Криса.

— Но на нее просто могли повлиять наркотики. Еще одна причина, по которой она оставалась с Саллисом — его друзья снабжали ее наркотиками. Они постоянно скармливали ей кокаин. Даже когда она не просила.

Мне это было знакомо.

— Они делали это, чтобы было проще склонить ее к сексу.

— Да. Я всегда так говорил. — Крис, казалось, обрадовался, что я подтвердила его мысли. — Но Мисси никогда не видела в этом проблемы.

Это мне тоже было хорошо знакомо. Эмбер никогда не считала это проблемой, и к тому времени, как я поняла, что все происходящее неправильно, было уже слишком поздно. Я произнесла единственную подходящую под ситуацию мудрость, несмотря на то, как банально это прозвучало:

— Трудно заметить ту грань, когда ты становишься зависим.

Крис кивнул, казалось, даже не обратив внимания на мои слова.

— Однако она спорила с ним по этому поводу. Они постоянно ругались. Даже по мелочам. Ругались, а потом трахались. Иногда прилюдно.

Я поджала губы и постаралась отстраниться от эмоций, чтобы взглянуть на ситуацию объективно. Во многих парах, которые встречались ради секса, ссоры — как прелюдия. Я представляла Мисси покорной и услужливой, полагая, что она боялась Рива. Крис же рисовал ее в моем воображении раздражительной и охотно высказывающей свое мнение.

Насколько мне известно, это еще не значило, что Рив мог над ней надругаться.

— В последнюю ночь они тоже поругались, — добавил Крис, вырывая меня из размышлений.

Сердце пропустило удар.

— В ту ночь, когда она погибла? Ты был там?

— Да. Был. Кошмар, верно?

— Эм-м, ну да.

Это было даже за гранью того, что я ожидала, когда позвонила Крису. Я потянулась к нему через стол, взяла его за руку и с мольбой произнесла:

— Расскажи мне больше. Я прямо с ума схожу.

Если он все же планировал скрыть от меня остальное, то это изменило его решение. Крис никогда не умел сопротивляться таким уловкам.

— Нечего особо рассказывать, — сказал он притворно сдержанным тоном. — Рив любил закатывать вечеринки. В то время он славился ими. И как раз на той неделе проводил очень большую вечеринку в своем доме на острове в Тихом океане. Там были все, даже друзья Мисси. Друзья Рива. Друзья их друзей. И все были либо пьяны, либо под кайфом.

Он сделал внушительный глоток пива и уставился в одну точку, видимо, потерявшись в воспоминаниях.

Я затаила дыхание, ожидая, когда он продолжит.

Наконец, Крис вернул свое внимание ко мне.

— В тот день Рив и Мисси, проснувшись, тут же начали ругаться.

— Не знаешь, насчет чего? — Ссора еще не означала, что Рив убил ее, однако могла подсказать мотив.

— Да из-за всего. И в то же время без повода. Из-за одежды, которую она носила. Из-за девушек, с которыми Рив развлекался. Из-за его работы. Ему не нравилось, что она употребляет много наркотиков, но, как я уже сказал, это друзья Рива подкидывали ей наркоту. И они ругались из-за своих друзей. Они едва выносили общество друг друга. Вот, что я тебе скажу, Эмили: если бы Мисси вернулась домой после той поездки, он бы избавился от нее в течение недели. Клянусь.

— Выходит, ты думаешь, что это сделал Саллис. Ты думаешь, что это он убил ее. — Со слов Криса становилось очевидно: он думал, что Мисси убил Рив. Но я хотела услышать это от него. Хотела, чтобы он объяснил мне причину подобных суждений.

Крис, казалось, раздумывал над ответом, желваки на его скулах ходили ходуном. Я ведь знала, что у него уже сложилось свое мнение о ситуации, о чем же можно было думать? Может, он решал, стоило ли делиться этим со мной.

А я в это время тоже принимала решение. Пыталась выяснить для себя, как повлияли на меня слова Криса. Он выставил Рива собственником. Влиятельным, могущественным, решительным человеком, который любил командовать. Все это лишь еще больше заводило меня. Даже если бы Крис привел мне какое-нибудь доказательство того, что это Рив столкнул Мисси с той скалы, повлияло бы это на мое мнение о нем?

Нет. Скорее всего не повлияло бы.

Рив был прав. Я недостаточно напугана.

Крис встал и подошел к окну, все еще не проронив ни слова. Я решила, что, вероятно, переборщила с вопросами. Потому откашлялась, раздумывая, стоит ли мне извиниться или просто уйти.

Но он заговорил первым:

— Последний раз я видел ее примерно в три часа ночи. — Крис рассеянно смотрел в окно. — Рива нигде не было, а Мисси все никак не могла успокоиться и рассказывала, как найдет Рива и расскажет ему. Расскажет о том, «что она сделала». Понятия не имею, о чем шла речь. Она говорила, что это секрет, хотя была довольно пьяна. И находилась под кайфом. Да и я тоже. Мисси несла полнейшую чепуху, как и все остальные, в принципе. Так что я не придал этому значения. Хотя она была очень взвинчена. Взволнована. Возможно, даже напугана.

Крис повернулся ко мне и прислонился плечом к оконной раме.

— Знаешь, что я сделал потом? Когда она была так взволнована и напугана? Я пошел спать. Я спал, пока она металась из угла в угол. Спал, пока она, возможно, страдала. Плакала или кричала. Я спал, когда она упала со скалы и разбилась насмерть.

Крис зажмурился, и мне, вероятно, следовало сказать что-нибудь. Вот только я понятия не имела, что именно.

И меня терзало собственное чувство вины. Где была я, когда во мне нуждалась Эмбер? Любопытно. Где была я, когда она, возможно, страдала? Плакала или кричала. Когда она, возможно, умирала?

— Я проснулся поздно утром. — Голос Криса вернул меня в реальность. — И у меня не было времени найти ее и попрощаться, я просто поплыл на лодке обратно. Если бы я все же сделал это, ее начали бы искать раньше. Людей допросили бы прежде, чем они разъехались бы по домам. Прежде, чем стало уже невозможно вспомнить, кто был на вечеринке, и кто что говорил. Может, я вспомнил бы больше из того, что она говорила мне. Может, от меня было бы больше пользы, если бы я рассказал о своих воспоминаниях того вечера раньше, а не через две недели, когда полиция добралась, наконец, и до меня. Но я никогда уже этого не узнаю.

— Нельзя жить с постоянным «если бы», — попыталась начать я. Однако эти слова казались пустыми.

Крис проигнорировал мой комментарий и сел на место.

— Вот только эти обстоятельства, эти мои ошибки не отменяют того, что что-то там не чисто. И это важно. — Крис говорил быстро, возбужденно. — Даже когда береговая охрана сказала мне, что мои воспоминания расплывчаты. Когда они сказали мне, что никаких доказательств у меня нет, я был непреклонен. Мисси была чем-то расстроена. Так что да. Некоторые люди говорили, что она, скорее всего, упала со скалы, потому что была не в себе. Уже стемнело, и никто ни на кого не обращал внимания. Но ты хочешь знать, считаю ли я, что это сделал Саллис? Да. Я так считаю. Вне сомнений. Мисси сказала ему что-то, что ему не понравилось. Не знаю, что именно, но нутром чую, что так все и случилось. Рив заставил ее замолчать. Нет, я этого не видел. Нет, я не могу этого доказать, но ее убил он. И если вдруг это и не Саллис столкнул ее с обрыва, в этом все равно есть его вина. Все это его вина. Это его вина, что она там вообще находилась. Его вина, что она хотела сбежать подальше от дома, подальше от безопасности. Его вина, что его гребаные друзья пичкали ее кокаином, будто это конфетки. Его вина, что она считала, будто обязана встречаться с таким ублюдком. Он нашел потрясающую девушку, Эмили, и просто пользовался ею. Присвоил ее себе. Сломал ей жизнь, а потом убил.

Это был прекрасный момент, во многих смыслах. Впервые увидеть в глазах этого мужчины осуждение и уверенность в своей правоте. Услышать нотки отчаяния и боли в обвинительных словах. Так вот, каким он был на самом деле. Крис открыл мне свою душу. И вместо того, чтобы задуматься о том, кого же я могла обвинить в случившемся с Эмбер; вместо того, чтобы решить, имела ли я право обвинить Рива; в конце концов, вместо того, чтобы взглянуть на саму себя со стороны, я смотрела на Криса.

И видела его. Видела, о чем кричала его душа.

— Ты любил ее, — сказала я, окончательно осознав это.

— Конечно.

— Я имею в виду, ты был в нее влюблен.

— Да. Да. Полагаю, что так оно и было. — Позволив признанию сорваться с губ, Крис устало прислонился к стене.

— Черт. — Я сомневалась, меняло ли это его историю? Делало ли ее более трагичной? Влияло ли на чувство вины? И влияло ли это на мой собственный взгляд на ситуацию? — Она знала?

Крис ухмыльнулся.

— Я говорил ей это каждый раз, когда выпадала такая возможность. — Выражение его лица вновь стало угрюмым. — Но не так часто, как мне бы того хотелось, ведь она была с Ривом. Мы почти не оставались наедине. Его греческие друзья вечно ошивались рядом.

— Персонал и телохранители, ты имеешь в виду. — Я еще не выходила с Ривом в свет. Если бы это уже произошло, не знаю, получилось бы у меня вообще нарыть какую-нибудь информацию. Или Анатолиас следовал бы за мной по пятам? — Слышала, они всегда рядом с Ривом.

— И он уж точно никогда не оставляет без их присмотра своих женщин. Если не с персоналом, так с друзьями.

— С теми, которые давали Мисси наркотики?

— Да.

До сих пор я не видела ни одного из друзей Рива. Вполне возможно, что он оградил себя от наркотиков после смерти Мисси. Хотя Эмбер он тоже мог с ними познакомить. Вероятно, он просто считал, что ему это было не нужно, чтобы удержать меня.

А может, я видела их, просто не поняла.

— Кто его друзья? Знаменитости? Люди, с которыми он работает?

— Они из Греции. Он, вроде как, с ними вырос.

— Он рос в Штатах. Но жил несколько лет в Греции. Эти люди жили с ним? Или просто навещали?

Все мои мысли немедленно обратились к той игре в покер. Это были единственные люди, с которыми, я видела, Рив непринужденно разговаривал. И то были кузены, а не друзья.

— Просто навещали. Некоторые из них проводили с ним очень много времени. И на курорте в том числе. У них были свои отдельные номера. Их было пятеро или шестеро — одна семья. По крайней мере, однофамильцы.

— И эта фамилия?..

Крис нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Дай мне минутку. Я вспомню. — Он нервно постукивал пальцами по столу, будто это могло подстегнуть его память. Через минуту Крис разочарованно застонал. — Не. Не помню. Хотя подожди! Пэт. Одного из них звали Пэт.

Петрос. Кажется, Рив играл с ним в покер. Вряд ли речь шла о ком-то другом.

— А среди них был Никки, или Николас?

— Да. Никки. Старший из них.

— Джино?

Он кивнул.

Кузены Рива. Хотя он никогда не говорил, по чьей линии.

— А их фамилия не Саллис?

— Неа.

Джо уже говорил, что фамилия матери Рива, скорее всего, липовая, но попробовать стоило.

— А не Кайя?

— Точно нет. А к чему такие вопросы? — Крис с любопытством взглянул на меня. — Уж не тусуешься ли ты с Ривом?

— Я... Эм... — Я планировала сослаться на простой интерес, но, назвав фамилии и имена, только все усложнила. Нужно было что-то сказать ему. — Один из моих друзей связался с людьми, которые, вероятно, знают Рива. Серьезно, я просто пытаюсь ухватиться за любую соломинку.

— Ну ничего себе. Стремно. Но не похоже, что это были те люди.

— Да. К счастью. — Но даже если я зашла в тупик, есть еще один человек, о котором стоило бы спросить. Тот, который есть на фотографиях с Ривом. — Есть еще один парень, его зовут Микелис. Он был на той вечеринке? Микелис Виланакис.

Крис хлопнул ладонью по столу.

— Виланакис! Точно!

— Он был там? — Этот вопрос вырвался уже на автомате: я была в шоке, что смогла получить такую зацепку.

— Да, возможно. — Крис сморщил лицо, вспоминая. — Не помню, был ли он на вечеринке, но фамилия той семьи точно Виланакис. Фамилия всех друзей Рива. Пэта и остальных.

Стук сердца гулко отдавался в ушах. Может, я ослышалась?

— Фамилия Пэта — Виланакис?

— Да. Сто процентов. Я еще помню, как Мисси дразнила его, мол в фамилии есть слово «негодяй». (Примеч. Игра слов. В оригинале фамилия Vilanakis. Villain в переводе с английского означает «негодяй»).

Вдруг комната начала вращаться, а свет показался мне слишком ярким. Казалось, что меня сейчас вырвет. Я подошла к раковине на кухне и вылила оставшееся пиво. Затем умылась ледяной водой. Это не помогло. Я не могла прийти в себя. Мой мир рухнул. Перевернулся.

Рив не просто связан с Виланакисом. Они родственники. Вот почему мать Рива скрывала свою настоящую фамилию. Потому что она — Виланакис. И если бы после смерти родителей Рив остался со своими бабушкой и дедушкой по маминой линии, он мог сблизиться с ними. Его могли посвятить в эти дела. Втянуть во все это.

Это все меняло. Хотя я пока не могла ясно сформулировать мысли. Не сейчас уж точно.

— Эмили, ты в порядке? Ты переживаешь за своего друга, я прав?

— А? — Я вдруг поняла, что Крис обращался ко мне. — Все хорошо. Пиво подействовало.

— Есть холодная вода, если хочешь.

Я нашла небольшую бутылочку в холодильнике. Сделала большой глоток, когда Крис спросил:

— А что ты знаешь о Виланакисах?

Я колебалась, не желая отвечать, но знала, что стоит мне уйти, как он загуглит.

— На самом деле, ничего. Только то, что они имеют прямое отношение к греческой мафии.

— Хочешь сказать, Рив связан с мафией?

Я подошла к Крису.

— Нет, — ответила я уверенно, отчаянно. — Я такого не говорила. Ты говоришь, что видел его в компании с людьми по фамилии Виланакис. Я же в свою очередь просто сказала, что есть глава мафии с такой фамилией. Это необязательно одни и те же люди. Особенно учитывая, что ты не помнишь, был ли этот глава на той вечеринке.

Но я знала, что это одни и те же люди. Была уверена до мозга костей. И теперь мне было страшно. Не за себя, а за Криса. Рисковать своей жизнью — это одно. А вот вмешивать его было непорядочно.

Ощущение вины сдавило грудь.

— Те ребята точно мафиози. Это логично. Они и Рив вели себя как братья. — Крис едва ли меня слушал, его лицо просветлело, когда он сложил вместе кусочки пазла. — Они реально были какие-то мутные ребята, Эм. Не хотел бы встретиться с ними в темном переулке. Тебе нужно вытащить из этого дерьма своего друга.

— Я пытаюсь, поверь мне. Но это все лишь догадки. Если ты не заметил, то...

— И, Эм! — перебил меня Крис, практически вскочив с места. — Мисси упоминала Интерпол. В тот вечер она говорила что-то о том, что в это вмешается Интерпол.

— Она говорила, что собирается сообщить в Интерпол?

— Да. Я говорил об этом береговой охране тогда, но они сказали, что им никто ничего не сообщал, и я лишь пытаюсь пустить слух. Даже если бы они поддержали меня, никто не поверил бы словам Мисси, ведь она находилась под наркотой.

Но если то, что говорил Крис, было правдой, если Мисси действительно пыталась сообщить властям, и если я была права насчет того, что фамилия Рива — Виланакис (в чем я была уверена), тогда для ее убийства был самый настоящий мотив.

Мне нужно было присесть.

Когда я села обратно на диван, Крис продолжил:

— Я и о ссоре им рассказал. Это подтверждали все, но Рив все равно избежал наказания. Я всегда думал, что он дал хорошую взятку, но теперь вполне возможно, что за него вступилась мафия.

Именно такая мысль посетила и меня.

— Может быть, кто-то из мафии убил ее, а не Рив?

— Точно нет. Они уехали рано утром. Это было одной из причин, по которой Мисси и Рив поругались. Она хотела, чтобы они остались, а он нет. Последнее слово осталось за ним. Они улетели на вертолете еще до рассвета.

— Она хотела, чтобы они остались? Если бы она знала про них что-то нехорошее, то хотела бы, чтобы они уехали.

— Хм. — Крис нахмурился. — Может, она хотела привести Интерпол, пока они находились на острове. Понимала, что не знает, где они живут, и потеряет шанс.

— Да. В этом есть смысл. — В любом случае, чтобы сделать однозначные выводы, информации недостаточно, но возбудить уголовное дело вполне можно было бы. Если бы полиция знала об этой мафии, конечно. А это не так, судя по всему. А если они узнали, их все равно подкупили.

— Знаешь, после того случая, отношения Рива и этих его друзей стали натянутыми. Я видел, как они разговаривали у входа в церковь в тот день, когда были похороны Мисси. Рив говорил, что им стоит уехать. Тогда я решил, Риву просто надоело, что из-за этих ребят его окружают наркотики. А теперь...

— Думаешь, он хотел дистанцироваться от них, чтобы никто не догадался, что они связаны? — закончила я за него.

— Ага.

Мы посидели с минуту молча. Я была угрюма и пыталась разобраться со свалившейся на голову информацией. Крис, казалось, был взволнован новыми обстоятельствами. А когда он был взволнован, то много говорил. Нужно было в корне это пресечь.

— Крис, все это должно остаться между нами. Ты ведь это понимаешь?

— Что ты имеешь в виду? Нужно ведь рассказать кому-то.

— Нет, нельзя этого делать. — Я поняла, что это не сработает, только когда произнесла эти слова. Крис слишком отчаянно хотел отомстить за Мисси. — В смысле, я наняла частного детектива, он уже работает над этим. Для своего друга. Я расскажу ему обо всем этом. И он, не сомневаюсь, скажет вести себя тихо. Будем много болтать — привлечем лишнее внимание.

Крис устало провел рукой по лицу.

— Даже не знаю.

— Крис, поверь мне. В это тебе не стоит вмешиваться. И мы можем подвергнуть моего друга опасности. — Я решила попробовать привести в качестве аргумента что-нибудь, что касалось бы лично Криса. — Подумай о своей карьере.

— Хорошо, — наконец уступил он. — Хорошо. Ты права. Ты ведь сообщишь мне, если что-то узнаешь?

— Конечно, если узнаю — сообщу. Но это медленный процесс и, честно говоря, не факт, что он к чему-то приведет в итоге.

— По крайней мере дело Мисси не забыто. И у меня появился шанс отомстить за нее.

Не рассчитывай на это. Я отпила еще немного воды, проглотив вместе с ней чувство вины за обман друга.

Поставив пустую бутылку на стол, я взглянула на часы. Мне уже нужно было идти, если хотела успеть подготовиться к ужину с Ривом.

Я уже собиралась сообщить Крису, что ухожу, когда он произнес:

— Уверен, у тебя еще куча дел. Но прежде чем уйдешь, как насчет того, чтобы раздеться?

— Крис! — В данном случае отвращение вызывал не только его выбор времени. — У тебя есть невеста.

Он ухмыльнулся.

— Когда мы трахались последний раз, у меня была девушка.

— Ты не говорил об этом.

— Не представилось возможности.

— Нет. Я не хочу раздеваться. Не могу поступить так с другой женщиной. — Я встала, захватив лежащую рядом сумочку. — Кроме того, мне действительно нужно идти.

И сексом с Крисом я точно больше никогда не собиралась заниматься. Не только из-за присутствия в моей жизни Рива.

Черт. Рив. Я понятия не имела, как вести себя с ним после того, что узнала. Но здесь с Крисом я все равно не смогла бы ничего придумать.

Он проводил меня до машины и попрощался. Крепко обнял и поцеловал в щеку.

— Еще раз спасибо. Был рад поговорить о Мисси. Мне стало немного легче. Желаю тебе хорошего дня. Даже несмотря на то, что ты отказалась от моего приглашения разделить постель.

— Пожалуй, я проигнорирую этот комментарий, — сказала я. А затем строго взглянула на него и в последний раз предупредила: — Запомни, Крис, никому ни слова.

— Понял.

— Хорошо.

Я открыла дверцу своего «Ягуара».

— Это твоя машина? — Он присвистнул. — Мне просто необходимо попасть в это шоу.

Я мысленно отругала себя за то, что не припарковалась где-нибудь за углом. Хотя, если бы я не платила за свою мать и была менее консервативна в вопросах траты денег, то, полагаю, купила бы эту машину и сама.

Решив промолчать, я улыбнулась Крису и забралась в «Ягуар». Завела двигатель и, помахав на прощание рукой, выехала с парковки.

Я заехала на парковку аптеки, которая располагалась в трех кварталах от дома Криса, и глубоко вздохнула. Потом принялась массировать виски, сортируя в голове информацию: в чем я была уверена, а что лишь догадки. Что еще предстояло узнать, и что действительно было важно для дела.

Как бы ужасно это ни было признавать, но меня совершенно не волновала месть за Мисси. Она мертва. Это, конечно, печально, но я никогда не была с ней знакома, и это уже в прошлом.

Что меня действительно волновало, так это то, как именно она погибла. Ведь вполне возможно, что она сама упала со скалы. И все же, шансы, что ее кто-то столкнул, были куда выше. Что кто-то заставил Мисси замолчать прежде, чем она привела власти к семье Виланакисов. К семье Рива.

Нет. В этом я не была уверена на сто процентов. Но готова поклясться, что если бы попросила Джо поискать информацию о Елене Виланакис — матери Рива — он точно что-нибудь нашел бы.

И почти наверняка сказал бы мне уносить от Рива ноги. Вновь сказал бы, что поиски Эмбер с самого начала были обречены на провал. Сказал бы, что сделает все, что в его силах, но и этого будет недостаточно, учитывая, с кем мы имеем дело.

Я закрыла глаза и уронила голову на руль.

— Черт, Эмбер, — вслух произнесла я, впервые за много недель обращаясь непосредственно к ней. — В какую же хрень ты ввязалась, а?

За неимением других вариантов я, стиснув зубы, достала из-под водительского сиденья одноразовый телефон. И набрала единственный номер, который был забит в контактах.

— В чем дело, Эм? — В голосе Джо сквозило беспокойство, и на мгновение я запаниковала. Мне показалось, что он знал, где я была и что делала.

Но потом решила, что он просто заволновался, ведь я никогда ему до этого не звонила.

— Все нормально, — как можно более ободряюще произнесла я, — просто... — Боже, Крис убил бы меня. Хотя… он никогда не узнает об этом. — Я хочу прекратить расследование. Договорились?

Само собой, я собиралась продолжать поиски Эмбер, но не пережила бы, если бы с Крисом или Джо случилось то же, что и с Мисси. Я не имела права рисковать невинными жизнями. Что же касалось меня... я не была такой уж невинной с тех пор, как присоединилась к Робу и Эмбер в спальне. И она прошла со мной через огонь и воду. Так что заслуживала того же от меня.

Джо на минуту притих.

— Почему?

Я знала, что он об этом спросит, и все равно оказалась не готова.

— Потому что поняла, что это пустая трата денег и времени. — Пожалуйста, пусть мои слова звучат правдиво.

— Саллис угрожал тебе?

— Нет! — Я не хотела, чтобы Джо так думал. Тем более, что это неправда. Нужно было быть более убедительной. — Рив вообще не угроза, Джо. На самом деле, чем лучше я его узнаю, тем больше убеждаюсь, что он ничего плохого не сделал. Все слухи о нем — всего лишь слухи. Он как собака, что лает, да редко кусает. И если Эмбер в беде, то виноват в этом Виланакис, а не Рив. А я не собираюсь связываться с мафией. — Это были чуть ли не в точности те слова, которые Джо говорил мне ранее. Ничего более убедительного было не придумать.

Но он все же не купился.

— Как-то это подозрительно, Эмили.

Я откинулась на сиденье и взглянула в окно.

— Знаю, звучит подозрительно. Но это правда. Все хорошо, и мои отношения с Ривом теперь куда важнее, чем расследование. Не хочу их испортить. — Мой голос дрогнул на последней фразе, потому что поняла, что так оно и было. Да, сейчас я гораздо сильнее опасалась за наши с ним отношения. Поэтому не пережила бы, если бы у него появилась причина уйти от меня.

Боже, вот уж влипла, так влипла.

— Прости. Чувствую себя жутко виноватой, действуя за его спиной.

— Понимаю тебя, — признал Джо. — Уверена, что ты в безопасности?

— Да, мне ничего не грозит. Рив и мухи не обидит. — Абсолютная ложь. Но прозвучало более-менее правдиво. Ведь как бы он ни пытался меня запугать, до сих пор и пальцем не тронул.

Удивительно, как легко я могла себя успокоить в сложившейся ситуации. Хотя в глубине души понимала, что это самообман, и голос разума тихонько нашептывал слова, что я ранее говорила Крису: «Трудно заметить ту грань, когда ты становишься зависим».

— Хорошо, — согласился Джо, но его голос звучал неуверенно. — Если поклянешься, что...

— Да. Я клянусь. Вышли мне счет, и я оплачу его. — Хотелось поскорее закончить этот разговор. Даже если мне не удалось его убедить, Джо не стал бы искать новую информацию без оплаты.

— Договорились.

— И, Джо, я ценю все, что ты для меня сделал. Спасибо. — Из меня вырвался дрожащий вздох, и я поняла, что вот-вот расплачусь.

Я уже собиралась положить трубку, когда вспомнила еще кое-что.

— Я просто выброшу этот телефон. Пойдет?

— В мусорку, подальше от тех мест, где ты часто бываешь. И сперва очисти историю звонков и сообщений.

— Поняла.

Звонок завершился, и ровно через мгновение по моим щекам потекли горячие слезы. Я даже не понимала, почему плакала. Боялась за Джо и Криса? За Эмбер? За себя?

Причина, скорее всего, крылась в том, что теперь помощи ждать было неоткуда — я осталась одна.

«Как и должно быть», — напомнила я себе. Всегда были только я и Эмбер, и неважно, сколько мужчин появлялось в нашей жизни. Но было бы неправильно втягивать в это кого-то еще.

Я выехала с парковки, намереваясь подъехать к аптеке и выбросить телефон там. Но черная машина, припаркованная на несколько рядов дальше, выехала одновременно со мной. И хотя она была далеко, я все равно заволновалась. Потому что была практически уверена, что она следовала за мной.

Поэтому сначала оторвалась от «хвоста», а уже потом выбросила телефон в мусорный бак рядом с мойкой машин. И отправилась домой.

Добравшись, увидела, что на переднем крыльце дома меня ждал Рив. Он сидел на том же стуле, что и в первый раз, когда приехал ко мне, и был одет в тот же костюм. По дороге к нему я улыбнулась. Искренне. Как бы странно и грустно это ни было в данной ситуации, но он делал меня счастливой. Благодаря ему мне хотелось выйти из тени на свет.

Но Рив не ответил на мою улыбку. Его тело оставалось неподвижным, как и лицо. И я поняла, что у меня проблемы даже прежде, чем подошла достаточно близко, чтобы почувствовать исходящие от него волны гнева и вставить в замочную скважину ключ.

На мгновение во мне проснулся инстинкт самосохранения, который велел уносить ноги. Но он исчез так же быстро, как и появился. Хотя все равно не получилось бы. От такого, как Рив Саллис, было не убежать. Он бы поймал меня, даже если бы не стоял в пяти шагах.

К тому же, вряд ли Рив мог узнать о моих дневных похождениях. Узнать, что я о нем выяснила. Очевидно, Рив зол. Но вполне возможно, что у него просто выдался скверный день.

Боже, как хорошо у меня получалось лгать самой себе.

«Или ты просто отлично умеешь выживать», — кричал разум. Голосом, очень похожим на голос Эмбер.

Если бы это было так, то я бы не впустила в свой дом потенциального убийцу. Но я же впустила. Даже придержала для него дверь, приглашая войти.

Рив подошел ближе и сам взялся за дверь.

— Нет. После тебя.

Всего три слова, а сколько они мне сказали. А именно: «Я здесь главный. Я диктую условия, и ты с ними соглашаешься. Более того, они тебе нравятся».

А они все еще нравились мне? Теперь, когда я узнала столько нового?

Учитывая, как сильно я влипла, да, нравились.

Вопреки нахлынувшему чувству страха, я повернулась к Риву спиной, тем самым став уязвимее, и прошла в дом.

Позади захлопнулась дверь. Почти сразу же Рив прижал меня к стене, крепко сжав мои запястья.

— Эй, — извиваясь в тщетной попытке освободиться, произнесла я, — ты делаешь мне больно.

Рив лишь усилил хватку. Не произнося ни слова, он наклонился ко мне. Склонился к моим губам. Я тут же ощутила огромное облегчение и чуть запрокинула голову, подаваясь ему навстречу. Такое грубое приветствие даже больше, чем просто завело меня.

Но Рив не поцеловал меня.

Вместо этого, все еще удерживая мои запястья за спиной, он начал медленно опускаться на колени, одновременно проводя носом по моему телу. Опустившись на пол, Рив наклонился к нижней части моего живота и втянул носом воздух. Несколько раз. Он нюхал меня там через одежду. Как кобель, вынюхивающий течную суку. Это выглядело очень странно, вульгарно и развратно.

Однако у меня едва не подкосились колени.

А потом, так же неожиданно, как и схватил, Рив отпустил меня. Встал с колен и отошел в сторону, будто он — Супермен, а я его криптонит.

Я потрясенно смотрела на него.

— Какого черта, Рив?

— Нет. Не ты тут задаешь вопросы.

— Если не хочешь вопросов, тогда тебе лучше начать говорить. — Вероятно не самой лучшей идеей было начинать ссору с членом семьи Виланакисов, но что-то мне подсказывало, что она состоялась бы не зависимо от того, нарывалась бы я или нет. Его злость была почти осязаема, но раз уж Рив собирался на меня злиться, то я хотя бы имела право знать, что его так взбесило.

Черты его лица ожесточились, а взгляд метал молнии.

— Крис Блейкли, — выплюнул он.

На душе стало невообразимо тяжело, но я смогла сохранить хладнокровие.

— Что насчет него?

Он бы не спрашивал про Криса просто так, если бы ему не было что-то известно. Поэтому лучше сразу признаться.

— Я провела с ним день, из-за этого ты так злишься?

Рив стремительно подошел ко мне и ударил кулаком в стену прямо над моей головой.

— Да, именно поэтому я, блядь, так злюсь. Какого черта ты была у него?

До этого Рив был спокоен. Держал себя в руках, несмотря на настроение. Теперь же он был в ярости, в бешенстве. Его руки тряслись. А голос звучал, как раскаты грома.

«Он ревновал», — решила я. По крайней мере надеялась, что это так. И поэтому с чистой совестью могла за себя постоять, ведь и вправду не совершила ничего такого, что могло бы вызвать подобную ревность.

Я постаралась говорить спокойно.

— Я просто помогала ему подготовиться к кастингу, Рив. Он мой друг и хочет попробовать попасть в шоу «Следующее поколение». Я всего лишь дала ему пару советов.

— У него дома? Наедине? Вот в этом?

Я опустила взгляд на свои джинсовые шорты и длинный кардиган, одетый поверх майки с V-образным вырезом. Просто повседневный стиль, ничего сексуального.

— А что ты хочешь, чтобы я носила?

— Что-то, что не выставляло бы твою грудь напоказ. — Теперь он начал нервно вышагивать по комнате. Очевидно, с каждым моим словом Рив становился все более возбужденным.

Я сложила руки на груди.

— У меня большая грудь, Рив. Едва ли я могу надеть что-то, что не будет выставлять ее напоказ. И если ты думаешь, что между нами с Крисом...

Он перебил меня:

— Я думаю, что тебе не следовало находится у Криса дома, тем более наедине. Не зависимо от того, было что-то между вами или нет.

У меня были мужчины, которые любили контролировать каждый мой шаг, но с тех пор столько всего изменилось, что я просто не могла не возмутиться. Рив дарил мне подарки, да, но я не была его собственностью. У меня теперь за плечами несколько лет самостоятельной и независимой жизни, и я была не готова к тому, что кто-то начнет диктовать, что мне можно было делать, а что нельзя.

Это вывело меня из себя.

— Боже, Рив, ты что, мне не доверяешь? — Я бросила сумочку и кардиган на диван и тоже начала расхаживать по комнате, жестикулируя. — Ты бываешь в куче мест, где тебя окружают красивые женщины, а я не могу провести день, помогая другу? Мы не трахались.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем? Тебе просто хочется говорить мне, что делать и куда ходить? Ты не предупреждал, что это будет частью наших отношений.

Странно, что он беспокоился не о том, проводила ли я время с Крисом, а о том... Хотя стоп...

Я повернулась к нему, сжав ладони в кулаки.

— Поэтому ты меня нюхал? Пытался понять, не пахну ли я сексом? — От этой мысли моя кровь вскипела, хотя это и не могло не разозлить. — Мог бы просто спросить меня.

Рив пренебрежительно пожал плечами.

— Мой метод быстрее и убедительнее. — Он подобрал с дивана мою сумочку и раскрыл ее.

Я приоткрыла от изумления рот.

— Хм, извиняюсь, конечно, но она моя.

— Тебе есть, что скрывать? — Он продолжил рыться в моих вещах, и я поблагодарила всех Богов за то, что выбросила тот злосчастный одноразовый телефон.

— Не имеет значения, есть ли мне что скрывать. Это моя сумочка.

Зато теперь Рив казался спокойнее, так как был занят обыском. Через минуту он достал сценарий, который я брала для Криса, и пролистал его, после чего бросил сумку обратно на диван.

Я самодовольно улыбнулась, радуясь, что теперь у меня было доказательство.

— Это сценарий, над которым мы с Крисом как раз работали. Теперь ты доволен?

Он ничего не ответил, только грозно шагнул ко мне.

— Дело в том, что тебе не следовало оставаться с этим мужчиной наедине. И неважно, над чем вы там работали. С чего ты решила, что поехать к нему — хорошая идея?

Стоило встретиться с Ривом взглядом, как я тут же поняла, что он отнюдь не спокоен. Наоборот, еще сильнее разозлился. Сдерживал и контролировал эмоции, готовые вот-вот обернуться в неистовую ярость и вырваться на свободу.

Благоразумнее было бы отступить, но я до жути хотела узнать: его разозлил сам факт того, что я проводила время с мужчиной, или же то, с каким конкретно мужчиной? Мог ли Рив знать, что Крису было известно о Мисси? И переживал ли он из-за того, что Крис мог рассказать мне?

— А почему я не должна была к нему ездить? — спросила я, но уже не так уверенно, как минуту назад.

— Эмили, — предупредил Рив.

— Он тебе не нравится? Потому что... — И тут до меня дошло. — Погоди, а как ты вообще узнал, что я была у Криса?

— Это неважно. Отвечай на вопрос.

— Черта с два это неважно. Ты следил за мной? — Боже мой, что, если Рив и правда следил за мной? Та черная машина... Это был он! Или один из его людей. Что, если мой телефон прослушивался? Возможно ли, что у меня в доме был жучок? Кому я звонила? Что говорила? Что Рив мог узнать?

— Просто твой «Ягуар» оказался там, где не должен был. — Рив шагнул еще ближе ко мне. — Ответь на мой вопрос.

Иногда я просто не умела вовремя остановиться.

— Поэтому ты подарил мне эту чертову машину? Чтобы отслеживать мои передвижения? — И почему, черт возьми, я не подумала об этом раньше?

Так же стремительно, как и в первый раз, Рив прижал меня к стене. Запустил пальцы в мои волосы, собранные в конский хвост, и рывком дернул вбок. А второй ладонью зажал мне рот. Рив наклонился, и его лицо оказалось всего лишь в паре сантиметров от моего. Угрожающе-спокойным голосом он произнес:

— Хватит задавать вопросы, Эмили, иначе я за себя не отвечаю.

Сердце бешено забилось в моей груди, а глаза распахнулись от удивления. Рив обездвижил меня, зажав рот ладонью. Этот жест должен был просто заставить меня замолчать, а на деле получился почти удушающим. На секунду мне захотелось укусить его руку, но потом решила, что это все-таки не в моих интересах. Поэтому спокойно вдохнула носом.

— А теперь вот что. — Рив намотал мои волосы на кулак и потянул сильнее. — Как я уже сказал, вопросы здесь задаю я. Сейчас я уберу руку, и ты расскажешь, какого хрена решила, что приехать домой к мужчине, который трахает все, что видит, и об этом знает весь Голливуд, к мужчине, который совершенно точно мечтает трахнуть тебя, что это хорошая идея. Тем более остаться с ним наедине, а потом обниматься на улице, где любой придурок с камерой может сделать несколько ваших совместных фотографий.

Рив убрал руку, и я уже открыла рот, чтобы начать говорить. Но меня отвлекли его слова о Крисе. Выходило, он переживал, что нас могли поймать журналисты? Дело не в самом Крисе?

Вопрос вырвался сам собой:

— Так значит, проблема в том, что...

Рив перебил меня, резко дернув за волосы.

— Можешь немного подумать, но следующим, что сорвется с твоих губ, должен быть ответ на мой вопрос. И больше ничего.

Черт. У меня были проблемы.

Я спорила с самим дьяволом. С мужчиной, у которого были деньги и связи. С мужчиной, который, на данный момент, мной недоволен. Вот сейчас было самое время испугаться и проявить осторожность, не следовало перечить ему. И хотя действительно испугалась, но проявлять осторожность или потакать ему я не собиралась, потому что такие властные мужчины — моя слабость. От этой сцены ревности я получала удовольствие. Мне хотелось, чтобы Рив был рядом со мной.

И я хотела подчиниться ему. Хотела порадовать его, удовлетворить и очаровать. Впервые в жизни я так сильно старалась подобрать слова. Вот только никак не могла придумать, что лучше сказать. Исходя из слов Рива, скорее всего, причина ссоры в том, что я осталась наедине с таким мужчиной, как Крис. В данной ситуации, обо мне могли пустить крайне нелицеприятные слухи. Раньше я думала, что Рива не волновало мнение прессы.

Возможно, ошибалась.

— Я не подумала о том, как это будет выглядеть со стороны, — наконец сказала я, и Рив отпустил меня. — Крис обнял меня, и я не подумала о том, что стоило бы его остановить.

— Для начала, тебе вообще не следовало оставаться с ним наедине. — Рив склонился надо мной, и его губы оказались на расстоянии вдоха от моих. Его ледяной, тяжелый взгляд встретился с моим.

— Для начала, мне вообще не следовало оставаться с ним наедине, — повторила я, когда он накрыл ладонью мою грудь. — Даже несмотря на то, что это была совершенно невинная встреча.

Он вновь дернул меня за волосы, а свободной рукой ущипнул за сосок так сильно, что я не сдержала вскрика.

— Мне не нужны оправдания, Эмили. Я только хочу, чтобы ты осознала свою ошибку.

— Я осознала. Поняла.

Рив чуть покрутил сосок между пальцами. На этот раз не причиняя боли, просто предупреждая.

— Тогда скажи мне, почему тебе не следует находиться рядом с ним?

— Потому что у людей может сложиться неправильное впечатление.

— Продолжай.

— Нас с ним могут увидеть. — Я задыхалась, отчаянно нуждаясь в Риве. Закрыв глаза, наслаждалась его прикосновением. — И те, кто нас увидят, могут подумать, что я с ним, все извратить и пустить слухи. А я должна быть с тобой.

Шлепок.

Он шлепнул меня по груди, да так, что я подпрыгнула.

— Должна быть?

— Я с тобой. Не притворяюсь, я правда с тобой. — Я прижала ладони к его груди, желая убедить. — С тобой. Только с тобой.

— Именно. — Рив сразу отпустил меня и отошел.

Я пошла за ним, умоляя:

— Прости, Рив. Я облажалась. Этого больше не повторится. Обещаю, — жалобно молила я. Как женщина, которая изменила любимому и просила дать ей еще один шанс. Вот только я не изменяла. Рив обращался со мной так, как мне нравилось. И одна только мысль о том, чтобы потерять это, потерять его, — терзала душу. Съедала меня изнутри. То, что я говорила Джо, были лишь отговорки. Однако сейчас поняла, что на самом деле для меня значили те слова. Мои отношения (или что у нас там) с Ривом были важнее, чем все, что могло встать между нами.

Рив молчал, стоя ко мне спиной, и, казалось, принимал решение. Касающееся меня, очевидно. Решал, нужна ли я ему еще. Дать ли мне шанс или расстаться. Просто порвать со мной или закончить наши отношения кардинальным способом.

Между чем бы он ни выбирал, даже если между самыми страшными вариантами, я все еще до невозможности его хотела. И в следующие свои слова вложила всю душу.

— Пожалуйста, Рив. Ты никогда не говорил... и я не знала, что ты этого от меня ожидаешь.

Он стремительно повернулся ко мне.

— Раз уж «никогда не говорил», то лучше мне убедиться, что теперь ты точно все поняла. Чтобы не говорила потом, что не знаешь, чего я ожидаю от тебя.

Рив расстегнул пряжку ремня, и я решила, что он планировал использовать его. Чтобы связать меня, надеялась я, а не задушить. Но он не вытащил его из шлевок. Вместо этого Рив расстегнул ширинку и достал член.

— На колени, — приказал он. И, судя по голосу, был очень зол.

Я не шелохнулась.

Пожалуйста, нет. Только не так. Когда он по телефону сообщил, что сделает это, я была относительно спокойна. Но надеялась, что у меня было время подготовиться. Морально и физически. И я была бы спокойна, если бы он не был так зол.

— Становись на колени, Эмили, иначе я сам опущу тебя, и, поверь, тебе это не понравится.

Я не могла сказать ему «нет». Не только из-за Эмбер и страха, что Рив сделал бы со мной, если бы я не повиновалась. Но еще и потому, что не умела говорить «нет». Я медленно опустилась на четвереньки, отвернувшись от него. Моя попа, как подарок, была выставлена прямо перед ним. «Расслабься», — сказала я себе, глубоко вдохнув. Будет только хуже, если я не расслаблюсь.

— Нет, нет. Не так, — сказал Рив. — Лицом ко мне.

И вновь я не шелохнулась, полная уверенности, что неверно его расслышала.

— Утром ты говорил...

Он нахмурился, а потом вспомнил.

— Это было утром. Сейчас я этого делать не стану. Когда я трахну тебя в попку, это будет в удовольствие, а не в качестве наказания.

Я со всей силы прикусила язык, чтобы сдержать вздох облегчения. И теперь, избавившись от страха и убедившись, что Рив не собирался меня бросать, вспомнила, что разозлилась на него. Сердито надув губы, развернулась к нему и встала на колени.

Вот только стоило мне увидеть в его руке твердый член, как мой рот наполнился слюной. У меня потекли слюнки, и я ненавидела себя за то, что хотела его вот так. Особенно учитывая, что он мог быть виновен в смерти Мисси. Учитывая, что он следил за мной. Учитывая, что он вел себя, как ревнивый дурак, дергая меня за волосы, обнюхивая...

Боже, он ведь меня обнюхал.

Вот черт. Рив мудак, а я возбуждена.

Он искоса взглянул на меня и медленно провел рукой по члену вверх и вниз. Один раз. Второй.

— Сними майку.

Я сделала так, как он сказал, и скинула майку на пол, а потом села обратно и взглянула на Рива из-под ресниц. Его член затвердел, превратившись в сталь, а злость в глазах сменилась вожделением.

Он шагнул ко мне, и мои губы раскрылись сами собой еще до того, как Рив сказал: «Соси».

Я обхватила его член рукой и взяла в рот, проведя языком от самого основания, скользя им по всей длине. Потом снова, и взяла его еще глубже. Затем еще раз, и застонала, когда мои губы оказались прижаты к головке его члена.

На этом моя самостоятельность закончилась — Рив взял все в свои руки. Обхватил мою голову ладонями и стал двигать ею в своем собственном ритме. Принудительно. Так сильно, что мне пришлось упереться руками в его бедра, чтобы сохранить равновесие. Рив вцепился в мои волосы, заставляя с каждым разом брать в рот все больше его члена, пока я не сумела принять его полностью, и так глубоко, как только смогла. Пока не уперлась носом в низ его живота. Тогда он стал удерживать меня в таком положении. Неподвижно. Крепко.

А потом отпустил меня. И вновь обхватил мою голову, грубо насаживая на свой член. Складывалось впечатление, будто я не минет ему делала, а просто служила секс-куклой. Куклой, которую он мог использовать так, как ему хотелось.

Еще несколько движений, и он снова стал удерживать меня в этом неудобном положении. К тому же Рив приподнял бедра, так плотно прижавшись к моему лицу, что я больше не могла дышать носом. Поэтому стала отталкивать его ноги, пытаясь отстраниться и вдохнуть хоть немного воздуха. Но ему это не понравилось. Он продолжил удерживать меня одной рукой, а второй, тем временем, начал убирать мои ладони со своих бедер. Я заерзала на ковре, и колени стало жечь. Я не могла дышать. Не могла глотать. От скопившейся во рту слюны стала задыхаться, и у меня закружилась голова. Глаза, да и все тело, горело. Потом я начала паниковать, отчаянно нуждаясь в том, чтобы Рив отпустил меня, но чем больше сопротивлялась, тем крепче он меня держал.

Я поняла, что он хотел этим сказать.

И приняла его правила игры: «Ты берешь то, что я тебе даю. — словно говорил он. — Я решаю, с кем ты видишься. Я решаю, куда ты ходишь. Я решаю, двигаться ли тебе. Я решаю, дышать ли тебе».

Я поняла. И перестала бороться.

Рив отпустил меня. И даже дал передохнуть, отдышаться. Хотя и всего на пару мгновений. А потом снова начал двигаться.

Теперь наслаждаясь процессом, а не доказывая свою точку зрения. Он трахал мой рот, придерживая меня за голову.

— Вот так, — произнес он грубым, хриплым голосом. — Именно так.

Он двигался глубоко, быстро и уверенно, но теперь ни на что не намекал. Теперь он отрывисто, хрипло говорил со мной.

— Теперь тебе будет тяжело обо мне забыть. Я прав? Когда я по самые яйца. В твоем ротике. Когда мой член пульсирует. Прямо у твоего языка. Когда я использую тебя. Так, как ты создана, чтобы тебя использовали.

— Угу, — промычала я в ответ. Именно для этого я была рождена. Чтобы удовлетворять подобных ему мужчин. Чтобы удовлетворять его. Я хотела этого. Даже когда его движения стали рваными, а головка члена ударялась о заднюю стенку моей гортани, я хотела отдавать. Хотела, чтобы он брал. Хотела, чтобы Рив использовал меня. Хотела, чтобы он увидел, что я знала свое место. Чтобы он видел, что мне нравилось мое место.

Даже восхищало. Я очень хотела, чтобы Рив кончил. В мой рот. Я бы проглотила все, слизав каждую капельку. Это было бы для меня подарком. И я жутко возбудилась, предвкушая тот момент, когда он кончит.

И когда почти довела Рива до оргазма, он оттолкнул меня.

Я вновь потянулась к нему, но он положил ладонь мне на лоб, удерживая на месте, а второй рукой стал дрочить свой член. Рив кончал мне на грудь бесконечно долго, покрывал меня своей спермой. Помечал. Присваивал. Еще раз напоминал, что я принадлежала ему. Громко и ясно говорил, что ожидал от меня соответствующего поведения.

И Рив не дал мне протереть его. В конце концов, это ведь было наказанием, поэтому он не дал мне даже этого, а просто взял мою майку и вытер свой член.

Это еще сильнее меня возбудило.

— Может, теперь ты не забудешь, кому принадлежишь, — проговорил Рив, поправляя брюки.

Я опустила взгляд в пол.

— Я помню.

— Ужин может занять либо совсем немного времени, либо несколько часов. В любом случае, будешь ждать меня в моей постели в десять. Предпочтительно обнаженной.

Я подняла голову и взглянула на Рива.

— Я не буду ужинать с тобой?

Он стоял у зеркала возле входной двери и приводил в порядок волосы и галстук.

— Нет. Не будешь.

Я тут же вскочила на ноги, собираясь просить его передумать. Мне необходимо было встретиться с персоналом этого ранчо. Но дело было не только в этом. Мне хотелось, чтобы он показал всем, что я принадлежу ему, как показал это пару минут назад мне. Хотелось доказать, что я могла быть той женщиной, которую желал видеть рядом с собой Рив.

Но прежде, чем озвучила свою просьбу, Рив повернулся ко мне.

— Как это будет выглядеть со стороны? Днем ты была в доме другого мужчины, а вечером ужинаешь со мной. Будто я не в состоянии удержать свою женщину под контролем. Пока ты не научишься вести себя соответственно, я не могу заявить всем, что ты моя.

Внутри все оборвалось. Судя по всему, Рив действительно очень хорошо меня понимал. Знал, чего я больше всего хотела, и отказывался давать это мне. Вот оно настоящее наказание. Этим он хотел причинить мне боль, и у него это отлично получилось.

Рив положил руку на ручку двери и остановился, чтобы сказать:

— И, Эмили, можешь принять душ, но не занимайся самоудовлетворением. Я знаю, ты хочешь, но решать, заслуживаешь ли ты это, буду я. На данный момент ты не заслужила.

Рив ушел, и я знала, что он был прав. Я не заслужила.

Я постояла под душем подольше, чтобы хорошенько выплакаться. Слезы смешивались с горячей водой, поэтому на них было проще не обращать внимания. Закрыв глаза, я подставила лицо под струи воды, чтобы смыть соленые капли. Если бы попробовала их на вкус, пришлось бы признать, что я плакала. А признав это, пришлось бы признать и причину этих слез.

К тому времени, как я решилась вылезти из душа, вода стала уже холодной. Однако до встречи с Ривом все еще оставалось несколько часов. Поэтому я выпила бокал вина, поковырялась в салате, и, когда уже больше не могла всего этого вынести, собралась и вышла из дома. Еще даже семи вечера не было, но Рив сказал, что мне следовало быть в его постели к десяти. А ждать назначенного времени в комнате Рива, будучи окруженной его вещами и запахом, куда приятнее, чем дома в одиночестве.

Мне нужно было взбодриться, поэтому я припарковалась у небольшого магазинчика и зашла за кофе со льдом. Наполнив стаканчик напитком, остановилась возле стойки с журналами. Нервно покусывая торчащую из стаканчика соломинку, выискивала на обложках знакомые лица. Когда кто-то подошел ко мне сзади, я, не оборачиваясь, шагнула немного в сторону, чтобы дать человеку пройти. Но он лишь еще ближе подошел ко мне. Слишком близко.

Я напряглась.

Моей шеи коснулось тяжелое дыхание, за которым последовал тихий шепот:

— Если за тобой следят, не оборачивайся. Просто кивни.

Я обернулась, чтобы взглянуть на этого человека.

— Господи, Джо. Ты напугал меня до чертиков.

Я переживала из-за того, что Рив мог следить за мной, и мне не хотелось, чтобы меня увидели вместе с Джо, поэтому выглянула в окно, проверяя, не видно ли той черной машины.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я через плечо.

Джо взял в руки журнал «Звезды Голливуда» и начал перелистывать страницы.

— Хотел убедиться, что ты в порядке. Знаю, что Рив был у тебя.

Класс, теперь за мной следили двое.

— Все хорошо. Я же сказала. Все замечательно.

Человек, у которого на самом деле все замечательно, вряд ли так настойчиво стал бы это повторять.

— Да, сказала. Но я хотел лично убедиться, что твое «все хорошо» — искреннее. Мне важно было это проверить.

Я поймала в окне его отражение. Он внимательно рассматривал журнал, будто всецело был поглощен им, а не разговором со мной. Джо пытался меня защитить. И это было очень мило с его стороны, поэтому я постаралась спрятать свое раздражение куда подальше.

Уверенная, что снаружи не было никаких машин, принадлежащих Риву или его людям, я спокойно повернулась к Джо.

— Теперь ты убедился. Спасибо. Я ценю это.

— Так значит, ты в безопасности?

Этого я не знала.

Но не хотела, чтобы Джо волновался.

— Джо, все хорошо. Честное слово. Спасибо, что приглядываешь за мной. И отдельное спасибо за то, что ты осторожен. Мне не хочется, чтобы Рив узнал об этом расследовании. Или о тебе, раз уж на то пошло. Он оказался слегка ревнивым.

Как бы меня это ни раздражало, но это, все же, был признак того, что я хоть что-то значила для Рива.

И, не дав Джо сказать даже слова, добавила:

— И ревнивый не в том смысле, что он может навредить мне, так что не переживай.

И все же, Рив причинил мне боль. Просто меня все устраивало. Физического вреда Рив мне не нанес.

— Ладно, — неохотно согласился Джо. — Оставлю тебя в покое. Но, для начала, мне бы хотелось показать тебе кое-что, что я увидел сегодня. После твоего звонка.

Он достал свой телефон и начал что-то в нем искать. Наверное, фотографию очередного опасного человека, с которым оказался связан Рив. Или очередной донос на Рива. Но что бы это ни было, мне не хотелось это видеть.

— Расследование окончено, Джо. Меня не интересует...

Он тут же перебил меня:

— На этой фотографии Эмбер.

Это же означало, что она все-таки жива? Сердце бешено заколотилось в моей груди, я боялась задавать этот вопрос вслух.

— Когда была сделала фотография?

— Незадолго до Дня Благодарения. В отделение скорой помощи в Чикаго поступила женщина с переломом ребер. Она соответствует описанию Эмбер, к тому же девушка назвала ту же дату рождения. Ее лечащий врач заметил признаки насилия на ее теле, поэтому сделал несколько фотографий для документов. — Джо протянул мне телефон. — Это ведь она?

Я взглянула на экран. Оттуда на меня смотрели знакомые голубые глаза. Они были темнее, чем мои. Темнее, чем раньше. Она была без майки, в одном бюстгальтере. На шее висел кулон. Сколько я ее помнила, Эмбер никогда его не снимала. Фото было сделано под таким углом, что трудно было не заметить татуировку на плече в виде двух полосок, выходящих из одной точки. На шее и груди виднелись синяки. Еще один большой синяк тянулся почти по всему боку. О причинах каждого из них можно было, в принципе, догадаться. Например, верхний, на шее — от удушья. Повсюду засосы. А на ребрах, скорее всего, следы от обуви.

У меня самой периодически бывали такие следы раньше. Некоторые из них я приветствовала, а вот такие, как на ее ребрах, — нет. Эмбер, которую я знала, никогда бы не согласилась на такое добровольно. Я могла почувствовать ее боль так же ясно, как и видела ее синяки. Одна лишь только мысль о том, что она пережила такое, была мне ненавистна. Лучше бы на ее месте оказалась я. Слишком больно было видеть ее такой, поэтому мне пришлось через силу заставить себя смотреть.

— Она не выдвигала никаких обвинений, — немного подождав, пока я отойду от увиденного, сказал Джо. — Она выписалась той же ночью, когда ее подлатали. Понятия не имею, был ли с ней кто-то еще. Номер телефона и адрес в документах она указала липовые.

Я подняла взгляд на Джо.

— Это не Рив. Он этого не делал.

— Да у меня и мысли не возникало, что это он. Чикаго — территория Виланакиса. И, судя по записям, эта татуировка представляет собой букву V.

Как та, что на шее Филиппа.

Джо колебался, видимо, решая, стоило ли ему говорить дальше. Или подбирал правильные слова.

— Есть еще кое-что. Мне жаль.

— Что еще? Почему тебе жаль?

Он не ответил. Я стала всматриваться в выражение его лица — Джо выглядел хмуро. Под привычной безэмоциональной маской проглядывала боль.

Меня охватил страх и ужас, когда я представила самое худшее.

Нет. Не могло такого быть. Мне нужно было услышать это, чтобы поверить. А Джо просто стоял и молча смотрел на меня.

— В чем дело? Скажи мне, Джо. Просто, блин, скажи мне!

— Ладно. — Он устало провел рукой по лицу, будто это могло помочь ему вернуть на место непроницаемую маску. — Через несколько дней после ее визита в больницу, полиция нашла тело женщины.

— Нет... — Я не хотела, чтобы он продолжал. Но мне это было нужно.

— В мусорном баке, в нескольких километрах от Чикаго. — Его голос был спокойным. Ровным.

— Нет. — Пожалуйста, хватит. Это ложь. В груди будто разверзлась зияющая дыра. Уже второй раз за день я задыхалась. Вот только на этот раз воздуха было предостаточно, просто в легких не осталось места для него, потому что они сжались от испытываемой мной боли.

— Ее опознали. Это та же женщина, что и на фотографии. — Джо кивнул на свой телефон.

— Нет. Нет. Нет. — На глаза навернулись слезы и побежали по моим щекам. Но я плакала зря. Эмбер ведь не могла погибнуть. Я решила зацепиться за первый вероятный альтернативный вариант событий.

— Кто ее опознал? Может, они ошиблись, Джо.

— Эмили... — Он положил руку мне на плечо, желая утешить.

Я скинула его руку.

— Покажи мне, — попросила я. — Дай увидеть лично.

— Это было четыре месяца назад. Ее кремировали. Но у меня есть отчет о вскрытии.

Четыре месяца. Четыре гребаных месяца.

Джо вновь показал мне экран телефона. На нем оказалось описание неизвестной — Джейн Доу. Бледные синяки, блондинка. На плече татуировка, на шее кулон с птичкой. Это было трудно опровергнуть. Ясно как день, что эта женщина была моей подругой.

Но я все еще не могла в это поверить. Отказывалась даже думать об этом.

— Это была не она. Это была не она, Джо. — Мой голос звучал слишком громко и хрипло. На нас стали оборачиваться люди, но мне было наплевать. Пусть хоть во всех газетах напишут, что я вышла из себя в небольшом магазинчике, мне было все равно.

Единственное, что меня сейчас заботило, это желание исправить это... это... недоразумение. Опровергнуть эту ложь.

— Скажи мне. Джо, скажи мне, что это была не она. — Я вцепилась пальцами в его куртку, умоляя. — Скажи это, черт возьми!

— Это была она, Эмили. — Джо привлек меня к себе, обнимая. — Это была она.

— Ты не знаешь наверняка. Не можешь знать.

— Я знаю. Они знают. Это была Эмбер. — Джо начал гладить меня по волосам, и я спрятала лицо в изгибе его шеи. Не для того, чтобы выплакаться, а для того, чтобы не видеть всего этого. Чтобы спрятаться от вздора, который нес этот мужчина.

И хотя я закрыла глаза и задержала дыхание, жестокая правда все равно настигла меня, заставив встретиться лицом к лицу с действительностью. Эмбер погибла еще до того, как я начала ее искать. Она погибла даже до того, как я прослушала ее сообщение. Пока я ломала мозг над тем, как же найти ее, она лежала на холодном столе морга. Пока настойчиво твердила Джо, что Эмбер жива, потому что она боец, — я сражалась за труп. Каждый раз, когда я слышала в голове ее голос, ощущала ее присутствие и вспоминала о ней, это могло быть вовсе не воображение, а следы ее присутствия. Ее призрачный образ.

«Я была мертва», — теперь говорила она. — «Все это время я была мертва».

Мои слезы капали на куртку Джо, но я плакала не от горя. Скорее от шока. Это были слезы правды, что пыталась просочиться через выстроенную мной реальность. Но эта плотина еще не рухнула. Это не скорбь. Пока нет.

Сюда примешивалась еще и злость. Я злилась на себя. И на Джо.

Я освободилась из его объятий.

— Почему же ты только сейчас об этом узнал? Это ведь можно было и раньше раскопать. Неужели ее имя не всплыло, когда ты проводил расследование? В больнице она ведь представилась не как Джейн Доу. Почему ты раньше не узнал об этом?

Подобный гнев был неуместен, но всегда ведь легче обвинить другого. Джо мог сэкономить мне время и силы. И, тем самым, избавить от напрасных надежд.

Он, казалось, ожидал подобных обвинений, понимая, что я буду скорбеть, и потому не стал защищаться, а просто сухо озвучил факты.

— Она не назвала своего настоящего имени в больнице.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Что ты имеешь в виду? А кем она представилась?

— Тобой. — Он прокашлялся. — Барнс.

Моей настоящей фамилией. Она была в беде, находилась на волоске от смерти, и думала обо мне. Пока я... что? Наслаждалась ролью в популярном шоу. И жаловалась на причиняющую неудобства больную мать, которой помогала, выписывая чек на любую нужную сумму. Да даже когда я верила, что Эмбер жива, и искала ее, сколько раз я забывала о ней? Пока играла в более юную версию себя. Соблазняла ее бывшего любовника. Увлекалась им.

И эти детали были незначительными. Лишь небольшие царапины среди огромных ран. Но они засели глубоко внутри меня жгучей болью, обещая вновь дать о себе знать в будущем, когда я решусь заглянуть в свою душу.

А между тем, самой страшной раной была та, из которой кровь хлестала фонтаном, как из перерезанной сонной артерии. Эмбер. Мертва.

Она мертва.

Я все еще не могла этого осознать. Пыталась найти причину. Понять, что произошло.

Я терла ладонью лоб. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Думаешь, это сделал кто-то, кому ее продал Виланакис? — Мне хотелось получить цельную картину событий. Узнать, через что она прошла. Поэтому на ней столько синяков и следов от побоев? Потому что над ней надругался ее «владелец»? Она причиняла ему неудобства? Разве она заслуживала это?

— Или это сделал сам Виланакис. — Джо спрятал руки в карманы, будто ему было неуютно, что я выбралась из его объятий. — Слушай, не знаю, утешит ли это тебя, но я сомневаюсь, что тут замешан Саллис.

— Я тоже так думаю, — согласилась я, слишком быстро, без раздумий. Это была ложь, которая непроизвольно сорвалась с кончика моего языка.

И несмотря на то, что головой понимала — это действительно ложь, все равно настаивала на своем.

— Мы ведь не знаем, когда она рассталась с Ривом? Может, она была с Микелисом, когда звонила мне. Может, она познакомилась с ним через Рива. Потому что они вращаются в одних кругах.

Или потому что они родственники. Я не понимала, почему до сих пор хотела держать это в секрете.

— Я подумаю над этим. — Его желваки ходили ходуном, будто он пытался усвоить информацию, пережевывая ее. — Могу копнуть глубже, если хочешь. Довести дело до конца.

Я решительно покачала головой.

— Не рискуй. Это слишком опасно. Они... — Я нервно сглотнула, собираясь с мыслями. — Я думаю, что смерть Мисси тоже связана с семьей Виланакисов.

Джо удивленно приподнял бровь.

— Ты знаешь что-то, но не хочешь говорить мне?

— Мой друг знал Мисси лично и сказал, что она была знакома с Виланакисами. Они находились на острове в тот день, когда она умерла.

— И твой друг думает, что это мафия? Не Саллис, не несчастный случай?

— Может и несчастный случай. Но точно не Рив. — Когда дело касалось его, я не могла перестать лгать. На самом деле, я была уверена, что Рив хотя бы частично виновен в смерти Мисси. И не сомневалась в том, что тот звонок Эмбер никак не связан с этим мужчиной. С Виланакисом, возможно, но не с Ривом. И я была убеждена в том, что если Саллис и не был палачом, то на нем все равно лежала часть вины.

Но я упорно продолжала заступаться за него, по множеству сложных причин. Потому что боялась, что Джо сказал бы мне держаться от Рива подальше. Потому что не хотела, чтобы из-за этого расследования он попал в беду. Потому что днем Рив напомнил мне, что я принадлежала ему, и я собиралась вести себя соответственно.

Потому что теперь сильнее, чем когда-либо, мне нужно было использовать Рива, чтобы найти некоторые ответы. Необходимо узнать, что же произошло с Эмбер, и он — моя единственная надежда.

И Рив не убивал ее собственноручно. Поэтому моя преданность ему никак не мешала преданности к Эмбер. По крайней мере пока дела обстояли так. И я не возражала против этого.

— Почему ты отозвала расследование, Эмили? — спросил Джо, вырывая меня из внутреннего монолога.

Я растерянно моргнула, пытаясь понять, что он хотел услышать. Скорее всего, это очередная попытка убедиться, что мне не угрожали. Выражение его лица оставалось беспристрастным, и я решила сказать Джо правду.

— Я не хочу подвергать тебя опасности. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за меня.

— Другие люди могут быть в опасности. — Его голос стал тише. — Люди, которых еще можно спасти, если мы узнаем, что произошло с Эмбер.

Он хотел продолжить расследование. Удивительно, насколько поменялись наши роли с момента знакомства. Раньше я уговаривала, а Джо относился ко всему скептически.

— Ты говорил, что не хочешь вмешиваться в это, — напомнила я ему.

Он пожал плечами.

— Я солгал. Буду расследовать и дальше. Позволь мне узнать, что с ней случилось.

Сил говорить не было, поэтому я просто кивнула. И нервно сглотнув комок в горле, добавила:

— Но больше не копай под Рива. Я говорю на полном серьезе. Не хочу, чтобы это помешало нашим отношениям.

Джо недовольно вздохнул.

— Ладно. Хорошо, — согласился он. — Я придумаю что-нибудь, чтобы выставить тебе счет. Внесу туда курсы стрельбы, например, или что-то в этом духе.

Я не смогла сдержать улыбку.

— А я попробую узнать что-нибудь через Рива. Это максимум, что я могу сделать.

Выражение лица Джо вдруг стало обеспокоенным.

— Ты больше ничего не сможешь для нее сделать, Эмили. Нет необходимости подвергать себя риску и дальше.

— Знаю.

— Отлично. Потому что, если ты в опасности, я могу помочь тебе скрыться от него.

Хреново ведь, что я даже и думать об этом не хотела?

— Я же сказала, я в...

— Знаю, знаю. У тебя все под контролем. — Он запустил руку в свои короткие волосы. — Чуть позже я дам тебе еще один одноразовый телефон. А пока не звони мне со своего номера.

— Береги себя, — одновременно произнесли мы оба. Зато я была уверена, что хоть один из нас последует этому совету.

Я молча оплатила свой напиток и выбросила его у выхода. Все еще пребывая в шоковом состоянии, села в машину и завела двигатель. Меня одолело чувство вины. И каждая мысль сопровождалась этим «если бы». Если бы я прослушала голосовое сообщение Эмбер раньше. Если бы чаще ездила в гости к маме. Если бы я попыталась связаться с Эмбер, когда увидела в журнале ее фотографию. Если бы не бросила ее... Она спасла меня, и когда появился шанс отплатить ей тем же — я облажалась.

Я стукнула кулаком по рулю. Еще раз. И еще раз. Хотелось испытать физическую боль, чтобы заглушить душевные страдания. Водитель стоявшей позади машины начал сигналить. Двигатель работал, но передо мной стояла еще одна машина, из-за которой невозможно было проехать. Но несмотря на это, все равно выглянула в окно и обматерила того водителя. А потом что есть силы надавила ногой на педаль газа и выехала на дорогу.

Я ехала бездумно, не обращая внимания ни на время, ни на то, куда еду. Ехала в абсолютной тишине. И тысячи мыслей, что так и норовили заполнить мою голову, будто объявили мораторий, чтобы позволить мне разобраться с одной единственной. Как мне хотя бы просто существовать в мире, в котором нет Эмбер? Как заставить сердце биться, а легкие дышать? Как вести машину ровно и соблюдать правила дорожного движения?

Прошло еще несколько минут, а может и часов, я не знала, и передышка закончилась так же внезапно, как и появилась, — мысли одолели меня. Обвинения. Обещания. Кузены Рива. Его гостевая комната. Его ранчо, на которое мне нужно было попасть. Его персонал. Все сводилось к Риву. Он — мой единственный шанс узнать, что же произошло с Эмбер. Возможно, у него нет ответов на все мои вопросы, но хотя бы на некоторые из них.

Когда я развернула «Ягуар» к дому Рива, у меня появились и другие мысли, связанные с ним. Отвлечение. Поддержка. Объяснение. Увлеченность. Рив был всем, что мне сейчас было нужно. Моим утешением и отрадой, шансом узнать правду, моим убежищем от боли.

К худу или к добру, но все дороги вели к нему. Наверное, вот, что значило действительно принадлежать ему.

К дому Рива я подъехала в пятнадцать минут одиннадцатого. Если он собирался наказать меня за опоздание, то так тому и быть. Я была бы даже рада. Заслужила.

Прежде чем выйти из машины, я поправила макияж, тихонько порадовавшись, что он водостойкий. Один из сотрудников Рива, которого я не узнала, впустил меня в дом без каких-либо приветствий и инструкций. Мне это даже понравилось. Я и так знала, где мне следовало быть, поэтому поспешила наверх. Вдруг Рив уже ждал меня.

Пересекая гостиную, я услышала мужские голоса и вполне отчетливый грохот бильярдных шаров. И, вероятно, прошла бы мимо и не стала бы подсматривать, если бы также не услышала женский смех.

Поэтому бесшумно подошла к порогу и постаралась незаметно заглянуть в игровую комнату. Рив был там, в свободных джинсах и распахнутой рубашке, одетой поверх обычной майки, натирал мелом кий и параллельно беседовал с каким-то мужчиной. Тот был одет аналогично. Разве что на нем еще были ковбойские сапоги. Двое других мужчин играли в дартс в противоположной части комнаты. В то время как две длинноногие девушки чуть за двадцать наблюдали за ними.

Третья девушка — потрясающе красивая пышногрудая блондинка — сидела на борту бильярдного стола и подначивала Рива сделать очередной ход.

Учитывая, сколько эмоций меня сейчас одолевало, довольно удивительно, что такое мелкое и незначительное, по сравнению с ними, чувство, как зависть, все еще могло застать меня врасплох. Однако, вот оно. Дерзко забралось ко мне в сердце и сфокусировало на себе все мое внимание. Я прислонилась к стене, наблюдая за ними — наблюдая за ней. Как она поддразнивала и смеялась. От зависти у меня во рту появился кислый привкус. Я должна была быть там с ними. Три женщины, четверо мужчин. Я должна была уравнять стороны. Если тот факт, что меня хотя бы не заменили другой, должен был успокоить меня, то ничего подобного. Если людей нечетное количество, то это еще не означало, что кто-то остался бы в стороне.

Вдруг неожиданно вспомнилось, что я тоже когда-то была одной из них — очаровательным юным созданием. Бледной заменой настоящих чувств, облаченной в разврат и порок.

«А ты больше не одна из них?» — И это не был голос Эмбер.

Возможно, я все еще была одной из них. По крайней мере, мне бы этого очень хотелось. Эти девушки привлекали к себе внимание, доставляли мужчинам удовольствие. Как красивые пустышки, что жаждали мужского внимания и отражали лишь чужие желания. Даже если бы это не было связано с Эмбер, я все равно была бы здесь, потому что я — сильная, независимая женщина с вполне определенными желаниями, которые могла удовлетворить, лишь подчинившись мужчине. Покорившись Риву.

Наблюдая за тем, как он склонился над бильярдным столом, готовясь к удару, как его взгляд скользил по кию и шару, я осознала, что все же злилась на Рива, вопреки стремлению подчиниться нему. Ведь как бы я перед ним не облажалась, я не заслуживала того, чтобы быть отброшенной в сторону. И если бы я не решилась все же узнать, что случилось с Эмбер, то просто ушла бы отсюда прямо сейчас. Благоразумно умыла бы руки.

Но я осталась, несмотря на негодование. Ради Эмбер. А это означало, что мне стоило усмирить гнев и проигнорировать скрывающийся за ним страх. Это был иной страх, нежели тот, что обычно связан с Ривом. Я боялась, что не являлась той, кто ему нужна. Боялась, что он не увидит, как со мной может быть легко. Ведь тогда в моей жизни ничего не останется.

Рив, наконец, сделал удар, метко отправив шар в лузу. Сосредоточенность на его лице едва заметно сменилась самодовольством. А потом его глаза округлились от удивления, когда он заметил меня.

Я расправила плечи, зная, что мне не положено здесь находиться, но не в силах оторвать от него взгляда. «Я здесь», — молчаливо говорила я ему. И в его взгляде было что-то такое, что дало мне понять — Рив был рад меня видеть. Вероятно, потому, что я стала свидетелем того, что он развлекался, без меня. Хотя это была еще одна причина для моей печали, и я не удивилась бы, если бы Рив заметил в моих глазах грусть. Как он того и хотел. Мои поздравления.

Кто-то другой привлек его внимание, кто-то, кто стоял ближе всех ко мне. Рив кивнул этому человеку и вернулся к игре.

Я отвела от него взгляд и заметила приближающегося ко мне Анатолиаса.

— Это приватная игра. Вынужден попросить вас уйти.

— Да-да, уже ухожу. — Засранец. И Рив тоже засранец, раз послал его выгнать меня. Я ведь не прерывала их игру, не мешалась. Во мне крепла уверенность, что фактически отдала ему победу без боя, показав, что страдаю. Я размышляла об этом, пока поднималась по лестнице в спальню Рива.

Наверху приняла ванну и смыла макияж. Потом воспользовалась возможностью и решила прочитать нотацию своему отражению в зеркале:

— Посмотри на себя. Так погрузилась в хандру, что совсем забыла обо всех остальных чувствах, стремящихся выйти наружу. Надеешься на сочувствие? Ты такая жалкая.

Я вытерлась насухо полотенцем и отвернулась от зеркала. Но в голове вызывающе прозвучал еще один голос: «И как ты собираешься с этим бороться?»

Отрастить чертовы яйца, вот как.

Рив был занят внизу, поэтому и персонал, и его друзья находились с ним. Теперь они включили музыку. Я чувствовала, как пульсировали басы. Сразу было понятно — вечеринка в самом разгаре. Это также означало, что можно провести небольшое расследование. Поискать улики, только теперь не тушеваться в случае неожиданных находок.

У Рива в спальне было много мест, где я могла бы покопаться. Но мне хотелось воспользоваться этим шансом как можно лучше, пока все находились внизу. Ведь неизвестно, когда еще у меня появится такая возможность. Правда, чтобы попасть в гостевые комнаты, нужно пересечь открытую галерею. Поэтому с нижнего этажа меня могли легко заметить. Однако, если прокрасться по лестнице в кабинет Рива, то никто этого не заметит. Так я и поступила.

В комнате было темно, и моим глазам понадобилась минута, чтобы привыкнуть. Когда я более-менее смогла что-то разглядеть, то прошла к письменному столу Рива. На нем стояла небольшая лампа. Я включила ее и сконцентрировалась на ноутбуке. Он был включен, просто находился в спящем режиме. Поводила мышкой, надеясь, что на нем не стоял пароль.

Оказалось, что нет.

Блин, нужно было раньше попытаться это сделать. Если бы только я не была так поглощена Ривом.

Ладно, сейчас не время для «если бы, да кабы». Были дела поважнее. Я сразу же открыла пасьянс. Так что, если бы меня поймали с поличным, это было бы моим оправданием. Рив не запрещал мне заходить в его кабинет и пользоваться ноутбуком. И если бы он разозлился и решил «четко и ясно» донести до меня еще что-нибудь, то так тому и быть. Я была бы даже рада, на самом деле.

Сделав для вида несколько ходов, я решила порыться в папках с документами. Их было бесчисленное множество. Быстренько проглядев список, я нашла только несколько, не связанных с курортами Саллиса. Первая из них называлась «Дизайн инт.». В ней находились фотографии современных кухонь и столовых. Когда я увидела фото кухни, которая почти полностью совпадала с той, что находилась на первом этаже, то поняла, что эта папка содержала фотографии, которые Рив использовал, когда менял интерьер дома прошлым летом. Я взглянула на дату, когда эти файлы просматривали последний раз. Действительно, прошел почти год. Вот только теперь дата обновилась.

Блин. Я забыла, что оставляла следы. Потому решила быть очень аккуратной в выборе следующих папок. И передумала открывать многие из тех, на которые сперва обратила внимание. Последние две назывались «РАСХОДЫ» и «ДЕНЬ СВ. ВАЛ.». Но на них стоял пароль. Я отсортировала папки так, чтобы сначала шли недавно открытые. Ничего интересного. Пролистала до прошлого лета. С апреля по октябрь ни одну папку не открывали. Что логично, ведь Рив не жил здесь, пока делал ремонт.

Я решила зайти в его почту, так как она «путешествовала» вместе с ним. Хотя там нет отметки, когда то или иное письмо просматривали последний раз. Здесь было всего несколько непрочитанных сообщений, все связаны с бизнесом. Остальные были распределены по папкам. Сотням папок. В них были еще папки. У меня не было времени просмотреть все, хотя хотелось бы. Поэтому я поискала по тегам, которые меня больше всего интересовали. По запросу Виланакис — ничего. Микелис — тот же результат. Мисси — появилось несколько папок, но ничего интересного. Ничего, что сказало бы: «Это я убил ее».

Серьезно, чего я ожидала?

Я колебалась, прежде чем ввести следующий запрос. Сделала глубокий вдох и собралась с духом. А потом набрала на клавиатуре Эмбер.

Нашлось четыре письма.

Я начала с самого старого. Октябрь. Того года, когда они, вероятно, познакомились. Это было письмо от частного детектива. К нему был прикреплен документ. Видимо, это была вся подноготная Эмбер. Что для Рива, наверное, было в порядке вещей при знакомстве с новой девушкой.

Следующее письмо — срочный запрос на новый паспорт для Эмбер. Июнь. Прошлый год. Очевидно перед поездкой в Вайоминг. Запрос был подтвержден. Зачем ей нужен был паспорт? Она использовала его?

Следующее письмо было еще более интригующим. Датировано первым ноября. Один прикрепленный файл и всего одна строчка текста: «Безмерно наслаждаюсь ей. Огромное спасибо. М».

Я открыла прикрепленный файл, и мое сердце пропустило удар. Это была фотография Микелиса и Эмбер в казино в Колорадо, которую мне показывал Джо. Та, которую прислали ему анонимно. Только теперь Микелис был виден на фото полностью. Он сделал с Эмбер селфи.

Отправитель: noreply@mailmail.com. Сторонний сервис, видимо. Думаю, прислал это письмо Микелис, потому что подписано оно как «М». В таком случае, мог ли он послать это фото Джо? И если да, то зачем? И это письмо. Не означало ли оно, что Рив отдал Микелису Эмбер в качестве подарка?

— Не делай поспешных выводов, — сказала я самой себе. Это могло означать что угодно. Я пока не знала, что именно, но все еще защищала Рива. Хотя бы для себя.

Последнее письмо было с того же адреса. И отправлено на следующий день после Дня Благодарения. И не менее удручающее, чем предыдущее.

«Вдруг тебе интересно. М», — гласило оно. На этот раз в прикрепленном файле был отчет о вскрытии найденной женщины, который показывал мне Джо.

Я думала, что сильнее пасть духом уже нельзя. Но ошиблась. Какие еще доказательства мне были нужны, чтобы убедиться, что Рив тоже виноват в смерти Эмбер?

Однако я все еще сомневалась. Это ведь не значило, что Рив желал ее смерти. Возможно, он и поделился Эмбер с кем-то, ведь говорил, что уже делал так раньше. Может, прервать ее жизнь — было решением исключительно Микелиса. Может, Рив думал, что его друг заботился бы о ней. Даже полюбил бы. Может, его опечалила смерть Эмбер так же сильно, как и меня.

Однако это было крайне маловероятно.

Но как бы то ни было, оба эти письма следовало отправить Джо. Хотя я еще не была готова к тому, чтобы имя Рива вновь фигурировало в расследовании. Пока нет.

Поэтому я переслала эти сообщения себе, а потом замела за собой все следы.

Я была обессилена и слишком истощена, чтобы справиться с новыми откровениями. Поэтому закрыла электронную почту Рива и уже хотела открыть окошко с пасьянсом, как случайно кликнула на ярлык программы для просмотра фотографий. Рабочий стол буквально заполонили совместные фото Рива и Эмбер. Они, казалось, были сделаны с противоположной стороны бассейна и шли одна за другой в хронологическом порядке. Так что если быстро листать их, то получалось, словно картинка оживала. Рив сидел на шезлонге, а Эмбер уютно расположилась на его коленях. На первой половине фотографий они смеялись, а на второй — целовались. Это был яркий контраст по сравнению с прочитанными мной письмами. На фото они выглядели влюбленной парой.

Мог ли мужчина отдать свою возлюбленную в лапы убийце? Это казалось невозможным, но часто ли фотографии отражали полную картину событий? Днем я узнала, каков Рив в гневе, стоило его спровоцировать. Если он вел себя так со мной, то что уж говорить о том, как он мог повести себя с Эмбер.

Долгое время я рассматривала эти фотографии, пытаясь найти хоть что-нибудь, что заставило бы меня засомневаться в их искренности. На них было тяжело смотреть, по многим причинам. Потому что мне не хватало ее. Потому что на этих фото она была счастливой. Потому что уже никогда ей не быть счастливой. Потому что мужчина, благодаря которому она на этих фотографиях улыбалась, был виноват в ее смерти.

А еще потому, что этот самый мужчина никогда не смотрел на меня так, как смотрел на нее.

Это было невыносимо. Я закрыла все файлы, выключила свет и прокралась обратно в спальню Рива. Быстро разделась, забралась под простыню и спрятала лицо в подушку. И, наконец, сорвалась и позволила себе погоревать о смерти лучшей подруги.

Я проснулась от легкого толчка в плечо. Комнату освещал лишь мягкий свет ночника. Рив стоял надо мной в одних джинсах и с простыней в руке.

— Вот блин, — произнесла я, потирая глаза тыльной стороной ладони. — Я заснула. Прости. Сколько времени?

— Почти три. Не волнуйся. Засыпай. Я просто хотел получше укрыть тебя, — сказал он так тихо, что я едва смогла его расслышать. В его голосе не было ни злости, ни упрека.

— Нет-нет. Я пришла сюда не для того, чтобы спать. Я здесь, чтобы быть твоей.

Сейчас я просто нуждалась в нем. Нуждалась в том, чтобы он овладел мной, и я смогла забыться. Чтобы я смогла сбежать от реальности. Забыть обо всем, хотя бы на мгновение.

Рив натянуто улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. А потом он просто обошел кровать и начал вынимать все из своих карманов и складывать на тумбочку.

Мне показалось, что вечер для него прошел не слишком хорошо.

— Если, конечно, я нужна тебе, — добавила я, намекая, а не выставляя свои страхи напоказ.

— Эмили, те девушки пришли с моими друзьями. — Боже, он так хорошо понимал меня. — Мне жаль, если у тебя сложилось неправильное впечатление. Я уже говорил тебе насчет других женщин.

— Говорил. Я помню. Что пока мы вместе, ты не будешь заниматься сексом ни с кем другим. Я просто хотела убедиться, что ничего не изменилось, после сегодняшнего. — В горле пересохло. Наверное, от недавних рыданий. А еще я чувствовала, что что-то не так. Помимо всего прочего, что и так было неправильно.

Рив со вздохом снова обошел кровать и подошел ко мне.

— Насчет этого, — начал он, присев на краешек кровати. — Я должен тебе кое-что сказать. Я... — Он резко замолчал и наклонился ко мне, изучая. — Ты плакала.

И, учитывая, что Рив пребывал не в самом лучшем расположении духа и начал очередную угрожающую речь, я находилась на грани того, чтобы вновь расплакаться. Раз он заметил, видимо, выглядела я действительно так себе. Особенно учитывая, как сильно жгло глаза. Вопрос он не задал, хотя явно ждал объяснения. Нужно было что-то придумать. Столкнулась со старым другом. Узнала от него дурные вести о нашем общем знакомом.

Но даже в такой расплывчатой форме мне не хотелось делиться с ним горем из-за смерти Эмбер. В его жизни и без того было много от нее. Поэтому я завидовала ему. А это только мое, и я не собиралась делиться.

Скорее всего, он подумал, что я плакала из-за него. Поэтому в ответ просто кивнула.

Он погладил меня рукою по щеке.

— Не хочу, чтобы ты плакала, Эмили. — И будь я проклята, если мой мир не перевернулся уже в миллионный раз за сегодняшний день.

Рив уронил руку и откашлялся. А я все ждала, когда он скажет еще что-нибудь, что я не желала слышать.

— Я слишком остро отреагировал тогда, — с сожалением произнес он. — Я это понимаю. Перегнул палку. Как ты и сказала, я не говорил тебе раньше, чего жду от тебя.

Этого я точно не ожидала услышать. Понадобилось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду то «наказание». Впервые в жизни передо мной почти извинился мужчина. Я даже не знала, как реагировать на это. Не говоря уже о том, что тут не было причины для извинений.

Я облизала нижнюю губу и постаралась осторожно подобрать слова.

— Нет, ты был прав. Я должна была знать, что нужно вести себя по-другому.

Рив скептически улыбнулся.

— Откуда ты могла знать? Ты ведь не можешь читать мои мысли. — Он вновь стал серьезен и отвел взгляд. — В дальнейшем я постараюсь быть прямолинейным.

— Да, было бы здорово. Но, если серьезно, это ведь я облажалась. Чувствую себя скверно из-за того, что разочаровала тебя.

— Вообще-то, то, что я чувствовал, было не совсем разочарованием. Это... — Он поднял на меня взгляд, и я на секунду подумала, что действительно могла читать его мысли. «Это был страх», — будто говорил Рив.

Но ведь это глупо. Такой мужчина как Рив боялся? Чего?

Он покачал головой.

— В любом случае, меня иногда может заносить. И я не ожидаю, что ты будешь это терпеть. Хочу, чтобы ты знала — я постараюсь. Постараюсь лучше себя контролировать.

Я была сбита с толку. Он, вроде как, раскаивался. Это взволновало меня, но и раздражало, в какой-то степени. Я не этого от него хотела. И была уверена, что и он не этого хотел. Так к чему тогда эти откровения?

В чем бы ни была причина, нужно было пресечь это на корню.

— Нет. Не надо.

— Не надо что?

— Не надо себя контролировать. Я хочу, чтобы со мной ты был самим собой. Что бы ты ни делал. — Все, что я сказала ему, было искренне. Кроме причины, по который решилась открыться.

Он изучал меня.

— Ты не можешь быть серьезной. Тебя ведь не может привлекать идея мириться с моими недостатками. С моим темпераментом и импульсивностью.

Я все еще недоумевала, с чего вдруг он решил так разоткровенничаться. Хотя исходя из опыта знала, что мужчины раскаивались в чем-то только в том случае, если боялись кого-то потерять. Например, меня.

Рив же не боялся меня потерять? Это не имело смысла. Ведь так?

Я расправила плечи и постаралась его понять.

— Ты думаешь, что сегодня причинил мне боль, Рив? Думал, что я уйду от тебя? — Судя по взгляду, которым он меня одарил, я попала прямо в точку. Поэтому поспешила его разубедить:

— Я не уйду от тебя. И больно было лишь тогда, когда мне показалось, что больше тебе не нужна. В остальном, что бы ты ни делал — на здоровье. Я буду только за. Мне это нравится.

— Эмили, тебе не нужно говорить то...

— Знаю, — перебила я. — Но я говорю правду. Мне это нравится. Очень. — И как я не поняла раньше, что этого факта он обо мне не знал? Я думала, что все вполне очевидно. Видимо, нет.

— Мне это нужно. Я хочу, чтобы ты вел себя так со мной. — Боже, я чувствовала себя беззащитной. Но он должен был знать. — Это заводит меня, помнишь? Да одна только мысль об этом меня возбуждает. — Это была правда. Между моих ног стало мокро.

Рив, казалось, был удивлен. И полон сомнений. Рив сорвал простыню, оставив меня обнаженной. Сперва его взгляд пал на мою грудь. А именно, на затвердевшие соски, которые с головой выдавали мое возбуждение. Я раздвинула ноги, предлагая ему убедиться в правдивости моих слов.

Он принял предложение и провел пальцами по моим складочкам, остановившись у влажного входа. Рив посмотрел мне в глаза.

— Ты и правда принадлежишь мне, да?

Я кивнула.

— Да. Это так.

Он встал и быстро избавился от штанов, а потом согнул мою ногу, прижав ее к моей груди, и разместился между бедер.

— Расскажи мне, что именно тебе понравилось.

Чувствуя у входа головку его возбужденного члена, я подалась бедрами ему навстречу.

Но Рив немного отстранился. Он ждал ответа.

— Расскажи мне, Эмили.

Я уже вся горела от возбуждения и была готова сказать ему все, что угодно. Даже правду.

— Когда ты кончил мне на грудь.

Рив вошел в меня одним глубоким толчком.

— Так. Что еще?

Рив навис надо мной. Был во мне, но не двигался. Я изнывала от нетерпения. Он замер. Ждал.

— Когда ты меня понюхал, — сказала я.

И он, наконец, начал двигаться. Медленно. Слишком медленно.

— Даже когда узнала причину?

— Особенно тогда.

Он опять толкнулся в меня.

— Что еще?

— Когда ты засунул свой член так глубоко в мой рот, что я не могла дышать. — Теперь я затараторила. Слова стремительно срывались с моих губ, потому что понимала: они — шанс получить желаемое.

— Понятно. — Еще один толчок. — Молодец. Хорошая девочка. — Рив сделал круговое движение тазом, и с моих губ сорвался стон. — Что еще?

— Когда ты сказал, что я принадлежу тебе, — произнесла я шепотом, полным одновременно и страсти, и ранимости.

— Ох, черт, Эмили, — теперь Рив двигался во мне в ровном темпе, каждый раз задевая чувствительную точку. Я задыхалась, хныкала и извивалась под ним. — Тебе и вспоминать об этом нравится, да?

— Да.

Рив прижался всем телом ко мне и уперся локтем в кровать рядом с моей головой. Свободной ладонью он прикоснулся к моей щеке. Ласково. Нежно.

— Твои мышцы очень туго меня сжимают. Ты вот-вот кончишь, я прав?

— Да, — выдохнула я. Я была уже на грани, и, боже, как же нуждалась в разрядке. Хотела хотя бы на минуту почувствовать себя хорошо. Даже если это не был бы один из тех головокружительных оргазмов, которые Рив мне дарил раньше. Даже если он был бы сладким и нежным. Даже если после него на меня волной хлынуло бы чувство вины.

— Да, — повторила я. — Я вот-вот кончу.

— Отлично. Потому что думаю, что ты этого заслуживаешь.

Рив без предупреждения зажал мне нос и рот рукой. Сильно. Так, что я не могла дышать.

И я знала — знала — что он делал это для меня. Это был его способ извиниться. Мужчины уже делали так раньше. Правда обычно сдавливали горло. Игры с дыханием. Суть в том, чтобы ограничить попадание кислорода в мозг, и в разы увеличить ощущения от оргазма.

Я была почти уверена, что именно это и делал сейчас со мной Рив. Особенно после сегодняшнего наказания. И совсем маленькая часть меня сомневалась в происходящем. Незначительная. Я бы даже внимания на эту мысль не обратила, если бы она не контрастировала так ярко по сравнению с остальными моими размышлениями. Это было завораживающе. Как маленькая капелька крови на белоснежной простыне. Она не могла не выделяться. Не могла не привлечь внимание. И эта маленькая часть меня, которая сомневалась, что Рив собирался доставить мне удовольствие; та часть, которая боялась, что он просто задушит, и была как раз этой ярко-красной капелькой на белом фоне.

Я верила ему, но природный инстинкт был сильнее, и я запаниковала. Стала вертеть головой из стороны в сторону, но Рив меня не отпускал. Не ослабил хватку. Я боролась и била его по спине кулаками, лишь впустую растрачивая кислород. Опустила ладони ему на плечи и впилась в его кожу ногтями.

А он все еще удерживал руку на месте, не отрывая от меня взгляда. И я видела, как сильно он заведен.

«Вот сейчас, — подумала я, когда сил бороться уже не осталось. — Вот сейчас я должна испугаться». Это, возможно, были последние минуты моей жизни. У Рива определенно были причины желать моей смерти. Из-за того, что я знала. Из-за того, что выслеживала, врала, наняла детектива. Из-за Эмбер. И он мог это сделать.

Мой взгляд остекленел. А потом в глазах потемнело. Дернувшись, руки безвольно упали с его плеч.

И все это время Рив не переставал двигаться во мне. И мое тело отреагировало, еще до конца не осознавая, что умирает. Напряжение внизу живота скрутилось в тугой узел, кожу покалывало, а мышцы лона стали интенсивно сжиматься вокруг его члена. И тогда я оказалась там. На пике блаженства. На краю пропасти. Задыхающаяся. Готовая взорваться в оргазме.

А потом Рив убрал руку. И я действительно взорвалась.

Оргазм накрыл меня, как цунами, а я старалась хоть немного сдержать его, хватала ртом воздух. Во мне боролись две необходимости — в разрядке и кислороде. Но оргазм окончательно завладел моим телом, слишком мощный, чтобы его можно было контролировать. Волны удовольствия накатывали одна за одной, мое тело разлетелось на тысячи осколков, которые затем вновь собирались воедино. Это повторялось снова и снова. Снова и снова я оказывалась на пике эйфории. И каждый раз мое тело содрогалось в конвульсиях от удовольствия. Перед глазами плясали черные точки. У меня потекли слезы. Казалось, что я сейчас провалюсь сквозь кровать. Я словно парила, потеряв контакт с реальностью.

И до сих пор никак не могла отдышаться. Перед каждой новой волной оргазма я хватала ртом воздух, но легкие все еще горели от недостатка кислорода.

И я задумалась о том, каково было бы умереть вот так. Умереть, паря высоко над землей. Выше, чем когда-либо. В такой вечности я осталась бы? В этом всепоглощающем, захватывающем дух удовольствии? Хотя ни на что лишнее просто не осталось места. Ни на страх, ни на сомнения, ни на переживания, ни на стыд, ни на горе. Только удовольствие, чистое удовольствие.

Если именно так себя сейчас чувствовала Эмбер, тогда, может, оно было и к лучшему.

Но потом в глазах прояснилось, и я увидела перед собой Рива. Он пристально наблюдал за мной. Не в состоянии оторвать взгляда. Так же поглощен, как и я. Поглощен мной.

И теперь я желала быть с ним и нигде больше. Даже если здесь меня ждали переживания, сомнения, страх и горе. Даже если Рив не хотел быть со мной. Даже если у наших отношений не было никаких шансов, я собиралась бороться, чтобы остаться с ним.

И я вдруг осознала, что могу дышать. Осознала, что дышу спокойно. Осознала, что я чокнутая. Потому что хотела жить, чтобы быть вместе с человеком, который мог желать моей смерти. Который, вероятно, убил мою подругу.

Вместе с осознанием этого пришел еще один оргазм, более спокойный. Он пронесся по мне, вырвав гортанный стон. Этот звук казался незнакомым, чужим. Простым и одновременно сложным. Исполненным и удовольствия, и скорби.

За мной последовал и Рив, испустив тихий стон, который удивительно гармонично сочетался с моим. Он достиг разрядки и лег рядом со мной.

У меня ушли все силы на то, чтобы не повернуться и не влепить ему затрещину.

Или пнуть. Бить Рива кулаками, пока он не объяснит, на хрена сделал то, что сделал. Мутузить его, пока до него не дойдет, насколько сильно я зла, истерзана ревностью, смущена и напугана им. Бить и царапать, пока он не пообещает, что больше не будет так делать.

Но предпочла сдержаться. Потому что на самом деле не хотела, чтобы Рив это обещал. Я попросила его быть самим собой со мной. И мне это нравилось, несмотря на страх. А может, именно из-за него.

Мне стало стыдно.

Эта эмоция ударила по мне так неожиданно, как страйк в боулинге, и я вновь почувствовала, как слезы подступают к глазам. Правда они никак не были связаны с причиной, по которой я плакала чуть раньше, когда была одна. Это было не горе. Это было что-то необъяснимое. Нечто новое. Нечто, что являло собой целый ворох мыслей, пытающихся добраться до меня. Нечто непреодолимое.

А отчасти я просто была не в ладу с собой. От осознания того, что находилась с этим жутким мужчиной в день, когда узнала о смерти подруги, да еще и после того, как думала, что он хотел меня убить — в душе начала формироваться новая рана. А возможно, это просто последствия очень хорошего оргазма.

Но скорее причина в том, что сейчас я была с Ривом.

Будто прочитав мои мысли, он резко приподнялся, испугав меня этим неожиданным движением. А потом напугал еще раз, когда повернулся ко мне и прикоснулся к щеке тыльной стороной ладони. И мой пульс, только начавший приходить в норму, вновь ускорился. Рив обычно не проявлял чувства после секса. И редко прикасался ко мне вот так интимно. От этого жеста я насторожилась и заволновалась. И с трудом сдержалась, чтобы не съежиться.

А потом встретилась с его теплым взглядом и поняла, что он осматривал меня. Проверял, в порядке ли я. Рив, будто извиняясь, нежно и искренне поцеловал меня в лоб.

Когда он отстранился, его глаза были полны сожаления. И я почувствовала острую необходимость его успокоить. Сказать ему, что все хорошо, а потом отругать за то, что он испытывал угрызения совести. Ведь Рив дал мне именно то, что мне было нужно — напугал, но не навредил.

Но я была смущена и растеряна, а потому смогла выразить все свои мысли лишь взглядом. Показать, что я в полном порядке. Даже если на самом деле это было не совсем так.

Рив, казалось, что-то понял. Он расслабился и растянул губы в улыбке.

— Знаешь, что мне нравится больше всего?

Понадобилась минута, чтобы понять, о чем он говорил. Прошло не так много времени с того момента, как он спросил, что в его сегодняшнем вторжении в мой дом понравилось мне больше всего, однако, казалось, что минула целая вечность.

— Нет, что? — Я старалась говорить ровно, но к глазам подступили слезы. Пришлось приложить все силы, чтобы не расплакаться.

Но, похоже, у меня ничего не вышло, потому что Рив стер пальцем одну слезинку. И наклонился, чтобы слизать вторую, когда она потекла по моей щеке.

Все тело покрылось мурашками, и я не могла точно понять, тронуло это меня или же напугало. Скорее всего, и то, и другое.

Рив серьезно посмотрел на меня.

— Мне понравилась та часть, где ты все равно пришла вечером ко мне. — Он потянулся, чтобы оставить на моих губах легкий поцелуй, а потом лег обратно на кровать.

Я вновь парила. Почти так же высоко, как и во время оргазма. Рив обладал властью надо мной. Хотела я того или нет.

Потом закрыла глаза — эмоции переполняли меня сильнее, чем когда-либо. Я находилась на грани того, чтобы влюбиться в мужчину, к которому мне никак нельзя испытывать чувства. Рив был непредсказуем. Один раз он мог быть нежным, другой — пренебрежительным. Рив действительно меня пугал. И он делал страшные вещи. Мог даже сделать то, что, не сомневаюсь, разрушило бы меня.

Но я все равно оставалась с ним. Ничего нового. Лишь то, что я и так все время знала, но отказывалась принять. С тех пор, как оборвала связь с Эмбер, я очень старалась подавить в себе склонность к разным извращениям. Доказать, что не завишу от них. Но больше бежать от себя не получалось. Я действительно зависима. Зависима от тех отношений, когда мужчина знал, чего я хотела. Когда мужчина решал, что мне делать и как. Когда он решал, что делать со мной. А это означало, я даже более непредсказуема, чем Рив.

Выходило, я на самом деле принадлежала ему. Намного глубже и сильнее, чем подразумевал Рив, когда говорил об этом. Принадлежала ему, как хорошая идея принадлежала человеку, который ее придумал. До знакомства с Ривом я являла собой лишь кусочки пазла. Он же собрал их все воедино и дал готовой картине название. И мне уже никогда не стать прежней. В каком-то смысле, что бы с нами ни происходило в дальнейшем, я всегда буду принадлежать ему.

Но не только. Была еще Эмбер. Она единственный человек, который увидел в этих кусочках пазла картину. Именно поэтому я и продолжала искать ее даже сейчас. Это расследование могло угрожать нашим с Ривом отношениям, ведь пока я не узнала бы всю правду, все равно не смогла бы целиком и полностью принадлежать ему.

Рив снова приподнялся, потянувшись к простыне, что комком лежала у наших ног.

— Мне нужно уехать, — произнес он, укрывая меня. — Минимум на несколько недель. А может, и на более долгий срок.

— Хорошо. — Этой новостью он уничтожил остатки моего спокойствия. В груди заныло.

Рив лег на бок и притянул меня к себе, обняв. Это тоже было для меня в новинку, но мне понравилось. Мы поняли друг друга и теперь пожинали плоды. Рив чувствовал такую же острую необходимость обнять меня, как и я — прильнуть к нему.

Он легонько водил носом по моей шее. Его теплое дыхание щекотало кожу.

— Ты поедешь со мной, — лениво произнес он.

— Хорошо.

Я бы поехала с ним куда угодно.

— Отлично. — Рив поцеловал меня за ушком. — Завтра мы выезжаем на ранчо.

На ранчо. Он собирался отвезти меня на ранчо, где последний раз Эмбер видели с ним.

Я не верила в мистику, но это было очень похоже на знак свыше. Будто сам Бог хотел, чтобы я узнала, что с ней случилось. Будто он указывал мне дорогу.

Или хотел, чтобы меня постигла та же участь, что и ее. Такую возможность тоже нельзя было исключать.

Рив разбудил меня рано утром и отправил домой собирать вещи.

― Не бери с собой много. В Джексоне мы сможем купить тебе все, что ты захочешь.

― Хорошо, ― сказала я, натягивая вчерашние джинсы.

― Я дам тебе достаточно времени, чтобы сходить на восковую эпиляцию. У тебя, наконец-то, отросло достаточно волос, чтобы сделать «взлетную полосу», ― произнес Рив, кивнув в сторону моего лобка.

Я покраснела.

― Ты заметил.

Ну конечно. Рив бывал там внизу чаще меня.

― Да, и угадай что… ― Рив аж прямо весь сиял. ― Оказывается, ты натуральная блондинка.

И только я собралась уйти, как он окликнул меня:

― Хотел спросить, ты заходила в мой кабинет вчера вечером?

Я попыталась справиться с возникшим чувством паники. Как, черт возьми, он смог об этом узнать?

― Да, заходила. Заскучала и решила поиграть в пасьянс. Ничего?

― Все нормально. Ты просто оставила игру открытой. Я закончил ее вчера за тебя, прежде чем пошел в постель.

Мое сердце все еще бешено колотилось, но Рив, казалось, был совершенно спокоен, поэтому я заставила себя улыбнуться.

― Ой, вот ведь ворона. Мы хотя бы победили?

― Ох, Голубоглазка, я всегда побеждаю.

Но по выражению его лица сложно было что-то понять.

В два часа дня в дверь позвонил Филипп. И пока он закидывал мой чемодан в багажник, я прихватила сумочку и солнцезащитные очки. Потом он открыл для меня заднюю дверцу машины, и я скользнула на сиденье рядом с Ривом. Он был одет повседневно: в облегающие джинсы и рубашку с длинным рукавом и расстегнутым воротником. Солнцезащитные очки «Том Форд» скрывали его глаза, голубизну которых, вне сомнений, идеально подчеркнул бы цвет рубашки.

― А как же ковбойская шляпа? ― решила поддразнить я. Образ в стиле вестерн на удивление очень ему шел. Ну как на удивление ― Рив выглядел великолепно в любом образе.

― Надену ее позже, специально для тебя, наедине. ― Рив переплел наши пальцы, что было неожиданным, но приятным сюрпризом, ведь он с ухмылкой окинул взглядом мое платье с молнией спереди. ― В Вайоминге в это время года холодно, Голубоглазка. У тебя ноги замерзнут.

― В чемодане есть леггинсы. Надену их, когда приземлимся. ― Я неохотно высвободила руку, чтобы пристегнуться.

― Хорошо. ― Рив опустил ладонь на мое обнаженное бедро, раз уж подержаться за руки у него не получилось. ― Хотя я рад, что сейчас их на тебе нет. Надеюсь, позже у меня появится возможность этим воспользоваться.

― А почему не сейчас? ― Я практически мурлыкала.

― Потому что сейчас нам есть, что обсудить. ― Рука Рива все еще покоилась на моем бедре, но тон его голоса стал серьезным. Видимо, это было важно.

Я тут же напряглась.

― Например?

― Ожидания. Я решил, что неплохо было бы поговорить о них, чтобы избежать в дальнейшем недопонимания.

― Отличная идея. ― Пора было уже перестать ждать, что Рив заведет разговор о чем-то плохом. Однако, когда ты лжешь, ясное дело, что тревога твой постоянный спутник. Но вот параноиком становиться все же не стоило. ― Давай. Я готова.

― Кайя ― не совсем такой курорт, как остальные. Это...

― Кайя? ― перебила я, проигнорировав раздраженный взгляд, которым Рив меня одарил. Это ведь была предполагаемая девичья фамилия его матери, вот только Джо пока не смог найти подтверждение этой информации. ― Что за Кайя?

― Это название ранчо. Мы занимаемся там скотоводством, но немного западнее у реки есть двадцать хижин. В основном их арендуют рыбаки, но иногда и другие туристы тоже.

― Поняла. ― Мне хотелось спросить, как ранчо попало в империю Саллисов, но Рив продолжил прежде, чем я успела открыть рот.

― Мы будем жить в главном здании. Гостям туда вход воспрещен. Оно располагается у ворот, поэтому к нему часто будут подъезжать гости. Да и не только они, множество машин проезжает мимо. Некоторые сотрудники ранчо заглядывают, чтобы просто пообедать и отдохнуть. Брент ― менеджер ранчо ― живет в комнате над главным офисом, но иногда ночует дома. Обычно, когда пьян. Сегодня он должен быть на работе.

― Поняла. ― Это было не совсем то, о чем, как я предполагала, мы собирались говорить, но тоже весьма полезная информация. ― Другими словами, мне не стоит ходить по этому дому голой.

― Да, тебе определенно не стоит ходить там голой. Ни при каких обстоятельствах. ― Резко и твердо произнес Рив. Даже раздраженно, я бы сказала.

― Не стоит повышать голос. Я просто пошутила.

― А я не шутил. ― Он взглянул на меня, а потом устало потер переносицу. ― Извини, да, голос повышать не стоило. Многих мужчин, работающих на ранчо, мы нанимаем временно, либо на один сезон. С большинством из них я даже не знаком, поэтому не доверяю им. И не уверен, что они будут уважать тебя, а это для меня неприемлемо.

Я рассматривала его профиль, пока осмысливала услышанное. Мне уже приходилось бывать обнаженной при его персонале, из чего я сделала вывод, что Риву нравилось обращаться с женщинами ― со мной ― как со своей собственностью. Нравилось хвастаться, словно дорогой машиной. И мне это льстило, даже будоражило, когда мужчины приказывали и вели себя так, будто у меня совсем нет ни на что прав.

Но иногда это также подрывало мою уверенность в себе. Ведь, несмотря на то, что это возбуждало, было бы здорово, если бы мужчина настолько возжелал меня, что одна только мысль о том, что кто-то другой мог увидеть меня голой, приводила бы его в бешенство. Потому что я была бы для него важна как никто другой.

В случае с Ривом, наверное, получался идеальный компромисс. Ему нравилось мной хвастаться. Но только тогда, когда он мог меня защитить.

И только сейчас я поняла, что именно о таких отношениях давно мечтала.

Жаль, что не было простого способа сказать Риву о том, как я относилась к его позиции. О том, как ценила это, и насколько ощущала себя с ним в безопасности. В безопасности. С таким мужчиной, как Рив.

Вот только очень сложно объяснить человеку что-то, что ты сам не совсем понимал.

― Спасибо, ― просто сказала я.

― Если потом скажу, чтобы ты разделась на публике, то предыдущее заявление можно считать недействительным, ― с легкой ухмылкой произнес Рив.

Я тоже ухмыльнулась.

― Разумеется.

― Продолжим. ― И вновь вернулся серьезный голос. ― Завтрак подают ровно в шесть утра. Если проспишь, придется самой что-нибудь себе приготовить. Обед в полдень, ужин в шесть тридцать.

― А если я и их пропущу?

― Не стоит, ― произнес он голосом, не терпящим возражений, как, в принципе, и все, сказанное ранее. Мне нравились правила. Я любила организованность. Хотя у Рива наверняка были женщины, которых это могло напротив раздражать. Например, Эмбер. Интересно, вел ли он себя с ней по-другому? Потому что иногда мужчины считались с нами, как с равными им людьми. Или же правила существовали только для меня?

Я надеялась на это. Ради Эмбер. И ради себя тоже.

Но как бы я ни любила правила, все же было во мне некоторое упрямство. Поэтому я закинула ногу на ногу и похлопала ресницами.

― Что еще, сэр?

― Нет, ― нахмурился Рив. ― Никаких «сэров». Я не ожидаю и не хочу этого.

― Господин?

Рив покачал головой, стараясь не рассмеяться.

― Даже не думай.

― Папочка? ― Боже, надеюсь, что нет.

― Черт, нет. Называй меня по имени. И хватит дурачиться. Я еще не закончил.

― Не сомневаюсь, мистер Саллис.

Рив угрожающе прищурился, но продолжил свой список.

― В главном здании у тебя будет своя комната. Можешь делать в ней все, что хочешь. Это твое личное пространство. Но это не значит, что ты можешь заниматься всем, чем вздумается. Я у тебя в приоритете, поэтому ты здесь. Ты должна находиться рядом, когда я захочу. И всегда, когда я буду спать в своей постели, ты должна быть со мной.

На последней фразе в моем животе запорхали бабочки, а ноги задрожали. Это основа всех его правил ― я у тебя в приоритете. Именно это в Риве меня жутко заводило. Что он ожидал, что я буду угождать ему. Думать в первую очередь о нем, а потом уже обо всем остальном. Чтобы он мог делать со мной все, что бы ему ни вздумалось.

Именно вот по этой причине я была извращенкой. Потому что если бы он сказал мне, что ему хотелось бы, чтобы я выпрыгнула из самолета без парашюта, и если бы была уверена, что действительно его желание таково, то даже не скорее всего, а точно бы спрыгнула.

Я так погрузилась в свои мысли и самобичевание, что чуть было не упустила смысла последней фразы.

― Быть с тобой, когда ты будешь спать в своей постели? То есть, иногда ты будешь ночевать где-то в другом месте?

― Да. Мне нужно решить несколько вопросов на других курортах в этом штате. ― Все это время Рив смотрел в окно и говорил на автомате, не задумываясь. ― Поэтому иногда мне нужно будет на пару дней уехать.

Ты всегда можешь взять меня с собой. Но я хотела попасть в Вайоминг, чтобы узнать что-нибудь о том, что случилось с Эмбер, а не из-за Рива. Так что это даже к лучшему, что он собирался периодически уезжать.

Правда я понятия не имела, почему продолжала наседать на него.

― Например? На сколько дней?

Теперь Рив взглянул на часы.

― А, не знаю.

― Я буду знать, когда ты уезжаешь? И когда вернешься?

Рив наклонился вперед и сказал Филиппу что-то по-гречески. Он упомянул цифры 405, видимо, речь шла о дороге и времени прибытия. Но что бы Филипп ему ни ответил, Рив остался доволен. Он откинулся назад на сиденье и повернулся ко мне.

Я открыла рот, чтобы повторить вопрос, так как сомневалась, что Рив его услышал, но он потянулся и схватил меня за шею.

― Да, Эмили. Я дам тебе знать, когда соберусь уехать. И удостоверюсь, чтобы ты знала, когда я вернусь. За это не волнуйся, ладно? Просто постарайся хорошо провести время.

― Но...

Хватка на шее усилилась.

― Кстати, не спорь со мной перед другими людьми. Все, что я говорю, не подлежит обсуждению.

Мой взгляд метнулся к Филиппу, затем обратно к Риву. Вероятно, что под «другими людьми» он сейчас подразумевал водителя. Я вздохнула.

― Значит, когда мы одни, я могу спорить?

В глазах Рива вспыхнуло озорство. Он усмехнулся.

― Как насчет того, чтобы попробовать и узнать?

― Да, попробую, пожалуй. ― Это было бы интересно. Хотя какое могло быть веселье, если Рива не будет рядом?

По правде говоря, я была слегка обижена, когда спросила:

― Это все, мистер Саллис, или есть еще какие-то правила?

Рив положил руку на спинку сиденья и полностью повернулся ко мне. Он стал рассматривать меня так, будто пытался что-то понять. Наконец, он сказал:

― Думаю, тебя куда меньше волнуют эти правила, чем ты пытаешься мне показать.

Я тут же замолчала. Меня не правила волновали. То, что действительно волновало меня, было неуместным в наших отношениях (или их отсутствии) и нелепым, учитывая мою личную причину для этой поездки.

Поэтому я проигнорировала комментарий Рива и сосредоточилась на том, что необходимо было узнать для моей миссии.

― Есть ли места, в которых мне бывать запрещено?

Рив ухмыльнулся, будто отсутствие ответа с моей стороны было для него красноречивее любых слов. Хотя да, так и было.

― Нет. Ты можешь ходить везде, где хочешь. Мой кабинет будет закрыт в мое отсутствие, но если захочешь воспользоваться компьютером, один есть в библиотеке в главном здании. На ранчо очень красиво, поэтому, уверен, ты захочешь погулять по окрестностям. Только территория представляет собой двадцать тысяч акров прерий, и телефон там не всегда ловит связь. Поэтому если пойдешь куда-нибудь, не забудь взять с собой рацию. Брент может ее тебе дать. Если не захочешь идти одна, что было бы весьма неплохо, то Брент может послать кого-нибудь с тобой. Для тебя проведут экскурсию. Или могут отвезти в Джексон.

Рив, казалось, хотел что-то добавить, но колебался. По выражению его лица сложно было что-то сказать наверняка. Он вновь отвернулся к окну и пробубнил:

― Если захочешь взять машину и поехать куда-то сама, Брент предоставит тебе такую возможность.

― Хорошо, ― тихо сказала я, в душе мечтая, чтобы Рив сам провел для меня экскурсию по окрестностям. Хотя хотелось бы мне не мечтать об этом. Это было мелочно и неразумно. А еще я переживала, что с течением времени начинала воспринимать наши отношения как нечто серьезное, романтичное. С другими мужчинами я об этом не беспокоилась.

Хотя, может, я сейчас просто была не уверена в себе и слишком взвинчена, учитывая, сколько эмоций испытала за последнее время. Да, определенно так.

― Что случилось?

Я повернулась к Риву, растянув губы в улыбке.

― Все в порядке. ― На случай, если бы Рив начал на меня давить, тут же сменила тему. ― А ты будешь устраивать какие-нибудь... мероприятия?

― Что ты имеешь в виду? Вечеринки?

― Больше подразумевала встречи, где гости играют в бильярд. ― Да, меня все еще это задевало. Следовало спросить, пока представился такой шанс. Хотя я надеялась, что он не воспринял бы это как начало спора.

Рив хмыкнул.

― На ранчо нет бильярдных столов, Эмили.

Он наклонился ко мне и низким, рокочущим голосом произнес:

― Но если будут проводиться какие-либо мероприятия, где соберется весь персонал, то ты приглашена. Нет, не так ― ты обязана будешь прийти.

Стало легче, но это еще не все, что я хотела узнать.

― А там будет куча заигрывающих с тобой девушек?

Рив нежно провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

― Единственной заигрывающей со мной девушкой будешь ты.

Именно это я и хотела услышать, и от восторга едва не потеряла голову. Мне, конечно же, нужно было сохранять спокойствие.

― О, так ты ждешь, что я буду с тобой заигрывать?

― Нет. Я этого не жду, ― возразил Рив. ― Но приветствую.

В аэропорту нас встретили Анатолиас, которого мне уже доводилось видеть раньше, и мужчины, которые прошлой ночью были в гостях у Рива. Саллис представил меня как свою девушку, что было очень неожиданно и приятно. Один из них — Брент — был менеджером ранчо и, по совместительству, правой рукой Рива. Это он был тем вечером в ковбойских сапогах. А те двое, что играли в дартс, были Чарли, который обычно приглядывал за скотом, и Паркер ― управляющий конюшней.

Представив нас друг другу, Рив переключил свое внимание на сотрудников, а я просто повисла на его руке, как украшение, пока мы проходили регистрацию и садились на его личный самолет. Анатолиас и его ассистент сели в кабине рядом с пилотами. Рив же сел со всеми остальными за круглый стол в соседней кабине. Пышногрудая блондинка ― стюардесса по имени Джинджер (Рива явно привлекал определенный типаж женщин) — поздоровалась со мной и проводила к сиденью рядом с мужчинами.

И хотя у меня не было причин ревновать Рива к ней, я обрадовалась, когда единственным, чем тот ее удостоил, оказался заказ напитка. Затем он вернулся к разговору с мужчинами. А мне вдруг стало интересно, спал ли он с ней. Я поймала себя на том, что с любопытством ее изучала. Искала какие-то признаки более тесного ее знакомства с Ривом.

Не найдя таковых, сменила гнев на милость. Интересно, сколько женщин довелось Джинджер увидеть на борту этого самолета? Знала ли она Эмбер? А Эмбер относилась к ней по-дружески или просто игнорировала?

Если бы у меня был шанс, я бы завела беседу с этой стюардессой. Но как только она принесла всем напитки, Рив отослал ее в кабину пилотов к Анатолиасу.

Беседа за столом затянулась. Первые полчаса я еще прислушивалась, но вскоре разговоры о подковывании лошадей, выращивании зерновых культур и бирках для телят мне наскучили. Поэтому я достала свой «Киндл» и погрузилась в чтение книги.

Мы находились в полете уже около часа, когда я услышала то, отчего волосы на моей голове встали дыбом. Микелис. Я не знала, кто произнес его имя и в связи с чем, но, судя по интонации, это был вопрос. Потому навострила уши и, притворяясь, что все еще погружена в чтение, стала прислушиваться.

― Несколько недель назад погибло много кур, ― сказал Брент. ― Я думаю, что в этом замешан он. Но не уверен на сто процентов.

― Есть записи с камер? ― спросил Рив.

― Нет. Камеры были сломаны и повернуты в сторону. ― Это уже произнес Чарли. Хотя мне пришлось на секунду оторвать взгляд от экрана, чтобы убедиться в этом, потому что я еще не запомнила его голос.

― Выходит, это не лиса, ― заметил Паркер.

― И это сделал кто-то, кто знает расположение камер, ― вновь произнес Брент.

На пару секунд наступила тишина. Затем Рив произнес:

― Замените систему. Точнее нет, лучше оставьте ее как есть, просто добавьте еще одну.

― Да, ― согласился Паркер, ― это хорошая идея.

― Из-за этого чертового засранца и его пранкеров мы потеряли уже кучу бабла, ― раздраженно проворчал Брент. ― Не мог бы ты передать ему, что это не очень мило с его стороны?

Рив не ответил. Я подняла взгляд и увидела, как он устало потирал лицо рукой. От него волнами исходило недовольство, но нельзя было точно сказать, зол ли он, раздражен или просто устал от разговора. Я пыталась понять, о чем шла речь. Микелис подшучивал над сотрудниками ранчо? Или Брент предположил это в шутку?

Через пару долгих минут Брент угрюмо добавил:

― Тебе опять пришло от него приглашение. Он каждый год его присылает. Может, стоит наконец сходить?

― Даже отвечать на это не хочу, ― сказал, как отрезал, Рив. Он был зол. ― Тема закрыта. И хватит уделять ему столько внимания. Он уже заполучил что-то, что было мне важно. Хватит с него.

Рив встал и направился в другую комнату самолета.

― Эмили? ― позвал он меня через плечо.

Понадобилось мгновение, чтобы понять: мне больше не нужно притворяться, что я не подслушивала.

― М-м. Да?

― Присоединись ко мне.

Я убрала электронную книгу в сумку, отстегнула ремень безопасности и последовала за ним. Учитывая настроение Рива, было немного страшновато оставаться с ним наедине. Однако это хорошая возможность. Вдруг удастся разговорить его и узнать, что случилось. Узнать, за что он так зол на Микелиса. Вероятно, это серьезно.

Я надеялась на это. Надеялась, что Рив и Микелис не в таких уж дружеских отношениях, как изначально предполагала.

Это ведь многое изменило бы, верно?

Рив оставил дверь в комнату с круглым столом чуть приоткрытой.

― Запри за собой дверь, ― сказал он, когда я вошла.

Как только я это сделала, он прижал меня к стенке и начал осыпать шею поцелуями. Водил руками по моему телу, а затем опустил их на мои ягодицы.

Из меня невольно вырвался стон. Слова тут были неуместны.

Стараясь держать себя в руках, я взглянула на закрытую мной секунду назад дверь и вспомнила о находящихся за ней людях и о произошедшем разговоре.

― Рив... ― начала я.

Он напрягся и замер.

― Ты отказываешь мне?

Я невольно разозлилась из-за того, что, судя по прозвучавшему подтексту, у меня не было права отказывать. А еще разозлилась, что мне это понравилось. Но поскольку, на самом деле, я не говорила ему «нет» ― и никогда не смогла бы ― то ответила:

― Я не отказываю тебе.

― Хорошая девочка. ― Рив стал покусывать мою шею, а пальцами забрался в трусики.

― Но, уверена, ты в курсе, что после восковой эпиляции рекомендуется сутки не заниматься сексом.

Это было правдой, но раньше мне было плевать на этот совет. Просто это было хорошее оправдание, чтобы завести с Ривом разговор и спросить его о причине столь сильного раздражения.

Хотя, казалось, что сейчас он уже не так зол. А если и так, то всю бурю эмоций в данный момент направлял на то, чтобы возбудить меня. Теперь Рив сжал ладонями мои обнаженные ягодицы, кончиками пальцев задевая чувствительную кожу.

― «Рекомендуется» здесь ключевое слово, ― сказал он. ― Но, если предпочитаешь, то есть еще другие не менее интересные места, которые я могу исследовать. ― На случай, если я не поняла его, Рив ввел один палец в мою попку и начал слегка двигать им.

― Ах. ― Это было очень приятно, и я вся горела от возбуждения, но к такому была пока не готова. И надеялась, что когда это все же произойдет, я буду в постели, вдали от других людей и с кучей смазки под рукой. ― Нет, нет. Как обычно будет хорошо.

― Конечно будет. Очень хорошо. ― Не вынимая пальца из моей попки, вторым он скользнул во влагалище.

Я сделала еще одну попытку отвлечь его от плана по моему соблазнению.

― Кстати. На случай, если ты забыл, ― я едва могла говорить, учитывая, что Рив со мной творил, ― твои друзья находятся прямо за этой дверью.

― Я не забыл. ― Рив вытащил руку из моего нижнего белья, и мне тут же стало его не хватать. ― Они не мои друзья. Они мои сотрудники.

Рив наклонился и спустил мои трусики до лодыжек, а потом встал и начал расстегивать молнию на платье. Оно распахнулось, и когда я увидела, как взгляд Рива опустился на мой лобок, то поняла, что не было ни единого шанса его отвлечь. На его губах заиграла удовлетворенная ухмылка, а взгляд помутнел от вожделения. Он провел пальцем по полосочке волос, оставшейся после эпиляции.

― Вот это мне уже нравится, ― сказал он.

Рив поднял меня, придерживая за бедра, и отнес на черный кожаный диван, который я сначала даже не заметила.

― Обопрись на руку, ― скомандовал он, расстегивая брюки и являя моему взору возбужденный член. ― И раздвинь ноги.

Я забралась на диван и насколько смогла, учитывая связанные трусиками лодыжки, раздвинула ноги. Рив лег на меня сверху и без каких-либо прелюдий вошел.

― Я без проблем скользнул в тебя, такая ты мокрая. ― Его голос был таким хриплым, что меня невольно пронзил озноб. Он двигался во мне, стараясь, чтобы я прочувствовала каждый его сантиметр. Я вся была, словно оголенный нерв. ― Чувствуешь меня?

― Да, ― выдохнула я.

― Отлично. Теперь давай проверим, как быстро я смогу заставить тебя кончить.

Рив немного приподнял бедра и начал уверенно и резко двигаться, головкой члена задевая во мне чувствительную точку. Мое дыхание сбилось.

― Вот так, ― сказал Рив с гордостью. ― Я знаю, где твоя точка G.

Черт, ну конечно, он знал. Я чувствовала, как меня накрывало ураганом удовольствия. Это было слишком быстро. Моя голова кружилась. Я схватилась одной рукой за диван, а второй обняла Рива за шею. Если бы меня так быстро поглотил оргазм, то я бы взлетела высоко, как ракета, и кричала бы всю дорогу.

Чтобы этого не произошло, я прикусила губу так сильно, что почувствовала привкус крови во рту.

― Не стоит вести себя тихо, ― прошептал Рив, немного замедлив темп.

― Что? ― попыталась произнести я. Но получился скорее какой-то нечленораздельный звук.

Однако Рив меня понял.

― Перестань сдерживаться, иначе я остановлюсь.

Я была в оцепенении от того, как Рив меня гладил, что мне с трудом удавалось держать себя в руках. Я озадаченно приподняла бровь.

― Не сдерживаться?

― Не сдерживаться, ― повторил Рив, сдвинувшись так, чтобы задевать еще одну точку, не менее чувствительную. ― Хочу, чтобы они тебя услышали. Хочу, чтобы они знали, что я с тобой делаю. Чтобы знали, что тебя очень хорошо и жестко трахают. Именно так, как тебе нравится.

В моем горле пересохло. Я еле сдержалась, чтобы не захныкать. Рив обладал надо мной силой, способной так быстро разрушить меня. Я была обнажена. Обезоружена и беззащитна. Была застигнута врасплох тем, как легко он мог выбить меня из колеи.

Это пугало меня. И мне это не нравилось.

Поэтому вместо того, чтобы сделать так, как он хотел ― как хотела я ― я сопротивлялась. Пыталась хоть немного остаться верной себе. Сдержаться еще на мгновение. И разве пытаться вести себя тихо ― это менее возбуждающе?

― Рив, я...

Он рывком дернул меня за волосы, тем самым запрокинув мою голову.

― В следующий раз, когда ты произнесешь мое имя, Эмили, лучше тебе его прокричать.

Я чуть не кончила в ту же секунду. Возможно, сдерживаться было не самой лучшей идеей.

― А теперь слушай. ― Рив вновь дернул меня за волосы, и я ахнула от боли. И это принесло мне столько удовольствия. Он замедлил темп, едва двигался. ― Я сказал, чего хочу от тебя. Если отказываешься ― так тому и быть. Я выйду из тебя и кончу самостоятельно. Но весь оставшийся день ты будешь ходить с моей спермой на платье. Так что те мужчины все равно узнают, что ты была грязной маленькой шлюшкой. Выбор за тобой. Понимаешь?

Ладно, это тоже довольно возбуждающе.

― Понимаю, ― сказала я, мысленно отругав себя за то, что думала, будто смогла бы противостоять Риву. Он уже так глубоко забрался под мою кожу, что я едва себя узнавала, когда заглядывала в свою душу.

Медленно вдохнув, я встретилась с Ривом взглядом и отбросила все посторонние мысли в сторону. Остался только он. А еще то, как он вбивался в мое тело. И то, как его член пульсировал между моих ног. Как наполнял меня, растягивал.

Рив немного переместил меня, чтобы мои внутренние мышцы плотнее обхватывали его, и первый непрошеный крик сорвался с моих губ.

― Умница, ― сказал он, ускоряясь. ― Продолжай в том же духе. А я тебе помогу. ― Рив припал губами к моей груди, захватил зубами один сосок и потянул.

Я вновь вскрикнула, на этот раз еще громче.

― Да. Молодец. Покажи им, какая ты страстная.

Рив продолжил играть с моими сосками, захватив второй большим и указательным пальцами. И это перевесило чашу терпения. Я растворилась в своих ощущениях.

Всхлипы превратились в стоны; и вместо того, чтобы ловить ртом воздух, я кричала. Я была словно в огне, когда меня накрыл сокрушительный оргазм. Разбилась на мелкие осколки.

И когда я была обессилена, Рив оживился, подстегнутый моим оргазмом. Он начал неистово и яростно вколачиваться в меня, входя глубже, чем когда-либо, и то восхваляя мой оргазм грязными словечками, то ругаясь. А потом и сам достиг пика. Это я могла точно сказать по стонам, которые сопровождали его рваные вдохи. Но вместо того, чтобы кончить в меня, он вышел. Я попыталась возразить, но все еще не могла отойти от собственного оргазма, когда Рив одним движением руки довел себя до исступления. Он кончал, покрывая спермой мою бразильскую эпиляцию.

Рив нависал надо мной, держась одной рукой за спинку дивана. Мы оба пытались перевести дыхание. Когда я снова смогла говорить, то в сердцах возмутилась:

― Ты же сказал, что кончишь в меня, если я не буду сдерживаться.

― Нет. Я сказал, что не кончу на твое платье. И сдержал обещание. ― Последняя капелька упала на образовавшуюся на мне лужицу, а потом Рив слез с дивана. ― Не двигайся.

― Я и не планировала.

Он подошел к раковине в другой части комнаты, взял с верхней полки шкафчика полотенце и намочил его. После чего вернулся к дивану и остановился в двух шагах от меня, окидывая взглядом все мое тело.

― Что?

― Один взгляд на тебя, развалившуюся на диване с раздвинутыми ногами и покрытую моей спермой... ― произнес он со стоном.

― Ты заклеймил меня, ковбой.

Теперь я была уверена, что правильно разгадала мотив его поступка ― он пометил меня. Рив поступал так, когда чувствовал себя неуверенно. Переживал обо мне. Когда думал, что мог потерять меня. Вот только чем это было вызвано сейчас?

― Даже жаль, что придется тебя вытереть. Но, полагаю, ты предпочтешь, чтобы я это сделал.

Рив не стал ждать ответа, просто опустился на корточки и стал тщательно протирать меня теплым полотенцем. Это было очень интимно.

Я почувствовала себя еще ближе к нему. Достаточно близко, чтобы спросить:

― Рив, что тебя так расстроило?

― Тебе не стоит об этом переживать.

Я потянулась и прикоснулась к его щеке.

― Но я переживаю. Переживаю за тебя. ― Эта простая истина так огорошила меня, что с очередным вдохом я задрожала.

Рив поправил на мне платье.

― Вот этого я точно от тебя не жду, ― сказал он, застегивая молнию.

― Но это не отменяет того факта, что я все же волнуюсь.

― Это моя работа ― волноваться за тебя, ― Рив взял меня за руку и помог встать с дивана, ― а не наоборот. ― Он наклонился, чтобы надеть на меня нижнее белье.

― Почему мы не можем переживать друг за друга?

Рив скептически глянул на меня, одновременно поправляя на мне трусики.

― Мы вот-вот приземлимся.

Меня злило то, что он сменил тему. Само его поведение. Злило его нежелание подпускать меня ближе.

― Ты такой мерзавец. Вряд ли, если ты проявишь немного эмоций, это заденет твое мужское достоинство. А даже если и заденет, ты вполне в состоянии его восстановить. Так ты можешь просто ответить, в порядке ли ты?

Впервые с того момента, как я подняла эту тему, Рив встретил мой взгляд. Он выглядел решительно и непоколебимо, но по глазам я видела, что в глубине души сомневался. Наконец, Рив смягчился. Обнял меня за талию и притянул к себе. Наклонившись так, что его губы оказались в паре миллиметров от моих, он произнес:

― Мне было плохо. Но теперь я в порядке.

Он поцеловал меня, нежно и чувственно сминая губами мои губы. Его язык не торопясь исследовал мой рот. Этот поцелуй был будто подтверждением слов Рива. Он словно хотел показать, что благодаря мне он в порядке.

И что-то мне подсказывало, что дело не только в разговоре, от которого он благополучно ушел. И эта мысль помогла мне потеряться в этом поцелуе. Потеряться в Риве. Если бы он задал мне аналогичный вопрос, я могла бы ответить на него точно так же: мне было плохо, но теперь я в порядке. Благодаря ему.

Почти в порядке.

Просто оставалась Эмбер.

В аэропорту Джексона нас встретил личный водитель Рива. Время ужина мы пропустили, поэтому я, он и его сотрудники отправились в город, чтобы поесть в ресторане. Мне еще не приходилось бывать с ним на публике, поэтому я немного удивилась, когда заметила, что оба телохранителя сидели за барной стойкой, а не с нами. Не то чтобы я возражала. И, по правде говоря, было не совсем понятно, что они вообще здесь делали. Когда я спросила об этом, Рив лишь сказал, что его везде сопровождает Анатолиас.

— Тогда почему сегодня с тобой еще один телохранитель? — Я не была параноиком, но если у Рива имелась причина усилить охрану, то хотелось бы ее знать.

— Табор — твой охранник, — ответил Рив. — Когда я уеду, Анатолиас отправится со мной, а Табор останется здесь и будет присматривать за тобой.

Защищать меня? Или защищать Рива от меня? Задать этот вопрос у меня не хватило мужества. Хотя хотелось бы понять: я должна быть оскорблена или польщена?

После ужина мы еще некоторое время сидели в ресторане. Пили и добродушно подшучивали друг над другом. Рив, как я поняла, вполне мог довольствоваться пивом, но вообще-то предпочитал бурбон, если в баре были хорошие марки. А в этом баре они имелись. Также я заметила, что Рив поддерживал с сотрудниками дружеские отношения. Он веселился и дурачился вместе с ними. И хотя Саллис частенько так вел себя со мной, я никак не ожидала, что так же Рив будет шутить и с сотрудниками. Позже нужно будет спросить его об этом.

Паркер был самым молодым — всего на пару лет старше меня — и частенько отпускал разные шутки. Чарли, хотя и вел себя несколько тише, обладал необычайно заразительным смехом. Брент уже пятнадцать лет работал на Рива, поэтому делился с нами различными историями о ранчо. И к тому же был самым шумным из всей компании: активно флиртовал с официантками и рассказывал нам, как обстояли дела в старые добрые времена. Он устроился работать на ранчо еще будучи подростком, когда отец Рива был жив. Пару раз я пыталась вывести его на разговор о семье Саллиса или о том, что происходило на ранчо в последнее время (например, когда Эмбер жила там), но тот не клюнул на приманку. И при этом так виртуозно уходил от ответа, что я даже не сразу это поняла.

В конце вечера я спросила, насколько часто лисы наведывались в курятник, и заметила, как Рив взглянул на Брента. В его глазах читалось явное предупреждение.

И если бы я это не заметила, то по виду Брента ничего бы не поняла. Он пододвинул свой стул поближе к моему, приобнял меня и, наклонившись, произнес:

— Лисы — частые гости на ранчо, дорогая. Поедают ли они курочек или съедают рыбу в реке, никогда не стоит терять бдительности.

Я рассмеялась, скрывая свое разочарование от Брента так же легко, как он утаил от меня правду. Потому что так надеялась узнать от него что-нибудь, но, судя по всему, он охотнее бы открылся, не будь Рива поблизости. Однако его явно было не так-то просто расколоть. Он казался очень преданным. Но это не значило, что я не попыталась бы.

Рив взял меня за руку и добавил:

— Иногда они даже могут оказаться в твоей постели. — Улыбка его была дружелюбной, но голос звучал холодно. У него испортилось настроение, и я пожалела, что задала этот чертов вопрос.

Уже стемнело, когда мы прибыли на ранчо. Сперва мы остановились у главных ворот. Они были почти такие же, как у дома Рива в Лос-Анджелесе, только рядом стояли два вооруженных охранника.

Сразу же за воротами водитель остановил машину, и Рив направился в какое-то большое здание неподалеку.

— Офис службы безопасности, — объяснил Брент. — Там находится центр видеонаблюдения. И хранится оружие. Рив также держит там в сейфе свою связку ключей от главного здания. Он как раз пошел за ней.

В этом был смысл: вряд ли Риву удобно таскать с собой в Лос-Анджелес ключи от всех курортов. Хотя охранялось это место, как мне показалось, чрезмерно.

— На ранчо много охраны. Так всегда?

Или это дополнительные меры безопасности, связанные с мафией?

На этот раз предупреждающий взгляд Бренту кинул Анатолиас, поэтому мой вопрос так и остался без ответа.

У входа в дом нас встретил еще один мужчина в брюках и рубашке на пуговицах. Очередной охранник, предположила я, увидев пояс с кобурой, из которой торчала рукоятка пистолета. Хотя, вероятно, для Вайоминга это было нормально. Водитель принес наши чемоданы, и хотя мне хотелось осмотреться, было уже очень поздно, поэтому силы остались только на то, чтобы разложить вещи и завалиться спать. Рив показал мне мою спальню, которая находилась дальше по коридору от его комнаты. Я оставила там все свои вещи, а с собой взяла только халатик и туалетные принадлежности.

Стоило только закрыть дверь в его апартаменты, как я тут же познакомилась с истинной причиной дурного настроения Рива. Оказалось, что дело было далеко не в курицах. И даже не в Виланакисе.

— Смотрю, вы с Брентом очень хорошо поладили, — сказал он, расстегивая ремень. — У него здесь репутация бабника. С этим будут проблемы?

— Для меня? Нет. Он, конечно, классный, но женат, а я не позволю ему изменить со мной. — С некоторых пор это так. Но я слишком поздно поняла свою ошибку. Залившись румянцем, я повернулась к Риву. — Но все это неважно. Он не будет для меня проблемой, потому что я с тобой.

— Да, с этого ты и должна была начать, — проговорил Рив сквозь стиснутые зубы, но в глазах мелькнуло сомнение. Он будто пытался решить, стоит ли ему злиться.

Я решила облегчить ему принятие решения.

— Признаю, я проявила непослушание, — наигранно обиженным тоном произнесла я. — Наверное, меня нужно наказать.

Черты его лица смягчились, а в глазах появился озорной блеск. Рив вытащил ремень из брюк, затем наказал меня и оттрахал. А потом я провалилась в беспокойный сон.

Мне снились кошмары, и несколько раз я просыпалась среди ночи. И только спокойно заснула, как меня вновь разбудили. Рив терся своим членом о мое лоно сзади. Весьма приятное пробуждение, должна сказать. Я все еще не до конца проснулась, но уже получила оргазм.

— Теперь тебе должно хватить на пару дней, — сказал Рив после. — Этим утром я уезжаю по делам.

— Ага, это было специально для меня, — сказала я, подразумевая наш быстрый утренний секс. — Ладно. — Моя улыбка испарилась. — Надолго ты уезжаешь?

— На три дня. Вернусь послезавтра. — Рив наклонился и убрал прядь волос с моего лица. Он не улыбнулся, не поцеловал и не прикоснулся к моей щеке, а просто пару драгоценных секунд смотрел мне в глаза. Это было так мило, что не выразить словами. Куда более нежное прощание, чем я ожидала от него.

Рив встал с кровати и с озорной ухмылкой взглянул на меня.

— И это определенно было для тебя. Что-то вроде эксклюзивного будильника на ранчо Кайя. Уже без пятнадцати шесть, а мне не хотелось бы, чтобы ты пропустила завтрак.

— Очень любезно с твоей стороны. Сейчас же соберусь.

С этими словами я перекатилась на подушку Рива и вдохнула его запах. А потом вновь уснула. В основном из-за истощения, но еще и потому, что без него бодрствовать не хотелось.

Когда я вновь проснулась, на часах было почти десять. Яркие лучи солнца пробивались сквозь занавески, призывая меня скорее встать, как свет прожекторов манит людей на различные мероприятия. Я выглянула в окно, и моему взору предстала покрытая ярко-зеленой травой бескрайняя равнина, окруженная цепью лесистых холмов. Вдалеке виднелись горы с заснеженными вершинами, тянущиеся к безоблачному небу. Это было потрясающе красиво. Безумно хотелось одеться и выйти на улицу, чтобы все осмотреть.

Вот только сперва надо было заняться своим расследованием.

Рива не будет три дня, поэтому нужно использовать это время с умом. Первым делом — исследовать дом. Я планировала проникнуть в каждый уголок этого огромного здания. И надеялась разговорить кого-нибудь из сотрудников. Эмбер не могла не познакомиться хотя бы с одним из них. Я надеялась, что найду этого человека, и он будет не прочь поболтать.

Завтрак я пропустила, но у меня получилось найти в холодильнике немного сыра и яблок, чтобы продержаться до обеда. А потом я вернулась в свою комнату, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Еще распаковала чемодан и устроила себе мини-экскурсию по дому. В подвальном помещении нашла огромный спортзал и кинотеатр. На первом этаже располагались библиотека и столовая, которая, судя по виду, была рассчитана не меньше, чем на сотню человек. Здесь также был солярий, комната для отдыха и гостиная. Остальную часть этого этажа занимали спальни, и почти все из них пустовали. Кроме той, в которой жил Табор. Единственной закрытой комнатой был кабинет Рива, о чем он и предупреждал.

Пока осматривалась, я с удовольствием отметила, что хотя Табор и был назначен моим телохранителем, он все же не следил за каждым моим шагом. Просто пару раз в течение дня проверял, все ли у меня в порядке, и просил сообщить ему, если вдруг решу выйти из дома. Я испытала огромное облегчение, когда поняла, что у меня есть личное пространство и можно делать все, что хочется.

Также очень приятным оказалось осознание того, что Рив действительно приказал Табору защищать меня, а не шпионить.

В полдень я отправилась в столовую обедать. Здесь был шведский стол, представленный различными бутербродами, супами и салатами. Никто не звонил в гонг, оповещая о начале обеда, но ковбои пришли в столовую ровно в назначенное время, будто у них была личная система оповещения. Всего их было около пятидесяти. Паркер и Чарли шли в самом конце и сели за угловой столик, подальше от всех остальных. Видимо, будучи менеджерами, они уставали от своих сотрудников и хотели немного отдохнуть от них.

Я выбрала себе еду и внимательно осмотрела зал, заприметив столик, за которым сидело меньше всего персонала. Туда я и направилась. Завела с ними беседу, безобидно флиртуя, и попыталась разузнать что-нибудь о предыдущих гостях Рива, особенно о женщинах, сопровождавших его. Все мужчины, с которыми мне удалось пообщаться, охотно шли на контакт, но работали здесь недостаточно долго, чтобы рассказать о прошлом лете. Как Рив и говорил, многие работали здесь временно, только в период разгара сезона.

За ужином получился тот же результат. Я изо всех сил старалась не чувствовать себя побежденной, когда отправилась спать, хотя это было не так-то просто. Без Рива здесь было одиноко, а прошел всего лишь один день. Поэтому я легла спать в его комнате, несмотря на то, что у меня была своя. В этом огромном доме она была единственным местом, где я чувствовала себя комфортно.

Следующее утро я провела в библиотеке. Сперва осмотрела все книжные полки, а потом посидела за компьютером. Возможно, Эмбер пользовалась им, пока была здесь. И если это так, возможно, она сохранила какие-нибудь документы. Или в истории браузера найдется что-нибудь интересное.

Но ничего полезного найти не удалось.

Вот за обедом мне повезло.

На этот раз я решила подсесть к одиноко сидящему мужчине, который был в униформе охранника. Табор и остальные мужчины, которых я встречала в доме, носили брюки и рубашки, но вот охранники у ворот были одеты в подобную униформу. Меня все еще интересовало, почему так усилена охрана, а от обычных охранников ответа ждать не стоило.

— Не возражаешь, если я присяду, э-э, — я взглянула на его бейджик, — Кейд?

Он, казалось, очень удивился, что с ним кто-то заговорил, и окинул взглядом столовую, будто думал, что я подсела бы к нему только в том случае, если бы все остальные места были заняты.

— Хм... Конечно. — Вполне возможно, что тут нельзя разговаривать с людьми в форме, но Рив ничего не говорил на этот счет, поэтому я не особо волновалась.

— Отлично, спасибо! — Я села за столик и наслаждалась бутербродом и салатом, параллельно беседуя с Кейдом о погоде и о том, приходилось ли мне раньше бывать в Вайоминге.

Потом я плавно перевела разговор на его работу.

— Сколько ты уже работаешь здесь, Кейд?

— В прошлом месяце стукнуло ровно десять лет.

Я чуть было не столкнула со стола поднос.

— Это круто. Тебе, похоже, здесь очень нравится, раз ты столько времени уже работаешь. Наверняка знаешь много интересных историй о гостях Рива. И о женщинах.

Он рассмеялся.

— А, ну все ясно. Извини, солнышко, но я не имею права распространяться о... гостях мистера Саллиса. — Черт, а Кейд не был дураком. — Но, признаю, это была хорошая попытка. И к сведению, — он наклонился и шепотом произнес, — мистер Саллис привозил сюда только пару человек. Так что можешь считать себя особенной.

Особенной. Я сильно в этом сомневалась, учитывая, что Рив сам говорил мне обратное. Хотя, разве он не показывал мне уже много раз, что все же я особенная?

— Что же, как говорится, попытка не пытка, — сказала я, искренне рассмеявшись. И все же, хотелось получить хоть какую-то пользу от этого разговора. — Скажи мне лучше тогда другое. Это нормально, что здесь столько охраны?

Он неодобрительно покачивал головой, пока обдумывал ответ.

— Для ранчо да, это нормально. Всегда найдутся люди, которые захотят угнать у вас скот. Скотоводство — это огромный бизнес. Хотя в главном здании все же обычно меньше охраны. Просто Саллисы... любят уединение.

Ну да, как вариант, «уединением» это можно было объяснить. А возможно, они просто старались скрыть настоящую фамилию матери Рива от всех, кто бы ни искал.

Я задумалась над тем, что еще могла бы спросить.

— На ранчо бывает много посетителей? Я не о женщинах. О постояльцах.

Как Микелис, например. Или другие члены семьи.

— Я не имею права рассказывать о людях, которые оставались в этом доме. Говорил же уже об этом. А об остальных постояльцах ничего не знаю. Я все время сижу в комнате, откуда ведется видеонаблюдение.

— Здесь есть такая комната? Наблюдение только за домом? — Я, конечно, ожидала парочку камер на крыше, но чтобы в самом доме...

— Да. Нас трое, каждый работает по восемь часов. Мне повезло, потому что днем в доме куча сотрудников, и я могу попросить кого-нибудь прикрыть меня, пока сам быстренько иду обедать. И мне, кстати, уже пора возвращаться. — Он вытер рот салфеткой и бросил ее на свой поднос.

— Ты не мог бы показать мне ее? — спросила я, когда Кейд встал. — В смысле, комнату, откуда ведется видеонаблюдение. — Рив же сказал, что нет мест, куда мне запрещено ходить. — Я начинаю нервничать, что осталась тут совсем одна. Рив ведь уехал. Уверена, ты меня понимаешь.

Кейд пожал плечами.

— Думаю, что нет ничего страшного в том, чтобы показать тебе комнату. Однако охрана здесь очень хорошая. Тебе не о чем волноваться, ты в безопасности. Но если тебе станет лучше, когда ты лично в этом убедишься, тогда хорошо. Ты доела? — Он взглянул на мои тарелки. Когда я кивнула, Кейд взял мой поднос. — Иди за мной.

Комната видеонаблюдения находилась за большой дверью на первом этаже, прямо в доме. Я уже видела ее вчера, но она была заперта, поэтому предположила, что эта дверь вела в котельную или подсобку.

У Кейда, само собой, были ключи. Он открыл дверь и стал благодарить парня, который его прикрывал во время перерыва. А я в это время осмотрелась. Комната была небольшая, около четырнадцати квадратных метров. Изогнутый письменный стол, рядом с которым стояли три стула на колесиках, занимал большую часть пространства. Над ним находилось около двадцати пяти мониторов, некоторые не работали. На другой стене висели два металлических ящичка. Оба были открыты, поэтому я смогла увидеть, что внутри было несколько диктофонов и ключи. И, наконец, полка с оружием. На ней крепились дубинки, винтовки, пистолеты и другая артиллерия. И даже пулемет, если я не ошиблась. Под полкой стоял комод. Для амуниции, видимо.

— Видишь? — сказал Кейд, поймав мой взгляд. Он отпустил того парня, и теперь мы остались в комнате одни. — Мы здесь чертовски неплохо подготовлены. Еще больше находится в подобной комнате у главных ворот.

— Да, подготовлены это точно подмечено.

Вот только к чему?

Я взглянула на мониторы. Села на один из стульев и стала их рассматривать. Каждый экран переключался между двумя-тремя камерами. В каждой комнате было по камере, заметила я. И тут же покраснела, когда вспомнила, чем мы с Ривом занимались в ночь прибытия. И на следующее утро. Одно дело, когда за тобой просто наблюдают во время секса, и совсем другое, когда ты об этом даже не подозреваешь.

— За камерами всегда кто-то следит? — спросила я так буднично, как только могла.

— Да. Двадцать четыре на семь. — Кейд сел на соседний стул.

— И все комнаты в доме находятся под наблюдением? — Я молчаливо поблагодарила Бога, что мое расследование пока ограничивалось только расспросами, что не заглядывала в шкафы и не рыскала по полкам. Последнее, что мне было нужно, это чтобы кто-нибудь сообщил Риву о моих действиях. И если все комнаты находятся под наблюдением, не удивительно, что Рив запретил мне расхаживать голой. Хотя в его доме в Лос-Анджелесе я не искала такую комнату, но не исключено, что там она тоже была.

— Да, за каждой комнатой наблюдают, — произнес Кейд, поглядывая на меня с подозрением. Видимо, старался понять, что я пыталась разузнать.

— Просто иногда… — я невинно похлопала ресницами, — что ж, мы с Ривом частенько предаемся страсти, если ты понимаешь, о чем я.

— О. — Он немного покраснел. — Не волнуйся об этом. Мы следим только за общими комнатами. В ванных нет камер. И они установлены только в некоторых спальнях.

Например, в моей, судя по всему. Он, казалось, тоже это понял, и нервно перевел взгляд от экранов к своим рукам. В общем, смотрел куда угодно, но только не на меня.

— Я всего лишь храню там вещи, — сказала я, успокаивая его и себя заодно. — А сплю с Ривом. — Если у меня еще оставались сомнения по поводу того, в какой спальне ночевать, то теперь они развеялись.

— Да, да, конечно. — Кейд указал пальцем на черные экраны. — Эти камеры в остальных спальнях. Обычно мы их отключаем, чтобы не нарушать личное пространство гостей.

Учитывая, сколько здесь охраны, странно, что Эмбер звонила мне с ранчо, чтобы сказать кодовое слово. Но, возможно, она боялась именно Рива? Тогда получалось, что его персоналу было все равно, чем он там занимается. Могла ли Эмбер позвонить из-за чего-то пустякового? Например, из-за того, что он использовал с ней ремень, как со мной, когда наказывал?

Эта мысль была мне неприятна. И не потому, что меня раздражала сама идея, что Эмбер могла боятся чего-то (хотя эта, надо сказать, мне нравилась), а из-за ревности.

Что бы ни произошло между Ривом и Эмбер, она первая обладала им, и это никогда не изменится. Поэтому нужно попытаться к этому привыкнуть. Но случится это явно не сегодня.

— Однако не зависимо от того, наблюдаем мы за этими комнатами в реальном времени или нет, — добавил Кейд, — во всех них есть камеры, и они записывают материал. Потом в любое время можно перемотать и посмотреть, если вдруг что происходит.

— Как долго хранятся записи? — Уверена, они их быстро удаляли. Но спросить не помешало бы.

Оказалось, я ошиблась.

— Ровно год, — ответил Кейд.

Один год. Это значило, что на записях все еще была Эмбер. Эмоции загудели во мне, как обеспокоенный рой пчел. Возможность увидеть того, кто мог навредить ей или напугать, меня взволновала. Но если на записях их с Ривом интимные моменты, то я даже не знала, смогу ли это выдержать.

Однако шанс снова увидеть ее, пусть и на черно-белой записи...

Мне во что бы то ни стало нужно просмотреть их. Но учитывая, что здесь все время кто-то находился, это практически невозможно. Я, конечно, очаровала Кейда, но он, похоже, из тех, кто никогда не нарушит правила, как бы усиленно я ни флиртовала. Поэтому я поставила себе цель: узнать, кто остальные два охранника, которые сменяют Кейда. Вероятно, одного из них будет проще раскрутить. Или, если придется, соблазнить.

— А кто с тобой здесь работает? И когда начинается их смена?

— В шесть. Меня сменяет Майк. Донни работает в ночную смену. К слову, они не очень дружелюбные. Они четко следуют инструкциям: ни с кем не разговаривают, просто приходят, делают свою работу и уходят. Тебе повезло, что сегодня ты встретила меня, и я показал тебе эту комнату. Они, скорее всего, надавали бы мне тумаков за то, что я пустил тебя сюда.

Что касалось этого.

— Что ж, я ценю это. Ты избавил меня от лишних волнений, — вздохнула я и вновь взглянула на мониторы. Только сейчас заметила, что спальни Рива на них не видно. — Полагаю, за спальней Рива тоже не очень активно наблюдают?

— Ах, да, в спальне мистера Саллиса ведется запись, но диски хранятся в его кабинете в таких вот ящиках. — Он указал на те, что были позади нас. — Все остальные записи там тоже есть. И мистер Саллис единственный, кто имеет к ним доступ.

Это уже были новости получше. Потому что у меня неплохо получалось проникать в кабинеты Рива. Все, что мне было нужно, это его связка ключей.

Кейд наклонился ко мне и подмигнул.

— Так что никто ничего не видел.

Я притворилась, что расспрашивала обо всем именно по этой причине.

— Слава Богу. Никто не продаст наше домашнее порно.

— Это уже лишнее, лишнее, — произнес он, закрыв уши руками.

Я приняла это как сигнал к тому, что пора уходить.

Остаток дня я осматривала спальню Рива. И хотя никто не наблюдал за мной через камеры, мне было известно, что позже он мог просмотреть запись и узнать об этом. И если бы потом Рив явился ко мне за объяснениями, я бы сказала, что от ревности шпионила, как делали многие девушки. И мне не пришлось бы рассказывать ему, что я искала что-то конкретное.

Поиск не принес плодов, но я не сильно расстроилась. Ведь видела, как Рив положил ключи в карман, когда забрал их в том здании у ворот. Полагаю, он всегда носил их с собой. А это значило, что стоило подождать, пока не вернется домой, и попытаться стащить у него ключи. Нужно лишь снять с него джинсы и подождать, пока он не уснет, верно?

К счастью, заставить Рива раздеться никогда не было для меня проблемой.

Вечером на ужине Чарли и Паркер позвали меня присоединиться к ним за угловым столиком. Брент тоже был там. И хотя я ощутила небольшой укол вины за то, что собиралась ужинать с ним, было бы странно проигнорировать их приглашение, учитывая, что это единственные люди на ранчо, которых я знала.

Кроме того, это была хорошая возможность попытаться разузнать что-нибудь полезное, пока Рив был в отъезде и не мог бросать им предупреждающие взгляды всякий раз, когда я спрашивала о чем-нибудь интересном.

К сожалению, они оказались как скрытными, так и уклончивыми. Любой наводящий вопрос они игнорировали. А стоило только спросить о чем-нибудь, как ребята начинали рассказывать о чем угодно, но только не о том, что меня действительно интересовало.

А потом Паркер совершил промах.

За едой все трое выпили немало пива, но к концу ужина только Паркер был скорее пьян, нежели трезв.

Я уже ни о чем не спрашивала, как вдруг он оперся локтем о стол и, положив подбородок на руку и подняв на меня помутневшие глаза, произнес:

— Знаете, а ведь Эмили первая женщина из тех, кого он привозил сюда, у которой нет наркозависимости. Здорово, да?

— Паркер, — предупредил Брент.

— Я просто хочу сказать, что приятно, для разнообразия, пообщаться с порядочной девушкой. — Паркер пьяно улыбнулся. — Ты как глоток свежего воздуха, Эмили.

Большую часть ужина Чарли молчал, но теперь и он подал голос:

— Тебе никогда не нравилась его бывшая девушка, но это еще не означает, что она была непорядочной.

Паркер встал и ударил кулаком по столу.

— Нет, она была непорядочной. И ты прав — не нравилась. Потому что она была жутко требовательной занозой в заднице. И я рад, что она больше не с нами, даже несмотря на то, как именно все за...

— Паркер! — Брент отвесил ему подзатыльник. — У тебя слишком длинный язык. Попридержи его.

До этого момента я даже не осознавала, что начинала искренне верить, будто Рив не имел отношения к смерти Эмбер.

— Что значит «несмотря на то, как все закончилось»?

— Забудь. Ему не стоило этого говорить, — ответил Брент.

— Однако он сказал. И теперь я хочу знать, что произошло. — Мне нужно было знать. — Что ты имел в виду, Паркер?

Паркер взглянул на Брента и Чарли, а потом на меня.

— Я точно не помню. Я пьян.

Чарли тоже вставил свои пять копеек:

— Он просто имел в виду, что они не очень хорошо расстались. Это слишком личное. Работнику не стоит болтать подобное о своем боссе, по многим причинам. Если хочешь узнать больше, тебе стоит спросить Рива.

И на секунду я подумала, что действительно могла спросить. Надоело оказываться в тупике. Надоело с каждой новой информацией метаться, как йо-йо, от одной теории к другой. (Примеч. Йо-йо — игрушка, состоящая из двух одинаковых по размеру и весу дисков, скрепленных между собой осью, на которую веревка надевается петелькой. Работает по принципу маятника Максвелла и гироскопа). Туда-сюда. Да и давненько я уже не расспрашивала Рива о его прошлом. Возможно, пора попробовать еще раз.

И раз уж он вернется только завтра вечером, у меня было время продумать речь.

Или сдрейфить. Любой вариант возможен.

Сотрудники разошлись около девяти, и в доме вдруг стало очень тихо. Это заставило меня нервничать, особенно после слов Паркера. Я уже опасалась Рива, зная, что он мог участвовать в убийстве Эмбер. Но если персонал тоже побаивался его, то получалось, что я даже в большей опасности, чем предполагала. Кто угодно мог явиться по мою душу. В любое время. О чем, черт возьми, я думала, когда отправлялась с Ривом в эту поездку?

Вот черт. Внезапно я вспомнила, что забыла взять у Джо новый одноразовый телефон перед отъездом. И уже давно удалила из контактов его настоящий номер. Поэтому мало того, что у меня не было возможности связаться с ним, если бы мне понадобилось, так еще и никто не знал, где меня искать.

Попыталась заснуть, но лишь ворочалась, разрываясь между паникой и чувством одиночества. Я скучала по Риву не зависимо от того, правильно ли все истолковала — действительно он совершил нечто дурное, или же наоборот. Спустя час безуспешных попыток заснуть, накинула на пижаму халатик и спустилась в комнату для отдыха, чтобы посмотреть телевизор и занять мысли чем-нибудь другим.

Двадцать минут переключала каналы и не могла найти ничего интересного. И когда уже готова была сдаться и просто взять электронную книгу, на экране телевизора появилось знакомое лицо. Крис Блейкли.

— Это не теория. Не догадки. Это факт, — сказал Крис. Это было одно из тех вечерних шоу, где ведущий сидел за столом, а гость в современном кресле. Не самое популярное, кстати. Но учитывая текущий карьерный статус Криса, на раскрученное его бы не позвали. Я даже не узнала интервьюера — просто какая-то рыженькая женщина с очень большими губами.

Это можно было хотя бы посмотреть. Я отложила пульт в сторону и поудобнее устроилась на диване.

— Но вы до сих пор ничего не разъяснили, — сказала губастая.

— Я не собираюсь рассказывать обо всех причинах, по которым уверен, что это сделал он. А под причинами подразумеваю доказательства. Мисси убили. Она знала слишком много лишнего, и Рив Саллис об этом позаботился.

Мое сердце ушло в пятки. Ох, нет. Нет, нет, нет. Он только что...

— Если это действительно такие неопровержимые доказательства, как вы утверждаете, то как Рив Саллис, по-вашему, избежал суда? — губастая смотрела на него скептически, что вызывало восхищение, учитывая, как в Голливуде любили раздувать скандалы из ничего.

Крис самодовольно откинулся на спинку кресла.

— Он богатый и могущественный. А богатым и могущественным людям, время от времени, спускают с рук их преступления. Это закон капитализма. Особенно худо приходится, когда у этих богатых и могущественных людей есть связи с еще более богатыми и могущественными.

А теперь он намекал на мафию. Я напряженно выпрямилась, желая выключить телевизор и не слышать этого, но мне необходимо было узнать, что еще скажет этот придурок.

— Какие именно связи вы подразумеваете?

— На этот вопрос я не могу ответить. — Боже, Крис. Остановись. Но он не остановился. — Однако это люди, которые вне закона.

— Правительство?

— Нет. Вне закона в плохом смысле. Я говорю о людях, которые ведут преступную деятельность.

Я съежилась. Она намеревалась спрашивать его, пока не вытянула бы что-нибудь на поверхность. Именно так работали подобные ей интервьюеры. Неужели Крис этого не понимал?

И, конечно же, ее следующим вопросом было:

— Как мафия?

У меня перехватило дыхание. Блядь. Просто... блядь.

Наконец, выражение лица Криса стало обеспокоенным.

— Я и так уже слишком много сказал. Добавлю лишь, что Рив Саллис не без грешка. Конец истории.

Испытываемые мной в данный момент эмоции нельзя было описать одним словом «раздражение». Вот «злость» — уже ближе. Я была в бешенстве. И напугана. Если Крис продолжит трепаться, то непременно попадет в беду. Неужели смерть Мисси совсем ничему его не научила? Не стоило и говорить, что эти его причины в итоге привели бы к Джо. Привели бы ко мне. К Риву. А я не просто стояла в сторонке — я была в самой гуще событий. Крис тоже оказался бы в центре внимания, и кому тогда пришлось бы платить за последствия?

Я сомневалась, что только ему.

Смотреть дальше это интервью было невыносимо. Я никак не могла найти пульт, поэтому просто подошла к телевизору и выключила его, прежде чем услышала очередные слова Криса.

Повернувшись, я увидела Рива. Он стоял в дальнем конце комнаты в темно-синем костюме. Галстук был развязан, а пуговицы на пиджаке расстегнуты.

На моих губах непроизвольно появилась улыбка. Как бы я ни была обеспокоена словами Паркера, все это время на моих плечах тяжелым грузом лежала тоска. Я скучала по Риву. Искренне по нему скучала. Гораздо сильнее, чем могла себе и ему признаться. И уже хотела броситься к нему в объятия, вопреки тому, ожидал Саллис этого или нет.

Но заметила, как прищурены его глаза, и каким хмурым было выражение его лица. Похоже, он слышал, как минимум, последнюю часть интервью. Вряд ли Рив мог предположить, что я обо всем была осведомлена, верно? В смысле, я осведомлена, конечно, но у него-то не было повода об этом догадываться. И вряд ли он мог знать, что информацию, которую Крис сливал телевизионщикам, мы выяснили с ним вместе.

Хотя до этого Рив уже строил предположения по поводу моих отношений с Крисом. Не слишком ли самонадеянно было с моей стороны верить, что он ни о чем не догадывался?

Видит Бог, я в этом сомневалась. Напряжение буквально вырывалось из него, словно летняя буря, раскатываясь по комнате подобно вспышкам молний.

Это охладило мой пыл, и я скрестила руки на груди. Надеясь, что просто раздувала из мухи слона, решила вести себя как ни в чем не бывало и улыбнулась.

— Ты вернулся раньше. Я думала, ты приедешь только завтра.

Его измученный взгляд встретился с моим.

— Ты думаешь, что это сделал я?

— Сделал чт...

Я уже почти закончила фразу, когда поняла, о чем он спрашивал. И тут же замолчала, не зная, что ответить. Я не была готова солгать. Не была готова сказать правду.

Едва контролируемым голосом он повторил вопрос:

— Ты думаешь, что это сделал я?

Я даже не вздрогнула.

— А это сделал ты?

Рив на несколько секунд прикрыл глаза, и его плечи едва заметно опустились. А когда вновь взглянул на меня, пренебрежительно спросил:

— А это имеет значение?

— В смысле? — Конечно, это имело значение. Его ответ имел очень большое значение.

— Потому что некоторые люди делают выводы, не заботясь о том, верны они или нет. Я думал, что ты не относишься к такому типу людей. Полагаю, я ошибся. — Рив отвернулся от меня и вышел из комнаты.

Я бросилась вслед за ним, крича ему в спину:

— Какого черта ты сделал такое предположение? Потому что пришел и застал меня за просмотром интервью? Это ведь были не мои слова. А Криса.

— Криса, который является твоим другом.

— Это еще не означает, что я разделяю его мнение. У меня есть собственное. — Это было не совсем честно с моей стороны. Я считала, что Рив каким-то образом все же был причастен к смерти Мисси.

Но это были лишь мои мысли. Сердце же протестовало.

— Когда я спросил твое мнение, ты ответила вопросом на вопрос. — Рив поднимался по лестнице наверх к спальням, перепрыгивая через две ступеньки за раз. — Очень непохоже, что у тебя на этот счет есть собственные мысли. Или я ошибаюсь? А даже если и есть, ты явно не намерена ими со мной делиться.

Я последовала за Ривом, почти срываясь на бег, чтобы не отставать.

— У меня нет ответа на твой вопрос. Значит, я не разделяю мысли Криса. Поэтому и спросила. Чтобы не строить пустых предположений.

В своей спальне Рив снял пиджак и бросил его на кресло, а потом стал расстегивать запонки на рубашке.

Я остановилась в дверях.

— Проблема в том, что я смотрела на Криса? Ты ревнуешь?

— Крис тут ни при чем. — Рив положил запонки на прикроватную тумбу и повернулся ко мне. В его глазах плескались ярость и боль. — И это был неверный ответ, Эмили. Ты должна была сказать «нет».

— Что? — Я была застигнута врасплох как словами Рива, так и неожиданной вспышкой его ярости.

— Что слышала. — Рив потянулся к галстуку, чтобы снять его. И его поза, и тон голоса — все в нем говорило о том, что он вполне мог бы применить его ко мне.

Но Рив скомкал галстук и сунул в карман. Чтобы использовать позже, наверное. Чтобы обернуть его вокруг моей шеи, когда устанет от разговора. Натянуть и удерживать, наблюдая, как медленно меня покидает жизнь.

Только я не верила, что он мог так поступить. Не со мной. Это было просто шестое чувство, не основывающееся на фактах.

Вот насчет Мисси я не знала, что и думать.

— Я была честна с тобой, когда сказала, что мне нечего ответить. Но ты хотел, чтобы я просто автоматически начала заступаться за тебя?

— Да. Хотел. Мне не кажется странным надеяться, что женщина, с которой я сплю, будет на моей стороне. Извини, что не включил это в список ожиданий, прежде чем привез тебя сюда.

Это прозвучало так неожиданно, что я почти пожалела о том, как ответила ему.

А потом взглянула на ситуацию в целом, но ничего не увидела. Ох, нет. Этого просто не могло быть. Он не испытывал ни капли раскаяния. Я многое готова была понять и принять, почти все, но только не это.

И вслед за осознанием этого факта пришла злость.

— Ты ведь не серьезно. — Рив стоял ко мне спиной и расстегивал рубашку. — Ты ведь не можешь ожидать, что я буду точно знать, виновен ты или нет? Ты же сам мне говорил, что опасен. Сам убедил в этом. Хотел, чтобы я тебя боялась. А теперь желаешь, чтобы я слепо верила, будто ты никогда не делал ничего плохого? Не в это ты заставил меня поверить.

— Я заставил тебя поверить только в то, во что ты сама хотела верить.

— Хочешь сказать, я желаю верить, что ты убил человека? — Меня раздражали и его слова, и тот факт, что он стоял ко мне спиной.

— По крайней мере, ты хочешь верить, что я мог бы.

Тут он был прав. Это мое упущение, и я готова была уже с этим согласиться, но потом передумала, потому что, хотя и желала поделиться этим с Ривом, сейчас речь шла о другом.

Поэтому я зацепилась за его последние слова.

— Я действительно думаю, что ты мог. — Эмоции во мне чуть поутихли, но руки все равно дрожали. — Но не знаю, сделал ты это или нет.

Рив повернулся ко мне лицом. Его рубашка была распахнута, и теперь он снимал ремень.

— Да. Я мог бы. — Он медленно шел в мою сторону. — У меня есть не только деньги и связи, чтобы убить человека. Я и сам могу это сделать. Могу прервать чью-то жизнь, не задумываясь. Если это правильная жизнь. — Рив сделал еще один шаг. — Если этот человек того заслуживает. — Еще один шаг. — Если он перешел мне дорогу.

В его кармане лежал галстук, а в руке он держал ремень. Не самый подходящий момент, чтобы провоцировать его.

Но я все же это сделала.

— Мисси перешла тебе дорогу? Она была той правильной жизнью? — А Эмбер была таковой? Или я?

Прошла доля секунды без ответа, но она была такой тягостной. За это мгновение я поняла, что именно на эти вопросы искала ответы с тех пор, как встретила Рива. И стоило только ему на них ответить, как мне пришлось бы принимать ряд решений, которые принимать совершенно не хотелось. Мне пришлось бы решить, верю ли я ему, если бы он сказал «нет». А если бы сказал «да», пришлось бы решить, важно ли это для меня. Пришлось бы решить, останусь ли я с ним.

Но если нужно было принимать такое решение, то лучше сделать это сейчас, пока я пребывала в счастливом неведении. Лучше уйти, пока он только возможный убийца, чем потом решать, остаться ли мне, зная, что он убийца. Потому что я боялась, что именно так и будет. И я сильно сомневалась, что готова жить с этим.

Поэтому я решила бежать.

— Неважно, — крикнула я уже у двери. — Не отвечай. Не хочу знать. — Я стремительно понеслась в свою спальню.

Рив последовал за мной.

— Почему? Потому что если узнаешь, что я невиновен, потеряешь ко мне интерес?

Он был так близко к тому, чтобы понять меня. И так далеко. Ощущение такое, будто умирающему от жажды предложили стакан песка. Какими-то своими властными, деспотичными способами, но он пытался меня понять. И это тронуло меня. Вот только у Рива не получалось.

Я включила в комнате свет и подошла к кровати.

— Можно же не отвечать на эту ерунду, верно? — Я вытащила из-под кровати чемодан и положила его раскрытым на простыни. — Ты ведь уже все для себя решил. Это, кстати, к слову о людях, которые делают выводы, не беспокоясь о том, правда это или нет. — Я стояла спиной к двери, поэтому обернулась и увидела, что он остановился на пороге.

— Не надо, Эмили. Не провоцируй меня. — Это прозвучало почти как предупреждение. Рив был готов действовать.

— Я не пытаюсь тебя спровоцировать. Просто высказываю свое мнение. — Я подошла к шкафу и достала свои топы и майки, не волнуясь о том, что могла помять их. — Ты решаешь, каковы мои мотивы. Что я думаю. Что чувствую. Тебе настолько же наплевать на то, какая я на самом деле, насколько ты не хочешь делиться со мной собой настоящим.

Да, я старалась его спровоцировать. Дразнила его. Потому что была вынуждена задать тот вопрос, несмотря на то, как сильно мне не хотелось узнавать правду о Риве. Это была лишь последняя отчаянная попытка узнать, что случилось с Эмбер. И что могло случиться со мной.

— Это было наше негласное соглашение. Не веди себя так, будто... — Он вдруг замолчал. — Что ты делаешь?

Я бросила майки в чемодан.

— Собираю вещи.

— Ох, ради всего святого. Почему?

— Я поняла, что это бессмысленно. — Я сгребла все свое нижнее белье в охапку.

— Перестань собирать вещи.

— В нашем «соглашении» нет смысла. — И вновь вернулась к кровати.

— Перестань собираться. Ты никуда не уйдешь. — Рив переступил порог, но ближе не подошел.

Я остановилась и взглянула на него.

— Собираешься мне помешать?

Он ничего не предпринимал, поэтому я продолжила собираться.

— Я сказал перестань собирать вещи. — Рив крепко схватил меня за руку чуть выше локтя.

Все мое белье упало на пол, вместо чемодана, когда я повернулась к нему и схватила его за предплечья.

— Заставь меня, Рив. Ты же можешь. У тебя есть возможности. Возможности делать все, что пожелаешь.

Он очень легко мог заставить меня остаться. По правде говоря, нужно было только попросить.

— Я не собираюсь этого делать. Ты останешься, если сама захочешь. Я не буду заставлять. — Он отпустил меня, точнее оттолкнул, и все мои тайные надежды на отношения с Ривом рассыпались прахом. Эти надежды были спрятаны на самую высокую полку, и я притворялась, что их вовсе не существовало. Вот только теперь они обрушились с этой полки прямо мне на голову.

— Так я и думала. — Я отвернулась от Рива, чтобы он не увидел в моих глазах слезы, и наклонилась, чтобы поднять с пола белье.

— Ты должна сама решить остаться, Эмили. — Он не двигался. Просто продолжал стоять позади меня. — Я уже удерживал однажды кое-кого силой. Больше не буду этого делать.

Я взглянула на него.

— Что значит удерживал?

Он открыл рот, чтобы рассказать, но потом покачал головой.

— Не собираюсь отвечать. Я уже все сказал. Делай что хочешь. — Рив развернулся и вышел из спальни.

О, черт, нет. Он ушел, а ведь, возможно, говорил об Эмбер. Но не по этой причине я хотела услышать больше, а потому, что Рив впервые поделился со мной чем-то по-настоящему важным. Это было сродни получить дозу. И мне, словно наркоманке, хотелось получить еще. За это стоило сражаться.

Поэтому я буквально вылетела в коридор.

— Да ты чертов трус.

Рив остановился перед дверью в свою спальню и медленно повернулся ко мне.

— Что?

— Что слышал. — Я шагнула к нему. Всего один шаг. Потому что я, конечно, была храброй, но все же не настолько. — Ты оставил это решение за мной, потому что не хочешь нести ответственность за то, что между нами происходит. Это черты не властного человека, а труса.

И теперь я поняла, что в этом заключалась истинная причина нашего спора. Не в его невиновности или вине. Проблема была в нас. В наших отношениях. В том, что происходило между нами. И как бы тяжело ни было в этом признаться, было что-то вдохновляющее в том, что Рив сражался со мной так же неистово, как и я с ним. Будто для него это тоже важно.

Прищурившись, Рив шагнул ко мне.

— Ты надо мной издеваешься?

А может, ему просто не нравилось, когда его провоцировали.

Нет. Думаю, дело было не только в этом. Я опустила руки и сжала кулаки, надеясь, что храбрость, которую я стремительно теряла, дойдя до кончиков пальцев, скользнет по руке обратно в сердце. Своеобразный замкнутый круг.

— Я говорю как есть. Ты несешь ответственность, Рив, хочешь того или нет. Это из-за твоего поведения я сомневаюсь в том, какой ты на самом деле. Ты ответственен за все то, во что заставил меня поверить. О нас в том числе.

От злости его глаза округлились.

— О нас? Я никогда...

Едва сдерживая ярость, я многозначительно подняла указательный палец, заставив его замолчать.

— Только посмей закончить это предложение. Потому что ты это сделал. Говоришь одно, но поступками демонстрируешь совсем другое. Убеждаешь, что я для тебя не особенная, а потом делаешь все, чтобы я почувствовала себя значимой. Мне это надоело. Я могу принять любую реальность, но должна знать, какая она. Ты хочешь, чтобы я решила, остаться мне или уйти? А давай поступим так: либо ты определяешься, кто я для тебя, либо я ухожу.

Мы зашли в тупик, когда я поставила этот ультиматум, и потому просто стояли и мерили друг друга тяжелыми взглядами. Я не намеревалась его произносить, но теперь, когда слова все же сорвались с моих губ, собиралась отстаивать их. Мы оба знали — я принадлежала Риву. Но я для него либо игрушка, либо ценный приз. И я хотела, чтобы он принял решение.

Но Рив молчал.

Он стоял на своей позиции, а я на своей. И никто из нас не хотел уступать. И чем дольше я позволяла ему молчать, тем слабее становилась сама. Но если уж идти, то до конца.

Поэтому развернулась и направилась к себе, чтобы закончить сборы.

В глазах стояли слезы, пока я выгребала из шкафа одежду и перекладывала ее на кровать. Одну за другой снимала вещи с вешалок и укладывала в чемодан. Я не хотела уезжать. Но не могла остаться. Только не так. Лучше уж уехать. Я начала все это, чтобы спасти Эмбер, но раз ничего не вышло, то оставался шанс спасти хотя бы себя.

А потом, между всхлипами, я услышала Рива. Услышала его позади себя. Он подошел так тихо и незаметно, что мое сердце неистово забилось в груди.

Рив подошел еще ближе. Встал прямо за моей спиной, и мне стало любопытно. Галстуком? Или все же ремнем? Я смиренно ждала. И решила не бороться. Это не имело значения. Рив бы все равно победил, так что я смирилась. А после он бы выбросил мое тело на свалку. И никто никогда не искал бы меня. Я была бы всеми забыта.

Я ощущала спиной жар его тела. Слышала его вдохи. А потом он тихо произнес:

— Меня там не было.

Я не двигалась, не дышала.

— Я не имею к этому никакого отношения. Там проходила вечеринка. Я трахал на пляже другую женщину. Других женщин. И мы записывали это на телефон, ради удовольствия. Я не знал, что Мисси искала меня. Не знал, что она пошла к скалам. Я отправил запись одной из девушек. Там было указано время съемки. Поэтому у меня железное алиби. Могу показать, если хочешь.

Я едва заметно покачала головой. Если бы, чтобы поверить в его невиновность, мне нужно было увидеть время записи, то между нами точно ничего не вышло бы. Я не просила доказательств. Лишь поделиться своей историей, и он это сделал. Несмотря на то, верила я ему или нет.

И я верила. Просто потому, что Рив этого хотел. Ему необязательно было рассказывать мне об этом — ведь он ни с кем не делился этой историей. А со мной сейчас поделился. Правда или ложь, но это означало, что он хотел, чтобы я осталась. Поэтому я ему поверила.

На самом деле поверила, что это могло быть правдой.

Однако я все же не повернулась к нему, потому что потребовала у Рива еще кое-что, чтобы остаться.

— Это ей ты не давал уйти?

— Нет, была другая женщина. Мисси для меня совершенно ничего не значила. Я ее трахал. Она была рядом только для этого.

Я повернула голову и заглянула в его глаза.

— Как я?

Рив усмехнулся.

— Нет. Не как ты.

Я полностью развернулась к нему, вся внимание.

— А чем мы отличаемся?

— Во-первых, она была психованной наркоманкой. А во-вторых, мне было бы не все равно, если бы ты ушла. — Он с ожиданием смотрел на меня, видимо, надеясь, что я поняла его. Что хотя он и не дал мне желаемого и не ответил, что я все-таки для него значила, это было уже что-то.

И это что-то действительно имело значение. Оно быстро осело в моей душе, подарив новую надежду.

Но я не хотела раскрывать перед ним чувства. Потому что мне этого было недостаточно.

Я обняла себя руками.

— А кем ты хочешь, чтобы я была для тебя, Рив?

Он устало провел руками по лицу.

— Эмили. Я ничего не хочу от тебя. Это ты меня соблазнила.

Я тут же среагировала.

— Стараешься, чтобы я не забывала об этом?

Рив склонил голову и, прищурившись, взглянул на меня.

— Ты дашь мне договорить?

— А ты собираешься сказать что-нибудь полезное?

Его глаза сверкнули так, будто он мечтал отшлепать меня по попе. Игнорируя трепет внизу живота, я отстаивала свою позицию.

Рив опустил взгляд на мои губы, уголки которых обиженно опустились. Он потянулся и прикоснулся кончиками пальцев к одному из них.

— Я хочу с тобой куда более серьезных отношений.

Я удивленно приоткрыла рот, и Рив убрал руку.

— Но с прошлыми отношениями я облажался так сильно, что под конец едва их узнавал. И не уверен, что любые будущие отношения будут чем-то отличаться.

— Расскажи мне, что тогда случилось. — Я опустила руки, отчаянно желая прикоснуться к нему, но страшась потерять почву под ногами. — Расскажи, и может тогда я смогу помочь тебе избежать тех же ошибок снова. — И на этот раз я спросила не ради Эмбер. Я спросила об этом ради нас.

Рив опустил взгляд в пол.

— Нет. Это было очень нехорошо с моей стороны.

Вот теперь я подумала об Эмбер. Потому что невозможно было, услышав, что он сделал что-то плохое, не представить самое худшее. Особенно когда я знала, что случилось с ней в итоге.

И пусть в эту минуту вспомнила о ней, я уже сомневалась, была ли она сейчас важна.

Рив вновь поднял на меня взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты об этом знала.

— Вообще? — Он промолчал, и я попыталась убедить его. — Ты можешь рассказать мне. Это ничего не изменит.

— Тогда неважно, знаешь ты или нет.

Мы ходили по кругу. Один шаг вперед, затем шаг назад. Я на мгновение прикрыла глаза и схватилась за простынь позади себя, чтобы удержаться и не коснуться Рива.

А потом взглянула на него и, наконец, спросила:

— Что ты хочешь, чтобы между нами было, Рив? Определись.

Он неотрывно смотрел мне в глаза. Просто стоял, позволяя пламени между нами мерцать и вспыхивать, а потом скользнул взглядом вниз, вдоль шеи, и задержал его на моей взволнованно вздымающейся груди. Рив вновь протянул руку, чтобы обхватить ее.

И я инстинктивно прильнула к его ладони.

Он очерчивал подушечкой большого пальца мой сосок, пока тот не затвердел. А потом повел рукой ниже. Рив подошел еще ближе, подняв взгляд ко мне, а ладонью скользнув по моему бедру.

— А чего хочешь ты?

Я ответила, не раздумывая.

— Хочу столько тебя, сколько ты сможешь предложить.

— Что, если я предложу всего себя?

— Тогда я все и возьму. — Мы перешли на тихий шепот, будто так было легче произнести эти слова. Говорили настолько приглушенными голосами, что приходилось прислушиваться. Но я услышала Рива. Услышала и ухватилась за его предложение. Ухватилась за это обещание.

Он продолжил скользить рукой по моей атласной сорочке, пока не нащупал подол, а затем лениво провел пальцами по моему бедру к киске. Если бы он коснулся клитора, разговору пришел бы конец.

А я все еще думала обо всем.

— Ты правда хочешь предложить мне всего себя?

Его взгляд был уже затуманен.

— Прямо сейчас я хочу, чтобы ты кончила.

Рив встал на колени и подцепил мои трусики пальцами.

— Я приехал раньше из-за тебя. — Он начал медленно стягивать с меня кружевное белье. — Мне просто необходимо оказаться в тебе. Хочу, чтобы ты была подо мной, рядом со мной. Просто со мной. — Он освободил сначала одну мою ногу, а затем и вторую. Потом задрал ночнушку до талии и оценивающе, даже плотоядно сказала бы я, посмотрел на меня.

— И сейчас мне очень нужно, чтобы ты получила оргазм. — Положив руку на мой живот, толкнул меня на кровать. Я едва поместилась между чемоданом и краем матраса. Рив закинул одну мою ногу себе на плечо.

А потом склонил голову и прижался губами к клитору.

Я судорожно втянула ртом воздух и вцепилась одной рукой в матрас, а второй в спинку кровати. За все недели, что мы провели вместе, он доставлял мне удовольствие самыми разными способами, но никогда еще не опускался между моих ног. Возможно, потому, что Рив был эгоистичным. А может, ему это не нравилось. Или просто это не было у него в приоритете. Я не знала, в чем причина, да и не парилась по этому поводу.

Но когда Рив провел языком вдоль моих складочек, обвел мой входу и двинулся ниже, описав круг у моей попки, я поняла, почему раньше он этого не делал. Потому что просто этого не хотел. Сейчас же он медленно, не спеша, ласкал меня ртом. Такое внимание было явным посылом. «Ты для меня важна», — говорил он. — «Я хочу дать тебе все, что смогу, начиная с этого».

Я понимала, что с его стороны это был отвлекающий маневр. Понимала, что если бы сейчас сдалась, то как бы принимала его не совсем полный ответ. А еще я знала, что либо Майк, либо Донни наблюдали за нашим столь личным, интимным моментом в комнате видеонаблюдения.

Но мне было все равно. Мы нуждались в этом. Это было естественно и красиво, несмотря на то, что чего-то не хватало.

Я знала, что все еще могла позволить этому стать нашим прощанием.

Рив скользил языком на мне и во мне, пальцами прикасался к самым чувствительным местам, а ртом посасывал и покусывал. Он властвовал надо мной, но самым что ни на есть утонченным способом. В том, что он делал, не было ничего унизительного. И мне нечего было стыдиться в подобном подчинении ему. Лишь несколько эгоистично, потому что он делал это для своей выгоды, хотя и самоотверженно. Это был искренний, чувственный момент, и я подумала, что ванильный секс тоже может быть хорош.

Рив три раза довел меня до оргазма, каждый последующий был сильнее предыдущего. И каждый раз я задыхалась и теряла голову, успевая подумать лишь об одном: я больше не могу. Но Рив демонстрировал мне обратное, вновь и вновь отправляя на вершину удовольствия.

После последнего оргазма, когда я почувствовала себя слишком уставшей и ослабевшей, чтобы продолжать разговор, он опустил мою ногу, убрал прядь волос с моего лица и произнес:

— Останься, Эмили.

По моей щеке скатилась слеза, которая, должно быть, появилась после очередного оргазма. Рив стер ее пальцем.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — повторил он снова. — Мы сможем вместе во всем разобраться. Скажи «да».

Эти слова принесли мне даже больше радости и удовольствия, чем любой из пережитых оргазмов.

— Да, — произнесла я так эмоционально, будто согласилась стать его женой. — Да.

Рив стащил меня с кровати, поставив на колени перед собой, а затем поцеловал, языком нежно лаская мой. Его губы были твердыми, но податливыми. Я чувствовала на них вкус своего желания и покорности. Такова, наверное, была на вкус мольба. Мягкая, уязвимая, обнаженная. Этим поцелуем он не брал, а спрашивал. Впервые Рив ничего от меня не требовал.

Поэтому в ответ я дала ему честность, открытость и искренность. Если раньше он был диким порывом ветра, за которым я гналась и лишь иногда могла поймать (или сама была пойманная им), то теперь между нами было затишье. Мы пребывали в гармонии. И это было началом чего-то нового. Всё теперь казалось незнакомым, неизведанным. Новый старт. Начало. Прикосновение его руки к моей щеке, несмотря на то, что он делал это уже много раз, казалось первым. Он шептал что-то так тихо, что сложно было расслышать. Я никогда раньше так не задыхалась от поцелуя. То, как болели колени, то, как крепко Рив прижимал меня к себе, наши тихие вздохи — все было в новинку.

Мы впервые уступили друг другу.

Это было наше первое объятие.

Первый поцелуй.

Первое прикосновение.

Следующим утром я проснулась от того, что начала замерзать. Почувствовав, что на мне не было простыни, попыталась, не открывая глаз, отыскать ее на ощупь.

― Я стащил ее с тебя, ― услышала я голос Рива.

Чуть разлепив веки, взглянула на него. Он стоял рядом с кроватью.

― Зачем ты это сделал?

― Потому что пора вставать.

Не к такому пробуждению я привыкла. Обычно он использовал в качестве будильника свой член. А сейчас Рив был полностью одет. Этот наряд я называла «униформа ранчо» ― джинсы и фланелевая рубашка.

Я надеялась, это означало, что он не уедет вновь так скоро. Ведь прошлым вечером Рив вернулся довольно поздно. И переместившись из моей спальни в его, мы еще долго бодрствовали и провели много часов без сна под простынями.

Это было чудесно и волшебно. Сюда подошли бы любые наречия и прилагательные, которыми люди обычно описывали «занятие любовью». Мы больше не разговаривали после того, как стояли рядом на коленях, а ведь столько всего осталось недосказанным. Хотелось бы надеяться, что сегодня у нас будет время это обсудить, если, конечно, Рива не вызовут по делам бизнеса.

Но даже если и так, сейчас все его внимание было обращено на меня.

Я сонно протерла глаза.

― Мне больше нравится твой классический способ будить меня.

Рив рассмеялся.

― Мне тоже, Голубоглазка. Но у нас нет на это времени. У нас планы.

Я подавила зевок и села на кровати.

― А что мы будем делать? ― Богом клянусь, если он разбудил меня только для того, чтобы я успела на завтрак, буду очень злиться.

― Мы будем проводить время вместе. Не в постели. ― Рив сел на банкетку и начал обуваться.

Я прижала колени к груди и обхватила их руками, чтобы согреться.

― Для того, чтобы твой член оказался во мне, кровать вовсе не нужна.

― Да, не нужна, ― согласился Рив, ухмыляясь и надевая второй ботинок. ― Но сегодня между твоих ног окажется нечто иное. Вставай.

― Ладно, ладно.

По правде говоря, я была даже рада. Мы собирались провести время вместе. Ну или, по крайней мере, часть времени. И как сказала прошлым вечером, я готова принять все, что бы Рив мне ни предложил.

Поэтому заставила себя подняться с постели и лениво поплелась в ванную принять столь необходимый душ, чтобы взбодриться.

Потом вытерлась и накинула халат, планируя одеться уже в комнате. Но когда открыла дверь, увидела Рива с полным подносом яиц, тостов и фруктов.

― Знаешь, завтрак в постель лучше всего подавать тогда, когда человек все еще лежит в ней, ― поддразнила я.

Он шлепнул меня по попе так сильно, что я взвизгнула.

― Я дал тебе поспать. И вовсе не обязан был что-либо приносить.

― Извини, извини. ― Я театрально склонила голову. ― Это очень мило с вашей стороны, мистер Саллис. Не знаю, чем я думала.

― Продолжай в том же духе, Голубоглазка. ― Судя по тону, Рив был бы очень рад, если бы я продолжила в том же духе. Однако тут же сменил тему. ― Из магазина привезли одежду и обувь для верховой езды, ― кивнул он на лежащую на кровати сумку.

― О, так вот, чем мы займемся. ― Я уже каталась до этого на лошадях, но лишь пару раз и то много лет назад. Однако очень хотела бы прокатиться снова. А ранчо идеальное для этого место.

― Да. И я взял на себя смелость выбрать и принести из твоей спальни нижнее белье.

Я заглянула в сумку и увидела белые кружевные трусики и подходящий к ним лифчик. Они лежали поверх обернутого тканью свертка, в котором, предположительно, и находилась одежда для верховой езды.

― Такое невинное. Проказник.

Он ухмыльнулся.

― Хотела сказать, это ты проказница? Не я же буду их носить.

Рив подошел ко мне и поцеловал в лоб. Очень непривычный жест, который вызвал у меня в душе приятное волнение.

― Если я останусь сейчас с тобой, ― неохотно произнес Рив, ― ты никогда не оденешься. И мне все равно нужно завершить несколько дел. Так что встретимся внизу, когда будешь готова, договорились?

― Хорошо, ― ответила я с набитым ртом.

― Знаешь, где находится мой кабинет?

Я кивнула. Упоминание об этой закрытой комнате взволновало меня.

― Не задерживайся. ― Рив на мгновение задержал на мне взгляд, будто любуясь, а потом ушел.

Как только за ним закрылась дверь, я тяжело вздохнула. До сих пор утро было идеальным. Даже более того. И день обещал быть не менее потрясающим. Рив очень усердно старался доказать, что наши отношения изменились. Это, безусловно, радовало, поскольку я знала, что обещания, данные под покровом ночи, очень легко теряли силу при свете дня. Это вызывало во мне много разных эмоций, которые я не могла идентифицировать. Но в основном приятные. Волнение. Трепет. Тревога. Я была польщена.

И потрясена.

Все происходило очень быстро, правда на мои плечах еще висел груз, с которым нужно было найти время разобраться. Груз в лице Эмбер. И хотя часть меня хотела оставить все в прошлом и двигаться дальше вместе с Ривом, я не могла так просто отказаться от обещаний, данных ей под покровом ночи. Но как бы то ни было, я еще не решила, стоило ли красть ключи от кабинета, чтобы проверить записи с камер.

Хотя необязательно принимать это решение прямо сейчас. Сегодняшний день был для Рива, чтобы выяснить, кем мы могли бы стать друг для друга. Я предоставила достаточно дней Эмбер, чтобы хотя бы один посвятить себе.

Два часа спустя я оказалась среди гор, сидя верхом на гнедом коне по имени Майло. В самом живописном месте из когда-либо виденных мной. Рядом со мной ехал Рив на вороном жеребце по имени Плейбой, которое, казалось, очень ему подходило. Мой парень ― именно так я теперь мысленно называла его, смакуя и привыкая к этому слову, ― был опытным наездником. И хотя большую часть времени находился возле меня, все же не упускал возможности выпендриться передо мной, демонстрируя свои навыки — пускался в галоп, а потом через несколько минут возвращался обратно ко мне.

Во время поездки мы вели непринужденную беседу, обсуждая открывающиеся виды. А иногда молчали, и тогда потрясающие пейзажи говорили сами за себя. Мы не форсировали события, позволяя отношениям устаканиться и укрепиться. Мы провели в пути уже около часа, и хотя, технически, не разобрались в происходящем между нами, все же пришли к некоторому согласию. По прошествии этого времени у меня заболел копчик, и я охотно сделала бы перерыв.

Будто прочитав мои мысли, Рив сообщил:

― Мы уже почти у реки. Остановимся там на некоторое время, пока лошади попьют, и отправимся назад. Я захватил с собой парочку бутербродов, так что сможем перекусить.

― Ты решил устроить пикник? Ничего себе, ковбой. Будь осторожен, а то кто-нибудь назовет тебя романтиком.

Рив рассмеялся.

― Не забегай вперед. Я взял с собой слишком мало всего, чтобы назвать это пикником. Но рад, что попытки удивить тебя не остались незамеченными.

Как будто ему хотелось произвести на меня впечатление. И все же это было впечатляюще. И странно, ведь до сих пор за мной никто не ухаживал. Из-за этого вдруг почувствовала себя так, словно теряла равновесие. И это не было связано с тем, как высоко я сейчас находилась над землей, сидя на лошади. Просто все, что было сентиментально и мило, находилось несколько за гранью моего понимания. Да и несильно мне этого хотелось, на самом деле. В небольших количествах да, даже необходимо, чтобы восстановить те части моей души, что болели и скорбели. Однако я надеялась, что это не придет на замену нашим прежним отношениям.

― Спасибо за одежду, кстати.

В комплект входили облегающие бриджи, белая рубашка и легкая куртка. Если принять во внимание еще и сапоги, я выглядела, как мечта ковбоя. Поэтому поспешила добавить:

― Думаю, это такой же подарок для тебя, как и для меня.

Рив окинул меня взглядом.

― Ты действительно выглядишь чертовски соблазнительно, не буду отрицать.

Но больше Рив ничего не сказал. Я представила, как он стаскивает меня с лошади и берет среди желтых полевых цветов.

Я сжала Майло бедрами и постаралась отвлечься.

― Почему твой отец решил купить ранчо? Оно, несомненно, потрясающее, и от него захватывает дух, но это довольно странно, учитывая, что от других курортов так и веет роскошью.

Рив на мгновение затих. Достаточно надолго, чтобы я успела заволноваться — не изменилось ли все лишь на поверхности. Что он на самом деле и не планировал открываться мне.

Но потом все же ответил:

― Моя мать… ― Рив украдкой взглянул на меня, прежде чем продолжил: ― Она всегда хотела жить в деревне. Была городской девчонкой, жаждущей... иной жизни. Более тихой и спокойной, по сравнению с той, которой она жила с рождения. Потом появился мой отец и покорил ее сердце, но к тому времени он уже был успешен и обеспечен, и эта жизнь несильно отличалась от ее собственной. Тот же бизнес, та же жадность. Все, что присуще человеку, наделенного властью. Из-за этого она едва не отказалась выйти за него замуж. Но она любила его. И он ее любил. Поэтому пообещал ей деревню. Купил для нее это ранчо в качестве свадебного подарка и назвал его «Кайя». Такое он дал ей прозвище.

― Он называл твою маму Кайя? ― Это объясняло, откуда взялась ее предполагаемая фамилия.

― Да. В переводе с греческого это означает «скала». Моя мама бросила свою семью и переехала в другую страну, когда вышла замуж за отца. Она хотела этого, но решение далось ей непросто. И отец сказал, что она сильная, как скала. ― Рив взглянул на меня и ухмыльнулся. ― Хотя иногда отец говорил, что называл ее так потому, что она была упряма и непоколебима, как скала. В любом случае, это прозвище ей подходило.

Рив говорил о своих родителях спокойным, ровным голосом, но что-то в языке его тела и словах показывало, что он очень сильно любил их. Я о них лишь читала. И для меня они были просто именами на бумаге, не более. Но Рив вдохнул в них жизнь. Сделал реальными. Важными.

Он обогнал меня, так как тропа стала слишком узкой. А когда она вновь расширилась, вернулся и стал шагать вровень со мной и Майло.

― Мы много путешествовали, когда я был маленьким. Ездили по всем курортам, пока они строились, но мы всегда возвращались сюда. Это место было нашим домом. И даже когда родителей не стало, я стараюсь каждый год проводить здесь какое-то время.

Я пыталась совместить эту историю с той, о которой уже догадывалась. Елена Виланакис, она же Елена Кайя, была несчастна. Из-за ее связи с мафией? От этого ее спасал Даниэль Саллис? После смерти родителей Рив вернулся к мафии, потому что ему больше некуда было идти?

Но эти вопросы важны были для Эмбер, а сегодняшний день я решила посвятить Риву.

― Спасибо, что взял меня с собой в Вайоминг, ― поблагодарила я. ― Это много для меня значит.

― Для меня тоже много значит твое присутствие здесь. ― Мы встретились взглядами и какое-то время смотрели друг на друга. Возможно, много сентиментальности ― тоже хорошо.

Спустя минуту мы оказались у реки. Она появилась будто из ниоткуда. Хотя еще издалека я услышала журчание воды, но самой реки видно не было. Мы спешились, и Рив привязал лошадей к дереву. Потом мы сели на выступающий из воды огромный валун и начали есть бутерброды.

― Мне нравится этот звук, ― сказала я после перекуса. ― Тихое журчание реки и шорох ветра. Так умиротворяюще.

― Его можно услышать и из дома, когда там по-настоящему тихо, ― заметил Рив, когда устроился рядом со мной, оперевшись на локти. ― Это безмятежность, этот звук способен принести покой.

Я кивнула.

― Понимаю, о чем ты. В первый день, когда мы только приехали сюда, я проснулась очень рано. И не могла заснуть. Поэтому пошла на балкон, тогда и услышала журчание.

Он нахмурился.

― Почему ты меня не разбудила? Я бы трахнул тебя и убаюкал.

Я уставилась на него.

― Не могу же я будить тебя ради секса.

― Почему нет?

― Потому что каждый раз, когда я становлюсь инициатором чего-либо с тобой, это не очень хорошо заканчивается для меня. ― В этом плане Рив вполне четко обозначил наши роли: он ― главный, а я лишь просто подчинялась.

― Что ж, твоя правда. ― Рив сел, поэтому наши глаза оказались на одном уровне. ― Только ты ведь до сих пор здесь. Может, просто ты инициировала не то, что надо.

Я задумалась над этим, прокручивая в голове все наши совместные моменты, гадая, какую реплику могла упустить. Вероятно, их было много, просто уже и не вспомнить.

Потом повернулась к нему.

― Тогда скажи, что будет, если я как-нибудь сама наброшусь на тебя вместо того, чтобы ждать твоих действий?

Рив пожал плечами.

― Попробуй и узнаешь.

Он встал и подал мне руку, чтобы помочь подняться. Потом спрыгнул с валуна и, повернувшись, спустил меня на землю. От порыва ветра несколько прядей упали мне на лицо, и Рив убрал их за ухо. На одно короткое мгновение наши взгляды вновь пересеклись, и в моей груди вдруг стало тесно. Этот был тот момент, который обычно заканчивался легким прикосновением губ, а я лишь мечтала о том, чтобы Рив прижал меня к дереву и сорвал одежду, отчаянно желая забраться ко мне в трусики.

Поэтому я отошла прочь, прежде чем он успел даже наклониться.

Мы направились к лошадям. Между нами повисло легкое напряжение, связанное, наверняка, с тем, что я отшила его. Рив нерешительно произнес:

― Мне нужно задать тебе вопрос.

― Да? ― Я была уверена, что он собирался спросить, что со мной происходило, и готова была объяснить.

― Когда мы впервые были вместе, ты спросила, нужно ли тебе стоп-слово, и я ответил, что нет.

Вот этого я вообще не ожидала. И это было не совсем так. Рив ведь тогда ответил, что если мне требовалось стоп-слово, то, вероятно, меня не должно быть там.

― Ты ответил не совсем так, но не суть.

― Думаю, я был неправ.

Я резко остановилась.

― Считаешь, мне нужно стоп-слово?

Рив сделал еще несколько шагов, прежде чем заметил, что я остановилась. Он обошел меня, чтобы встать передо мной, и спрятал руки в карманы.

― Не уверен. Никогда не использовал его, потому что был только с женщинами, которые четко обозначали границы допустимого.

В горле пересохло. Я уже позволяла Риву делать со мной довольно унизительные вещи, однако вслух признать это стеснялась.

Поэтому принялась изучать носки своих сапог.

― Неважно, будет у меня стоп-слово или нет. Я не буду его использовать.

― Даже если я зайду слишком далеко?

Я обняла себя руками.

― Не знаю, что это значит, Рив.

Он замолчал, но я понимала, что ненадолго. Рив собирался попросить объяснений. Я чувствовала это. И этот разговор, конечно, стоило начать гораздо раньше, хотя я была и не уверена, что смогла бы ответить. Теперь, когда Рив поднял эту тему, избегать ее было бессмысленно.

Поэтому я решительно прошла мимо него, чтобы не смотреть ему в глаза, и начала объяснять:

― Это моя проблема. Что-то вроде, не знаю, болезни. Мне нравится, когда мужчины вытворяют со мной такое, что другим женщинам могло бы показаться ужасным. Даже оскорбительным. И мне это не просто нравится. Мне это необходимо.

― Просто ты прирожденная сабмиссив, ― сказал Рив, подойдя ко мне сзади. ― Это не делает тебя странной. Современные психологи даже не считают это болезнью, если это не мешает жизни.

Я подошла к Майло и протянула руку, чтобы погладить его и отвлечься.

― Так и есть. Но иногда это мешает мне жить. Потому что не знаю, когда нужно вовремя остановиться. Не знаю, когда нужно сказать «нет». Я позволила навредить себе, Рив. Очень сильно навредить.

Эмбер всегда винила мужчин, с которыми я встречалась, но отчасти это была и моя вина.

Я повернулась к Риву. Перед глазами все расплывалось от непролитых слез.

― Какой человек не стоит за себя, когда его ломают? Что во мне есть такого, что я так жажду этого и все время к этому возвращаюсь? Кое-что я понимаю. Например, если кто-то другой контролирует ситуацию, то я могу не признавать, что являюсь частью этого. Могу не признавать, что мне нравится происходящее. Это помогает мне избавиться от чувства стыда. Но когда я позволяю рвать себя на куски... ― Мой голос сорвался, и я не смогла закончить предложение. И в любом случае не знала, что еще сказать.

Я покачала головой, пытаясь избавиться от комка в горле.

― Однако я не могу отказаться от этого. Иначе не чувствую себя живой. Поэтому остается только надеяться, что мне повезет. Надеяться, что, с кем бы я ни была, он позаботится о моей безопасности. В отличие от меня самой.

Пока я говорила, Рив терпеливо стоял и слушал, наблюдая за мной. И теперь я ждала, что он скажет что-нибудь банальное и успокаивающее. Что-то, что было бы направлено на то, чтобы избавить меня от чувства стыда. И я не стала бы винить его за это. Ведь как еще можно реагировать на такое сумасшествие?

Но он ничего не сказал. Просто подошел ко мне, прижался своими губами к моим и поцеловал. Это не был осторожный или мягкий поцелуй. И агрессивным или неистовым тоже. Просто поцелуй, которым он показал мне, что принимал меня такой, какой я была.

Долгие минуты мы просто стояли вот так, пока Рив позволял мне выплескивать боль и ненависть к себе медленными движениями языка и губ. Позволял мне плакать. Позволял обнажить душу. И при этом не извлекал выгоду из моей уязвимости, как делали другие мужчины.

Мы целовались и целовались, и, вероятно, продолжали бы целоваться, если бы не Майло, который слегка подтолкнул нас головой.

Смеясь, мы оторвались друг от друга.

― Он ревнует, ― сказал Рив. ― Хочет всю тебя себе. ― Он ласково погладил коня по голове. ― Извини, Майло, но она моя. И я не собираюсь ее никому отдавать. Не только на тебе ей нравится ездить верхом.

Я рассмеялась, но это скорее было похоже на смущенное хихиканье.

― Ты слышал это? Она делает вид, что подобный разговор ее смущает. Хотя я точно знаю, что это не так.

Не хотелось упускать шанс, поэтому решила еще пооткровенничать.

― Меня смутила не эта часть твоего диалога с Майло.

Рив отвернулся от коня и притянул меня к себе, прижавшись своим лбом к моему. Он нежно погладил меня по щеке тыльной стороной ладони. Я никогда еще не чувствовала такой тесной связи с ним. Духовной, даже сказала бы. Уверена, что сейчас наши сердца бились в унисон. Настолько, что могла поклясться, даже слышала невысказанные мысли Рива: «Я постараюсь. Постараюсь, чтобы между нами все получилось».

Я молчаливо дала ему аналогичное обещание, хотя и сомневалась, что смогла бы его сдержать.

К тому времени, как мы вернулись в конюшню, я уже немного оправилась от эмоционального приступа, но все еще чувствовала себя тревожно и взволновано. Мы провели слишком много часов, будучи окруженными романтикой и нежностью, ни на мгновение не поддаваясь похоти и страсти. Поэтому теперь я отчаянно нуждалась в разрядке, которую мог дать мне только Рив. И все больше боялась, что это потерялось где-то во время перехода от соглашения к серьезным отношениям.

Сначала мы отвели в денник Майло, а потом и Плейбоя. Я ждала, пока Рив закроет их, и мы вместе последовали бы к выходу из конюшни. Но как только щелкнула задвижка двери в стойло, Рив неожиданно схватил меня и крепко прижал к себе, позволяя ощутить у живота его твердую эрекцию.

― Надеюсь, седло тебе несильно натерло, потому что я больше ни секунды не могу смотреть на тебя в этих облегающих бриджах. Мне нужно, чтобы ты разделась. Чтобы ты раздвинула ноги. Мне необходимо оказаться в тебе.

― Так может тогда отпустишь меня, и мы пойдем в дом?

Он отпустил меня, но только для того, чтобы расстегнуть ремень брюк.

― Так долго я ждать не могу. Я так возбужден, что это уже причиняет боль.

Мое сердце пропустило удар.

― Прямо здесь?

Боже, да.

― Прямо здесь.

Внезапно он подтолкнул меня к соседнему стойлу, схватил за запястья и поднял их над моей головой. Рив дышал тяжело, как, впрочем, и я. Пар от нашего горячего дыхания смешивался и поднимался в холодном воздухе. И несмотря на прохладу, я излучала тепло.

Именно в этом я нуждалась. Вот чего мне не хватало. Я пребывала в сладостном предвкушении, из-за чего дрожала и покрывалась испариной одновременно, а мои трусики уже насквозь промокли.

Губы Рива замерли в миллиметре от моих, а взгляд был буквально приклеен к ним. В его глазах явно читалось, что он едва сдерживался.

― Как ты хочешь меня?

Слова Рива повисли в воздухе. Это был один из тех вопросов, которые он задавал снова и снова, к которому всегда возвращался. Чего ты хочешь? Как ты этого хочешь?

У меня никогда не было полноценного ответа на этот вопрос. И я впервые поняла почему. Потому что в действительности не хотела, чтобы меня спрашивали.

И, если я правильно начинала понимать Рива, он тоже, на самом деле, совсем не желал спрашивать. Предпочел бы просто решить самостоятельно.

― Нет, ― сказала я. ― Это ты скажи мне, чего я хочу. Именно это мне и нужно.

Его глаза потемнели, подтверждая мою догадку. Такой ответ ему понравился. Это был правильный ответ. Для нас обоих.

Теперь он удерживал мои запястья только одной рукой. А второй начал расстегивать пуговицы на курточке.

― Ты целый день мечтала, чтобы я трахнул тебя. ― Его голос был низким, хриплым. ― Представляла, как я мог бы тобой овладеть. У реки. ― Он расстегнул одну пуговицу. ― В поле. ― Еще одну пуговицу. ― На лошади. ― И последнюю пуговицу.

Да.

― Так почему ты этого не сделал? ― произнесла я едва слышным шепотом.

Рив отпустил меня, и я машинально повернулась, чтобы он легко мог стянуть с меня куртку. И она тут же полетела на пол.

― Потому что там у нас была романтика. А ты хотела грязного секса.

Да, он был чертовски прав.

Рив вытащил заправленную в бриджи рубашку.

― А теперь он будет особенно грязным, потому что ты заставила меня томиться в ожидании.

Он рывком разорвал мою рубашку, и все пуговицы посыпались на пол. Каждый миллиметр моей оголенной кожи покрылся мурашками, вызванными как словами Рива, так и прохладным воздухом. Я задрожала. Твердые горошины сосков явно проступали через ткань лифчика.

Рив стянул с меня то, что осталось от рубашки, и потянулся, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Как только лямки соскользнули с плеч, он опустил взгляд на мою грудь, воспламеняя этим еще больше.

Неважно, сколько раз Рив видел меня без одежды, каждый раз он смотрел на меня так, будто умирал от голода. Будто хотел съесть меня. И ему всегда было мало.

И я понимала его чувства. Поэтому даже представить себе не могла, что мне может надоесть этот взгляд.

Мое внимание привлек раздавшийся у входа в конюшню свист. Рив схватил меня за подбородок и приподнял его, чтобы вернуть мое внимание.

― Смотри на меня, ― резко произнес он. ― Тебя не должны волновать другие люди. Ты хочешь, чтобы это была моя забота. Чтобы я решал, кто может видеть тебя. Так ведь?

Я кивнула.

Рив приподнял мой подбородок еще выше.

― Скажи это.

― Я хочу, чтобы ты решал, кто может увидеть меня. ― Черт, теперь между ног уж точно стало мокро.

― Хорошая девочка. ― Рив отпустил меня. Потом схватил за руку и принудительно потащил к складу с кормом, где лежали тюки сена разной высоты. ― Повернись, ― скомандовал он. Я послушалась, и Рив толкнул меня на крупный тюк.

Затем схватился за пояс моих штанов.

― Ты хочешь показать мне свою киску. ― Рив спустил мои бриджи до сапог. ― Так я ничего не вижу, Голубоглазка. Тебе нужно раздвинуть ноги.

Чуть сдвинув ступни, я начала раздвигать ноги, но, видимо, делала это либо слишком медленно, либо недостаточно широко, потому что Рив положил ладонь на мою поясницу и пнул в сторону сначала один ботинок, а потом и второй, пока я полностью не раскрылась для него.

Рив провел пальцами по моему нижнему белью.

― Твои трусики насквозь мокрые, Эмили. Хорошо, что мы их снимем. ― Рив взялся за шов трусиков у правого бедра. И, как в случае с рубашкой, с силой разорвал тонкий кружевной материал. А потом повторил то же самое с другой стороны и убрал остатки ткани.

― Потрясающе, Эм. ― Его голос был пропитан восхищением. ― Ты хотела, чтобы я увидел тебя, и теперь мне открылся прекрасный обзор.

Я взглянула через плечо и увидела, что он стоял в нескольких шагах от меня и любовался видом. Между ног запульсировало от такого внимания.

― Смотри перед собой, ― резко приказал Рив, когда увидел, что я наблюдаю за ним. Я слышала позади себя его шаги, пока он приближался ко мне. ― Ты не хочешь видеть, что я собираюсь с тобой делать. Хочешь, чтобы это был сюрприз.

Да. Именно этого я и хотела.

― А я хочу жесткого секса?

― Да, очень жесткого. ― Он резко опустил ладонь на мою ягодицу, и я вскрикнула. ― И быстрого. ― И на вторую тоже. А потом круговыми движениями руки стал ласкать горящую кожу, немного успокаивая боль.

― Я хочу, чтобы ты сделал мне больно? ― Мой голос был хриплым.

― Да. ― Рив вновь стал бить меня по попе, чередуя ласку с болезненными шлепками. ― И ты хочешь думать, что я могу сделать тебе очень больно.

Рив знал меня. Даже слишком хорошо. Знал, чего я хотела. Знал, как дать это мне.

Возможно, он даже знал, когда нужно остановиться.

Рив обошел меня и встал напротив.

― Дай руки.

Я протянула ему руки, и он связал запястья моим бюстгальтером так плотно, как мог, этой импровизированной «веревкой».

А потом присел, чтобы оказаться на уровне моих глаз.

― Молчи. И не двигайся. Поняла?

Я кивнула.

― Паркер, ― позвал Рив. ― Мне нужен хлыст.

― Какой именно?

― Стек. Шестьдесят сантиметров. И чомбур. Короткий подойдет. (Примеч. Чомбур ― веревка, с помощью которой привязывают лошадь, когда она находится в недоуздке).

По мне пробежала дрожь. Мне хотелось оглянуться, посмотреть, где находился Паркер. Хотелось принять менее неприглядную позу. Одно дело оказаться обнаженной перед незнакомцами, и совсем другое перед людьми, с которыми я была знакома и при этом не спала с ними. И совсем-совсем другое дело, когда тебя в их присутствии унижают.

Но вместе с волнением по венам растекалось возбуждение.

Рив не обращал на меня внимания, ожидая Паркера. Он не разговаривал со мной, не прикасался ко мне, и время тянулось бесконечно долго. Мое дыхание становилось тяжелее, между ног пульсировало, а сердце бешено билось в груди.

Наконец, наконец, вдалеке послышались шаги. Чем ближе они были, тем медленнее становились.

― Что ж, это что-то новенькое, ― услышала я позади себя преисполненный вожделения голос Паркера. ― Отличное дополнение к конюшне.

― Лучшая кобылка из всех, которыми я когда-либо владел. ― Ладонь Рива (по крайней мере, мне показалось, что это была его ладонь) легла на мое бедро. ― Попка восхитительная.

Паркер присвистнул.

― Да, так и есть.

Послышалось еще несколько шагов, которые тут же прервались, когда Рив произнес:

― Тронешь ее, и я сверну тебе шею.

― Понял. — Паркер несколько мгновений молчал. — Вот то, что ты просил. Веселитесь.

Затем я услышала отдаляющееся бряцанье ― с каждым шагом шпоры на сапогах Паркера ударялись о землю. В коридоре все еще звучало эхо его шагов, когда что-то легонько стукнуло по моим складочкам. Не сильно, просто легкое прикосновение.

― Мы очень здорово повеселимся, правда, Голубоглазка?

Рив снова прикоснулся этим предметом ко мне, кружа им вокруг клитора и спускаясь ниже, поэтому единственное, что я смогла произнести в ответ, было:

― М-м-м.

― Ты еще сильнее возбудилась. Так и знал, что ты этого ждала. Хочешь взглянуть?

― Да.

Рив обошел меня, стал напротив и продемонстрировал кончик хлыста. Тот блестел от моей влаги.

― Это твое. ― Рив поднес кончик хлыста к своим губам и пососал его. ― Ты вкусная, Эм.

Это было так вульгарно. Так развратно.

И так разгорячило мою кровь, что, казалось, я кончу прямо сейчас.

― Ты тоже хочешь попробовать. Какая же ты извращенка, Эмили. Уверен, тебе нравится собственный вкус почти так же сильно, как и мне. Угадай что? Я собираюсь дать тебе то, чего ты хочешь.

Рив потянулся хлыстом ко мне, но вместо того, чтобы, как я думала, прикоснуться к губам, дотронулся до моего подбородка.

― Открой, ― скомандовал Рив.

Я приоткрыла рот, и Рив засунул в него знакомое белое кружево ― то, что осталось от моих трусиков. Он убедился, чтобы на язык мне попала именно внутренняя подкладка. Почувствовав вкус своего возбуждения, я испытала некоторое отвращение и, одновременно, завелась. Точнее, еще сильнее завелась. Я не могла понять свои противоположные эмоции. Они дополняли и подпитывали друг друга, все сильнее распаляя меня.

И Рив еще не закончил.

― Прикуси это. ― Он вложил мне в рот зеленую плетеную веревку толщиной около трех сантиметров. Я зажала ее зубами, удерживая за ней трусики. ― Не урони. Поняла?

Теперь рот у меня был занят, поэтому я просто кивнула.

― Умница, ― похвалил Рив. Он начал обходить меня и попутно вел хлыстом вниз по ребрам и бедру.

Первый удар коснулся моей кожи без предупреждения. Никакого разогрева. Просто удар. Резкий, жгучий удар по ягодице, от которого из горла вырвался хрип, а попа рефлекторно дернулась вверх.

Рив не облегчил лаской боль и не прикоснулся ко мне, лишь ударил снова. Теперь вторую ягодицу, но чуть выше. Он повторял это вновь и вновь, удар за ударом хаотично обрушивались на мои ягодицы так, что я никогда не могла предугадать, куда же Рив ударит на этот раз. Снова и снова, пока хрипы не превратились в крики, а кожа не начала гореть. Пока на моих глазах не выступили слезы. Пока челюсть не стала болеть от того, как сильно я сжимала зубами веревку.

К тому моменту, как Рив закончил, между ног у меня все гудело от необходимости в освобождении, и я могла только представить, насколько красные у меня сейчас ягодицы. Рив прижался всем телом к моей горящей коже, и я почувствовала у входа головку его члена.

Тогда-то он в меня и вошел. Погрузился резким, сильным толчком так далеко, так глубоко, что я чуть не выронила изо рта веревку. Я уже чувствовала приближение оргазма, пока Рив бил меня хлыстом, и теперь взорвалась удовольствием, как открытая банка газировки, которую перед этим хорошенько встряхнули.

Я дергалась и стонала, чувствуя, как натянулась во рту веревка. Рив, взявшись с двух сторон за ее концы, потянул меня на себя, будто в руках у него была уздечка, а я ― его симпатичная лошадка.

И он объезжал меня. Рив врывался в мое тело, одной рукой удерживая с помощью веревки голову, а второй вцепившись в бедро. И все время что-то мне говорил. Грязные, пошлые слова, которые заставляли меня извиваться под ним еще сильнее. Слова, вроде: «Ты хочешь этого, потому что ты шлюшка». Или: «Распутница». И: «Пошлая девочка, мечтающая, чтобы ее трахнули, как грязную шлюшку».

Второй оргазм наступил еще быстрее. Тут же последовал и третий, сотрясший меня граничащим с болью удовольствием. Он выбил весь воздух из легких, и ноги меня больше не держали, даже несмотря на поддержку сена подо мной.

Рив бросил веревку, вышел из меня и перевернул на спину. И снова толкнулся внутрь, прорываясь сквозь сокращающиеся от оргазма мышцы. Бюстгальтер развязался, и мои руки теперь были свободны. Рив лег на меня, прижимая к земле, и трахал с такой яростью и неистовством, как никогда раньше.

Он поймал мой взгляд.

― А я извращенец. Больной засранец, которому нравится говорить тебе все это, ― низко и хрипло произнес Рив. ― Которому нравится вот так тебя трахать. Что это говорит обо мне?

Последние слова прозвучали натянуто и на тон выше, когда оргазм накрыл Рива мощной волной. Он до упора погрузился в меня, ткань его джинсов коснулась горящей, чувствительной кожи ягодиц. Рив стонал и рычал, мертвой хваткой вцепившись в мои запястья. Его глаза были плотно закрыты.

Когда он пришел в себя достаточно, чтобы отпустить мои руки, я села, достала изо рта кружевную ткань и повернула к себе его лицо.

― Может, это просто значит, что ты создан для меня.

Я поцеловала его, крепко и требовательно. Поцеловала его с сильной, глубокой преданностью. И вскоре Рив ответил, обхватив ладонями мое лицо. Разорвав поцелуй, мы обнялись, прижавшись лбами друг к другу, и пытались перевести дыхание.

Наконец, Рив начал что-то бормотать. Бессвязные звуки стали складываться в мое имя.

― Эмили, Эмили, Эмили. ― Он водил ладонями по моей спине. ― Ты замерзла. Нужно согреть тебя.

Я этого не замечала, пока Рив не сказал об этом. На улице было пятнадцать градусов, примерно столько же и в этом помещении.

― Думаю, что рубашка мне уже не поможет.

― Зато немного прикроет. Вот. ― Рив снял куртку и накинул ее на мои плечи. ― Надень все, что сможешь. Я приберусь, и мы пойдем, устроим тебе горячую ванну. А позже, если захочешь, разожжем костер.

― Я за.

Рив отошел, но тут же вернулся ко мне.

― Еще один, ― сказал он, обрушив на меня губы.

«И еще один, и еще, и еще», ― подумала я. ― «Всегда будет хотеться еще». Я бы приняла их все. И даже больше.

Рив вышел в коридор. Я натянула бриджи и застегнула куртку, прикрыв грудь. Нашла лифчик и майку и завернула их в свою курточку. Спрятав этот сверток под мышку, я сунула ледяные руки в карманы. В карманы куртки Рива. Правая рука коснулась чего-то металлического. Ключи. Сердце заколотилось в груди, когда я достала их и начала рассматривать.

Связка состояла из девяти ключей, как позолоченных, так и серебряных. Я понятия не имела, от чего они, но один точно должен был открывать дверь в кабинет.

Прежде чем успела передумать, усомниться или отговорить себя, сунула ключи в сверток с одеждой. «Никакого чувства вины», ― сказала я про себя. ― «Дело сделано». Позже надо решить, что с ними делать.

― Готова? ― спросил Рив из коридора.

― Более чем. ― Я крепко схватилась за вещи и поспешила к Риву, думая о том, как смогла бы оправдать свой поступок. Рив, на самом деле, не оставил мне выбора. Он все еще не рассказал мне ничего об Эмбер. Видимо, мне нужно разобраться с этим самой ― все справедливо.

И неважно, что я не сказала Риву про Эмбер. Может, наши отношения и менялись постепенно, но у нас обоих все еще были припрятаны скелеты в шкафу.

Дома Рив приготовил для меня горячую ванну с солью, чтобы успокоить зудящую от ударов хлыста кожу и расслабить уставшие от верховой езды мышцы. Позже, после ужина мы вместе с несколькими сотрудниками ранчо решили посидеть у костра. Была пятница, довольно теплая для апреля. И, как выразился Чарли, «самое время для пьянки».

Брент и Паркер тоже присоединились к нам. Последний понимающе ухмылялся мне каждый раз, когда мы встречались взглядами, но это оказалось не так неловко, как можно было подумать. Сейчас я поняла, что они для Рива как семья. Вот почему он так хорошо общался с сотрудниками ранчо Кайя. С ними он расслаблялся, шутил и смеялся, а с другими людьми так себя не вел. Хотя не то чтобы я со многими его видела. Из историй, которые ребята рассказывали у костра, я узнала, что у Рива была довольно бурная молодость. Он баловался наркотиками, увлекался азартными играми и женщинами.

― Много, много и очень много женщин, ― сказал Брент, и Рив пнул его в ботинок. ― Эй, я говорю с восхищением. Ты был божественен.

― Закрой рот. ― Рив сделал глоток пива. ― Я все еще божественен.

Когда смех утих, я спросила:

― Почему ты вдруг решил начать все с чистого листа?

Ребята взглянули на моего парня, а он, в свою очередь, выглядел так, будто собирался проигнорировать вопрос. Но я уже по опыту знала, что ему просто требовалось некоторое время, чтобы ответить на что-то столь личное. И не ошиблась, потому что Рив, наконец, произнес:

― Мисси. ― Его желваки заходили ходуном. ― Ее смерть оказалась как удар под дых, все вышло из-под контроля. Поэтому я завязал с наркотиками, прекратил общение с некоторыми людьми, перестал покорять вечеринки и...

― И с тех пор ты стал одержим идеей все контролировать, ― закончила я за него.

Все снова рассмеялись.

― Ты хорошо знаешь нашего мальчика, ― сказал Чарли. И я подумала, что хотя бы начинала его узнавать.

Около десяти мы разделились. Некоторые поехали в город, чтобы выпить в каком-нибудь баре, а другие ― те, кому в субботу нужно было работать ― отправились спать.

― Когда дело касается скотоводства, рабочая неделя не заканчивается пятницей, ― объяснил мне Чарли. ― И пять утра наступает быстрее, чем ты думаешь.

Потом, наконец, мы с Ривом остались наедине. Я немного сдвинулась. Отчасти, чтобы приблизиться к нему, а отчасти потому, что у меня все еще болели ягодицы, из-за чего мне весь вечер приходилось ерзать.

Рив заметил это и похлопал себя по коленям.

― Иди сюда.

Я с радостью приняла его приглашение. Оказалось не намного удобнее, чем на камне, но когда прижалась спиной к груди Рива, и он обнял меня, стало лучше.

― Так значит... король вечеринок, да? ― спросила я, хотя и так уже знала ответ. Именно таким его выставляла пресса, да и мне приходилось видеть доказательства: фотографии со дня его рождения на курорте «Палм-Спрингс», к тому же Крис подробно описывал, как проходили вечеринки у Рива.

Он осторожно кивнул, но не стал вдаваться в подробности. Когда вновь заговорил, ему пришлось повторить свой вопрос, потому что я была уверена, что в первый раз просто неправильно его расслышала.

― Ты когда-нибудь влюблялась?

Я чуть повернулась, чтобы взглянуть на Рива и убедиться, что он не шутит. Он был серьезен. Поэтому вновь прижалась к его груди и ответила:

― Неожиданно слышать такой вопрос от тебя.

― Почему? Потому что «король вечеринок» не может заинтересоваться чем-то таким, как любовь? Может, я просто хотел узнать, есть ли у меня причины для ревности. Чтобы я мог убить того мужчину.

Я закатила глаза, но на душе стало тепло, будто огонь от костра согревал меня изнутри.

Рив уткнулся носом в мою шею.

― Я серьезно. Как минимум, насчет первой части. Ответь. Я хочу знать.

― Нет. Не влюблялась. ― Даже было время, когда я думала, что это проблема. Думала, что вообще не способна любить. И что меня никто никогда не полюбит.

Но все же был в моей жизни человек, которого я любила. И этот человек отвечал мне взаимностью. Доказал обратное, нежели то, что я о себе напридумывала.

― И все же я любила одного человека, ― поделилась я, желая ответить на вопрос Рива честно. ― Девушку.

Он повернул меня к себе, чтобы заглянуть в глаза.

― Эмили. Так ты бисексуальна? Кажется, я жутко возбудился.

Я усмехнулась.

― Нет. Я не би. Определенно люблю мужчин. Но у нас был тройничок. С ней.

Рив заерзал.

― Да. Точно возбудился.

Я чувствовала его член и могла с уверенностью сказать, что он не был возбужден. Может, совсем слегка. Однако предпочла оставить это без внимания, потому что хотела разъяснить мои отношения с Эмбер.

― Но это было другое. Никакого сексуального подтекста, даже когда был секс. Мы были просто хорошими подругами. Через многое прошли вместе, и она всегда понимала меня лучше, чем кто-либо другой.

Никто никогда меня так не понимал. Хотя у Рива, казалось, тоже неплохо получалось.

― У тебя еще и тройнички были? Нужно позвонить ей. ― Рив поднес бутылку пива к губам.

Он подмигнул мне, дав понять, что шутил, но я все равно возразила:

― Нет, мы не позвоним ей. Не сможем. Наши пути разошлись, и я потеряла ее из виду.

Я отобрала у Рива пиво и допила все, что осталось, одним большим глотком, а потом добавила:

― Кроме того, я не уверена, что смогу поделиться тобой с ней. Вообще с кем-либо.

Рив поставил пустую бутылку на землю и прикоснулся к моей щеке.

― Тогда и не делись.

― Спасибо.

Он поцеловал меня, или я его. Но наши губы слились в свете костра. Пламя обжигало как снаружи, так и изнутри.

Рив первым разорвал поцелуй. Он все еще находился на расстоянии вдоха от меня, когда спросил:

― Как так получилось, что ты никогда никого не любила, кроме нее? Уверен, у тебя была возможность влюбиться.

Я отвернулась, положив голову на его плечо.

― У меня были любовники, да. Но я никогда не доверяла никому из них.

― Тогда почему вы перестали общаться? С той девушкой. Если были так близки.

Говорить с ним об Эмбер было вроде и странно, а вроде и нет. Но ответить на вопрос Рива мне было тяжело. Даже вспоминать это было тяжело.

Поэтому я просто пожала плечами.

― Иногда люди перестают общаться и все. ― Я выпрямилась и повернулась, чтобы взглянуть на Рива. ― А что насчет тебя? Влюблялся когда-нибудь?

Он удивил меня, ответив почти мгновенно.

― Дважды. Ты иногда напоминаешь мне мою последнюю любовь.

Эмбер. Рив любил Эмбер.

В горле встал ком, и я почувствовала себя странно. С одной стороны, я ревновала его. Но в то же время это нас объединило. Благодаря ей мы познакомились.

И я напоминала ему ее.

― Как?

― Не уверен. Это трудно объяснить, потому что, на самом деле, вы довольно разные. Ей было все равно, что происходило в спальне. Да где угодно. Но она не всегда была согласна с моими предпочтениями. Она была не такой... покорной. И однажды это встало между нами.

― Как? ― снова спросила я.

― Не важно.

Мне нужно было знать. Ради себя. Ради нас.

― Это ей ты не давал уйти?

― Ты говоришь, что для тебя главное в любви доверие?

Я молча смотрела на Рива, давая понять, что заметила, как он увильнул от ответа.

Однако все же ответила ему, потому что это тоже было важно.

― Для меня это и есть любовь. А что еще? Привязанность? А когда мужчина выходит из себя и поднимает на тебя руку? Или трахает твою подругу? Доверие. Единственное, что имеет значение.

Я встала с колен Рива, чтобы размять ноги. Или избавиться от неожиданно появившейся тяжести в груди. Или чтобы сбежать от того, от чего убегала всю жизнь.

Но это что-то преследовало меня, как обычно, желая вырваться на свободу.

И я впервые поддалась.

― Именно поэтому наши пути разошлись. Я потеряла ее доверие.

― Почему она перестала тебе верить?

― Это сложно. ― Я уже и так сожалела о сказанном, и в то же время боялась, что открыла шлюз, и теперь потоком хлынут давно рвущиеся наружу слова, которые рано или поздно все равно вырвутся на свободу.

― Рискни. ― Рив был как русло реки, направлял поток в нужное направление. ― Ты, очевидно, хочешь об этом поговорить.

Итак, потому что я была немного пьяна и тонула, потому что действительно хотела поговорить о ней, потому что давно хотела поделиться с кем-нибудь той историей, и потому что хотела рассказать Риву, что скрывала, я глубоко вдохнула и согласилась:

― Ладно.

Я села на камень рядом с Ривом, размышляя, с чего начать.

― Как я уже сказала, мы прежде делили мужчин. До некоторых пор. ― На два года мы вернулись в Мексику и продолжили отношения с мужчинами, но теперь уже по раздельности. ― У нее был парень. Его звали Бридж.

Рив усмехнулся.

― Бридж? (Примеч. Bridge ― в переводе с англ. означает «мост»).

― Да. ― На секунду я заволновалась, что Эмбер могла рассказать ему эту историю. А такое имя он бы точно не забыл.

Вот только Эмбер, которую знала я, никогда не оглядывалась назад. Никогда не говорила о своем прошлом. И Рива, наверное, просто рассмешило такое странное имя.

― Кошмар, да? В общем, он был довольно неплохим парнем. Правда гораздо старше ее. Ему было около пятидесяти. Богатый. Он ей действительно нравился, но не знаю даже... Скажем так, бывало и лучше. Однако она говорила, что любит его. Искренне любит. И он был к ней добр, поэтому я радовалась за нее.

Бридж любил выпить, но к тому времени Эмбер уже пристрастилась к наркотикам. Так что они дополняли друг друга.

― А я только ушла от очередного засранца, потому что, когда сообщила ему о беременности, он решил, что с помощью избиения может устроить мне аборт.

Его звали Ричард. Он был женат и пытался пробиться в сенат, но не смог. Все же карма существовала.

― Ты забеременела?

Я кивнула. Незапланированная беременность всегда вызывала даже больше осуждения, чем наркозависимость или порочность. Хотя я никогда и никому не рассказывала о том, что была беременна.

Наверное, это я сама себя осуждала.

И будто в подтверждение моей теории, выражение лица Рива было преисполнено чем-то вроде сочувствия, но никак не осуждением.

― Он?..

― У него не получилось, ― перебила я, ― но он оставил меня в ужасном состоянии. И, как обычно, когда я попадала в беду, Эмбер пришла мне на помощь.

Рив нахмурился, и я слишком поздно поняла свою оплошность.

― Эмбер?

Блядь.

Все это время я была так осторожна, никогда не упоминала ее имя, а теперь оно сорвалось с моих губ, да еще и в контексте такой ужасной истории.

Черт, черт, черт!

Сердце колотилось в груди так сильно, казалось, что от страха оно ушло в пятки. Ладони вспотели, а в горле пересохло. Я откашлялась, притворившись, что что-то попало в горло, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

Ведь людей с таким именем множество, верно? Моя и его Эмбер необязательно должна быть одним и тем же человеком. Он же не мог догадаться об этом из этой истории, правда? Я не могла знать наверняка, что Эмбер рассказывала Риву, а что нет. Поэтому мне оставалось лишь надеяться.

Когда я вновь почувствовала себя достаточно уверенно, то сказала:

― Да, так ее звали. Эмбер. ― Я невинно улыбнулась Риву. ― А что?

Он недоверчиво покачал головой.

― Просто странно. Женщину, которая напомнила мне тебя, звали Эмбер.

― Ах. Странное совпадение. Не знала, что это имя так распространено. ― Я подняла с земли палку и поправила несколько поленьев в костре, надеясь, что это поможет справиться с панической атакой.

― Забавно, что у нас обоих в жизни была Эмбер. ― Рив прищурился, изучая меня. ― В любом случае, не хотел тебя перебивать. Продолжай.

Я вновь откашлялась и как ни в чем не бывало продолжила свой рассказ.

― У меня не было денег. Мне некуда было идти. Врачи велели отдыхать и не волноваться, пока я полностью не поправлюсь. ― Особенно ― никакого секса. ― Поэтому я уже не могла полагаться на... эм-м... свои обычные методы выживания. Кроме того, будучи беременной, я решила, что больше не хочу это делать. Мне нужно было найти лучшую жизнь.

― Ты собиралась оставить его? ― И снова в голосе Рива не было упрека или осуждения. Разве что некоторое удивление.

― Да. Глупо, знаю.

― Не глупо. Он был твоим.

В моем горле пересохло. Даже Эмбер не понимала, почему я не хотела делать аборт. Но Рив попал в точку: никогда ничего не было, что принадлежало бы именно мне. Заслужено, создано именно мной, а не предоставлено кем-то другим. Этот маленький набор клеток, хотя и частично созданный мужчиной, все еще наполовину зависел от меня. От моего существования.

У меня впервые появилась причина жить.

Лишь единственный раз, пока я не получила звонок от Эмбер.

― Она предложила мне остаться с ней и Бриджем, пока я не встану на ноги. ― Я бросила палку на землю и стала отмахиваться от дыма, притворяясь, что это из-за него слезятся глаза.

Но Рив был не глуп. Он все понял. Хотя ничего и не сказал. Просто ждал, пока я продолжу.

Я все еще кашляла, продолжая притворяться. Затем вновь прочистила горло и погрузилась в рассказ.

― Первые пару недель все было замечательно. Бридж казался добряком. Предоставлял мне все, в чем я нуждалась. У меня была своя комната в его особняке. Я была с ней. Во мне росла новая жизнь. Это было, наверное, лучшее время в моей жизни. Но все это был мираж. Чем больше времени я с ними проводила, тем лучше это понимала. За внешней оболочкой милого, доброго мужчины прятался ужасный человек, но она никогда этого не замечала, потому что сильно подсела на наркотики.

― Ужасный человек?

― Ну, однажды, когда они оба были под кайфом, я увидела, как он трахал пальцами бездомную кошку, а она наблюдала за этим и смеялась. Когда Бридж потянулся за кочергой, я вышла из комнаты.

К горлу подступила тошнота. Боже, если даже с этой частью рассказа я не могла спокойно справиться, что будет дальше?

Но это было неважно. Слова лились из меня потоком, и их невозможно было остановить.

― Я пыталась поговорить со своей подругой об этом. Но Бридж никогда не делал по отношению к ней ничего плохого, поэтому ей было все равно. И я приняла это. Приняла. Он не был женат и обращался с ней, как со своей возлюбленной. Как с женой. Позволял ей ходить по дому, играя роль богатой девушки из Беверли-Хиллз, а это было именно то, чего она всю жизнь желала. Быть в безопасности и иметь все, что пожелаешь.

Рив опустил взгляд, словно чувствовал себя виноватым, и мне захотелось успокоить его, убедить, что у нас с Эмбер были очень разные желания. Хотелось сказать ему, что я здесь не за этим, на случай, если он переживал, что не предлагает мне этого.

Но сейчас было не время. Это уже другая история, да и ранее днем я намекнула ему, чего хотела бы от мужчины.

― Как бы то ни было, а мои опасения по поводу Бриджа она отвергла. Сказала, что это я увлекаюсь «поистине садистскими вещами» и вообще все не так поняла.

― Ауч.

― У нее были причины так ответить мне. ― Справедливо, учитывая, в каких ситуациях она меня видела. ― А еще она добавила, что если я жду приглашения в их спальню, то этого никогда не произойдет, потому что и она, и Бридж ― абсолютно моногамны.

― Дважды ауч.

― Нет. Все в порядке. Этого стоило ожидать, учитывая, что мы пережили вместе. ― Я встретилась со скептическим взглядом Рива. ― Что? Почему ты так смотришь?

― Да ничего. Продолжай. ― Вот только вместо того, чтобы позволить мне продолжить, Рив заговорил сам: ― Я просто гадаю, почему ты так низко себя ценишь.

Вероятно, это небольшая часть другой истории.

― У меня было не самое приятное прошлое, Рив. Я уже говорила тебе об этом. Потому заслужила каждое предположение, которое она обо мне высказывала.

― Люди меняются.

― Я ― нет.

― Но ты сказала, что пыталась. Она должна была, по крайней мере, дать тебе шанс. ― Рив защищал меня, будто воспринял все обвинения Эмбер на свой счет.

― Я пыталась. Но она лучше меня знала, что попытки ни к чему не приведут, потому что все это заложено было во мне природой. Сейчас я это приняла, но тогда нет. Что бы ты ни делал, ты всегда остаешься тем, кто ты есть, Рив. И я не могу отрицать свою природу.

Выражение его лица ожесточилось, и я поняла, что ему не понравилось это слышать.

― Продолжай, ― поощрил Рив.

Теперь я почувствовала себя так, будто защищаюсь. Он надеялся, что я смогу измениться? Я не изменюсь. Четко дала понять, что не смогу. И, казалось, раньше его это не сильно волновало.

― Это проблема? ― осторожно спросила я. ― Что я не могу измениться?

Рив немного смягчился.

― Нет. Нет. Конечно нет. Продолжай.

Его реакция сбила меня с толку, но я отбросила лишние мысли и вернулась к рассказу.

― Так на чем я остановилась? ― На самой худшей части, точно. Кровь, боль и раны, которые были так глубоки, что даже по прошествии многих месяцев давали о себе знать. Даже дольше. Я почувствовала, как меня накрывает паника от одних только воспоминаний, что уж говорить о том, чтобы рассказать это Риву.

Может, лучше вовсе не рассказывать.

― Боже, эта история просто ужасна. Мне не стоит...

― Продолжай, Эмили. ― Командным голосом произнес Рив. С таким я спорить не могла.

― Ладно. ― Я облизала нижнюю губу, во рту пересохло. Лучше просто быстро выдать все. Равнодушно. Буднично. Я сосредоточилась на пламени костра. ― Однажды ночью, когда все пошли спать, ко мне в дверь постучались. Я подумала, что это Эмбер, но это оказался Бридж.

Стоило мне отвести взгляд от огня, устремив его в темноту, как я вновь увидела Бриджа. Его полные жестокости черты лица, запах алкоголя изо рта, неприятный блеск глаз и оружие в руке.

― Я не пригласила его, но он все равно вошел. Сказала ему, что он меня не интересует. Сказала ему «нет». Но он не слушал. Ответил, что слышал обо мне разные истории, мол какой плохой девочкой я была, любила поразвлечься. Сказал, что был со мной крайне великодушен, и теперь я ему должна.

― Он изнасиловал тебя.

Это был не вопрос. Я знала, что Рив сказал это, чтобы мне не пришлось. Я едва заметно кивнула. Просто коротенький кивок головой. Ведь учитывая все, что я позволяла делать мужчинам со мной раньше, мне сложно было осознать эту фразу. Сложно было защищать себя, как это обычно делают женщины, которые подвергаются этому слову на букву «И». И разве Бридж не был прав? Я была плохой девочкой. И любила поразвлечься. Я, конечно, не считала, что заслужила то, что он сделал со мной, но и в обратном не была уверена.

Поэтому обняла себя руками и гадала, думал ли Рив так же? Гадала, не считал ли он, что Бридж был прав. Хотя не стала бы винить Рива, если это так.

Я заставила себя смириться с любым исходом и продолжила:

― Я боролась с ним. ― Впервые в жизни действительно боролась. И ничем хорошим это не закончилось. ― Но он был крупным мужчиной. И у него были ножницы.

Рив выругался себе под нос.

Я закрыла глаза. Сильно, очень сильно зажмурилась, пытаясь отбросить прочь картинки и воспоминания. Воздвигнуть стену.

Когда мне удалось взять себя в руки, я открыла глаза и, в очередной раз откашлявшись, перешла сразу к концу истории.

― После того, как все закончилось...

― Нет. ― Рив произнес это таким уверенным, повелевающим голосом, что мне не оставалось ничего, кроме как замолчать. Я подняла на него взгляд. ― Не надо переходить сразу к концу истории, ― сказал Рив. ― Расскажи мне, что он сделал. В деталях.

Мне стало плохо ― мои опасения подтвердились.

― Я не собираюсь тебе это рассказывать, так что можешь просто покончить с нашими гребаными...

Рив подался вперед, к краю сиденья.

― Думаешь, я хочу тебя бросить? Я хочу убить его, Эмили. Хочу узнать имя, чтобы выследить этого человека и уничтожить. Но сперва хочу узнать обо всем, что он заставил тебя вынести, чтобы ему пришлось так же страдать.

Его ярость ошеломила меня, потрясла до глубины души. Меня очень тронул тот факт, что Рив готов был убить за меня. Вот только, если учесть, что он действительно мог это сделать, к радости примешивалось еще и чувство вины.

И что бы он ни говорил, я не стоила таких проблем.

― Рив...

― Расскажи мне. ― Это был приказ. Это было очевидно.

Я снова устремила взгляд на языки пламени, сосредоточившись на костре. Притворяясь, что все это было не со мной.

― Он, э-э, перевернул меня на живот. Разрезал на полоски ножницами штору и привязал ими мои руки и ноги к спинкам кровати. Потом я почувствовала в себе его пальцы. Вроде как... ну, все пальцы сразу. Он не был нежен. А потом вставил в меня свой член, приставив к горлу ножницы. Сказал, если издам хоть один звук, он...

Я закрыла глаза рукой. Неважно, как настойчиво Рив давил на меня, я не могла произнести вслух то, чем Бридж угрожал мне. Но каждая его фраза заканчивалась словом «убью», и это было самое безобидное из всего, что он грозился претворить в жизнь.

― Поэтому я вела себя тихо, ― наконец, сказала я, подытоживая. ― А я очень хорошо умела подчиняться.

Опять дурацкие извращенные наклонности подвергли мою жизнь риску. Я подчинилась своему насильнику. Не боролась. Возможно, где-то очень-очень глубоко в душе, я этого хотела?

Я подняла взгляд на Рива, который теперь расхаживал туда-сюда перед костром. Он, наверное, уже подумал об этом. Поэтому могла сказать это за него.

― Я должна была бороться отчаяннее.

Он резко остановился и повернулся ко мне.

― Не надо, Эмили. Не вини себя.

― Да ладно. ― Я ведь не могла так просто перестать себя винить, даже несмотря на приказной голос Рива.

Может, я не так уж и хорошо умела подчиняться, как думала.

― Я не шучу, Эмили.

Я взглянула на Рива.

Но была не в настроении спорить, поэтому просто продолжила:

― Потом ему это наскучило, и он переключился на... ― Мне пришлось замолчать, чтобы перевести дыхание, мой голос задрожал. ― На мою попу. ― Мысленно я все еще продолжала рассказ холодным, равнодушным тоном, но на деле голос дрожал и срывался. ― Он не использовал смазку, и я ничего не могла сделать. Я кричала. Он сказал, что за это меня нужно наказать. И использовал ножницы. Во мне.

― В попе? ― судя по голосу, Рив уже и так знал ответ.

Я отрицательно покачала головой.

Рив разразился ругательствами, а потом со всей силы пнул ногой ближайшую бутылку так, что та отлетела.

Такая реакция была мне чужда. Совсем не такие чувства я испытывала после того, как Бридж навредил мне. Была зла, но не полна ярости. И, честно говоря, я злилась только на себя.

Было так завораживающе наблюдать за тем, как сорвался Рив, за бешеной яростью, которая была направлена не на меня. Это казалось таким освобождением ― испытывать настолько сильные эмоции и иметь возможность с легкостью выплескивать их на чем-нибудь. Я же все время держала боль в себе. Злость лишь разрушала меня.

У Рива, однако, была возможность причинять боль другим. Я это уже знала. А сейчас видела.

Как-то странно, ненормально, но это вдохновляло меня.

Рив снова начал вышагивать перед костром.

― Что было дальше? ― спросил он, жестом руки велев мне продолжать. ― Расскажи мне, что было дальше.

Я устало потерла пальцами переносицу. Все это, должно быть, звучало ужасно, но самое страшное было еще впереди. В надежде, что так будет чуть менее больно, я просто протараторила оставшуюся часть рассказа.

― К тому моменту, как он закончил, я истекала кровью. Была вся в синяках. Каждое движение отзывалось спазмами внутренних мышц и сильной болью. Бридж вырубился, и я знала, что мне срочно нужен врач, но все еще была связана. Именно тогда в комнату вошла Эмбер.

Боже. Ее выражение лица. Оно во многом было похоже на эмоции Рива, только зла она была не на Бриджа.

— Ты, чертова сука», ― сказала она. ― Ты же знала, что я любила его, чертова тварь.

Я должна была чувствовать себя так, будто меня предали, потому что она автоматически предположила худшее обо мне и лучшее о нем. Но самое дерьмовое во всей этой ситуации было то, что я понимала ее точку зрения. Понимала и могла даже заступиться за нее, если бы понадобилось.

― Она обвинила меня, ― сказала я Риву.

Тот вновь резко остановился.

― Она обвинила тебя? Как, черт возьми, она могла ― да кто угодно ― обвинить в случившемся тебя?

― Эмбер подумала, что я этого хотела, но... ― Я жестом попросила его помолчать, предупреждая следующие слова Рива. ― Прежде чем разозлишься на нее, вспомни, что она видела меня в подобных ситуациях уже не раз. И никогда до этого не обвиняла. Всегда помогала мне выкрутиться. И так я ей отплатила? В ее глазах, я увела у нее мужчину, когда она была добра ко мне.

Рив пораженно качал головой, усмехаясь.

А я продолжала защищать ее.

― Она отвезла меня в больницу. Даже несмотря на то, что думала, будто я попросила об этом ― все равно помогла мне.

― Да она прям гребаная святая, ― сказал Рив голосом, полным сарказма.

― Ну, не святая. Но она заботилась обо мне. Несмотря ни на что. ― Я взглянула на него. Он казался потрясенным. Его губы были плотно сжаты, а кулаки то сжимались, то разжимались.

Неважно. Я знала Эмбер. И Рив не мог изменить моего мнения.

― Это вся история, ― сказала я. ― На следующий день у меня случился выкидыш. Я выдвинула обвинения, но Бриджа даже не арестовали. Либо у меня была слишком «насыщенная» биография, либо у него было много денег. Не знаю точно. Когда меня выписали из больницы, я попыталась объясниться с Эмбер, но у него уже была история, которая, по ее мнению, тоже звучала правдоподобно.

Она не понимала, что десять тысяч, которые Бридж разрешил ей вручить мне, были не благотворительностью, а моральной компенсацией. Я не винила ее за то, что она встала на его сторону. И она сказала, что тоже не винит меня. Что нам, вероятно, просто стоило пересмотреть текущую ситуацию. И я согласилась. Захотела свободы. Захотела ни от кого не зависеть, быть самостоятельной, иметь свои деньги. Захотела, наконец, чувствовать себя в безопасности.

Я умоляла ее уйти со мной. Умоляла бросить Бриджа и начать все заново. Без наркотиков, без насилия.

— Мы всегда говорили друг другу, что найдем свое место в жизни, ― напомнила я ей.

— Мы нашли, ― ответила она. ― Уверена, однажды наступит день, когда мы станем счастливы. Но это необязательно произойдет с нами одновременно.

Я крепко обняла ее, когда мы прощались. Она плакала ― Эмбер всегда была очень эмоциональной. Грустно, что это стало моим последним воспоминанием о ней. Ее полное печали, заплаканное лицо. Когда бы я ни думала о ней, было сложно представлять ее не в слезах.

Интересно, а она тоже, вспоминая, представляла меня льнущей к ней? И было ли это правдой обо мне?

Риву я рассказала более краткую версию нашего расставания.

― Мы решили, что нам пора пойти разными дорогами. Я переехала в Лос-Анджелес и приложила все возможные усилия, чтобы начать жить по-настоящему. Поработала моделью. Потом актрисой. И вот я здесь.

― И все? Больше ты о ней ничего не слышала?

Пока она не попросила у меня помощи. Подумав немного, я ответила так, что получилась не такая уж и вопиющая ложь.

― Я ее больше не видела. Прошло почти семь лет.

― Какого хрена это звучит так, будто ты сделала что-то не так?

Я вскочила на ноги и взглянула в его глаза.

― Потому что так и есть! Я оставила ее с ним. Оставила ее с садистом. С больным на голову насильником. Я не спасла ее от Бриджа, не спасла от наркотиков. Каждый раз, когда я нуждалась в помощи, она спасала меня, а когда помощь понадобилась ей ― я уехала. ― За все время, что я говорила, сейчас во мне сильнее всего бурлили эмоции.

Рив шагнул ко мне.

― Ты терзаешь себя чувством вины за то, в чем никоим образом не виновата.

― Это моя вина, что она сделала такое предположение. ― Это казалось глупым. Но я не могла объяснить свои чувства, поэтому просто тяжело дышала. ― Ты не понимаешь, Рив.

Он поднял руки, сдаваясь.

― Ладно, я не понимаю.

Мы стояли молча, каждый задумавшись о своем и не глядя друг на друга. Я кусала губу, пытаясь решить, что мне теперь сказать или сделать. Чувствовала себя паршиво. И действительно мучилась сожалениями. Жалела, что поведала Риву эту историю, и теперь мы оба были расстроены.

Хотя я не совсем понимала, чем был так опечален Рив. Бриджем, наверное. Я так думала. Но еще, казалось, он был зол на меня.

Я промямлила, ковыряя ботинком землю:

― Теперь ты злишься на меня?

― Что? ― Прежде чем поняла, что произошло, Рив притянул меня к себе. ― Нет, нет, нет конечно. ― Он поцеловал меня в волосы, обняв крепче. ― Я зол на этот кусок дерьма за то, что он сделал с тобой. И зол на... на Эмбер. За то, что позволила этому случиться с тобой. Злюсь, потому что ты винишь себя в произошедшем. Но никак не на тебя.

Рив чуть отстранился, положив руки мне на плечи, и взглянул в мои глаза.

― Ты поняла меня?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и Рив вновь прижал меня к себе. Он держал меня так какое-то время, и мы оба молчали. Держал меня, успокаивая, хотя я и не плакала. Мне становилось легче. Нам обоим, полагаю.

Поэтому я тоже обняла его покрепче и наслаждалась этим чувством.

Наконец, Рив заговорил:

― Боже. Я не могу перестать думать о том, что он сделал...

― Мне не хотелось тебе рассказывать.

― А я хотел, чтобы ты мне рассказала. Ты это пережила. Самое малое, что я могу, это хотя бы знать. ― Рив глубоко вдохнул. И мне полегчало.

Он выдохнул и немного отошел.

― Уже холодно, ― сказал Рив, проводя ладонями по моим рукам. ― Нужно отвести тебя в дом. Устроим тебе горячий душ, и можешь... ― Он сделал паузу. ― Можешь смыть с себя запах костра.

― Только если ты ко мне присоединишься. ― Когда Рив неуверенно взглянул на меня, я начала паниковать. ― Черт, теперь ты будешь со мной осторожен?

Он рассмеялся и погладил меня по щеке тыльной стороной ладони.

― Нет. Ни в коем случае. Я все еще планирую жестко трахать тебя, потому что я не такой хороший мужчина. ― Рив вновь стал серьезен и встретил мой взгляд. ― Если хочешь, присоединюсь. Просто думал, что тебе захочется побыть одной.

В груди стало и тесно, и легко одновременно. Будто что-то, что было заперто внутри, вырвалось на свободу, и на место этим чувствам пришло новое. Сильное и всепоглощающее.

― Думаю, ты куда лучше, чем считаешь.

Однако на самом деле я имела в виду: может, ты куда лучше, чем считаю я.

Мы принимали душ вместе, но, несмотря на заверения, Рив обращался со мной не так, как обычно, мягче. Вместо того, чтобы предаться страсти, он намылил мочалку и мыл меня, прикасаясь к моему телу только по необходимости, а не для удовольствия.

Его плечи и спина были напряжены, что создавало яркий контраст, по сравнению с нежными прикосновениями. Когда он обернул меня большим белым полотенцем, его губы были плотно сжаты, а их уголки опущены. Жесткий секс пошел бы нам обоим на пользу, но я держала язык за зубами. У меня было шесть лет, чтобы свыкнуться с реальностью того, что сделал со мной Бридж. Поэтому я могла дать ему хотя бы одну ночь.

Ну или так я себя успокаивала. Однако чуть позже, когда он оставил легкий поцелуй на кончике моего носа вместо того, чтобы прижаться своими губами к моим, как надеялась, я не выдержала:

― Это один из тех моментов, когда у нас романтика, да?

Рив поджал губы.

― Мы моемся, ― ответил он так, будто это объяснение имело смысл. Затем отправился в спальню.

― А потом мы снова испачкаемся. ― Однако дверь за ним закрылась, и я осталась в ванной одна.

Протерла запотевшее зеркало над раковиной и взглянула на свое отражение. Увидела то же лицо, что и всегда, но, казалось, словно только сейчас начала понимать человека в зеркале. Сломленного и разбитого. Потерянного. Почти безнадежно. Однако у этого человека был шанс на новую жизнь. Ей еще предстояла огромная работа над собой, но все оказалось не так плохо, как она думала.

Я прошла длинный путь со дня расставания с Бриджем. С Эмбер. И не понимала этого до сегодняшнего дня. Думала, что просто бежала, пряталась. И никогда не оглядывалась назад, поэтому мне сложно было оценить, какой я проделала путь. А теперь увидела, вспоминая, сколько всего у нас было с Ривом. Я видела, что смогла выжить.

И теперь переживала, что мужчина обращался со мной слишком мягко.

Просто смешно.

Я сняла с головы полотенце, оставив лишь повязанное на теле, почистила зубы и присоединилась к Риву в спальне.

Теперь в камине весело горел огонь, что было очень приятно после горячего душа в прохладный весенний вечер.

― Спасибо за это, ― сказала я, кивнув на камин.

― М-м-м? А, всегда пожалуйста.

Сцепив руки за головой, Рив сидел на кровати в одних боксерах, о чем-то задумавшись. И выглядел при этом, как одна из моделей нижнего белья, но не те тощие, что одна кожа да кости, а идеально сложенный, как настоящий воин. Как один из тех мужчин, которые выглядели так, будто легко могли сразиться за женщину и победить. Защитить, а потом грубо овладеть ею. Так, чтобы было в самый раз. Полное доверие.

Так выглядела любовь? Был ли Рив тем, на кого похожа любовь?

У меня в кармане лежала украденная связка ключей, так что вряд ли. Видимо, я пока недостаточно доверяла ему. И он, очевидно, тоже не мог мне доверять.

Это мысль терзала душу, была неприятна и очень беспокоила. А еще тот факт, что Рив не был полностью обнажен. Мы ни разу не спали вместе, чтобы нас разделяла хотя бы малюсенькая полоска ткани. И ни разу не ложились спать, не занявшись перед этим сексом.

Я подавила хмурый взгляд и присела на пуф с бутылочкой лосьона в руке. Раз я до сих пор не в постели, это значило, что статус-кво пока не изменился. И у меня была сухая кожа ног. Поэтому это дало мне возможность выиграть немного времени.

Рив наблюдал за мной, пока я втирала лосьон. Правда к тому моменту, как он, наконец, заговорил, я уже почти закончила.

― А ты... ― он молчал, пока я не подняла на него взгляд. А возможно, просто подбирал слова. ― Кто-нибудь брал тебя в попку после того, что сделал этот мудила?

Выбранное им прозвище для Бриджа вызвало у меня улыбку. А еще то, что он, наконец-то, открыл мне, что происходило у него в голове. Выходило, Рив переживал из-за этого. Но с этим я могла разобраться.

Выдавила немного лосьона, чтобы намазать руки, и честно ответила:

― Нет. До этого ― да. Но после уже нет.

― И все же ты собиралась позволить мне?..

― Говорю же, я не очень хорошо умею говорить «нет». ― Я втирала лосьон в левую руку, надеясь, что если буду вести себя так, словно это не такая уж и проблема, то и Рив будет считать так же.

Даже если это частично ложь. Потому что, на самом деле, это проблема. Потенциальная.

Рив немного сдвинулся и сел прямо.

― Хочешь сказать, ты никогда не скажешь мне «нет»?

― Что касается секса? Сомневаюсь, что скажу.

― Теперь я и на это злюсь. ― Рив спустил ноги с постели, встал и стал бесцельно бродить по комнате.

Я знала, что он зол, но поверила ему, когда он сказал, что эти эмоции направлены не на меня.

― Так ты, получается, все же злишься на меня. ― Я ненавидела дрожь, прозвучавшую в голосе. ― Потому что не рассказала раньше? Или потому что не говорю «нет»?

Рив запустил руку в волосы, уже почти высохшие после душа.

― Да я не на тебя злюсь. А на себя. ― Он повернулся ко мне, уперев руки в бока. ― Если ты отказываешься от стоп-слова, тогда нам нужно установить определенные ограничения.

― Я не скажу «нет» анальному сексу. Не скажу «нет» использованию каких-либо предметов. Хотя никогда не думала, что мне придется сказать никаких ножниц. ― Смутившись, я закрутила крышку бутылочки с лосьоном и стала втирать его в правую руку. Неплохой разговор, кстати. Просто не знала, как в нем участвовать. ― Я же говорила, что не знаю, что для меня слишком.

― Но что-то же ты должна знать, ― настаивал Рив. ― Ты не хочешь, чтобы тобой делились. Это уже ограничение.

― Мы это вместе выяснили.

― Хочешь сказать, если бы я не вспомнил об этом первый, ты бы позволила мне отдать тебя кому захочу и не протестовала бы? Даже если бы не хотела этого?

Он, должно быть, уже понял, каков будет мой ответ, потому что спросил:

― Почему?

Я встала, прихватив с собой лосьон, чтобы отнести его в ванную.

― Не знаю.

Хотя, кое-какое представление о причинах все же имела, поэтому, сняв с крючка халат, направилась обратно в спальню, чтобы попытаться объяснить это Риву.

― Я бы сделала это, потому что ты бы этого хотел. Это было бы... ― Какое подобрать слово? ― Хм, удовольствием для меня, полагаю. Это принесло бы мне радость. Иногда это прельщает меня больше всего. Потому что я не хочу этого делать, но угождаю тебе.

Он выдавил из себя натянутую улыбку.

― Вот почему нам так хорошо вместе. Потому что мне это тоже нравится. ― На этом понимание закончилось. ― Но мужчины ведь заходили слишком далеко. Причиняли тебе вред. Разве это стоило того, чтобы угодить им?

Когда я покачала головой, Рив сказал:

― Тогда, выходит, ты знаешь, что точно не хотела бы повторить.

― Ладно, мои ограничения: не причиняй мне вреда. Не разрушай меня. ― Мой голос звучал раздраженно, потому что тема довольно щекотливая. С одной стороны, у меня должны быть какие-то границы, верно? И немного странно настаивать на обратном.

Но, с другой стороны, и ежу должно быть понятно, что нужно придерживаться правила «не навреди». Так где же тут путаница?

― Эмили, я не хочу делать с тобой разные вещи просто потому, что ты мне это позволяешь.

Я скинула с себя полотенце и начала надевать халат, недоверчиво поглядывая на Рива.

― Ну, разве что иногда. ― Рив подошел и отобрал у меня пояс халата, чтобы завязать его самому. ― Но я... Я хочу делать с тобой только то, чего ты, по крайней мере немного, хотела бы сама.

Я прижала ладони к его груди, успокаивая.

― Пока что все так и было.

Его руки продолжали покоиться на моих бедрах, хотя мне так хотелось, чтобы он притянул меня к себе. Хотелось, чтобы обнял.

― И как я узнаю, когда это изменится? ― спросил Рив, приподняв бровь.

Я принялась внимательно изучать ногти, немного пострадавшие от верховой езды, костра и грубого секса.

― Понятия не имею, Рив. Я ненормальная. Я же говорила.

Рив оттолкнул меня. Мягко, но все же оттолкнул.

Мои губы задрожали.

― Ты злишься на меня.

Он резко повернулся ко мне лицом.

― Да! Злюсь.

― Что мне сделать, чтобы исправить это? ― Я была готова на все, что угодно. Не потому, что хотела угодить Риву, а потому, что если у нас был хоть какой-то шанс на отношения, нужно непременно разобраться с этим вопросом. ― Скажи мне, что сделать.

― Перестань винить себя в том изнасиловании. Перестань винить себя за подругу. Перестань называть себя ненормальной. Перестань позволять мужчинам...

Я перебила его, решив заступиться за себя:

― Я больше не «позволяю мужчинам». Я позволяю тебе.

Мгновение спустя выражение его лица смягчилось. Поколебавшись немного, он спросил:

― Потому что ты мне доверяешь?

В его взгляде теплилась надежда, и я поняла, почему он задал именно такой вопрос. Потому что я говорила ему, что доверие для меня эквивалентно любви. Рив спрашивал, любила ли я его.

Я отошла от него и ухватилась за комод с поисках опоры.

― Этого я не говорила. ― Но хотела бы сказать. Больше всего на свете. Я запуталась, все это было так сложно.

― Значит, ты мне не доверяешь. ― Рив подошел ко мне сзади. Я чувствовала тепло его тела. Оно притягивало меня, как гравитация ― Луну.

Рив заслуживал знать правду. Всю, которую я могла ему раскрыть.

Я встретилась с ним взглядом в зеркале, которое висело над комодом.

― Не уверена, что ты достаточно открылся мне, чтобы я могла стопроцентно довериться тебе.

Рив положил руки на мои бедра и прижался ко мне.

― Ты знаешь, каков я. И как веду себя по отношению к тебе. Так будет всегда. Я никогда не сделаю тебе больно сильнее, чем ты хочешь. Никогда не причиню тебе вреда. Не изменю тебе. Буду разрешать людям видеть и слышать тебя, но они никогда не смогут прикоснуться к тебе.

― Однако это могут быть лишь слова.

― Если бы ты доверяла мне, они не были бы просто словами. ― Он опустил подбородок на мою макушку. ― Разве странно, что я так сильно тебя хочу?

В носу засвербело, а в груди стало тесно.

― Только если то, что я хочу тебя не меньше ― тоже странно.

― Тогда что же тебе мешает? Доверься мне, Эмили. ― Он обнимал меня за талию, оставляя на шее поцелуи.

Я откинула голову, предоставляя ему полный доступ. Я могла подарить ему свое тело. Удовольствие. Желание.

Но не доверие. Точно не сейчас. Не только из-за Эмбер, но еще и потому, что не была уверена, что он спрашивал об этом не для того, чтобы удовлетворить свое некое эгоистичное желание быть важным. Хотел получить мою любовь, не даря ее взамен. Хотя это чувство могло и не быть взаимным, ведь мне уже и так казалось, что мы не на равных. А так у меня оставался единственный козырь в рукаве.

Рив прикусил мочку моего уха.

― Что мне сделать, чтобы завоевать твое доверие?

Собравшись с духом, я попросила:

― Расскажи мне, что произошло между тобой и женщиной, которую ты любил.

Рив замер.

А через несколько секунд начал ласкать изгибы моих бедер.

― Какое это имеет значение, Эмили? То были мои прошлые отношения. Они совершенно неважны теперь.

Я сжала кулаки на деревянном комоде.

― Важны, потому что это часть твоей истории. Доверие должно быть не только в сексе, понимаешь? Важно открыться человеку. Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, а сам не доверяешь мне? Это так не работает.

Рив уронил руки, и я увидела в зеркале его нахмуренное выражение лица.

Он отступил, и это отозвалось в моей душе острой болью.

― Эй, ты же сам спросил, ― отрезала я.

Рив попятился, а затем повернулся ко мне спиной.

― Я уже говорил, что не хочу, чтобы ты знала обо мне худшее.

Я повернулась, держа руки за спиной, и облокотилась на комод, потому что мне необходимо было за что-то держаться, чтобы не упасть.

― А то, что ты знаешь обо мне самое худшее, это ничего?

Он присел на краешек кровати. Все еще непоколебимый, но уже была видна толика сомнения.

― В твоей истории мерзкие люди поступали плохо с тобой. А не ты делала что-то плохое.

Однако это до сих пор беспокоило Рива. Между нами возникла трещина.

― Думаешь, есть разница? Считаешь, я могу сбежать? Если не заметил, я никогда не умела сбегать. Даже когда стоило бы.

Я судорожно вздохнула, когда поняла, что сказала. Когда осознала, что сказала правду. Что бы я ни узнала об Эмбер, я не уйду.

И подошла к Риву, будто в подтверждение своих слов.

Он раскрыл мне свои объятия, когда я встала между его ног.

― Может, я боюсь, что ты сбежишь от меня.

― А если и так, ты отпустишь меня? ― Боже, я была такой жалкой. Так же откровенно молила его хоть о малейшем намеке на чувства, как и он меня.

― Я уже сказал, что больше не буду никого удерживать силой. ― Он поцеловал меня в ложбинку между грудью. ― Но если честно, Эмили, ― Рив поймал мой взгляд, ― я не уверен, что смогу сдержаться, если ты действительно попытаешься уйти.

Я обхватила его лицо ладонями.

― Я не собираюсь убегать от тебя, Рив. И надеюсь, что, в конце концов, это не причинит мне вреда. Потому мое доверие не так уж и важно, верно? Для тебя ситуация беспроигрышная. ― Возможно, это была манипуляция, потому что мне все еще хотелось, чтобы он раскрыл свою тайну. Потому что искренне хотела довериться ему.

Действительно хотела полюбить его.

Рив тоже хотел, чтобы я любила его. И вновь подтвердил это, когда убрал мои руки от своего лица, поцеловал каждую ладонь и произнес:

― Это важно. Для меня.

Его поза, выражение лица, интонация ― все говорило о том, что он не дурачил меня, чтобы получить желаемое. Он действительно хотел заработать мое доверие.

Я осторожно попробовала надавить.

― Как мог секс встать между вами, Рив?

― То был не секс. Не совсем, ― скрипнул зубами он.

Мне едва хватало смелости дышать, не то что говорить. Но все же я спросила:

― Тогда что это было?

― Что же. ― Рив провел пальцами по тыльной стороне моей ладони. ― Ее беспокоила скорее часть моего характера, имеющая отношение не только к спальне. Она считала, что я слишком сильно все, эм-м-м, контролирую.

Я усмехнулась.

― Так и есть.

― Но тебе это нравится.

― Иногда.

Рив вздрогнул, и я успокаивающе сжала его ладони.

― Большую часть времени, Рив. А остальная часть для нас не проблема, потому что мне нравится угождать тебе. Но разве с ней было не то же самое? ― Эмбер бы это понравилось, если не ошибаюсь. Той Эмбер, которая любила, когда мужчины нравились ей больше, чем что-либо на свете.

― Нет, она была не такая, ― сказал Рив. ― Сперва мирилась с этим. А потом, когда это стало проблемой, я пытался держать себя в узде. Сдерживался. Ради нее. Пока дело не доходило до секса, где я все равно выплескивал весь свой характер.

Я отодвинулась от Рива и села на кровать позади него. Было тяжело слушать, как он говорил об Эмбер, и при этом не испытывать ревности. И хотя я убеждала его, что, если бы он рассказал правду, это пошло бы нам обоим на пользу, на самом деле меня это беспокоило настолько, что мне понадобилась хоть небольшая дистанция.

Если Рив и заметил мою отстраненность, то виду не подал. Он повернулся ко мне.

― А чем больше я сдерживался в спальне, тем чаще все это проявлялось в других аспектах жизни. Это была причина постоянных ссор между нами. Мы оба постоянно пытались выяснить, насколько готовы пойти на компромисс.

― Это нормально для отношений. Вы либо ищите баланс, либо расходитесь, если понимаете, что на компромисс приходится идти слишком часто.

Не то чтобы я сильно разбиралась в нормальных отношениях. Эмбер со мной разорвала всякое общение, и мне стало любопытно, не посчитала ли она, что слишком часто шла на компромисс?

― Я хотел жениться на ней. ― Заявление Рива привлекло все мое внимание.

― Ты сделал ей предложение? ― Вопрос получился немного приглушенным. Надеюсь, он предположил, что это было удивление, а не боль. По правде говоря, и то, и другое. Много и того, и другого.

Рив потупил взгляд.

― Не совсем сделал предложение.

― Дай угадаю. Нанял священника, купил платье, все организовал, а потом рассказал ей. ― Мои слова были полны зависти и должны были больно жалить его. И я не ожидала, что попаду в точку, пока не увидела вину в его глазах. ― Ты что, шутишь? О, нет. Не шутишь.

― Это должен был быть сюрприз. Романтичный.

― Нельзя преподносить женщине сюрприз в виде свадьбы. ― Тем более Эмбер. ― Любой женщине. Даже той, которой нравится твоя доминантная сторона характера.

Что ж, может, ей и нравилась его доминантная сторона характера, но романтики я в этом не видела.

Рив забрался подальше на кровать, чтобы прислониться к спинке.

― Я запомню, что ты так считаешь. ― Я не успела переварить услышанное, ведь он тут же продолжил: ― Как выяснилось, она думала аналогичным образом. И отказалась выходить за меня. Прямо перед священником и моими друзьями. Здесь все и произошло, если ты еще не догадалась. И вместо того, чтобы дать мне еще один шанс, она сказала, что бросает меня.

Я напряглась, внезапно вспомнив, что у этой истории был не самый лучший конец. Хотя и не забывала об этом, ведь Рив предупреждал, что это плохо. Но многое шокировало меня, и я совсем забыла, что бы он ни сделал, это заставило Эмбер позвонить мне с просьбой о помощи. Он напугал ее настолько, что она произнесла кодовую фразу.

Я прижала колени к груди и поощрила его продолжать.

― И потом?..

― Я не мог потерять ее. Поэтому не позволил ей уйти.

― Не позволил ей уйти? Вот что ты имел в виду, когда говорил, что удерживал кого-то силой?

Он кивнул.

Я попыталась представить худшее.

― Заковал в цепи? В клетку посадил? Закрыл в спальне?

― Нет. ― Рив бросил на меня взгляд, который говорил, что он в ужасе лишь от того, что я такое предположила. ― Просто запретил ей уезжать с ранчо. Сделал невозможной для нее даже саму мысль о том, чтобы уехать.

Я оставалась на ранчо одна, и у меня мало того, что была полная свобода действий, так теперь еще и представить не могла, как он мог бы удержать меня.

― Как? Сотрудников попросил?

― Только Брента и мужчину, которого нанял ее телохранителем. Человека легче контролировать, чем ты думаешь, Эмили.

Когда я закатила глаза, Рив пояснил:

― Даже кого-то, кто не такой, как ты.

По коже пробежали мурашки, и я не могла точно сказать, чем они были вызваны. Это было очень прямолинейно. Он так ясно дал понять, что легко мог удерживать кого-то под башмаком. Это пугало. Особенно учитывая, что в моем случае ему не пришлось бы сильно стараться. Особенно учитывая, что Рив об этом знал.

Я сидела совершенно неподвижно, пока он объяснял:

― Я угрожал ей. Сказал, что случится, если она попытается сбежать. За ней следили даже тогда, когда меня не было на ранчо. К тому времени везде уже стояли камеры. Я установил дополнительные. Прослушивал все телефоны.

Сердце бешено забилось в груди, когда он упомянул о телефонах. Рив слышал звонок Эмбер? Однако я успокоила себя тем, что она ничего толком не сказала. Все звучало вполне невинно. Только мне было понятно, что фраза «синий плащ» ― это крик о помощи.

Но сердце все никак не успокаивалось, потому что меня беспокоило еще кое-что.

― У нее был телохранитель, который следил, чтобы она не сбежала? Как мой Табор?

― Нет. Табор ― один из моих людей. Он здесь, чтобы защищать тебя. Я клянусь. Ты можешь уехать в любой момент, когда захочешь.

Если верить языку тела, Рив говорил правду. Когда мы ехали на ранчо, он очень неохотно, но предложил мне в пользование машину, и сообщил, что я могу отправиться в Джексон, когда пожелаю. Тем самым старался предоставить то, чего лишил Эмбер?

― Того мужчину, который за ней следил, я в начале даже не нанимал для нее. Он был одним из людей моего дяди и время от времени приносил ей кокаин. Я узнал об этом только тогда, когда это стало происходить куда чаще. Но дело не в этом.

Один из людей дяди Рива. Выходило, Микелис ― его дядя? Он был старше Рива примерно на двадцать лет. Так вот как Микелис оказался втянут в эту историю?

― А для чего ты его нанимал изначально?

Рив устало вздохнул, прежде чем ответить.

― Скажем так: Эмбер очень нравилось, когда ею делились.

― О. ― Значит, тот человек Виланакиса был нанят Ривом в качестве секс-игрушки. Эмбер любила, когда ее любовник наблюдал за ней в постели с другим. И Рива это не сильно волновало. Он делился ею. Однако мной делиться не хотел.

Хах.

Боже, Эмили, сейчас не время искать утешение во всем, что бы Рив ни сказал. Но это не просто утешило меня. Я испытала гордость. И мне нужно было услышать что-нибудь подобное после того, как он сообщил, что намеревался на ней жениться.

Я прижала два пальца к виску и постаралась сосредоточиться исключительно на Эмбер.

― Ты сказал, что угрожал ей. Чем?

Рив внимательно изучал взглядом свои колени.

― К тому моменту, как наши отношения уже подходили к концу, она стала абсолютно зависима от наркотиков, а денег у нее не было. Поэтому очень легко можно было угрожать ей лишением и того, и другого. ― Рив встретил мой взгляд. ― Но я решил сказать, что убью ее.

Я ахнула, от удивления чуть не упав с кровати, но Рив вовремя поймал меня.

Когда я немного пришла в себя, он продолжил держать меня.

― Эмили, ― произнес он, но я не могла поднять на него взгляд. ― Эмили. Посмотри на меня. ― И я взглянула на него, как всегда желая угодить. ― Как я уже сказал, это был мой худший поступок. Самый отвратительный. Но я только думал об этом. На самом же деле никогда бы не сказал ей такого. Никогда бы этого не сделал. Я любил ее. От отчаяния я вел себя неразумно, и, честно говоря, для нее отказ от наркотиков был гораздо страшнее, чем смерть.

Я кивнула, с нетерпением ожидая, когда Рив отпустит меня и даст все обдумать.

― Эмили, я говорю тебе правду. Ничего не скрыл, как бы мерзко все это ни звучало. Я все тот же человек, каким и был. Ты знаешь меня.

Я снова кивнула, но попросила:

― Отпусти меня, Рив. ― Потому что не знала его. На самом деле нет. И история была рассказана не до конца.

Еще секунду Рив держал меня, а потом отпустил мои руки.

Я соскочила с кровати и стала медленно выписывать по комнате восьмерки. Почти так же, как Рив бродил туда-сюда у костра, когда я рассказала ему свою историю. Он был прав ― это ужасно. И очень тяжело было слушать. Но мужчины поступали со мной куда хуже. Ведь он, на самом деле, не угрожал ей. Если я верила ему, конечно.

Этого было достаточно, чтобы остаться с ним в одной комнате.

― Что случилось дальше?

― Ничего, ― ответил Рив. ― Примерно через полтора месяца я одумался и понял, что не верну ее, лишив свободы.

― Да, черта с два. ― Я сложила руки на груди, продолжая неспешно бродить туда-сюда по ковру. ― А дальше что?

― Я дал ей ключи от своей машины. Можешь перестать маячить?

Я проигнорировала его.

― Продолжай.

― Она забрала их, своего телохранителя и уехала. Эмили, присядь рядом со мной.

― Нет. ― Мне нужно было услышать концовку. Нужно было услышать худшую часть. Ту, где Рив передумал и попросил своего дядю или его сотрудника убить ее. ― Она взяла твою машину, уехала, а дальше что?

― С тех пор я ее больше не видел. ― Рив вскочил с кровати и подошел ко мне, остановив нежным прикосновением к рукам.

Я сжала кулаки и бросила на него острый взгляд. Он тут же отступил на пару шагов и поднял руки, сдаваясь.

― Я отпустил ее, ― повторил он. ― И больше ее не видел.

Мы молча смотрели друг на друга. Я не видела перед собой человека, который мог бы причинить мне боль. Физическую, по крайней мере. И этот человек не стал бы врать о своих ужасных поступках. А если бы Рив и правда заказал ее убийство, рассказал бы мне?

И будто он сказал правду, будто поверила, я спросила:

― Ты не убил ее после?

― Нет. Не убил. Я бы никогда не убил ее, Эмили. Никогда.

Но Эмбер мертва. Должна же быть причина.

― Ты не боялся, что она пойдет в полицию?

Рив усмехнулся.

― У Эмбер была зависимость от наркотиков. И она не слишком дружила с законом. Поэтому не пошла бы в полицию.

― А не боялся, что все равно пойдет?

― Нет, Эмили. Не боялся. Как бы дерьмово это ни было, но даже если бы она пошла в полицию, ничего бы из этого не вышло. Ты сама поняла: у нее не самое невинное прошлое, а у меня есть деньги. Это отвратительно, знаю. Но так устроен мир.

Рив помрачнел.

― Если хочешь, чтобы меня наказали за содеянное, то позволь сообщить, что я уже был наказан. Первый раз, когда она ушла от меня. Это уничтожило меня. Хотя, честно говоря, мы уничтожили друг друга еще задолго до того, как она уехала. Когда мы познакомились, она иногда баловалась наркотиками. А под конец стала от них зависима. Когда мы познакомились, я был просто мужчиной, которому нравилось держать все под контролем. А под конец я стал злоупотреблять своей властью.

Рив шагнул ко мне.

― Мы не подходили друг другу, но когда она ушла, мне было плохо. А теперь ты наказываешь меня, когда смотришь вот так.

Я немного смягчилась.

― О чем ты думаешь, Эмили? Пожалуйста, скажи мне.

Я сокрушенно покачала головой. Потому что сомневалась даже в том, что Рив рассказал мне всю историю. Однако, возможно, он говорил правду? Даже вероятно. Я уже знала, что убил ее, на самом деле, не Рив. Был ли смысл полагать, будто он имел отношение к ее смерти?

― Эмили?

― Не знаю. Мне нужно все обдумать. ― Самым подозрительным было то, что она оказалась у Виланакиса, который связан с Ривом. Однако, если Эмбер сама бросила Рива, то куда могла отправиться? К кому-то другому, кто мог бы позаботиться о ней. И раз уж ее телохранитель работал на дядю Рива, то вполне логично, что к нему она и поехала.

Рив сделал еще один шаг ко мне, но не попытался вновь прикоснуться.

― Давай поговорим об этом. Вместе разберемся.

― Нам не о чем говорить. ― Тогда зачем Виланакис потом отправил Риву письмо про нее?

― Эмили...

― Рив, мне просто нужно немного времени, чтобы осознать все это. Пожалуйста.

Он стиснул зубы.

― Хорошо. Разбирайся во всем сама. Или осознавай. Мне и самому много о чем нужно подумать, поэтому я собираюсь лечь спать. ― Потом выключил прикроватную лампу, и единственным источником света остался огонь в камине.

― Можешь присоединиться ко мне, когда закончишь, ― резко бросил он. Его голос был полон боли. ― Или нет. На этот раз я не стану говорить, чего ты хочешь.

Затем Рив забрался в постель, укрылся простыней и повернулся ко мне спиной.

Почти целую минуту я не двигалась с места, а потом вышла из его спальни и направилась к себе.

В моей спальне по-прежнему царил беспорядок: чемодан лежал на кровати, а вещи были наполовину собраны. Это было похоже на то, что происходило в этот момент в моей голове ― хаос, смятение, нерешительность. Меня одолевали сомнения по поводу всей этой истории. Я разрывалась между тем, что решить: остаться или уехать.

Я села на пуфик у туалетного столика и попыталась разобраться во всем. Осознать. И при этом пыталась не расплакаться. Что глупо, ведь это я оттолкнула Рива. У него было полное право обидеться и лечь спать без меня.

И я даже не была уверена в том, что желание плакать было связано именно с этим. Просто на меня столько всего навалилось. То, как Рив поступил с Эмбер — ужасно. От всех этих мыслей — об Эмбер, которую угрозами заставляли оставаться с мужчиной, с которым она совершенно не хотела быть — душа начинала болеть.

Однако если уж быть честной с собой до конца, это было еще не самое худшее. По сравнению с тем, что я терпела от мужчин. И не сравнить даже с теми передрягами, в которые она попадала из-за мужчин. Маленькая часть меня ― совсем малюсенькая, но все же ― считала, что Эмбер, возможно, немного заслужила подобного наказания. Ведь иногда она могла вести себя чересчур высокомерно, надменно и эгоистично, а потому легко можно было представить, как она выводила кого-то из себя настолько, что ее хотелось придушить.

Исходя из рассказа Рива, она казалась очень надоедливой. Ну или, по крайней мере, неподходящей парой ему. Я пыталась обдумать все, что поведал мне Рив, припомнить все, что знала об Эмбер, и сопоставить эту информацию с тем, что уже успела узнать о нем. Конечно, их сексуальные предпочтения расходились, но и другие вкусы во многом у них не совпадали. Рив наслаждался, сидя в джинсах на спине лошади. Эмбер едва выносила животных. Плавание было для него способом потренироваться. Она же плавала, чтобы остудиться после длительного пребывания на солнце. Рив любил планировать и диктовать правила. И Эмбер тоже.

Однако все это не оправдывало того, чтобы держать человека взаперти.

Совершенно не оправдывало. Но ведь она могла в любой момент уехать, если бы не была так зависима от наркотиков и денег. И Рив признал, что это было ошибкой. В таком случае, разве он не заслуживал прощения? Если не ее, то хотя бы моего? Ведь каждый достоин второго шанса, верно?

Нечто подобное Рив сказал мне чуть раньше. И когда я сообщила, что Эмбер не поверила моей истории про Бриджа, он заступился за меня. Теперь понятно почему. Потому что понимал, каково это совершить ужасный поступок и потом жить с чувством вины. И так сильно ненавидел себя за него, что отчаянно верил, будто мог измениться. Что люди могут меняться.

Но лично я не думала, что люди могут измениться. Не настолько. Однако также не думала, что Рив стал бы таким, какой он сейчас, если бы не пытался быть тем мужчиной, которого Эмбер хотела видеть рядом с собой.

Таким как мы ― я и Рив ― невозможно быть такими, какими хотела видеть нас Эмбер. Сравнивая свою историю с его историей, я могла взглянуть немного под другим углом на то, что происходило со мной. И тот факт, что Эмбер всеми силами старалась изменить меня, вызывал раздражение. Да, она спасла меня. Но вместо того, чтобы помочь научиться заступаться за себя, она заставила меня прятаться.

На самом деле я была не просто раздражена ― я была в бешенстве. Меня злило, что она хотела, чтобы я стала той, кем не являлась. Злило, что она не поверила мне, когда ее парень изнасиловал меня и спровоцировал выкидыш. Злило, что она вышвырнула меня на улицу. Что большую часть времени Эмбер сидела на наркотиках. Злило, что она втянула меня в свои домашние разборки с Ривом. Что пыталась сделать из него подкаблучника. Злило, что она исчезла и погибла.

А теперь злило еще и то, что она встала между мной и мужчиной, который, вполне возможно, мог составить мне хорошую пару. Которого я даже, наверное, смогла бы полюбить.

И я была так зла, что даже не испытывала ожидаемого чувства вины.

Но ярость не ослепила меня. Это была не та злость, что заставила бы любить Эмбер меньше. Скорее, сильнее, чем когда-либо надеяться, что она жива, и мы сможем во всем разобраться вместе. Это была та злость, что рука об руку шла с сожалением. Стало чуть-чуть легче перестать винить себя в произошедшем.

Рив был бы рад это слышать, не так ли?

Боже, Рив...

С этим кусочком пазла было куда сложнее разобраться. Ведь он был все еще жив, а это значило, что наши отношения могли измениться. Рив клялся, что ни за что не убил бы ее. Клялся, что удерживал ее, а потом просто отпустил. И либо я верила ему, либо нет. Он ответил на все вопросы, ради которых я и познакомилась с ним, а ведь даже не произносила их вслух. Если существовала иная версия той истории, то знала ее только Эмбер. Но ее больше нет, и она не может рассказать.

Вот только у меня все еще были ключи Рива. И он уснул. А камер видеонаблюдения в его кабинете нет. Это мой шанс пробраться внутрь и просмотреть записи, снятые прошлым летом.

Я подорвалась с места и подошла к шкафу, откуда выудила сверток одежды, принесенный с конюшни. Стала разворачивать его, пока не вытащила брелок с ключами. Спрятав их в ладони, я выскользнула из спальни и поспешила за ответами.

Спустилась по лестнице и замерла.

Если тебе нужно увидеть записи с камер, чтобы поверить ему, тогда тебе не следовало с ним оставаться.

Это был тот самый голос, что очень похож на голос Эмбер. И я частично верила, что это она и была. И частично полагала, что сходила с ума.

Но сумасшедшая или нет, а голос в голове был прав. Когда я хотела просмотреть записи, чтобы узнать, что заставило Эмбер позвонить мне, это было одно. Но после всего, что произошло сегодня вечером, мои мотивы изменились. Теперь мне рассказали, что случилось. И, просмотрев записи с камер, я не узнаю ничего нового о ее смерти. Это, возможно, подтвердит рассказ Рива. Однако, судя по его словам, я даже не смогу понять, что ее удерживали силой. Единственное, что они могут показать мне, это если я узнаю о чем-нибудь, что происходило тогда между Ривом и Эмбер, и о чем он мне не рассказал. Но разве это не рискованно?

Поэтому все вновь сводилось к тому, что либо я верила Риву, либо нет. И если нет, если мне нужно просмотреть эти записи, тогда я не предназначена ему. Как и Эмбер.

Если смотреть на ситуацию так, то мой выбор был прост. Я даже не сомневалась, что верила ему. Мне просто хотелось знать, что принадлежу ему. И это я знала.

Потому не думая больше ни секунды, я поспешила наверх. В спальню Рива. В шкафу нашла куртку, в которой он ездил верхом. Положила ключи в карман и подошла к кровати, чтобы лечь рядом с ним.

Он уже спал, но мне хотелось разбудить его. Нужно было сказать ему...

По правде говоря, я не была уверена, что хотела сказать. Но я только что приняла важное решение насчет нас, поэтому хотела сообщить ему о своем выборе, что выбрала нас. Рано или поздно мне пришлось бы во всем сознаться. Объяснить, как я вторглась в его жизнь и в чем его подозревала. Это было бы тяжело, и он, возможно, не смог бы простить меня. Конечно, смог бы или нет, я не знала, но насчет того, что не убегу, сказала чистую правду.

Вероятно, он тоже не врал, когда сказал, что не отпустит меня.

Поэтому, скинув с себя халат, я забралась под одеяло к Риву. Мое доверие придет позже, но кое-что я могла дать ему уже сейчас. Он пошевелился и повернулся, будто чувствовал меня даже сквозь сон.

Я прикоснулась ладонью к его щеке.

― Рив.

Он открыл глаза и тут же встретился со мной взглядом.

― Я не хочу от тебя ничего, ― сказала я. ― Не хочу услугу за услугу. Не хочу быть с тобой только потому, что ты даешь мне машины или берешь с собой в путешествия. Я просто хочу тебя. Просто хочу принадлежать тебе.

Рив среагировал почти в ту же секунду. Нашел своими губами мои, а пальцами зарылся в мои волосы. Поцелуй был умопомрачительным. Он целовал меня крепко, но в то же время мягко. И в поцелуе присутствовало все, что лежало между этими двумя наречиями. Мы по-прежнему целовались, когда я забралась на него сверху. И разорвала поцелуй на мгновение, но только лишь для того, чтобы спуститься чуть ниже. Туда, где под тканью боксеров я ощущала его возбуждение. Я приспустила их вниз ровно настолько, чтобы освободить член. Он пульсировал. Твердый и толстый.

Между ног я была влажной и жаждала почувствовать его в себе. Но и ртом тоже. Я взяла его в руку и лизнула. Потом обвела языком головку и готова была поклясться, что он стал еще тверже. Стоило мне приоткрыть рот и обхватить его губами, как Рив застонал, и, черт, это безумно завело меня. Завел тот факт, что я могла доставить ему удовольствие. Чувства переполняли меня, когда я заметила, что он схватился за подушку, чтобы не сорваться и не взять все в свои руки. Рив позволял мне самой поиграть с ним, как мне того хотелось.

Я не всегда желала от него этого, но Рив, казалось, понимал, что это разговор. Так я говорила ему то, что не могла произнести вслух.

Я лизала его, сосала, пока дыхание Рива не стало рваным. Когда, казалось, вот-вот он должен кончить, я забралась на него сверху и направила его член к своему входу. И со стоном опустилась на него, плотно сжимая. Ощущение было потрясающим. Он идеально подходил мне. Замечала ли я это раньше? Точно не могла сказать. Это открытие казалось новым, и все же подсознательно я уже это знала. Это словно оказаться дома. Хотя мне бы понравилось и просто сидеть на Риве, когда его член во мне. Просто наслаждаться тем, как плотно мои внутренние мышцы сжимали его, как он растягивал меня и пульсировал внутри.

Но Риву нравилось жестко и быстро. Поэтому я двигала бедрами, насаживаясь на него. Скакала на нем, как он делал со мной уже много раз. Прошло не так много времени, как нервы натянулись до предела, а глубоко внутри начало нарастать напряжение.

― Тебе хорошо? ― надсадно и хрипло спросила я.

― С тобой да. С тобой мне всегда хорошо.

Рив вдруг сел и дернул меня за волосы, ухмыльнувшись, когда я взвизгнула. Он прикусил мою нижнюю губу и сказал:

― Это мило, что ты думаешь, будто твои методы соблазнения уже сами по себе дадут нам то, в чем мы нуждаемся.

― Не знаю. Но мы здесь исключительно благодаря моим методам соблазнения, не так ли?

― Да. Полагаю, они сработали. ― Судя по взгляду, Рив понял, что под словом «здесь» я имела в виду не только то, что сижу верхом на нем с его членом глубоко внутри.

Он поцеловал меня, запустив руку между нами, чтобы помассировать клитор. Чтобы со всех сторон я испытывала удовольствие. Даже минуты не прошло, а я уже кончала, содрогаясь от оргазма в объятьях Рива и покрывая его член своими соками. А после устало рухнула на его плечо.

Из груди Рива вырвался смешок.

― О, нет, даже не думай. Не отключайся на мне. Ты повеселилась. Теперь моя очередь.

Он выбрался из-под меня и с легкостью перевернул нас так, что я оказалась лежащей на животе. Я повернула голову, и мой взгляд упал на огонь, что уже почти догорел. Рив положил ладонь на мою поясницу, и, судя по тому, как сместился на кровати вес, потянулся за чем-то позади нас.

И я знала, за чем именно, еще до того, как открылся и закрылся ящичек прикроватной тумбы. Еще до того, как услышала щелчок открываемой им баночки. Знала, даже не сомневаясь. Меня захватили знакомые чувства страха и волнения. Все мое тело напряглось, я приготовилась кричать. Еще хотелось смеяться. Этот мужчина ― этот чертов засранец ― всё всегда должно быть на его условиях. Неважно, каковы обстоятельства. Даже когда казалось, что он позволял руководить мне ― это всегда было временно. Приказы отдавал он.

Именно это мне в нем и нравилось. Именно это нравилось нам обоим.

Однако это не значило, что мне не хотелось слегка треснуть его по яйцам.

Сперва тугого колечка мышц коснулся его палец. Он был холодный от лубриканта, которым Рив щедро смазывал мою попку. Я уже стонала, а сердце в груди отбивало чечетку. Это было приятно, хотелось большего, но в то же время мне было страшно.

Хотя и не имело значения, чего хотела я, потому что об этом мне сказал бы Рив, как и всегда.

Черт бы его побрал за то, что решил, будто я этого хотела.

Но потом Рив удивил меня. Он убрал палец и лег на меня сверху, полностью накрыв своим телом. Наклонился к уху и произнес:

― Скажи, чтобы я остановился, Эмили.

Я выругалась про себя. Уж лучше бы решал он.

― Скажи мне остановиться, ― повторил Рив. ― Или это будет твой выбор.

Серьезно, Рив гениален. Я говорила ему, что он не сможет завести меня в тупик, но у него получилось. Во всех смыслах. Он вынуждал меня сказать либо да, либо нет. Что бы ни ответила, я либо попрошу его остановиться, либо трахнуть меня в попу. Он вынуждал меня определиться с этим ограничением. Забыть о Бридже и двигаться вперед, либо нет.

― Скажи, чтобы я остановился, ― повторил Рив.

Самой хитрой частью этой просьбы являлось то, что Рив, вроде как, просил сказать определенную фразу, но при этом я точно знала, что он хотел заставить меня выбрать. В иной ситуации я бы даже не думала ― сразу позволила бы ему это сделать и не остановила ― но наш разговор, состоявшийся чуть ранее, перевернул все с ног на голову. И понятия «я выбираю» и «я позволяю» теперь имели несколько иное значение. Если сделаю выбор, это будет означать, что я доверяю Риву. Следовательно, и люблю его.

Я оказалась в чертовой ловушке.

Рив ждал моего ответа.

Что ж, мне необязательно отвечать.

― Я не буду ничего говорить.

― Тогда ты сделала выбор. ― Рив сполз по моему телу вниз. Я вновь услышала, как открылась и закрылась баночка. А потом почувствовала у колечка мышц член Рива. Одна лишь головка казалась чересчур огромной для моей попки. ― Это твой выбор, Эм. Если сейчас не остановишь меня, то этот выбор твой.

Прошло много лет, но я помнила, как подготовиться. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох. Постаралась успокоиться. Приготовилась расслабиться, когда он войдет в меня.

И пока готовилась, спрашивала себя, чего хотела на самом деле? Если бы не была сейчас загнана в угол, если бы не знала, какой выбор сделал бы Рива счастливым ― что бы я предпочла?

Он чуть надавил, входя в меня гораздо медленнее, чем обычно, но ни капли не нежно. Мышцы начали немного сопротивляться, и, не дав мне ни минуты на то, чтобы привыкнуть, Рив вошел глубже.

Я ахнула от боли, а по щекам потекли слезы.

― Больно, правда? ― поддразнил меня Рив. ― Я знаю, что больно. Скажи, чтобы я остановился.

Он двинулся еще глубже. Меня прострелила боль, оживив в теле каждый нерв. Было больно, очень больно. Но это все равно не шло ни в какое сравнение с тем, через что заставил меня пройти Бридж. Это была приятная боль. Было больно, но я знала, что это мой осознанный выбор.

Было больно, но я все равно не хотела останавливаться.

― Скажи мне...

― Не останавливайся! ― крикнула я.

Как только я произнесла эти слова, как только выбрала, Рив стал вести себя по-другому. Он замер, позволяя мне привыкнуть, и лег на меня сверху.

― Я не остановлюсь, Голубоглазка, ― сказал он, поглаживая меня по щеке. ― Не собираюсь останавливаться. И не буду слишком деликатен, потому что мне так хочется, и я знаю, что ты будешь рада угодить мне. Но также постараюсь убедиться, чтобы и ты получила от этого удовольствие.

Слезы потекли еще сильнее, но теперь не столько от боли, сколько от эмоций. Рив стал на колени и приподнял меня на четвереньки. К тому времени, как он поставил меня в удобную ему позу, я уже привыкла к нему. Что хорошо, потому что, как и сказал, он не собирался слишком уж нежничать. Схватил меня за бедра и медленно начал выходить, как машинки на американских горках замедляются перед крутым спуском. А потом, будто начав спуск с горки, быстро погрузился в меня, двигаясь резкими толчками в сумасшедшем темпе.

Я кричала сквозь стиснутые зубы, сжав руками простыню, когда боль пронзала мою попу, отдаваясь в стенки влагалища. Это была агония, но потом, когда мышцы немного адаптировались и растянулись, она приняла иную форму и переросла во всепоглощающий экстаз. Он формировался, словно огненный шар, и я не могла точно понять, где именно. Не могла даже сказать точно, какие части меня Рив затрагивал. Казалось, что он касался меня везде.

А потом Рив потянулся, чтобы прикоснуться к моему клитору, и каждая клеточка тела взорвалась как динамит, заставив меня барахтаться под ним. Это было уже слишком. Слишком много. Везде и всего. Перед глазами заплясали звезды, каждый сантиметр кожи покрылся мурашками, и я кончала просто фонтаном.

Рив говорил разные словечки, когда достиг собственного оргазма. Пошлые слова, похвалу и другие, которые я не поняла или просто не запомнила. Я все еще кончала. Или снова, не могла сказать точно. Пока он не застыл, крепко ухватившись за мои ягодицы, кожа которых все еще была довольно чувствительной после того хлыста.

Потом вышел из меня, и я рухнула на постель, совершенно выдохшаяся. Изменившаяся.

А Рив лег на спину рядом со мной. В его глазах блестели искорки, когда он многозначительно вздохнул.

― В следующий раз будешь сверху, чтобы я мог одновременно трахать тебя пальцами.

Я бы рассмеялась, если бы не была так изнурена. Уже планировал следующий раз, да? Это так на него похоже.

Рив еще раз вздохнул, а потом повернулся на бок лицом ко мне. Он притянул меня к себе и стал изучать взглядом, приподняв за подбородок.

― Как ты?

Я ответила честно:

― Потрясающе.

― Да, ― улыбнулся Рив. ― Ты потрясающая. ― Он поцеловал меня в лоб, затем в глаза. Носик. А потом нашел губами мои. И мы так идеально сливались, будто были созданы друг для друга. Точно так же идеально соединялись и наши тела. Рив сам по себе был идеален. Для меня. И я говорила ему об этом так явно, как только могла, через этот идеальный поцелуй.

Я уже почти провалилась в сон, прижавшись щекой к его плечу, когда вдруг вспомнила кое о чем.

Поэтому приподнялась и положила подбородок на тыльную сторону ладони, которую удобно разместила на предплечье Рива, чтобы лучше его видеть. Второй рукой он закрывал глаза, поэтому я не могла точно сказать, спал он или нет, но все равно спросила:

― Ты не рассказал мне про ту, другую женщину, которую любил. Про вторую.

― М-м-м, ― произнес Рив и притих. Я чувствовала, как размеренно вздымалась его грудь, и буквально через пару секунд легла обратно на подушку, решив, что он сейчас не настроен на разговор.

Решила спросить позже. Или вообще не спрашивать. Сам расскажет, если это было для него важно. Я закрыла глаза.

Но Рив все же ответил:

― Проблема в том, что она лучшая подруга моей бывшей.

Я распахнула глаза.

― Что?

Вдруг в темноте комнаты зазвонил телефон, что лежал на прикроватной тумбочке. Мелодия была довольно необычной. Видимо, звонок от кого-то особенного. Возможно, от кого-то из тех, кто дежурил у главных ворот. Или от Брента. Раз уж звонили посреди ночи, это явно кто-то из персонала ранчо.

Но даже несмотря на навязчивую мелодию, я слышала лишь сирену в голове, которая сообщала о чрезвычайном происшествии.

― Погоди, ― сказала я, когда Рив потянулся за телефоном. ― Что ты только что сказал?

Он, казалось, всего секунду раздумывал над моим вопросом. А потом ответил на звонок.

― Надеюсь, это что-то срочное.

Я слышала голос мужчины на том конце линии, но не могла разобрать слов.

Что бы он ни сказал, это взволновало Рива. Он резко сел на кровати.

― Когда? ― Короткая пауза. ― Насколько в плохом?

Он буквально выпрыгнул из постели и начал натягивать джинсы, прижимая телефон к уху плечом.

― Да. Впусти его. И найди Джеба. ― Рив бросил телефон на кровать и быстро надел толстовку.

Теперь он обувался, очевидно, намереваясь уйти куда-то.

Я встала.

― Рив, подожди. ― Он взглянул на меня, но ничего не сказал, а просто продолжил обуваться. ― Куда ты?

― Оставайся здесь, ― скомандовал он и выбежал из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я со стоном легла обратно. Он упомянул Джеба, местного ветеринара. Наверное, какое-то животное заболело, либо у беременной коровы трудности с родами. Когда мы ехали верхом, Рив упоминал, что сейчас как раз телятся коровы. Сказал, что это самый стрессовый период года, потому что может возникнуть много сложностей.

Крупно повезло, что одна из этих сложностей произошла именно во время моей собственной проблемы.

Чувство паники никак не покидало меня после заявления Рива. Я могла либо успокоиться, либо еще сильнее накрутить себя. Лучше, конечно, успокоиться. Наверняка я просто неверно его расслышала. Вероятно, это был сон.

Но ведь я бодрствовала, когда Рив это сказал. Не думаю, что могла неправильно его понять.

Однако это все еще не значило, что он говорил именно обо мне. Может, Эмбер нашла себе новую лучшую подругу. Это ведь могло случиться, правда? Прошло шесть лет. Вполне достаточно времени, чтобы привязаться к другому человеку.

Вот только каковы шансы, что та ее подруга могла подцепить Рива?

Если он имел в виду меня, если он любил меня...

Что ж, прежде всего я была в изумлении. Ошеломлена. Находилась вне себя от радости. Я даже не осознавала, как мечтала, чтобы он испытывал подобные чувства, пока не узнала о том, что неравнодушна ему.

И я не могла об этом думать, потому что если он действительно говорил обо мне ― значит, Рив знал про нас с Эмбер. Знал, зачем я соблазнила его. Раз он все же заявил при этом, что любит меня, выходит, ему все равно?

Вот черт. Мне нужно срочно поговорить с ним.

Я сбросила с себя простыню и села на край кровати, раздумывая. Можно пойти в свою комнату, переодеться и попробовать найти его в конюшне. Один из охранников наверняка не спит и подскажет мне, как добраться туда в темноте.

Хотя теперь, когда я об этом подумала... Раз уж на ранчо произошло нечто, что требовало вмешательства ветеринара, разве они не позвали бы сначала его, а потом уже Рива? И я готова была поклясться, что слышала внизу голоса. Раненое животное не привели бы в главный корпус.

Паника накрывала меня с головой. Что-то не так.

Проигнорировав указание Рива оставаться в комнате, я накинула халат и поспешила вниз.

Голоса доносились из холла. Оставаясь в тени, я подошла поближе. Справа от меня в гостиной было несколько людей, но мой взгляд притянула к себе знакомая фигура в дверях.

Теперь уже паника бушевала во мне вовсю. Это был Джо, выражение его лица было угрюмым, и он хмурился. Волновался.

Он пришел меня искать. Говорил же, что так и поступит.

Ох, черт.

Нужно было взять у него новый одноразовый телефон, чтобы отправить хотя бы сообщение. Я ведь бесследно пропала, и он, наверное, предположил, что я попала в ту же беду, что и Эмбер.

Наверное, мне нужно быть польщенной, но я слишком сильно переживала о том, как же объясню это Риву.

Джо, должно быть, заметил меня боковым зрением, потому что повернулся ко мне и посмотрел в глаза. И он не испытал облегчения, завидев меня. Даже наоборот, стал выглядеть еще более обеспокоенным. Нахмурился и вновь вернул свое внимание к тому, что происходило в гостиной.

Я проследила за его взглядом. Там был Рив, Брент, Джеб и трое охранников. Рив сидел на полу, а остальные окружили его и что-то взволнованно обсуждали. Точнее, кого-то. Слабый вскрик, будто раненого животного, прервал их обсуждение.

Я сделала еще один осторожный шаг в сторону гостиной, чтобы лучше рассмотреть, что там происходит, и замерла. Кровь застыла в жилах. Рив держал в руках раненое создание. Человека. Ее светлые волосы были спутаны, а лицо все в синяках и кровоподтеках. На плече виднелась татуировка в виде буквы V. Женщина перестала всхлипывать, но теперь я заметила, что она плакала.

Тогда всхлипывать начала и я, вздрагивая каждый раз, когда вздрагивала она. Я сжимала и разжимала кулаки, наблюдая, как она цеплялась за толстовку Рива. Невозможно описать словами испытываемые мной чувства. Благоговейный страх ― ведь мой мир перевернулся, когда женщина, которую и я, и Рив оба и любили, и ненавидели одновременно, восстала из мертвых. Эмбер.