Я ехала в карете, отрешенно прислушиваясь к топоту лошадиных копыт, хрусту снежного наста под колесами, завыванию зимнего ветра, свисту кнута погоняющего коней возницы, и чувствовала безумную пустоту в выжженной душе.

Мне двадцать четыре. Там, позади, осталась семья, которая никогда не примет моего выбора, бывший жених, уже счастливо женившийся на другой и получивший такого желанного наследника, друзья и знакомые, навсегда отвернувшиеся от меня.

Впереди…

Впереди был Город Драконов, как называли его мы, простые люди, Вестернадан, как с гордостью именовали его коренные жители, он же Рейнхолл, как было указано на картах империи.

Город на вершине горы. Город, как де-юре, так и де-факто обладающий абсолютной независимостью в нашем государстве: особый статус, свои законы, полностью закрытые, не подконтрольные исполнительной власти империи территории. Город заснеженных вершин и вечного снега, построенный из камня и железа, в любое время года продуваемый ледяными ветрами. Город, который отныне станет моим домом, но никогда не признает меня своей.

Меня ждала жизнь в изоляции. В глухой изоляции… до конца моих дней.

Когда-то это казалось мне не столь уж и страшным, а теперь… неизвестность пугала. Особенно если это неизвестность, от которой не приходится ждать ничего хорошего. Мне двадцать четыре, я не хочу хоронить себя заживо, и профессор должен был предупредить. Должен был… но промолчал.

Иногда молчание хуже лжи.

В сотни раз хуже.

Ложь ранит, но молчание убивает…

К сожалению, профессор Стентон умер раньше, чем мне стала известна хотя бы часть этой страшной правды. Впрочем, в данный конкретный момент я больше сожалела о том, что он умер, нежели о моей безрадостной судьбе и ее перспективах. И мне, возможно, стоило бы злиться или испытывать гнев, но все, что я ощущала, — горечь утраты, боль потери, осознание того, что этот пожилой дракон больше никогда не улыбнется мне, больше ничего не скажет, больше никогда не поддержит, не направит, не даст мудрый совет, и наши шутливые перебранки в лаборатории… их тоже никогда больше не будет.

Скорбят не об ушедших — скорбят об утрате. Я утратила слишком многое, я была оглушена этой утратой, а потому едва ли ясно осознавала все дальнейшее.

Как в тумане прошло путешествие к Железной Горе, как нечто вообще незначительное был воспринят факт досмотра на таможенном пункте, в результате которого всю прислугу профессора Стентона пропустили без вопросов, а вот мне с горничной Маргарет пришлось задержаться здесь еще на сутки.

Наутро стало известно, что Маргарет не была одобрена советом основателей Рейнхолла, как, впрочем, и мой кучер, а потому все, что мне оставалось, — нанять кэб и порадоваться тому, что при мне всего одна дорожная сумка, а все вещи под строгим надзором миссис Макстон уже находятся в доме профессора Стентона… в смысле, уже в моем доме.

Мой дом, моя крепость, мое последнее пристанище, мой… практически склеп.

Я сидела, забравшись с ногами на жесткое сиденье наемного экипажа, и уже не ждала от жизни ничего, совершенно ничего хорошего.

И вдруг ночь, заполненную воем ледяного ветра и падающими крупными хлопьями снега, прорезал отчаянный женский крик.

Крик, от которого всхрапнули, останавливаясь, лошади. Крик, который никак не повлиял на моего кучера, взмахнувшего плетью и безжалостно обрушившего ее на спины животных с возгласом:

— Чего стали? Пошли! Быстрее! Быстрее! Ну!

Снова свист кнута, хрип лошадей, и кэб, сорвавшийся вперед, несмотря на непроглядную ночь, ледяной настил поверх выложенного камнями пути и возможность рухнуть вниз, — это была горная дорога, мчаться по ней, на мой взгляд, равнялось самоубийству.

Но кучер был из местных, насколько я понимаю, заслуживал доверия, по крайней мере, мне его рекомендовал мистер Илнер, а его мнению я всецело доверяла, и, возможно, возница знал что-то, чего не знала я, но это меня не остановило.

— Мистер Сенер, мистер Сенер, стойте! — отчаянно заколотив в переднее окошко кареты, потребовала я.

— Да чтоб тебя! — Кучер потянул вожжи, останавливая лошадей. Развернулся, резким движением открыл задвижку и рявкнул: — Здесь территории главы города, мисс Ваерти, кто бы здесь ни кричал — он кричит в последний раз. Желаете присоединиться?! — Последнее прозвучало с издевкой, словно хлыстом ударил.

Но в этот же миг снова закричала девушка, а я не бездушная обитательница Города Драконов, чтобы спокойно проехать мимо.

— Ждите здесь! — приказала, распахивая дверцу и выпрыгивая в снег у обочины.

Но едва прыгнула, провалилась почти по пояс и поняла, что не знаю, куда идти — в черном ночном небе возвышались серыми громадами заснеженные валуны, вокруг не было видно ничего, кроме падающего снега.

— Эй? — закричала я. — Где вы? Вам нужна помощь?

В ответ послышался полный боли стон, от которого морозным ужасом пробрало до костей, но я поспешила на этот звук с энтузиазмом корабля, устремившегося на свет маяка в жуткий океанический шторм.

Я прорывалась через снежные заносы, несколько раз падала и вдруг совершенно неожиданно, свернув за валун, вышла на часть плато, расчищенного от снега продувающим между камней ветром.

Остановилась, напряженно оглядываясь.

Ничего не было видно. Оказывается, когда пробираешься через снег, еще есть какая-то иллюзия видимости, по крайней мере серого в ночной тьме снега, а сейчас не было видно совершенно ничего.

Отдышавшись, огляделась еще раз, вскинула руку и щелкнула пальцами, призывая простейшее заклинание:

— Illiumena!

Тусклая искра, возникнув в воздухе, осветила темное, лишенное снега пространство, и я застыла, в ужасе глядя на умирающую девушку.

Она была в белом. В удивительно красивом сверкающем и искрящимся в свете призванного мной заклинания белом платье. Ее светлые, длиной до пояса, не меньше, волосы были полураспущенны и украшены капельками бриллиантов. В огромных синих глазах застыл ужас. Губы приоткрыты в мучительном крике… а тело от шеи до бедер представляло собой одну кровоточащую рану, словно девушку проткнули мечом, нанеся удар в шею, и безжалостно полоснули лезвием до самого низа живота.

То, что помочь я уже не смогу ей ничем, было очевидно даже при моих более чем скромных познаниях в медицине, то, что она доживает последние мгновения своей жизни, — так же.

Но я не смогла остаться безучастной.

Снимая перчатки, я подошла к лежащей девушке, опустилась на колени возле ее головы и сделала то единственное, на что была способна.

— Argaarta… — сорвалось с моих губ.

Заклинание обезболивания окутало несчастную мягким сиянием, забирая страдания и принося утешение в эти последние мгновения ее жизни.

Девушка судорожно вздохнула и вдруг, с неожиданной силой схватив меня за руку, прохрипела, захлебываясь кровью:

— Зверь… Зверь проснулся… Зверь… бегите…

В Городе Драконов имелось свое подразделение правопорядка. Несмотря на то что форма местных служащих отличалась от общепринятой в империи, они все же именовали себя полицейскими, и на груди у каждого из них, затянутого в глухой черный мундир, красовалась раззявленная драконья пасть, извергающая вместе с пламенем надпись «Полиция».

Но на этом любое родство правозащитных организаций заканчивалось.

Во-первых, мне пришлось прождать добрых два часа, прежде чем на мой сигнал о помощи прибыли полицейские. Во-вторых, первое, что я от них услышала, было обвинение в убийстве. В-третьих, извозчика нанятого мной кэба связали и погрузили в полицейский возок, не давая сказать ни слова. Со мной обошлись мягче — руки сковали наручниками, с осторожностью препроводили в карету и довезли до участка под надзором двух мрачных следователей-драконов.

Драконов ни с кем не спутаешь — змеиный жуткий взгляд выдает их расовую принадлежность мгновенно. Вот и господин старший следователь тоже был драконом.

— Мисс Ваерти, вы понимаете, насколько неправдоподобно звучит ваша версия? — мрачно вопросил он уже в десятый или пятнадцатый раз.

Я сбилась со счета.

— Господин старший следователь Давернетти, а вы понимаете, сколь мало логики в вашей версии? — ровно поинтересовалась я.

Тоже не в первый раз.

Мужчина с несгибаемо драконьей выправкой и драконьим же высокомерием криво усмехнулся:

— Что ж, давайте начнем сначала. Итак, вы привезли труп несчастной из порта Анакруа, после чего выбросили в снег на территориях, принадлежащих главе города, затем вызвали полицию.

Тяжело вздохнув, я скептически посмотрела на старшего следователя и поинтересовалась:

— Вы действительно полагаете, что я могла каким-то образом провезти труп, минуя таможенников порта Анакруа? Между прочим, там, в таможне, работают драконы.

— Это расизм? — мгновенно оживился следователь Давернетти.

— Это намек на то, что мимо драконов труп пронести нет никакой возможности! — возмущенно высказала я.

— То есть вы пытались, — ухватился за очередную «ниточку» старший следователь.

Я сейчас очень сильно пыталась не впасть в истерику. Еще мне безумно хотелось сказать господину старшему следователю, что он несет бред, но я вполне резонно опасалась, что после этого Давернетти предъявит мне обвинение в неуважении к закону, а затем добьется демонстративно желаемого — упрячет меня в тюрьму.

Ситуация из кошмарного фарса медленно, но верно перерастала просто в кошмар.

Устало вздохнув, я отставила чашку с чаем, любезно предложенную мне младшим следователем, от чего последний удостоился гневного взгляда начальства, и спросила максимально прямо:

— Господин старший следователь, чего вы добиваетесь?

Дракон откинулся на спинку кресла, пристально глядя на меня, а затем, нарушив все гласные и негласные правила, взмахом руки закрыл дверь, приоткрытую в соответствии с требованиями этикета — я незамужняя девушка и не могла находиться наедине с мужчиной, — после чего очень спокойно произнес:

— Мисс Ваерти, у вас есть два выхода. Первый — вы подписываете договор о неразглашении и никогда ни с кем не обсуждаете случившееся и второй — я обвиню в убийстве вас, и вы останетесь в тюрьме до конца ваших дней. Поверьте, это будет крайне недолгий срок, а после вашей сильно преждевременной смерти все ваше имущество, включая дом, будет передано в казну города.

Мне показалось, что пол пошатнулся, а вся комната вдруг сузилась до размера чашки с недопитым чаем, стоящей на краю стола. Я ничего хорошего не ждала от этого города, но даже представить не могла, что придется столкнуться с чем-то подобным.

— Нюхательные соли? — ровным бесстрастным тоном поинтересовался господин старший следователь.

— Нет, благодарю вас, — отчаянно пытаясь сохранять спокойствие, ответила я.

Не утруждая себя хотя бы попыткой выказать сочувствие, Давернетти продолжил:

— Мне подготовить договор о неразглашении?

— Да… — едва слышно выдохнула я, опустив взгляд.

Перед глазами была умирающая девушка… умирающая, а после мертвая… Я просидела рядом с ней два часа, дожидаясь полиции. Дождалась.

— Предупреждаю, — все так же холодно продолжил следователь, — на теле умершей полицейский врач зафиксировал применение вами магического заклинания.

То есть уже зафиксировал, и если что, никто не будет разбираться в том, что это было за заклинание, — меня сразу обвинят в смерти несчастной. Обвинят и посадят.

— В вашей карете обнаружены следы крови жертвы, это так же зафиксировано документально, — добавил Давернетти.

Я подняла голову и посмотрела на него. Просто смотрела, не понимая — как могут в принципе существовать такие чиновники, как он? Как они живут? Как спят? Как вообще можно быть настолько подлым?

— У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы? — издевательски-любезно осведомился полицейский.

— Нет, — глухо ответила я.

— Рад слышать, — тоном дракона, которого в принципе ничего не радует в этой жизни, отозвался Давернетти.

После чего поднялся и вышел из кабинета, оставляя меня абсолютно раздавленной.

Когда он вернулся, на стол передо мной лег типичный договор о неразглашении. Но если полицейский надеялся, что я его не прочту, — он сильно ошибся. Под недовольным взглядом старшего следователя я изучила документ от корки до корки, особенно впечатлившись пунктом о запрете покидать территорию города. Это было более чем… странно. Я и так не имела права покидать Рейнхолл, то есть всю Железную Гору, а теперь на меня наложили еще и запрет на выезд из города.

— Я под арестом? — спросила максимально ровным тоном.

— Некоторое время, — сухо ответил следователь.

Не то чтобы я была в положении, позволяющем выдвигать какие-либо условия, но все же:

— Я была бы крайне благодарна, если бы вы установили временные рамки более конкретно, — возвращая неподписанный документ, заявила следователю.

Глухая ненависть, явно читающаяся в его взгляде, воспринималась диссонансом с любезно сказанным:

— Мисс Ваерти, мне казалось, мы поняли друг друга.

— Я вас прекрасно поняла, — подтвердила совершенно уверенно. — Но мне бы хотелось конкретики и определенности. А также надежды на то, что весной и летом я буду иметь возможность спуститься к подножию горы, где, как вы знаете, на порядок теплее и есть шанс увидеть зеленую траву, цветущие деревья и все прочее, существенно отличающееся от вечных снегов здесь, в Вестернадане. Возможно, имеет смысл внести в данное соглашение такой пункт, как «выезд запрещен до окончания расследования».

Давернетти усмехнулся так, что стало кристально ясно, кто в случае завершения расследования окажется виновен в данном преступлении, но издевательски согласился:

— Как вам будет угодно, мисс Ваерти.

Через четверть часа мне предоставили договор с внесенным пунктом, и вот его я подписала, ощущая себя так, словно подписываю договор с дьяволом. Впрочем, усмешка господина старшего следователя недвусмысленно намекала, что так оно, по сути, и есть.

Полицейский участок я покинула, встретив на пороге серый снежный промозглый рассвет. Если учесть, что в город я прибыла к десяти вечера… Впрочем, я не хотела думать о том, сколько часов своей жизни я потеряла в этом насквозь лишенном справедливости оплоте власти.

После полицейского участка на душе осталось мерзкое чувство, словно я попала в ловушку без входа и выхода.

Но все отступило, едва со скамьи рядом с участком поднялась большая, закутанная в пальто и теплый пуховый шарф женщина.

— Миссис Макстон! — радостно воскликнула я.

— Мисс Ваерти, как же долго они вас продержали! — возмутилась домоправительница профессора Стентона. — Всю ночь! Небось и чаю не предложили!

Я сбежала со ступеней и позволила себя крепко обнять. Миссис Макстон была одной из тех удивительных женщин, которые делают этот мир светлее и уютнее и которые искренне верят, что все проблемы поможет решить ароматный свежезаваренный чай. Не получается уравнение? Чашка чаю. Разбито сердце? Чашечка чаю с веточкой вербены. Тяжело и горько на душе? Обязательно чашечка чаю с бергамотом и маленькая булочка с малиной.

Я любила эту женщину, как многие любят бабушек, добрых, все понимающих, никогда не осуждающих и всегда готовых выслушать и помочь.

— Девочка моя, — миссис Макстон, отстранив, вгляделась в мое бледное лицо. — Так, спать, немедленно спать, но сначала…

— Чашечка чаю? — улыбнулась я.

— Непременно, и с мятой, — совершенно серьезно подтвердила миссис Макстон. — Мистер Илнер!

Экипажу стоять перед полицейским участком было запрещено, поэтому кучер ожидал нас за углом, и как же сильно отличалась эта карета от наемного кэба. Здесь было уютно, чисто, а главное — тепло, мистер Илнер позаботился, а потому воздух согревали несколько горячих кирпичей.

Спустя полчаса под нескончаемую болтовню пытающейся отвлечь меня от неприятностей миссис Макстон мы подъехали к дому на окраине города и, соответственно, расположившемуся довольно высоко на склоне горы.

Я не отрывалась от маленького запотевшего окна кареты, с трепетом глядя, как все сильнее надвигается на нас громада здания в колониальном стиле, окруженная невысоким каменным забором без ворот.

— Вот и приехали, моя дорогая, — засуетилась миссис Макстон.

Я улыбнулась, стараясь не выдавать овладевших мною чувств обреченности и тоски… Здесь мне предстояло прожить всю оставшуюся жизнь, и эта жизнь только в лучшем случае будет долгой. А в худшем…

— Вам непременно нужно отдохнуть, — выбираясь из кареты первой, решила домоправительница. — К полудню прибудут распорядитель и адвокат профессора Стентона.

И я, уже почти ступившая на подножку кареты, удивленно застыв, спросила:

— Зачем?

— О, моя дорогая, если бы я знала, — с искренним сочувствием выдохнула миссис Макстон.

Что ж, спрашивать еще о чем-либо я не стала — все мы здесь были заложниками крайне непростой ситуации.

Мистер Илнер вынес мой саквояж, миссис Макстон решительно забрала дорожную сумку и повела меня в дом, по ходу следования рассказывая:

— Здесь очень красиво летом, мисс Ваерти. О, когда расцветут пионы и розы, вы непременно полюбите этот дом.

Едва ли. В Городе Драконов лето длится менее месяца, а все остальное время здесь царит снежная, пронизывающая ледяными ветрами зима.

— Непременно, миссис Макстон, — заверила я.

Сад, весь укутанный пушистым снегом, если говорить откровенно, был все же очень красив, и мне подумалось, что долгими зимними вечерами, забравшись с пледом на подоконник, я смогу любоваться им в перерывах между чтением, согревая ладони очередной чашкой теплого чая… И возможно, миссис Макстон права — чай лечит все, особенно глухую тоску по непрожитой жизни.

Но меланхолия отступила, едва дверь распахнулась, являя дворецкого, мистера Уоллана и окутывая меня теплом дома.

— Мисс Ваерти. — Уоллан, по обыкновению, как и полагается человеку его профессии, был сдержанным и чопорным, но не сейчас. — Мисс Ваерти, — он шагнул, крепко обнял меня, — милая девочка, как вы?

Едва не разрыдалась и с трудом выговорила:

— Договор о неразглашении.

Пожилой мужчина, сжав меня крепче, очень тихо произнес только одно слово:

— Ублюдки.

И на этом обсуждение случившегося было закончено. Мистер Уоллан, освободив миссис Макстон от моей дорожной сумки, повел меня наверх, придерживая на лестнице так, чтобы я не упала. Это было предусмотрительно. После изматывающей ночи в тепле дома голова кружилась и от смены атмосферы, и от недосыпа, и от всего пережитого.

— Я не сомневаюсь, вы держались отлично, — с непоколебимой верой в меня произнес дворецкий.

— Что с мистером Сенером? — спросила я о судьбе наемного кучера.

— Процедура стирания памяти, — глухо ответил мистер Уоллан.

Я пошатнулась.

— В данный момент он в городской лечебнице. Как только состояние стабилизируется, мистер Сенер будет отпущен из города, — добавил дворецкий.

Вот так, я никому не помогла, более того, обеспечила приступами головной боли ни в чем не повинного человека.

— Я уверен, вы все сделали правильно, — попытался поддержать мистер Уоллан.

— У меня нет уверенности в этом, — едва слышно призналась я.

Теплая ванна, горячий чай и кровать, застеленная белым бельем с вышивкой, в каждом цветочке которой чувствовалась любовь миссис Макстон… Я лежала, касаясь пальцами рисунка, и понимала, что мне есть за что благодарить профессора, но вместе с тем… не знаю. Можно было бы сказать, что я ни о чем не жалею, и в чем-то это было правдой, а в чем-то нет…

Мне было сложно, и я точно знала — дальше все будет только сложнее, так что радоваться, увы, было нечему. Абсолютно нечему.

От грустных мыслей отвлек шум, раздавшийся внизу дома. Прозвучал чей-то голос, негромкий, но властный и пробирающий до костей, затем, на повышенных тонах, ответ мистера Уоллана:

— Мисс Ваерти изволит отдыхать, и я не…

— Где спальня? — грубо прервал дворецкого вторгнувшийся в мой дом мужчина.

Я села на постели, потрясенно прислушиваясь.

— Мисс Ваерти — незамужняя девушка! А вы не священник и не врач, позволю себе заметить! — практически вскричал дворецкий.

— Нет, — мужчина продолжал говорить все так же тихо, однако почему-то я слышала каждое его слово, — но вы или уберетесь с моего пути, или я вас тут и упокою, и вылечу разом.

И я скатилась с кровати. Торопливо подхватила халат, набросила на себя и, завязывая пояс, выбежала в коридор, где, едва я перегнулась через перила, дабы узреть холл, вниманию моему предстал… дракон.

Мужчина в черном, незваным гостем вторгнувшийся в дом, словно ощутив мое появление, вскинул голову, и на меня уставились немигающими вертикальными зрачками истинно драконьи глаза. Что ж, наглый визитер не был даже ублюдком — внизу в моей прихожей стоял чистокровный дракон.

— Мисс Ваерти? — холодно осведомился он.

— Чем обязана визиту? — столь же недружелюбно поинтересовалась я.

Пришелец криво оскалился и зло проговорил:

— Уберете прислугу с моего пути, или мне самому разобраться со столь незначительной проблемой?

У меня не возникло ни малейшего сомнения в том, что он может разобраться здесь со всеми, с кем пожелает. Чистокровные драконы — практически неизученный вид. Практически… но я была ученицей чистокровного дракона и о силе этих существ знала превосходно. Сгорающие в единый миг дотла дома неугодных им имелись чуть ли не в каждом городе, так что… Но так же мне было прекрасно известно и другое — убийства в Городе Драконов были под запретом. Особенно убийства горожан. А я теперь была одной из них.

— Мистер… — начала было.

— Лорд, — холодно уведомил он.

А вот это уже была проблема.

Постояв, нервно кусая губы, я сделала судорожный выбор между выживанием и сохранением правил и норм приличия.

Выбор был, естественно, в пользу выживания.

— Мистер Уоллан, распорядитесь подать чай в гостиную, — попросила я.

И, вынужденно наплевав на свой крайне неприличный вид, а у меня даже волосы не были собраны, царственной походкой последовала к лестнице, ведущей вниз, стараясь не обращать внимания на тот факт, что иду босиком.

Вот так, совершенно босая, растрепанная и в одном халате поверх тонкой ночной сорочки, я спустилась в холл, ощутив голыми ступнями снег, который нанес своим неурочным визитом крайне неприятный мне тип, и на правах хозяйки дома первая вошла в гостиную, после чего, пройдя к нерастопленному ввиду раннего утра камину, указала «гостю» на диван.

И постаралась сдержать вскрик, когда в камине полыхнул огонь, игнорируя факт отсутствия в нем дров. А вот едва за вошедшим драконом захлопнулась дверь, чуть не стукнув по носу миссис Макстон, спешащую ко мне на выручку с подносом, нагруженным чаем и булочками, возглас я не сдержала:

— Вы… Да как вы?!

Это было верхом неприличия — взять и демонстративно остаться наедине с незамужней девушкой! Более того, судя по тому, как дернулась дверь, абсолютно лишенный воспитания лорд ее, ко всему прочему, еще и запер.

— Это неприлично, — сообщила я мрачно направившемуся ко мне мужчине.

— Плевать я хотел на все приличия в отношении любовницы престарелого Стентона, — прошипел лорд.

И в следующий миг я была схвачена.

Крайне болезненно, за талию, после чего дракон рывком прижал меня к себе, лишая возможности сопротивления, в то время как вторая рука лорда холодными пальцами прикоснулась к моему виску.

Не будь я магом, не поняла бы, что он сейчас делает. Но я поняла, и отчетливо. И прежде чем в жестоких глазах дракона зажглась магия, уведомила:

— Договор о неразглашении включает в себя наложение магической печати на определенные воспоминания!

Черные глаза яростно сузились.

Следующим вопросом было ледяное:

— Печать накладывал старший следователь Давернетти?

И, не дожидаясь моего ответа, дракон усмехнулся, одним этим продемонстрировав, насколько сильно он хотел плевать на любые печати, и печать Давернетти в частности.

В следующее мгновение все мое тело пронзила адская боль.

Адская, невыносимая, убийственная боль, от которой я рухнула бы как подкошенная, не продолжай дракон удерживать так крепко, что у меня не было возможности даже вздохнуть.

Вспышка.

Вспышка ослепительно-черного света, и я вдруг поняла, что мы с ним стоим там, на продуваемом ветром плато, в нескольких шагах от прекрасной умирающей девушки в белом… и меня, опустившейся на колени рядом с ней. И я слышала все — завывание ветра, слова умирающей, и заклинание, произнесенное мной. Слышала, как после я плакала, посылая сигнал за сигналом о помощи и вместе с тем осознавая, что помочь этой несчастной уже нечем… В краткие, наполненные болью мгновения я пережила весь этот ужас вновь… Этот и тот последующий, что ожидал меня в полицейском участке…

— Altaanar!

Заклинание, примененное драконом, было гораздо действеннее моего, да и на порядок сильнее — боль отпустила мгновенно, дракон — гораздо медленнее. Несколько минут он держал меня, пытающуюся начать дышать, хотя бы просто дышать, затем, подхватив на руки, отнес и не слишком бережно уложил на диван. Я продолжала хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Не знал, что вы маг, — не слишком беспокоясь по данному поводу, безразлично произнес дракон.

— Что б ты сдох, ублюдок! — простонала я, в данный момент плевать хотевшая и на то, что он чистокровный, и на все последствия моей несдержанности.

Боли больше не было, да, но я маг — после подобного ментального вторжения около года как минимум любая магия для меня будет равна приступу жесточайшей мигрени, и так на несколько недель после малейшего призывания сил.

Дракон пристально посмотрел на меня и произнес:

— Я мог бы заставить вас пожалеть о каждом произнесенном слове.

— О, — я села, одергивая халат, — вы уже заставили меня сильно пожалеть о нашей встрече, куда же более?!

Не произнося ни слова, дракон смерил меня полным презрения взглядом, развернулся и покинул дом, который вот уж точно никогда не станет для него гостеприимным.

Когда в гостиную ворвались дворецкий и миссис Макстон, я сидела, сжимая виски и тихо постанывая от боли — грохот захлопнувшейся за визитером двери, дался мне очень непросто.

— Мисс Ваерти… — Мистер Уоллан, лишь глянув за меня, приказал: — Лед, принесите лед! Немедленно.

Так что, увы, до встречи с поверенным и адвокатом профессора я пролежала в своей комнате, меняя одну повязку со льдом на другую и начиная отчаянно ненавидеть всех драконов в принципе. Но двух в особенности — старшего следователя Давернетти и вот этого, условно «лорда».

Поверенный и адвокат прибыли, как и было оговорено, в полдень. Визит был деловым, а потому я принимала господ в кабинете профессора, правда, сесть за его стол так и не смогла себя заставить и устроилась на диване, а мистер Эйвенер и мистер Адога расположились в креслах, напротив меня.

Причем с мистером Эйвенером, адвокатом профессора Стентона, я была знакома уже шесть лет как, а потому мне в принципе не была ясна цель его сегодняшнего визита. Мне казалось, все, что нужно, он уже сказал мне.

— Мисс Ваерти, — начал мужчина в годах, еще не переваливших за планку старости, но уже и не относивших его к людям «среднего возраста», — мы встречались с вами шесть лет назад.

— Я помню, мистер Эйвенер, — вежливо отозвалась я.

Крупного телосложения адвокат поправил круглые очки, следом довольно пышные усы, хмыкнул, словно собираясь с силами, и продолжил, бросив взгляд на своего практически коллегу:

— Шесть лет назад, — произнес мистер Эйвенер, — между вами и профессором Стентоном был заключен некий договор.

Да, «некий» очень правильный термин по отношению к заключенному между нами соглашению.

— По этому договору, — адвокат извлек знакомый мне до последней буквы документ, — вы взяли на себя обязательства закончить некоторые исследования в обмен на дом профессора Стентона, расположенный в Вестернадане, условно именуемом как Город Драконов.

Кивнула, подтверждая.

Адвокат внимательно посмотрел на меня, затем бросил взгляд на коллегу. Мистер Адога раскрыл папку, принесенную им, и продолжил, словно это он говорил все только что сказанное адвокатом:

— Заключая данный договор, вы не были посвящены в некоторые особенности жизни жителей города, не так ли?

Я вдруг подумала, что мне бы сейчас очень не помешала чашечка чая. С вербеной, мятой… с чем-нибудь.

— Да, — глухо подтвердила я.

И не стала добавлять, что профессор умолчал об этом, вероятно, намеренно. В чем-то я могла его понять — умирающий дракон, как и все они, истово преданный своему делу, мечтающий закончить исследование и понимающий, что уже не успеет. Драконы это чувствуют — приближение своей смерти. И я — наивная, свято верящая своему профессору, подающая надежды студентка… Скажи он всю правду тогда, кто знает, поставила бы я свою подпись под этим договором?

— Насколько мне известно, — продолжил поверенный, — изначально вам была предложена сумма, покрывающая каждый из затраченных на исследование год, но вы отказались от денег, выбрав дом, не так ли?

Слова «наивная идеалистка» повисли в воздухе, однако, к счастью, ни адвокат, ни поверенный их не произнесли. Я была благодарна им за это, правда. Особенно в свете того, что о совершенном выборе жалеть было глупо, я ведь его уже совершила.

— Мисс Ваерти, — позвал поверенный.

— Да, все так, — подтвердила я.

Все дело в том, что к моменту заключения договора с лордом Стентоном я уже хорошо знала прислугу профессора. И об их судьбе, в отличие от моей собственной, мне было известно: в случае утраты работодателя они становились заложниками Города Драконов. Без права на выезд, без гарантированного места работы, без каких-либо средств к существованию, кроме выходного пособия. И зная, что после смерти профессора Стентона они должны будут вернуться сюда, в город, который вместо дома станет им тюрьмой, могла ли я поступить иначе?

Именно поэтому я попросила у профессора не деньги, я попросила этот дом, наивно веря, что, если он будет принадлежать мне, миссис Макстон, дворецкий Уоллан, горничная, конюх и повар — они все останутся свободны или, по меньшей мере, у них будет дом…

Профессор выслушал тогда мою сбивчивую речь молча и… согласился, не став освещать столь существенный момент, как то, что, став владельцем дома в Городе Драконов, я автоматически становлюсь и заложником своего состояния. Вне Города Драконов могут жить лишь те его жители, что сами являются драконами, или их прислуга на то время, пока жив дракон-работодатель… Я этого не знала.

Я ничего этого не знала. Лишенная семьи, которая отвернулась от меня, едва я отказалась выходить замуж, переселившаяся в дом профессора, вопреки всем правилам приличий и нормам морали, я упорно работала, мечтая завершить его исследование и подарить свободу тем, кто был ко мне так добр все эти годы…

Шесть лет…

Научный труд был опубликован в день смерти профессора. Я лично забрала из типографии первую из напечатанных книг, прибежала домой и с трепетом вручила еще пахнущую чернилами книгу своему наставнику и руководителю. Он не сдержал слез, увидев монографию, подписанную не моим — его именем. Лорд Стентон умер счастливым, почему-то сказав мне на прощание не «спасибо», а «прости».

Почему так, я узнала спустя сутки после его похорон, получив уведомление о необходимости скорейшего переселения в Вестернадан и приказ оставаться там до конца моих дней под страхом смертной казни.

Уведомление, смысл которого дошел до меня далеко не с первого прочтения.

— Насколько мне известно, — продолжил поверенный, — в составленном вами договоре упоминалось лишь право владения данным домом, не так ли?

Я молча кивнула. Нет, какие-то деньги у меня были, при должной экономии их должно было хватить на несколько лет жизни, но, вероятно, работу мне придется искать в ближайшем будущем. Я уже присмотрела для себя вакансию библиотекаря и секретаря, так что с этой стороны моя жизнь была более-менее устроена, что касается прислуги профессора — они получили пожизненное содержание. Пожизненное в плане моей жизни, в смысле, закончится моя жизнь, закончится и их содержание.

— Хорошо. — Мистер Адога удовлетворенно кивнул. — В таком случае, боюсь, мои слова окажутся для вас некоторой неожиданностью, мисс Ваерти, однако в день заключения вашего соглашения профессор Стентон помимо подписания подготовленного адвокатом договора о передаче вам прав на данный дом после завершения вашего научного труда также распорядился все свое движимое и недвижимое имущество передать вам.

На какой-то миг я перестала дышать, потрясенно глядя на поверенного.

— Вы единственная наследница лорда Стентона, — решив, что я не поняла вышесказанного, более кратко сообщил адвокат.

Если бы на меня сошла лавина, вероятно, я выглядела бы менее потрясенной.

— Шесть лет назад, — продолжил поверенный мистер Адога, — в полночь, лорд Стентон вызвал меня и приказал подготовить завещание, по которому, независимо от завершения вами исследования, все права наследования передаются вам. Признаюсь откровенно — это не было простой задачей, учитывая, что у лорда Стентона имелись и имеются прямые наследники в лице брата, двух сестер и четырех племянников, но мы справились.

— Более того, — вклинился адвокат мистер Эйвенер, — в соответствии с данным завещанием права наследования перейдут так же к вашим детям, если таковые появятся на свет.

Не появятся…

Как только об условиях завещания станет известно — меня убьют. Причем даже кристально ясно кто — брат и две сестры профессора Стентона, не говоря о его племянниках.

— Условия завещания… — прошептала я.

— В данный момент не оглашены, — поспешил успокоить меня поверенный Адога.

Полного облегчения вздоха я не сдержала. Закрыв лицо ладонями, посидела несколько мгновений, взяла себя в руки, опустила, собственно, руки и, стараясь сделать все, чтобы мой голос не дрожал, спросила:

— И сколько у меня есть… времени?

— В соответствии с традициями Города Драконов траур длится чуть меньше года.

У меня есть почти целый год жизни…

— Вы умная девушка, мисс Ваерти, — сделал своеобразный комплимент поверенный Адога, — приятно видеть, что вы все понимаете.

О, я многое понимала, да.

— Есть несколько семей, способных обеспечить вашу защиту, — сообщил адвокат мистер Эйвенер и передал мне список: — Имена, возраст, образование. Это младшие сыновья династий, соответственно…

Соответственно, их может привлечь мое состояние, правда, неизвестно на сколь продолжительное время, по той простой причине, что с драконами долго не живут, особенно человеческие женщины.

— Но послушайте, — мой голос дрожал, и на то были причины, — если я являюсь наследницей, я же могу отказаться от наследства в пользу родственников лорда Стентона, не так ли?

Мистер Адога и мистер Эйвенер переглянулись, и поверенный, как более жесткий человек, убил мою надежду одним коротким:

— Нет.

Адвокат был мягче, поэтому утешающе посоветовал:

— Постарайтесь за год встретить достойного дракона из… данного списка.

— Ваши счета в банке Рейнхолла. — Мистер Адога переложил лист из своей папки ко мне на колени. — Мы вновь встретимся с вами спустя одиннадцать месяцев, — добавил он, поднимаясь.

Я визитеров не проводила.

У меня не было сил на это.

Когда в кабинет вошли мистер Уоллан и миссис Макстон, я так и сидела, обронив листок с номерами счетов на пол и бессмысленно глядя на список «кандидатов в мужья».

— Ох, мисс Ваерти, он же не оставил вас единственной наследницей?! — всплеснула руками миссис Макстон.

Один плюс у всей этой ситуации несомненно был — у меня теперь были неограниченные запасы чая. До самой моей смерти. Месяцев на одиннадцать…

Добросердечная миссис Макстон отпаивала меня чаем больше суток и в конце концов, добилась того, что я не заболела, хотя имелись все шансы на простуду, и немного пришла в себя, что удивило даже меня.

К вечеру второго дня моего пребывания в доме профессора я смогла спуститься в гостиную, где расположилась перед уже нормально, в том смысле, что дровами, разожженным камином. И, закутавшись в плед, начала читать книгу «История драконов».

Это было весьма и весьма увлекательное чтиво — беспощадные и алчные драконы, как выяснилось, даже тысячу лет назад не стеснялись сдирать кожу с индивидуумов, пытающихся посягнуть на их наследство… И чем больше я читала, тем меньше мне хотелось встречаться с родственниками лорда Стентона… но одно становилось совершенно ясным — возможно, меня впереди и ждала скучная жизнь, но вот в том, что смерть предстояла крайне нескучная, уже можно было даже не сомневаться.

В пять часов вечера, во время вечернего чаепития, который миссис Макстон организовала в той же гостиной, неожиданно раздался стук в двери. Мистер Уоллан, со всем присущим ему достоинством, поспешил открыть и торжественно, хотя и несколько удивленно, провозгласил имя гостя:

— Младший следователь лорд Гордан!

В моих смутных воспоминаниях пронеслось лицо приятного молодого дракона, принесшего мне чай в кабинет старшего следователя Давернетти, и я убедилась в своих предположениях, услышав знакомый голос:

— Здравствуйте, мистер Уоллан, надеюсь, мисс Ваерти в добром здравии и согласится меня принять.

— Я осведомлюсь об этом, — с почтением произнес дворецкий.

И вскоре стоял в дверях гостиной.

Я неловко высвободилась из пледа, закрыла книгу и уже собиралась сказать, чтобы впустили посетителя, как Уоллан одними губами произнес:

— Книгу открыть, волосы убрать, подол одернуть, навстречу не подниматься.

Быстро послушалась советов, удостоилась одобрительной полуулыбки, после чего дворецкий возвестил:

— Мисс Ваерти, к вам лорд Гордан. Изволите принять?

— Конечно, мистер Уоллан.

Не настолько громко, но тоже отчетливо произнесла я.

Дворецкий кивнул и отступил, впуская посетителя.

Лорд Гордан явился не в форме младшего следователя, а в костюме, принятом среди достойных молодых джентльменов империи, не выделяя свое происхождение никакими регалиями и неожиданно принеся мне букет первоцветов, что было приятным и ни к чему не обязывающим подарком.

— Мисс Ваерти, — лорд галантно склонился к моей руке, — надеюсь, эти цветы подарят вам улыбку.

— Это замечательные цветы, спасибо, — улыбнулась я, принимая букет, и указала на противоположный диван, предлагая гостю присесть.

Будь он близким или же хотя бы давним знакомым, вероятно, я предложила бы присесть на диван, который занимала сама, но с некоторых пор драконы меня настораживали. Более чем настораживали.

Молодой дракон, сверкнув белоснежной улыбкой, устроился на предложенном месте, продемонстрировав, что прекрасно понял и увидел мое к нему отношение, после чего, как и полагается, дождался миссис Макстон, приняв ее предложение о чашке чая.

Спустя несколько минут мы мирно пили чай, бросая друг на друга заинтересованные взгляды. Разговор полагалось начать мне, как хозяйке дома, но о чем спрашивать абсолютно незнакомого мне дракона, я и понятия не имела.

Наконец, вымолвила:

— Как здоровье вашей матушки?

Лорд Гордан с трудом подавил усмешку, откашлялся, маскируя смех, и весело ответил:

— Матушка в полном порядке, благодарю вас. Отец также пребывает в здравии.

Затем улыбнулся и уведомил:

— У драконов не принято интересоваться здоровьем, мисс Ваерти, мы не болеем в принципе.

— Оу, — только и сказала я.

— Все в порядке, — однако, лорд Гордан улыбался все шире, — я понимаю, что вы далеки от правил этикета и традиций нашего народа.

На это мне возразить было нечего.

— Что касается прислуги, боюсь, и они вам тут ничем не могут помочь — лорд Стентон покинул Вестернадан довольно давно, и его слуги едва ли сталкивались с иным обществом помимо человеческого.

И это тоже было правдой.

— Позволю себе дать вам несколько советов. — Лорд Гордан чуть замешкался. — Первое: никогда не интересуйтесь здоровьем, у нас принято спрашивать о состоянии дел, размере состояния и планах на будущее.

Это было… крайне неординарно.

— Второе. — Дракон указал на приоткрытую в связи с требованиями этикета дверь и сообщил: — Этого недостаточно. Вы не замужем, поэтому принимать гостей, оставаясь с ними наедине, пусть и с открытой дверью, недопустимо. Пригласите вашу домоправительницу, ее возраст и статус вполне позволяют составить вам компанию во время приема гостя-мужчины.

Не став следовать его совету; я поинтересовалась:

— И почему же в обществе драконов открытой двери недостаточно?

Младший следователь улыбнулся и ответил:

— Потому что, в отличие от людей и даже человеческих магов, мы можем сделать так…

И в дверном проеме заискрилась призрачная сеть, наглухо изолирующая как звуки, так и вид на гостиную из прихожей.

— Моей репутации конец, — сделала я нерадостный вывод.

Лорд Гордан, лучезарно улыбнувшись, убрал сеть и произнес:

— Просто позовите миссис Макстон.

Я сделала это лично. В смысле, лично вышла из гостиной, лично посмотрела на столпившуюся в прихожей прислугу и прошептала:

— Мне срочно нужна нянька.

— Компаньонка, — проявил недюжинный слух лорд Гордан.

А едва я вернулась, поднялся, указал на настенные часы и сообщил:

— Десять минут — максимум для первого визита в Городе Драконов.

Я решила нарушить все правила и напрямую спросила:

— Почему вы мне помогаете, лорд Гордан?

Молодой дракон, подойдя, склонился с поцелуем к моей руке, мягко прикоснулся губами к коже, вызвав невольное ощущение тепла в душе, выпрямился, улыбнулся, глядя мне в глаза, и произнес:

— Потому что вы мне понравились, мисс Ваерти. Мне казалось, это очевидно.

— И в чем же очевидность? — осторожно отнимая ладонь, поинтересовалась я.

Дракон улыбался чуть шире и сообщил:

— Я принес вам чай, когда вы были в полицейском участке.

Растерявшись, пробормотала:

— Я сочла это простым проявлением участия.

Улыбка лорда Гордана стала совершенно ослепительной, и он сообщил:

— В случае простого проявления участия я прислал бы с чаем секретаря. Еще одна особенность Города Драконов, мисс Ваерти: здесь никто и никогда не делает ничего просто так. Доброго вам вечера.

Когда лорд покидал мой дом, вся прислуга с откровенным изумлением смотрела ему вслед. Ровно до того момента, как за драконом закрылась дверь. После миссис Макстон нервно произнесла:

— Дорогая мисс Ваерти, у меня есть знакомые экономки в городе.

— У меня в должниках несколько дворецких, — задумчиво произнес мистер Уоллан.

— Сбегаю к подруге, — сказала горничная Бетси.

— Давно пора пройтись по магазинам, — решил мистер Оннер, наш повар.

— Я всех подвезу, — предложил мистер Илнер.

И четверти часа не прошло, как я осталась совершенно одна в доме, который теперь принадлежал мне.

За окном завывал ветер, в камине трещали дрова, я чувствовала себя несколько неловко и неуютно, а еще мне бы очень хотелось, чтобы хоть кто-нибудь вернулся. Вероятно, по этой причине, вместо того чтобы устроиться с книгой у камина, я прохаживалась мимо окон в гостиной, выглядывая, не идет ли кто из домочадцев.

И замерла, увидев мужчину.

Он стоял на горе, практически выше уровня крыши дома, и с продуваемой всеми ветрами площадки мрачно взирал, казалось, прямо на меня. Ледяной ветер трепал черные волосы и тонкую ткань белоснежной рубашки — на мужчине не оказалось даже плаща или куртки. Падающий снег создавал призрачную завесу, но эмоции: гнев, злость, горечь утраты — ощущались в воздухе.

Несколько долгих минут я испуганно смотрела на него из-за гардины, уговаривая саму себя, что мужчина никак не может видеть меня… а затем он развернулся и исчез, оставив какой-то первобытный ужас в моей душе.

Ужас исчезать не желал никак.

И я простояла все там же у окна до самого возвращения миссис Макстон.

— Мисс Ваерти, дорогая, — с порога начала она, отряхивая снег с сапог, — увы, но лорд Гордан все говорил верно.

Да какая разница, главное, что я теперь дома не одна!

Но вслух я произнесла:

— Вот как? Что-то еще удалось выяснить?

— Не все, но многое, — переобувшись и повесив пальто на вешалку, экономка заторопилась ко мне, — завтра нас ожидают на чай.

— И кто же? — Говоря откровенно, у меня теперь не было желания вовсе выходить из дому, тем более отправляться к кому-либо в гости.

— Леди Эссалин. — Миссис Макстон подошла, посмотрела туда, куда я невольно продолжала бросать испуганные взгляды, и добавила: — Ее дети давно покинули Вестернадан, внуки осели в столице, так что она будет счастлива взять вас под свое крыло.

То есть речь идет о драконице.

Я бросила еще один взгляд на гору, после чего все же спросила:

— Вы полагаете, это необходимо?

Миссис Макстон, округлив глаза, прошептала:

— Несомненно, мисс Ваерти. Поверьте, если бы вы были знакомы со старшей сестрой профессора, вы бы с этим непременно согласились.

Взгляд экономки выражал святую уверенность в том, что встретиться с означенной леди мне все же придется.

К ночи вернулись остальные. Дворецкий, войдя в гостиную, постоял несколько секунд, после чего откашлялся и сообщил:

— Нам потребуется еще один ковер. Для порога. Дорогой.

Учитывая, что мое состояние теперь позволяло подобные траты, я лишь кивнула. Мистер Уоллан постоял еще некоторое время, вздохнул и честно признал:

— Большинство принятых норм относятся к преданиям седой старины и времени, когда драконы еще могли летать, а потому, боюсь, некоторых конфузов нам все же не избежать.

— Мы это переживем, — с излишним энтузиазмом заверила я.

Вернувшаяся горничная, не согласившись с моим энтузиазмом, произнесла:

— Или не переживем… В городе исчезают девушки.

Судя по тому, как миссис Макстон и мистер Уоллан мгновенно отвели глаз, им об этом тоже было известно, просто они не стали мне ничего говорить.

— В-в-вот как? — нервно протянула я.

— Это только слухи. Чаю, мисс Ваерти? — всполошилась экономка.

Слухи? Боюсь, что нет.

На следующее утро мы с мистером Уолланом и миссис Макстон отправились за покупками. Для начала посетили банк, где вместо денег мне выдали чековую книжку, потому как «вы еще девица, мисс Ваерти, вас могут ограбить». Спорить я не стала, удостоверившись, что подписанные чеки вполне заменяют денежные средства.

Следующим пунктом нашего вояжа был магазин ковров. К моему искреннему удивлению, существовал целый отдел «пороговых половиков», но ценам вполне сопоставимых с шелковым изделием, вышитым золотыми нитями, не меньше. Но я не возражала, когда мистер Уоллан выбрал черный с серебряным узором в виде глаз дракона, хотя подписывать чек на более чем приличную сумму было совсем не просто.

Третьим в пункте обязательных мест для посещения стал магазин тканей. Увы, миссис Макстон напрочь отсоветовала мне закупаться в магазине готового платья, а потому пришлось оставить пугающе значительный, хотя и менее существенный, нежели за ковер, чек в магазине тканей, а после в сапожной и шляпных мастерских.

А вот пятым местом, обязательным к посещению, лично я выбрала городскую библиотеку.

— Мисс Ваерти, — мистер Уоллан остался в карете, и сопровождала меня миссис Макстон, не отставая ни на шаг, — вы, вероятно, будете удивлены, но в Городе Драконов, как, впрочем, и в столице, не слишком почитают образованных девушек. Вам бы лучше зайти в магазин дамских романов, он расположен рядом со шляпным и…

И на этом я перестала что-либо слышать вообще. Потому что на столе с газетными подшивками я увидела изображение той самой девушки, что двое суток назад погибла на моих глазах!

Она и высокий надменный дракон с черными до плеч волосами были изображены на первой полосе, и я, стянув перчатку с правой руки, подошла, задержав дыхание, и прикоснулась к черным, давно высохшим чернилам заголовка: «Лорд Арнел и леди Энсан объявили о помолвке».

— Мисс Ваерти, — миссис Макстон все еще пыталась привлечь мое внимание, — дорогая, с вами все хорошо? Мисс Ваерти, вы побледнели!

Возможно. Вполне возможно. Потому что на девушке, изображенной на первой странице газеты, было то же платье, в котором я нашла ее умирающей. Белоснежное, сверкающее вышивкой, разве что на растрепанных волосах в ту зимнюю ночь не имелось кокетливой белоснежной шляпки…

— Мисс Ваерти, да что ж с вами! — окончательно всполошилась миссис Макстон.

В этот момент в зал вошел работник библиотеки, не слишком приветливо кивнул нам и поспешил забрать стопку газет.

Я не стала препятствовать, лишь проследила взглядом за молодым драконом и вздрогнула, услышав голос уже печально известного старшего следователя Давернетти:

— Да, уничтожить весь тираж.

И, к сожалению, я оказалась потрясена настолько, что даже не сумела никоим образом отреагировать, когда господин старший следователь вошел в читальный зал и остановился, несколько удивленно воззрившись на меня.

— Мисс Ваерти, какая встреча! — возвестил он, прикидывая, что я могла услышать из сказанного им только что.

Придя к неутешительным выводам, что я сумела услышать каждое слово, нахмурился и враждебно поинтересовался:

— Что вы здесь делаете?

— Посещаю библиотеку, — натягивая перчатку, не менее враждебно ответила я. — Это запрещено законом, мистер Давернетти?

— Лорд, — поправил он меня, сощурив глаза и глядя с таким видом, как будто ту девушку действительно убила я, а теперь стою здесь и нагло заметаю следы своего зверского преступления.

— Лорд Давернетти, — ледяным тоном исправилась я. — Полагаю, у вас масса служебных дел, а потому не смею вас задерживать.

И, смело развернувшись к лорду спиной, я отправилась к стеллажам с иными стопками газет, стараясь отогнать то ужасное видение умирающей девушки в белоснежном окровавленном платье.

Но стоило мне подойти к первому стеллажу, как стопка пожелтевших от времени газет вдруг вспыхнула, вызвав испуганный возглас у миссис Макстон и заставив вздрогнуть меня.

Нет, я не кричала, я не издала ни звука, проследив взглядом за тем, как вспыхивает и уничтожается до состояния пепла одна стопка прошитых газет, вторая, третья… десятая, расположенная в самом отдаленном конце стеллажа.

И в отличие от миссис Макстон, я прекрасно знала, что сжечь любой предмет, не воспламенив остальные, способны только драконы. А потому осталась стоять, глядя на истлевающий пепел и не оборачиваясь к лорду старшему следователю.

— Магазин дамских романов расположен рядом со шляпным магазином, мисс Ваерти, — почти угрожающе произнес лорд Давернетти, — и я крайне настоятельно советую вам посещать его в поисках развлекательной литературы. Всего доброго, мисс Ваерти.

— Всего доброго, лорд Давернетти, — сжав кулаки и стараясь сохранять как минимум осанку, произнесла я.

Когда он ушел, миссис Макстон с тихим стоном опустилась на ближайший стул для посетителей, а вот я, развернувшись, направилась к служителю библиотеки. Бледный и дрожащий как осиновый лист мистер Насен не нашел повода не открывать мне абонемент и лишь бессильно проследил за тем, как я, с трудом удерживая, уношу домой «Список известнейших семейств Вестернадана» и «Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней».

В карете мистер Уоллан и миссис Макстон молчали, напряженно переглядываясь и поглядывая на меня. Но я уже чувствовала себя лошадью, закусившей удила, и если старший следователь надеялся, что ему удалось окончательно запугать меня, то он существенно ошибся — я разозлилась.

Я разозлилась настолько сильно, что следующим пунктом моего посещения стала мэрия.

Но, увы, я не учла лишь одного — мэрия располагалась аккурат напротив полицейского участка. А мне следовало бы это иметь в виду.

— Итак, вы наследница. — Мистер Толлок чай мне принес самостоятельно, отобрав его у секретаря на входе и добавив к чашечке травяного настоя несколько конфет из собственного кармана.

— Да. — Я очаровательно улыбнулась пожилому чиновнику. — И боюсь, вместе с домом лорда Стентона я также получила необходимость выйти замуж в самое ближайшее время.

Мистер Толлок покивал, занимая свое место за потертым от времени дубовым столом, и осведомился:

— Вы ведь были помолвлены в прошлом, не так ли?

— Да. — Я сделала глоток чая.

Мне было крайне интересно, откуда архивариусу мэрии Вестернадана известно о таких подробностях моей личной жизни, но не став акцентировать внимание на этом, я поспешила объяснить:

— К сожалению, мой жених не счел необходимым завершение мною процесса обучения и получения высшего образования.

— Понимаю, понимаю, — снова покивал мистер Толлок. — Не в обиду вам, мисс Ваерти, но как стало известно в результате недавних исследований, девушки с высшим образованием в большинстве своем утрачивают способность к деторождению.

Это было невероятнейшим бредом! Бредом, раздражающим до зубного скрежета, но, увы, в обществе упорно ходили именно такие толки, и, собственно, это было одним из аргументов, выдвинутых моим женихом в пользу требования оставить университет. Мне оставить университет! Себя Жорж не считал в какой-либо степени подверженным негативному влиянию высшего образования на детопроизводство. О нет, мужчинам полагалось быть образованными, а для женщин ведь всегда существует какой-нибудь магазинчик развлекательной литературы где-то между шляпной мастерской и лавкой перчаточника.

Сделала глоток чаю, подавив раздражение, заставила себя улыбнуться мистеру Толлоку и предельно нейтральным тоном поинтересовалась:

— Вы полагаете, это станет препятствием для брачного союза?

— Вероятно. — Мистер Толлок смотрел на меня с самым искренним сочувствием.

Но едва ли этот человек привык унывать, а потому он торопливо продолжил:

— Но в Вестернадане много вдовцов, а вы милая и приятная девушка и, вероятно, быстро найдете общий язык с детьми.

Потрясающе, да. Я сделала еще глоток чаю, стараясь не обращать внимания на сказанное в той мере, в коей мистер Толлок пытался донести информацию до меня, и все тем же нейтральным тоном переспросила:

— В городе много вдовцов?

Ответить мне чиновник не успел, так как от двери раздалось:

— Едва ли это та информация, которой вам стоит интересоваться.

Обернувшись, вежливо улыбнулась младшему следователю Гордану и склонила голову, едва мужчина произнес:

— Доброго дня, мисс Ваерти.

— Доброго дня, лорд Гордан. — Вежливость наше всё.

Следователь неожиданно холодно взглянул на мистера Толлока, а затем, игнорируя чиновника, произнес, обращаясь ко мне:

— Мисс Ваерти, позвольте проводить вас до кареты — сегодня скользко.

И я не удержалась от шпильки, высказав:

— Что-то мне подсказывает, что «скользко» здесь всегда.

— Что вы, — мгновенно вскинулся мистер Толлок, — все это безумие творится лишь последние четыре года, а до того…

И осекся под опасно сверкнувшим взглядом лорда младшего следователя.

Что ж, похоже, не только я тут брожу по очень тонкому льду.

— Мистер Толлок, — произнесла я, поднимаясь, — искренне признательна за участие и буду крайне благодарна за список наиболее перспективных… кандидатур.

— Конечно-конечно, — чиновник улыбался мне, но косил взглядом на стоящего в дверях лорда-следователя, — непременно завезу к вам список наиболее подходящих вам вдовц…

Он не договорил, и его можно было понять — писчее перо в руках архивариуса опасно задымилось, и это было очень выразительное предупреждение.

— Премного благодарна, — демонстративно не заметила случившегося я.

Лорд Гордан притянул магией и подал мне плащ. Вежливо позволила укутать себя в тяжелую шерстяную ткань скорее практичного, нежели достойного плаща и, натягивая перчатки, вышла в коридор. Дракон последовал за мной по мрачному полуосвещенному помещению, придержал у выхода, вышел первым и подал мне руку.

Не заметила, чтобы здесь было скользко, но придерживал меня лорд-следователь так, словно я была хрупкой фарфоровой вазой на ледяном катке. И точно так же, с подчеркнутой бережностью, меня препроводили до кареты, где, не позволяя соскочившему с козел мистеру Илнеру выполнить его прямые обязанности, помогли подняться в экипаж, и даже дверца была крайне галантно захлопнута.

— Доброго дня, мисс Ваерти, — произнес лорд Гордан на прощание и, махнув кучеру рукой, приказал: — Трогай!

Лошади резво понесли нас по заснеженным улицам, миссис Макстон и мистер Уоллан не удержались от вопросительных взглядов.

Я выдержала паузу до того, как карета отъехала подальше от мэрии и центра города, и сообщила, задумчиво глядя в окно:

— Последние четыре года в Вестернадане действительно исчезают девушки и молодые женщины. Судя по всему, количество достигло полусотни, не меньше.

— Ох ты, господи! — всплеснула руками миссис Макстон.

— Да, — подтвердил мои предположения мистер Уоллан. — По городу ползут слухи один хуже другого, но, в общем, все сходятся на мысли, что дамы самовольно покидают город «железных правил и условностей».

Я посмотрела на дворецкого и отрицательно покачала головой.

— Они не сбегают? — правильно понял меня мистер Уоллан.

Лишь молча поправила воротник плаща, выразительно глядя на мужчину.

— Твою ж…

— Мистер Уоллан! — возмутилась миссис Макстон.

Дальнейшую часть пути мы проделали в молчании, и лишь когда подъехали к дому, дворецкий произнес:

— Мисс Ваерти, пожалуй, я подберу пару человек для охраны дома. Так же, полагаю, будет нелишним прикупить несколько собак.

Кивнула, не став говорить, что ни люди, ни собаки не станут препятствием для дракона. Особенно если это лорд.

В уютной гостиной громко тикали настенные часы, в глазах рябило от васильков, вытканных на шелковых обоях непременно с серебряными, а не зелеными лепестками и стебельками, легкие белые занавеси на окнах были придавлены тяжелыми серебряными гардинами, а мебель, внешне изящную, на мой взгляд, откровенно портили тяжелые ножки, массивные подлокотники и обилие сребротканых подушек. Подушки здесь были везде. Гостям изначально предлагались две — под спину и под ноги, третья укладывалась на колени под блюдце с чашкой, четвертую предлагали под руку, дабы не сложно было удерживать чашку.

Увы, но, несмотря на всю подчеркнутую заботу и попытку создать уют, меня, как и миссис Макстон, атмосфера явственно давила своей помпезностью и обилием серебра. Еще я очень опасалась, что с минуты на минуту мне предложат еще и пятую подушку. Так, на всякий случай, чтобы придавить к этому дивану окончательно.

— Мисс Ваерти, вы очаровательны! — в сто первый раз воскликнула леди Эссалин.

Отнюдь не старая драконица пугала живостью взгляда и движений, что при ее росте и фигуре выглядело устрашающе. Ничего удивительного, что чем дольше продолжался визит, тем все сильнее у меня было желание вжаться в диван и прикрыться подушками. Пожалуй, в этом контексте я бы не отказалась и от пятой…

И, глядя на леди Эссалин, я все не могла понять, каким образом из хрупкой белокурой леди на семейном портрете, висящем над камином, драконица превратилась в нечто столь значительное как весом, так и размером. Причем метаморфозы случились с ней уже после рождения детей, потому как на все том же семейном портрете имелись пятеро юных драконов от шести до двадцати лет примерно, и… Впрочем, можно было предположить, что матерью их всех леди Эссалин не является, если учесть слова мистера Толлока о количестве вдовцов в Городе Драконов.

Но семейный портрет создавал впечатление идиллии имеющегося брака, а остальные стены гостиной занимали портреты молодых леди и лордов, в основе своей светловолосых и имеющих явное сходство с леди Эссалин. Чуть дальше виднелись уже фотографии, и не все отпрыски драконьего семейства выбрали себе в пару драконов. По крайней мере, не чистокровных драконов.

— Просто очаровательны, — продолжала леди Эссалин, завершившая с пересказыванием нам с миссис Макстон последних новостей, заключавшихся в обсуждении новых тенденций столичной моды, и перешедшая непосредственно к делу: — Вы слишком очаровательны для вдовцов!

Непосредственность была внушительной, как и сама леди Эссалин.

— Как вам вообще подобное пришло в вашу очаровательную головку?

Понятия не имею. И в целом я понятия не имела, откуда о моем разговоре в мэрии стало известно почтенной леди, а спросить не решалась.

— С вашими синими глазами, мисс Ваерти, вам следовало бы обратить внимание на настойчивые ухаживания лорда Алека Гордана, он, несомненно, крайне специфичный для обычного дракона, но вы первая девушка, которой он подал руку — поверьте, у нас это значит многое.

Я бы, несомненно, поверила, но, немного подавившись после данной информации, некоторое время натужно откашливалась, после чего, восстановив дыхательное и осанное равновесие, спросила:

— Простите?

Леди Эссалин, всплеснув руками, от чего чай едва не покинул ее чашку, угрожающе плеснувшись в сторону застывшей миссис Макстон, возмущенно взглянув на меня, укоризненно пояснила:

— Мисс Ваерти, мужчина подал вам руку, не обремененную перчаткой, это недвусмысленно означает; что он в принципе не желает обременять себя одеждой в вашем присутствии.

Я ощутила, как стремительно краснею, потому что… потому что слова леди восприняла буквально. Повторной удушливой волной меня накрыло при осознании своей крайней порочности, и я уже хотела было попросить прощения, как драконица добила:

— Это же так очевидно, что он желает вас! Что вы наденете на прием к Арнелам?

Дом излишне гостеприимной леди Эссалин мы с миссис Макстон покидали в смятении и с ощущением надвигающейся паники.

На будущий месяц у меня было запланировано свыше двадцати выездов. Запланировано не мной, и не мне же пришлось отбирать, куда я направлюсь, а куда нет. Воистину, знай я, чем обернется этот визит, — осталась бы дома.

— Не понимаю, — усаживаясь на сиденье в экипаже, выдохнула раздраженно, — в Вестернадане критический недостаток дев брачного возраста?

— Вынуждена признать, я тоже в некоторой растерянности, — сообщила домоправительница.

— У меня нет никакого желания посещать что-либо в принципе, — указывая на стопку приглашений, кои с легкой руки леди Эссалин уже удостоились ответа «да, непременно и с превеликим удовольствием буду», сказала я.

— Боюсь, вам не оставили выбора, — с искренним сочувствием сказала миссис Макстон.

Ее сочувствие относилось и к тому, что мне придется все это посетить, и к тому, что посещение будет проходить в обществе леди Эссалин как моей компаньонки — увы, миссис Макстон, в силу своего происхождения, на порог всех этих домов если и допускалась, то исключительно как прислуга.

«Что вы наденете на прием к Арнелам?» — вспомнился мне вопрос моей уже фактически дуэньи.

Протянув руку, вытащила из вороха приглашений белоснежную открытку с золотым тиснением и прочла: «Дружеский прием лорда и леди Арнел».

Почему-то сознание зацепилось за эту информацию… и мне хватило всего нескольких секунд, чтобы понять почему. Перед глазами как наяву возникла страница первой газетной полосы, фотография и заголовок: «Лорд Арнел и леди Энсан объявили о помолвке».

— Как… странно, — проговорила я, вглядываясь в белый, тисненный золотом листок и одновременно с тем пытаясь понять, почему я не помню лицо дракона с той фотографии.

Девушку я узнала сразу, но едва ли обратила внимание на того, кто был с ней помолвлен, но сейчас… У меня вполне нормальная память, даже при условии испытываемого эмоционального потрясения я должна была бы запомнить его лицо хотя бы в общих чертах.

Но я почему-то отчетливо помнила только руки. Одну, в черной замшевой перчатке, что сжимала трость, и вторую, не слишком бережно и тоже при наличии перчатки удерживающую спутницу за локоток.

Странно, что я обратила внимание на руки. Или не странно, в свете сказанного леди Эссалин «это означает, что он в принципе не желает обременять себя одеждой в вашем присутствии». Для меня, выросшей в столице и человеческом обществе, было как-то непривычно ассоциировать обнаженное мужское тело с обнаженными же мужскими руками…

Но я заставила себя повторно вспомнить пренеприятное вторжение неизвестного дракона и вздрогнула, потому что, в отличие от лица мужчины, его руки я запомнила! Его ничуть не стесненные перчатками руки, одна из которых крепко обхватила меня за талию, не позволяя дернуться, а вторая осуществила магическое вторжение в мои воспоминания. И, судя по всему, вторжение произошло не без последствий для моей памяти.

— Мисс Ваерти! — встревожилась миссис Макстон.

— Миссис Макстон, — я перевела взгляд с открытки на явно волнующуюся о моем состоянии женщину, — а вы помните, как выглядел тот, ворвавшийся к нам накануне дракон?

Она удивленно моргнула, собираясь ответить, и даже приоткрыла рот… но тут же захлопнула, и только глаза, светло-голубые, почти прозрачные, мгновенно округлились.

— Не помните, — заключила я.

— Боюсь, что… нет, — прошептала миссис Макстон.

«Мисс Ваерти, мужчина подал вам руку, не обремененную перчаткой, это недвусмысленно означает, что он в принципе не желает обременять себя одеждой в вашем присутствии», — мысленно повторила я слова леди Эссалин.

И я поняла то, до чего женщины Города Драконов, видимо, еще не додумались: отсутствие перчатки не означает, что мужчина желает женщину, оно означает, что мужчина может применить магию в отношении женщины.

— Мисс Ваерти! — Миссис Макстон в ужасе смотрела на меня.

«Плевать я хотел на все приличия в отношении любовницы престарелого Стентона». Да, он мог наплевать, причем легко. Девушка без роду-племени и поддержки семьи и в столице становилась объектом… приложения не слишком благородных желаний, что говорить о Городе Драконов, откуда я теперь даже выехать не могу?!

— Мисс Ваерти… — экономка с нарастающей тревогой смотрела на меня.

— Знаете, это очень странно, — проговорила я, продолжая рассматривать приглашение, — насколько я понимаю, у лорда только что погибла невеста, а его семья устраивает дружеский прием? Как-то слишком, вы не находите?

Остаток вечера я посвятила истории Города Драконов. По факту, история драконьего поселения ничего оригинального собой не представляла — драконы, некогда лишившиеся способности летать, были вынуждены для начала заключить договор с Железной Империей, как тогда именовалась Алария, а позже и вовсе покинуть столицу и наиболее заселенные людьми территории в силу особенности собственной магии и довольно сложного характера.

Семьи-основатели Арнел, Даткур, Нессад и Гордан прибыли на Железную Гору и, собственно, основали Город Драконов. В дальнейшем из небольшого аристократического поселения Вестернадан разросся до города с несколькими тысячами жителей, появилось и несколько городков ниже по склонам, но неизменным оставалось одно — вся гора признавалась собственностью рода Арнел, и селиться здесь могли исключительно с разрешения главы данной династии. Селиться и… покидать город. И если с заселением все было понятно, драконы жестко контролировали своих возможных соседей, то отчего такие проблемы с выселением?

По какой причине покидать Вестернадан могли исключительно особы драконьей крови и их прислуга?

Кстати, в связи с этим возникал и другой вопрос: каким образом профессор Стентон добился для меня разрешения на вселение в город и, собственно, владение этим домом? Боюсь, этого я уже никогда не узнаю. Профессор просто выполнил свою часть сделки, не сообщив мне о последствиях.

В семь вечера в двери позвонили.

Подойдя к выходу из кабинета, расположенного на втором этаже, я прислушалась. Судя по всему, пришел мужчина, и почти сразу я поняла, что мне выходить не стоит — по дому отчетливо разнесся запах цветов.

Следом мистер Уоллан громко возвестил:

— Цветы для мисс Ваерти.

— Вынесите на улицу! — крикнула я, на миг приоткрыв дверь и тут же захлопнув ее, чтобы, торопливо пройдя через кабинет, распахнуть окно и вдохнуть морозный воздух гор.

Зимние фиалки, ярко-синие снежные цветы, вызывающие кратковременную потерю магии при сильной концентрации, дворецкий вынес сам. Под моим мрачным взглядом унес к ограде и вышвырнул за нее, от чего букет, естественно, унесся вниз по склону.

— Мисс Ваерти, — раздался из-за двери осторожный голос миссис Макстон.

— Дом проветрить! — крикнула я.

И снова посмотрела на дворецкого. Мистер Уоллан, подойдя к дому, громко сообщил:

— Мисс Ваерти, это был мистер Нейлисс из цветочной лавки. Мы хорошо знакомы. Что-то не так с цветами?

— Да, — я старалась сделать вид, что все в порядке, — тот, кто эти цветы заказал для меня, хорошо осведомлен о том, что их аромат блокирует магические способности примерно на двадцать часов.

Мистер Уоллан лишь дернулся в ту сторону, куда выбросил букет, и стало ясно — имени дарителя мы не узнаем.

— Я выясню, — упрямо сказал он. — Цветочная лавка не так далеко, так что…

— Вы останетесь дома! — приказала я.

И судорожно вздохнула, осознавая, что впереди меня ждет мигрень. Очень-очень зверская мигрень… и, если честно, мне искренне жаль, что пострадала та девушка, а не лорд Арнел, чтоб ему пусто было!

Двадцать часов…

Я поставила сигнальное заклинание вокруг дома на пять суток, после чего возвращалась в дом уже ползком. Дворецкий прекратил мои страдания шагах в десяти от порога, подошел и помог подняться, более того — попытался отобрать снежок, который я прижимала к пульсирующему болью виску.

— Мисс Ваерти, с каких пор вам так плохо от магии? — придерживая меня, спросил мистер Уоллан.

— Со вчерашних, — с трудом ответила я.

Идти могла едва ли, в дом мистер Уоллан меня практически внес, а после передал на руки миссис Макстон и горничной.

До полуночи я проклинала Арнела на все возможные лады, дошла до чертыханий и поминаний дьявола, потому что зверская мигрень не отступала, несмотря на все возможные чаи и компрессы экономки.

А примерно в час ночи по дому разнесся звонок сигнальной магии. Сначала один. После второй. Третий.

«Четвертое и пятое окна на первом этаже справа», — мгновенно определила я.

Мистер Уоллан, сидящий у двери, стремительно поднялся. Конюх мистер Илнер все это время тоже не спал, ожидая сигнала от дворецкого, который считал, что непременно следует вызвать доктора. Горничная Бетси также присутствовала в моей спальне, повар нервно ждал на кухне распоряжений от миссис Макстон по поводу нового варианта противомигреневого чая.

— На дворе спущены собаки, — нервно произнес мистер Уоллан.

В этот момент система зазвенела снова.

— Окно в кабинете! — воскликнула я, кубарем скатываясь с постели.

Что я буду делать, встретившись с далеко не глупым грабителем, я в тот момент не думала — лишь прихватила горячий чайник с подноса на столике и выбежала в коридор.

Двери в кабинет распахнула магией и, вбегая, выкрикнула вызвавшее боль заранее:

— Illiumena!!!

Неяркий свет в единый миг выхватил фигуру худощавого мужчины, в данный момент забирающегося в неведомо как открытое им окно. В магическом свете ярко вспыхнули драконьи глаза, и именно на их блеск я безошибочно метнула раскаленный медный чайник.

И поняла, что передо мной маг. Крайне слабый и неопытный, потому что, выставив защитный блок, он сумел уберечься от столкновения с чайником, но не с выплеснувшимся из него кипятком. И едва исходящая паром вода оказалась на его ничем не защищенном лице, дракон взвыл, попытался швырнуть чайником в меня, но, не рассчитав с магией, вывалился из окна на снег.

Внизу раздались выстрелы из ружья и крик дворецкого:

— Грабители, двое! Одного подстрелил!

И именно его окрик заставил меня выставить сначала щит и лишь после выглянуть в окно. Это оказалось предусмотрительно, потому что в следующий миг во мраке мелькнула вспышка, а после в меня понесся пылающий багровым снаряд.

И не долетел.

Ослепительно ярко вспыхнул защитный купол, в сотни раз сильнее того, что могла бы и в лучшем своем состоянии поставить я, и незадачливого стрелка отшвырнуло вместе с частью ограды…

Несколько секунд я стояла, в ужасе слыша его уносящийся по склону вниз крик…

И лишь после, повернув голову, посмотрела на стоящего на скале дракона, чья ладонь все еще сияла призванной магией.

Темная фигура на фоне мрачного черного почти лишенного звезд неба, несколько мгновений, и защитивший меня маг исчез, не оставив после себя никакого магического следа. Я проверила. Несмотря на безумную головную боль, отправила «Vitisque repertor». К сожалению, поисковое заклинание вернулось, не принеся мне ничего… кроме мигрени, разумеется. Будь проклят Арнел!

Прекрасный ковер, купленный для парадного входа, оказался безнадежно испачкан кровью и сдвинут в сторону, дабы не мешал. По всему участку ходили полицейские, вспыхивая заклинаниями света то тут, то там. И новости от них были неутешительно скудными — нападавших было трое, впрочем, мы уже знали об этом.

Один погиб, и сейчас поисковый отряд предпринимал действия по извлечению его тела из ущелья, второй был ранен мистером Уолланом, третий получил ожоги на лице вследствие столкновения со мной и чайником, но все же сбежал. И сейчас я прилагала все усилия, чтобы составить его словесный портрет.

— Сорок с небольшим. — Слова давались с трудом. — Светло-зеленые глаза, насколько я могу судить. Дракон. Выше меня примерно на голову, но точно сказать сложно — он не выпрямлялся, находясь в процессе проникновения в кабинет через окно.

Я стиснула губы, пытаясь удержать стон. Стонать в принципе в окружении пяти представителей полиции мне не хотелось.

— Мисс Ваерти, вы позволите? — Лорд младший следователь также присутствовал, и именно он попытался предложить помощь, протянув ко мне лишенную перчатки ладонь.

— О нет, благодарю вас. — Я переместила повязку со льдом с виска на середину лба. — У меня генетическая непереносимость магии драконов.

Почти не солгала.

— Вот как? — Лорд Гордан опустился на корточки на расстоянии вытянутой руки от меня. — В вашем личном деле ничего не сказано об этом.

У меня есть личное дело? И оно находится в полиции? Как неожиданно.

— Сказано в специализации, — я заставила себя улыбнуться, — собственно, это было одной из причин, по которой профессор Стентон отобрал меня в свою группу.

Улыбаться не хотелось вовсе, хотелось выйти и, со стоном засунув голову в снег, провести так хотя бы пару минут…

Лорд Давернетти, сидевший на диване напротив, чем крайне смущал штатного портретиста, пытающегося, собственно, нарисовать портрет нападавшего, опасно прищурившись, произнес:

— Непереносимость? Вы уверены, мисс Ваерти?

И прежде, чем я хотя бы попыталась ответить, сделал пасс рукой. Я знала это движение! О, я очень хорошо его знала, это был «Indrag», заклинание мгновенного притяжения, применяемое к живым существам. Профессор Стентон часто использовал его, когда лень было кого-то звать или в принципе отвлекаться от работы. Действовало мгновенно — притягиваемый оказывался перед профессором в полусклоненном положении, готовый выполнить все, что угодно. А еще мне было прекрасно известно, что данное заклинание относится к запрещенным. Категорически запрещенным. Налагаемым исключительно при наличии письменного согласия жертвы, во всех иных случаях — уголовно наказуемым!

— Как любопытно, — стряхивая пасс с кончиков пальцев, произнес старший следователь, все так же с ухмылкой глядя на меня.

— Вам любопытно? — звенящим от ярости голосом переспросила я. — Знаете, я тоже позволю себе проявить любопытство и поинтересоваться — неужто в Вестернадане законы столь существенно отличаются от общеимперских?!

Ухмылка лорда Давернетти несколько померкла, особенно ввиду того, что на него в данный момент очень пристально смотрел лорд Гордан.

— Я… готов принести извинения, — наконец выговорил старший следователь.

— Да, будьте любезны в письменной форме! — потребовала я.

Криво усмехнувшись, лорд Давернетти спокойно ответил:

— Я не отношусь к идиотам, мисс Ваерти, к идиотам, признающимся в собственном преступлении, тем более. Но я возьму на себя труд прислать вам цветы.

— Не трудитесь! — отчеканила, глядя на него со вполне обоснованной яростью. — И будьте уверены, в мэрию поступит жалоба от моего имени!

Усмешка Давернетти стала откровенно издевательской, но лорд, склонив голову, учтиво ответил:

— Что ж, это ваше право. Обязательно ознакомлюсь с вашей жалобой, когда зайду… в гости к брату.

То есть мне недвусмысленно намекнули, что глава города является близким родственником лорда старшего следователя. Очаровательно.

— Приложу все усилия к тому, чтобы ваш визит к члену семьи не прошел впустую, — с самой очаровательной улыбкой заверила я.

Неодобрительно покачав головой, лорд Давернетти поднялся и покинул мою гостиную. Лорд Гордан, сопроводив его уход мрачным взглядом, тоже поднялся и произнес:

— Боюсь, написание жалобы на имя лорда Арнела — не лучшая идея.

— Не беспокойтесь, у меня огромный опыт в написании жалоб. — Я заставляла себя улыбаться.

Улыбаться, а не скрежетать зубами.

И в этот момент вне дома раздался голос, от которого меня откровенно замутило.

— Мага определили?

Рвотный позыв был такой силы, что мне пришлось приложить все старания, только бы сохранить съеденный ужин и достоинство и остаться сидеть в гостиной.

— Да, — ответил Давернетти. — Илиас Скайверн, один из мелких выблядков.

Выблядком, по моему искреннему мнению, был сам Давернетти! То есть они знали! Они знали имя нападавшего с самого начала, и все вот это вот с «созданием портрета» было лишь форменным издевательством надо мной!

Сжав кулаки до боли от впившихся в ладони ногтей, я уже собиралась было вскочить, как вновь заговоривший лорд Арнел ожидаемо вызвал у меня второй приступ тошноты.

— Никакой иллюзии?

Я прижала ладонь ко рту, тяжело дыша и пытаясь сдержаться.

— Нет, — уверенно ответил ему Давернетти. — Дев…

Осекся.

— В смысле, мисс Ваерти заметила бы: у новой владелицы поместья Стентона невосприимчивость к драконьей магии.

— Да? — искреннее удивление в голосе, который я ненавидела всем сердцем. — Как любопытно.

В уборную я промчалась опрометью, вывернуло меня уже там. И, к моему искреннему сожалению, тихим процесс не был. Однако повторный приступ не уберег меня от услышанного:

— Ты применил магию внушения по отношению к леди? — с изумлением вопросил Давернетти.

— Не леди, — отчеканил Арнел, заставив меня пошатнуться перед раковиной. — Слегка, — добавил он же без малейшего сожаления.

И новый приступ тошноты стал продолжением абсолютно не самой приятной процедуры в моей жизни.

Некоторое время в доме и снаружи было тихо, затем старший следователь насмешливо протянул, судя по звуку, стоя в шаге от двери в уборную:

— Мисс Ваерти определенно подаст жалобу.

— Переживу, — произнес Арнел.

И покинул мой дом.

Избавив меня тем самым и от присутствия, и от очередного спазма желудка. Насколько же он сильный маг, если у меня такая реакция?! Я действительно достаточно устойчива к магии драконов, и мне удавалось противостоять даже ментальным внушениям профессора Стентона, а он был одним из сильнейших драконов империи. Что не так с этим Арнелом? И каким образом он оказался здесь настолько быстро? И… и если вспомнить высокоуровневый защитный купол, что выставил неизвестный дракон, и сопоставить его силу с тем влиянием, которое на меня оказывал лорд Арнел… то можно было прийти к неутешительному выводу, что Арнел спас меня от выстрела. И это было бы похвально, но, во-первых, я могла спасти себя сама, а во-вторых, какого черта Арнел вообще делал возле моего дома?!

О, я размышляла над этим все то время, пока пыталась прийти в себя.

На это ушло немало времени, и уборную я покинула неровной походкой спустя четверть часа, не меньше.

Пошатываясь, постояла несколько секунд, вглядываясь в портрет, подсунутый находящимся максимально далеко от меня участковым художником. И достаточно налюбовавшись худощавым, явно больным драконом с шальными глазами, подтвердила:

— Да, это он.

Художник мгновенно ретировался. Лорд Давернетти, не испытывающий никакого отвращения к процессу, который на столь долгий срок отвлек меня, произнес:

— Что ж, мисс Ваерти, мы вызовем вас на повторное освидетельствование утром.

— И снова предложите моему вниманию портрет? — разъяренно поинтересовалась я.

— Ну почему же портрет? — Старший следователь смотрел на меня, чуть сощурив драконьи глаза. — Мы предоставим вам нападавшего. Его схватили при попытке покинуть территорию Вестернадана. К слову, — прищур стал откровенно пугающим, — я не женат.

Я уставилась на него в потрясении, которое даже не попыталась скрыть.

— Чему вы столь сильно удивляетесь, мисс Ваерти? — насмешливо поинтересовался он. — Мое имя имеется в вашем списке кандидатов в мужья. Второе сверху.

Развернувшись, я просто молча ушла обратно в уборную. Меня стошнило в четвертый раз. Искренне понадеялась, что это был достаточно красноречивый ответ.

Надеждам не суждено было сбыться, так как, едва процесс прекратился, Давернетти, находящийся все там же, за дверью, произнес:

— На вашем месте я бы не был так категоричен, мисс Ваерти. В конце концов, согласитесь, у единственной наследницы профессора Стентона выбор не так уж и велик. Если, конечно, вы не желаете прекратить свое существование сразу же по итогам оглашения завещания. Всего доброго, мисс Ваерти.

Судорожно вздохнув, прошипела, не сдержавшись:

— Провалитесь к чертям!

Он никак не мог этого услышать, но из-за двери донеслось издевательское:

— О, мисс Ваерти, если компанию мне составите вы, то с превеликим удовольствием.

На всякий случай, во избежание дальнейших эксцессов, я оставалась в уборной до того момента, как полицейские покинули мой дом.

Но даже сто раз умывшись, я не могла избавиться от чувства, что мой дом замаран присутствием полиции. Оно ощущалось всюду мужским парфюмом лорда Давернетти, который, похоже, умудрился побывать везде.

Особенно много своего внимания лорд старший следователь уделил кабинету профессора Стентона, более того — сейф был вскрыт, а на столе обнаружился тот самый список кандидатов в мужья, где имелось демонстративно очерченное действительно второе имя сверху, к которому издевательски приписали: «Это я», а далее, по ходу списка, имелись такие примечания, как «Не подходит», «Не советую», «Излишне стар», «Не справится со Стентонами», «Сотрудников моего ведомства не трогать» и прочее. Ничего удивительного, что я не отказала себе в удовольствии сжечь, к демонам, весь этот список!

Мне стало значительно легче от этого действия.

Даже тошнить почти перестало!

Почти…

В результате ночных перипетий легла я поздно, из-за жутчайшей мигрени спала мало, и менее всего мне было приятно проснуться утром от звука голоса старшего следователя:

— Спит? Мистер Уоллан, так потрудитесь разбудить вашу работодательницу, и немедля!

Почти сразу раздался тихий стук в дверь, следом протиснулась миссис Макстон, я же, сев на постели, посмотрела на часы — было шесть часов утра. Проспала я в лучшем случае часа два.

— Полицейский участок работает с шести утра? Серьезно? — возмущенно спросила я у экономки.

— Там явно что-то случилось, мисс Ваерти, — сказала она взволнованно. И тут же предложила: — Чаю?

— Попросите мистера Уоллана приказать подать экипаж, — поднимаясь с постели, попросила я.

— Вас ожидает лорд старший следователь, — осторожно напомнила миссис Макстон.

— И я с ним поеду, но в своей карете, — сказала я, идя в уборную и опуская ладони в ледяную воду для умывания.

Чувствую, это будет весьма непростой день.

Вниз я спустилась минут через пять, не более, одеваться быстро я умела, волосы просто собрала в пучок на затылке и теперь прилагала все усилия к тому, чтобы не зевать, а потому вместо приветствия удостоила лорда лишь невнятным кивком.

— О, я вижу, вы прекрасно воспитаны, — поддел Давернетти.

Откровенно говоря, да, но в создавшихся условиях:

— Мы виделись уже сегодня, — напомнила с милой улыбкой.

И добавила, позволяя дворецкому подать мне плащ:

— Не желаю обременять вас своей персоной, ко всему прочему, у меня еще есть дела сегодня, а потому я последую за вами в своей карете. Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием к данному решению, и… — тут я не сдержалась, — и вспомните о правилах приличия, запрещающих незамужней девушке передвигаться в экипаже мужчины, не являющегося ее родственником.

Давернетти неприятно улыбнулся и издевательски сообщил:

— Мы можем исправить этот досадный факт, заехав по пути к священнику.

Мистер Уоллан едва не выронил подаваемую мне шляпку.

— Это излишне! — отреагировала я, подхватив головной убор.

— Как знать, как знать, — усмехнулся старший следователь и покинул мой дом.

Я последовала за ним в сопровождении миссис Макстон и мистера Уоллана.

В карете мы молчали, и, лишь прибыв в город и подъехав к полицейскому участку, дворецкий произнес:

— Я буду сопровождать вас в полиции.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Старший следователь Давернетти уже ожидал на пороге, нервно постукивая ногой по обледенелым ступеням.

Я искренне порадовалась, что сопровождал меня мистер Уоллан, а не миссис Макстон, иначе, боюсь, мне пришлось бы поднимать добрую женщину с пола в результате ее обморока. Да что говорить, я сама оказалась на грани потери сознания.

Илиас Скайверн, дракон, накануне пытавшийся проникнуть в мой дом, практически терял кожу! Она опадала с его лица лохмотьями, в некоторых местах обнажив мышцы и даже черепную кость, его глаза лихорадочно блестели, губы постоянно открывались в попытке крика. Беззвучного крика.

— Мисс Ваерти, воды? — издевательски предложил лорд Давернетти, даже не потрудившись предупредить меня о подобном, когда мы спускались на подземный уровень здания полиции и шли к этой отдаленной и магически охраняемой камере.

Смерив его полным откровенной ненависти взглядом, я вздернула подбородок и решительно вошла в камеру, игнорируя возглас мистера Уоллана, явно ожидающего от меня как раз обморока.

Войдя в камеру, я обошла прикованного к стулу посреди нее дракона, стараясь не смотреть на его лицо и утешая себя тем, что кипяток совершенно точно не мог бы сотворить ничего подобного. Таких ожогов просто не существует! Да, пожалуй, даже облей я его расплавленным металлом, подобного эффекта не присутствовало бы.

Если только…

— Мисс Ваерти, — раздался голос лорда Давернетти, — все, что от вас требуется, это подтвердить, что вы видели конкретно этого дракона вчера пытающимся проникнуть в ваш дом.

Я даже не посмотрела на лорда старшего следователя, продолжая осторожно обходить беззвучно вопящего мужчину. Судя по плетениям, заговор молчания на него наложили только что. Видимо, перед самым моим приездом, и скорее всего из желания заткнуть грабителя, дабы он не выдал мне чего-либо.

И мне было очень интересно, что именно драконы пытались скрыть.

Обойдя скованного мужчину, я увидела наручники, крепко охватывающие его руки и… стремительно покрывающиеся ржавчиной.

Ржавый дракон!

Явно на одну восьмую крови максимум, но даже это было невероятно. Ржавые драконы считались вымершими! Они уже более шести десятков лет считались вымершими! А тут…

— Его нельзя убивать, — остановившись, уверенно сказала я.

Старший следователь, стоявший привалившись к дверному косяку, лишь насмешливо изогнул бровь и произнес:

— Простите, забыл поинтересоваться вашим мнением.

Он издевался, не предпринимая даже малейшей попытки хоть как-то это скрыть. Просто издевался! И потому я решила, что не несу ответственности за свои дальнейшие действия!

— Лорд старший следователь, — проговорила, прожигая его взглядом, — не хотелось бы вас огорчать, но… это не тот дракон, что пытался ночью вломиться в мой дом. Мне очень жаль.

Поразить полицейского мне воистину удалось. Он даже улыбаться перестал, а мистер Уоллан посмотрел на меня с явным сомнением во взгляде, и сомнение это определенно относилось к состоянию моего разума.

— Что? — очень нехорошим тоном переспросил вмиг подобравшийся Давернетти.

— Вы пытали невиновного. — У меня губы самопроизвольно растянулись в улыбке. — Что, впрочем, не редкость для вас, не так ли? Что-то подсказывает мне, что это распространенная практика в вашем полицейском участке. Даже не знаю что… личный опыт, наверное.

И, протянув руку в сторону пытаемого, я произнесла:

— Sanitatem argentum!

И мир пошатнулся очередным приступом жесточайшей мигрени, но, прежде чем потерять сознание, я увидела то, что, собственно, и ожидала — кожные покровы господина Илиаса Скайверна начали стремительное восстановление, что, естественно, не было безболезненным процессом, и, проваливаясь в темноту бессознательного, я услышала его огласивший все здание полиции вопль.

— Мисс Ваерти! Мисс Ваерти, дорогая!

Я пришла в себя, лежа на узком черном диване в уже знакомом мне кабинете старшего следователя Вестернадана. Миссис Макстон, пытающаяся привести меня в чувства, то подсовывала соли под нос, то прикладывала ледяной компресс к моему пронзенному дикой болью лбу, и я почему-то ощутила, что мне на редкость легко дышать… Это было как-то крайне непривычно.

А в следующее мгновение стало уже откровенно плохо.

— Полегчало? — вопросил обнаружившийся в дверях лорд Арнел.

От конфуза меня спасло только то, что утром я ничего не успела съесть, а ночью желудок уже был опустошен, и не раз. Дракон с презрительным выражением лица пронаблюдал за потугами моего организма выразить все, что по поводу данного дракона сам организм думает, развернулся и вышел.

Я осталась полусидеть на диване, тяжело дыша, держа платок со льдом у рта и осознавая, что у меня разорвано платье и разрезана шнуровка на корсете. И почему-то даже ни малейшего сомнения не возникло в том, кто это сделал!

— Не благодарите, — раздалось издевательское из коридора.

Не стала! Пытаясь сдержать очередной приступ тошноты.

Миссис Макстон, прикрыв повреждения концом моего плаща, извиняясь, произнесла:

— Простите, мисс Ваерти, но вам не помог даже врач, вы практически не дышали, и губы становились все более синими.

Из-за раскрытой двери заглянул седовласый мужчина, поцокал неодобрительно и вынес вердикт:

— Зато помогло.

У меня появилось желание повторно упасть в обморок. Но, мужественно сев, я запахнула разорванное платье и нервно сообщила миссис Макстон:

— Со мной все хорошо, не стоит тревожиться, всего лишь небольшое магическое истощение.

Из коридора тут же донеслось:

— Я бы не был столь легкомысленен.

Мой бедный желудок.

К счастью, на этом лорд Арнел покинул здание полиции, и мне стало легче. Намного легче. Но ненадолго.

Вошедший лорд Давернетти окинул меня взглядом, подошел к окну, распахнул его, впуская воздух морозного утра, и, пройдя за стол, приказал:

— Мисс Ваерти, подпишите освидетельствование и можете быть свободны.

Миссис Макстон попыталась было встать, чтобы взять лист и писчее перо, но я остановила ее, схватив за рукав, и, полностью прикрыв растерзанное платье плащом, произнесла:

— Лорд Давернетти, мне казалось, я ясно выразилась, сообщив, что это не тот дракон.

Взгляд этого дракона мне понравился еще меньше, чем вид истерзанного того.

— Да, — мрачно подтвердил старший следователь, — и мы оба с вами знаем, что вы солгали.

Усмехнулся и добавил:

— Более того, нам обоим известно, что вы, в нарушение всех законов, применили магическое заклинание в полицейском участке. А это арест, мисс Ваерти, на пятнадцать суток минимум. Подписывайте!

Я сидела, кусая губы и с ненавистью глядя на лорда Давернетти. О боги, в жизни не думала, что способна на столь сильные чувства…

— И кстати, — игнорируя и меня, и мой взгляд, занявшись бумагами, произнес лорд, — почему именно исцеление серебром? Я ведь правильно перевел фразу «Sanitatem argentum», не так ли?

Мне не хотелось отвечать. Была бы рада не разговаривать вовсе, но я отчаянно пыталась придумать, как избежать оставления моей подписи под актом освидетельствования без того, чтобы понести за это наказание, причем заслуженное, а потому ответила:

— Rufusdraco — подвид, обладающий особым влиянием на металлы, но, в отличие от остальных драконов, также подверженный влиянию металлов. Серебро их исцеляет, золото им вредит, железо они способны разрушать одним прикосновением, превращая его в ржавчину и прах. Собственно, поэтому они и получили название Ржавые драконы.

Давернетти безучастно покивал, ровно до слов «разрушать одним прикосновением, превращая его в ржавчину». Вот после этих слов старший следователь, кажется, практически перестал дышать. Несколько секунд он сидел, глядя в никуда, затем поднял голову, посмотрел прямо на меня и произнес:

— Простите?

И я поразилась тому, насколько изменилось его лицо — ни издевательской насмешки, ни искривленных все в той же насмешке губ. Лицо словно окаменело, и взгляд сделался холодным и цепким.

— Ржавые драконы более шестидесяти лет считались вымершими, — уведомила я. — Судя по моим наблюдениям, в Илиасе Скайверне как минимум одна восьмая «ржавой» крови, его нельзя убивать в принципе, вполне может статься, что это последний Rufusdraco во всей империи!

Но Давернетти интересовали явно не мои попытки сохранить популяцию вымирающих драконов, потому что он спросил совсем о другом:

— Ржавые драконы способны оставлять следы на железной руде?!

Вопрос был неожиданным.

Сев ровнее, я скрестила руки на груди, посидела, размышляя, и, наконец, ответила:

— В принципе… если не в обуви. — Давернетти откинулся на спинку своего кресла, как-то очень внимательно глядя на меня, словно прикидывая, как конкретно и с максимальной пользой он может меня использовать. Увы, мое предположение оказалось полностью верным.

— Мисс Ваерти, — ровно произнес он, — возвращайтесь домой и переоденьтесь во что-то более пригодное для длительных прогулок. Я заеду за вами через час.

У меня попросту не было слов.

Зато они нашлись у миссис Макстон, возмущенно воскликнувшей:

— Лорд старший следователь, мисс Ваерти незамужняя де…

— Мне это исправить? — очень спокойно поинтересовался лорд Давернетти.

— Избави боже! — не сдержалась я.

И, поднявшись, попросила миссис Макстон:

— Поторопимся. Пожалуйста.

Я покинула полицейский участок, с трудом придерживая платье, норовящее с меня сползти самым возмутительным образом. Лорд Арнел совершенно не считал себя обязанным беречь мое имущество, а потому платье, боюсь, восстановлению не подлежало.

В карете свое негодование одновременно высказали оба моих работника.

— Вам не следовало спасать этого вора! — начал мистер Уоллан.

— Мисс Ваерти, прогулки в обществе лорда Давернетти станут сокрушительным ударом по вашей репутации! — продолжила миссис Макстон.

Тяжело вздохнув, грустно заметила:

— Пятнадцать суток в камере тоже едва ли пойдут на пользу моей репутации.

Дворецкий и экономка переглянулись и промолчали. Все мы прекрасно понимали, на чьей стороне сила в этом городе, но вместе с тем:

— Боюсь, мне и самой крайне любопытно, что выйдет из этой «прогулки», — нехотя призналась я.

Я могла бы добавить, что, несмотря на пренеприятную личность самого Давернетти, «прогулка» для меня гораздо интереснее, чем, к примеру, посещение приема у Арнелов, но не стала. Мне хватило обвинения в искажении жизненных ценностей от родителей и жениха, проходить через все это повторно не было никакого желания.

Дома, избавившись от корсета, во избежание и на всякий случай я облачилась в теплое шерстяное платье времен обучения в университете, натянула шерстяные чулки, достала ботинки на плоской подошве, а приличествующую леди шляпку заменила теплой шерстяной в тон к теплым же перчаткам.

Чай пила уже полностью одетая, стоя в прихожей и в нетерпении ожидая лорда старшего следователя.

К моему искреннему удивлению, он прибыл не один, пропустив вперед себя высокую худощавую драконицу лет сорока, одетую столь же скромно и прагматично, как и я.

— Моя тетушка, леди Арнел, — без лишних слов и выражений представил даму лорд Давернетти.

Леди Арнел, кивнув весьма высокомерно, вместе с тем окинула одобрительным взглядом мое одеяние и произнесла:

— Чай можно не предлагать. Поторопимся.

И вышла, оставив меня под насмешливым взором старшего следователя.

— Решил не портить репутацию будущей невесте, — издевательски сообщил он.

Благодарности и так особой не было, теперь же ее не осталось вовсе.

— Как предусмотрительно с вашей стороны, — с сарказмом ответила я.

Он усмехнулся и открыл дверь, пропуская меня в объятия начинающейся метели.

Карета ехала практически отвесно вверх, и что-то мне подсказывало, что без магии здесь явно не обошлось, но выглядывать в окно я поостереглась.

— Двадцать четыре года, — вдруг произнесла молчавшая до того практически сорок минут леди Арнел.

— Да, — вежливо улыбнувшись, подтвердила я, не став указывать, что в принципе невежливо называть возраст незамужней девушки вслух.

Особенно такой возраст.

Но леди Арнел явно не отличалась деликатностью.

— Я слышала, у вас был жених, — продолжила она, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Уже счастливо женат и воспитывает сына, — любезно уведомила я.

Драконица усмехнулась и произнесла:

— Счастливо женат? Сомневаюсь, мисс Ваерти. Искренне сомневаюсь.

Не зная, как реагировать на подобные заявления, корректно ответила:

— Видимо, вы из вежливости пытаетесь подобными сомнениями поддержать мою самооценку? Право, не стоит. Эта история давно покинула и мои мысли, и мое сердце.

Я надеялась, что на этом досадный разговор завершится, но леди Арнел, улыбнувшись крайне пренеприятным образом, спросила:

— И что же вытеснило любимого из вашего сердца, мисс Ваерти?

Подавив растущее раздражение, я заставила себя улыбнуться драконице и сообщила:

— Это была договорная помолвка, леди Арнел. В обществе у девушек моего положения не принято интересоваться предпочтениями и пожеланиями в отношении супружеских союзов.

Мне искренне хотелось, чтобы на этом разговор прекратился, ибо… это было в некоторой степени ложью. Потому как да, не принято, но моим мнением родители поинтересовались, едва семейство Донеров обратилось с предложением. И я сказала «да», замирая от счастья и чувствуя, как мое сердце обретает крылья.

Оно тогда еще не знало, что эти крылья жестоко оборвут… Потому что ложь ранит, да, но убивает только молчание.

— Я вижу, вам неприятны эти воспоминания, — заметила леди Арнел.

— Воспоминания в целом редко бывают приятными, — отстранении ответила я.

— Согласен, — неожиданно поддержал меня лорд Давернетти.

Неожиданность объяснилась в итоге просто — мы прибыли.

Когда полицейская карета остановилась, меня искренне поразило то, что за ее стенками ветра больше не было. Я точно помнила, что выходила из дому в метель, а сейчас вокруг царили тишина и спокойствие, поэтому экипаж я покидала с некоторым напряжением.

И оно лишь усилилось, едва стало понятно, что метель действительно бушует… но за пределами имения Арнелов. Здесь непогоды не было. Она бросалась на незримый купол всей мощью, обрушивалась снежными сугробами, вламывалась иглами мороза и… бессильно опадала, столкнувшись с погодной магией. Магией столь невероятной силы, что заставляла в оцепенении замереть.

— Мисс Ваерти, — насмешливо позвал старший следователь.

Я вздрогнула, вложила руку в его раскрытую ладонь и позволила помочь мне спуститься. И лишь после, оглядевшись, поняла, что, завороженная стихией, не заметила главного — мы находились не возле дома и парадного входа, увы, карета, проехав в глубь укутанного снегом сада, остановилась близ здания, более всего напоминающего склеп.

Одноэтажное, но виднелись узкие окна подвального этажа, практически полностью окованное железом, потемневшее от холода и времени и имеющее лишь одно пятно ржавчины — на двери, близ ручки, словно кто-то распылил краску, не успев отдернуть или убрать ладонь.

Я, мгновенно утратившая интерес к присутствующим, торопливо приблизилась, вглядываясь в ржавые вкрапления и силясь понять, что произошло. Откуда именно такой след? Конечно, можно было бы предположить, что ржавчину оставило время, но в таком случае почему лишь здесь?

— Давняя история, — произнес лорд Давернетти, оказавшийся неожиданно близко и фактически склонившийся над склоненной мной, — не стоит вашего внимания.

Резко выпрямившись, я молча и выразительно воззрилась на лорда, пока он не соизволил отступить на шаг, затем извлекла лорнет из кармана и вновь занялась изучением пятна.

Однородным оно не было. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что на застарелую ржавчину недавно словно распылили новую. Новые вкрапления были едва заметными, и если бы не исследования профессора Стентона, я едва ли обратила бы на них внимание, но… у меня был опыт и знания. А еще имелись возможности.

И, вскинув руку, я собралась призвать заклинание, когда меня самым возмутительным образом прервали, поинтересовавшись:

— Что здесь происходит?

Рвотный позыв вкупе с диким приступом вернувшейся и окончательно озверевшей мигрени — вот что тут происходит!

Застонав, одной рукой я прикрыла рот, второй торопливо полезла в карман, извлекая мятное масло и платок. Ладони дрожали так, что отвинтить крышку мне помог лорд Давернетти, сама бы я не справилась, он же накапал три капли на белоснежную ткань. Пальцами продемонстрировала цифру «восемь». Нужные капли были докапаны, после чего я, схватив платок, прижала к лицу, тяжело дыша и проклиная Арнела так, как только могла в принципе.

— Мне… отойти? — язвительно предложил глава города и самого знатного здесь рода.

— Да, провалитесь уже! — прошипела я, стараясь дышать, просто дышать.

У меня такими темпами вконец испортится желудок, я и так заработала себе гастрит за время обучения.

— Как невежливо, — произнес Арнел.

Плевать я хотела!

— Да, полагаю, тебе лучше уйти в дом, — задумчиво переводя взгляд с меня, старательно не глядевшей на подошедшего дракона, на собственно этого дракона, проговорил лорд Давернетти. И ехидно добавил: — К тому же мисс Ваерти не надела корсет, поэтому твоя помощь едва ли потребуется.

Позади меня раздался возмущенный возглас леди Арнел.

Я же ограничилась лишь мрачным взглядом на лорда Давернетти, после чего, наступив на горло собственной гордости, фактически попросила:

— Уведите его. Пожалуйста.

— Все настолько плохо? — Изумрудные глаза лорда следователя странно заблестели.

— Меня сейчас вывернет на ваши ботинки! — абсолютно честно призналась я.

— Печально, — усмехнулся полицейский и, развернувшись, ушел к родичу.

Я, все так же тяжело дыша, бессильно смотрела им вслед, отсчитывая примерное количество шагов Арнела, которое мне требовалось.

Пятьдесят.

Отпускать начало, когда дракон отошел от меня на пятьдесят шагов! Это просто невероятно!

— Мисс Ваерти, — леди Арнел сочла своим долгом подойти ближе, — вам требуется помощь?

Отрицательно мотнув головой, я вновь взмахнула рукой и произнесла:

— Verum!

Заклинание первой истины соскользнуло искрами с моих пальцев. Яркие сине-золотистые крохи магии слетели к склепу, окутывая черной девичьей перчаткой дверную ручку… и истаяли, полностью поглощенные магией склепа.

В следующее мгновение у меня пошла кровь носом, так что некоторое время я сидела на холодной, выложенной железными кирпичиками дороге, тяжело дыша и меняя снег, прикладываемый к лицу.

Леди Арнел не вмешивалась, вглядываясь в дверную ручку, на которой уже ничего не было. Лицо ее выражало чувство глубокой задумчивости, смешанное с явным смятением.

Я же, продолжая сидеть на земле, обратила внимание на саму дорогу и поняла, какие именно следы имел в виду лорд Давернетти — они были здесь. Едва заметные, вновь напоминающие неловко распыленную на чей-то сапог краску, которая теперь, в отсутствие сапога, осталась лишь на дорожке. Но мне уже не требовалось призывать заклинание истины, чтобы уверенно определить — здесь была девушка. Хрупкая, тоненькая девушка-дракон. Ржавый дракон! И концентрация крови в ней была на порядок выше, чем в Илиасе Скайверне. И концентрация крови, и сила, они оставляли следы на железе, даже если их обладатель был обут.

А затем я внезапно осознала то, от чего мороз прошелся по коже, — здание склепа было из железа! Здание склепа, ведущая к нему дорога, ворота, ограда по краям. Все было железным!

Лорд старший следователь вернулся в тот момент, когда кровотечение уже практически остановилось и я вытирала пальцы мокрым испачканным платком.

— Возьмите мой, — лорд Давернетти протянул сложенную идеально чистую белоснежную хлопковую ткань. — Что удалось обнаружить?

Воспользовавшись его платком, поднялась, игнорируя протянутую мне руку. По той простой причине, что рука была не обременена перчаткой, а я уже была осведомлена о драконьих условностях.

— Здесь была девушка, — вытирая лицо и пытаясь сохранять равновесие, сообщила я. — Недавно, возможно, трое-четверо суток назад. Дракон-полукровка. Вот только мне весьма интересно, откуда она могла взяться и где в таком случае сейчас находится чистокровный Ржавый дракон, пытавшийся проникнуть сюда примерно лет пятьдесят назад.

Стоящая рядом леди Арнел, вздрогнув всем телом, вдруг обратилась ко мне с вопросом:

— Мисс Ваерти, чаю?

— Благодарю вас, но нет! — Я бросила полный ненависти взгляд на дом и пояснила: — Боюсь, в компании вашего родственника чаепитие станет весьма сомнительным удовольствием.

И тут я внезапно поняла — я не смогу завтра вечером прибыть на «дружеский прием» Арнелов. Просто не смогу по состоянию здоровья! Мысль о том, что мне удастся пропустить хотя бы один раут, вызвала небывалый прилив энтузиазма, и, с трудом сдержав улыбку, я сообщила леди:

— И, боюсь, в ближайшее время я едва ли смогу нанести вам визит вежливости в связи с состоянием моего здоровья. Мне искренне жаль.

Лорд Давернетти усмехнулся и сообщил родственнице:

— Она врет, ей не жаль.

После чего, удостоившись моего возмущенного взгляда, добавил:

— Позвольте я отвезу вас домой. — Пауза и крайне издевательское: — Драгоценная мисс Ваерти.

Но я не еще не успела придумать достойного ответа, как леди Арнел выдала:

— Если ты действительно хочешь ее запугать, сообщи, что на ней женится Адриан, вот это будет реально действующая угроза.

И затем, повернувшись ко мне, произнесла:

— Идемте, мисс Ваерти, я отвезу вас домой.

Несомненно, за ней я последовала с радостью, у меня не было никакого желания оставаться рядом с лордом Давернетти, как, впрочем, и возвращаться в его порочащей мою репутацию и откровенно портящей мне нервы компании.

А потому я безропотно обогнула дом прогулочным шагом, подстроившись под манеру ходьбы леди, и вскоре вышла вместе с ней к конюшне.

Экипаж готов не был, но его заложили мгновенно, после две горничные принесли теплые покрывала и горячие камни под ноги. И вскоре мы двинулись вниз по склону горы, возвращаясь в мой дом.

Но лишь когда отъехали от поместья Арнелов, леди, задумчиво глядящая в окно, тихо сказала:

— Будет сложно определить, кто это.

Все еще прикладывая платок к носу, осторожно спросила:

— Почему?

Медленно переведя взгляд на меня, леди Арнел холодно выговорила:

— Потому что в указанное вами время в поместье проходил прием в честь помолвки моего старшего племянника. У нас присутствовала половина города.

Как… досадно.

Леди, вероятно, думала так же, а потому, вновь отвернувшись к окну, некоторое время молчала, чтобы в итоге выговорить практически безжизненным голосом:

— Мисс Ваерти, три из семи моих дочерей мертвы.

Застыв, я потрясенно смотрела на нее. Леди же, все так же взирая исключительно на горные склоны за окном кареты, продолжила:

— Я знаю о вашей ситуации. Я понимаю, что мои племянники уже в достаточной степени как запутали вас, так, впрочем, и заинтересовались вашей персоной, но… — И она неестественно быстрым движением повернула голову ко мне. — Если вам каким-либо образом удастся поспособствовать поимке мрази, отбирающей жизни наших детей, я клянусь — вы получите свободу, о которой так явно грезите.

И она вновь отвернулась, позволяя мне судорожно размышлять о сказанном.

Я размышляла недолго:

— Мне нужна информация.

— И помощь, — не глядя на меня, кивнула леди Арнел. — Вы все получите.

Мать трех убитых дочерей. Я вдруг поняла, что ей гораздо больше, нежели сорок лет. И она смертельно устала от этой жизни и от горя. От ее непрекращающегося горя.

— Мне безумно жаль ваших детей, — прошептала я.

Леди вновь кивнула, принимая абсолютно ненужное ей участие и мою откровенную жалость, которая ей тоже была не нужна, а затем добавила:

— Я пришлю к вам Гордана. Он давний друг семьи. И единственный сын старого лорда Гордана, который, помимо меня, был в курсе оставленного Стентоном завещания. Всего доброго, мисс Ваерти.

Даже не заметила, как мы прибыли.

Дверцу кареты открыл подоспевший мистер Уоллан, он же, едва помог мне выйти, попытался предложить чай леди Арнел, но она приказала кучеру трогаться, даже не взглянув на моего дворецкого.

— Мисс Ваерти, у вас лицо в крови, — наблюдая за удаляющейся каретой Арнелов, произнес мистер Уоллан.

— Это… заслуживает внимания, вы правы, — согласилась я, тоже глядя вслед карете.

Спустя час, разбирая бумаги профессора, я нашла старую газетную вырезку с заголовком «Объявляется о помолвке леди Алисент Арнел и лорда Джерома Стентона» и серьезно задумалась, каким образом леди удалось столь хорошо сохраниться, потому что профессору было около восьмидесяти на момент смерти, а леди едва ли выглядела старше сорока… И почему помолвка была расторгнута, а свадьба не состоялась? И сколько же детей у леди Арнел, если одних только дочерей насчитывается семь?

Спустя еще полчаса в кабинете профессора был собран штаб стратегического и тактического планирования. В заседании участвовали я, миссис Макстон, мистер Уоллан, конюх Илнер, повар мистер Оннер и горничная Бетси. Все они были людьми проверенными и прослужили у профессора Стентона достаточно долго, а еще… собственно, все они знали, что на кону вопрос не только моего выживания, но и их тоже.

— Итак, что мы имеем, — присев на край стола и оглядывая домочадцев, начала я.

Бетси, натирающая фамильное серебро, прониклась важностью момента и отложила вилки с ножами. В кабинете вновь воцарилась тишина.

Кивком поблагодарив ее за понимание, я сообщила:

— У драконов есть тайна. Явно не одна, но какая-то из всех их тайн определенно заставляет драконов быть предельно осторожными и прилагать все усилия к нераспространению данной информации за пределы Вестернадана, а возможно, и всей Железной Горы.

Мой «штаб» слушал меня, затаив дыхание.

— Более того, — продолжила я, — драконы обосновались здесь, в Рейнхолле, явно не случайно. Сегодня я была в поместье Арнелов и должна признать, меня поразила та маниакальная педантичность в выборе материала для декора, отделки стен и даже дорожки, ведущей к склепу. И железо там повсюду — железные ворота, железная ограда, железный семейный склеп, железо… железо… железо…

— Странно, — задумчиво произнес мистер Уоллан, — с такими доходами семейство Арнел могло бы позволить себе и серебро.

Я кивнула, полностью подтверждая его предположение, потому что Вестернадан и остальные поселения на Железной Горе были освобождены от податей в пользу короны, и все местные налоги шли Арнелам, непосредственно Арнелам, ну и по мелочи остальным семьям-основателям.

— Но они используют железо — везде, где только возможно, — вернулась я к обсуждаемой проблеме. — И одно это заставляет подумать о многом.

Бетси, внимательно слушавшая меня, вдруг сказала:

— А знаете, мисс Ваерти, в городе не продается серебряная посуда.

Мы все разом посмотрели на нее. Горничная несколько смутилась от столь пристального внимания, но продолжила:

— В нашем столовом наборе не хватает двух вилок и одной чайной ложечки, я зашла в местную посудную лавку, и знаете что? В Городе Драконов продается все — медь, олово, золото… но только не серебро. Миссис Мергенир, владелица лавки, посоветовала сделать заказ через старьевщика на окраине, но категорически отказалась пойти мне навстречу и самостоятельно сделать заказ через известных ей поставщиков.

Несколько секунд я глядела на Бетси, после на уже сверкающие натертые ею до блеска серебряные вилки и ложки и на более тусклые, до которых умелые руки горничной еще не добрались, потом спросила:

— То есть в своей основе все столовые приборы сделаны из… железа?

Она закивала, подтверждая.

Я поудобнее устроилась на столе и принялась нервно покачивать ногами. Выглядело по-детски, но хоть немного успокаивало.

— Мисс Ваерти, — вновь подала голос Бетси, — а что не так с этими Ржавыми драконами?

Прекратив качать ногами, я покусала губы, пытаясь хоть как-то унять нервное напряжение, и ответила:

— Сложно сказать, мисс Бетси. Мне известны фактически только легенды времен борьбы империи за независимость. В те времена драконы умели летать, не все, но многие, и, называя себя народом, летающим под облаками, они отказывались подчиняться законам, жгли деревни и города, нападали на армии. Летающие драконы уже тогда были малочисленны, но оружия против них не имелось, ровно до тех пор, пока некий Элнер Амарну не изобрел пороховой гарпун. Он был значительно больше китобойного и выпускался посредством пороха, а не механизма с пружинами, собственно, тогда драконы начали гибнуть, но их смерть в основе своей оборачивалась взрывом, равным взрыву порохового склада. И тогда острие гарпуна заменили самозастегивающимся железным ошейником. У плененных драконов было мало шансов нанести столь же разрушительный урон, сколько у погибающих. И со временем большинство из них было вынуждено присягнуть короне. Но… среди всего многообразия данной расы, наименее готовые к миру Алые драконы каким-то образом научились превращать железо в прах. И железные ошейники опадали вниз ржавчиной. Поэтому данный драконий подвид и получил название «Ржавые драконы».

Я помолчала, позволяя присутствующим осознать услышанное, и продолжила:

— Однако в какой-то момент Ржавые драконы полностью исчезли. Никто не знает как. Некоторое время их потомки еще встречались на окраинах империи, но затем исчезли и они, и более шестидесяти лет в научном сообществе данный вид считался вымершим.

Моя прислуга потрясенно молчала, я же не могла держать в себе сделанные выводы:

— И вот мы в Вестернадане, — проговорила уже значительно тише, — и, говоря откровенно. Железная Гора, железная посуда, железом окованные ворота, ограды, даже дороги и особенно склеп. Весьма странная паранойя для тех, кто и ныне является самой сильной расой во всей империи, вы не находите?

Мистер Уоллан кивнул и произнес:

— Но вполне объяснимая в случае, если именно драконы Вестернадана поспособствовали уничтожению Ржавых драконов.

И тут я поняла, насколько он прав!

— Однажды, — продолжил дворецкий, — во времена моей буйной молодости, когда я по наивности воевал за империю в степях Нинека, мы расстреляли одно из индейских поселений. Это было ошибкой, предполагалось, что мы напали на военный лагерь, оказалось — мирное поселение… Я мою руки десятки раз в день, но до сих пор мне кажется, что кровь тех невинных все еще видна на моих ладонях. — Он тяжело вздохнул и продолжил: — Я покинул армию в тот же день, отдал все свое жалование, накопленное за несколько лет военной службы, одной из выживших женщин и вернулся домой… где оказался никому не нужен, но это уже другая история. А информация, которую я хочу сообщить вам, заключается в следующем: нинеки, те, что выжили и нашли свои семьи погибшими, начали мстить. Всем. За год каждый из членов отряда был найден мертвым, и все смерти объединяло лишь одно — сердца солдат были вырезаны из груди и валялись в грязи рядом с телами.

После его слов единственным, что слышалось в кабинете, было завывание ледяного ветра за окном. А мы все в состоянии потрясения с ужасом смотрели на мистера Уоллана, не в силах примириться с такой действительностью.

— Мистер Уоллан, как же выжили вы? — спросил кучер.

— Мистер Илнер, я не знаю, что вам ответить на это, — сказал не скрывающий печали по поводу произошедшего дворецкий. — Возможно, они пощадили меня, тогда еще мальчишку, возможно, причина кроется в том, что в то время я уже работал на профессора Стентона, а связываться с драконами…

«Себе дороже», — подумали мы все.

— Что ж, — откашлявшись, вернулась я к разговору, — допустим известнейшие семейства Города Драконов приложили руку… лапу… в общем, что-то к уничтожению Ржавых драконов, а после, опасаясь мести со стороны выживших, заселили Железную Гору и поныне предпринимают все усилия к тому, чтобы выявлять возможную угрозу.

— Это волне разумно, — высказалась миссис Макстон.

— И логично, — вставил кучер Илнер.

— И понятно, — добавил мистер Оннер.

— Но остается непонятным, почему умирают именно девушки, — резюмировала я.

Моя прислуга промолчала.

— Можно было бы предположить, — собственно, предположила я, — что дочерей врагов убивают, желая прервать драконий род, но… миссис Макстон, вспомним семейный портрет в доме леди Эссалин — у нее с лордом Эссалином пятеро детей. Даже если предположить, что не всех их родила сама леди Эссалин, то… все равно — пятеро. В то время как у аристократов столицы, человеческих аристократов, один-два, максимум три ребенка. У леди Арнел, с ее собственных слов, родилось семеро только дочерей, и что-то мне подсказывает, что сыновья также имеются. То есть если действительно существует угроза со стороны Ржавых драконов, то она какая-то… даже не знаю, как назвать.

— Недейственная, — подсказал мистер Уоллан.

— Но девушки гибнут, — вставила миссис Макстон.

— Нужно выяснить места и обстоятельства гибели всех жертв, — подвела итог я.

— Пройдусь по кабакам, — решил мистер Илнер, — по пьяни многие языки развязываются.

— Добуду карту города, — произнес мистер Уоллан.

— Потолкую с рыночными торговками, — вставила Бетси.

— Схожу в церковь, узнаю, кого отпевали за последние четыре года, — добавила миссис Макстон.

— Останусь дома, присматривать за вами так, на всякий случай, — уведомил повар мистер Оннер.

На том и порешили.

Когда все ушли по делам, выполняя взятые на себя обязательства, я лично отправилась отсыпаться, приняв все возможные порошки от мигрени и нормально позавтракав.

Но спокойно проспать удалось едва ли до полудня, потому как именно в это время раздался звонок сначала сигнальной системы, а после и звонок в дверь.

Мистер Уоллан еще не вернулся, поэтому дверь открыл мистер Оннер. Его басовитое «Какого дьявола?!» меня и разбудило, но последующие слова заставили сесть на постели:

— Я бы хотел переговорить с мисс Ваерти.

Голос я узнала, несмотря на то что слышала его только мельком, когда плеснула в проникающего в мой дом дракона кипятком, и тот изуверский крик, который он издал после моего исцеления. И, казалось бы, что тут делает тот, кто накануне пытался обокрасть мой дом?! Но, говоря откровенно, я была крайне заинтригована причиной его визита.

Торопливо поднявшись, я принялась одеваться и, когда повар подошел и постучал в дверь моей спальни, крикнула:

— Я сейчас спущусь.

Мистер Оннер несколько неуверенно ответил:

— Воля ваша.

И ушел.

Когда я спустилась, торопливо закручивая едва ли расчесанные волосы в пучок, дракон, мистер Илиас Скайверн, сидел в гостиной на самом краешке дивана и держал в руках чашку с чаем, к которой едва ли притронулся.

Стоило мне войти, дракон мгновенно поднялся, отставил чашку на стоящий рядом столик и низко поклонился мне. Несколько удивленная подобным, я чуть не выговорила: «Как здоровье вашей матушки», но тут же одернула себя и произнесла куда более приличествующее здесь:

— Как ваше благосостояние, мистер Скайверн?

Дракон выпрямился, усмехнулся и ответил:

— Лучше, чем я мог бы ожидать.

— Рада слышать, — несколько нервно ответила я. — Прошу вас, садитесь.

Дракон-полукровка опустился на свое место лишь после того, как я села. Несколько секунд молчал, глядя на меня и нервно сжимая зубы, а затем вдруг произнес:

— Никто и никогда за всю мою жизнь не был ко мне столь добр, как вы.

Это было… оригинальное начало разговора, и я даже не знала, что сказать на все это. Но моих слов и не требовалось, мистер Скайверн сказал все сам:

— Мой совет от всей души — берегитесь лорда Адриана Арнела.

И он поднялся, собираясь покинуть мой дом.

— Это единственное, что вы можете мне сказать, да? — тихо спросила я.

Мистер Скайверн кивнул с сожалением во взгляде.

Кивнул и вышел, не прощаясь.

Дверь за ним уже давно захлопнулась, горничная Бетси, находящаяся в гостиной во время визита дракона, как и полагается в драконьем городе, растерянно посмотрела на меня, но тоже ничего не сказала.

Я все так же продолжала сидеть, вспоминая слова кучера наемного кэба мистера Сенера: «Здесь территории главы города, мисс Ваерти, кто бы здесь ни кричал — он кричит в последний раз. Желаете присоединиться?!» А глава города у нас кто? А глава города у нас как раз лорд Адриан Арнел… и все преступления его покрывает брат — старший следователь лорд Давернетти. Диссонансом во всем этом звучали лишь слова леди Арнел: «Мисс Ваерти, три из семи моих дочерей мертвы»… Было как-то странно думать, что Арнел мог быть причастен к смерти своих кузин… С другой стороны, найденная мной умирающая девушка ему кузиной определенно не приходилась…

Просидев в некоторой задумчивости, я ушла досыпать — увы, мигрень и магическое истощение едва ли оставляли мне выбор.

К вечеру начали собираться мои соратники по расследованию.

Сначала пришла миссис Макстон, разбудившая меня вопросом, обращенным к повару: «Обедала ли мисс Ваерти?», после чего я была безапелляционно поднята с постели, но уже ужинать, а сам ужин решено было накрыть на кухне, как в месте, «наиболее защищенном от проникновения».

Таким образом, базой нашего расследования с легкой руки миссис Макстон стала именно кухня, несмотря на все возражения повара.

— Это единственное место, которое едва ли будут обыскивать! — категорично заявила экономка.

И все были вынуждены с ней согласиться.

После чего миссис Макстон торжественно сдвинула в сторону древний, оставшийся здесь с незапамятных времен гобелен, и на освобожденную, давно не видавшую побелки стену был водружен лист с именами всех, кого отпевали в местной церкви за последние четыре года.

Список оказался настолько внушительным, что я, поднесшая ко рту ложку с супом, невольно обронила ее обратно в тарелку, расплескав протертое мясное пюре и по себе, и по столу. На мой конфуз едва ли обратили внимание — все присутствующие с ужасом вглядывались в список, при развороте, как оказалось, достигший пола. Здесь было даже не сорок имен… их оказалось значительно больше!

— И это только девушки, — с трудом сдерживая эмоции, сообщила миссис Макстон, — девушки и молодые женщины, я не выписывала тех, чей возраст превышал сорок лет.

Я, горничная и повар молчали. Мы просто молчали.

Спустя еще час прибыл мистер Уоллан. Дворецкий оценил идею миссис Макстон устроить штаб в кухне, чуть сдвинул список и приколол к стене городскую карту Вестернадана.

И тут мне стало плохо.

Буквально!

Плохо настолько, что пришлось судорожно доставать платок, пропитанный маслом мяты и прикладывать к лицу, в надежде удержаться от рвотного позыва…

Мои подельники все поняли мгновенно!

В единый миг засаленный гобелен был возвращен на место, участники заговора уселись за стол, а мистер Уоллан сделал вид, что прикладывается к бутылке, в смысле, налил себе виски.

В следующее мгновение зазвенела сигнальная система, следом залаяли и тут же стихли собаки, а затем дверь в кухню распахнулась и на пороге показался лорд Арнел.

— Мисс Ваерти, — произнес он, вызывая очередной спазм моего истерзанного желудка, — я был бы благодарен за толику вашего внимания.

Тяжело дыша и продолжая держать платок у лица, мрачно уведомила:

— Вы вполне можете рассчитывать на толику моего ужина, лорд Арнел.

Дракон едва заметно прищурил глаза от ярости и произнес:

— Я переживу.

— А я едва ли. — В его присутствии мне становилось хуже с каждой секундой.

— Мисс Ваерти, — дракон сложил руки на груди, — не сочтите меня предвзятым, но мне кажется, ваше поведение переходит все границы.

И это он высказал мне! Он! Мне!

— Мое поведение? — Я вскочила, сжав злополучный платок в кулаке. — Мое поведение?! Лорд Арнел, неужели это я имела наглость, невоспитанность и вседозволенность, проникнув в дом совершенно постороннего мне человека, применить к нему контактную ментальную магию?!

Под моим разъяренным взглядом лорд на миг опустил глаза, но затем вновь взглянул на меня и произнес:

— Quod facere voluissem, то есть «я имел причины для этого».

С нескрываемой злостью взирая на дракона, холодно ответила:

— Si vis sceleris vestigia occultare igitur Etiam cursus!

Сообщив фактически: «Если вы желали скрыть следы своего преступления, то да, несомненно!»

Несколько секунд взбешенный моим фактически обвинением дракон прожигал меня разъяренным взглядом. Затем, не произнеся более и слова, лорд Арнел покинул мой дом, показательно хлопнув дверью напоследок.

Я осела на скамью, возблагодарив небо за то, что на сей раз обошлось без экстренного опустошения желудка, и, оглядев свою небольшую команду, сообщила:

— Будем ждать мистера Илнера.

Конюх заявился ближе к полуночи.

Ввалился в кухню, где все мы предавались уже крайне сомнительному удовольствию чаепития, а любое удовольствие потеряет свою привлекательность на третьем часе действа, нетрезво икнул на пороге и вопросил:

— Ккккарта ессссть?!

Бетси подскочила и, торопливо пройдя к стене, отдернула потрепанный временем и жизнью гобелен. Мистер Илнер, удовлетворенно кивнув, извлек из кармана два карандаша — черный и красный — и принялся рисовать жирные крестики, пояснив нам спустя минут десять данного действа:

— Места убивств, ик!

Мы не мешали, отлично зная, что мешать в такие моменты мистеру Илнеру вовсе не стоит — он был одним из тех редких представителей своей профессии, кто находил дорогу всегда и везде, даже в абсолютно незнакомых ему местах, а если уж место было знакомо, то Илнер знал его досконально, до всех поворотов, переулков и тупиков. А потому мы, затаив дыхание и допивая давно остывший чай, следили за тем, как на карте прорисовывается нечто.

— Это где трупы, — сообщил нам мистер Илнер, роняя черный карандаш и берясь за красный. — А тут не уверен я, но парни говорят, видели кровь.

И он начал вырисовывать алые пятна, которые, как это ни странно, лишь дополняли картину из черных крестов…

И когда мистер Илнер, завершив свою работу, рухнул на пол как подкошенный и громко захрапел, мы все с диким ужасом уставились на карту. А точнее, на голову дракона, так отчетливо прорисованную конюхом. Отрубленную голову дракона! Глазом в которой, причем пустым глазом, было поместье Арнелов.

Спустя несколько минут созерцания данной картины я поднялась, подошла к спящему мистеру Илнеру, взяла черный карандаш и нарисовала черный крест в месте, где обнаружила умирающую девушку.

Отметка идеально легла в рисунок отрубленной головы, словно именно данного штриха там и не хватало.

— Это месть, — уверенно произнес мистер Уоллан.

Мы все посмотрели на дворецкого, а он так же уверенно добавит:

— Показательная, демонстративная, жестокая и расчетливая месть. Месть, которую эти драконы ждали и которой боялись. Отсюда и столь существенная осторожность в выборе приезжающих, и запрет на отбытие.

Я стояла с черным карандашом в руке и не знала, что на это сказать. Но что-то здесь было не так.

— Кто мстит женщинам? — спросила неуверенно.

Мои люди молчали, затем мистер Уоллан произнес:

— Слабые, мисс Ваерти, слабые всегда избирают предметом своей мести детей и женщин.

И тут сквозь храп с пола донеслось:

— Звери чуют, лошади. Эти по ночи кровь-то затирают, а кони чуют, на тех местах на дыбы встают, идти не хотят. Звери, они иной раз умнее человека будут.

А я почему-то вспомнила: «Зверь… Зверь проснулся… Зверь… бегите…».

Постояв над вновь захрапевшим конюхом, я попросила мистера Уоллана:

— Отнесите его спать.

Он и мистер Оннер подняли мистера Илнера и понесли, по дороге ударяя о различные поверхности, я же, сняв со стены перечень отпетых за последние четыре года, села за стол, изучая список, составленный мелким уверенным почерком миссис Макстон. Примерно на четвертой странице меня посетило странное чувство повторения событий… Очень странное. Я взяла другой лист бумаги и начала выписывать даты рождения убитых, и экономка ахнула уже на второй странице, потому что даты имели строгую последовательность — январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август и далее. Менялись числа рождения, но месяцы… месяцы чередовались в строгой последовательности.

— Убийца имеет доступ к архивам мэрии, — спустя несколько секунд уверенно сказала я.

Потому что драконы исповедовали кастицизм, то есть подвид религии, основанный на вере в предков. И они не крестили девочек в церквях, посвящение дочерей в таинство религии проходило дома, а потому единственный момент, когда запись о рождении попадала в церковные списки, был днем отпевания или свадьбы.

— Или это врач, — предположил мистер Уоллан.

— Акушерки и повитухи, — вставила миссис Макстон.

Я же, подумав еще немного, внесла еще одно предложение:

— Цветочная лавка.

И под вопросительными взглядами домочадцев пояснила:

— Если убивали девушек из родовитых семей, то, вполне вероятно, в день рождения дочери отец традиционно заказывал цветы для любимой жены, и если в цветочной лавке ведутся соответствующие записи…

Нет, я бы, вероятно, не подумала об этом, но тот букет зимних фиалок из цветочной лавки, он вызывал некоторые подозрения.

— Я узнаю, велись ли подобные записи, — пообещал мистер Уоллан.

— Я навещу завтра городского архивариуса мистера Толлока повторно, — решила я.

— Поеду с вами, — непререкаемым тоном заявила миссис Макстон.

— Все еще буду говорить с торговками, — вздохнула Бетси.

Дворецкий, одобрительно глянув на нее, сказал:

— Если мы разберемся со всем достаточно быстро, пособничество леди Арнел позволит нам покинуть этот проклятый город навечно, а там… у профессора Стентона имеется прекрасное имение на берегу моря…

За окном, словно заставляя нас всех еще сильнее мечтать о переезде, завыл ледяной ветер… Действительно, переезд бы нам всем не помешал.

А наутро, когда я завершала чаепитие в компании миссис Макстон и мистера Уоллана, дрожащая Бетси принесла и положила передо мной утренние газеты. На всех первых страницах красовалась одна ужасная новость: «В полночь, путем пускания пули в висок, ушел из жизни незаконнорожденный мистер Илиас Скайверн».

Газета выпала у меня из рук…

— О Господь! Как же так? — всплеснула руками миссис Макстон.

— Что он сказал вам вчера, мисс Ваерти? — беря следующую газету, спросил мистер Уоллан.

— «Мой совет от всей души — берегитесь лорда Адриана Арнела», — едва слышно повторила я.

И, нагнувшись, подняла оброненную газету. Там несколькими фразами была описана вся несчастливая жизнь мистера Скайверна: «в своей комнате в работном доме на окраине города», «не оставив никакого имущества», «будет погребен за счет города в связи с отсутствием родственников». Вот и все… Один. У него даже не было родственников… Возможно, мистер Скайверн являлся одним из последних Ржавых драконов, некогда свободолюбивых настолько, что научились обращать оковы и цепи в прах, просто покончил с собой…

Или не просто?!

Я смотрела на газетные заголовки и вспоминала Илиаса Скайверна, сидящего на стуле со скованными за спиной руками и сползающей с лица кожей… И я никогда не видела такого. Такой магии, что была бы способна кромсать дракона, пусть даже не чистокровного, заживо на куски. И с магией подобной силы я столкнулась в Городе Драконов лишь однажды — когда лорд Арнел, ворвавшись в мой дом, применил настолько мощную контактную магию, что я ощущала последствия и по сей день, а ведь он только считал воспоминания. Просто считал воспоминания… Мне страшно представить, что было бы, примени он что-то более сильное… к примеру, ментальное воздействие…

А теперь просто вопрос: что было бы, прикажи лорд Арнел мистеру Илиасу Скайверну вернуться в свой дом, взять револьвер, поднести к виску и нажать на курок?!

Как маг, я могла совершенно уверенно ответить — мистер Илиас Скайверн вернулся бы домой, взял револьвер, поднес бы к виску и выполнил приказ. Сопротивляться подобной магии едва ли сумела бы даже я, несмотря на все мои знания, специфический магический дар и тренировки профессора Стентона. Так вот, даже я едва ли сумела бы оказать сопротивление прямому приказу, а у этого дракона не было ни шанса. Просто ни единого шанса.

«Мой совет от всей души — берегитесь лорда Адриана Арнела»…

— Мисс Ваерти, — встревоженно позвала миссис Макстон.

Продолжая отрешенно смотреть на газету, я тихо сказала:

— Если когда-нибудь, в какой-либо день я вернусь бледная, у меня будет неровная походка и единственным желанием будет запереться в своей спальне… первое: вам нужно будет связать мне руки, и не одной веревкой, а как минимум тремя разными. Второе — отпоить водой с настойкой вербены. Третье — убрать любое возможное оружие — от маникюрных ножниц до садовой лопаты — из зоны моей досягаемости. Ментальная магия редко действует более двадцати четырех часов.

Они переглянулись, и мистер Уоллан произнес:

— Мисс Ваерти, вы полагаете…

— Я не полагаю, — перебила его, — я предупреждаю о том, с чем мы можем столкнуться. О том, чему я отчасти, возможно, еще смогу противостоять, а вот вы — нет.

Мы допили чай в совершенном молчании. Булочки, уже намазанные маслом, так и остались нетронутыми. Воистину я догадывалась, что в Городе Драконов просто не будет… но кто бы мог подумать, что придется столкнуться с чем-то подобным?!

До мэрии добрались наемным экипажем, оставив миссис Макстон с моей каретой у портнихи. Мы же с мистером Уолланом, совсем как преступные элементы, выбрались через задний выход, вышли на неказистую улочку за торговым кварталом, где наняли наемный экипаж, и уже в нем проехали к мэрии.

Я вся была скрыта черным плащом с капюшоном, мистер Уоллан сменил камзол с посеребренными отворотами на простое шерстяное пальто, так что мы искренне полагали, что наша затея увенчается успехом.

Увы, стоило войти в здание мэрии, как мне подурнело.

— Лорд Арнел здесь? — придержав за локоть, догадался мистер Уоллан.

Кивнув, я торопливо достала заготовленный уже платок и уверенно толкнула дверь.

В приемной, обозначив в целях визита посещение мистера Толлока, я получила разовый пропуск и поспешила спуститься на полуподвальный уровень здания городского управления.

Здесь сразу стало немного легче, что позволило предположить нахождение лорда Арнела на самом верхнем этаже ратуши, и я, наконец, смогла нормально дышать.

Пройдя в глубь коридора, мы с дворецким свернули к отделению городского архива и, едва вошли, были встречены радостным:

— Мисс Ваерти, как приятно снова вас видеть!

Мне приятно не было вовсе, потому что на месте ожидаемого мной мистера Толлока восседал старший следователь Давернетти. Лорд дракон сиял самой издевательской улыбкой из всего своего внушительного арсенала, чем окончательно запугал и так трясущегося в отдалении архивариуса вместе с его помощником.

— Лорд Давернетти, — откидывая капюшон и сделав неловкий реверанс, произнесла нехотя.

— Да-да, именно я, — старший следователь сиял как кот, дорвавшийся не то что до блюдца со сметаной — судя по выражению его лица, ему целая бочка этого счастья досталась. — Какими судьбами, мисс Ваерти?!

Все дальнейшее было в высшей степени крайне нервным экспромтом.

Для начала я вежливо улыбнулась, после прошла в кабинет и, даже не испросив на то разрешения, заняла стул для посетителей. Развязав плащ, села удобнее, сложив руки на коленях, и с самым честнейшим выражением лица начала нагло врать старшему следователю полиции:

— Видите ли, лорд Давернетти, я хочу замуж.

Мгновенно подобравшись, дракон сел, подавшись ко мне, и даже несколько алчно произнес:

— Да-да, продолжайте.

Поблагодарив его за данное дозволение вежливой улыбкой, я продолжила:

— К моему искреннему сожалению, ваша кандидатура едва ли рассматривается на роль моего супруга.

— Ну, допустим, про сожаление вы лжете, — следователь откинулся на спинку кресла, — но давайте далее, я вас внимательно слушаю.

Мило улыбнувшись, так же мило вернулась к пренаглому вранью:

— Видите ли, выбор супруга — дело крайне важное и значимое, а потому к нему было решено подойти со всей ответственностью. Будем откровенны, лорд Давернетти, последние исследования в области способности к деторождению женщин с высшим образованием говорят совершенно не в пользу моих возможностей иметь потомство, посему мной было принято решение остановить свой выбор на вдовце, желательно имеющем двух мальчиков и одну девочку, — вы знаете, всегда хотела иметь дочь.

Выражение лица старшего следователя приобрело некий оттенок изумления, сменившегося откровенным потрясением. Несколько секунд он взирал на меня с жалостью, определенно достойной лучшего приложения, после чего произнес уже вполне серьезно:

— Мисс Ваерти, вы же не верите во весь этот бред по поводу взаимосвязи между бесплодием и высшим образованием у женщин?

Естественно, нет, но кто мне мешает сказать, что да.

— Лорд Давернетти, — я смотрела на дракона большими честными синими глазами, — я — ученый. И как ученый, я со всей обстоятельностью отнеслась к данному научному исследованию. Более того, согласитесь, было бы нечестным с моей стороны, зная о данной информации, вступать в брак с мужчиной, не имеющим потомства, и тем самым лишая его и себя радости быть родителями. Брак — дело серьезное, лорд Давернетти, и потому мой серьезный подход к нему вполне обоснован.

У старшего следователя заметно вытянулось лицо.

Еще несколько секунд он смотрел на меня, явственно ожидая, что все это шутка, но я оставалась предельно серьезна.

— Так, — произнес, наконец, лорд Давернетти, — мисс Ваерти, а не кажется ли вам, что…

— Мне кажется, — с горячностью перебила я его, — что я в принципе не обязана отсчитываться вам о причинах, побудивших меня явиться в мэрию. Должна заметить, городское управление — это организация, созданная для удовлетворения нужд жителей. Соответственно, я, как и любой житель, имею право здесь находиться. Это первое. И второе, лорд Давернетти, надеюсь теперь, когда вы знаете о моих целях и критериях отбора будущего мужа, вы оставите фривольный тон в отношении меня и прекратите вести себя крайне двусмысленным образом.

Высказав все это, я повернулась к мистеру Толлоку и произнесла:

— Искренне сожалею, что меня не предупредили в приемной о вашей занятости, но не беспокойтесь, я обладаю достаточным количеством не обремененного обязательствами времени и подожду в коридоре, пока вы освободитесь.

С этими словами я покинула отделение городского архива и вышла в коридор, собираясь дождаться ухода лорда Давернетти. Должен же он хоть когда-нибудь уйти?

И каково же было мое удивление, когда, едва покинув архив, я чуть ли не носом уткнулась в черный мундир стоящего перед дверью… дракона.

Одного весьма конкретного дракона!

Дурнота накатила мгновенно, я едва успела достать платок, и тут сверху раздалось ледяное:

— Запах мяты вас и выдал, мисс Ваерти. Должен признать — несет на всю мэрию.

Дышу. Просто тяжело дышу.

— Уборная там, — издевательски уведомили меня.

— Провалитесь к чертям! — отнюдь не вежливо простонала я.

Усмешка.

И вдруг все окружающие звуки: звук ветра за стенами, шорох шагов, шелест бумаг, стрекот печатной машинки где-то наверху — все исчезло.

В следующее мгновение лорд Арнел совершенно бесцеремонно ухватил за подбородок, запрокидывая, мое лицо и, не давая ни мгновения на осознание ситуации, прикоснулся губами к моим губам.

Я замерла, широко распахнутыми глазами изумленно глядя на дракона, а он… он поцеловал, пристально смотря на меня… И куда-то ухнуло сердце, в следующий миг отчаянно забившись, а лорд Арнел выпрямился, разорвав недопустимое прикосновение, и, все так же придерживая за подбородок, язвительно поинтересовался:

— Полегчало?

К моему величайшему стыду — да. Никакой дурноты более я не испытывала, никакой физической дурноты, что касается моральной…

— Так где, вы говорите, тут уборная? — спросила, в бешенстве уставившись на дракона.

Он мгновенно отпустил меня, в черных глазах полыхала ярость не меньше моей. Следующим пал полог, отрезавший нас от мира. А уборную я нашла сама — благо на стенах имелись указатели. Так что я покинула лорда Арнела, не прощаясь и демонстративно уйдя в требуемом направлении, где меня не то чтобы стошнило, но я еще никогда столько не умывалась!

Рот прополоскала раз двадцать, половину имеющегося мыла извела на лицо, но униженной и оскорбленной я ощущала себя ровно до того мгновения, как, выпрямившись, обнаружила, что дверь в уборную приоткрыта, а в коридоре стоит лорд Арнел и все производимые мной манипуляции видит.

— Prope! — Дверь, повинуясь моему заклинанию, мгновенно захлопнулась.

Умылась еще несколько раз, заставляя себя хотя бы успокоиться. После постояла, держа ладони под ледяной водой. В душе клокотала ярость. Еще больше бесила собственная уязвимость и незащищенность. Вседозволенность дракона так и вовсе приводила в неистовство. Но, воистину, я не могла понять — как джентльмен, у которого несколько дней назад погибла невеста, может вести себя подобным недопустимым образом?!

Не покидало ощущение, что меня только что поцеловал убийца. Жестокий, расчетливый, совершенно не раскаивающийся в содеянном убийца! И от этой мысли я прополоскала рот еще трижды.

Уборную я покидала с гордо поднятой головой, но, к счастью, демонстрация осталась невостребованной — в коридоре не оказалось никого, кроме моего заметно напряженного мистера Уоллана.

— Что случилось? — мгновенно спросил дворецкий.

Я… промолчала, всем своим видом выражая отсутствие желания обсуждать вообще что-либо.

— Лорд Арнел покинул архивный отдел мрачный, как грозовое облако, все сотрудники разбежались по кабинетам и замерли. Слышите, как тихо?

Слышно было, как ветер завывает за стенами… Жуткий звук, должна признать.

— Старший следователь тоже покинул архивный отдел? — извлекая из моего удерживаемого дворецким ридикюля бутылочку с медицинским спиртом, поинтересовалась я.

И обильно смочила новый носовой платок.

— Еще не… — начал было мистер Уоллан.

И тут дверь открылась. Вышедший из отдела лорд Давернетти с некоторым удивлением проследил за тем, как я тщательно вытираю губы ощутимо несущей спиртом тканью, явно не понял причины подобных манипуляций и спросил:

— У вас… мм-м… сложности?

— Да, — проходя в радушно распахнутые им двери, ответила я, — но это определенно не ваше дело!

Нахамив таким образом еще и полиции, я с самой обворожительной улыбкой устроилась на стуле для посетителей перед нервно улыбнувшимся мистером Толлаком и…

— Мы вас не задерживаем. — произнес оставшийся у дверей мистер Уоллан.

Представитель местной полиции смерил нас всех взглядом, обвиняющим, собственно, нас же во всех когда-либо нераскрытых им преступлениях, после чего все же соизволил закрыть двери и покинуть наше далеко не любезное общество.

И, едва за ним закрылась дверь, я повернулась к архивариусу, чтобы услышать его виноватое:

— Боюсь, я не могу допустить вас к архивам, мисс Ваерти.

— Ожидаемо, — призналась я.

— Чаю? — неловко поинтересовался мистер Толлок.

Отрицательно мотнув головой, я посидела некоторое время, размышляя над ситуацией, а затем решила, что это к лучшему, ведь, по факту, лорд Давернетти сузил для меня круг подозреваемых, даже не понимая этого.

И вновь лучезарно улыбнувшись архивариусу, я прямо спросила:

— Мистер Толлок, скажите, а где еще я могу отыскать нужную мне информацию?

Чиновник вороватым движением взял лист бумаги, торопливо написал что-то, свернул лист в бумажный квадрат и молча передал мне.

Развернув, я увидела три адреса и имена трех женщин.

— Искренне благодарю, — сообщила, поднимаясь.

— Всегда рад вас видеть, — сказал мистер Толлок, — помимо этих трех дам, архивами так же часто пользуются доктора Вестернадана, но поверьте, если что-то касается опасных и наследственных болезней, свахи все знают лучше! И гробовщик. Дайте-ка я вам его адрес тоже напишу.

Я едва листок не выронила. Но мужественно вернула его мистеру Толлоку, дождалась, пока он сделает запись, и покинула мэрию Города Драконов с пылающими щеками и горящими губами — спирт все же явно был лишним.

На пороге мэрии ледяной ветер несколько остудил мое лицо, но мистер Уоллан все так же с тревогой посматривал на меня, намекая, что выгляжу я не совсем нормально.

Тяжело вздохнув, я глянула на листок и ознаменовала наши дальнейшие действия воодушевленным:

— Приступим!

Я была полна энтузиазма и желания хоть немного продвинуться в данном деле. И мой энтузиазм был поддержан триумвиратом: освободившаяся миссис Макстон, мистер Илнер и мистер Уоллан, одобряющий, но не поддерживающий. Дворецкий на наемном кэбе поспешил домой, опасаясь, что наш повар, не привыкший к наличию домашних питомцев, забудет покормить сторожевых собак, а… мы все еще не настолько хорошо были знакомы с псами, чтобы тешить себя святой верой в то, что голод звери не пожелают утолить за наш счет, причем «счет» не в денежном выражении, а в гораздо более приземленном и физическом… Я порекомендовала мистеру Уоллану заехать по пути в мясную лавку и приобрести дополнительно мясо с костями и прочими собачьими радостями, так… на всякий случай.

Домик по первому адресу был миленьким, выкрашенным в белые и розовые цвета, с готическими балюстрадами, колоннами, темнокожим дворецким в траурно-розовом камзоле и оплетенным поисковой драконьей магией похлеще, чем иная беседка диким плющом.

Мы с миссис Макстон назвались дворецкому, но не успели войти, как откуда-то сверху донеслось:

— Пятерых рооооодиииишь!

Я замерла, так и не переступив порог, и осторожно полюбопытствовала:

— У миссис Ирати посетители?

— Нет, — с жутким акцентом ответил дворецкий. — Вас ждут.

— Нас? — опешила миссис Макстон.

— Конечно, — заверил с самым серьезным выражением лица дворецкий, — прямо перед вами заезжал лорд Давернетти, он обо всем…

Миссис Макстон, не став дослушивать, не слишком вежливо вытолкнула меня за порог, а затем и вовсе невежливо захлопнула дверь дома «свахи номер один».

— Пятерыыыыыых! — продолжала подвывать так и не встреченная нами сваха.

Ее вопль разнесся по всей улице и заставил парочку спешащих куда-то дам испуганно оглянуться.

— Лорд Давернетти, значит, — сжимая свой ридикюль с таким видом, словно ей удалось заполучить шею вышеуказанного лорда, протянула моя экономка.

И мы покинули так и не ставшую гостеприимной обитель.

К дому свахи номер два подъезжать уже не было смысла — от нее, прямо к моменту нашего прибытия, радостно отъезжал лорд Давернетти. Он не обременял себя каретой и сегодня передвигался верхом, а потому был лишен удовольствия оглядываться по сторонам — дул ледяной ветер, и следователь, вскочив на коня, был вынужден поднять воротник.

А вот мистер Илнер сидел на защищенных от ветра козлах, он уже вполне пришел в себя после вчерашних чрезмерных возлияний и, как и мы все, был крайне недоволен нагло-издевательскими действиями лорда старшего следователя.

— Мисс Ваерти, а ну-ка держитесь там крепче! — крикнул он, отодвинув задвижку на миг.

— Гоните, мистер Илнер! — мрачно скомандовала миссис Макстон.

Кучер взмахнул кнутом и резко взял вправо.

Последующая дорога не оставляла возможностей для беседы, потому как мы были вынуждены держаться за все возможное — мистер Илнер безбожно гнал лошадей, мы подпрыгивали на ухабах обледеневшей дороги, но никто не жаловался. Никто даже не собирался жаловаться, мы были преисполнены желания успеть к третьей свахе прежде, чем до нее доберется лорд Давернетти, и всецело полагались на кучера.

Мистер Илнер не подвел.

Срезав дорогу путем проезда по таким закоулкам, о которых едва ли знала даже полиция, он вывернул на главную дорогу и остановился у белоснежного, украшенного серебристыми лианами дома в тот самый момент, когда лорд Давернетти показался на повороте.

Старший следователь был вынужден придержать лошадь, я же, гордо вскинув подбородок, покинула карету, опираясь на поданную мистером Илнером крепкую ладонь, после чего мы с миссис Макстон уверенно направились к дому свахи номер три.

И…

И я остановила нас обеих, едва ступив на порог.

Что-то неуловимое, какое-то странное чувство опасности, словно бритвой полоснувшее в миллиметре от шеи…

— Мисс Ваерти, стойте! — крикнул стегнувший коня лорд Давернетти.

Но меня уже было не остановить.

Оттолкнув миссис Макстон подальше, я в мгновение призвала «Praesidium» и, окутав себя щитом, вбежала в дом, на ходу срывая плащ. На дворецкого миссис Томпсон, уже практически бездыханного, я едва ли глянула — помочь человеку, захлебывающемуся вязкой смолой «Etmortuusest», можно было и не глядя — я швырнула в него рассеивающим заклинанием и, услышав надсадный кашель освобожденного, взбежала на второй этаж.

И остановилась, с дрожью, с замиранием сердца отсчитывая секунды.

«Gehénnam» — адское пламя, за несколько мгновений до активации начинает тикать, уподобляясь часам, отсчитывающим последние секунды жизни…

Тихое, пробирающее до костей нарастающим ужасом тиканье я услышала, едва подойдя к первой двери от ступеней.

Очень осторожно потянула ручку вниз, краем сознания отслеживая шаги вбежавшего в дом старшего следователя, распахнула дверь и, четко глядя на призрачно-огненные часы, висящие над стремительно седеющей женщиной, произнесла:

— Rigescuntindutae!

Адское пламя, уже готовое уничтожить жертву, полыхнуло, переливаясь мощью, и… застыло все теми же призрачными часами. Это все, что нам оставалось, — взирать друг на друга: мне, уже шатающейся от применения подряд трех заклинаний, и заклинанию, несоизмеримо мощному в сравнении с моими возможностями, но не способному противостоять простейшим магическим приказам. Воистину у меня не было ни единого шанса его развеять или уничтожить, но вот остановить на срок до четверти часа я могла.

Уже в следующее мгновение, лишенная возможности стоять ровно, я начала медленно сползать по двери вниз, стремясь к неизбежному воссоединению с полом.

— Да чтоб вас, мисс Ваерти! — оглушил меня крик лорда Давернетти.

— Советую вам переступить через меня в прямом и переносном смысле и помочь миссис Томпсон, — сказала я, из последних сил цепляясь за дверь.

Не спешащий последовать благому совету, лорд Давернетти призвал «Nuntius» и, назвав имя Арнела, подхватил меня, уже практически удобно устроившуюся на полу.

— Меня вполне устраивал ковер, — раздраженно заметила я, едва следователь внес меня в комнату, предназначенную, вероятно, для уютного вечернего чаепития или же для приема особо близких гостей.

— Рад за вас, — процедил дракон, невежливо ссадив на диван, после чего я была совершенно забыта, зато мне представилась возможность понаблюдать за работой полиции.

И деятельность старшего следователя впечатляла.

Первым, что он использовал, стало поисковое «Injuriam», окутавшее бледную, дрожащую, перепутанную до едва ли не поднявшихся дыбом волос миссис Томпсон и не выявившее никаких повреждений. Вторым использованным заклинанием оказалось «Rem», и заклинание яви начало демонстрировать всех, кто сегодня имел счастье или же несчастье входить в эту комнату, — образы вспыхивали и гасли, лорд Давернетти пристально вглядывался в каждое из явленных магией лиц, одновременно оплетая чайную комнату сетью «Semita», заставляющей каждый след, каждое прикосновение, имеющее место в этом помещении, вспыхивать призрачным голубым свечением.

Лорд Арнел появился практически одновременно с подоспевшим полицейским отрядом, и, пока подчиненные Давернетти обыскивали все внизу и пытались держать на расстоянии от второго этажа громко возмущающуюся миссис Макстон, градоправитель легко взбежал по лестнице, уверенно вошел в комнату, мгновенно определил уровень опасности «Gehénnam» и, не сбавляя шага, не останавливаясь ни на миг, не размышляя, без толики сомнения на волевом уверенном лице, прошел в глубь гостиной, стаскивая перчатки на ходу, протянул правую ладонь и, прикоснувшись к оформленному, готовому сжечь все здесь, крайне опасному по всем параметрам заклинанию адского пламени… просто поглотил его.

Вот адские часы есть… а вот их уже нет, и в черных глазах дракона лишь отсвет алого огня…

Я взвыла, в приступе дикого ужаса с ногами забравшись на диван и потрясенно глядя на мгновенно повернувшего голову в мою сторону лорда Арнела.

Под его медленно гаснущим, откровенно полным презрения взглядом вой сам собой прекратился, но вот ужас… Я отчетливо осознала, что Арнел при желании может снести весь этот город, просто заставить его исчезнуть с лица земли и карт империи. Об этом было страшно даже подумать, но заклинания подобные «Gehénnam» не впитывают одним прикосновением! Их расплетают, долго и методично, постепенно ослабляя мощь механическими накопителями и…

— Все? Ваша ария завершена или нам предстоит и далее испытывать сомнительное удовольствие слышать потуги ваших голосовых связок? — ледяным тоном поинтересовался лорд Арнел.

— Я молчу! — мгновенно заверила его.

Дракон смерил меня уничижительным взглядом, после чего развернулся к родственнику и получил от него весь тот поток обликов и лиц, что уже выявил сам Давернетти. Это было… невероятное зрелище. Оба дракона обладали магией настолько высокого уровня, что мне оставалось лишь следить за калейдоскопом призрачных картин, потрясенно прикусив губы и стараясь удержаться от возгласов.

То, на что у обычных следователей ушли бы недели изматывающей работы, эти двое проделали за несколько минут, и мы все уставились на фигуру тоненькой девушки в черном, надвинутом до самого подбородка капюшоне, застывшей у двери.

Призрачный оттиск недавно посетившей эту комнату драконицы оставался все там же у порога, словно знал, что позднее следователи будут искать всех входивших сюда. Не снимая перчаток и не откидывая капюшона, она протянула руку и произнесла повисшие ярким пламенем в воздухе слова заклинания. Одно парализовало миссис Томпсон, лишая ее возможности спастись, второе сформировало призыв того самого «Gehénnam», которое… взял и впитал в себя лорд Арнел. Впитал и даже не подавился.

Но в следующее мгновение это перестало иметь для меня какое-либо значение, потому что, вопреки всем доводам рассудка, призывающего сидеть молча и в принципе не двигаться, перчатку призрачной посетительницы я узнала.

— Мисс Ваерти, извольте сидеть там, куда вас усадили, и… — начал было старший следователь.

Кто бы еще его слушал!

Соскользнув с дивана, я быстро, но осторожно приблизилась к призрачной гостье, вглядываясь в перчатку и, в конце концов не выдержав, попросила:

— Лорд Давернетти, а не могли бы вы сделать оттиск данной личности несколько… отчетливее?

Лорд Давернетти, как оказалось, в данный конкретный момент мог только сквернословить, что и продемонстрировал. Едва ли отреагировав на забористое выражение, я раздраженно высказала:

— Если вы не в состоянии работать с образами, так сразу и скажите!

Ответом мне было еще одно пожелание провалиться к дьяволу, но после старший следователь приложил все усилия к тому, чтобы выполнить мою просьбу. И в свете утреннего солнца, отчаянно бившего в окна, перчатка несостоявшейся убийцы начала проявляться все ярче… Достаточно ярко для того, чтобы я, извлекшая лорнет, разглядела серебряные нити, поблескивающие в черноте тонкой замши.

Ржавый дракон!

Определенно именно Ржавый дракон, они единственные, кто усиливал и защищал себя серебром!

И я резко развернулась к лорду Давернетти, собираясь сообщить ему об этом, но приоткрытый рот так и остался безмолвствующим, стоило мне увидеть, как на меня взирают оба дракона. Пожалуй, уличной грязи, налипшей на их идеальную обувь, одежду или плащ, явно доставалось меньше презрения, чем мне сейчас.

На меня смотрели так, словно именно я, именно сейчас своим назойливым мельтешением привела к тому, что в этом доме едва не погибли два человека — сама миссис Томпсон и ее дворецкий. И, судя по взглядам драконов, да, именно я единственная и была во всем виновата.

— Ну, — потеряв терпение, поторопил лорд Давернетти, — и что же вы собирались нам поведать, мисс Ваерти?

Мой приоткрытый было рот захлопнулся сам. Во избежание. Потому как до моего сознания вдруг дошла неприглядная истина, заключающаяся в том, что передо мной сейчас два сильных мага. Два крайне сильных мага. Один силен настолько, что призывает и сканирует образы без малейшего на то усилия. Клянусь, лорд Давернетти даже не вспотел, и на его лице никоим образом не присутствовала и бледность, неизменно сопровождающая магическое переутомление. А лорд Арнел… Что ж, при осознании могущества лорда Арнела в моем воображении представилась испуганно орущая и уносящаяся без оглядки вниз по горному склону я, и это было бы забавно, если бы… подобное не соответствовало и реальности, и, по факту, насущной необходимости. Арнел был силен. Силен настолько, что, вероятно, появись он в столице, его силу зафиксировали бы все магзамерители, и лорд получил бы предписание немедленно покинуть густонаселенные территории империи.

А теперь вот вам вопрос, мисс Ваерти: чего желают даже наиболее сильные из драконов? Особенно наиболее сильные из драконов?

Они желают обрести крылья!

Передо мной два сильных дракона, по факту, владеющие всем городом. И могущество их едва ли возможно подвергнуть сомнению — один глава города, то есть фактическая Власть, второй — главный полицейский, то есть фактически Закон. Власть и Закон, обладающие немыслимой магической мощью, я только что видела тому подтверждение… И остается лишь догадываться, на что могут пойти эти двое ради идеи фикс всех драконов в принципе. Просто у обычных драконов для подобного не было ни сил, ни возможностей, а у этих двоих все имелось в наличии и избытке!

— Мисс Ваерти, вы побледнели, — ледяным тоном констатировал лорд Арнел.

В моем воображении я уже бежала прочь с дикими воплями: «Спасайся кто может!», в реальности же мне оставалось лишь стоять на месте, понимая, что никто тут ничего не может, даже спастись, в смысле, выехать из Вестернадана.

— Да, вы знаете, мне всегда дурно в вашем присутствии, — потрясенно отозвалась я, окончательно осознавая весь кошмар своего положения.

И в этот момент мне, как никогда, вдруг захотелось сесть и разреветься на месте… Совершенно иррациональное желание, но ужас ситуации определенно был… совершенно ужасен.

— И вы уже неоднократно продемонстрировали мне это, — голос Арнела был глухим от едва сдерживаемой ярости. — Мисс Ваерти, позвольте задать вам вопрос: за каким дьяволом вы вообще сюда явились?

Вздрогнув, я растерянно посмотрела на него и ответила, едва ли осознавая смысл сказанного:

— Устраивать свою личную жизнь, лорд Арнел. Зачем же еще, по-вашему, девушки ходят к свахам?!

Высказав все это, я отдышалась, поправила платье и шляпку и сказала, обращаясь к бледной миссис Томпсон:

— Мне искренне жаль, что обстоятельства вмешались в нашу встречу. Полагаю, сейчас вы едва ли сможете уделить мне внимание, но искренне надеюсь на встречу и беседу в ближайшее время. Всего доброго, миссис Томпсон. Лорд Арнел, лорд Давернетти, была рада повидаться… и хотелось бы, чтобы это было в последний раз. Всего доброго.

И, развернувшись, я покинула комнату для чаепитий.

Внизу мистер Илнер подал мне плащ, сброшенный, когда я торопливо поднималась по лестнице, и вместе мы отправились на поиски миссис Макстон, обнаружившейся на кухне и отпаивающей чаем всю прислугу миссис Томпсон. Две бледные дрожащие горничные, дворецкий, кухарка и конюх с трудом пытались пить чай. С большим трудом, потому что после заклинания «Tempus», которому они все подверглись, управлять собственными руками, как, впрочем, и ногами, было довольно проблематично.

— Ох, мисс Ваерти, — подавая салфетку не сумевшей ухватить ее с первого раза трясущейся горничной, затараторила миссис Макстон, — они все лежали бездыханные! Бездыханные, как есть, мисс Ваерти! Да что же это такое?!

— «Tempus», — рассеянно сообщила я.

Под вопросительным взглядом экономки была вынуждена добавить:

— Заклинание временного стазиса, которое влияет на способность крови передвигаться по венам, собственно блокируя данный процесс, поэтому прислуга миссис Томпсон и испытывает проблемы с подвижностью. Но это минимальные последствия, к счастью, полиция прибыла вовремя, в иных случаях «Tempus» может обернуться полным параличом.

И я напрасно сказала это вслух.

— Ааааааа! — завопила одна из горничных.

А в следующее мгновение я могла полюбоваться реализацией своей недавней мечты — девушка выскочила из кухни, после из дому и бросилась вниз по дороге с воплями «Спасайтесь!».

Мы все проследили за ее перемещениями в некотором оцепенении… В молчании же пребывали, и когда горничная уносилась прочь, и молчание наше продлилось до тех пор, пока ее крики не стихли вдали…

— Вероятно, нам пора, — решил мистер Илнер.

Ледяной ветер порывом принес еще один, уже отдаленный вопль «Спасайтесь»… Это был очень хороший совет, и это отчетливо понимал каждый из присутствующих.

Дом миссис Томпсон мы покинули тем же составом, которым к нему и прибыли. Я сидела оглушенная, потрясенная и откровенно раздавленная всем случившимся. Миссис Макстон возмущалась чаем, обнаружившимся в закромах миссис Томпсон, сетуя на некачественность и посредственный вкус продукта, мистер Илнер сквернословил вполголоса, лошади чувствовали всеобщее настроение и боялись даже лишний раз голос подать.

А дома нас ждали новости.

Плохие новости.

— Это какой-то ритуал. — Бетси нервно мяла передник.

Мы все собрались в штабе, то есть на кухне.

Вокруг дома здравствовала сигнальная магическая система, на самой кухне, несколько отвлекая от серьезности момента сладким ароматом, пеклись булки с изюмом, но всем все равно было не по себе от происходящего в Городе Драконов.

— Не могу сказать за все случаи, но тех, о ком шепчутся на рынке, убивали в одном конкретном положении — строго головой на восток.

Все домочадцы повернулись и вопросительно посмотрели на меня. Мне ответить было нечего, поэтому я просто кивнула, никак не комментируя и позволяя Бетси продолжить.

— Все в б-б-белом, — выговорила она, заикаясь от переполнявших ее эмоций. — Белые от смертельного ужаса, в белом одеянии, на белом снегу… и только кровь алая…

Все снова посмотрели на меня.

Мне все еще нечего было сказать. Мне тоже было страшно. Я все еще размышляла о том, как далеко удалось сбежать той, осуществившей мое страстное желание горничной, и кричит ли она все так же «Спасайтесь!».

— Предлагаю бежать! — внезапно озвучил всеобщие мысли мистер Илнер. — Выедем в полночь, доберемся до стены, оттуда спустимся на веревках вниз по склону, и черт с ними с…

— Мистер Илнер, попрошу вас не сквернословить! — потребовал дворецкий. И тут же сорвался уже сам: — Идея с побегом нравится мне все больше, разрази меня гром!

— Мистер Уоллан! — возмутилась миссис Макстон.

После чего все снова посмотрели на меня.

— Мисс Ваерти, а давайте мы все ваши белые сорочки ночные сожжем? — неожиданно предложила Бетси.

Я не успела даже возмутиться, как миссис Макстон неожиданно поддержала эту бредовую идею азартным:

— А я сейчас же отправлюсь и куплю вам другие!

На этом женщины нас покинули, умчавшись кромсать мой гардероб. Я осталась сидеть за столом, помешивая серебряной ложечкой чай и пытаясь сконцентрироваться на происходящем. На происходящем, а не на желании сбежать из города с воплями «Спасайся, кто может».

— Мисс Ваерти, это заклинание, которое применили в доме миссис Томпсон, мы можем как-то защититься от него? — перешел к действительно важным вопросам мистер Уоллан.

Рассеянно кивнув, ответила:

— Это дом дракона, мистер Уоллан, профессор Стентон, как и все прочие драконы, наложил охранные заклинания на свою собственность, посему столь простейшие агрессивные заклинания, как «Tempus», здесь не подействуют.

Покивав, дворецкий уточнил:

— А в доме миссис Томпсон подобной защиты не было?

— Миссис Томпсон не дракон и не маг, — ответила я.

И тут мистер Илнер спросил:

— А какие еще охранительные магические штуки есть у нас?

Это было хорошим вопросом, но дать на него ответ сейчас я смогла бы едва ли. А впрочем, что меня останавливает? Магическое истощение? Я все равно дома сегодня и на дружеский прием Алнеров не собираюсь, так что…

— Давайте посмотрим, — предложила с невеселой улыбкой.

Мы двинулись в подвал, вооружившись двумя подсвечниками и одним заклинанием «Illiumena». По замшелым ступеням, коими не пользовались со времен, вероятно, отъезда профессора в столицу, спустились и прошли в помещение, где по традиции был заложен первый массивный камень-алтарь, и, собственно, остановились.

Драконы строили свои дома иначе, чем остальные народы империи. Сначала вырывался котлован, после в него закладывался один, обыкновенно прямоугольный камень, следом заливался фундамент и начинали строиться стены. В архитектуре своих жилищ драконы, как и все, следовали традициям современности, но камень-основание в драконьих домах был всегда. И он нес в себе весьма существенное количество информации о владельце дома — имя, статус, уровень силы.

В доме профессора Стентона в столице фундаментальный камень был особым — профессор маниакально обновлял на нем охранные заклинания, а потому, к моему появлению в доме камень уже представлял собой оплавленный со всех сторон овал… но здесь я рассчитывала застать остро отесанный прямоугольный камень… и сильно ошиблась.

Это был даже не овал — оплавленный неровный круг скорее.

— Эк его раскорячило, — произнес мистер Илнер.

— Интересно чем, — глубокомысленно отозвалась я.

И, подойдя, присела перед расплавленным камнем, запуская первое считывающее плетение.

Обнаруженное ошеломило!

«Mentaliti» высшего уровня оберегало дом и всех его обитателей от какого-либо прослушивания, прочтения мыслей на расстоянии или вторжения в наше мышление. Подобное же заклинание стояло и на доме профессора в столице, но там оно было на порядок слабее, здесь же… Я внезапно поняла, почему лорд Арнел с силой, которая позволяла ему считывать мысли и на расстоянии, ввалился в дом и применил контактную магию — «Mentaliti» не позволило ему просмотреть мои воспоминания издали, чем, видимо, до крайности взбесило потерявшего невесту лорда. Или убившего свою невесту… Тут судить сложно.

Следующим проявилось вполне ожидаемое «Tempus». Защита блокировала от любых попыток наложить стазис во всех его проявлениях.

А вот последнее потрясло окончательно.

С заклинаниями уровня «Mortem» мне приходилось сталкиваться нечасто, сложные, завязанные на ауре и крови, они использовались в крайних случаях, здесь же именно это заклинание стояло во главе угла. В смысле, ранее был угол, а ныне заклинание оплавило его до неузнаваемости. Но я просто не понимала — если здесь, в этом доме, имелась столь сильная, способная противостоять даже смертельной болезни магия, почему профессор Стентон не вернулся сюда, ощутив приближение смерти?!

— Мисс Ваерти, — тронул меня за рукав мистер Уоллан, — вы хорошо себя чувствуете?

— Едва ли, — тихо ответила я.

Профессор тяжело уходил из жизни — приступы болей, астма, аритмия… моменты, когда он падал на пол как подкошенный… Почему тогда, зная, что защита этого дома продлит его дни и избавит от болей, он не вернулся в Город Драконов?

Ведь я не ошиблась в прочтении защитного заклинания?

— Мистер Уоллан, помнится, в столице вы часто жаловались на боли в колене. Они прошли? — ровным тоном спросила я.

Дворецкий, призадумавшись, ответил:

— Вы знаете, мисс Ваерти, да, болезненные ощущения более не беспокоят даже ночью. Удивительно.

То есть я не ошиблась.

Поднявшись, пошатнулась, ощущая уже ставшее практически привычным в последнее время магическое истощение, и, опираясь на поданную дворецким руку, покинула подвал, осознавая, что вопросов теперь стало лишь больше, а ответов не наблюдалось вовсе.

Вечер я провела в кабинете, одной рукой держа повязку со льдом у лба, второй листая учебник «Древние ритуалы и их последствия». Это был уже третий том хрестоматийного собрания по ритуалам народов древности, и вот нигде, ни в едином месте я не нашла ничего, хоть частично попадающего под описание «убивали, уложив головой на восток».

Забавно, я обнаружила массу ритуалов, обязывающих приносить человека в жертву, расположив головой на север и юг, парочка касалась расположения жертвы головой на запад, и… и ни одного ритуала с расположением жертв головой на восток. Просто ни одного. Вполне возможно, это было связано с тем, что восток априори считается местом восхода солнца и, соответственно, своеобразным символом зарождения жизни, но в общем и целом я могла строить лишь предположения.

И потому, спустившись на ужин в кухню, сидеть в одиночестве в столовой у меня не было никакого желания, на все вопросительные взгляды моей прислуги я могла ответить лишь одно:

— Еще не разобралась.

Все сосредоточенно принялись есть, к слову, булочки с изюмом были восхитительны, и я, саботируя рыбную похлебку, осторожно начала сразу с десерта. Моя совесть едва ли проснулась бы, но взгляд мистера Оннера был столь выразителен, что я сочла своим долгом отвлечь его от мыслей о моем едва ли достойном поведении:

— На этом доме три сильных защитных заклинания. Первое блокирует от ментального наблюдения, второе — от заклинаний стазиса, третье — от преждевременной смерти и заболеваний.

Это мгновенно заставило повара забыть о том, что я ем булочку, осторожно отодвинув от себя тарелку с супом, и мистер Оннер спросил:

— Защищает от болезней?

Я закивала, сосредоточенно жуя всухомятку. Миссис Макстон, сжалившись надо мной, тут же налила чаю и осторожненько забрала вообще от меня тарелку с супом. Поблагодарила ее взглядом, и после мы все сделали вид, что ничего не произошло.

Возможно, мы бы продолжали делать данный вид и далее, но тут сработала сигнальная система, следом залаяли собаки, а после в двери постучали. Удивительно, но никому из нас не хотелось открывать вовсе!

Однако у мистера Уоллана выбора не было, и дворецкий, тяжело поднявшись, отправился встречать незваных посетителей. Миссис Макстон же напряженно сказала:

— Мисс Ваерти, негоже вам ужинать на кухне с прислугой, это… едва ли встретило бы понимание даже в столице, что говорить о Вестернадане?

Я покивала, полностью с ней соглашаясь, но абсолютно не двигаясь с места и продолжая жевать булку.

За что и была наказана, едва на пороге кухни раздалось издевательское:

— Приятного аппетита, мисс Ваерти.

Я подавилась.

Я подавилась настолько, что следующие несколько минут в кухне слышался лишь мой надсадный кашель и шипение убежавшего у мистера Оннера молока на плите. Молоко убежало основательно, залив всю плиту и наполнив кухню запахом гари, но никто особо не сдвинулся с места — лорд Арнел, на мой личный взгляд, вполне мог подрабатывать помощником в школах искусств. Воистину при одном его появлении любая натурщица, и не важно, для холста ли или в классе скульптуры, замирала бы надолго и с гарантией!

— Лорд Арнел, — откашлявшись и вернув себе дар речи, напряженно произнесла я, — а вам не кажется, что кухня вовсе не место для посещения?

Дракон, сложив руки на груди, усмехнулся и ответил:

— Мне — нет.

Я же с явственным ужасом отметила, что его руки вовсе не были обременены перчатками… и, пожалуй, мало что могло напугать меня больше, чем лорд Арнел, снявший перчатки…

— Мисс Ваерти, вы не могли бы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени? — поинтересовался лорд Арнел.

— Нет! — мгновенно ответила я.

Дракон насмешливо изогнул бровь, продолжая стоять с видом незыблемо надвигающейся проблемы. И ему даже двигаться не нужно было при этом! То есть вот он просто стоял, а проблема все надвигалась и надвигалась… И, возможно, с моей стороны это было малодушно, но я все же честно призналась:

— Лорд Арнел, у меня нет ни малейшего желания оставаться с вами наедине, и, согласитесь, у меня есть на то причины.

Джентльмен бы со мной согласился, дракон — нет.

— На выход, — пристально глядя на меня, скомандовал он.

Миссис Макстон возмущенно вскрикнула, мистер Илнер поднялся, так, чтобы оказаться в шаге от спрятанного среди дров ружья, мистер Оннер отошел к плите и снял с нее уже полностью выкипевшее молоко, я осталась сидеть на месте.

И вместе с тем кому из присутствующих, как ни мне, было прекрасно известно, что, изъяви лорд Арнел на то желание, все здесь упадут замертво, и даже впаянный в фундамент «Mortem» не поможет.

— Лорд Арнел, — проговорила, сжав салфетку, — давайте вы просто зададите вопрос, а я вам просто отвечу? Без ментального вмешательства в мои воспоминания и членовредительства по отношению к моим людям.

Про членовредительство было сказано даже не ему — отсюда, из-за стола, мне было превосходно видно, как там, в коридоре, мистер Уоллан уже взялся за ружье.

— Не поможет, — нервно сообщила дворецкому.

Не поверив, мистер Уоллан переспросил:

— Вы уверены?

— Абсолютно, — подтвердила я, пытаясь даже изобразить вежливую улыбку, — к моему искреннему сожалению, даже будь у вас крупнокалиберное орудие, это едва ли избавило бы нас от крайне неприятной компании лорда Арнела.

— Ну почему же, — со все той же издевательской полуусмешкой глядя на меня, произнес лорд Арнел, — пушечный выстрел несомненно избавил бы вас от моей компании… посмертно.

— Причем явно за счет наших смертей, — кивнула я. — Так что у вас был за вопрос, лорд Арнел?

Ни вставать, ни покидать кухню я не желала категорически.

Дракон медленно прищурил глаза, затем так же медленно поднял руку… Щелчок! И пасс ладонью, неизменно сопровождающий запрещенный в империи «Indrag». Вот только заклинание мгновенного притяжения сработало не так, как должно было, и вместо того, чтобы притянуть меня, оно заставило всю мою прислугу мгновенно покинуть помещение кухни.

Избавившийся от свидетелей лорд Арнел уверенно шагнул вниз по ступеням, пассом же захлопнув дверь за своей спиной.

— То, что вы творите, — противозаконно! — едва ли в состоянии пошевелиться от ужаса, все же высказала я.

— Полагаете, меня это остановит? — насмешливо поинтересовался лорд Арнел, к моему превеликому счастью, не приближаясь и усевшись напротив меня за стол.

Еще никогда этот широкий кухонный стол не казался мне столь узким.

— Вы просили задать вам вопросы, мисс Ваерти, — сцепив пальцы и пристально глядя на меня, произнес дракон, — вы знаете, у меня действительно накопилось несколько.

Именно в этот момент я искренне пожалела, что в свое время согласилась на предложение профессора Стентона и не вышла замуж за Жоржа Донера. Пожалуй, сделай я тогда правильный выбор, все мои проблемы на данный момент ограничивались бы прорезающимися зубками младенцев и выбором цвета наряда на очередной светский раут… Представила себе раут и поняла, что лорд Арнел — это еще не так плохо.

— Я вас внимательно слушаю, — заверила дракона.

Арнел едва заметно прищурил взгляд, от чего вертикальный зрачок на какое-то мгновение показался почти нормальным и округлым, помолчал несколько секунд, словно взвешивая, какой из вопросов стоит задать первым, и, приняв решение, спросил:

— Мой поцелуй был вам настолько неприятен?

Не этого вопроса я ожидала, определенно не этого. Но одного воспоминания о произошедшем оказалось достаточно, чтобы тело среагировало практически бессознательно — и я, уже отработанным движением, достала бутылочку с мятным маслом, отвинтила крышку и начала нервно капать на салфетку.

— Что ж, ответ засчитан, — разъяренно процедил лорд Арнел.

— Простите, рефлекторная реакция, — продолжая капать на салфетку, нервно ответила я. — Видите ли, ранее мне как-то не доводилось целоваться с убийцами.

И лишь выговорив, я поняла, что произнесла это вслух!

Замерла, напряженно глядя на дракона, и вздрогнула, едва он прошипел:

— Что ж, будем считать, что это было ответом на вопрос номер два.

От вопроса номер три лорд Арнел, к моему огромному облегчению, меня избавил, поднявшись и покинув мой дом. Грохот от захлопнутой им двери заставил люстру раскачиваться под потолком, кое-где с кухонных стен посыпалась штукатурка… Я только что призналась убийце в том, что знаю, что он убийца. Вероятно, не самый умный поступок в моей жизни… и это еще мягко выражаясь.

Когда моя прислуга ввалилась в кухню с выражением на лицах, явно свидетельствующем о том, что меня они ожидали узреть в состоянии далеком от живого, я продолжала сидеть и вертеть в руках бутылочку с мятным маслом.

Несмотря на только что перенесенный ужас, я испытывала странное чувство ошибочности своих предположений. По той простой причине, что я прекрасно знала — лорд Арнел мог убить и меня, и всех моих людей, даже особо не напрягаясь, и камень в фундаменте дома со всеми своими защитными заклинаниями ему бы не помешал, но… я жива. Жива после того, как открыто выдвинула ему фактически обвинение. И это было странно. Радостно, конечно, но странно.

— Мисс Ваерти, вы… вы хорошо себя чувствуете? — взволнованно спросила миссис Макстон.

— Не стану этого утверждать, — откровенно ответила я.

Ночью мне не спалось.

Памятуя о том, с какой легкостью ныне умерший мистер Илиас Скайверн проник в кабинет профессора, я решила не переносить карту города с отмеченными на ней местами преступлений собственно в кабинет, поэтому уже в шестой раз спускалась вниз, держа «Illiumena» перед собой в качестве освещения. Заклинание свечения усиливало мигрень, но оно казалось мне менее опасным, чем свеча в моих подрагивающих руках. А руки после визита лорда Арнела все же дрожали, и существенно.

И в целом нервы были до крайности расшатаны, а потому вид двух темных фигур, обнаружившихся в моей прихожей, стал окончательным ударом для моей и так измученной психики.

И эти двое оказались в моем доме, минуя собак, сигнальную систему и открыв двери столь бесшумно, что даже мистер Уоллан остался спать там же, где лег, — в коридоре, на кушетке в обнимку с ружьем!

И, Боже, я сейчас боялась не только за себя, но и за него! Потому что прекрасно понимала — проснувшись, дворецкий станет жертвой нападения тех, кого не остановили ни магия, ни собаки, ни даже дверные замки!

Более того, оба преступника, по всей видимости, рассуждали, что делать с мистером Уолланом, и не ожидали моего появления так же, как я не рассчитывала на их визит!

И теперь они стояли, с некоторым недоумением взирая на меня, а я… я с ужасом думала о том, что мне делать!

В сотую долю секунды в памяти пронеслось видение убитой девушки и слова перепуганной Бетси: «Все в б-б-белом. Белые от смертельного ужаса, в белом одеянии, на белом снегу… и только кровь алая»…

— На мне черная ночная сорочка! — нервно выговорила я, удерживая «Illiumena» и стремительно просчитывая, хватит ли мне сил трансформировать ее во вспышку ослепляющего «Fulgoreperstringunt» и подействует ли заклинание временного ослепления на драконов, коими, несомненно, являлись напавшие на мой дом.

Убийцы застыли, явно не ожидая подобного удара судьбы.

— Мне жаль, но она действительно черная! — заверила я, начиная трансформацию «Illiumena».

Внизу долю секунды царила тишина, затем донеслось сдавленное:

— Точно черная?

Честь или жизнь? Вопрос по существу.

Рывком я дернула пояс халата, развязывая его, и почти ловко, но все же не очень, скинула с себя халат, демонстрируя преступникам то, что вечером вовсе не хотела надевать. Дело в том, что черные ночные сорочки едва ли были приняты в приличном обществе, а потому все те три штуки, что миссис Макстон приобрела в магазине готового платья, никоим образом к приличным вещам не относились. Я выбрала наиболее закрытую из всех, исключительно, чтобы успокоить излишне впечатлительную миссис Макстон, но, говоря откровенно, даже смотреть на себя в зеркало в таком виде было стыдно. Черное кружево обтягивало грудь, черный шелк обнимал талию и доходил лишь до середины бедра. Не знаю, кто в принципе покупал подобные вещи, но, несмотря на свои сомнения в адекватности приобретающих подобное, в данный конкретный момент я была очень благодарна этим развратным личностям.

Потому что убийственные личности от лицезрения черного кружева там, где явно ожидали увидеть белый хлопок, потрясенно застыли.

И это были те секунды, что спасли мою жизнь.

— Fulgoreperstringunt! — воскликнула я, трансформируя заклинание света в ослепительную вспышку.

Движение рукой, и, распахнув двери, я добавила гневное:

— Tarquinios!

И заклинание изгнания смело незваных гостей за двери, швырнув прямо в сугроб, который намело у лестницы в эту снежную ночь.

Практически теряя сознание и бессильно оседая на ступени, я прошептала вызывающее полицию «Vocantem» и захлопнула двери, запечатав их стандартным «Obstructionum», на большее сил уже просто не было.

Глубокая ночь медленно переползала в раннее утро, вокруг моего дома вновь сновала полиция, а старший следователь Давернетти сидел на диване напротив меня, почему-то неизменно спуская взгляд ниже моего лица, словно пытался заглянуть под халат, и спрашивал уже в шестой раз:

— Так что вы им сообщили, мисс Ваерти?

— Что им следует убираться из моего дома, — в шестой раз солгала я.

— А вы уверены, что были сказаны именно эти слова? — с трудом сдерживая улыбку, поинтересовался полицейский.

Отодвинув очередной компресс со льдом ото лба, я раздраженно поинтересовалась:

— В чем вы пытаетесь меня уличить, лорд Давернетти?!

Старший следователь как-то очень странно посмотрел в область моей груди, после чего взял протокол допроса, составленный его помощником, и несколько задумчиво ответил:

— Ни в чем, мисс Ваерти, абсолютно ни в чем.

И вновь едва заметно мазнул взглядом по моему халату.

Это как-то очень сильно мне не понравилось.

Совершенно не понравилось! И в моей страдающей от мигрени голове пронеслись моменты, на которые я, к моему искреннему сожалению, не обратила внимания ранее, вероятно, в силу магического истощения и паники. Но… если подумать и без эмоций рассмотреть ситуацию, то что мы имеем? Этой ночью в мой дом ввалились два дракона! Два дракона, настолько могущественные, ловкие и сильные, что сумели оказаться внутри, не потревожив ни сигнальную систему, ни собак, ни сон мистера Уоллана…

Кажется, преступление раскрыто!

— И что, говорите, вы сделали, обнаружив преступников? — продолжил лорд Давернетти.

— Станцевала «польку»! — мрачно ответила я, пристально глядя на старшего следователя.

Услышав мой ответ, Давернетти посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. В глубине глаз дракона промелькнула искорка смеха, в моих, вероятно, явно читалась вполне обоснованная ярость.

— Лорд Давернетти, а почему бы вам, раз уж у вас есть подобные способности, не призвать заклинания образов, что, несомненно, позволило бы вам узреть данные явно преступные личности?! — процедила я.

Полицейский подавил улыбку, посмотрел на меня и многозначительно ответил:

— Видите ли, если бы я… предпринял такое опрометчивое решение, то, боюсь, нам предстала бы полная картина произошедшего, мисс Ваерти.

Я просто дар речи потеряла от подобной наглости!

На мой полный негодования взгляд лорд Давернетти ответил широкой и бессовестной ухмылкой, которая несколько померкла, едва его подчиненный неуверенно переспросил:

— То есть вы меняете показания, мисс Ваерти? В смысле, вместо «Призвала заклинание „Fulgoreperstringunt“» мы пишем «Станцевала „польку“»?

Весь этот фарс осточертел настолько, что, ничего не отвечая, я поднялась и покинула собственную гостиную, не желая и далее наблюдать, как окончательно охамевший от безнаказанности лорд Давернетти с трудом сдерживает смех, уже даже не пытаясь скрыть, что одним из преступников является он! Кто был вторым — догадаться не сложно!

И мысль о том, что несколько часов назад в мой дом вторглись не убийцы, а эти двое, и вместо спасения своей жизни я лишь покрыла позором себя, свое имя, свою репутацию… и черную ночную сорочку, хотелось чертыхаться самым прискорбным для девушки моего происхождения образом!

Но на этом кошмар не закончился.

— Мисс Ваерти! — настиг меня посреди лестницы голос старшего следователя.

Остановившись, я выпрямилась настолько, насколько это вообще возможно было, и развернулась, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство, гордость и высокомерие. Но вид оскорбленного достоинства едва не покинул меня, стоило обернуться — лорд Давернетти стоял лишь на одну ступеньку ниже, близко настолько, что это было бы недопустимо даже у простолюдинов.

Но обиднее всего оказалось то, что, даже находясь ниже меня, старший следователь превосходил меня ростом, а потому, прежде чем задать вопрос, он слегка наклонился ко мне и тихо произнес:

— Итак, вам известно, что все убитые в момент убийства были одеты в белое?

— Провалитесь к чертям! — от всей души пожелала я.

И не считая себя обязанной и далее обременяться не самым приятным обществом, взбежала вверх по лестнице и захлопнула за собой дверь спальни, отрезая все возможности продолжения данного разговора.

Спасла свою жизнь, называется!

Боже, какой позор!

Спустя час после ухода полиции я стояла на кухне, возле так и не обнаруженного никем списка жертв и осознавала, что смерть мне вообще не грозила никоим образом! Я родилась в апреле, а последняя в списке жертва была рождена в сентябре, то есть до смерти мне еще оставались как минимум шесть убиенных.

— Хорошо, что вы были в черной сорочке, — сказала вошедшая в кухню и отправившаяся заваривать чай миссис Макстон.

Я взвыла.

Вой вышел проникновенным и пугающим настолько, что миссис Макстон передумала заваривать обыкновенный черный чай и вскоре принялась отпаивать меня настоем пустырника. Настой горчил. В сочетании со столь же горьким стыдом он составлял незабываемую композицию. Под конец отваропития я в ультимативной форме потребовала назад все свои белые ночные сорочки!

Утром разразилась страшная метель.

Она завывала значительно громче, чем я в недавнем порыве отчаяния, залепляла окна снегом, пыталась проникнуть сквозь трубу в камине, но совершенно не стала препятствием для слухов. Воистину; у меня даже появилось впечатление, что метель этим слухам даже способствовала.

— Все в городе только и говорят, как вас спасла от смерти черная ночная сорочка! — заявила раскрасневшаяся с мороза и торопливо вошедшая в гостиную, где я сидела у камина, Бетси.

Осознание того, что о моем позоре знает весь город, было… болезненно.

— Все портнихи шьют черные! — продолжила не услышавшая моего тихого, полного отчаяния стона горничная. — Точно такие, как у вас — черный шелк и кружево!

Мой второй стон был громче первого.

То есть теперь весь Вестернадан посвящен в такие тонкости, как мои ночные сорочки и лицезрение их убийцами. Очаровательно, просто очаровательно.

— Все только и говорят, — продолжила Бетси, — как убийцы, раздев вас и обнаружив черное кружево, бросились прочь, сверкая пятками!

Я вдруг подумала, что не выходить из дому вообще никогда — в целом очень хорошая идея.

— Бетси, меня никто не раздевал! — раздраженно сообщила девушке.

— Да? — искренне удивилась она. — А как же тогда они узрели черное кружево?

Хороший вопрос!

— В любом случае, — продолжила с воодушевлением горничная, — теперь образец сорочки, как у вас, висит на витрине магазина готового платья!

Боже, за что?!

Ближе к вечеру метель усилилась, но это не помешало младшему следователю Гордану прибыть ко мне с обещанной леди Арнел информацией. Сославшись на мигрень, я не стала спускаться и лишь обрадовалась этому, когда миссис Макстон принесла пакет с кратким описанием мест убийства, убитых и способа убийства.

Увы, но один только мистер Илнер за ночь чрезмерных возлияний собрал больше информации, чем мне предоставила вся полиция.

Последней каплей в чашу моего разочарования стали цветы. Их доставили из цветочной лавки, но мистер Уоллан не позволил внести букет в дом до тех пор, пока не поднялся ко мне и не поинтересовался, имею ли я что-то против алых роз. Алые розы угрозы не представляли, как мне тогда думалось.

Но едва непомерной величины букет внесли в дом и я взяла в руки карточку с именем отправителя, мое мнение мгновенно изменилось — отправителем значился лорд Давернетти. В самой открытке было выведено его издевательским почерком: «Самой очаровательной носительнице черной ночной сорочки».

— Мистер Уоллан, — разрывая послание на мелкие клочки, прошипела я, — вы не могли бы вернуть данный веник посыльному обратно?

Огромный алый букет гордо уехал в метель, радуя меня видом своего отступления.

Странное дело, но в эту ночь никто не появился. А жаль — мы ждали. Я, мистер Уоллан и странная конструкция из пружин, веревок и ведра с нечистотами. Вообще, мистер Оннер сопротивлялся и говорил, что помои вполне сгодятся на корм собакам, псы тоже были согласны с его мнением, но дворецкий оказался непреклонен.

— Убийцы не должны уйти безнаказанными! — заявил он, увлеченно занимаясь изготовлением ловушки.

Поначалу мы все ждали, что произойдет дальше. К полуночи сдалась и ушла спать миссис Макстон, перед уходом проверив, есть ли на мне черная ночная сорочка. Ее не было. Говоря откровенно, вообще никакой не было, потому что я еще ко сну не переодевалась и пребывала в домашнем платье, которое не горела желанием снимать.

В час ночи, сонно позевывая, ушла Бетси, мы же с кучером, дворецким и поваром продолжали быть настороже.

К четырем утрам нас покинул мистер Оннер, ушедший ставить тесто для хлеба.

В пять ушел мистер Илнер, которому пора было кормить лошадей.

К этому моменту я давно посапывала в подушку, которую прихватила с собой, а потому имела возможность устроиться на лестнице с комфортом, и лишь мистер Уоллан сохранял присутствие духа на боевом посту, но к семи утра сон сморил и его.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня, в половине восьмого утра, без предварительного звонка в двери и столь быстро, что проснувшиеся от сигнального звона мы с мистером Уолланом не успели даже среагировать, дверь моего дома распахнула леди Эссалин.

Все дальнейшее происходило как в кошмарном сне — скрип натянутых веревок, звон, подобный звону спущенной тетивы, и ведро помоев, устремившееся в лицо своей жертвы!

Несчастную драконицу, буквально захлебнувшуюся возмущением, снесло с порога в снег, куда за ней с радостным лаем бросились псы, которые, несмотря на сытный ужин, считали помои своей законной добычей.

И это было еще не все — на лестнице у входа в дом стояла в оцепенении леди Арнел, лишь чудом избежавшая столкновения как с ведром, так и с унесенной им драконицей.

— О боже… — только и выговорила я, осознавая степень фиаско, которое претерпела наша охранная система, репутация моего дома и в целом все ожидания торжества справедливости… которого так и не случилось.

— Доброе утро, мисс Ваерти, — поздоровалась со мной леди Арнел, в единый миг окинув иронично-презрительным взглядом и мою прихожую, и меня, сонную, с подушкой на лестнице, и державшего в руках ружье мистера Уоллана, явственно шокированного эффектом, произведенным его ловушкой.

— Мисс Ваерти, вы должны понимать, что подобное недопустимо! — уже битый час возмущалась леди Эссалин.

Я была с ней полностью согласна, моя мигрень так же, и даже леди Арнел уже с трудом сдерживалась.

К нашему превеликому счастью, как раз прибыла горничная леди Эссалин, и драконица, пылая негодованием, удалилась переодеваться, до того радуя наш взор халатом профессора, отлично севшем на могучие телеса леди.

Едва дверь за ней захлопнулась, леди Арнел, отставив чашку с мятным чаем (миссис Макстон всеми силами старалась сгладить ситуацию), посмотрела на меня черно-зелеными драконьими глазами и произнесла:

— Прошлой ночью, помимо отвлекающего маневра с вами, злоумышленники пытались прорваться в дом Нельсонов.

Почему-то услышав слово «злоумышленники», я мгновенно представила себе лордов Арнела и Давернетти, вусмерть пьяных и злодейски хихикающих… над моей ночной сорочкой.

— Леди Нельсон два месяца назад разродилась чудесным мальчиком, — продолжила леди Арнел, глядя на меня так, словно это я прошлой ночью атаковала несчастную молодую мать.

Сделав глоток чаю, я осведомилась:

— Леди Нельсон родилась в октябре?

Удивленно моргнув, леди Арнел переспросила:

— Откуда вам это известно?!

Я не знала, могу ли я ей доверять… с другой стороны, а кому еще можно было доверять, как не матери, потерявшей трех дочерей в этой необъявленной войне.

— Убийства не хаотичны, — отставив чашку с чаем на столик, тихо сообщила я. — Убитые девушки следуют одна за другой по месяцам рождения. Леди Энсан, невеста вашего племянника, была рождена…

— В сентябре… — прошептала леди Арнел вмиг побелевшими губами.

Я увидела, как задрожали ее руки. Она мгновенно спрятала обе в муфту, но охватившее ее напряжение явственно ощущалось.

— Что вас напугало? — не удержалась я от вопроса.

Черноволосая худощавая драконица взглянула на меня неожиданно болезненным взглядом и с трудом выговорила:

— Моя младшая дочь тоже рождена в октябре.

И я увидела, как покрываются мертвенной бледностью щеки леди Арнел. Несколько секунд она молчала, затем, взяв под контроль эмоции, тихо спросила:

— Информация, переданная вам лордом Горданом, была полезна?

— Боюсь — абсолютно бесполезна, — совершенно искренне ответила я.

Леди судорожно выдохнула, а затем… затем, с мольбой посмотрев на меня, едва слышно спросила:

— Если я… если я попрошу вас сотрудничать с моими племянниками…

Она даже не договорила, а я уже отрицательно замотала головой. Находиться рядом как с лордом Арнелом, так и с лордом Давернетти у меня не было никакого желания, особенно после вчерашнего, особенно в свете всего, что я знала об этих двоих, особенно…

— Мисс Ваерти… — с откровенной мольбой прошептала мать, уже лишившаяся трех дочерей и отчетливо осознающая, что может потерять еще и четвертую.

Перед моими глазами пронесся конфуз с черной сорочкой, то, с какой легкостью лорд Арнел поглотил «Gehénnam», образы, призываемые лордом Давернетти… Мне очень хотелось сказать уверенное «нет» и в целом прекратить какие-либо встречи с обоими лордами, но я не нашла в себе силы категорично отказать матери, и так пережившей страшное горе.

— Леди Арнел, — с диким нежеланием соглашаться, протянула я.

— Стентон много писал о вас, — с жаром перебила она. — О вашей настойчивости, упрямстве, умении видеть то, чего другие не замечают.

Она судорожно вздохнула и добавила:

— Ариана — его дочь!

Вот это поворот…

Но я даже не вскрикнула, ожидая теперь вовсе не мольбы от леди — драконы не умеют просить, — я ожидала удара.

— И если она погибнет, я обвиню вас в ее смерти! — жестко сообщила леди Арнел.

Не удивлена.

— Зачем же такие сложности, — нервно улыбнулась я, — вам достаточно просто попросить племянника — лорд Арнел с легкостью снесет с лица земли не только меня, но и весь этот дом. Я полагаю, он при желании с легкостью снес бы и весь Город Драконов, так что такая несущественная мелочь, как я, его даже не затруднит.

— Вам и это известно… — потрясенно прошептала она.

Выразительно разведя руками, пояснила очевидное:

— Я — маг, естественно, для меня не составляет труда определить уровень возможностей мага, без напряжения впитавшего «Gehénnam».

Леди Арнел хотела было что-то сказать, но сдержалась. Я же посчитала возможным спросить прямо:

— И в связи с запредельными возможностями вашего племянника мне важно знать — у вас никогда не было предположений, что за всеми убийствами может скрываться он?!

Глаза драконицы потрясенно распахнулись, голова непроизвольно мотнулась, выражая «нет!», но вслух она произнесла:

— Откуда такие предположения, мисс Ваерти?!

Пожав плечами, я вновь взяла чашку с чаем, сделала глоток теплого мятного настоя, пытаясь облечь в слова мысль, не дававшую мне покоя:

— О чем еще может мечтать дракон, наделенный властью и невероятным могуществом, кроме как о крыльях?

Я произнесла все это, глядя на расшитую цветами скатерть, и, лишь выговорив фразу до конца, подняла взгляд на леди Арнел. Она сидела, потрясенно глядя на меня, и в ее глазах застыли слезы.

— Вы думаете? — прошептала она.

— Я не знаю, что думать, — ответила совершенно искренне. — Но есть определенные факты, доказывающие, что при желании лорд Арнел вполне может контролировать все ментальное пространство Вестернадана, и есть убийства, не раскрытые до сих пор…

Глаза леди Арнел медленно стекленели под моим взглядом, и из ее взора капля за каплей исчезала надежда. Хоть какая-то надежда.

— Простите, — тихо сказала я, — но я искренне не понимаю, как при возможностях обоих ваших племянников убийца не найден до сих пор.

— Никто не понимает… — эхом отозвалась леди Арнел.

Значит, подобные мысли посещали не только меня.

— В ночь смерти Лиззи, — драконица откинулась на спинку дивана, сжимая руки и пытаясь изо всех сил сдержать эмоции, — они покинули прием вдвоем, собираясь провести время вместе… не так, как это полагалось бы приличной леди, еще не вступившей в брак, но…

И она замолчала.

Несколько секунд в гостиной было слышно лишь тиканье часов, а затем, не глядя на меня, леди Арнел продолжила:

— Кристиан нашел его на рассвете. Лежащего в крови на дне ущелья. В этот момент вы уже находились в полицейском участке, а бедная Лиззи… Адриан так и не вспомнил события той ночи. Он просто… не вспомнил.

Я сидела, едва ли способная совершить вдох всей грудью и чувствуя настойчивое желание покинуть Город Драконов сейчас же, сию же секунду, в это мгновение… Интересно, как далеко успела убежать та горничная?

Но меня можно было понять, правда, безумный дракон — это страшно. А как иначе назвать того дракона, кто не помнит ночи убийства своей невесты?! Можно было бы сказать, что не желает помнить, если бы не одно «но» — в то памятное утро лорд Арнел только просмотрел мои воспоминания о найденной и умирающей девушке. С его силой он мог запросто стереть их, мог убить меня, он мог многое — но не сделал. Очень странное поведение для убийцы, пусть даже и безумного.

И еще. Кажется, эти двое, ввалившиеся в мой дом вчера, были основательно пьяны. Пьяны настолько, что я даже не узнала лорда Давернетти по голосу. Добавить к этому леди Ржавого дракона — и ситуация становится вконец запутанной. Допустим, убийцей действительно является лорд Арнел, но с чего тогда в истории уже дважды мелькает, судя по примененному заклинанию «Gehénnam», далекая от милосердия и любви к ближним девушка?!

К несчастью или же, напротив, к моему огромному счастью, к нам вернулась переодевшаяся леди Эссалин, и оставшееся время беседа проходила в форме безграничного развернутого монолога — драконица разошлась вовсю в деле распекания меня за неприглядное поведение в момент нападения на меня убийц, а мы с леди Арнел молчали, занятые каждая своими мыслями.

К обеду обе женщины выдохлись и покинули дом, оставив меня в некоторой растерянности мерить нервными шагами пространство кабинета.

Все было сложно.

Все было безумно сложно и непонятно. Во-первых, нападение на леди Нельсон хоть и произошло в ту же ночь, когда двое родичей ворвались в мой дом, но случилось позднее на несколько часов — в это время лорд Давернетти был здесь, но куда же делся Арнел? И второе: супруг леди Нельсон сумел отбиться от нападавшего, разбуженный криком младенца, а единственным, что мне было известно на сегодняшний день о лорде Арнеле, являлось то, что от него ни демона не отобьешься!

Еще час промаявшись в сомнениях и переживаниях, я спустилась вниз и приказала мистеру Уоллану заложить карету.

И я совершенно не одобряла собственных действий, но это была та головоломка, что воистину молила о разгадке. И погибших девушек было безумно жаль.

Когда я назвала кучеру место назначения, мистер Илнер повернулся и долго смотрел на меня через окошко в передней стенке кареты.

— Да, именно в мэрию, — подтвердила я.

Неодобрительно покачав головой, кучер между тем все же стегнул лошадей, и карета тронулась, оставляя миссис Макстон, не успевшую за мной, одну на пороге.

Да, я поступила совершенно недопустимым образом и в карете пребывала в одиночестве. В этом одиночестве я и собиралась начать совершать ошибки, которые, несомненно, крайне отвратительно скажутся на моей репутации… С другой стороны, что может быть хуже слухов о том, что накануне ночью убийцы, испугавшись моих телес в полупрозрачной рубашке, торопливо покинули мой дом, растворившись в темноте и неизвестности?! Вот и я думаю, что уже ничего.

В мэрию я вошла, гордо подняв голову и расправив плечи. Администратору объявила о том, что хочу подать жалобу на действия полиции и конкретно на лорда Кристиана Давернетти. Нет ничего удивительного в том, что смутившийся администратор для начала попытался отговорить меня от данной затеи, а затем попросил следовать за ним, между тем умчавшись вперед и попав в кабинет градоправителя заранее, видимо, чтобы предупредить его о моих намерениях.

К слову, намерения у меня были не самыми мирными.

Зато в кабинете мэра имелись прозрачные застекленные стены, так что я гордо вошла следом за администратором, перестав переживать о собственной репутации — едва ли разговор у всех на глазах мог повлиять на нее больше, чем сбежавшие при виде полуодетой меня убийцы.

Лорд Арнел восседал в своем кабинете за резным столом красного дерева — внушительный черноволосый дракон в черном камзоле, поднявший на меня немигающий черный взгляд, стоило мне только войти вслед за администратором, уже что-то торопливо шепчущим начальнику, в то время как я, наплевав на все правила приличия, подхватила один из стоящих в углу тяжелых стульев и, волоча по полу, потащила его к столу дракона.

Раздавшийся скрежет был такой громкости, что перестал шептаться администратор, а лорд Арнел молча изогнул бровь, но затем, не выдержав пытки подобным звуком, жестом притянул стул к своему столу.

— Благодарю вас, — сказала я и, гордо прошествовав к предмету мебели, опустилась на него с поистине королевской грацией, после чего сложила руки на коленях и обратила все свое внимание на лорда Арнела.

Дракон движением ладони остановил администратора и произнес:

— Мистер Кейнел, вы свободны.

Тот, не посмев возразить, поклонился и ушел, но я спиной ощутила полный негодования взгляд, который мужчина обратил на меня.

Мы с лордом Арнелом молчали ровно до той секунды, как за администратором закрылась дверь.

— Кого я вижу! — как-то даже угрожающе произнес дракон, окидывая меня мрачным драконовским взглядом.

— Добрый день, лорд Арнел, — произнесла я, чувствуя, что мне несколько жарковато в шляпке, плаще и перчатках, но не желая снимать с себя хоть что-либо. — Как ваше здоровье?

Дракон издевательски изогнул бровь.

— Мм-м, — вспомнив об особенностях правил вежливости в Городе Драконов, я поспешила исправиться: — Как ваше благосостояние?

— Р-р-растет, — произнес дракон, медленно сужая взгляд и заставляя его держаться на уровне моих глаз, а не… груди.

— Косоглазие вам определенно не пойдет, — язвительно заметила я.

Взгляд мгновенно вернулся на мое лицо, вертикальные зрачки уподобились двум серебряным острым, как лезвия, щелочкам.

— Не подумайте, что я вмешиваюсь в ваши личные дела, но согласитесь, заработать косоглазие в дополнение к безумию не самая лучшая идея. — И я мило улыбнулась.

В воздухе вдруг разлилось ощущение надвигающейся грозы, даже озоном потянуло, а перед внутренним взором невольно пронеслось воспоминание о том, с какой легкостью конкретно этот дракон впитал «Gehénnam». Где-то внизу живота засосало от страха, но, учитывая, что сбежать из города у меня не было никакой возможности, оставалось лишь гордо смотреть в лицо опасности, делая вид, что мне с юных лет свойственно бесстрашие.

— Полагаю, вы со мной полностью согласны, — стараясь говорить ровным уверенным тоном, произнесла я.

Клянусь, после этих слов я услышала рычание. Низкое, утробное, пугающее до заикания рычание, раздавшееся где-то внутри Арнела, но пробиравшее меня и стекла до дрожи. При всем при этом сам мэр даже не сдвинулся с места, но вид его был столь угрожающим, что я сочла за благо сказать прямо:

— Я не считаю вас убийцей.

Дракон, все так же не сводящий с меня немигающего убийственного взгляда, подался вперед, сложил руки острием горной вершины под подбородком и выдохнул:

— Продолжайте, мисс Ваерти.

Выдохнул едва слышно, но прозвучало это как оглушительный приказ. Переведя дух, я честно сообщила:

— Я видела, на что вы способны, и если бы позавчера ночью на леди Нельсон напали вы, ничье вмешательство не смогло бы ей помочь.

Лорд Арнел молниеносно поднялся.

Его движение было столь быстрым, что я осознала его, лишь когда дракон стоял уже возле окна, сложив руки на груди и с какой-то мрачной обреченностью взирая на раскинувшийся за стеклом город.

— А вы уверены в том, что говорите, мисс Ваерти? — стоя ко мне спиной, задал вопрос он.

— Практически на сто процентов, — судорожно вздохнув, ответила я.

Арнел мгновенно развернулся, почему-то глядя на меня почти что с ненавистью.

— Ко всему прочему мне известно, что в деле замешана девушка, оставившая след на двери вашего семейного склепа и покушавшаяся на жизнь миссис Томпсон, а это, при всей моей нелюбви к вам, еще одно свидетельство в пользу того, что убийцей вы не являетесь.

Криво усмехнувшись, лорд Арнел издевательски произнес:

— А вам не приходило в вашу очаровательную головку мысль о том, что указанная драконица, вероятно, моя подельница?

Я бы могла сказать, что приходила, но если быть объективной…

— Лорд Арнел, — я посмотрела на него со всем имеющимся скепсисом, — давайте откровенно? Ваши предки крайне опасались Ржавых драконов. Несомненно, именно по этой причине они основали поселение на Железной Горе, а ваши поместье и склеп повсеместно окружены железом, причем с таким маниакальным упорством, что становится ясно — вашим предкам было чего опасаться. Соответственно, считающиеся полностью вымершими Ржавые драконы приходятся вам прямыми врагами. А вы, при всем моем неуважении, на которое у меня, согласитесь, есть причины, не идиот, чтобы брать в подельники тех, кого столь явственно боялись ваши предки.

Несколько секунд лорд Арнел смотрел на меня с еще более явной ненавистью, затем взгляд его сместился в район первой пуговицы на плаще, и дракон мгновенно отвел глаза, вновь уставившись в окно.

Этот едва ли осознанный им взгляд невероятно разозлил меня, и, не сдержавшись, я язвительно поинтересовалась:

— А что, прошлой ночью вы не насмотрелись?

— Увы, — все так же глядя в окно, отозвался лорд Арнел, — вы весьма быстро применили «Fulgoreperstringunt», а у меня после двух бутылок виски была слишком замедленная реакция.

И высказав все это, дракон повернул голову и без намека на угрызения совести или хотя бы стыда посмотрел на меня.

С трудом сдержавшись, раздраженно высказала:

— Мне бесконечно интересно, что вы в принципе забыли в моем доме прошлой ночью!

— Вы знаете, оказавшись в сугробе, мы с Кристианом задались тем же вопросом. Впрочем, будем откровенны — ваша ночная сорочка превзошла все наши ожидания. Чаю, мисс Ваерти?

— Идите к дьяволу, лорд Арнел! — мой голос зазвенел от ярости.

— Боюсь, я уже был у него. Вчера, мисс Ваерти, — голос дракона стал пугающе тихим.

Но что-то мне подсказало, что под посещением дьявола лорд Арнел имел в виду вовсе не мой дом. Помолчав, задала важный и для него, и для меня вопрос:

— Вы ничего не помните о тех ночах, в которые убивали девушек, не так ли?

Улыбаться лорд Арнел и так уже не улыбался, но после моих слов вовсе окаменел.

И это можно было принять за ответ.

— Что ж, — сказала я, поднимаясь, — полагаю, нам стоит начать поиски с дома миссис Томпсон.

— Возле дома миссис Томпсон оставлена охрана, — холодно уведомил лорд Арнел.

— Разве я сказала «охранять»? — язвительно переспросила. — Я сказала «стоит начать поиски», лорд Арнел. Догоняйте, на кону как минимум жизнь вашей кузины или леди Нельсон, а как максимум нечто такое, от чего я уже два дня мечтаю сбежать из вашего города, не оглядываясь, пусть даже пешком и босиком. Догоняйте.

И с видом победительницы я покинула кабинет главы Города Драконов.

Взгляды, коими меня сопровождали работающие здесь драконы, выражали весь спектр эмоций — от удивления до глубочайшей уверенности в моей скорой погибели, но каково же было их удивление, когда позади меня раздалось:

— Новер, отмените все мои встречи на сегодня.

После чего догнавший меня лорд, застегивающий плащ на ходу, даже соизволил открыть для меня дверь. Поданную, чтобы помочь мне спуститься ладонь, я проигнорировала… хватит с него и моей черной ночной сорочки. В результате в мою карету мы забрались, оба пребывая не в самом благостном настроении.

— Дом миссис Томпсон! — сообщила я кучеру.

Мистер Илнер обернулся, глянул на меня, на лорда Арнела, застывшего из-за невысокого потолка кареты и, наоборот, своего высокого роста в несколько неудобной позе, снова на меня и, прокашлявшись, спросил, не скрывая сомнения в моей разумности:

— Мисс Ваерти, а вы… уверены?

Лорд Арнел сделал пасс рукой, и лошади тронулись с места, не дожидаясь понуканий со стороны кучера. Мистеру Илнеру пришлось проглотить это молча, но задвижку, позволяющую ему следить за происходящим в карете, он не закрыл. Это сделал дракон. Еще одним гневным пассом.

После чего мрачно уставился на меня с таким видом, словно это я виновата во всех его проблемах.

— Меня, когда все это началось, здесь вообще не было! — сочла своим долгом напомнить я.

Арнел попытался смягчить взгляд, но ни черта у него не вышло, и лорд спустя несколько мгновений ледяным тоном вопросил:

— Зачем мы едем к миссис Томпсон, мисс Ваерти?

Это был хороший вопрос, ответа у меня на него не было, поэтому я безмятежно выговорила первое, что пришло в голову:

— Вы собираетесь жениться, лорд Арнел?

— На вас? — поинтересовался он столь издевательским тоном, что стало ясно — на мне он не женится даже под страхом смертной казни.

— Избави меня боже! — Я полностью разделяла мнение Арнела по поводу нашего брачного союза.

Осознав, что я не горю желанием носить его фамилию, дракон усмехнулся и продолжил:

— Тогда на ком же я, по-вашему, должен жениться, мисс Ваерти?

— А это уже не мои проблемы, лорд Арнел, — язвительно ответила ему.

Он выразительно изогнул бровь, намекая, что мне стоит быть более конкретной в своих планах. С конкретикой у меня, несомненно, имелись проблемы, но под мерный скрип кареты и цокот лошадиных копыт идея начала формироваться как-то сама.

— Вы сумеете скрыть меня от прислуги и самой миссис Томпсон? — спросила я.

Не утруждая себя ответом, лорд Арнел произнес:

— Exitum.

Я мгновенно перестала быть видна даже самой себе. Зато в полной мере насладилась осознанием, что я пустое место.

— Я вас прекрасно вижу, — уведомил Арнел.

А жаль.

Достав зеркало, полюбовалась обшивкой кареты там, где, по идее, должно было быть мое лицо, спрятала зеркало на ощупь в карман и озвучила свой гениальный план:

— Вы отвлекаете миссис Томпсон, я перерываю ее документацию и архивы.

— Там уже поработала полиция, мисс Ваерти, — ледяным тоном уведомил Арнел.

— А теперь поработаем мы! — негодующе заявила я. И, не сдержавшись, продолжила: — В чем проблема, лорд Арнел? Неужели вам так сложно побеседовать с пожилой женщиной во имя блага города? Между прочим, вашего, не моего!

И на этом наши препирательства закончились — мы прибыли.

Лорд Арнел, как и полагается джентльмену, вышел первым и подал мне руку.

— Очень смешно, — прокомментировала я его попытку быть галантным. — Лорд Арнел, позвольте вам напомнить — меня здесь нет!

Рука мгновенно была опущена. Следом мэр сделал вид, что поправляет перчатки, пока я с трудом выбиралась из кареты — то еще приключение, переставлять ноги, которых не видишь. Лорд Арнел дождался момента, когда я все-таки спустилась и подошла к нему, и лишь после этого, надменно расправив плечи, направился к дому свахи номер три под взглядами нескольких десятков оторопевших жителей города.

Их можно было понять — мэр прибыл на моей карете и гордо шел в дом свахи!

И хотя выглядел градоправитель надменным и исполненным достоинства, но желваки, отчетливо проступившие на скулах, наглядно доказывали, что невозмутимость давалась ему нелегко.

В этот момент я даже практически почувствовала себя отомщенной за историю с черной кружевной сорочкой. Уверена, к вечеру информация о том, что сам лорд Арнел обратился к свахе, переключит все внимание местных кумушек с меня на него.

— Это что, месть? — поднимаясь по ступеням дома, процедил дракон.

— В некоторой мере — да, — не стала скрывать я. И тут же добавила: — Но вы же сами сказали — моя ночная сорочка того стоила.

Лорд скрипнул зубами, но сдержался — у него не было иного выхода: дверь открылась без стука и на пороге показался растерянный дворецкий.

— Л-л-лорд Арнел?! — явно не веря глазам, переспросил он.

— Собственной персоной, — с надменностью, достойной императора, ответил Арнел. — Могу я видеть миссис Томпсон?

Дворецкий впустил мэра без лишних слов, я проскользнула, чуть задев Арнела, но дракон стоически вынес это. Он просто точно знал, что дальше все будет только хуже, поэтому также стоически вынес даже мое неосторожное топтание по его ногам, но зубы стиснул сильнее. Дворецкий принял это на свой счет и мгновенно умчался к хозяйке.

Миссис Томпсон приняла лорда Арнела, как я и полагала, наверху. В той самой «чайной» комнате, которую честно можно было назвать рабочим кабинетом свахи, несмотря на общий сибаритский стиль обстановки.

Дракона со всеми возможными вежливостями и соответствующим пиететом усадили на диван, после чего был подан черный чай с тостами, сэндвичами и печеньем, и лишь затем миссис Томпсон с придыханием произнесла:

— Чем обязана вашему визиту, лорд Арнел?

Лорд бросил на меня, невинно стоящую у полки с книгами, полный невыразимой муки взгляд и с явным трудом произнес:

— Видите ли, миссис Томпсон, я решил жениться.

Да, эти слова дались ему непросто. Я, издевательски, но бесшумно порукоплескав, развернулась к полке с книгами и принялась за дело. И чуть не выронила первую же книгу, услышав ответ свахи:

— Понимаю, понимаю, лорд Арнел, скорбь скорбью, но вам сорок шесть и пора бы уже подумать о наследниках.

Я развернулась и потрясенно взглянула на дракона, сидевшего с таким видом, словно он проглотил шпагу.

— Сорок шесть? — проговорила одними губами. — Целых сорок шесть?

На меня бросили такой взгляд, словно это исключительно я была виновата в том, что лорд Арнел дожил до подобного возраста, так и не удосужившись жениться.

— Конечно, конечно, я все понимаю, возраст для дракона еще вполне молодой, — продолжила миссис Томпсон.

На меня посмотрели с видом победителя, мол, вот, сваха правду говорит.

— Безбожно врет, — одними губами прошептала я. — Видимо, стараясь уберечь от горькой правды вашу нежную и трепетную душу!

Да, я воистину наслаждалась моментом, одновременно осторожно раскрывая книгу с прозаичным названием «Рецепты яблочного пирога». Будем откровенны — эта книга привлекла мое внимание сразу, по той простой причине, что никто не покупает книги с подобными названиями — яблочный пирог слишком сакральное блюдо для каждой домохозяйки нашей империи, его рецепт передают от матери к дочери, хранят, улучшают и по праву гордятся, когда удается создать что-либо действительно путное, в смысле вкусное.

И я оказалась права — никаких рецептов тут не было, зато имелся фактически архив с именами и датами рождения всех девушек Вестернадана за последние семьдесят лет. Все имена были вписаны по категориям — леди, достойные мисс, недостойные мисс, незаконнорожденные, девушки с окраин для работных домов.

Последние две категории откровенно шокировали!

Поэтому я не сразу среагировала на произнесенное драконом:

— Да, я еще молод, вы правы, но, боюсь, в последние дни меня терзает непреодолимое желание жениться на мисс Ваерти.

Я медленно подняла взгляд на обнаглевшего до предела лорда Арнела и получила коварную улыбку в ответ. Все, наслаждаться ситуацией начал уже он.

— Мисс Ваерти, мисс Ваерти… — словно пытаясь вспомнить, о ком идет речь, проговорила миссис Томпсон.

Между тем мы с Арнелом мрачно смотрели друг на друга, а после… одновременно заметили, как миссис Томпсон осторожно накрывает салфеткой лист бумаги, подозрительно напоминающий по цвету тот, что вчера мне выдал архивариус мистер Толлок. Арнел глянул на меня, я прошептала «Берите», в следующее мгновение миссис Томпсон отключилась, мгновенно заснув в сидячем положении.

Арнел, ничуть не усовестившийся таким безбожным применением магии к пожилой женщине, потянулся, забрал листок, раскрыл и прочел:

— «Мисс Анабель Ваерти, двадцать четыре года, рождена в апреле, происходит из достойной семьи полковника Гордона Ваерти, высшее образование в области „Теоретическая магия“, была одним из главных ученых группы интересующего вас профессора Стентона, вероятно, является его наследницей в соответствии с заключенным договором, по которому мисс Ваерти отказалась от брака, посвятив всю свою молодость научному исследованию профессора. Не в меру умна, опасна».

Дочитав, лорд Арнел свернул листок, сунул его в карман и поинтересовался:

— А у вас что, моя дорогая, не в меру умная и опасная мисс Ваерти?

Не отреагировав на его колкость, подошла и протянула дракону книгу, сообщив:

— Боюсь, миссис Томпсон не настолько милая и добрая старушка, как нам хотелось бы.

Раскрыв книгу, Арнел быстро пробежался по страницам, и лицо его приняло странное выражение.

— Вы полагаете, что мне это действительно интересно? — холодно проговорил он.

Я хотела было ответить, что, между прочим, ему, как главе города, несомненно, должно быть интересно, что кто-то ведет статистику и учет всех девочек Вестернадана, но прежде, чем высказать свое мнение, я подошла ближе, взглянула на книгу и оторопела — там не было никаких дат и имен, исключительно рецептура выпечки!

Дракон молча, но выразительно вернул мне книгу. Я взяла томик, раскрыла, и… все имена и даты были на месте. Держа книгу, продемонстрировала лорду Арнелу — мэр изменился в лице.

Протянув руку, прикоснулся к книге — текст мгновенно сменился с рукописного на печатный с рецептами.

— Очаровательно, — процедил лорд Арнел.

— Листок верните на место, — посоветовала я.

Дракон нахмурился.

— Мы же не хотим, чтобы они догадались о том, что нам известно, — выдвинула я существенный, по моему мнению, аргумент.

Скрипнув зубами, Арнел вернул лист с моей нелестной характеристикой свахе и произнес:

— Но хотя бы книгу забираем?

— Естественно, — сказала я, пряча томик в карман.

И вернулась к полке с книгами. Арнел тяжело вздохнул и вернул в наш мир миссис Томпсон.

— Итак, мисс Ваерти… — Сваха, ожидаемо, не заметила своего временного «отсутствия». — Лорд Арнел, мне не хотелось бы вас огорчать, но это девушка определенно не вашего круга.

Подняв палец вверх, я кивнула и, обернувшись, одними губами проговорила:

— Вот, слушайте, что умные преступники вам говорят!

Дракон, никак не отреагировавший на мой выпад, взял чай, отпил маленький глоток и высказал:

— И все же у меня чувства, миссис Томпсон, а сильные чувства сметают с пути столь незначительные препятствия, как социальный статус.

Я, примерившаяся было к книге с названием «Вышивка мелким бисером», обернулась и с нескрываемым сомнением в адекватности лорда Арнела посмотрела на него.

— Но послушайте, — миссис Томпсон вдруг занервничала, — мисс Ваерти — девушка с высшим образованием, практически «синий чулок».

Я замерла, припоминая, какие чулки сегодня надела. Приподняв юбку, с сожалением вспомнила, что не способна сейчас видеть ни себя, ни юбку, ни даже чулки, но вместе с тем так же отчетливо вспомнила, что да, на мне темно-синие шерстяные чулки.

Арнел, проследивший за моими манипуляциями, с трудом сдержал усмешку, демонстративно уделяя все свое внимание исключительно свахе.

— А девушки с образованием, лорд Арнел, практически все бесплодны! — торжествующе заключила она.

Скептически скривившись при этих словах, я тем не менее, заметив, что дракон наблюдает за мной, активно закивала и беззвучно проговорила:

— Есть даже научное исследование на эту тему.

Теперь скривился Арнел и сообщил все сильнее нервничающей свахе:

— Никогда не любил детей. Так вы сумеете мне помочь?

Миссис Томпсон чуть не выронила чашечку с чаем, открыла было рот, закрыла и выдохнула:

— Но, лорд Арнел…

— Я хочу мисс Ваерти, — непререкаемым тоном заявил ей мэр.

Мой полный ярости взгляд Арнел проигнорировал.

«Катитесь к демонам!» — пожелала невозмутимому дракону и вернулась к заинтересовавшей меня книге.

Осторожно потянув оную, я вдруг ощутила, как в пространстве что-то неуловимо меняется. Напряглась, обернулась к дракону… Он понимающе погрузил в стазис миссис Томпсон повторно и, поднявшись, быстро подошел ко мне.

— Чувствуете что-то? — продолжая держаться за книгу, напряженно спросила я.

— Кроме вашего негодования? — издевательски поинтересовался лорд Арнел.

Смерила его презрительным взглядом и вернулась к манипуляциям с томиком по вышиванию. И вот я тяну книгу, а в доме что-то меняется. Меняется… меняется… Лорд Арнел остановил меня, положив ладонь поверх моей, — все меняться мгновенно перестало.

— Руки уберите, — потребовала я.

Лорд Арнел последовал указанию, но почему-то вместо того, чтобы полностью убрать руки, сместил ладонь на мою талию.

— Я попросила бы вас их вообще убрать! — прошипела дракону, потянув книгу сильнее…

И откровенно порадовалась тому, что он не послушался, потому что в следующее мгновение мы оба провалились в портал, открывшийся под нашими ногами прямо перед полкой с книгами.

Падение было пугающим, но плавным… Это не помешало мне вцепиться всем имеющимся в дракона, здраво рассудив, что он тяжелее, посему упадет первым, а значит, у меня есть шанс выжить, смягчив собственное падение за счет мягкости его тела.

Это было ошибкой.

Насчет мягкости его тела.

Нет, во всем остальном тактика сработала — Арнел свалился первым, но рухнувшая на него сверху я подумала о том, что пол явно был бы мягче.

— Да что же вы такой твердый! — простонала я, ощущая свое тело одним сплошным синяком.

— Это очень… провокационное заявление, мисс Ваерти, — судя по голосу, дракон от падения не пострадал ничуть.

Я подобной крепостью тела похвастаться не могла. С трудом сдержав стон, попыталась подняться и поняла, что это несколько затруднительно ввиду того, что Арнел крепко удерживает меня.

— Да отпустите уже! — потребовала я.

И, слезая с него, посетовала:

— Один из самых страшных просчетов в моей жизни.

В кромешной тьме ничего не было видно, но я, обшаривая пространство, нашла, наконец, незанятое телом Арнела и благополучно устроилась там.

— Ваш просчет состоял в том, что вы безответственно открыли портал, мисс Ваерти? — поинтересовался дракон, одновременно и поднимающийся, и придерживающий меня.

— Нет, — была вынуждена признать я. — Мой просчет состоял в том, что я решила смягчить свое падение вами, но, право, лучше бы это был каменный пол, лорд Арнел, мне кажется, даже он значительно мягче вас! Illiumena!

Призванное заклинание света озарило каменный мешок, в который нам не повезло свалиться, и мрачного, как грозовое облако, дракона.

— На правду не обижаются, лорд Арнел, — раздраженно заявила я.

Он промолчал.

Я почему-то добавила:

— Но, кажется, верно говорят по поводу того, что старого петуха лучше не класть в суп — слишком твердое мясо.

В полумраке опасно сверкнули глаза разъяренного дракона.

— Да бросьте, в ваши сорок шесть на шутки про возраст обижаться уже поздно! — выдала я и направилась к стене.

— Мисс Ваерти, — раздалось мне вслед, — вы уже тоже не девочка.

— А я и не претендую, — язвительно ответила ему.

И принялась ощупывать каменную кладку. Просто на ловушку для воров этот портал не походил вовсе, приземление все-таки было замедленным, и если бы не моя безумная идея положиться на дракона, вероятно, я бы даже не ударилась при падении. А значит, это был ход. Тайный ход, которым пользовалась миссис Томпсон.

— Удивительно, как вы дожили до таких лет с таким-то характером! — мрачно изрек позади меня лорд Арнел.

— О, с моим характером все было замечательно, пока вы не появились, — продолжая исследование стены, не оборачиваясь, ответила я. — А после… ну, знаете ли, ментальное вторжение, мигрени, тошнота при вашем появлении — у любого на моем месте испортился бы характер, не находите?

Дракон напряженно промолчал.

А я нащупала нужный камень.

Легкое касание, скрип каменной кладки, и стена медленно ушла вправо, открывая проход, по которому определенно передвигались, и не раз.

— Ну… с богом, — судорожно вздохнула я, решаясь на исследование тайного хода.

— С драконом, — обозначил реальность лорд Арнел.

— С богом было бы как-то надежнее, — бросила я невинное замечание и попыталась было пойти вперед.

Но лорд Арнел никогда не был джентльменом, а потому и на сей раз вперед отправился сам, оставляя мне сомнительное удовольствие следовать за ним.

Удовольствие действительно было крайне сомнительным, потому как массивная, хоть и худощавая фигура дракона закрывала весь обзор, а идти, пялясь в чью-то спину, то еще… приятное занятие.

По счастью, шли мы недолго, что-то около четверти часа, не более, когда Арнел вдруг резко остановился, словно налетел на стену. Я, соответственно, налетела на него… Увы, за истекшие четверть часа дракон мягче не стал.

— У меня уже все лицо в синяках! — раздраженно сообщила я.

— Не переживайте, мисс Ваерти, я нашел способ излечить вас от тошноты в моем присутствии, уверен, этот способ будет полезен и в деле избавления вас от синяков. Я так понимаю, при первом столкновении у вас помимо лица пострадало так же тело?

— Избави боже! — воскликнула я, представив себе способ, каким лорд Арнел собирался меня лечить.

— Бог далеко, я близко, — сказал дракон и шагнул вперед, жестом приказав мне оставаться на месте.

Я и оставалась в покорном стоянии, ровно до тех пор, пока дракон не скрылся во тьме.

— Лорд Арнел, — крикнула встревоженно, — а вам там не темно?

«Illiumena»-то оставалась при мне.

— Нет, — ответил дракон, — я превосходно вижу в темноте.

— Вы хорошо устроились, — констатировала я, привалившись к стене и сложив руки на груди.

Градоправитель вернулся из мрака, посмотрел на меня и мрачно изрек:

— Ладно, следуйте за мной.

— Сейчас, только реверанс в благодарность за дозволение сделаю, — не смогла удержаться от колкости я.

Взгляд дракона потяжелел.

Но, развернувшись, Арнел вновь пошел вперед, я двинулась за ним на расстоянии двух шагов, так, на всякий случай, чтобы избавить свой лоб от дополнительных травм.

Однако опасалась напрасно: спустя еще несколько шагов дракон отодвинулся вправо, открывая мне вид на огромный подземный зал круглой формы, посредине которого возвышалась статуя.

— Что вы видите? — неожиданно спросил лорд Арнел.

Я оглядела серебряную статую дракона, всадника на нем, вонзившего в тело зверя острые шпоры, подиум под статуей, серебряные скамьи для зрителей, в целом рассчитанные человек на сто — сто пятьдесят.

— Мм-м… я вижу явное гнездо разврата, в смысле, раздора, в смысле, определенно место встречи вашей оппозиции, а вы?

Лорд Арнел, странно покосившись на меня, ответил:

— Я вижу статую дракона.

— Да, это и есть дракон, только оседланный, — подтвердила я.

Арнел мрачно посмотрел на меня. Я — на него. Странность ситуации начала доходить медленно, но верно.

— Вы не видите всадника? — догадалась я.

— Нет, — глухо ответил лорд Арнел.

Что ж, ожидаемо, учитывая, что текст книги он не видел так же до тех пор, пока книгу не взяла я.

Решительно пройдя вперед, я забралась на подиум, недобрым словом помянув тех, кто, возведя данный монумент, не потрудился устроить здесь ступени, прошла к дракону, поднялась на носочки и, дотянувшись до ноги всадника, спросила:

— Теперь видно?

Арнел промолчал, и потому я повернулась, желая увидеть его реакцию.

Реакция была… впечатляющая. Дракон, который, как оказалось, не желал отпускать меня на дальнее от себя расстояние, последовал за мной и теперь стоял перед самым постаментом, сжимая зубы и в бешенстве глядя на статую, причем смотрел он теперь поверх шеи дракона, а значит, всадника видел.

— Все или мне еще постоять? — поинтересовалась я.

— Постойте, вы неплохо смотритесь на фоне дракона, — сказал… ну, собственно, дракон.

Криво улыбнувшись в ответ, отпустила ногу всадника, отошла от статуи и чуть не вскрикнула, когда лорд Арнел, нарушая все правила приличий, схватил меня за талию и спустил с постамента. Не сочла нужным благодарить за это, он не счел нужным как-либо комментировать.

— Знаете, странное дело, — встав рядом с ним и тоже любуясь монументом, сказала я, — никогда не слышала про то, что у драконов есть наездники.

— Не есть, — тихо произнес Арнел, — были.

Недоверчиво покосившись на него, была вынуждена признать, что действительно «были», причем явно в далеком прошлом, потому что в нынешней истории, даже доимперского периода, о том, что драконами управляли, не было ни слова. То ли сами драконы постарались, то ли даже не знаю.

Я мысленно прикинула, что мне было известно о драконах, после припомнила поместье Арнелов и тот факт, что драконы заграбастали себе Железную Гору и в целом все окружающее железо, и в голову закралась странная мысль.

— Ржавые драконы… — произнесла я.

— Никогда не обладали крыльями, — сообщил Арнел.

Я осталась стоять, глядя на всадника все более расширяющимися глазами… Это что же получается?! Это… это выходит… А это вообще что выходит?!

Постояла еще, переводя взгляд с монумента на места для собрания заговорщиков, затем посмотрела на Арнела, а после… после я уже даже не знала, что на это сказать, кроме разве что:

— Они убивают девушек, размещая тела так, чтобы те обрисовывали отрубленную голову дракона, и каждый раз в момент убийств вы отключаетесь, так?

Лорд Арнел медленно повернул голову и холодно посмотрел на меня.

— Вы, — продолжила, ничуть не испугавшись его взгляда, — самый сильный дракон в городе, так?

Дракон прищурил глаза.

— А вы вообще знаете, что драконы внушаемы? — поинтересовалась, абсолютно игнорируя явно надвигающийся приступ бешенства у главы города.

— Да, мисс Ваерти, мне это известно, — ледяным тоном ответил Арнел.

В принципе ему это и должно было быть известно, не зря тот же профессор Стентон постоянно обновлял «Mentaliti» в своем доме, маниакально защищаясь от любых вторжений в свое сознание.

— Что ж, — я тяжело вздохнула, прощаясь, ко всем чертям, со своей репутацией, — эту ночь, лорд Арнел, вы проведете со мной.

И, развернувшись, направилась обратно по тому же входу, через который мы попали в эту обитель заговорщиков. Потому что заговор тут определенно был. Но я не видела смысла искать членов оппозиции, учитывая, что для завершения злодейского плана им требовалось не только всего одно убийство, но и один невменяемый дракон.

А я, если и могла что-то сделать, так это вернуть ясность ума тому, на кого у заговорщиков явно имелись большие планы.

В дом миссис Томпсон мы вернулись тем же путем, которым его покинули, — обнаружить нужный камень и активировать портал труда не составило. И по возвращении мы нашли сваху все в том же печальном положении, в котором ее и покинули, зато в новой компании.

— Какими судьбами? — ехидно поинтересовался старший следователь Давернетти, устроившийся на том самом месте, где не так давно восседал Арнел.

— А я думала, уже ничего не может сделать этот день еще хуже, — издевательски протянула я.

Арнел был не более любезен, подойдя, он жестом приказал кузену освободить место и сопроводил родственника «Exitum», заставив того исчезнуть с глаз миссис Томпсон, после чего рывком снял с нее заклинание стазиса и продолжил как ни в чем не бывало:

— Итак, мой выбор пал на мисс Ваерти.

Подошедший ко мне старший следователь, которого я на удивление превосходно видела, впрочем, теперь я видела и себя, удивленно вскинул бровь, но я лишь молча сунула ему уворованный томик «рецептов», после чего вернулась к наглому копанию в чужой библиотеке.

Библиотека на мои действия реагировала неоднозначно — какие-то книги оставались неизменными, какие-то меняли названия при одном лишь прикосновении… Я искренне порадовалась присутствию лорда Давернетти, потому как лично я бы всю эту тяжесть просто не удержала бы, а так я могла продолжать поиски, не обременяя себя уже отобранными книгами.

Между тем на заднем фоне беседа набирала обороты:

— Но, лорд Арнел, вам гораздо больше подошла бы, к примеру, леди Иннерман: прекрасная родословная, высокий уровень магии…

— Отсутствие груди, — усмехнулся Арнел.

— Она еще вырастет! Девочке всего пятнадцать! — возмутилась миссис Томпсон.

— Рад, что вы, наконец, об этом вспомнили. Также хочу напомнить, что мисс Ваерти уже полностью сформировалась как женщина.

Я бросила на Арнела взгляд, полный праведного негодования, и продолжила рыться в книгах.

— В таком случае — леди Данг. Родословная несколько хуже, но великолепные характеристики…

— Двое незаконнорожденных детей, — вставил мэр.

Миссис Томпсон задохнулась возмущением и выдала железный аргумент:

— Мисс Ваерти вам не подходит, ко всему прочему, она падшая женщина!

— Да? — заметно оживился лорд Арнел. — И когда же она умудрилась упасть?

Сказано было очень в тему, потому что имелся момент, когда я действительно могла упасть, забравшись на полку и чуть не свалившись, но лорд Давернетти умудрился поддержать меня, не обронив при этом книги. И, возможно, я поблагодарила бы его за поддержку, но старший следователь поддержал меня весьма нестандартным образом. Эффективным, с этим глупо было бы спорить, но нестандартным. Раздраженно посмотрев на него, получила в ответ широкую и наглую ухмылку, но руку Давернетти не убрал, и даже не переместил ее повыше, чтобы поддерживать меня за талию.

— Ночью! — взволнованно сообщила миссис Томпсон. — Накануне ночью она подверглась нападению грабителей! Вы действительно полагаете, что они, узрев то кружевное бесстыдство, что было надето на ней, просто так развернулись и покинули дом развратной девицы?!

— А вы полагаете, они остались? — заметно удивленный и поддержкой, которую мне оказывал его родственник, и сообщением свахи, переспросил лорд Арнел.

— И надругались над ней! — торжествующе возвестила такая мирная с виду женщина.

— Не может быть, — протянул, с трудом сдерживая усмешку, дракон.

— Сначала по одному, а затем сразу вместе! — продолжила сыпать подробностями миссис Томпсон.

— Как интересно, — заявил лорд Арнел.

Оживившаяся миссис Томпсон доверительно прошептала:

— Так же, насколько мне известно, ее посещает лорд Давернетти, и далеко не с самыми благочестивыми намерениями!

Намерения у старшего следователя действительно были далеки от благочестивых, потому как он, продолжая поддерживать меня за не буду озвучивать что, умудрился еще погладить большим пальцем то, что поддерживал. И за это получил книгой по голове!

На шум мгновенно обернулась миссис Томпсон, но прежде чем она успела увидеть пустые полки, Арнел отключил ее все тем же простым «Tempus».

И на этом мое терпение закончилось:

— Лорд Давернетти, потрудитесь прекратить ваши домогательства, пока я не вышла из себя!

— И не сняли халат? — ехидно поинтересовался полицейский.

Разъяренная, я, оттолкнув его руку, спрыгнула на пол, посмотрела в глаза издевательски ухмыляющегося дракона, разъяренно выдохнула и, взмахнув рукой, произнесла запрещенное по всей империи:

— Indrag!

Заклинание мгновенного притяжения, то, что старший следователь уже использовал на мне, на него, в отличие от меня, влияло, и еще как. Дракон застыл, с огромным трудом сдерживая желание склониться передо мной в позе абсолютной покорности, его губы побелели, зубы были сжаты до скрежета, на висках проступил пот.

— Не халат, но тоже пойдет, не так ли? — ядовито поинтересовалась я.

Лорд тяжело дышал, подавляя мое заклинание, оно было без подпитки, так что полицейский с ним должен был справиться примерно за минуту. Но, увы, у него ушло всего секунд пятнадцать.

— Один-один, — выдохнул Давернетти.

— Я не пишу жалобу на вас, вы — на меня, идет? — предложила тут же.

Судя по взгляду дракона, жалоба была меньшим, что мне светило после подобной выходки, но мы здесь были не одни, а его рука, по крайней мере левая, была занята книгами. И именно эти книги сейчас были моей главной проблемой.

— Лорд Арнел, — обратилась я к мэру, — у меня есть нехорошее предчувствие, что данные фолианты при малейшем намеке на арест самой миссис Томпсон вспыхнут синим пламенем.

— В буквальном смысле? — уточнил дракон.

Кивнула, подтверждая. Затем осторожно коснулась деревянного стеллажа — для кого как, а для меня от этого «дерева» ощутимо несло серебром. И это был проводник той магии, которая, и чем дальше, тем больше я это понимала, скрывала действительность от драконов. От этих конкретных драконов, которые когда-то были огромными крылатыми, но вполне себе управляемыми зверюгами, и мне вовсе не хотелось, чтобы всем этим разросшимся поголовьем крылатых монстров кто-то взялся управлять…

Арнел посмотрел на меня, затем на Давернетти, все еще сердито взирающего на меня, после на книги. Мыслил правитель Вестернадана примерно так же, как я, то есть мы оба понимали, что может произойти, примени он драконью магию относительно книг.

Но вот соображал Арнел, в отличие от меня, на порядок быстрее.

Решительно подойдя к окну, он распахнул его и крикнул:

— Мистер Илнер, будьте так любезны, помогите мисс Ваерти с книгами!

Мой кучер, заметно удивленный всем происходящим вообще и тем, что я бесследно исчезла из кареты, в частности, соскочил с козел и направился было во двор миссис Томпсон, никак не ожидая, что в следующий момент лорд Давернетти подойдет и попросту выбросит всю кипу удерживаемых книг прямо в окно! На снег. Чуть ли не на самого мистера Илнера.

— Я бы попросила вас быть поаккуратнее! — возмущенно высказала старшему следователю.

— Я бы попросил вас не использовать запрещенные заклинания! — парировал он.

— Вы первый начали! — возмутилась я.

— Я, — Давернетти побагровел, — я — Закон Вестернадана, мисс Ваерти!

— А я его житель! — Да, мне тоже было что сказать.

— А я мэр. Рад, что мы все сегодня здесь собрались, — съязвил Арнел.

Окинув обоих уничижительным взглядом, я прошла к окну, заметила, что за мистером Илнером, уже собравшим все книги, наблюдает не менее полусотни человек (и когда только все успели собраться?), и, наплевав на очередной приступ уже и так начавшейся мигрени, окутала конюха вместе с каретой и книгами защитным заклинанием «Praesidium» и обернулась к драконам, которые опасность ощутили на долю секунды раньше меня…

Обернулась, чтобы потрясенно застыть — от погибающей по непонятным нам причинам миссис Томпсон по дивану, мебели, ковру и книжным полкам потек, переливаясь, огонь!

Все дальнейшее случилось слишком быстро.

Подскочив и схватив на руки, лорд Арнел выпрыгнул в окно, крепко прижимая меня к себе.

И, приземлившись, дракон практически швырнул меня обронившему книги мистеру Илнеру и с разбегу, прямо с земли, заскочил обратно на второй этаж…

Все дальнейшее было борьбой двух очень сильных драконов против огня, который изначально был рассчитан на то, чтобы все сжечь при малейшей угрозе со стороны конкретно этих двух драконов.

В результате мы с мистером Илнером, собрав все книги и отойдя к карете, вместе с остальными зеваками пронаблюдали за тем, как прибывает полиция, как из дома выбегают слуги, как два лекаря выносят живую, кстати, миссис Томпсон, как отступают в последний момент Арнел и Давернетти, а покинутое уютное здание охватывает огненный цветок, окончательно распустившийся на свежем воздухе.

Когда дом рухнул, Арнел стоял рядом со мной и прикрывал щитом от снопа искр, которые в любом случае не причинили бы мне вреда. Ну, по той простой причине, что я уже находилась возле кареты, защищенной «Praesidium», и потому огонь, голодным зверем метнувшийся было к книгам, так до них и не добрался.

Глядя на догорающий дом, расстроенно произнесла:

— Профессор Стентон всегда учил меня во всем отыскивать хорошее. Как вы полагаете, что хорошего может быть в сгоревшем доме?

Лорд Арнел, смерив меня взглядом, насмешливо и довольно громко ответил:

— Как минимум то, что теперь никто не узнает о моих злобных матримониальных планах в отношении вас, мисс Ваерти.

Оторвав взгляд от пылающего дома, я внимательно посмотрела на лорда Арнела и очень тихо, в отличие от него, спросила:

— А то, что ваши слова сейчас едва ли не половина города слышала, вас не смущает, лорд Арнел?!

Удивительное дело, но, кажется, толпу потрясенного народа вокруг дракон заметил только сейчас. Замер, после чего посмотрел на объятое пламенем здание и громко, опять же, ГРОМКО сказал:

— Мисс Ваерти, боюсь, скрывать мои пылающие чувства более нет смысла!

Откуда-то из толпы донеслось:

— Все дело в черной кружевной ночной сорочке, все дело точно в ней.

Мои щеки полыхали ярче горящего дома, когда я, забравшись в карету, приказала мистеру Илнеру трогать.

Вслед мне донеслось:

— Дорогая, я буду вечером!

— Что б ты сдох, Арнел! — прошипела разъяренная я.

И ведь можно было бы хоть что-то хорошее найти в сгоревшем доме, так нет же!

Я прибыла домой в самом отвратительном расположении духа. Подхватив половину книг, вбежала в дом, мистер Илнер поспешил следом и, лишь передав оставшиеся книги встретившему нас мистеру Уоллану, отправился распрягать лошадей.

— Все на кухню, — распорядилась я, сгрузив остальные книги дворецкому, и ринулась наверх — переодеваться.

К приезду Арнела нужно было сделать еще очень и очень многое.

В пять часов мы начали военное совещание и вечернее чаепитие разом, собравшись со всеми моими домочадцами на кухне, где одну часть стола занимала я с книгами, на второй ютились вечерний чай и прислуга.

— Итак, что удалось выяснить, — начала я, впервые за весь день заговорив с присутствующими, — первое: популяция драконов за последнее столетие увеличилась в двенадцать раз. Это существенно, должна признать.

Миссис Макстон задумчиво произнесла:

— Это сколько же деточек…

— Семь-десять в каждой семье, — озвучила я среднестатистическую цифру.

Помолчав, отложила книгу, в которой описывались ментальные заговоры непонятной мне природы, и, взяв «Рецепты яблочного пирога», добавила, задумчиво перелистывая страницы:

— Помимо законнорожденных детей, так же имеется значительное количество незаконнорожденных, рожденных до брака или вне брака, когда супруг покидал пределы Вестернадана. По крайне непонятным мне причинам этих детей отдавали в работные дома, всячески скрывая от общественности. В целом… мне сложно понять дракониц в этом плане.

Все снова взяли паузу, размышляя над моими словами, и мистер Уоллан вдруг сказал:

— Мне известно, что драконицы крайне темпераментны.

— Мистер Уоллан! — возмутилась миссис Макстон.

— Но это так! — припечатал дворецкий, повысив голос. — Я служил профессору Стентону верой и правдой свыше тридцати лет и за это время… Драконицы темпераментны, мисс Ваерти, это факт, который неоднократно имел подтверждение.

— Да, многократно, поддерживаю коллегу, — сообщил мистер Илнер.

— И я, — вставил мистер Оннер.

Мы с Бетси и миссис Макстон переглянулись. Темпераментность вообще понятие растяжимое, но семь-восемь детей в каждой семье…

— А драконы? — невинно спросила я.

— Мисс Ваерти! — возмущенно воскликнула миссис Макстон.

Но никак не отреагировавший на ее возглас мистер Уоллан грустно ответил:

— А драконы, мисс Ваерти, темпераментнее втрое.

Собственно, я после этих слов осталась сидеть, а вот Бетси вскочила, прижимая ладони к пылающим щекам, и рухнула обратно на стул, едва миссис Макстон, наплевав на приличия и мое незамужнее общество, задумчиво протянула:

— Что ж, это многое объясняет.

Глянула на меня и пояснила:

— С ходу становится ясно, мисс Ваерти, отчего лорд Гордан сказал про то, что ни одну приличную девушку нельзя оставлять наедине с драконом даже на минуточку!

С грустью подумала, что мне еще только предстоит сообщить им о вечернем визите лорда Арнела, который затянется до утра, не меньше.

— Распутники! — продолжала негодовать экономка. — Как есть распутники!

И я решила пока вообще тему приезда Арнела не поднимать. Перешла к иному:

— Так же удалось выяснить, — продолжила я в тишине, мгновенно окутавшей кухню, — что Ржавые драконы были драконами, существующими лишь в человеческой форме бытия, крыльями они не обладали, зато… умели управлять драконами обыкновенными.

Повар, поднявшись, помешал рагу, готовящееся к ужину, вернувшись, сел, со скрежетом придвинул стул к столу и задал вопрос:

— Как это?

— Понятия не имею, — задумчиво переворачивая странички, ответила я. — Об этом виде известно крайне мало, до недавнего времени достоверной считалась информация о том, что Ржавые драконы вымерли и они оставляют следы на железе. Следы ржавчины.

На кухне вновь стало тихо.

— И более ни-че-го, — продолжила я. — Ну разве что кроме легенд, в которых описывается, что Ржавые драконы сражались за свою независимость до последнего, а после были преданы…

— Забвению? — предположил мистер Уоллан.

— Нет, для начала преданы в буквальном смысле, а уже после забвению, — ответила ему.

И снова тишина, и только метель завывает за окном.

— У меня складывается странное впечатление, — продолжила я, все так же переворачивая страницы переписи женского населения Вестернадана, — что о существовании Rufusdraco, то есть подвида, именуемого в простонародье Ржавыми драконами, местные власти знают. Более того — знают, что Rufusdraco опасны для них, но какие-то знания современными драконами явно утеряны.

Помолчав, закрыла книгу, осмотрела домочадцев и сказала:

— Сами посудите — драконы вскоре после принесения присяги империи забрались на Железную Гору, окружили себя железными строениями, обили свои склепы железом, и даже дороги в поместье Арнелов также железные. А железо вредит Ржавым драконам, поглощая их силы, кстати. Единственное, что способно помочь данному драконьему подвиду, — серебро. Серебро, которого в Городе Драконов попросту нет!

— Ваша правда, — прошептала Бетси, — ни в одной посудной лавке ни единой серебряной ложки.

— О чем и речь! — Я села ровнее и сложила руки на груди. — Что примечательно — предки современных драконов переселились на Железную Гору, предки современных драконов окружили себя железом, предки современных драконов запретили торговый ввоз серебра в основанный ими город, и предки же современных драконов установили правила, но которым пределы города могут покидать исключительно драконы и их прислуга, причем после смерти дракона прислуга должна возвращаться. И о чем все это нам говорит?

Мои домочадцы молчали, так что мне пришлось делать выводы самой:

— О том, что предки драконов, сбросившие ярмо власти Rufusdraco, прекрасно знали, что в один далеко не прекрасный день те попытаются взять реванш, и сделали все, чтобы, во-первых, этого не произошло, а во-вторых, чтобы те из Ржавых драконов, кто еще остался в живых, погибли под влиянием железной руды, являющейся основополагающим составом данной горы.

Помолчав, задумчиво добавила:

— Единственное, чего я никак не могу понять, — где и в какой момент знания предков были утеряны, а спасительные заветы стали лишь традициями?!

Это действительно было вне моего понимания.

— Зато, — продолжила, потянувшись за чаем, — совершенно точно могу сказать, что Ржавым драконам известно о том, что мы им совершенно не друзья. Кстати, сильнее, чем железо, им вредит только золото…

Договорить не успела — все подскочили и бросились прочь из кухни.

Вернулись быстро. Миссис Макстон надела на палец давно не носимое ею обручальное кольцо, Бетси порадовала нас всех золотой цепочкой, мистер Уоллан нацепил на руку золотые часы, мистер Илнер — ремень с золотой пряжкой, а вот мистер Оннер вернулся с круглой пиратской серьгой в ухе.

— Бурная молодость, — несколько смутился он от нашего всеобщего потрясения явственным атрибутом далекой от соблюдения законов жизни, — все уже в прошлом, а серьга вот осталась.

И коренастый полноватый мистер Оннер отправился вновь помешивать рагу. Мы все невольно посмотрели на внушительную коллекцию ножей нашего повара… Никогда ранее не задумывалась о том, что он может всеми этими ножами сделать…

— Сорок семь! — внезапно, не оборачиваясь, произнес мистер Оннер.

— О нет, лорду Арнелу всего сорок шесть, — отчего-то сказала я.

Теперь все повернулись и посмотрели на меня, даже бывший пират. И, уже несколько смущенно, он пояснил:

— Сорок семь человек я убил во времена пиратской молодости.

— А-а… — протянули все.

Но почему-то информация о возрасте лорда Арнела заинтересовала их гораздо больше того факта, что ужин нам готовит убийца сорока семи человек, завтрак и обед тоже он, и даже печет булочки к чаю. Но нет, исповедь мистера Оннера никого не тронула, а вот возраст лорда Арнела…

— Он сказал это свахе, — сдалась я под вопросительными взглядами.

Все продолжали смотреть на меня.

— Для дракона это немного, — даже не знаю зачем начала оправдываться.

Это не спасло, и все продолжали смотреть на меня.

Я не нашла лучшего времени, чтобы объявить:

— Эту ночь лорд Арнел проведет со мной.

Странное дело, но по какой-то не менее странной причине все посмотрели на коллекцию ножей мистера Оннера, а потом — очень выразительно на него самого.

— Сорок восемь — неплохое число, — словно невзначай заметил мистер Илнер.

Я возмущенно взглянула на него, но будем откровенны — мое возмущение не шло ни в какое сравнение со всеобщим негодованием тех, кто, по идее, являлся моей прислугой, но по факту считал себя чем-то вроде опекунов.

— Мисс Ваерти, — подскочила миссис Макстон, — я настаиваю на серьезном разговоре. Немедленно. Следуйте за мной!

— Ну что вы, миссис Макстон, не стоит никуда идти, здесь все свои, мы все с радостью присоединимся к явно очень важному и нужному для мисс Ваерти разговору, — сообщил мистер Уоллан.

— Мисс Ваерти, он распутник! — присоединилась к негодованию и Бетси.

— Да, мистер Илнер, вы правы, сорок восемь — отличное число! — вставил свое слово и мистер Оннер.

Я вновь взяла книгу миссис Томпсон, с невозмутимым видом открыла ее и, водя пальцем по строкам, ответила:

— Да-да-да, вы все, несомненно, правы. Лорд Арнел распутник, негодяй и лишенный даже намека на совесть чиновник, но, помимо всего этого, он еще и дракон. Дракон, на которого определенно оказывается влияние. И есть два пути, уважаемые мистеры, миссис и мисс, первый: я сохраняю репутацию и не приступаю к ментальным тренировкам лорда Арнела. В этом случае можно прогнозировать со стопроцентной вероятностью, что поздно, но скорее рано, этот дракон с феноменальными способностями потеряет контроль над собой и разнесет в лучшем случае только Вестернадан, а в худшем — всю империю. И второй способ: я провожу ночь с лордом Арнелом и натаскиваю его до возможного предела ментальной защиты, в этом случае, даже если мы не сумеем остановить убийц и они завершат ритуал, Арнел будет способен противостоять влиянию и как минимум не разнесет Вестернадан, ну и, соответственно, всю империю. Еще возражения?

Все принялись пить чай. Молча.

— Обязательно, чтобы он проводил ночь здесь с вами? — наконец выговорила миссис Макстон.

— Увы, — вздохнула я. — В фундаментальный камень этого дома профессор Стентон заложил невероятное по своей силе и уровню заклинание «Mentaliti». Я сомневаюсь, что нечто подобное можно быстро обнаружить в Городе Драконов, и в принципе сомневаюсь, что подобное есть где-то еще, кроме этого дома. И натаскивать Арнела придется мне, потому что у меня есть знания, способности, доверие лорда, и да, я нахожусь здесь, в Вестернадане. Не сомневаюсь, что он мог бы найти нужную помощь в столице, но… время. Время, которого у нас может не быть…

Времени действительно оказалось крайне мало — лорд Арнел заявился уже в шесть.

Вошел в дом и, даже не попросив Уоллана уведомить меня о своем прибытии, прямиком направился в кухню, где мы все так же сидели, занимаясь кто чем: миссис Макстон, к примеру, переписывала рецепты из ставшей в ее руках кулинарной книги про яблочные пироги. Бетси натирала серебро, перед тем как спрятать его в шкаф, — мои слуги решили, что раз уж обстоятельства складываются столь печальным образом, то лучше пока попользоваться железными столовыми приборами, так, на всякий случай. Мистер Оннер посыпал уже приготовившееся рагу черным перцем, мистер Илнер проверял оружие, я читала и жевала утащенный прямо из духовки пирог с капустой.

Вот за этой идиллической картиной Арнел нас всех и застал.

Он появился в элегантном черном костюме, начищенных до блеска сапогах, с собранными в низкий хвост черными волосами, букетом алых роз и подарочной упаковкой, перетянутой алым бантиком.

Растрепанная, в домашнем платье, засыпанном крошками от пирога, не причесанная толком с утра и совершенно не соответствующая его безукоризненному аристократичному лоску, я не нашла ничего лучше, кроме как сообщить:

— Вообще-то вам придется раздеться.

Миссис Макстон от потрясения возмущенно захлопнула книгу, Бетси обронила все ножи, вилки и ложки, и они с оглушительным звоном посыпались на пол, рагу же явно было испорчено, потому что бывший пират, как оказалось, тоже имел тонкую душевную организацию и отправил в варево весь пакет с молотым перцем.

— Ужинать будете? — продолжила между тем я, неловко отряхивая крошки с платья прямо на пол.

Лорд Арнел бросил взгляд в сторону отложившего уже пустой пакет из-под перца мистера Оннера, после посмотрел на меня и уточнил:

— Здесь?!

— Чувствуйте себя как дома, — мило позволила я.

Если думала этим кого-либо смутить, то просчиталась — дракон молча пошвырял дворецкому последовательно букет, подарок, перчатки и сюртук, а затем, даже не озаботившись, поймал ли все это мистер Уоллан, сел за стол рядом со мной, небрежно сдвинул в сторону все книги и приказал Оннеру:

— Накладывайте, люблю остренькое.

Посмотрел он при этом почему-то на меня.

Сделав вид, что мне вообще все равно, я продолжила читать, доедая пирог. Бетси с миссис Макстон же засуетились, и вскоре книги были убраны на стул, пододвинутый к стене, стол накрыт скатертью, затем поставлены лучшие тарелки из праздничного сервиза и даже столовое серебро.

А вот вино подать я не позволила, сообщив мистеру Илнеру, пришедшему с бутылкой дорогого южного напитка:

— Никакого спиртного.

После чего, взглянув поверх книги на дракона, медленно звереющего от всей вопиющей нарушениями этикета ситуации, посоветовала:

— Приятного аппетита, лорд Арнел, и постарайтесь съесть как можно больше, силы вам понадобятся.

— Вы… полагаете, мисс Ваерти? — весьма похабным тоном вопросил он, чем свел на нет все попытки моих людей придать хоть какой-то налет радушного гостеприимства происходящему.

— Я знаю, — враждебно ответила ему.

И вернулась к чтению.

Лорд Арнел, которому подали переперченное мясное рагу, свежий хлеб, ветчину и копченую форель, оглядев все это, посмотрел на меня и поинтересовался:

— Вы не составите мне компанию, мисс Ваерти?

Бросив на него взгляд поверх страниц, язвительно ответила:

— Увы, ваше общество едва ли способствует моему аппетиту, и мы с вами оба знаем, что явилось тому причиной. А если у вас проблемы с памятью, то я напомню: применение вами контактной ментальной магии! Ужинайте, лорд Арнел, ночь будет долгой и изматывающей.

На какое-то мгновение мне показалось, что сейчас это рагу вместе с тарелкой окажется на моей голове, но представитель семьи-основателей Вестернадана принялся есть, быстро и зло. И его гнев удушающей атмосферой распространялся в пространстве, а потому вскоре мистер Илнер сбежал под предлогом того, что нужно накормить лошадей и задать им сена на ночь, мистер Уоллан ушел кормить собак и убирать порог от налипшего на такой дорогой ковер снега, Бетси срочно понадобилось навести порядок в комнатах наверху, и даже мистер Оннер нас покинул, сообщив, что просто обязан съездить в продуктовую лавку прямо сейчас, и неважно, что на дворе снова началась метель. Миссис Макстон сохраняла присутствие духа дольше всех, но под конец не выдержала и она, и, поинтересовавшись местом проведения нашего с лордом Арнелом ночлега, поспешила «привнести немного комфорта в подвал».

Таким образом, мы с драконом в результате остались наедине, и спустя еще пару движений его ложки ребром встал вопрос о гостеприимстве и обслуживании гостей.

— Рагу там, на плите, вы можете сходить и положить себе еще, — безмятежно разрешила я дилемму.

Градоправитель, внимательно взглянув на меня, поинтересовался:

— Вы не находите всю эту ситуацию несколько унизительной для меня, мисс Ваерти?

— Я нахожу ее едва ли более унизительной, чем ваше с лордом Давернетти вторжение в мой дом позавчерашней ночью и бесстыдное лицезрение вами моей ночной сорочки.

Арнел встал, с грохотом отодвинув стул, сходил к плите, положил себе едва ли не втрое больше рагу, чем было подано прежде, вернулся, сел, придвинул стул обратно и, взявшись за ложку, произнес:

— Не понимаю, к чему вообще был весь этот фарс с вашим раздеванием, мисс Ваерти, учитывая, что вы могли изначально применить что-то вроде использованного вами сегодня на Кристиане заклинания «Indrag».

— Не могла, — не глядя на него и переворачивая страничку учебника, ответила я. — Во-первых, потому что точно не знала, что вторгнувшиеся в мой дом являются драконами, а на людей моя ментальная магия практически не действует. Во-вторых, потому что была измучена бессонной ночью и слишком потратилась на заклинание освещения, а «Illiumena» при постоянном использовании требует больших сил, и в-третьих, — я зло посмотрела на Арнела, — потому что я, ко всем чертям, испугалась и побоялась нанести вред спящему в коридоре мистеру Уоллану! Но вам ведь совершенно плевать и на других людей, и на их чувства, не так ли, лорд Арнел?

Дракон принялся есть. Молча.

Доел все достаточно быстро, запил водой, вытер руки и ответил:

— Не плевать. Но вы явно что-то скрывали, мы хотели узнать что.

— Черную ночную сорочку? — язвительно предположила я.

— Вот как раз именно ее вы и не скрыли, — не менее язвительно напомнил он.

С шумом захлопнув книгу, я мрачно посмотрела в черные глаза дракона и раздраженно спросила:

— Вы закончили?

— С самым неприятным ужином во всей моей жизни? Да, — также раздраженно ответил Арнел.

— З-з-замечательно, — я поднялась, — в таком случае прошу следовать за мной.

— Это едва ли похоже на просьбу, звучит скорее как приказ! — Но дракон швырнул смятую салфетку на стол и поднялся.

Никак не прокомментировав его заявление, я приказала мистеру Уоллану сопроводить лорда Арнела в подвал, а сама сбегала наверх за конспектами. Несомненно, я помнила, что нужно делать, но мало ли что пойдет не так, и потому решила перестраховаться.

Когда я спустилась в подвал, застала идиллическую картину — лорд Арнел стоял у оплавленного заклинаниями камня, на котором… имелось покрывало, две подушки, одеяло с кокетливо отогнутым углом, свечи, вино и нарезка сыров красиво разложенных на тарелке. Гнездо разврата было идеально подготовлено собственно к разврату.

— Как… оригинально и неожиданно, — издевательски заметил при моем появлении дракон.

— Миссис Макстон! — возмущенно воскликнула я, глядя на смутившуюся экономку.

Дворецкий, который как раз зажигал еще не зажженные свечи, удивленно спросил:

— Что-то не так? Профессор Стентон всегда так…

Резко выдохнув, прервала его на полуслове и произнесла ледяным тоном:

— Мистер Уоллан, миссис Макстон, полагаю, я задам вам некоторые вопросы, но завтра. Сейчас же потрудитесь убрать все, кроме одеяла. Его, если вам не сложно, постелите в углу, мне будет на чем сидеть.

Миссис Макстон, осторожно спросила:

— А… лорд Арнел?

— Уступит мне одеяло как лорд и джентльмен! — Я была в ярости. — И да, мистер Уоллан, существует огромная разница между ритуалами и развратом!

Дворецкий заметно, смутился, но затем произнес:

— Вы же сказали, что путем лишения чести спасете мир.

Под моим разъяренным взглядом, однако, мистер Уоллан все понял. Одну подушку и теплое сложенное вчетверо одеяло оставили для меня в углу, с жертвенного камня убрали все, свечи я разрешила оставить, вино и сыр вынесли.

— Может быть, чай? — смущенно предложила миссис Макстон, выходя.

— Да, если вам не сложно, черный и крепкий, — не глядя на нее и стараясь сдержаться, ответила я.

Сдерживаться, лицезрея похабную усмешку лорда Арнела, было не просто. Но, едва все вышли, я отомстила сполна, приказав:

— Раздевайтесь.

Вынимая запонки, дракон издевательски заметил:

— Боюсь, без одеяла нам будет не слишком комфортно, мисс Ваерти.

— Вам будет не слишком комфортно, — парировала я, — а мне, если потребуется, еще и плед принесут. Раздевайтесь, лорд Арнел: рубашка, обувь, носки и брюки, если у вас под ними имеются, кальсоны.

— А если нет? — Провокационный вопрос.

— В таком случае брюки можете оставить, — мило улыбнулась я.

И отправилась переносить свечи ближе к углу, в котором намеревалась провести всю эту ночь, вовсе стараясь не смотреть на мужчину, демонстративно и нагло обнажающегося так, что не смотреть было… проблематично. У дракона оказалось на удивление красивое тело — поджарая хищная мускулатура, широкий разворот плеч, плоский живот, рельефная линия сильных рук.

К тому моменту, как он снял обувь, у меня возникла безумная идея — перетащить к себе все свечи, чтобы за границей свечения огня Арнела не было видно вовсе. Это была прекрасная идея, я бы даже сказала — превосходная, одна проблема: мне нужно было отслеживать изменения в облике дракона, так что с огромным сожалением я расставила свечи и вокруг камня.

После чего, указав дракону на оплавленный фундаментальный реликт, мрачно приказала:

— Присаживайтесь.

— В какой позе? — с иронией поинтересовался Арнел, несомненно отметивший, что я упорно стараюсь не смотреть на его обнаженный торс.

— В сидячей! — не сдержалась я.

Дьявольски соблазнительный мужчина, от одного присутствия которого у меня уже некоторое время пылали щеки, проскользнул мимо меня, намеренно заставив ощутить аромат его парфюма и тела, и вольготно устроился на камне, взирая на меня с таким видом, словно ни секунды не сомневался, чем в итоге на этом самом камне эта ночь и закончится.

Что наталкивало на две мысли: первая — лорд Арнел несомненно знал: он крайне привлекателен, и отметил, что я не осталась равнодушна к его… обаянию, и вторая — дракон едва ли воспринимал все происходящее серьезно.

Что ж, мне предстояло сильно его удивить.

Стоя перед камнем и собственно устроившимся на нем лордом Арнелом, я заставила себя посмотреть на мужчину, не смогла не отметить его самодовольной ухмылки, едва мой взгляд скользнул по широким плечам и мускулистой груди, любезно улыбнулась дракону и сообщила:

— Эта техника была создана для оборотней, работающих в службе безопасности империи. Часть ее разрабатывал профессор Стентон лично, а одну методику заставил меня использовать на нем по причинам, которые мне не сообщил. Это будет изматывающе, лорд Арнел, но если все получится, у вас прекратятся провалы в памяти и вы сумеете противостоять любому ментальному влиянию.

Дракон мгновенно перестал ухмыляться, с его лица вообще какой-либо намек на улыбку и веселье исчез полностью.

— Провалы в памяти прекратятся, — медленно произнес он, — это означает, что ко мне вернется память о ночах… которые в памяти не остались?

В свете недавних событий и того, что лорд, вероятно, считал себя убийцей невесты, я понимала, что возвращение памяти крайне важно для него, но порадовать не могла.

— Лорд Арнел, — проговорила нехотя, — я младший научный сотрудник и делаю для вас то, что могу. Восстановление утерянной памяти — не мой профиль. Вы готовы?

Он не успел ответить «да», как я произнесла первое заклинание:

— Transformatio!

Заклинание, используемое на оборотнях, должно было лишь вынудить Арнела напрячь мускулатуру, сдерживая порыв собственного тела измениться… Но каково же было мое удивление, когда простейшее приказание заставило дракона для начала зарычать так, что затрепетал огонь всех свечей, а после начать стремительно покрываться черной чешуей!

— Potest!

Заклинание протеста окутало дракона, но вернуло его к нормальному состоянию лишь частично. Арнел, не удержавшись в сидячем положении, упал на камень, тяжело дыша и пытаясь восстановить хотя бы контроль над телом.

— Плохо, — констатировала я. — Очень плохо, лорд Арнел.

Он с трудом поднялся, все так же надсадно дыша, и, разъяренно глянув на меня, спросил:

— Что все это значит?

— Что вы практически оборотень, — была вынуждена сообщить ему.

И, смотря на дракона, я с содроганием вспомнила слова леди Арнел: «Кристиан нашел его на рассвете. Лежащего в крови на дне ущелья. В этот момент вы уже находились в полицейском участке, а бедная Лиззи… Адриан так и не вспомнил события той ночи. Он просто… не вспомнил».

Мне следовало еще тогда понять, в чем дело… а я не поняла. Даже не подумала. Тот факт, что драконы больше не способны летать, давно стал неоспоримой аксиомой, а тут получается…

— Что ж, — я заставила себя набраться мужества, — будем искренне надеяться, что вы при обороте не разрушите мой дом.

Дракон яростно посмотрел на меня, но я безжалостно повторила:

— Transformatio!

Снова рык, идущий из самой глубины его диафрагмы, мгновенно засветившиеся глаза, раздающиеся в порыве оборота плечи, кровь на спине от прорезающихся крыльев…

— Potest! — Мой вопль практически потонул в рыке пробуждающегося дракона, но на камень с хрипло вырывающимся из груди воздухом лорд Арнел упал вновь человеком.

В этот момент вошла экономка. Миссис Макстон, как и все в этом доме, явственно слышавшая рев пробуждающегося зверя, была бледна как простыня, а ее руки дрожали так, что на принесенном подносе позвякивали чашка с чаем и блюдце.

Она не рискнула подойти, оставив поднос на полу возле приготовленного для меня места, с ужасом посмотрела на окровавленного, казалось находящегося на грани между жизнью и смертью лорда Арнела, после на меня и заметила:

— Мисс Ваерти, еще никогда не видела вас настолько испуганной.

Напрасно она это сказала — я изо всех сил старалась сохранить уверенный вид, а теперь Арнел все понял, и его говорящий о многом взгляд гарантировал мне как минимум смерть от удушения. Причем сразу было ясно, что душить будет он.

— Миссис Макстон, благодарю за чай, — мрачно процедила я.

Экономка не была глупой женщиной и мгновенно ретировалась. Уже сверху, еще до того, как она закрыла ведущую в подвал дверь, раздалось сказанное ею:

— Срочно собираем все самое ценное!

Я тяжело вздохнула, устало покачала головой и вновь произнесла:

— Transformatio!

Арнел содрогнулся всем телом, но сцепил зубы, сжал руки в кулаки и удержался. Практически удержался, о том, что крылья вновь пытались появиться, свидетельствовала лишь проступившая на спине кровь. Однако дракон держал удар.

Он просто еще не знал, что это только начало.

— Vocantem! — произнесла я.

И новый рык погасил половину свечей, а Арнел грохнулся на камень, выгибаясь всем телом и пытаясь сдержаться, от чего снова, снова и снова бил кулаком по каменному основанию дома… Мне даже на миг показалось, что камень сейчас треснет и рассыплется мелкими осколками. Но он держался, дракон держался так же.

— Potest! — прекратила я его мучения и, взяв чай, ушла в свой угол, давая лорду Арнелу возможность прийти в себя.

Ему это далось нелегко. Более четверти часа дракон лежал на камне, невидяще глядя в потолок и пытаясь восстановить дыхание. Пот лился с него ручьем, смешиваясь с уже пролитой кровью, но ни стона, ни требований прекратить все это я не услышала.

— Мисс Ваерти, — произнес он, наконец, хриплым, сорванным голосом, — что все это значит?!

Лорд Арнел был умным драконом, этого не отнять.

— Это значит, — сделав глоток чая, начала я, — что вас довольно долго, методично и очень правильно подталкивали к трансформации. Причем настолько правильно, что вы, вероятно, единственный дракон во всей империи, кто в состоянии оборачиваться собственно драконом, возможно, даже и летать.

Он рывком поднялся и сел, пристально глядя на меня змеиными, слегка светящимися даже при свете ярко пылающих свечей глазами, и хрипло спросил:

— Что в этом плохого?

— Многое, — была вынуждена признать я, задумчиво сделав еще глоток чаю. — Видите ли, лорд Арнел, проблема в том, что у оборотней, к которым, похоже, придется причислить и вас, после трансформации полностью меняется сознание. В так называемом «зверином» состоянии исчезают такие социально значимые инстинкты, как сопереживание, сочувствие, осознание ценности человеческой жизни, остаются лишь базовые — выживание и размножение.

Он сидел, пристально глядя на меня, и сжимал челюсти с такой силой, что желваки жгутами выделялись на его щеках.

— Кстати, — заметила, отсалютовав ему чашкой с чаем, — если обезумевшим оборотням еще есть с кем размножаться, то у вас, боюсь, подобной возможности не будет — несоответствие размеров и все такое.

— Это вы мне сейчас за что-то мстите? — зло спросил Арнел.

— Слегка, — коварно улыбнулась я. И затем уже серьезно добавила: — При всем моем уважении, лорд Арнел, если вы станете драконом, единственными подходящими половыми партнерами станут… разве что киты. Ну, может быть, китовые акулы. Как вы в целом относитесь к рыбам?

Он заскрежетал зубами и зло ответил:

— Я понял. Продолжаем?

Кивнув, произнесла:

— Transformatio!

Дракон выдержал, даже не дрогнув. Он сидел, скрестив ноги, и лишь пристально глядел на меня, так, словно он уже пребывает в форме дракона, а я тут единственный ему доступный выброшенный на берег кит.

Мило улыбнувшись Арнелу, добавила:

— Vocantem!

Рык, глухой, звериный, вырвался из глубины его груди, но сам градоправитель остался неизменен.

— Quod veraimago! — призвание истинного облика. И на нем Арнел снова сорвался.

А мы еще даже до половины не дошли.

— Potest! — воскликнула, когда он с рычанием, содрогаясь, как в агонии, свалился с камня.

Я собиралась дать ему время прийти в себя, но Арнел, глухо выругавшись, рывком забрался обратно на реликт и прорычал:

— Продолжаем.

— Вы уверены? — с сомнением спросила я. — Лорд Арнел, если все эти убийства в городе на протяжении четырех лет превращали вас в зверя, я не уверена, что за одну ночь мы это исправим. Как ни прискорбно это признать. Отдышитесь, придите в себя и…

Но дракон, глянув на меня так, что слова застряли в горле, прорычал:

— Продолжаем!

Безразлично пожав плечами, я невинно поинтересовалась:

— Это возможное использование крупных рыб в качестве половых партнеров вас так мотивировало?

— А что б вас, мисс Ваерти! — психанул он.

— Ну, продолжаем так продолжаем, — мило улыбнулась ему. — Transformatio!

К полуночи я сидела на полу, одной рукой держа компресс со льдом у виска, второй судорожно перелистывая конспект с записями по предмету «Ментальная защита». На камне в центре подвала сидел отвратительно бодрый, несмотря на то что потерял и кровь, и потом чуть ли не пару литров жидкости с потом, дракон.

Лорд Арнел неожиданно нашел какое-то извращенное удовольствие в самоистязании, и я теперь даже не знала, кому приходилось хуже — мне или ему. Что-то подсказывало, что все-таки мне.

— Еще ведро воды, лорд Арнел? — предложил заглянувший к нам мистер Уоллан.

— Да, благодарю вас, это было бы весьма кстати, — вежливо ответил дракон.

Одно ведро он уже выпил, вторым облился… и выглядел теперь хоть и мокрым, но отдохнувшим и довольным жизнью, а мне уже даже чай с обезболивающими каплями не помогал.

— Мисс Ваерти, вы так странно на меня смотрите, — заметил лорд Арнел.

— Кажется, я еще в жизни никого так не ненавидела, как вас, — абсолютно честно ответила ему.

Дракон обворожительно улыбнулся.

И в этот момент что-то неуловимо изменилось.

Улыбка полностью покинула лицо Арнела, мышцы напряглись, взгляд стал стремительно меняться, рык прорвался из груди.

Я застыла, пристально глядя на дракона и запоздало осознавая: то, что сейчас происходит, это призыв!

— Potest! — воскликнула, подскочив и роняя разом и чашку, и компресс.

Дракон оставался сидеть, неподвижный, напряженный, неуловимо меняющийся.

— Potest! — Я подбежала к нему, по пути поскользнувшись на разлитой вокруг воде и чуть не упав, обхватила его лицо ладонями и, глядя в глаза, повторила, холодея от ужаса: — Potest! Satis! Terminus!

Очень медленно дракон поднял на меня ставший почти осознанным взгляд и хрипло произнес:

— Это мужчина. Дракон. У него алая светящаяся радужка глаз и вертикальные зрачки.

— Rufusdraco, — прошептала я, вспомнив хрестоматийное описание глаз Ржавых драконов.

И ощутила, как содрогнулся всем телом Арнел.

— Призыв становится сильнее, — хрипло сообщил он то, что я и так уже поняла.

— Контроль, — жестко напомнила я, — контроль и дыхание. Вы сможете, лорд Арнел.

А если не сможет, то сейчас конец придет и мне, и этому дому, и я даже не знаю, чему еще… Надеюсь, прислуга успеет покинуть здание вовремя.

— Вы ошиблись, — вдруг сказал Арнел, глядя как-то сквозь меня, — нет инстинкта выживания или размножения, есть сильное желание защитить. Я чувствую кровь и призыв… зов о помощи.

Они убивают очередную девушку! — с ужасом поняла я.

Но отпустить Арнела сейчас было бы неразумно. Они уже убили, и очень многих, они убили, играя на его инстинкте мужчины и защитника, но учитывая, что спасти ему еще никого не удалось… так что выбора у меня особо не было.

— Кто призывает о помощи, лорд Арнел? — стараясь говорить спокойно и размеренно, спросила я. — Этот мужчина с алыми глазами?

Снова дернувшись всем телом, дракон прорычал:

— Нет, девушка. Моя кровь.

И я с ужасом вспомнила слова леди Арнел: «Моя младшая дочь тоже рождена в октябре».

— Девушка, — повторила, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. — Леди Ариана Арнел?

Дракон содрогнулся и посмотрел мне в глаза так, что я ощутила, как приподнимаются волосы от ужаса.

Но я едва ли дала себе время на размышления, переместив пальцы с его щеки на висок, и выдохнула:

— Vision!

Омут сознания лорда Арнела поглотил мгновенно! Меня затянуло, словно в стремнину реки, болезненно протащило через все валуны и подводные течения и выкинуло в лесу, практически на самой вершине горы, на поляне, где между деревьями висела привязанная к ним девушка в белом, задыхаясь от бурлящей и пузырями вырывающейся из раны на груди крови.

— Tempus! — выкрикнула я, падая на пол.

Мрак захлестнул.

Магический обморок — это не совсем омут спокойствия: все ощутимо, что-то даже слышишь, но минуты и часы проносятся мимо калейдоскопом сверкающих картинок, не позволяя сознанию уцепиться хоть за одну из них.

Я распахнула глаза, лежа на своей кровати в спальне и глядя в потолок, все пыталась понять, что произошло… В памяти вспыхивали какие-то бессвязные картинки — девушка в лесу, мое заклинание стазиса, наложенное на нее в надежде, что удастся остановить кровь, что полицейские успеют и спасут, падение на пол… подхватившие в последний миг до столкновения с холодным камнем руки лорда Арнела… и удушающий запах крови.

Закашлявшись, разбудила, как оказалось, спящую в кресле у окна миссис Макстон, но сильно удивилась, когда вместо нее ко мне подошел лорд Арнел.

Дракон, облаченный в безукоризненный темно-серый костюм, приблизился, бесцеремонно коснулся ладонью моего лба, вгляделся в округлившиеся от его наглости глаза, усмехнулся и произнес:

— С возвращением на этот свет, мисс Ваерти.

— Я его и не покидала! — осипшим голосом мгновенно парировала я.

— Да? — притворно изумился Арнел. — Видели бы вы себя в зеркало, решили бы иначе. К слову, вы превосходно накладываете «Tempus», вам говорили об этом?

И он посмотрел на меня так, что под его темным взглядом я внезапно ощутила, как замерло в груди сердце.

— Л-л-лорд Арнел! — звенящим от возмущения голосом воскликнула миссис Макстон.

— Да-да, приличия, — невесело усмехнулся он и, убрав руку с моего лба, выпрямился, но даже не попытался отойти от моей постели.

Я на миг прикрыла глаза, пережидая очередной приступ слабости, вновь приоткрыла ресницы и спросила, натягивая одеяло по самую шею:

— Что с вашей кузиной?

— Жива, — ответил Арнел, не свода с меня внимательного взгляда. — Вы остановили кровь, я призвал Кристиана. Ему было втрое ближе к Ариане, чем мне. Мы успели.

— Слава богу, — выдохнула я, закрывая глаза.

До невозможности хотелось спать.

Спать хотелось настолько, что в сон я начала проваливаться мгновенно.

— Мисс Ваерти, слава скорее вам, и вы достаточно времени уже провели в беспамятстве, вам следует как минимум поесть.

— В магическом обмороке, — поворачиваясь на бок, то есть фактически спиной к дракону, сонно возразила я. — Это был магический обморок, а не беспамятство, и все, что мне сейчас нужно, — спать.

И я уже практически заснула, как вдруг меня схватили, подняли, зажали нос и начали вливать что-то в рот, совершенно игнорируя мои попытки к сопротивлению и возмущенный возглас.

— И еще глоточек, — сказал лорд Арнел, наплевав на мое недвусмысленное негодование, после чего поднялся, критически осмотрел натужно кашляющую, совершенно мокрую меня и глубокомысленно выдал: — Ну хотя бы некоторое количество молока вы выпили, уже хорошо.

Молока?!

Я вскочила с кровати, метнулась в уборную, и вырвало меня уже там. Гадкой, жуткой горечью, от чего стало еще раз в сто противнее, и мне уже было даже все равно, что лорду Арнелу довелось увидеть вторую из моих черных кружевных сорочек. Мне уже вообще многое было все равно.

Осторожный стук в двери и нервное:

— Мисс Ваерти, вы в порядке?

— Да чтоб вас черти побрали! Чтоб вы провалились к дьяволу! — прошипела доползшая до раковины и включившая воду я.

— Мм-м… — донеслось из-за двери, — судя по экспрессии, вам уже гораздо лучше.

Я стянула через голову испачканную молоком сорочку, умылась, схватила полотенце, завернулась и, нарушая разом и приличия, и мои личные принципы, распахнула дверь.

— Вы! — выдохнула, с яростью глядя на Арнела.

Он, несколько опешив от моего вида, отступил на шаг, но все равно с заметным интересом оглядел то, что приоткрывало длинное полотенце. Но мне в данный момент было совершенно на это наплевать.

— Вы! — голос срывался. — Вы хотя бы иногда чем-нибудь думаете?!

Арнел, прекратив рассматривать мои ноги, наконец, поднял взгляд до уровня моих глаз, судя по всему, не совсем понимая, что произошло.

Что ж, я взяла на себя труд объяснить:

— Молоко в момент магического истощения практически то же самое, что яд! Благодарю за заботу, лорд Арнел, но впредь потрудитесь поинтересоваться предварительно, требуется ли ваша забота в принципе! И убирайтесь прочь из моей спальни!

Развернувшись, я ушла обратно в ванную, с грохотом захлопнув за собой дверь, и, пытаясь не сорваться на крик, попросила:

— Миссис Макстон, вы не могли бы принести мне другую сорочку?

Вместо ответа экономки я, к сожалению, услышала:

— Мисс Ваерти, мне очень жа…

— Да убирайтесь уже к чертям! — заорала я, окончательно потеряв терпение.

Но с нарастающим раздражением поняла, что никто никуда не убрался — за дверью царило напряженное молчание.

И, не скрывая откровенной мольбы, попросила:

— Просто уйдите, лорд Арнел. Вернетесь ближе к ночи, мы, увы, еще не закончили. А теперь избавьте меня от вашего присутствия, пожалуйста.

Однако, не вняв моей просьбе, дракон сообщил:

— Мисс Ваерти, меня видели в вашей спальне. Как бы это ни было прискорбно, но после подобного, как джентльмен, я обязан на вас жениться.

Мне захотелось расплакаться. Просто разреветься как девчонке и забыть обо всем вот этом, но, поднявшись, я выпрямилась, расправила плечи, подошла к двери, распахнула ее, посмотрела на напряженного дракона и честно ответила:

— Одна маленькая проблема, лорд Арнел, я — не леди. И потому я не обязана выходить замуж ни за кого бы то ни было, а особенно за вас!

И, отступив обратно в ванную, я повторно грохнула дверью.

К моему искреннему счастью, дракон ушел… тоже не отказав себе в удовольствии хлопнуть дверью. После чего пришла миссис Макстон, посмотрела на несчастную меня и приказала Бетси приготовить ванну.

К тому времени как я вымылась, кровать уже перестелили, ночную сорочку после моего разъяренного взгляда подали розовенькую в цветочек, окна задернули тяжелыми гардинами, и я, наконец, смогла просто поспать.

Хоть что-то хорошее.

После заката меня разбудила миссис Макстон и сообщила, что лорд Арнел уже пришел и ожидает меня.

Подниматься не хотелось. Подниматься не хотелось вовсе, но случившееся ночью продемонстрировало как нельзя лучше, что я поступила правильно, а главное, вовремя. И, учитывая успехи Арнела, еще всего одна ночь, и кто бы ни был тот Ржавый дракон, но все его четырехлетние старания обернутся прахом, а значит, больше никто никого не будет убивать, что априори очень хорошо, ведь так?

Мое измученное тело было категорически против.

И все же я встала, долго умывалась холодной водой, приходя в себя, затем переоделась в домашнее платье без корсета, который вчера неимоверно жал всю половину ночи, и, кое-как собрав волосы, откровенно позевывая, спустилась вниз.

А там меня уже ждали.

Во-первых, меня ждало около двух десятков букетов роз, алых и белых.

Во-вторых, меня ожидал накрытый к ужину стол в столовой.

В-третьих, стоя у окна и вглядываясь в метель, меня ждал лорд Арнел, мгновенно повернувший голову при моем появлении.

— Добрый вечер, лорд Арнел, — вполне вежливо произнесла я.

— Вижу, вам лучше, — холодно отозвался он.

— Да, вы знаете, мне в принципе всегда вполне неплохо, когда ко мне никто насильно не применяет контактную ментальную магию и когда никто не вливает в меня молоко против моей воли. Делаем логический вывод, лорд Арнел, — мне всегда хорошо без вас! Вы ужинали?

Смерив меня мрачным взглядом, дракон ответил:

— Нет, ожидал вас.

— Зря, — с трудом подавила зевок, прикрыв рот ладонью, — я буду только чай. Миссис Макстон?

— Конечно, дорогая, — ответила спустившаяся вместе со мной и вообще, кажется, готовая подхватить, если я начну падать, экономка.

Ужин прошел в молчании. Я откровенно засыпала и несколько раз ловила себя на том, что глаза закрываются сами собой, пока я помешиваю чай. Лорд Арнел был зол, не скрывал этого и молча ел.

Под конец трапезы, когда подали десерт, неожиданно предложил:

— Полагаю, нам стоит отложить запланированное.

— Это невозможно. — Я снова самым невежливым образом зевнула и язвительно добавила: — А вам следовало бы заняться собственной защитой еще четыре года назад, когда все это началось.

Вилка в руке дракона жалобно скрипнула, корежась.

Подняла взгляд на Арнела, спокойно встретила всю ту ярость, что искрилась в его глазах, и поинтересовалась:

— Считаете, я не права, лорд Арнел?

— Вы действительно полагаете, что у меня был резон искать помощи у специалистов, мисс Ваерти? — прорычал он в ответ.

Проморгавшись, я похлопала себя по щекам, заставляя проснуться окончательно, растерла большие пальцы на руках, что, исходя из одного последнего научного открытия, должно было способствовать улучшенной работе мозга, и впервые внимательно посмотрела на лорда Арнела. Дракон выглядел… непривычно.

Во-первых, Арнел, казалось, чувствовал себя виноватым, а я за данным индивидом пока еще ни разу никакого чувства вины не наблюдала. Во-вторых, злым — это вот я наблюдала весьма часто, поэтому даже не удивилась. Но, в-третьих, Арнел казался измотанным, что, впрочем, неудивительно, учитывая весьма насыщенную событиями прошлую ночь. Рассмотрев дракона, я показательно тяжело вздохнула и меланхолично ответила:

— Лорд Арнел, я понимаю, что вы, ваши родственники и, вероятно, ваши учителя тщательно скрываете факт невероятного магического потенциала у вас. Это вполне разумно, видимо, раз столь значительное количество народа свято хранит данную тайну, но… когда в городе начали умирать девушки, а у вас появляться провалы в памяти, вам все же следовало обратить на это внимание, вы не находите?

Он промолчал, пристально глядя на меня.

Встретив его взгляд, устало улыбнулась и продолжила:

— Лорд Арнел, я не предъявляю вам никаких претензий, более того, поверьте, не рассчитываю на вашу какую-либо благодарность, лояльность и справедливость. Скажу откровенно — вера в справедливость в Городе Драконов окончательно была погребена после того, как лорд Давернетти пригрозил мне обвинением в убийстве, вытребовав подпись под договором о неразглашении. Уже в тот момент мне стало понятно, что от вас, драконов, ничего хорошего не стоит ждать в принципе.

Дракон опустил взгляд, несколько секунд разглядывал пустую уже тарелку перед собой, затем хрипло произнес:

— Кристиан пытался защитить меня.

— Понимаю, — действительно все понимая, ответила я. — Но поставьте себя на мое место и ощутите всю прелесть полного осознания своей беззащитности перед Законом Вестернадана. Я лишь бросилась на помощь умирающей девушке и облегчила ее страдания, осознав, что уже ничем иным не в силах ей помочь, а меня обвинили в ее убийстве, за пару часов сфабриковав дело. Они даже не поленились испачкать кровью убитой мою наемную карету и зафиксировать «обнаруженное» в протоколе досмотра.

Вертикальные зрачки дракона превратились в две тонкие щелочки.

— О, не пытайтесь сделать вид, что вам есть дело до всего этого, — язвительно высказала дракону и поднялась, держа чашку чаю, которую собралась забрать с собой. — Вы закончили?

Весь подвал за день вычистили и вымыли, камень оперли до блеска, мистер Уоллан заканчивал зажигать свечи, миссис Макстон раскладывала подушки в углу, решив сегодня уделить большее внимание моему комфорту.

— Благодарю вас, — с искренней признательностью улыбнулась я и обессиленно опустилась на подготовленное место.

— Может быть, бульон, мисс Ваерти? — с тревогой спросила экономка.

— Возможно, утром, если я все это выдержу, — посте вчерашнего особой уверенности уже не было.

— Вы ничего не ели, мисс Ваерти! — возмутилась экономка.

— Боюсь, после утреннего молока мне никакая еда сейчас не пойдет на пользу. Не стоит переживаний, миссис Макстон, пока только чай. И все хорошо, правда.

Она не была в этом уверена, но все же вышла, наградив возмущенным взглядом стремительно раздевающегося лорда Арнела. Потом в подвал забежала с ведром воды Бетси, споткнулась на лестнице, потрясенно уставившись на полуобнаженного мужчину, забыла, зачем пришла, и торопливо убежала обратно вместе с так и не донесенным ведром.

Воду принес уже мистер Илнер.

Отнес ближе к камню, поставил, поглядывая то на сонную меня, откровенно зевающую под прикрытием чтения конспекта, то на устроившегося поверх реликта дракона, неодобрительно покачал головой и вышел.

Когда за ним закрылась дверь, лорд Арнел вдруг заметил:

— Вчера вы на меня хотя бы реагировали, мисс Ваерти.

— Вчера у меня на это еще были силы, к тому же вчера я еще не знала, что поутру вы из «чувства благодарности» попытаетесь меня отравить.

Скрипнув зубами, дракон прошипел:

— Я не знал, что молоко нанесет вам вред!

Глянув на него поверх конспекта, я ехидно поинтересовалась:

— А того, что ваше ментальное вмешательство в мою память мне повредит, вы тоже не знали?

Он собирался было что-то ответить, но я почти с наслаждением произнесла:

— Transformatio!

И Арнел порадовал. Действительно порадовал — он даже не дернулся.

Поднявшись из своего гнезда уюта, я подошла ближе и произнесла следующее заклинание:

— Vocantem!

Кроме полного ярости взгляда, никаких более изменений. Я практически зауважала Арнела и добавила:

— Quod veraimago!

Призвание истинного облика тоже не дало никаких результатов — дракон как сидел на камне, так и остался сидеть, разве что мускулатура обозначилась четче.

Надо же, ему практически удалось восстановить ментальную защиту.

Я постояла, одобрительно глядя на лорда, и выдохнула:

— Feralcat!

Призвание силы зверя заставило Арнела зарычать от боли, но дракон продолжал смотреть мне в глаза и держаться продолжал так же. Никаких изменений.

— Imperium! — следующее заклинание силы.

Арнел даже не пошатнулся, отреагировав на мою магию лишь усмешкой, а затем вдруг тихо произнес:

— Я хочу тебя.

— В каком смысле? — не поняла я, ожидая того же, что произошло вчера, — крови, пота, судорог и прочих страданий означенного лорда.

Он усмехнулся снова и произнес, пристально глядя мне в глаза:

— В прямом.

— Potest! — произнесла я заклинание отмены всех предыдущих.

Ушла в свой угол, взяла конспект и, перевернув на последнюю страницу, записала:

«Странности: 1. Зверь откликается на зов о помощи, срабатывает инстинкт защитника. 2. Аномальное замещение агрессии сексуальным желанием».

— Знаете, вас надо изучать, — сообщила, выписывая последнее слово.

— О да, я уже абсолютно согласен на полное и всестороннее изучение, — протянул Арнел со все теми же тягучими пугающе-интимными нотками в голосе.

Подняв голову и взгляну в на него, я повторила:

— Potest!

— Звучит почти как «протест», — усмехнулся дракон.

— И является чем-то вроде этого, — подтвердила я.

После чего, отлистав записи до середины, поднялась, подошла к дракону и, держа тетрадь перед собой, вернулась к тому, с чего начали:

— Transformatio!

— Vocantem!

— Quod veraimago!

— Feralcat!

— Imperium!

Дракон держал удар с достоинством, коего я, откровенно говоря, не ожидала.

— Vinculum! — привязка.

— Essentianegatio! — отрицание сути.

К этому моменту я уже с трудом стояла, Арнел поднялся, сходил, выпил воды, почти полведра за раз, и вернулся на прежнее место, двигаясь с грацией даже не человека — зверя. Я произносила заклинание за заклинанием, выжимая себя до последней капли, а он становился лишь сильнее.

— Вы сейчас свалитесь, — сказал он, когда я поняла, что вокруг делается несколько сумрачнее.

Молча опустилась на пол, глядя на дракона и не понимая, что происходит. Теоретически все было идеально — он выдерживал все удары, парируя ментальную магию с проворством прекрасного фехтовальщика, но я видела, что было вчера!

И что-то во всей охватившей его легкости было не так.

Что-то определенно было не так… я просто не могла понять что.

Подняв голову, с сомнением посмотрела на дракона, Арнел ответил едва уловимой улыбкой и слегка приподнял бровь, явственно предлагая мне озвучить мои сомнения. Сомнения медленно, но верно превращались в уверенность.

— Что вы сделали? — не сдержавшись, прямо спросила я. — Что вы с собой сделали?!

Если я надеялась на ответ, то напрасно — Арнел лишь усмехнулся и… промолчал.

Наверху открылась дверь, вошла миссис Макстон с подносом. Спустившись, отнесла принесенный для меня чай в угол, подошла и взволнованно спросила:

— Мисс Ваерти, вы хорошо себя чувствуете?

— Все хорошо, — солгала я. — Вы можете идти.

Экономка не поверила ни единому моему слову, а довольный собой, едва заметно улыбающийся Арнел не понравился и ей. Но я поспешила заверить:

— Мы скоро закончим.

Она ушла, и, когда за ней закрылась дверь, лорд Арнел соскользнул с камня, не задев ни единой свечи, босой и гибкий, он подошел ко мне, присел передо мной, пальцы скользнули по щеке, опустились ниже, большой палец мягко прошелся по нижней губе и…

— Memoriam sanguinis! — прошептала я, бессильно наблюдая за тем, как мужчина склоняется к моим губам.

Он просто не успел ничего сделать.

Вспышка! Ослепительно-яркая вспышка — и взлет вверх, под облака, с порывом ветра, что сорвал снег с верхушек сломанных деревьев и разметал окружающие сугробы. Взмах — и облака, вспоротые сильным телом… ночь… яркий свет звезд…

И прерывание видения, едва Арнел отшатнулся от меня.

Я осталась сидеть, глядя на поднявшегося мужчину снизу вверх и понимая то, что страшно было даже озвучить.

— Вы трансформировались! — с абсолютной уверенностью заключила я.

Арнел застыл, пристально и мрачно глядя на меня.

Мне же оставалось лишь делать выводы:

— Вы трансформировались самостоятельно, без влияния извне, без контроля того, кто пробуждал в вас сущность, четыре года убивая девушек. Вы… И как ощущения?

К его чести, он не стал отрицать, лишь холодно произнес:

— Вы меня разозлили.

— Что? — переспросила, не понимая, о чем речь вообще.

Лорд Арнел резко присел и протянул руку, накрывая пальцами мой висок…

Вспышка…

Серые промозглые сумерки…

Развевающаяся черная грива лошади, пущенной в галоп…

Поляна, уже знакомая мне по первому видению, блеск срываемых пуговиц… шаг… и мир стремительно уменьшается, взмах крыльев и взлет под облака…

Арнел убрал руку, заставляя задохнуться от боли после повторного, дьявол его раздери, вторжения в мое сознание.

— Вы солгали, — произнес он, холодно глядя в мои невольно наполняющиеся слезами глаза. — Не было никакого сужения мышления до уровня двух основных инстинктов. Я осознавал все крайне отчетливо. Отчетливее, чем когда-либо.

Значит, драконы отличаются от оборотней. Интересная информация, крайне интересная… Одна маленькая проблема:

— Что б вам пусто было, лорд Арнел, — простонала я, теряя сознание.

Я пришла в себя в спальне.

Открыла глаза, некоторое время смотрела в потолок, потом поняла, что в доме кто-то есть помимо прислуги.

— Как она? — раздался голос леди Арнел.

— Сильное магическое истощение. — Голос врача, кажется, мы встречались уже в полицейском участке. — И магическое же отравление.

— Как такое возможно? — воскликнула леди.

Ей никто не ответил.

— Я полагаю, — уверенно продолжила она, — мисс Ваерти гораздо лучше будет в поместье Арнел. Я немедленно отдам распоряжение и…

— Нет! — решительно воспрепятствовала миссис Макстон. — Мисс Ваерти останется здесь, в своем доме, под моим всепоглощающим контролем. А лучше ей станет, если ваш племянник, леди Арнел, забудет сюда дорогу! А теперь искренне прошу прощения, но мисс Ваерти нужен покой!

Я полежала еще немного, прислушиваясь к тирадам, полным возмущения, но миссис Макстон более двадцати лет проработала при профессоре Стентоне, а потому была далеко не робкого десятка, придерживаясь правила: «Мы люди маленькие, но гордые». Ко всему прочему, экономка слишком долго вращалась в обществе самого Стентона и его гостей, чтобы пасовать даже перед именитыми Арнелами.

В результате миссис Макстон вошла в мою спальню с видом победительницы и неизменным чаем.

— Как вы, дорогая? — поинтересовалась она, поставив поднос с фарфоровым чайничком на прикроватный столик и поспешив ко мне.

— Намного лучше, — заверила, приподнимаясь и переходя из лежачего положения в полусидячее.

— Завтрак? — предложила миссис Макстон.

Я глянула в окно. Несмотря на пасмурную погоду и наличие полупрозрачных занавесей, было явственно видно, что время близится к вечеру…

— А давайте, — несмотря ни на что, согласилась я. — И книги. И…

— Никого не пускать, вам все еще дурно? — предположила домоправительница.

Радостно кивнула. Миссис Макстон понимала меня с полуслова.

Последующую пару дней ко мне поднимался только доктор, который констатировал, что я быстро иду на поправку, посоветовал продлить постельный режим после выразительного взгляда миссис Макстон и покинул нас, видимо решив для самого себя более никогда в этот приют образования не возвращаться.

Дело в том, что к его приходу я успела позакрывать и спрятать далеко не все книги, книг было много, а доктор поднялся по ступеням неожиданно быстро для дракона его возраста. Узрев книжное изобилие, он только взглядом, да, но очень явственно, продемонстрировал свое крайне негативное отношение к образованным, а потому лишенным радости материнства девушкам.

Но главным результатом его прихода было благословленное продление моего повода никого не принимать.

— Магическое истощение, прописан покой! — сообщал всем мистер Уоллан и после, с неописуемым удовольствием, захлопывал дверь перед носами посетителей.

Я же в эти дни судорожно пыталась понять, что произошло.

Много ела, в основном бульон, максимально стараясь прийти в себя, еще больше читала. Повторно исследовала все захваченные у миссис Томпсон книги и пришла к печальному выводу, что все убитые девушки были драконицами. Даже те, кто изначально казался просто случайной жертвой, после исследования «Рецептов яблочного пирога» оказались внебрачными дочерьми от драконов или дракониц.

Самой ужасной была, к слову, судьба именно незаконнорожденных, все роды проводились в подпольных «лечебницах», а после матери не видели своих детей вовсе. Девочкам и мальчикам меняли имена и отправляли в работные дома, где жизнь была совсем не сладкой.

Отвратительно, что полиция, кажется, об этом знала, не зря же Илиаса Скайверна, полукровку-дракона, что пытался проникнуть в мой дом, лорд Давернетти назвал именно «выблядком», то есть фактически незаконнорожденным.

И вот тогда я решилась на то, за что не бралась до работы с лордом Арнелом, сильно подозревая, что книга может оказаться в принципе проводником в систему подземных сообщений заговорщиков. А потому я для начала поела, затем оделась, причем тепло оделась, после попросила мистера Уоллана собраться и подняться ко мне и лишь после всех предосторожностей открыла книгу «Вышивка мелким бисером».

Предосторожности оказались напрасными — книга не сработала как портал повторно, зато обнаружила списки. Огромные списки всех рожденных в Городе Драконов детей.

Мистер Уоллан сильно удивился, когда, совершенно забыв о нем, я метнулась сопоставлять списки из данной книги с «Рецептами яблочного пирога». Но не останавливал, лишь попросил отдать ему плащ, перчатки, ботинки и шляпку, раз уж мы никуда не собираемся.

К концу третьего дня я составила список детей от полугода до восемнадцати лет, в нем находилось свыше четырехсот драконов или полукровок. У некоторых имелись лишь имена — мальчикам, например, в случае подпольных родов никакой фамилии не давали, девочкам давали фамилии сразу, девочки были на порядок более ценным товаром, и их продавали. Сначала в работный дом, далее… далее, насколько я поняла, сортировали, исходя из внешних данных: кто-то шел в портнихи, швеи, прачки и далее, кто-то уходил за полновесные в заведения с названиями вроде «Сладкая роза». Да, Вестернадану было что скрывать. И чем больше я узнавала о нем, тем больше понимала эту печальную истину.

К тому моменту, как миссис Макстон принесла мне ужин, я сидела, бессильно уронив руки, и, сравнивая списки, откровенно переживала, не пропустила ли я хоть кого-то. Обнаружила, что в некоторых местах мальчикам вместо имени давали только номер, в некоторых — только точку. Одну точку напротив даты и времени рождения. Только точку…

Миссис Макстон, оставив суп все там же, на столике у кровати, подошла, присела рядом и, глядя на списки, спросила:

— Все настолько ужасно?

— Это имена незаконнорожденных детей, — пояснила я.

Экономка побледнела, затем осуждающе покачала головой. Что ж, мы все знали, что Вестернадан не самое лучшее место в империи, но не до такой же степени.

— Миссис Макстон, в столице вы сталкивались с чем-то подобным? — спросила я, пытаясь хоть как-то понять этих матерей, безжалостно избавляющихся от приплода.

— Да, дорогая мисс Ваерти, — подтвердила экономка, — но… то были бедные люди, с самых низов, они продавали своих детей нередко за деньги, но гораздо чаще в попытке дать им лучшую жизнь.

Я посмотрела на домоправительницу, на морщины, покрывающие ее доброе лицо, и ухватилась за последнюю фразу:

— В попытке дать им лучшую жизнь?

Миссис Макстон кивнула и добавила:

— Деточка, вы должны понимать, люди из низов не защищены ничем — матери не защищены от насилия, дочери, соответственно, так же. Мне приходилось встречать девушек, со слезами оставляющих детей в больницах, по причине того, что они не желали дочерям повторения их незавидной судьбы. Они считали, что в больнице всегда есть шанс, что крошечную девочку удочерит какая-нибудь бездетная пара и у малышки будет что-то лучшее, нежели полуголодное бесправное существование.

Выслушав ее, я вновь потянулась к списку теперь просматривая названия тех мест, куда были проданы или отданы дети.

Я смотрела несколько секунд, а затем, накинув халат, поспешила к выходу из спальни и закричала, открыв дверь и выбежав в коридор:

— Мистер Илнер! Мистер Илнер, вы мне очень срочно нужны!

Сбегая по лестнице вниз, я практически не смотрела никуда более, кроме списка, и едва кучер, придя из кухни, откликнулся, спросила, читая:

— Мистер Илнер, в Вестернадане есть заведение «Сладкая роза»?

— Н-н-нет, — несколько неуверенно ответил кучер.

Помолчал и добавил:

— Но есть в столице.

Вот оно!

— Это бордель? — спросила, делая пометку в списке «вне Города Драконов».

— Э-э-э… увеселительное заведение, кабаре, театр теней, — протянул мистер Илнер.

— Хорошо, — продолжила я, переходя к следующему в списке: — «Хризантема Востока»?

— С-с-столица. — Неуверенность в голосе мистера Илнера явственно требовала моего внимания, но я была слишком увлечена. И, сев на ступени прямо посреди лестницы, продолжила: — Прачечная «Горная свежесть»?

— Это Донж, столичный пригород, мисс Ваерти, — раздался голос, от которого я вздрогнула.

Подняв голову, увидела стоящих в прихожей лорда Арнела с лордом Давернетти. Оба с меня перевели выразительный взгляд на мистера Уоллана. Дворецкий, не дрогнув, видимо, повторил уже сказанную заведомую ложь:

— Мисс Ваерти плохо себя чувствует, ей предписаны постельный режим и покой!

Мистер Уоллан был уверен в каждом своем слове с непоколебимостью гранита. Я посмотрела на него, на драконов, на мистера Илнера.

— Мне так плохо, — заявила слегка осипшим от столь показательного вранья голосом. — Мистер Илнер, жду вас в кабинете.

И, подхватив список, поднялась и взбежала наверх по ступеням.

В кабинете профессора я забралась в кресло с ногами, разместив список перед собой и ожидая кучера, естественно, но почему-то даже не удивилась, когда вместо мистера Илнера в кабинет ворвался сначала лорд Арнел, а уже следом лорд Давернетти.

— Знаете, меня бесконечно поражает то, с какой демонстративной наглостью вы попираете все требования и правила морали и этики, — сообщила обоим.

И поняла, что меня тошнит. Опять. Причем я даже знала из-за кого! Лорд Арнел, видимо, наконец, вспомнив, какое влияние на меня оказывает его контактная ментальная магия, мрачно выдохнул и злобно осведомился:

— Помочь?

При мысли о повторном поцелуе рвотный позыв удалось сдержать с огромным трудом. Я подскочила, подошла к окну, распахнула его и постояла некоторое время, вдыхая кристально чистый ледяной воздух гор и пытаясь придумать, как бы в принципе избавиться от тошноты при виде Арнела, не опускаясь до таких методов, как повторный поцелуй.

Поднявшийся вслед за драконами мистер Уоллан уже на повышенных тонах напомнил:

— Мисс Ваерти не принимает!

Но лорды решили упорствовать, и в ответ дворецкому понеслось:

— Indrag.

— Potest! — мгновенно возразила я и развернулась.

Мистер Уоллан после моего вмешательства пошатнулся, но устоял. Лорды мрачно посмотрели для начала на меня, недвусмысленно намекавшую всем своим видом, что прием гостей сейчас последнее, чего бы я желала, — на мне были ночная сорочка, халат, домашние тапочки, и ветер трепал мои распущенные волосы.

Лорд Арнел под моим суровым взглядом несколько смутился, взмахом руки закрыл распахнутое мной окно и произнес неожиданно вежливо:

— Возможно, нам стоит подождать, пока вы приведете себя в порядок?

— О да, — с энтузиазмом согласилась я, — желательно дня три-четыре.

— Пятнадцать минут, — не согласился с моим предложением лорд Давернетти.

— Пятнадцать дней, — внесла свое предложение я.

Лорд старший следователь мрачно прищурился, но промолчал. Лорд Арнел хотел было что-то сказать, но при виде него меня накрыло вторым приступом дурноты, распахнутого окна со свежим воздухом более не было, так что я была вынуждена прикрыть рот ладонью и выразительно указать лордам на дверь. И пусть не вежливо, но…

— Как вам будет угодно, — холодно произнес лорд Арнел и вывел брата за дверь.

Я даже было обрадовалась, что они ушли. Но вместе с тем беспокоила мысль о состоянии лорда Арнела, и, пожалуй, его трансформация нуждалась как минимум в исследовании, как максимум в изучении, а потому я направилась к двери, собираясь попросить его навестить меня через несколько дней, но еще до того, как успела дойти, дверь распахнулась!

Два шага, и облаченный в черное дракон схватил меня с такой силой, что это вызывало не столько тошноту, сколько страх, а потому я не успела сказать ничего до того мгновения, как сухие теплые губы прижались к моим.

Всплеск тепла где-то в груди, стремительно похолодевшие ладони, слабость, охватившая еще стремительнее… и холодный вопрос:

— Полегчало?

В черных глазах Арнела плескалась откровенная насмешка.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга: я — с нарастающей яростью, он — явно готовясь ее встретить, а затем…

— Нет, — исключительно из желания уязвить противника отрезала я.

Дракон издевательски изогнул бровь и медленно, очень медленно склонился к моим губам.

— Vetitum! — прошипела заклинание запрета.

Оно было эффективным и действовало даже на профессора Стентона. Но Арнел лишь усмехнулся, укоризненно покачав головой, и повторно прикоснулся к моим губам.

Сильные руки на моей талии, властный поцелуй и толика ментальной магии, которая самым невероятным образом вдруг воскресила все, что у меня когда-либо было с мужчинами. Абсолютно все!

— Да, любовницей Стентону вы явно не были, — отстранившись, уверенно заявил дракон.

И после данного заявления, развернувшись, покинул мой кабинет, оставив меня в состоянии уже даже не ярости — бешенства.

Сложно сказать, но за несколько мгновений он умудрился просмотреть все, что я вообще испытывала когда-либо в отношении сильного пола: случайное соприкосновение рукавами с Жоржем, от которого я краснела еще полдня, момент одного из опытов с профессором Стентоном, который тоже был вынужден раздеваться до пояса, вид прошедшего трансформацию оборотня из службы личной охраны императора, оставивший неизгладимый след в моей неокрепшей юной психике своими… физиологическими особенностями, и снова Жорж, его поцелуй в момент, когда он пытался переубедить меня по поводу принятого решения, после которого я несколько часов рыдала в ванной.

И Арнел увидел все это!

Мне оставалось лишь негодовать, сжимая кулаки и слыша, как оба лорда покидают мой дом, а мистер Уоллан благополучно захлопывает дверь за ними.

Что ж, это и к лучшему — следующую четверть часа я долго и старательно умывалась, стараясь хоть как-то остудить пылающее от стыда лицо, затем вернулась к спискам, пытаясь отвлечься.

Но игнорировать тот факт, что за несколько дней Арнел стал сильнее, было невозможно.

Я снова и снова возвращалась мыслями даже не к поцелую, а к тому, с какой легкостью он просмотрел мои воспоминания, и если в день смерти его невесты ему пришлось столкнуться с моим сопротивлением, попросту снесенным драконом, то сейчас… Арнел мое естественное магическое сопротивление обошел так невозмутимо, легко и естественно, что это пугало все больше и больше по мере осознания произошедшего.

При этом мы много опытов проводили с профессором Стентоном, немало с иными драконами, но я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Никогда!

И потому даже с некоторым облегчением услышала, как вновь открывается дверь и раздается голос Арнела:

— Мисс Ваерти, я бы хотел продолжить занятия в… подвале.

Я тоже, но…

— Если вы дадите слово, что больше не прикоснетесь ко мне! — крикнула я.

Тишина внизу, а я добавила:

— Вообще никак! Ни руками, ни чем-нибудь иным!

Внизу послышался грохот разбившейся посуды.

— Я… я сейчас все уберу, — пролепетала Бетси.

Зато миссис Макстон не растерялась и возмущенно воскликнула:

— Лорд Арнел, вы вновь применили контактную магию?!

Пауза и досадливое:

— Это вышло случайно, миссис Макстон, я уже попросил прощения у мисс Ваерти.

— Наглая ложь! — возмутилась я.

Невозмутимый дракон пояснил:

— Я просил, просто вы к тому времени уже потеряли сознание, мисс Ваерти.

Совершенно потрясенная, я вышла из кабинета, подошла к перилам и внимательно посмотрела на стоящего в прихожей дракона. Дракон под моим взглядом не то чтобы смутился, но счел нужным произнести:

— Я прошу прощения, мисс Ваерти.

Что примечательно, лорда Давернетти нигде не было видно.

— Абсолютно не собираюсь вас прощать, лорд Арнел! — заявила я, а после добавила: — Но ваше состояние совершенно точно нуждается в изучении. Миссис Макстон, покормите нашего гостя, я вскоре спущусь.

Шкала измерения магического потенциала, принятая в империи, насчитывала пятнадцать делений. Насколько я помнила, до появления драконов она имела десять делений, но новые расы, новые расовые особенности и возможности внесли изменения. В результате мы определяли магические способности пятнадцатибальной шкалой. У меня уровень пребывал на отметке шесть, профессор Стентон был гораздо более сильным магом, и его уровень исчислялся девяткой. И никогда и никого я не встречала с уровнем силы, превышающей собственно эти девять баллов, так что… мне было волнительно.

Наскоро одевшись, я кое-как собрала волосы и достала из не разобранного по причине наличия в нем измерительных приборов и магических книг чемодана стандартную шкалу определения магических сил и на всякий случай магометр. Последний был исключительно новаторской разработкой, в настоящий момент не использовался в практике и давал часто ошибочные результаты, но я все равно захватила и его.

И стоило лишь откинуть крышку этого похожего на карманные часы прибора, как стрелка, дрогнув, переместилась на деление «шестнадцать».

Основательно удивившись, я между тем вместе с приборами вышла из спальни, подошла к лестнице, и едва спустилась на одну ступеньку… стрелка переместилась еще на деление. И еще на следующей ступени. И еще… И когда я спустилась, мы находились уже на отметке сорок два балла. И конечно, не было резона стопроцентно доверять показателю прибора, фактически еще не запатентованного даже, но мне стало как-то не по себе.

К тому моменту, как я вошла в столовую, стрелка дошла до пятидесяти двух.

— На что вы с таким интересом смотрите? — поинтересовался лорд Арнел, по-свойски ужиная в компании моей домоправительницы.

Перевела задумчивый взгляд с прибора на дракона.

Сделала еще шаг… стрелка качнулась и прочно утвердилась на значении в шестьдесят.

— Лорд Арнел, а как вы себя чувствуете? — уже несколько нервно поинтересовалась я.

Дракон ответил не сразу, словно прислушиваясь к себе, затем, пожав плечами, произнес:

— Замечательно.

Надеюсь, он не обиделся, когда я, развернувшись, выбежала из столовой, крикнув:

— Я на минутку.

— Вас снова тошнит, мисс Ваерти? — донеслось несколько напряженное.

— О нет, что вы, — взлетая по ступенькам, откликнулась я, — со мной все хорошо, так что давайте обойдемся без поцелуев.

В кухне что-то снова с грохотом разбилось, в столовой так же.

— Как пожелаете, мисс Ваерти, — безмятежно отозвался лорд Арнел.

Надеюсь, то, что разбилось, миссис Макстон обронила на него.

В подвал я спустилась первой, расставляя на камнях приборы и измерительные шкалы. Ртутный измеритель активировала и сверилась с собственным показателем — шестерка, как и полагается. Экспериментальный магометр дал тот же показатель, и стандартная шкала Саммерса так же показала мои привычные шесть баллов… Но едва дверь наверху распахнулась и в подвал начал спускаться лорд Арнел, все приборы словно сошли с ума. Шкала Саммерса достигла своего максимум в пятнадцать баллов и треснула, заставив применить фиксирующее заклинание, ртутная капля отмерила сто семнадцать делений и поднялась выше, так что мне пришлось брать линейку и производить замеры вручную.

Я закончила их к тому моменту, когда дракон спустился по лестнице и, подойдя ко мне, с интересом уставился на измерители.

— Пятнадцать? — невозмутимо поинтересовался он.

— Сто семьдесят два, — судорожно сглотнув, ответила ему.

Арнел, постояв некоторое время в молчании, все так же невозмутимо уточнил:

— Это какой-то новый способ измерения?

Глянув на него, тихо ответила:

— Нет, это классический, основанный на работах Саммерса.

Градоправитель Вестернадана повернул голову и напряженно посмотрел на меня, я на него. Мы постояли молча.

— Это можно каким-либо образом… скрыть? — максимально спокойно спросил лорд Арнел.

— О… это сложно, — ответила я, вновь глядя на измерители.

Измерители солидарно демонстрировали все те же сто семьдесят два. Безумное число. Просто немыслимое.

— Так вы летали? — спросила я, глядя на капельку ртути, сверкающую на отметке, отмерянной мной на стене и обозначенной мелком.

Арнел, не отвечая, прошел к камню, сел на него, задумчиво глядя на измерители. Затем перевел взгляд темных нечеловеческих глаз на меня и произнес так, словно осознавал каждое произнесенное слово одновременно с их звучанием:

— Если об этом станет известно, с одной стороны, вся драконья колония попадет под удар определенно ориентированного на превентивные меры императора, с другой… опыт захотят повторить, как вы понимаете.

Ну, я едва ли понимала, как можно повторить более чем четыреста смертей.

И если честно:

— Подобное если и можно было провернуть, то лишь в Вестернадане, — совершенно уверенно сказала я. — Изолированная территория, запрет на выезд, фактический запрет на въезд, драконы на руководящих должностях и абсолютно подконтрольные вам средства связи, не удивлюсь, если даже письма, отправляемые из Города Драконов, подвергаются проверке.

Арнел молча кивнул и произнес:

— Естественно проверяются, мисс Ваерти. Более того, скрывается гораздо больше, чем вы можете себе представить.

Пройдя к камню, я села на расстоянии вытянутой руки от лорда и поинтересовалась:

— К примеру?

— К примеру, общая численность жителей города давно превысила цифру в двадцать тысяч… драконов.

Шумно выдохнув, я потрясенно уставилась на Арнела. Двадцать тысяч драконов?! То есть только драконов, не считая людей?!

— Мы говорим о полукровках? — спросила практически шепотом.

— О чистокровных, — холодно ответил лорд.

— О боже… — только и сказала я.

На этом моя выдержка дала сбой, и, поднявшись, я начала стремительно ходить из угла в угол, пытаясь осознать всю ситуацию. Итак — драконов не две-три тысячи, их в десять раз больше! И уровень возможной силы не пятнадцать, а сто семьдесят! То есть тоже более чем в десять раз больше! И передо мной сидит сейчас дракон, который…

— О боже! — выдохнула повторно.

Арнел, безжалостный к моему смятению, на этом, к сожалению, не остановился и продолжил рушить все мое мировоззрение:

— Элиза, — произнес он, — леди Элиза Энсан. И я бы с превеликим удовольствием отказался от ее исполненной энтузиазмом идеи о браке, но, боюсь, мне не оставили выбора — отцом леди являлся герцог Карио Энсан.

Я застыла, подняв ногу для следующего шага, из-за чего с трудом удержала равновесие, но удержала, развернулась к дракону и переспросила, не веря в то, что вообще задаю данный вопрос:

— Герцог Карио? Кузен императора и его первый советник?!

Арнел молча кивнул.

Я потрясенно попыталась сопоставить высокого смуглого черноволосого человека с орлиным профилем и прозвищем Коршун Карио и ту светлокожую светловолосую девушку что погибла практически у меня на руках.

Леди Элиза Энсан… кто бы мог подумать…

— Итак, еще раз. — Я вернулась к камню, озадаченно опустилась на него и спросила: — Вам навязали брак с дочерью кузена императора, я правильно понимаю?

— Слово «навязали» звучит несколько оскорбительно, но в общем и целом… мне не оставили выбора.

— Навязали! — констатировала я. И мгновенно уточнила: — А чем угрожали?

Дракон искоса взглянул на меня, всем своим видом выражая, насколько нетактична я в своих вопросах, но все же ответил:

— Без особой конкретики, но само по себе посещение Железной Горы императором, уже… довольно существенная проблема.

Я шумно выдохнула. Невольно представился императорский кортеж и падающий с небес в стремительной атаке дракон… С императорской службой безопасности мы с профессором Стентоном были знакомы близко, но рядом со мной сидит маг запредельного уровня в сто семьдесят два балла… Что-то мне подсказывает, что оборотням не помогла бы даже природная магия.

А вот чего я никак не могла понять, так это:

— Почему вы согласились?

— Тянул время, — предельно честно ответил Арнел.

Хорошо, допустим, но…

— Каким образом вы оказались наедине с леди Энсан в ночь после помолвки? — прямо спросила я.

Арнел прищурился, явно не слишком довольный наличием у меня подобной довольно щекотливой информации, посидел, глядя на измерительные приборы, которые все так же зашкаливали, и произнес:

— Это было ее просьбой. В обмен я получал возможность потянуть со свадьбой еще год.

Не то чтобы я жаждала узнать пикантные подробности, но все же:

— И что произошло, едва вы остались одни?

Дракон медленно повернул голову, внимательно посмотрел на меня и едва слышно выдохнул:

— «Transformatio».

Он не наполнил данное слово силой, не произнес его, призывая магию, но ужас порывом ледяного ветра прошелся по моей коже.

Резко поднявшись, я вновь начала ходить по подвальному помещению, пытаясь… очень пытаясь хоть что-то понять.

Перед внутренним взором пронеслась та площадка между валунами, продуваемая ледяным ветром, гибнущая девушка и ее срывающиеся с окровавленных губ слова: «Зверь… Зверь проснулся… Зверь… бегите…»

Говоря откровенно, иначе, чем о жертве, невинной жертве жуткого преступления, я о ней и не помышляла, но «Transformatio»?! Она была магом. Несомненно, иначе едва ли сумела бы правильно произнести заклинание. А если была магом — тогда к чему все это? Зачем вообще понадобилась попытка пробудить зверя в том, кто действительно мог пробудиться?!

Остановившись, развернулась к Арнелу и спросила:

— Что было дальше?

Дракон мрачно посмотрел на меня и ответил:

— Не помню.

Я выразительно округлила глаза, обвела рукой помещение и озвучила резонное:

— Но вы же помните, что происходило здесь, когда заклинание первичной трансформации произнесла я!

— Помню, — глухо отозвался дракон, — но, как ни пытался, вспомнить, что случилось в ту ночь, не сумел.

Вновь подойдя к камню, я рухнула на него отнюдь не женственно и грациозно. Некоторое время сидела, безучастно глядя в никуда, после озвучила резонное:

— Значит, было еще одно заклинание как минимум, иначе вы бы помнили.

Или он и так все помнит, а мне сейчас попросту пудрит мозги. Это драконы — здесь возможно все! Практически все… С другой стороны, я помнила первичную реакцию Арнела на «Transformatio» — подделать такое невозможно, да и актерскими способностями этот мужчина явно не обладал.

— Почему вы решили, что имело место еще одно заклинание? — хрипло спросил дракон.

Пожав плечами, устало ответила:

— Потому что «Transformatio» вызывает изменения, никак не связанные с умственными способностями. Значит, было что-то еще.

И с этим чем-то еще придется разбираться. Но, как говаривал профессор Стентон, «проблемы следует решать в порядке очередности».

Сейчас первоочередной задачей было научить лорда Арнела скрывать свой магический уровень, и это как минимум. Максимума я, правда, тоже коснулась и поинтересовалась словно невзначай:

— А когда похороны леди Энсан?

И услышала то, чего слышать не слишком хотела:

— В данный момент Элиза… находится в больнице под присмотром врачей.

Потрясенно посмотрев на дракона, я возмущенно воскликнула:

— Но она мертва!

Дракон ответил мне холодным равнодушным взглядом.

— О боже! — выдохнула я.

— Полагаете, он нам поможет? — ехидно поинтересовался Арнел.

— Ну должен же хоть кто-то! — У меня не было слов.

Точнее, они были, как, впрочем, и вопросы, но все они в основном адресовались бы лорду Давернетти, который фактически виновной в смерти леди Элизы Энсан сделал меня! То есть магический фон на девушке был зафиксирован мой. Ее кровь была найдена в моей наемной карете! И кучер никак не мог свидетельствовать в мою пользу, потому что ему стерли память! То есть, если вскроется смерть леди Энсан, виновной буду я!

— О боже… — пробормотала в очередной раз.

Некоторое время я сидела, чувствуя себя фактически соучастницей убийства, затем глубоко вдохнула, выдохнула и предложила:

— Давайте попытаемся систематизировать имеющуюся у нас информацию. Итак, Город Драконов является населенным пунктом со стремительно растущим населением, я вас правильно поняла?

Арнел кивнул.

— Далее, — продолжила с его молчаливого одобрения, — в Вестернадане имеется сообщество заговорщиков, способных скрывать некоторые явления от взгляда драконов.

Арнел посмотрел на меня с сомнением.

— Всадник на серебряном драконе, — напомнила я наше путешествие по катакомбам из дома миссис Томпсон, — вы его не видели. Кстати, как много в Вестернадане человеческих магов?

Ответа я не услышала. Дракон, некоторое время что-то прикидывал, пытаясь вспомнить, но либо упускал что-то, либо не владел всей информацией, либо…

— У нас нет никого с вашей особенностью, мисс Ваерти, — произнес он наконец.

— Скорее с моей специализацией, — не согласилась я.

— Полагаю, слово «особенность» в гораздо большей степени применимо к данной ситуации и к вам в целом.

А затем произнес:

— Так, значит, вы полагаете, в городе достаточно… мест и предметов, скрытых от взгляда драконов?

— Полагаю, что да. — Я пожала плечами: — В любом случае очень странным является тот факт, что после покушения на миссис Томпсон полиция не нашла ничего странного ни в ее доме, ни в целом под зданием. И вы видели зал собрания заговорщиков — в него вело множество ходов.

Мы вновь помолчали, и я добавила:

— Ко всему прочему, у меня есть основания предполагать, что люди, подобные миссис Томпсон, осуществляли торговлю новорожденными драконами, и, несмотря на кажущуюся заботу, я не нахожу в этом ничего милосердного, правильного и прочего.

Дракон мгновенно повернул голову ко мне, сконцентрировал нечеловеческий немигающий взгляд на мне же, и я постаралась объяснить:

— Дважды: и в вашем поместье, и в момент призвания лордом Давернетти образов в доме миссис Томпсон фигурировала девушка. Ее лица не было видно, но движения, жест рукой и тот факт, что в ее перчатке наверняка имеются серебряные нити…

— Вы полагаете, у этой девушки какие-то свои счеты к миссис Томпсон? — перебил меня Арнел.

— Лорд Арнел, — я поднялась в волнении, — эта девушка использовала «Gehénnam». Для убийства можно было бы применить сотню иных заклинаний, но она применила именно «Gehénnam», заставив свою жертву в ужасе отсчитывать последние секунды своей жизни и планируя сжечь все, что…

И тут я остановилась.

Как же я раньше не подумала об этом?!

Действительно, наша убийственная незнакомка хотела сжечь все, что находилось в доме миссис Томпсон! Абсолютно все! И если поначалу я едва ли задумалась об этом, то теперь на меня со всей ясностью обрушилось осознание: девушка была драконом! Драконом, который знал, что миссис Томпсон хранит записи о детях, рожденных незаконно, но обнаружить их не могла.

— Мисс Ваерти, вы побледнели, — заметил лорд Арнел.

— Немудрено, — эхом отозвалась я.

Постояла, заламывая руки и судорожно размышляя обо всем этом, и спросила:

— Лорд Арнел, а судьбу девушек, попавших в дома терпимости, можно назвать завидной?

— Зависит от того, что вы понимаете под домом терпимости. — Дракон наблюдал за моими метаниями неожиданно с явным и нескрываемым удовольствием.

Его удовольствие было оправдано тем, что мне предстояло задать очень щекотливый вопрос.

— Бордель? — отчаянно краснея, спросила я.

Дракон усмехнулся, кивнул и ответил:

— Что ж, в таком случае завидной судьбу нашей преступницы действительно назвать сложно.

Я стояла, вопросительно глядя на него и ожидая… да хотя бы подробностей. Лорд Арнел, осознав, что ему придется продолжить, тяжело вздохнул и произнес:

— Мисс Ваерти, скажем так — нормальные мужчины бордели если и посещают, то крайне редко и в основном на заре пробуждения… собственно, тяги к прекрасному.

И он замолчал. Меня же это едва ли устраивало, мне требовались уточнения, и потому я потребовала ответа на вопрос:

— Что вы пытаетесь мне сказать этим?

Арнел вздохнул и попытался быть предельно откровенным:

— Мисс Ваерти, бордели — пристанище для определенной категории мужчин. Часть из них извращенцы, находящие удовольствие в избиении своих… временных партнерш, часть предпочитает, чтобы избивали их, правда, гораздо более щадящими методами, но основная масса уродлива как внутренне, так и внешне и едва ли сильно отличается от жаб, но… опять же, едва ли хозяйки борделей интересуются мнением девушек по поводу выбора полового партнера. Я достаточно ясно объяснил?

Потрясенная, я лишь выдохнула:

— Это ужасно.

— Жизнь в целом не самая приятная штука, — позволил себе философское замечание Арнел.

Обняв себя за плечи, постояла, нервно кусая губы, затем, судорожно выдохнув, сказала:

— Предположим, наша несостоявшаяся убийца миссис Томпсон — девушка, попавшая в бордель, и вот теперь она вернулась в город и хочет отомстить тем, кто обрек ее на столь незавидную участь.

— Неплохая версия, — задумчиво согласился лорд Арнел. — Но в таком случае мне крайне интересно, кем является тот, несомненно, мужчина, что пытался меня… призвать, — последнее слово он произнес с большим трудом.

— О, ну вы же видели количество мест для заговорщиков, их в Вестернадане, боюсь, едва ли менее двух сотен, — вздохнула я.

Помолчала и добавила:

— А так же, боюсь, к вашим недоброжелателям мы вполне можем добавить и герцога Карио Энсана.

Арнел сжал челюсти, так что на скулах проявились желваки.

— Боже, не злитесь, это же очевидно, — расстроенно сказала я. — Коршун Карио никогда и ничего не делает просто так, и вся эта помолвка изначально… вызывает вопросы.

— Вы знакомы с герцогом? — очень ровным тоном спросил лорд Арнел.

— О да, — была вынуждена признать я, — и едва ли этот факт вызывает у меня положительные эмоции.

Вернувшись к камню, я села, поправила юбки и нехотя рассказала:

— Лорд Карио Энсан был главным заказчиком большинства научных исследований профессора. Он же явился и причиной того, что к труду всей своей жизни профессор был вынужден привлечь студентов, и в частности меня, потому как… работа на империю отнимала у него слишком много времени.

— Работа на империю? — Тон лорда Арнела становился все холоднее с каждой секундой.

Укоризненно взглянув на него, ответила:

— Неужели вы полагаете, что испытания, коим я вас подвергла, являются плодом моего собственного воображения?! Тысячу раз нет, лорд Арнел.

Дракон все так же молча и требовательно взирал на меня, пришлось пояснять:

— После покушения на императорскую чету Дейрелов, приведшего к гибели императора и императрицы, на престол взошел император Вильгельм Дейрел, а к управлению службой безопасности приступил его младший брат Карио Энсан, вызванный из военного училища на границе с Латерной. Герцог, много лет воевавший бок о бок с оборотнями, счел разумным доверить охрану императора именно им. Он прибыл в столицу практически с тремя полностью укомплектованными полками. Оборотни — превосходные телохранители. У них великолепно развито обоняние, зрение, рефлексы и чувство опасности, но имеется одно слабое место — они подвержены влиянию магии, как человеческой, так и драконьей, и под воздействием ее происходит мгновенный оборот. А оборотни в звериной форме существования — звери, просто звери с двумя базовыми инстинктами — выживание и размножение. Как вы понимаете, это было неприемлемо. И потому герцог Карио поставил перед профессором Стентоном задачу разобраться с этой досадной… мелочью. Было привлечено множество специалистов, разработано более двухсот методик, выявлены наиболее действенные, и в результате… Все получилось.

Я перевела дыхание и продолжила:

— В настоящий момент все оборотни, охраняющие его императорское величество, способны сопротивляться любому ментальному воздействию, а также безукоризненно контролировать свою форму. Методики внедрены в работу специалистов по подготовке войск специального назначения и варьируются в зависимости от типа, породы, личности оборотней, но… есть и одно «но».

И я вновь расправила складки на юбке, все так же нервно кусая губы и не зная, вправе ли говорить о подобном. С одной стороны, никто не требовал от меня молчания, с другой — герцогу не было известно, что я присутствовала при том разговоре, и, как сказал профессор Стентон, «оно и к лучшему, мисс Ваерти». Он, несомненно, был прав, но мне хватило услышанного, чтобы сделать не самые радужные выводы… и вот теперь я напряженно думала, стоит ли делиться данной информацией с лордом Арнелом или безопаснее будет промолчать. С другой стороны — я уже нахожусь в Вестернадане без малейшей возможности покинуть Город Драконов, а стало быть, едва ли имеет смысл хранить услышанное в тайне.

— Это произошло ночью, — я продолжила нервными движениями разглаживать ткань подола. — Как я уже говорила, было привлечено множество специалистов, но результаты показала только группа профессора Стентона. Нам удалось создать программу тренировок, которая действительно работала, и это была та задача, которую перед нами поставили. Но в ту ночь…

— Он что-то сделал с вами? — вдруг резко спросил лорд Арнел.

Недоуменно посмотрев на дракона, воскликнула:

— О нет, что вы… — Вздохнув, пояснила: — Профессор бы не позволил. Более того он скрыл мое присутствие от герцога, а позже сильно сожалел, что не выставил меня вовсе, потому что… — Прикусив губы, перевела дыхание и с трудом выговорила: — Потому что герцога Карио не устраивал наш результат.

Арнел вопросительно вскинул бровь.

Ох как не хотелось об этом говорить, но:

— Его светлость хотел получить власть над оборотнями, и он потребовал помимо отработки механизма сопротивления магическому воздействию, так же выработать у оборотней прямую зависимость от приказов самого герцога Карио.

К его чести, дракон выслушал меня молча и внимательно. Очень внимательно.

— Забавно, — произнес Арнел спустя несколько наполненных для меня тяжелыми воспоминаниями минут.

— Увы, мы с профессором подумали примерно так же, — сокрушенно призналась я. — Более того, профессор предпринял все возможные усилия, чтобы доказать невозможность исполнения требований его светлости, причем доказать со всей убежденностью, и я полностью придерживалась точки зрения профессора, но вот я в Вестернадане, городе, в котором на драконов воздействуют дистанционно, а под самим городом находится памятник всадникам драконов. Всадникам, лорд Арнел.

Дракон задумчиво кивнул, принимая мои опасения, и вдруг спросил:

— Мисс Ваерти, а вам, случайно, неизвестны подробности гибели императора и императрицы?

— Едва ли я знаю больше, чем поведали выпуски утренних газет, — грустно улыбнулась ему. — Императорский пароход затонул посреди Темиры на глазах у сотен тысяч собравшихся для празднования зрителей, и, к сожалению, он пошел на дно в крайне неудачном месте и столь стремительно, что спасти удалось лишь несколько человек… День Единения обернулся страшной трагедией.

День Единения, в который я не пришла на набережную, чтобы со всеми поприветствовать императорскую чету, по причине того, что увлеклась. Стишком увлеклась работой и о трагедии узнала лишь на следующее утро, из утренних газет.

— Мм-м, — вдруг протянул лорд Арнел, привлекая внимание. И, едва удостоился моего рассеянного взгляда, тихо спросил: — Пароход, как я понимаю, был из железа?

Кивнула, подтверждая, и добавила:

— Гордость императорской кораблестроительной верфи, торжественно спущенный на воду в тот же день.

Глаза дракона медленно прищурились.

Я посмотрела на него с некоторым возмущением, но затем… Официальной была версия террористического акта, но император и сам являлся достаточно сильным магом, как, впрочем, и императрица, бывшая его второй женой и носившая дитя, а также королевская гвардия, магический спецкорпус, амулеты, защита, наложенная на само императорское судно…

— Не может быть… — прошептала я, — этого просто не может быть… И даже если там был Ржавый дракон, потопить настолько внушительный пароход невозможно.

— Мисс Ваерти, — жестко произнес лорд Арнел, заставив посмотреть на себя, — вы видите мой уровень владения магией, а теперь представьте себе, что примерно подобный же имеется у какого-нибудь Rufusdraco. Просто представьте и скажите, как быстро Ржавый дракон с моим уровнем магических сил мог бы превратить днище императорского парохода в ржавое решето?

«Мгновенно!» — в ужасе подумала я.

— Можете не отвечать, и так понял, — едко высказался Арнел.

А я едва ли была в состоянии хоть что-то сейчас сказать. Пароход развалился, со дна даже при единовременном участии половины столичных магов удалось достать лишь обломки. Обломки и корабля, и человеческих судеб. Императрица погибла на месте, император, до последнего пытающийся ее спасти, через несколько часов умер во дворце от «чрезмерного истощения магических сил». На престол взошел нежеланный для обеих парламентских партий Вильгельм Дейрел, из ссылки был возвращен бастард герцог Карио Энсан. Императорскую чету похоронили отдельно: императора рядом с первой супругой, не любимой им, императрицу с нерожденным младенцем — в монастырском саду.

Далее последовала коронация Вильгельма Дейрела, две непопулярные в народе войны, казни оппозиционеров, увеличение налогов… и, пожалуй, на этом мои знания о политике заканчивались. Став помощницей профессора Стентона, я жила в некотором вакууме, отдельно от мира и его забот, полностью погруженная в работу, вместе с профессором негодующая по поводу вмешательства герцога в наши исследования, и последней каплей стал тот услышанный разговор — его светлость не стеснялся в выражениях и грозил профессору весьма незавидной участью, но что мы могли сделать? Управление прошедшими оборот в звериной форме невозможно и немыслимо по многим причинам, однако… однако Арнел летал, сохранив свое самосознание и ясность мысли.

— К слову, от какой работы вас отвлек заказ герцога Карио? — поинтересовался лорд Арнел.

— «Голос крови», — ответила я, раздумывая совсем над иным, — научный труд был издан перед самой смертью профессора, и на нем стоит его имя.

Дракон удивленно переспросил:

— Голос крови, вы серьезно?

— Да, — кивнула задумчиво, — профессор Стентон считал, что многие из наших традиций и правил имеют под собой обоснованные причины и частично память о них хранится в нашей крови. Что-то сродни рефлекторной боязни огня, змей, темной воды, собственно темноты — это базовые страхи, которые мы приобретаем еще в утробе матери. Мы — имеется в виду люди. Профессор Стентон считал, что у драконов память крови значительно сильнее, нежели у людей, и хранит в себе существенно больше информации, чем принято думать.

Увы, теория оказалась несостоятельна, но… я больше не была в этом настолько уверена, как в день передачи профессору готовой рукописи. Как минимум по той причине, что ранее мне не доводилось видеть драконов с уровнем магии в сто семьдесят два балла! И теперь мне нужно было научить этого дракона сокрытию собственных сил.

— Это будет дооооооолгая ночь, — протянула я, поднимаясь с камня. — Раздевайтесь, лорд Арнел.

— Мне нравится, как вы это произносите, мисс Ваерти, — не упустил возможности съязвить он.

— Боюсь, с этой ночи вам разонравится и то, что я говорю, и то как, и вообще много чего еще. Раздевайтесь-раздевайтесь, я схожу за чаем и прикажу, чтобы нас не беспокоили.

— Cautus! — Наверное, я уже в сотый раз произносила это заклинание за всю эту ночь.

Арнел сидел на камне, скрестив ноги, упираясь локтями в колени и с откровенной ненавистью глядя на ртутную каплю.

— Caelum! — приказ снизить уровень излучаемой магии.

— Мисс Ваерти, а вы не могли бы прекратить мешать этот чертов чай своей чертовой ложечкой?! — У Арнела определенно сдавали нервы.

— Нет, — невозмутимо ответила я. — Видите ли, лорд Арнел, после ваших лобызаний чай остается единственным продуктом питания, который способен поглощать мой желудок. Ко всему прочему, это вам моя маленькая изысканная месть за излишнее любопытство и вторжение в мои воспоминания. Вы же не думали, что я это так оставлю, не правда ли? Сосредоточьтесь на ртути, лорд Арнел.

Дракон бросил на меня испепеляющий взгляд и вновь уставился на ртутный измеритель. Между прочим, мы делали успехи, так что теперь два из трех счетчиков демонстрировали двенадцать вместо ста семидесяти двух, и одно это было уже победой, но вот со ртутью у Арнела не задалось — материал оказался слишком чувствительным к драконьей магии.

— Как сказал бы профессор Стентон, «расслабьтесь и осознайте, что от этого зависит вся ваша жизнь», — меланхолично проговорила я.

— Вы полагаете, это поможет? И в чем вообще смысл фразы? — психанул лорд Арнел.

— Понятия не имею, — безмятежно отозвалась я, — но профессор повторял ее весьма часто, особенно в тех случаях, когда речь действительно шла о жизни испытуемых.

Дракон мрачно воззрился на меня. Мило улыбнулась в ответ и напомнила:

— Ртуть, лорд Арнел.

Он нехотя перевел взгляд на прибор. Я же с искренним наслаждением пила чай, увы, лорду я не солгала, а потому сладкий чай был пока единственным, что не вызывало спазмов у моего истерзанного драконьей магией желудка.

— Глубокий вдох, медленный выдох, можете в целом представить, что это не ртуть, а капелька воды, застывшая в воздухе.

— А еще я могу представить, что это вы, — съязвил дракон, — очаровательная девушка, неприлично долго находящаяся в вертикальном положении.

Я возмущенно посмотрела на него, резонно задетая двусмысленностью фразы, но… капелька ртути, до того упрямо демонстрирующая непостижимое, вдруг содрогнулась и…

— И я подхватываю вас на руки, — не отрывая взгляда от измерителя, продолжил Арнел, — и медленно опускаю на постель, очень медленно, смакуя предвкушение обладания вашим телом, очень длительного обладания…

Я бы высказала все, что думаю по данному поводу, но — капелька ртути медленно опустилась на уровень «двенадцать» и застыла на нем. Я посмотрела на Арнела. Дракон сидел с самой похабно-победной улыбочкой на лице и определенно гордился достигнутыми успехами.

— Да, неплохо, — была вынуждена признать я.

— Вы полагаете? — Взгляд драконьих глаз мгновенно переместился на меня.

И в этом взгляде было что-то такое, что не понравилось мне до крайности, и да, явно предполагало медленное опускание меня на постель.

И… это стало последней каплей.

— Что ж, вы напросились сами. — Я отставила чашку с чаем на стул, поднялась, вздохнула, посмотрела в темные глаза лорда Арнела, раскинула руки и произнесла: — Uiolare et frangere morsu!

Хрип и ругательства сквозь зубы донеслись до меня, когда я, вновь подхватив чай, с видом победительницы поднималась вверх по лестнице.

— К слову, я запрещаю вам отныне приближаться ко мне и моему дому, — сказала, остановившись на выходе из подвала. — Все, что я могла, я для вас уже сделала, а в горизонтальное положение укладывайте кого-нибудь другого. Всего доброго, лорд Арнел.

Последующие трое суток выдались блаженно-спокойными. Я проводила время как романтичная героиня любовно-лирической прозы — устроившись на подоконнике с пледом, неизменным чаем и книгами. Книги, к моему искреннему сожалению, едва ли можно было отнести к указанному жанру, потому как я… читала о борделях. Да, не самое приличное чтиво, но раскрытие данной темы казалось мне сейчас крайне необходимой вещью. А потому мистер Илнер принес мне данную литературу из библиотеки, книги он брал на свое имя, женщине едва ли выдали бы подобное, часть удалось добыть через младшего следователя Гордана, послав письмо леди Арнел, и вот в итоге я целиком и полностью погрязла в разврате.

Разврат, откровенно говоря, впечатлял.

Если в приличном обществе девушку выводили в свет в шестнадцать-семнадцать лет, а брак никогда не заключался ранее восемнадцати, то в жизни несчастных из домов терпимости столкновение с взрослой частью отношений происходило гораздо раньше. Их фактически выставляли на торги в двенадцать-тринадцать. Те, кого не приобретали в постоянные содержанки, расплачивались с хозяйками борделей невинностью, она ценилась превыше всего, а в дальнейшем отрабатывали, получая всего двадцать процентов от прямого дохода с клиентов. Еще бордельные девушки продавали своих детей. У них просто не было иного выхода — или выкармливаешь и продаешь, или новорожденный выбрасывался в сточную канаву.

Все эти детали всплывали то мазками основной картины, то неброскими, словно линия, проведенная грифелем карандаша, когда информация была записана со слов свидетелей, то жирными пятнами черной масляной краски, когда попадались печальные исповеди тех, кто не смирился с насилием и поднимал руку на насильника, хозяйку борделя, торговцев детьми. Поднимал руку и заносил орудие убийства… Да, это была какая-то страшная бесконечная война, где на сотню безропотных жертв приходилась хотя бы одна, не готовая мириться с чудовищной участью.

Я искала именно такую.

Ту, кто стал жертвой возможно еще при рождении, а быть может, и лишился дитя. Ржавого дракона, девушку, которая хотела отомстить. Именно отомстить, в этом я даже не сомневалась, ведь будь ее целью просто убийство, она бы не использовала «Gehénnam».

— Как вы, моя дорогая? — миссис Макстон пришла с новой чашкой чая для меня.

Оторвавшись от очередной исповеди «жестокой беспринципной и потерявшей человеческий облик убийцы», я посмотрела на экономку и тихо призналась:

— Чем больше я узнаю обо всем этом, тем меньше мне хочется знать.

— Тогда, быть может, вам стоит остановиться, мисс Ваерти? — спросила миссис Макстон, устраиваясь на кресле рядом.

— Возможно, — согласилась я. Взяла чашку с чаем, посмотрела в окно, за которым опять бушевала метель, и тихо добавила: — Но где-то там бродит девушка, очень сильный Ржавый дракон, которую продали при рождении, вероятно, отдали в бордель, жестоко насиловали, а после… после она вернулась и будет мстить, но… если я и могу винить ее за это, то лишь отчасти.

— Я не знаю, чем утешить вас, моя дорогая, — призналась миссис Макстон.

— О, миссис Макстон, прочитав все это, — я указала на кипу дел и писем, — я отчетливо осознаю, что являюсь последней, кого стоит утешать в принципе.

И мы на некоторое время погрузились в молчание, я, задумчиво глядящая в окно, и моя экономка, обеспокоенно смотревшая на меня.

Несколько секунд я не знала, как заговорить о том, что требовало обсуждения, и, наконец, сказала:

— Миссис Макстон, если каким-то неведомым образом герцог Карио Энсан окажется на пороге нашего дома, подайте мне чай с вербеной.

Экономка побледнела, но, выдержав удар с достоинством, лишь спросила:

— Мисс Ваерти, вы полагаете… это неизбежно?

Обняв чашку озябшими ладонями, я посмотрела в снежную ночь и тихо ответила:

— Я полагаю, что это ожидаемо.

Мы вновь помолчали, после чего миссис Макстон вдруг сказала:

— Мисс Ваерти, за эти дни мы несколько раз видели лорда Арнела, подъезжавшего к воротам нашего дома, а затем… мчавшегося прочь, стегая коня.

Я улыбнулась.

— У вас очень многозначительная улыбка, — заметила миссис Макстон.

— У нее есть основания, — улыбнулась чуть шире.

Миссис Макстон некоторое время выжидательно смотрела на меня, но, не дождавшись подробностей, сказала:

— Я надеюсь, он испытывает весь тот спектр чувств и ощущений, которым наградил вас.

— О, я не настолько жестока, миссис Макстон. — Посмотрела на нее, улыбнулась и добавила: — Но почти.

Стук в двери раздался неожиданно, я понятия не имела, кто мог решиться прийти ко мне в столь поздний час, а потому мы с миссис Макстон с одинаковым интересом взглянули на вошедшего с докладом мистера Уоллана.

— Мистер Толлок, архивариус мэрии Вестернадана, настаивает на немедленной личной встрече, но при этом… он крайне странно себя ведет, мисс Ваерти.

— Он пьян? — встревожилась миссис Макстон.

— Скорее напуган, — ответствовал дворецкий.

И они оба посмотрели на меня.

Придерживая юбки, я соскользнула с подоконника и попросила:

— Пусть чай подаст мистер Оннер.

Да, это, конечно, несколько странно и едва ли вписывается в рамки традиций гостеприимства, но бывший пират это все-таки сила, а с чем пришел мистер Толлок, мы не знали.

Господин архивариус ожидал меня в гостиной, безжалостно сминая свою шляпу, которой явно досталось в этот ненастный вечер, и встретив меня воспаленным взглядом бесконечно виноватых глаз.

Едва я вошла, он поднялся, затем обессиленно рухнул на диван и хрипло уведомил:

— Мисс Ваерти, я отравлен.

— Illiumena! — произнесла я, усиливая освещение в гостиной и осознавая, что отравлен мистер Толлок был вовсе не чувством вины или иными негативными эмоциями. Его действительно отравили. И сейчас передо мной был человек на грани жизни и смерти, хуже того — я едва ли могла понять, за счет каких внутренних ресурсов он еще держится и способен разговаривать.

Но он был способен, более того, желал выговориться.

— Простите, обойдусь без предисловий, — начал он, откашлявшись, и на его платке осталась кровь, когда он сжал его, отняв от губ, — это драконица. Не знаю, чистокровная или нет, она не снимала шляпку, она же не вы, с чего ей проявлять вежливость к тем, кто ниже по положению…

Мистер Толлок откашлялся вновь, и на этот раз кровь потекла уже по пальцам. Он нервно вытер их и продолжил, глядя не на меня, а куда-то перед собой:

— Я полагал, что помогаю, — он сокрушенно покачал головой, — полагал, что даю им возможность новой жизни, понимаете, в Вестернадане все сложно, все очень сложно, мисс Ваерти, я думал, этим детям дают новую жизнь… Я не знал! Я не мог даже подумать…

Он закашлялся, а я остановила жестом готового поднести чай мистера Оннера. Повар кивнул и замер в двух шагах от дверей, взглядом спрашивая, что делать — вызывать врача или полицию. У меня были серьезные причины опасаться, что первый не поможет, вторые… вторых, боюсь, вызывать придется.

— Драконов много, — продолжил вдруг срывающимся голосом мистер Толлок, — гораздо больше, чем вы можете себе представить, мисс Ваерти! Мы записывали чистокровных как полукровок, полукровок как простых людей много лет. Ужасающее количество лет. Мы хотели дать им возможность жить без надзора государства, без ограничений, без… Мы ошиблись.

И новый приступ кашля, во время которого, казалось, архивариус пытается избавиться от половины собственных легких.

— Мистер Толлок, что она сделала? — спросила я, понимая, что времени остались считаные секунды.

И архивариус, подняв на меня больные, слезящиеся глаза, прохрипел:

— Миссис Томпсон — это было ее рук дело. И две свахи, к которым я вас отправлял, мисс Ваерти, и…

— Tempus! — произнесла я, обрывая эту исповедь.

И, едва мистер Толлок застыл, приказала дворецкому:

— Вызывайте полицию и врача.

Спустя четверть часа в моем доме опять была полиция. Досаднее всего было наблюдать, как приобретенные для охраны моего дома псы ластились к полицейским, встречая тех как родных. Я сходных чувств не испытывала и на старшего следователя Давернетти отреагировала довольно враждебно. Впрочем, он на меня тоже.

— Я бы сказал, что с вашим появлением, мисс Ваерти, в этом городе начало твориться черт знает что! — досадливо выдохнул лорд Давернетти.

— Но не скажете, потому что вы в курсе, что все это творится здесь давным-давно, и вам об этом прекрасно известно, — язвительно ответила я.

Лорд старший следователь усмехнулся, отпил глоток поданного ему миссис Макстон чая и невозмутимо поинтересовался:

— Как ваше здоровье, мисс Ваерти?

— Как ваше благосостояние, лорд Давернетти? — ответила в тон ему.

Полицейский хмыкнул, после глянул на своих подчиненных, и все те, кто еще несколько секунд с ватными палочками исследовал чуть ли не каждый закуток моей гостиной, вдруг начали спешно ее покидать, оставляя нас наедине со старшим следователем. После еще и дверь была захлопнута перед носом у попытавшейся вмешаться миссис Макстон. Если бы у меня еще оставалась какая-то репутация, то, боюсь, в данный момент она была бы уничтожена окончательно, а так…

— Вы что-то хотели, лорд Давернетти? — мило поинтересовалась я.

— Да, — дракон отставил чашку чая на блюдце, сел, сложив руки на груди и неожиданно прямо спросив: — Я хотел узнать, насколько лорд Арнел безопасен сейчас для общественности?

О, мы ступили на тонкую грань, покрытую еще более тонким слоем льда. И все же я была откровенна:

— Абсолютно безопасен.

Давернетти вскинул бровь, пристально и холодно взирая на меня. Безмятежно улыбнулась в ответ, отхлебнув еще глоток чая.

— Вы же понимаете, что теперь у вас есть даже мотив убийства леди Энсан, — спросил дракон.

— Мм-м, — понимающе протянула я, — то есть что-то вроде обманутая любовница набросилась на несчастную невесту своего объекта вожделения?

— Что-то вроде, — улыбнулся Давернетти.

— Тот факт, что мы с лордом Арнелом никогда не были знакомы до моего прибытия в Город Драконов, вас не смущает, нет? — так, на всякий случай поинтересовалась я.

Старший следователь ответил широкой наглой ухмылкой и сообщил:

— У меня всегда найдется парочка продажных свидетелей, готовых утверждать обратное.

— Не сомневаюсь, — выдавила из себя улыбку, с трудом сдерживая желание выплеснуть чай в наглую физиономию дракона.

— Полагаю, вы не станете применять ко мне то заклинание, коим наградили Арнела? — продолжил измываться Давернетти.

— О, что вы, конечно, нет, — моя улыбка снова стала почти милой, — с вами подобного мне не потребуется. Лорд Арнел, в отличие от вас, неимоверно силен, а с вами все куда как проще, уважаемый старший следователь.

Темные глаза Давернетти медленно прищурились, не особо скрывая охватившую его ярость.

— Я выставлю охрану возле вашего дома, — после некоторого молчания произнес полицейский.

Кивнув, хотела спросить, что с мистером Толлоком, и… не смогла. Моих знаний вполне хватало для того, чтобы понять — его едва ли удастся спасти. И вся моя показная безмятежность… Боже, кого я обманываю?! Я чувствовала себя настолько раздавленной гибелью мистера Толлока, что никакие попытки пусть и справедливо уязвить полицейского не могли отвлечь от этой страшной мысли, от этой и других, не менее страшных.

— Мы ее ищем, мисс Ваерти, — внезапно проявил сострадание лорд Давернетти.

Я подняла на него полный раздирающих меня эмоций взгляд и произнесла:

— Если мои предположения верны, то это та же самая девушка, что пыталась проникнуть в семейный склеп Арнелов и произнесла «Gehénnam» в доме миссис Томпсон. И если честно, я боюсь, вам едва ли поможет факт ее обнаружения, лорд Давернетти. Ваша преступница — очень сильный Ржавый дракон, одержимый вполне обоснованной местью. При всем при этом тот, кто совершал убийства девушек в Вестернадане, мужчина, и тоже Rufusdraco. Уровень его силы мне предположить сложно, но, судя по тому, что я уже знаю, силу там вполне успешно заменяют знания. Плюсом ко всему этому можно добавить наличие заговора среди жителей города, причем заговорщики используют магию Ржавых драконов, которая позволяет скрывать объекты от взгляда подобных вам обычных драконов. И как я уже сказала, единственным сильным драконом, который, по моему мнению, сумеет противостоять как нашей «преступнице», так и главе заговора, является лорд Арнел. Лорд Арнел, а не вы и все ваше полицейское управление. Потому что вы, при всем моем уважении, много лет занимались не своими прямыми обязанностями по раскрытию преступлений, а попытками скрыть происходящее путем перекладывания ответственности на невинных жертв вроде меня.

Давернетти молча поднялся.

Развернулся и ушел, не сказав мне ни слова на прощание.

Что ж, самыми болезненными всегда являются удары, нанесенные правдой.

Я медленно сделала еще глоток чая, с грустью глядя на диван, на котором еще недавно сидел мистер Толлок. Благими намерениями… Мне, несомненно, было безумно жаль его, но в то же время… как можно жалеть дракона, который по воле тех, кто руководствовался довольно извращенными «благими намерениями», ломал детские жизни? Просто ломал. А воздаяние рано или поздно настигает всех.

Миссис Макстон заглянула ко мне, когда мой чай уже практически остыл, остановилась и сообщила очень странное:

— Прибыла вторая горничная.

Замерев с чашкой чая, так и не донесенной до губ, я напряженно посмотрела на миссис Макстон.

— Принесла рекомендательное письмо, — продолжила экономка. — Продолжать держать конверт на пороге?

— Боже да хранит вашу предусмотрительность! — воскликнула я, поднимаясь.

Вторую горничную никто не нанимал, кому как не миссис Макстон знать это, поэтому и меры предосторожности все приняли соответствующие.

Но как выяснилось — напрасно.

В письме, оставленном на пороге и открытом мной с помощью магии, значилось только: «Я знаю, что вы сделали для моей сестры. Я благодарна, правда. Уезжайте, этот город очень скоро захлебнется в крови».

И послание, едва оказавшись прочитанным, благополучно сгорело, не оставляя следов.

— И что там было? — поинтересовались стоящие за мной дворецкий и экономка.

— Благодарность за сестру и совет уехать отсюда как можно скорее, — ответила я, захлопывая дверь.

И осталась возле нее, раздумывая, а что, если девушка, оставившая следы в поместье Арнелов, была как раз погибшей леди Энсан? А нападение на миссис Томпсон совершила уже вторая из сестер?!

— Миссис Макстон, а в поместье Арнелов не затевается более никаких дружеских приемов? — поинтересовалась я.

— Это следует узнать у леди Эссалин, — резонно заметила миссис Макстон.

— Надеюсь, мы с вами выдержим еще одно чаепитие с обилием подушек…

Экономка вздохнула и скорбно согласилась:

— Боюсь, деваться нам все равно некуда, мисс Ваерти, вы же, если уже взяли след, пока до сути не доберетесь, не отступите.

И на меня укоризненно посмотрели.

Лучезарно улыбнулась в ответ.

Мы снова находились под натиском многочисленных подушек. Мне не повезло больше всех, потому как я, по мнению драконицы, была крайне «слаба здоровьем», а потому подушек на мою долю выпало семь. Восьмая находилась у меня под ногами, видимо, для придания им сил и стойкости, и не важно, что больная пребывала в сидячем положении.

— Леди Энсан, леди Энсан, — задумчиво повторяла леди Эссалин, видимо, подобным образом оживляя в своем воображении образ убитой, но, как оказалось, еще вполне живой для всех девушки, — знаете, очень странная особа.

Еще бы ей не быть странной — с утра выяснилось, что леди уже посетила воскресную службу вместе с лордом Арнелом, наплевав на все мои чувства убежденности в своей смерти! Очаровательно, просто очаровательно!

Но я сдержалась, потому как все свое внимание уделила миссис Макстон, чье лицо хранило незабываемое выражение. Достаточно будет сказать, что миссис умудрилась пролить чай на воротник своего платья, и это моя экономка, как никто, крайне трепетно относящаяся к ритуалу чаепития.

— Буду откровенна, — леди Эссалин подалась вперед, глаза ее засверкали, — вероятно, в первую брачную ночь лорд Арнел был несколько… Ах, ну вы же девушка, кому я рассказываю… — Она вновь откинулась на спинку дивана, явственно сожалея по поводу того, что я девушка. Но в следующее мгновение взгляд ее остановился на миссис Макстон, глаза вновь засверкали, и она, подавшись уже к моей экономке, с радостным возбуждением прошептала: — Ну вы же знаете, какие драконы темпераментные?!

Ага, темперамент зашкаливал, а половой акт так и вовсе вызывал открытую рану от горла до самого низа живота! Но я сделала вид, что не понимаю, о чем речь, а миссис Макстон — что понятия не имеет о некрофилии и прочем.

— Вероятно, бедняжка просто отлеживалась после… ну, вы понимаете.

Угу, мы понимали. Отлеживалась она. В морге!

— И главное, — продолжила леди Эссалин, — ее походка. Вы знаете, абсолютно не заметно было, что леди… мм-м… скажем так, пришлось перенести тяготы первой брачной ночи. Она ходила, как девочка!

— Да? — искренне изумилась миссис Макстон. — Даже не в раскорячку? Хм, простите, не сумела подобрать нужного слова.

Я прикрылась чаем, просто чтобы не выдать своих чувств по поводу всего этого.

— Ах, не извиняйтесь, мне часто приходится общаться с простолюдинами, — махнула рукой леди Эссалин.

Да, нас очаровательнейшим образом оскорбили, причем с самым благожелательным выражением на лице.

— К слову, боюсь, вам пора, — заторопилась леди Эссалин, — сегодня я приглашена на вечернее чаепитие в поместье Арнелов, и… вы понимаете.

Конечно, понимаем. Мы все отлично понимали — в одиннадцать часов утра самое время было начинать готовиться к вечернему чаепитию, и терять не следовало просто ни единой секунды.

— Да-да, нам тоже, несомненно, пора, — сказала я, отставляя чай и пытаясь подняться.

С таким количеством подушек это было весьма непростым делом, но я успешно справилась.

Покинув дом леди Эссалин, мы с миссис Макстон отправились в то единственное место, которое могло хоть как-то пролить свет на ситуацию, — в шляпный магазин. И едва вошли в неприметное здание между портняцкой лавкой и магазином перчаток, оказались оглушены десятками и сотнями шепотков разбирающих шляпки мисс и миссис:

— Сам император…

— Такая свадьба…

— Хорошо, что бедняжка оправилась…

— Только мне кажется, что лорд Арнел едва ли этому рад, вы же знаете — в город прибыла его прежняя любовница…

И тут все заметили нас с миссис Макстон. Последняя воистину порадовалась преклонному возрасту, с ходу снимавшему с нее все обвинения в возможности быть любовницей лорда, зато мне… мне досталось.

В какой-то миг показалось, что на меня смотрят абсолютно все, даже засушенные цветы и фальшивые птички на шляпках, но спустя всего миг леди вспомнили о правилах приличия, и тон обсуждений понизился на несколько градусов.

— У некоторых совершенно нет воспитания, — сообщила своей подруге леди, выбирающая шляпку с вуалью.

С некоторым сомнением оглядев присутствующих, я вполголоса поинтересовалась у миссис Макстон:

— А с каких пор меня заподозрили в связи с лордом Арнелом?

— Сложно сказать, — абсолютно не стесняясь, достаточно громко ответила миссис Макстон, — но, учитывая проблемы с логикой у жителей Города Драконов, боюсь, в страшном вскоре заподозрят не только вас, но и мистера Уоллана. Напомните, мисс Ваерти, это ведь он был первым, кто встретил градоправителя?

— О, бедный мистер Уоллан, — проговорила я.

И в абсолютной тишине мы отправились выбирать шляпку, которая ни миссис Макстон, ни мне совершенно не требовалась.

Но мы ее нашли. Темно-синюю, украшенную светло-синей вуалью под цвет моих глаз, после чего направились к торговой стойке, собираясь гордо купить никому не нужную шляпку.

— Простите, — упаковывая товар в коробку, нервно проговорила владелица шляпной лавки, — но разве пятнадцать лет назад не вы стали причиной скандала, после которого лорд Арнел более не появлялся в столице?

Я с достоинством выписала чек, приняла коробку, посмотрела на владелицу лавки, смущенно опустившую глаза под моим взглядом, и ледяным тоном пояснила:

— Пятнадцать лет назад мне было девять, миссис Лагерти. Девять лет. Я носила короткое платье и была ученицей монастырской школы прихода в графстве Эрмшир, находящемся за сотни миль от столицы. Но, говоря откровенно, размеры, полет и в целом широта ваших фантазий меня впечатлили, да!

И мы с миссис Макстон гордо покинули шляпную лавку, выяснив не то чтобы много, но не так уж и мало.

— Итак, они нашли замену убитой леди Энсан и продолжают отчаянно скрывать ее смерть от общественности, — сказала я, усаживаясь в карету.

— Ко всему прочему, они сделали все, чтобы удалить вас от светской жизни, вероятно для того, чтобы вы никоим образом не выдали тайну… всей этой мистификации! — Миссис Макстон, хоть и пыталась сдержаться, пребывала не в самом лучшем расположении духа, а попросту — в ярости.

Но, увы, я была вынуждена прийти к тем же выводам, что и она.

У уличного мальчишки мы купили газеты и выяснили, что Вестернадан действительно ожидает невероятное событие — город собирался посетить сам император Вильгельм Дейрел. Причина посещения оставалась где-то между строк, потому как ни о каком браке на данный момент между лордом Арнелом и леди Энсан речи не велось, разве что стыдливо упоминалось, что пара, презрев традиции, начала совместное проживание до брака, но драконы всегда отличались некоторым свободомыслием и прочее…

Внезапно поняла, что стою и смотрю на газету уже несколько секунд, не обращая внимания на оклик миссис Макстон… не сразу осознала, что причиной моей странной реакции стала возникшая перед глазами картина того, как полуобнаженный дракон плавно соскальзывает с камня, делая шаг ко мне… Что ж, еще раз удостоверилась в том, что поступила совершенно правильно! Ибо одно дело, читать о похождениях условно незнакомого тебе мужчины, и другое — представлять, как это совершенное тело обнимает… ожившую неведомым образом будущую жену.

Хотя какое мне дело до того, кто и как его обнимает? Пусть обнимается на здоровье!

— Мисс Ваерти, вы выглядите крайне… разгневанной, — осторожно заметила миссис Макстон.

— Просто несколько… ошарашенной всем происходящим, — решила я. — Надеюсь, вы не против возвращения домой?

— Только за, — призналась миссис Макстон, которой, как и мне, осточертели косые взгляды отовсюду.

И каково же было мое изумление, когда один из взглядов прошелся по спине так, словно невидимая рука тепло огладила плечи и талию, замерев на ней все тем же теплом прикосновения. Резко оглянулась — лорд Арнел стоял на пороге мэрии, даже не пытаясь сделать вид, что ни секунды не смотрел на меня.

Он смотрел.

Пристально и неотвратимо, ничуть не обращая внимания на светловолосую леди, повисшую на его руке и явно недовольную непонятной ей заминкой.

Я отвернулась в то же мгновение, резче, чем следовало, и поспешила к карете, вынудив миссис Макстон ускорить шаг. Уже внутри экипажа, скрывшись за занавеской, я вновь посмотрела на лорда Арнела — он стоял все там же, все так же глядя на меня. И казалось, он меня видел даже сквозь стенки экипажа.

До самой ночи мое настроение было испорчено напрочь.

Я обошла дом, восстановив и сигнальную систему, и защиту, после отобедала в компании моих домочадцев, вновь на кухне, в нарушение всех правил этикета и печально выслушивая информацию о том, как весь Вестернадан судачит о моем возрасте. Оказывается, ни на какие двадцать четыре я не выгляжу вовсе. Вот так и узнаешь, что тебе все сорок, если даже не пятьдесят, а еще что в прошлом в твоей постели перебывала целая вереница любовников. Воистину, они даже составили список в алфавитном порядке. Там имелся даже профессор Стентон, причем на трагичных последних местах. Трагичных, ну это потому, что мистер Оннер не сдержался и высказался в духе: «Будь это правдой, профессор скончался бы на двадцать лет ранее от весьма скабрезной болезни».

И пока миссис Макстон откашливалась, подавившись после подобного заявления, я не удержалась от невинного вопроса:

— Все столь печально у женщин распутного образа жизни?

— Весьма печально, — совершенно серьезно подтвердил мистер Оннер, — поверьте, мисс Ваерти, церковь совершенно не напрасно призывает супружеские пары к верности и целомудрию. В ином случае рыба, как говорится в старой поговорке, начинает гнить с конца.

— С головы, — не согласилась я.

На меня все очень внимательно посмотрели, и я поняла, что тут, видимо, какая-то своя особенная мудрость и она действительно про конец.

— Но с этим нужно что-то делать! — всплеснула руками Бетси.

— А нужно ли? — резонно вопросил мистер Уоллан. — Мы все имеем явную демонстрацию того, что мисс Ваерти временно удалили от всех светских мероприятий. Причем крайне демонстративно, и это в Городе Драконов, где скрытность — главный принцип любого действия. По здравому размышлению, мистеры, миссис и мисс, я прихожу к выводу, что сделано это было намеренно и намерения у драконов на сей раз самые чистые.

— Возможно, вы правы, учитывая, что с императором приедет сам Коршун Карио, — постукивая вилкой по тарелке, заметил мистер Илнер.

А кучер, пожалуй, знал герцога Карио лучше всех нас.

Но посмотрели все почему-то на меня.

— По здравому рассуждению, у герцога нет и не может быть никаких претензий ко мне, — высказалась я наконец.

— Это вы так думаете, — не согласился мистер Уоллан, — а по не здравому, у меня имеются сведения, что все остальные студенты из команды профессора Стентона в итоге оказались в застенках императорского дворца, мисс Ваерти. И мы с вами, как никто, знаем, с каким тщанием профессор Стентон всегда старался скрыть вас.

За столом повисла напряженная тишина.

— Простите, мистер Уоллан, что вы сейчас сказали? — очень тихо переспросила.

— Правду, мисс Ваерти, — вместо дворецкого ответил кучер, — мы люди маленькие, чем вы там занимались с оборотнями из императорской службы безопасности, точно не знаем, но что мне лично известно — все семь профессоров, к которым обращался герцог Карио, скончались достаточно скоропостижно, а их ученики по тем или иным причинам оказались в тюремном заключении без права на свидания с близкими и прочих возможностей хоть как-то передать о себе весточку родным.

— Какая знакомая тактика, — задумчиво проговорила я. — Они с лордом Давернетти, случаем, не родственники?

Хотя нет, естественно, герцог Карио был человеком, не самым лучшим, конечно, но человеком, а вот лорд Давернетти — чистокровный дракон, и все же…

— Вы ведь ничего плохого не делали оборотням, — растерянно сказала Бетси, — напротив, очень много благодарности было к лорду Стентону, мне, например, гвардейцы всегда старались с сумками помочь, подвезти, профессору всего наилучшего передавали. Не будут так себя вести те, с кем обращались дурно.

— Мы и не обращались, — вздохнула я. — Мы помогали им научиться контролировать звериную форму, только и всего.

— Не скажите, — мистер Оннер, поигрывая ножом для разделки мяса, полюбовался переливами света на клинке, потом поглядел на нас и пояснил: — Не изо всех лабораторий оборотней вывозили живыми.

Как же воистину страшно жить!

Я поковырялась ложечкой в рисовом пудинге и задумчиво сказала:

— Допустим, они нашли замену убитой девушке, и все это лишь фарс перед приездом императора. Возможно…

— А возможно, бедняжку вылечили, помогли же вчера мистеру Толлоку! — вскинулась миссис Макстон.

Я замерла, после чего подняла напряженный взгляд на миссис Макстон.

— Мистер Толлок ушел вчера отсюда своими ногами, — подтвердила та.

Я могла бы потратить много слов, доказывая, что это невозможно и прочее, потому как одно дело спасти леди Арнел — там была рана, я остановила кровь, врачи могли успеть, но по отношению к мистеру Толлоку применили яд!

— Так вы говорите, он вышел? — переспросила я.

— На своих двоих, — подтвердит мистер Уоллан.

У драконов, как и у кошек, по девять жизней?!

Непонятным становилось абсолютно все. Я бы даже сказала — совершенно все.

И все стало лишь непонятнее спустя несколько часов, когда мы все, уже разбредшиеся по своим спальням, услышали стук в дверь.

Открывший мистер Уоллан оторопел от громко прозвучавшего:

— Именем императора вы арестованы!

Не удержавшись, я, запахнувшись в халат, вышла к лестнице, ведущей вниз, и, перегнувшись через перила, поинтересовалась у прибывших полицейских:

— Кто «вы»?

— Вы все, — прозвучал голос лорда Давернетти, вошедшего вслед за полицейскими.

Это было… по меньшей мере мало ожидаемо.

Не обращая внимания на входящих полицейских и каких-то одетых в штатское драконов, я спустилась, все так же придерживая свечу, выстояла, ожидая, пока лорд Давернетти приблизится под моим очень пристальным взглядом, и задала вопрос:

— Что происходит?

Старший следователь пытливо взглянул в вырез моего халата, но все, что могло его там встретить, — это жуткое разочарование в розовый цветочек, а потому дракону пришлось ответить:

— Мы вас прячем, мисс Ваерти.

И пока я стояла, изумленно воззрившись на него, опустил взгляд и добавил:

— И вас, и вашу излишне деятельную, как, впрочем, и излишне осведомленную прислугу.

Я передала полицейскому свечу подержать, запахнула сильнее халат, потуже затянула пояс, забрала свечу обратно и честно призналась:

— Дом профессора Стентона — один из самых безопасных в Городе Драконов. Здесь как минимум великолепнейшая ментальная защита, я сомневаюсь, что в других местах…

— Кроме моего поместья, — очень спокойно уведомил лорд Давернетти.

И также спокойно посмотрел мне в глаза. Все, что мне оставалось, — это судорожно хватать воздух ртом и пытаться понять, что происходит.

— То есть это не арест в полном его понимании?! — прямо спросила я.

— Нет, вы переедете в гостевой дом в моем поместье, — ответил дракон.

Помолчав, уточнила:

— У меня есть… альтернатива?

— Тюрьма, — любезно уведомил Давернетти.

Видит бог, я бы выбрала тюрьму, но Бетси, миссис Макстон и мистер Уоллан едва ли вынесут пребывание в промозглых холодных застенках.

— Я буду готова в течение четверти часа, — разворачиваясь и поднимаясь по ступеням, ответила ему.

Дракон лишь хмыкнул в ответ.

Гостевой дом в поместье лорда Давернетти уступал дому профессора Стентона лишь размером, в остальном это было уютное двухэтажное здание с системой водоснабжения и парового отопления, конюшней, в которой отлично устроились наши лошади, и экономкой, встретившей меня и миссис Макстон с поджатыми губами и связкой ключей в руках.

В качестве приветствия женщина сообщила:

— Вы мне не нравитесь.

— Взаимно, — не пожелала остаться в долгу миссис Макстон.

Экономка лорда Давернетти внимательно посмотрела на нее и предложила:

— Чаю?

Дамы покинули нас, уйдя в большой господский дом со столь надменным видом и горделивым шагом, что складывалось крайне странное ощущение, словно в конце пути их ждет встреча с императрицей, не менее.

Я же немного помогла Бетси с чемоданами, выбрала себе комнату с видом на горы и уже ждала возвращения моей экономки, когда в один-единственный миг вдруг все пошло прахом!

Первое, и я ощутила это как никто, была волна ненависти. Ненависти такой силы, что я, рухнувшая на пол, с трудом подавила желание подскочить, распахнуть ставни и выброситься из окна.

Вторым стало желание вырвать себе сердце, буквально. Мои пальцы вцепились в ткань платья, которая затрещала.

Третью волну я остановила разъяренным:

— Potest!

В то же мгновение дверь в мою спальню распахнулась, вбежал лорд Давернетти, окинул меня пристальным взглядом, не обойдя вниманием повреждения на моем платье, и яростно произнес:

— Он знает.

Кое-как устроившись на полу так, чтобы не падать, я, тяжело дыша, уточнила:

— Кто знает и что?

Лорд Давернетти, наплевав на вообще какие-либо правила морали и этики, подхватил меня, перенес на тахту у окна, бросил, не слишком аккуратно, и пояснил, возвышаясь надо мной:

— Он в курсе, что вы не восприимчивы к драконьей магии.

— Кто «он»?

— Полагаю, вы знаете, как минимум — знакомы косвенно, — произнес полицейский.

Я… понятия не имела.

Единственным, за что сознание ухватилось крайне цепко, было «он в курсе, что вы не восприимчивы к драконьей магии». Это было… не совсем справедливое заявление. Я была восприимчива к контактной драконьей магии, как и любое существо на земле, но… сейчас, отдышавшись и несколько придя в себя, отчетливо осознала — меня только что пытался убить вовсе не дракон. Или дракон, владеющий также человеческой магией.

— Догадались, о ком я? — вопросил старший следователь.

— Если бы, — нервно ответила я. — Вопросов становится все больше, ответов нет ни одного.

— Это да, — сказал Давернетти.

После чего все так же не слишком вежливо подвинул мои ноги, освобождая место для себя, сел, сложив руки на груди, и с ненавистью уставился в пространство невидящим взглядом. Мне бы хотелось уведомить лорда о недопустимости подобного обращения со мной в общем и нахождения в моей спальне в частности, но старший следователь вдруг заговорил, все так же глядя вперед и не глядя на меня:

— Накануне вы обвинили меня в том, что я много лет занимался не своими прямыми обязанностями по раскрытию преступлений, а попытками скрыть имеющиеся путем перекладывания ответственности на невинных жертв вроде вас. — Мрачный взгляд на меня. — Но что, если, мисс Ваерти, я сообщу вам, что вы далеко не первый человеческий маг, предпринявший попытку пробраться в Город Драконов и «случайным образом» обнаруживающий следы страшных преступлений или же «невинно убиенных жертв»?!

Я осторожно отодвинулась от него, спустив ноги на пол и внимательно слушая. Как выяснилось, не зря, потому что следователь продолжил:

— Вы маг, стирание памяти к вам применить довольно проблематично, поэтому все, что я мог, — вытребовать договор о неразглашении. Потому как те двадцать два человеческих мага, что появлялись здесь до вас…

Он не стал договаривать.

Помолчал, затем добавил:

— Город Драконов расположен на одном из самых крупных месторождений золота в империи. Мы веками охраняли эту тайну, но каким-то образом данная информация стала доступна императору. Вы думаете, то, что сейчас происходит, это проблема города?

О, я уже едва ли что-то думала, потому как еще и золото?!

— А алмазы у вас тут, случаем, не водятся? — поинтересовалась исключительно из ехидства.

Но Давернетти глянул на меня так, что стало ясно — водятся. И да — это тоже было тайной. И теперь мне конец. Я… Теперь уже я сидела, словно проглотив шпагу и глядя прямо перед собой в поисках выхода, которого… не было.

— Мне известно, что вы были одной из тех, кто разрабатывал для оборотней его величества систему контроля над собственной сущностью. Я знаю, что вы подготовили Арнела. Но мне важно знать… если, каким-то образом в момент приема императора на Адриана начнут оказывать влияние, он…

Давернетти не договорил снова.

— Он полностью сохранит контроль над собой, своей формой и сутью, — отвечая на невысказанный вопрос, сказала я.

Мы с лордом Давернетти обменялись напряженными взглядами.

— В моем поместье защита сильнее, чем в доме Стентона, — уведомил он.

И у меня по спине прошелся холодок. Если защита этого дома ничуть не спасла меня, то что было бы, останься я в доме профессора?!

— Скажите, — продолжил дракон, — мне имеет смысл завтра взять вас с собой на прием в качестве спутницы или вам безопаснее будет отсидеться здесь?

Это был очень щекотливый вопрос. С одной стороны, от моей репутации в Вестернадане не осталось вообще ничего, с другой стороны, я никогда не любила приемы, с третьей — мне бы лучше не встречаться с Коршуном Карио, с четвертой… если все мои догадки и те намеки, которые позволил себе сейчас Давернетти, верны, то завтра на императора устроят покушение, избрав орудием лорда Арнела. И… воистину, ну не могу же я пропустить тот момент, когда у герцога Карио от потрясения вытянется его породистое лицо?

— Судя по блеску ваших глаз, вы согласны, — улыбнулся старший следователь.

— Не могу отказать себе в удовольствии, — призналась я.

Усмехнувшись, полицейский поднялся и направился к двери, бросив через плечо:

— Я пришлю к вам мать, для присутствия на балу вам потребуется наряд, насколько мне известно.

Кто бы мог подумать, какие страшные последствия будут иметь данные слова…

Матерью лорда Давернетти оказалась весьма пожилая уже драконица, которая странным для меня образом внезапно оживилась и преисполнилась своим долгом «правильно вывести вас в свет, милочка».

Глухая ночь? Нет, это никого не смутило. Шесть портних, согнанных в мой будуар в полночь, — тоже совершенно никого. Напротив — мне вдохновенно шили платье! Мое первое бальное платье, если говорить откровенно, но откровенность этого платья меня лично совершенно не радовала.

— Простите, но нельзя ли сделать линию декольте несколько повыше? — попросила я, придерживая платье и чувствуя, что от одного неловкого движения мои верхние… прелести предстанут на всеобщее обозрение.

— Милочка! — возмутилась леди Давернетти. — Вам уже двадцать четыре года! Вам требуется замуж, а в этой борьбе, поверьте, все средства хороши!

— Но, леди Давернетти, в этом платье я чувствую себя охотником с ружьем! Даже с двумя! — предельно честно высказалась я.

— Моя дорогая, вам двадцать четыре! Вам уже не просто на охоту пора, вам следует в принципе из засады не вылезать! — припечатала меня драконица.

И все вернулись к пошиву самого пошлого в моей жизни платья.

Я упрямо подтягивала «линию декольте» повыше, мать лорда Давернетти упорно стягивала пониже — мы с драконицей оказались на редкость упрямы. В результате миссис Макстон выступила с предложением:

— Возможно, палантин поможет прикрыть… разногласия?

Мы с леди Давернетти остановились.

— Чаю? — невинно предложила миссис Макстон.

После чая, часам к шести утра, меня отпустили отдохнуть перед приемом. Поспать удалось до двенадцати. И проснулась я вовсе не от чувства полного отдохновения, о нет, меня разбудил голос леди Арнел:

— Это невозможно, Летисия!

— Девочка пойдет на бал как моя воспитанница, — парировала леди Давернетти.

— Адриан будет в ярости! — выдвинула свой аргумент леди Арнел.

— Это была идея Кристиана, — не уступала ей леди Давернетти.

— О господи, дорогая, как же вы не понимаете — они оба питают отнюдь не здоровые чувства к мисс Ваерти.

О да, это точно, один с удовольствием обвинил бы меня во всех смертных грехах, а второй… ну, со вторым все несколько сложнее.

— Да что же может быть нездорового в здоровом желании мужчины продлить свой род? — выпалила леди Давернетти.

В мою комнату беззвучно вошла миссис Макстон, мы обе потрясенно переглянулись.

— Я отправила Бетси в лавку. К сожалению, добавить кружева на платье не удалось, леди Давернетти охраняет его как… — она усмехнулась, — как дракон свое сокровище, но палантин у вас будет, моя дорогая, добротный, атласный и предельно скромный.

— Что бы я без вас делала, — прошептала я.

— Стали бы причиной очередного скандала в драконьем городе, — улыбнулась миссис Макстон. — Чаю?

К моменту завершения моего позднего завтрака появились модистка и две горничные леди Давернетти с целым набором шпилек, уже нагретой плойкой и двумя десятками белоснежных, выполненных из атласа и речного жемчуга цветов.

Когда с моей прической было покончено, ахнула даже миссис Макстон, я и сама, едва дыша, смотрела на себя в зеркало, с трудом осознавая, что при правильном подходе к укладке и украшению моих волос я оказалась на редкость привлекательным созданием. Локоны, причудливо уложенные в высокую прическу; частично ниспадали вниз, прикрывая часть шеи и спускаясь на плечо, в основном же являлись основой для белоснежных цветов в тон к такому же белоснежному платью. Дебют, к сожалению, обязывал надеть белое.

Но когда платье на мне было застегнуто на сотню пуговок, корсет затянут, а туфельки сделали меня немного выше, стало отчетливо ясно, что невероятно низкая линия декольте откровенно портила весь образ невинности.

— Все идеально! — поправляя выточки на груди так, что та едва не вываливалась, заверила леди Давернетти.

— Простите, у меня небольшой вопрос образовался, — с подозрением поглядывая на драконицу, начала я, — вашему сыну сколько?

— Пятьдесят два, — заулыбалась с нежностью леди Давернетти.

— И он еще не женат? — уже начиная понимать, насколько меня подставили, продолжила я.

— Уверена, ему недолго осталось, — коварно протянула драконица. И, повысив голос, позвала: — Кристиан!

Я позволила этому фарсу продлиться исключительно по одной причине — мне тоже было интересно, что сейчас произойдет. И мне, и шести горничным леди Давернетти, и одной моей, и модистке, и даже миссис Макстон, которая хоть и держала заготовленный палантин, но не поторопилась мне его подать.

Мы все ждали представления.

Мы ждали с истинно женским любопытством.

Мы все отсчитали те двадцать две ступени, по которым мрачно поднялся лорд Давернетти, после еще двенадцать шагов до моего будуара, следом даже не поморщились, когда скрипнула дверь, и… да, мы оказались вознаграждены.

Лорд старший следователь в безукоризненном черном френче распахнул дверь, собираясь что-то сказать матери, но тут взгляд его сместился на меня, драконьи глаза расширились, проследовав от ног до лица и обратно вниз, до самой линии декольте, после чего у лорда Давернетти, кажется, отказала речь.

— Слава тебе, господи! — воскликнула леди Давернетти. — А то я уже было переживать начала, что ты у меня по мальчикам больше!

От слов драконицы разом покраснели все, причем большая часть, несомненно, от смущения, а вот лорд Давернетти определенно от ярости.

— Мама! — прошипел он.

Но если он надеялся призвать родительницу к порядку, то напрасно — драконица хмыкнула и возвестила:

— Ах, какое чудное платье на мисс Ваерти, не правда ли?

Старший следователь невольно глянул на меня снова, как бы в желании удостовериться, и… и на этом речь ему отказала повторно.

— Да, смотрела бы и смотрела, — ядовито хихикнула леди Давернетти. — Ладно, миссис Макстон, можете уже дать ей этот ваш несчастный палантин, а не то, боюсь, мой мальчик вовсе разучится говорить.

Но она совершенно напрасно так думала о своем сыне.

— Какое это, к дьяволу, платье?! — возопил полицейский. — Снять немедленно, мама! И добавить несколько ярдов ткани сверху! Или десяток! И… и… мисс Ваерти, вы остаетесь сегодня дома!

После чего лорд Давернетти вылетел из будуара как ошпаренный, сбежал вниз по ступеням и в итоге даже покинул дом, хотя там, за стенами, опять бушевала метель и вообще мороз был зверский.

Но кто бы его слушал. Мне подали палантин, сверху белую меховую шубку, и леди Давернетти мечтательно протянула:

— Девочку назовем Ксенией, мальчика… мальчика, возможно, Кевином, а следующую девочку…

— Я боюсь спрашивать, но все же, леди Давернетти, сколько у вас детей? — застегивая на мне шубку, поинтересовалась миссис Макстон.

Драконица тяжело вздохнула и печально призналась:

— Один.

Миссис Макстон с сочувствием посмотрела на меня и сказала:

— Да, девочку назовете Ксенией.

И не сдержала улыбку под моим возмущенным взглядом. Бетси тем временем подала перчатки, еще одна горничная — веер, и я была готова.

Хотелось бы еще знать к чему.

В карету меня сопроводил пылающий возмущением лорд Давернетти, который согласился продолжать весь этот фарс лишь после разговора с матерью. Правда, после разговора сама леди Давернетти никуда не поехала, так что в экипаже мы оказались с полицейским наедине.

— Позвольте вопрос, мисс Ваерти, — рухнув на сиденье напротив меня, прошипел лорд Давернетти, — как вы согласились на этот… фасон?

— Мм-м, лорд Давернетти, вам следовало бы знать, что платье для дебюта является выбором родителей или же опекунов дебютантки, — сообщила я. Но тут же добавила: — Не волнуйтесь, на мне еще палантин, все же мы с миссис Макстон не настолько отчаялись, чтобы выставлять все мои достоинства на всеобщее обозрение.

Давернетти мрачно воззрился на меня, сложив руки на груди, и уточнил:

— То есть я являюсь единственной жертвой вашего… наряда?

— Конечно, — мило улыбнулась я. — Впрочем, будем откровенны — мое платье едва ли обнажает больше, чем то, что вам с лордом Арнелом довелось увидеть, когда вы вторглись в мой дом ночью!

Ничуть не усовестившись, старший следователь неожиданно откровенно сообщил:

— До сих пор безумно сожалею, что был настолько пьян в тот момент. Разглядел бы больше.

Хотелось бы выругаться, но я очаровательно улыбнулась и напомнила:

— Господь учит нас смирению, лорд Давернетти, так что учитесь довольствоваться малым.

Сузив взгляд драконьих глаз, мужчина вдруг хрипло спросил:

— А если я захочу большего?

Вот тут настал момент истины, и я совершенно спокойно ответила ему:

— То вы его не получите, лорд Давернетти. Видите ли, я могу многое простить мужчине, но не ту безнаказанную подлость, что вы позволили себе при нашей первой встрече.

Лицо его, казалось, окаменело.

Несколько секунд лорд старший следователь взирал на меня так, что возникло непреодолимое желание призвать хотя бы защитное плетение, но затем, усмирив зверя, Давернетти произнес:

— Господь так же учит нас прощать, мисс Ваерти.

— Господь просто не сталкивался с драконами, лорд Давернетти, в ином случае, уверена, он бы изменил данную заповедь, внеся в нее исключение.

Полицейский хотел было что-то сказать, явно ругательное, но я сочла этот момент идеальным для того, чтобы напомнить:

— Вы подвержены моей магии, лорд Давернетти.

— Это угроза, мисс Ваерти? — разъяренно вопросил он.

— Это напоминание о реалиях наших взаимоотношений, лорд Давернетти, — я вновь очаровательно улыбнулась. — Просто вспомните об этом в следующий раз, когда выскажетесь в духе: «А если я захочу большего?»

До конца нашего путешествия в экипаже царило молчание. Безмятежное с моей стороны — и крайне напряженное — с его…

В поместье Арнелов вновь не было ни ветра, ни снега, ни зверского холода. Едва мы въехали в ворота, абсолютно и полностью исчезло завывание метели, напротив, теперь слышалась музыка вдали, ржание лошадей, шум подъезжающих карет, переговоры грумов и лакеев.

Мы прибыли одними из последних, насколько мне удалось понять из напряженного сообщения кучера лорду Давернетти, и после нас теперь ожидался лишь императорский кортеж.

— Волнуетесь? — внезапно спросил старший следователь.

— О да, мне еще никогда не приходилось присутствовать при покушениях на правящую особу, — в безумном волнении ответила я.

— Я про ваш дебют, мисс Ваерти, — холодно пояснил лорд Давернетти.

— Ах, вот вы про что! — Я отмахнулась веером. — Даже не думала об этом.

— Напрасно, все же первый выход в свет, — с намеком протянул полицейский.

Вероятно, мне следовало бы обратить внимание на данный намек, но я была слишком захвачена предстоящим, чтобы реагировать на подобные мелочи.

А потому, когда мы подъехали ко входу во дворец, лакей открыл дверцу, лорд Давернетти вышел первым и подал мне руку; но я как-то слишком поздно поняла — его ладонь была без перчатки!

Слишком поздно.

И лишь только потому, что едва спустилась, обратила внимание на леди и лордов, собравшихся группками и ожидающих на ступенях прибытия императорского кортежа, которые, перестав говорить, в потрясенном молчании уставились на нашу пару.

В подчеркнуто потрясенном молчании!

Вот после этого я перевела ошарашенный взгляд сначала на ладонь, которую сжали ничем не прикрытые пальцы дракона, а после на самого лорда Давернетти.

— Два-один, мисс Ваерти, счет в мою пользу, если вы не поняли.

И пока я в совершеннейшем шоке взирала на него, церемониймейстер объявил о нашем прибытии:

— Лорд Кристиан Давернетти и его невеста мисс Анабель Ваерти!

Невозмутимый полицейский невозмутимо повел меня ко входу.

— Я убью вас, — пообещала искренне и от всей души.

— Дорогая, в нашу первую брачную ночь я весь ваш, — издевательски ответил он.

Сказать что-либо еще друг другу мы не успели — на лестнице находилась масса народу; в основном драконьего, с которым пришлось почтительно раскланиваться, а наверху у дверей нас ожидали лорд Арнел и его «невеста».

И если «воскресшая» леди Энсан выглядела самим воплощением радушного очарования, то лицо, с коим нас встретил градоправитель, вполне можно было высечь в камне и повесить на воротах города — оно бы отпугивало любого желающего тут поселиться. И коней отпугивало бы так же. И даже птиц. А впрочем, я в принципе не знаю никого, кто бы не испугался подобного выражения лица.

— И как это понимать?! — прошипел лорд Арнел при нашем появлении, вместо полагающегося «Добро пожаловать, рад встрече».

В этот момент лакей любезно протянул руку за моей мантильей. Но, невольно взглянув на лорда Арнела, поступил так же, как поступил бы на его месте каждый — перепугался до смерти, а потому стянул с меня не только мех, но и палантин, и выражение «Убью» на лице лорда Арнела приобрело еще более четкое очертание.

По счастью, у лорда Давернетти оказалась впечатляющая реакция, так что мои плечи были в то же мгновение укутаны отобранным у неловкого представителя прислуги палантином, правда…

— Это палантин, а не шарф, — холодно заметила я, когда меня завернули в ткань уже в третий слой.

Полицейский, прикинув количество серо-жемчужной ткани, безмятежно обернул меня еще и в четвертый слой, после чего обратился к родственнику с издевательским:

— Я также рад встрече, Адриан, леди Энсан.

Они раскланялись, я попыталась совместить реверанс с приданием палантину приличествующего ему положения. Мои старания не оценили, Давернетти снова спеленал, как младенца, и сообщил:

— Великолепный прием, Адриан. Где стол с напитками?

И меня уволокли прежде, чем я стянула ткань со своего лица.

— Лорд Давернетти, простите за вопрос, но вы, случаем, не выходец из халифата там или других районов, где принято упаковывать женщин в ткань с ног до головы?!

— Впервые сожалею, что нет, мисс Ваерти, — все так же держа меня за руку, что вообще не являлось нормой приличий, высказал Давернетти, двигаясь с упорством ледокола между снулых весенних подтаявших льдов.

И ни к какому столику с напитками мы не приблизились — игнорируя всех и вся, старший следователь проволок меня мимо закусок и напитков к неприметной двери, за которой оказалась лестница для прислуги, по ней мы практически взбежали наверх, что для меня было крайне непросто ввиду наличия корсета, а затем, быстро миновав галерею, Давернетти подвел меня к выходу на балкон и остановился там перед застекленными дверьми.

С трудом пытаясь отдышаться, я, придерживаясь за стенку, выговорила, наконец, стянув палантин со своего лица:

— Что-то не так?

— Да, — пристально вглядываясь в сумрак метели, бушующей за пределами поместья Арнелов, ответил дракон. — Герцог Карио отстал от кортежа и сейчас направляется в ваш дом.

Я в полном изумлении посмотрела на полицейского, под моим вопросительным взглядом он отодвинул прядь волос и указал на артефакт в виде маленького дракона, словно обнимающего крыльями ушную раковину собственно дракона. То есть с лордом Давернетти сейчас переговаривался кто-то, кто следил за императорским кортежем.

— Что он может там найти? — прямо спросил Давернетти.

Отдышавшись, я выпрямилась, пожала плечами, поправляя палантин, и честно ответила:

— Ничего.

— Вы уверены? — с явным недоверием переспросил он. — Записи, последствия ритуалов, схемы, бумаги?

— Ничего, — повторила я. — Приборы и измерительные шкалы в моем чемодане в вашем доме, записей я не вела, книги, уворованные у миссис Томпсон, в чемодане также в указанном выше вашем доме, просмотреть события, имевшие место в подвале, не сможет ни один маг, что-либо узнать герцог Карио мог бы, лишь применив ко мне контактную магию, впрочем, после вашего родственника ему едва ли удалось бы и это.

Я не стала говорить, как неприятно оказалось прочувствовать, насколько легко Арнел просмотрел все воспоминания о моих каких-либо контактах с мужчинами, но в результате меры я приняла.

Давернетти кивнул, прислушиваясь к кому-то или чему-то вдали. И спустя несколько минут сообщил:

— Карио покинул ваш дом.

— Это радует, — искренне заметила я. — Надеюсь, он ничего не украл.

Давернетти, искоса взглянув на меня, поинтересовался:

— Вы полагаете, там есть что воровать?

— Столовое серебро осталось на кухне, — невозмутимо отметила я.

— Приказать сотрудникам обыскать герцога на предмет возможно похищенных вилок и ложек?

— Там еще ножи, сахарница и тортница, — гордо перечислила я.

— Уверен, если бы Карио уволок все это, мои сотрудники непременно услышали бы звон, — с самым серьезным видом ответил полицейский.

Искоса глянув на старшего следователя, напомнила:

— Метель.

— Полагаете, завывание ветра перекроет звон уворовываемого серебра? — с трудом сдерживая улыбку, осведомился Давернетти.

— Убеждена в этом! — с жаром подтвердила я.

— Ваша убежденность вынуждает и меня всерьез задуматься о том, что один из богатейших лордов империи действительно подворовывает столовое серебро, — хмыкнул полицейский.

— Ну, начнем с того, что нам же достоверно неизвестно, каким именно образом этот богатейший лорд, собственно, сколотил состояние, — улыбнулась я.

— Ваша версия его обогащения обретает все более яркие очертания, — рассмеялся Давернетти.

И в этот момент позади раздалось:

— Но мы все, я полагаю, искренне надеемся, что она все же далека от истины.

Мы обернулись — лорд Арнел стоял у лестницы, и, полагаю, уже некоторое время.

— Можете смело вычеркивать меня из списков искренне надеющихся, — высказалась я.

— И меня, — неожиданно решил присоединиться лорд Давернетти.

— Я бы с удовольствием и себя вычеркнул, но, видимо, не судьба. Кристиан, ты не желаешь объясниться?

И лицо Арнела снова приняло то самое убийственное выражение.

Давернетти, пожав плечами, мол, «ну если ты так настаиваешь», приобнял меня за талию и сделал громкое заявление:

— Мы с Анабель любим друг друга!

Несколько дам, прогуливающихся в отдалении по галерее, откровенно споткнулись и потрясенно на нас уставились.

— Из списка влюбленных меня тоже можно смело вычеркивать, — в свою очередь сделала гораздо более тихое заявление я.

— Но согласитесь, определенные чувства вы ко мне все же испытываете, — оскалился лорд Давернетти.

— О да, — согласилась я, — и поверьте, вы испытаете их в полной мере, если продолжите держать руку на моей талии!

Рука была убрана мгновенно.

После чего старший следователь нанес свой удар:

— Ну, не будем смущать публику пылкими объяснениями, полагаю, дамы и так уже пребывают в некотором шоке.

— О, да бросьте! — возмутилась я. — Шок у них со времен вашей попытки превратить мой палантин в шарф.

— Я бы сказал, это выглядело скорее попыткой уподобить мисс Ваерти мумии, покоящейся в обилии бинтов, но не будем о грустном. Кристиан, ты увезешь ее немедленно!

Лорд Давернетти окинул родственника издевательским взглядом и поинтересовался:

— Ты беспокоишься о столовом серебре мисс Ваерти? Напрасно, Адриан, в любом случае его стоимость довольно сомнительна.

— Что значит «сомнительна»? — резонно возмутилась я.

Давернетти, утратив даже намек на веселость, сухо пояснил:

— Стентон тоже был драконом, Анабель. Соответственно, как и любой дракон, он придерживался традиции окружать себя железом. Едва ли ваше столовое серебро представляет собой что-то, кроме железа с легким серебряным напылением.

И это заставило всех нас вспомнить о серьезности момента.

— Увези ее, — очень тихо практически попросил лорд Арнел.

И сказано было так, что дрогнул даже стойкий Давернетти. Пришлось брать все в свои руки. И я, схватив лорда старшего следователя за руку, гордо объявила:

— Мы с Кристианом любим друг друга!

Даже не знаю, кто из нас троих был больше всего шокирован подобным заявлением. Но, кажется, не я.

Лорд Арнел, побагровев, прошипел:

— Мне даже интересно стало, с какого конкретно момента?!

— Оооу, — протянула я, — ну, знаете, тюрьма, наручники, обвинения, мольбы о спасении — они, в целом, как-то сближают…

— Древнейшая истина, Адриан: взял женщину и дубину, потащил в пещеру, — вставил лорд Давернетти.

— Женщину или дубину? — холодно уточнил Арнел.

— Да какая разница, — отмахнулась я.

— Ну не скажите, мисс Ваерти, между женщиной и бревном все же разница очевидна, — прошипел Арнел.

И на этом нам пришлось прервать весьма далекое от светского общение — раздался звук горна, после в небе расцвел огненный трилистник императорского рода и, собственно… отступать уже было некуда.

— Если с ней хоть что-нибудь… — простонал лорд Арнел.

— Главное — вы держитесь, — искренне попросила я.

Дракон бросил на меня очень долгий, какой-то болезненный взгляд, затем развернулся и сбежал вниз по ступеням.

— Вы волнуетесь, — заметил лорд Давернетти.

— Как и вы, — сообщила очевидное.

— У меня есть на то причины, и ваша нервозность лишь добавляет им обоснования. — Дракон развернулся к окну, глядя на подъезжающий кортеж.

— Арнел выдержит, — уверенно сказала я.

Давернетти искоса глянул на меня.

— А вы догадываетесь, что будет, если он «не выдержит»? — поинтересовался полицейский.

— Лишение Вестернадана самоуправления и статуса независимости? — предположила я.

— В лучшем случае, — глухо подтвердил Давернетти.

И мы оба уделили все внимание подъезжающему кортежу.

Императора охраняли оборотни, и это было заметно за версту — слишком большие для людей, слишком мускулистые даже для тренированных воинов, с выдающейся нижней челюстью и светящимися в сумраке глазами. Издали казалось, что императорские кареты сопровождают всадники-призраки, настолько жутко смотрелись в наползающей ночи их глаза. Но чем ближе они подъезжали, тем спокойнее становилось мне.

Во-первых, во главе императорских гвардейцев находился генерал ОрКолин, а это был очень честный и достойный оборотень, я хорошо знала его. Во-вторых, охрана императора практически целиком состояла из корпуса ОрКолина, а это были оборотни, которые прошли через подготовку профессора Стентона, и мы с ними также были знакомы. И, в-третьих, они тоже мгновенно определили, что я здесь, судя по тому, что ОрКолин и его заместитель майор ДарКорнан подняли головы и широко улыбнулись мне, сверкнув фосфоресцирующими оскалами. Не могла не улыбнуться в ответ.

— Вы знакомы? — поинтересовался лорд Давернетти.

— Конечно, — подтвердила я.

И перевела взгляд на человека, которому генерал, спешившись, подал руку. Что ж… императора я видела впервые, но не представляла, что Вильгельм Дейрел выглядел настолько… дурно. Человек, коему не минуло и сорока, с трудом выбрался из кареты, и мне стало непонятно, по какой причине он вообще отправился в данное путешествие с его-то состоянием здоровья. Вильгельм решительно выпрямился, но и это далось ему не просто. Сутулый, полноватый, одутловатый мужчина с заметной проплешиной, которую не скрывала даже корона, никогда не отличался хорошим здоровьем, но, видимо, в последнее время оно ухудшилось окончательно. Вероятно. Просто ранее я видела Вильгельма лишь на фотографиях на первых полосах газет, но… сомневаюсь, что фотографии могли настолько врать, а значит, хуже императору стало не так давно.

И неудивительно, что вся общественность весьма скептически относилась к его способности продолжить императорский род — Вильгельм пребывал во втором браке, но его дородная статная императрица едва ли выглядела беременной, и в обществе уже ходили разговоры, что и этот супружеский союз не принесет империи наследника.

Существенным контрастом по сравнению с братом был сам герцог Карио. Высокий, сильный, тренированный мужчина с хищными чертами лица и непримиримым характером смотрелся бы на престоле значительно уместнее брата, если бы не одно «но» — герцог был бастардом. Бастардом, которого признал брат, но не признал отец. А потому возвышенный, обласканный званиями, землями и богатством Коршун Карио при всем своем желании не мог сесть на престол, ни он, ни один из его многочисленных потомков. А детей у герцога было изрядно — шесть браков, в каждом не менее трех отпрысков.

— Он меня бесит, — внезапно признался лорд Давернетти.

— Герцог? — уточнила я, хотя уточнять смысла не было.

— Что-то практически на подсознательном уровне, — кивнул полицейский. — Но могу вас порадовать — он явно не брал ваше столовое серебро.

Мог бы и не говорить — это было очевидно. Карио прибыл на вороном коне улучшенной породы, в мундире, который сидел на нем как влитой, не обременяя себя такими «условностями», как шапка, плащ с капюшоном, да даже теплая куртка на крайний случай. Казалось, герцогу не страшны никакие снег, холод и мороз. Он подъехал ко второй карете кортежа и помог выйти герцогине Карио — бедняжка была на последних сроках беременности и, по сути, имела право вовсе не выходить в свет, но на ней присутствовало даже платье с корсетом, а жестокое выражение на лице супруга едва ли позволяло молить о пощаде.

— Вы с такой жалостью смотрите на герцогиню, — заметил лорд Давернетти.

— Ее поистине жаль, — вздохнула я.

— Вы даже не способны представить насколько, — совершенно невесело усмехнулся полицейский, — нам с Коршуном довелось обучаться в одном учебном заведении… Уже тогда у императора имелись причины не признавать незаконнорожденного сына.

Я удивленно посмотрела на Давернетти.

— Не спрашивайте, — сказал он, — леди не пристало знать о подобных вещах.

— Но я не леди, — напомнила очевидное.

— Еще нет. — Он взял мою ладонь, поднес к губам, прижался к моим похолодевшим пальцам и глядя мне в глаза, прошептал: — Но уже очень скоро…

— Не заставляйте меня делать вам больно, — практически попросила я.

Давернетти усмехнулся и вдруг произнес:

— Если она начнет рожать…

Он мог не продолжать, я все поняла сразу. Вырвала ладонь у полицейского и развернулась к окну — герцогиня шла с трудом, и я не удивилась бы, узнав, что у нее схватки. И ничего не имею против процесса деторождения — но если она родит, это продлит императорский визит недели на две!

— Лжеледи Энсан столько не продержится, да? — нервно вопросила я.

— Нервы нам потреплет точно, — прошипел лорд Давернетти. — Я прижал ее как мог, девчонка тоже дочь Карио, на год младше, и от младшей сестры его третьей жены, так что генетически не придерешься.

Резко повернувшись к старшему следователю, я прошептала:

— Накануне я получила письмо, в нем значилось следующее: «Я знаю, что вы сделали для моей сестры. Я благодарна, правда. Уезжайте, этот город очень скоро захлебнется в крови».

Давернетти побледнел.

Я же добавила:

— Эта девушка, вероятнее всего, Ржавый дракон, если она тоже дочь лорда Карио, то… делайте выводы.

И я не знаю, какие выводы сделал лорд Давернетти, но все, о чем сейчас могла думать, — затонувший императорский пароход. Император, до последнего пытающийся спасти жену, и погибшие мать и ее нерожденный ребенок.

— Где вы нашли эту девушку? — спросила, глядя на то, как подходит к лестнице, ведущей во дворец, император, как склоняется, приветствуя повелителя, лорд Арнел, как с трудом ковыляет несчастная вот-вот явно будущая мать.

— Тайный ход, который вы обнаружили с Арнелом, мы прочесали весь. Было схвачено более ста заговорщиков, а в одном из работных домов и вот эта копия леди Энсан. Еще вопросы?

— Ага, один: вы идиот? — не сдержалась я.

Судя по взгляду, коим наградил меня Давернетти, если он и был идиотом, то крайне злобным и взбешенным.

Укоризненно покачав головой, я сделала шаг к нему ближе и ожесточенно прошептала:

— Вероятнее всего, это девушка, прошедшая все круги ада: от детства, проведенного в работном доме, до юности в борделе. Скажите, вы правда уверены, что все ваши угрозы могут подействовать на ту, кому эта жизнь осточертела едва ли не сразу после рождения?

— Она не… — начал было лорд Давернетти.

— Не «что»? — перебила его. — Я вам процитировала записку, полученную мной явно от нее. Вы правда считаете, что полудракон, намеревающийся «утопить город в крови», каким-то образом испугается ваших угроз?!

Старший следователь застыл, напряженно глядя то на меня, то на поднимающуюся по ступенькам процессию, которую возглавляли Арнел и император. Позади них шли леди Энсан, старательно не глядящая на фактически отца, и герцогиня Карио, которую сам герцог явно с удовольствием бросил бы, чтобы поближе пообщаться с «дочерью».

— Есть одна маленькая деталь, — наконец выговорил Давернетти, — Ривель влюблена в Арнела. Так что вы правы, мои угрозы ее едва ли остановят, но она пойдет на все, чтобы остаться с ним.

И мне вдруг почему-то очень тяжело стало от этого. Не знаю почему, но безумно тяжело и как-то даже тошно. Захотелось уйти, просто уйти и…

— Анабель! — раздался рычащий возглас на всю галерею.

Я обернулась и искренне улыбнулась генералу ОрКолину. Тот, в несколько прыжков преодолев разделяющее нас пространство, настиг, сгреб в радостные объятия, сжал до хруста в костях, поднял, держа на вытянутых руках, и, полюбовавшись, вынес вердикт:

— Этот старый пират тебя совсем не кормит.

— Вы знали, что мистер Оннер пират? — возмутилась я, едва меня осторожно поставили на пол.

— Естественно знал, от него за версту несет соленой водой и вонючими канатами, — хмыкнул ОрКолин. И, хлопнув меня по плечу, с тревогой спросил: — Ну как ты, девочка?

Я улыбнулась этому огромному оборотню, с трудом сдержав порыв его обнять, и бодро соврала:

— Все хорошо.

— Врешь, — безапелляционно разоблачил меня оборотень, — и у тебя кровь.

Удивленно моргнула.

— Угу, там, — оборотни интимных вещей никогда не стеснялись, так что мне недвусмысленно указали, где именно. — Не слишком хорошо разбираюсь в драконах, не уверен, что они занюхают, но на всякий случай дай, думаю, предупрежу.

Я стояла, чувствуя, как щеки опалило стыдом, и вообще даже не знала, как теперь смотреть на стоящего рядом Давернетти.

— Наши… могут почувствовать… некоторые, — выговорил полицейский. — Дорогая, я оставлю тебя на мгновение.

ОрКолин сопроводил его уход внимательным взглядом. Очень внимательным. Затем по-звериному резко повернулся ко мне и прорычал:

— Уходи. Через задний ход, парни тебя выведут.

Все еще багровеющая после случившегося, попыталась возразить, но не успела даже рта раскрыть, как ОрКолин оборвал резким:

— Анабель, в этом городе дерьмо творится! И дерьмо это сильно попахивает кровью, которую драконы, как оказалось, чуют. Насколько мне известно, в городе, а точнее в этом поместье, находится дракон, которого от оборота сдерживает всего одна кровь. И Давернетти об этом в курсе, иначе не кинулся бы столь шустро предупреждать родственника.

На миг я даже не поверила, что слышу все это. Всего на миг. Но уже в следующий я прямо спросила у генерала:

— И герцог Карио, явственно зная об этом, приволок сюда свою жену, которая вот-вот родит, а это процесс, который никогда без крови не обходится, так?

Оборотень покачал головой и тихо прорычал:

— Девочка, уходи отсюда.

Я стояла, потрясенно глядя на оборотня, которого знала, о законах чести которого знала, которому так доверял профессор Стентон, и просто не могла поверить во все это.

— Генерал ОрКолин, — прошептала практически, — а что, если дракон не обернется?

Он приподнял кустистую бровь, глядя на меня внимательными звериными глазами, криво усмехнулся половиной рта и едва слышно ответил:

— Тогда тебе лучше не попадаться на глаза герцогу Карио, Анабель. И, — он широко улыбнулся, — горжусь тобой, девочка. Но про кровь я серьезно, прими меры.

Сопроводив его уход долгим взглядом, я опустила ладонь на низ живота и прошептала:

— Prohibere.

Всегда есть плюсы в том, что ты маг, даже в такие дни. Остановив процесс, который, и тут с природой не поспоришь, можно было остановить лишь временно, я поспешила к перилам, стараясь держаться в тени неосвещенной галереи и издали наблюдая за происходящим.

Отсюда, с расстояния, сразу бросались в глаза два неприглядных момента — охраны у императора было больше, чем приглашенных гостей, и герцогиню Карио усадили на диван у окна, где фактически оставили одну, с трудом скрывающую усиливающиеся схватки.

И неудивительно, что роды стремительно приближались — женщине дали вино. Причем повторно у меня на глазах, когда супруг «любезно» преподнес ей кубок. Посеребренный, к слову.

И я знала, что добром это не кончится, но…

— Prohibere tempus! — почти беззвучно, но до головокружения действенно.

Эти роды стимулировали искусственно, герцогине явно еще с месяц полагалось носить плод, а потому природа отозвалась на мою магию, как цветок, который напитали водой, — она ожила. И герцогиня, которая еще миг назад с трудом держала лицо, удивленно замерла, затем почти недоверчиво улыбнулась, после прикоснулась к животу, и улыбка стала шире — малыш явно толкался, успокоенный тем, что его временное вместилище перестало упорно пытаться прервать беременность.

Герцог Карио, словно ощутив это вмешательство извне, резко повернул голову, но я произнесла даже прежде, чем осознала:

— Inuisibilitas.

Когда-то именно это заклинание профессор Стентон произнес, скрывая меня от герцога, а сейчас оно всплыло в памяти так легко и естественно, словно я заучивала его годами. И взгляд дракона, я уже ни на миг в этом не сомневалась — Ржавого дракона, заметался по галерее, лестнице, залу. Причем внешне это был абсолютно человеческий взгляд, как, собственно, абсолютным чистокровным человеком казался и сам герцог Карио, но факты… факты говорили сами за себя. И оставалось лишь строить предположения по поводу того как, каким образом он появился на свет и сумел скрыть свою расовую принадлежность, почему император так и не признал своего бастарда и еще так много вопросов.

В следующий момент герцог подозвал к себе генерала ОрКолина, но оборотень, несмотря на то что превосходно знал, где я, да и чувствовал, к слову, тоже, отрицательно покачал головой, однако ради проформы отдал приказ троим из своих подняться и обойти галерею.

Все трое не забыли поздороваться, проходя мимо меня так, словно вообще ни разу не видят. Я правда не удержалась от вопроса и спросила у УнГара:

— Кто?

— Девочка, — ответил счастливый оборотень.

— Поздравляю!

Все-таки первый ребенок у оборотне-человеческой пары. Не знаю, правда, получилось бы у кого другого, но мисс Кейлон была дочерью гарнизонного врача, который жил неподалеку от дома профессора Стентона, так что медицина плюс магия дали результат.

— Это просто потрясающе! — не сдержалась в итоге.

УнГар, сделав вид, что проверяет что-то на перилах, осторожно извлек из кармана медальон, раскрыл, держа в ладони за спиной так, чтобы я увидела, и гордо сообщил:

— Вся в меня, красавица!

Малютка действительно была очаровательная, волосатенькая, похожая на маленького песика в чепчике и платьице, но это пока — в подростковом возрасте обернется, и вот тогда будет настоящая красавица.

— Очень хорошенькая, — прошептала я.

— В стаю пока отправил, к матери, — вздохнул УнГар, — подальше от… разворачивающихся событий.

Он озабоченно покачал головой и ушел дальше меня «искать». Оборотни народ исполнительный, если приказали, значит, будут выполнять. И окажись тут любой другой маг, его бы, несомненно, нашли, но ко мне, как к ученице профессора Стентона, отношение было иное. И у меня же, как у ученицы профессора Стентона, возникло множество вопросов. К примеру — для чего все вот это нужно герцогу Карио? И ответы были на поверхности. Драконы присягнули на верность императорскому роду, а Коршун Карио к нему фактически не принадлежал, и умри Вильгельм Дейрел тихо-мирно или, к примеру, во сне, трон перейдет не к нему и не к бастарду, так и не признанному императором, а к его племяннику герцогу Ринейскому. И вот у того, в отличие от Вильгельма, и детей достаточно, и власть есть, и влияние на население, и присяга от драконов. Многочисленных драконов. Но что, если император Вильгельм погибнет от руки Арнела? А в этом случае герцог Карио захватит престол в качестве регента на время «урегулирования» конфликта… Так что ответы я знала, и, боюсь, не только я.

Между тем меня «не нашли», и оборотни спустились в зал, где Арнел вел светскую беседу с императором Вильгельмом, императрица возглавляла танцующих, а леди лже-Энсан делала вид, что вовсе не замечает знаков, подаваемых ей «отцом». Впрочем… не знаю, возможно, она действительно не замечала, целиком и полностью сосредоточенная на своем нареченном. Прекрасная, хрупкая, как хрустальная статуэтка, блондинка с огромными голубыми глазами, которая перед моим внутренним взором все еще лежала на снегу в белом окровавленном платье, свой собственный взор не сводила с «жениха». И в этом взгляде было все — немое обожание, восхищение, коего она даже не пыталась скрыть, и любовь, которая так же была более чем очевидна.

И я вдруг подумала, а что, если старшая сестра этой незаконнорожденной леди тоже безумно, безоглядно и, будем откровенны, небезосновательно влюбилась в лорда Арнела? И что, если она была посвящена в план отца, едва ли ценящего собственную дочь больше своей третьей супруги, к примеру? Что, если девушка все знала и ее требование о брачной ночи заранее было не капризом, а попыткой спасти любимого?

И в этот момент герцог Карио сделал один-единственный, но безмерно знакомый мне жест — «Indrag». Заклинание мгновенного притяжения заставило бы девушку согнуться пополам, если бы не корсет. Леди мгновенно побледнела, но на ней было достаточно макияжа, чтобы бледность осталась очевидна лишь самым наблюдательным, а наблюдала, боюсь, я одна.

И когда несчастная, беззвучно развернувшись, направилась к беседке, увитой бог его ведает как в таком климате прорастающим плющом, единственным, кто отправился за ней следом, был сам Коршун Карио.

Я замерла, нервно кусая губы, посмотрела на Арнела — но тот, по-моему, следил за мной больше, чем за собственной невестой, и оглянулся в ее поисках, лишь, когда я указала рукой. На этот жест откликнулись Давернетти и несколько драконов, которых я видела в полицейском участке, но на приеме они присутствовали в штатском.

А потом это случилось — волна магии, прошедшаяся ледяным ветром по всем присутствующим и оставившая доступной всеобщему взгляду лишь картину мирно беседующих отца и дочь, в то время как я отчетливо видела два недопустимых движения: первое — он схватил ее за шею, блокировав попытку увернуться, второе — пальцы безжалостно прижались к виску девушки, герцог не собирался терять время на допросы, он решил выяснить все максимально быстро и жестко.

Он не учел одного — меня.

— Potest! — прошептала, падая на колени, потому как держаться сил не осталось.

И успешно наведенная иллюзия пошла рябью, а отточенное хищное лицо герцога скривилось от досады, которую он не сумел подавить вовремя.

— Что здесь происходит?! — голос лорда Арнела перекрыл и шум музыки, и попытку герцога повторно применить магию иллюзии.

И когда Карио осознал, что его силу задавили просто и легко, даже не напрягаясь, он разжал пальцы, роняя задыхающуюся девушку на пол, и пошел ва-банк, произнеся громко и отчетливо:

— Transformatio!

Заклинание трансформации заискрилось в воздухе, обозначив массивную фигуру каждого из оборотней, но даже не коснулось лорда Арнела.

Миг моего триумфа. Моего абсолютного триумфа. Я еще не знала, чем обернется все имеющееся, но сейчас, обессиленно практически сидя на мраморной плите, устилающей второй этаж дворца Арнелов, испытывала неповторимое ощущение глубокого морального удовлетворения — я появилась в Вестернадане вовремя, очень вовремя…

Между тем лорд Арнел, храня присущую ему невозмутимость, произнес:

— Прошу прощения?!

Взгляд герцога Карио полыхнул алым, выдавая с головой его принадлежность отнюдь не к человеческой расе, и вопреки всем нормам этики, морали и даже законодательства — в зале находился император — Коршун практически прорычал:

— Vocantem!

Арнел улыбнулся. Едва заметно, но в высшей степени издевательски, и эта жесткая ухмылка ошеломила герцога, который еще не осознал, насколько сильно просчитался. И он просчитался основательнее, когда прибег к одному из сильнейших заклинаний и выкрикнул призвание истинного облика:

— Quod veraimago!

На нескольких оборотнях затрещала одежда, но этим и завершилось — оборотни прошли подготовку, как и лорд Арнел, а потому так же, как и дракон, великолепно контролировали и свой облик, и собственные возможности.

— Герцог Карио, я вижу, вы несколько подзабыли о том, где находитесь, — четко проговаривая каждый звук, произнес лорд Арнел. — Досадная ошибка. И непростительная. Трансформирующая магия запрещена на территории Вестернадана. Это жесткий и нерушимый запрет, установленный нашими предками и карающийся как минимум изгнанием за попытку применения. Вы использовали запрещенное заклинание трижды, в последовательно усиливающихся модификациях. По законам Города Драконов наказание за подобное — смертная казнь.

Я, сползшая на пол и наблюдающая за всем происходящим уже только через перила, потрясенно посмотрела на Арнела. Трансформирующая магия запрещена на Железной Горе?! Но об этом нигде ни слова!

И как оказалось, герцог Карио также об этом знал:

— Эта девушка — не моя дочь, — ледяным тоном произнес он. — Я применил трансформирующую магию в попытке удостовериться в том, что мне подсказывает отцовское сердце. Применение трансформирующей магии по отношению к родственникам, заподозренным в подмене, законно.

Это была хорошая попытка. Полагаю, она бы даже привела к успеху… в любом другом месте, кроме Города Драконов. И с любой другой расой, кроме драконов.

— Трансформирующие заклинания в Вестернадане запрещены законом. Какими бы ни были ваши мотивы, вы совершили правонарушение, прибегнув к магии на территории моего дома, моего города, моей горы!

От каждого слова лорда Арнела наводящий ужас и славящийся своей жестокостью герцог Карио содрогался, как от удара. Это было что-то невероятное, сложно объяснимое, оно не являлось очевидным, но ощущалось на уровне эмоций, интуиции, глубинных страхов — правящий этим городом дракон бил наотмашь уверенностью, могуществом, несокрушимостью и неявным, но столь очевидным преимуществом в силе.

И то, что внешне было прикрыто законностью, юрисдикцией и даже ледяной любезностью, на деле воспринималось именно тем, чем и являлось — один дракон бескомпромиссно ставил на место другого дракона.

— Что касается вашей дочери, — продолжил психологическое избиение оппонента лорд Арнел, — разве трансформирующая магия способна подтвердить или же опровергнуть родство?

Герцог Карио застыл на одно мгновение, затем на его пальце одно из колец трансформировалось в коготь, он схватил поднявшуюся с пола девушку, полоснул по ее руке, и вверх взметнулась капля крови. Капля, разделившаяся на две картины: первая — коршун с раскрытым клювом, символ дома Карио, и вторая — нежная полураспустившаяся роза, обвитая виноградной лозой, — символ дома Энсан.

Доказательства были неоспоримы.

На потрясенный взгляд герцога лорд Арнел ответил холодно-издевательской улыбкой и добил приговором:

— Вы изгоняетесь из Вестернадана навечно, герцог Карио. Любая попытка проникнуть на территорию Города Драконов обернется для вас казнью. И я приведу ее в исполнение лично.

Темные глаза Арнела сверкнули серебром, в воздухе перед ним сформировалась огненная печать в виде атакующего дракона, и Карио не сумел противостоять клейму — оно прожгло его одежду, заставив мужчину зашипеть от ярости и оставив на плече четкий, горящий огнем символ.

— Лорд Арнел! — воскликнул император.

Но Вестернадан был независимой территорией, и власть здесь принадлежала вовсе не императору.

— Вы должны покинуть территорию Города Драконов немедленно! — ледяным тоном приказал лорд Арнел.

Герцог Карио попытался было обратиться к императору, но Арнел добил насмешливым:

— Закон здесь — я.

И это уже было практически предупреждением для любого, кто попытался бы выступить сейчас на стороне преступника.

— Что ж, — император сел обратно на диван, — Город Драконов — независимая территория, а свидетелями правонарушения явились мы все.

Коршун Карио посмотрел на брата так, что даже у незримой меня появилось безумное желание призвать заклинание защиты, но герцог позволил себе лишь взгляд.

А затем, гордо развернувшись, он покинул зал, сбежал в ночь и метель, вскочил на своего коня и покинул поместье Арнелов. Над ним, рея как знамя и сверкая словно «Illiumena», горело клеймо изгнанника. Оно исчезнет, едва Карио покинет территорию Железной Горы… возможно. А возможно, и нет, и, глядя на нехороший прищур глаз лорда Арнела, я все больше утверждалась в том, что клеймо не исчезнет.

Между тем заиграла музыка, императрица, захлопав, призвала всех продолжать празднество, император сидел, мрачно глядя на бокал игристого вина в своей руке, и, кажется, осознавал, что только что получил вместо союзника врага. Но проблема была в том, что от самого императора произошедшее не зависело, Город Драконов действительно имел статус суверенного, и власть Вильгельма здесь была номинальна.

И все же, все же… императору было о чем подумать. К примеру, о том, что его единокровный брат, как оказалось, вовсе не человек. И да, за все произошедшее императору пришлось принести извинения.

Лорд Арнел благосклонно принял заверения в отсутствии злых намерений, сам столь же вежливо и формально извинился и лишь после поспешил к невесте. Леди Энсан трясло, слезы текли по ее лицу, а потому никто не высказал негодования, едва дракон увел девушку к лестнице, помог подняться и оставил наверху, бросив взгляд на меня, которую, как и оборотни, видел превосходно. После вернулся к обязанностям хозяина дома, города и горы в целом. И надо признать, ему удивительно шла эта роль — роль полновластного хозяина.

Я же, найдя в себе силы подняться, последовала за девушкой, которую уводили две горничные, но первая же фраза рыдающей заставила остановиться в смятении:

— Страх-то какой! Какой страх! Драконы эти, сам герцог… трясет всю, черт побери…

Леди так не выражаются! Леди даже близко не говорят подобным образом. Я помнила сказанное лордом Давернетти о том, что «копию леди Энсан» нашли в одном из работных домов, но кровь… она была дочерью герцога и леди Энсан, и родилась не в законном браке, но все же она была аристократкой по рождению, она была дочерью герцога Карио, она… Я заставила себя пойти дальше, вошла следом за горничными, которые, введя леди в покои, сноровисто расшнуровали ее корсет.

— Записку напиши, — заныла «леди».

— Вы можете написать сами, — ровно сказала одна из служанок.

Девушка потупилась и промолчала, а я смотрела на перчатки, которые с нее тоже сняли. Под ними оказались мускулистые мозолистые руки, а сами перчатки не имели и намека на серебряные нити, и я поняла страшное — ту записку написала не эта девушка! Не эта девушка и пыталась проникнуть в склеп Арнелов, не эта призвала «Gehénnam», пытаясь уничтожить миссис Томпсон, — у этой просто были другие руки. Широкие крестьянские ладони, знавшие много ручной работы, но едва ли владеющие магией. И она не была Ржавым драконом, потому как совершенно без труда подхватила железное зеркало и начала рассматривать следы на шее, оставленные ее отцом.

Как? Каким образом? Какого дьявола?!

Я отступила и бесшумно покинула комнаты будущей супруги лорда Арнела.

А перед моими глазами сверкали строки из все той же записки: «Я знаю, что вы сделали для моей сестры. Я благодарна, правда. Уезжайте, этот город очень скоро захлебнется в крови».

Лорд Давернетти нашел меня, стоявшую у окна и бесцельно глядящую в беспросветную ночь. Шокированная недавним открытием настолько, что даже не ответила на его окрик, я продолжала стоять, кутаясь в палантин.

— Мисс Ваерти, — старший следователь подошел вплотную, коснулся моего плеча.

Никак не отреагировав, я продолжала смотреть в ночь… и просто не могла понять.

— Это не та девушка, — прошептала, не оборачиваясь к полицейскому, — совершенно не та.

— Мм-м? — переспросил Давернетти. — И что заставило вас прийти к подобным выводам?

— Ее руки, — прямо сказала я. — У леди, что призывала «Gehénnam» в доме миссис Томпсон, ладонь была уже, пальцы изящнее. Это была леди, лорд Давернетти.

Постояв немного, полицейский произнес:

— Не совсем понимаю, в чем отличие?

Я оглянулась на него и объяснила очевидное:

— У девушек из высшего общества обыкновенно значительно тоньше пальцы и изящнее кисть руки. Их учат музицировать с ранних лет. Живопись, каллиграфия, танцы — все это приводит к той самой изысканности, что многие ошибочно считают врожденной. Но это не так — леди, не ведающие сложной ручной работы, развивают гибкость пальцев игрой на том же клавесине, и… разница есть, лорд Давернетти. Она не слишком бросается в глаза, но она есть. И таким образом, у нас все еще есть вероятность пронаблюдать за тем, как этот город «захлебнется в крови».

Лорд выслушал меня молча, помолчал еще некоторое время, затем произнес:

— Мы удалили с шахматной доски основного игрока.

— Если он был основным игроком, — прошептала я, вновь переводя взгляд на окно.

И в этот момент позади нас раздалось:

— Мисс Ваерти, вы не подарите мне один танец?

По правде сказать, мое удивление не знало границ — лорд Арнел подошел на расстояние трех шагов. Он стоял, слегка побледнев, но стоял. И лорд Арнел собирался усугубить свою пытку еще и приглашением на танец.

— Мисс Ваерти, мне бесконечно любопытно, что вы с ним сделали? — насмешливо произнес лорд Давернетти.

— Примерно то же самое, что сделаю с вами, если вы повторно попытаетесь выставить наши отношения в неверном свете, — язвительно ответила я.

И сделала шаг.

Шаг к Арнелу, с интересом наблюдая за его реакцией. Меня бы на его месте сейчас стошнило, любого другого, подвернутого моему заклинанию, тоже… но Арнел стоял.

Еще шаг.

Дракон судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы, но устоял. А это уже было практически вызовом мне. И Арнел его оформил в лучших традициях запредельной наглости драконов — следующий шаг навстречу он сделал сам.

— Еще немного, и я вручу вам медаль высшей степени за мазохизм, лорд Арнел, — не сдержав улыбки, сообщила я.

— Что ж, считаю себя обязанным сделать ответный шаг и вручить вам медаль за садизм, мисс Ваерти, — прохрипел он.

То, что дракона шатало, было заметно невооруженным глазом, и я искренне сомневалась, что он сейчас в принципе способен танцевать, все же наложение «Uiolare et frangere morsu» это не шутки, это табу, закрепляющееся на уровне подсознания, и от отказа танцевать с лордом Арнелом меня удерживало исключительно любопытство — я впервые столкнулась с тем, что индивид, подвергнутый одному из самых сильных запрещающих заклинаний, оказался способен приблизиться к объекту запрета.

Мне галантно подали руку, я с улыбкой вложила свои пальцы в его затянутую перчаткой ладонь.

Дракон судорожно выдохнул.

— Адриан, плохо выглядишь, — с насмешкой констатировал лорд Давернетти.

Я ничего не сказала, с интересом наблюдая за тем, как дракон уверенно ведет меня к лестнице. Уверенно и решительно, так, словно сейчас не испытывает всю ту гамму чувств и ощущений, которую, собственно, и должен испытывать.

— Кстати, у меня вопрос, — произнес он, спускаясь со мной по лестнице под звук затихающего при виде нас зала, — ваше заклинание законно?

— Абсолютно нет! — Я даже не испытывала мук совести по данному поводу.

— Почему-то я так и подумал. — Арнел разъяренно глянул на меня. — И все же, — продолжил он, выводя меня в центр бального зала, не обращая внимания на всех, кто не просто расступался с нашего пути, а в целом поспешил освободить центр площадки, — вы согласились на танец.

И дракон встал передо мной, подняв правую руку вверх, я подняла свою, наши пальцы соприкоснулись, заиграла музыка.

— Конечно, согласилась, — делая первый шаг и следом разворот, ответила я. — Я все же ученый, лорд Арнел, и мне, откровенно говоря, безумно интересно, сколько еще вы продержитесь.

Его шаг ко мне, без поворота, левая рука перехватила мою правую ладонь, правая, обняв за талию, рывком прижала к стальному телу дракона, и, медленно склонившись надо мной, настолько низко, что это и в работном квартале сочли бы за непристойность, Арнел отчетливо проговорил, пристально глядя мне в глаза:

— Мисс Ваерти, я продержусь очень долго, поверьте. Достаточно долго для того, чтобы заполучить вас!