Забота – жизнь, презренье – смерть,

Взойдет убивший на паперть,

Но что ответить перед Богом?

Детей убитых нынче много…

Люди не верят в Ангелов,

Ангелов люди забыли.

Люди не верят Ангелам,

Ангелов люди убили.

Может близко, может быть далеко, может скоро, может никогда, может точно, может мимо срока приключалась та еще байда. Может сказка, может быть реальность, может ложь все, может не совсем, коль б не сказки этой актуальность – то по нраву была б она всем. Коль б не горечь, смешанная с медом, коль б не скрытый миру в ней укор, коль б не раны, залитые йодом, – в этой сказке мыслям есть простор.

Мы начнем ту сказку очень просто: за войной наступит скоро мир, и Спаситель маленького роста вновь придет на жизни новой пир. Будет мальчик с виду славный кроха, будет кроха с виду человек – разве, право, это так уж плохо, что он выбрал смутный этот век? И он умным вскоре будет назван, но ваш ум – ведь та еще беда, будет он разумным и проказным, ум умрет, но разум – никогда. Он учиться будет в вашей школе, он учиться будет у других – и расскажет вам о вашей роле, – вот об этом будет этот стих.

Мы расскажем выборе о смелом, мы расскажем духа о ночи, мы расскажем вам о мире сером, мрачном мире, жившем без свечи. Потекут слова наши рекою и прольются пламенем души, не оставив шансов для покоя даже в вечной мертвенной глуши. Лишь не скажем мы о духа славе, потому что как сказать о том? – коли сами то не испытали, жизнь для вас представится точь сном.

Коли нет в сердцах тех устремленья, коли разум был сражен умом, коль ваш дух не знает вдохновенья – не найти вам свет в себе самом. Свет способен тьму всегда рассеять, лишь бы было то, чему гореть, всяк Спаситель свет умеет сеять, но не каждый будет то хотеть. И не всяк Спаситель вам поможет, и не всяк с собою поведет, и не всяк вам путь вперед проложит, зато всяк когда-нибудь умрет. Зато всяк когда-нибудь покинет этот мир и храм его забот… кто в себе Спасителя раз примет – никогда уже тот не умрет. Кто в себе найдет такие силы, чтоб себя спасти – затем других, тот достоин нашей грешной лиры – о таких о людях этот стих. 

* * *

Был рожден который уж Спаситель, тихо рос, не ведая забот, счастья маме был еще даритель – но седьмой однажды стукнул год. Повели тогда его все в школу, посадили за какой-то стол, убедившись, что оковы впору, дали в руки пишущий прибор. И велели что-то там калякать, обязали буквы выводить… за окном была такая слякоть, как же тут чернила не пролить? Как же в них потом не измараться и соседа как не измарать, чтоб уроков после бы остаться те рисунки с парты убирать? Но пребудет живопись вся вечно, каждый штрих ее запечатлен, пусть жизнь парты хоть и быстротечна – срок рисунка после был продлен. Может быть, была учитель доброй иль не знала, что же тут сказать – парту ту сумела сделать пробной и иную после заказать.

Так шли дни, и все было спокойно, год прошел – и не было забот, рисовал он, право, недостойно, и другим делам пришел черед. Страшный враг, учитель физкультуры, в страшном гневе сразу на весь класс от своей широкой от натуры трояков наставил всем за раз. Он не знал, учитель этот строгий, про его закопанный талант, он художник вовсе не убогий – он оценок был себе гарант. Одноклассник каждый прослезился, ведь Спаситель сделал ему честь, неизвестно, как он то добился, – цифру «три» исправил он на «шесть». Это было лучше, чем «отлично», много лучше всяких «хорошо», было то кошерно и готично – и счастливым он из школы шел.

Ну а завтра… завтра наступило, и распят он был пред классом всем – по рукам учитель его била, то болезный, право ж, был размен. И тогда впервые осознал он, что же значит людям помогать, помощь стала подлинным кошмаром, и врагов он начал наживать. Страшный враг, учитель физкультуры – он не ведал, право, что творил, от своей спортивной от натуры друга он Спасителя побил. Низачто, а, может, и за что-то, но он сам не знал даже, за что, у него такая ведь работа – он спортсменов делает зато. Не остался друг в долгу нисколько, справедливость он восстановил, и уроков после крайне бойко стул ему седельный подпилил. Бедный враг, учитель физкультуры, он не понял даже, на что сел, от своей ранимой от натуры даже было чуть не заревел.

Но недолго классу был потехой, общий смех рукой остановил, этот стал жизни важной вехой, что ему Спаситель подарил. Стал тот день подобием допроса, стал тот день подобием суда, и совсем как будто бы без спроса повела Спасителя звезда.

Дева Маша – или же Мария – местной школы местная звезда, на него как будто бы на Вия показала пальчиком тогда.

«Это он, – она сказала, – сделал, это он один у нас такой, где-то спертым раньше белым мелом стих писал под школьной он доской. Это он назвал меня глупышкой, когда я стереть хотела то, и толстенной русского он книжкой в меня кинул просто ни за что. Это он углем писать придумал, это он измазал две доски, когда был однажды день угрюмым со своей он с легонькой руки. Это он на праздник спер все розы, заменив картинкой их своей, – и, объевшись будто бы глюкозой, говорил, картинка что живей. Это он зажечь пытался елку в нашем классе прямо в новый год, говоря, что мало в елке толку, но не каждый тут его поймет. Это он ту крысу на веревке положил пред входом в новый класс со словами, полными издевки: «В крысы год встречает она вас». Это он сказал, что я смешная и себя не знала никогда – но одна я умная такая, он невежей будет же всегда».

Ее видеть, право, надо было, ее слышать, Маши эту речь, так глазами всем она светила – что, казалось, может и поджечь. Умный враг, учитель физкультуры, доверял той девочке всегда, от своей доверчивой натуры он не знал всей правды никогда. И Спаситель был распят повторно, перед классом был по попе бит, было то противно и позорно, но судьба Спасителя хранит. Его друг тогда пред классом вышел, на себя вину свою принял, и в тот день, пожалуй, каждый слышал, как он Машу в фальши обвинял. Обвинил учителя он злого, что тот верит клеветным словам, и сказал, что, право ж, то не ново, что никто не судит по делам. Грустный враг, учитель физкультуры, он не знал, что даже и сказать, от своей смущенной от натуры он забыл другого наказать. Он просил в тот день у них прощенья, перед классом всем то попросил, и с святого их «благословенья» даже сам площадку всю помыл.

С того дня Спаситель стал героем и святым он мучеником стал, но, друзья, от вас сие не скроем – лет за десять сан его достал. Разве в сане, право, люди дело, разве нужен он, чтобы спасать? Назовем Спасителем мы смело лишь того, на сан кто смог нассать. Только тот, отбросил кто медали, только тот, кто начал помогать низачто, за что-бы-им-не-дали, только тот не будет почивать. Не уснет он от хвалебных песен, и его ты не боготвори, целый мир подобным будет тесен, ведь огонь живет у них в крови.

Наш Спаситель вырос вскоре тоже и прошел в последний даже класс, быть героем долго ведь негоже, быть героем стоит лишь на час. Было много разных столкновений, было много страннейших забот… в институт, вперед, без сожалений, наш Спаситель скоро уж пойдет. Он познал, что может сделать слово, понял он, что слово словно меч. Может, что сражение не ново – словом будет головы он сечь.

Десять лет каких-то миновало, десять лет упорства и труда… что с друзьями школьными уж стало – не узнает, может, никогда. Может, кто-то стал еще любимей, хоть один, возможно, и расцвел, и один, быть может, выпал в иней, и ушел уж кто-то на костер. И, возможно, кто-то стал мудрее, и, быть может, кто-то стал живей, кто-то жить торопится скорее, кто-то жить старается правей. Сделал он, что было в его силах, – и он спас от глупости себя, и мочил он сам себя в сортирах, чтоб пройти страдания поля. Чтобы выйти к мудрости и свету, и пройти пустыню под дождем, полюбить, быть может, всю планету, и познать, что вечно мы живем.

* * *

И пришло то время золотое, в институт Спаситель поступил – слово разума, до мудрости простое, многим он в те годы подарил. Пять лишь лет – но шли они, как вечность, пять лишь лет – им не было конца… подарили годы те беспечность для младого жизни сорванца.

Его группа очень была милой, его группе было невдомек, что своей тревожащею лирой он врагов внимание привлек. И враги внезапно появлялись, вылезали всяких из щелей, и к словам его они цеплялись, рот закрыть пытались поскорей.

Первый враг довольно был разумным, наизусть все лекции читал, и язык его был не заумным – но однажды он его достал. Вопрошал, что было то впервые, изобрел кто первым в мире лук? На вопросы эти на простые ни один в ответ не издал звук. И Спаситель, встав, тогда ответил, и вопрос он задал на вопрос – кто же лук впервые тот приметил, до ученых кто тот лук донес? Кто тот лук, единственный, наверное, откопал каких-то средь руин, и зачем, послушно и примерно, во всем мире лук тот был один? Что считать уже возможно луком – всяк ли палку с нитью поперек? – так своим беспечным гласа звуком он врага внимание привлек. И не знал тот враг, что и ответить, он не знал, что стоит отвечать, и вопрос он, словно не заметив, стал под нос опять себе бурчать. Перешел затем к другой он теме и вопросов уж не задавал, а затем большой на перемене он рукой Спасителя позвал. Что-то он сказал ему про факты, он сказал – «так принято считать», он сказал –  «не строй мне здесь теракты, тебе лучше будет помолчать».

Это был, пожалуй, первый опыт – и был разум фактом побежден, но сомнений факт родил тот ропот, для сомнений он ведь был рожден. И не стал Спаситель больше спорить – ему лучше было помолчать, он шпаргалки стал тогда готовить, чтобы «факты» те не изучать. И он факты выдал на «отлично», рассказал все факты он на «пять», и держался с виду он прилично – только разум стал его кричать.

Этот крик, рожденный лишь однажды, до сих пор как будто не замолк – это крик, кричит которым каждый, но не каждый знает в этом толк. И кричал он, сам того не зная, и с глупцами спорил до конца, и мочил невежество без края он вопросов пулей из свинца. Тем снискал тернарную он славу – и для первых он занудой стал, для вторых пришелся он по нраву, а до третьих просто не достал. Он спасал вторых от предрассудков, и спасал от гнева первых он, – но в году так, право, мало суток, да и треть ушла из них на сон.

Жизнь текла – он взрослым становился, годы шли – и вот он возмужал, но любви студенток не добился, никогда хотя не обижал. Он всегда к ним был неравнодушен, не всегда то, впрочем, говоря –– но зачем таким он был им нужен? – им ты дай звериного царя. Им ты дай подобного герою, им ты дай подобного горе, лишь один процент – возможно, с горю, – об ином мечтают о царе. Но держался, впрочем, он достойно, отвержения молча проживал, только сердце билось беспокойно – его случай странный поджидал.

К ним пришла учитель черноока о культуре речь свою вести, и была она так одинока… он ее тогда решил спасти. Каждый день вещала она скромно, после пар тихонько уходя, улыбалась, правда, лишь  истомно – но не ждав звериного царя. И он стал на парах с ней общаться, и вопросы чаще задавать, и в журнале сам стал отмечаться, и всю боль былую забывать. И однажды он ее дождался, и вопросом он остановил, до ладошки вмиг ее добрался, розу ей в тот день он подарил. Расцвела тогда она в улыбке, отвечав «спасибо» за цветок – этот мост симпатий страшно зыбкий в тот же день свой первый дал росток. А потом вновь были ее пары, а потом не стало вновь забот, чувств всех прошлых кончились кошмары – им любви дарован целый год. Провожал ее он после лекций, и теперь она его ждала – это было чувство без эрекций, да она и, впрочем, не дала. Ее часто в год тот потревожит этот разный статус их существ… ей в любви Спаситель да поможет и не будет с ней ни капли черств. Год прошел, они затем расстались – так Господь, видать, благоволил, пусть ему студентки не достались – он хоть ей любовь свою дарил.

Год прошел, за ним прошли другие, и пришла пора писать диплом – времена то были золотые… но баллада, впрочем, не о том. Вся баллада наша о тех людях, тех разумных мира существах, коих жизнь однажды всех разбудит, не стесняясь в всяческих средствах.

И не знаем мы своих героев, и не знаем, живы ли они, их найти мы можем средь помоев, но внутри они уже цари. Лишь отбросив сон свой скоротечный сможем мы разумно дальше жить… сказ о жизни вечно бесконечный – но балладу жаждем завершить. Сколько можно, право, в самом деле, нам писать Спасителе о том, ведь иные светочи поспели… но оставим их мы на потом.

Вот мораль, примите ее скромно, она проще, дважды чем на два: коль вокруг по жизни твоей темно – свет в себе зажечь сумей сперва!

04.05.2008

Позади – только пыль,

Впереди – только бег,

И не знаешь порой,

Как начнешь свой разбег,

В бессмертие отправляются с небольшим багажом

Вольтер

Ваш Бог коварен и жесток, он вам грехи раздарит впрок, он вам назначит судный день, и вместе с тем ему все лень хотя бы изредка помочь, от вас ушел давно он прочь, он бросил вас, своих детей… ну разве это не злодей?

Он вас от скуки сотворил, подобие жизни подарил и отпустил гулять в сады… Но знаний, мудрости плоды вкушать вам строго запретил – он вас лишь глупыми любил.

Вы были для него что скот – но пробил час, пришел черед, людская дерзкая рука, его запрет сломав слегка, открыла путь к познанью вам – и в тот же день вам стыд и срам ваш Бог навечно посулил, проклятьем ада одарил и прочь прогнал с своих очей…

Теперь при свете вы свечей молитвы в храмах воздаете, и гимны все ж ему поете, и даже верите, быть может, что он услышит и поможет,  что он простит однажды вас, и ваш просящий, скорбный глас ему не будет безразличен. Ваш Бог коварен и двуличен – он никогда вам не ответит и всех страданий не заметит, на все он гимны наплевал и с вами связь давно порвал. Лишь Ад он может подарить и ложно Рай вам посулить – в аду живете вы сейчас, а Рай был создан не для вас.

Он может вам пообещать «святых» людей всегда прощать и наказать жестоко тех, в ком от рожденья виден грех – и с интересом наблюдать, «святые» как готовы стать людей для грешных палачами, молясь во храмах со свечами.

Ваш Бог безудержно хитер, давно уж ведьм всех на костер руками церкви он отправил и уважать ее заставил. Ему смешно, что навсегда она вам стала как вода, и вы не сможете прожить жизнь без нее – ведь посулить вам рая сказочный мирок она успела уже впрок, и ложь та хуже всех зараз –  ведь Рай был создан не для вас.

Ваш Бог умен, ваш Бог хитер, он вас отправит на костер и праведный свершит свой суд… Но время вышло, ведь идут с ним биться те, кто стал свободным, и для тюрьмы кто стал негодным, и кто отведал плодов Рая – все те, душа кого живая.

Мой Бог чист сердцем и свободен, он величав, он благороден, всегда средь нас, всегда живой, и не уйдет он на покой, и не оставит он всех нас в наш самый трудный, мрачный час. Он руку нам давно всем подал, разбил он тюрьмы, цепи продал, и подарил нам вечный день, рассеяв светом духа тень, и указал на небеса как на святые образа.

И, мира красоту даря, напоминает он царя, что отказался от короны, чтоб созерцать лесные кроны, чтобы увидеть облака… Он нам всегда издалека рукой своей призывно машет… Грядет тот день, когда он скажет, что пробил уж свободы час, и он пришел принять всех нас.

Он в вечной юности прекрасен, он многолик, он не опасен. Мой Бог воистину чудесен… сложу я много о том песен. Он устремляет душу ввысь… мой Бог живой – ведь он есть жизнь.

08.09.2007

Помолись за меня, мой внук,

Ведь испил я страданий чашу,

Замыкая свой жизни круг,

Защищая здесь землю нашу.

Однажды родился сынок у Орла,

В нем сила и смелость с рожденья была,

И мудрость от мамы сияла в глазах –

Носили то чадо они на крылах.

Все заняты. Люди бегут по делам.

Как много желавших набить свой карман.

А многим их бизнес важнее любви.

Скажи мне – карьера важнее зари?

«Все тает, словно лед…»

Ванга

Вставай, страна огромная, на самый главный

Бой!

Встрепенемся, давай встрепенемся,

От тоски мы с тобой отвернемся,

Грусть отбросим и к ней не вернемся,

Милый друг, ну давай встрепенемся!

Они ходят в высокие здания,

Каждый день погружаясь в работу.

В будни путь их – в высокие здания,

А покупкам оставят субботу.

Рожден ли каждый человек, чтоб в свой короткий жизни век суметь достичь иных небес? Не каждый как Христос воскрес, не всякий знает, что есть смерть, пока земная эта твердь, на дно дух сбросив бытия, все шепчет страстно: «Я твоя. К чему тебе ничтожно небо? Оно не даст для жизни хлеба, не даст стабильности, покоя, оно дарует только горе, ведь кто поднимет к небу взор, лишится тот иных опор. Но человек, увы, не птица – какой же толк тогда стремиться подобным ей однажды стать и до небес крылом достать?»

Ты был, мой друг, еще ребенок, еще ни тигр, ни котенок, ты был другого рода зверь – но стал иным уже теперь. Ты птицей был рожден всегда – но прошли долгие года, пока ты смог познать себя и ненавидя, и любя, внутри духовно очень шатким – утенок был, бесспорно, гадким. Рожден ты птицей был, увы, познав тем самым как правы все были звери до сих пор – в семье звериной как позор ты был однажды заклеймен, на то с рожденья обречен… Ты птицей был иного рода – не по крылу была свобода.

За что тебя любить другим? Ты в стае был всегда чужим. За что тебя всегда клевать? Чтоб не способен был летать. Зачем рожден ты был таким? Затем, что путь твой был другим. Зачем запомнил ты все то? Не повторить чтоб ни за что.

Ты знал давно, зачем рожден, и каждый вечер день за днем надежды тайные питал о том, как лебедем ты стал, и как, расправив два крыла, ты полетел, куда звала тебя давно твоя судьба – чтоб из бескрылого раба рожден иной был человек, что уж отныне и вовек над бездной сможет пролететь – и больше вниз не посмотреть.

Жалкий червяк, ты посмел возжелать  птицей свободной от гнета вдруг стать! Дерзкий глупец, иль не ведаешь ты, как умирают о небе мечты?! Как же посмел ты отринуть в тот час прошлое все, формирует что нас? Глупый птенец, ты рожден был затем, чтобы о небе забыть насовсем! Птицы хромые не могут летать, лебедем белым вдруг черные стать… как ты сумел обойти сей запрет?!

Много с тех пор миновало уж лет…

Когда невидимый порог перешагнешь и ты в свой срок, когда от прошлого очаг в душе оставит только мрак, и лишь тогда, когда вдруг ты взалкаешь неба красоты, и годы тяжкие пройдут, могучи крылья подрастут и затрепещут за спиной – ты знай, утенок, час то твой!

Расправь же крылья и лети, себя за прошлое прости, и, устремившись к небесам, утенок, верь, ведь познал сам – невыносимо быть иным, как только с небом уж родным, как только птицей белой стать – и до небес крылом достать.

Пока свободы твой полет тебя к земле не позовет, ты в небо к солнцу устремись…

Лети же, белый лебедь, ввысь!

30.12.2008

Индустрии наступит однажды черед –

И искусство тогда постепенно умрет,

Осветят людям звезды полночный их путь,

Станет их миллион, хоть и было – чуть-чуть.

Да, я знаю, я знаю, я знаю,

С какой целью я в мире живу,

Потому я теперь избегаю

И не слышу людскую молву.

Однажды по миру бродили поэты,

Вдвоем сочиняя для спящих куплеты,

Актеры в долину пришли из-за гор,

С сердцами чтоб словом вести разговор.

Для тех, кто умеет ждать, –

Однажды откроются двери.

Для тех, кто умеет ждать, –

Чье сердце горит и верит.

Не держите в сердцах, люди, зла.

Пожелайте друг другу добра.

Пожелайте друг другу добра!

Нужно сделать то было вчера.

Дурак к мудрецу как-то в гости пришел,

О людях у них разговор вдруг зашел.

Дурак утверждал: все вокруг дураки,

И мудрость для многих совсем не с руки,

Когда обрезаны пути, и к славе смысла нет идти, и не нужно богатство, чтоб купить себе злаченый гроб, и в этом жизненном пути уж «половинку» не найти, и не вгоняет в сладкий раж и социальный уж «этаж», простые радости земли не разгоняют коль крови, и горько-кисла та есть сласть, что именуется как «власть», и сны развеяны давно – что для души предрешено? И остается только путь – в себя нырнуть и вспомнить суть.

Когда закрыты те пути – куда еще ему идти? Пути назад давно уж нет, и принял он уж свой обет, себя он вспомнить возжелав, и сущность жизни тем познав, пошел единственным путем – пройти пустыню за дождем. Небесный тот поток впитав, свободной птицей снова став, полет направить к небесам… Один в пути – так выбрал сам. Чтоб пролететь ему над бездной, запасся волей он железной. На крайне узком том пути вдвоем, похоже, не пройти.

Когда встаешь на тот ты путь, про свое прошлое забудь, коль обернешься ты назад – сорвешься вниз в страданий Ад. И мост сгорает за тобой, когда идешь ты за судьбой. Пути назад отныне нет для тех, кто принял свой обет.

Так мало сказано о том, что происходит уж потом, когда мост пройден до конца, и из порочного кольца иной выходит человек… Из года в год, из века в век путем избранников шли люди, отдав все прошлое Иуде.

Они сейчас уж далеко – но на душе всегда легко, когда ты думаешь о том, как путь нашли они в свой дом, преобразили как кругом они всех тех, кто был врагом, и пробудили тех, кто спал и на свой Путь еще не встал.

Коль одинок и ты внутри – на этот путь ты посмотри. Он так непрост – и тем хорош, он истребляет сна всю ложь, и создает тебя он вновь… Надежда, вера и любовь – основа вся того моста… пути для Будды и Христа.

03.12.2009

Есть люди как полночь, есть люди как день,

Есть люди, кому человеком быть лень.

Есть люди как свет и есть люди как тьма,

Есть люди-свобода и люди-тюрьма.

Есть люди-на-день, а есть люди-на-век,

И каждый свой путь изберет человек.

Есть люди, кто умер уже навсегда.

Есть люди, над кем все не властны года.

Есть люди, себя кто другим посвятил.

Есть люди, кто толком совсем и не жил.

Есть люди, с рождения хочет кто смерть.

Есть люди, что в жизни нырнул круговерть.

Есть люди с судьбой, предначертанной свыше.

Есть те, кто и гром в небесах не услышит.

Есть те, кто природы секрет раскрывают.

Есть те, кто всю жизнь от безделья страдают.

Есть люди-на-вечность и люди-на-день,

Есть люди-как-солнце и люди-точь-тень.

Есть люди, на путь стали жизни что вечной,

Идя за мечтою своей бесконечной.

Каким ты предстанешь в тебе данный век?

Решай поскорей для себя, человек!

Что такое женственность?

Женственность – искусство!

Коль исчезнет женственность,

В чувствах станет пусто.

Я смотрел и глазам не верил,

Кем защитники Бога стали!

Кто им право от смерти вверил,

Чтоб «за веру» других сжигали?

Внутри себя свой мир творя, я превзошел земли царя – но только лишь душа моя с иного плана бытия. И я песню на флейте пою небесам, и проста эта песня, а флейта – я сам.

Я не буду вновь прежним уже никогда, и, мне путь осветив, не погаснет звезда. Протяну я ладони тогда к небесам и отвечу: «Я прибыл. Один. Только сам».

И, упав мне на руки, мне молвит звезда: «Ты сгоришь скоро прежний – но то не беда. Коль иным существом ты возжаждал уж стать, то придется тебе также ярко сгорать, как сгораю и я, опускаясь с небес, потеряв весь свой блеск, положенье и вес, лишь затем, чтобы в руки твои угодить, научив тебя небо тем самым любить».

С тех пор звезду сию любя, я утверждаю из себя лишь только то, что познал сам, не обращаясь к праотцам и текстам умерших времен…

Так каждый для того рожден, чтобы, забыв, вновь вспомнить вмиг свой венценосный звездный лик и, умерев, родиться вновь – ведь имя смерти есть любовь.

24.02.2009

Земля под ногами, у нас под ногами –

Ее разрушаем своими руками,

Ее продолжаем мы грабить веками

И больше не пляшем на ней с облаками.

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя,

Солнце лик однажды скроет,

Все играясь, все шутя.

Зов раздастся, начнется война,

В муках скорчится снова страна,

И война та реальной под стать –

Только духом в ней всем воевать.

Она висела на кресте, и хворост чернь несла под ноги, и инквизитора в толпе взывал к сожжению голос строгий. Не уронила ни слезы и о пощаде не просила, и уж в преддверии грозы проклятьем чернь ее лишь крыла. И инквизитор громыхал своим извечным обвинением, что бог ту ведьму покарал в огне грядущим здесь сожжением.

Не принесла ни капли зла и никому не навредила – в жилище ветхом много лет людей растениями лечила. Нашлись завистники, и вот – ее уж тащат в казематы, на тело голое глядят глазами мертвыми солдаты. Затем – дыба, затем – щипцы и раскаленный жезл в ноги. На животе – плетей рубцы… и беспристрастный голос строгий, и писарь рядом, чтоб ее слова «признания» после вынуть – и, прочитав их на костре, ей пожелать в огне том сгинуть.

И боль, и стон, и кровь, и крик – но хладнокровны эти пытки, и под конец «признаний» тех ей в ноги брошены накидки. Вновь каземат и забытье, и уж на утро тащат тело – для толп «святого» коль суда оно как раз уже поспело.

И вот на площади толпу уже глашатаи сзывают, а чернь в неистовстве поет: «Здесь ведьму темную сжигают!» И инквизитор крест златой все выше к солнцу поднимает, пока солдаты всей толпой к столбу ту ведьму прикрепляют. И верит, верит вся толпа, что перед ней исчадие ада! Лишь были б зрелища, еда, а больше – мало им что надо.

И вот горит, она горит, огонь у ног уж полыхает! Но ничего не говорит, толпе зверей не потакает. Огонь все жарче, уж укрыл свою он жертву в саван жгучий… но в небе солнца больше нет, вдруг побежали резво тучи. Огонь взметнулся вновь, и вот – он принимает в крике тело…

«Всей черной магией она себя спасти все ж не сумела!»

Ревет огонь, в экстазе чернь, слюной распявший сладко хлещет… Но вот и дождь, пришла гроза – и в небе гром, и свет там блещет. Тот дождь сильнее и сильнее слезами неба площадь моет – и тушит, тушит он огонь, и чернь со зла над этим воет. И нет огня, и гром такой, что заложило многим уши! Бегут все с площади толпой, и в страхе сжались черны души.

Но инквизитор не из тех, кто признает свои ошибки. На столб воззрился и костер, а на лице – оскал улыбки. Но в день тот звучно столь играл грозой небесный композитор и молний свет в него послал – и пал беззвучно инквизитор.

24.03.2012

Однажды в студеную зимнюю пору

Ушастый купил ипотеку на нору.

Давно о жилище он теплом мечтал,

А тут подходящий и случай настал.

Это было давно – я давно умирал, и другим человеком с тех пор я уж стал. С той поры миновало немыслимо лет… выполняю я долг, мною данный обет, и пока робкий глас мой еще не затих, я для вас сотворю о той смерти свой стих.

Право, даже не знаю, с чего и начать… Мое сердце однажды не стало стучать, мир вокруг пошатнулся и стих весь тогда, умираем лишь раз, но тот раз – навсегда. А я даже не смог осознать смерти миг, тот последний сознания сонного сдвиг…

Обняла меня тьма и укрыла собой, и я мог наблюдать, как лежу чуть живой, а вокруг меня носится куча людей, и кого-то приехать все просят скорей, и пытаются тело немое поднять, положить на носилки и в скорую взять, тело током ударить, его оживить… далеко я, друзья, – перестал с вами жить.

И я видел тоннель, что ведет через тьму, и я знал, что идти мне туда одному, и, пройдя сквозь него, не вернуться назад – лишь принять само-рай, лишь принять само-ад.

Я шагал в темноте, чьим-то гласом гоним, в «пересадочной станции» был не одним, кто-то рядом шагал – был он скрытым от глаз, ему было идти так не в первый уж раз… Словно им подгоняем, я шел до конца, и невидимый пот густо капал с лица, а когда я добрел до конца этих врат, меня голос чужой вмиг отбросил назад. Я не видел лица кто мне то говорил, но на гране теней я заметил шесть крыл.

Этот голос вещал, полный силы и мощи, что не время мне жить в уготованной роще, что назад повернуть я обязан сейчас, что не пробил той истинной смерти мой час, что еще много сделать пора на Земле, рассказав всем живым о грядущей заре. Развернуть всех слепых прочь с дороги теней и помочь возжелать им прозреть тем сильней, и помочь расцвести им цветами любви, не пропущен чтоб миг был грядущей зари. И надежду бессмертия им подарить, чтоб о страхе исчезнуть смогли бы забыть, чтоб не страшно им стало вот так умирать – чтоб прошли через смерть, дабы вновь жить опять.

И не мог возразить я вещавшему мне, что я сам до сих пор жизнь всю пробыл во сне, и что я не любил, что бесцельно жизнь жил, и что бремя такого я не заслужил… Он исчез в тот же миг, и свернулся туннель, и тогда я узрел вновь себя и постель, и счастливые лица сплошь в белом людей, и живого себя среди этих врачей.

Пусть с тех пор миновало немыслимо лет – я не силах забыть мною данный обет подарить миру жизнь среди мертвых забот и избавить людей от ненужных хлопот, устремив взоры их к голубой неба дали, чтобы только живей в один день они б стали.

И с тех пор я шагаю лишь только вперед, пусть однажды та смерть вновь меня заберет – ей от жизни меня будет уж не отнять, и ее я сумею спокойно принять, и я ей подарю свой прощальный привет, ведь я выполню данный однажды обет, жизнь прожив среди истин до греха святых, пребывая сам вечно живее живых.

29.10.2007

Путь исцелений – путь дилемм, и вновь сказать бы надо всем, что крайне сложно исцелить того, не хочет кто любить, но кто желает просто взять – в себя таблеток запихать или детей своих травить, лишь чтоб «заботливым» прослыть.

Путей кто ищет лишь простых, тот не найдет дорог святых, и крайне сложно им понять, что нужно душу изменять, и что болезнь гнездится там, а для детей – в ошибках мам. Больное тело – лишь симптом… но дух оставлен «на потом».

К таблеткам чтоб убить искус, пришел на Землю к нам Иисус, и исцелял людей больных – незрячих, немощных, хромых. Он Светом Бога исцелял, земных «целителей» смущал, ведь показал иной он путь, скрепив любви и веры суть.

И, духом зная наперед, что Землю эту вскоре ждет, он посоветовал всем вам склониться к добрым лишь делам – но ваши медики гурьбой его словам здесь дали бой! Они-де лучше знают путь, как исцелять, как жизнь вдохнуть… Они не дух лечили – тело, – и, не поняв причины смело, насильно стали утверждать, как хвори ваши «побеждать».

Не победить, однако, хворь, коль непонятна ее роль как знака вам о нарушении, своем духовном преступлении. Ведь прежде тела жив был дух – но коль уж твой притуплен слух, не слышишь совесть часто столь – тебе терпеть от тела боль!

Не сразу, может быть, отнюдь… Кто преступлений выбрал путь, всегда найдет потом итог и обзовет его как «рок». Но рок случайным быть не может, и, коли боль из тела гложет, то значит что-то запустил – кого-то, может, не простил, или обидел, может, вдруг, иль вызвал панику, испуг, иль обокрал, унизил, может, – то нарушение ведь тоже.

Не видный глаз в этот миг в твоей судьбе этап возник, где ты обязан искупить все то, что смел наворотить, своим страданием или горем. Себе мы сами путь готовим, слагаем каждый миг его, лишь чтоб сознанье расцвело однажды лотосом любви, впитав сок внутренней зари…

Ты из сознанья выкинь гадость – и жизнь однажды станет в радость!

12.04.2012

Определение: Муза – мифологическое существо, покровительствующее поэтам, которое никто из них никогда не видел, но только ленивый хотя бы однажды не упомянул.

Родная Муза, я тебя порою жду день ото дня, но с неких пор являться мне ты перестала и во сне.

К тебе желаю обратиться, ответа я хочу добиться – не изменяешь ли ты мне с другим любимым при луне?

Любима Муза, знай, – теперь ко всем иным закрыта дверь в том одиноком моем сердце – и лишь тебе ключи от дверцы давно вручил однажды я… не спорь, любима – ты моя.

Тебя хотел б узреть я снова – пусть для меня ты уж не нова, тебя я жажду вновь увидеть не для того, чтобы обидеть, и не затем, чтоб накричать – я перестал давно рычать, – но лишь затем, чтоб насладиться с тобой полетом, словно птица.

Младая Муза, разумей, что изменился я… поверь, ты будешь счастлива со мной, ведь буду я тебе горой, – высокой, да, но восходимой, – все для тебя, родной, любимой.

Входи спокойно в мой приют – на завтрак здесь слова дают, а на обед подносят фразы – стихи здесь пишут, да рассказы. Тебе не скучно будет здесь – ведь пред тобой открыт я весь…

А потому давай вдвоем теперь чайку с тобой испьем. Ты сядешь близко от меня, мне на плечо главу склоня, и робко глянешь мне в глаза… И умиления слеза твоя тогда падет на землю – я этим слезам, верь мне, внемлю. Я этот жемчуг твоих слез в своих руках другим донес и разбросал его в грязи, чтоб не рождались в ней князи, а нищий смог богатым стать – до слез небес рукой достать, а сильные всего же мира вкусили б только горечь пира.

Вернись же, Муза, будь со мной, мы будем жизнью жить простой, тебя любить я буду вечно – так бесконечно, так беспечно, как жил я в мире до сих пор…

На том закончим разговор.

15.05.2008

Давно – год за годом, из века уж в век

Столь камни свои полюбил человек.

Пускай эфемерна их ценность на деле,

Но сколько же раз им осанну пропели?

Где-то в галактике очень далекой

Как-то по воле великой, высокой

Дивных планет развернули вдруг сад –

Было под сорок там рас, говорят.

Истории этой пусть много веков, средь ангельских жили все люди богов – но много найдется опять чудаков, которым землица милей облаков.

История эта жива до сих пор: когда-то спустились к ним ангелы с гор и людям сказали, что время грядет, когда люд от злобы своей же умрет. Но люди услышать их не пожелали, и сами себя каждый день предавали, и сами создали себе катастрофу, чтоб кануть бы в воду, взойдя на Голгофу. Хулили все небо и слали проклятья, и сами себе воздвигали распятья, а силы стихий то терпели на время – но в бездну шагало людское уж племя.

Наполнена чаша, спасения нет, стихает в испуге и звон всех монет… Затишье недолго как будто бы длилось, и светом в ночи вдруг Земля озарилась! И плакало небо, и тучи метались, великие громы в те дни раздавались, и молнии били одна за другой… но Богу решили безумцы дать бой! Внутри себя бога они распинали – а волны метались, а волны стенали, и сыпались грады размером в их главы, и против стихий не нашлось там управы.

Немногие люди в те годы спаслись, они на Корабль на свой собрались. Корабль был силами Высшими дан, его подарил людям сам океан. Спустился с небес иль на волнах приплыл? Нам важно лишь то, что Корабль тот был! Кто духом был чист – те сумели войти, ковчег был спасением в духовном пути.

И море шумело, и море стенало, вода с каждым днем все сильней прибывала, и так поглотила она города… Их вам не найти здесь уже никогда!

Таинственно время тянулось внутри… Но кончилась буря, пришел миг зари, и голубь с оливой назад возвратился, и к Ною на руки в тот день опустился. Так люди узнали – воды больше нет… О, сколько Земля уж изведала бед! Спустились все с судна и вышли на Землю… Я слезам твоим, о Земля, все же внемлю! И вновь расселились, и род повели, и помнили бурю, и счастье зари…

А что же Корабль, исчез он зачем? Чтоб помнили люди цену перемен!

Корабль был дивен и странен тем людям, но разум в то время их был еще скуден. Забыли затем все о том Корабле… Уплыл? Улетел? Больше нет на Земле?

Вопросов столь разных бы можно задать: как мог сей Ковчег тех живущих вмещать, и что представлял из себя он по сути… То миф – иль реальность? Подумайте, люди!

16.10.2011

Когда вернется к вам Христос, пройдя путем колючих роз из лона смерти, мира грез – вас всех вновь ждет метаморфоз.

Войдет он в храм, сметет иконы, религий ложные законы в огне свечей в тот день спалит и вам свободу посулит. Он вас попросит замолчать, не дав молитву вам начать. Себя не дав вам величать, он вас заставит отвечать.

Он вопросит вас, для чего вы имя скромное его все измусолили до дыр, ведь вам в сердцах он опостыл. Но вы, прикрывшись его словом, убрав все то, что было новым, от его имени вещали, грехи за золото прощали, свободных Адом настращали, насильно в «веру» обращали, Рай недостойным обещали.

Христос разрушит миф о Рае, не утолив тем голод стаи, и он укажет вам на мир таким, как вам его дарил. Он вам дарил небесный сад – вы выбирали только Ад, и когда Ад был на кону – он объявил ему войну.

Он истреблял привычки ваши, чтоб стали дни живей и краше, он разрушал все предрассудки, чтоб были разумом вы чутки. Отбросил он авторитетов всех ваших немощных заветов и говорил лишь из себя, богов в вас будущих любя.

«Святых» он лживых осквернял и слово мудрости ронял, чтоб вы отбросили свой сон, любви чтоб приняли закон. Он о свободе говорил, доступной тем лишь, кто любил, – о тех словах ваш мир забыл и после библией накрыл.

Принес войну он, а не мир, – он сам так, впрочем, говорил. И та война еще идет, и, коль придет и ваш черед, – он за собой вновь позовет.

Христос ваш был совсем живой – но вы, отправив на покой его всю сущность жизни, слов, основу вечную основ под грудой пепла схоронили, вторично тем его убили – и, тело разорвав на части, вы стали серой только масти.

Наступит день, придет Христос, свободных ждет метаморфоз – а всех рабов земли и пыли тела давно уже остыли…

22.09.2007

Почему ты молчишь – иль не слышал ты крик?

Этот крик уж давно в мое сердце проник.

Это крик без конца, это крик в тишине,

Это плач всех людей, что остались на дне.

Бывает так: придет поэт

В расцвете сил своих и лет

Посланье людям принести,

Чтоб встрепенулись на пути.

Не сотвори себе кумира…

То, друзья, часто странные люди,

Не зажечь им умом своим свет,

Строф размер души их не разбудит,

Тонких струн не коснется куплет.

Люди немного странны,

Люди придумали смерть,

Снова пусть все рождены,

Но позабыв круговерть.

Вы для них уже люди

Прошлого –

В покоях храма я стою и Богу песнь свою пою. Молю его лишь об одном – чтобы планетный наш он дом сумел однажды изменить: невежам разум подарить, все предрассудки схоронить, цвета религий очернить, жестоких сердцем наделить, больных душою исцелить, и силу толп бы обнулить, и света семена полить, душой иссохших напоить, в любви живущих окрылить, писанья древности спалить, и миру мир бы подарить. Всем дать свободу полюбить, и тюрьмы духа разрубить, пожар всех войн водой залить, о веке новом протрубить.

Призвать к нему всех с ним идущих его детей не всемогущих, кто новый век давно уж ждет, кто о нем знает наперед. Всех тех, его кто приближал, и кто от жизни не бежал, но кто ее преображал – и этим ненависть стяжал всех тех, о ком его прошу и кого за руку вожу, и кого вывести желаю  на жизни свет, кого не знаю, и тех, с кем вместе долго жил, кого любил, кого простил, и кого к солнцу отпустил.

Им помоги ты на пути и за сон разума прости, и отпусти ты им грехи, чтоб стали бы к тебе близки и с новой начали страницы, живя свободными, как птицы, и, истребив бы рабства быт, от ложных прочь ушли молитв.

10.09.2007

Однажды на бреге могучей реки,

Хоть раньше и были подчас далеки,

Две в прошлом подруги встречались опять,

Чтоб в милой беседе свой день скоротать.

Мысль – это молния, точно как вспышка.

Может, сильно то сравнение слишком?

Может, в нем пафоса много вложили?

Мысли о мыслях пред вами раскрыли.

Вы слогу без гнева, прошу я, внемлите,

Надежду понять у себя не крадите –

Ведь тот, кто надежду других украдет,

Крадет и свою из судьбы наперед.

Нам не место в ряду демократий

И бандитских, бесовских понятий.

Нам не место в том доме из тлена –

Там с колючею проволокой стены!

Не жалей ты себя, не жалей –

То противно поэта природе!

Коль на ветке поет соловей,

Разве думает он о погоде?

Не обижайте других никогда –

Редко удар тот пройдет без следа,

Сильно он ранить способен порой…

Руку занес уж? Прошу я, постой!

Нельзя потерять Россию,

Россия – надежда мира.

Нам зла одолеть стихию,

Внутри не устроив тира.

Мы изменимся, да,

И уйдем в новый путь.

Каждой жизни года

Трансформируют суть.

Глупая обидка, вот тебе калитка! Что за мной ты вьешься – ты же ведь не нитка?

Уходи отсюда лучше по-здорову – я приму сегодня для души обнову.

Я тебя оставлю где-то за порогом, чтобы повстречаться с солнечным чертогом.

Уходи скорее, мне тебя не надо! Нет в душе ни места для тебя, ни склада.

Ты мне не накидка, ты мне не сандалии – не идти с тобою в голубые дали.

Глупая обидка, хватит прыгать рядом и меня буравить своим темным взглядом!

Для тебя, обидка, места больше нету. Уходи, обидка, путь лежит мой к свету!

26.10.2012

Однажды мне вдруг захотелось узнать,

Как смог бы я Бога с любовью обнять?

Ведь Он столь огромен, а я крайне мал…

До неба рукой я б пока не достал.

Врагов рождает этот мир – о том уж пели сотни лир. Среди врагов который век живет враждебный человек. Кто без врагов живет сейчас хотя бы день иль даже час? И о врагах моей души она кричит мне – «Напиши!»

Враги нам стали как вода: они вокруг средь нас всегда, мы не способны жить без них… врагах о разных этот стих. Врагах коварных, смелых, дерзких, врагах трусливых, подлых, мерзких, врагах-на-час, врагах-на-век, врагах, которых человек никак не может победить, им проиграть, их позабыть, их всех простить и полюбить… Врагам, бесспорно, стоит быть!

Уж враг врага нам стал, как друг, друзья давно же в роли слуг иль позабыты навсегда, ведь лишь враги нам как вода. Враги есть наши зеркала – и, коли рать врагов мала, то не узреть себя нам в них – нельзя, чтоб глас их вдруг затих.

Среди проклятий всех врагов, средь их ножей, средь их тисков, средь их огнем горящих глаз я вам о них скажу сейчас. Их назову по именам: внимание мне не нужных дам и зависть мне не важных лиц – они создатели темниц.

Среди врагов, пожалуй, есть и непонятная мне смесь – любовь и ненависть с собой давно ведут там смертный бой. Немного чванства, даже спесь – да-да, во мне все это есть! И нетерпимость, грубость, страх давно уж значатся в врагах. Врагами честно назову людскую глупую молву, а также наглость, лень и ложь – куда ж он них от всех уйдешь?

Среди врагов моих теперь еще живет забавный зверь – он вам известен всем как «рок»… Какой с него мне спрос и прок, какой с него бы мне барыш? Ау, мой рок, чего молчишь, и за собой куда ведешь, и вдруг слова твои все – ложь? Помимо рока есть и «случай» – он тоже враг весьма могучий… коли несчастным стать решит – то вместе с роком согрешит.

И средь врагов моих всех толп возвышен ритуальный столб, он место жертвам и слезам, на нем написано: «Я сам». Среди врагов еще живет различный самый разный сброд, но главный враг себе я сам – лишь потому, что к небесам я взмыть однажды пожелал и прах врагов своих попрал. Пусть их обнимет духа пламень… Кто без врагов – тот киньте камень!

25.10.2008

По натуре она одиночка.

У нее есть своя заморочка.

В старой жизни поставлена точка.

И о ней моя новая строчка.

Не осуждайте, не осуждайте!

Помощи руку лучше подайте.

Кто из вас лучше, кто из вас хуже?

Не для тебя осуждение, друже!

Когда тело оставишь свое «за бортом», не отложишь уже ничего «на потом» – через Кольца пройдешь и предстанешь на Суд, там начала его души многие ждут.

Пусть не верил ты в то, пусть смеялся подчас, пусть порой затыкал своей совести глас, но наступит и твой для ответа черед и к громадным Весам также дух подойдет.

И в тот миг прозвучит голос громом в ушах: «Посмотри на деяния свои, о душа!» И раскроется Книга деяний твоих, и твой голос вдруг станет безудержно тих.

«Вот твой путь на Земле за все жизни, душа!» Будешь Книгу листать ты в тот миг, чуть дыша. «Что ты сделал в последнюю жизнь пред Судом?» Ты поймешь, что оставил всю жизнь на потом.

На потом! Ты не жил! Лишь в иллюзиях рос! Что ответить тебе на прямой тот вопрос? Сколько блага ты в мир, сколько счастья принес? Ведь нельзя не ответить на главный вопрос!

Ты молчишь и не знаешь, что можно сказать? О всех прошлых делах вновь придется узнать. Кто бездумно, бесцельно по жизни бродил – на Земле из трухи тот богатства скопил.

В тех мирах не обманешь, поверь, никого! Там все вехи видны из пути твоего. Все открыты худые и добры дела, и свободная воля к чему привела.

И лукавства проходу вовеки там нет, и не скажешь там чушь, и не вымолвишь бред, и деяния твои за тебя говорят… Дак какую ж судьбу они все посулят?

Дак всегда ли деяния были добры? Не искал ли ты славы, земной похвалы? Помогал ли другим, безразличным не был? Над собой ты работал подчас что есть сил?

Сделай все, чтоб спокойно к оценке предстать! Сделай все, не пришлось чтоб потом горевать. Ведь не знаешь, как долго еще проживешь… Сделай все – и тем в Вечность, возможно, войдешь!

02.12.2012

В этом мире как-то был забавный случай:

Жили в нем художник, и «качок» могучий.

Жили – не тужили, хворей два не знали,

Ведь «качка» когда-то в детстве прививали,

В душе извечно одиноки, живут всегда средь нас пророки – но мы не можем разглядеть, ведь безразличия надеть мы маску на лицо сумели и присмотреться не посмели.

Они уж редко говорят, хотя им каждый стал как брат, и уж не встретите подчас среди народных их вы масс, и не найдете даже в храме портрета их в красивой раме, о них в мирском мирку, увы, вы не услышите молвы, и как о сильных сего мира не пропоет их славы лира – но лишь терновый свой венец народ им бросит под конец. Потомки их забудут вновь, остынет в их сердцах любовь. Пророки жизнь всю ежечасно отдали миру – но напрасно.

Я встретил одного из них. Давно уж глас его затих, и слезы высохли давно. Остаток дней своих одно он продолжал лишь утверждать – о том, что будущее ждать уже не будет нас теперь…  коль человек ты, а не зверь, – получишь шанс в него войти, всем ж остальным – не по пути.

Еще любил он говорить о том, что надобно любить нам всем друг друга, да о том, Земля что есть наш общий дом, и разделить ее не сможем… Еще о том, как кости гложем друг друга мы уж с давних пор, и как кровавый свой топор мы в одиночестве все точим, и как мы смерть себе пророчим, все продолжая убивать и землю кровью умывать.

И плакал он, когда вещал о том, что надо, чтоб прощал друг друга каждый и всегда, ведь лишь тогда наша звезда души погаснуть не посмеет – и Бога помощь подоспеет. Он говорил еще о том, что он нашел свой отчий дом и что не страшно умирать ему, чтоб снова жить опять среди других уже миров…

Я вам признаюсь – нездоров я думал этот человек, ведь одинокий весь свой век в те дни уже он доживал… Однако то, что он сказал тогда за эту пару дней, теперь все в памяти сильней – и каждый вечер день за днем я снова убеждаюсь в том, до боли прав как он остался, когда навеки уж расстался он с этим нашим грешным миром небес чтоб насладиться пиром.

Он был бездомный человек, и свято прожил он свой век, и среди нищенских могил ему Бог место подарил.

29.07.2007

Проснись и пой, очнись и пой –

Пребудет Бог тогда с тобой.

Пока живой, душой живой,

Ты улыбнись, танцуй и пой!

Могла ты быть теплее лета,

Могла ты стать светлее дня,

Коли в осенний день бы этот

Не променяла б ты меня.

Я кричал в тишине, я пытался понять, почему повернула любовь наша вспять. И я Бога молил день за днем об одном – чтобы он к небесам нас забрал бы вдвоем, чтобы он нас простил за былые грехи, мы от вечного счастья так были близки, мы за солнцем пошли и прошли через лед – но зима догнала и настал наш черед.

И нам ангел промолвил с далеких небес, пусть и ангел то был – но вещал он, как бес: «Вам расстаться друг с другом начертано свыше, вы с другими людьми вскоре станете ближе. Я от Бога вам шлю свой весенний привет и прошу соблюсти свыше данный завет: кто умел полюбить, тот сумеет простить и любимого к солнцу вперед отпустить. И во имя любви, жившей в ваших сердцах, я ему доложу о тех храбрых юнцах, что сумели пройти через холод зимы, что не смели создать друг для друга тюрьмы, что остались невинны в любви и в разлуке, не создав для другого ни скорби, ни скуки.  Вы не ведали гнева, не знали стыда, и любовь ваша стала точь хлеб и вода, но всему в этом мире приходит конец – вам с другими идти предстоит под венец, вам с другими людьми счастья дни суждены, пусть иссохнут же слезы – ведь вы прощены».

Он исчез, этот ангел, пропал без следа, он не знал про любовь, что как хлеб и вода, он не ведал про солнце, не познал зиму, ему жизнь в небесах ведь всю жить одному, и не может он знать, что же значит любить, и ему не понять, что любовь не забыть, и ему не изведать, что значит простить и любимого ввысь к небесам отпустить.

Я кричал в тишине, но бессилен понять, за что Бог на любви свою ставит печать, как он смеет решать, кто достоин любить, а кому это чувство придется забыть, а кому это чувство придется распять… Если он не любил – будет лучше молчать! Ну а коли он любит своих же детей, то прогонит всех ангелов он от очей и позволит нам выбрать однажды самим – быть нам вместе с любимыми или одним вместе с ними нам стать ли двойную звездой – или жизнь всю прожить лишь одним и одной.

Если явится ангел за нами опять – мы попросим его крылья свои крылья отдать. И наденем ту пары мы ангельских крыл, воспарив к небесам от любовных могил. Пусть дерзнет он нарушить наш вечный полет, пусть спалит он нам крылья – любовь не умрет! И пусть вечно не будем мы там прощены, мы достигнем однажды небесной страны и предстанем вдвоем мы на праведный суд… Мы уже не одни – ведь за нами идут.

03.09.2007

Наверное, каждый поэт повстречал –

Пока не нашел свой семейный причал –

Подобную группу забавных девиц

И суть разглядел средь различия лиц.

Бывает два пути порой, и первый с виду точь простой, второй же трудный с виду путь… но кто прошел и понял суть?

Любитель легкого пути, ты по нему хоть раз пройди – и только после ты поймешь, что этот путь порою – ложь, порой ведет в болото он, в начале – радость, позже – стон, ну а в конце пути стена как знак дороги той дана. Любитель легкого пути, ты на мотив на свой гляди – ты закалить себя пришел иль вдруг к «халяве» снизошел? Стартуешь быстро легкий путь, но на пути легко уснуть и очень сложно миг найти, когда ты вниз пойдешь в пути.

Любитель трудного пути, ты знай, что радость впереди, и закалить себя ты в ней стремись бесстрашно и смелей! Тот стартовать непросто путь, но в нем немыслимо уснуть, событий ярких ясный ряд тебя на подвиг вдохновят. Тот не плутает путь – он прям, в дороге той немало ям – но коли жаждешь ты пройти, заранее видишь их в пути.

Сначала – шаг, потом – разбег, и вот за веком мчится век… А после – взлет, что на века тебя уносит в облака. Там нету стен, там неба синь, и там кончается полынь. Прошел пустыни кто в пути, ему один ответ: «Лети!» Непрост тот путь – и тем хорош, ты крепче лестниц не найдешь…

Так, выбирая жизни путь, спеши познать путей тех суть!

11.06.2012

Кто ты, о путник, куда ты идешь?

Путь твой, быть может, лишь дерзость и ложь,

Страх твой, возможно, лишь пыль на пути.

Странник, куда ты стремишься дойти?

Есть вещи, что как чудеса.

Есть вещи страшнее, чем смерть.

Кому-то даны небеса,

Кому-то – земная лишь твердь.

Давайте представим хотя бы на миг:

Случился с часами невиданный сдвиг,

И души поэтов вернулись опять,

Стихами чтоб снова людей пробуждать.

Я хороший сын у мамы,

Для нее я лучший самый!

С ней играем целый день,

Позабыв про сон и лень,

Мы – Ангелы, только об этом забыли,

Когда-то священники нас схоронили,

О нашем уходе грустили когда-то…

Суть жизни и смерти не в этом, ребята.

Семь миллиардов душ.

Сколько из них – туш?

Сколько живет Людей

В мире среди зверей?

Семейная пара. Счастливые лица.

Рождение ребенка. Диагноз. Больница.

Улыбка сползает вдруг с маминых губ,

Словами чеканит им врач-душегуб:

В лесу пронесся как-то слух,

Что царь зверей теперь – Петух,

Ведь Лев умчался по делам

Назло всем Козам и Козлам.

Вот собрались они все в шумном зале,

Они спешат друг другу рассказать,

Возможно как зевакам на бульваре

Своих стихов по душам рассовать.

Земля содрогнулась, осыпались горы,

И вновь океану открыты просторы.

Рекою коль льется по-прежнему зло,

С природой народам опять не свезло.

Мне больно сидеть уж, мне больно лежать, мне больно питаться и больно дышать, и тело болит все который уж день… Ему быть здоровым, похоже что, лень, ему жить без боли, видать, неохота, а муки души – не его ведь забота, оно же живет только здесь и сейчас… Душа пусть и вечна, но тело – на раз.

Вчера было больно особенно сильно… Здоровье, товарищ, весьма нестабильно, лишиться его очень просто подчас, ведь тело – не вечно, здоровье – на раз. Здоровье свое ты не купишь за баксы – не создано миром такой еще таксы, когда заплатил за сеанс – и готово, живой и здоровый всю жизнь ходишь снова.

Но годы идут, твое время придет, и колокол вдруг очень громко забьет, и тело оставишь свое в этот миг – ты нового мира без боли достиг. И тело погибнет, и тело умрет – сознание только лишь вечно живет.

Души не убьешь ты, ее не отнимешь, ножом не проткнешь и рукой не обнимешь. Пускай и хворает она иногда, но с нами пребудет все время, всегда. Ей тела недуги давно не страшны – они все поблекли, они не важны, как камни в дороге они на пути – нам сдвинуть придется их, чтобы пройти.

Придется отбросить однажды совсем все прошлое тело и снова стать всем – всем тем, чем мы были давно до тех пор, пока не спустились в тела наши с гор, пока мы не стали до боли телесны, умами могучи, душой бессловесны, всем телом подвижны – но с каменным духом, на сто децибел – но не слышащим слухом.

И мой день придет в свое время здесь тоже, и тело мое также станет негоже. Церковник возложит его на алтарь, укрыв простыней, как и было то встарь. Молебен унылый закатит в тот день, но слушать его я не буду – мне лень. Придет когда это однажды мгновение – я с телом расстанусь уже без сомнения.

Но этот мир боли не смею забыть, по-прежнему буду его я любить, когда вновь вернусь из далекого краю… Я сам умирал – и, поверьте, я знаю.

Торгаши завладели миром,

Торгаши покупают души,

Обросли безразличия жиром,

И у многих в ушах беруши.

Мой странный потомок, далекий фанат,

Не ешь ты, не пьешь ты и жизни не рад,

Я вижу, тревога в тебе уж растет –

Меня ты не знаешь который ведь год.

Хочешь писать – пиши,

Только от всей души.

Я вам, хулителям России,

Скажу опять и ныне вновь:

Свою вы мать все поносили,

Так не изведав к ней любовь.

Космос велик и предельно богат,

Тайны галактики долго хранят,

Много живых в этом мире планет…

Думаешь, мертвых в галактике нет?

Бабочка знает, что значит летать:

Крылья свои только небу отдать,

Сердце свободой свое напитать,

Счастьем наполнить и радость познать.

* * *

«Я независим и свободен,

Я точно птица в небесах», –

Так холостяк вещал Григорий

В слезах.

* * *

Диплом психолога Аркадий

Каким-то чудом получил –

И потому словами дальше

Мочил.

* * *

Нам технологии шальные

Открыли сущий беспредел,

Чтоб человек себя не делал.

Балдел.

* * *

Мы улетали раньше в космос –

Теперь берем на тачку в долг.

Былых мечтаний дивных голос

Замолк.

* * *

«Мы вас спасаем, – говорили

Попы здесь пастве всей своей,

– За это денежку нам дайте

Скорей».

* * *

– Спасите, доктор, помогите, – 

Сказал Толян, – здесь все болит.

– Лечить не буду вас от кармы,

* * *

Нас мамы любят безвозмездно

Уже за то, что просто есть.

Но сколько деток внесемейных…

Не счесть.

* * *

Антон потратил на работу

Взамен семьи все сорок лет –

А ощущения счастья в жизни

Все нет.

* * *

«Я путешествую за Богом», –

Всем крестоносец говорил.

И, проливая кровь невинных,

В себе же бога и убил.

* * *

Как сладко людям на природе

Среди лесов, полей и рек!

Но в города по будням скачут.

Забег.

* * *

– Меня жена не понимает.

– Не понимает меня муж.

Где время жен, и декабристов,

И стуж?

* * *

Сегодня дождик вдруг нагрянет,

А завтра – солнышко опять.

А где на жизнь свою прогнозов

* * *

Рядится тьма в одежды света –

И это, верно, важный знак.

И людям всем воздаст планета,

Коль так.

* * *

Когда-то было – «невозможно»,

А после было – «сложно, блин».

Так путь прошло, что стало очень

Простым.

* * *

«Меня ты ранил хоть не больно, –

Сказала Лена своему,

– Обид из прошлых ссор еще я

Займу».

* * *

Сегодня ты как будто в силе –

А завтра вдруг совсем устал.

Но в море жизни в буре, в штиле

Держи штурвал.

* * *

Здесь стариков мудрее дети,

Здесь мужиков сильнее дамы.

Чем не прекраснейший сюжетик

Для драмы?

* * *

Когда плаксивую Алену

Впервые в садик отвели –

То от воров там все сирену

Приобрели.

* * *

Пока Иван искал квартиру,

В газетах рыскав до зари,

Его друзья пугали фразой:

«Гугли».

* * *

Пусть Клара – белая ворона –

Средь индюков давно жила,

Но в день забоя сила крыльев

Спасла.

* * *

Борец за правду Анатолий

Вкусил зубовной много боли:

Как только ночью засыпал –

Лжецов во сне зубами рвал.

* * *

Здесь каждый делает, что хочет.

А то, что должен – каждый ли?

Делами путь себе пророчит…

Смотри.

* * *

Во чреве духа спят таланты

И очень редко говорят.

А люди те, что «бесталантны»,

Их просто топят как щенят.

* * *

Мигрень замучила Пилата –

Распял Христа, покоя нет.

И колокольчик бьет набатом…

Обед.

* * *

«Копи богатство ты на небе», –

Однажды молвил Херувим,

Но вслед летали только камни

За ним.

* * *

Коль предаешь страну ты в малом,

То можно думать: «Что с того?»

Но коль таких, как ты, навалом,

То вместе будет – ого-го!

* * *

«У природы нет плохой погоды», –

Пел Жерар под нос, пока бежал.

А за ним возмездием от природы

След от лавы огненный лежал.

* * *

Алена – странная душа! –

Взялась воспитывать ежа

И говорила всем, что хоть

Врагов тем сможет подколоть.

* * *

А Петр Первый, как мы знали,

Европу страстно полюбил

И прорубил окно в те дали –

А лучше б дверь заколотил.

* * *

На мерседесе поп Борис

Являлся пастве из кулис

И так считал: болидом он

За веру паствы награжден.

* * *

Кот Аркаша был таким –

Жизненно-суровым.

Молоко в деревне пил

Прямо из коровы.

* * *

Облачка подобны пони –

Точно маленькие кони

Целый день по небу скачут,

Как устанут – так поплачут.

* * *

Уголовник Христофор

Нам открыл Пандору.

Больше, чем от США,

Не было раздору.

* * *

О смерти мужа Лизавета

Скорбела где-то часа три.

В годах различие лет под сорок

Сказалось, что ни говори.

* * *

Кто в холодильник вынес двери,

Как называется тот вор,

Что громко чавкает в постели?

Дожор.

* * *

Без тяжести тела,

Без бремени долга

Душа полетела –

* * *

И грешник жрецу заплатил,

Грехи чтобы тот отмолил.

Жрец деньги за пазуху взял –

И Богу простить приказал.

* * *

Вот если б каждый человек

Лицо имел точь душу,

Тянулись люди бы к нему –

Иль прочь бежали, слушай?

* * *

Пусть где-то солнышко взошло,

А где-то уже село –

Оно трудилось целый день

И всех согреть успело.

* * *

Алеша жил от ночи к ночи –

Он вышибалой в клубе был.

Апостол Петр, между прочим,

В врата его бы не впустил.

* * *

Добрые разрознены.

Как найти друг друга,

Выйдя из порочного

«Злом-на-зло-же» круга?

* * *

Степан дарил другим себя,

Себя в дарении лишь любя,

Но от подарков люд стонал –

Степан из шлака состоял.

* * *

Был попрошайкой Алексей,

Просил на хлеб с водой –

И телек плазменный купил

Он через год домой.

* * *

Артем имел могучий ум,

Прекрасных много думал дум,

Красиво даже рассуждал –

Но на диване жизнь сжигал.

* * *

«Мир не без добрых человеков», –

Подумал Бог с своих высот,

Людских довольно насмотревшись

Низот.

* * *

Тут редко так уходят в вечность,

А часто – в жизни быстротечность.

Как мало тех, кто ярко жил,

Как много тех, кто только был.

* * *

За веком мчится снова век,

Но стал ли лучше человек? 

Не технологии решат, душа

Пойдет чья в райский сад.

* * *

Правда каждого своя,

Этой правды – много.

Ну а истина – одна,

* * *

Сколь здесь многие мудры!

Сидя на диване,

Всех других научат жить…

Научились б сами!

* * *

Говорят, что человеком

Обезьяну сделал труд.

Отчего же обезьяны

В инженеры не идут?

* * *

Америка мерзнет,

Россия теплеет,

Восток полыхает,

Европа уж тлеет.

* * *

Была б Россия неподвластной

Лукавству западных идей –

Она б в судьбе своей прекрасной

Цвела для Бога и детей.

* * *

Когда б увидел человек

Свои задачи свыше –

Он изменил времен бы бег,

Чем он живет и дышит.

* * *

Звучит всем в уши ложный фон:

«Живи как хочешь, коль рожден».

От скуки люди здесь кричат,

Но, вспомнив Путь свой, – зазвучат!

* * *

– Вставай, Россия неумыта! –

Всем с баррикад вещал поэт.

– Ну, я сейчас хотя бы сыта,

А ты по жизни не одет.

* * *

Зло звучит голосами родителей,

И добро звучит ими же тоже.

Чтобы не было в мире мучителей,

Приносить детям зло нам негоже.

* * *

«Как все тоскливо в этом мире, –

Решил Малевич, – я не рад.

Нам нужно мыслить как-то шире…

А не создать бы мне Квадрат?»

© Старые Новые Герои

* * *

«Ну и мороз! – подумал Федя,

– И вновь ведут на эшафот…

Не свалят русского медведя,

Врагу мы скажем: идиот!»

© Старые Новые Герои

* * *

«Ну где же няня, где же кружка,

Чтоб сердцу было веселей?» –

Так размышлял, возможно, Пушкин,

Когда катился на дуэль.

© Старые Новые Герои

* * *

«Уместить в двух словах – это путь непростой», –

Размышлял на досуге товарищ Толстой.

Хоть роман и побольше объемом то был,

Он название в словах этих двух уместил.

© Старые Новые Герои

* * *

– Белеет парус тот далекий… 

Белеет, сволочь, и молчит!

– Ты просто, Миша, одинокий, 

И твой пророк в тебе ворчит.

© Старые Новые Герои

* * *

«Люблю я море! – Айвазовский

Вновь заплывает за буйки.

– Я плавать буду – стану ловким,

А то полезно для руки».

© Старые Новые Герои

* * *

«Я буду жечь! – промолвил Гоголь.

– Огонь взовьется до небес.

Нет, не роман – роман не трогай!

К нам не пройдет ни Вий, ни бес».

© Старые Новые Герои

* * *

«Воруют здесь, смотрю, как прежде, –

С порога молвил Салтыков.

– Пусть я пока еще в одежде –

Боюсь, оставят без носков».

© Старые Новые Герои

* * *

«Hate!» – сказал Маяковский.

«Hate всем вам!» – повторил.

Это не говор московский –

Так он английский учил.

© Старые Новые Герои

* * *

«Вишневый сад, вишневый сад,

Ты лучше всяческих наград», –

Так Чехов нежно напевал,

Когда картошку в нем копал.

© Старые Новые Герои

* * *

«Кто конквистадор? Я конквистадор! –

Гумилев очнулся и вошел в задор.

– Ворогов мечами рад я порубить,

Лишь точильный камень надо раздобыть».

© Старые Новые Герои

* * *

«Мой до дыр! Откуда стразы?!

Всем надеть противогазы!» –

На плацу стоял Маршак,

Измеряя «духов» шаг.

© Старые Новые Герои

* * *

«От Парижа до Находки

О соборах дам я сводки!» –

Так Гюго-искусствовед

Зарабатывал обед.

* * *

«Где же круглые столы

Для всей нашей детворы? –

Молвил Вальтер-воспитатель.

– Время рыцарских занятий!»

© Старые Новые Герои

* * *

– Дак быть мне здесь, или не быть?

Прошу с ответом не томить!

– Шекспир, включите GPS,

Мы не прочешем целый лес!

© Старые Новые Герои

* * *

«Гремит гроза, грохочет гром,

Напоминая всем о том… –

И озарило Теслу вдруг.

– Что электричество – наш друг!»

© Старые Новые Герои

* * *

Василий был безвольный тип,

Все в жизни отвергающий.

Но тайно сам считал, что он –

Энергосберегающий.

* * *

«Паучок, грибочек, пень…

Паустовский, вам не лень?

Мы гербарий вас просили –

Вы ж лисицу притащили!»

© Старые Новые Герои

* * *

– Раньше мы на кораблях

Дерзко плавали в морях!

– Лондон, хватит завирать,

Вам «Биг Бен» еще сдавать!

© Старые Новые Герои

* * *

– Старик решил: да нафик море,

Не нужно рыбки золотой!

– Мы тут всегда рыбачим трое…

Эрнест, куда ты? Ну-ка стой!

© Старые Новые Герои

* * *

– Кто виноват? Что делать мне?

Я с ней провел лишь ночь во сне!

– Вам капитан ответит Невский:

Тут две полоски, Чернышевский.

© Старые Новые Герои

* * *

– В шампанском вот ваш ананас.

И счет, пожалуйста, для вас.

– Я этим вкусом одурманен. Ваш повар?

– Игорь Северянин.

© Старые Новые Герои

* * *

– Русская береза, тополь мой опавший…

Я с утра вновь хмурый, жизнь свою проспавший.

В мыслях как-то пресно, голова измята…

– Камера, моторы! Стоп, Есенин, снято!

© Старые Новые Герои

* * *

– Собралась ворона в лес?

– Прокачать ей надо пресс!

Мы с Крыловым сочиняли

Вместе басни в фитнес-зале.

© Старые Новые Герои

* * *

– Над пропастью во лжи кружились миражи…

– Ты лучше, пап, добрее историю расскажи!

Джером открыл страницу, не зная, как начать.

– Однажды светлым утром я встретил твою мать…

© Старые Новые Герои

* * *

«Робинзон по кличке «Крузо»

Скушал в пятницу арбуза», –

Дефо начал свой роман

Про веганство и «Ашан».

© Старые Новые Герои

* * *

«Там по Млечному Пути

В Мир Затерянный лети».

Конан мчал свой космолет,

Ведь галактика не ждет.

© Старые Новые Герои

* * *

– Отец, ну дай мне посмотреть,

Ведь я давно уже не «деть».

– Смотри, Тургенев, у меня!

Коль вновь замечу – дам ремня.

© Старые Новые Герои

* * *

«Отсель грозить я буду шведу.

Потом в «Икею» вновь заеду», –

И дальнобойщик Петр встал,

Залезть чтоб первым за штурвал.

© Старые Новые Герои

* * *

«Павел, тут такое дело… –

Петр молвил неумело,

– Ключ от Врат посеял я…

Что подумают друзья?»

© Старые Новые Герои

* * *

«Не испить ли мне вина

Чашу полную до дна? –

Начал было вдруг Хайям.

– Нет, стихам себя отдам!»

© Старые Новые Герои

* * *

В кругу жизни люди кружатся,

В головах их мысли дивные:

Все хоромы злато-каменные,

Да «айфоны» эксклюзивные.

* * *

В школе дети сидят смирненько,

Отвечают боязливенько,

И безжизненны, как роботы –

То считается учтивенько.

* * *

Апостол Петр постанул

Вдруг в Твиттер Ватикана:

«Я вам так много лет давал…

Но хватит уж обмана!»

© Старые Новые Герои

* * *

Апостол Павел по воде

Прошелся как по брегу.

Он в водной вообще среде

Испытывал лишь негу.

© Старые Новые Герои

* * *

Людям Землю Бог дарил,

Чтобы дружно жили –

Но отнюдь не мир царил,

В войнах вечно были.

* * *

– Безразличный Отболит, 

Кто в приемной там сидит? 

– То болезный Бармалей, 

Стал таким из-за врачей.

* * *

Быть желающих «как все»

В мире – миллионы,

Создавали что себе

К счастью тем препоны.

* * *

Могу творить – иль вытворять.

Кота за хвост, к примеру, взять.

– Вы не ребенок, Твен, уже,

А до сих пор на кураже.

© Старые Новые Герои

* * *

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.

Шагает Блок по мостовой.

Лекарства нет для человека –

Он от любви стал сам не свой.

© Старые Новые Герои

* * *

На гору лезет не спеша

Волошин снова, чуть дыша.

Живет как хоббит под горой –

Но от вершины сам не свой.

© Старые Новые Герои

* * *

«Дано тело? Вот так диво.

Как оно, смотрю, красиво!»

Мандельштам был крайне рад,

Что поступит в детский сад.

© Старые Новые Герои

* * *

Радио странное есть у поэтов –

Это источник различных куплетов.

Где-то в нем демоны жадно кричат,

Где-то лишь ангелы нежно мурчат.

* * *

«Быть может, творцы, –

Я отвечу без лести,

– Помощники Бога

На нужном им месте».

* * *

А «взрослеть» – это как умирать.

Это значит – невинность терять,

Это значит – себя не раскрыть,

Это значит – всю жизнь пропустить.

* * *

Артем печальным притворялся,

«Нормальным» выглядел, как все –

А сам меж делом наслаждался

Ходьбой по белой полосе.

* * *

Земной ученый, вот беда,

Не видит духа здесь следа.

Его во всем коль б видел свет,

Уничтожал бы жизнь он? Нет!

* * *

Когда-то дух наш выбирал

Задач себе по нраву,

Но как родился – возжелал

Забаву и халяву.

* * *

Аркадий жил почти в Раю,

Хоть Ад снаружи был –

Как миллионы каждый день

* * *

А правда порою –

Опасный предмет.

Коль ею ты режешь –

Добра в этом нет.

* * *

Из зоны своего комфорта

Василий двигался, спеша,

Попутно жизнь и отношения

Круша.

* * *

Бывает так: не зная броду,

Чужих печалей мутим воду

И, потонув в болоте этом,

Мы говорим, что он «с приветом».

* * *

Аспект в насилии есть такой:

С ним результат всегда другой.

Других насильно коль ведешь,

Цена пути того их – грош.

* * *

Паша был блоггер и жил напоказ,

«Селфи» он делал не первый уж раз,

Глупостей много успел наснимать…

Демон гордыни любил хохотать.

* * *

Раз в год немного не дожрать –

Кому-то подвиг – что с них взять?

Через дела есть к Богу мост –

* * *

Внутри всюду носишь

Свой Ад и свой Рай,

И жизнь постоянно

Твердит: «Выбирай!»

* * *

Касанием ласковым «вайфая»

В стране накрыло города.

А где общения связь живая?

Беда.

* * *

Дурак кричал: «Свободу слова!»

Вопил истошно день за днем.

И отвечало небо снова:

«Свободу дел мы вам даем!»

* * *

Ученые много теорий создали,

Но только природу свою не познали,

Ведь даже не знают, зачем рождены!

То поле теорий – арена войны.

* * *

Как художник потерял

Дар свой, Богом данный?

Не картины рисовал –

Баннер лишь рекламный.

* * *

Андрей сплошь прошлое копал

И в будущем складировал.

Он не военный был – не знал,

Судьбу что тем минировал.

* * *

Святой «систему» предавал –

Был добрым постоянно.

А рядом люд друг друга рвал

Цинично, лихо, рьяно.

* * *

Люди мыслят, что беда –

Божье испытание.

Чаще следствие же то

Прошлого деяния.

* * *

В капитализме не спеша

Свой забывает путь душа,

На дарования и не глядя.

Хозяин твой – богатый дядя.

* * *

Костя Родину клеймил

В жизни на чужбине.

В сына бомбу тем вложил,

Сам живя на мине.

* * *

В жизни эго и «понты» –

Враг душевной красоты.

Но пустышка, как павлин,

Мнит: прекрасен он один.

* * *

Нам в аренду время дали,

Чтоб себя мы развивали,

Улучшая мир вокруг.

* * *

Проживет ли мир без нас?

Просто непременно.

Потому создай в свой час

Что не будет тленно.

* * *

Когда ударит звук набата,

То выйдут люди из квартир,

И на войне они все станут

За мир.

* * *

Ахмед был мудрый аксакал

И женщин сторонился.

Но счастья долго он не знал –

Пока не поженился.

* * *

Обучают нынче в школе

Социальной только роли.

Человеком как остаться

Кто научит обучаться?

* * *

Как жили мы без интернета?

Куда ни глянь – повсюду сеть.

Мы точно мухи, что хотели б

Взлететь.

* * *

Кто много знает – тот молчит

И мудрым прослывает.

А кто не знает – тот кричит,

Внимание привлекает.

* * *

Бизнес, ответь на извечный вопрос:

Что было до – предложение, спрос?

* * *

Георгий был победоносен –

Всех интеллектом побеждал.

Очкаст, заносчив и курносен,

В боях он страшных побывал.

* * *

Точно волки на луну

Люди часто стонут,

Но причины своих бед

Низачто не тронут.

* * *

Патриархи учат люд,

Будто в Рай они ведут,

Пока деньги дурака

Быстро хапает рука.

* * *

На Землю вновь души когда возвращались,

Исполнить задачи свои они клялись,

Но только иные здесь взяли задачи –

Покупки, карьеры, «откаты» и дачи.

* * *

Как из сосуда истекает 

Та жидкость, что хранится в нем, 

Так человек себя являет 

В период встрясок, под огнем.

* * *

В церкви канючил пришедший: «Я грешен!»

В ложном страдании он был безутешен.

Не изменился за жизнь ни на йоту,

Ложную выбрав о духе заботу.

* * *

Маша знала наперед:

Её замуж кот возьмёт.

Независимость по жизни

Проявилась и в котизме.

* * *

Смысл жизни, ускользая,

В поднебесье часто манит.

Забери блаженство Рая –

Смысла многим не достанет.

* * *

Историю пишут, других побеждая –

Она потому на крови вся такая.

* * *

В мире детских грез

Нет кровавых слез.

Мир же детских грез

Взрослым – не всерьез.

* * *

«Конец – не конец, а всего лишь начало!» –

Так Жизнь перед Смертью все время звучала.

* * *

Коль работать не желаешь,

Иль начальник шибко зол –

То зачем ты выполняешь

Трудовой с ним договор?

Заключай ты устно сделки,

А чуть что – то сразу в суд.

Пусть таких рабовладельцев

Вечно приставы пасут!

* * *

Если кто-то в переулке

Тебе грубость вдруг сказал,

То подумай – отчего бы

С тобой связываться стал?

Сделай рожу пострашнее,

Чтоб никто не подходил!

А коль был бы ты умнее –

В переулках не бродил.

© Вредные советы

* * *

Если в школе ты учился,

Скажем так, «шаляй-валяй»,

В институте чуть не спился,

Был по жизни «забивай» –

Не сиди совсем без дела,

А в чиновники шагай,

И, воруя без предела,

В гроб себя ты забивай.

© Вредные советы

* * *

Если ты летать удумал,

Не взрастив заранее крылья,

Или, будучи ребенком,

Где-то в детстве потеряв,

То летай на самолете –

Так гораздо безопаснее,

Чем летать с высокой крыши

И в асфальт башкой стремглав.

© Вредные советы

* * *

Если руки не доходят

У тебя до дел полезных,

Как Обломов на диване

Дни ты любишь коротать –

Коротай ты их умело:

Объедайся с наслаждением,

Чтобы в схватке с ожирением

Снова время коротать.

© Вредные советы

* * *

Коли папа не желает

С тобой вечером играть,

Коли он предпочитает

На работе отдыхать –

На него ты полицейским

Докладную напиши –

Покажи, что правовыми

Растут нынче малыши!

© Вредные советы

* * *

Если жизнь вдруг повернулась

К тебе местом тем, что сзади,

А душа точь захлебнулась

В бездуховности и смраде –

Мысли очень ты реально:

Как-никак, а это опыт!

Значит жизнь то – сексуальна,

Чтоб показывать вдруг попу.

© Вредные советы

* * *

Если любишь ты напиться

Пивом хладным летом жарким –

То зимой не смей скупиться

Ты на теплые подарки.

Знаешь, как жене непросто

Совладать с твоим-то пузом,

Коль оно в твоих треть роста

И притом – не с карапузом?!

© Вредные советы

* * *

Коль судьба к тебе стучалась –

Ты ж молчала от испуга,

Коль любовь с тобой случалась –

Ты ж отвергла все же друга –

То ругай ты жизнь, поскольку

С этих пор теперь несчастна.

А чтоб было больше толку –

Делай это ежечасно.

© Вредные советы

* * *

Коли ты решил лечиться

Средством нашей медицины,

То запомни: недостойны

Слезы щедрого мужчины.

Открывай же ты пошире

Кошельки свои бездонны,

Потому что в этом мире

Фармацевты беспардонны.

© Вредные советы

* * *

Коль живешь с женою-стервой,

Коль начальство – идиоты,

Коль в мечтах всегда ты первый,

Но последний отчего-то –

То не спрашивай: с чего бы?

Выбрось зеркало в квартире!

Ведь ответ на все вопросы

В нем найдешь ты в этом мире.

© Вредные советы

* * *

Коль ты злой пришел с работы,

Ну а там – шумят вновь дети,

А жена из магазинов

Что-то тащит вам в пакете –

То не жди жену ты долго,

Притворись совсем уставшим

И валяйся на диване,

На всех близких наплевавшим.

Да включи погромче телек,

Чтоб детей не слышно было.

А еще – жены истерик.

Безразличие – это сила!

© Вредные советы

* * *

Если вдруг ты в этой жизни

Ее смысла не находишь,

Ощущая, что по кругу

Год за годом уже ходишь –

Может, смысл был заметен,

Лишь когда ты был светлее?

Потерялся – да и ладно!

Проще жить тому, кто злее.

© Вредные советы