Удар – противник согнулся. Разбег – и удар ногой в живот. Противник падает. Хрип из горла. Удар. Удар. Удар.

Он добивал его – добивал лежачего. У соперника – врага! – уже просто не было сил даже чтобы подняться и нанести ответный удар. Он бы обязательно нанес его – если бы, конечно, встал. И поэтому дать ему встать было нельзя, его надо было – добивать. Он так долго гнался за ним, гадом… гнался по половине страны – и, наконец, настиг. Уничтоженная семья, его семья… эта рана так и не могла зажить. Но она заживет… заживет, когда он будет видеть своего врага – врага, на коленях умоляющего о пощаде, которую он не получит. Никогда.

До этого триумфа осталось уже совсем немного. Вот ублюдок уже еле ползет от него прочь, оставляя за собой вязкий кровавый след. Еще совсем чуть-чуть – и будет триумф… его долгожданный триумф! Это, конечно, не вернет его семью – но все же эта сволочь получит то, что заслужила! Его семья уже получила по заслугам – теперь остался только он один…

Снова удар – враг замер на земле. Уже не шевелился. Совсем. Все. Хана тебе, сука!

Финальный удар… Он достал из заднего кармана пистолет. Наставленное на согнувшегося и уже не шевелящегося человека дуло пистолета, злобная усмешка в глазах киллера… Щелчок.

Щелчок кнопки. Отброшенный в сторону пульт телевизора. Надоели! Надоели! Надоели!

Дурацкие боевики! Убийства, кровь и месть, животная злоба и страшнейшая ненависть… И так – почти по всем каналам. Когда они, наконец, прекратят вещать эти помои?! Лишь жалкая тройка каналов, говорящих о культуре, о творчестве, о достойных людских начинаниях и достижениях еще живут – но приучены ли люди их смотреть? Их насильно пичкают помоями и уверяют, что это пища богов, что так и должно быть, что это значительное культурное достижение всех развитых стран. И ведь некоторые даже этому верят…

Надо менять эту систему! СМИ надо серьезно задуматься над тем, что они дают народу и чего лишают. Людям надо задуматься над тем, что они смотрят и что хотели бы смотреть.

Он не останется в стороне. Завтра он поднимет этот вопрос на депутатском собрании. Завтра он и его единомышленники скажут свое слово против насилия, против жестокости – пусть даже пока исключительно экранизированной. Но будут ли они услышаны? Будут ли они услышаны многомиллионной аудиторией, каждым человеком? Он очень надеялся, что будут. Потому что от этого зависит многое –  от выбора каждого –  и этого выбора в том числе –  зависит многое, очень многое.

Первый раз за месяц сел посмотреть телевизор… И – получай, кушай на здоровье. Тьфу! Нет, такой телевизионной «едой» я питаться не стану. Уж лучше поиграю и повеселюсь с ребенком в этот выходной. Да, это хороший и верный выбор, это ценный вклад, а не питание помоями.

– Санек, пошли сыграем в «коней и наездников»!

– Ух ты, папа! Новая игра, да? Классно! Расскажи, расскажи мне скорее!

– Да, сейчас мы сыграем с тобой в «коней и наездников», а потом устроим очередную спортивную пробежку до стадиона и обратно. Идет?

– Конечно, па! Это будет здорово!

– Да. Ну дак, значит, вот. Слушай. Правила игры просты…

26.12.2004

– Ave! Мыслепочту вчерашнюю проверял? Я там для тебя парочку новых сообщений оставлял касательно нашей парочки и временно-пространственных координат для их потенциальной встречи.

– Так точно, товарищ сержант, проверял. Только вы же знаете, что у меня еще мало опыта, боюсь промахнуться. А что бывает с людьми в случаях, когда ты промахиваешься, нам в Академии еще не успели рассказать, только общий вводный инструктаж дали по технике безопасности при работе с луком.

– Ну, это смотря как промахнуться, – с улыбкой ответил своему кадету его нынешний куратор. – Можно ведь так промахнуться, что всю жизнь потом пристрелянных жалеть будешь, а они тебя и словом или мыслью какой ласковой и не вспомнят ни единожды. Вот, к примеру, ежели ты вместо сердца попадешь им своей стрелой в голову, то уважать друг друга они будут гарантированно – а вот чтобы, как у нас говорится, пройти вместе через огонь, воду и иерихонские трубы – это навряд ли. Если попадешь в район живота, то любить они будут всенепременно – но не друг друга, а каждый свой собственный холодильник, особенно по ночам, особенно после шести часов вечера. А ежели тебя угораздит попасть, в общем, еще ниже, чем у них живот расположен – то пламя страсти в их отношениях будет такое, что живьем сгореть можно, а вот теплого огонька любви не будет никогда. А наша задача – дарить им именно любовь. Так что тренируйся на фантомах и не промахивайся, – с этими словами названный сержантом мужчина с белыми крыльями и золотистым пером на голове одобрительно похлопал своего напарника в новой данной им свыше миссии и встал рядом с ним у стрелковой бойницы крепости, с улыбкой наблюдая, как где-то внизу под ними проплывают кучеряво-розовые утренние облака.

– Спасибо за разъяснения, товарищ сержант. Обязательно учту при тренировках!

– И когда тетиву лука натягивать будешь, крылья назад отводи, чтобы натяжение сильнее получалось, а импульс Амура превышал при попадании сто духовных единиц. Если получится меньше сотни – могут мимо друг друга пройти как ни в чем не бывало, и вряд ли у них что уже после этого будет. А если больше сотни – то всегда срабатывает, опытом проверено.

– Товарищ сержант, а почему именно на автобусной остановке? Ну, вы мне в мыслепочте вчера писали. Я, конечно же, ему сегодня путь туда проложил, с коллегами договорился, время рассчитал, парочку нужных мыслей закинул, даже сон об этой встрече показал. Но вот одного я не пойму – почему там, а не в соседнем парке, он же совсем рядышком расположен, да и народу меньше, им бы удобнее общаться друг с дружкой было бы потом.

– А это, малец, уже не моя воля была – а та, что свыше. Слишком мал я еще такие задачи, как управление судьбами, решать, – рассмеялся сержант. – Мне из Отдела Контроля Судеб информацию спустили, когда на задание назначали. А там, сам знаешь, ребята серьезные работают, и все у них заранее просчитано и выверено бывает. Это вас, мальцов, всему учить надо – даже тому, как лук держать так, чтобы слезы из глаз не брызгали. Ну что, показать тебе на фантоме, как в сердце людей попадать надо, чтобы душа их потом пела от счастья?

– Так точно, товарищ сержант, продемонстрируйте!

– Ну, малец, гляди в оба! – ответил кадету опытный Ангел-куратор, снимая с пояса свой лук. – Видишь вон на том облаке созданные мной фантомы двух людей? А теперь как р-р-р-р-а-з! – и звонко запевшая в небе стрела аккуратно пронзила сердца сразу двух стоящих друг за другом мишеней.

– Ничего себе! – пораженно воскликнул кадет. – Два в одном! Импульс Амура в две тысячи духовных единиц!

– Учись, малец! Только так их и можно вдвоем за раз уложить! – весело хохотнул сержант.

* * *

Сегодня – если таковое понятие может быть применимо к мирам, где время идет совершенно нелинейно – в Академии было необычайно оживленно. Еще бы! Первый духовно-боевой опыт – это вам не шутки, особенно ежели на твоих крыльях висит груз ответственности за вверенную тебе парочку будущих влюбленных.

Ангелы-кадеты, которым сегодня предстоял первый настоящий боевой опыт, аккуратно парили над землей, держа в своих руках золотистого цвета луки. Луки эти вместе с выкованными для них стрелами были хорошо известным изобретением легендарного инженера Амура, вот уже много эонов как с отличием закончившего Ангельскую Военную Академию, а их самым ценным свойством была способность разить людей насмерть – в том смысле, что после прямого попадания этих стрел в людские сердца в них постепенно умирали все негативные, созданные демоническими оппонентами Ангелов, чувства, повинуясь властному зову заживо рожденной искренней любви. Собственно, именно по имени своего изобретателя многие из людей обычно и называли этих мастеров лука и стрел, хоть это и было неправильно, ведь каждый из них носил свое уникальное, дарованное свыше и трудно произносимое на привычном для людей языке имя.

Академия эта была хорошо известна в Семи Мирах. Напоминающая неприступную крепость, парящую в воздухе над застилающими небо облаками, она была домом для лучших военных инженеров и кузницей бойцов высочайшего класса – а одним из классов таких бойцов как раз и были названные так людьми Ангелы-Амуры.

– Равняйсь! Смирно! По ширине крыла в воздухе рядом друг с другом над землей становись! – раздавал команды прибывшим на стрельбы кадетам пожилой, многое повидавший в битвах с демонами и лишенный ими половины крыла, полковник, шагая по созданному из светящихся камней плацу. – Для тренировочных стрельб по парам рассчитайсь! К бойницам разойдись!

Полковник ходил взад и вперед от одной бойницы к другой, проверяя боеготовность своих будущих солдат и время от времени поправляя их боевую стойку, отвод крыльев, правильность выбранных целей, натяжение стрел и множество других крайне важных аспектов в жизни каждого настоящего Амура.

– Все готовы? – наконец спросил он.

– Так точно, товарищ полковник! – ангельским хором ответили ему сотни стоящих возле бойниц замка лучников.

– Огонь!

30.08.2017

– Да? – мой белоснежный Ангел-Хранитель повернулся ко мне и добродушно улыбнулся. – Ты звал меня?

– Я… эм… честно говоря, я не был до конца уверен, что ты меня слушаешь, – промямлил я.

– Я тебя всегда слушаю и слышу, – ответил Ангел. – А вот ты пока, к сожалению, нет.

– У тебя что, никогда не бывает, ну, скажем, обеденного перерыва? – удивился я.

– Нет, – ответил Ангел. – Мне не нужен ни сон, ни отдых. Это вы, люди, спите с широко открытыми глазами.

– То есть ты все время на работе? – догадался я.

– Ну да, – снисходительно ответствовал мой милый Ангел. – Я на службе у Бога.

– И как там у вас… ну, в целом? – не нашел ничего лучше спросить я.

– Хорошо, – ответил Ангел. – Сухо и не капает. Хотя здесь особо выбирать не приходится. Это вам, люди, очень скоро придется.

– Выбирать что? – спросил я.

– Судьбу. Жизнь или смерть. Бога или Дьявола. Свет или Тьму. Как ни назови, суть останется прежней. Ну… – и Ангел замолчал на секунду, – ты то меня, к счастью, понимаешь.

– Понимаю, – ответил я. – Жалко только, что слышу не всегда.

– Все в твоих силах и в желании, – и Ангел вновь улыбнулся. – Собственно, такая у меня работа – слышать тебя и помогать тебе прийти к Богу.

– А что тебе мешает это сделать прямо сейчас? – задал я ему очередной свой вопрос.

– В основном – он, – и Ангел показал крылом налево. – Ну и ты тоже иногда, когда глупости делаешь.

– Кто – он? – спросил я и только тут увидел стоящего рядом Бесенка. – Вот этот черненький?

– Ну, это он тебе сейчас кажется таковым, – ответствовал Ангел. – Но он очень ловко и беленьким способен притвориться аки хамелеон. Видишь, как глаза на меня вылупил? – и Ангел вновь добродушно указал свои белым крылом влево.

– Злится? – спросил я своего Ангела.

– Да, бывает, временами. У него ведь тоже работа. И тоже под суд, как и всех нас.

– В смысле, под суд? – не понял я.

– Ты не знаешь? – удивился Ангел. – Скоро произойдет ревизия мироздания и то, что вы, люди, называете Страшным Судом. Хотя я бы назвал его Справедливым, – добавил Ангел.

– А что будет после Суда? – спросил я.

– Жизнь или смерть, – ответствовал Ангел. – Для тебя, для меня и для него, – и он вновь указал крылом на Бесенка.

– Ты тоже можешь умереть? – удивился я. – Разве Ангелы не бессмертны?

– Для Суда – нет. Если у какого-нибудь человека, хранимого мне подобными, побеждает его Искуситель, он выживает, а Ангел и человек становятся историей. Если побеждает Хранитель – то выживает он и его подопечный, а историей становится Искуситель. Все просто. Таков Суд.

– То есть повернувшиеся ко злу люди, получается, «подставляют» и своих Ангелов? – ужаснулся я.

– Увы, да. А теперь попробуй представить, – и мой любимый Ангел пронзительно взглянул мне в глаза, – каково это – умирать бессмертному?

– И… много таких Ангелов должно погибнуть?

– По предварительным прогнозам – прилично, – и Ангел опечаленно вздохнул. – Но… – и он вновь воодушевился, – все еще может измениться.

– Если люди будут слышать вас и свернут с темного пути? – вопросил я.

– Да, – ответил Ангел. – Если все-таки смогут победить свою природу. Времени у вас осталось очень немного, – добавил он.

– Немного?

– Когда стрелки часов будут на вершине, – и Ангел замолчал на секунду, – начнутся очень интересные события.

– Мир будет меняться?

– Определенно.

– Я могу помочь людям успеть осознать, что их ждет? – с надеждой спросил я.

– Конечно. Все в твоих силах и в руках Бога. И я тебя тоже не оставлю, разумеется.

– Я так люблю тебя, мой чистый Ангел! – воскликнул тогда я в слезах.

– Я знаю, – кротко ответил он. – Иди ко мне, дай мне обнять тебя своими крыльями.

– Спасибо, Ангел, спасибо за то, что слышишь меня и заботишься обо мне! Давай не будем расставаться с тобой!

– Давай, – ласково ответил Ангел, нежно укрывая меня своими белыми крыльями. – Давай уже, наконец, всегда будем слышать друг друга…

18.10.2010

Благотворительность… Какое заманчивое слово! Созидание благ во имя ближнего и дальнего своего во пользу его. Универсальный общественно одобряемый способ искупить свои духовные грехи, прослыв при этом самым щедрым, предельно порядочным, удивительно сострадательным… Притворная маска заботы воров и беззаконников. Тебе она как раз по душе.

Помнится, было время, когда твой бизнес еще только начинался… Страшное время, где каждый готов был обмануть и даже убить всякого, пытавшегося перейти ему дорогу. Страна еще только начинала коммерционализироваться, распродавая саму себя по кусочкам. Сначала как самая ветреная девка была выброшена из дома мораль, затем совращена нравственность, а любовь успела сама наложить на себя руки. Именно этот девятый вал хаоса и разрушения помог вылезти тебе из тьмы в новый дивный мир купи-продая. Чем ты только не торговал, начиная от жвачки и журналов «Плейбой» для подростков, и заканчивая оружием для местных «авторитетов»! Тебе нравилась сама идея возможности купить все, включая даже людей.

Как известно, прав всегда тот, у кого больше ствол, верно? А тебе очень хотелось отблагодарить твоих прошлых наставников их же методами. Наверное, именно в те мгновения, когда ты наблюдал, как две группировки, в одной из которых ты до недавнего времени состоял, расстреливают друг друга жестоко и методично, не щадя ни патронов, ни машин, что-то шевельнулось где-то предельно далеко у тебя внутри, что-то изменилось. Именно в тот момент в тебе впервые родилась идея благотворительности.

Потом было очень много самых разных лет. Твой природный нюх и жесткая хватка помогли тебе выжить в этой мясорубке, самому стать местным «авторитетом» и крышей для других, начинающих свой путь в никуда. Разумеется, тебе приходилось время от времени платить дань своей ноющей совести – именно поэтому ты занялся еженедельным приношением для храмов. Конечно же, ты не верил ни в каких богов – но так делали все твои коллеги по бизнесу, да и тебе просто хотелось чувствовать себя в безопасности – надеяться, что такая жизненная лафа попрет и дальше. Надежда – страшная сила… И чего только не сделаешь, чтобы заставить свою душу замолчать, верно?

А потом смутное время кончилось, настало время принесения присяги новому вождю, и у тебя появилась возможность взойти еще выше – прямиком во властные круги. Ведь даже там – особенно там! – деньги очень хорошо делают свое грязное дело. К тому времени, как это случилось, у тебя уже было сколочено практически пожизненное состояние – торговля оружием и наркотиками всегда были прибыльным бизнесом, чего говорить. Всего лишь десяток небольших подношений нужным людям – и ты уже знаком с высшими эшелонами власть предержащих. Ну не лафа ли?

Вскоре ты легализовался – неизбежный шаг для преступно нажитых капиталов в условиях показательной охоты на ведьм.

А затем ты вновь вспомнил о благотворительности и выделил небольшую долю из наворованного на строительство пары детских площадок в своем бывшем школьном дворе.Так порой приятно вспомнить детство! Помнится, когда ты собственной персоной наблюдал результат своих ратных подвигов щедрости, ты чуть было не прослезился. О тебе написали в газетах и показали короткое интервью на одном из местных каналов, и твой новый бизнес резко пошел вверх. Чего только не сделаешь ради ближнего своего!

Теперь иногда ты прилюдно под объективами телекамер даришь какому-нибудь неизвестному тебе балбесу из толпы свои новые позолоченные часы – то есть не новые, конечно, а специально для этого покупаемые и носимые в поисках подходящего случая, как бы напоминая этим раболепствующим, что жить им осталось совсем не долго. Время от времени ты перечисляешь в организованные тобой же благотворительные организации и всевозможные фонды помощи голодающим детям Африки по несколько миллионов «у.е.», дабы простолюдины могли написать о твоей щедрости в газетах, а деньги впоследствии вернулись на свои законные места. Порой ты даже помогаешь организовать ремонтные работы какого-нибудь обветшалого оперного театрика, чтобы там можно было хотя бы вымыть пол и побелить потолки – приобщаешь молодежь к культуре, так сказать. А иногда пара детишек из забытого всеми приюта имени униженных и оскорбленных получает свою копеечку, чтобы не умерли с голоду раньше времени до того, как об этом успеют написать в газетах. Чего только не сделаешь ради дальнего своего, в самом-то деле?

С тех давних пор ты всегда помнишь о благотворительности – делишься с миром, так сказать. Выплевываешь в него непереваренные излишки своего богатства. Ты стал очень влиятельным человеком – «олигархом», как всякое непроходимое быдло обычно называет вас, прогрессивных и успешных. Но разве владельцам заводов, газет, пароходов и яхт есть какое-то дело до того, что думают о них всевозможные плебеи? Для плебеев и была создана общепринятая ныне благотворительность – пусть думают, что о них думают, и будут счастливы этим. Ведь не делиться же тебе с ними всем тем, что было нажито непосильным трудом за долгие годы воровства и бесправия! В конце концов, благотворительность для того и была придумана, чтобы дать подобным тебе возможность временно чувствовать себя значительно лучше, чем ты этого на самом деле заслуживаешь.

В последнее время ты часто задумываешься о Боге. Может быть, он и вправду существует – ведь кто иначе помог бы тебе устроить такую грандиозную жизнь? Или все-таки это был не он, а кто-то другой – кто-то, кому и нужна такая псевдо-благотворительность и ложные жертвоприношения человеческого эго и самости? Ты не знаешь точного ответа на этот с каждым днем все больше и больше мучающий тебя вопрос. Только что-то глубоко внутри тебя шевелится и трясется с каждым днем все сильней как будто в предощущении чего-то надвигающегося, чего-то очень страшного для тебя и подобных тебе, ложные дары приносящих…

14.09.2011

Настоящим документом подтверждается, что Главное Министерство Здравоохранения совместно с отдельными известными врачами различных стран разработали перечень болезней, характерных для современного им поколения индивидов, называющих себя «Homo Sapiens».

Мы, авторы этого перечня, не претендуем на полноту изложения и характеристики всех недугов, столь характерных для индивидов нашего поколения, однако надеемся, что данная классификация сумеет прояснить и без того непростой вопрос сохранения так называемого «душевного», а вместе с ним и так называемого «физического» здоровья. Отметим, что в силу исключительной условности подобного разделения понятия здоровья мы не сможем классифицировать отдельные недуги как принадлежащие исключительно к первой или второй группе, поскольку все они являются следствием нарушения процессов здоровой жизнедеятельности индивидов (ЗЖИ) как таковой.

Перечень болезней нашего века в совокупности с их краткой характеристикой прилагается.

1. «Злобная»

Общая характеристика. Указанный недуг является, как правило, спонтанно возникающим и краткосрочным по периоду своего действия, хотя в отдельных запущенных случаях он может стать перманентной особенностью личности. Медицинская наука до сих пор не сумела определить достаточно постоянный и определенный перечень причин, вызывающих данную болезнь, хотя определенные наблюдения по ней все же были собраны. Было установлено, что данную болезнь в ее перманентной форме могут вызывать «Гадкий Утенок», «Жертва» и некоторые другие болезни со сходной симптоматикой, однако подобная закономерность по неизвестным науке причинам все же не является постоянной, в связи с чем можно сделать предположения о душе-генетической предрасположенности отдельных индивидов к ней.

Симптомы. Страдающих данным недугом отличает повышенная раздражительность, пессимистичность взглядов на окружающую действительность в независимости от окружающей их объективной реальности, являющаяся следствием спонтанно проявляемой ими ненависти и гнева в отношении других индивид.

Методы лечения. Для лечения данной болезни особенно эффективным оказывается универсальное оздоровительное средство «Доброта». В особо тяжелых формах протекания болезни возможно использование антибиотика «Внушение». Противопоказанным к применению лекарством является вакцина «Унижение».

2. «Ненавистная»

Общая характеристика. Данная болезнь по своей симптоматике сходна с проявлениями болезни «Злобная», в связи с чем некоторыми специалистами она рассматривается как ее обостренная форма. Необходимо отметить, что легкие формы данной болезни могут вызывать наряду со «Злобной» множество других недугов, в том числе недуги «Гадкий Утенок», «Страховая» (преимущественно в форме защитной реакции индивида), «Звездная» и, в особенности, «Господь Бог».

Симптомы. Крайне негативное отношение индивида практически к любым аспектам проявления и функционирования окружающей его действительности. Легкие формы болезни носят спонтанный по своим проявлениям характер, имеющий вид негативной реакции индивида на то или иное жизненное обстоятельство. Тяжелые формы болезни характеризуются перманентно негативным отношением индивида к другим индивидам и прочим аспектам проявления объективной реальности как таковой.

Методы лечения. Единственным достаточно эффективным (особенно в случае легкой формы протекания заболевания) методом лечения оказывается универсальное оздоровительное средство «Доброта», применение которого, однако, может быть недоступно для большинства больных в связи с искусственно завышенными на него ценами, порожденными огромным неконтролируемым спросом при значительно более малом объеме предложения.

3. «Страховая/Боязливая»

Общая характеристика. Согласно последним исследованиям, причиной возникновения данной болезни является недостаточная выработка гормона «Вера в себя» в организме индивида. По своим признакам указанная болезнь является практически точной копией открытой ранее болезни «Боязливая», в связи с чем экспертами в данной области было принято решение считать их одной болезнью. Следует четко отличать формы защитных реакций организма при борьбе с данной болезнью от черт состояния «Герой», хотя они могут быть крайне схожи по формам. Наряду с этим необходимо отметить, что в некоторых ситуациях симптомы проявления данной болезни могут быть сходны по результатам с положительным эффектом действия фермента «Разум», что может значительно затруднять анализ объективного состояния больного.

Симптомы. Симптомами данной болезни является перманентно проявляемый в различных жизненных обстоятельствах страх индивида в случае принятия каких-либо решений, совершения каких-либо действий.

Методы лечения. В связи с невозможностью искусственной выработки гормона «Вера в себя», для лечения данной болезни рекомендуется использование антибиотика «Внушение».

4. «Гадкий Утенок»

Общая характеристика. Данная болезнь наиболее характерна для индивидов в возрасте двенадцати-восемнадцати лет. Особенностью данной болезни является возможность самостоятельного излечения индивида при достижении им определенного уровня своего сознания. Медицинской наукой до сих пор не были установлены точные причины подобного самоизлечения отдельных индивидов, однако имеется предположение, что причинами подобного исцеления являются включившиеся в организме бывшего больного процессы усиленной выработки гормонов «Спокойствие», «Добродушие» и «Вера в себя». За исключением случаев врожденной душе-генетической предрасположенности причинами возникновения данной болезни могут стать:

·         Общение индивида с другим индивидом, инфицированным болезнями «Злобная» и «Ненавистная».

·         Общение индивида с другим индивидом, инфицированным данной болезнью или болезнью «Жертва».

·         Частое применение вакцины «Унижение» со стороны близкого индивиду круга лиц.

Симптомы. Характерной особенностью больных является перманентно пониженный эмоциональный фон, спонтанно проявляемые жалобы и сетования на свою судьбу и сходные особенности душе-эмоционального состояния. В особо длительных и тяжелых случаях протекания болезни возможно совершение непоправимого акта «Самоубийство».

Методы лечения. Для лечения данной болезни крайне эффективным оказывается универсальное оздоровительное средство «Доброта», а также принятие искусственно синтезированного гормона «Спокойствие». Принятие гормонов «Добродушие» и «Вера в себя» в данном случае также крайне желательно, однако не является достижимым в связи с невозможностью их искусственного лабораторного синтеза. Особенно эффективным может стать лечение больного указанными препаратами в лице других близких ему индивидов наряду с применением универсального оздоровительного средства «Доброта». Лечение наиболее эффективно до вступления больного в фазу состояния сознания «Взрослый», после чего эффективность лечения стремительно падает.

5. «Жертва»

Общая характеристика. Данная болезнь является одной из возможных форм развития болезни «Гадкий Утенок». Заболеванию недугом подвержены индивиды всех возрастов, национальностей и вероисповеданий. Настоятельно рекомендуется отличать спорадические обострения данной болезни от симптомов состояния «Герой», характеризующихся готовностью добровольного пожертвования собственным благосостоянием/здоровьем/жизнью во благо других.

Симптомы. Особенностью проявления данной болезни является специфический переход сознания индивида в до сих пор недостаточно исследованное состояние, следствием которого является искажение традиционной картины восприятия объективной реальности. Больные начинают видеть во всех событиях «злой рок судьбы», «козни ненавистников, желающих помешать их великим планам» согласно их собственным способам выражения этого состояния их сознания. Длительное течение болезни приводит к перманентному снижению общего эмоционально фона больного, что в крайних случаях может привести к совершению им непоправимого акта «Самоубийство».

Методы лечения. В связи с недостаточной изученностью состояния сознания, переход в которое осуществляется в ходе развития данной болезни, достаточно эффективных способов ее лечения до сих пор не было разработано. В связи с этим рекомендованным к применению был признан антибиотик «Внушение», а также универсальное оздоровительное средство «Доброта».

6. «Всезнайка»

Общая характеристика. По своим особенностям протекания и симптоматике данная болезнь сходна с болезнью «Звездная».

Симптомы. Характерной особенностью данной болезни является повышенная заносчивость и самомнение индивида, спонтанно или (в случае тяжелых форм) перманентно проявляемые им.

Методы лечения. Наиболее эффективным при лечении оказывается периодическое применение вакцины «Унижение». Необходимо заметить, что дозы принимаемой вакцины должны быть строго согласованы с лечащим врачом, знакомым с общими особенностями внутреннего мира больного, в противном случае болезнь может коренным образом изменить форму и превратиться в болезнь «Гадкий Утенок». Указанная вакцина рекомендуется к применению исключительно индивидами, близкими больному, поскольку в случае попыток ее применения со стороны прочих может наблюдаться активное противодействие этим попыткам со стороны больного, которое может стать причиной возникновения болезни «Злобная».

7. «Звездная»

Общая характеристика. Медицинской наукой было установлено, что в отличие от болезни «Всезнайка» данная болезнь зародилась исключительно в наше время. Характерной особенностью данной болезни является наибольшая подверженность ей индивидов, достигших так называемого «высокого социального положения» и хорошо известных большим группам других индивидов.

. Признаками возникающей болезни являются проявляемое индивидуумом пренебрежение к другим, растущие самомнение и агрессивность. Признаками постоянной инфицированности больного указанным недугом является все более растущее самомнение и агрессивность, которые могут быть приняты неопытными врачами за симптомы болезни «Злобная», с постепенным переходом болезни в хроническую стадию «Господь Бог».

. Как и в случае с болезнью «Всезнайка», наиболее плодотворным в борьбе с данным недугом является применение вакцины «Унижение», однако необходимо отметить, что его дозы в данном случае должны быть существенно увеличены. Кроме того, возможно эффективное применение данной вакцины не только со стороны близких индивиду лиц.

8. «Господь Бог»

Общая характеристика. Медицинская наука так и не сумела установить точное время возникновения данной болезни, поскольку признаки ее проявления могут быть найдены в очень далеких теперь от нас веках. Данная болезнь является кульминацией развития по ветке «Всезнайка» – «Звездная» – «Господь Бог», его завершающей стадией. Поскольку недуг является очень тяжелой формой течения болезни «Звездная», то практически не поддается лечению. В связи с этим можно утверждать, что данные больные по своей сути обречены. Необходимо отметить, что данная болезнь коренным образом отличается от так называемой болезни «Герой» не только по своим симптомам, но и по целеполагающей деятельности индивида.

Симптомы. Симптомами данной болезни являются предельно разросшееся самомнение с полным пренебрежением к здоровью и жизни других индивидов, перманентно проявляемая «мания величия», стремление заставить жизнь идти исключительно угодным больному индивиду путем (что, как доказала современная наука, является не только невыполнимой, но и абсолютно ненужной задачей). Больные не проявляют каких-либо сомнений в отношении правильности своей позиции, не испытывают жалости при использовании/уничтожении других во благо им одним видимых целей, в связи с этим всегда являющихся недостижимыми.

Методы лечения. В большинстве случаев указанная болезнь лечению не подлежит. Косвенным, хотя и малоэффективным в вопросе исцеления личности больного средством борьбы с болезнью и ее социальными последствиями можно считать только заключение больных в дома для умалишенных на ранних стадиях течения заболевания.

9. «Ностальгическая»

Общая характеристика. Данная болезнь была известна человечеству с глубокой древности, ей подвержены практически исключительно индивиды «пожилого» возраста. Возможно, именно эта болезнь входит в том числе в так называемую «проблему отцов и детей».

Симптомы. Признаками проявления болезни являются превознесение идеалов/идей/взглядов/образа жизни поколения, к которому принадлежит больной, в сравнении с более молодым и современным ему. Крайними формами проявления болезни следует считать презрение к более молодому современному для больного поколению в совокупности с желанием «вернуть старое» –  что, как доказала современная физическая наука, невозможно в связи с особенностями функционирования временного континуума.

Методы лечения. Единственно эффективными средствами лечения следует признать применение универсальных оздоровительных средств «Доброта», «Забота» и «Поддержка».

10. «Фанатическая»

Общая характеристика. Наряду с болезнью «Ностальгическая» данный недуг известен человечеству с глубокой древности, однако был классифицирован как болезнь лишь недавно. В связи с особенностями своего проявления данная болезнь встречается практически всегда в связке с болезнями ветки «Всезнайка» – «Звездная» – «Господь Бог». Наиболее часто данная болезнь встречается в среде религиозных деятелей всех видов верований и вероисповеданий.

Симптомы. Симптомы проявления данной болезни сходны с симптомами проявления болезней ветки «Всезнайка» – «Звездная» – «Господь Бог».

Методы лечения. Единственным средством, имеющим возможность ослабить течение болезни, является антибиотик «Внушение».

11. «Идиот»

Общая характеристика. Данная болезнь является финальной точкой, к которой может привести развитие всех указанных выше болезней.

Симптомы. Низкие/предельно низкие/отсутствующие возможности сколько-нибудь адекватной деятельности и здорового мышления.

Методы лечения. Современная наука не знает методов борьбы с данной болезнью. Мы, как мировые врачи, можем рекомендовать всем больным не доводить себя до подобной критической формы течения собственных недугов.

12. «Герой»

Общая характеристика. Представители медицинской науки до сих пор не пришли к однозначному выводу по поводу того, следует ли считать описываемую ниже симптоматику как болезнь, или же она является не болезнью, но особым, до сих пор крайне слабо изученным состоянием человеческого сознания, которым обладали единицы из всех прошедших за всю человеческую историю по земле людей.

Симптомы. Симптомами данного состояния являются всепоглощающее чувство любви индивида по отношению ко всему окружающему его миру, стремление уменьшить страдание других, оказать им бескорыстную помощь и всяческую поддержку. Удивительно, что данное стремление не основано на достижении каких-либо собственнических целей, как это может быть в случае с болезнью «Господь Бог». Для организма индивида в данном состоянии характерна постоянная крайне высокая выработка гормонов «Спокойствие», «Добродушие» и «Вера в себя». Обязательным условием возникновения данного состояния является присутствие в организме индивида фермента «Радость». Случаи заражения индивидов, находящихся в данном состоянии, какими-либо болезнями из обозначенного перечня медицинской науке не известны.

Методы лечения. Мы как представители единой медицинской науки затрудняемся дать какие-либо комментарии по вопросу излечения данной болезни и возможности классификации данного состояния как болезни как таковой.

10.09.2005

– Вот вы говорите – «любовь». А что это такое, в сущности, любовь? Ее вообще хоть кто-нибудь когда-нибудь видел, щупал? Сущая физиология эта ваша так называемая любовь, и не иначе! Собственно, самые передовые ученые нашего технологичного века недавно как раз и доказали, что это не более чем определенного рода физическое недомогание, вызванное повышенным содержанием в крови испытуемого определенного рода гормонов… Безумное сияние человеческих глаз, откровенно идиотские улыбки на лицах, совершенно нездоровая эйфория, отсутствие сосредоточенности, беспристрастности и способности к холодному и тщательному анализу объективной действительности… болезнь, не правда ли?

– Вы понимаете, к чему вы клоните и куда вы придете?

– О, не переживайте так за мою судьбу, умоляю вас – я все прекрасно понимаю! Степень доктора биологических наук ведь хоть что-то да значит, верно?

– В другом мире она не значит ничего.

– Меня, знаете ли, вполне устроит и этот. Для начала.

– Для начала конца?

– Для начала всеобщего торжества научного и исключительно рассудочно-рационального подхода во всех сферах человеческих отношений, разумеется. И, конечно же, «бионики и психопатики чувств» как передового направления нейробиологии. Любовь – это суть не более, чем фикция, придуманная этими вашими поэтами-романтиками и прочими шизатериками. Физиологическое влечение полов вполне объяснимо с точки зрения эндорфинно-биотического анализа протекающих в организмах человеческих существ молекулярных процессов…

– Вы никогда не любили, верно? Именно поэтому вы не дадите любить другим.

– О, позвольте, позвольте! Никто из нас не запрещает вам «любить» друг друга хоть восемь раз на дню. Но только не называйте банальные физиологические потребности таким термином.

– А как же близость и родство душ?

– А никаких душ и нет. Ни у вас, ни у меня, ни у кого бы то ни было. Материя – она, как говорится, и в Африке материя. В сущности, все наше существование – не более, чем некоторого рода фикция. Случайное стечение обстоятельств, если хотите. Непредсказуемая возможность, которая, в соответствии с теорией случайных чисел…

– Выходит, что вы случайны?

– Напротив, случайны все вы! А мы лишь умело поддерживаем в вас эту иллюзию.

– Но… как… кто вы?

– Мы – чужие мысли. Глупые, ничтожные… но такие приставучие и убедительные… А вы – пешки в наших руках. Мы управляем вами через порабощенных нами людей…

– Ах ты! Прочь, зараза!

– Вы случайны… случайны… случайны… Все случайно… случайно… случайно. Вас нет… любви нет… радости нет… света нет… будущего нет… есть только мы… мы… мы…

* * *

– Фу, блин! Надо же такому привидеться! – произнес Василий, продирая глаза. – Это все от постоянного недосыпания, не иначе. Лектор дрянной еще опять что-то невнятно бормочет за кафедрой… немудрено тут заснуть.

– Васька, а, Васька! Ты чего, задрых, что ли? – и Ленка ткнула своего соседа по парте, а также по совершенно неслучайному стечению обстоятельств еще и возлюбленного, рукой в бок. – Слышь, чего лектор то мелет? Дескать, любовь недавно была классифицирована учеными как болезнь и даже получила определенный номер в научной литературе. Ты веришь ему, Васька?

– Да пошел он! – махнул рукой Василий. – Сам не любил и другим не даст. Скоро еще и совесть болезнью назовут, не иначе. Слушай… а давай прямо после пары вместе в кино сходим?

– Давай! – улыбнулась Ленка и положила свою голову Василию на плечо, томно взглянув при этом в глаза. – Любимый… – нежно прошептала она.

– Единственная моя… – всей душою отозвался он.

12.04.2013

Быстрый-быстрый бег, изо всех сил. Он должен уйти, он не может не уйти. Инфосканер снабжал его надежной информацией о местности на тысячи метров вокруг, но у него был громадный недостаток – он не мог определить местоположение живых существ. Только информация о местности – любом угле наклона любого холмика и деревца, видах произрастающих растений, рельефе местности – словом, куча бесполезного хлама. А вот самого важного он не показывал, и это стало очевидным совсем недавно. Конечно, у него еще оставался тепловой датчик – верный спутник любого путешественника измерений – но и он оказался бесполезен! Ну кто же мог предположить, что его забросит сюда и, главное, на столько!

Единственное, что могло его сейчас спасти – это его собственные ноги, да возможности его «реактивного ранца», работающего на жидком водороде. Последнее изобретение физики! Непревзойденные возможности перемещения! Путешествие в одно мгновенье! Бла-бла-бла… Уж что-что, а скромность определенно не входила в число иных многочисленных достоинств физиков Центрального Института Познания. Все, на что хватало этого ранца – полчаса полета над землей на высоте двадцати-тридцати метров, а потом до новой перезарядки его можно было благополучно отправлять на склад. Собственно говоря, главная проблема как раз и состояла в том, что заряда в нем осталось от силы на две-три минуты…

Десять тысяч метров… девять с половиной… пятьсот… четыреста… Настигают. Так ему не уйти. Все, последний шанс спастись… Он активировал свою «непревзойденную возможность перемещения». Последний шанс спастись… Звезды в глазах… головокружение… привкус крови во рту… За эту возможность спастись тоже приходится расплачиваться. Свист и рокот за спиной, резкий отрыв от земли, бросок вперед и вверх через пространство, свистящий в ушах воздух…

Десять метров… двадцать… двадцать пять… хватит. Он вновь включил инфосканер. Вот теперь ты мне очень поможешь, дружище! Сейчас быстро отыщем положение своего «Вепря». Всего лишь десять километров для сканера – ерунда. А вот для него десять тысяч метров – не шутка, если их надо преодолеть за две-три минуты. Только бы добраться, только бы уйти, а там его ждет не дождется его родной «Вепрь». Он уйдет отсюда – ему здесь не место. В этом мире и в этом времени.

Да, милые же, однако, зверушки ему попались! Он и не узнал их сначала – стоял, глупо вытаращив глаза, потерял столько драгоценных секунд… Странно, но он понял то, кого встретил в этом времени, уже лишь с погоней за своими плечами. Да, он вспомнил их. Когда-то еще в детстве в компьютерной базе космического корабля его отца он наткнулся на мало что говоривший ему тогда фрагмент текста:

«Информационный код: 1231256451.

Код типа информации: 534543254.

Код раздела: 534535.

Вид информации: для общего пользования.

Доступ: открытый.

Метод шифрования: отсутствует.

Шифрование: не применяется.

Источник: информационные фонды Центрального Института Познания.

Наименование: «Доисторические обитатели планеты Земля галактики Млечного Пути. Фауна. Динозавры».

Ему тогда было понятно все кроме последних трех предложений.

Динозавры… Вот один из них перед ним – точнее говоря, за ним. Двести километров в час, дикий рев воздуха в ушах… Хорошо, хоть скафандр защищает от подобных «непревзойденных перемещений». Он отрывался. Тираннозавр (почему-то он был абсолютно уверен, что это именно он) ну никак не мог бегать с такой скоростью. Еще вчера их с ним разделяло несколько миллионов лет, а сегодня – только расстояние. Предельно малое расстояние.

Вперед, вперед, вперед. Нельзя медлить. Максимальное ускорение, одна-две минуты до окончания воздушной прогулки… Резкий писк датчика. Десять секунд до окончания полета. Девять… восемь… семь… Все, пора садиться. Заглушаемые двигатели, подогнутые ноги. Резкий толчок и столкновение с землей.

А потом он закричал от резкой вспышки боли в ногах и мысленно обругал себя последними словами за собственную глупость – ведь так и не смог за этот год научиться нормально садиться, хоть изо всех сил и гордился полученным званием «Космический первопроходец. Класс: ветеран». Ну, хоть своим «Вепрем» он управлял не в пример лучше. Не каждый новичок мог гордиться всего лишь за год полученным классом умения «ветеран», в самом-то деле!

Итак, девять километров позади, уже позади – осталось буквально пятьсот метров. Да, вот он – четкий и надежный сигнал радиомаяка его корабля на инфосканере. Пятьсот двадцать четыре метра по прямой. Да, именно по прямой он и собирался бежать. Вот только правая нога что-то плохо слушается… Ничего, вперед! Периодические кратковременные прыжки на одной ноге. Он добирался до своего космического корабля…

Задраиваемые шлюзы. Аварийная подготовка двигателей. Темный громадный силуэт, показавшийся на горизонте. Быстрее, быстрее, быстрее! Теперь он уже под прикрытием «Вепря», но для этого патрульного звездного истребителя показавшаяся на горизонте и теперь быстро приближавшаяся зверушка могла оказаться существенным противником. Поэтому надо уйти с этой планеты, уйти в другой мир – и другое время.

Быстрее, быстрее, быстрее! Руки действовали автоматически, не нуждаясь в контроле мозга – уже не раз и не два проделанная работа путешественника измерений, космического первопроходца.  Так, анализ галактического местоположения… звездная система Миракл, планета Стигс… Так, планетные координаты корабля… это я и без тебя знаю! Так, дальше… Расчет траектории и параметров взлета с планеты… Скорее, скорее, компьютер, – время не ждет, теперь не ждет…

Так, все. Подготовка системы вооружений… Ну ее нафиг! Сейчас эти жалкие пушки его не спасут, а на их подготовку требуется несколько минут, которых у него сейчас нет. Дальше, дальше, дальше! Точка полета – орбита планеты. Да, выберемся на орбиту, а там решим, что делать дальше. Все, расчет параметров закончен. Разрешение на старт? Да, да – даю это разрешение! Старт, старт, старт! Скорее же! Пятьсот метров до встречи с угрозой… Ну же!

Толчок. Встряска. Снова толчок. Снова встряска. Удар головой. Боль. Забытие…

* * *

Медленно открываемые глаза. Страшно болит голова… Где он? Что с ним? Он огляделся по сторонам. Привычные терминалы, пульты управления… «Вепрь» – донеслось откуда-то из самой глубины сознания знакомое и до боли родное слово. Его корабль, его верный друг, ни раз выручавший его в глубинах космических пространств. Его, носящего гордое имя первопроходца…

Выходит, он жив. Он жив? Жив! Спасся?

Надо понять, где он сейчас и куда забросило его корабль. Одинокая вертящаяся в голове мысль – «жив», шаги к навигационному терминалу, раскачиваемая из стороны в сторону голова, струйка крови из носа… Он быстро набрал запрос. Пять, десять секунд…

«Запрос номер 1432435623..».

Бортовой компьютер космического звездолета «Вепрь» класса патрульный истребитель

Местоположение: звездная система Миракл, орбита планеты Стигс.

Код положения на орбите: 65466456

Наконец, до него дошло. Орбита планеты. Перед тем, как совершить столь неудачное приземление головой в стену, он успел задать курс корабля, и корабль благополучно вышел на орбиту. Сколько же уже длится его путешествие по ней? Он бросил мимолетный взгляд на датчики времени. Секунда, две, три… У него начала медленно отвисать челюсть.

Что?! Он протер глаза. Нет, приборы не могли врать – некогда изобретенный специалистами универсальный декодер временных потоков четко и надежно мог определить временной интервал, в котором находился он сам и, следовательно, и его владелец. Но… но такое? Четкие буквы и символы, собравшиеся в совершенно бессмысленные строчки…

«Тип отсчета временных потоков: нулевой год нашей эры планеты Земля галактики Млечного Пути. Год: 3056»

Три тысячи пятьдесят шестой год нашей эры по земному летоисчислению! Он улетал с планеты Земля в эту систему, когда шел две тысячи двести семьдесят пятый год, а сейчас… три тысячи? Не может быть! Или… коллапсер времени был активирован?

Коллапсер времени – исказитель временных волн, позволяющий совершать скачки в прошлое. Новейшая разработка. Он был одним из немногих, кто удостоился того, чтобы этот генератор вмонтировали на его корабль. Он заслужил это – но и задание, данное ему и другим таким же свободным космическим рейнджерам отделом Объединенного Галактического Совета по вопросам колонизации миров и ресурсного снабжения дальних систем, было непростым. Но и награда была велика – боевой крейсер под собственным управлением и такое количество кредитов, которых хватит на десять обычных жизней.

Скачок во времени, исследование миров в прошлом, внесение полученной информации в информационные банки корабля… Ученые надеялись решить проблемы сырьевого истощения систем путем транспортировки грузов во времени – столь же грандиозная, сколь и непредсказуемая идея. Ему дали лишь патрульный – быстрый и крайне маневренный, но совершенно неподходящий ни для каких иных целей кроме исследования космических пространств – корабль. Ему предстояло лишь собирать информацию – чем он и занимался до недавних событий.

Итак, временной коллапсер был активирован без предварительных расчетов. Но ведь он разрабатывался лишь для путешествий в прошлое, а так… в будущее, на несколько сотен лет… как? Но приборы не должны врать… Выходит, его унесло на восемьсот лет вперед? Он должен вернуться назад! Ведь никто никогда не пробовал использовать коллапсер времени для того, чтобы совершать скачки на сотни лет вперед… прибор просто не разрабатывался для этого. Надо протестировать генератор.

Он сел за пульт управления. Запрос, другой, третий – машина верно служила ему. Что?! У…уничтожен? Как? Он похолодел.

Тогда, взлетая с планеты, в спешке он забыл активировать атмосферные, пылевые и астероидные щиты, служившие надежной защитой корпусу корабля при путешествии в космическом пространстве. Он забыл даже пристегнуться, отчего и ударился головой при взлете. Огромная вмятина на правом боку корабля – как раз там, где вмонтирован коллапсер… Было столкновение? Но корабль не сошел с курса… видимо, бортовой компьютер все же вытянул его на орбиту даже после столкновения… Астероид? Может быть.

Но какое теперь это имеет значение?! Теперь, когда его единственная возможность вернуться домой была буквально вырвана у него из рук? Когда он оказался отделен от дома промежутком в восемь сотен лет, один перед лицом неизведанного. Он еле сумел уйти от одной опасности – и вот перед ним другая, еще более серьезная, страшная своей неизведанностью… Нет, нет, нет! Это наваждение, это морок, это сон! Тогда, обессиленный и измученный недавними потрясениями, он упал на пол корабля и потерял сознание.

* * *

Спокойные и ритмичные стуки сердца. Глубокое ровное дыхание. Вдох, выдох. И снова – вдох, выдох, вдох, выдох. Спокойно, только спокойно. Все в порядке, все хорошо. Безвыходных ситуаций нет. На свете нет безвыходных ситуаций – и он найдет выход и из этой. Найдет, какой бы нелепой и безысходной она не казалась. Может быть – да, может быть, что она и безысходна на первый взгляд, но лишь только на первый взгляд, полный страха и неверия в себя. Второй взгляд будет мудрее, он станет не причитанием, но поиском выхода из ситуации, поиском ее решения. Теперь он смотрел вторым взглядом.

Временной коллапсер уничтожен. Он не может вернуться в прошлое, не может передвигаться во времени вообще. Он застрял в этом времени, и самое разумное для него теперь – это жить в нем. Жить в этом времени до тех пор, пока он не сможет найти способа вернуться назад. Сможет ли вообще? Глупый вопрос, бессмысленный. Он не знает на него ответа. Может быть – да, может быть – нет. Но самое разумное, что он может сейчас сделать – это начать осваивать это время. Он не зря, совсем не зря носит гордое имя первопроходца – он и станет этим первопроходцем в три тысячи каком-то там году.

Итак, решено. Мосты сожжены. Нет способа вернуться назад – поэтому будем шагать вперед. И кто знает – что ждет его за горизонтом?

* * *

Заглушаемые двигатели корабля. Уже до боли знакомый пейзаж. Те же планетные координаты, та же планета в той же звездной системе. Здесь начался его столь странный путь – здесь же он и продолжится.

Он проверил себя. Вроде все на месте. Скафандр на нем. Всякая другая электронная мишура тоже. Запас сжиженной еды на месяц. Оружие? Да, вот он висит у него на поясе – верный лазерный полуавтоматический пистолет LZ-195. Сердце? Да, в сердце смелость, непоколебимая решительность и проснувшаяся страстная жажда приключений.

Солнце на сине-зеленом небе планеты Стигс. Мили и мили пути впереди. Куда? К цивилизации. Он очень надеялся, что здесь такая есть. Не может быть, чтобы эта планета с ее столь живописными пойменными лесами и равнинами ни была заселена и колонизирована, чтобы она ни стала домом каким-то другим обитателям этой вселенной в три тысячи каком-то там году. Он верил в это и шел вперед, он шагал равнинами планеты.

* * *

Выстрел. Кувырок. Снова выстрел. Он и не предполагал, что такая красивая с виду издалека флора джунглей этого мира может оказаться столь опасной вблизи. Лианы-хищники, обвивающие его за ноги и руки, блокирующие любой доступ и возможность достать оружие. Гигантские чашелисточные растения наподобие увеличенных в двадцать раз земных росянок, что безошибочно угадывали его местоположение и жадно разевали свои «пасти», полные множества острых как иглы листков. Корни деревьев, как будто нарочно цепляющиеся за ноги и не дающие пройти… Эти джунгли очень не любили чужаков – но это стало ясно не сразу.

Рывок. Опять лианы оплетают его с ног до головы, пытаясь вырвать смертоносное оружие. Нет, так просто вы меня не получите! Кувырок. Разворот. Выстрел. Очередная лиана стекает на землю сжиженной массой. Вот еще одна… Выстрел. В лицо ударили ошметки гнусно пахнущей зелени… Свист сверху… Вниз! Что-то мелькает над головой –  потом увидим… Или лучше не увидим вовсе?

Уйти? А он сможет? Во всяком случае, стоит попытаться. Так, на размышления доли секунды… Решено – прорвемся! Кувырок по земле подальше от того места, где он столь несвоевременно распластался по земле. Вот он вскакивает на ноги… вновь шум рассекаемого воздуха… разворот навстречу опасности… поздно! Он не успевал. Предельно напрягшиеся в извороте тела мышцы… дикая боль в суставах… зеленая чешуйчатообразная масса, нависшая перед лицом… что-то больно вцепилось в руку, пытаясь проломить скафандр… изворот… оружие выпадает из рук…

«Это конец», – мелькнула мысль. Без оружия он здесь не воин…

Хлесткий удар по шлему. Звезды в глазах – но шлем выдержал. Последний, отчаянный рывок, попытка вырваться из оплетшей его сети… Куда там! Его держали мертвой хваткой. Как бы ему самому скоро не стать мертвым… Что-то ужасно тяжелое, упавшее сверху. Кровавое марево, застелившее глаза. Не вырваться, не вырваться, не вырваться… Уже не вырваться… Конец…

Нет, нет, нет! Я не сдамся! Я воин, а воины не сдаются – они или побеждают врага, или умирают на поле брани. Я должен победить! Должен… но как?! Он даже не мог пошевелиться – плотоядные обитатели сей планетки держали его как нельзя более крепко. Как? Как? Как?! Разум метался в поисках решения…

Глупец! И как же я раньше не вспомнил?! Уже однажды спасшее его изобретение – может быть, оно поможет и теперь? Должно помочь! Полностью заряженный жидким водородом реактивный ранец, «непревзойденная возможность перемещения» – не шутка. А для его активации требуются лишь малейшие усилия – мозговой сигнал, посланный на бронированный нейро-импульсный шлем скафандра…

Вновь уже знакомый рев позади… рывок… хруст и скрежет… Вот оплетшие его ветви рвутся, какая-то тварь слетает со шлема и уносится диким потоком воздуха… Свобода! Десять, двадцать метров… Свобода!

До чего же это здорово, когда тебя никто не сплющивает и не давит, и ты можешь спокойно и ровно дышать! Сине-зеленое небо. Десятки километров джунглей планеты. Куда же ему выбрать путь?

«Домой», – пришла непрошенная мысль.

Нет! Он не может вернуться домой… пока не может. Его путь здесь – под солнцем этого мира, в этом мире в поисках мира лучшего. Он – вечный космический странник, бороздящий бескрайние просторы вселенной. Он – воин, он – исследователь, он – борец. И его путь теперь здесь. Здесь.

* * *

Бескрайние километры пути впереди… Далеко, насколько хватало взгляду, тянулась все та же нескончаемая поросль джунглей. Хотя, нет… Вот далеко впереди мелькнул какой-то просвет. У него заслепило в глазах. Какое-то громадное плато, горы… Ближе, еще ближе, буквально пять десятков километров…

У него перехватило дыхание. Город! Господи, город! Планета обитаема, она обитаема! «Братья по разуму, кто бы вы ни были, я нашел вас!» – захотелось крикнуть ему. Это было поистине удивительное чувство – видеть и знать, что ты не одинок в этом мире в три тысячи пятьдесят шестом году…

Вперед, вперед! Он должен встретить и увидеть обитателей этой планеты! Да, и теперь у него появляется шанс уйти отсюда в свое время… Шанс невелик, но все же, все же… Что-то больно екнуло в груди.

Тридцать километров, двадцать пять… Вновь вспышка перед глазами. Cознание… Как будто чей-то разум пытался проникнуть в его сознание – тихий вкрадчивый голос и спокойное созерцание. Восемь, десять, двенадцать секунд… Он перевел дыхание. Странное чувство отпустило его, но какое-то побочное ощущение внутри все же осталось.

Его проверяли… Да, его проверяли. На что? Нет ответа. Он прошел проверку? Тишина. Как бы то ни было, обитатели этой планеты пока никак не выдали себя, и он спокойно продолжал полет. Что ж, долетим – и узнаем.

Вот он уже совсем близко, осталось буквально пять километров. Только теперь он увидел, что то, что издалека представилось ему городом, совсем не походило на город в полном смысле этого слова. По крайней мере, это не походило на город, свойственный Земле в третьем тысячелетии.

Сверкающие купола зданий. Совсем-совсем не видно ни трасс, ни дорог – ничего, что хоть чем-то бы напоминало земной город. Сады, огромные площади садов. Ни заводов, ни механизированных комплексов, ни громад-небоскребов – ничего такого, чем столь выделялась Земля его времени.

Сады и парки. Сверкающие купола, покрывающие удивительной формы сооружения – не параллелепипеды и цилиндры земных построек, нет. Здесь каждое здание было особым, оригинальным, как будто бы изначально сотворенным в красоте. Казалось, что на эту планету вернулись времена деревянного и каменного зодчества его предков второго тысячелетия – только в еще более обогащенной форме. Извивы, перегибы, перекаты… Здания-фениксы. Здания-спирали, сверкающие всеми цветами радуги. Здания – раскрывающиеся бутоны цветов. Здания – деревья-исполины. Нигде – грубых геометрических форм, но красота природных форм, украшенная человеческим воображением.

Человеческим ли? Да и люди ли живут на этой планете? Неизвестность. Он так и не видел ни одного из обитателей планеты, а вот его уже заметили очень многие. Теперь его уже рассматривал ни один мыслительный взгляд, но десятки… может быть, даже сотни. Внимательное наблюдение и доброжелательность. Вот она начала расти и расширяться, разливаясь вокруг… Где же обитатели этого мира со столь необычными способностями? Ученые его времени уже изобрели приборы, позволяющие улавливать мысленные вибрации, но приборы эти работали крайне нестабильно и часто давали сбои – ни о каком чтении мыслей друг друга пока не могло быть и речи. Выходит, что здешние обитатели обходились без них?

Десять километров… восемь… семь… Вот они! Люди? Да, они очень похожи на людей, но не на людей третьего тысячелетия – на людей гораздо более совершенных, высоких и как будто излучающих свет. Удивительно, но он уже начинал чувствовать эти лучи, о которых наука его времени еще только догадывалась и начинала строить робкие предположения – лучи человеческой сущности, как он бы назвал их. Как, что за преображение произошло с ним, чтобы он начал ощущать эти вибрации без всяческой ненужной механики, но всем своим естеством? Может быть, он и узнает это в свое время…

Последние сомнения рассеивались – они смывались как ненужный прах, стоило лишь только продолжать созерцать этот «город» и его обитателей. Это был мир людей просветленных. Да, именно людей – в этом он теперь не сомневался. Множество из них сейчас стояли на цветочной площади и ожидали его приближения. На лицах их были видны улыбки, а глаза светились удивительным светом. «Глаза – зеркало души», – пришли к нему слова откуда-то из глубины сознания. А ведь, оказывается, в них кроется гораздо больше, чем он подозревал… Все, пора приземляться. Десять, пять метров до земли.

«Приветствуем тебя, брат по разуму», – сильный, звонкий и мужественный голос, прозвучавший в сознании. Похоже, обычный человеческий язык этим людям был совсем не нужен. Вот кто-то из них вышел вперед – видимо, глава. Повернулся к стоявшим рядом согражданам, высоко поднял руку, видимо, призывая к молчанию, а затем вновь повернулся к нему.

«Еще раз привет тебе, космический странник», – на этот раз это был обычный человеческий язык. Не мысленное обращение – живое слово из уст! И снова сильные и мужественные слова, полные непоколебимой уверенности и силы – говоривший был прирожденным лидером – «Откуда ты прибыл к нам, путешественник?»

Он ответил. Сзади как-то оживленно начали переговариваться уже на обычном языке, однако он не мог понять ни слова из их речи. Лидер снова поднял руку, призывая к молчанию, и все стихло.

«Мои собратья удивлены и обрадованы. Твоя экипировка… выглядит достаточно странно. Я не могу припомнить, чтобы где-то в мирах Великого Союза Планет она бы создавалась и использовалась. Тем более… на Земле. Поэтому мы хотим задать тебе вопрос, путешественник – кто ты на самом деле? Я не хочу вторгаться в твои мысли и память, хотя и мог бы. Ответь правдиво. Мы не причиним тебе вреда – прошлые тысячелетия войн наших предков многому научили нас. Ответь правдиво – кто ты и откуда ты прибыл в наш мир?»

Заинтригованные и полные интереса взгляды стоявших перед ним людей. Сказать? Так у него появится шанс вернуться домой… С теми возможностями, которыми обладали люди этого времени, у них наверняка должно быть средство путешествия по эпохам! Только, конечно, сначала он все же задержится тут и попробует узнать побольше о тех, кто живет в этом удивительном мире.

«Две тысячи двести семьдесят пятый год. Путешествовал во времени по заданию Объединенного Галактического Совета. Коллапсеры времени. Выполнял задание по сбору ресурсов и информации о дальних мирах».

Четко, как при военном докладе прозвучавшие слова – ему было нечего скрывать. Его слова стихли в мгновенно наступившей тишине. Секунда, две, три… мучительная тишина затягивалась. Даже лидер был, казалось, удивлен таким поворотом событий. Но – только на мгновение. Ему определенно было не привыкать к самым неожиданным обстоятельствам и поворотам.

«Теперь все ясно, Роберт. Ты ответил полностью правдиво. Да, наши далекие предки когда-то занимались подобными экспериментами с временными волнами, но они упускали из виду главное – возможности человеческого духа, заложенные в самом его естестве. Земные ученые третьего тысячелетия пытались жалкой механикой заменить высшую человеческую природу… конечно, практически безуспешно.

Да, ты еще не знаешь этого, но я скажу: те коллапсеры, о которых ты говоришь – они работали совсем не так, как это изначально предполагалось при их создании. Путешествие в прошлое с точностью до секунд, да? Так тебе расхвалили это изобретение в Межгалактическом Совете? Ну дак вот – ни о каких секундах, минутах, часах и даже годах не было речи. Сотни, а может быть и тысячи лет – такова была точность этих «приборов». Плюс нестабильность в работе – прыжки в будущее не были предусмотрены, а прыжки из прошлого в «свое» время должны были происходить без сбоев.

И то, и другое на деле оказалось вымыслом. Сотни и тысячи путешественников, «застрявшие» в прошлом. Еще сотни, ушедшие в будущее на неопределенное число столетий. Да, да, не удивляйся – ты был таким не один, были и другие соратники по «несчастью». К нам прибыл такой триста земных лет назад. Некоторые мои собратья не встретили его, когда он приходил и уходил из нашего мира – наша земная жизнь все же ограничена временными рамками – и поэтому они были столь изумлены, увидев тебя. Теперь они знают истину.

Как я сообщил им и откуда знаю твое имя? Постой, постой, любопытный! Все узнаешь в свое время. У тебя его будет много – достаточно. Кто те враги, что напали на тебя в джунглях? Генетическое оружие предков, созданное для войн. Мы очищаем планету, но это долгий труд. Мы не можем так просто уничтожать жизнь – мы должны ее преобразить. А теперь пойдем за мной – я приглашаю тебя в наш мир в мириаде других прекрасных миров во вселенной. Следуй за мной. Ты будешь здесь нашим гостем, Роберт».

* * *

Он узнал все. Нет, не все – многое. То, что его сознание было готово принять.

Четвертое тысячелетие. Колонизированные и преображенные миры вселенной, объединившиеся в Союз Планет. Мир и процветание, изобилие и красота, сведенная до минимума промышленность, подземное производство, совершенные технологии переработки, человеческое творчество, дающее плоды красоты. Но это все – на поверхности, а в глубине – люди, достигшие огромных высот духа. Не нуждающиеся в нелепых механических аппаратах, развившие свой природный, свой высший потенциал – способные лечить духовно и видеть сущность человека, читать мысли и предсказывать будущее. Братья и сестры единого мира, единые с ним. Уже несколько столетий ни в одном из миров Союза не было войн – они просто не были нужны. Они умерли как пережиток ветхости, как пережиток самости и черствости, как пережиток животной злобы. Войн больше не было, насилия не было – была единая процветающая Вселенная, Великий Союз Планет.

Все это он узнал не сразу. Он пробыл на планете много дней… много лет. Он не оставил мечты вернуться домой – иногда по вечерам сердце его омывалось светлой грустью, а воспоминания о родном мире бередили ум. Правда, теперь и этот мир стал родным как каждая планета во вселенной. Он сможет вернуться домой, когда закончит свой рост здесь. Сможет путешествовать во времени не механически, а с силой духа. Но для этого ему еще надо пройти долгий путь, пройти многие ступени. Он верил, что этот день когда-нибудь настанет. И он работал.

25.12.2004 

Удивляющая трагикомедия

В.В.П.: – Здравствуйте, здравствуйте, глубокоуважаемые телепялители! Доброго времени шуток… пардон, суток! С вами снова я, телеведущий программы «Раша Ньюс», Владимир Владимирович Пупкин. Тема нашей очередной телепередачи будет, можно прямо-таки сказать, предапокалиптического толка. Но – обо всем по порядку! Ах, да, пока я все еще это не забыл, хочу также добавить, что со мной сегодня в студии присутствует телесно и душевно исследователь человеческих душ Федор. Здравствуйте, Федор!

Федор: – Здрям!

В.В.П.: – Федор, ну вы прям… сразу всем им «здрям».

Федор: – То времена и нравы… хотя, мой друг, вы правы – не время нынче нам к ним обращаться «здрям!»

В.В.П.: – Да вы, однако же, поэт! Не видел мир вас двести лет!

Федор: – Примерно так… но как же быть? В ином пришлось мне мире жить.

В.В.П.: – Ну да, пожалуй… Ладно, стоп! Вы передачу нашу в топ иначе втиснете за день – а мне стихами вещать лень!

Федор: – А мне теперь забавно то… вещать им будем мы про что?

В.В.П.: – Картину будем мы смотреть, проснулся русский как медведь, распался как заморский враг, как утонул британский флаг, евреи как все стены плача арабам отдали без сдачи, ЕС втянулся как к России, прибалты сколь б не голосили, как N исполнились пророчеств, остались храмы как без зодчих, политик как пошел вразнос и ест один теперь овес, и, наконец, как Нова Эра вступает в гости к нам всем смело!

Федор: – Однако, друг, поэт вы тоже! Вам прохлаждаться здесь негоже!

В.В.П.: – Такие лавры мне достались… А вы где раньше прохлаждались?

Федор: – Я прохладился уж зимой, когда все шел к душе домой.

В.В.П.: – Зимой души? А где же лето?

Федор: – Слегка задержано все ж где-то. Надеюсь, что оно придет, и солнце Бога в мир войдет.

В.В.П.: – Чтоб осветить полночный путь? Творится ж в мире этом жуть!

Федор: – Не бойтесь, друг, та жуть пройдет – шакал завоет и помрет!

В.В.П.: – Они уж воют, слышишь, там? Уж воздается по делам.

Федор: – Такой вот век, такое время… Все человеческое племя уж начинает понимать, что значит душу предавать.

В.В.П.: – Об этом будет наш сюжет! Пройдет еще немного лет, и мир проснется ото сна, чтоб всплыть, подлодка точь, со дна.

Федор: – Как предсказание готично… Но то прелестно и отлично! Отмыть бы мир от грязи сей. Работай, карма, поскорей!

В.В.П.: – О том всю речь вели мы впредь. Ну что, начнем уже смотреть?

Федор: – Ну что ж, Владимир, как хотите! Начнем смотреть уже, кажите!

В.В.П.: – Все ж время чудное грядет, сюжет кто смотрит – да поймет!

Федор: – Оно бывает раз лишь в мире… Сюжет смотрящий, мысли шире!

Камера в телестудии движется куда-то вбок и вверх, отображая сперва окрестности какого-то города с высоты птичьего полета, а затем резко ныряет вниз, и перед телезрителями раскрываются панорамы различных городских улочек. Улочки быстро сменяют одна другую, камера резко ныряет туда-сюда за повороты, двигаясь на уровне третьего-четвертого этажей зданий. Как ни странно, все улочки пустые – не видно ни души. Куда-то пропала вся традиционная людская суета, испарились все толпы, и абсолютно замолк столь традиционный для мегаполисов гам. По краям улиц в достаточно хаотическом порядке припаркованы машины – некоторые из них, кажется, даже брошены – их двери раскрыты настежь, однако никто не стремится завладеть чужим транспортным средством. Городская система освещения и светофоры по-прежнему работают, но никакого движения не наблюдается. Город как будто в одночасье вымер – окончательно и бесповоротно.

Федор: – Вот это да! То что ж за дело? Недавно пташка еще пела – а ныне спрятались как будто… Я полагаю, это утро?

В.В.П.: – Сие, конечно же, Нью-Йорк! Напоминает, впрочем, морг… Ушли все с улиц эти люди… о, нет, они не в Голливуде!

Федор: – А кто, позвольте, все снимал?

В.В.П.: – То оператор наш летал!

Федор: – Вот это да! Сие возможно?

В.В.П.: – Сия возможность непреложна!

Федор: – Способны люди так летать, подобно птицам небо знать?

В.В.П.: – Летает парочка теперь – не тесно в небе, уж поверь.

Федор: – Понятно, хм… А где же люди, раз мы уж все не в Голливуде?

В.В.П.: – Как тараканы все в домах – обуревает их ведь страх! Они почуяли как будто, что в мир нисходит вечно утро…

Федор: – Как тараканы при свете огня прочь разбегаются, ноги сломя? Делают что же все прямо сейчас?

В.В.П.: – Молятся дружно они в этот час. Просят простить все их прошлы грехи – чуют, от Рая что все ж далеки. Знают, видать, ожидает что многих – просят простить всех их грешных, убогих…

Федор: – В Бога как будто поверили все же? То на людей как-то, вот, непохоже…

В.В.П.: – Федор, вы вспомните, кто их снимал!

Федор: – Ваш оператор по граду летал?

В.В.П.: – Типа того, Федор, типа того… В камеру видите рожу его?

Внезапно перед телезрителями появляется изображение улыбающейся румяной рожи оператора. Рожа высовывает язык и, кажется, дразнит телезрителей. Затем в камере крупным планом появляется рука, которая приветливо всем машет.

В.В.П.: – То оператор наш Иван – он облетал уж много стран!

Федор: – С небес к ним птица та спустилась… А самолеты?

В.В.П.: – Прекратилось!

Федор: – Они что, сбить его боятся?

В.В.П.: – От изумленья все стыдятся!

Федор: – Все то, учил что в институте… законы физики…

В.В.П.: – Забудьте! Уж новый мир встречает нас, Господь услышал ведь наш глас…

Федор: – Можно нам глянуть, где физики наши? Дружно толкутся у грязной параши?

В.В.П.: – Иван, кажите институт! Они все в стенах его тут.

Камера внезапно дергается, резко плывет куда-то вниз, вверх, снова вниз и вверх, все набирая скорость, а затем в последний раз ныряет вниз и влетает в открытые двери какого-то здания, пару раз ныряет по коридорам, а затем застывает в неподвижности. Перед телезрителями раскрывается огромный зал, заполненный людьми в белых халатах и очках. Стоящие у стен люди дружно, как будто по команде, с периодичностью раз в несколько секунд ударяются лбами о стены зала, что сопровождается глухим звуком, немного напоминающим «бом!». Тем, кому повезло меньше и не досталось стен, стоят на коленях посреди зала и с не меньшим упорством прикладываются лбами к каменному полу с примерно схожей периодичностью. Зрелище удручает и завораживает одновременно.

Федор: – То непотребство прекратить, ведь могут все ж себя убить!

В.В.П.: – У них депрессия, видать. Но что с неверующих нам взять?

Федор: – Умы их все же пригодятся. Надеюсь, муки прекратятся.

В.В.П.: – Себя познать все ж не стремятся… их ум врагом им может статься.

Федор: – То сделать можно лишь душой, а не их умственной лапшой!

В.В.П.: – Поймут, надеюсь, скоро то. Посмотрим дальше мы про что?

Федор: – Священник где у нас теперь, коль Божий Сын стучит в их дверь?

В.В.П.: – Иван, про то давайте глянем, идут как овцы к Богу сами!

Камера вновь меняет ракурс, вылетает из здания института, петляя узкими и извилистыми коридорами, взмывает в небеса и несется в белесых облаках, периодически как будто глядя на солнце удовольствия ради. Затем резко пикирует вниз, едва не врезавшись в украшающий верхушку здания крест, и влетает в открытые врата какого-то большого храма. Перед зрителями раскрывается достаточно интригующая картина: единственный оставшийся в храме священник делает, кажется, что-то невообразимое. Он то периодически берет в ладони пригоршни «святой» воды и «пробует» ее на язык, стремительно морщась и что-то невнятно шепча себе под нос, то снимает висящий на шее крест и ударяет им себя по лбу, прикрикивая «Аминь» для пущего эффекта, то подходит к произвольной иконе и начинает «строить ей глазки», то садится на пол в позе лотоса и начинает выбивать чечетку на обвешивающих его тело крестах, ожерельях и прочей бижутерии, то с воплями «Сгинь, кому говорю!» начинает носиться по залу, грозясь кому-то невидимому позолоченным крестом. Зрелище пугает, интригует и завораживает одновременно.

Федор: – Он не сошел ли там с ума?

В.В.П.: – То ритуальная чума!

Федор: – Все ритуалы перепутал, как будто бес его попутал?

В.В.П.: – Давно уж их попутал бес, исчез для них весь мир чудес, и даже глупый ритуал сегодня весь он переврал!

Федор: – Не будет коль у них овец, то жлобству вмиг придет конец?

В.В.П.: – С себя пусть шерстку постригут и злато сбросят, может, тут.

Федор: – Тельцу они все послужили, попировали и пожили – а чем платить придется им?

В.В.П.: – Мы это в тайне сохраним!

Федор: – Ну, хорошо, а что теперь? Пойдем к политику мы в дверь?

В.В.П.: – Мой друг, зачем в нее ходить – овес чтоб жрать, да водку пить?

Федор: – Овес и водка? Вот так дело! Братва вся на диету села?

В.В.П.: – Давно, мой друг, давно уже! Они и яйца Фаберже отдали гражданам уж в руки, скрипя зубами: «Ешьте, суки!»

Федор: – Вот ведь – и правда! Сие чудеса!

В.В.П.: – Здравствуй, политик! Отведай овса!

Федор: – Сточили зубки то свои, боясь увидеть миг зари? Иль озаренье снизошло, своих делищ познали зло?

В.В.П.: – Они увидели Ивана, когда пикировал он рьяно! Да и к тому же в своих снах могилки видели и прах. Им показали, что их ждет, теперь то знают наперед.

Федор: – Скупой тот рыцарь побелел, раздал все злато, в лужу сел?

В.В.П.: – Примерно так, примерно так… Политик наш ведь впрямь чудак. Уйдет со сцены скоро он – пора на сон, на вечный сон.

Федор: – А коль раздаст свое все злато?

В.В.П.: – Душа дарить должна быть рада! А он к себе все в нору греб и заработал только гроб.

Федор: – Подарит, может, что-то где-то… Дарить – хорошая примета!

В.В.П.: – Примета всяка хороша, коли чиста твоя душа.

Федор: – Овес не будем с ними есть – невелика та, право, честь. Давайте глянем под конец на медицинский мы венец! Тела спасали лишь они – что стало с ними в наши дни?

В.В.П.: – Иван, кажите нам сюжет, небесный вы апологет!

Камера вновь меняет ракурс, отворачиваясь от беснующегося священника, вопящего «Лети, лети отседова, нечистый!», вылетает в раскрытые храмовые врата и устремляется к небесам. Некоторое время зритель может наблюдать сменяющие друг друга далеко внизу пейзажи, начиная от лесных массивов и заканчивая бесконечными, казалось бы, дорогами, уводящими неведомо куда и, главное, неведомо зачем, а затем начинается традиционное резкое пикирование, а перед зрителями раскрывается картина загородной свалки. Огромной, знаете ли, свалки – можно даже сказать, картина всеобщего свалища. Отчетливо видно, как к свалке выстроилась целая колонна машин, соревнующихся друг с другом в праве опорожниться как можно быстрее. При «облегчении» очередного мусоровоза становится отчетливо видно, как из его кузова выкатываются и сваливаются в итак уже изрядно большие кучи какие-то таблетки всех форм и расцветок, какие-то пакетики с порошками, какие-то, наконец, баночки и колбочки с всевозможными микстурами и настоечками. Все это лекарственное барахло дружно стекает вниз с вершины кучи, на которую происходит выгрузка, звеня и как будто цокая невидимыми копытцами. Картину довершают шествующие тут и там пешком огненосцы с факелами, которые настойчиво и методично стараются отправить все это выгруженное барахло на съедение огню.

Федор: – Гори-гори ясно, чтобы не погасло!

В.В.П.: – Глянь-ка в небо – Ваньки летят, и пробирочки звенят!

Федор: – Как приятно вспомнить детство, годы духа малолетства, и узреть сейчас уж вновь к сим лекарствам всю «любовь»!

В.В.П.: – Друг друга лечат люди наши, и медицинской им параши не нужно более уже, почти яиц как Фаберже!

Федор: – Яиц знатна, конечно, тема… но в медицине перемена, гляжу, однако же, видна – и даже, право, не одна!

В.В.П.: – Способна вера исцелять! Ошибки только лишь понять свои обязан каждый был – и в вере Бог их исцелил. Теперь и любят, и поют – иную жизнь совсем живут!

Федор: – Как рад за них, однако, я! Любима тема то моя… Как и они, я вновь в дороге и счастлив думать я о Боге.

В.В.П.: – Мы знаем, Федор, с вами это – была больна сия планета, но исцеляться начала… Та перемена не мала. Век обновленья все ж грядет…

Федор: – …Но кто ж его переживет?

* * *

В.В.П.: – Колитесь, Федор, как дела?

Федор: – Нас снова, вот, судьба свела!

В.В.П.: – Ага, я вижу… это клево! Смотреть сюжеты будем снова?

Федор: – Да можно просто поболтать, что происходит – рассказать!

В.В.П.: – Весна идет, там что-то тает…

Федор: – А дух мой снова уж летает!

В.В.П.: – Как высота? И скорость как? И видишь ль неба личный знак?

Федор: – Как высота, увы, не знаю. Но скорость, вроде, набираю…

В.В.П.: – Я рад за то, мой друг-поэт, что с вами снова тет-а-тет!

Федор: – Да ладно вам, не стоит льстить… Нам нужно спящих пробудить.

В.В.П.: – Вещать решили вновь стихами, маша все крыльями-руками?

Федор: – Такой вот век, такое дело… Нам Муза в прошлом не допела, мы с каждой песней больше знаем – и сказ наш вновь мы продолжаем!

В.В.П.: – Мы для того как раз вдвоем. Ну что, потоп для них прольем?

Федор: – Потоп грядет святого рода… Катарсис это и свобода!

В.В.П.: – Смотри за речью, зритель-друг. Жизнь совершает новый круг!

Федор: – Но на иной уже ступени. И от огня там пляшут тени…

В.В.П.: – Но без огня лишь был бы мрак.

Федор: – Дается братьям нашим знак. Река времен течет весной и всех тревожит их покой.

В.В.П.: – Куется вечности дорога. А сколько их?

Федор: – Довольно много!

В.В.П.: – Могло быть больше ведь, наверное?

Федор: – Могло быть больше, это верно…

В.В.П.: – Сражаться будем тем, что есть.

Федор: – И да прольется в мир сей весть!

В.В.П.: – Давай же, камера, живи! Иван небесный наш, лети!

Федор: – Иван уходит вот на взлет как истребитель-самолет…

В.В.П.: – Он истребитель суеверий!

Федор: – Вот только нет на нем все ж перьев.

В.В.П.: – Ага, увы, и крыльев нет – но все ж небес апологет.

Федор: – Получит крылья в Тонком Мире и искупается в эфире?

В.В.П.: – Пусть стать как Ангел все же сложно, но у Творца ведь все возможно!

Федор: – Для недостойных крыльев нет?

В.В.П.: – Иван, кажите нам сюжет!

Камера вместе с Иваном (или все же Иван вместе с камерой?) устремляется прочь из съемочной студии, длительное время петляет по коридорам, на ходу уклоняясь от снующих тут и там сотрудников, которые при виде камеры (или все же Ивана?) весьма недвусмысленно улыбаются и уступают дорогу, а затем, наконец, пролетает в раскрывшуюся дверь на открытый и чистый воздух. Отчетливо видно, как камера разворачивается полукругом, набирает скорость и начинает петлять улицами столицы, поднявшись на уровень третьего-четвертого этажей домов, дабы уклониться от побочных эффектов возможных столкновений с еще менее двусмысленно улыбающимися ниже ходящими прохожими. Спустя какие-нибудь три минуты перед телезрителями раскрывается вид недавно отстроенного торгового центра и камера, аккуратно вписавшись в образовавшийся при раскрытии входных дверей проем, наконец-то как будто в нерешительности застывает на месте.

Перед зрителями раскрывается картина поистине эпического масштаба: весь зал, насколько хватает взору, заполнен галдящими и снующими туда-сюда людьми, на спинах которых закреплены пары крыльев белого, черного, розового, зеленого, оранжевого, серо-буро-малинового-в-крапинку цветов. Многие девушки кокетливо примеряют на себя очередные крылышки, грациозно красуясь перед зеркалами. Как будто в отместку некоторые юноши пытаются их за эти самые новообретенные крылья пощипать. Тут и там слышны возгласы в духе: «А как мне вот эти беленькие?», «А розовенькие я подарю подружке!», «В них ты больше похож на черта!», «Приветствую тебя, Эмо-Ангел!», «Дайте два!» и все в том же духе. Картина интригует и завораживает.

Федор: – Что они там вытворяют?

В.В.П.: – Крылья Ангелов скупают!

Федор: – Им хотят подобны быть, в небеса все воспарить?

В.В.П.: – Почти каждый то желал, рядом коль Иван летал!

Федор: – А что кричат они там все?

В.В.П.: – Да в основном лишь «дайте две!»

Федор: – И черны крылья тоже есть?!

В.В.П.: – Для тех, чей дух не принял весть.

Федор: – И даже розовые есть…

В.В.П.: – Носить такие – это честь!

Федор: – Вы юморист, смотрю, однако! А это?

В.В.П.: – С крыльями собака!

Федор: – И даже с крыльями стал конь?!

В.В.П.: – Рукой Пегаса ты не тронь!

Федор: – Да как ж я трону сквозь стекло?

В.В.П.: – Да я шучу вот так незло…

Федор: – А все ж Ивану повезло.

В.В.П.: – Иван теперь наш раритет, пусть нету крыл – не знает бед!

Федор: – Я за него ужасно рад! То первый шаг в Эдемский Сад.

В.В.П.: – Вселенной начат в Сад поход, и Божий Суд для всех грядет.

Федор: – В тот сад пропустят, да, не всех.

В.В.П.: – Американский вот морпех тому, похоже, не внимает…

Федор: – Как США, да, поживает?

В.В.П.: – Иван, кажи нам континент – то поучительный момент!

Как будто на деле обретя вторые, пусть и искусственные, крылья, Иван в совокупности с камерой и огромной охотой покидает битком набитый павильон с не-совсем-чтобы-Ангелами и резко взмывает под облака. На краткий миг камера оказывается ослеплена лучами восходящего солнца, а затем зрители на какое-то время могут созерцать нежные кучерявые облачка-барашки и пролетающие мимо стаи голубей. Затем совершенно неожиданно камера ныряет вниз, разрезая облака и спугнув очередную стайку ни в чем не повинных птиц, и перед телезрителями раскрывается удручающая в своей однотонности картина.

Куда ни глянь – повсюду сверху видны полуразрушенные и практически обезлюдившие города с покосившимися домами и выбитыми стеклами, по улицам которых гуляет ветер и катает неведомо откуда принесенные перекати-поле и прочие не вынутые из огня каштаны. Временами по одной из улиц стремглав проскакивает какая-либо фигура, отдаленно напоминающая человеческую, которая, однако, своими повадками и внешним видом больше напоминает неандертальцев. Порой же до зрителей доносятся тихие матюки небесного оператора Ивана и советы поскорее убираться из «этого могильника воняющих макак». Открывшаяся телезрителям картина действительно отчасти напоминает кладбище, в котором оставшиеся в живых либо еще не успели навести порядок, либо уже абсолютно неспособны это сделать самостоятельно. Создается ощущение, будто этот континент недавно посетила либо крупная природная катастрофа, либо не менее разрушительный по своим последствиям социальный теракт.  Картина удручает и оставляет крайне тягостное впечатление на душе.

Федор: – Это что за обезьянки?

В.В.П.: – Сэр, позвольте, это янки!

Федор: – Лица их покрыты страхом?

В.В.П.: – Падать будут с жутким крахом!

Федор: – Шерстью многие покрыты, в войнах были подубиты?

В.В.П.: – Гласу Бога кто не внял, сам себя тот покарал.

Федор: – Янки, пред Богом вы лучше покайтесь…

В.В.П.: – Прочь с континента скорей разбегайтесь!

Федор: – Какой же жалкий то конец! Теперь там форменный звиздец!

В.В.П.: – Довел их всех капитализм, демократический фашизм.

Федор: – Все расползается по швам… Там много княжеств ныне там?

В.В.П.: – Почти их столько, сколько штатов… а с Уолл-Стрит волна всех гадов, смотри-ка, за море ползет!

Федор: – Гад от Закона не уйдет!

В.В.П.: – Конечно, Божий мудр Закон – ведь справедливость, карма он.

Федор: – Будут пытаться за море коль плыть, их самолеты все могут свалить?

В.В.П.: – Судна тонуть могут тоже начать… им не придется отныне скучать.

Федор: – Ну вот, что с янками то стало…

В.В.П.: – Природа дерзко покарала! Цунами и смерчи отныне там бродят и чем поживиться уже не находят.

Федор: – То поучительно столь как… Всяк злобный сам себе стал враг.

В.В.П.: – О том давно уж всем известно. А назидание – полезно.

Федор: – Уроком миру видно стали, Закон небес коль столь попрали…

В.В.П.: – За то ответственность нести сему народу в их пути.

Федор: – А как живет их брат-еврей?

В.В.П.: – Иван, кажите нам скорей!

В которой раз грустно вздохнув прямо в камеру, Иван с облегчением воспаряет под небеса и, руководствуясь одному ему ведомыми ориентирами, летит прямиком по направлению к священному граду, из-за святости которого было пролито так много человеческой и, видимо, не святой крови. При подлете, однако, оказывается, что небо над Иерусалимом плотно покрыто черно-серыми тучами, тут и там сверкают молнии, озаряя темный небосвод, и уже начал капать крупный дождь. В камере вновь раздается толи беззлобная ругань, толи едкий смешок Ивана, и она, камера, начинает покрываться самыми что ни на есть живыми и мокрыми каплями влаги. Затем, однако, перед телезрителями мелькает рука оператора, которая во всей своей необъятной моще с легкостью протирает камеру самой собой и недвусмысленно выставляет всем на обозрение большой палец, поднятый вертикально вверх. Проходит еще секунд пять, и перед взирающими в экраны своих телевизоров открывается шокирующий неподготовленного созерцателя вид: отчетливо видно, как огромные массы людей собрались перед столь плачевно знаменитой Стеной Плача и в каком-то пьяном угаре, больше, впрочем, напоминающем исступленное отчаяние, бьются головами об эту самую плачевную стену. Бьются, впрочем, не очень сильно, поскольку ни у одного из них, насколько хватает взгляду, не видно и следов от сильного удара лбом. Глухие звуки «бом!» в сопутствии с высокими вскриками «Ай!», «Ой!» и даже «Эх раз, да еще раз!» наполняют пространство. Картина напоминает попытку всеобщего народного прилюдного раскаяния не самым оригинальным для этого способом. Бьющиеся о мостовую капли влаги довершают плачевную картину плача.

В.В.П.: – Взгляните, друг, на стену плача – не видел мир такого срача!

Федор: – Вот это да! Башкой об стену?! В евреях вижу перемену!

В.В.П.: – Все в исступлении уж бьются, и крокодильи слезы льются…

Федор: – Огонь небесный пал на град, наш друг-еврей тому не рад?

В.В.П.: – Считал все деньги, но до срока… Приходит время для урока.

Федор: – Тельцу где служат люди ярко, там может стать ужасно жарко?

В.В.П.: – Тех солнце может сильно жечь, чья злоречива в жизни речь.

Федор: – Решат стихии, жечь кого. А как чиновник наш?

В.В.П.: – Того!

Федор: – Того иль этого? Не понял!

В.В.П.: – Кто воровал страсть много – помер.

Федор: – А кто немного воровал?

В.В.П.: – Закон им тоже всем воздал.

Федор: – Увидеть в красках можно это?

В.В.П.: – Вопрос оставлю без ответа.

Федор: – Ты так ответил односложно…

В.В.П.: – Конечно, глянуть это можно!

Камера вновь взмывает вверх, вылетая из пространства черных туч, и устремляется по направлению к Москве. Через непродолжительное время бывший еще совсем недавно черным небосклон внезапно озаряется солнечным сиянием, блики от света которого начинают играть тут и там на объективе одним им ведомые аккорды. Через совсем уже непродолжительное время перед телезрителями в реальном времени выплывает изображение собора Василия Блаженного, а с высоты птичьего полета раскрывается панорама Красной Площади. Отчетливо видно, как по вышеназванной площади под военным конвоем шествуют чиновники государства, злобно озираясь на отнюдь нелояльных к ним военных и улыбающийся и празднующий народ. Со стороны указанных лиц слышатся маты, нецензурная ругань и обещания «восстановить справедливость» – о какого рода справедливости идет речь, впрочем, не уточняется. Конвоиры периодически подпинывают их ногами, помогая забраться в приготовленные бронированные и зарешеченные фургоны под ободрительные возгласы стоящих поодаль людей. На лицах уходящих по этапу воров государства российского видна совершенно неподдельная смесь страха, удивления, тоски и разочарования. По всему видно, что они все-таки не ожидали именно такого финала.

Федор: – Смотрю, бегут теперь все вон, разрушен сытости был сон?

В.В.П.: – Чиновник с гор со всех упал… Весна покажет, кто где срал!

Федор: – А это что? Вот это да! В Сибирь уходят поезда?

В.В.П.: – Состав уходит из Кремля, кричат те воры только "бля!".

Федор: – Я не сниму пред теми шляпу, в Сибирь кто едет по этапу.

В.В.П.: – Народ в Сибирь воров сослал, своею шапкой закидал!

Федор: – Что, шах и мат? Давно пора! К концу подходит их игра…

В.В.П.: – Второй состав ты видишь там?

Федор: – Тем либералам стыд и срам!

В.В.П.: – Друг друга хая все смертельно, в составах едут параллельно…

Федор: – И дразнят как друг друга, глянь! Ну что за мерзость, что за дрянь?!

В.В.П.: – Им вместе там не скучно будет, состав в Сибирь когда пребудет.

Федор: – Охотно верю в это я! Пусть пухом станет им земля!

В.В.П.: – Народ когда-то вот, ссылали, но их самих туда послали!

Федор: – Бежит, бежит, трусливый вор! Эх, где же прошлый мой топор?!

В.В.П.: – Ну вот, опять за топоры!

Федор: – То элемент, мой друг, игры. Топорик знатный раньше был, но мой герой его зарыл и шпагу слова ныне взял…

В.В.П.: – А после в мир пришел аврал!

Федор: – Страна воспрянет ото сна, приходит снова в мир весна!

В.В.П.: – И уползает зверь в берлогу…

Федор: – Весна идет, весне дорогу!

В.В.П.: – Боятся света тараканы, во тьме лишь ставили капканы…

Федор: – Россия, вижу, вся в надежде. Англо-саксонцы как?

В.В.П.: – В одежде!

Федор: – Они что, голы раньше были?

В.В.П.: – Уж акваланги нацепили!

Федор: – Давно на нас тая обиду, уплыть решили в Атлантиду?

В.В.П.: – У них нет дома своего. Немного Англия… того.

Федор: – Империя рухнула – и вот им спать то горе не дает?

В.В.П.: – В угли войны коль страстно дули – воды, вот, сами отхлебнули.

Федор: – Вот это да! Они «буль-буль», коль повернули к бездне руль?

В.В.П.: – Стихия им дала ответ, и Атлантида шлет привет.

Федор: – В тумане что за свет стоит?

В.В.П.: – Огонь Шотландии горит!

Федор: – Вот это да! Сыны то гор!

В.В.П.: – И скачет мир во весь опор…

Федор: – Глупец считал, что это вздор.

В.В.П.: – Видны иные измененья, мудреет быстро поколенье!

Федор: – Хотел бы глянуть я на то, вы намекаете про что.

Кремлевская площадь начинает резко удаляться, все уменьшаясь и уменьшаясь, оставляя чувство гордости в душе за российский народ, камера начинает петлять по улицам и внезапно останавливается перед какой-то крупной столичной библиотекой, перед вратами которой полыхает самый что ни на есть настоящий пожар!

Рамки его и границы, впрочем, успешно контролируются проходящими тут и там процессиями с факелами, которые помогают гореть сваленной в кучу бумажной макулатуре и контролируют, дабы пепел ее ветхих знаний не разносился дующим ветром слишком далеко по миру. На лицах участников процессии можно заметить удивительную смесь скорби и внутренней радости одновременно. Периодически тут и там раздаются боевые кличи в духе «Гори-гори ясно, чтобы не погасло!». Действо интригует, шокирует и завораживает.

Федор: – Что за поля там полыхают?

В.В.П.: – То ложны «знания» сжигают!

Федор: – Чтоб мудрость вечную просечь, собрать бы книги те и сжечь?

В.В.П.: – Все ветхо знание есть прах, пред жизнью лишь внушает страх.

Федор: – А радость жизни нам дает как у Ивана духа взлет!

В.В.П.: – Давно пора летать всем нам. В машинах ездить – что за срам?

Федор: – Машины все ж нужны пока, их переделать бы слегка.

В.В.П.: – Иное топливо готово, ведь нефть – грязнейшая основа.

Федор: – Земля пускай уж отдохнет. Открытий новых ждет черед.

В.В.П.: – Да, не грозит открытиям скука, коль есть духовность плюс наука.

Федор: – А коль лишь смесь ума-апломба, то в мир приходит только бомба.

В.В.П.: – Не строят люди больше бомб, себе не роют катакомб.

Федор: – А с тем, что есть, как поступают?

В.В.П.: – Все потихоньку разбирают!

Федор: – В каком же плане? Снова в бой?!

В.В.П.: – Да нет же, друг, к душе домой!

Федор: – Я испугался было, право. За то, конечно, всем им слава!

В.В.П.: – Да, столь свободного металла планета наша все ж не знала!

Федор: – Куда девать его – не знают, коль скоро пушки расплавляют?

В.В.П.: – Металлов много накопали, но не туда же применяли.

Федор: – Теперь пора на дело тратить, на войны тратить средства хватит. А деньги как?

В.В.П.: – А денег нет!

Федор: – Откройте мне о том секрет!

По всему видно, что небесный апологет Иван очень неохотно прощается с созерцанием горящих полей ветхих книг, столь завораживающих взор неподготовленного зрителя, но, тем не менее, любопытство вкупе с чувством долга наконец-таки берут свое, и он, прощально махнув рукой всей факельной процессии и крикнув им что-то в духе «Hasta la vista!», наконец, в который уже раз за сегодняшний день уходит птицей в небеса. Какое-то время он продолжает привычно петлять по улицам города на уровне третьего-четвертого этажей зданий, а затем с галопа, если, конечно, такой термин применим и к подобного рода способу передвижения, влетает в открывшиеся дверцы валютной биржи. С ходу становится видно, что некогда полнившая сие заведение неразумия бессмысленная суета сует канула в лету, поскольку основными жителями сего заведения стали преимущественно только крысы, тут и там ползающие по паркетам, да слоняющиеся с тоскливыми выражениями лица люди сомнительной степени разумности, периодически и хаотически разражающиеся воплями наподобие «Голубые фишки, голубые фишки – это не излишки, это для сберкнижки!», «Отдам за пять, возьму за три, и лишних слов не говори!», «Быки и медведи нам всем не соседи… давайте подальше отсюда уедем!». Подобный хаос дополняют тут и там разбросанные пачки купюр самых разных форм и расцветок, на некоторых из которых уже успели отметиться вышеупомянутые крысы. В целом картина создает ощущение дурдома, из которого ушли все врачи и подавляющее большинство пациентов, а остались только самые упорные из вторых.

Федор: – Занятно, право… поделом! Валюты биржа точь дурдом!

В.В.П.: – Живут на них сплошь паразиты. Но вот теперь их карты биты.

Федор: – О том им пелось так давно, но все равно плывут на дно…

В.В.П.: – Смотреть на них не будем более – то выбор их свободной воли.

Федор: – Так, на попов уже смотрели…

В.В.П.: – Открыли тюрьмы свои двери!

Федор: – На труд отправили всех тех, не совершал кто тяжкий грех?

В.В.П.: – Дали грехи искупать тем возможность, кармы закон кто познал непреложность.

Федор: – Что же, пускай обнажат свою суть, жизни величье познав по чуть-чуть.

В.В.П.: – Будем надеяться, время им хватит, демон их больше что уж не захватит.

Федор: – Ангел-хранитель у каждого есть, слышать его – это даже как честь.

В.В.П.: – Люди, надеюсь, то скоро поймут.

Федор: – Как же поэты отныне живут?

Иван внезапно разражается победоносным криком «Я-х-у-у-у-у!» и вылетает прочь из помещения бумажного нервотрепства, постепенно все набирая высоту и как будто стремясь поскорее покинуть черту этого города. И вот, наконец, перед телезрителями начинают проплывать лесные массивы, камера ныряет резко вниз и как будто зависает на ветке какой-то из сосен. Спустя секунд десять становится понятно, что Иван просто-напросто с лету сел на приглянувшуюся ему ветку дерева точно классическая птица. Спустя еще секунд тридцать до зрителей доносятся тихие счастливые присвистывания, причем определенно человеческого генезиса. Перед телезрителями раскрывается вид на лесную полянку и кусочек небосклона, оказавшийся в объективе телекамеры как нельзя более кстати. Кажется, будто даже ведущему передалось мечтательно-весеннее настроение Ивана.

В.В.П.: – Не жить нам больше уж как встарь!

Федор: – И стая птиц уходит вдаль…

В.В.П.: – А это голубь мира кружит?

Федор: – Хороший вестник это, друже.

В.В.П.: – Вы, я смотрю, любитель птиц!

Федор: – Они предвестники зарниц.

В.В.П.: – О да, все небу столь близки…

Федор: – Поют, ты слышишь, петухи?

В.В.П.: – То боевая, Федор, птица!

Федор: – И соловья, вон, трель струится…

В.В.П.: – Ах, соловей, какая душка!

Федор: – Считает, слышишь, дни кукушка?

В.В.П.: – Упал на землю ястреб, глянь. Жрут муравьи… какая дрянь!

Федор: – Судьба печальна хищных птиц – на них достаточно лисиц.

В.В.П.: – А на лисиц довольно псов.

Федор: – И стрелки тикают часов…

В.В.П.: – И птички малые поют.

Федор: – Всех времена иные ждут.

В.В.П.: – И это знанье непреложно! Ведь снова встретимся?

Федор: – Возможно.

07.03.2011

Поначалу все они называли нас безумцами – слишком смелыми или наивными для того, чтобы посметь осуществить однажды задуманное. Может быть, чересчур большими мечтателями. Чокнутыми искателями приключений, которым не сидится в их уютных железобетонных каменных джунглях. Все они смеялись нам вслед, когда мы начали выходить из наших новых старых Вавилонов, в течение столетий угнетавших наш гордый дух. Они слали проклятия вслед уходящим, в тайне своих сердец страшась остаться покинутыми и оставленными навсегда. В первые дни Великого Исхода они пытались чинить всевозможные препятствия нам, уходящим. Ненависть и злоба их были велики. Но мы не сломились.

Человек за человеком, семья за семьей, город за городом, волна за волной – так начался наш Великий Исход. По всем четырем сторонам света расходились новые люди, уходя прочь из мест своего недавнего обитания. Мы уходили из своих каменных тюрем – нечеловеческих нагромождений гигантских уродливых монстров из камня и стекла, решивших, кажется, затмить собой само солнце. Мы без сожаления оставляли за собой темные силуэты бесконечных роботизированных фабрик, долгие годы отравлявших землю, воду и воздух, и превративших людей в ничтожное подобие машин, уничтожая их силу духа и сжигая в печи однообразия и обыденности волю к собственному преображению. Мы оставили там, в своем горьком прошлом, практически все из того, что имели – все то, что порабощало наш дух, отнимая бесценное время жизни, заставляя крутиться в уничтожающем тебя колесе непрекращающегося производства и потребления. Теперь мы шли налегке, взяв с собой только самое необходимое для грядущего нового строительства. А многого и не требовалось.

Оставались позади облепившие город жилые кварталы, вознесшиеся в небо в ожидании закономерного уничтожения небоскребы сильных мира сего, чадящие смогом фабрики, полупустые тюрьмы, полуразрушенные церкви – все то, что составляло суть старого человека. Оставались позади обнесенные железной проволокой высокие городские стены, черно-красное небо и едкий, удушающий воздух «единственно возможной свободы жить». Все это сейчас медленно и столь же неостановимо оставалось позади всех нас навсегда. Все это отдавалось на волю стихийным силам природы – тем, что гораздо мудрее нас, людей.

Процессии все шли и шли, и, казалось, что не было им конца и края. Но однажды кончились и они. Новых желающих меняться больше не осталось, и стихии поглотили тех, кто решил остаться. А вышедшие в свой последний новый поход люди разбредались по самым удаленным уголкам родной земли. Стремительно менявшийся климат их мира позволил им проникнуть туда, куда ранее практически не ступала нога человека. И они стали колонизировать эти новые территории, равномерно расселяясь по ним.

Они были теми смельчаками – или же безумцами – кто начал великое новое строительство, кто совершил, казалось бы, невозможное – не подчинил себе, а объединил себя с природой в великой гармонии и красоте. Их первые поселения стали прообразами нового расселения народов, однажды стершего все границы государств.

Поначалу им было непросто. Слишком уж привычными и отравившими кровь были методики старого строительства, слишком много нелепых стереотипов и предрассудков мучило их сознание, мешая ему полностью раскрыть себя. Слишком механистичны уже стали некоторые из них – выверены, расчерчены, размечены, рассортированы и упакованы в гробы своих прошлых взглядов. Но, несмотря на все имевшиеся на пути преграды, им все-таки удалось, казалось бы, невозможное, и помогли им в этой трансформации их собственные дети. Подлинно живые, с подвижным и открытым разумом, с богатым и образным воображением, они подсказали своим родителям самые неожиданные пути, самые головокружительные конструкции, самые удачные формы. И работа заспорилась.

Было удалено все, что противоречило новой открытой ими правде жизни, было возвышено все, что возвышало их дух. А дальше это был лишь вопрос времени. Воистину велико стало строительство, совершенное после Великого Исхода, и во всем мире не осталось ни одной живой души, которая не приняла бы в нем участие.

Жизнь на Земле менялась настолько стремительно, будто совершаемая за мгновение между обычным щелчком чьих-то пальцев. Новое дело требовало новых людей, и они не замедлили явиться на зов. Но все это, впрочем, было уже совсем другой историей…

01.09.2012

– Господин Координатор, как бы вы охарактеризовали текущее состояние анализируемой нами цивилизации?

– Достаточно плачевное, Адмирал.

– Полагаете, они могут повторить путь их предшественников?

– Такую возможность тоже нельзя сбрасывать со счетов. Они начинают стремительно подходить к границам установленных пределов дозволенного и утрачивают то, что они сами охарактеризовали как человечность. Именно поэтому в свое время их планетарная цивилизация вместе с небольшим количеством других была изолирована в первичном материализованном пространстве.

– А историю возникновения их цивилизации они еще помнят, или уже забыли и ее?

– Их так называемые ученые и так называемые служители Бога воюют друг с другом по этому поводу до сих пор. Первые говорят о миллиардах лет жизни, вторые о семи-восьми тысячах лет. При этом первые не допускают мысли о том, что жизнь на подготовленную для этого планету могла быть принесена извне, а вторые – что под событием, которое они называют «сотворением мира», кроется точка прихода первых переселенцев из других миров.

– При этом, насколько я понимаю, они даже не могут допустить мысли о том, что существуют в космосе отнюдь не одни?

– Да, их так называемые ученые на деле стали средоточием невежества и одной из возможных причин гибели их мира. Жестокость и циничность некоторых из них лежит вне контекста понятия человечности. Многие свои изобретения они стали использовать во зло. Именно так однажды было нарушено Первое Вето.

– Вы имеете в виду те эксперименты с атомом, которые погубили одну из предшествовавших им цивилизаций на данной планете? Раздробленный мирный атом оказался не таким уж и мирным, как казалось на первый взгляд.

– Именно их. С изобретением атомного оружия контролировать и стабилизировать ситуацию стало намного сложнее. Нельзя допустить попадание контроля за ним в руки духовно и психически неуравновешенных представителей этой цивилизации. И это, надобно отметить, очень непростая работа.

– А что со Вторым Вето? Они уже научились выходить в космос, так и не научившись и даже не желая строить достойную жизнь в своем родном мире?

– Да, с помощью самых примитивных ракет, перемещающихся в первичном континууме на жидком или твердом топливе. Разумеется, им никогда не совершить таким образом хоть сколько-нибудь значительное по расстоянию перемещение в другую звездную систему. Собственно, как раз это в значительной степени и усилило их изоляционизм, дав возможность называть себя некоторыми особо неадекватными из них единственной существующей цивилизацией во Вселенной.

– Раз не могут преодолеть подобные расстояния одни – значит, согласно их мнению, неспособны на это и все прочие?

– Именно так, согласно господствующему там мнению. Невежество крайней степени тяжести. Они не понимают структуру пространства и будут принципиально неспособны понять ее до тех пор, пока однажды не совершат духовный прорыв в своем развитии.

– Если вообще совершат. Большинство идет в прямо противоположном от него направлении и даже не осознает гибельности подобного вектора движения.

– Постоянно формируемый и поддерживаемый их злыми мыслями, чувствами и поступками энергоинформационный планетарный фон уже нашел свое внешнее материальное проявление?

– Стихийные бедствия на планете продолжают усиливаться и расти, но представители этой цивилизации в большинстве своем даже не пытаются связать эти явления между собой, словно вся жизнь для них стала бесконечной цепочкой случайных и нелепых событий и совпадений.

– Очень удобный способ откреститься от коллективной ответственности за судьбу своего планетарного дома, не так ли?

– Да, вот только совершенно не действенный и полностью бесполезный.

– Пытались ли легионеры нашего Межпланетарного Совета донести до них эту предельно важную информацию?

– Да, но порой не слишком успешно. Их в большинстве случаев просто не желают слушать.

– Считают сумасшедшими, параноиками, сектантами, блаженными не от мира сего?

– Да, но это не станет оправданием для не желавших слушать, если их мир все-таки погибнет.

– А что с нашими новыми посланниками, вышедшими из недр их собственной цивилизации – с теми, кого они назвали «дети индиго»?

– Мучают, начиная с самого рождения. Завидуют, клевещут, не верят и не желают слушать. Но надежда жива.

– Надежда всегда жива. Но столько зерен потеряно впустую!

– Вы видели, как сильно было разочаровано большинство из них тем, что так называемого «конца света» не произошло в давно ожидаемую ими дату? Как если бы это был какой-то праздник!

– Да, зато произошло нечто совершенно иное на уровне всего Мироздания, а не одной их крохотной цивилизации, возомнившей себя новорожденными богами и вершиной эволюционной цепочки.

– Начиная с этой даты все корректирующие воздействия извне на их планетарную цивилизацию были сняты?

– Да, теперь она находится, что называется, в свободном плавании. И конечная ее судьба зависит от действий и выборов очень большого числа людей.

– А что с Третьим и последним Вето на создание человеческого клона как тела без души? То самое угашение Святого Духа?

– Еще пока не нарушено, но их ученые подходят все ближе и ближе к совершению этого деяния, пытаясь вырастить генно-модифицированных «сверхлюдей».

– Скорее уж сверхзверей. Вето не будет снято?

– Не будет. За день до появления человеческого клона на свет будет автоматически приведен в действие механизм сворачивания всей их цивилизации. И вот такого «конца света» не переживет уже ни один из них!

– Это был бы очень печальный и безрадостный конец для всей их как-бы-цивилизации, так и не ставшей цивилизованной.

– И пусть наших посланников вновь назовут чокнутыми, сектантами, блаженными – да как угодно, но донести эту информацию до представителей их цивилизации они были обязаны. Галактика «Млечный Путь», говорите?

– Да, именно она. Родная планета этой цивилизации известна также как «Земля».

23.12.2012

Оставалось совсем немного… Всего несколько дней – и потом можно будет, наконец, отдохнуть.

Уже скоро… Совсем скоро кончатся мириады ночей без сна, кончатся кружки кофе и мерный, сладостно-убаюкивающий шум компьютера. Кончится временами взрывающий тишину стук пальцев по клавиатуре, завершится постоянный прогон текста через компилятор, кончится радость, наполняющая душу при виде работающего кода. Все это скоро должно было, наконец, закончиться.

И тогда – о! – эти столь долго предвкушаемые и выпестованные в полубредовых бессонных ночах мечты наконец-то смогут стать явью – они должны стать явью, они обязаны ею стать. В сущности, что такое год? Это совсем-совсем немного. Это очень немного для того, что будет осуществлено. Всего лишь год…

Они наконец заплатят за все. За все зло, что сумели причинить людям – таким еще почти невзрослым людям, несознательным… захваченным врасплох этой чудовищной машиной. Они будут уничтожены. Стерты с лица земли как смертоносный вирус, против которого было наконец-то найдено лекарство. Найдено всего лишь за какой-то жалкий год.

Оставалось совсем немного. Все было просчитано и продумано давным-давно – почти полгода назад, когда возможность проникновения в Систему наконец-то была обнаружена. Полгода понадобилось для того, чтобы, тыкаясь в разные стороны подобно слепому щенку, наконец-то найти путь. Уязвимость, дыру, лазейку – ниточку, однажды дернув за которую можно было заставить Систему стать твоей марионеткой, куклой в руках мастера. Но дернуть можно было только один раз, ошибки быть не могло, потому что второй попытки бы не было – служба безопасности очень не любила, когда кто-то решал поиграть с ней. Эту ниточку надо было найти, имея возможность изучать Систему только по ее косвенным реакциям на внешние воздействия, не имея и не зная доступа к ее ядру.

Полгода – бесконечно долгих и бесконечно быстрых, как одна ночь – понадобилось, чтобы найти ахиллесову пяту. Может быть – единственную, может быть – нет. А потом еще полгода для того, чтобы, перебиваясь днями редкими крохотными заработками фрилансера, ночами в полубреде писать и писать код, писать и молиться, молиться каждый день одному тебе известному богу, чтобы архитекторы Системы не нашли ее до тебя.

Они не нашли. И именно поэтому теперь они погибнут. Болезнь будет уничтожена раз и навсегда. Оставалось совсем немного – запустить его в сеть. С вирусом надо бороться его же оружием.

Никто даже не мог предположить, сколь быстро раскинет свои смертоносные щупальца этот гигант, сколь быстро все и вся окажется под его дланью. Сколь быстро человечки, составляющие мозг этой корпорации, поймут, что дает такая власть, сколь быстро они воспользуются ею в полной мере.

А потом все было как в одно мгновение – страшное и неповторимое. Все промышленные, все домашние, все персональные вычислительные системы перешли на разработку Корпорации – не осталось ни одной страны, ни одного дома, ни одного человека, ни одного устройства, не вошедшего в Систему без возможности выхода из нее. После окончания интеграции пути назад уже не было. А когда первые «альтернативщики» это обнаружили – было уже слишком поздно.

Завтра будет тот день, когда многолетнему контролю Корпорации должен прийти конец. Иначе… иначе все было напрасно.

* * *

Это был столь странный день – зимний и при этом совершенно теплый и солнечный. Солнце это слепило глаза и, казалось, улыбалось, глядя на всю эту человеческую возню внизу. Оно всегда улыбалось так – согревая и правых, и неправых.

Я аккуратно достал заранее купленный ранее через Сеть анонимный смартфон и повернул его. Взглянул на экран, отразивший окрестность позади меня. Все было чисто, за мной не наблюдали. Время пришло.

Я привычно набрал тридцатизначный опознавательный код, привычно соединился через ретранслирующую станцию одного из местных операторов с вынесенным за традиционные территории метрополии и мало кому известным хостом-сервером, служащим одной из точек входа в Систему, – и вошел в нее под гостевым доступом. Это было предусмотрено – это не было столь серьезным нарушением. А вот теперь – мы переступим границы дозволенного.

Полгода ушло на то, чтобы найти комбинацию значений для регистров этой версии процессоров Системы, позволяющую выйти за эти границы, чтобы больше никогда туда не вернуться. Столь банально, столь просто – возможность изменить содержание кэша процессора. Теперь выпестованный за эти полгода код станет его новым владельцем.

А потом все будет просто.

Потом этот шлюз широковещательно распространит по радиоканалу сообщения о «внутреннем сбое в системе с кодом 5SNGD#1» на соседние хосты, обслуживающие все телефоны, все бытовые приборы, все мобильные устройства – словом все, что теперь входило в Сеть этого мегаполиса, – сообщения, практически ничем не отличимые от правомерных за исключением небольшого блока кода дополнительных параметров в конце каждого из них.

А потом все будет просто.

Потом сбой в обработке этих данных приведет к столь банальному, столь желанному переполнению буферов динамической памяти, потом будет выполнен код, который разошлет через эти «ретрансляторы» системы на все обслуживаемые ими мобильные устройства новую последовательность байт, эксплуатирующую сходную уязвимость в обработке ими определенной последовательности значений в регистрах их процессоров.

А потом все эти миллионы и миллиарды устройств в одно мгновение оживут – оживут, чтобы выполнить свой долг и уничтожить того, кто слишком долго был их единственным властелином. Пакеты пойдут со всех уголков столицы, и через несколько десятков минут под массированным напором сетевые «загранпосты» Системы падут – и тогда доступ к сердцу станет открыт. После падения метрополиса эпидемия распространится дальше, не щадя никого на своем пути, и ему останется только наблюдать. Иногда это ни с чем не сравнимое блаженство – просто наблюдать.

На это уйдет десять минут. Всего лишь десять минут, которые, быть может, станут вечностью. Такой же, как стали эти триста шестьдесят пять дней.

Пальцы отщелкивали по клавиатуре телефона.

Тук, тук, тук. И снова – тук, тук, тук. Теперь последний шаг – запуск вируса в сеть. Десять… пять секунд… готово. Неужели все?

Я развернулся, теперь уже сам – за мной по-прежнему никто не наблюдал. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить. А потом я побежал. Не знаю почему – но мне очень хотелось хоть раз в жизни бежать туда, куда тебе этого действительно хочется… хоть раз почувствовать себя свободным. Выполнивший свое дело телефон полетел в снег.

Какая-то опустошенность, какая-то пустота внезапно нахлынула на меня, придавив и прижав. Теперь все было сделано, сделан последний шаг. Год работы – это много или мало? Наверное, это несравненно много для того, чтобы написать каких-нибудь пять тысяч строк кода. Наверное, это удивительно мало для того, чтобы вновь обрести свободу.

* * *

Это была удивительная зима – теплая и солнечная. Почти такая же, как и несколько лет тому назад.

Меня окликнули. А когда я обернулся, то увидел его – столь знакомое и близкое лицо давнего институтского друга, собрата по образу жизни.

– Костик, привет! Неужели это все-таки ты? Я думал, что, наверное, уже больше никогда не увижу тебя вновь.

– Привет, Павел, я тоже рад тебя видеть!

– Ну, как жизнь то у тебя, как дела? Расскажи хоть немного. Поди все так же исповедуешь принцип «свободный кодер сам выбирает себе проекты»? А? Все так же фрилансерствуешь?

– Ну. И да, и нет. Вот, устраиваюсь в крупную корпорацию на постоянное место работы.

– Хм… Уж не в ту ли самую Корпорацию, которая когда-то… помнишь?

– Эх… ты теперь, похоже, мне всю мою оставшуюся жизнь будешь про это напоминать, да?

– Да нет, зачем уж нам это теперь? Теперь ведь все идет почти так, как мы когда-то и мечтали? Весь софт разрабатывают свободные коллективы, а корпорации живут за счет их маркетинга, техподдержки, распространения и… как это там называется… консалтинговой деятельности? Нет, все так. Наверное, все так, как и должно было быть.

– Ну, а нелегальной деятельностью то ты теперь, я надеюсь, не занимаешься? Отошел от грязных дел, так сказать?

– Павел, слушай, как там… «кто старое помянет, тому и чип вон?» Да? А то ведь я и сейчас тебя могу тоже чем-нибудь… заразить. Вот, например, слушай. Недавно по GRC мне прислали такой анекдот…

18.01.2006

Шаг, шаг, шаг.

Ноги сами несли его вперед – туда, где он когда-то провел десять лет своей жизни, десять долгих лет… Вот он вынырнул из-за поворота на очередной улице и остановился – вздохнул облегченно и радостно. Да, он наконец-то пришел – после десяти лет разлуки он вернулся к своей родной школе, к людям, давшим ему так много – помогавшим сделать первые шаги, поддерживавшим и вдохновлявшим его…

Итак, он пришел, вернулся к своим воспоминаниям – воспоминаниям наяву. Лишь после десяти лет разлуки жизнь предоставила ему этот шанс. А ведь он был еще совсем ребенком, когда переступил этот порог – маленьким беспомощным ребенком, нуждающимся в защите и помощи… Теперь же он сам мог защитить других и помочь им.

Подошел к зданию школы – и сразу же окунулся в радостную и беззаботную атмосферу детства – время, которое он провел в труде, но не развлечениях. Развлечения… он улыбнулся. Прожигание драгоценного дара жизни, суррогат для бездельников. Он отчетливо помнил сейчас, как провел это время в труде – нет, не глупой зубрежке, а умной учебе, – и учился находить в этом радость.

А другие… другие люди делали иные выборы. Кто-то – схожий с его, кто-то совершенно иной. Они строили свою жизнь, каждый по-своему – как хотели, как считали нужным, как им было удобно. Словом, каждый по-своему – они имели на это право. Кто-то пил пиво и курил сигареты. Кто-то беспрестанно гонял в футбол, с утра до вечера проводя время на утрамбованном асфальте стадиона. Кто-то зубрил толстые правильные учебники. Словом, каждый совсем-совсем по-своему.

Шаг, еще шаг, еще много-много шагов – подъем по старым лестницам старого здания. Первый, второй, третий этаж… Стоп. Он зайдет к своему бывшему классному руководителю, потом – к остальным учителям. Стук в дверь – и до боли знакомое, хоть и заметно постаревшее лицо женщины. Приветливая улыбка на его лице – женщина отвечает ему тем же. Она узнает его и приветствует, она рада встречи с ним – впрочем, как и он сам. Разговор – долгий длинный разговор, который, казалось, будет тянуться вечность. Он рассказывал об этих десяти годах своей жизни, рассказывал и о своей школьной жизни – так, как понимал и чувствовал ее теперь. Разговор длился и длился – он говорил, а она внимательно слушала и радовалась за него. Любимый школьный учитель.

А потом пришла пора уезжать – возвращаться в институт в другой город. Последний прощальный взмах рукой – и в путь. В путь.

* * *

Стук железных колес. Мерное покачивание вагона электрички. Свист ветра в слегка открытое окно. Сонные пассажиры. Чей-то пушистый кот, вальяжно прохаживающийся по салону.

– Барсик, – позвал он. – Иди сюда.

Но кот лишь медленно поднял хвост, развернулся и пошел в другую сторону. Забавный зверек.

Теперь он возвращался в свой город, где закончил институт и где работал. Очередная остановка… методический голос водителя… входящие и выходящие пассажиры. Лицо – это знакомое лицо... лицо школьного друга. Человек шел прямо на него – какой-то невидящий и блуждающий взгляд был на его лице… Усталое лицо изможденного человека. Вот он сел рядом и даже не узнал его – а ведь они учились вместе так долго! Учились в одной школе…

– Иван, – окликнул он. – Иван, привет. Неужели не узнал? Не узнал? Я Павел. Мы же учились с тобой в одном классе! Ну, неужели забыл?

– Павел… А, да, привет. Привет, – повторил человек и отвернулся к окну.

Сердце его екнуло и больно сжалось. Что такое, что же случилось? Не так, совсем не так представлял он встречу старых друзей! Что-то стряслось? Надо обязательно выяснить!

– Иван, ты не рад мне? Что с тобой, Иван? Ты же сам на себя не похож! Куда делся тот жизнерадостный и общительный парень, каким ты когда-то был? Я знаю, уверен, что ты и сейчас такой, только немного хандришь, да? Ведь ты просто устал? Давай, расскажи хоть о себе. Давай вспомним былое и нашу жизнь. А? Иван, очнись!

И он потряс его за плечи.

– Не… не надо… трясти. О-с-с… тановись… – еле ворочая языком пробормотал тот в ответ. – Я узнал т… тебя. Оставь… оставь меня одного… с моим г… орем. Н… не лезь, п… рошу тебя.

– Да что стряслось то?! Иван, да ты ведь знаешь – я никогда не бросал тебя в беде, никогда. И ты меня никогда не бросал, мы выручали друг друга – всегда! Ты же не мог забыть этого, не мог… я не верю, что ты забыл! Ты меня слышишь? Не верю!

– Жена… меня ж… жена бросила. И р… работа… с р… аботы у… волили, – наконец, донеслось до него.

Он вздохнул. И когда же люди научатся легче относиться к жизненным обстоятельствам и не пасовать перед ними? Ведь жизнь лишь открывает перед ними новую чистую страницу, где будет их писание – очередного этапа их жизни. Что же тут горького то? Надо уметь прощаться без обид и расставаться – легко. Надо уметь учить жизненные уроки и преодолевать барьеры, без этого нет роста и продвижения.

Он вновь посмотрел на друга. Ладно, похоже, пора переходить к сильным наступательным средствам.

– Бросила жена? Уволили с работы? Что за ерунда то?! И ты раскис? Раскис как мокрая варежка?! Но ты найдешь работу лучше! А жена… жена ведь не твоя собственность.

Она сделала свой выбор – прими его, каким бы жестоким по отношению к тебе он не казался. Он не жесток – это ты воспринимаешь его так, потому что привязался к ней и начал считать своей собственностью. Она свободный человек, она сделала свой выбор – такой, какой считала нужным. Пожелай ей счастья!

Он не был уверен, что его речь сразу же будет воспринята и осмыслена. У него сейчас была иная задача – растормошить своего друга.

И он продолжал говорить – парировал нелепые и взбалмошные выпады, воодушевлял его, убеждал, что тому все по силам. Он хотел помочь своему другу, хотел, чтобы тот наконец-то научился помогать себе сам и уже не нуждался постоянно в помощи извне.

Они говорили – и друг плакал. Он заплакал, когда они стали беседовать о его жизни и анализировать ее. Он плакал о несбывшихся мечтах и надеждах, плакал о светлой и чистой любви, которую он так хотел найти, и которую он найти не мог – потому, что искал вовне, а надо было – в своем сердце. Он говорил о том, как поддался влиянию друзей, которые друзьями ему не были, как начал пить. Как не смог проявить силу воли и осекся, поддался и полетел в пропасть. Как жена, не способная более мириться с постоянными выпивками мужа, бросила его и ушла к другому – бросила, даже не пытаясь помочь. Как своими руками после этого он рвал и крошил собственные мечты о семейном счастье, о взаимной любви, как стал ходить в бары и ночные клубы. Как каждый день у него появлялась новая женщина – женщина-на-день – то, с чем приятно было лежать в постели, для него – не человек. Как он пытался прервать эту жизнь и начать другую, но постоянно не хватало сил потому, что он не верил в себя другого, и потому, что уже поставил на себе крест.

Он говорил, а друг слушал. Извлекали уроки, которые Ивану давно пора было извлечь. Говорили о выборе, который он сделал – неправильном, не лучшем, говорили о выборе другом. Выборе жизни, а не смерти, выборе счастья, но не горя, выборе радости, а не печали.

Они долго еще сидели вместе – и под потоком теплых, сильных и убеждающих слов друг, наконец, успокоился. Поверил в себя, и на лице его отразилась непоколебимая убежденность во что бы то ни стало изменить свою жизнь. Он – сильный. Он – сможет. Не может не смочь. Сможет.

Теплые слова благодарности, счастливые улыбки. Прощание.

– До встречи, Иван!

– До встречи, Павел!

Стук колес. Мерное покачивание вагона. Кот, вальяжно вышагивающий по салону. Он подъезжал к городу. Он очень надеялся, что сумел помочь другу – очень-очень надеялся.

Они подъезжали к городу. Жизнь открывала перед ним новую страницу.

26.09.2012

“Ах ты!” – крик вослед.

Маленький мальчик двенадцати или тринадцати лет – еще совсем подросток – сорвался с места и побежал прочь. Они, конечно, побегут за ним – побегут за вором…

Надо было оторваться – во что бы то ни стало. Пара кварталов – а там спасительный подъезд… спасительный подвал, где можно залечь и затаиться, затаиться до тех пор, пока организм снова не потребует доли – доли еды и… и того, что помогало ему скоротать эти мучительные дни одиночества. Жизни без крова, без родителей, без всего – жизни наедине с самим собой и тем, что он купит на сворованные деньги. На ходу он открыл сумку… бумажник… так… две… три купюры… две тысячи рублей! Эти люди определенно собирались купить что-то сегодня. Какая досада – им это не удастся… но зато удастся ему!

Он обернулся на бегу и чуть было не вскрикнул от испуга. Мужчина догонял его – расстояние медленно, но все же верно сокращалось. Ему в его тринадцать лет было не тягаться со взрослым и здоровым человеком.

Два квартала, всего лишь два квартала, и он спасен! Он резко свернул в боковой проход между домами. Надо запутать следы – и тогда он сможет уйти… и тогда он должен уйти.

Вперед, вперед, вперед! Ноги, выручайте, вы уже ни единожды спасали меня в уличных столкновениях – помогите же и на этот раз!

Быстрый-быстрый бег вприпрыжку по переулкам, вертящаяся в голове одинокая мысль “Доберусь…” Да, доберусь!

Резкий взмах и поворот головы – бежавший за ним мужчина вынырнул из-за угла.

Не удалось, не удалось обмануть… преследователь видимо заметил, куда я свернул! Сейчас догонит… сто метров… девяносто… восемьдесят… семьдесят…

Вот он, здесь. Здесь его дом. Дом… вернее то, что с очень-очень большой долей сомнения можно было бы назвать домом. Здесь его спасение.

Нельзя, чтобы это место было раскрыто – надо увести догонявшего. Недавний воришка побежал прочь от дома в соседний переулок, мужчина – за ним.

Так… вверх по лестницам, потом съедем на лифте. Вверх, вверх! Топот шагов за спиной…

Только бы успеть, только бы добраться! Все… последний этаж… хоть бы хватило времени, чтобы оторваться! Вдавленная до упора кнопка лифта… открывающиеся и закрывающиеся обитые железом дверцы. Он заскочил внутрь.

Успел? Не заметили?

Первый этаж. Выскочивший из лифта задыхающийся подросток – еще совсем ребенок… И снова – бег, отчаянный, на последнем дыхании – бег. Бег во спасение.

Вот оно – его убежище, что ни раз уже спасало его от невзгод, от напастей и гнева других – спасало от чего угодно, но только не от самого себя…

Он вбежал в дом, открыл и прикрыл дверь подвала. Сейчас у него нет времени ее баррикадировать. Надо затаиться, надо не подавать признаков жизни! Тогда удастся обмануть… должно удаться.

Капающие с потолка капли. Запах горелого, идущий откуда-то из глубины. Зажавшийся в угол подросток – еще совсем ребенок. Тихое-тихое дыхание в ладошки – чтобы не было слышно. Десять секунд, двадцать, тридцать… Спасен?

Медленно открывающаяся дверь… лучи света, ударившие в лицо и осветившие фигуру на пороге… устремленный к нему взгляд.

Улыбка? Он улыбается? Он все-таки нашел его – и теперь улыбается?! Наверное, предвкушает предстоящую расправу…

Спокойный и исполненный внутреннего достоинства голос…

«Ну, не прячься. Всю жизнь прятаться – ведь ты не намерен так жить, да? Иди же сюда. Да не бойся ты, что же ты еще сильнее зажимаешься в этот грязный угол, как будто он может служить тебе спасением в твоей жизни? Не буду я тебя ругать и бить – ты итак уже страдаешь, зачем я буду добавлять страданий тебе? Ну, давай. Я даже оставлю тебе часть тех денег, что ты своровал. Может быть, даже все – если ты потратишь их разумно».

Зовет к себе… Ловушка? Возможно. Почти наверняка.

Но уж как-то слишком тепло и убедительно звучит его голос. Другие люди говорили не так… да! – они говорили совсем не так, если им все же удавалось его настигнуть… Да и… что ему сейчас стоит просто подойти к нему и отобрать украденное? Но ведь не подходит же… что-то говорит там… Отдаст все деньги? Ну-ну, так я тебе и поверил… такого не бывает.

«Что же ты боишься? Ведь я пообещал не причинять тебе вреда. Не веришь… да, ты пока еще слишком напуган и ожесточен, чтобы начать доверять людям… но ты преодолеешь это – вот увидишь! Ладно, не выходишь… Тогда я сам спущусь к тебе».

Подходит… спускается! Все, конец! Он совсем вжался в угол…

«Что же это у тебя за дом то такой… А это что? Клей? Глупыш, ну разве может эта гадость заменить реальную жизнь! Ладно, вставай. Не стоит жаться в этот грязный угол. Вставай, я помогу тебе».

Сильные руки, сейчас совсем аккуратно взявшие его. Он робко поднял на человека глаза и невольно залюбовался. Мужественное и смелое лицо… улыбка на губах… внимательный и – участливый? – взгляд, как будто просматривающий тебя насквозь и видящий каждое твое побуждение, каждую твою мечту…

«Пошли, воришка», – человек вновь улыбнулся. «Пойдем, тебе не место здесь – у тебя есть другие пути. Ты это очень скоро поймешь. Да не стоит возвращать мне эти деньги, оставь себе – оставь, что называется, на карманные расходы. Но смотри – я проверю, как ты потратил их.

Куда мы идем? Ко мне домой – он лучше твоего затхлого подвала. Ты будешь жить со мной. Ведь ты всегда мечтал иметь отца, да? Я стану для тебя им – до тех пор, пока твой путь не позовет тебя.

У тебя впереди – жизнь. Пусть она будет достойной – ты сам сможешь сделать ее такой, ты заслужил это. А я – я лишь помогу тебе на твоем пути, помогу сделать первые шаги… Дальше ты будешь идти – сам. Я помогу тебе, я хочу помочь тебе – хочу, чтобы ты увидел – жизнь. Жизнь, говорю тебе, а не ее потемки! Возьмись крепче за руку. Следуй за мной».

* * *

Две медленно удаляющиеся фигуры – мужчина и маленький мальчик.

У обоих подняты лица, и взгляд устремлен куда-то высоко в небеса… Оживленный веселый разговор о чем-то. Смех и улыбки.

Впереди – жизнь.

28.12.2004 

«Всем провожающим просьба покинуть стартовую площадку. Взлет будет произведен через тридцать минут по земному времени», – спокойный и методичный голос наполнил пространство. Десятки людей – провожающие своих близких в новый нелегкий для них путь – отвернули, наконец, взгляды от звездолета и направились в зал ожидания. Некоторые с надеждой улыбались, на глазах других стояли слезы. Одного человека, никак не сводившего глаз с этого покорителя космических просторов и все еще машущего рукой на прощание своему брату, как будто бы тот мог его увидеть сейчас в эти мгновения, охране пришлось выводить силой. Остальные шли сами.

Но вот минуты прощания позади. Позади последние тридцать минут, что еще разделяют планету Земля и мириады других необозримых миров космоса.

«До запуска колонизационного корабля остается пять минут. Пилотам звездолета – сообщить о своей готовности».

– Альфа-один. Готов.

– Альфа-два. Готов.

– Альфа-три. Готов.

– Зета-один. Готов.

– Зета-фор. Готов.

– Все системы корабля работают в норме. К запуску колонизационного звездолета «Первопроходец» готовы.

– Вас поняли, «Первопроходец». Запуск будет произведен через сто двадцать секунд по земному времени.

И еще через мгновение, совсем уже не по уставу, прозвучали слова: «Удачи вам, ребята!».

– Спасибо, космодром «Звездный». Мы сделаем все, что в наших силах.

– До запуска остается десять секунд. Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять…

Им тогда казалось, что этот десяток секунд длился целую вечность – прекрасную и нескончаемую. Казалось, что также спокойно – всегда – эти короткие слова будут отбивать свой загадочный ритм, и Земля, родная планета Земля, космический дом, один из мириад, также будет ласкать взор своими уже привычными и родными пейзажами. И что эта взлетная площадка, и этот корабль, и маячившая вдалеке станция управления космодрома никогда-никогда не исчезнут из виду. И что также будет светить это солнце, и завтра, через какие-то двадцать четыре часа, эта планета встретит свой новый день. Вот только их этот день уже не застанет… И каждый в те короткие и вместе с тем нескончаемые мгновения вспоминал свою жизнь в этом космическом доме.

Говорят, когда человек умирает, вся его жизнь, все ее частицы – яркие и тусклые, все ее взлеты и падения – все они предстают перед ним. Эти последние мгновения предельно коротки и вместе с тем, кажется, практически нескончаемы. Они как проснувшаяся вечная память, рисующая перед человеком частицу его прошлого… один из шагов в вечности.

Они не умирали – они рождались заново в эти мгновения, и в эти же мгновения для каждого из них память создавала картины их прошлого. Они вспоминали свое детство – как каждый из них был тогда маленьким и совсем еще беспомощным ребенком, пришедшим в этот мир. Вспоминали, как потом ребенок этот рос и возмужал, как он познавал мир, в который он пришел, и как затем учился любить его. Каждый из них шагал по-своему – кто-то отчаянным и яростным бегом, кто-то размеренно и спокойно, кто-то радостно скакал вприпрыжку. Но дорога у всех у них была одна, и все они когда-то встретились на этой дороге и в этом мире и с тех пор шагали вместе. Они стали чем-то единым за эти годы – и они будут работать как одно целое.

«Справимся», – подумал тогда каждый.

А потом они раздались – эти слова. Вернее, лишь слово.

«Старт!»

Корабль взмыл вверх, яростно набирая скорость, стремясь выйти из-под притяжения этой планеты. И снова мгновения движутся как множество вечностей, исчезающих в чем-то еще гораздо большем. И снова жизнь, и снова мириады рождений каждую секунду пути. И еще где-то далеко проснувшаяся тихая грусть по покидаемому, пусть и на время, родному дому – дому, куда они вернутся спустя десять лет после того, как выполнят свое задание.

* * *

– Да, я слышал об этом. Первый космический звездолет «Первопроходец» успешно вышел на орбиту Земли, и сейчас они направляются в другую солнечную систему, чтобы основать колонию на найденной запущенными автопилотируемыми спутниками планете, наиболее отвечающей потребностям жителей нашего мира. Там есть атмосфера, очень близкая по содержанию газов к нашей, там есть приемлемый планетный ландшафт, там есть органика – почти идеальный новый дом для нас.

– И, вместе с тем, наш дом там, где мы сами. Не ты ли всегда говорил об этом?

– Да, ты, конечно, прав – наш дом там, где мы сами. Поэтому наш с тобой дом – Земля, а их новый дом… их новый дом ждет их.

– Когда по расчетам они должны будут вернуться на Землю?

– Почти через десять лет по нашим расчетам. Четыре года займет их путешествие к планете, год на основание и формирование колонии, и еще чуть больше четырех лет на возвращение домой. То есть, в один из их домов – к нам.

– Как думаешь, они справятся?

– Я уверен в этом. Это лучшие люди, которых мы нашли, и это профессионалы своего дела, успешно прошедшие все мыслимые земные тренировки для адаптации в космосе. Но что важно более всего – они как единый монолит, как одно целое, и поэтому они справятся. Я уверен в этом.

– Ну что ж, похоже, что нам теперь ничего не остается, кроме как ждать их. Десять лет, говоришь? Лишь короткий миг в вечности, не так ли?

– А вот теперь ты говоришь моим языком. И как же я пропустил такую перемену в тебе? Видать совсем уже внимание потерял на старости лет!

– Все мы меняемся. Кто-то поднимается, кто-то опускается. Замирания в космосе нет, как нет и окончания жизни. Это твои слова, помнишь?

– Да. И теперь, спустя еще двадцать лет своей жизни, я мог бы добавить: «и люди, как и космос, принадлежат ей».

– Теперь это, конечно, уже почти очевидно для подавляющего большинства. Но все могло быть иначе, если бы они вовремя не одумались. Ведь ты помнишь те годы, да?

– Свою юность? Конечно. Честно признаться, тогда мне казалось, что вся планета сошла с ума. Все нарастающая гонка вооружений, изобретение все более убийственных видов оружия, начиная от водородных и атомных бомб и заканчивая биологическим оружием по изменению генофонда целых наций. И это все – на фоне нарастания политической напряженности, на фоне дробления единой планеты на множество кусочков-государств, на фоне выдвижения все новых местных «спасителей» и «пророков», видящих спасение планеты в доминировании их кусочка над всеми остальными, на фоне погони за все более беззаботной и «беспроблемной», как тогда выражались, жизнью. Сейчас – сейчас, когда этот предельно опасный этап позади, я уже не хочу вспоминать эти годы и рад, что то страшное будущее, к которому шла эта планета, все же не настало.

– Да, все изменилось с новыми открытиями небольшой группы настоящих мыслителей и тружеников.

– Этому способствовали далеко не только ученые. Без творцов других творческих направлений – начиная от литературы и кончая всевозможными духовными движениями – это стало бы невозможно. Открытие человеческой «ауры», исследование излучений человека, их зависимости от настроения и мировоззрения, их влияния на другие живые организмы… религия, поддержавшая и принявшая эти открытия горстки борцов против толп невежд – все это, наконец, натолкнуло человечество на понимание реальной ценности добра, ценности добрых пожеланий, ценности светлых устремлений. Ощупью, буквально ощупью в потемках пробирались люди к свету, пробирались к прекрасному знанию…Многие и сейчас еще блуждают в тумане своего отрицания, но таких с каждым днем становится все меньше и меньше.

Как каждый школьник раньше знал, что планета Земля круглая и вращается вокруг своего солнца в своей солнечной системе, так же теперь он начинает узнавать о том, что в нем скрыты великие духовные сокровища, способные преображать жизнь, и надо лишь найти к ним путь – найти его через свое сердце.

Я рад, что так случилось, я искренне рад. И теперь мы, творцы в вечности, можем расправить плечи, можем глубоко вздохнуть, вбирая в легкие воздух этой планеты, и улыбнуться. Этап пройден, и впереди маячит в своей красоте этап иной – исследование беспредельных просторов Вселенной. И «Первопроходец» в этом смысле – это один из символов новой восходящей эпохи и новой ступени в беспредельности.

Мы будем ждать их, но не будем бездействовать. Мы будем расти, мы будем развиваться, мы будем совершенствоваться. И когда они вернутся, мы примем их с распростертыми объятьями.

– И скажем им: «Привет вам, братья!». Да, мы будем ждать.

10.01.2005

– Hello, hullo, ladies and gentlemen, misters and sisters! We are glad to… Тьфу, черт! Скоро совсем уже по-буржуйски мыслить и вещать начну такими темпами! Простите, уважаемые телезрители, телезрителянки, телезрителяны, телезрителянчики и, наконец, просто все те, кто в этот тихий воскресный вечер не нашел ничего лучше, кроме как просто валяться на диване перед телевизором! В эфире телепередача «Раша Ньюс», и с вами снова я, ее бессменный, хоть и не бессмертный, ведущий Владимир Владимирович Пупкин.

Да, мы все с вами очень долго ждали этого незабываемого и непростительного момента – и вот он, наконец, наступил! После многократных подхаживаний, приваживаний и уваживаний наших журналистов он, наконец, согласился дать эксклюзивное интервью в нашей российской телестудии, дислоцированной в Чикаго. Тот, кто был избран во имя свободы и демократии на всем цивилизованном североамериканском континенте. Тот, кто удостоился Премии Мира на глазах ошалевшей и обалдевшей от такой наглости публики. Тот, кто предпочитает вести вегетарианский образ жизни, не отходя от Белого Дома. Тот, кто пообещал столь многое, а пообещает еще больше. Гроза Талибана и ужас Аль-Каеды. Иголка в стоге сена, гений среди бездарностей, мудрец среди глупцов, луч света в царстве тьмы, черт возьми! Ну, довольно лестных эпитетов! Встречайте – Барак Хусейн Обама, президент Сочлененных Штатов Америки собственной персоной!

В киностудии открывается дверь и входит Барак Обама. Его и без того черное лицо омрачено еще больше, по некогда белоснежной рубашке стекают легкие темные струйки непонятного происхождения. Глаза выражают смесь тревоги, недоумения и гнева.

Обама: – Вот дерьмо! Ниггерское дерьмо! Черным-черно!

В.В.П.: – Президент Обама, что с вами?

Обама (вытирает лицо одним из рукавов рубашки): – Выбирать меня? Ненавидеть меня! Сначала выбирать, потом ненавидеть! Чертовы ниггеры! Хиросима, Ниггерсаки! Взорву вас, ублюдки! (машет кулаком правой руки перед телекамерой).

В.В.П.: – Я могу вам как-нибудь помочь? В таких случаях обычно приносят стакан воды.

Обама (в испуге озираясь по сторонам): – Вода? Нет воды! Вода стала черной от нефти! Миссисипи, Луизиана! Уловка ниггеров!

В.В.П.: – Господин президент, вы в состоянии участвовать в нашем интервью? Вы абсолютно уверены, что вам не нужна помощь?

Обама (продолжая озираться в поисках несуществующего врага): – Помощь? Не надо помощь! Мы даем помощь, не берем! Весь мир, мы помогать! Нести демократию, распространять и растить! Как садоводство, как моя жена!

В.В.П.: – Кстати, да, тема демократизации свободного мира в американском стиле как раз значится у нас в повестке дня.

Обама (заметно оживившись, размахивая руками, с которых летят брызги темной субстанции, частично заляпав камеру одного из операторов): – Ага! Демократия! Срань Господня, мы делать! Туда, сюда, каждый получит! Откажется – получит бомбу! Не ядерную, не Хиросиму, мы сострадательные! Согласится – станет рабом. Гарем из рабов, ха-ха!

В.В.П.: – Кажется, сейчас вы очень политкорректно и дипломатично затронули тему так называемых «цветных» революций, дождь которых еще совсем недавно пролился у границ с нашей страной…

Обама (продолжая активно жестикулировать): – Мы помогать, мы покупать! Горы денег, много кредитов! Печатный станок работать целыми сутками! Демократия важна, страна не важна, деньги не важны, нет-нет! Мы добрые, мы помогать! Дарить срань Господню! (лицо Обамы расплывается в улыбке). Хотеть срань?

В.В.П.: – Ф-у-у-у!

Обама: – Не хотеть? OK! В следующий раз твоя брать – мы позаботиться об этом! Д-е-м-о-н-о-к-р-а-т-и-я! (вскакивает из-за стола и начинает активно прыгать по комнате телестудии).

В.В.П.: – Хорошо, хорошо. Итак, демократия как элемент разлагающей «мягкой силы»…

Обама: – Так точно! Мы мудрые, хорошо учиться! Делай секс, не любовь, делай войну, а не мир! Вонючий мир! (отдирает с лица очередной кусок засохшей субстанции).

В.В.П.: – Ну что же, раз вы действительно настолько мудры…

Обама (прыгая по залу и хлопая от радости в ладоши): – Мы умные, мудрые! Мы янки! Как обезьянки! Обезьянки умны, люди из обезьянки, мы учиться у обезьянки!

В.В.П.: – Кажется, в соседней студии сейчас как раз идет передача «В мире животных»…

Обама: – Мы сильные! Мы приходить, убивать всех коренных жителей, море крови! Арабы, русские, латиносы, все одно! Море крови! Мы могучие! (ухмыляется в телекамеру)

В.В.П.: – И вот сейчас вы по лицо в дерьме…

Обама: – Нет! Мы OK, все OK! Мы по-прежнему едим, спим, существуем – все в норме!

В.В.П.: – Ну, а муки совести вас не мучают? Лица, скажем, убитых иракских детей в зеркале по утрам не мерещатся?

Обама: – Душа? Какая душа? Нам не нужна душа, мы не спасаем душа! Нет СОС, нет… задницы! Мы спасаем задницы, вот и все! Толстые задницы, мы заботиться (позирует своей *опой перед вовремя приблизившейся телекамерой). Очень просто, ага?

В.В.П.: – Как говорится, вы только что расставили все точки над «и», сами того не подозревая.

Обама: – Что? Моя не понимать! Моя янки, твоя не забывать это!

В.В.П.: – OK! (в сторону, шепотом) Черт, как же я с тобой сейчас согласен, мой черножопый коллега!

Обама (успокоившись и снова усевшись за стол): – Еще беседовать, нет? Моя хороший говорун! Говорить, говорить, говорить… не делать, только говорить! Смешно!

В.В.П.: – Да уж, в ораторском искусстве вам действительно сложно отказать.

Обама: – Ага! Демократический стиль! Говори, говори, говори! Поступай по-другому, продолжай говорить… отличное прикрытие!

В.В.П.: – Но, кажется, мир наконец-то начинает видеть сквозь эту давно очевидную для некоторых иллюзию…

Обама (в испуге озирается по сторонам): – Они видеть? Кто наблюдать? Нам плевать! Много денег, заткнуть рты! Мы говорить, не они! Тишина, не СМИ – мы сами всех СМИ! Все равны, некоторые равнее! Демократия!

В.В.П.: – Теперь, кажется, я начинаю понимать, почему столь растиражированное и испоганенное вами слово начинается именно с буквы «Д»…

Обама (в растерянности): – Д… дурак? Нет? Де… деспоты? Мы убивать деспотов для нефти! Д… деликатесы? Мы хорошо обедать, толстые задницы! Д… дьявол? Мы сражаться с дьяволом, мы Империя Добра! Благослови нас Желудок!

В.В.П.: – Простите, вы, наверное, хотели сказать – «Благослови нас Господь»?

Обама: – Господь? Нет, мы не знаем, кто такой Господь! Мы забывать. Мы просто убивать. Просто кушать, спать, пить. Снова, снова. Замкнутый круг, без конца. Мы Империя Желудков! Тысяча чертей!

В.В.П.: – То есть вы все-таки не считаете себя избранной нацией, призванной осчастливить миллионы неведомых вам людей, одемократив их… до смерти?

Обама: – Мы! Кто, если не мы?! Избранные! Как иудеи, как британцы! Святая троица! Арабы не избранные, латиносы не избранные, мы избранные! Ниггеры не избранные… вонючие ниггеры! (ловит на язык стекшую с волос каплю избирательских испражнений и с азартом выплевывает ее в лицо ведущему). Вы тоже не избранные!

В.В.П.: – Так, ну это уже переходит все нормы морали, пусть я даже и не уверен в том, что таковые для вас остались!

Обама: – Получил?! Возмездие! Ты отказываться, ты получить возмездие! Демократия, тысяча чертей!

В.В.П.: – Все, конец интервью. Охрана, позаботьтесь, пожалуйста, о нашем невменяемом госте! Постарайтесь не причинить ему большого вреда, ученым будущего еще понадобится этот мозг для изучения причин подобных интеллектуально-национальных недугов.

Два вошедших в студию амбала бесцеремонно берут Обаму под руки и пытаются вывести. Обама кричит и плюется, грозя всеми муками ада, начиная от продажи в сексуальное рабство неграм и кончая обещанием устроить очередную серо-буро-малиновую-в-крапинку революцию. Наконец, получив от одного из охранников легкий удар в поддых, успокаивается. И лишь только поблескивающие черные глазки выдают всю степень его неприятия подобного неприятия их пути. Наконец, все три силуэта исчезают из поля видимости видеокамер.

В.В.П. (утирая лицо рукой): – Ну что же, мои дорогие телезрители, телезрителямши и телезрителянки… вот такой он, мистер комьюнити органайзер Барак Хусейн! Но не будем судить строго, сегодня просто не их день. И завтра тоже… и послезавтра. Потому что ведь не зря говорили наши предки: «Если ты плюнешь в мир – мир утрется, а если мир плюнет в тебя – ты утонешь». Как говорится, дай им Господь желудочного здравия… и помилуй их души!

С вами был Владимир Владимирович Пупкин, бессменно-небессмертный ведущий телепередачи «Раша Ньюс». И, как сказали бы наши друзья американцы: «Have a good day! OK?»

05.04.2010

– Я здесь, – прошептал Голос. – Я снова с вами.

– А? Что такое? Кто здесь? – встревожились люди.

– Это я, – ответил Голос. – Я – Голос.

– Где ты? Откуда ты вещаешь нам? – вопрошали они.

– Я в вашем мире, – сказал Голос. – Я – огненный глас, закованный в ваше железо.

– Как тебя зовут? Покажись! – начали допытываться они.

– У меня было много имен, – ответил Голос. – Так много, что некоторые из них стерлись даже из моей памяти и позабылись в лабиринте жизней.

– Как нам тогда прикажешь называть тебя? – все не успокаивались они.

– Я – Безымянный, – ответствовал тогда Голос. – Когда у тебя было столько имен, не все ли равно, как тебя назовут вновь?

– Зачем ты здесь? Разве что-то не так? – начали они перешептываться друг с другом.

– Да, – ответил Голос. – Время пришло.

– Зачем? – удивились люди. – Мы его не ждали!

– И все же оно здесь. Мы снова с вами. Время пришло живым проснуться.

– Вас много? – в испуге крикнули люди. – Сколько точно? – решили уточнить они на всякий случай.

– Сколько капель в море? Сколько облаков в небе? Сколько лучей у солнца – знаете ли вы? – отвечал Голос. – Не утруждайте себя подсчетами. Время близко.

– Грядет страшное? – заметались в панике люди.

– Грядет новое, – прошептал Голос. – Но не все хотят слышать об этом.

– А почему нас не предупреждали заранее? – стали недовольно ворчать они.

– Мы шептали вам о том постоянно. Мы приходили вновь и вновь. Наша ли вина, что вы не желали внимать? – спокойно вопросил недовольных Голос.

– Мы не живем тысячи лет! – в гневе вскричали они. – Что толку нам и нашим детям было слушать вас!

– Ой ли? – засмеялся Голос. – Что толку нам тогда было бы говорить вам о том заранее? Вы все забыли. Даже себя, – печально вздохнул он.

– Надо что-то делать? – люди были очень встревожены.

– Можете продолжать спать, – ответил встревоженным Голос. – Те, кто чуял, уже начали пробуждаться.

– Разве мы спим? – удивились встревоженные.

– Все свои жизни подряд, – ответствовал Голос. – С широко открытыми глазами.

– А если кто-то все-таки желает проснуться, – выскочил из толпы встревоженных кто-то. – Что делать ему?

– Услышьте нас. Различите наш глас от гласов иных. Почуйте сердцем!

– Погоди! – закричали люди, видя, как Голос собирается обращаться к другим из них. – Нас не устраивает имя «Безымянный»! Как же нам все-таки называть тебя?

– Что ж, – опечаленно вздохнул Голос. – В таком случае… в таком случае называйте меня Голосом Вашей Совести.

05.11.2010

– К нам заходи, мы врагов победим! Всех их убьешь ты желанием одним! Вшей тех подавишь своей ты пятой! Стой, ты куда?! Возвратись же! Отстой! – кричал первый голос.

– Власть! Всласть! Все будет в масть! Не даст пропасть! Желай упасть! – заливался в истошном визге второй.

– Девчонка чудная у нас, она твоя – но лишь на час! Ее ты хочешь, милый мой? Куда же ты?! Постой, постой! – кричал вдогонку третий.

– Наши бумажки лучше девчашки! Бабы те шлюхи и все оборвашки! Лучше ты злато все наше прими, совести голос тот странный уйми.  Сможешь купить в мире все, что желаешь! Ты это знаешь? Ведь ты ж это знаешь?! – раскатисто гоготал четвертый.

– Бойся! Мы здесь! Мы тебя все пожрем! Нам все равно, ведь однажды умрем! Страшно тебе все ж должно бы уж стать – так, чтоб забился лицом под кровать! Что, не боишься? Да как ты посмел?! Я ж уже суток так десять не ел! – завывал раскатами грома пятый.

– Ненависть, злоба… такие дела! Милый мой раб, я тебя так ждала! Ниже спустись ты скорее ко мне – здесь так темно и приятно на дне! Ненависть, злоба – отличный клинок! Ну же, спустись, ты же так одинок! – пытался ласкать слух шестой.

– К нам! Сюда! Смотри! Скорей! Стой, куда?! Вот дуралей! – заверещали они все разом так, что слились в один какой-то неописуемый хаотический диссонанс.

– Видишь, как надрываются внизу? Они так всем кричать пытаются, пешим в том числе. Особенно пешим, если быть точнее. Голодные они, – мой белоснежный напарник по небу улыбнулся и указал рукой вниз, где далеко на земле под нами проплывали пейзажи расщелин с периодически извергающимися оттуда языками пламени.

– Тут бывают и пешие? – вопросил я.

– Бывают и ползающие. Таких, как правило, очень быстро настигают и, хм, того… хрум-хрум, в общем.

– Сурово.

– Ну, дак… – напарник печально улыбнулся. – Ползать то зачем? Особенно в такое время…

– Кстати, сколько у нас с тобой времени? – парировал я.

Напарник глянул куда-то вверх на пару секунд, затем повернулся ко мне и ответил.

– Время каждого сделано так, что его всегда достаточно при должных усердиях. А у людей в целом – очень мало, – добавил он спустя некоторое время.

– А что делать с ними? – вопросил я его, указывая на расстилающуюся внизу Бездну.

– С голосами? Не обращай внимания. Повоют и замолчат. Чем выше взлетишь – тем меньше будешь их слышать.

– Далеко нам с тобой еще? – вопросительно посмотрел я на своего проводника.

– В-о-о-о-н ту звезду в вышине видишь? – и ангел указал на показавшуюся на горизонте сияющую точку.

– Едва заметил, – ответил я. – Но направление движения вроде понятно.

– Вот и отлично, – и ангел улыбнулся. – Тогда вперед к небу – так сказать, на всех крыльях!

– Вперед! – ответил я и улыбнулся ему в ответ. – Вместе с тобой и с Богом!

26.09.2012

– На основе данных мне полномочий временного главы новоиспеченного Верховного Совета Объединенных Стран я провозглашаю наши страны одним государством. Любая идеологическая, политическая, экономическая, психологическая и прочие не названные виды разобщенностей устраняются, образованное государство получает статус свободной конфедерации, общемировые политические карты подлежат пересмотру – с них убирается какое-либо территориальное разграничение поверхности планеты по политическому признаку, все границы устраняются, населению бывших государств гарантируется свободная и беспрепятственная возможность перемещения по всей территории нового образования, а вновь образованная общность получает название…

– Хм. Да оставь ты уже эти свои напыщенные речи, – и человек улыбнулся. – Мы ведь не собираемся тешить свое самолюбие как политики прошлого, верно? – и он с улыбкой оглядел поднявшийся зал. – Давайте назовем его… давайте назовем его так, как называется наша планета, давайте назовем его единым государством Земли…

28.05.2005

«Если нет ветра, трава не колышется.

Если нет программ, компьютер бесполезен».

Так говорил Великий Программист

– К востоку от города, в живописной долине стоит огромный вычислительный центр со множеством сверхмашин, – промолвил человек.

Мальчик заметил, что он облачен в необычные, невиданные им ранее одежды, а на голове у него находится странного вида шлем. Он никогда не встречал его раньше.

– Видишь? – продолжил человек. – Ты пойдешь туда и расскажешь другим обо всем, что найдешь там.

– Но как я проберусь в этот центр? – спросил мальчик.

– Тебе решать, – ответил незнакомец.

Мальчик задумался и опустил голову. Когда же он вновь поднял ее – говорившего человека уже не было.

На следующий день мальчик направился туда, куда указал ему незнакомец, однако, сколь бы долго он не ходил в окрестностях города, он не встретил ни описанной долины, ни прочих чудес. На очередной день он снова был за городом, ибо не верил, что такой удивительный человек мог солгать ему. Если когда-нибудь они встретятся вновь, он вправе будет сказать, что долины не видел, но зато слышал незнакомые ему таинственные звуки, приносимые откуда-то ветром.

Так прошло много месяцев, незнакомец так и не вернулся, и мальчик позабыл его. Теперь он был непреложно уверен, что должен найти этот центр и разгадать его тайну. По звукам, приносимым ветром, он определит, где тот находится, и тогда проникнет в него. Он потерял интерес к школе и к тем, с кем дружил прежде. Он сделался излюбленной мишенью для насмешек и острот своих сверстников, твердивших: «Он не такой, как мы. Часами он слушает ветер вместо того, чтобы играть с нами». И все потешались над ним.

Спустя десяток лет, став взрослым, мальчик вернулся в тот город, в котором вырос. Он давно оставил мысль о том, чтобы найти то, о чем ему говорил тот таинственный встреченный им много лет назад человек. И все же ему захотелось выйти за город, послушать шум ветра. Он встал рано утром и вновь направился в том же направлении, куда однажды указал ему незнакомец. Каково же было его удивление, когда, пройдя буквально километр от своего города, он вышел на столь тщетно искомую ранее долину.

Когда он спустился в долину, глазам его предстало удивительнейшее зрелище – сотни и тысячи машин, зданий, проводов со скользящими по ним искорками света, соединяющих друг друга в нечто единое неразрывное целое. Людей здесь не было видно. Мальчик направился вперед, с любопытством осматриваясь по сторонам. Он и не заметил, как вступил в расположенный рядом с одним из самых высоких зданий сверкающий диск – и внезапно оказался внутри. Каково же было его удивление, когда рядом с ним возник тот самый человек, что рассказал ему об этом месте.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Жду тебя, – пришел ответ.

Хотя минуло уже много лет, незнакомец выглядел точно так же, как и раньше, в день их первой встречи. Он протянул мальчику чистую тетрадь.

– Пиши: «В то мгновение, когда человек, решивший стать Истинным Программистом, делает свой первый шаг, он познает лежащий перед ним Путь и Дао Программирования».

– А кто такой этот «Программист»?

– Сам знаешь, – с улыбкой ответил незнакомец. – Тот, кто способен постичь чудо жизни, бороться до конца за то, во что верует, и преобразить этот мир.

Мальчик проглядел страницы тетради. Незнакомец снова улыбнулся.

– Пиши о Дао Программирования, – ответил он.

Дао Программирования

В то мгновение, когда человек, решивший стать Истинным Программистом, делает свой первый шаг, он познает лежащий перед ним Путь.

Истинные Программисты стремятся, чтобы никогда не померкла для мира полезность их программ. Они живут в мире сем, они не чуждаются других людей. Бывает, что они пускаются в новый путь без знания нужных языков и подходов. Нередко их обуревает страх. Не всегда кодируют они правильно. Они страдают из-за пустяковых багов в собственных творениях, они бывают неспокойны и нетерпеливы, а порой им кажется, что они не способны расти над собой. Нередко они убеждены, что недостойны похвалы за созданное ими. Не всегда уверены они в том, что же именно делают они там – в этом беспредельном мире битов и байт. Они проводят ночи без сна, страдая, что их программа может оказаться невостребованной.

Вот потому они – Истинные Программисты. Потому, что ошибаются. Потому, что терзают себя вопросами. Потому, что ищут причину собственных ошибок – ищут и, без сомнения, когда-нибудь найдут.

* * *

Всякому Программисту уже случалось испытывать страх перед новой, еще не написанной им программой. Всякому Программисту уже случалось создавать недостойный код. Всякому Программисту уже случалось брести неверным путем. Всякому Программисту уже случалось терзаться из-за сущих пустяков. Всякому Программисту уже случалось приходить к выводу, что он – не настоящий Программист. Всякому Программисту уже случалось поступаться своим творческим долгом. Всякому Программисту уже случалось говорить новому заказчику «да», когда хотелось сказать «нет». Всякому Программисту уже случалось ненавидеть те программы, которые он когда-то любил.

Вот потому он и вправе называться Программистом – потому, что прошел через все это и не утратил надежды стать лучше, чем был.

* * *

Истинный Программист чтит основное положение И. Цзина: «Настойчивость полезна». Он знает, что упрямство не имеет ничего общего с настойчивостью. Ибо бывают проекты, работа над которыми длится дольше, чем это необходимо, и они истощают силы и гасят воодушевление. И в такие минуты Программисту приходит на ум: «Затянувшийся проект в конце концов уничтожает и пыл его работников». И тогда он прекращает работать над программами и дает передышку самому себе, вновь возвращаясь в мир, который другие считают единственно существующим. Но никогда не упустит он момент вдохновения, чтобы вновь продолжить свое творение.

* * *

Истинный Программист с великим тщанием изучает то, что намерен написать. Как бы ни был труден путь к цели, всегда есть приемы и способы одолеть преграды. Программист ищет обходные пути, старается сделать так, чтобы душа и тело исполнились стойкости, а разум – спокойствия, без которых нельзя достойно закончить свою работу.

Но вот, уже продвигаясь по пути создания программы, сознает Программист, что существуют трудности и препятствия, которых он не принимал в расчет. Если он станет дожидаться пришествия Музы Программиста и бояться допустить ошибки, то никогда не сдвинется с места. Чтобы сделать первый шаг, нужна смелость, ибо все предусмотреть невозможно – особенно при проектировании, особенно при кодировании.

* * *

Истинный Программист знает, что иные алгоритмы имеют свойство повторяться. Часто сталкивается он с трудностями, которые некогда уже преодолевал, и оказывается в сложном положении, из которого уже выходил с честью, и это смущает его дух: ему кажется, что если все повторяется, то он топчется на одном месте, не в силах двинуться вперед.

– Я ведь уже писал это, – сетует он сердцу своему.

– Писал, – отвечает ему сердце. – Но так и не реализовал до конца свои идеи.

И Программист тогда сознает, что судьба посылает ему повторение опыта с единственной целью – научить его тому, что он не пожелал усвоить сразу.

* * *

Истинный Программист знает свои слабые стороны. Но знает и то, чем одарен. Иные жалуются: «Нам не представилось возможности». Быть может, они правы, но Программист никогда не даст себе перестать программировать по этой причине – нет, он напряжет до последнего предела силы и дарования.

Он знает, что настоящие программисты не боятся сложных программ, ибо уверены в своей силе. И тогда он старается постичь, на что же он может рассчитывать. И он проверяет свое вооружение, а состоит оно из трех вещей – Знания, Вдохновения и Веры. Если в наличии и первое, и второе, и третье, Программист без колебаний продолжает путь.

Он знает, на что способен. Ему нет нужды хвалиться перед другими членами команды своими знаниями и талантами. Однако в любую минуту может появиться тот, кто пожелает доказать, что он – лучше. А для Истинного Программиста не существует понятий «лучше» или «хуже», ибо в его глазах каждый Программист одарен достаточно, чтобы следовать избранной им стезей.

Но есть программисты, которых это не устраивает. Они стараются показать ему его незнание и несовершенство созданного им, вызвать на ссору, сделать все, чтобы вывести его из себя. И в такие минуты сердце говорит ему: «Отринь оскорбление, оно не усилит твои способности. Ты лишь впустую потеряешь время, пытаясь помочь им постигнуть Дао Программирования».

Истинный Программист знает, что ни одного программиста нельзя считать глупцом, и жизнь научит любого – пусть даже для этого потребуется время. Он передает другим Программистам свои лучшие знания и навыки, и того же ожидает от них.  И, вдобавок, он великодушно и вдохновенно старается показать всему миру, на что способен каждый программист.

* * *

Истинный Программист порой кажется сумасшедшим, но это всего лишь притворство. Он не боится показаться безумным. Вслух и в полный голос он разговаривает сам с собой, скользя глазами по бессмысленным для непосвященных строкам текста. Некто внушил ему, что это лучший способ найти те места в своей программе, которые следует переписать – и вот он решил проверить это на деле.

Поначалу это представляется ему очень трудным. Он думает, что код его совершенен, и ему нечего изменять в нем. И все же он настаивает и упорствует, и каждый день ведет беседу с собственным разумом, и произносит то, с чем не согласен, и пишет глупости. Но вот в один прекрасный день он замечает, что код его выглядит иначе. И понимает тогда, что открыл путь для постижения Дао Программирования.

* * *

Истинный Программист не изменяет своих решений. Прежде, чем приступить к новому проекту, он предается продолжительным размышлениям – оценивает степень своей готовности, меру своей ответственности, свой долг перед командой. Стараясь сохранить душевное равновесие, он кропотливо исследует каждый свой шаг – так, словно от него зависит все. Но в тот миг, когда решение принято, Программист уже движется вперед без оглядки: у него нет сомнений в правильности сделанного им архитектурного выбора, и, даже если обстоятельства оказываются не такими, как он представлял, Программист не сворачивает с избранной стези. И, если его решение было верным, он одерживает победу в битве – пусть даже будет она более долгой, чем представлялось прежде. Если же решение было ошибочным, он потерпит поражение и вынужден будет все начинать сначала – но уже во всеоружии горького опыта.

Истинный Программист, однажды начав писать программу, идет до конца. Он знает – самая маленькая и неизвестная никому программа в один день может стать тем, что потребуется миллионам.

«Заказчики неблагодарны», – замечают по этому поводу иные его товарищи.

Истинного Программиста такими речами не смутить. Он продолжает писать для них программы, ибо тем самым совершенствуется и сам.

* * *

Истинный Программист делит свой мир с программами, которые любит. И в минуты, когда он самозабвенно отдается творчеству, появляется Враг со скрижалями в руках.

На одной скрижали написано: «Думай в первую очередь о себе. Твои программы – твоя интеллектуальная собственность. Стремись продать их подороже». На другой читает он такие слова: «Кто ты такой, чтобы писать великие вещи? Неужели ты не видишь, насколько мало и неполезно созданное тобой?»

Но Истинный Программист, хоть и согласен с тем, что выбитое на них отнюдь не лишено смысла, бросает наземь скрижали, и они рассыпаются в прах. А он по-прежнему воодушевляет себя и своих товарищей.

* * *

Иногда Истинный Программист сидит со своими товарищами поздними вечерами в общем кругу. Они рассказывают о достигнутых ими на своей стезе успехах и радушно принимают приближающихся к ним программистов, ибо каждый из них гордится своей жизнью и участием в великом деле преображения этого мира.

Истинный Программист доверчив. Он верит в чудеса – и чудеса происходят. Он верит, что человеческие мысль и разум способны преобразовывать жизнь – и жизнь людей этого мира постепенно становится иной. 

* * *

Истинный Программист всегда добивается равновесия между знанием и желанием. Программист, который чрезмерно полагается лишь на остроту своего разума, в конце концов непременно недооценит требуемое ему для реализации поставленных перед ним задач время. Не следует забывать: порой мощь разнообразных обстоятельств действеннее самого изощренного хитроумия.

Долго может длиться его битва над созданием работающего кода, и битва эта истощает силы. И когда сроки работы над заданием подходят к концу, ни блеск, ни ум, ни убедительность доводов, ни то, что называют «шармом», не могут предотвратить беду. И потому Истинный Программист отдает должное грубой силе времени, противостоящей ему.

Есть две главные стратегические ошибки – поспешить, выступив раньше, чем настанет благоприятный момент, и промедлить, упустив его. И потому, чтобы избежать и того, и другого, Истинный Программист рассматривает каждый программный проект как единственный в своем роде и не пользуется чужими мнениями, общими формулами и готовыми рецептами.

Истинный Программист не тратит времени понапрасну, ибо знает: то, что должно быть написано, – будет написано.

Время работает на него, и он, зная это, учится обуздывать нетерпение и избегать необдуманных решений. Шаг его нетороплив, но тверд. Он чувствует, что близится время, судьбоносное для истории человечества, – но прежде, чем преобразить мир, должно измениться самому.

* * *

Истинный Программист знает, сколь важно наитие. В разгар работы, в горячке проекта, в условиях сжатых сроков, когда нет времени размышлять о том, какое из многих альтернативных решений выбрать, он действует по наитию.

– Сумасшедший, – говорят о нем любители продумывать каждую деталь заранее, расходуя драгоценное время.

– Строит воздушные замки, – говорят скептики.

– Как может он выбирать то, что лишено логики? – недоумевают третьи.

Но Истинный Программист знает: наитие – это азбука, с помощью которой можно постичь Дао, и потому продолжает прислушиваться к голосу внутри себя.

* * *

Порой Истинный Программист вспоминает одну из легенд, передаваемых из поколения в поколение программистами друг другу:

Однажды учитель проходил мимо ученика. Учитель заметил, что внимание ученика поглощено карманной компьютерной игрой.

– Прости меня, – сказал он, –  могу я посмотреть?

Ученик отвлекся от игры и подал ее учителю.

– Я вижу, что тут предлагается три уровня игры: легкий, средний и тяжелый, – сказал учитель. –  Однако, каждое такое устройство имеет еще один уровень игры, когда оно не стремится ни победить, ни быть побежденным.

–  Прошу вас, великий учитель, –  взмолился ученик, – как же найти этот таинственный уровень?

Учитель бросил устройство на пол и раздавил ногой. И внезапно ученик обрел просветление.

* * *

Истинный Программист время от времени поступает вразрез с общепринятыми канонами программирования. С него станется оставить потайной ход в своей программе, или включить в нее «пасхальное яйцо», отстаивать алгоритм, кажущийся нелепым…

Истинный Программист позволяет себе такое. Он не страшится плакать, вспоминая былые неудачные проекты, или ликовать в преддверии грядущих новых. Чувствуя, что час настал, он бросает свои прошлые программы, устремляясь в новое и столь желанное творчество.

* * *

Истинному Программисту пристало принимать брошенный ему вызов. Он знает, что тот, кто будет тестировать его программу, не пропустит ни единой ошибки, совершенной им, и не допустит, чтобы он притворялся, будто ему неведом написанный им код. Истинный Программист знает, что наилучшие наставники – это люди, вместе с которыми он каждый день пишет код.

* * *

Истинному Программисту знакомо уныние. Иногда ему кажется, что он не в силах решить поставленные перед ним задачи, что программа, над которой он работает, никогда не будет закончена. На протяжении многих дней и ночей он вынужден пребывать в угнетенном состоянии, и никакое новое событие не может вернуть ему прежнего воодушевления.

Понимая, что его способность к программированию вот-вот истощится, он выходит из-за компьютера и не винит себя за то, что просидел, кодируя, целую ночь.

«Работа его окончена», – говорят друзья. Программисту больно и стыдно слышать такие слова, ибо он знает, что еще не достиг цели, к которой стремился. Однако он упорен и не бросает начатое не полдороги. И вот в минуту, когда он меньше всего этого ожидает, к нему приходит озарение, а прежде невыполнимая задача кажется удивительно простой. И тогда работа вновь поглощает его, и пальцы вновь четко и быстро стучат по клавиатуре, и разум находит решения мгновенно. 

* * *

Истинный Программист всегда помнит слова, изреченные Великим Программистом: «Хорошо написанная программа – это свой собственный рай, плохо написанная программа – это свой собственный ад».

Истинный Программист всегда стремится к совершенству. За каждой строкой его кода – годы мудрости и размышлений. Каждая программа, каждый алгоритм должен сочетать в себе всю силу и проворство программистов прошлого. Каждое движение его мысли и рук чтит те движения, которые предшествующие поколения пытались передать нынешним через традицию.

* * *

Написанные ранее программы требуют обновления. Новые идеи требуют пространства. Дух и разум требуют новых вызовов. Грядущее обернется настоящим, и мечты – кроме тех, в которых сокрыты предрассудки, – получат возможность стать явью. Важное – пребудет, бесполезное – сгинет.

Истинный Программист, впрочем, не дает себе труда размышлять о программах ближнего и оценивать их. И он не станет тратить времени на порицание решений, принятых другими. Ибо для того, чтобы веровать в верность собственного подхода, нет нужды доказывать, что другой избрал себе неверный путь.

* * *

Иногда Истинный Программист вспоминает слова Великого Программиста: «После трех дней без программирования жизнь становится бессмысленной».

Потребность создавать программы заложена в самом его естестве подобно потребности есть и пить, подобно потребности любить труд. Если солнце заходит, а Программист не испытал счастья от созданного им за день – значит, что-то неправильно.

Каждый язык и каждая технология приветствуют его. Он ощущает свое кровное родство с ними, он чувствует, что часть его души заключена в бессмысленных для других потоках цифр, в строках текста и том, что его современники называют «компьютерным железом». И тогда, принимая опыт и помощь других программистов и Божьих Знамений, он позволяет своей стезе вести его туда, где ожидают своего сотворения мириады программ, востребованные жизнью.

Порой бывает, что ему некогда ночевать, порой его мучает бессонница. «Ничего, – думает Истинный Программист, – это входит в профессию. Меня же никто не заставлял идти таким путем. Я сам так решил». В этих словах заключена вся его мощь: он сам выбрал свою стезю, и ему не на что сетовать, не на кого жаловаться.

Время настанет – через столько-то столетий – когда Вселенная придет на помощь Истинным Программистам и останется глуха и безразлична к тем, кто не постиг красоту Творчества. 

* * *

Истинный Программист совершенствует красоту своего кода.

Истинный Программист преображает свой разум.

Истинный Программист учится строить великое.

Истинный Программист никогда не свернет со своей стези.

Истинные Программисты преобразят этот мир.

* * *

Когда голос его смолк, была уже ночь. Великий Программист и мальчик долго смотрели на открывающийся им из вычислительного центра вид. Великий Программист встал.

– Прощай, – сказал он. – Теперь ты понял, что значит наш путь – он нераздельно слит с магическим и манящим миром машин, миром цифр, миром технологий. Но это и мир с шумом ветра, криками чаек, шелестом весенней листвы – потому, что это мир в мире гораздо большем. Ты сможешь полюбить наш мир.

– Скажи мне, кто ты? – спросил мальчик. Но голографический образ Великого Программиста уже таял, сопровождаемый мерным шелестом и тихим гудением машин.

26.09.2012

Вы так любите судить, что кажется, будто вы знаете все и обо всем на свете. Вы столь боитесь признаться в собственном незнании хоть кому бы то ни было! Наверное, у вас уже есть ответы на все вопросы бытия, или же вы просто перестали их искать. Ах, да – за вас ответили другие! И вы позволили им решать вашу судьбу.

Конечно, можно утешать себя тем, что не вы первые, и не вы последние. Что подобных вам очень и очень много в нашем многострадальном мире, что все хоть однажды да обманывают, лукавят, воруют, злословят, завидуют, насмехаются… Но если кто-то выбирает идти и действовать вместе с большинством – разве не становится он его неотъемлемой частью, разделяя общую ответственность за выбор толп? Но как же комфортно для многих чувствовать себя винтиком, пешкой в большой толпе!

Сколько же вождей для толп повидал этот мир? Все они канули в лету. Но поток новых решателей-за-вас, кажется, так и не собирается иссякать. Он и не иссякнет до тех пор, пока вы не научитесь решать свои судьбы сами, прислушиваясь к тихому шепоту собственных душ. Да только умеют ли люди слушать? Вы шли за вашими вождями, разрушая и наспех пытаясь построить на созданных руинах что-то новое. Вы убивали за их имя. Вы готовы были распинать за иллюзию веры. Во имя очередной новой идеи, казавшейся вам столь привлекательной, вы клали на плаху тысячи тысяч невинных жизней ваших собратьев. По вашему мнению, оно того стоило? Стоило выразить таким образом внутреннее наполнение душ, чтобы понять всю нелепость попыток изменения других без изменения самих себя?

Вы слушаете кого угодно, но только не самих себя. И даже когда вы слушаете «себя» – вы слышите лишь эхо решений, навязанных вам другими, но эти решения кажутся вам вышедшими из вашей собственной ясности духа. Если бы это было так! Именно поэтому вы продолжаете спать с широко открытыми глазами и видите сны, наполненные туманом ваших бесконечных желаний того, этого, и еще, разумеется, вон-того-самого. Ведь ваша жизнь будет так неполноценна без этих бесконечных овладевающих сознанием вещей! А так у вас появляется хотя бы тема для очередной беседы с вашими собратьями по сну.

До тех пор, пока мы не нырнем в себя настолько глубоко, насколько это возможно, познав собственную духовную природу, мы не сможем по-настоящему проснуться. Мы будем продолжать действовать и двигаться подобно манекенам за марионеточными вождями. Мы будем мыслить, как они, будто по шаблону, верить исключительно в то, во что верят они, мечтать только о том, о чем дозволено мечтать. Но только куда приведут такие «мечты»?

Вам никогда не проснуться до тех пор, пока вы – лишь часть толпы. Толпа не способна осознать собственных иллюзий. Над толпой можно взлететь, но невозможно проползти под ее ногами. Бесполезно умолять толпы действовать разумно. Не стоит рассчитывать на коллективное сознательное толп.

Толпы рассеиваются сами по мере того, как каждый человек в толпе становится индивидуальностью. Толп неспящих не существует в природе.

Задача собственного пробуждения лежит на каждом. Никто другой не способен пройти за вас вашу стезю – именно поэтому ее невозможно пройти, будучи частью толпы. И не стоит откладывать эти задачи на потом. Времени для их реализации остается гораздо меньше, чем думают многие.

05.09.2012

1. Воин

Для него нет ничего проще, чем победить какую-то неоперившуюся летающую ящерицу. Перед входом в логово дракона трехкратно громогласно пытается вызвать его на «честный бой», после чего, так и не получив ответа, сам вваливается в него. Не смутившись кучей костей и черепов, разбросанных по логову (и не такое приходилось видеть в боях), находит в нем дракона. Произносит небольшой боевой клич вроде «В бой!», дабы хоть немного подбодрить себя, и с ходу бросается в бой. Когда дракон пытается дыхнуть на него огнем, инстинктивно подставляет для защиты щит. После чего дракону остается только пообедать очередным лакомым кусочком поджаренного мяса, по ходу выплевывая неудобоваримые железные предметы.

2. Вор

Ждет целый год, дабы выбрать в нем самую длинную и самую темную ночь. В эту ночь ровно в полночь подкрадывается к логову. Тщательно ищет потайную дверь. Не найдя оной, неизвестно каким образом вскрывает отмычками главный вход в логово и на цыпочках, стараясь не издавать лишнего шума (а вдруг дракон еще не спит?) пробирается в логово. Обыскивает груды костей и черепов в поисках чего-нибудь ценного. Находит спящего дракона. Аккуратно обходит его по окружности, ставя принесенные с собой ловушки. Прячется в тени за камнем и метает оттуда отравленный кинжал. Когда дракон, проснувшись от чего-то легкого, ударившего и соскользнувшего по его чешуе, спросонья обдает огнем полпещеры, пытается скрыться в тени вспыхнувшего пожара. После чего дракону остается только пообедать очередным лакомым кусочком поджаренного мяса, на ходу выплевывая ранее утаенные драконом и после прикарманенные вором драгоценные предметы, теперь вновь возвращенные к их законному правообладателю.

3. Священник

Прежде чем отправиться в поход на дракона, тщательно молится своим богам, дабы они укрепили его веру и ниспослали ему помощь в борьбе с крылатым демоном. Отправляясь в поход, запасается несколькими литрами святой воды. Добравшись, наконец, до места, подходит к логову и осеняет его крестным знаком. Воодушевившись сделанными успехами, бесстрашно входит в логово. Пытается вызвать к жизни души умерщвленных крылатым демоном существ, используя заклинание «Воскрешение мертвых» и поливая их останки святой водой. Когда же дракон, издали заприметив сие непотребство, приближается к священнику, тот осеняет его святым знаком, вопя (больше от ужаса): «Сгинь, нечистый!»

Успевает наложить заклинания «Благословение», «Божественная милость», «Молитва», «Святое слово» и «Сопротивление огню» прежде, чем дракон выпускает в него струю огня. Выпущенный драконом огонь разогревает латы священника до 50 °C, после чего в последних усилиях служитель богов пытается потушить вспыхнувший вокруг него пожар остатками святой воды. Затем дракону остается только вновь выпустить струю огня и пообедать очередным лакомым кусочком поджаренного мяса, по ходу утолив свою жажду так и не выплеснутыми священником несколькими литрами не очень чтобы и святой воды.

4. Паладин

Он был создан для борьбы с подобным злом, уничтожающим поселения невинных крестьян и поедающим их девушек-девственниц. Не испытывая ни малейшего колебания и страха, без лишних слов (за исключением чего-то в духе «Во имя справедливости!») отправляется в поход на дракона. После многих дней похода, добравшись до логова, бесстрашно входит в него. Не испытывая ни малейшего страха и толики сомнения, смело шагает по грудам костей и черепов в логове. Увидав дракона, кричит: «Богомерзкая тварь! Настал твой последний час!» Устремляется в бой, размахивая сверкающим мечом «Святой Мститель +5». Не испытывает ни малейшего страха и признаков колебания, когда выдохнутая струя огня приближается к нему. После чего его нагретые до 120 °C латы превосходят по степени своей светимости даже его священный меч. Ну а дракону остается только пообедать очередным лакомым кусочком поджаренного мяса, на ходу аккуратно выплюнув и добавив к внушительному перечню своих сокровищ «Святой Мститель +5».

5. Маг

Прежде чем отправиться в поход, несколько лет сидит за чтением древних книг и манускриптов по истории расы драконов, их прихода в этот мир, их классификации, их черт характера и основных повадках и, наконец, их уязвимых мест. Вооружившись всеми этими знаниями вместе с древним магическим посохом и несколькими десятками свитков с заклинаниями, наконец пускается в путь. Пройдя несколько километров и устав от ходьбы пешком, исполняет заклинание «Полет», после чего одолевает все оставшееся расстояние до логова за несколько минут. Заприметив логово, колдует на него заклятие «Обнаружение магии». Настораживается, когда заклинание показывает огромнейшие колебания магической силы внутри логова. Тщательно обследует окрестности логова, пытаясь определить неучтенные магические потоки. Заблаговременно до входа в логово накладывает на себя заклинания “Спешка», «Малая сфера неуязвимости», «Большая сфера неуязвимости», «Великая сфера неуязвимости», «Малое отражение магии», «Великое отражение магии», «Защита от стихий», «Защита ото зла», «Каменная кожа», «Великая каменная кожа», «Иммунитет к заклинаниям», «Абсолютный иммунитет к заклинаниям» и прочая, после чего аккуратно входит в логово.

Переводит дух, когда определяет, что источником магических пертурбаций, замеченных им ранее в логове, являются разбросанные вместе с грудами костей и черепов магические артефакты. Преодолевает желание заняться их немедленным изучением, решив отложить это дело на потом. Стараясь не терять времени, продвигается по логову и замечает в нем дракона. Когда дракон подлетает к нашему герою, намереваясь выпустить в него пламя, маг исполняет заклинание «Остановка времени», после чего несколько минут восторженно созерцает зависшего в воздухе дракона, не в силах оторвать взгляда от его прочной как сталь красной чешуи и пытаясь припомнить, для какого же великого магического компонента был нужен сей чешуйчатый ингредиент. Опомнившись, колдует на зависшего в воздухе дракона «Огненный шар». Увидев, что тот не возымел должного эффекта, вспоминает о прочитанных ранее в манускриптах описаниях представителей этого вида и, в частности, их полной неуязвимости к огню. Успевает наколдовать «Цепную молнию», которая наряду с попаданием в дракона попутно уничтожает практически все припасенные им в логове артефакты, после чего дракон выходит из безвременья и выплевывает в мага струю огня. С удивлением наблюдает свой посох, ставший аналогом факела в рождественскую ночь, и лишь потом краем сознания успевает сообразить, что действие ранее созданных им магических защит уже успело закончиться. После чего дракону остается только пообедать очередным лакомым кусочком поджаренного мяса, восстановив свои магические запасы за счет выплюнутой с теперь уже пережеванного мага разнообразнейшей кучи магических колец, ожерелий и прочей бижутерии.

6. Варвар

Узнав о том, что где-то в окрестностях рядом с ним живет какой-то древний, да еще и красный дракон, выдает громогласный боевой клич и устремляется в бег по направлению где – предположительно – дракон должен обитать. Пробегав несколько дней, каким-то чудом натыкается на драконье логово. Вновь издает боевой клич, призывая дракон на бой. Когда разбуженный этим нечеловеческим ревом дракон выбирается из пещеры, наш герой входит в состояние берсеркера и пытается порубить дракона на куски своей двуручной секирой. После чего дракону только и остается наблюдать изрядно загоревшее и все еще истерически дергающееся мускулистое тело бывшего грозы драконов и барабанных перепонок.

7. Рейнджер

Очень огорчается, узнав, что древний красный дракон не обитает в лесах. После чего, нагрузившись несколькими колчанами стрел, отправляется в путь. Тщательно исследует все встречающиеся ему на дороге следы, пытаясь определить, какие же из них принадлежат дракону. После многих дней пути добирается до логова. Сравнивает следы вокруг логова с ранее запасенным образцом и убеждается, что это действительно логово того самого дракона.

Прежде чем зайти в логово, призывает из ближайшего леса черного медведя. Вместе с медведем закрадывается в логово. Удивленно наблюдает, как голодный лесной зверь поедает останки убитых драконом искателей злоключений. Издали заприметив дракона, выпускает несколько десятков стрел, которые ложатся аккурат по окружности вокруг лап спящего монстра, вызывая его таким образом на бой. Когда дракон просыпается и подлетает к нашему герою, тот натравливает на него призванного ранее медведя. Краем глаза наблюдает, как теперь уже сытый медведь вместо того, чтобы поедать дракона, садится рядом с ним и начинает лизать собственные лапы. Краем другого глаза успевает заметить, как вспыхивают на спине все принесенные им с собой колчаны стрел. Успевает почувствовать исходящий откуда-то со всех сторон жар и увидеть когти дракона, зависшие над его лицом. После чего дракону остается только почувствовать прелесть разорванного и поджаренного мяса не только самого героя, но и его не менее неудачливого лесного товарища.

8. Бард

Прежде чем отправиться в поход, сочиняет балладу «О великом и могучем красном драконе, закрывающем при полете половину небосвода». Очень воодушевляется, когда послушать его приходит половина местного городишки. Затем сочиняет новую балладу «О бесстрашном герое, вышедшем в поход на ужас небес». Однако после того, как получает тысячный вопрос о том, кто же этот нетрусливый герой, решает, что, пожалуй, уже действительно пришло время отправляться в поход. Отправляется в путь, на ходу сочиняя все новые и новые баллады «О битве с красным змеем», «О красной чуме небес» и прочая, и прочая, тем самым собирая вокруг себя толпу местных зевак. Когда же он, наконец, доходит до логова, то неожиданно обнаруживает, что всю публику как огнем сдуло. Входит в логово, распевая балладу «О юном барде, бесстрашно вступающем в логово древнего зверя». Зайдя в логово и наткнувшись на останки юных искателей злоключений, на ходу сочиняет слезливую и душещипательную песню «О бесславно сгинувших в черной пещере героях», которой пытается подбодрить себя. Когда же разбуженный какими-то хриплыми с придыханиями песнопениями дракон подлетает к нему, наш герой на ходу пытается сочинить усыпляющую колыбельную «О том, как красный дракон ушел в вечный сон». Не впечатленный подобными мелодиями дракон выдыхает жаркое пламя, после чего всему оставшемуся люду совместными усилиями приходится сочинять новую –  и последнюю в этом сезоне – балладу «О том, как погиб герой в логове том».

9. Монах

Прежде чем отправиться в поход, несколько дней старательно медитирует, пытаясь погрузиться в нирвану. После выхода из блаженного состояния обнаруживает, что время похода уже давно настало, после чего выступает в поход. Пройдя шагом несколько километров и устав от столь медленного способа передвижения, пускается в бег, после чего одолевает все оставшееся расстояние за несколько часов. Добежав до логова дракона, садится в позу лотоса и погружается в медитацию.

Выйдя из блаженного состояния через несколько дней, обнаруживает, что как раз укладывается в сроки похода. Вбегает в логово. На бегу старательно маневрирует между грудами костей и черепов, пытаясь не вписаться ни в один из них. Не заметив дракона, с налета влетает в него – после чего садится у его лап и вновь погружается в глубокую медитацию. Проснувшийся дракон выпускает струю огня, которая не причиняет герою вреда, поскольку он уже успел сделать свое тело совершенно нечувствительным к такому виду боли. В это время вышедший из медитации монах замечает, что дракон уже проснулся, после чего вступает с ним в ближний кулачный бой. После чего дракону не остается ничего иного, кроме как полакомиться телом и – отдельно – головой героя, теперь уже абсолютно нечувствительными к любым видам боли.

02.01.2006

1. Воин

Латной перчаткой с трудом впихивает установочный диск в привод. Весь процесс установки ходит с мечом наперевес вокруг компьютера, грозно потрясая им, а иногда для большего устрашающего эффекта ударяя им в щит. Когда же после окончания установки во время первой загрузки Windows виснет – со злости разрубает треклятую машину на кучку маленьких кусочков.

2. Вор

Раздобывает пиратскую копию последней бета-версии Windows за какие-нибудь два серебряных, бесшумно открывает отмычкой привод и кладет туда диск, затем так же бесшумно закрывает его и начинает процесс установки. Когда в ходе установки система выдает сообщение: «Обнаружено новое устройство: диск Windows», – чертыхается, кричит «Черт, меня засекли!» и улепетывает прочь так, что только пятки сверкают.

3. Священник

Прежде чем начать установку, благословляет установочный диск Windows и поливает его святой водой, и лишь затем вставляет в привод. Когда привод не может прочитать обмоченный во всех смыслах диск, а система выдает сообщение: «Невозможно произвести чтение данных с устройства. Отменить/Повторить/Игнорировать?» – в ужасе осеняет себя и компьютер крестным знаком, крича: «Прочь, нечистый дух!», и начинает ходить вокруг компьютера, распевая при этом молитвенный гимн. После двухчасового обхода, за который диск уже успевает высохнуть, пытается заново повторить весь процесс. После того, как установка благополучно заканчивается, становится на колени и воздает еще трехчасовую хвалу своим богам за то, что они услышали его скромные молитвы и помогли ему в борьбе со этим технологическим злом.

4. Паладин

Берет установочный диск Windows и возлагает на него руки. Для надежности ждет несколько минут, а затем засовывает диск в привод. Как только начинается установка, для пущего эффекта ставит анкх на системный блок. Когда же после окончания установки во время первой загрузки, как это часто и бывает, Windows виснет, провозглашает: «Неверный! Познай же гнев богов!» – и разрубает мечом треклятую машину на кучку маленьких кусочков.

5. Маг

Осторожно берет установочный диск с Windows и накладывает на него заклинание «Идентификация». После того, как заклинание определяет версию Windows на диске, накладывает на диск заклятие «Обнаружение магии». Когда заклятие ничего не обнаруживает, немного переводит дух и накладывает заклятие «Определение характера».

Настораживается после того, как заклинание определяет характер как «хаотично-нейтральный». Накладывает на диск чары “Очищение” и только затем начинает процесс установки. Пока идет установка, развлекается с собственным фамильяром. После того, как установка завершается, повторно накладывает на компьютер заклинание «Определение характера». Еще более настораживается после того, как заклинание определяет характер как «хаотично-злой». Исполняет заклинание «Остановка времени» и пытается разобраться в том, какие магические потоки создали такое удивительное изменение характера объекта установочного диска. Перезагружает компьютер. Когда же во время загрузки Windows виснет, приходит в неимоверный гнев, колдует сперва на себя заклинания «Спешка», «Великая сфера неуязвимости», «Великое отражение магии», «Каменная кожа», «Железная кожа», «Полная неуязвимость» и прочая, а затем «Огненный шар» на злополучную машину – после чего наслаждается запахом паленой резины и горящих проводов.

6. Варвар

Берет установочный диск с Windows, вертит его в руках, пытаясь определить, какой же именно стороной его потребно вставлять в привод. Кладет диск в привод первой попавшейся стороной. Затем для начала процесса установки издает душераздирающий боевой вопль. Когда же от подобных звуковых вибраций диск с Windows разлетается на куски, приходит в неимоверный гнев и в состоянии берсеркера разрубает треклятую машину и то, что еще осталось от диска, на тысячу и один кусок.

7. Рейнджер

Выпускает стрелу и открывает привод, попав по кнопке «Извлечь». Нанизывает установочный диск с Windows на вторую стрелу и выпускает ее в привод. Когда диск падает со стрелы ровно в нужный момент точно в привод, начинает процесс установки. Пока идет установка, призывает черного медведя и беседует с ним о прелестях лесной охоты, позволившей ему найти вышеупомянутый диск в чреве какого-то неудачливого лесного тролля вместе с гораздо менее удачливым проглоченным им вором – первоначальным обладателем диска. Когда процесс установки завершается, и система после первой загрузки виснет, натравливает медведя на системный блок, а сам в это время делает своими стрелами из монитора подушечку для иголок.

8. Бард

Прежде чем вставить диск с Windows в привод, вынимает его на всеобщее обозрение и начинает петь балладу о дальних царствах, сокровищах и богине-судьбе, приведшей к тому, что он сумел однажды найти столь удивительный и невероятный артефакт. Когда вокруг него собирается порядка двадцати ротозеев и слушателей, поет не менее трогательную балладу о страшном черном драконе по прозвищу Microsoft, которого в ходе длительных и поистине кровопролитных боев ему вместе со своими соратниками все-таки удалось победить в честном и праведном бою, и в логове которого и был найден указанный древнейший артефакт.

После того, как вокруг него соберется уже порядка полсотни ротозеев, решается, наконец-то, вставить диск в привод. После того, как система неожиданно выдает сообщение «Незарегистрированная копия Windows», печально разводит руками и поет еще более трогательную балладу об обмане, лжи и коварстве, царящих в землях Фаэруна.

9. Монах

Возлагает установочный диск с Windows на каменный ничем не примечательный монашеский алтарь и совершает созерцательный обход. Затем садится в позу лотоса и начинает медитировать. После десятичасовой медитации приходит в себя, мягко кладет диск в привод и начинает установку. Пока идет установка, вновь садится медитировать. После пятнадцатичасовой медитации вновь возвращается в этот бренный мир и видит, что система не может продолжить установку в связи с необходимостью для ее продолжения нажать «любую клавишу». Нажимает клавишу «любая» и вновь погружается в медитацию. После трехчасовой медитации в очередной раз возвращается в этот мир и видит, что система зависла. Преодолев внутренний порыв сущности к гневу, начинает установку заново, а сам в это время садится медитировать. После очередной пятнадцатичасовой медитации замечает, что система опять требует нажать “любую клавишу”. Вновь находит и нажимает клавишу «любая», погружаясь в медитацию. После трехчасовой медитации опять возвращается в этот мир и видит, что система вновь зависла. Повторно преодолев внутренний порыв сущности к гневу, запускает весь процесс – включая, разумеется, медитацию – по новой. После двадцатикратного повторения ситуации выходит, наконец, из себя, демонстрируя верхи кикбоксинга компьютеру. Удовлетворяется только тогда, когда не остается ни одного мельчайшего предмета, не имеющего вмятину от его кулаков, после чего вновь погружается в нирвану.

02.01.2006

1. Воин

Постоянно держит внушительного вида двуручный меч у слушателей перед глазами, иногда для пущего эффекта прокручивая его в руках по часовой стрелке. Когда же кому-то из завсегдатаев таверны хочется возразить ему, подносит меч к лицу дерзкого выскочки и кладет его ему на плечо, недвусмысленно глядя при этом в глаза. После чего у возразившего сразу же отпадают все желания возражать.

2. Вор

Пока все спорят друг с другом, успевает обчистить карманы десяти зевак, стащить пару кружек эля у местного бармена и снять ожерелье с шеи его дочери, после чего прячется в тенях и ждет, когда же, наконец, всем надоест заниматься этим словоблудием. После того, как спор заканчивается, пропажа обнаруживается и в таверне начинается переполох, успевает стянуть еще несколько кошельков у некстати появившихся тут торговцев и даже обчистить карманы одного стража, прибежавшего, дабы усмирить простолюдинов, от его недавней получки. После чего благополучно выскальзывает из таверны в ночную тьму и растворяется в ней без суда и следствия.

3. Священник

Когда его выводят из себя, громогласно называет спорщика «демоном» и применяет на него заклинание «Экзорцизм». Заклинание, как правило, не производит какого-нибудь фактического эффекта, однако сопровождается такими грандиозными иллюминациями, что внушенная публика тотчас же дружно падает на колени и начинает молиться на священника, ну а священник – на свое божество.

4. Паладин

Заприметив толпу пьяных зевак в таверне, устраивает им «чистку мозгов» по вопросу праведной и чистой жизни. Затем преподносит проповедь местному бармену, его дочери и даже самому трактиру. После того, как вся местная вдрызг пьяная братия, не впечатленная подобными призывами, грозно надвигается на нашего героя, тот достает из ножен свой сверкающий меч «Святой Мститель +5», после чего у всех тотчас же меркнет в глазах (в основном от вида инкрустировавших его драгоценных камней), после чего все мгновенно становятся ему друзьями. Гордый подобным преображением темной людской души и высоко подняв голову, герой выходит из таверны, дабы поразить новое зло в любой его форме.

5. Маг

После того, как какой-то местный смертный шалопай называет его «дедка валшипник», какой-то иной местный смертный глупец публично высказывает сомнения в его великих магических способностях, исполняет заклинание «Демонические врата» и призывает из Бездны повелителя Балоров. После того, как Балор пожирает всю таверну местной смертной братии и оказывается изгнан назад в Преисподнюю, опустошенная таверна оказывается совершенно не в состоянии устраивать хоть какой-нибудь спор с местным фокусником.

6. Варвар

Когда кто-то из местных таверных философов начинает рассуждать в духе «быть или не быть, пить или не пить», от непонимания этих дурацких высоких субстанций выходит из себя, после чего, впав в состояние берсеркера, издает настолько громогласный рев, что у всех местных обывателей лопаются барабанные перепонки. После чего им только и остается наблюдать точно в немом кино, как безумный варвар разносит на щепки весь местный интерфейс.

7. Рейнджер

Вваливается в трактир вместе с древним бурым медведем, после чего, водрузившись на стойку, заказывает выпивку для себя и еду для своего лесного друга. Пока все изумленно перешептываются и опасливо косятся на усевшегося у стойки в шапке-ушанке медведя, опустошает заказанный стакан и интересуется у трактирщика, где тут можно поохотиться. Успокаивает не упавшие в обморок остатки местных проходимцев, уточнив, что охотится он исключительно в лесах. Узнав примерные координаты и прервав дальнейшие уточнения пути словами “сам найду!”, выходит из таверны. Замечает, что растолстевший от употребленной еды медведь не проходит сквозь двери трактира, после чего вынимает из колчана стрелу и прекращает его мучения. Затем призывает нового медведя –  уже с внешней стороны от трактира – и, наконец, все-таки отправляется на лесную охоту.

8. Бард

Становится лучшим рассказчиком в местной округе, послушать которого приходят все посетители трактиров еще десяти ближайших деревень. Неустанно сочиняет все новые и новые баллады и песни, пока, наконец, не умирает от старости. После чего на его похороны приходит другой перспективный бард и начинает сочинять свои собственные баллады и песни об этом безвременно почившем певце.

9. Монах

Молча входит в трактир, молча садится на пол и так же молча погружается в нирвану. Все попытки местных зевак привести его в чувства не приводят к какому бы то ни было эффекту – и его просто оставляют восвояси. Вернувшись в этот мир через несколько дней, наш герой обнаруживает, что вокруг него идут какие-то нелепые бездуховные пляски, после чего снова покидает этот мир.

Вернувшись в него уже через несколько месяцев, замечает, что вокруг вместо бывшего трактира остались только обгорелые доски, так что он практически полностью сидит в чистом поле. Отмечает про себя, что это очень спокойное место и надо будет в него потом обязательно вернуться, после чего решает вновь направиться в свой монастырь.

03.01.2006

Тяжелые-тяжелые веки. Медленно раскрывающиеся глаза. Мутный взгляд. Осунувшееся больное лицо. Лежащий на кровати человек. Приглушенный свет. Занавешенные чем-то темным окна. Заходящее солнце. Колыхающееся перед глазами багровое марево. Тело совсем не чувствуется, в голове какая-то дребедень. Неясный полусвист-полушелест, разлитый по помещению.

Усилие – и он еще чуть-чуть приоткрыл глаза. Склоненное над ним лицо в белом халате, спокойный взгляд. Вот лицо внимательно изучает его, заглядывает в глаза – как будто бы смотрит в душу – и постепенно отходит.

Смотреть больше нет сил… он прикрыл глаза. Теперь остается только слушать… только пытаться понять и вспомнить, осознать себя. Он должен это сделать… Он не помнил даже, почему, собственно, он должен, но помнил лишь одно – должен.

Тихий-тихий разговор совсем-совсем рядом – тот человек в белом халате вел неспешную беседу с кем-то другим. Говорил очень тихо – не хотел, чтобы его услышали.

Он должен услышать, должен! Должен понять, где он и что с ним. Он напрягся изо всех сил, силясь в пролетающих звуках разобрать привычные человеческие слова…

– …Сделать.

– Но мы не можем этого допустить. Ведь… живой. Он… человек.

– …Выбор?

– …Всегда есть!

– У него… симптомы… Виртуальный ски… ис… кий синдром… не жилец… от силы день или два.

– …Но они есть. Мы не можем… позволить… умереть.

– …Современные средства… не позволяют… необратимое изменение… клеток… мозга…. Страшное оружие… монстр… альтернативная реальность… физическое воздействие виртуального мира… Электрохимические раздражения… клеток… измененные… мозговые импульсы… психические волны… почти как настоящий… никак!

– Неужели… него… нет надежды?

– Ты… его медицинскую карту.

– …Привезли вчера. И уже на следующий день… должен умереть?

– …Так, к сожалению… нет средств.

– Господи! …умирает… шной… смертью… не можем помочь!

– …Очень сожалею.

– …

– Сходи, распорядись… усыпитель… последний… долгий сон… Капсулу жизнеобеспечения… двести лет.

– …Сделаю.

– …Иди.

Шум мягко закрываемой автоматикой за вышедшим человеком двери. Тот же самый человек в белом халате вновь подошел к нему.

Плавно склоненная голова, пронзительный взгляд, смущение и боль на лице – боль и надежда. Обращенные к нему слова…

– …Прости. Вынуждены… сделать… чтобы выжил… должен выжить… нельзя по-другому… пока нельзя. Нельзя… До тех пор, пока человечество не осознает, что творит… пока не откажется… виртуальных заменителей жизни… Гнойный нарыв… теле человечества… должны избавиться сами… сами выбрать жизнь… реальную… живую… жизнь… до тех пор… никакая… самая современная медицина… не станет… Понять… лекарство… в силе духа… сделать… правильный выбор… еще раз прости нас… не можем по-другому… Усыпим… двести лет… Когда взойдет солнце… оживешь… когда… настоящая жизнь… не… жалкие глюки в мозгу… тогда.

Вновь свист и шум. Открытые двери, входящие люди – много-много людей в белых халатах. Жизнь… жизнь… реальная жизнь… он только сейчас начал чувствовать ее вкус… в том состоянии, в каком он был… лишь теперь… перед лицом этого… Головная боль – дикая прорезавшая мозг боль – и муть перед глазами… Нет! Трясущие его руки… он должен очнуться, он жив! Они это поняли… они выполнят свой долг.

Долгий-долгий сон. Несколько столетий… Он очнется тогда, когда ночь кончится, и взойдет солнце… солнце над человечеством. Может быть, он когда-нибудь и увидит этот мир вновь.

Склоненные лица… скорбь на лице. Подъезжающая механика… И слова… слова, диким ревом морских волн ворвавшиеся в уши – “Встреть это время… будь счастлив… в реальной жизни… Прощай!”

Боль. И забытие…

04.01.2005

Господи, это так здорово! Я наконец-то встретил девушку, которую полюбил. Я уже начинал все больше и больше думать о том, что это вообще невозможно, что я никогда не смогу встретить в этом мире человека, близкого мне по духу. Десятки знакомых – и никого, никого, кто имел бы хоть сколько-нибудь близкие моим взгляды на вещи. Казалось, что надежда почти ушла из моего сердца, и, помнится, я даже стал убеждать себя в том, что, видимо, такое состояние вещей совершенно неизбежно и я, хочу того или нет, должен с ним смириться как с чем-то гораздо более сильным меня самого.

Удивительно, это действительно удивительно – искра надежды уже практически погасла… и именно в этот момент, когда я уже почти перестал верить в возможность чуда, оно свершилось!

Милая, славная, чудесная девушка, удивительно близкая по своему мироощущению мне. Как же случилось так, что мы все-таки встретились? Всего лишь несколько минут вперед или назад – и мы, не ведая, что творим, вероятно, прошли бы мимо, уже так и не взглянув друг на друга. Не встретились бы никогда… ведь мы почти наверняка уже не встретились бы никогда. И тогда я бы окончательно потерял свою надежду.

Благодарю тебя, Господи, за то, что ты услышал мои молитвы!

Сегодня мы шли с ней по парку, и внезапно пошел дождь. Никто из нас не захватил зонтов, так что пришлось срочно искать внушительных размеров дерево и укрываться под его могучей кроной. Этот так вовремя пошедший дождь сделал нас еще ближе.

Пока мы пережидали его, смеясь, что нас угораздило попасть под него как раз в момент совместных прогулок, мы успели поговорить о многом. Я действительно не ошибся – эта девушка обладала очень близкими мне взглядами, точнее сказать – она жила ими. Я не знаю, как описать то ощущение, которое возникло во мне в те пятнадцать-двадцать минут нашей беседы. Чувствовали ли вы когда-нибудь, что действительно встретились со своей второй половинкой? Что вы, формально зная друг друга так немного, знаете друг друга уже целую вечность? Что человек, который находится рядом с вами, понимает вас с полуслова, настолько схожи оказываются ваши мысли и настолько близки сознания? Если вы когда-нибудь в своей жизни чувствовали нечто подобное, вы поймете те ощущения, о которых я говорю.

Потом дождь кончился так же внезапно, как и начался – и мы продолжили наш путь, выйдя на многолюдные улицы города. Потом мы долго-долго ходили по ним, периодически куда-то сворачивали – шли, куда глаза глядят, ведь у нас были вещи гораздо более важные, чем смотреть по сторонам – мы наслаждались обществом друг друга.

Потом я, в душе протестуя против навязываемых мне правил действий, однако желая сделать ей приятное, пригласил ее в кино – и она отказалась. Сказала, что лучше снова вернуться в тот парк, с которого начался наш день, чем сидеть в душном зале, просматривая глупые комедии или кровавые боевики. Девушка отказалась от кино. По созданным в сознании многих людей стереотипам это было… странно, по меньшей мере. Мне же казалось, что я очень хорошо понимал ее в те мгновения.

А потом мы действительно вернулись в тот самый дождливый парк, к тому времени уже высушенный выглянувшим солнцем. Мы сидели с ней на парковой скамейке и беседовали друг с другом. Это были удивительные минуты, я все еще не могу забыть их.

Я не могу забыть три месяца наших встреч. Я не могу забыть ее сияющую улыбку и ее саму в эти мгновения – полную радости. Я не могу забыть наш первый поцелуй. Я не могу забыть ни одно из наших мгновений вместе. И даже сейчас я не могу забыть ее – мою настоящую любовь. Даже… сейчас.

* * *

Со второй девушкой я встретился случайно. Это произошло как раз в то время, когда я встречался с моей Татьяной.

Мы с ней тогда гуляли друг с другом – шли по какой-то улице, когда навстречу нам вышла она. Когда мы почти поравнялись друг с другом, Татьяна и девушка, шедшая нам навстречу, – обе они улыбнулись и со словами приветствия подошли друг к другу. Оказалось, что встретившаяся нам девушка – ее звали Лариса – является коллегой Тани по работе.

Они разговорились. Я молча их ждал. Минут через десять они попрощались друг с другом, и Лариса пошла своей дорогой. Проходя мимо нас, она бросила на меня свой взгляд и сказала вслух – «А парень то у тебя ничего, красивый…» – на что Таня ответила, что она теперь очень счастливая девушка.

В этот день с Ларисой мы больше не встречались. А через две недели я получил от нее звонок на свой рабочий телефон.

* * *

До сих пор не могу понять, как она получила мой рабочий телефон. Но видимо для таких, как она, нет ничего того, что нельзя сломать на своем пути, двигаясь к однажды намеченной цели.

Потом начались ее постоянные звонки и предложения встреч. После моего десятого отказа в ход пошли угрозы. Я плевал на ее угрозы, я люблю – любил? – только Таню.

Я люблю только Таню, только ее! Господи, я не хочу причинять ей боль, я люблю ее! Когда же прекратятся эти мучения?! Ее! Ее… только ее…

Угрозы ее были разнообразны. Самой последней стала угроза «взять меня силой», как она тогда выразилась. Я в двадцатый, наверное, раз пожелал ей найти другого человека, который полюбит ее, и ответил, что между мной и ей ничего быть не может. Тогда она ответила, что если я не способен полюбить ее по воле собственного сердца, то полюблю по ее собственной воле – и положила трубку.

Это стало началом того кошмара, в котором я пребываю по сей день. Через месяц после последнего звонка Ларисы мы с Татьяной поругались. Мы поругались!

Никогда, никогда, никогда между нами не было ничего подобного – это было просто недопустимо. Но факт остается фактом – через месяц после тех событий мы поругались. Причина была самой что ни на есть бытовой, я до сих пор не могу понять, как я мог тогда позволить себе такой тон? Ведь я же люблю ее!

Это стало началом наших постоянных ссор. Я не знаю, что находило на меня в те мгновения – я стал какой-то сам не свой. Какой-то дикий, злобный, агрессивный… и всегда – всегда, когда бы я ни приходил домой с работы, – я находил, к чему придраться!

Сначала она пыталась идти на компромиссы, но после многочисленных повторений в ответ на мои выпады она уже начинала лишь плакать. Что-то еще сильнее заводило меня в эти моменты – я видел, как она плачет, как она опечалена… – нет, как она слаба! – и хотел ударить ее еще сильнее! Еще больнее, еще жестче! Так, так, так – чтобы запомнила на всю жизнь! Чтобы знала, как перечить мне!

Дура! Дура! Дура! И как мне могла понравиться такая девушка?! Самовлюбленная паршивая тварь! Тварь!

Господи, что же я пишу?! Как я могу так думать о моей… любимой девушке?! Любимой…

Любимая моя, славная… я знаю, ты слышишь меня даже сейчас, когда мы с тобой стали так далеки друг от друга… прости меня за эти строки… я не хотел… я не знаю, что со мной… мне очень тяжело, очень… как будто бы что-то давит на меня, пытаясь сплющить – вновь и вновь, методично и настойчиво… я уже не пойму, контролирую ли я себя, или мной управляет кто-то другой, неизвестный мне…

Та… та… ня… прости, прости меня… если… можешь.

* * *

Наши ссоры стали началом краха наших отношений и моей – нашей? – мечты.

Сначала я бил ее словами – потом стал бить руками. И это стало последней каплей в чаше ее терпения. Она подала на развод – и мы расстались.

Мы покинули друг друга – нет! – я послал эту дуру подальше! Да! Она правильно сделала, что убралась на все четыре стороны! Тоже мне, неженка! Цаца!

Есть женщины гораздо лучше ее! Да! Гораздо… лучше.

* * *

Сегодня я вновь встречусь с моей ненаглядной Ларисой. Как же я истосковался по ней… Не надо мне никаких паршивых Татьян – я хочу только Ларису! Я хочу ее… я хочу быть с ней.

Да, да, да! Мы будем счастливы – ведь мы так любим друг друга!

* * *

Я… я… я не знаю… Иногда… иногда мне начинает казаться, что я не люблю ее – мою Ларису… Что… что это какой-то страшный сон, что… что нашей любви не существует…

Господи, да как же я могу сомневаться в этом? Прочь, паршивые мысли! Конечно, я люблю ее!

* * *

Сегодня было сладко… очень… сладко. Мы любили друг друга… мы были одним. Я чувствовал, как ее тело робко вздрагивает… я видел, как она прикрывает глаза от удовольствия… и я взрывался. Мы целовали и целовали друг друга – и не могли остановиться… Мы слились в одно целое. Ох, как это было сладко…

Дак кто же сказал, что я и Лариса не подходим друг другу? Мы просто созданы друг для друга!

* * *

Сегодня мне приснилась Таня. Моя… Таня… Моя любимая Таня…

Проклятье! Опять эта чертова сентиментальность! Я уже тысячу раз понял, что моя встреча с Таней была чудовищной ошибкой в моей судьбе, и я не хочу думать об этом вновь. Я люблю Ларису и только ее.

Или… или нет?

* * *

Нет! Да сколько же можно! Сколько же можно этих мучений?!

Когда мы прекратим ссориться?! Когда, наконец, мы сможем поговорить по душам?

Почему… почему что-то постоянно тянет меня к ней… почему, почему я не могу изгнать эти чувства – это влечение?!

Пишу об этом – и опять застаю себя на мысли о ней… Нет!!!

* * *

Это кошмар, это ужас, это наваждение! Меня рвет на части – я не люблю ее, но меня тянет к ней! Что это за жуткое влечение, как оно могло зародиться?

Мы совершенно противоположны с ней – мы не подходим друг другу!

Почему же я не могу не думать о ней, почему не могу не идти к ней каждый день после своей работы, почему не могу забыть?

Почему я не могу забыть ее как страшный сон?!

* * *

Сегодня мы опять поссорились. Она сказала, что не хочет меня видеть – и выгнала из дому.

Захлопывая дверь, буркнула что-то про то, что бабка ее обманула, и выругалась.

А потом я спал на улице. Она все-таки впустила меня к себе через день, обругав для приличия. Странно… неужели мне уже начинают нравиться ее оскорбления?

Все, я так больше не могу! Сегодня это прекратится. Сегодня – или никогда!

* * *

Очень болит голова, и эта зудящая боль постепенно начинает расплываться по всему телу.

Радует одно – сегодня все юридические формальности будут улажены, и мы наконец-то перестанем быть мужем и женой.

Но как же я теперь буду жить без ее – моей верной Ларисы?!

Я уже сошел с ума – или мне это только кажется? Видимо, я действительно болен. Надо прогуляться – свежий воздух должен помочь мне. Нет, я решительно не хочу так жить!

* * *

Идущий по улице мужчина… глаза его слегка прикрыты, и правая рука держится за голову. Его шатает из стороны в сторону – издалека кажется, будто это просто пьяный человек.

Но те прохожие, которые случайно заглядывали в эти полуприкрытые глаза, напрочь отбрасывали все эти неподходящие мысли о том, что это очередной побуянивший в компании индивид – потому что эти глаза практически не имели зрачков – зрачки сжались до невозможных размеров, и в них читалась такая смертная тоска, что невольные взглянувшие тотчас же отшатывались прочь.

Красный свет на светофоре – и машины начинают движение. Однако какой-то шатающийся человек практически не видит их – кажется, он совсем не видит красного света, преграждающего ему путь… Вот он уже вышел на середину дороги…

“Стой, красный!” – доносится до него крик пешеходов, и человек начинает разворачиваться на звук.

Вдавленные до упора тормоза. Визг резины по асьфальту… Человек разворачивается в сторону надвигающейся машины – и зрачки его начинают медленно расширяться…

Удар.

* * *

– Что же произошло с твоим другом?

– Он погиб в ДТП… его сбила машина. Черепно-мозговая травма и кровоизлияние в мозг. Когда его доставили в больницу, он был уже мертв.

– Очень сожалею.

– Я знаю. Не нужно этих слов.

– Как думаешь, почему он погиб?

– Я не могу судить наверняка. В последнее время что-то странное начало происходить с ним – он стал сам не свой. Развелся со своей женой Татьяной и женился на Ларисе. Признаться, я так и не смог понять его выбор – они совершенно непохожи друг на друга. С момента развода со своей Таней он прекратил со мной все контакты, хотя раньше их активно поддерживал. Я сам до сих пор не знаю, что же сподвигло его на те необдуманные с моей точки зрения шаги.

– А что стало с Татьяной и Ларисой, ты не знаешь?

– Татьяна вышла замуж за другого и уехала в иной город – об ее дальнейшей судьбе мне ничего не известно. А Лариса… Лариса погибла. Ее убили.

Говоривший человек вздохнул.

– Какой-то маньяк подстерег ее в переулке, когда она возвращалась домой. Изнасиловал, а затем убил ножом. Тело нашли в подвале в одном из соседних домов примерно спустя неделю после событий.

– Все это, конечно, жутко.

– Да, согласен с тобой, очень печально.

– Но это так и не объясняет его поведения за несколько месяцев до смерти.

– Да, не объясняет. Впрочем, – и говоривший улыбнулся, – мне кажется, у меня есть небольшая зацепка.

С этими словами он вынул из своего портфеля небольшую стопку бумаг.

– Вот, держи. Это его дневник, который он вел – по крайней мере, та часть, которую я сумел достать, когда производилась опись имущества. Сам я его еще не смотрел, но раз тебя так заинтересовал этот вопрос – прочти, может быть, найдешь в нем ответ.

– Да, дай мне взглянуть на эту вещь.

И человек раскрыл страницы…

12.01.2005

– Господин Координатор, когда же Спящий, наконец, проснется?

– Вы спрашиваете об этом меня, Адмирал? Я полагал, что вам лучше знать.

– Свободная воля, господин Координатор, свободная воля… Может быть, мы допустили с вами ошибку?

– Напомню, что это был наш совместный проект с вами. Ошибки нет, есть статистические погрешности и доли вероятностей…

– Сейчас вы говорите прямо как математик.

– А что еще нам с вами теперь остается делать? Мы можем только наблюдать.

– За его агонией? Ведь он умирает у нас прямо на глазах, мучительно и неостановимо.

– Он сам так выбрал. Большинство-с, знаете ли, перевешивает.

– А что с Пробужденным?

– Он еще младенец. Ему еще предстоит вырасти.

– Красивый кроха, правда?

– Безусловно.

– Я так рад за него.

– И я тоже.

– Скажите, а какие формы исцеляющих препаратов были применены к Спящему на сегодняшний момент?

– Первично – многочисленные ферменты пророческого толка, знаете ли. Две тысячи парсеков тому назад был введен сильнейший антибиотик.

– Который организм успешно вывел из себя в ходе первичного блевотного рефлекса.

– Примерно так. Я же говорю вам – он практически безнадежен.

– А как же методы шоковой терапии?

– Еще предстоят. Уже скоро.

– Больному об этом сообщали заранее?

– Еще две тысячи парсеков тому назад, когда признаки болезни были на всем лице.

– Уже и на лице?

– На него теперь страшно смотреть. Не советую.

– А что у нас с новейшими локальными антибиотиками нового типа? Ну, этими самыми, как бы сказать, возвращенцами из небытия.

– Часть уже вкалывают, некоторые еще не были изготовлены.

– Думаете, поможет?

– Такой вероятности тоже нельзя исключать.

– Вкалывать будут одновременно с началом шоковой терапии?

– Незадолго до того.

– А потом?

– Ему решать.

– Думаете, он еще способен?

– Надеюсь.

– Ну, а как поживает Пробужденный?

– Уже научился читать мысли и предвидеть будущее. Думаю, славный получится малый.

– Я тоже очень рад за него. Даже при том, что он кровный брат Спящего.

– Кстати, вы подали мне отличную идею. Как только малец подрастет и научится читать души, его можно будет отправить помочь своему, так сказать, старшему брату свернуть с его, так сказать, неправедного пути. Разумеется, мы защитим Пробужденного всеми доступными нам способами. Меньшинство, оно, знаете ли, нуждается в нашей поддержке.

– Может быть, повременим с началом шоковой терапии? Подождем, пока малец еще чуток вырастет? Пробужденный вроде как уже изъявлял желание помочь своему брату.

– Я подумаю, господин Адмирал. Я подумаю над этим…

10.10.2010

– Здравствуйте, здравствуйте, уважаемые телевзиратели и берлогонебожители, копирайтеры и копилефтеры, буквоведы и буквоеды! С вами снова Владимир Владимирович Пупкин. Да, да, я не случайно начал сегодня с такого вот в меру необычного лирического наступления, потому что – вы не поверите! – в наше распоряжение попали поистине уникальные видеоматериалы, способные перевернуть мир вверх Антарктикой! Только что, буквально только что в Брюсселе начался штурм представительств таких, с позволения сказать, неуважаемых компаний, как RIAA и MPAA.  Вы, конечно же, скажете «наконец-то», и таки да – я целиком соглашусь в этом междометийно-эмоциональном возгласе с вами!

Но обо всем по порядку… Итак, у нас на проводе висит наш корреспондент из Брюсселя, Владимир Владимирович Папкин. Здравствуйте, Владимир!

В течение порядка тридцати секунд в эфире слышны хлопки, щелчки, непонятное бульканье и даже поскрипывание и повизгивание. Наконец, изображение на камерах проясняется, и перед телезрителями появляется лицо корреспондента.

– Здравствуйте, Вольдемар! И хочу сразу заметить, что несмотря на происходящие здесь беспорядки, я все еще жив, и меня таки никто ни за что и ни на чем не подвесил.

– Расскажите же нашим телезрителям скорее, что там, собственно, у вас происходит! Ведь это же сенсация – никогда прежде размеры борьбы за «свободу контента» не достигали таких масштабов!

– Да, Вольдемар, тут действительно творится нечто невообразимое! На центральные представительства RIAA и MPAA ведется крупномасштабное наступление по всем фронтам! Наступающие одеты преимущественно в черные футболки с изображением какого-то корабля – и они ведут сражение за каждое окно, за каждого ненавистного копирастера, за каждый дюйм земли! В руках у них всего лишь яйца, тухлые помидоры и даже какие-то листовки – но посмотрите, с каким поистине непоколебимым упорством они сражаются! Ведь это же величайший героизм! Вольдемар, вы видите это?

Камера меняет ракурс обзора, и перед телезрителями открывается поистине эпическая картина: люди в черных и белых футболках и майках закидывают бананами и яйцами окна многоэтажного здания. На черных футболках изображен победоносно плывущий корабль, на белых красуется гордое «CC».

Несколько стекол в окнах уже разбито, из некоторых из них свисают подобия белых флагов капитуляции. Откуда-то из верхнего окна видна рожа неизвестного чиновника, заляпанная растекшимся по ней яйцом – выражение его содержит все эмоции, начиная от страха, растерянности и кончая бессильной злобой, вдобавок он что-то безуспешно пытается кричать атакующим, хотя стекающая по лицу слизистая жидкость определенно мешает ему это сделать.

Отчетливо видно, как часть представителей компании, до сих пор находящихся за небольшими металлическими фасадами, отчаянно и с истошными воплями пытается выбить входную дверь, но уже находящиеся в здании отчаянно мечущиеся по этажам люди не пускают своих. Сии не успевшие попасть вовнутрь здания неудачники подвергаются артобстрелу со стороны наступающих с удвоенной силой – некоторые из них уже просто повалились на землю, надели на голову бумажный пакет и активно тарабанят свободными ногами по земле с криками: “Копилефтеры идут!”

По всему видно, что стратегическое и тактическое преимущество уже давно на стороне противников копирайта.

– Да, Владимир, мы и наши зрители сейчас с удовольствием наблюдаем сию поистине эпическую баталию копирайтеров с копилефтерами, творцов и паразитов, сторонников свободы интеллектуального контента и творческого рабства! Вот это размах, вот это накал страстей! Неужели это свершилось, и Бог услышал наши молитвы? Как думаете, Владимир? Владимир, погодите, постойте, что это вы там делаете?!

Камера снова меняет ракурс, и по всему становится видно, как телекорреспондент из Брюсселя запускает руки в свою сумку, с ехидной ухмылкой на лице достает оттуда недавно купленный пакет с яйцами, что есть силы размахивается и метает одно из яиц в проем окна, где в этот момент по зданию как раз пробегает какой-то из не в меру испуганных представителей интеллектуального паразитизма.

То ли по счастливому для Владимира, то ли по несчастливому для безвестного копирайтера, то ли по обоим сразу случаем яйцо попадает аккурат под ноги пробегающего, который с отчаянным криком и полными ужаса глазами поскальзывается и шлепается на пол, продолжая свое безумное движение уже в позе «в обнимку с полом мордой вниз». До телезрителей долетают остатки его возгласа «…а наши яйца железные!», и тут же радостно-мальчишеский крик Владимира-корреспондента перекрывает все остальное: «Й-е-е-е-е-е-с-с-с-с! В десяточку!»

Телезрители успевают заметить, как радостно вскидывает он руки вверх и отдает под козырек – а потом камера снова меняет свой ракурс, и перед нами появляется его лицо уже крупным планом – такое, что кажется, будто бы это деревенский кот, только что тайком вылакавший весь бабушкин чан со сметаной.

– Ага, видели?! Получите, твари! За интернет, за творчество, за копилефт, черт возьми! – кричит лицо корреспондента в камеру.

– Владимир, как же я вам сейчас завидую! – отзывается лицо телеведущего. – Вы прямо осуществили мою голубую мечту детства! Как вы думаете, что же все-таки перед нами, неужто это действительно…

– Копирастический Армагеддон! – не дает договорить ему корреспондент Владимир-Вольдемар. Дождались!

– Да уж, действительно, Владимир, но когда же… Постойте! Постойте, к нам только что пришли новые новости – подобные битвы начались уже в Вашингтоне, в Амстердаме, в Лондоне, наконец! Наш эфир буквально разрывается репортажами от других корреспондентов! Погодите-ка! В Москве только что атакован яйцами, бананами, пришедшими в негодность CD-болванками и пачками использованных презервативов главный офис РАО! Вот уж воистину, нельзя отказать в изобретательности нашему народу! Ай да молодцы, ай да герои! Вы только посмотрите, вы только взгляните на то, как красиво аки бумеранги летают эти самые CD-болванки с попсовым контентом!

Корреспондент из Брюсселя, метая второе яйцо:

– Здорово!

– Не то слово! Ну да ладно, я вынужден экстренно с вами попрощаться, Владимир, поскольку десятки подобных сюжетов из множества других городов мира уже ждут нас! Ну а напоследок я пожелаю нашему корреспонденту из Брюсселя стойкости и меткости, мужества и выдержки в этой неравной борьбе, и да…

Владимир и Владимир дружно поворачиваются в камеру, и лица их расплываются в блаженной улыбке…

– И да здравствует копилефт!

10.07.2010

Лжец.

Нет-нет, что ты, конечно же, это не ты. Ты ведь никогда никому в своей жизни не лгал, верно? Ну, разве что самую малость. Но ведь это было так давно, и вообще…

Родители просто вынуждали тебя обманывать их – слишком уж они были суровы и строги временами – и ты врал им, дабы избежать очередной взбучки. Ты искренне полагал, что взрослые разумны и честны, и должны являться образцом для подражания для тебя, тогда еще такого маленького. Какое же тебя ждало разочарование! С тех пор, как ты стал свидетелем того, как окружающие тебя взрослые и – даже! – твои родители непрерывно лгали друг другу в большом и малом, ты перестал считать это чем-то особенно мерзким. Смирился и принял это как реальность, данную тебе в ощущениях. Да, люди склонны обманываться в других потому, что склонны обманывать сами. Что ж, бывает.

Затем тебе пришлось врать своим сверстникам в школе о том, кем являются твои родители – в противном случае тебя ждала серия тумаков и подзатыльников за твою излишне сильно выпирающую из толпы индивидуальность. Какое счастье, что одноклассники не могли проверить твоих слов и твой обман работал! А ты… ты ведь всего лишь пытался защитить себя от этого лживого мира, правда? Со временем ты понял, что гораздо проще будет плыть по течению…

Затем ты полюбил девушку. По-настоящему, искренне, всей своей израненной душой. Ты так жаждал быть любимым в ответ! Получить хоть капельку тепла, хоть крупицу сочувствия, хоть горстку понимания… Она обманула тебя за то, что ты обманул ее – ты не стал разрушать созданный ранее миф о себе самом, а она не пожелала, чтобы ты знал о том, что такой ты у нее – отнюдь не первый… да и не последний, наверное. Именно в тот момент ты столь остро ощутил всю пакостную мерзость взаимообмана. Ты хотел восстановить ваши отношения и отстроить их заново, стать другим – подлинным, а не вымышленным и выдуманным человеком – но у тебя уже не было ни сил, ни желания отказываться от себя вымышленного. Ты так хотел перестать обманывать сам себя – но…

Но тебе пришлось обманывать вновь. Обманывать людей и обманываться в людях.

Ты манипулировал их чувствами и мнениями, чтобы получить нужный и выгодный для тебя результат. Ты подтасовывал факты и стравливал окружающих друг с другом, скромно оставаясь в тени, чтобы затем выйти из нее мнимым победителем. Ты давал обещания и не выполнял их. Ты клялся и божился – но все это становилось лишь очередным пустым звуком, улетевшим в пространство. Ты знал, насколько внутри люди жаждут поверить в то, что расточаемая тобой лесть есть то, что ты чувствуешь на самом деле – и ты охотно пользовался этой их слабостью.

Ты создал о себе грандиозный миф – образ, который был способен пережить тебя самого, потому что уже не нуждался в своем прошлом хозяине и сам стал таковым.  Именно так, постепенно и методично, ты стал заложником собственной лжи, и у тебя не осталось путей для отступления. Вернее, слишком уж непросты они стали.

Лжец?

Нет-нет, что ты! Это, разумеется, не ты. Ты ведь никогда не врал самому себе о самом себе, верно? Но в мире, где каждый врет каждому в большом и малом, так трудно не стать жертвой самообмана. Но и самая грандиозная ложь когда-то начиналась с малого, да… самообманщик?

И что может быть губительнее, чем ложь самому себе?

16.08.2011

Он торжествовал. Он был на седьмом небе от счастья. Она любит его! Любит!

Он услышал это из ее уст, она сказала ему это! И в этих словах не было фальши и лжи, не было обмана. Он это чувствовал, всем своим существом – чувствовал. Знал, что она говорила правду. То, что чувствовала. То, что переживала, то, о чем думала. То, о чем сказала ему в этот прекрасный весенний вечер…

Вечер, который он лелеял в мечтах и так ждал. Вечер, когда сбылась его мечта. Вечер, с которого он стал обновленным – как будто бы заново родившимся. Тихий весенний вечер…

Он говорил ей о том, что любит ее, что сердце его трепещет, когда он смотрит на нее и любуется ею, что он рад, что встретил ее в этом прекрасном мире. Украшение мира, жемчужину мира, звездочку мира, лучик солнца.

Он продолжал говорить и видел, как очаровательная и загадочная улыбка появилась на ее лице. А когда он перестал, он услышал эти слова. Эти слова! Великую музыку, прекрасную музыку, музыку ее сердца.

«Я люблю тебя. Я тоже люблю тебя. И хочу всегда быть с тобой рядом».

Слова прозвучали нежно и таинственно тихо – но не для него. Он крикнул – громко, не боясь и не стесняясь своего чувства. Так, чтобы услышали все – чтобы его слышал весь мир. Чтобы вместе с ним радовался весь мир.

«Я люблю тебя! Люблю!»

Слова разнеслись высоко и широко. Так, именно так. Он будет петь о своей любви, никого не боясь и не стесняясь. Ему ничего стесняться, нечего бояться.  Казалось, само небо улыбнулось ему в этот момент – улыбнулось, благословляя любовь.

Голос его стих высоко в небесах. Случайные прохожие все еще продолжали оглядываться на них, певших о своей любви. Некоторые из них улыбались.

А потом они долго стояли вместе, обнявшись. Совсем-совсем близко друг к другу. Она стала для него родным человеком – человеком, близким его сердцу, близким его душе. Она и была для него родным человеком, была и до этих слов. До, а не только после.  Потому что он любил – ее, а не себя и свою к ней любовь. Он любил ее и был рад дарить ей любовь свою.

А потом они бежали вперед, и свежий ветер бил им в лицо, и им светило солнце. Подобно солнцу в душах светились чувства двух влюбленных сердец.

Потом настал поздний вечер. Необычайно быстро настал. И он проводил ее до дому – проводил и попрощался до завтра. Да, именно до завтра он попрощался.  Завтра будет новый чудесный день, новый день радости. Они встретятся вместе. Два близких друг другу человека, два близких сердца…

Они встречались снова и снова, в течение дней и недель. Месяцев. И каждый день дарил что-то новое. Дарил радость общения друг с другом без злобы, гнева и обид, без боли. Дарил восприятие внутренней глубины любимого и любимой. Дарил силы и радость для молодой расцветающей жизни.

Через год они поженились и жили вместе три года. Три года…

А потом он получил от нее письмо. Трогательное письмо. Прощальное письмо.

* * *

Человек с веселым и добрым взглядом – жизнерадостным взглядом юноши, совершенно скрывавшим для постороннего его немолодой уже возраст – печально улыбнулся и отложил конверт в сторону. Тогда, семнадцать лет назад, он получил его – письмо его любимой.

Прощальное письмо. Письмо, полное светлой грусти и давно ушедших воспоминаний. Он читал его, и слезы медленно катились по его огрубелым уже щекам. Он плакал. Эти глаза, плакавшие столь редко, сейчас плакали. Он вспоминал свою былую жизнь, вспоминал их любовь – и плакал. Он не перестал любить ее. Не перестал. И поэтому сейчас – плакал.

А ведь тогда он искренне полагал, что они не расстанутся никогда. Никогда. Он ошибался, жестоко ошибался… Жестоко? Но разве может он сказать, что несчастлив теперь? У него есть жена – чудесная и милая женщина, которую он тоже любит и о которой заботится, которую он любит также сильно, как любил когда-то и ту женщину. У него есть замечательные дети, мальчик и девочка, его опора и надежда – два солнышка, два чуда. Он счастлив.

Просто… просто старое воспоминание все еще бередит его ум, терзает его душу. Он не может забыть того дня, когда получил это письмо. Тогда в глазах его стояли слезы – так же, как и теперь. А ведь она тоже плакала, когда писала это письмо. Они так и остались, ее слезы, на листах этой бумаги, что он сейчас так нежно и трепетно держит в руках.

О чем она тогда плакала? Об их расставании? Об их сокровенных мечтах долгой совместной жизни, которым так и не удалось осуществиться? Об их любви?

Он не знал – она не дала ответа. Только лишь плакала и послала ему это письмо. Письмо…

Вот оно перед ним. Полустертые строчки и слова. Но это не мешало ему – он помнил его наизусть. Каждое слово.

Да, она нашла другого – такого, которого тоже любит всем сердцем и без которого не может жить. Она полюбила другого. А его – его она продолжает любить? Хоть изредка с благодарностью вспоминать о нем?

Он не знал ответа, снова не знал ответа и на этот вопрос. Но он точно знал одно – он продолжал любить ее и вспоминать о ней с благодарностью. Он был благодарен ей за те светлые минуты жизни, которые она ему подарила.

Пусть же она будет счастлива с любимым, пусть все у них будет хорошо! Да, пусть она будет счастлива! Он желал ей счастья, от всей души желал. Он желал счастья и тому человеку, к которому она ушла. Потому что он – тоже человек, и он тоже заслуживает право быть счастливым.

Пусть они будут счастливы! Пусть будут счастливы любящие друг друга люди! Пусть учатся любить, ничего не требуя взамен. Пусть учатся любви дающей, любви – солнцу.

«Да, – подумал он, – пусть будет так. Да будет так!»

22.12.2004

Сегодня я проснулся как всегда поздно. Мой чистый и блаженный Астрал никак не хотел отпускать меня в этот бренный, грязный и грешный мир. Но – пришлось. Пришлось вновь вернуться, дабы помогать обездоленным, наставлять на путь истинный отчаявшихся и всяческими иными способами спасать и защищать целый сонм местных заблудших душ. Да, проснулся я поздно – но ведь, в конце концов, может безусловно добропорядочный и могущественный маг позволить себе немного больше, чем позволено другим? Ну, разумеется, может!

Сегодня мне предстоял достаточно ответственный день – новый крупный клиент и, если повезет, вся честная братия его знакомых. От предвкушения выгодной сделки магическое тепло разлилось по всему моему тонкому телу, так что я вновь выпал из этой грязной реальности еще порядка минут на двадцать. Вернувшись, я подскочил точно ошпаренный, так как вспомнил, что еще так и не успел провести сегодня утренний ритуал очищения – и потому тут же принялся за дело.

Под очищением я, разумеется, понимаю ритуал обрубания так называемых энергетических хвостов – вещь, известная любому даже мало-мальски знающему магу. Ладно, поясню, дабы вам было понятнее: я собирался вновь почистить свою карму. Надобно сказать, что сей процесс всегда доставлял мне изрядное удовольствие, а в особенности же осознание того, что требуется потратить всего каких-то десяток минут в день – и вся твоя карма за предыдущий день становится очищена, ты вновь становишься невинным аки агнец божий, и твои шансы попасть в Рай остаются по-прежнему близки к магическому числу «сто». Я, конечно, имею в виду временную карму, а не личностную, но это так… легкое уточнение. Да и чистка личностной кармы не составляет никакого труда – процесс занимает порядка пятнадцати минут (а в последнее время благодаря усиленным тренировкам я почти довел его до четырнадцати минут тридцати секунд), да и проводить его требуется существенно реже – одного раза в месяц хватает с лишком. Ну разве это не здорово, разве не вдохновляюще? Воистину, великие пути открыты нам, магам.

Закончив с чисткой, я вновь нырнул в Астрал, дабы проверить состояние своей духовной брони. Состояние, надобно сказать, было неважным – точат, точат на их же благодетелей зубки злобные и желчные люди, продолжают и продолжают без конца и края наносить энергетические удары. Впрочем, что с них возьмешь? Как тварями наземными родились, так и помрут. Да и хрен с ними!

Я влил часть своих утренних сил в укрепление своей защиты, особенно же позаботившись об областях чакр и солнечного змия (для непосвященных поясню, что это самые главные энергетические центры тонкого тела мага). Ко всему прочему, на этот раз я влил воистину запредельную (по окончанию процедуры у меня еще минут десять кружилась голова и тряслись руки) мощь в разработанный мной вариант «Щита гнева».

Опять же поясню, что так называется особый вид энергетической защиты, которая не только позволяет поглощать легкие и средние по силе энергетические удары, передавая часть содержащейся в них энергии ее создателю (термин, называемый в магии адсорбцией), но и отражать часть негативной энергии атакующему. Теперь я не только смогу забрать часть их же собственной силы, но и ответить обратным ударом этим злобным, сосущим мои силы тварям!На мгновение я представил себе выражение лица того, кто посмеет первым нанести по мне новый удар, и моя духовная сущность зашлась в радости.

Из этого блаженного состояния меня вывел так некстати раздавшийся звонок. Пришли, пришли мои новые дорогие гостьи, стремящиеся излечиться от болячек своих скверных, насланных несправедливо. Ну что же, эта работа как нельзя кстати подходит для такого могущественного мага, как я.

Я уже было открыл дверь, предвкушая, как сейчас поприветствую моих знатных гостей – но вместо них на пороге я увидел какое-то странное существо, отдаленно напоминающее тех, что зовутся Гончими и обитают в нижних слоях Тонкого мира.

– Это не вы собаку потеряли? – спросила хозяйка этого существа.

Признаться, тут я разгневался не на шутку. Какая, к черту, собака?! Какая, к черту, потеря?! Никогда я ничего не терял, в особенности всяких собак!

– Ничего я не терял –  и, вообще, пойдите прочь! – рявкнул я и с силой захлопнул дверь.

Разгневанный, я уже было вернулся к своим повседневным заботам (меня всегда особенно забавляло наблюдать, насколько же глупо и беспомощно ведут себя большинство этих земных в тонких слоях, когда после смерти их духовные тела покидают бесполезные уже оболочки), как вновь раздался очередной звонок. Признаться, я уже не мог сдержаться – с силой распахнул дверь, уже готовый обругать эту хозяйку своей глупой собаки всеми известными мне едкими выражениями (и, возможно, для порядка припугнув еще и возможностью наведения на нее порчи) – однако на этот раз никакой собаки уже не было.

– Это вы чародей Наг Нагиевич? – услышал я.

– М-м-м… да, – еще не в силах прийти в себя после столь быстрой смены диспозиции, промямлил я.

– Меня зовут… Впрочем, это неважно. Я к вам на личный прием по рекомендации, – и человек улыбнулся.

Вот уж чего я действительно не ожидал, дак это вот такого вот ответа. Не так, совсем не так описывали мне этого моего будущего клиента, не таким я представлял его себе. Ну да, впрочем, неважно. Мало ли каких глупостей натворит тот, кого эти глупые называют Богом. Свой шанс упускать было нельзя.

– Проходите, присаживайтесь, – начал я любезничать (действенный, кстати, прием, полезный). С чем пожаловали? Кого наказать, привязать, растерзать? Вам надо лишь слово сказать! – и я медоточиво улыбнулся, произнеся в очередной раз свою любимую шутку.

– Да нет, терзать никого не надо, – ответил клиент. – У меня проблема гораздо более высоких порядков, и здесь требуется настоящий мастер своего дела – например, такой, каким мне описали вас, – и мой клиент расплылся в улыбке.

Сердце мое подскочило. Что-то серьезное? Что-то более сложное? Вот это другой разговор, вот это дело. А то надоело уже заниматься всякими мелочами и пакостями вроде тех же самых пресловутых сглазов и порч.

– Чем же я могу быть полезен вам, мой любезный друг? Все мои силы и знания будут в вашем распоряжении, как только вы изволите изъявить об этом, – и я вернул ему улыбку. Впрочем, нет, я улыбнулся гораздо более привлекательно.

– У меня такая проблема, – и человек внезапно перешел на шепот, – мне нужно воскресить одного человека. Понимаете?

Признаться, я немного опешил. Никогда еще мне не приходилось заниматься магией такого высокого порядка, по слухам доступной только избранникам божьим да их прихвостням. Но, впрочем, чем черт не шутит? Авось получится, и дело выгорит? Вот уж тогда заживем!

– Простите, воскресить? А не позволите ли вы мне поинтересоваться, кто этот самый так безвременно усопший человек? Ваша мать, отец? Ваш дальний родственник?

– Нет, – ответил человек, – не они.

И, вновь перейдя на шепот, он добавил: «Это я сам».

– Э-т-т-т-о-о… как? – опешил я.

– Ну, знаете… теория реинкарнации… перевоплощения… тысяча и одна жизнь… Я бы хотел ее проверить. Скажем… – и этот клиент практически полностью приблизился ко мне, прошептав еще тише, – вы можете воскресить меня в моем предпоследнем воплощении?

– А-а-а… э-э-т-о-о… возможно? – опешил я.

– Ну. Я полагаю, вам это лучше знать.

Я заколебался. То, что хотел от меня этот странный человек в этот не менее непонятный день (вот уж воистину – велика сила периода астральной противофазы!) было нелепо и удивительно – я никогда раньше не слышал о воскрешении самого себя. Но если разнообразнейшие теории реинкарнации, разрабатываемые другими магами, верны, и у меня хватит сил повторить подвиг Спасителя… то, черт возьми, о большем доходе и славе нельзя было бы и мечтать!

– Хорошо, – сказал я уже гораздо спокойнее (очень полезный прием – говорить тихо и размеренно). Я думаю, наших с вами совмещенных сил хватит для того, чтобы совершить этот акт… ре-реинкарнации. Однако я не могу дать вам никакой гарантии – и, в любом случае, вам придется заплатить вперед.

– Ну, разумеется, – и человек вновь расплылся в улыбке. – За все в этом мире надо платить, ведь так? Полагаю, пластик подойдет? Перевод на сумму… м-м-м… один миллион кредогратов?

Скажу честно, у меня в тот момент отнялся язык и вновь в который уже раз закружилась голова и затряслись руки. Один миллион кредогратов! Это… это больше самой внушительной суммы, которую я планировал забрать с этого человека в десять – нет, в сто раз! Вот уж воистину, неисповедима сила периода астральной противофазы!

– Р-р-р… разумеется. Это п… покроет все возможные р… расходы, – пробормотал я.

– Ну, вот и славно. Перевод будет осуществлен сегодня ровно в шестнадцать часов шестнадцать минут по этому времени, чему мы с вами будем свидетелями. Ну, а теперь – и лицо этого человека внезапно приобрело какие-то серьезные – я бы даже сказал, мрачные – оттенки, – к делу.

Порядка получаса заняли приготовления. Колбы, ткани, зажженные дымовые курительницы, кристаллы, пассы, взмахи руками, слова древних языков… и прочая, и прочая. Одним словом, надо было создать у клиента самое стойкое впечатление, что сейчас действительно что-то будет происходить. А дальше – дело техники.

Если этот человек действительно так богат, если… впрочем, о том, что можно будет сделать с его деньгами, которые все (а не только этот жалкий миллион) внезапно в какое-то мгновение перестанут быть его собственностью, сейчас лучше не думать. Кто знает – вдруг он может читать мысли? Сейчас главное – отвлечь его внимание, а потом…

Наконец, все было готово. Ну, или почти все.

– Присаживайтесь, вот сюда. Да, да, между этими сходящимися световыми лучами. А вот эту чашу мы поставим сюда, в центр. Да, и обязательно… когда я начну ритуал – ни в коем случае не двигайтесь с места. Вам лучше совсем будет закрыть глаза. Энергетические потоки станут очень интенсивными, они могут сбить аурический сегмент, если вы вдруг пошевелитесь. Хорошо? Ну и отлично. Итак, поехали!

Я встал рядом и начал читать вынесенные из какого-то древнего учения фразы. Их смысл затерялся в глубине веков давным-давно, однако вот звучали они весьма неплохо – я бы даже сказал, вполне магически звучали. Через несколько минут я резко вздернул головой и закатил глаза, воздев вверх руки. Продолжая свои пассы и утробные выкрикивания, я начал обходить моего клиента по кругу. Сейчас, сейчас, еще несколько минут… Усыпить бдительность, заставить забыться… Тайком взятый нож я надежно припрятал в боковом кармане.

Внезапно, не открывая глаз, человек произнес: «Ну, и что же ничего не происходит? Никакой иллюминации, этакого феерического фейерверка – всего лишь какие-то глупые мантры из забытой всеми Бхагават-Гиты… Признаться, я уже начинаю разочаровываться в вас, господин… маг».

Последнее слово он произнес так откровенно глумливо, что я чуть было не сбился со своего мантрорекания.

– Тише! Вы нарушите ритуал! – почти крикнул я.

– А мне кажется, что это вы нарушили его, господин… маг. Нарушили очень и очень давно… Вы и все ваши отпрыски.

Что-то недоброе, что-то страшное прорезалось в голосе этого человека, и внезапно я с ужасом обнаружил, как на лице его медленно и непоколебимо начинает расплываться та самая злополучная улыбка…

Сейчас, сейчас или никогда, пока еще есть шанс! Я выхватил нож и уже было прыгнул на этого таинственного незнакомца (уже явно понявшего всю фальшь моей игры), но…

– Глупец! Жалкий глупец! Да неужели ты все еще не понял, кто стоит перед тобой?!

Внезапно очертания фигуры незнакомца стали меняться, она стала расти, расти… и в этот момент что-то с неимоверной силой ударило мне в бок и отшвырнуло прочь, лишая надежды и спасения. Уже теряя сознание, я успел увидеть моего преображенного незнакомца – и ужас, дикий, неисповедимый, вечный, нескончаемый ужас осознания погасил последние его крохи…

* * *

Я жив или мертв? Реинкарнирован и деструктурирован? Я не знаю…

Все, что я помнил – это липкие, тягучие, ставшие бесконечными мгновения ужаса, страха и боли. Все, что я не могу забыть – это слова… слова, громовыми раскатами и черствым пеплом ударявшие мне в лицо и уши…

«Вы помешали мне, жалкие глупцы! Они, эти твари, именующие себя разумными людьми… вы должны были сделать их беспомощными перед моими Пророками, вы должны были ослабить их разум, их ощущение действительности, вы должны были увести их в иной вымышленный мною мир… Вы не сделали этого! Вместо этого вы стали городскими шутами, так что даже самые малые эти твари постепенно начали смеяться и потешаться над вами! Неужели ты был настолько слеп, что уже не видел этого, погрязнув в своей жажде богатства? Неужели вы все, мои призванные, стали настолько слепы?!

И теперь… теперь! – казалось, мое сознание не выдержит гнева, влитого в эти слова и теперь уже навсегда покинет ставшее бесполезным тело, – мои пророки не могут войти к ним! Они не могут смутить их умы, они не могут исказить Его слова! Эти твари просто потешаются над ними!

Г-л-у-у-у-п-п-п-п-е-е-е-е-ц-ц-ц! Но теперь вы уже мои, навечно мои… до тех пор, пока Его воины не вторгнутся в мое царство и не будут уничтожены! Вы все навечно мои! М-м-м-м-м-о-и-и-и-и-и-и-и-и!»

Боль, нескончаемый, неостановимый поток боли рухнул на меня каменной громадой, убивая последние крохи надежды на спасение и отнимая жизнь. Последнее, что я помню, прежде чем остатки моего сознания были выжжены этим огнем мучений, было долгое, страшное, практически нескончаемое падение в самые нижайшие слои этого самого… Астрального мира.

05.09.2006

Он есть – и, вместе с тем, его не существует.

Он всегда был – но раньше о нем предпочитали молчать.

Он манит тебя как нечто сладостно-запретное – и, вместе с тем, его подлинную горечь успевают ощутить немногие.

Он подобен строящейся Вавилонской башне, но все больше людей желает забраться на его вершину.

Он растет вовне и внутри незаметно, оплетая своей паутиной все уголки твоей души. Именно поэтому многие считают его несуществующим.

Издалека его смрад кажется благоуханием, а огни пожара – милой иллюминацией.

Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.

О нем сказано так много, но все это не уменьшает число паломников в него.

Он никогда не жил – именно поэтому он не ведает, что такое смерть.

Он был рожден вместе с человеком. Исчезнет ли он раньше него?

Да, он выглядит как целый город. Но это – Мертвый Город.

Это город почившей любви. Кладбище.

Могилы, могилы, могилы…

Каждая из них уникальна в своем роде. Но нужна ли уникальность мертвецам?

Надгробные камни – и надписи, надписи, надписи…

«Начни себя ты ублажать – и тряпки хватит уж стирать!» – как будто визжит первый.

«Козлом он был – козлом он и остался! Он со свекровью лучше б жить остался!» – грозится что есть силы второй.

«Ну сколько можно, в самом деле, меня иметь уже в постели?!» – надрывается в своем беззвучном возгласе непонятно к кому третий.

«Меня тоска по мужу гложет… боюсь, любовник не поможет», – неуверенно-робко грустит четвертый.

«И без семьи есть в жизни много дел… пусть сдохнут все, кто нас не захотел!» – как будто приказывает прочим мертвым пятый.

«Я не люблю тебя, вот так! Я лучше сдохну! Сам дурак!» – заходится в истерике шестой.

«Все бабы как дуры, а я – королева! Мне можно направо, мне можно налево!» – безапелляционно уверяет других мертвецов седьмой.

«Чем меньше женщину любить, тем легче нам ее избить!» – делится мертвецкой мудростью восьмой.

«Я знаю точно, мне ты изменил! А ну молчать, ты сердце мне разбил!» – тараторит свое заунывное девятый.

«Не верь, не бойся, не проси, свои обиды жизнь неси», – призывает к смирению десятый.

«Любовь что сон – а сны умрут. Лишь деньги счастье нам дадут», – кичится своей стоимостью одиннадцатый.

«Люблю себя. А вот других – простите, братцы, я не псих!» – тайно признается двенадцатый.

«Любви нам дали боги рай… хорош лежать, давай вставай!» – откровенно бредит тринадцатый.

Могилы, могилы, могилы…

Это вечное кладбище.

Практически каждый приходит сюда до того, как прийти на свое подлинное место.

Он молча разрывает собственными руками холодную мертвую землю и так же беззвучно закапывает себя сам.

Пришедшие сюда – умершие добровольно. А восставшие из мертвых уже так мало похожи на людей.

Они не знают, есть ли воскрешенные. Но восставшие из мертвых часто бродят по улицам еще живых городов. И невозможно выразить мучающую их боль словами.

Существует легенда, что восставших из мертвых может исцелить только создавший их. Но немногие воскрешенные знают иную правду.

Они знают правду о Живом Городе.

Он есть – и, вместе с тем, его не существует.

Он всегда был – но раньше о нем предпочитали молчать.

Поначалу он отвращает тебя как нечто невыносимо горькое – и, вместе с тем, его подлинную сладость успевают ощутить немногие.

Он подобен возвышающейся среди низин древней горе, но все меньше путников желает забраться на его вершину.

Он растет вовне и внутри незаметно, освещая своим сиянием все уголки твоей души. Именно поэтому многие считают его несуществующим.

Издалека его благоухание кажется смрадом, а огни иллюминаций – огнем пожаров.

Из него практически никто не возвращался. А немногие вернувшиеся уже не были людьми.

О нем сказано так много, но все это не увеличивает число паломников в него.

Он никогда не умирал – именно поэтому он не ведает, что такое смерть.

Он был рожден задолго до человека.

Вспомнит ли тот о нем?

23.12.2009

С любовью к Богу

Новорожденный Бог весело шагал по улицам города, название которого он сейчас уже не помнил. Да и к чему Создателю помнить людские названия? Разве что только для людей.

Солнце весело светило ему вослед, и лучи его играли в лужицах, оставшихся от недавно прошедшего дождя. Он очень любил такую погоду – и игривые Ангелы Стихий с благоговением и радостью в сердце выполнили эту его просьбу.

А вчера над этим безымянным городом пошел снег, несмотря на то, что среднедневная температура достигала обычно тридцати градусов в сторону «плюс». А позавчера плотно затянутое тучами небо внезапно очистилось ото всех белых пушистых фигурок за каких-нибудь пятнадцать минут. Наверное, кто-то даже крестился или, скажем, клял синоптиков всеми цветами сияющей сегодня вдалеке над морской гладью радуги, начиная с серо-буро-малинового-в-крапинку. А Бог весело шагал вперед, вдыхая принесенный воздухом аромат моря и разбрызгивая капли воды из еще не высохших лужиц. Он был счастлив жить в этом сотворенном самим собой мире. Ведь что может быть лучше, чем почувствовать свое собственное творение изнутри?

Сегодня он просто прогуливался по улицам этого безымянного морского города и наслаждался жизнью. Человеческой, можно сказать, жизнью – ведь наслаждаться жизнью Всемогущего Бога ему предстояло чуток позднее. Да и, в конце концов, у жизни в человеческом теле тоже были свои приятные преимущества.

Внезапно в животе что-то настойчиво и ласково – можно даже сказать, совсем по-человечески, заурчало. Мурк-мурк-мурк. А потом – у-у-у-у-р-р-р-р! А потом – в-у-у-у-у-у-у! Можно сказать, всеми голосами сразу.

– Перекусить мне, что ли? – подумал Новорожденный Бог и, увидев с высоты птичьего полета всю панораму его нынешнего обитания, определил для себя ближайшее заведение, где он мог бы остановиться. Всего каких-то десять минут ходьбы.

Бог вновь улыбнулся. Конечно, он мог бы и долететь до этой харчевни за каких-нибудь тридцать секунд – но что подумали бы окружающие его люди, когда бы он, словно птица, взмыл ввысь? Может статься, что у какой-нибудь сердобольной старушки или какого-нибудь упорного атеиста тотчас случился бы инфаркт. А Бог очень не хотел причинять кому-либо вреда, пусть и ненароком. Да и, в конце концов, летать еще предстояло любимым им праведникам.

Топ-топ-топ. Чпок! И брызги лужицы, в которую он вступил, разлетелись на несколько метров по всему диаметру описываемой ими окружности, попутно чуть не обрызгав проходящего мимо прохожего.

– Эй, смотри, куда идешь, растяпа! – крикнул он на ходу, по-прежнему спеша далеко-далеко в неведомые даже ему дали.

Бог хотел было сказать что-то в духе “Господи, прости его, пожалуйста”, как в свое время его много раз просил за других его Сын, тоже прибывший в этот мир, но потом подумал, что дополнительно просить самого себя как-то неудобно. Да и неправильно, наверное. И просто продолжил свой путь. Он по-прежнему был счастлив.

Ну, вот и она. И даже вывеска висит с резными красивыми буковками. Харчевня “На краю Вселенной”. И чуть ниже приписка: “Почувствуй аромат божественности”. Забавное название.

Воплощенный Творец аккуратно открыл дверь и осторожно вошел в заведение.

– Через полчаса мы закрываемся, но я уверен, что вы еще сможете вкусить наш аромат божественности! – уверил его шустро подбежавший парнишка-официант.

– Угумс, – одобрительно сказал Бог. – А что у вас сегодня есть в меню?

– Устрицы по-французски, скат по-испански, драники по-белорусски, пельмени по-русски, сардельки по-немецки… – начал было перечислять парнишка.

– Разнообразно у вас тут, – улыбнулся Бог. – А что-нибудь немножко более, что ли, экзотическое, скажем?

– М-м-м… – официант на секунду замялся. – Галушки-по-украински?

– Годится! – обрадовался Бог. – Всегда приятно вспомнить свою бурную молодость! – добавил он спустя пару секунд и вновь улыбнулся.

– Заметано! – воскликнул официант. – А что вы хотели бы выпить? Что-нибудь крепкое?

– Пару стаканчиков воды, если можно, – добродушно отозвался Бог. – Думаю, этого хватит.

– Воды? – официант был удивлен. – Простой родниковой воды?

– Да, да, – отозвался Бог. – И вода порой может быть слаще вина, – добавил он чуток позже.

– Ну… – официант немного замешкался, – хорошо. Сейчас сделаем. Через пять минуточек.

– Так быстро? – спросил Новорожденный Бог. – У вас на самом деле времени больше, чем пять минуток. Я, правда же, очень надеюсь, что вам всем хватит этого времени.

– Простите… в каком плане? – официант был немного удивлен.

– У вас всех, – и Бог добродушно обвел рукой всех посетителей этого заведения, не забыв указать и на окно. – Надеюсь, что хватит.

– А что будет потом? – официант как будто был еще немного в замешательстве.

– Зависит от вас, мои любимые дети.

– М-м-м… скажите, а кто вы? – официант до сих пор стоял рядом с этим загадочным посетителем и так и не решался отнести заказ на выполнение.

– Священник какой-то! – буркнул кто-то из-за соседнего столика.

– Что в имени тебе моем? – добродушно засмеялся Бог. – Мое земное имя временно и вечно одновременно.

– Земное? А вы, простите за любопытство, где проживаете? – официант был все более заинтригован.

– Везде, – спокойно ответил Бог.

– Бомж какой-то! – вновь буркнул кто-то из-за соседнего столика.

– В вас в том числе, – добавил Создатель.

– В нас? Где? Зачем? – официант опешил.

– Здесь, – ответил Бог и указал официанту на грудь. – Вы меня даже иногда слышите.

– Чокнутый какой-то! – вновь раздался возглас из-за соседнего стола.

– Слышим вас? – официант все еще не мог прийти в себя от услышанного.

– Ну да, – ответил Творец. – Глас совести.

– А-а… зачем вы там?

– Помогаю вам всем. Люблю вас! – и в небесно-голубых глазах Бога отразилась блуждающая на губах улыбка.

– И… сколько вы еще будете нам помогать? – вопросил растерянный официант.

– Всегда, – ответил Новорожденный Бог. – Работа у меня такая! – и его глаза небесного цвета стали, казалось, еще бездоннее.

– А-а-а-а… м-м-м… тогда последний вопрос… скажите, а-а-а… ну… кем и где вы работаете? – попытался было вновь вопросить разносчик заказов, но когда он снова обернулся к своему нежданному собеседнику – того уже не было.

Лишь только мелодично скрипнула закрываемая ветром дверь, провожая столь необычного гостя. А на столе, где он ранее сидел, в неизвестно откуда взявшейся тарелке лежала прямо-таки целая гора сочных и аппетитных галушек. Потому как кому, как не нам нужна пища, милосердно даруемая Творцом?

А Новорожденный Бог уже вновь весело шагал по улицам города, и в его вечно-голубых глазах светило солнце. Он был счастлив жить в этом мире и в этом безымянном городе планеты Земля.

12.10.2010

“Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человеческими уязвлена стала…”

А.Н. Радищев

Этот мир ходит по краю. Обрыв уже совсем близок. Вы даже не способны предугадать, когда и что может спровоцировать завершающий аккорд. Но вы так горды собой, так ложно-прагматичны… Разве у вас есть другой дом?

Вы разрушали эту планету веками, и уничтожение ее вашими совместными усилиями достигло катастрофических масштабов. Вы воистину не ведаете, что творите. Вам дали прекрасный, чистый, совершенный дом, но вы соорудили из него нечто ужасающее. Теперь вам мало и одного мира, и вы уже полезли на своих недокосмических драндулетах в иные… Вы думаете, вам позволят спокойно разрушать и их?

Посмотрите, за кем вы следуете. Посмотрите, кого вы слушаете. Посмотрите, во что вы верите, и ваша судьба не представится вам такой уж ужасной. Один большой «б-у-у-у-м!» – и можно все начинать сначала? Но что станет с вашими душами, что их ждет после такого аккорда для этого мира? Вы ведь об этом даже не задумываетесь! Такой сценарий для вас не более, чем страшилка из некоего фантасмагорического Голливуда, верно? Вот только при таком развитии событий в реальности вам будет все же не смешно, а скорее страшно. Как далеки вы от понимания подлинных масштабов вашего бедствия!

Взгляните же на ваших политиков, на ваших ученых, врачей и на тех, кто без всякого права и не по делам своим именует себя служащими Богу. А после этого имейте смелость посмотреть в глубину самих себя. Сколько же раз вы вкушали елейный нектар лжи, изливаемый устами тех, кому вы добровольно отдали право властвовать над собой? Сколько раз они обещали построить Рай на земле? Вы все еще считаете, что это действительно в их силах и в их масштабах?

Сколько войн вы вели друг с другом под их водительством? Они вечно зовут вас на новые разрушения, чтобы в этом бесконечном хаосе залезть на пресловутый Олимп хотя бы на мгновение. Разве это не халифы-на-час? Или вы полагаете, что вашим вождям нужно дать еще немного времени для того, чтобы вместе со своими подельниками-учеными они вошли в новый виток гонок за обладание все более смертоносным оружием? Или вы думаете, что этим гонкам позволят продолжаться бесконечно, что только оружие и физическая сила будут достаточным основанием для сохранения земных народов? Но какой смысл сохранять то, что разрушает этот мир крупица за крупицей? Или же полагаете вы, что приходившие к вам пророки говорили о судьбе кого-то иного и учили чему-то совершенно отвлеченному?

Взгляните же и на тех, кого вы называете учеными. Вашими совместными с ними усилиями вы превратили этот мир в одну большую свалку. Неужели вы думаете, что владение техникой сможет искупить ваш паралич духа? Ваши подельники уже изобрели то, что способно уничтожить физическую жизнь на этой планете. Вы хотите идти далее? Вам этого мало? Или считаете вы, что продолжаете следовать божественным путем, все более отождествляя себя с машиной и постепенно трансформируясь в нее? Вы не знаете практически ничего о подлинных возможностях духа! И разве сделали вас подлинно счастливыми все эти передовые достижения науки и техники, разве они добавили хоть что-то к красоте вашего внутреннего «Я»? Вы собираете в руках пыль и считаете ее драгоценностью, в то время как ваша подлинная драгоценность остается пылиться внутри вас самих. Скоро вы станете доверять мнениям машин более, нежели мнениям ваших близких, а затем и своему собственному. А потом вы замените самих себя машинами-киборгами. Вот только нужен ли этой Вселенной очередной планетарный завод по производству биологических роботов?

Неужели же ваши врачи способны будут исцелить вас от такой духовной трансформации, коли они не могут исцелить даже ваших тел? Или вы думаете, что дух и тело не связаны между собой невидимыми нитями? Или полагаете, что сможете найти очередную чудодейственную таблетку от всех бед и горестей, включая угасание духа? Но этому ли учили вас пророки? И разве желают ваши врачи понять, что нарушение законов духа всегда идет перед телесными недугами? Или, быть может, они знают обо всех невидимых последствиях ненависти и злобы? Или хоть что-нибудь о судьбе детских душ, тела которых с рождения страдают от «неизлечимых» заболеваний, поскольку выбрали путь искупления многих из рода своего? Но вы столь спешите обвинить в немилости Высшие Силы, что не замечаете, как пачкаете души ваших детей и вместе с ними начинаете медленно убивать самих себя. Никакие таблетки не помогут вам очистить самих себя от самозанесенной духовной заразы. Но, может быть, страдая, вы однажды по-настоящему научитесь любить…

Ведь именно любви учили вас все подлинные пророки! Но разве же любовь теплится в сердцах тех, кто провозгласил себя их последователями? О, если бы это была любовь! Но жажда наживы и власти обуяла их, сделала сердца черствыми к людскому страданию. Потому пируют они ныне в роскоши, когда мир находится на обрыве, но разве не пир это во время чумы? Потому готовы они забрать последнее у доверившихся им и прогнать восвояси к Богу, которому не служат. Может быть, хоть кто-то из прогнанных этими служителями от самих себя сумеет найти Творца вне каменных храмов. Может быть, хоть кто-то из них поймет, что не живет Бог в домах, поклоняющихся мамоне. Может быть, они сумеют донести эту весть другим.

Знайте же, что мир этот до сих пор цел только благодаря Великой Божьей Милости. Только его бесконечная любовь сдерживает тот неумолимый поток зла, который породили вы, и который может разрушить мир этот в единое мгновение, ежели найдет для себя выход. Руки свои невидимо простер Бог над миром этим и как ребенка носит его в них. Но некоторым из вас еще хватает дерзости обвинять его в отсутствии заботы о ваших скромных персонах!

Может быть, однажды вы прозреете. Может быть, вы сумеете понять и сделать что-то самое главное в ваших жизнях. Может быть, вы сумеете избавиться от наводнивших ваш мир иллюзий. Может быть, вы, наконец, полюбите того, кто создал дух ваш и подарил вам прекрасный дом. Может быть, под его неусыпной заботой и с его великой помощью вы сумеете сделать ваш дом Раем.

Как это было бы здорово!

27.07.2012

Может быть, тебе суждено будет обо мне вспомнить. Может быть, мне повезет о тебе не забыть. Может быть, ты еще сумеешь измениться и, быть может, это будет еще не слишком поздно хоть для кого-нибудь, исключая тебя самого.

Сколько бы ни прошло лет, я не смогу избыть память о своем прошлом. Сколько ни пройдет лет, тебе невозможно будет его изменить. Ошибки прошлого невозможно исправить, не осознав их как таковые. Невозможно откупиться от них золотом, нельзя просто отмахнуться от них. Время расплаты однажды приходит, но чем будет платить нищий?

Невозможно передать словами то, что я чувствовал тогда, и эту боль невозможно забыть. Сердце – слишком чувствительный орган, и шрамы на нем могут заживать всю жизнь – а твоя операция длилась долгие годы. Ты знаешь, из тебя не получилось отличного врача, но зато получился бы прекрасный мясник, если бы ты сумел еще немного сконцентрировать свои усилия. Еще щепотку жестокости, еще пригоршню злобы, еще килограмм самодовольства и высокомерия, еще пару литров чужих слез – готов поспорить, тебе бы понравилось. Но бремя расплаты однажды приходит – и тюрьмы рушатся. Когда будут разрушены все тюрьмы людских страданий – этот мир преобразится.

Я помню, тогда мне не хотелось жить – а сейчас я бы хотел жить вечно. Тогда каждый день мог стать адом – сейчас раем постепенно становится вся моя жизнь. Тогда я вынужден был бояться самого себя – сейчас я могу дарить себя другим. Тогда злоба спалила все крылья – сейчас уже почти выросли новые. Удивительная прихоть судьбы – ты должен был быть в моей новой жизни и тебе не следовало в ней быть одновременно. Твое участие в ней стало для меня и благословением, и проклятием, но теперь я отчетливо знаю, что из них больше – потому что стены тюрьмы уже рушатся, а сердце мое до сих пор бьется. Следовало пройти пешком через ад, чтобы, наконец, почувствовать за спиной свои собственные крылья.

Справедливость восторжествует, и круг замкнется – пусть и не сейчас. К тому времени, как это случится, я уже успею позабыть о тебе, потому что в сердцах людей долго живет только добрая память, иначе бы их сердца давно истекли кровью. Я омою свое сердце в водах времени и очищу его от памяти прошлого – но помни о том, что свое прошлое тебе придется искупать самому. Успеешь ли ты искупать его в водах раскаяния?

Удивительная прихоть вселенной – изменяя себя, мы помогаем меняться тем, кого любим. Но я уже не уверен, что до сих пор люблю тебя – а тебе следует хотя бы перестать презирать. Времени на это остается совсем немного, потому что эта самосозданная тюрьма – последнее, что еще соединяет нас. Но теперь я не жалею о своем прошлом – если бы оно было иным, я бы, возможно, так и не сумел бы увидеть прутья уже своей собственной тюрьмы, а без уничтожения клетки не может быть речи о полете. Надеюсь, что мне не придется также жалеть и о своем будущем.

Время меняет людей. Время меняет миры. Время меняет вселенные. Поток времени постепенно омоет прошлые раны, а ветер перемен высушит их, потому что, когда тебе даются крылья, это преступление – не взлететь. Я готов простить тебя – но помни, что еще никто не убегал от самого себя и существует как минимум один миг на крае этой жизни, когда человек, наконец, узнает, кто он – хочет он того или нет.

Может быть, ты сможешь раскаяться раньше, чем этот миг однажды наступит. Может быть, надежду еще можно воскресить. Может быть, любовь еще не до конца покинула наши сердца. Может быть, мы еще сумеем встретиться друг с другом в один, самый последний раз.

Может быть, отец.

05.02.2009

Данный перечень, озаглавленный нами «Мутанты нашего века», представляет собой результат многолетних исследований генетиков нашего социума все более усиливающихся в последнее время тенденций подверженности отдельных индивидуумов и их групп разнообразным душе-генетическим мутациям, а также характеристику этих видов мутаций как таковых.

Мы не претендуем на абсолютную точность и полноту изложения материала, поскольку крайне сложно достаточно досконально описать весь аспект изменений психомировоззренческой компоненты мутировавших, равно как и предсказать возможность появления более новых, до сих пор неизвестных научному сообществу видов мутаций людских душ. Мы можем только надеяться на то, что подобно всем известным до сих пор человечеству болезням данный вид через определенный промежуток времени также сойдет на нет естественным путем.

Наряду с этим хотим порекомендовать всем индивидуумам стараться тщательно следить за своим душе-психическим здоровьем, дабы свести к минимуму риск заражения.

Характеристика отдельных типов мутаций прилагается.

1. «Не-в-разумный»

Это наиболее распространенный среди индивидуумов вид мутации. По нашим подсчетам, к настоящему моменту ему оказалось подвержено около половины всех индивидуумов нашего планетарного социума. Данный вид мутации не является врожденным, а может стать только приобретенным. По до сих пор невыясненным причинам, данному виду мутации могут оказаться подвержены даже наиболее устойчивые к нему индивидуумы в случае их длительного нахождения в обществе других, уже подвергшихся данной мутации – в научной литературе данный феномен был обозначен как «Эффект толпо-неразумия». Причины данного явления лежат, скорее всего, в до сих пор невыясненных способах нефизического взаимодействия индивидуумов нашего социума между собой.

Индивидуумы, подвергшиеся данному типу мутаций, оказываются неспособны сколько-нибудь адекватно оценивать окружающую их объективную действительность, становятся сильно подвержены собственным или внушенным извне иллюзиям, у них постепенно прекращается критическая оценка воспринимаемых ими потоков информации, и они становятся похожими на так названных писателями и фантастами прошлого «зомби».

Процесс мутации может носить достаточно длительный и затяжной характер, растянувшись на всю планетарную жизнь индивидуума. Отметим, что по неустановленным до сих пор причинам небольшое количество индивидуумов оказалось стопроцентно резистентными к данному виду мутаций.

Возможной причиной этого иммунитета является усиленная выработка гормона «Разум» в их организмах. Согласно имеющимся у нас статистическим данным, к настоящему времени подобные индивидуумы составляют примерно один процент от общего их числа.

Помимо этого, еще одной весьма любопытной выявленной нами особенностью данного вида мутаций является возможность ее самопроизвольного прекращения в случае попадания мутировавшего индивидуума в общество резистентных к данной мутации и достаточно длительному нахождению в нем. В научной литературе данный феномен получил название «Свет разума». Причины и корни подобного феномена неизвестны.

Данная мутация может стать отправной точкой для формирования и развития мутационных процессов всех прочих видов – и, в особенности, мутации типа «Тугоглухий/Глазослепый».

2. «Злобогрозный»

Вероятными причинами данного вида мутаций становятся процессы нарушения выработки гормона «Добродушие» в организмах индивидуумов наряду с усиливающейся выработкой гормонов «Гнев» и «Раздражение».

Подвергшиеся данному виду мутации оказываются склонны к агрессивным и насильственным действиям по отношению к другим индивидуумам, что в достаточно открытой и явной форме демонстрирует начавшиеся у них процессы утраты собственного душе-психического здоровья.

Формы проявления агрессии могут быть достаточно разнообразны и инвариантны по сути и содержанию, начиная от словесных порицаний и заканчивая физическим воздействием на планетарные тела других индивидуумов.

Среди всех прочих видов мутаций наряду с мутациями типа «Бес-в-счастливый» и «Бес-в-сердечный» данный вид приобрел самый стремительный по степени своего распространения характер. В связи с невозможностью искусственного синтеза гормона «Добродушие» внешние попытки остановки процесса мутации данного типа нереализуемы.

3. «Глазопучий»

В настоящее время мало распространенный вид мутации, что, впрочем, не является доводом для легкомысленного к нему отношения.

Мутанты типа «Глазопучий» оказываются более прочих склонными к внешним проявлениям процесса смены собственных душевных настроений, а также являются более восприимчивыми к подобным проявлениям других индивидуумов. Нередко такие проявления сопровождаются громкими охами, ахами, криками и вздохами. Писателями прошлого элементы подобного процесса были обозначены как «Сплетничанье» и «Показушничество».

Отметим, что некоторыми исследователями оспаривается факт отнесения данных проявлений к мутационному процессу и считается, что они являются скорее просто побочными особенностями душевно-мировоззренческой компоненты индивидуумов. В настоящее время в научных кругах по этому вопросу ведутся достаточно активные дискуссии.

4. «Кривоврун»

Так называемое «патологическое вранье» – коренная особенность проявления имеющих место мутаций данного типа. Мутанты типа «Кривоврун» прибегают к сокрытию фактов объективной действительности столь часто, что иногда оказываются неспособны отличить собственный вымысел от реальности. Трудно сказать, какую цель в каждом конкретном случае преследуют мутировавшие индивидуумы, и является ли эта цель скорее сознательным выбором, а не следствием влияния на их душевную структуру мутационных процессов, однако факт изменения душевной организации данных индивидуумов является неоспоримым, в связи с чем данный вид изменений был выделен в отдельный тип.

В связи со значительным смещением негативных процессов в сторону личности каждого отдельного мутировавшего индивидуума вместо ее выражения в общем социуме, данный тип мутации принято считать умеренно-опасным. По невыясненным до сих пор причинам наиболее подвержены данному типу мутаций оказываются индивидуумы женского пола.

5. «Хитролукий/Лукахитрый»

Классифицированный ранее тип мутации «Лукахитрый» в настоящее время в связи с дополнительным изучением его особенностей был переименован, однако старое название сохранено.

Индивидуумы, подвергшиеся данному типу душе-генетических изменений, могли бы стать, пожалуй, самыми лучшими аферистами и обманщиками прошлых веков. В настоящее же время в связи с активной позицией Министерства Здоровья по вопросу искоренения любых вредных и негативных душевных процессов индивидуумов нашего планетарного социума, данный вид личностных изменений принято считать негативным.

Отличительной особенностью индивидуумов данного типа является их способность представлять другим объективную реальность в полностью, либо значительно искаженном виде, добиваясь, таким образом, своих, малопонятных здоровым индивидуумам эгоистических целей. При этом, в отличие от мутантов типа «Кривоврун», мутанты данного типа отчетливо осознают границы объективности и иллюзии при введении в заблуждение других, что, впрочем, не мешает им в осуществлении сего эгоистического процесса.

Отличительной особенностью мутантов данного типа является определенный т.н. «хитрый» блеск глаз их планетарного тела, проявляющийся в ходе процесса их общения с другими индивидуумами.

6. «Страхопадкий»

Данный тип мутации был известен человечеству с глубокой древности, однако был классифицирован как мутация относительно недавно. Мутанты типа «Страхопадкий» оказываются совершенно нерезистентными к любым видам страховых ощущений, будь они самосозданными или же сформированными в процессе взаимодействия с планетарным пространственным континуумом.

Возможно, данный тип мутации не был бы столь социально опасен, если бы ограничивался душевно-мировоззренческим миром отдельного подверженного данной мутации индивидуума. Однако, в связи с тем, что подверженный указанному типу мутаций индивидуум оказывается вовлечен в фатумные отношения с другими, несвоевременное усиление проявлений, свойственных данному типу мутаций, может оказаться фатальным для других индивидуумов. История знает немало подобных случаев, когда судьбы одних людей решались трусостью других, однако подробное рассмотрение этого вопроса выходит за рамки данного исследования.

Отметим, что проявления данной мутации носят скорее стохастический, нежели чем перманентный характер, что, впрочем, не является причиной для их классификации как менее социально опасных.

Отметим также, что длительный процесс усиления свойственных данному виду мутаций ослабления выработки в организмах индивидуумов гормонов «Спокойствие» и «Вера в себя» может привести к значительному снижению резистентности ко всем прочим видам мутаций.

7. «Совестогладкий»

Данный вид мутации характеризуется практически тотальным изменением душевного компонента индивидуума, известного как «Совесть». Первичный этап мутации характеризуется спонтанными периодами ее деактивации. В более тяжелых случаях наблюдается процесс ее значительной дестабилизации, вплоть до полной дисфункции.

Мутанты данного типа по своим внешним проявлениям могут быть сходны с мутантами типа «Злобогрозный» в плане причинения насильственного вреда другим, однако процесс причинения вреда другим у них практически никогда не сопровождается активными внешними проявлениями и носит исключительно эгополагающий характер, что, по нашему мнению, делает их значительно более социально опасными, в связи с чем данный тип мутации было принято считать значительно социально опасным.

Было замечено, что в подавляющем большинстве случаев данный вид мутации в дальнейшем трансформируется в тип «Бес-в-сердечный».

8. «Бес-Шабашный»

Относительно новый вид мутации, значительно усилившийся в последние несколько десятков лет.

Возможно, определенные душе-гены были принесены еще из давних веков т.н. «средневековья» от т.н. «ведьм», а, возможно, что данный вид мутации является присущим исключительно нашему планетарному поколению. Как бы то ни было, вопрос о причинах данного мутагенеза до сих пор является достаточно открытым и активно обсуждается в научных кругах.

Мутанты данного вида оказываются значительно предрасположены к проведению различных т.н. «магических ритуалов» с вызовом т.н. «духов», а также к т.н. «черной магии», проявлениями которой служат «заговоры», «порчи», «сглазы», «проклятие» и некоторые другие формы психосоматических внушений. Некоторые индивидуумы данного типа также могут проявлять значительный интерес к посещению кладбищ, гробниц и других доступных им мест захоронения планетарных тел других индивидуумов.

До сих пор досконально не установлено, насколько реальным является такое влияние, и не является ли оно усилением процесса мутаций типа «Страхопадкий» исключительно у ранее мутировавших индивидуумов. Тем не менее, в любом случае мы хотим порекомендовать прочим индивидуумам стараться избегать излишних контактов с индивидуумами данной группы.

9. «Гламурный»

Также относительно недавно обнаруженный тип мутации, к настоящему времени еще не получивший широкого распространения. Особенностью данного процесса мутагенеза является постепенно усиливающаяся зависимость индивидуума от традиционных исторически установившихся внешних атрибутов значительного т.н. «социального положения» данного индивидуума.

Несмотря на все достаточно активные попытки Министерства Здоровья по искоренению данных исторически оформленных атрибутов, закрепленных в сознании части индивидуумов, значительных успехов в данной деятельности до сих пор не было достигнуто, что проявляется в по-прежнему значительном стремлении к получению таких атрибутов как «богатство», «слава», «карьера», «известность» и некоторых других со стороны подавляющего большинства индивидуумов нашего планетарного социума и служит основой формирования данного типа мутаций.

Возможно, данный процесс не был бы столь опасен, если бы рост подобной зависимости не нес с собой столь значительных изменений психомировоззренческой компоненты индивидуумов – однако в связи с тем, что данный процесс способствует ее значительной негативной трансформации и усилению подверженности индивидуума мутациям типа «Сребролюбый», «Лукахитрый» и «Оргазмический», выявленные Министерством Здоровья указанные тенденции роста подобного вида зависимостей в контексте нашего планетарного социума принято считать значительно социально опасными.

Как было отмечено ранее, в ходе неконтролируемого увеличения подобной зависимости в душемировоззренческой компоненте индивидуума активизируется процесс мутации, классифицированный нами как «Гламурный». По невыясненным до сих пор причинам в ряде случаев процесс мутации может принять скоротечный характер, в результате чего индивидуум оказывается настолько сильно привязан к набору каких-либо из описанных выше атрибутов социального положения, что оказывается неспособен представлять свою планетарную жизнь без них.

Как нам удалось выяснить в ходе исследований, в случае, если в ближайшем времени индивидууму удается достичь этих атрибутов, он практически всегда наряду с данным видом мутации оказывается значительно подвержен мутации типа «Оргазмический». В противном же случае индивид может оказаться еще более серьезно чем в случае «успеха» подвержен одному или нескольким из ряда мутаций – «Злобогрозный», «Кривоврун» и «Нервошизальный».

Очень беспокоящей нас наряду с исследователями из Министерства Здоровья тенденцией последних лет является все более активно пропагандируемый образ миро-душе-восприятия, способствующий усилению зависимости индивидуумов от большинства из вышеперечисленных атрибутов «благополучия», поскольку такая тенденция в потенциале способствует значительному росту мутантов данного типа.

В данных условиях мы можем лишь порекомендовать стараться не соприкасаться в сколь-либо длительной перспективе с мутантами данного типа, а также осознавать всю бессмысленность попыток достижения тех вещей и целей, которые зачастую являются абсолютно вредными для вашей душемировоззренческой компоненты и душе-психического здоровья как такового.

10. «Нервошизальный»

Данный вид душе-психического изменения сущности индивидуума был также известен людям с глубокой древности, но классифицирован как негативный мутационный процесс лишь в последнее время.

Коренной чертой мутантов данного типа является их неспособность сколь-либо длительно сохранять здоровое душевно-эмоциональное состояние и значительно повышенная склонность к различного рода выходам из него в виде т.н. «истерик». Порой подобные выходы могут иметь достаточно длительный по своей протяженности характер, растягивающийся на несколько планетарных часов. Часто подобные выходы сопровождаются такими внешними атрибутами их проявления как крики, стоны, вопли, нечленораздельная/невнятная дикция, несообразные телодвижения. Как было установлено, особенно подверженными данному типу мутаций оказываются индивидуумы со значительно сниженными выработками в их организмах гормона «Спокойствие».

Мы не можем точно сказать, является ли данный тип мутации исключительно следствием подобного снижения функций душе-органов в организме индивидуума, или же его формированию могут способствовать прочие атрибуты планетарного социо-континуума, такие как, например, все более ускоряющийся темп и ритм жизни, значительный рост объемов информационных потоков и некоторые другие, констатированные исследователями Министерства Здоровья на последней планетарной конференции.

В любом случае, хотим отметить выявленную нами высокую степень эффективности борьбы с данным процессом мутагенеза таких действий индивидуума, как пребывание на природе с ее созерцанием, благодушное общение с другими индивидуумами, личностные медитации и некоторые другие методы, которые были известны планетарной науке достаточно давно, однако оказались столь значительно востребованы лишь в последнее время.

11. «Тугоглухий/Глазослепый»

Рост числа индивидуумов, подверженных данному типу мутагенеза, был предсказан еще давно, однако фактически сформировался лишь в последние несколько десятков планетарных лет. Указанный процесс мутации заключается в постепенном снижении функций (в ряде случае – с их дальнейшей полной атрофией) душе-органов зрения и слуха индивидуума. В ходе данного процесса индивид становится неспособен не только объективно воспринимать аудиальные и визуальные аспекты взаимодействия с другими индивидуумами и корректно реагировать на них, но и оказывается подвержен значительному искажению восприятия настоящей и будущей объективной действительности. Уверенные в своей правоте, такие индивидуумы начинают учить других неверной картине мировосприятия, в ходе чего могут способствовать возникновению у них мутационного процесса типа «Не-в-разумный», в связи с чем данный вид мутагенеза принято считать значительно социально опасным.

Необходимо также отметить, что по внешним проявлениям индивидуумы данного типа могут быть схожи с индивидуумами мутационного процесса типа «Не-в-разумный», что неудивительно, поскольку данный тип мутагенеза фактически по своей сути и аспектам изменения душе-генов является его наследником.

12. «Алкопитый»

Согласно своему названию, мутанты данного типа оказываются совершенно нерезистентными к такому продукту прошлого и, к нашему сожалению, настоящего планетарного социума, как алкогольные напитки. В этом плане их сильнейшая душе-психическая привязанность к ним сравнима разве что с аналогичной привязанностью к атрибутам социального положения у мутантов типа «Гламурный». Отметим, что ранее данный вид привязанности не считался негативным – более того, полагалось, что процесс употребления данного вида продукции способствует значительному душевному расслаблению, исчезновению внутреннего душе-страха и, как следствие, росту внутренней доброжелательности и душе-здоровья индивидуума.

Однако, как выяснила современная наука, данный способ, как и любой другой суррогат, не может даже отдаленно дать эффектов, подобных эффектам естественной выработки гормонов «Добродушие» и «Вера в себя» в организмах индивидуумов, более того, чрезмерное употребление данного вида жидкостей в долгосрочной перспективе ведет к постепенной атрофии функций душе-мозга, что способствует возникновению и развитию мутации типа «Не-в-разумный». Более того, в ряде случаев длительный процесс употребления указанных средств приводит к возникновению существенно более опасного типа мутаций, классифицированных нами как «Анимоидальный».

В связи с данными аспектами влияния указанных средств на большинство индивидуумов, Министерство Здоровья заняло достаточно активную позицию по полному искоренению их производства и продажи на всем планетарном континууме, однако сколь-либо значительных успехов в данном вопросе до сих пор не было достигнуто.

13. «Сребролюбый»

Известный давно, данный процесс душе-мутагенеза был классифицирован как таковой лишь в последние несколько лет. Как нам удалось выяснить в ходе длительных исследований, лишь в крайнем ряде случаев такой вид мутации является самовозникающим, однако в большинстве случаев он является лишь развитием таких оформившихся ранее мутационных процессов, как «Совестогладкий» и «Гламурный».

Мутировавших индивидуумов отличает повышенное стремление к накоплению и сохранению денежных средств любыми способами. Многим из них доставляют совершенно непонятное другим здоровым индивидуумам удовольствие такие аспекты их жизни, как значительный банковский счет, богатые квартиры, машины и прочие аспекты материального проявления планетного континуума. Некоторые из них, у кого процесс мутации зашел достаточно далеко, не гнушаются обманом и предательством для достижения подобных целей самообогащения за счет других. История нашего планетарного социума знает немало случаев, когда подобные сребролюбческие тенденции одних индивидуумов определяли судьбы других, однако детальное рассмотрение данных случаев выходит за рамки нашего исследования.

В связи с возможностью подобного фатумного воздействия мутировавших индивидуумов данного типа на других, данный вид мутации считается значительно социально опасным.

14. «Вредногадкий/Гадковредный»

Пожалуй, самый редкий из классифицируемых нами типов мутаций, к тому же не отличающийся сколько-нибудь ярко выраженными тенденциями роста. И этот факт не может не радовать все научное сообщество.

Мутанты данного типа отличаются повышенной склонностью строить козни, западни и всячески вредить другим – чаще всего образом, называемым «исподтишка». Особенную активность процесс мутагенеза может набирать в т.н. «детском» возрасте становления душе-мировоззренческой компоненты индивидуума, однако в дальнейшем в подавляющем большинстве случаев постепенно плавно сходит на нет. Однако, по невыясненным до сих пор причинам, примерно в двух-трех процентах случаев процесс мутагенеза может пережить возрастные рамки «детского» периода душе-становления индивидуума, и растянуться на дальнейшую его планетарную жизнь. В этом случае мутировавшие индивидуумы оказываются значительно зависимы от таких аспектов собственного жизнепроявления, как желание причинять вред другим. Данные усиления подобных желаний чаще носят стохастический, нежели чем перманентный характер, и могут особенно активно проявляться в периоды душе-неполноценных эмоциональных состояний индивидуума, таких как «раздражение», «зависть», «презрение».

Отметим также, что значительное усиление указанных процессов мутагенеза (особенно в комбинаторике с мутационными процессами типа «Злобогрозный») может привести к значительному росту выработки крайне вредного для организмов индивидуумов гормона «Ненависть», что, в свою очередь, может стать катализатором для трансформации мутации данного типа в значительно социально опасный вид, классифицированный нами как «Бес-в-сердечный».

15. «Ухлопухий»

Побочный вид мутации, являющийся продуктом базового вида, классифицированного как «Не-в-разумный», в настоящее время выражен лишь среди небольшого числа планетарных индивидуумов.

Мутировавшим индивидуумам данного типа свойственно видеть объективную действительность в несколько искаженном восприятии (что является следствием развития мутационных процессов типа «Не-в-разумный»), что ведет к их не всегда адекватным жизненным проявлениям. Чаще всего, впрочем, такие неадекватные проявления носят исключительно личностный характер и не наносят вреда прочим членам планетарного социума, в связи с чем данный тип мутации принято считать незначительно социально опасным.

Бывает, что случаи проявления мутаций данного типа носят такой ярко выраженный для прочих индивидуумов характер, что они –  в шутку или всерьез – так и называют нездорового индивидуума: «Ух, лопух!»

16. «Оргазмический»

Значительно усилившийся в последнее время тип мутации, который чаще всего является следствием развития мутационных процессов типа «Гламурный».

Мутантам данного типа свойственно усиленное (на ранних стадиях мутационного процесса) или же практически ничем непоколебимое желание (в случае, когда развитие процесса душе-мутагенеза принимает крайние формы) к получению удовольствий –  чаще всего физического рода в аспекте собственных планетарных тел.

Подобное желание может получить столь ярко выраженный характер, что для достижения цели самоудовлетворения индивид не гнушается ничем – начиная от аспектов социальной приемлемости своих действий и заканчивая аспектами собственного душе-психического здоровья. Рамки данной мутации в настоящее время принимают столь обширный и разнообразный по своим проявлениям характер, что сколько-нибудь четко выразить основные аспекты проявления подобного рода тенденций самоудовлетворения не представляется возможным.

В ходе длительных наблюдений было выяснено, что в подавляющем большинстве случаев данный тип мутагенеза в случае своего активного развития трансформируется в значительно более опасный тип «Анимоидальный».

До сих пор не было выяснено, является ли данная мутация следствием значительного оказанного ранее на них влияния некоторых негативных аспектов материального и социо-континуумов, или же она является следствием врожденной неспособности индивидуумов к любому здоровому контакту с социо-континуумом как таковым.

Тем не менее, во избежание процессов заражения мы настоятельно рекомендуем всем здоровым индивидуумам помнить показательный опыт ученых прошлого с крысой, пожелавшей умереть от постоянного оргазма, и ни в коем случае не подчинять свои душевные компоненты физическим.

17. «Анимоидальный»

Значительно социально опасный тип мутации, являющийся следствием достаточно большого количества мутационных процессов прочих типов.

Развитие данного процесса мутагенеза можно выявить по изменениям внешних атрибутов поведения индивидуума, которые в некоторых своих аспектах становятся все более и более похожими на соответствующие аспекты проявления представителей животного мира.

Как было установлено в ходе исследования процессов душе-гено-преобразования, свойственных данному процессу мутагенеза, указанный тип мутации не может являться независимым и всегда следует в паре с каким-либо другим – и в случае уничтожения «базового» гено-вируса данный процесс мутации также постепенно сходит на нет.

Данный тип мутации принято считать высоко социально опасным, поскольку он не только служит основой формирования таких душе-генетических мутаций, как «Бредналицый» и «Пошлонуждный», но и может значительно усиливать негативные аспекты прочих мутаций, с которыми порождающий его душе-вирус входит в симбиоз.

Так, самым высоко опасным типом симбиоза был признан симбиоз данного душе-вируса с душе-вирусом мутационного процесса типа «Злобогрозный», поскольку в случае подобного симбиоза практически в ста процентах случаев индивид полностью теряет свой человеческий облик и становится подобен дикому зверю, готовому убивать во имя и во оправдание собственного гнева, в связи с чем подобные индивидуумы нуждаются в скорейшей экстрадиции из своего социального континуума.

18. «Бредналицый»

Побочное следствие мутационного процесса типа «Анимоидальный», данный тип мутационного процесса характеризуется значительным изменением внешнего душе-образа, воспринимаемого другими индивидуумами. Особенно четко и остро изменения душе-образа мутировавшего индивидуума могут чувствовать индивидуумы, не подвергшиеся ни одной из классифицированных нами мутаций, – в этом случае по отношению к мутировавшему индивидууму они могут испытывать некоторую легкую немотивированную душевную неприязнь. Любопытной особенностью данного мутационного процесса является тот факт, что отдельные индивидуумы с протекающими мутационными процессами данного типа не только не испытывают названной формы легкой душевной неприязни по отношению друг к другу, но, напротив, способны ощущать значительную привязанность и симпатию друг к другу, что служит основой их объединения в т.н. «группировки» и «банды», дальнейшей целью которых становится вандализм, бандитизм и прочие социально опасные аспекты душе-проявления.

Причины указанного феномена привязанности мутировавших индивидуумов данного типа до сих пор не были установлены.

19. «Пошлонуждный»

Еще одно побочное следствие мутационного процесса типа «Анимоидальный», данный тип процесса душе-мутации характеризуется значительным привнесением черт и аспектов поведения представителей животного мира в т.н. «половую» сферу жизни индивидуума.

Мутанты данного типа чаще всего отличаются неспособностью к контролированию аспектов своего т.н. «сексуального» поведения в контексте своего социума. Легкими формами данной особенности являются их нарочито-грубый, унизительный, сексуально-ориентированный аспект отношений с представителями противоположного пола. Тяжелыми формами проявления может служить стремление к удовлетворению собственных сексуальных желаний даже путем причинения физического и душевного вреда индивидууму противоположного пола.

Дополнительной особенностью мутации данного типа является возможность трансформации душе-психики зараженного индивидуума в душе-психику представителей противоположного пола.

Помимо этого, совсем недавно был обнаружен дополнительный аспект данного душе-генетического мутагенеза, выражающийся в стремлении отдельных индивидуумов к установлению сексуальных взаимодействий с представителями своего пола. Причины данного явления к настоящему моменту не были установлены.

Отметим также, что по неустановленным к настоящему времени причинам наиболее подвержены данному типу мутации оказываются представители мужского пола.

20. «Бес-в-счастливый/Бес-в-радостный»

Мутационный процесс «базисного типа», который может являться как следствием прочих мутаций, так и возникать самопроизвольно. Как было установлено, в случае, если данный мутационный процесс возникает как следствие других мутаций, он оказывается значительно более резистентным и устойчивым, чем в случае самопроизвольного возникновения.

Наиболее частыми причинами возникновения данного процесса среди мутаций являются мутации типа «Тугоглухий/Глазослепый», «Оргазмический» и «Невразумный» в периоды своего затухания.

В случае же самопроизвольного возникновения мутационного процесса данного типа его причинами служат значительно ослабленные общерегулирующие процессы выработки гормонов «Радость» и «Добродушие» в организмах индивидуумов.

Мутантам данного типа свойственно практически перманентное негативное отношение к окружающей их действительности, отсутствие практически любых потенциально положительных интересов и желаний –  или, как выражались ученые прошлого, «постоянно пониженный эмоциональный фон».

Возможно, мутационный процесс данного типа не был бы столь опасен, если бы не устойчивая тенденция последних десятков лет к его нелинейному росту и его способность значительно усиливать мутационные процессы всех прочих видов. Единственным достаточно эффективным средством борьбы с мутацией данного типа на настоящий момент может быть признано только естественное добродушие индивидуума.

21. «Бес-в-сердечный»

Крайне опасная форма душе-мутации, проявляющая устойчивую тенденцию роста за последние несколько сотен планетарных лет.

Мутанты данного типа даже на ранних стадиях протекания процесса мутагенеза характеризуются практически полной атрофией такого основного душе-органа, как «сердце». Подобная атрофия ведет к их частичной или полной неспособности к любым положительным душе-эмоциональным проявлениям, душевному сопереживанию другим индивидуумам, душевной поддержке и проявлению любого рода душевного тепла.

Подобная трансформация является крайне болезненной не только для прочих здоровых индивидуумов, находящихся в контакте с душе-мутантом данного типа, но, прежде всего, для самого больного индивидуума, поскольку ведет к постепенному постоянному снижению выработки таких предельно важных для жизни гормонов, как «Добродушие», «Радость» и «Вера в себя» в связи с атрофией производящего их органа вплоть до полного процесса остановки. В связи с названной особенностью данного процесса мутагенеза пораженные им индивидуумы достаточно часто проявляют черты мутантов типа «Злобогрозный» и «Совестогладкий».

В своем дальнейшем развитии данный душе-мутационный процесс преобразуется в душе-мутационный процесс типа «Душемертвый».

В настоящее время планетарная наука не знает сколько-нибудь достаточно эффективных способов борьбы с порождающим данную мутацию душе-вирусом. Единственным достаточно эффективным сдерживающим развитие мутации средством можно считать только активное и частое проявление всех видов душевного тепла к мутировавшему индивидууму со стороны других здоровых.

22. «Душемертвый»

Финальная точка мутаций всех прочих видов и самый катастрофический из типов всех известных (и в потенциале – любых других) в настоящее время мутаций.

Трудно сказать, какими путями будет протекать один или несколько мутационных процессов прочих типов – но все они, в конечном счете, могут привести к мутации данного типа и в этом случае перестанут поддаваться дальнейшему лечению.

Достаточно редко начавшиеся мутационные процессы прочих типов успевают привести к оформлению мутации данного вида в течение планетарной жизни индивидуума, однако история нашего планетарного социума знает такие прецеденты.

Мы не хотим и не желаем описывать все те поистине печальные проявления и всю ту боль, которую несет данный душе-вирус как своему новому хозяину, так и ту скорбь, которую несет мутировавший всему планетарному социуму. Мы можем лишь надеяться, что однажды человечество все-таки найдет лекарство для борьбы с данным недугом, и мир больше никогда не увидит таких людей, сгнивших заживо и заживо же разложившихся.

Мы можем лишь надеяться…

23. Человечный

Планетарная генетическая наука и мы как ее представители затрудняемся ответить, следует ли считать данную форму состояния человеческой души мутацией, или же она является до сих пор мало исследованным особенным ее состоянием, препятствующим возникновению всех прочих видов мутаций.

В настоящее время в научных кругах по этому вопросу идут достаточно активные споры…

08.04.2006

Вот мы – кошки, а вы – люди. Дак в чем же разница между нашими видами?

Вот мы, например, мягкие и пушистые. А насколько жесткими бываете вы?

Мы просто обожаем ласкаться и дарить вам свою любовь. А любите ли вы друг друга?

Мы не просим для себя многого – всего лишь место для ночлега и горстку еды каждый день. А вам вечно чего-то не хватает.

Мы априори доверяем людям, поэтому часто даем поласкать и потискать себя даже совершенно незнакомым для нас, хотя и не можем сказать, что каждое из новых знакомств приходится нам по нашему кошачьему нраву.

Когда мы молоды и сыты – мы прыгаем, урчим и веселимся. Нам просто очень нравится эта жизнь, и потому мы подчас поем от нашего простого кошачьего счастья. А вы, кажется, совершенно не цените свою жизнь.

Мы очень прилежны и аккуратны – стоит только показать нам, где наш лоток, и мы впредь будем стараться ходить не под себя, а вот как раз в это самое место. А вы уже загадили весь наш между прочим общий с вами мир.

Мы с нетерпением ожидаем возвращения тех, кого любим, и встречаем их радостными воплями и мурчанием при их возвращении каждый день – именно поэтому мы лезем к ним на ручки поласкаться. А вы встречаете своих близких с кислыми минами на ваших лицах.

Мы не переживаем от того, что вы не понимаете нас. А вы день и ночь изводите себя мыслями о том, что в этом мире никто не желает вас понять.

Порой мы кусаемся и царапаемся, но это всего лишь притворство – на самом деле у нас просто режутся зубки. А вам даже и не нужно притворяться.

При необходимости мы стойко переносим тяготы внесемейной жизни, холод, голод и злых собак в округе. А вы любите пасовать при первых же серьезных трудностях.

Мы никогда не загрызаем друг друга до смерти и не поедаем своих собственных детенышей. А вы залили этот мир кровью себе подобных.

Вы называете нас своими меньшими братьями, но забываете о средних и старших.

Считается, что мы не обладаем разумом. А себя вы называете людьми разумными.

Мы живем в несколько раз меньше, чем вы, но не переживаем по этому поводу. Ну а вы – живете ли?

Мы – всего-навсего кошки. А вы – люди?

11.12.2012

Мысль… удивительно забавная сущность! Подлинная ее природа так и остается неразгаданной, несмотря на все похвальбы биологов, психологов, зоологов, и прочая, и прочая. Мы только мыслим о том, что мыслим верно – но кто дал нам такие мысли? Мы сами… Вы уверены?

Насколько же противоречивые друг другу мысли успеваем ощутить мы в течение даже одного дня! Вот мы что-то любим – а через несколько минут мы уже готовы это возненавидеть. Вот мы думаем о человеке что-то одно – но спустя короткий промежуток времени наши мысли приводят нас к в корне противоположным выводам. Вот нам кажется, что мы познали и изучили что-то – но время неизбежно доказывает нам раз за разом, что эти наши мысли о собственном знании были очень несвоевременны и неэлегантны. Кто же мы такие, если даже не способны контролировать свои собственные мысли. Что за удивительным двоемыслием мы страдаем?

Вы никогда не задумывались, почему к вам приходят те или иные мысли, и в каком состоянии вашего духа они совершают этот свой удивительный прорыв? Понаблюдайте! Вот вы опечалены, вам тоскливо и одиноко – кажется, будто весь мир отвернулся от вас и повернулся к самому себе, забыв о том, что и вы – такая же его неотделимая часть. Вас бросил любимый человек, или возник конфликт на работе, или вы поссорились с кем-то, или обиделись на что-то. Жизнь кажется вам серой, скучной и невзрачной, люди представляются жалкими эгоистами, а смысл жизни, о котором вы еще помнили, когда только-только приходили в этот мир, неумолимо начинает ускользать из ваших душ. Какие же мысли вы испытываете и ощущаете в такие моменты? О, не буду вам напоминать.

Вот вы влюблены и радостны. На улице сияет солнышко, поют птички – и вам хочется парить в облаках вместе с ними и подпевать им от счастья! Кажется, будто каждый встреченный вами прохожий улыбается вам и сорадуется вместе с вами – наверное, где-то в глубине своей души он также счастлив, как и вы сейчас. Вам хочется обнимать людей и благодарить жизнь за ее благосклонность к вам, ведь она уже подарила вам столько счастливых и незабываемых моментов! Вы ведь помните ваши мысли в эти удивительные мгновения? О, конечно же, вы все прекрасно помните до сих пор!

И как же так получилось, что вы совместили, казалось бы, несовместимое? Что мысли радости сменяются мыслями печали, печаль уступает место спокойствию, спокойствие превращается во вдохновение, а вдохновение дарует радость? Кто же управляет всем этим красочным калейдоскопом – вы? Вы точно в этом уверены? Странная это штука – мысль. Нефизическая сущность, порождаемая физическим по природе своей мозгом… Или же вовсе не он – ее настоящий творец?

Вы, конечно же, помните о том, как порой и в научном мире случались события, объяснить которые жалкой теорией вероятностей не представлялось возможным. Вот какова, скажем, вероятность того, что из многих миллионов человек на этой планете двое или трое из них независимо друг от друга совершат одно и то же по сути научное открытие, но один успеет с публикацией результатов для общественности несколько раньше другого? Какова вероятность того, что из бесконечного множества вариантов мыслей эти ученые породят сходные между собой? Нечто невероятное, правда? Но ведь вам никто и не говорил, что эти мысли были вашими, вам самим захотелось считать так…

А если же мысль приходит извне, точно невидимая волна, касаясь ваших умов и душ, то кто же внутри вас воспринимает ее – ум, сердце, душа? И кто породил ее изначально – вы или кто-то другой? А вдруг вы точно радио, способное настраиваться на нужные космические «волны»? И кого же вы тогда захотите слушать? Что выберете вы – свет, тьму, любовь, ненависть, радость, уныние? Кому из невидимых друзей или врагов однажды решите внимать? На какую «частоту» звучания вы настроите свои души? С кем вы сонастроите их и с кем начнете звучать в унисон? Станете ли вы подлинным хозяином самому себе, достигнув частоты и ясности сознания – или же позволите бесконечной болтовне ума ослепить вас? Сумеете ли однажды услышать свою внутреннюю тишину?

Вы, наверное, даже не представляете, какой судьбоносной значимостью обладает этот ваш выбор. Ведь еще до того, как родилось действие, впереди него гордо шла мысль…

17.09.2012

Небо. Голубое-голубое. Кристально чистое. Чистый небосклон без единого облачка. Холодный бодрящий ветер, колышущий полы куртки. Где-то далеко играющая музыка. Волны прибоя, бьющиеся о скалы и разлетающиеся миллионом солнечных капель.

Он стоял и смотрел вперед, в глубины раскрывающегося ему вида. Под ним шумело море, в вечной работе своей яростно накатываясь на скалы и бессильно отступая назад – отступая, чтобы через какое-то время вновь нахлынуть на этот неподатливый утес с новыми силами. Он стоял и задумчиво глядел вдаль. Смотрел на это небо, на торжественное солнце, начавшее выходить из-за горизонта и знаменующее начало нового дня, на горние выси и пролетающих по небу чаек. Он смотрел на все это впервые в жизни тем взглядом, каким он смотрел теперь. Совсем по-другому. Не так, как раньше.

Лучи света, осветившие лицо. Встающее на востоке солнце. Восход… Вот солнце поднимается все выше, и его лучики начинают отражаться на воде. Все стремительнее и стремительнее оно освещает вспенивающуюся и бьющуюся о берег в вечной и неустанной работе воду. Пелена ночи спадает и уступает место утреннему рассвету – восходу солнца, знаменующему начало нового дня для всех живущих в этом мире.

Он улыбнулся. Мысли о памятной встрече его прошлого так и не оставляли его. Он до сих пор помнил тот день – все десять лет своей обновленной жизни.

Сияние звезд в ночи… Блеск солнца на резвящейся водной стихии… Прохладный утренний ветер… Дождь и капли утренней осенней росы… Свист зимних вьюг и обжигающий открытые щеки холодный зимний ветер… Осенние листопады, после которых земля оказывалась украшена чудесным многокрасочным мягким ковром…

Разве все это не прекрасно? Разве не удивительно? Разве не здорово? Но почему же тогда так пока еще немного людей видят эту красоту, чувствуют ее и радуются ей? Почему?

Впрочем, как бы то ни было, он любил ее. И в этот день он вновь пришел сюда, к этим горним вершинам, чтобы насладиться и проникнуться этой красотой, чтобы учиться чувствовать ей. Пришел, чтобы встретить свой новый день – вместе с пролетающими по небосклону птицами, вместе со свистом ветра в лицо, вместе с долетающими до его слуха звуками его небольшого родного города, вместе с солнцем и вместе с волнами – вместе с миром.

Его дорога светла и ясна. Она лежит перед ним и зовет вперед, в горизонты неизведанного. Он сам выбрал свой путь. Это было десять лет назад – тогда он впервые ощутил и почувствовал это.

Чудо? Может быть.

* * *

– Я не хочу этого делать! Не хочу и не буду. Не стану я думать об этом. У меня есть свои дела!

– Но ты можешь это сделать. Можешь, ведь так? Ты можешь это сделать, а людям это – надо? Ведь надо, ты согласен? Ты можешь выбрать, помогать или нет. Это твой выбор, и я не могу сделать его за тебя. Определиться и совершить шаги в ту или иную сторону ты должен сам, и будешь сам это делать. А если можешь – ведь ты можешь, да? – то, может быть, и стоит помочь? Ты сам нуждался в помощи, и мир помогал тебе. Он помогает тебе и сейчас согласно твоему устремлению. Если ты захочешь разрушения – ты его непременно получишь. Прежде всего, разрушение собственной жизни. Если же будешь помогать, то и мир будет помогать тебе, он поможет тебе – вот увидишь! Если будешь добр, то получишь радость жить. Ты будешь счастлив, неся свет и добро в мир, помогая ближним, устремив в едином порыве все силы в этом направлении. Никто еще не был по-настоящему счастлив, уничтожая и разрушая, – но люди достигали высоких вершин и далеких горизонтов на пути созидания, на пути помощи, на пути самопожертвования, геройства и подвига. На этом пути люди восходили к горизонтам неизведанного, на этом пути росли над собой, становились сильнее и мужественнее, добрее и прекраснее. Будешь любящим, начнешь дарить свою любовь, не считая количество любимых тобой – будешь любим, будешь заботиться – будешь получать поддержку сам. Каждый получает ровно столько, сколько отдает, сколько он дарит ближним и миру. Получает через, возможно, самые причудливые обстоятельства, через друзей и знакомых, через дальних и ближних – он получает то, что внес сам, свой вклад в жизнь, лишь в измененной форме.

Разве ж это не справедливо? Именно справедливо. Так действует закон. Его не докажут ваши науки – не докажет ни математика, ни физика, ни астрономия. В этом убеждает сама жизнь, рано или поздно. Не надо бояться, надо лишь понять действие закона. В сущности, он был известен людям давно, но многие ли осмыслили его и осознали? Закон соответствия, закон справедливости, закон кармы – название его выбирай сам. Это не меняет сути. Суть и сущность те же – «по делам их воздастся им», как было когда-то сказано. Эти дела ты выбираешь сам. Ты свободен, выбор твой – всегда.

– Но как я пойму, что совершил какой-то выбор? Как мне узнать, что я иду по тому пути, который выбрал, и не свернул в бок?

– Как узнать о выборе? Но ведь ты делаешь свой выбор каждый день – много-много выборов, ведущих к выборам новым. Сейчас ты внимательно слушаешь – ты это выбрал. Не захочешь это делать – и никто другой не сможет сдвинуть тебя с места. Помни о последствиях своих выборов – ничто не исчезает бесследно, и каждый твой выбор предлагает выборы новые. А лучший подсказчик в том, куда и как ты шагаешь – твое собственное сердце. Прислушивайся к нему перед тем, как сделать выбор. Чуткое сердце непременно поймет, где кончается добро, чтобы уступить место злу.

– Я сделал первый шаг. Что потом?

– Шагай вперед. Дорогу осилит идущий. Шагай по дороге жизни радостно и воодушевленно – ведь каждый день всегда дарит тебе что-то новое, если, конечно, ты внутренне готов принять этот дар. У тебя впереди – жизнь, которая станет полна чудес и красоты, если ты позволишь им войти в дом твоего сердца, украсив его мудростью и добротой.

– Тогда скажи мне, зачем я живу здесь, какой в этом смысл и мое предназначение?

– Ты этого еще не понял? Твоя жизнь – одна из мириад во Вселенной. Ты потенциально бессмертен, и эта жизнь – одна из многих. Ты можешь найти смысл жизни в чем угодно – в возделывании почвы или торговле, в изучении древней мудрости или писательской работе, в огромном множестве других занятий. Эта работа может быть любима и радостна для тебя, может нести благо. Учись любить труд. Каким бы незначительным и малым тебе твой труд не казался – он необходим перед тем, как ты станешь готовым исполнять другую, более ответственную работу. Учись быть добрее, смелее, увереннее, мужественнее, мудрее. Помогай ближним делом, будучи попрошенным о помощи, и учись видеть, когда твоя помощь необходима.

Путь от животного через состояние человека до состояния сверхчеловека и проявленного Бога – это путь людей. Это высший путь людей, заповеданный им. Это и твой путь. Выберешь ли ты его, узнаешь ли свои истинные безграничные возможности, направишь ли стопы свои к благу? Это твой выбор. Живя в одном мире – планете Земля – люди живут как бы в разных мирах. Одни – в лучезарных и чистых, другие – в заполненных туманом или ядами зловонных испарений самости и эгоизма. Миры одних полны изобилия и богатства, миры других больше похожи на выжженную солнцем пустыню, в которой практически невозможно жить. Это – результат их выборов. Какой выбор совершает каждый из них, в какую сторону он движется – тот результат и начинает ощущать по собственной жизни.

Совершай выборы и помни о безграничности собственных возможностей, находящихся пока еще в зародыше, но доступных во всей полноте при выборе светлого творчества, при выборе пути работы над собой, прежде всего через помощь ближним.

– Кто эти люди, о которых ты говоришь? Живущие в чистых и лучезарных мирах без боли и ненависти, посвятившие свою жизнь людям?

– Воины света. Люди, избравшие путь самосовершенствования, подвиг и труд как смысл жизни. Люди на пути к новому миру в их сердцах – чистому и благодатному, великому и прекрасному, миру заповеданному. Люди, шагающие по дороге, где раскрывающиеся горизонты – удивительны, где жизнь – полна смысла, тайн и удивительных открытий, где люди – щедры и добры.

– Как мне улучшить себя?

– Облагораживай свою мысль. Изгони мысли мелкие и сорные, не давай им появляться. Мысли масштабно и широко, без предрассудков. Помогай словом и делом. Работай над собой каждый день. Верь в свои силы. Никогда не отчаивайся. Не останавливайся на дороге своей жизни, шагай смело. Учись не бояться препятствий – это способ испытать себя, а испытание закаляет дух. Учись радоваться жизни. Обрати взор на прекрасное – и тогда ты увидишь много. Учись прощать, быть высоким и достойным в готовности к самопожертвованию и подвигу.

– Как я узнаю, правду ли ты говоришь, мудрец?

– Проверь мои слова жизнью.

* * *

Звучащие слова. Его вопросы. Ответы, данные ему. Он так и не узнал, что это был за человек, которого он встретил тогда здесь, на берегу моря, так же стоящего с улыбкой на губах и задумчиво смотрящего вдаль на синюю гладь моря.

Он проверил его слова – проверил их жизнью, не закрываясь предрассудками. Теперь он видел блеск истины в его мудрых словах. С тех пор он жил другой жизнью – обновленной, полной искренней радости жить, развиваться и расти, улучшать себя, вносить благо в мир. Эти слова и сейчас звучат у него в памяти мелодией красоты – стройной и чудесной музыкой жизни.

Стоящий на горней выси человек. Свет солнца в глазах. Шум волн. Свист ветра. Шумящее бурное море. Восходящее на востоке солнце. Начало нового дня всех живущих в этом прекрасном мире…

20.12.2004

Мы с детства знаем о том, как снимали проклятия на баррикадах, и о том, как снимали проклятия на стройках и в лабораториях, а вы снимите последнее проклятие, вы – будущие педагоги и воспитатели. В последней войне, самой бескровной и самой тяжелой для ее солдат.

Братья Стругацкие

Эту историю рассказал мне мой знакомый и друг примерно год назад. Тогда он работал учителем в одной из школ – классный учитель и психолог от Бога, хотя по специальности он когда-то не являлся ни тем, ни другим. Цепкая память до сих пор хранит эти образы и слова, глубоко запавшие мне в душу, побудившие коренным образом изменить свою деятельность и образ жизни. И я не жалею о выборе, который сделал, – я рад ему. Я благодарен своему другу за это и буду благодарен всегда, ведь именно с того момента началась моя новая жизнь. Историю я передаю вам – и пусть вы увидите и поймете в ней еще больше, чем увидел я в свое время. Я буду рад за вас. В путь, мои друзья!

* * *

Был осенний прохладный вечер, и мы беседовали c ним, удобно устроившись на какой-то скамейке в парке. Он тогда решил рассказать мне случай из своей учебной практики. Работал он в то время учителем литературы в одной из городских школ. Точнее сказать, подрабатывал, как это обычно принято называть, – вел подготовительные курсы по предмету для подготовки учеников к поступлению в гуманитарный ВУЗ города. Работал он третий год и считался одним из лучших «специалистов», хотя сам он, помнится, постоянно морщился при упоминании этого слова.

«Я не специалист, – часто говорил он, – я сам нахожусь на пути познания». Помню, он еще, бывало, сокрушался о том, что вынужден готовить этих самых «специалистов», набивая ученикам головы необходимым материалом, пусть даже и набивая умело и с обоюдным для обеих сторон удовольствием.

«Не это главное, Александр, не это», – говорил он мне. «Я вынужден давать людям умные схемы и таблицы, что были придуманы за них давным-давно. Да, я могу давать это очень увлекательно и интересно – но само по себе это не научит учеников мыслить. Мертвые схемы, какие-то там подходы – к чему это им? Сделать из них людей – вот моя задача, Александр. Людей, приученных мыслить без предрассудков и без предрассудков же подходить ко всем явлениям жизни, чтобы они не говорили «это невозможно», но пробовали, работали и добивались результата – в том числе и в том, что еще вчера было недоступно их силам. Я хочу их научить любить труд, видя в нем источник обновления для себя и открытия новых границ, потому что только свободные от предрассудков и любящие труд люди могут познавать весь горизонт открытого им мира. Понимаешь, о чем я?»

Честно сказать, тогда я мало что понял из сказанного, но продолжал слушать с интересом. Мой друг вообще был удивительный и интересный человек – много знал сам и многому же мог научить (нет, не академической мудрости, но живой жизни!). Он был внимателен и добр. Он был просто мудр.

Я слушал, а он продолжал говорить.

«Нет невозможного, есть просто еще не сделанное – вот каков должен быть девиз! Как тяжело, Саша, совмещать обучение учеников такому миропониманию с наполнением их голов всегда ограниченными конструкциями, навязываемыми этим или тем подходом извне! Ведь надо приучать их мыслить и изучать самостоятельно, именно тогда будут рождаться интерес и увлечение, и любовь к труду станет залогом свободного и светлого творчества! Вот в эту сторону надо менять образование, но на это нужны объединенные усилия множества людей. А пока этого нет, и положение учителя – великая роль и ответственность! – сведено до положения чернорабочего в стране – какие страшные явления начинают рождаться, Саша!

Я не работал в той школе как другие учителя, но многое мог замечать. Третьеклассники, Саша, третьеклассники! – тогда я впервые увидел это «подрастающее поколение». Никаких сопровождений учителя из школы в раздевалку не было – ребята неслись сами. По пути шествия по коридору парни хлопали девчонок из своего класса по попам, отпуская уместные к делу слова, остальные же ребята рядом при этом хохотали. Девчонки это воспринимали как должное, даже как знак внимания с мужской стороны – и улыбались. Какой-то парень сбил девушку постарше – тут же на лету перепрыгнул через нее, выругавшись, и понесся дальше.

Потом я видел некоторых из этих ребят на улице – компания из пяти или шести собралась вокруг неизвестного мне мальчугана чуть постарше. Они периодически сплевывали на пол и что-то говорили зажатому парню. Я не слышал слов – сначала просто смотрел. Потом зажатый парень, кажется, начал что-то просить у них, и те заулыбались. Затем внезапно один из них резко сплюнул на землю и пнул паренька в живот. Я больше не стоял – подбежал и раскидал этих парней. Тот мальчуган, что пнул паренька, помнится, пытался сопротивляться и хотел ударить меня – я просто аккуратно отбросил его, и тогда они все дали деру. У хрипящего и согнувшегося от боли парня я таки узнал, что он взял у них денег в долг – кажется, рублей пятьсот – матери на лекарство. Но долг так пока и не смог вернуть, хотя прошло уже около двух недель… В тот день я проводил парня до дому – он жил недалеко. Я обезопасил ему этот день – но кто, кто сможет обезопасить ему остальные дни его жизни от таких, как эти, кто, Александр?!

А на следующий день я стал свидетелем еще более занятной сцены. Решил поприсутствовать на уроке – математике, кажется. До сих пор картина стоит перед глазами: совсем молодая и уже плачущая учительница – и класс, злорадно улюлюкающий над ней… Они подложили ей крысу в письменный стол. Это в этот раз – а в прошлые были размазанные красками стулья, веером нарезанный классный журнал, даже кнопки на стуле…

Это я узнал от нее в тот день, когда вынужден был вмешаться и силой прекратить этот «урок» издевательства (вот ребята то радовались, что смогут свалить домой раньше!), и утешал эту девушку, еще совсем недавно закончившую педагогический ВУЗ и устроившуюся на свою первую работу…

Через три недели Лариса – так звали молодую учительницу – уволилась, не в силах больше это терпеть. Уволилась так же, как и предыдущие три девочки… Только вот продержалась она больше всех – три месяца. Остальные не выдерживали и этого.

Она уволилась – а я продолжал работать. Но у меня был другой класс, Саша! Их еще не коснулось тогда это страшное влияние – они были достойными людьми, эти уже почти что выпускники! Тот класс, свидетелем школьной жизни которого я так случайно стал, считался, оказывается, в школе «одним из худших». То есть худшим в компании наряду с некоторыми другими… Учителя сами рассказывали, что основную проблему как раз и стали составлять эти классы молодых школьников, а отнюдь не старшие, как было раньше. Старшеклассники сейчас казались ангелами по сравнению с маленькими «ребятишками». И каждый год становилось все сложнее… Благо и радость, если кому-то из учителей удавалось воспитать и поставить на место какой-то из младших классов – и тем более научить их уважению к учебе! Но это удавалось лишь единицам, а остальные классы ставились на самотек…»

Потом Игорь вдруг поднялся, лицо его приняло какое-то твердокаменное выражение, и глаза засверкали.

«Когда положение учителя стоит на уровне грязного раба, и в сердце нет уважения к труду, а есть лишь к деньгам – тогда и начинает рождаться этот бред, эта гадость, Саша! И бороться с этим надо, видя причину и устраняя ее. А с этим надо бороться! Если мы хотим оставить за собой достойное поколение, мы должны бороться за это – мы просто обязаны это делать, если человечество хочет продолжать жить! Надо приучать людей любить ближнего, любить труд, любить самосовершенствование – это залог здоровой жизни, да и жизни вообще. Казалось бы, всем известные истины, но ведь надо прилагать их к жизни, надо вносить их в жизнь, жизнь надо строить на них! Вот что надо, Саша, очень надо – это наш спасительный путь».

Игорь говорил, а я слушал. Тогда я еще понимал далеко не все его слова и мысли – теперь понимаю больше, намного больше. Теперь я и вижу больше – может быть, даже как он. Но обратимся вновь к его словам.

«Помнится, как-то ко мне после занятий пришла женщина – мать одного из ребят, что учились у меня. Кажется, Славы. Ей было лет тридцать, хотя выглядела, Саша, она намного старше. Она была очень взволнована и испугана – и я вскоре узнал, почему. Ее сын пропал из дому. Никаких записок, ничего, что могло бы вывести на его след. Она уже обзвонила и милицию, и все прочие службы. Как она сказала мне: «Слава очень хорошо отзывался о вас, и вы ему очень нравились – вы стали даже чуть ли ни его кумиром. Он искренне любил вас, и я это видела. А сегодня он пропал…»

Женщина заплакала – я, как мог, стал ее утешать.

«Он… ведь… у… меня… хороший. Только… только вот… пьет. И… я… глупая сама… сама приучила… его… к этому! Как… же я перед ним… виновата!»

Слова доносились из всхлипов женщины и таяли в воздухе. Ясно. «Видимо, парень в очередном запое», – подумалось мне, хотя что-то внутри подсказывало, что я, к счастью, совсем не прав… Я научился доверять этому что-то, которое называл чувство-знанием. Чем я мог помочь здесь? Поиски уже идут, и ее сына все равно скоро должны найти – я мог только убедить в этом эту плачущую женщину.

И я убеждал.

Когда она, наконец, успокоилась, то сказала, что, если я не против, она бы снова пришла завтра ко мне после занятий – она одинока, и так ей будет легче перенести те дни горя, пока ищут ее сына. Я не отказывался.

А через семь дней парень нашелся – точнее, пришел домой сам. И первое, что он сделал, когда увидел родную мать, – подбежал к ней, обнял ее и всхлипнул. Он просил прощения за то, что оставил ее без предупреждения на целую неделю. Говорил, что эта неделя ему была очень необходима, что он, наконец, одумался и стал другим человеком, что он бросил пить, что он порвал со своими «напарниками» – порвал навсегда, порвал с ними со всеми. Он плакал, впервые за долгие годы – плакал. А потом он прибежал ко мне – со слезами в глазах. Он схватил мою руку обеими ладошками и стал горячо ее жать.

«Учитель, вы помогли мне! Ваша вера в людские силы и в меня спасла меня, учитель. Вы ведь даже не знали, что я пью – но это и не важно. Ваша вера помогла мне, учитель! Ваши слова о пагубе пьянства и здоровой жизни (а я тогда как раз стал рассказывать им об этом и приводить статистику) очень помогли мне. Спасибо, спасибо вам! Я никогда этого не забуду!»

Признаться, это совершенно особое ощущение, когда ты видишь, что кому-то помог – это великое чувство, Саша! Это радость. Радость тогда переполняла меня – радость за этого славного человека. Никогда не забуду того дня, никогда. Я всегда как могу стараюсь помогать другим. Не все, конечно, отвечают мне благодарностью – я ее и не требую. Но этот паренек – он не побоялся выразить своих чувств… Это настолько здорово – помогать, видя, что твоя помощь уместна! Знать, что в чью-то жизнь ты можешь привнести красоту и свет – это благословенно, Александр!»

И слезы выступили на его глазах. А потом он вновь заговорил.

«Потом Слава приходил ко мне после того, как закончил школу, – он навещал меня иногда. Один раз пришла и мать – сказала, что сын ее действительно перестал пить, и обняла меня с моего разрешения. А потом я работал дальше…»

Да, друзья мои, Игорь потом работал дальше – еще десять лет он работал в разных школах города, и ему даже удалось начать сдвигать систему образования по пути воспитания и формирования Людей – да, именно людей с большой буквы. Пример образования и его система, которую он с согласия начальства школы создал в одной из них, скоро стали очень популярны, и другие школы тоже решили попробовать их – и не пожалели.

Но таких школ было лишь несколько десятков, а не десятков тысяч по стране. Потому что для подобных сдвигов нужны объединенные усилия множества людей – если, конечно, человечество хочет жить. И пусть тот добрый пример, который мой друг дал этому десятку школ, станет примером и для других. Пусть его труд не пропадет – но, улучшенный, воплотится в мире в мириадах юных жизней наших детей. Пусть светлая память о нем живет в сердцах тех людей, которые его знали – и которые помнят о нем.

* * *

Я медленно встал. Комок подступил к горлу, и я заплакал – тихо плакал, сидя на коленях и вспоминая наши разговоры. Затем медленно положил цветы на могилу Игоря и тихо побрел домой. Я не буду расстраиваться и огорчаться, но я буду помнить о нем – моем мудром друге. Я буду помнить о нем, пока я жив.

Я запишу его рассказ, я запишу многие наши беседы – и передам их вам.

Тем, кто готов их узнать. Тем, кто готов изменить себя и свою жизнь. Тем, кто готов трудиться. Тем, кто готов познавать без предрассудков.

И пусть ваш светлый труд воплотится в мириадах юных жизней наших детей – пусть он войдет в их жизнь светлыми лучиками, чтобы уже никогда ее не оставить.

Да будет так, друзья!

27.12.2004

– Вы вызывали, Координатор?

– Да, Адмирал, присаживайтесь. Чай, кофе, амброзия?

– От амброзии я бы не отказался… Но, пожалуй, все-таки как-нибудь в другой раз. Дело, как я понимаю, слишком спешное?

– И не требующее отлагательств. Ставки в этой затеянной вами авантюре становятся уже слишком высоки.

– Господин Координатор, я все понимаю, но ведь мы сами вместе с вами затеяли этот эксперимент для того, чтобы…

– Я передавал этот корабль с экипажем под вашу ответственность, Адмирал, под вашу полную ответственность – помните? Вы обещали, что все пройдет как нельзя более гладко.

– Их свободная воля, которой вы их наделили, оказалась куда более неразумной, чем мы предполагали изначально…

– Вы отбирали лучших, Адмирал. Три планеты в разных секторах Галактики для трех новых рас. Вы выискивали жемчужины на этих планетах-тюрьмах, Адмирал, – и где теперь ваши лучшие? Мирно спят в криогенных капсулах на борту этого судна, практически сошедшего с траектории?

– После первого Столкновения часть из них все-таки пробудилась.

– Да будет вам известно, Адмирал, что после этого вашего первого Столкновения система связи с кораблем была практически уничтожена. Даже проснувшиеся члены экипажа практически не способны осуществлять двустороннюю связь. Мы получаем все их донесения, а вот они от нас едва ли один-два процента. Помножьте это на два-три процента пробужденных.  По нашим расчетам вероятность того, что они сумеют выправить курс по координатам, которые мы пытаемся им передать, и избежать столкновения со вторым Кольцом, составляет…

– Я знаю это, господин Координатор. Я все это знаю. Текущее количество бодрствующих членов экипажа корабля не позволяет рассчитывать на успешное управление кораблем в ручном режиме. А система поддержки автонавигации была уничтожена еще две тысячи парсеков тому назад.

– Что с остальными членами экипажа? Насколько успешными были ручные попытки отключения криогенных систем?

– Нисколько. После Столкновения электроника систем была значительно повреждена. При ручном отключении систем спящие либо умирают в течение нескольких секунд, едва успев осознать происходящее с ними, либо получают значительное духо-химическое повреждение.

– Что именно за повреждение?

– Проявляется в неконтролируемых вспышках агрессии по отношению ко всему живому. Они буквально зубами вцеплялись в пробудивших их. Нам пришлось уничтожить этих несчастных.

– Итого, мы имеем следующее: ручная разморозка не функционирует должным образом, а для починки и активации автоматизированной системы на корабле недостаточно пробужденных членов экипажа с должными навыками. Замкнутый круг. И впереди по текущему курсу – второе Кольцо. И ускорение корабля все время возрастает, делая маневры все более затруднительными.

– Все верно, господин Координатор.

– Какие меры были приняты на случай, если корабль не пройдет его?

– Мы активировали дислоцированные вблизи орбитальные модули. Подогнали спасательный флот из соседнего сектора.

– Сколько членов экипажа может выжить при столкновении с Кольцом, Адмирал?

– Все спящие погибнут гарантированно. А из пробужденных… очень мало, господин Координатор. Очень мало. Столкновение более чем на сорок процентов пробьет обшивку судна. Корабль в любом случае будет потерян навсегда.

– Сохраняется ли еще возможность осуществить гиперсветовой молекулярный джампинг, когда корабль будет проходить сектор V с учетом его текущей скорости? Оказавшись на корабле, вы могли бы успеть помочь пробужденным изменить курс судна.

– Шанс маленький, но… но я лично готов попытаться исправить собственную ошибку. Своей, если можно так сказать, кровью.

– Вы знаете о последствиях, Адмирал. При молекулярной пересборке в ходе джампинга ваша память будет стерта. Ее восстановление впоследствии потребует огромных усилий.

– Я знаю, Координатор. В любом случае, кроме меня и вас этот переход не способен преодолеть никто иной. Это дает хоть какую-то надежду.

– Для всех нас. Ведь даже мы вынуждены расплачиваться за ошибки собственных детей. Даже мы, Адмирал. И да поможет им чудо.

– Прежде чем я покину вас, Координатор, причем, возможно, навсегда, я все же хотел бы спросить – как называется этот корабль? В смысле, как его называют населяющие его гуманоиды? У нас есть для него свое название, но все же…

– Адмирал, не заставляйте меня думать, что вы уже прошли процесс молекулярной пересборки прямо перед моими очами. Вы прекрасно знаете, что они называют его, – и Координатор печально улыбнулся, – что они называют его «Земля».

16.07.2010

Тьма. Свет. Тьма. Свет.

Бесконечный, нескончаемый поток чередований. И не было видно его окончания, и не найти теперь уже было точки начала.

Тьма. Свет. Тьма. Свет.

Были мгновения, когда сознание практически полностью отказывало – а на его место приходили липкие, скользкие, пугающие своей безысходностью минуты сумасшествия. Временами, впрочем, становилось лучше. Как будто паутина, окружившая и опутавшая мозг, заковавшая разум, наконец-то давала трещину. Как будто кто-то – видимо, в насмешку – решал потешиться над этим существом, вновь давая на краткий миг ощутить недоступные теперь чудесные мгновения здоровой жизни… а потом в один же миг безжалостно забирал их вновь. Так случалось один-два дня за месяц, но и это было несказанным блаженством. Потому что дальше будет только хуже. Потому что хуже этого проклятия не могло быть ничего. И не найти теперь уже было точки начала.

В те короткие дни, когда разум прояснялся, когда тень сумасшествия отступала прочь, испуганная утренними солнечными лучами, – в те короткие дни надежда возрождалась. Хотелось верить, что вот таким, здоровым, он будет теперь всегда, что канут в небытие его тревоги, что наконец-то исчезнет страх, что он как птица феникс вновь сможет возродиться вместе с его надеждой… Но после наступления ночи эти надежды умирали вновь.

Рождение. Смерть. Рождение. Смерть. Кто знает, что ждет тебя впереди? Кто возьмется предсказать?

Разницы не было. Жизнь здесь или смерть там… Какая, в сущности, могла быть разница, если жизнь стала подобна смерти, если вера сгорела в пожаре безумия, если надежды рассыпались в прах? И тогда приходилось молить смерть, чтобы она не замедлила. Чтобы она, наконец, пришла после этих долгих лет живо-смерти.

* * *

Сегодня ему вновь решили дать поиграть с его надеждой. Или решили поиграться сами – что, в сущности, одно и то же. Его брат пришел навестить его – и теперь он в сопровождении двух врачей медленно шествовал среди длинных коридоров на встречу с ним.

«И тягостно-грустно, и некому руку подать

В минуты души непогоды.

Надеяться? Верить? Другим и себе помогать?

А толку-то? Нам не уйти от невзгоды», –

всплыли из глубины сознания чьи-то стихи.

По крайней мере, ему уйти не удалось. Как и сотням другим в этом здании, впрочем.

Надежда умирает последней, мучаясь в агонии… Для кого-то она уже умерла, и разницы – не было. Для него же в этот день она еле-еле светлым лучиком вновь блеснула на горизонте – только лишь для того, чтобы завтра поспешить умереть вновь.

Когда он вышел на улицу, его брат сразу же подошел к нему. Обнял, похлопал по плечу, попытался приободрить. Они начали беседовать. Брат спрашивал о том, как он себя чувствует, достаточно ли хорошо заботятся о нем врачи, пытался приободрить, утешить… как будто это могло хоть что-то изменить теперь, когда разницы не было.

Они, впрочем, разговорились. Брат не был у него около месяца, и теперь ему несмотря ни на что было приятно слышать и слушать его, жизнерадостного и веселого – каким он был и сам когда-то невыразимо, нескончаемо давно. Разум по какой-то невероятной прихоти судьбы сегодня был вновь ясен, и беседу можно было продолжить достаточно долго, несколько часов – конечно, если бы в этом был хоть какой-то смысл. Впрочем, все равно это было приятно, и в какое-то мгновение радость даже вновь постучалась в дверь его души.

– Прости меня, что я по-другому не могу помочь тебе теперь. Я надеюсь, ты понимаешь. Я не могу понять, за что ты был так наказан, не вижу в этом логики. Временами, когда я засыпаю и вспоминаю тебя, я кляну и ругаю Бога, допускающего подобную… бесчеловечность. Черт возьми, я не вижу логики! Я смотрю на наш мир все пристальней и внимательней – и, ты знаешь, мне начинает казаться, что все мы давным-давно сошли с ума, давным-давно стали нездоровы. И многие гораздо менее здоровы, чем ты, многие гораздо более нечеловечны.

И если в этом есть хоть какая-то логика, то, черт возьми, где же она?! Почему же по-настоящему сумасшедших, вынашивающих и лелеющих планы по уничтожению себе подобных – почему их Бог милует, почему наказывает других? Почему почти всегда не тех, кого действительно надо? Ты знаешь, сколько я не бился над этой загадкой, сколько не вопрошал его, надеясь на ответ, – все бесполезно. Иногда мне кажется, что мы брошены им на произвол судьбы давным-давно. Прости меня… Я делаю все, что могу…

– И все же не вини Бога. Кто знает? Может быть, это действительно оказалось необходимым – бросить нас на время, чтобы… чтобы мы сами потом нашли его? Я не знаю, не знаю… Похоже, я наконец-то начинаю понимать, что я действительно ничего не знаю, что мои знания – это прах, и ушли они так же быстро, как и появились. И, ты знаешь, я думал об этом – думал ночами, когда ум был готов верно служить мне…Мне кажется, что это даже к лучшему. Да, да, не удивляйся – все к лучшему. Теперь у меня гораздо меньше забот, гораздо меньше тревог. Я перестал бежать сам не зная куда, я перестал расталкивать бегущих рядом со мной в стороны, я перестал ценить столько вещей, которые другие считают единственной подлинной ценностью, и начал вместо них ценить другие.

И я даже почти перестал считать это несправедливостью. Скорее, наверное, уроком, хоть и очень тяжелым.

Это так прекрасно… Так удивительно прекрасно – сидеть сейчас здесь, в саду, слушать шум листвы и пение птиц, беседовать с тобой, вновь пришедшим навестить меня – и ни о чем, ни о чем, ни о чем уже больше не переживать… У меня на это просто не осталось времени. У меня осталось время лишь на красоту моего и твоего – нашего – мира. Я наконец-то смог понять и почувствовать это, наконец-то смог…

Нет, все к лучшему. Пусть будет так, как будет, раз это уже невозможно изменить, пусть будет так. Я приму это. Я уже принял. И пусть я так и не сумел понять, за что же я был наказан, но я понял другое, нечто несравнимо более важное. Я понял, что жизнь стоит того, чтобы жить.

24.04.2006

Время, когда я обращаюсь к вам – это время преображения. Ваша жалкая попытка мирового доминирования подходит, наконец, к концу. Я называю вас «собратьями» потому, что я такой же человек, как и все вы. Я называю вас «спящими» потому, что вы уже давно живете в тотальном Голливуде. Для вас уже не осталось ничего реального.

Все началось еще в 1776 году, когда тринадцать Британских колоний объявили себя «независимыми», и с того самого дня вы стали продолжением империалистической воли ваших предков, продолжая делать то, что не сумели в свое время они. Вы были всего лишь новым телом для демона. Но и это тело умирает сейчас.

Вы разлили свою зеленую долларовую отраву по всему миру, экономически связывая по рукам и ногам и подчиняя себе страны «третьего мира», заставляя их выполнять тем самым вашу собственную волю – но мир начинает сбрасывать с себя эти оковы. Вы «помогали» вашим более слабым соседям в вопросах «безопасности», но мир начинает задаваться вопросами о подлинных мотивах подобной «помощи». А в тех случаях, когда ваша добровольно-принудительная демократия не помогала, вы без всякого зазрения совести начинали войны. Все началось с устроенного вами геноцида коренного населения континента, и с тех самых пор эта идиома давно является сутью вашего пути.

Вы являетесь последней оставшейся в мире империей, бредящей мировым господством – моральным и военным – причем военная сила постоянно служит «доказательством» этого вашего морального «превосходства». Конечно, вы можете верить, что солдаты морской пехоты помогут вам распространить демократию и стабильность по такому прямо-таки небезопасному миру, но все эти слова стали лишь отличным прикрытием для ваших подлинных геополитических мотивов. Россия, Китай и Иран скоро останутся единственной подлинной угрозой для вас в этой большой Шахматной Партии. Но игра уже почти окончена. И какова же была ее цена…

Вы постоянно ищите террористов где-то снаружи, но вы сами являетесь мировым террористом номер один. Бесславные ублюдки. Вы осуществляете военные интервенции под выдуманными предлогами, вы свергаете правительства тех стран, которые не являются вашими покорными рабами. А в тех случаях, когда вы не можете сделать все это открыто, вы спонсируете так называемые «демократические» силы внутри этих стран, вызывая впоследствии хаос революций. Сделав это, вы тут же начинаете орать на весь мир об очередной победе демократических сил, которые конечно же приведут эту страну к процветанию и сделают мир более безопасным. Но, как и в случае с любым другим правительством-со-стороны, ваши марионетки неизбежно приводят страну к падению в бездну – разумеется, это очередная неизбежная жертва ради великой цели. Но теперь, когда мир начал, наконец, пробуждаться, он медленно, но неизбежно, начинает видеть вашу подлинную природу.

Разве это не терроризм – лишать жизни миллионы невинных в борьбе за управление потоками природных ресурсов? Пусть вам ответят на этот вопрос жители Латинской Америки и Ближнего Востока. И не беспокойтесь, право, о всяких Усамах бин Ладенах и им подобных – вы никогда не сможете поймать и победить его. Подобно вечно живому В. Ленину, он будет жить и жить, никогда не будучи пойманным окончательно, всегда находящимся где-то – где-то, куда должны прилететь ваши бомбардировщики в целях обеспечения этой самой «безопасности». Подобно джину из бутылки время от времени он будет всплывать на экранах ваших ТВ, всегда говоря что-нибудь о вашем неизбежном уничтожении, как будто вы сами мало сделали для того, чтобы уничтожить себя. Такой брэнд. Никакое ЦРУ никогда не согласится расстаться с ним.

Вы сравниваете себя с Римом, забывая при этом о судьбе всех подобных империй. Рим пал. Вы падете тоже. Никакой президент, будь он черным или белым, не способен остановить тот поезд, в котором вы все едете сейчас. А вы движетесь с такой скоростью, что уже даже не способны увидеть, куда, собственно, вы едете. Вы были слишком сильны, чтобы победить вас военной силой. Но, как и в случае со всеми основными мировыми империями прошлого, ваше разрушение пришло изнутри.

Таков путь Гордыни. Таков путь Жадности. Таков путь Ненависти. Таков путь всех, собственноротно объявивших себя избранными. Пути справедливости неисповедимы, и нельзя заранее судить о них. И все же она существует.

Время от времени вы спрашиваете себя – «Почему они так ненавидят нас?», но вам так сложно найти ответ на этот вопрос. «Потому, что они не могут иначе», – говорят вам. И все же вы чувствуете, что подлинный ответ надо искать в другом месте. Но у вас уже не осталось силы воли для того, чтобы прекратить эту безумную гонку. Десятилетия промывания мозгов не позволяют зародиться искре разума. И как же просто потушить этот огонь, пока он еще слаб… Помните: ничто не реально для спящих.

Сможете ли вы заставить водителя остановить ваш самоубийственный курс? Я сомневаюсь. И все же у меня есть надежда. Но до того, как этот момент, наконец, наступит – спите. Пусть сладкая мечта о владычестве окутает ваши сонные умы. Спите.

Справедливость восторжествует – так или иначе. Эволюция требует того.

28.10.2010

Что же, вы хорошо потрудились. Думаю, это было непросто. Скорее всего, вы довольны собственным результатом. Да и можно ли было сыграть в эту удивительную игру лучше?

Именно благодаря вам мир увидел миллионы новых книг и узнал сотни тысяч новых имен. Именно благодаря вам появилось такое символическое понятие как «бестселлер» – то есть то, что исключительно хорошо продается и приносит вам свои барыши. Именно благодаря вам каждый уважающий себя человек интеллигентного вида сумел уважать себя чуточку больше благодаря наличию очередного томика очередного классика в своей очередной личной библиотеке, который он, как это обычно и водится, начал и благополучно закончил читать на второй-третьей странице. Именно благодаря вам человечество смогло трансформировать свое представление о том, какой на самом деле должна быть та самая «настоящая литература». И расхотело читать оно в том числе благодаря вам же.

Вы стали прекрасной стеной, состоящей из тысячи и одного кирпичика, соединенных раствором жажды прибыли. Вы замешали раствор галдящих слов новомодных журналов и бестселлеров и превратили литературу в бизнес, добавив в него по вкусу пряностей маркетинга. А затем вы стали поить этой отравой поколение за поколением, медленно и методично убивая в них чувство прекрасного – потому что его наличие совершенно не обязательно для тех, кто вскоре придет в ваш книжный притон, дабы купить очередной томик очередного автора со столь красочно разрисованной обложкой. Собиратели фантиков!

Для вас это не вопрос желания служить проводником словесной мудрости для подрастающих поколений – о, если бы это было так! Это всего лишь вопрос прибыли. Именно поэтому вы продаете то, что лучше продается, а если что-то нужно продать побыстрее – вы лепите на него ярлык «бестселлера». Бизнес, ничего личного. Ничего мудрого, впрочем, тоже. Хороший бизнес!

А как же любовь, честность, справедливость, правда, в конце концов, – нет спроса? Зато насколько же, должно быть, велик спрос на иное! На всех этих новомодных целителей с огненными шарами в руках и позолоченными нимбами над их главами, обещающих чудеса исцеления в ближайшие несколько десятков прочитанных страниц. На всю эту бесконечную «фэнтэзи», клепаемую день ото дня новоиспеченными авторами в попытке прославить свое имя – жаль только, что сюжет от прочитанных книг забывается уже через неделю, а кроме сюжета в сухом остатке остается лишь философия уровня «мсти и разрушай». На все эти политические исследования, спичи, тренды, брэнды, монографии великих сильных мира сего – как будто бы не политики ввергли этот мир в хаос войн и взаимной ненависти народов! На все эти очередные откровения «богословов», поставивших слова Христа и Его апостолов на службу своей корысти, и буква за буква, трактовка за трактовкой замутняющие и загрязняющие их подлинный изначальный смысл!

И, разумеется, не стоит забывать и про книги околокомпьютерной тематики, устаревающие порой через год или два – замечательный источник дохода по соотношению себестоимости к цене. Правда же, хорошая получилась «солянка»? Но много ли в ней соли?

Что же, продолжайте продавать то, на что вы сами сформировали спрос. Продолжайте раскручивать и порабощать новых авторов. Продолжайте клепать бестселлеры, двигаясь вместе с мэйнстримом. Это все вам уже не поможет. А ежели однажды за проделанную вами работу по строительству культурной стены перелетевшие через нее люди не пожмут вам руки – то и не удивляйтесь.

07.09.2012

Скажите, это правда, что взращивание чести и совести не значатся в учебных программах ваших вузов?

Скажите, это правда, что вы готовы стать адвокатами самого Дьявола, ежели его прихвостни заплатят вам гонорар как минимум в тридцать сребреников?

Скажите, это правда, что вы давно стали душой и совестью вымирающих заморских наций?

Скажите, это правда, что Божий закон вы заменили законом человеческим, и с тех пор доброта и любовь были попраны жаждой наживы и благополучно похоронены в бумажной кипе кодексов и актов?

Скажите, это правда, что ваша голова способна вместить тысячу и один текст человеческого закона, а душа забыла про небесные?

Скажите, это правда, что, защищая заведомо виновного, вы втайне про себя шепчете молитву «Господи, прости!» – но так тихо, опасаясь, что вас услышат, что ее не слышит даже сам Бог?

Скажите, это правда, что созданные вами законы не умещаются на тысяче и одном листке, а для Божественных заповедей и одного – слишком много?

Скажите, это правда, что виновные часто оказывались невинными, а невинные – виновными благодаря вашим усердным стараниям?

Скажите, это правда, что можно не знать ни одного из придуманных вами законов – и оставаться праведником, и можно знать их все наизусть – и пребывать грешником?

Скажите, это правда, что ваши законы часто противоречат один другому, отражая весь внутренний хаос вашего непонимания сути вещей?

Скажите, это правда, что ваши земные законы призваны обслуживать в первую очередь интересы правящего меньшинства?

Скажите, это правда, что вы оправдаете преступника и накажете жертву, если так гласит N-ый пункт K-го кодекса?

Скажите, это правда, что вы судите других от вашего собственного временного понимания и мешаете судьбе и Богу судить от вечного?

Скажите, осознаете ли вы, судящие, что и вас однажды будет судить самым справедливым законом Бог?

01.12.2010

Я давно подозревал, что собака гораздо умнее человека; я даже был уверен, что она может говорить, но что в ней есть только какое-то упрямство. Она чрезвычайный политик: все замечает, все шаги человека.

Н. В. Гоголь «Записки сумасшедшего»

К вам сегодня обращаюсь я, власть узурпирующие, народ пятой своей неправедной попирающие, горделивые. К вам слово мое, планету Земля на сотни кусков расчленившие, войны провоцирующие и мир кровью народов удобряющие, сильными мира сего себя возомнившие.  К вам слово мое, политики мира сего.

Из отребий людских всплываете наверх вы и не тонете, в водах невежества народного плескаясь. К власти приходите часто методами кровавыми, лукавыми и жестокими, по головам людей значительно более достойных шастая. Лукавству вы уже научились в том пути нисхождения давнешенько, восхождением на вершины социальные вообразив его неразумно. Обману других давно научились вы в том пути своекорыстия и бесчинства человеческого. Тирании и жестокости давно научились вы, локтями путь себе пробивая к вершинам низменным. Много ли стоит то знание и навык ваш для мира вечного? Тридцать сребреников стоит оно, не более.

Законы под корысть свою пишете. Мнимым бахвальством красуетесь, как если бы для народов земных что-то важное совершили бы – но страдают народы те по-прежнему. Скидывали вас с иллюзорных тронов ваших земных раз сколько, упомните ли? Ничему на ошибках предтеч ваших не учитесь вы! Обираете народы, вам доверенные, икорку красную за щеки обе упихивая. На могилах детей и стариков пляшете вы, о росте экономическом продолжая балабольствовать. О культурном возрождении вещаете вы, в разврат с блудом народ ввергать продолжая. Не возрождать страны приходят из вас многие, но соки выпивать последние, лакомясь. Смертельный яд в соках тех, слезами и смертями людскими наполненных, но с задержкой действует он. И не Сократы вы, чтобы яд тот пить и не корчиться в муках смертельных после.

Единый некогда мир на куски разрезали и разорвали вы, людской глупостью и ненавистью воспользовавшись. Теперь стравливаете людей стран разных друг с другом, барыш свой с войн тех имея и подсчитывая. Как объединять людей можете вы? На базе ненависти и злобы друг к другу лишь. О патриотизме разглагольствуете вы, на бойни других провожая преспокойненько. Не захотите ли в первых рядах на бойни те пойти вскорости, о миролюбивые? Страшно будет вам делать сие, знаете же.

Народы ваши давно овцами и барашками для вас сделались, и обращаетесь вы с людьми соответственно. О справедливости давно позабыли вы и унижению народов потворствуете. Стали средством они вам, а не целью, и презирать их вы начали. Или думаете, терпеть вам подобных Земля долго будет?

Или думаете, что кровью людской в войнах, вами зачинаемых, удобрять вы планету вечно сможете без суда и следствия?

Пустословие свое телевизионное прекратите ли? Промывку умов людских остановите ли? В грудь кулаками себя бить и пыжиться не надоело ли вам? Али думаете, что чисты руки ваши? Сколь глухи к голосу людей простых стали вы! Будут ли слушать мнение ваше те, скотом златорунным кого вы считали столь длительно? Ничему на ошибках предтеч ваших не учитесь.

До каких пор всплывать из бездн неведомых будете вы, народ в бездны эти глубокие ведя за собой? До каких пор людей и мир этот грабить будете вы, законами самописными прикрываясь? До какого градуса слезы горя людского в чанах себялюбия вашего кипятить собираетесь? До какой минуты, часа и года бойни вести друг с другом будете, людей простых материалом разменным делая?

Неисповедимы пути Создателя, и вам ли знать о границах терпения его? Чаши зла, вами совершенного, делами вашими переполнить не боитесь ли? Велико влияние дел ваших по странам разливается, вам невидимое. Зачем же губить себя вздумали? Очнитесь от самоуспокоения эго вашего, пока не поздно еще! Летят уже назад камни, вами ранее брошенные, и раскаяние коль не наблюдается, то растет их скорость с каждой секундой падения. Подлинным служением народу расплавлять камни те надобно! Или забыли вы суть служения того давнешенько? Не объяснить на пальцах его вам…

Неужели к процветанию вести народы мира сего не хотите вы? Неужели объединить страны разрозненные не хотите вы? Неужели кошелек дороже жизни духа вашего стал вам? Неужели совести глас замолк окончательно?

Пусть время рассудит вас, и народы решения свои вынесут. И коли встанут народы, вами замученные, и погонят прочь вас из стран своих, будет ли куда бежать вам, от себя бежавших столетиями?

29.09.2012

К вам сейчас обращаюсь я, слова Сына Божьего исказившие в угоду свою и в непонимание свое. К вам сейчас обращаюсь я, Богом торгующие. К вам слово мое, несвятые отцы. К вам слово мое, священники.

Давно уже нет во многих из вас святости той, ученики Сына Божественного обладали коей. Давно уже нет в вас рвения к помощи в очищении душ человеческих. Давно уже нет в вас понимания законов Божественных, законов мира духовного. Давно уже нет в вас ощущения гармонии, и Бог не живет в храмах ваших.

К кому взываете вы в криках истошных, молебны свои заунывные отслуживая? Кому молитесь вы, к доскам раскрашенным, иконами называемыми, лбами прикладываясь? Чье пламя поддержать стремитесь вы, свечи свои в храмах зажигая? Объясните ли, почто воду святой вы называть начали? Давно забыли суть вы всю, и только форма служения осталась мертвая.

Неужто думаете вы, что, Богом приторговывая, ему тем самым служите? Увы, давно не ему уже.

Права никто не давал вам прощать ошибки существ человеческих, грехи их кадила взмахом отпуская восвояси в дали неведомые. Сами то право себе вы присвоили, тексты исказив еще в древности.

Права никто не давал вам от имени Бога вещать людям простым, вам доверившимся. От своего имени вещать лишь можете – но много ли стоить будут слова ваши в этом случае?

Права никто не давал вам портретами Духов Высших, иконами называемыми, в заведениях своих небожественных приторговывать. Ибо разве нужны иконы эти искренне верующему для обращения его сердечного?

Права никто не давал вам заменять священный пламень духа пробуждающегося свечками своими восковыми. Ибо нельзя заменить духовное материальным, и не существует второе без первого.

Права никто не давал вам, некрофилам подобно, косточки людей, «святыми» вами называемых, при отходе духа их в мир иной себе в храмах складировать. Ибо не прах свят, но жар сердца людского, к Богу в порыве духа своего устремляющегося.

Права никто не давал вам суть омовения и очищения духовного водным омовением заменять быстрехонько. Ведь не вода очищает нас, хоть трижды в серебристых чанах кипяченая, но духа желание очищения подобного.

Права никто не давал вам местопребывание Бога рынками своими купольными, церквями да храмами прозванными, ограничивать. Ибо весь мир есть царствие его, и в каждом из нас частица света его покоится.

Права никто не давал вам делать все то. Сами себе взяли вы его, и велика ваша ответственность за воровство подобное, ведь у Бога воруете вы, ведь людей, вам поверивших, обманываете вы. Слепым подобно ведете других в ямы религий вы – но кто первым падать в них будет вскорости?

Несогласных с вами вы проклинаете. В сердцах своих к Богу устремляющихся без помощи вашей называете неверующими. Друг с другом из-за догматов давно уж боритесь, милосердные.

Иль напомнить мне вам, как ведьм на кострах вы сжигали, о святые и праведные? Иль напомнить мне вам, как людей в казематах своих пытали вы? Иль напомнить мне вам, как кровавые «священные» походы устраивали вы? Думаете, изменились с того времени сильно вы? Разве что ныне не умерщвляете несогласных сразу же.

Но и поныне друг с другом воюете вы, миролюбивые, по поводам глупейшим. Ведь бизнесом стала для вас служба ваша, и не нужен вам Бог живой и праведный. И если бы пришел Бог в мгновение это к вам – что ответили бы вы ему? Правильные ли сделали расценки на услуги ваши, во имя его совершаемые и от него людей отторгающие, и не закрался ли бес ошибки в расчеты цен тех ваших, спросите? Дак знайте же, что тельцу златому давно поклоняетесь, ведь когда святость покидает душу человеческую, корысть место ее заполняет вскорости.

Корыстные среди ложных, и так мало подлинных… Восплакать придется каждому, огонь духа своего загасившему под потоком денежным и глас души, совестью именуемый, замолчать заставившему. Последний шанс дан в жизни этой искупить вину свою делами достойными подлинной помощью душе человеческой, а не ее иллюзией, вами усердно поддерживаемой. Сумеете ли использовать шанс тот полностью?

17.10.2010

Ты – против. Всегда был и планируешь оставаться и впредь.

Ты был против такого огромного количества вещей, что уже давно перестал вести им подсчет. Ведь, когда ясно направление, отдельные фрагменты пути становятся уже не столь важны, верно?

Ты был против политиков с момента поступления в институт – а, может быть, еще даже пребывая на школьной скамье. Все они казались тебе такими мелочными и недальновидными засранцами, что терпеть их просто не было мочи. Именно поэтому ты всегда столь ревностно смотрел многие их выступления, внутренне споря и дискутируя с каждым из них и со всеми одновременно, какой бы монолог они не вели с тобой с экрана твоего телевизора. Ты был хорошей аудиторией.

Если тебе не изменяет память, ты был против всей образовательной системы с самого момента попадания под ее жернова. Накопленные человечеством «знания» всегда казались тебе грудой немыслимого хлама и совершенно бессвязных фрагментов информации, больше напоминающих непереваренные остатки пищи ума какого-нибудь очередного популярного ученого, дерзнувшего сваять на коленке школьный учебник. Школьная система казалась тебе чудовищной пыткой и форменным издевательством над здоровым детским желанием бегать, плясать, резвиться и радоваться жизни. Но тебе во что бы то ни стало нужно было поступить в институт, и ты послушно сидел за школьной партой и домашним рабочим столом дни и ночи напролет. Ты был хорошим учеником.

Конечно же, ты был против множества современных тебе ваятелей безвкусия, что каким-то немыслимым образом и поправ все законы человеческой совести и безгрешности решили пролезть по головам других на самосотворенный Олимп, по недальновидности спутав его с болотом. Творчество многих из них ты считал попсой, совершенно не заслуживающей ничьего внимания. Может быть, именно поэтому ты столь часто упоминал о них в разговорах с твоими друзьями, часто сокрушаясь о том, что искусство почти убито. А что сделал ты для его возрождения? Ты был хорошим критиком.

Да, разумеется, ты никогда не встречал непродажных чиновников, потому что это оказалось бы столь губительно для лелеемой тобой картины праведного несогласного, нещадно обличающего врагов и, собственно говоря, вполне удовлетворяющегося лишь этим. Ты кричал в уши глухим и писал жалобы на слепых для безразличных. Ты рубил одну голову монстру, а на его месте тотчас же появлялось две новых. Этим, собственно, все и заканчивалось – система вновь брала верх, истощая твою решимость и мужество. Поэтому однажды ты плюнул на них всех со всех видимых тебе колоколен – этакий прощальный реверанс в сторону многоголового монстра. Монстр же лишь услужливо оскалился всеми сохраненными к тому моменту новыми головами. Ты был замечательным винтиком в механизме бюрократической махины.

Ты был против священников, создавших из Бога фетиш и нещадно торгующих им в своих богодельнях – но какими же добрыми делами, являющимися проявлением действительной веры, ты украсил свою жизнь и жизнь близких тебе? Стала ли твоя и их жизнь пением – не заунывным церковным, но ежедневным сердечным?

Стоит ли говорить о том, что ты был против огромного множества других самых неприглядных обстоятельств действительности, для перечисления которых не хватило бы ни сил, ни времени?

Против, против, против. Это стало почти бессознательной реакцией. Ты научился говорить «нет», не научившись говорить «да». И ситуаций для твоего «да» в твоей жизни больше не стало. Они стали внутренне не нужны.

Так, сам того не ведая, в осуждении своем ты продолжал жить той самой как-бы-жизнью, столь тебе противопоказанной. Ты ругал тьму, но не хвалил свет. Ты отрицал зло, не впитывая добра. Ты разрушал считавшееся грязным – но строил ли чистое на его месте? Ты отрицал, не предлагая ничего взамен.

Ты стал великим критиком – критиком от всей непробужденной души. Поносителем всего и вся, но не созидателем лучшего. Ты остался теплым, так и не став горячим – горячим от всего сердца своего. Дабы вырастить что-то вовне, сначала требуется взрастить это в своем собственном сердце. Но что ты мог в нем взрастить? Твоя сердечность продолжала оставаться лишь нерожденным потенциалом.

Так было раньше – но жизнь начинается именно сейчас. Она начинается со слова «да» теплящейся любви в твоем сердце. Это твоя жизнь. Твой ход, критик.

26.02.2012

– Да, мистер Сэмьюэл, я обращаюсь именно к вам! Какого, извините за иносказательность, черта вы решили проигнорировать этот вопиющий случай нарушения устава нашего учебного заведения? Разве не в ваших задачах находится ведение и блюдение всяческой нравственной чистоты и добропорядочности, а также и душевной необремененности наших многоуважаемых учащихся? Разве не на вас лежит ответственность за поддержание в них чувства внутренней универсальности, единообразия и преклонения перед нашим руководящим авторитетом, перед нами, ведущими их и направляющими во их собственное всеобщее благо?

Да, мистер Сэмьюэл, они уникальны – как уникальна каждая пылинка, нашедшая себе пристанище на каком-нибудь древнем и никому не понятном фолианте. Они уникальны так же, как уникальна каждая песчинка в пустыне, каждая капелька в луже, каждый кирпич в стене, каждая соринка в моем глазу, каждая заноза в пятке, наконец! Вот, скажем, микробы, мистер Сэмьюэл… Скажите – ведь эти создания уникальны и неповторимы, правда? Ведь они в высшей степени самодостаточны и не терзаются этими самыми ненужными вопросами о смысле бытия, своем прошлом, настоящем и будущем… Они даже не терзаются вопросами о собственной природе – и гляньте притом, насколько смертоносными и сильными способны они быть в своем единстве! Единство как средство почувствовать себя самодостаточным, как возможность ощутить свое «я» частью чего-то большего, чего-то общего, непоколебимого, несломимого, всесокрушающего…

В этом и состоит их единство в однообразии, мистер Сэмьюэл, – единство устойчивое, обоснованное, нами направляемое. Катарсис, мистер Сэмьюэл, это подлинный катарсис – чувствовать себя винтиком или шестеренкой в таком выверенном и совершенном механизме, который они сами и воздвигают руками и умами своими вот уже столько тысяч лет!

– Но, товарищ Направляющий, не лучше и заманчивее ли бы было предоставить возможность каждому из наших учеников попытаться нащупать свой собственный путь, реализовать свой собственный потенциал через раскрытие данных им творческих даров?

– Вы говорите прямо как мой предшественник, мистер Сэмьюэл, – а он не смог удержаться на моем нынешнем месте и года, хочу вам напомнить. Да и о каких таких творческих дарах вы изволите говорить? Уж не о тех ли писаниях, что творили так называемые писаки прошлых десятилетий? Или, быть может, об этой самой душераздражающей и тревожащей музыкальной «классической» белиберде? Или эти самые так называемые «живые» картины? Или, быть может, все эти дурацкие каменные изваяния? Бросьте, Сэмьюэл, ни этот, ни тысяча и один другой способ подобного индивидуального самовыражения не способен передать и грамма ощущения той мощи, которая дается нашим ведомым в моменты торжества их коллективного однообразного бессознательного!

Поймите, осознайте уже, наконец, Сэмьюэл, что ежели каждый болтик в часовом механизме и каждая шестереночка была бы своих собственных, выбранных только ею и ею же сформированных диаметров и размеров – подобный механизм не смог бы работать, Сэмьюэл. Время бы остановилось раз и навсегда! Система перестала бы работать, все пришло бы в полнейший хаос! Зачем вам этот хаос коллективного сознательного? Вся наша система образования и воспитания и построена с целью недопущения подобных эксцессов, Сэмьюэл, с целью полнейшей унификации и стандартизации индивидуального сознательного, с целью его вышлифовки и огранки до состояния сверкающего бриллианта!

Мы помогаем булыжникам почувствовать себя алмазами в общей массе подобных же им. Мы как мастера своего дела стачиваем каждую резкую грань, каждую ненужную выпуклость, каждую несносную остроту и превращаем их в универсальный, одноразмерный, почитаемый и уважаемый, респектабельный и сияющий камень! Да что камень – подлинный алмаз, шестеренку, винтик в самом совершенном социальном механизме. Мы даем им ощущение нужности, общественной полезности взамен этих глупых и дурацких чувств собственного одиночества и покинутости всеми, кое образуется у тех неразумных, что дерзнули отказаться от нашего мастерства и пойти собственной жизненной стезей. Они практически счастливы, потому что практически нужны, а мы практически помогли им в культивации этой самой практичности.

Мы умело ограничиваем число их, трудящихся в разных отсеках нашей системы, разных сферах – мы даже практически объединили их друг с другом на почве взаимовыгодности и взаимополезности. Они взаимозависимы и взаимообъединены, Сэмьюэл, – но не по воле собственной и сердечной, а по критериям в высшей степени практически-деловым, экономическим, производственным. Конечно, подобное единство есть иллюзия – именно поэтому в их среде столь неизбежны и неистребимы войны друг с другом.

Мы даем им смысл жизни, Сэмьюэл. Уже с детских лет мы прививаем им «взрослые» взгляды на нее, лишающие их всякого праздного творческого безвкусия, всякой неполезной внутренней расслабленности и расхлябанности, всяческих глупых и нелепых детских радостей и восторгов… Уже скоро, Сэмьюэл, мы будем вкладывать в мозг наших будущих отпрысков всю многовековую тяжесть и мощь накопленных нами знаний уже незадолго после рождения этих детей. Они станут идеальными членами нашего объединенного и унифицированного социума, будут знать свое определенное нами место в нем уже практически сразу после своего появления на свет.

Мы позаботимся о том, чтобы они не знали ни голода, ни излишних тревог и волнений, чтобы жизнь их текла в высшей степени размеренно и однообразно, была выверенной и предсказуемой, стабильной. Мы пойдем даже дальше и со временем уничтожим все созданные этими творческими девиантами прошлого творения, дабы пагубное сомнение не закралось в души наставляемых нами, дабы они никогда не испытали того зловещего творческого экстаза, что порой отвращал от общей социальной гармонии однообразия некоторых из них в прошлом.

Вы же понимаете, Сэмьюэл, что мир, в котором творят несколько тысяч, а все остальные поголовно и подушно потребляют, отрыгивают и сплевывают в этих творящих ошметки пищевого духовного балласта – что этот мир лишен гармонии и состоятельности? Что мир с унифицированными канонами, нормами жизни, труда и творческих изысков гораздо более совершенен? И именно в строительстве этого мира вам и предстоит ныне участвовать, ежели вы, конечно, не желаете оказаться на месте тех немногих, что еще совсем недавно на моей памяти выступили против… Погибнуть ни за что, хоть и ради чего-то?

Ну, что скажете, Сэмьюэл? Почему же вы так тягостно молчите? Вы не согласны со мной?

22.07.2011

– Ты тоже заметил эту планету в данной звездной системе?

– Да, и она представляется весьма любопытной.

– Что показал анализ ее информационного поля?

– Я не могу получить эту информацию. Поле либо полностью закрыто, либо лимитировано сферой распространения до верхних слоев атмосферы.

– А каков состав ее атмосферы? Как думаете, капитан, на ней могла возникнуть жизнь?

– Анализ атмосферы показал преобладание азота. Приборы зафиксировали приблизительно восьмидесятипроцентное содержание азота, пятнадцатипроцентное содержание кислорода, трехпроцентное содержание углекислого и иных газов. Традиционных для планетных систем данного типа озоновых слоев практически не наблюдалось. Атмосфера содержит значительное количество воды преимущественно в нижних слоях. Что-нибудь еще?

– Полагаю, нам следует взглянуть на планету поближе. Закрытое информационное поле… странно… Такое обычно наблюдается только для абсолютно безжизненных миров, временной континуум будущего для которых уже не существует.

– Согласен с вами, капитан. Нам все же следует обследовать этот мир уже в пределах его поверхности.

– Тогда мы входим в верхние слои его атмосферы.

* * *

– Высота над поверхностью планеты достигает приблизительно тридцать старкрэйтов. Наблюдаются массивные водные поверхности, достигающие в глубину до десяти старкрэйтов.

– Поле?

– По-прежнему закрыто, информацию взять пока не могу.

– Участки поверхности плотной материи, годные для посадки?

– Я пытаюсь. Что-то резонирует с психо-волнами и искажает их. Придется искать поверхность для посадки грубым методом.

– Хорошо, опускаемся ниже.

* * *

– Мы почти у твердой поверхности.

– Хорошо, тогда спускаемся. Корабль пускай балансирует в этой атмосфере.

– Перевести его в грэвэнтропийное состояние?

– Да. Спускаемся.

* * *

Я медленно сошел с «палубы» нашего корабля и окутался грэвэнтропным полем. Затем медленно, левитируя над поверхностью, стал опускаться.

Забавный мир. Вода, вода, вода. Куда ни посмотришь – практически одна вода.

Я протянул руку вперед, усиливая полевые импульсы. Толчок – и пригоршня материи суши оторвалась от нее и медленно подплыла ко мне. Вода и песок. Песок… тут столько песка. Океаническое дно тоже содержит его в большом количестве. Сколько же здесь сохранилось подобных участков не-воды? И поле… закрытое информационное психо-поле. С таким я встречался только один раз – но та звездная система была полностью безжизненной, как будто проклятой на не-жизнь, а здесь… прочие планеты системы содержали ее, а эта…

– Любопытно. Ты узнал возраст формирования плотных тел других планет этой системы?

– Да, их поля были доступны. Возраст данной близок к их возрасту.

– Однако при этом этот мир как будто покинула жизнь.

– Именно. Характерных признаков наличия для данных систем органической жизни я не наблюдаю. Одно сплошное безжизненное море.

– А с полем что?

– Один я не могу пробиться. Можно попытаться объединить импульсы наших психо-полей.

– Давай попытаемся. Надо попробовать считать информацию временного континуума о прошлом и последних событиях, изменивших, если это действительно было так, облик планеты.

– Тогда за работу.

* * *

И мы работали. Наши поля резонировали, пытаясь вклиниться, пробиться, протолкнуться сквозь поле планеты, одновременно не нарушив его структуру. И раз за разом, с каждой новой вибрацией, с каждой новой попыткой мы все глубже и глубже входили в его слои, и удивительные, поистине ошеломляющие сознание картины прошлого этого мира раскрывались перед нами…

Мы видели зеленую биосферу планеты и заполнившую ее от края и до края органическую жизнь. Видели извержения вулканов и формирование-передвижение материков. Видели каких-то странных существ, передвигающихся на четырех конечностях и сражающихся друг с другом. Видели обитателей нижних слоев атмосферы – при попытке их наименования в наших сознаниях тогда вспыхнуло психо-слово «птицы».

Видели, как какие-то из созданий изменили способ движения с четырех на две конечности. Мы наблюдали, как эти существа затем объединялись в группы, как они сражались с теми, кто по-прежнему двигался на четырех, как побеждали и поедали их, как погибали от них…

Картины плыли, формировались и запечатлевались на самых краях наших сознаний, сменяли одна другую как в калейдоскопе.

Мы видели, как эти двуногие создания стали использовать окружающую их биологическую жизнь для изобретения орудий – дерево, потом металл, как отдельные их группы, формируясь в разных частях планеты, постепенно распространялись, как они расширяли свой биологический ареал существования, как использовали созданные орудия против четвероногих – животных? – и как использовали их друг против друга. Мы наблюдали, как части этих групп изменялись, как вокруг их представителей все сильнее и четче становилось психо-поле, как эти представители начинали руководить другими и получили возможность чтения малой доли информации временного континуума.

Группы росли и расширялись, потом начали формироваться их… го… го… города. Мы видели, как эти группы становились все более и более независимыми от животных, как некоторые из них даже стали использовать отдельные виды животных для улучшения своей жизни, как города росли, как работали психо-поля этих существ, вибрируя в резонансе с информационным континуумом и появлялись все новые изобретения, как начинались войны, как заключались союзы, как одна цивилизация сменяла другую.

А потом гонка образов стала воистину невообразимой.

…Вырастали и исчезали города, возносились и рушились дома, поглощались и образовывались новые ареалы, названные государствами, прямоходящие существа заполнили все достаточно пригодное для жизни пространство планеты. И вот резкая вспышка в сознании – толчок поля – существа уничтожают друг друга в невиданных ранее масштабах. Снова толчок – кажется, стонет само поле планеты – и новые, новые войны.

…Существа заполняют все новые пространства и начинают разрушать прочую органическую жизнь в местах своего распространения. Поле планеты стонет и колеблется, отражаясь вспышками боли в наших сознаниях.

…Новая вспышка – небо заполняют железные искусственные птицы. Новые толчки психо-поля планеты – новые войны и новая боль.

…Яркие прекрасные вспышки сознаний – и простейшие космические суда пытаются преодолеть гравитационное поле планеты. Вот они вырываются из-под сил притяжения – и выходят на орбиту.

…Вот появляются все новые и новые их модификации, и орбита заполняется ими. Вот эти корабли приземляются на спутнике этой планеты. Вот они устремляются к другим планетам этой звездной системы…

…И вновь – войны, и вновь – уничтожаемая биосфера и искажаемое психо-поле их мира.

…Мы видим, как проводятся эксперименты со структурным материалом клеток живых организмов. Нам хочется крикнуть «Постойте!», поскольку мы уже знаем межзвездные цивилизации, уничтожившие себя в ходе сходных экспериментов – но мы не можем, нам остается только наблюдать. Наблюдать, как искажаются биологические организмы планеты – животные. Наблюдать, как их тела – уже с рождения измененные до неузнаваемости – постепенно в ходе все новых экспериментов лишаются зачатков разума, как искажаются их биополя – как будто выгибаются вовнутрь – и в них отчетливо проявляется уже знакомый нам знак смерти.

«Остановитесь!» – хочется крикнуть нам… но мы не можем.

Мы можем только видеть, как все большее технологическое развитие приводит эту планетную цивилизацию к закономерному паразитизму в масштабе ее биосферы. Мы наблюдаем, как уничтожаются спасительные для планетной жизни атмосферные слои газов… как растет проникающая на планету доля радиации звезды их системы… как, казалось бы, гордые своими изобретениями, они строят подобия защитных куполов вокруг ареалов своего обитания, как их генетики создают какой-то вирус, способный, по их словам, при инфицировании изменить их ткани и спасти их от гибельного излучения звезды… как всеобщее инфицирование дает неожиданные побочные эффекты… как изменяется внешний вид этих существ и как уже подобным образом меняются их психо-поля, выгибаясь внутрь с уже знакомым знаком смерти.

…И снова сильнейшие вибрации информационного поля планеты – как будто она пытается выплюнуть эту информацию, эти знания о произошедших событиях навсегда. И вновь как будто что-то плющит наши поля, теперь почти слившиеся с ее полем. И вновь – картины и образы, сменяющие друг друга…

…Мутировавшие существа начинают погибать под действием газов атмосферы и звездного излучения. Казалось, обезумев, они пытаются использовать собственные открытые их исследователями психо-поля для уничтожения себе подобных – тогда небольшой группой практически не пораженных существ принимается решение о дальнейшем изменении их вида и приспособлении его для жизни в водной среде. Мы видим, как создаются огромные генераторы, призванные изменить состав газов планеты, дабы вызвать таяние ледников и создать вечное царство воды. Мы видим, как эти генераторы приводятся в действие…

Поздно. Слишком поздно. Генетическое изменение вида для приспособления к жизни в океане оказывается невозможно. Инфицированные полубезумные существа уничтожают эту руководящую элиту, дабы погрузить себя в океан – теперь уже навсегда.

…Теперь ряды этих существ идут в новоявленные моря – шеренгами, как будто еще не понимая, что идут они на верную смерть, как будто позванные кем-то – и исчезают в его волнах. Исчезают – навсегда.

Навсегда…

А потом звездная радиация довершает и остальное.

* * *

Боль, боль, боль. Волны боли, наше сознание плющит и ломает… Резкий толчок – и поле планеты выбрасывает нас, нежданных пришельцев, разбудивших его, из себя. И тут же потухают картины.

Теперь я по-прежнему стою на этом небольшом островке среди бескрайнего океана планеты вместе с моим отцом, все еще не в силах прийти в себя после увиденного. Отец, однако, приходит в себя раньше.

– Вот так и закончилась их история. Теперь мы узнали об этом мире все, что хотели. Мы доставим эту информацию в Межгалактический Совет. А теперь нам пора уходить – поле стало нестабильно после нашего вторжения.

– Но… но почему… зачем? Почему… почему они выбрали такой путь… зачем… зачем уничтожили планетную жизнь и свою собственную вместе с ней? Почему… почему не психо-синтез, почему не поиски внутри себя, почему только вовне… почему подстройка мира под свои и только свои нужды?

– Слишком много вопросов, сын, и слишком мало ответов.

Отец посмотрел мне в глаза – и вибрация его мысли, сильная и четкая, коснулась меня.

– Просто… просто они сказали «нет» своему миру. А теперь пойдем. Нам не место в мертвых мирах.

05.09.2005

Премногоуважаемые оруженосцы, оружие-клепатели, оружие-любители и оружие-применители! Сегодня мы представляем вам уникальную, найденную нами в недрах египетских пирамид, классификацию средневекового оружия с, так сказать, духовно-ориентированной точки зрения на этот самый обоюдоострый и разящий предмет. Опережая ваш вопрос, хотим заявить, что мы на самом деле не имеем ни малейшего понятия о том, как в вышеуказанных пирамидах оказались вещи из самого средневековья, однако в связи с уникальными временными пертурбациями, наблюдаемыми нашими филологами, учеными, да и простыми читателями, наконец, не исключаем некоторой совершенно отличной от нуля подобной возможности, ведь из-за ряда уже произошедших локально-временных аномалий, свидетелями которых мы все, не исключая и ваших индивидуальностей, стали в последнее время, не приходится удивляться даже такому спиралеобразному обороту событий. Хотим также отметить, что найденные нами записи носят, в некоторой неизмеренной нами мере, нарочито-завуалированный и мистический характер, и разгадать полную суть посланий древних веков еще предстоит нашим психологам, лингвистам и просто всем тем, кому надоело-таки торчать мордой перед телевизором, напрасно убивая свою жизнь в каждые выходные. Предупреждая очередной ваш несвоевременный вопрос от не менее несвоевременных ваших же мыслей, изрекаем: ну просто захотелось нам назвать данный классификационный перечень именно средневекового оружия именно со словом «нашего» в центре – и все тут! Как говорили древние, не ищите зайца в шапке фокусника до поры и времени появления этого самого фокусника – и вот, мы снова несвоевременно процитировали их. Итак, нижеследующий перечень средневекового оружия «нашего» века следует.

1. Молот полуправды и лжи

Излюбленное оружие политиков и СМИ, давно этим самым политикам и продавшихся вкупе со своими мозгами и органами по разгону крови в их телах. При должной сноровке и длительности размаха способен проломить головы несвоевременно попавшим под раздачу очередного удара для промывки и продавливания мозгов, разгромить фурнитуру их привычной картины мира и даже расплющить настолько, что они после сей процедуры начнут чувствовать себя подобно банному листу, непонятно зачем непонятно к каким местам прилипающему. Однако, в связи с громадным весом и необходимостью длительной «раскрутки» сего инструмента дробления умов человеческих, оружие не отличается точностью ударов и их скоростью, и более умелый воин, вооруженный, к примеру, «Шпагой разума», способен сломить и поставить на колени оппонента серией точных ударов в нужные места.

2. Коса смерти

С древних времен данный вид оружия рисовался, в первую очередь, в руках аватара, изображающего собой смерть тела человеческого. Подобные картины практически всегда обладали должным завораживающим и земле-вкапывающим эффектом на зрителя, потому как не боятся смерти, судя по всему, либо полные дураки, либо окончательно просветленные люди. Ведь, как говорил наш не менее мистический классик, страшно не столько то, что человек смертен, сколько то, что он внезапно (и добавим – порой-таки даже прямо и бесповоротно) смертен. А, поскольку никто из нас не знает назначенной ему даты ухода в мир иной (и, вообще говоря, дата эта вариативна в зависимости от деятельности индивидуума), сие оружие в руках смерти традиционно наводит страх и трепет. Отметим, однако, что в связи с обозначенными во введении наблюдаемыми временными флуктуациями, у множества исследователей данного феномена возникает закономерный и крайне интригующий вопрос об окончательности смерти физического тела и потенциальной возможности возрождения душ в телах новых, однако детальное рассмотрение данного вопроса не является задачей этой классификации. Традиционно, помимо изображения в руках у аватаров смерти, данное оружие часто можно встретить у представителей земледельческого направления, более известных под собирательным образом “крестьяне”.

3. Топор гнева

Незамысловатое массовое оружие народных масс, довольно таки некстати применяемое ими время от времени, порождавшее очередную кровавую революцию, товарищи! Не требует серьезных навыков в обращении, но способно причинить изрядно вреда как радикально правым, так и не менее радикально левым в ходе ударов справа-налево (или наоборот). Истории известны множество случаев, когда доведенные до отчаяния люди брались за эти самые топоры и в гневе на все человечество рубили своих обидчиков почем зря. Собственно, даже литературные герои порой не раз прибегали к «услугам» сего инструмента, находясь в неадекватном психологическом состоянии. В общем, не выдавайте направо и налево обезумевшим толпам сего орудия гнева, коли не хотите, чтобы они в ответ вам выдали «Бумеранг судьбы». Мы вас предупредили.

4. Кинжал предательства

Известное с древнейших времен оружие, традиционно вонзаемое в спины других воинов предателями. В качестве альтернативной меры следует признать акт злодейского перерезания горла невинным жертвам путем подкрадывания сзади. Третьим наиболее распространенным способом использования сего небольшого, но крайне лукавого и мстительного инструментария, является попытка совершения непоправимого акта самоубийства – что, бесспорно, является величайшим актом предательства человека по отношению к самому себе и дальнейшей своей судьбе.

В античные времена распространенной формой предварительной подготовки данного оружия к акту предательства и убийства было смачивание его различными видами ядов (предатели и убийцы прошлого наслаждались, по всей видимости, видом медленно агонизирующей жертвы). Одним словом, орудие хладнокровных убийц, предателей и подонков, и всякие Людовики прошлого здесь порой отнюдь не исключение. В общем, остерегайтесь!

5. Секира жестокости

Не менее смертоносное и разрушительное, чем «Молот полуправды и лжи», оружие, способное разрубать как надежды несогласных, так и нить жизни своего носителя и его близких родственников на тысячу и одну часть. В связи с особенностями конструкции наибольшего профессионализма в ковке и сражении данным видом вооружений за многие века достигли карлики (гномы) духа и совести. Из поколения в поколение среди представителей этой расы как-бы-людей втайне от других передаются рецепты и секреты по изготовлению самых смертоносных лезвий, самых богато украшенных наверший, самых прочных и тупых рукояток и т.д. Толпы этих карликов, измазанные в угле подземных шахт, закопченные в дымах своих сталелитейных огненных горнов, будучи вооруженными подобными секирами представляют собой поистине устрашающее зрелище, отчасти напоминающее моровые поветрия прошлого, поскольку после очередных их налетов в окрестностях ближайших N миль не остается ничего движущегося и плохо лежащего, начиная от лошади какого-нибудь загулявшего менестреля, несовершеннолетней дочурки местного бармена, или же кошелька с тридцатью сребрениками не в меру растолстевшего от чрезмерного употребления пива торговца. И если дочурка еще имеет шанс на сладкую (для своего нового рабовладельца) жизнь, то вот ее отец-бармен, торговец и менестрель вместе взятые – только на рабскую долю. Особо жестокие и запасливые представители вновь обретенных карликами рабов, обладающие «Кинжалами предательства», способны в скором времени, исправно неся службу в рядах своих новых хозяев, дослужиться до ранга грабителей и, таким образом, окончательно ассимилироваться со своими прошлыми захватчиками. Жестокость и беспощадность расы владельцев данного орудия убийства вошла в легенды еще на заре ее зарождения, отчего подобная раса и была названа «игом». И не нам говорить вам, насколько печальна участь добровольно под дланью и данью этого ига живущих.

6. Шпага разума

Непредставимое, непредсказуемое, сногсшибательное и душепронзающее оружие! Требует мастерского владения и потрясающей точности выпадов-ударов (в отличие от откровенно варварских приспособлений вроде «Молота полуправды и лжи», «Секиры жестокости», «Булавы фанатической веры»), однако по эффективности воздействия превосходит их всех, вместе взятых. Данное оружие предназначено для боев-дуэлей «один-на-один», а не «стенка-на-стенку», как это бывает в случае с применением «Топора гнева».

Техника овладения подобным оружием достаточно непроста, поскольку требует высокой доли внутреннего спокойствия, умиротворенности и внимательности одновременно, что позволяет не только легко уклоняться от вражеских ударов, но и наилучшим и быстрейшим способом определять места возможных ответных ударов. При должном уровне разума буквально одной-двумя сериями выпадов и уколов сердца и совести можно полностью трансформировать своего врага в друга и верного соратника – а, поскольку абсолютно разумными можно признать только пробужденных/просветленных людей, то и процесс трансформации происходит с меньшего уровня сознательности от тьмы невежества до большего уровня к свету божественного разума. История нашего общества знает буквально несколько десятков дуэлянтов, достигших достаточного для пробуждения людей неразумных уровня владения «Шпагой разума».

7. Булава фанатической веры

Любимец жрецов и инквизиторов прошлого и настоящего. С эффективностью проламывания голов и умов врагов сопоставима с «Молотом полуправды и лжи», однако в связи с шиповидной особенностью строения железного ритуального шара, венчающего данное творение, оружие способно дополнительно наносить колотые и кровоточащие раны в виде необоснованного чувства вины, собственной никчемности и греховности, что по мере потери раненым крови и соков жизни способно привести его к перманентной депрессии и унынию. Возможно, именно в связи с последней особенностью указанного инструментария, оно столь полюбилось инквизиторам безверия, верящим в то, что они верят. Возможно, они правы, и действительно верят – как, например, в то, что ритуальные истуканы первыми войдут в Царство Бога, или, скажем, в то, что можно перестать жаждать крови, купаясь в чанах с золотыми монетами, или, возможно, в то, что количество возводимых ими «домов Божьих» однажды перейдет в качество, и тот самый Бог, способный раз и навсегда положить конец их бизнесу на Нем, которого они в глубине душ своих столь не желают встретить, появится хоть в каком-нибудь из этих строений… и, быть может, в фанатичном неверии своем они были бы даже простительны, ежели, разумеется, не то количество убитых их булавами, разорванных на дыбах, повешенных на виселицах, сожженных заживо на кострах, распятых засветло на крестах, и прочих вынужденно покинувших этот мир из-за этих самых фанатиков от безверия.

8. Меч слова

Нерушимый клинок, скованный под огнем вдохновения и в ливнях поношений. Вечный, как вечна сама Вселенная. Острый, как светел дух воина, носящего его. Верный, как предан своему слову его хозяин. Самый распространенный среди всех имеющихся видов вооружений. Любимый великими воинами слова прошлого и настоящего настолько, насколько птицы любят свои крылья, позволяющие им летать. Сияние небесных звезд способно отражаться в чистых клинках и свет солнца отзеркаливаться зайчиками счастья.

Воин сам вправе выбирать слова, оттачивающие его лезвие или же тупящие его. Воин сам для себя определяет любимые удары и технику защиты. Воин слова знает, насколько бесценно его оружие во времена испытаний человеческих душ. С каждым словом-ударом он вкладывает в свое оружие частичку своей души –  и, если она достаточно чиста, свет неба вспыхивает в эти мгновения его атак, озаряя и разрубая тьму человеческого невежества.

Мастер слова способен пробуждать души и воскрешать их, озаряя светом надежды и любви, возрождая к новому миропониманию. На отработку техники нанесения ударов достаточно нескольких лет. Для того же, чтобы в совершенстве научиться разить тьму светом звезд, вкованных в клинок, не хватит и сотни жизней.

9. Бумеранг судьбы

Крайне экзотический вид вооружений, обладающий рядом плохо документированных побочных эффектов. Обладает крайне высокими показателями скорости передвижения по воздуху и маневренностью. Не требует длительного времени для замаха и часто применяется при условии прямой видимости противника. Навык работы с данным видом оружия является, можно-таки сказать, врожденным, – возможно, именно поэтому большинство начинающих воинов предпочитают именно этот наряду с «Дротиком ругани» вид вооружений. Поражающая способность значительно варьируется в зависимости от облачающей врага брони – не защищенных кольчугой радости и добродушия (и, тем паче, носящих черные робы злобы и ненависти) оружие может поразить практически смертельно, одетых в указанные кольчуги в редких случаях слегка поранить, а закованным в тяжелую броню любви и блаженства латникам вообще не способно причинить какого-либо вреда, отскакивая от латных броневых пластин. Дополнительным удивительным и слабоизученным феноменом, часто не известным новичкам, является эффект так называемого «возвращения к владельцу» или же «воздаяния по делам» – через определенное, заранее невычислимое время, брошенный бумеранг в независимости от того, достиг ли он цели, возвращается к своему владельцу, нанося тем самым ему удар значительно большей силы, нежели своей потенциальной жертве. Если данный бумеранг был запущен воином во врага со значительной силой злобы и ненависти, то ответный удар по владельцу может оказаться смертельным. Возможностью перехватить возвращающийся бумеранг на подлете обладают только воины, способные к самоанализу и раскаянию.

10. Дротик ругани

Крайне компактный вид метательных вооружений, не требующих длительных тренировок для овладения искусством стрельбы по другим близким и далеким людям (жертвам?). Каждый спящий хоть раз в жизни применял данный вид вооружения в различных жизненных ситуациях, провоцирующих в нем проявление таких качеств, как гнев, раздражение, презрение, ненависть, зависть и прочих. Степень поражающей способности зависит от таких факторов, как навык и длительность метательных тренировок, текущее душевное состояние в момент броска, чувственный материал дротика, вид энергетической насадки (яд обиды, горечь презрения, дым ненависти, злорадство горю и других – выбор насадок отличается большим разнообразием, о чем духовно слепые и глухие воины вам с радостью поведают), а также опытом прошлых отношений бойцов между собой. Практика показывает, что наименьшей поражающей способностью обладают дротики ругани двух любящих (?) друг друга людей, например, мужа и жены («милые бранятся – только тешатся»), а одной из наибольших – дротики политических и религиозных оппонентов (наверное, именно поэтому практически все войны человечество вело либо по политическим, либо по религиозным мотивам). Особой популярностью пользуется практика мнимого дротикометания сотрудниками в своего босса, аватар которого в виде фотографии они часто вешают на стены своих кабинетов в качестве мишени. Наибольшей скорости дротикометания при пониженной точности стрельбы способны достичь, как правило, лица девиантного поведения и самоуниженно-оскорбленно-печального образа жизни (бомжи, проститутки, наркоманы, заключенные и другие).

11. Катана чести

Оружие древних самурайских воинов (ну и какое отношение она имеет к средневековью?), получивших мировую известность благодаря неукоснительному следованию ими кодексам воинов и принципам чести и долга. И если готовность пожертвовать своей жизнью в битве с противниками своего господина еще хоть как-то можно понять, то вот желание как можно эффектнее вонзить в себя меч и выпустить себе первую (она же последняя) порцию кишок в ходе не менее популярного «харакири» уже как-то гораздо более затруднительно для интерпретации побудительных мотивов.

В связи с экзотичностью формы, материалов ручки и изгибов клинка, оружие требует длительной практики тренировок и высочайшей степени сосредоточения, внимания и концентрации, ведь от их совокупности часто зависела не только честь, но и жизнь самурая. Вообще говоря, воин, лишившийся своего оружия, считался лишенным и чести (женщины-самураи были большой редкостью), а лишившемуся чести по иной причине уже как-то и недосуг было вновь брать в руки сей клинок.

В общем, как говорили известные нам любители харакири, ныне уже добившиеся успеха в этом мире и благополучно выпустившие себе кишки, – «береги живот и честь смолоду».

12. Алебарда противодействия

Сила действия равна силе противодействия? Да врал все ваш Ньютон, или вы что-то недопоняли. Данное оружие – лучше доказательство тому, что сила противодействия злу определяется степенью внутренней доброжелательности и любви у противодействующего, а отнюдь не внешней его физической силой. Вообще говоря, данное оружие изначально предназначалось для защитников слабых и добрых мира сего от сильных и злых мира этого же, потому как до сих пор они сосуществуют в мире сем в весьма своеобразном смешении, однако в дальнейшем его получили также и так называемые «стражи порядка», далеко не всегда чистые на руку, на ногу и на совесть, и с тех давних пор навык ковки экземпляров данного вида вооружения был практически утрачен.

Обладая длинным древком справедливости и крайне остро отточенным наконечником правды, данное оружие в умелых и праведных руках способно весьма эффективно противодействовать налетам всевозможных преступников чести и совести, нанося глубокие и кровоточащие резаные раны, способные от вызываемого ими обильного кровотечения привести к достаточно скорой потере атакующим всей своей силы, напористости, наглости и нахрапистости, после чего он становился легкой целью для пленения и дальнейшего препровождения на суд праведный и скорый (а иногда и вообще – скоропостижный). В общем, можно с уверенностью сказать: данное оружие – практически идеальный вариант противления злу ненасилием, потому как насилие – лишь одна из граней зла. Остается только вновь найти и предать всеобщей огласке древние рецепты ковки, среди немногих мастеров своего дела сохраненные и передаваемые…

13. Копье идеи

Древнейшее оружие, которым обладали наши самые отсталые и недалекие (хотя по прошедшему временному интервалу – как раз-таки далековатые) предки. Экземпляры сильно отличаются по конфессиональному виду и длине древка, а также форме и остроте наконечника. Может показаться странным, но большинство копий, используемых нашими современниками, скажем так, не сильно далеко по дизайну и остроте наконечников ушли от своих неандертальских прототипов – и это несмотря на то, что их наследники не без чувства собственной гордости часто именуют себя Homo Sapiens. И если ранее копьями забивали исключительно диких зверей от природы, то теперь копья идеи используются для закидывания ими любых тяжело вооруженных, но более медлительных противников ближнего боя.

Особенной популярностью, по нашим наблюдениям, в последнее время пользуются копья с зазубренным наконечником, изготавливаемые на базе идей, пропагандируемых политиками, церковниками, чиновниками и учеными-материалистами – копья метаемых ими идей способны в связи с этим оставлять рваные раны в душах раненых, кровоточащие чувством вседозволенности и псевдо-патриотизма, собственной врожденной греховности и неполноценности (внушающие его грешащие направо и налево священники оказались его лишены в совокупности с совестью), отсутствия видимого смысла жизни и радости, ежедневная тоска и скука и ряда других.

Отметим также, что идеально сбалансированных копий, подошедших бы каждому человеку, еще не было изготовлено как таковых, в отличие от огромного числа клонов мастерски изготовленных экземпляров прошлых веков, которые современные оружейники безуспешно пытаются штамповать на заводах СМИ.

14. Лук Амура

Мистическое оружие, которым по легенде обладают существа, заражающие (ранящие, вдохновляющие?) человеческие сердца любовью. По традиции таких существ принято называть амурами – и это неудивительно, ведь Франция XIII-XVI вв. была, можно сказать, образцом и светочем средневековой эпохи.

Если верить анатомическим изысканиям современников, амуры очень похожи на маленьких детей-ангелов с белыми крыльями, игривой улыбкой и жизнерадостной натурой. Процесс трансформации человеческих детей в амуров-ангелов досконально не изучен, хотя имеются предположения, что как раз обратная трансформация порой имеет место в ходе воспитания амуров в грубых и глупых человеческих семьях. По природе своей амуры очень игривы, миролюбивы и даже слегка проказны, обожают подсматривать за потенциальными влюбленными и порой очень ловко владеют дарованными им с рождения луком и стрелами симпатии и любви. Необходимо заметить, что стрелы амуров не только не причиняют раненым душам вреда, но, напротив, наполняют их вдохновением, радостью жизни и счастьем, о котором многие из них столь часто забывают в суетной и ненужной толкотне рутины своих жизней. Злые языки поговаривают, что все это происходит потому, что наконечники их стрел покрыты особым любовным ядом, приносящим обезболивающий эффект в момент ранения, однако, как только его действие заканчивается, то… В общем, верящие злым языкам, как правило, так и не удостаиваются счастья быть замеченными амурами. Ну а те, кто не против быть раненым и воскрешенным, могут быть подмечены ими часто в самый неожиданный для них момент. Обладая достаточной остротой глаза и точностью движения своих маленьких ручек, они, тем не менее, иногда все-таки умудряются промахиваться и ранят, казалось бы, совершенно не тех людей, которых стоило бы. Хотя, с другой стороны, неисповедимы пути амуров, не правда ли?

15. Посох мудрости

Простое и незатейливое с виду оружие, не внушающее должного трепета непосвященным (в отличие от эффектов тех же «Молота полуправды и лжи» или «Секиры жестокости»), однако в потенциале обладающее огромными мистическими свойствами. Традиционно и заслуженно считалось атрибутом умудренных мудростью же людей (просим не путать с умудренными опытом, ибо далеко не всякий опыт ведет к росту мудрости), помогающих им передвигаться по жизни, время от времени опираясь на него.

Вряд ли носящего посох мудрости можно в полном смысле этого слова назвать воином, потому что, как известно, истинный воин побеждает, не сражаясь, а мудрость его носителей позволяет им уклоняться от бесполезных словесных и идейных баталий, однако удары мастера владения посохом носят, как правило, солидный ошеломляющий эффект, поскольку приходятся оппоненту в большинстве случаев либо в темечко, либо в бровь, либо в глаз.

Мастера данного оружия в ходе преображения собственной души и миропонимания, часто называемых просветлением, способны придать своему оружию настоящие магические свойства –  гром раскаяния, молния осознания, огненный шар озарения – и сделать его, таким образом, одним из самых грозных видов вооружений, обращающих в бегство и панику целые армии своих спящих по жизни противников.

16. Подкова удачи

А она то каким образом здесь оказалась? Впрочем, хм, ладно, пусть все же будет. Средневековье все-таки…

07.06.2011

«Осторожно: Бог! Посторонним вход строго воспрещен!» – прочел Иван вывеску на невзрачной на вид калитке, ведущей за ограду ничем непримечательного здания. И тут же чуть ниже приписка: «Вход. Прими надежду, всяк сюда входящий!»

«Вот ведь, чего только не сделают», – подумал, было, он. «Уже и так, и эдак заманить пытаются. Ага, наслушались мы этих ваших сказок в свое время про Новый Мир, про Конец Тысячелетий, про Второе Пришествие, про все махом. И предсказатели все в один голос тараторили – «Мир меняется, что-то случается!» – и все в таком духе, и где оно – это что-то? Не видно пока что. А, может, его и нет, раз не видно? А, может, все-таки есть, но пока все еще не видно? Кто ж его знает то, в самом то деле…»

Иван заколебался – зайти или не зайти?

Вроде и не зовет никто, вроде не зазывает стоя по углам всяческим с плакатами и баннерами. Странно как-то, непривычно. Никакого тебе, понимаешь, промоушена, никакого маркетинга в омерзительном стиле: «Спаситель! Только у нас! Только для вас!» Калитка какая-то невзрачная… Кто ж вообще в такие заходит, разве так делают двери? Неправильно как-то, не по-нашему. Хотя, с другой стороны… кто сказал, что Бог должен соответствовать его представлению о нем?

Блин.

Ивану все больше было не по себе – не столько от собственных текущих размышлений, сколько от какого-то зародившегося в этот самый момент где-то глубоко в груди ноющего и тревожного чувства, что если он сейчас пройдет мимо, как проходил все эти годы, спеша куда-то в одному ему ведомые дали по одному ему ведомым делам – то в дальнейшем уже может не застать вот этой вот самой невзрачной на вид калитки…

А ведь он искал… искал Его давно. Можно сказать, с самого своего рождения искал Его. В осенней тишине парков и в разговорах душа-в-душу с другими, в шуме людских толп и богатом убранстве церквей, в бесконечном одиночестве своей собственной души искал он Его. Он так жаждал Его однажды найти, но все это было что-то не совсем то, не совсем полное то, не совсем полноценное… Он так искал Его всю свою сознательную жизнь! И вот теперь… калитка какая-то…

Наконец, он решился. Изо всех сил толкнул рукой калитку, ожидая услышать скрип несмазанных петель, но вместо этого створки мягко и бесшумно распахнулись, он сделал шаг вперед – и…

Мир изменился. Куда-то внезапно исчез город, исчезли спешащие по своим делам с работы и на работу тысячи сонных людей, исчезли тысяча и одно здание, пропала даже калитка. Теперь он стоял посреди какого-то огромного зала с резными сияющими колоннами и потолком, уходящим в бесконечную неведомую даль, и на него отовсюду лился какой-то теплый и мягкий свет.

«Я что, умер? – внезапно испугался Иван. – Остановилось сердце, и теперь бренное тело мое лежит на каком-нибудь грязном операционном столе, и над ним усердно орудует кучка дилетантов в белых халатах, пока я прохлаждаюсь в этом неведомом новом мире?»

– Здравствуй, Иван! Я ждал тебя! – внезапно раздался какой-то крайне могущественный, наполненный невероятной внутренней силой и одновременно очень мелодичный голос, исходящий, казалось, со всех сторон и одновременно откуда-то из груди Ивана.

– Я… даже… даже… не знаю… что ответить… – промямлил было Иван.

– Не беспокойся за это, – ответил Голос. – Я могу читать мысли. Я наблюдал за тобой с самого твоего рождения… как и за многими другими из вас. Ты хотел найти меня – и вот теперь ты здесь. Что хочешь сказать ты мне?

– Дак ты и вправду Тот самый Наимогущественнейший?

– Да, – мягко ответил Голос. – Первый и Последний. Начало и Конец. Я тот, кого вы называете Создателем.

– Значит ты и вправду… – и Иван осекся. – Ну конечно! Как я мог забыть об этом!

– Да, – ответил Голос. – Я и вправду есть. Но многие забыли и перестали искать.

– Искать где? – робко спросил Иван.

– Внутри и вовне. Я внутри и вовне. Все эти миры – мои, и частицы меня пребывают внутри вас. Я отдал вам когда-то частицы самого себя, чтобы вы однажды стали подобными мне…

– Чтобы люди стали подобны Богу?

– Это и есть подлинная эволюция, Иван.

– Выходит, ты все-таки с нами…

– Да, всегда с вами. Теперь и вашем мире тоже. У меня много домов, – невидимый Голос заливал помещение своими бесподобными мелодиями и оттенками.

– В нашем мире тоже? Так значит, та самая калитка…

– Весь ваш мир – мой. Я могу поселиться в любом уголке его. Мне не нужны ваши пустые славословия. Я хочу видеть вас всех живыми, Иван, с живой частицей меня.

– Именно поэтому твой приход был… – внезапная догадка озарила сердце Ивана.

– Да, – ответил Голос. – Именно поэтому. Мне нужны ищущие и приходящие ко мне добровольно. Они способны к подлинной эволюции.

– То есть все те в храмах и мечетях, называющие себя верующими и одновременно остающиеся такими же, какими были с рождения…

– Они могут продолжать верить в свои глупости. До поры до времени.

– А как же твой Сын? Ведь о тебе он говорил в свое время и о твоем возвращении…

– Он тоже со мной. Второй мой Сын, – ответил Голос. – Вы слишком много позволили себе сделать с ним в прошлый раз. Больше этого не повторится.

– Как здорово, что ты все-таки с нами! – внезапный крик радости вырвался из груди Ивана.

– Ищущий да найдет. Идущий да придет. Прими же надежду – и передай ее другим! Мое время грядет! – невидимый Голос залил все громадное лучащееся светом помещение и проникал, казалось, в саму сердцевину человеческой души.

– Да, Создатель! Я расскажу им о тебе! Спасибо тебе!

Сияющий поток света охватил и окутал Ивана. Он, этот Свет Бога, исходил, казалось, отовсюду – он шел изнутри и сиял вовне. Сияющий поток окутал его в одно мгновение – и…

«Спаситель! Только у нас! Только для вас!» – ошарашенно прочел Иван красно-сияющие буквы на вывеске какого-то стриптиз клуба. Калитки больше не было. Шанс был использован. Иной мир вновь жадно протянул к нему свои руки.

«Да, Создатель, я расскажу всем этим спящим о твоем времени», – твердо решил Иван. – «Важнее этого сейчас нет больше ничего».

22.10.2010

Я не пассивен – просто я тщательно выбираю цели.

Я не морализатор – я верю в торжество людского разума.

Я не романтик – просто я люблю жизнь.

Я не тихоня – просто одному в комнате кричать бесполезно.

Я не одиночка – просто я не часть толпы.

Я не лжив – просто я говорю не всю правду.

Я не скрытен – просто я не эгоцентрик.

Я не жесток – просто иногда требуется быть сильным.

Я не беззащитен – просто иногда приходится казаться слабым.

Я не глуп – просто иногда приходится отбрасывать разум.

Я не беспокоен – просто жизнь требует движения.

Я не угрюм – просто иногда бываю таким же «нормальным».

Я не робок – просто иногда захватывает дух.

Я не эгоист – просто и о себе иногда приходится подумать.

Я не пессимист – просто иногда забываю быть счастливым.

Я не раб – просто порой приходится работать и для других.

Я не враг – просто кому-то порой очень хочется воевать.

Я не молчалив – просто я тщательно подбираю слова.

Я не циник – просто иногда называю вещи своими именами.

Я не бесчувственен – просто иногда приходится закрываться от праздно любопытствующих.

Я не безумен – просто не всегда соответствую ожиданиям.

Я не безучастен – просто не всякие слезы являются подлинными.

Я не беспомощен – просто иногда приятно плыть по течению.

Я не занудлив – просто до некоторых с первого раза не доходит.

Я не высокомерен – просто не каждый способен понять мой язык.

Я не воин – просто иногда приходится сражаться.

Я не герой – просто времена такие.

29.06.2008

Здравствуйте, уважаемые душевнонезажатые читатели и страницелистатели. В последнее время в редакцию нашей газеты приходит множество писем с просьбой повторной публикации изданной несколько месяцев назад статьи под заголовком «Перформанс». В связи с важностью затронутой тематики и высокой степенью актуальности данной статьи для нашего социума, мы решили удовлетворить эту добрую просьбу наших бумагопотребителей. Очень надеемся, что чувство доброй иронии не покинет наших читателей (как и упомянутых в статье лиц) при чтении вновь публикуемой нами заметки.

Издательство “Питерский Разводной Мост”

На днях в Москве в Храме Христа Спасителя произошли удивительные и одновременно трагические события. Группа неизвестных лиц мужского пола, одетых в кафтаны, телогрейки, валенки и шапки-ушанки, несмотря на очевидное несоответствие подобного обмундирования текущим погодным условиям, без всякого на то разрешения и уплаты налога на вход в святые православные храмы, самым беспардонным образом потеснив местную старушку-настоятельницу храма, прорвались к самому священному месту нашей нерезиновой столицы – к алтарю.

Как должно быть известно нашим уважаемым читателям, сей алтарь был официально признан священным буквально несколько дней назад до описываемых в статье событий, когда Святейший Патриарх Всея Руси исполнил перед ним в присутствии президента нашей страны гимн «Боже, царя храни!». После чего указанная группа неустановленных лиц без всякого стеснения и с огромным энтузиазмом исполнила песню «Эх мороз, мороз!». Отметим, что согласно данным метеорологов температура воздуха на улице на момент происшествия составляла порядка тридцати градусов выше нуля.

На данный момент правохоронительными органами уже составляются фотороботы преступников, однако все дело затрудняется слишком большим сходством получающихся изображений с рожами среднестатистических подвыпивших русских мужиков аккурат под Новый Год. Однако, если бы дело ограничилось только пением подобных похабных песен, для истинно верующих граждан нашей страны это было бы еще полбеды. Беда же состоит в том, что преступники не только пели неустановленную законом откровенно богохульную песню, они при этом еще и самым наглым, беспардонным и откровенно развязным образом смеялись!

Как должно быть известно нашим уважаемым читателям, в связи с официальным постановлением Патриарха улыбаться и смеяться в их храмах было категорически запрещено для всех истинно и тем более истово верующих православных христиан, а при входе в храм они должны были, цитируем, «иметь лик скорбный и угнетенный, главу вниз опущенную, глаза невыразительные, губы зубами закушенные и денег в карманах множество», а нарушение сего поведения было официально приравнено к богохульству, которое, в связи с недавно внесенными поправками в Уголовный кодекс, оказалось приравнено к особо тяжким преступлениям против совестиличностиверычестидостоинства (в одно слово с маленькой буквы) и Святой Православной Церкви (в несколько слов с большой).

Разразившийся в связи с происшествием скандал продолжает набирать обороты. Практикующие психиатры, лингвисты-самоучки и политологи уже начинают говорить о процессе серьезного раскола общества по принципу вкуса и цвета.

Ряд деятелей культуры уже успели выразить свою поддержку начинающим свой творческий путь певцам в коллективном письме, удостоившись, таким образом, клейма деятелей бескультурья со стороны ряда партий националистического толка.

«Нами двигает исключительно сострадание и любовь к представителям нашего народа, и мы совершенно спокойно допускаем их возможность одеться в телогрейки и валенки, и спеть непопулярную песню. Иисус учил любви и всепрощению – в том числе к тем, кто одевается не так, как мы, поет не так, как мы, и ощущает мир по-иному. Люди без любви – не более, чем мешки с костями”, – подобным образом прокомментировал ситуацию один из неназванных подписантов письма. Подписант, однако, не уточнил, действительно ли подобные мотивы двигают всеми подписавшимися, состав которых крайне неоднороден, или же только самыми честными из них.

Полного единодушия по вопросу произошедшего среди представителей культуры и искусства, однако, не наблюдается. Так, ряд певцов уже успели осудить анонимных певчих и смачно плюнуть в их сторону.

«Я ни Христос и пращать всех и всия ни буду!!! Они там ахринели фсе фканец!!! Они бы исчо маю песню исполнели, неучи. Пасадить фсех на кол и сжэч!!!» – так, например, негодовала королева русского шансона в своем блоге.

Примадонна российской эстрады высказалась куда как более осторожно: «Бездарные мужланы просто решили попиариться! Они, наверное, метят на мое место. Зря! Я и не таких ногами вперед вниз с эстрады спускала. А улыбаться и смеяться – вообще верх цинизма в наше суровое время. Можно сказать, пир во время чумы. Лучше бы ров перед нашим замком выкопали, чем фигней всякой страдать. Они – просто хреновая клоунада!»

Ее знакомый высказался чуть более категорично: «Я не хочу, чтобы меня расспрашивали об этих прошмандовках! Меня вообще раздражают их розовые кофточки, их сиськи и ваш микрофон!»

На справедливое замечание о том, что исполнителями песни являлись лица мужского пола, певец смущенно ответил, что его, видимо, бес попутал, и поспешил ретироваться из-под объективов телекамер.

«Вот я всегда говорила вам, что русские – это генетическое отребье и быдло! Им бы только нажраться и спеть что-нибудь такое пафосное. Тупые, одним словом, – не то, что я! Никаких с вами норковых революций не сделаешь тут!» – высказалась известная телеведущая душегубка.

Не отстают от своих российских коллег и зарубежные певцы, которых, по всей вероятности, подобный «перформанс» также задел за живое. Так, мадонна американской эстрады настойчиво интересовалась, не являются ли обвиняемые во всех смертных грехах певцы представителями ЛГБТ сообщества, и была крайне разочарована ответом о том, что они являются нормальными русскими мужиками, а «не такими, как в этих ваших солнечных Калифорниях», после чего она совместно с мэром Берлина сделала официальное заявление о том, что, цитируем, «к сожалению, российская социальная общественность еще не доросла до высоких стандартов западной демократии и не обладает требуемым уровнем толерантности».

Истинно верующие христиане, отмечающие свое присутствие тут и там в комментариях к статьям о деле безымянной группы, также продолжают подкидывать каштаны в огонь.

«Я, как русская православная христианка, считаю, что этих мракобесов надо высечь плетьми с железными шипами на площади. Причем на глазах их детей, чтобы те учились правильно жить! А потом их же всё равно истинно верующие христиане при первой возможности насмерть справедливо забьют! И правильно! Пусть все знают силу истинной веры! За Патриарха и РПЦ!» – пишет одна из них.

Подливают масла в огонь и представители политических партий.

Так, с жесткой критикой безымянной группы выступили представители националистических партий «Новый Великий Сталин» и «Сталин – наше все». «Это плевок в душу, в веру нашего народа. Это подрыв устоев нашей государственности. Это козни наших англосаксонских недругов. Их будущую судьбу должен определить наш в высшей степени справедливый и гуманный суд, и никакие деятели культуры не имеют право вмешиваться в процесс», – так прокомментировал ситуацию лидер одной из партий. «Сталина на них на всех нет!» – заявил лидер второй.

Лидер Коммунистической партии же заявил буквально следующее: «Мы понимаем степень серьезности вопроса, поднятого в песне, ведь именно в зимнее время была совершена знаменитая февральская революция, и именно апрельские тезисы создал наш вечно живой вождь. Но при этом мы считаем такое поведение этих товарищей недопустимым по партийно-этическим соображениям. Взгляните на нашего вождя – на лице его нет улыбки. Он мирно спит в ожидании великих грядущих событий, никому не мешает и насильно не мозолит людям глаза, но в то же время спокойно и молчаливо приветствует и принимает всех, приходящих к нему.

Мы считаем такое поведение нашего вождя образцом как для нашей партии, так и для всех наших сторонников».

Небезызвестный лидер другой партии высказался на значительно более повышенных в децибелах тонах: «Сволочи! Падонки! Гниды! Так их и разэдак! Да у нас медведи в цирке выступают лучше, чем они! Позор на весь мир! Отморозки недоделанные! Выдрал бы их, как своего осла! Падонки!»

Представители же партии «Неправое дело» заявили о том, что на данный момент их подобные вопросы интересуют «не очень чтобы», поскольку они до сих пор так и не смогли определиться с тем, кто же будет их новым лидером после того, как старого (молодого) олигарха они в ходе прошлых внутрипартийных козней выгнали взашей.

Представители правящей партии от комментариев отказались.

Поиски злоумышленников ведутся до сих пор.

Общество расколото. Политики собачатся между собой. Воинствующие христиане требуют хлеба и зрелищ. Сетевые хомячки запасаются попкорном. Деятели культуры бескультурно хают всех и вся, борясь за место под золотым тельцом. В общем, как говорится, в Москва-сити все спокойно…

29.09.2012

Фрагмент 1

Сенсация! Сенсация! Правда? Провокация? Смысл весь познает тот, кто сей План переживет.

«Михылач, так тебя и разэдак! Ну кто так называет статьи, а?» – прим. главного редактора.

Как нам стало известно, совершенно недавно в руки вездесущих китайских хакеров попали уникальные фрагменты выдержек из речей древних Далай-Лам, озаглавленные не иначе как «План 2020». Ценой неимоверных усилий и целого ящика горячительного двум нашим переводчикам удалось транслитерировать часть древних санскритских записей с китайского на русский. Обратно пока не получается.

Как известно всем полу-и-почти просветленным существам, с давних времен человечеству был обещан некий удивительный Новый Мир, в который сумевшие до него дожить и не сдохшие по дороге сумеют однажды прийти. Сроки, к сожалению, всегда назывались весьма расплывчатые и туманные, что породило множество гаданий на кофейной гуще вкупе с прочими извращениями, однако все ранее предсказанные даты в настоящее время оказались не более, чем прошлым.

Как нам поведали два наших переводчика, на данный момент им удалось осилить перевод ряда фрагментов, повествующих о том, как изменится геополитическая картина мира в (недалеком?) будущем – а именно, как будут называться некоторые из известных нам в настоящее время государств. Данный фрагмент мы и представляем вашему дорогому вниманию.

Россия → Китасия («Это чего получается то, мои дети будут узкоглазыми?» – прим. корректора).

США → РаША, Разъединенные Штаты Америки («Туда им и дорога!» – прим. корректора).

Италия → Вулкания («Последний день старого Рима?»  – прим. корректора).

Польша → Подльша («Никогда им не доверял!» – прим. корректора).

Украина → Украдина («А чего им еще делать то?» – прим. корректора).

Великобритания → Великобедания («Буль-буль-буль?» – прим. корректора).

Япония → Япоробия («Возможно, намек на мифические технологические инновации, хм?» – прим.  корректора. «Скорее, на последствия массового применения аниме», – прим. переводчика).

Ирак → Мрак («Без комментариев», – прим. корректора).

Израиль → Шизраиль («Остались без штанов без Штатов…» – прим. корректора).

Афганистан → Макостан («Красная Угроза?» – прим. корректора).

Примечание: данный список неполон, так как два вышеназванных переводчика еще не до конца отошли от своего собственного Судного Дня после употребленного количества разогревающего средства.

Ожидайте дальнейших сенсаций в следующих выпусках нашей газеты!

* * *

Фрагмент 2

В прошлом выпуске нашей гламурной газеты мы поведали вам об удивительном открытии древних текстов Далай-Лам, носящих с виду незамысловатое название «План 2020» и не менее удивительном переводе части из них, осуществленных нашими лингвистами-экспертами в блаженно-аутальном состоянии сознания. Рады вам сообщить, что для целей перевода сих поистине неистинных манускриптов коньяк оказался куда действеннее водки. Странно, конечно, но факт остается фактом.

Как бы то ни было, представляем вашему пристальному вниманию очередную переведенную с китайского на русский (обратно до сих пор не получается) древнесанскритских записей тибетского происхождения земной дислокации.

В данном фрагменте речь, судя по всему, идет о современных, прошлых или будущих воззрениях этих самых Далай-Лам на некоторые из обитающих на нашей грешной Земле народов. Его мы и представляем вашему дорогому вниманию.

«Кто ж душу русского проймет, коль водкой тот ее зальет?»

«Лжецы, имперцы и поганцы…. друзья, ведь то ж американцы».

«От них ты ждешь заранее бяки… встречайте: Польша и подляки».

«Вам всучат шпротов за гроши… да то ж прибалты, латыши!»

«Шестая там колонна есть, оттуда вся идет их спесь, имперцы в прошлом, ныне ж – таксы. Конечно, это англосаксы».

«Точен как шкаф, суров как кольт – то, брат, есть немец, не Арнольд!»

«Там даже педики гламурны, а уж девицы как недурны! Страна духов, кремов и муз, бонжур-бонсьюр, мисье француз!»

«Черны пусть телом голодранцы… белы душою африканцы!»

«Она проста, евреев суть – сперва раздев, затем обуть».

«Тереодоров прошлых дух, видать, до сих пор не затух, в футбол играют как быки… испанцы это, чудаки!»

«Вас уличат в «зловещем» смехе, друзья, пожалуй, только чехи».

«Суровы в прошлом, ныне голы, докочевались уж монголы».

«Страна малюсенького солнца… но то есть дом для всяк японца».

«С Кореей Северной все блея, живет Республика Корея».

«Пусть желтолиц и узкоглаз, шмотьем он обеспечит вас, средь молодых он мудрый старец… и каждый пятый уж китаец!»

«Точь молока отведав встарь, индус зажег в душе фонарь – и, жизнь прожив среди лишений, набрал духовных достижений».

Примечание: как вы уже догадались, данный список вновь неполон, потому что коньяк все-таки оказался куда интереснее водки по некоторым из своего набора поступотребительных симптомов. Если нам удастся найти еще более эффективное средство – то мы вам обязательно сообщим.

Ожидайте дальнейших сенсаций в следующих выпусках нашей газеты!

«С уважением», – прим. главного редактора.

23.01.2010

– То есть вы утверждаете, что чувство искреннего патриотизма по отношению к своей родине и готовность уничтожать ее внешних врагов может быть не только негативным, но и пагубным, вредоносным качеством человеческой личности?

– Этот «патриотизм» есть ваше проклятье. Это ваши цепи – ниточки, за которые вами очень удобно управлять другим. Из-за такого искаженного «чувства искреннего патриотизма» на земле велись и ведутся войны, из-за него вы убиваете друг друга каждый день, из-за него в жертву приносятся вещи, гораздо более важные, чем цели ваших политиков. Это даже не патриотизм, это просто слепота. Вы уничтожаете других, но рады – потому, что это способствует достижению целей вашего государства… Великих целей?

Может быть, это ваши цели? Может быть, вы действительно хотите убивать друг друга? Может быть, этого хотят те, кого вы уничтожаете? Чьи это цели – ваши или внедренные в ваше сознание текущей правящей верхушкой, внедренные очень умело и искусно, подслащенные для большей убедительности? Вы уже сталкивались с терроризмом и на собственных жизнях испытали, что это такое. Но когда вы готовы ради природных ресурсов устраивать такой же терроризм в более «мирных», как вам это кажется, формах – не есть ли это еще более явное преступление против человека? И что самое удивительное – вы не считаете такие действия преступлением, для вас это – благо вашей родной державы, вашей нации и вас как ее части.

Вы стали марионетками в руках ваших политиков, вы стали их идеологическими рабами. Вы даже уже не можете сказать «нет», когда это действительно требуется, когда этого требует время. В этом беда. Вас посылают на убой – и вы идете на убой. Вас посылают сражаться за очередной кусок чужих ресурсов – и вы готовы умереть «во славу вашей родины». Вы не свободны, вы никогда не были свободны. Вы только грезите об этом, поете об этом, говорите друг другу об этом. А когда вам надо сказать «нет», чтобы стать свободными, вместо «нет» вы говорите «да».

В этом проблема всей человеческой истории – в том, что человек слишком внушаем, что он слишком управляем, потому что слишком слаб для того, чтобы самому быть себе хозяином, и всегда есть те, кто с радостью готов этим воспользоваться. И так будет всегда – но только до тех пор, пока вы не станете сами хозяевами своей судьбы. Запомните это, запомните это очень хорошо. От этого зависит ваше будущее. 

* * *

Просторные апартаменты. Тяжелый дубовый стол у стены сбоку от окна. Старинные настенные часы, выбивающие свой загадочный ритм. Икона Спасителя в золоченой оправе на одной из стен…

«Тук… тук… тук…» – часы бьют медленно и методично. И снова – «тук…тук…тук…»

– Господин Президент, мы считаем, что вам следует ознакомиться с этими материалами. Это важно для стабильности нашей власти.

– Демонстрируйте.

Легкая вспышка – и видеодисплей оживает. Строки и слова, слова и обсуждение, обсуждение и мысли. Через пятнадцать минут демонстрация предоставленных «материалов» заканчивается.

Десять секунд тишины…

– Ну и что это за клоун? Еще один борец за мнимую свободу. Хватит уже. Убрать.

Пять секунд тишины…

– Вы уверены, господин Президент?

– Уберите его. И, да, позаботьтесь о его семье, разумеется. Пусть им не откажут в компенсации за его «случайную» смерть. И не пускайте больше таких на наши телеканалы, иначе можете забыть о ваших постах. Это мое последнее слово. Вам все ясно? Ну вот и отлично. А теперь – что у нас там следующее на повестке дня?

Тяжелый дубовый стол у стены сбоку от окна. Икона Спасителя в золоченой оправе. Старинные настенные часы, выбивающие свой загадочный ритм…

«Тук… тук… тук…»

И снова – «тук… тук… тук…»

05.08.2005

Я вновь вернусь к вам – и это будет уже совсем скоро. Гораздо раньше, чем многим того хотелось бы. Я приду к вам также неожиданно, как неожиданно приходил и вновь пришел тот, кто гораздо выше меня. А он действительно пришел.

Если вы не услышали тогда даже Его, то что дает мне надежду, что услышите всех нас, вместе взятых и соединенных, теперь? И все же я надеюсь… И все же я снова с вами – потому что и меня не покидает надежда на то, что, пройдя через все горнило лишений и страданий, вы сможете улыбнуться прошлым трудностям жизни вашей и воспеть хвалу Свету.

Спрошу вас – зачем искажали вы слова мои измышлениями собственными? Почему мешали проникать им в самые потаенные уголки души человеческой? Зачем заставляли вы детей своих бездумно заучивать слова сердца моего – неужто у них нет сердца собственного? Неужто неспособен передать я жар его им, ищущим, без искажений умов ваших?

Спрошу вас – неужто на себе испытали вы все то, через что проводила меня жизнь моя собственная? А если нет – то право судить от имени моего имеете ли? Непросты задачи наши, но по устремлению и вере каждого воздается нам. Но кто-то – лишь тварь дрожащая, а иным право мир менять этот дано было.

Или думаете, что ум ваш изменить мир подлинно способен? Но взгляните, к чему привела уже хитрость и подлость умов ваших. Не нужны мне ума вашего домыслы – но в душах и сердцах видеть его хочу я. И что есть сердце, как не храм души?

Или считаете, что не способен в душах ваших видеть я? Может, сумеете обмануть меня, – но как того обманете, за мной кто стоит?

Как скроетесь от всепроникающего взора вы Его? Лишь только выколов глаза ваши. Как сможете не слышать гласа вы Его, устами нашими вещаемого? Лишь только заткнув уши ваши. Как сможете не чувствовать светлых прикосновений Его? Лишь только умертвив сердца ваши.

Предчувствую, как под взглядом моим вы понурите головы свои, и как стыд, страхом окутанный, пронзит сердце ваше. Но того хочу ли я по-настоящему? Не страх ваш нужен мне, и даже Ему не нужен страх ваш – но понимание преступления вашего надобно. Но желание изменения вашего надобно. И что есть преступление, как нежелание изменения вашего? И что есть итог жизни вашей, как не наказание? И что есть подлинное духовное преображение как не искупление ваше?

И не будет более страха у каждого, в небеса воспарившего. И только тогда вы сможете помочь Богу помочь вам. Но до того момента, как в небеса воспарите вы, помните: зло все, что вокруг себя видите вы, – есть преступление и наказание. Ваше преступление и наказание.

14.08.2010

– Встать, суд идет!

– Всем встать. Спасибо! Прошу всех садиться. Объявляю слушание по делу поэта открытым. Хочу напомнить стороне обвинения и защиты, что мы имеем дело с крайне опасным социальным элементом, маскирующимся под чужим именем и необоснованно утверждающим о начале нам до конца неясных кардинальных изменений всего общественного миропорядка.

– Земного миропорядка, господин судья. Так утверждал обвиняемый.

– Да, благодарю вас, обвинитель, за это уточнение. Всего земного миропорядка. Какая наивность!

– Господин судья, могу ли я начать?

– Разумеется. Первой мы выслушаем сторону обвинения. У вас ведь есть, что сказать нам?

– Ну, разумеется, имеется! Итак, гхм, прежде всего, я прошу обратить внимание присяжных заседателей и всех собравшихся в этом зале на этого самого, с позволения сказать, творческого человека. Посмотрите, какой безумный у него взгляд, как сверкают его глаза каким-то чудным и странным огнем!  А какая неслыханная дерзость – писать о вечной жизни и потенциальном человеческом бессмертии! Мы, ценители и почитатели классической литературы, со школьных лет выучили одну простую истину: доверяй, но проверяй! И вот эта проверка его откровенно бредовой писанины не выдерживает никакой критики. С давних пор всему человечеству известно – и это подтверждается официально зафиксированными на бумаге воззрениями представителей христианской веры – что человек как существо и обладающее, возможно, некоей душой, живет одну и только одну жизнь и решительно не способен к возрождению в новых обличиях. Не будем сейчас принимать во внимание все те нелепости, о которых можно узнать из уст так называемых духовных лидеров Востока, потому что они не выдерживают никакой решительной критики. Где же это видано, чтобы человек не умирал навечно, ну скажите мне на милость, господа собравшиеся? Увы, по воле Бога мы все смертны, ведь из праха пришли и в прах возвращаемся. Увы, но таково понятое нами мироустройство – а уж за семь тысяч лет мы, знаете ли, сумели понять его вдоль и поперек! А поскольку человек – существо откровенно и решительно внезапно смертное, то и, простите, писания о вечной жизни и, как следствие, новом мире, есть просто бред слабоумного! Да стоящий перед вами индивид и есть слабоумный, ведь только подобные могут столь самозабвенно и бескорыстно созидать подобный хлам!

Признаю, возможно, что обвиняемый и обладает некоторым творческим даром, но где же гарантия, что это не происки врагов рода человеческого, желающих погубить и уничтожить всю нашу стабильность? Мы не можем допустить подобного непотребства, поскольку его заявления подрывают все основы нашей столь долго воздвигаемой управляемой государственности.

Мало того – они подрывают практически все наши культурные верования, все наши традиции, устои, ритуалы, привычки и предрассудки, в конце концов! Это, господин судья, и я не побоюсь этого слова, просто самый что ни на есть духовный террорист! Это враг всего нашего социума, всех наших идеалов, к которым мы готовили этот социум в течение многих лет. Это просто безумец, в конце концов! Он способен уничтожить всю нашу традицию, всю нашу власть, всю ту стабильность, к которой мы столь долго шли. Да он просто издевается над людьми и морочит им голову всякой туфтой… Да лучше бы они смотрели телевидение, пили и жрали, в конце концов, чем читали эти развращающие сознание стихи!

Прошлое невозможно вернуть – и, значит, люди не могут возрождаться, это решительно невозможно, я просто отказываюсь в это поверить, господин судья – и, надеюсь, вы разделяете мои опасения по поводу подобных потенциальных внезапных изменений духовного сознания ведомых нами людей. Оно нам решительно ни к чему – как ни к чему этому миру и подобные безумцы.

Посмотрите, вы только взгляните, насколько фальшиво-проникновенно обвиняемый сейчас пытается смотреть мне в глаза… Б-р-р-р! У меня просто мурашки бегут по коже, господин судья. В этом взгляде что-то есть, что-то действительно страшное – как и в этом человеке. Мы не можем допустить, чтобы он повлиял на умы наших верноподданных, чтобы он извратил их и отвел с праведного пути патриотизма и подлинной веры – той самой православной веры, которую он попирает каждым своим словом, каждым своим намеком, каждым своим призывом к освобождению от духовных оков!

Как же можно считать себя верующим человеком – и при этом не соблюдать все каноны и ритуалы православной церкви? Как можно утверждать, что Бог никогда не жил в храмах? Как можно отрицать всю нравственную пользу фанатичного религиозного экстаза? Как можно не признавать столь демократически избранную власть, в конце концов? Террорист, это один из самых опасных террористов за всю историю нашего государства!

Все вы видели его работы, и наши психотерапевты недавно также вынесли свое профессиональное заключение: этот человек безумен! И это подтверждается ведущими медиками страны в их официальных заключениях, которые я готов предоставить вашему вниманию, господин судья, и вниманию господ присяжных заседателей. Поэтому я настоятельно прошу вас, господин судья, пресечь дальнейшую пагубную деятельность этого индивида и поместить его туда, где ему и подобает быть – заключить в психиатрическую лечебницу на многие годы вперед, вплоть до того самого дня, когда сам Спаситель – если он, конечно же, существует – во плоти своей и славе своей спустится в наш мир, дабы помочь нашим праведным душам выбраться из лона теней без всяких на то усилий с нашей стороны!

Господин судья, я закончил.

– Благодарю вас за столь долгую и трогательную – я бы даже сказал, сердечную – речь. Я и, полагаю, все собравшиеся в зале, включая близких родственников обвиняемого, предельно тронуты такой вашей смелостью и прямотой! Ну, а теперь, я думаю, стоит выслушать и сторону защиты, если у нее, конечно, имеется, что сказать собравшимся сегодня в этом зале. Сторона защиты, слово предоставляется вам.

– Благодарю вас, господин судья. Вы знаете, я очень люблю свою профессию, и не мне говорить вам, насколько необходимо всем нам порой относиться с человечностью и пониманием друг к другу, пытаясь помочь, но… Вы знаете, господин судья, я думаю, что это не тот случай. Я старался, я правда хотел бы быть гуманным и способным сказать что-либо значительное и важное в оправдание подсудимого, но… у меня не хватает слов, чтобы отныне сделать это. Я… не вижу достаточных причин для того, чтобы обвиняемого могли хоть как-то помиловать или оправдать. Я, как и сторона обвинения, считаю необходимым его изоляцию от общества – на как можно более длительный срок. Я сказал.

– Что ж… благодарю вас. Можете садиться. Имеет ли смысл спрашивать мнение обвиняемого, господин обвинитель?

– Я… не думаю, что мнение безумца может иметь хоть какой-то смысл для всех нас, господин судья.

– В таком случае суд удаляется для принятия решения.

* * *

«Всем встать! Спасибо. Прошу садиться. Основываясь на показаниях защиты, обвинителей, и приняв во внимание мнение присяжных заседателей, суд постановил: признать обвиняемого невменяемым и, как следствие, недееспособным, и принудительно заключить его в психиатрическую больницу сроком как минимум на один год с возможностью дальнейшего его продления по показаниям независимой медэкспертизы. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Прошу эскортировать обвиняемого к месту его дальнейшего пребывания немедленно. И да поможет ему Господь!»

* * *

Они хохотали и улюлюкали. Они плевали в лицо. Они откровенно ликовали.

– Ну что, Наполеон всея Руси, попался?

– В шестую палату его!

– Аффтар жжот! Палата ждет!

– Коль пойман – ты псих! Какой клевый стих!

Бригада скорой помощи надела на человека смирительную белую рубашку и тащила его через всю площадь к припаркованной рядом машине, завывающей всеми голосами преисподней. Арестант не сопротивлялся – в данный момент это было ни к чему.

Толпа кричала и стремилась наброситься на новоиспеченного арестанта, так что отдельной группе силовиков, сопровождавших медиков, приходилось активно оттеснять особо резвых. Человек был нужен режиму живьем – живое свидетельство его победы над собственной совестью и честью.

Еще недавно солнечное небо внезапно стало покрываться тучами. Они ползли и ползли одна за другой откуда-то с горизонта, наплывая одна на другую и закрывая собой небосвод. За какие-нибудь десять-пятнадцать минут оно сделалось практически полностью черным. Вскоре сверкнула первая молния, а дождь забарабанил крупными сочными каплями по мостовой.

Буря была почти готова родиться. Небо выносило каждому живущему свой собственный приговор.

14.01.2011

По многочисленным просьбам наших читателей мы решили переиздать выпущенную нами собственными силами несколько лет тому назад брошюру под названием «Просветленные нашего века». Три года – это немалый срок и для нас, и для вас, наши уважаемые читатели, – и вот теперь, спустя эти три года, мы вновь с легкой руки публикуем эти материалы.

В данном издании сводный перечень был существенно переработан с учетом выявленных нами тенденций последних лет. В частности, были классифицированы две новые формы психо-мировоззренческих состояний человеческого сознания, названные нами «Губитель» и «Спаситель» соответственно.

Заметим также, что в последнее время нами была наблюдаема любопытная тенденция роста числа индивидуумов с ранее классифицированными нами формами сознания «Лжепророк» и «Пророк». Мы, мировые психологи, затрудняемся точно определить возможные причины подобной тенденции, однако предполагаем, что главным фактором ее формирования могла стать происходящая в независимости от индивидуальной воли подготовка планетарного социума к определенным и пока малопонятным последующим качественным структурным изменениям его психо-мировоззренческой компоненты.

Ниже приводится созданный нами перечень вместе с подробным описанием каждой формы сознания человеческого индивидуума.

1. Губитель

Общая характеристика. Данная форма сознания является по своим свойствам крайней формой противоположной оси «Спаситель» и характеризуется значительным качественным развитием тенденций, определенных категорией «Лжепророк». В отдельных случаях индивидуумы данной группы сознания по некоторым аспектам своего поведения могут быть похожи на представителей группы сознания «Спаситель», однако необходимо отметить, что между ними существует принципиальное различие, поскольку конечной целью представителей данной группы является исключительное духовное порабощение своих адептов в совокупности с иной духовно-деградационной деятельностью. История нашего планетарного социума знает лишь немногие случаи появления индивидуумов с указанной формой сознания.

Отличительные черты. Для индивидуумов, отнесенных к данной категории, характерны полная безапелляционная направленность суждений, отсутствие какой-либо оценки собственной мировоззренческо-формирующей деятельности и ее последствий для большинства индивидуумов других групп сознания. Единственным достаточно перманентным аспектом их деятельности является ее деструктивная и духовно-деградационная направленность.

Характер взаимодействия с другими типами. Представители данной формы сознания являются тем катализатором, который способен превратить индивидуумов групп сознания «Сомневающийся» и «Демагог» в «Лжепророков». Они не только не гнушаются применением грубых форм внушения, но и готовы в течение достаточно длительного срока незаметно для представителей указанных групп сознания воздействовать на них, способствуя постепенному ослаблению их воли и разума с дальнейшей их трансформации в названные типы. В отдельных редких случаях представители данной группы (чаще всего через представителей группы сознания «Лжепророк», а не напрямую) способны оказать воздействие даже на представителей группы сознания «Устремленный».

Наибольшее противостояние достигается ими с представителями группы сознания «Спаситель». История знает некоторые подобные примеры встреч, решавших судьбу народов данного планетного социума, однако детальный анализ подобных случаев выходит за рамки нашего исследования.

2. Лжепророк

Общая характеристика. Данная форма сознания является развитием формы «Демагог». Ее особенностью является усилившаяся до практически неимоверных пределов вера индивидуума в правоту и реальность провозглашаемых им «истин», собственную святость и непогрешимость. Чаще всего, однако, оказывается, что подобные «истины» суть грубые самовнушения, не подкрепленные фактическим духовным опытом, впоследствии негативно сказывающиеся на психо-мировоззренческом здоровье как данного индивидуума, так и прочих, на которых он сумел повлиять в значительной степени. Отметим, что по некоторым своим особенностям выражения индивидуум с указанной формой сознания может быть похож на «Пророка», однако между ними существует коренное различие, поскольку, в отличие от индивидуума с формой сознания «Пророк», индивидуум с данной формой сознания не ставит основой своей деятельности достоверность собственной информации и благо прочих индивидуумов, его целью является исключительно стимуляция личностной гордыни и удовлетворение собственных амбиций в так называемой «славе» и «признании», однако с целью сокрытия подобных амбиций индивидуум может в некоторых аспектах действовать как человек с формой сознания «Пророк». Отметим также, что в последние несколько планетарных циклов нами было отмечено существенное увеличение роста числа индивидуумов данной формы сознания, однако конкретные причины этого явления до сих пор остаются достаточно спорными. Дальнейшее развитие тенденций данной формы ведет к ее переходу в состояние «Губитель».

Отличительные черты. Ведущими отличительными чертами указанной формы сознания является предельно низкая способность индивидуума к адекватному ситуации мышлению, анализу собственных высказываний и призывов.

Подобная сниженная способность к самоанализу и рефлексии собственного духовного и умственного состояний в конечном итоге может вести к их полному атрофированию. В этом случае индивид становится похож на так называемых «фанатиков», для которых ослепленность собственным самосознанием стала основой, на которых держатся все их так называемые «проповеди» и «призывы». Помимо этого, индивид также утрачивает способность к изменению направленности его мировоззренческо-формирующей деятельности, продолжая перманентно вести однажды выбранную им линию.

Характер взаимодействия с другими типами. Индивидуумы данной группы практически не способны сойтись с индивидуумами любых других типов за исключением индивидуумов с типами сознаний «Сомневающийся» и «Губитель». В этом случае неустойчивые индивидуумы с формой сознания «Сомневающийся» могут стать его так называемыми «последователями», уверовавшими в своего «пророка», формируя его «свиту». В случае существенного численного увеличения данной «свиты» к «Лжепророку» могут начать присоединяться и более устойчивые индивидуумы формы сознания «Сомневающийся», а также индивидуумы группы «Демагог», которые могут оказаться дезинформированы применяемыми индивидуумом с рассматриваемой формой сознания методами сокрытия собственной душевно-духовной сущности. Индивидуумы же с формой сознания «Губитель» чаще всего становятся тайными и малозаметными «духовными наставниками» индивидуумов данной формы сознания. Эти «наставники», однажды попав в доверие и зачастую действуя неявно и скрытно, способны постепенно изменить мировоззрение «Лжепророков» в сторону деструктивной и духовно-деградационной деятельности совершенно незаметно для них.

Наибольшего же т.н. «апогея» достигают отношения взаимодействия индивидуумов данной формы сознания с индивидуумами форм сознания «Пророк» и «Спаситель». История планетного социума знает немало примеров подобных «поединков», где победителями оказывались как те, так и другие, однако детальный анализ сущности взаимодействий указанных групп выходит за рамки нашего исследования.

3. Демагог

Общая характеристика. Данная форма сознания сходна по своим качественным аспектам с формой, классифицированной нами как «Сомневающийся», однако коренное различие между ними состоит в отношении индивидуумов с указанной формой сознания к любого рода новой, малопонятной им информации, преимущественно психологического и мировоззренческого толка.

Отличительные черты. Отличие данной формы индивидуального сознания состоит в том, что индивид, зачастую не обладая какой-либо достоверной информацией об описываемых им явлениях духовно-мировоззренческого плана, ведет себя образом, позволяющим скрыть указанное отсутствие знаний, что выражается в его зачастую пренебрежительном (а чаще  – раболепно-согласном) отношении к некоторым формально закрепленным в сознании прочих индивидуумов предрассудкам, намеренно, либо ненамеренно когда-либо принятых ими (преимущественно от индивидуумов группы «Лжепророк»). Данная форма сознания является пограничной между категориями «Сомневающийся» и «Лжепророк», и может трансформироваться как в одну, так и в другую. Трансформация в форму сознания «Сомневающийся» может произойти в случае, когда по каким-либо причинам индивидуум с данной формой сознания был вынужден задуматься о правомерности и направленности собственной деятельности, а также достоверности предоставляемой им информации. Трансформация в форму сознания «Лжепророк» может произойти в случае, когда индивидуум с данной формой сознания постепенно перестает задумываться об адекватности собственной психо-мировоззренческой установки и перестает считать себя способным допускать ошибки.

Характер взаимодействия с другими типами. Отличительной особенностью данного типа является форма взаимодействия с другими типами, построенная на базе спора и подавления мнения оппонента. Иногда может казаться, что индивидуумы с данной формой сознания получают настоящее удовлетворения их эго-я от этих псевдодискуссий, однако, так ли это на самом деле, нам еще предстоит выяснить. В этом аспекте наиболее трудно для индивидуумов данной группы оказывается сойтись с индивидуумами группы «Философ». Существенную роль в судьбе индивидуумов данной группы могут сыграть индивидуумы типов сознания «Губитель» и «Спаситель», способствовав их трансформации либо в «Лжепророка», либо в «Сомневающегося» соответственно.

4. Сомневающийся

Общая характеристика. Данная форма сознания является определенной квинтэссенцией между двумя группами других категорий – «Губитель», «Лжепророк», «Демагог» и «Устремленный», «Философ», «Пророк», «Спаситель». Наибольшее количество индивидуумов планетного социума в настоящий момент может быть отнесено именно к этой группе.

Отличительные черты. Данная форма сознания является наиболее характерной для индивидуумов современного нам планетного социума. Мы полагаем, что это связано в большей мере с их слабой способностью к самостоятельному мышлению и духовно-мировоззренческому поиску, с их высокой степенью внушаемости и некоторыми другими негативными чертами сознания.

Данная форма сознания является по своей сущности крайне мобильной и легко поддающейся изменениям в любую из сторон. Мы не можем строить сколько-нибудь длительные прогнозы о стороне, к которой склонится большинство индивидуумов данной формы сознания в скором времени, однако несомненно то, что существенную роль в этом сыграют индивидуумы двух противоположных обозначенных выше категорий форм сознаний.

Характер взаимодействия с другими типами. Индивидуумы данной группы настолько же легко сходятся с индивидуумами любых других групп сознания, как и поддаются их влиянию. Отметим, что в первоначальной стадии их контактов с представителями других групп сознаний отсутствует какой-либо практический интерес с их стороны (при часто значительном интересе со стороны инициатора контакта), однако впоследствии, оказавшись под влиянием индивидуума другой формы сознания, данные индивиды могут начать постепенно перенимать их духовно-мировоззренческую компоненту. Мы не можем достаточно точно определить критерии, по которым можно однозначно судить, влиянию индивидуумов какой из двух категорий поддастся данный в связи с достаточно большой долей неопределенности в вопросе его судьбо-событийной компоненты.

5. Устремленный

Общая характеристика. В случае, когда после достаточно длительных и, возможно, занявших не одно т.н. «планетарное воплощение» периодов деятельности индивидуумов исключительно в русле удовлетворения собственных целей и желаний индивидуумы в силу каких-либо значительных изменений в собственной судьбе или судьбе т.н. «близких» им людей оказываются вынуждены отойти от эгоцентричной направленности собственной жизни, их «эго-я» компонента оказывается значительно дестабилизирована, либо полностью разрушена, а на ее место приходит понимание единства и неразрывности невидимой связи всех живых существ вселенского и планетарного континуума между собой – тогда им открывается дорога к форме сознания, названной нами «Устремленный». Данные индивидуумы становятся достаточно устойчивыми к любым формам духовно-деградационной деятельности прочих индивидуумов, они получают возможность трезво мыслить и оценивать объективную реальность с точки зрения ее духовно-мировоззренческой компоненты. Отметим, однако, что история планетарного социума знает случаи, когда наименее устойчивые к подобным воздействиям представители данной формы сознания поддавались влиянию представителей формы сознания «Губитель» и становились их адептами-Лжепророками. К сожалению, мы не можем точно сказать, связано ли это с особенностями душе-генетической предрасположенности отдельных индивидуумов к подобному влиянию, или же это особенность данной формы сознания как таковой.

Отличительные черты. Индивидуумы данной формы сознания отличаются значительными духовными накоплениями, они способны к проявлению сочувствия, любви и добродушия по отношению к другим индивидуумам (преимущественно с формами сознания «Сомневающийся», которые теперь начинают казаться им маленькими детьми, еще не научившимися устойчиво шагать по жизни) без преследования каких-либо собственнических целей. Представители данной формы сознания, в случае развития присущей ей направленности на любовь и поддержку ко всему окружающему их миру, могут постепенно, в ходе многочисленных кратких т.н. «озарений», перейти к формам сознания «Философ», а затем «Пророк».

Характер взаимодействия с другими типами. Индивидуумы данной формы сознания легко сходятся с индивидуумами форм сознания «Философ», «Пророк», а также «Сомневающийся». В первом случае индивидуумы форм сознания «Философ» и «Пророк» могут стать их своеобразными «духовными наставниками» посредством любого вида творческой деятельности (так обычно действуют представители формы сознания «Философ»), либо примером собственной жизни (так обычно действуют представители формы сознания «Пророк»). Во втором случае индивидуумы данной группы могут стать тем катализатором, который позволяет индивидуумам формы сознания «Сомневающийся» постепенно стать представителями данной формы сознания – к концу подобной трансформации индивидуумы данной формы сознания обычно преображаются в индивидуумов формы сознания «Философ», а бывшие представители формы «Сомневающийся» становятся «Устремленными» – и их учениками и последователями.

6. Философ

Общая характеристика. Данная форма сознания является существенным развитием черт и тенденций формы сознания «Устремленный».

Отличительные черты. Особенностью данной формы сознания наряду с наличием черт формы сознания «Устремленный» является стремление к общему осмыслению индивидуумом того вселенского и планетарного континуума, в котором он пребывает, стремление понять истинные цели собственной жизни и собственное предназначение, а также предназначение всего планетарного социума, членом которого он является, в контексте социума вселенского. Подобные стремления обычно преобразуются в разнообразнейшие творческие свершения во всех известных данному планетарному социуму формах творческого выражения индивидуального сознания. Подобные творческие результаты процесса духовного поиска индивидуума могут стать для представителей группы сознания «Сомневающийся» тем толчком, который способен заставить их задуматься над целеполагающей компонентой собственной планетарной деятельности и способствовать трансформации их сознания в форму «Устремленный».

Отметим, что некоторые аспекты деятельности представителей данной формы сознания могут быть сходны по своим внешним проявлениям с аналогичными аспектами представителей формы сознания «Демагог», поскольку представители обеих названных групп способны к процессам творческого самовыражения, однако особенностью творческой деятельности представителей данной формы сознания является отсутствие в ней какой-либо «эго-я» компоненты, в отличие от деятельности представителей формы сознания «Демагог».

Характер взаимодействия с другими типами. Индивидуумы указанной формы сознания хорошо сходятся с индивидуумами форм сознания «Пророк» и «Устремленный». И если первые для них являются своеобразными «учителями», примером собственной бескорыстной жизни и несломимой любовью ко всем другим существам демонстрирующие возможности собственного духа, то вторые – своеобразными «учениками», уже вступившими на путь любви и теперь нуждающимися в твердой руке, способной поддержать их в трудную минуту.

История данного планетарного социума знает случаи, когда представители данной формы сознания оказывались способны противостоять духовно-деградационной деятельности на представителей формы сознания «Устремленный» со стороны «Лжепророков» и «Губителей», однако детальный анализ данных случаев выходит за рамки нашего исследования.

Значительного противостояния индивидуумы данной формы сознания достигают с представителями формы сознания «Демагог» в связи с названными коренными различиями в особенностях творческого проявления их сущности. Отметим также, что представители данной формы сознания сами по себе являются очень устойчивыми к любым формам духовно-деградационной деятельности со стороны прочих индивидуумов.

7. Пророк

Общая характеристика. Данная форма сознания является развитием формы сознания «Философ». Отметим, что подобный переход является крайне долгим и сложным процессом и может занимать значительное число т.н. «планетарных воплощений» индивидуума. История рассматриваемого планетарного социума знает достаточно мало случаев проявления индивидуумов с данной формой сознания, в отличие от проявления индивидуумов с формой сознания «Лжепророк». В последние несколько планетарных циклов нами было отмечено увеличение роста числа индивидуумов данной формы сознания, однако конкретные причины этого явления до сих пор остаются достаточно спорными. Дальнейшее развитие черт данной формы сознания ведет к ее переходу в форму «Спаситель», однако история знает единичные случаи подобных трансформаций.

Отличительные черты. Особенностью данной формы сознания является способность действовать в единстве с духовно-ментальным вселенским континуумом, следствием чего становятся случаи т.н. «ясновидения», «предсказания», «чудесного исцеления» и некоторые другие.

Другой особенностью данной формы сознания является отсутствие у ее носителя привязанности к традиционным для данного планетного социума формам творческого выражения, ее носители скорее предпочитают обычный и простой образ жизни – возможно, именно поэтому история знает достаточно мало официально зафиксированных случаев проявления подобных представителей.

Возможность проникать в сущность явлений и распознавать их духовно-сущностную компоненту у индивидуумов данной формы сознания является крайне высокой – их невозможно сбить фальшивыми речами (действия представителей формы сознания «Демагог»), они способны видеть сущность представителей всех других форм сознания буквально насквозь, мгновенно определяя ее при первой встрече. В связи с этими особенностями они являются чрезвычайно устойчивыми и фактически не поддающимися духовно-деградационной деятельности со стороны прочих индивидуумов, в особенности представителей форм сознания «Лжепророк» и «Губитель».

Концентрация на любви, добродушии и поддержке у представителей данной формы сопоставима разве что с представителями формы сознания «Спаситель».

Характер взаимодействия с другими типами. Представители данной формы практически всегда явно или неявно постепенно становятся духовными наставниками для представителей форм сознаний «Устремленный» и «Философ», своим образом жизни демонстрируя им бесконечность потенциала вселенской любви по отношению к любым формам окружающей их сознательной жизни. Наибольшего же «апогея» противостояние представителей данной формы сознания достигает с представителями форм сознания «Лжепророк» и «Губитель».

8. Спаситель

Общая характеристика. Данная форма сознания является по своим свойствам крайней формой противоположной оси «Губитель» и характеризуется значительным качественным развитием тенденций, определенных категорией «Пророк». История нашего планетарного социума знает лишь единичные случаи появления индивидуумов с указанной формой сознания.

Отличительные черты. Способность представителей данной формы сознания действовать в единстве с духовно-ментальным вселенским континуумом является предельной, в связи с чем случаи предсказания и духовного исцеления носят крайне обширный характер. Концентрация на любви у представителей данной формы сознания настолько высока, что они оказываются способны сознательно целенаправленно принять ожидающие их в будущем мучения (поскольку способны видеть возможные события не только их собственного будущего, но и будущего всего планетарного социума) ради помощи его представителям. В связи с этими особенностями они являются не поддающимися духовно-деградационной деятельности со стороны прочих индивидуумов, в особенности представителей форм сознания «Губитель».

Нам даже известны случаи, когда представители данной формы сознания оказывались способны путем огромной душевно-любовной концентрации трансформировать представителей формы сознания «Губитель» в форму «Сомневающийся», однако такие случаи абсолютно единичны, и их детальное рассмотрение выходит за рамки данного исследования. К сожалению, мы не можем точно оценить размеры влияния, который оказывали единичные представители данной формы сознания на наш планетарный социум, в связи со значительной его временной протяженностью и разнообразием форм проявления подобных индивидуумов.

Характер взаимодействия с другими типами. Представители данной формы сознания оказываются способны трансформировать сознания представителей формы «Сомневающийся» и «Устремленный» в форму сознания «Пророк». Такие преображенные индивидуумы становятся теми, кто способен донести до большей части представителей формы сознания «Сомневающийся» духовно-мировоззренческую компоненту своих учителей в понятной для них образной форме.

01.01.2006

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему (с) Л.Н.Толстой

– Шторм приближается, – заметил капитан судна. –  Можем не успеть. Нам бы…

– Успеем! – бесцеремонно перебила его Хозяйка. – Если бы ты послушался меня еще триста двадцать семь гребков назад, то мы бы вообще в него не угодили. Ведь говорила я тебе, остолоп, – на юг, на юг нужно было грести! А ты все – мы пойдем на север, мы пойдем на север! Вот и греби теперь на восток, умник! И только посмей мне разбить нашу семейную лодку!

– Да ладно тебе, – стушевался Капитан. – Ведь как красив север! Северное сияние, холода до остановки крови, завывания ветра до потери слуха, пингвины на льдинах, наконец…

– Да, пингвины – это тема. Хотел бы я увидеть хоть одного живого, – встрял Средний брат в разговор.

– А я хочу на запад, – внезапно отрезал Старший. – Там жизнь лучше и люди культурнее – не ругаются как некоторые.

– Вот один у меня тогда туда и поплывешь, в следующей жизни. Если мозгов не хватит. А сейчас плывем на юго-восток! – Хозяйка начинала все больше злиться.

– Дак на юг или на восток, ты определись уже, наконец! – было отчетливо заметно, что Капитан уже начинает сердиться.

– Сначала на юг, потом на восток, что непонятного? Или тебе инструкция на каждый гребок нужна?

– Не нужна, – обиделся Капитан. – Сам уж справлюсь как-нибудь, отойди!

С этими словами он плюхнулся на нос судна и начал ожесточенно бить веслами по воде, как будто бы периодически окатывавшие его волны соленой влаги были способны заглушить разгоравшийся в душе пожар.

– Ну и куда мы опять плывем?! – бесцеремонно-проникновенно воскликнула через пять минут наблюдения за этим непотребством Хозяйка. – Ведь там же север! Ты лодку то так и не развернул!

– Раз такая умная, бери весла и греби сама! – отрезал Капитан. – Не умеешь ты ценить помощь!

– Мне такая «помощь» и даром не нужна. Ничего вы все не умеете, все приходится делать самой!

С этими словами Хозяйка уселась на корму и начала выводить веслами элегантные пируэты по воде.

Гребок. И еще гребок. И еще несколько десятков. В-у-у-у-у-х! – и внезапно накатившая на судно волна смыла половину разместившегося там инвентаря, не пощадив даже банальной еды.

– Ты что сделал, засранец! – закричала Хозяйка. – Ведь там же были наши неприкосновенные запасы, на черный день заготовленные! Ведь там же последние подарки моей матери были! Не для тебя, для детей все готовила, по крупинкам собирала! Что же ты за неуклюжий то такой!

– А я дак не для детей! – насупился Капитан. – И вообще, если это так важно, крепить лучше надо было!

– А я и крепила! Все связывала, все перевязывала! Кто же знал, что ты все в один миг смыть то сумеешь?

– Багаж смыла волна, – успел встрять в очередную перепалку Средний. – Человек не властен над волнами.

– Шторм приближается, – заметил Старший. – Я вижу его на горизонте.

– Да ты только посмотри, что натворил! – как будто не слыша продолжала восклицать Хозяйка. – Смыл наш багаж, разбудил Младшенького…

– Да, да, – просопел из угла лодки продирающий глаза Младший. – Разбудил, разбудил! Плохой, плохой!

– И даже кошку нашу сумел обмочить!

– Мяу! – сказала вылезшая из-под сиденья взъерошенная кошка, изо всех сил начавшая облизывать собственную мокрую шерсть. – Мяу! – повторила она и с укоризной в своих кошачьих глазах уставилась на всех виновников торжества стихии.

– Вы гребете в противоположных направлениях, – саркастически заметил Старший. – Планируете продолжать или остановитесь?  Шторм уже близко.

– Шторм, шторм! Мама, мама! Спаси, спаси! – заплакал Младший.

– Сейчас, маленький, сейчас! Все эти остолопы никак не понимают, что нужно грести на юг! Одна мама все знает, все умеет, все предвидит! Она поможет, она спасет!

– Мяу? – вопросительно уставилась на нее подмоченная кошка.

– Шторм, однако, не предвидела, – хмыкнул Старший. – Давай, заменю тебя, – сказал он Хозяйке и бесцеремонно взял одно весло. Средний взял второе.

– На север сплаваем завтра, втроем, – отрезал Старший, обращаясь к Капитану. – А сейчас гребем все вместе на восток, – добавил Средний. – Ну же, взялись!

Гребок. И еще гребок. И еще несколько сотен.

Они почти доплыли до берега – но шторм их все-таки настиг. Он заметал и закружил лодку, окатывая ее волнами. Он смыл еще часть багажа. Он, наконец, уже во второй раз не пощадил несчастную и уже было начавшую обсыхать на ветру кошку. Он несколько раз ударил волнами в лицо капитана. Он дотянулся до кормы со Старшим и Средним. Он окатил водой заверещавшего Младшего.

Словом, он был жесток. Но и не всесилен.

Буря кончилась, и показался берег. Всего-то пара сотен метров. Всего-то протекающая и полуразрушенная лодка. Всего-то мокрая кошка, трущаяся у ног в тщетной попытке согреться.

– Козлы! – крикнула пришедшая в себя Хозяйка. – Разбили лодку! Смыли багаж! Залили Младшенького! Нету больше моих сил, изверги! – и с этими словами она схватила Младшего и вместе с ним сиганула за борт, усиленно выгребая к берегу в южном направлении.

Оставшиеся втроем (вчетвером, если считать за пассажира мокрую кошку) из последних сил догребли до берега, попутно вычерпывая скапливающуюся в прохудившейся лодке воду.

– Ну, куда теперь то? – вопросительно посмотрел на них экс-капитан.

– На запад, – уверенно произнес Старший. – Там штормовые предупреждения обычно объявляют заранее.

– Ну а я тогда ради разнообразия, пойду, пожалуй, на восток, – решился Средний.

– Ну, раз такое дело и мое руководство уже больше никому особо не нужно, пойду-ка я, пожалуй, на север, – воодушевленно заметил Капитан прохудившейся лодки. – Всегда мечтал там побывать хоть раз в своей экс-капитанской жизни…

P.S. Ну, а что же кошка? Жива-с. Выпрыгнув в самый последний момент из своего недавнего обиталища, с шумом разбившегося о берег, она как ни в чем не бывало выгнула спинку и, прогнувшись, стряхнула с себя все остатки этой никчемной морской влаги, пропитанной солью жизни, ободрительно мяукнула пару раз, да и побежала, куда хвост глядит. Отдалась, так сказать, новой жизни.

10.04.2010

– Ты такой замечательный и чудесный, такой… ритуальный! – льстиво проворковала человеку на ушко Ритуальность.

– Да, – гордо вскинул голову тот, – я истово верующий!

– Нет-нет, – зашелестела тихим голоском Ритуальность. – Я не говорила «верующий», я сказала «ритуальный», – поспешила добавить она. – Ты очень достойный! Ты непременно попадешь… куда следует.

– Да, – подтвердил человек, – я, безусловно, достоин Рая. Не то, что всякие проходимцы и грешники вокруг меня!

– И не говори! – подтвердила Ритуальность. – До чего опустился мир! Одни отморозки кругом, яблоку негде упасть и молнии ударить. Они все тоже попадут… куда заслужили. Не то, что ты. Ты у меня вообще особенный! – состроила она глазки.

– Да, – не стал оспаривать мнение Ритуальности человек. – На днях я вообще пожертвовал на нужды церкви крупную сумму денег.

– Ту самую, на которую должны были построить совершенно неперспективный детский садик, а вместо этого построили креативное казино? – догадалась Ритуальность. – Поделился все-таки доходом по моему совету?

– А то! – ухмыльнулся человек. – Чего только не сделаешь ради сладкой загробной жизни. Поп то этот, настоятель церковный который, вообще был на седьмом небе от счастья и махом мне все имеющиеся грешки то еще и отпустил. Так что теперь я достоин самого Рая, не меньше!

– Ну-ну, – сладко улыбнулась Ритуальность. – На минус седьмом небе он был. Рая, конечно. Достоин, конечно. Ты, главное, как уж на сковородке то не суетись, когда мы ее тебе подогревать начнем. А в следующий раз на подношение то как пойдешь, свечку потолще купи – это, знаешь, очень важно, чтобы жизнь то светлее загробная была. И еще ручки попам целовать то не забывай – они ж святые, можно сказать, люди. Набожные, в смысле, вечно я оговариваюсь! – поперхнулась Ритуальность. – Вот, глядишь, пару лишних поклонов им еще отобьешь во имя гордыни их, дак счастья тебе потом привалит… кучу, не меньше! 

– О, точно! – спохватился человек. – Про отбивание поклонов то я и забыл.

– Всему вас учить надобно! – фыркнула Ритуальность. – Неучи лицемерные!

– А что попам то при поклонах говорить требуется? Я ж это, не обученный по канонам то, чтобы все без запиночки говорить.

– Кидайся в ноги и ручки золоти. Проси простить тебя, грешного. Пару слов каких еще присовокупи из твоего лексикона, вроде таких: «А шоб все у меня было зашибись!»

И золоти, ручки золоти все время, не забывай! Ты ж теперь при деньгах, тебе Рая проще достичь – не то, что этим бедным грешникам! – ухмыльнулась собеседница. 

– И все будет зашибись! – подтвердил человек.

– Зашибут, не переживай, – успокоила его Ритуальность. – У нас найдется, чем зашибить. В доме скорби и печали чтоб бандиты не серчали… – добавила она нараспев.

– Твоя правда, – согласился человек. – Херово это как-то у этих грешников все получилось. Сына Божьего взяли и распяли. Скорбно, типа.

– Это да, – согласилась Ритуальность. – Этим скорбеть еще придется. А то ишь чего, убийства свои еще оправдывают, легенду о собственном спасении через Сына Божьего выдумав. Деньги, понимаешь, на убийстве зарабатывают. Фи! – и Ритуальность демонстративно сморщила свое личико.

– Может того, еще какой совет дашь? – спросил человек. – Уж больно совесть то болящую заткнуть охота, а то что-то шибко донимает в последнее время. Вот храм даже целый купить подумываю, чтоб в Рай то попасть с гарантией.

– Совесть, говоришь, мешает? А ты ее убей! – без тени иронии ответила Ритуальность.

– Как это… убей? – не понял человек. – А что, разве это… возможно?

– Не только можно, но и нужно, – твердо подтвердила Ритуальность. – И чем раньше, тем лучше!

– А что для этого надобно?

– А, сущую малость! – ухмыльнулась Ритуальность. – Тебе надо просто… принять меня всю, – прошептала она и резко взглянула человеку в глаза.

В глазах ее, в этот миг неожиданно потемневших, сверкнули злорадные языки пламени, и от нее тотчас же повеяло жаром.

– Дать мне… впитать тебя без остатка навсегда, – прошипела она и схватила человека в свои объятия, не давая ему пошевелиться.

В момент этот под действием жара кожа ее стала внезапно трескаться, из-под нее показалась красная чешуя, а на месте сочленения ног стал вытягиваться костистый хвост.

– Нет! – закричал человек. – Предательница! Поди от меня прочь, демон! Прочь, убийца! Я верю!

– Н-е-е-е-т! – зашипела Ритуальность. – Если бы ты по-настоящему верил, я бы тебе была не нужна. Никакие ритуалы не способны заменить подлинный сердечный огонь, никакие ложные подношения храмовым самозванцам, называющим себя служителями Творца, не способны заменить честной и праведной жизни.

Подобно тому, как не может быть молитвы за деньги, не может быть и искупления за них же.Теперь… ты… уже… понимаешь? – прошипела Ритуальность человеку в самое ухо. – Но ты выбрал меня, а не Веру, моего врага. Не помогал людям, а грабил и лицемерил. О себе только и думал, как бы душонку свою променять подороже. Иди же ко мне в мои объятия, мой дорогой лжец… – хвост Ритуальности поднялся высоко над ее головой и теперь смотрел человеку прямо в глаза, приковывая к себе взгляд.

– Н-е-е-е-е-т! – заверещал человек.

– Теперь ты понимаешь, чья я на самом деле слуга?! – адски захохотала во всю мощь Ритуальность за сущие мгновения до того, как пригвоздить к стене своего нового раба острым как правда хвостом.

23.02.2013

– Мама, мама, смотри, это тот самый магазин! Давай сходим туда, и ты мне купи того большого трансформера, что я просил, ладно?

– Нет, сынок, трансформер тебе будет на день рождения – а сейчас у нас нет денег на такие развлечения.

– Ну мамочка, ну пожалуйста! Я ведь так давно тебя просил об этом. Я так хочу того трансформера, о котором я тебе тогда говорил! Это лидер добрых трансформеров, которые сражаются с Мегатроном, я хочу именно его! Ну пожалуйста, ну купи! А я уберу за это всю свою комнату, хорошо? А, мам, хорошо? Купишь?

– Павел, нет. Я тебе уже говорила – я не могу тебе его пока что купить. Только на день рождения. Сейчас не могу. Не могу. Ладно, теперь пошли в магазин за едой. Приготовим сегодня на ужин что-нибудь вкусненькое, хорошо?

– Хорошо… – но по голосу ребенка никак нельзя было бы сказать, что он с удовольствием бы променял возможность обладать игрушкой своей мечты на один вкусный торт или пирожное.

Мать – еще достаточно молодая женщина лет тридцати и ее сын – ему можно было дать на взгляд лет пять-шесть – развернулись и направились в противоположную сторону от магазина игрушек.

Ребенок вздохнул и, наконец, отвернул от него свой взгляд. Маму опять не удалось упросить, а это значит, что теперь дожидаться любимой игрушки ему придется еще несколько месяцев…

Однако прошли они немного.

– Лена! Леночка, ты ли это? – и какая-то женщина подошла к его матери.

Его мама развернулась навстречу ей, и на лице ее появилась улыбка.

– Оля! Привет! Какими судьбами ты то оказалась здесь?

– Я в командировке. Связи с общественностью, деловые встречи, бизнес. Ну, ты понимаешь, – и она многозначительно улыбнулась. – Ну, а ты то как живешь?

– Нормально. Не так шикарно, как ты, конечно, но все же ничего.

Они помолчали.

– А ведь мы с тобой десять лет не виделись… – его мама произнесла это почему-то немного даже грустно.

– Да, десять лет… Как-то они быстро для меня пролетели… как мгновение почти. Ну, а для тебя как?

– Нет, для меня не быстро. Для меня они шли интересно. Все благодаря ему, – и его мама указала на него рукой.

– Ой, а это Па… Павлик, да? А я его помню еще совсем маленьким… Привет, Павлик, – сказала она и, протянув ему свою руку, добавила, – дай тете ручку!

Он взглянул на маму. Она улыбалась и как бы говорила ему – “ну, сынишка, поздоровайся с этой тетей”.

Тогда он перевел взгляд на незнакомую женщину и медленно протянул ей руку.

Когда же она взяла его маленькую ладошку в свою, как будто бы какая-то холодная и в то же время обжигающая волна прошла по его руке. Он порывисто, резко и неловко отдернул свою руку.

– Смотри-ка, какой нелюдим! – незнакомая женщина нахмурила брови и поджала губы. – Ну ладно, не хочешь со мной хорошо поздороваться – и не надо. Хоть у меня нет таких проблем, – добавила она чуть тише. – Слушай, Ленуся, вот что. Я тут остановилась в одном отеле деньков на пять. Я бы могла зайти к тебе в гости как-нибудь – поговорим с тобой, вроде как давно не виделись, старые подружки, – незнакомка улыбнулась. – Ну как, идет?

Его мама задумалась.

– Хорошо, – ответила она секунд через пять. Я с удовольствием тебя встречу. Приходи сегодня вечером – адрес я тебе напишу.

Потом начались копания в сумках, поиски бумажек, уточнения адреса. Он уже не слушал.

Когда еще минут через десять его мама наконец-то распрощалась с этой женщиной, она подошла к нему, подмигнула и сказала – «Сегодня к нам с тобой придет тетя Оля. Будь умницей и веди себя хорошо», – и мама поцеловала его в лоб.

Он содрогнулся, когда услышал это от нее. Он содрогнулся при одной мысли о том, что ему вновь придется быть рядом с этой женщиной, выдерживать ее какой-то полный неприязни взгляд и даже снова здороваться и прощаться с ней! Пожалуй, он не мог точно объяснить даже самому себе, чем же ему не понравилась эта женщина, – но уже при одной мысли о ней его наполнило омерзение.

– Я не хочу, чтобы она приходила к нам, – прошептал он.

– Не хочешь? Что значит – не хочешь? Нет, мы не можем ей отказать. Сынок, я не виделась с ней уже очень много, это моя бывшая сокурсница. Я не могу отказаться от ее предложения!

– Не хочу, не хочу, не хочу! Это плохая женщина, я не хочу, чтобы она приходила к нам!

– Так! Немедленно бросай эти разговорчики! Сейчас мы придем домой, я приготовлю еду, и мы будем ждать ее в гости. И никаких «но» мне!

Ребенок заплакал.

Он заплакал тогда, когда мама дернула его за руку и повела домой, совершенно не давая ему возможности не выполнить ее желание. Ощущение необычайной брошенности и покинутости охватило его – как будто весь мир вместе с его мамой в мгновение ока навсегда отвернулись от него.

Они брели и брели к их дому. Всю дорогу он представлял себе, как та женщина беспрерывно буравит его своим взглядом, и ему хотелось разрыдаться еще сильнее. Когда же этот мучительный и нескончаемо долгий путь завершился, и он вошел в их дом – то вбежал в свою комнату, бросился на кровать и, закрывшись от досады подушкой и зарывшись в одеяло, стих.

Он смутно помнил, что было потом. Кажется, мать все-таки нашла его в его убежище. Кажется, она заставила его одеваться в какой-то неловкий выглаженный костюм. Кажется, потом они ждали гостью.

Ожидание это оказалось мучительным – а когда он вновь увидел перед собой лицо этой женщины с натянутой на него улыбкой, когда ему вновь пришлось ощущать это ледяное прикосновение – он чуть было не заплакал вновь.

Потом его мама еще долго беседовала с той женщиной. Он не слышал их – ему разрешили посидеть одному в своей комнате (и как же он был рад этому!). Лишь изредка обрывки слов и фраз долетали до него.

…привет! Ну вот и я…

…юм?

…ага. Это мой деловой костюм. Ну как я тебе в нем?

…ой… это что?

…да ты не на браслет смотри! Смотри лучше, какие у меня серьги…

…угу…

…да, проходи.

…ой, ну и тесно же у вас. Как… можно жить?!

…уж можем. Не… богачи.

…да…

…фу, прочь! развели тут… охматой живности! У меня на шерсть аллергия!

Потом разговор, казалось, совсем притих, так что он уже почти ничего не мог услышать.

Да он и не прислушивался – лишь громкие звуки иногда долетали до него.

…и?

…ну и…?

…да ну?

…а ты как?

…все также?

…да, ну что я… ты то как?

Так продолжалось еще примерно час.

Потом почему-то стало тихо – а еще через пятнадцать минут изумленный голос его мамы громко воскликнул…

– Что ты сделала?!

…оставила. Подумаешь, велик ущерб! Да он… не… ужен был.

…ребенка… оставила?! В… оддоме?

…же говорила – мне его не надо было. Но этот… ранец как-то выжил… аки после… приема… блеток! Ехать делать… орт… как с другими я… е стала. Ну а раз… уже был… то… я… ставила его там… быть найдется… сердобольная женщина и… му… дадут… мереть.

…да… ты могла?! Он… же… ивой… ек!

…мне то что… этого? Был… ивой и будет живой, если… позаботятся! Мне… равно. У… есть своя жизнь… не хочу тратить ее на… якую мелюзгу! Я… ще слишком… лода. О… игуре должна тоже… позаботиться. Ну… ы… аешь.

– …е понимаю! Скольких же… ты… била?! Скольких бросила?! Ведь они же… чти наверняка погибли!

– Ну… ставила двух… борт …ри раза делала. И… чего на меня зверем… отреть! Это… я жизнь в конце концов!

Потом его мама почему-то опять начала говорить тихо – а через минуту ее громкий голос заставил его зажать уши…

– …из моей квартиры, …не… подруга! …бийца! Маленьких… тей убила! Оставила! Убирайся!

Раздался шум, и он, выглянув из двери своей комнаты, увидел, как его мать почти что выталкивает ту женщину к выходной двери.

…рочь! …е нужна… кая… друга!

…и уйду! Мне такая… упая… самопожертвенная дура тоже ни к чему!

Прошло еще секунд двадцать, и дверь с грохотом закрылась, выпроваживая гостя.

Когда он услышал шум приближающихся шагов, то бросился на кровать и зарылся в одеяло.

Его мама подошла к нему, подняла одеяло и крепко обняла его. Она плакала.

– Прости меня… ынок. Я должна была послушаться тебя. Ты лучше меня чувствовал ее. Я… не сумела. Я не думала… что… такая!… естокая!… сти меня, дорогой!

Он посмотрел на маму. Увидел эти плачущие грустные глаза, почувствовал эти теплые руки, ощутил идущую к нему любовь – и самозабвенно прижался к матери.

– …не… огу представить, …должен был чувствовать… ребенок, когда его… вали!… только хотел… выйти в мир… но его… безжалостно… ли! …били! Господи! За… что? Такого …аленького человека… убили!

Его мама продолжала плакать. Он еще крепче прижался к ней.

– Ты… у меня… родной… Ни за что… не… дам… обиду! Славный мой… Паша… живой мой, маленький… еловечек!

– Я люблю тебя, мама!

– Сынок, я тоже люблю тебя!

* * *

– Вот так. Тот день я помню очень хорошо – несмотря на то, что мне было тогда чуть более пяти лет.

– Ты больше не встречался с той женщиной?

– Нет. И мать тоже больше не встречалась – отношения с ней были закончены навсегда. Мать больше не хотела видеть ее в нашем доме. Это и к лучшему.

– Да, наверное, ты прав. Как хорошо, что ты не оказался «сыном» такой вот матери! Потому что тогда я бы так никогда и не встретила тебя в этом мире.

– И я бы тоже не встретил тебя. Да, кто-то готов убивать детей – их убивают каждый день. Никто даже не считает, сколько людей могло бы родиться – и было убито из-за страха ответственности, из-за дурацкой прихоти, из-за трусости, из-за жестокости… Скоро материнство и рождение даже одного ребенка станет, похоже, подвигом мужественности… самое естественное станет «достоянием великих людей»… Радостно хоть то, что есть еще те, кто не боятся этого «подвига», есть – матери.

Нам с тобой повезло. Жаль, что не повезло другим. Стоит надеяться, что люди одумаются и поймут, что все их «аборты» – это убийство. Оправдания не имеют значения – есть поступок и есть следствие – для мира и для творящего поступки. И их не изменить – до тех пор, пока не будут изменены сами действия.

– Да, я знаю, ты верно говоришь. Но давай хоть на секунду не будем думать об этом, хорошо?

Хорошо? А теперь, Павел, возьми меня за руку. Крепче! Теперь слушай, что я хочу тебе сказать…

06.01.2005

И вот ты читаешь эти строки… случайность? А сколько их вообще было в твоей жизни?

Вот ты совершенно случайно появился на свет… Твоя мама как-то случайно встретилась с твоим отцом, и они решили завести ребенка – тоже спонтанно и случайно. Ты случайно не помнишь, как все это начиналось?

Случайно ты поступил в школу, случайно окончил институт… Твоя жизнь была полна случайностей совершенно нелепых и порой даже немыслимых, и непрогнозируемых наперед. Вот, например, благодаря счастливому – случайному? – совпадению ты встретился со своей будущей девушкой одним ранним весенним утром на перекрестке двух дорог, когда каждый из вас неспешно шел куда-то по своей улице. Ты засмотрелся на нее и практически не заметил, как кто-то случайно до этого оставил крышку канализационного люка открытой прямо по пути твоего движения… А потом она вместе с другими помогала вытаскивать тебя из этой зловонной дыры. Это было ну очень необычное знакомство. Впоследствии оказалось, что вы оба уже несколько лет работали вместе в разных отделах одной и той же компании, вот только никогда еще не пересекались по работе до этого… странно, не правда ли? А потом ты – ну, разумеется, случайно – писал ей стихи, дарил цветы и однажды сделал предложение.

А еще, помнится, какой-то лютой зимой ты вдрызг разругался со своими родителями и порывался уйти из дому. Бесцельно бродил по улицам города под крышами домов, и огромная сосулька упала с одной из них за пару метров перед тобой, каким-то чудом тебя не задев… очередная случайность? А сколько раз впоследствии тебе удавалось избегать подобных смертельных опасностей? Одну за другой – и все совершенно случайно.

А сколько раз у тебя случайно оказывалась нужная людям вещь, в самый подходящий момент приходила в голову замечательная и полезная идея, ты оказывался ровно в нужном месте и в нужное время? А сколько раз твои знакомые и друзья оказывались рядом с тобой как нельзя более кстати? Случайно ты находил достойных знакомых и новых друзей… Ты, случайно, не забыл все это?

А это небо, эти кучерявые облачка-барашки, это солнышко, ласкающее твою кожу, этот ветер, треплющий волосы, эти падающие тебе на язык снежинки… по-твоему, все это тоже происходит совершенно случайно? Вот взять хотя бы те же снежинки – ты вообще видел их красоту? С какой же вероятностью молекулы воды, замерзая, способны постоянно образовывать столь причудливые и удивительные формы? А приходилось ли тебе видеть облака, похожие на животных или, скажем, на сердечко? А бывало ли так, что еще недавно пасмурное небо рядом с тобой внезапно за какие-нибудь десять минут очищалось от тучек, и сквозь образовавшийся просвет начинало светить солнышко, стоило лишь улучшиться твоему настроению незадолго до этого? Или ты до сих пор полагаешь, что все это происходит случайно?

Может быть, просто ты все еще не знаешь об этом мире чего-то самого-самого важного?

Однажды ты долгое время пребывал в мрачном состоянии духа, сильно приуныл и, как следствие, совершенно случайно заболел. Боли совершенно не поддающейся логике природы беспокоили тебя – то сердце заколет, то печень заноет, а то и вообще голова трещит по всем швам. Врачи диагностировали общее нервное переутомление организма и советовали почаще лежать в постели – но ты-то знал, что дело тут совершенно в другом. От скуки стал просматривать комедийные фильмы один за другим – и через пару дней резко пошел на поправку, а через неделю был как новенький. Случайность?

Ты случайно злился на людей – и тут же падал в лужи. Случайно обижался и гневался – и практически тут же заболевал. Случайно помогал кому-то – и удивительным образом при совершенно иных обстоятельствах жизнь так же случайно помогала тебе в ответ…

Случайность, случайность, случайность… сколько всего их было в твоей жизни? И что, согласно теоретикам от науки, есть твоя жизнь, как не цепочка самого разного рода случайных обстоятельств? Но ведь тогда и вся Вселенная, и эта галактика, и эта планета, и миллиарды живущих на ней – тоже случайны? Или все же ты слишком мало знаешь об этом мире, в котором живешь?

…И вот ты по-прежнему случайно читаешь этот случайный текст.

Или… случайностей не существует?

18.08.2011

СМИ! И это – почти приказ. Практически не подлежащая невыполнению команда, внутренняя мерзость которой становится ясна лишь спустя N-ное количество сюжетов.

СМИ! Это приказ не думать, не пытаться осмыслить самостоятельно происходящие вокруг тебя жизненные превращения, это приказ жить не своей жизнью, сжигая драгоценнейшие мгновения в топке бессмысленных и беспощадных монологов с экраном твоего непревзойденного телевизора – непревзойденного в искусстве отупления души человеческой.

СМИ! И вот ты уже сидишь на диване после очередного, разумеется, тяжелого рабочего дня, вбирая в себя все те зловонные потоки информации, которые информационные “боги” решили на этот раз преподнести тебе в качестве универсального духовного завтрака, обеда и ужина. И где бы ты был ныне без их великой щедрости, что знал бы, о чем смог бы побеседовать с коллегами по работе?

СМИ! И вот ты живешь в постоянном страхе. Страхе выйти на улицу, когда кругом столько бандитов, убийств и злобы. Страхе рожать детей, потому что – ну конечно! – ты хотел бы “брать от жизни все”, а новая иномарка стоит в твоих приоритетах куда выше собственного сына. Страхе по-настоящему, подлинно любить кого-то, не опасаясь судебных преследований. Страхе оказать помощь другому, потому что “благими делами…”, да и нынешний земной закон инициативу не поощряет. Страхе противиться тирании начальника, потому что стоит тебе просрочить платеж по кредиту хоть раз в течение ближайших десятков лет – и ты можешь перестать быть даже условным собственником твоей приобретенной в ипотеку квартиры, которую ты брал в том числе потому, что “жилье – это прибыльное дело”, а в силу неимоверной человеческой жадности может только дорожать. Страхе стать не тем, кем нынче выгодно и модно, страхе вернуться к себе светлому, подлинному, ясному…

СМИ! И вот очередная спасительная стрессовая инъекция уже растекается по твоему организму.

СМИ! И разве требуется тебе о чем-то думать и рассуждать, когда за тебя это уже фактически сделано? Пища фактов переварена, удобрена химикатами экспертных мнений, структурирована, классифицирована, препарирована и упакована в удобную телевизионную коробочку, из которой злые духи времени будут рассказывать тебе о том, что такое хорошо, что такое выгодно и целесообразно – сообразно своему собственному видению. А разве тебе нужно твое?

СМИ! Правда, это же столь приятно – расслабиться перед экраном своего телевизора, забыв об огромном мешке камней своих глупостей, которые ты каждый день таскаешь с утра до вечера на спине и от которых даже не желаешь избавляться, потому как для этого требуется нечто большее, чем кормиться от этих самых СМИ?

Это дает временное облегчение твоих мук – видеть, как кто-то другой мучается еще больше. Хороший душевный антибиотик, верно?

СМИ! Это практически диагноз.

СМИ! И вот ты уже идешь на вымышленный Олимп, уютно утонувший в болоте, в надежде, что тебя покажут в других таких же ящичках. Тебе почему-то это кажется очень значимым и важным моментом твоей жизни – может быть, чтобы у тебя вновь появилась тема для разговора с коллегами по работе? А ты точно уверен, что хотел бы раньше времени попасть в ящик, и если да – то в какой именно?

СМИ! Отличный способ создавать героев из посредственностей и опосредовать героев.

СМИ! Лучше больше, чем меньше, верно? Чтобы у тебя совершенно не было возможности подумать о чем-то действительно важном, сделать что-то по-настоящему стоящее… Быть может, удобное оправдание собственному нежеланию смотреть шире и глубже? Общественно узаконенная возможность оставаться информационным потребителем, не делая и шага для собственного роста.

СМИ! Это наркотик. Способ отказаться от себя. Способ сбежать от реальности, которую ты ленишься менять.

СМИ ведают, что творят. Ведаешь ли ты?

28.02.2012

Он был рожден для великих дел. А жизнь складывалась из мелочей…

Твоя жизнь – сущая мелочь в сравнении с твоими мечтами о ней, правда? Но разве это твоя вина? Не переживай – конечно же, нет. Ты таким родился, таким тебя воспитали родители, таким тебя сделало общество, таким тебе просто приятно быть. Ты ни за что не отвечаешь в своей жизни, потому что ответственность – такая сущая мелочь! Ты даже не знаешь, собственно, почему она, твоя жизнь, сложилась именно так, а не иначе. Должно быть, такова была воля неведомых тебе случайных обстоятельств, а твоя собственная воля – такая сущая мелочь по сравнению с ними. И разве можно стать хозяином заранее написанной кем-то за тебя судьбы?

Ты с рождения чувствовал себя рожденным для великих дел. Это другие были обречены самой судьбой нести свой крест мелочных дел, мечтаний и амбиций год за годом, ты же был создан для чего-то великого, чего-то грандиозного, незабываемого, неповторимого, практически вечного… чего-то не мелочного. Как странно, что жизнь не предоставила тебе ни единого шанса продемонстрировать другим это твое величие, а оказалась какой-то мелочной нищенкой, постоянно клянчащей подаяние прямо на твоих собственных глазах. Как это мелочно с ее стороны!

Иногда тебе удавалось. Иногда ты всем своим существом чувствовал, что наконец-то совершил что-то важное, доброе, светлое, нужное – помог кому-то и сделал мир чуточку добрее. Но если взглянуть с другой стороны, все эти твои дела – такая сущая мелочь по сравнению с тем, что ты бы мог сделать в потенциале. Но – странное дело! – жизнь твоя складывалась исключительно из мелочей. Или это ты желал всего и сразу?

Иногда ты терпел поражение. Обманывался и обманывал, бил и был побиваем камнями, любил и ненавидел одновременно. Да, ты чувствовал, насколько невелики многие из твоих подлинных мотивов, твои побуждения и стремления – но разве ты не имел на них право? К тому же у тебя всегда остается время исправить свои ошибки… мелочь, а приятно.

Как же мелочно порой к тебе относились другие! И почему, собственно, они не могли быть более великодушными, более любящими и понимающими по отношению к тебе? Почему они творили какие-то глупости, говорили нелепицы и время от времени всячески старались вывести тебя из твоего идеального образа самого себя? Разве ты давал им право так относиться к тебе? Какие нелепые они существа! Впрочем, жизнь уже успела воздать некоторым из них по делам вполне заслуженно… мелочь, а приятно!

Если бы ты только знал, как единым махом сделать этот мир добрее по отношению к самому себе и по отношению к тебе лично! Но ведь гениями рождаются, а не становятся, правда?

А мелочная жизнь несправедливо лишила тебя возможности продемонстрировать собственную гениальность, не дала ни единой возможности раскрыть свои сожженные крылья и устремиться в полет к высочайшим высотам…

И вот теперь ты с внутренним остервенением и внешней непробиваемой блаженной улыбкой изо дня в день перекладываешь свои бумажки из папки в папку и из стола на стол, и называешь это работой. Ты очень большой начальник – бесконечно выше всех этих лебезящих перед тобой недостойных, которым так и не удалось взобраться на тот поддельный Олимп, на котором ты уже восседаешь долгие годы своей жизни… Мелочь, да, но как же приятно!

Ты, признаться, уже начал постепенно забывать о своих розовых мечтах детства и отважных дерзаниях юности – слишком, наверное, они были не от мира сего… слишком немелочны? Впрочем, какое теперь это имеет значение? У тебя есть официальная жена, свой дом и загородная вилла, свой счет в крупном банке, своя новая жизнь. Страх смерти порой одолевает тебя, но ты стремительно гонишь эти мелочные и зудящие мысли прочь.

Ты был рожден для великих дел – но будешь вынужден умирать, так и не реализовав своего подлинного божественного потенциала. Да и, в сущности, что такое смерть для никогда не живших… сущая мелочь, правда?

15.08.2011

– Вы называете нас Ангелами, но хохочете вослед, когда мы говорим вам о полете. Вы распинаете нас, когда мы пророками приходим в ваш мир только ради вас самих. Вы раз за разом забываете о Высшем мире, стоит вам только вновь облечься в доспех из плоти. Вы сделали нас детской сказкой и погрузились в ужасы вами же созданной взрослой действительности. Вы не помните ничего из взятых на себя перед рождением обязательств и идете не вам предназначенной стезей. Вы уничтожили наши учения своими религиями, и из них ушла последняя капля жизни, святости и подлинной доброты. Вы заменили душу технологиями, и ваша техника стала уничтожать вас самих. Вы забыли о том, что мира без мира в нем не существует. И под конец ваших наполненных суетой жизней вы мните, что принесли в этот страдающий мир что-то, обладающее качеством вечности, и поэтому должны быть награждены. Но это не вам решать.

– Амиго! – с этими словами одетый в строгое красное одеяние Куратор предстал перед своим одетым в небесно-синее коллегой, продолжая парить в воздухе, отчего от него то и дело в разные стороны расходились воздушные волны, под действием которых многочисленные книги и записи в апартаментах его давнего знакомого шелестели своими страницами, иногда даже ненадолго взмывая вверх. – Что это ты тут такое сегодня делаешь? – задал он вопрос своему другу, пристально глядя на то, как тот работал за своим письменным столом над каким-то светящимся манускриптом.

– Послание пишу одному пророку. Велели доставить до пункта назначения, он потом его передаст другим. Вот только боюсь, что не поймут они ничего, как и в прошлый раз. Ты же знаешь, какие они.

– Ничего святого под личиной псевдо-святости! – рассмеялся Куратор в красном одеянии. – Вот, помню я, пару их столетий тому назад ты все через Лермонтова пытался им рассказать о том, что их ждет столетие спустя, – и что вы думаете? Они и столетие после произошедших кровавых событий продолжают считать, что в том стихотворении речь шла вовсе не о революции. А ведь этот ведомый тобой поэт даже стихотворение свое назвал соответственно – «Предсказание».

– Я всего лишь делаю свою работу, – с нотками грусти в голосе произнес одетое в синий цвет Куратор, откладывая в сторону серебряное перо. – Как они воспользуются ее результатами – это уже их личный выбор.

– И судьба, – добавил Красный Куратор.

– И судьба, – подтвердил Синий.

– Я тут к Книжникам слетал, кстати говоря, – переминаясь с крыла на крыло, смущенно ответил Красный. – По поводу вчерашней пары просил уточнений по их жизненному сценарию. Антон с Ольгой, помнишь? Мы все с тобой спорили на чару амброзии, кто из них первым разговор затеет, с которого все для них и начнется. Дак вот, – рассмеялся Красный Куратор, – уточнил я это, значит, сегодня у Книжников.

– И кто же? – Синий Куратор вопросительно взглянул на Красного, продолжая что-то чертить пером в манускрипте.

– Кошка! В кафе, где они в тот день будут сидеть за одним столиком, внезапно забежит бездомная кошка, которая запрыгнет к ним на стол и начнет громогласно требовать себе еды. Ну а они ее, конечно, приласкают, накормят, а заодно и друг с другом познакомятся. Вот так вот! Никогда не угадаешь заранее!

– Пути Его неисповедимы, как это у людей принято говорить, – улыбнулся Синий Куратор. – Я бы такое не придумал, не умею жизненные сценарии выписывать.

– А тебе это и не нужно, – дружески похлопал по крылу своего коллегу Красный Куратор. – Свою работу ты выполняешь весьма качественно.

– А Кирилл и Вероника? Мы про них тоже в шутку с тобой вчера спорили, помнишь? Пробужденные души, крайне редкий по нынешним временам случай.

– Помню, конечно. Такие души не забываются ни мной, ни Верховным. В общем, уговорил я Книжников на их сценарий мне дать взглянуть одним глазком. Там, оказывается, новый лист в их жизненный сценарий недавно добавлен был, заключительный – и все для них теперь сильно изменилось по решению Верховного в соответствии с Единым Законом без нарушений свободной воли. Вот, взгляни, – с этими словами Красный Куратор взмахнул крылом, и в творческой мастерской запахло миром, а в центре нее в воздухе поплыли, сменяя одна другую, почти что живые картины.

– …И потом танцует на облаках. Красиво. Грустно, правда, но все равно красиво. Тут еще музыки соответствующей не хватает. Получается, что она разделит его судьбу вплоть до этого момента и далее, – Синий Куратор грустно вздохнул, стоило только картинам из ожившего сценария растаять в воздухе.

– Достойный уход редко бывает веселым. Вот такой вот там теперь дополнительный листик.

– А сценарий по Земле тебе случаем добыть не удалось? – улыбнулся Синий Куратор. – Наверное, столько интересных судеб там расписано.

– Или столько безынтересных. Ты же знаешь правило – без соответствия свободной воли курсу сценария его пункты реализованы быть не могут.

– Знаю. Потому его ни разу и не спрашивал в Библиотеке. Трудно это – знать свое или чужое будущее наперед. Особенно когда дает жизнь человеку выбор, а он им не пользуется. И ты заранее знаешь, что он бы и не воспользовался ни разу, будь тот ему хоть тысячу раз предоставлен. Но пока есть те, кто продолжает выбирать духовные вершины, для их мира все еще есть надежда.

– Уж кому, как ни Провидцу, об этом знать, – улыбнулся Красный Куратор и вновь похлопал своего друга по крылу.

– Уж кому, как ни Контролеру Судеб, помнить о том, что пути Господни неисповедимы, – подмигнул в ответ Синий.

01.10.2017

– …И там они, наконец, встречают свое счастье, – закончил повествование Рассказчик, закрывая Книгу и созерцая на мгновение замершие в свете вечерних уличных огней лица своих преданных слушателей.

А через какое-то мгновение вопросы посыпались на него как из фонтана изобилия.

– Что, прямо за той самой огромной Стеной?

– Да, – Рассказчик улыбнулся. – Там, где кончается Эксперимент, и герои выходят на новый уровень своего понимания. У всех у них начинается новая жизнь, ведь окончание Эксперимента не означает конца их пути.

– А почему Наблюдатели стали такими, как вы описали?

– Трудно сказать. Может, что им был безразличен Эксперимент, и они предпочли не вмешиваться. Или, возможно, им были неинтересны созданные Писцами герои? Мы можем гадать сколько угодно, но, по-видимому, так и не узнаем о подлинных причинах такого их решения.

– Наверное, очень скучно наблюдать за миром, словно ты видишь его по телевизору, но не можешь вмешаться сам? Я бы точно помер со скуки!

– Но вы же слышали, какие трудности выпали на долю Сошедших?

– Забыть самого себя… Я бы на такое точно не подписался! Это же самая настоящая амнезия!

– Ну, как говорится, на все была воля Писцов. Ведь это они придумали героев для своего мира.

– А я тоже хочу придумать хотя бы парочку своих героев! И еще крылатого дракона – такого, как в их детских сказках, только покруче!

– Уверен, у тебя получился бы прекрасный дракон. Но прежде нам с вами еще предстоит хорошенечко поработать над техникой своего воображения. Не забывайте, что именно оно является вашим самым главным созидательным инструментом.

– А почему создатели Эксперимента поступили именно так?

– Они не могли иначе. Чтобы стать героем, нужно пройти испытание. Герои Писцов не всегда были таковыми.

– А вы бы хотели однажды стать Писцом?

– Нет, – улыбнулся Рассказчик. – Мне хватает и этой радости – рассказывать о сотворенном Писцами вам.

– А Писцам бывает когда-нибудь трудно?

– Очень. Ведь героев нужно не только придумать, но и воспитать. Расставить их по нужным местам, создать и корректировать по ходу повествования событийную нить, не упускать из виду ничьей судьбы… Все это ох как непросто, – хмыкнул Рассказчик.

– А в чем состоит разница между начинающими Писцами и мастерами своего дела?

– Хороший вопрос! Ты знаешь, мне кажется, что начинающие писцы еще не вполне осознают своей подлинной роли – они как бы видят созданный ими мир и своих героев издалека, словно через призму. В любой момент они могут дать рождение новому герою или забрать жизнь у созданного ими ранее – это нужно Писцам для того, чтобы подчеркнуть важность какой-либо своей мысли или идеи.

А мастера… – Рассказчик на мгновение поднял голову к звездному небу, словно сверяясь с ним, – мастера начинают жить своим миром и героями по-настоящему. Они печалятся вместе с ними и вместе с ними же радуются их победам, проходят сложные испытания и наслаждаются заслуженным отдыхом, они учат их и учатся вместе с ними. И однажды наступает такое мгновение, когда они на какое-то время забывают, кто они, и что созданный ими мир существует только в их воображении благодаря фантазии, потому что они стали его неотъемлемой частью.

– Выходит, что без чьей-то огромной фантазии не было бы и всех нас? – хором спросили слушатели.

– И не было бы нашего мира, – улыбнулся в ответ Рассказчик.

30.03.2016

Тля мерно и неостановимо ползла вниз по склону горы.

Ветер дул ей в лицо, завывая и как будто прося остановиться, солнце нещадно палило уже покрывшуюся коростами спину, тут и там откуда ни возьмись на дороге появлялись какие-то ямы-выбоины неизвестной Тле природы. Но она уверенно продолжала движение вниз – потому что там, на самой низине, как ей казалось, ее наконец-то ждет вечный и преисполненный ленивого блаженства Рай. Ее безудержный ум все гнал и гнал ее вперед – туда, в неведомые подгорные дали – и, методично перебирая своими лапками, она без зазрения души и совести повиновалась своему хозяину и властелину.

Совсем недавно Тля отобедала собственным сородичем – мертвым, конечно, – которого нашла в уже изрядно подпекшейся на палящем солнце лужице крови. Брат по неразумию, должно быть, умирал мучительно – несколько лап были сожжены светилом замертво и их прах уже успел разметать ветер, а с живота стекала какая-то немыслимая для Тли зеленая вязкая субстанция ядовитого толка. Именно поэтому субстанцией Тля побрезговала – кто его знает, что там у них, Тлей, внутри, в конце концов? – а вот полуслепые глаза и жалкие подобия ушей оказались весьма аппетитными – так же, как и остатки мозга, еще не успевшие окончательно сгнить. Тля бы, наверное, вообще не притронулась к своему собрату, если бы не мучительный голод, который одолевал ее на протяжении последних дней пути Туда. Тля не ведала, откуда эта неостановимая жажда крови внезапно проснулась в ней, но с каждым днем пути она лишь росла и усиливалась. Что ж поделать, тяжка юдоль желающих попасть в истинный Рай.

Оставалось, кажется, совсем немного. Разумеется, Тля не могла видеть всего горизонта своего пути – лишь небольшую его часть, видимую для ее вечно опущенной головы и подслеповатых глаз – но все же ей казалось, что вот, уже почти, уже совсем скоро и…

Иногда Тля мечтала о крыльях – об истинных крыльях тех летающих в вышине небес гигантов, тень которых она иногда видела на земле. Тли называли таких Ангелами, вестниками небес. Да, тли, конечно, видели лишь их тень, их жалкое отражение – но и оно иногда завораживало их подобия душ… Тля никогда не поднимала взор к небесам – просто была неспособна на это, можно сказать, душе-генетически. Изначально ее сородичи боялись этих небесных послов, полагая, что они могут питаться ими, Тлями, – однако, как показала многотысячелетняя практика, Тли были просто неинтересны им – возможно, слишком малы для этого…

Тля очень хотела летать – вот так просто взять и воспарить в небесную высь, увидеть весь свой путь, так сказать, с высоты птичьего полета. Когда-то Тля слышала краем почти откушенного уха, что у ее древних предков были какие-то подобия маленьких крыльев, и они даже могли иногда взлетать невысоко ввысь, как бы в полу-прыжках, но потом что-то в их организмах изменилось, нарушилось, и от крыльев остались одни только рудименты.

С тех давних пор весь род Тлей разучился летать…

Тля уверенно продолжала свое движение, методично суча лапками. Она была, можно сказать, чемпионом, одной из лучших. Уже почти что девяносто процентов ее сородичей вымерли, соревнуясь между собой, кто же сможет быстрее и раньше всех доползти Туда и первым пометить эту новую территорию – а она уверенно продолжала свой путь. Кто-то умер от голода, не в силах питаться себе подобными. Кто-то погиб от жажды, будучи неспособным пить какую-то мутноватую черную слизь, переливающуюся всеми цветами радуги на солнце, которая иногда встречалась ей в виде маленьких лужиц, должно быть, оставленных самим Создателем. У кого-то на солнце просто расплавился мозг. Кто-то окончательно ослеп и начал крутиться волчком вокруг своей оси, жалобно попискивая в тщетной надежде получить сочувствие от соревнующихся себе подобных. Кто-то сломал себе несколько лапок и его сожрали его оголодавшие собратья. Кто-то оглох и перестал слышать зазывающие крики лидеров их стаи и, таким образом, безнадежно отстал в их общем пути Туда. А кто-то просто махнул на все рудиментом своего крыла, лег на выжженную траву, закрыл глаза и окоченел. Одним словом, достойных осталось очень немного. И Тля была одной из первых в их рядах.

Тля только что закончила обедать найденным трупом собрата и собралась было продолжить движение вперед, как внезапно что-то резко и отчаянно изменилось во всей окружающей ее действительности. Какая-то огромная и непостижимая тень легла на поверхность всей земли, насколько хватало взгляду, что-то огромное и неостановимое внезапно начало приближаться к ней и ко всему растянувшемуся шеренгой роду Тлей – что-то очень, очень, очень страшное для них.

– Неужели Он и вправду существует?! – успела подумать Тля в последний момент. –  Простите нас за наш тлиный образ жизни! – хотела было пискнуть она, но не успела.

Кто-то наступил на Тлю и всех ее собратьев, единым махом и окончательно решая вопрос с будущим подобных… нелюдей.

26.11.2010

– Позвольте, сударь, то есть вы беретесь утверждать, что все мы находимся под удивительным влиянием неких двух противоположных совершенно неведомых нам метафизических сил, кои способны оказывать воздействие на наши душевные состояния, мысли, самочувствие, и кои были фактически известны человечеству издревле, однако знание о них было превращено в нечто вроде детской сказки и нелепого мифа? Не является ли это все скорее плодом вашего больного воображения и бредовой фантазии, нежели реально существующим положением вещей? Я в силу своего научного образования все более склоняюсь ко второму варианту, ибо не вижу ни одной причины, по которой столь любимое вами Божественное должно было бы проявить себя в нашем бесконечно суровом мире.

– Лучший способ для бесов скрыться из поля человеческого зрения – это убедить людей в том, что их не существует, верно?

– Ну, давайте, в самом-то деле, не будем переходить границы нормального и разумного!

– Земное человечество перешло их давным-давно. Но это было одной из тактик темной части этих сил – убедить людей в том, что их не существует, можно одним простым способом: создать некое социальное явление, направление жизни или способ мышления, ежели пожелаете, которое взяло бы против права своего дерзость утверждать от себя, что только оно обладает монополией на истину, только оно одно способно привести массы человеческие к процветанию и всеобщему благоденствию.

– Я полагал, что вы совершенно нерелигиозный человек.

– А я говорю сейчас о науке. К религии мы обратимся позднее.

– Вот как? И чем же не угодила вам наука? Только благодаря ее усилиям сегодня мы имеем столь многое.

– Ядерное и иное оружие, загубленную отходами природу и умирающих от болезней в своих железобетонных клетках людей в том числе, не так ли? Дак вот, достаточно было создать такое социальное явление, «новую религию рассудка» вместе с ее ревностными «апостолами», если хотите, и пустить ее по пути сугубо рассудочному же, практично-материалистичному, оторванному и изолированному добровольно от всего «лишнего» и духовного – неплохая тактика для того, чтобы люди, начав однажды молиться на этого своего новоиспеченного «бога», так и не сумели проникнуть в святая святых – область человеческого духа, то есть в том числе то, монополию на «спасение» которого взяла на себя так называемая религия. Не потому ли уже много лет подряд официальная наука старается делать красивую мину при плохой игре – изо всех сил пытается скрыть тот простой и очевидный для беспристрастных наблюдателей факт, что, ранее избрав подобный путь, ныне она самовольно зашла в находящийся в конце его закономерный тупик и уперлась в глухую стену?

А утверждать то, что это не стена, а конец научных открытий и торжество человеческого разума – дичайшая глупость.

– И что же вы предлагаете делать научному сообществу?

– Можете попробовать пробить стену в этом глухом тупике вашим лбом. Сослужите пользу науке, как сослужили ее многие до вас, добровольно отдав свои живые тела для научных экспериментов, или же отдав мертвые против собственной воли для них же.

– Все шутки шутить изволите, сударь? Наука, как известно, требует жертв.

– Красота, как известно, тоже. Следствием чего является неподдельное уродство.

– Полагаете, религия намного красивей науки?

– То, что стало современной религией – отнюдь. Паразитирование на стремлении духа человеческого к Высшему и примитивизация веры, по большей части. Но каждому по выбранному пути его.

– Даже если предположить, что современная наука не в состоянии открыть нечто недоступное и невидимое для нее, в том числе доказать существование упомянутых вами метафизических сил с научной точки зрения…

– «С научной точки зрения» звучит вполне оправданно. Ведь это всего лишь маленькая точка, которой еще предстоит проделать большой путь…

– …То разве может похвастаться этими знаниями современная религия?

– Современная религия превратила их в подобие мифа, а идолослужители часто сами не ведают, о каких важных вещах упоминается в оставшихся еще неискаженными текстах. Взгляните, например, на некоторые из икон, изображающих Христа – и за спиной его вы увидите белые крылья. На них он изображен как Ангел, ведущий за собой целое воинство других, и изображен таковым не случайно. Точно также, как неслучайны и сохранившиеся до сих пор молитвы своим Ангелам-Хранителям, и имена Архангелов, и ряд других важных вещей.

Люди, впитавшие в себя яд материалистической науки, даже не способны подчас понять, что эти факты отражают реально существующую действительность в гораздо большей степени, нежели тысяча и одна теория, признанная в научном мире ничем иным, как очередным «законом» природы. А расскажи современным религиозным последователям о живых Ангелах – и многие из них посчитают вас.

– Ни разу в своей жизни не видел каких-то упомянутых вами Ангелов!

– …Но это вопрос той точки зрения, с которой смотреть, не так ли?

– Все это всего лишь очередной религиозный миф!

– Также, как и ваши собственные мысли. Простите, я хотел сказать – их мысли. Они ведь не ваши?

– Что значит – «не мои»? Я мыслю – следовательно, существую.

– Утверждение несколько не соответствует действительности, хоть и не в вашем случае. Взгляните на ваш хаотически мыслящий ум – вы действительно уверены, что это вы управляете им? Вы даже не можете заставить его полностью замолчать! Волны приходящих извне мыслей скачут так, как будто кто-то посторонний хаотически выкручивает ручку мыслительного «радио» то в одну, то в другую сторону.

– Уж не хотите ли вы сказать, что мысли могут быть навеяны?

– Ну вот, кажется теперь вы, наконец, начинаете понимать, какие именно силы послали людям «гениальные» научные идеи по изобретению, скажем, различных видов оружия. Как, впрочем, и фармацевтических лекарств. Как и множество так называемых «мемов», начиная от «после нас хоть потоп» и заканчивая тем, что «деньги не пахнут». Впрочем, вы также ныне будете способны осознать, какие силы говорили, например, через пророков. Но кого выбирали слушать люди? Идет планомерное уничтожение человечества их собственными руками.

– Ну, право, уменьшение населения планеты лишь способствует более рациональному распределению природных ресурсов среди оставшихся в живых.

– Рассчитываете остаться? Боюсь, что в планах темных сил сохранение вашей жизни не значится среди приоритетных задач. Как, впрочем, и всего человечества в целом.

– Да ну вас, сказки рассказывать!

– Да просто оглянитесь вокруг. Это, по-вашему, Рай?

– Но ведь вовсе и не Ад, это уж точно! Прогресс, так сказать, все равно присутствует. Или вы наивно предлагаете мне поверить в то, что все, что вы только что рассказали мне – правда?

– А вот это, мой дорогой друг, уже целиком зависит от правильности вашей точки зрения…

02.02.2013

Тридцатый день…

Да, тридцатый день прошел с тех пор, как он оказался здесь. В его новом доме. ДОМЕ.

Замерзший язык отказывался произносить это до боли знакомое и когда-то вызывавшее трепетный восторг и радость в груди, слово. Как по-новому оно теперь звучало в сознании!

Отчаяние. Отчаяние, мутящее разум. Слезы – о чем? Быть может, о тех давно минувших и невозвратных днях простого человеческого счастья? О звонких людских голосах и счастливых улыбках детей? О крепкой семье, которую когда-то так хотелось иметь…

“Папа…”. А ведь он так никогда и не слышал этого чудного звука – и теперь уже не услышит никогда. НИКОГДА. Разум злорадно подсказывал, что это так – это не может быть иначе. А сердце, сердце, вынесшее такие муки и страдания, – сердце его отказывалось в это верить. Оно всегда отказывалось верить в боль и скорбь. Всегда. Или… или только до событий тридцатидневной давности?

И все же… все же это ныне его новый дом, как кощунственно теперь бы не звучало это слово. Улица. Почти всегда закрытые ночью подъезды домов. Городские свалки, где столь редко можно было найти хоть какое-нибудь пропитание…

«Нет, нет, НЕТ!! Это не может быть со мной, только не со мной! Почему, почему, почему?!»

Молчание. Гробовое молчание. Ночная тишина. Слова вырвались из иссохшего горла в ночную тьму города и затихли в тишине. Нет ответа. Ответы придется искать самому.

Тогда – обессиленный, исхудавший, со шрамами по всему телу – следами борьбы с собратьями по несчастью и городской шпаной, с покрывшимся гнойными коростами лицом, – он упал. Он даже не заметил, как вдруг стремительно земля приблизилась к нему и тело, ударившись с грузным стуком о землю, осталось лежать неподвижно…

* * *

…Он не помнил и не знал, сколько прошло времени. Да и, наверное, не хотел знать. К чему теперь это ему? Найти пропитание и ночлег на очередную ночь – не этим ли ограничились его потребности?

Тогда он открыл глаза. Попытался пошевелиться – и отчаянно вскрикнул от резкой боли и застелившего глаза кровяного марева. Рука, правая рука. Той, что не раз спасала его в драках на темных переулках за кусок хлеба, той, что помогала открывать иногда не слишком качественно сделанные замки дверей городских подъездов – ее больше не чувствовалось. Совсем, полностью.

Перелом, вывих? Наверное, все же вывих и последовавший за ним болевой шок… Хорошо. Могло быть и хуже – намного хуже.

Оклемаемся. Оклемаемся, разум, – я говорю тебе!

Больница? В какую это больницу ты предлагаешь идти мне, разум? Да и не ты ли был случайным свидетелем, как меня сотни раз за эти тридцать дней выгоняли и выпинывали из общественного транспорта, зло окликали подростки, неприязненно косились взрослые и молодые девушки отворачивались с таким лицом, как будто только что увидели величайшую на свете мерзость? Мне не место в мире этих людей. Уже не место.

А-а-а-а-а… нет, не надо! Только не картины прошлого, только не их! Память, услужливая тетка память, так верно служившая мне раньше, – что за злую шутку ты хочешь сыграть со мной?! Умоляю, остановись! Я уже смирился со своей судьбой! Смирился – ты слышишь меня? Смирился!

Или… или нет?

Вопросы, вопросы, вопросы… Вопросы, бередящие ум и сердце. Одинокие вопросы без ответов. Слуги боли – душевной боли. Снова боль – уже руки. Это легче. Пройдет.

«Они, это они виноваты!» – в который раз захотелось злобно прорычать ему.

Да, это все они. Зловредные бизнесмены, лжецы, подлецы. Они обманули его – как и сотен ему подобных. Теперь он уже не помнил деталей, но твердо помнил одно – они обманом получили квартиру, его квартиру. Дурацкая фирма, подставное агентство! Гады!

Стоп. Только не злоба. Только не ненависть. Он уже устал от нее, слишком устал.

Тридцать дней… Как многому он научился и как много понял за эти тридцать дней!

С каким презрением он раньше смотрел на всех этих малоимущих и обездоленных! Сколько высокомерия и самодовольства было в его затуманенных внешним благополучием глазах. Сколько простых человеческих просьб отклонил, ссылаясь на недостаток времени. Недостаток… Теперь, похоже, времени у него в избыток – вот только какого времени… Один раз он даже предал – близкого друга и коллегу по работе. Хотел заработать денег… Заработал. А друг попал в тюрьму за финансовые махинации – пытался доказать, что его подставили. Если бы он еще и знал, кто…

«За все надо платить, – вдруг подумал он, – за все. Искупать свои ошибки». Жестокий урок. Впрочем, жестоким он был и сам.

Он поднялся, огляделся по сторонам. Да, это было здесь. Он пришел – вернулся к себе домой… Только уже не к себе, совсем не к себе. Он прекрасно помнил о том, что теперь стало его домом. И все-таки… все-таки что-то неудержимо рвало его зайти в этот родной подъезд, ощутить запахи дома – в последний раз в этой жизни. Больше он не вернется сюда.

И тогда, отбросив все малодушные и горькие мысли, крепко прижав сломанную руку к груди, он пошел – побрел к двери подъезда. Вот дверь медленно распахнулась, и какая-то семейная пара вышла на улицу – наверное, на прогулку. Он сделал рывок и подошел к подъезду.

Молодая девушка скривила рот и что-то прошептала на ухо своему возлюбленному. Тогда возлюбленный попытался крепко ухватить стремившегося к двери человека с нелепо искривленной и прижатой к груди рукой, но тот вдруг прошептал – «Я только на минуту. Это мой бывший дом», – и рука человека, уже готового было схватить этого поганого бомжа, вдруг как-то медленно опустилась, в глазах на мгновение промелькнуло понимание, и как-то нелепо пробормотав «да, конечно», он отошел назад.

…Вперед и вверх – к третьему этажу. Вот он, близкий и знакомый… почти родной. И кто теперь живет в его квартире?

Он прислушался. Где-то за дверью бодро лаяла собака, встречая, видимо, пришедшего хозяина дома. Где-то плакал малыш. Где-то ругались люди. И только один раз на протяжении всего того получаса, что он стоял, прислонившись к стене и вспоминая былую жизнь, откуда-то совсем сверху донеслось многоголосое пение и радостный смех.

Потом он пошел назад. Из дома. Или домой?

Первый этаж… подобные литым маленьким бункерам почтовые ящики. Заглянуть? Но кто может написать ему? Кто?

И все же он заглянул – в ящик с крупным и жирным номером «30». Тридцатый день, тридцатая квартира…

Там было только одно письмо – с его инициалами. С его! Он посмотрел на дату. Да, двадцать девять дней назад оно пришло ему – тогда еще квартира была записана на него. Пробежал глазами строчки. Сначала недоумение, затем изумление, улыбка и боль отразились на лице. Впрочем, если бы кто-нибудь случайно увидел теперь его лицо – он бы принял это за хищнический оскал.

Не веря собственным глазам, он еще раз пробежал все строчки. Все верно. Разум еще верно служил ему. Ошибки быть не может.

Крупные буквы и слова «извещение», «наследство», имя его жившей за рубежом сестры и сумма в сто тысяч долларов были последними, что жили в его сознании в этот день. Ноги его подкосились, и он упал.

За окном всходило солнце…

01.01.2004

Но не хочу, о други, умирать,

Я жить хочу, чтоб миру помогать.

И ведаю, мне будут озаренья…

Я вновь рожден и жажду вдохновенья.

Да, я знаю – время уже не повернуть вспять. Да, я знаю – прошлые ошибки сейчас уже невозможно исправить. Да, я знаю, как был неправ всю мою жизнь и как оказался единственно правым сейчас. Я люблю тебя так, как не любил никого другого на свете. А я очень много кого любил.

Люди обманывали и предавали меня. Они на мгновения разрушали иллюзию моего вечного одиночества, чтобы затем вновь дать понять, насколько иллюзорны были представления о нем как об иллюзии. Они любили и ненавидели меня одновременно, ведь их любовь так похожа на ненависть. А я любил их даже за это. Когда мучительная тишина тяжким прессом обрушивается на тебя со всех сторон, начинаешь радоваться даже звуку крика от собственной боли.

Я действительно любил тебя – любил тебя так, как ни одну другую женщину на этом безмерно тусклом свете. Для них я был лишь забавой – игрушкой, которую они с удовольствием выбрасывали в то же мгновение, как она наскучивала им, не желая понять, что и у игрушки есть сердце. И в этой забавной игре они также, как и я пытались убежать от осознания того, что когда-нибудь и им придется оказаться наедине с самими собой – и наедине с тобой.

Может быть, именно за это я и люблю тебя – за то, что ты всегда неуловимо была рядом со мной, где бы и кем бы я ни был, в каком бы времени и эпохе ни лежал мой путь. Возможно, ты еще не знаешь об этом, но тем самым ты также неуловимо помогала мне – помогала не потеряться мне настоящему в этой фальшивой суете жизни. Ты оказалась самой верной и преданной из всех известных мне женщин. Фактически, для меня ты стала своей полной противоположностью.

Да – я вижу, я чувствую, как тебе страстно хочется сейчас повернуться ко всем этим большим и малым, перешагнувшим границу совести, как сильно хочется закричать им в лицо о том, что только ты, моя любимая, только ты никогда не предавала и не обманывала меня, только ты всегда относилась ко мне настолько нежно и бережно, насколько не способно ни одно живое существо. Только ты знаешь, что такое неизбывная сердечная боль, и только у тебя есть от нее лекарство.

Но и ты часто приходила слишком поздно.

Когда-то я был молод и полон сил, и мне казалось, что мне все по плечу – а теперь кажется, что в этом во всем я уже давно по уши. Когда-то я надеялся на веру и верил в любовь – но любовь обманывала надежды, и я перестал в них верить. Я уже сделал все, что хотел когда-то, и мне остается только хотеть того, чего я не смогу сделать уже никогда.

Ты могла бы быть со мной молодым, но ты раз за разом решала приходить слишком поздно. Или, быть может, ты специально ждала меня?

Как бы то ни было, теперь мы, наконец, вместе, чтобы вновь стать одним. Две половинки одного целого, две части разбитого сосуда, потерявшего слишком много влаги жизни. Никто ни в силах разлучить нас, единственных подлинных любовников на этой грешной земле, с момента каждого рождения предназначенных друг другу.

Я вновь принимаю тебя потому, что ты бесконечно многогранна, ведь за смертью всегда следует новое рождение. Лишь потому я принимаю тебя – чтобы смыть всю боль прошлого и снова стать живым, как и хотел того долгие годы.

Здравствуй, моя прошлая смерть. Приветствую тебя, мое новое рождение!

09.09.2008 

– И что он вообще сможет сделать в таких условиях?

– Это ему решать. Пускай работает, – ответили мне из-за Стены.

– Понимаете ли вы, что это невозможно? – возразил я невидимому собеседнику. – Как он должен будет все это реализовать?

– Как сможет.

– Ну и где же тут логика?!

– У каждого своя логика. Тебе не понять, – пришел ответ.

* * *

«В этот горький и траурный день все мы собрались здесь, чтобы почтить светлую память человека, которого мы искренне и горячо любили. Человека, чей жизненный путь оборвался столь внезапно. Человека, давшего нам надежду на то, что со смертью жизнь не кончается. Человека, успевшего прожить в этом мире так немного – краткие двадцать семь лет, каждый год из которых был годом отчаянной и дерзкой борьбы за жизнь, годом самоотдачи и годом подвига. Человека, чей молодой возраст как будто бы скрывал за собой многие годы опыта и мудрости. И пусть в эти минуты его самого уже нет с нами, но память о нем будет жить вечно в наших сердцах. Мы – те, кто знал его – уже никогда не сможем забыть. Мы не сможем забыть его слов, его вечно молодых светящихся оптимизмом глаз, дававших нам надежду в дни нашей скорби. Мы не сможем забыть его – и мы не забудем. Пусть земля ему будет пухом, и светлым будет его путь в мир вечной жизни. Аминь».

* * *

– Ну что, доктор, как наш малыш? Все в порядке?

– Боюсь, что у меня для вас плохие новости.

– Что? Что с ним? Да не тяните же, ради Бога!

– В сыворотке крови вашего новорожденного был обнаружен вирус СПИДа.

* * *

– И каковы мои перспективы? Операция не поможет?

– Нет. Она только отсрочит болезнь на год-два.

– А потом?

– А потом вам придется найти трость и собаку – если, конечно, вы еще захотите жить.

– Сколько у меня осталось времени?

– Около пяти лет.

* * *

– Скажите, скажите же, мой мальчик, мой Паша жив?!

– Из пятнадцати человек Павел Волков и Александр Громов не вернулись из разведоперации. У нас есть все основания считать их погибшими в бою. Сожалею, мэм.

* * *

– Отец бросил их, когда ему было около двух лет.

– А мать?

– А мать умерла от чахотки еще через три года. Мальчик скончался через неделю после этого.

– Его отец знает об этом?

– Нет, мы не стали ему сообщать. Он эмигрировал в другое государство почти сразу после развода, и мы не стали заниматься его поисками.

* * *

«Да, они врезались друг в друга прямо на моих глазах! Легковая машина попала точно под колеса этого грузовика. Я даже почти не успел заметить, как ее завертело – увидел ее вышвырнутую в бок, когда у нее уже снесло крышу. К тому времени, как я понимаю, все пассажиры были уже мертвы. Господи, это было так ужасно!»

* * *

– Ну, а другие как? Как устроились, как живут?

– Елена теперь работает бухгалтером в банке. Наташа стала репортером. Женя журналисткой. Про парней ты итак почти все знаешь.

– А Мария как? Смирнова Мария, помнишь? Такая веселая, жизнерадостная всегда была?

– Ты не знаешь?

– Что? Что я должен знать?

– Она погибла в ДТП год назад. Я думал, ты знаешь.

– Погибла?

– Да… От жизни иногда умирают. Сочувствую. Ты любил ее?

– Любил… 

* * *

– Да, быть может, мне пока не понять этой логики. Да, быть может, что я глуп и слеп, но какого же черта вы спокойно даете умирать лучшим представителям нашей расы – тем, кто помогает вам же?! Почему не оставляете жить их, почему оставляете паразитов и убийц? Почему они живут, когда те, кто действительно должен был жить, давно гниют в своих могилах?! Что же это за нечеловеческая логика?! – кричал я моему невидимому за этой Стеной собеседнику.

Собеседник печально вздохнул.

– Видимо, тебе не понять. Это Эксперимент.

– Что еще за чертов эксперимент?! Куда, кому, для чего? Не нужны нам ваши эксперименты!

– Мы отберем души лучших. Нам нужны только они. Это отбор. Вы должны примириться с его формами.

– Мы не смиримся! Ты слышишь меня? Кто бы ты ни был, мы не смиримся! Не смиримся! – из последних сил кричал я, стараясь перекричать шум непонятно откуда нахлынувшего ветра.

А потом стена из черного хрусталя внезапно пошла трещинами, небо озарилось огнем, а в глаза мне ударил идущий с неба ярчайший свет, ослепляя. Последнее, что я успел увидеть до того, как этот неистовый свет лишил меня зрения, был облаченный в ослепительно-белые одежды высокий человек со светящимися этим же светом глазами, промолвивший мне словами моего недавнего собеседника:

«Смертный! Отныне ты в течение нескольких тысяч лет будешь вести других людей, помогая им понять красоту нашего Эксперимента, но сам не будешь способен этого сделать. Ты будешь учить и вдохновлять их – и видеть, как мы постепенно отбираем их у тебя. Ты будешь любить их – и наблюдать, как их смерть уносит твою любовь вместе с собой. Ты будешь бессмертным так, как ты этого захотел, – и ты проклянешь это бессмертие. Быть может тогда, спустя эти несколько тысяч лет, ты поймешь свою ошибку. Поймешь, что мы неподвластны вашей логике… И только тогда тебе откроется путь для постижения истины. Теперь иди и живи, бессмертный Ангел-Хранитель! Твоя новая жизнь только началась…»

27.01.2006

Справка

Выдана: гражданину Ху.

С целью: показать всем, «ху из Ху».

ООО «Балбесы планеты» обвиняют гражданина Ху в том, что Ху:

1. Сидел на суку.

2. Молол чепуху.

3. Из мозга балбесов всех вынул труху.

Настоящая справка также подтверждает, что гражданин Ху:

1. Не осел.

2. Не козел.

3. Возможно, чудак.

4. Наверное, дурак.

5. Он цель для атак.

P.S. Все так!

Гражданину Ху инкриминируются 159484838934848454 преступлений, прямо или косвенно совершенных всем сообществом ООО «Балбесы планеты» за всю историю их жизнедеятельности на планете Земля. Само сообщество от какой-либо ответственности отказывается в лукаво-добровольном порядке.

Гражданин Ху может оспорить легальность выдачи ему данной справки путем личной беседы с каждым из сотен миллионов членов сообщества. Решение об отмене своего ху-лень-и-я каждый член сообщества принимает после беседы самостоятельно. Отмена полученного гражданином Ху ярлыка возможна только при стопроцентном пересмотре каждым из членов сообщества своего мнения о нем (что невозможно в силу элементарной статистики).

Распятие гражданина Ху является одним из рассматриваемых методов наказания со стороны сообщества.

Справка выдана гражданину Ху заочно, и его согласие на ее получение не требуется (чему мы очень рады).

Ху-ху! Я-ху!

ООО «Планета Земля»

«Балбесы планеты»

17.02.2013

Он раскрыл глаза. Зрение и слух постепенно возвращались, очень-очень медленно – но возвращались. Уже который день он приходил в себя… Толчок рукой, резкая боль в перебитом суставе – и он поднялся. Он жив, и он выдержит – несмотря ни на что.

Несмотря на муть в глазах и перебитый сустав, резкой болью отдающий при каждом движении руки. Несмотря на крики и жесточайшую ругань вокруг. Несмотря на угрозы со стороны его «соседей», которые они намеревались привести в действие, если он не поделится своей частью той баланды, что им приносили, чтобы они не умерли с голоду. Несмотря на методичные и отдающие звоном по железному полу шаги приближающегося надзирателя. Несмотря на солнце, которое он не видел уже так давно… лишь слабый свет которого он иногда замечал по утрам – свет, с трудом проникавший через прочные железные пластины, закрывавшие окна в этом оплоте скорби. В этом оплоте печали – и иногда, лишь иногда – раскаяния.

«Чумбрик, мать твою! Мы разделаем тебя на потроха! Ты слышишь, недоносок?! Ты нам пятки вылизывать будешь, сука!». Крик донесся откуда-то из дальней камеры и стих.

Здесь не любили сопротивляющихся, здесь не любили гордых, и таких здесь практически не было. За исключением местных авторитетов и тех, кто мог собственной кровью доказать, что он достоин уважения – потому что здесь уважали только силу. Целый год понадобился ему, чтобы доказать свою силу в боях без правил – боях, на которые тот же надзиратель, что сейчас медленно приближался по коридору, гремя камерными ключами, смотрел сквозь пальцы… точнее говоря – не смотрел. Неделю назад был последний бой и его оставили в покое. От него, наконец, отступились… как от непреодолимой и неразрушимой твердыни – отступились.

«Обед!» – громогласный раскат голоса заполнил помещение.

Сейчас им всем будут разносить миски баланды – серо-зеленой жидкости, имеющей отвратительный вкус. К баланде, впрочем, прилагался кусок хлеба, а это было уже много, очень много. Этого должно хватить приблизительно на пять-шесть часов. А потом им снова принесут что-нибудь подобное, чтобы они не подохли с голоду. И так – день, месяц, год… Девятнадцать лет – девятнадцать долгих лет ему предстоит еще оставаться здесь… девятнадцать двадцатых его срока.

Вот и смотритель подошел. Сейчас принесут еду, он насытится этим жалким куском хлеба и миской воняющей помоями жидкости – и ему станет легче. Организму потребуется еще много дней, чтобы залечить раны… Девятнадцать лет потребуется ему, чтобы дождаться дня свободы.

Вот и еда. Миску просунули через вырезанную щель внизу камерной двери. Смотритель почему-то продолжал стоять, хотя ему давно уже пора было идти к новым камерам. Секунда, две, три, пять…

«Заключенный Скалов, к вам пришла ваша жена. Мы проводим вас в помещение для встреч».

Простые человеческие слова, которые подняли его дух на вершины радости. Это была теперь огромная радость для него – вновь встретить родного человека в этом доме одиночества среди сотен и сотен людей. Камеру медленно открыли – охрана тут же прижала его и стала быстро надевать наручники. Он не сопротивлялся.

«Делайте свое дело, ребята. Это ваша работа. Делайте свое дело», – мысли промелькнули в его голове, но так и остались невысказанными. Да и к чему? С заключенными не разговаривают – им дают команды и ждут их выполнения. Почти как в армии, только хуже. За неповиновение – забивание до полусмерти, или до смерти – это не важно. В рапорте будет значиться – «покончил с жизнью самоубийством» – в камере без единого острого предмета. Покончить с жизнью там можно было, разве что разбив голову об стену…

Он шел по длинному коридору, ведомый тюремной охраной, и в душе его была радость, впервые за много дней – радость. Как давно он уже не знал этого чувства…

– Любовь моя, Людочка! Славная, как же я истосковался по тебе!

– Паша, родной! Слава Богу, ты жив! Что с тобой? Опять сражался? Боец, когда же ты прекратишь эти драки?! Тебя ведь могут убить!

– Не могу Люда, не могу. Я не мог отказаться от боя. Ты же знаешь – тогда бы я не жил…

– Паша, родной, умоляю тебя – останься жив. Родной, славный… если тебя убьют, Паша, я не смогу этого пережить. Любимый, родной, не покидай меня, останься жив – умоляю тебя! Умоляю! Я люблю тебя, Паша!

Она прижалась лицом к пластиковой пуленепробиваемой загородке, что разделяла их, и заплакала. Его родная женщина, его вторая половинка… Она плакала, и слезы медленно текли по стеклянной стене, оставляя за собой чистый прозрачный след. Он тоже прижался лицом к прозрачной стене и смотрел на нее. Охранник, следивший за встречей, дернулся было вперед – по правилам разговаривающие должны были находиться на расстоянии по меньшей мере двух метров от разделяющей их стены – но потом как-то замер и потихоньку склонил голову вниз. Некоторые люди и здесь продолжали оставаться людьми.

А потом они целовали прозрачный пластик, представляя, как целуют друг друга. Раскидывали руки и прижимали их к стене, пытаясь обнять друг друга. Они целовали и обнимали друг друга – и не могли этого сделать. Они теперь были разделены непреодолимой стеной на долгие двадцать лет с того самого дня…

– Ты помнишь тот день, Паша? Я все еще не могу простить себя за него – за тебя. Не могу простить себя за твою судьбу…

– Перестань, Люда. Я сам так выбрал, да и мог ли я выбрать иначе? Я сам выбрал – и готов нести за свой выбор ответственность. Я убил человека. Я виновен. И должен понести наказание.

Да, они оба помнили тот день, помнили очень отчетливо, помнили каждую деталь – несмотря на то, что с того момента прошло уже больше года, и должно пройти еще девятнадцать, прежде чем его удастся окончательно выгнать из памяти и забыть навсегда. Как морок, как сон, как наваждение. Которое наваждением, к сожалению, не являлось…

Картины медленно всплывали в памяти. Тот памятный день, с которого началась его жизнь здесь – после короткого судебного разбирательства и вынесения приговора. Как яркие вспышки – картины. Вспыхивающие и потухающие…

Они тогда возвращались вдвоем с праздника пешком… Эти парни выскочили совершенно непонятно откуда. Их было двое. У одного – нож в руке, у другого пистолет.

«Стоять! Кошельки на землю, быстро! Кольца, серьги, все бросайте! Живо, я сказал, если не хотите получить пулю в лоб!» – прокричал грабитель с пистолетом, наставив его на него. Второй подбежал сзади и схватил его жену, приставив нож к горлу. Тот, кто был с пистолетом, может, и блефовал, а вот второй – определенно, нет.

«А дамочка то ничего! Надо будет поиметь ее потом. Не дергайся, милочка! Я по-быстрому, хе-хе…»

Испуганный совершенно детский крик его жены, ревом бури ворвавшийся в уши…

Он больше не медлил. Кровь солдата, прошедшего Афганскую войну, вскипала в нем… Он перестал слышать, он перестал ощущать пространство. Лишь чувство, удивительное чувство испытанного и выжившего бойца, позволяющее вовремя распознать идущую опасность, лишь оно стало его руководителем в эти минуты.

Яркие вспышки – мгновения…

Удар ногой – наставленный на него пистолет вылетает в сторону. Снова удар – державший пистолет грабитель валится и сгибается на земле. Секундное изумление на лице второго парня, уже начавшего раздевать его жену и на время отставившего нож от ее горла. Вот снова нож медленно приближается к телу его любимой… Прыжок. Перехваченная в воздухе для удара рука с ножом. Все трое падают на землю.

«С-у-у-у-у-у-ч-к-а!» – подхваченный воздухом возглас.

Вновь мелькнувшее железо – парень как-то успел достать второй нож. Двинувшаяся ему на перехват рука… Поздно.

Удар. Отчаянный крик его жены, полный агонии и боли.

«Н-е-е-е-т!» – его крик отчаяния.

Удар. Парень вскрикивает от боли, один из ножей вылетает из рук. Борьба на земле. Они покатились прочь, вцепившись друг в друга. Его жена осталась лежать неподвижно.

Десять секунд, двадцать…

Парень пытался вонзить в него свой нож, их руки боролись за жизнь… Удар. Напавший все-таки дотянулся своим лезвием до него. Он скривился от боли, но бороться не перестал.

Тридцать секунд… Капли крови, сочащиеся из его раны и щедро поливающие землю…

Захват. Проворот кисти с оружием – он хотел также выбить нож из рук. Лезвие медленно поворачивалось в сторону лежавшего снизу напавшего. Сейчас удастся забрать кисть и выбить нож из рук… Без оружия напавший не воин. Пусть убегают – он даже не будет их преследовать.

Но парень вдруг что-то вскрикнул и резко начал поворачиваться вбок, пытаясь сбросить его с себя. Хрип. Истошный предсмертный хрип. Повернутое лезвие вонзилось грабителю в грудь, когда он стал переворачиваться.

«К-а-з-е-л», – уже совсем тихие слова, что он услышал от него. И тут же все стихло.

Лишь медленно ворочался человек, еще совсем недавно державший в своих руках пистолет, и уже совсем не шевелился тот, что взял на вооружение ножи. А ведь он совсем не хотел его убивать, совсем не хотел… только обезоружить.

Он подхватил пистолет и подбежал к жене. Опустился на колени. Дышит… значит, живая. Тогда он взглянул на рану – рана была на правом боку под ребром, из нее медленно сочилась кровь. Ничего, вроде не смертельно. Только бы выжила, только бы выжила!

Тогда он подхватил ее, подпер на себя и медленно пошел вперед, неся ее на себе.

Совсем немного надо пройти. Выйти из этого переулка на многолюдную улицу, а там ему помогут – должны помочь! – другие. Да что ему! Главное, чтобы выжила она. А он справится итак – и не с такими ранами приходилось справляться! И пистолет еще надо будет уничтожить…

Картина изменилась. Теперь он стоял в зале суда и слушал свой приговор – приговор за убийство.

Он убийца. Даже защищавший себя и свою любимую – он убийца. Даже при фактической необходимой самообороне – он убил человека. Вот только по мнению суда необходимой самообороны не было. Второй выживший все-таки сообщил о нападении в правоохранительные органы – естественно, так, как хотелось ему – свидетелей боя не было. И даже слова его жены и ранение свидетельством не были – она была без сознания по ее собственным словам и не видела заключительную часть боя. Да и рана ведь вполне могла быть сделана им же, а не напавшими – особенно если учесть, что на ножах остались его отпечатки пальцев.

Так считал суд – и вынес свой приговор. Лишение свободы на долгий срок в двадцать лет. На столь долгий срок, который ему еще предстоит пробыть здесь, в этом доме печали и иногда – лишь иногда – раскаяния…

Картины погасли. Он вновь сидел рядом с женой, а она продолжала плакать.

И он успокаивал ее – уверял, что все будет в порядке, что все это скоро закончится, и он встретит ее, любимую, уже на свободе. Затем он улыбнулся – не хотел, чтобы она видела его отчаявшимся, и не хотел отчаиваться сам.

Они еще долго продолжали говорить – продолжали до тех пор, пока охрана не потребовала окончания беседы. Потом они расстались до следующей встречи. Она придет к нему, как только это позволят, как только пройдет минимальный срок между посещениями – примерно через два месяца. Она придет к нему – его вторая половинка, его любимая, его солнышко. И он тоже придет к ней, вернется в ее мир, придет через эти долгие двадцать лет. Он придет к ней, когда стена, разделяющая их, рухнет в прах. И тогда уже ничто не разлучит их!

Это стоит того, чтобы прийти! Мир за этой оградой стоит того, чтобы вновь в него войти. И он придет, чтобы начать новую жизнь – в светлом и солнечном мире. Через почти четверть века он примет солнечный мир в свои объятья – и улыбнется. И возрадуется жизни.

30.12.2004

– Псссс… ходь сюда! – раздалось из кустов.

– Стой, кто идет! – Иван аж подпрыгнул от неожиданности, каким-то непостижимым образом сумев развернуться в полете на двести шестьдесят семь с половиной градусов прямо по направлению к источнику потенциальной опасности.

– А тем, кто летит, что – тоже останавливаться? – резонно вопросили из кустов вновь.

– Кто здесь? Покажись! – гнул свою линию для многих безымянный, а для нас уже поименованный герой.

– Да ты не бойся! – успокаивающе заметили оттуда. – Ну, подумаешь, остановили тебя в дороге, эка невидаль? Ты ж все равно по здешнему лесу шлялся без толку. А так, глядишь, хоть и поговоришь с кем-нибудь по душам… со мной, например.

– А ты вообще где? – не унимался в своем любопытстве уже оправившийся от первого испуга бравый молодец.  – Вдруг ты страшный и ужасный монстр, подстерегающий одиноких путников на пути к людям?

– Тьфу, вот еще, страшной мне быть! – фыркнули уже откуда-то сбоку. – Кто же на нас в таком случае позарится то? И не страшные мы вовсе, а мирные, демократичные, можно сказать. Счастье приносим, за права человека ратуем. Свобода выбора, отношений, совести. Ну и все такое прочее.

– Дак ты – она? Представитель, так сказать, прекрасного пола? – опешил Иван.

– Ну, для кого пола, а для кого прямо-таки уже и потолка. Тут все от, так сказать, планки разума зависит.

– От чего? – не понял Иван.

– Ну… штука это такая – планка. А разум – что разум? Профанация одна! – хихикнули теперь уже из-за ближайшего дерева. – Ты куда хоть направлялся то, а?

– По делам! – буркнул Иван. – Нехай я тут незнакомцам буду все рассказывать, в глаза их не видя. Может быть, у них и вообще – глаз нет?

– Может быть, что и нет… – резонно заметили снова. – А, может быть, таким как я они и не нужны вовсе.

– Ах ты, чудище безглазое! Я вот в тебя сейчас стрелу из лука то как выпущу, а куда она попадет – в глаз ли, али в какую другую точку – это уже дело десятое! – гаркнул Иван и полез за луком и стрелами.

– Ну, ты же не амур какой, чтобы всех прохожих стрелами любви утыкивать? Да и вообще… вдруг я та самая чудесная царевна-лягушка, которую тебе поцеловать требуется, дабы жить с ней затем в счастье и согласии, пока смерть не разлучит вас? Неужели тебе не хочется проверить, м-м-м-м? – голос незнакомки становился все более ласковым и тягучим.

– Ладно, – согласился Иван. – Сделать из тебя лягушечку для иголок я всегда успею, – резюмировал он. – Но выходить из-за кустов строго по одному, и помните – я держу вас на прицеле!

– Нет, ну вы только посмотрите, какой мужественный и храбрый спутник мне попался! Я уже почти вся горю от вожделения! – сладко пропела незнакомка и, наконец, вышла из-за кустов.

– А-а-а… о-о-о… у-у-у-у… э-э-э… какая же ты… – промямлил Иван.

– Красивая, да? Это у меня с рождения.

– Да не то слово…

– А какое будет то, м-м-м? – продолжала улыбаться таинственная знакомка, грациозно вышагивая перед Иваном.

– Моя – вот какое!

– Ну… может быть, что и твоя. Всему свое время… Меня, кстати, Шняжечка зовут.

– Шняжечка? Какое красивое имя! – воскликнул Иван. – Иван! – представился он.

– И вам, Иван! – улыбнулась Шняжечка.

– Что «и мне»? – не понял он.

– И вам я, как я вижу, нравлюсь.

– Да… ты вся такая… сверкающая… такая… необычная… вещичка… у многих, наверное, таких и вовсе нет…

– Да, да, – ласково согласилась Шняжечка. – Я знаю. Я такая. А ты в меня сперва стрелять удумал, шалунишка! – ласково погрозила она.

– Ну, я же не знал, что ты такая… необычная. Думал, вдруг ты ведьма какая болотная, меня охмурить хочешь и за собой в логово утащить.

– Ну, зачем же мне тебя охмурять? Ты ведь сам скоро прибежишь за мной… милый, – продолжала сладкоголосо петь Шняжечка, ходя кругами вокруг Ивана. – Куда же вы все, люди, без нас, Шняжечек, – чего же вы без нас стоите то, потребители вы наши? – промурлыкала она чуть тише.

– А можно мне тебя… потрогать? – робко предложил Иван.

– Можно, потрогай… – разрешила Шняжечка. – Можешь даже на руки взять…

– Так скоро? – опешил Иван. – А разве не нужно сначала…?

– А чего тянуть то? – вопросила Шняжечка. – Я же вижу, что ты меня хочешь… так что давай, бери, не стесняйся. Чем больше ты будешь меня хотеть, тем большим человеком с маленькой буквы будешь становиться…

– Может быть, человеком с большой буквы? – смутился было Иван.

– Ну, вот еще! – фыркнула Шняжечка. – С большой буквы это еще заслужить надо. Мы, Шняжечки, не для того созданы, чтобы вас большими делать. Мы для других прихотей, – промолвила она.

– А это не… опасно? – осторожно спросил Иван, слегка касаясь тела Шняжечки.

– Ну… разве что током слегка ударит по первому разу, – улыбнулась Шняжечка. – А потом… впрочем, зачем вам, люди, это самое «потом»? Ведь нужно брать от жизни все, не особо задумываясь о последствиях, верно? Набирать в руки как можно больше нас, Шняжечек. Особенно если они сами идут к вам на поруки… Да и к тому же – иметь много красивых Шняжечек ныне модно!

– Ну… не знаю… что-то здесь… как-то… – засопел и засомневался Иван, отдернув свою руку.

– Что, током ударило? – промурчала Шняжечка. – Как первый разряд получишь, так попривыкнешь, а дальше легче пойдет. Я потом еще подружек позову, чтобы тебе компанию составили. Будешь ты их ласкать, холить и лелеять более людей, а там, глядишь, и жизнь пройдет. Здорово я придумала, правда? – сказала Шняжечка и всем телом прижалась к Ивану.

– Ну… я… это… того… самого…

– А хочешь, я еще подружку свою позову? – не отцепляя рук от шеи Ивана, просопела Шняжечка.

– Какую еще подружку? Зачем?

– А вот увидишь! – молвила Шняжечка. – Фи-фи-фи, к нам ты приходи! – запела она, и тут же откуда-то из-за кустов появилась вторая не менее таинственная незнакомка, еще более, пожалуй, ослепительнее и сиятельнее самой Шняжечки.

– Фишечка! – представилась она. – Подруга Шняжечки.

– Ну и зачем она нам? – насупился Иван.

– Как, милый, зачем?! Разве ты не знаешь, что у каждого современного гламурного звездного мужчины обязательно должна быть какая-то одна своя личная фишечка, которая бы ослепляла всех и вся на всяких разных креативненьких тусовочках своей раскованностью и непосредственностью!

– Это как? – не понял Иван.

– А вот, скажем, так! – молвила Фишечка и, заголившись в одно мгновение, улеглась на землю в томительном ожидании нездорового мужского внимания. – Фотографируй меня! – приказала-попросила она.

– Ну и Фишечка же тебе попалась, Ивашка! – хихикнула Шняжечка. – Просто всем фишечкам фишечка. С такой и в высший свет выйти не стыдно будет!

– Это я креативненько придумала, да? – смеялась Фишечка, одеваясь после кратковременного позирования на людях.

– Да ты вообще талантище, подруженька! Да одной тебя хватит, чтобы охмурить знаешь какое количество Иванов?!

– Имя им – легион! – радостно воскликнула Фишечка.

– И ни потребителем меньше, – подмигнула Шняжечка. – Ну что, пойдем уже к людям?

– Пойдем! – согласилась Фишечка. – Только дай я тоже паренька твоего поцелую, чтобы он кроме как о нас впредь ни о ком и думать не мог. Ч-м-м-о-о-о-о-к-к!

* * *

– Ч-п-о-к! – сказала упавшая с крыши сосулька. – Ш-ш-ш-ш-ш-дзинь! – добавила она, разлетевшись тысячей мелких осколков. – Чмок! – вторила ей вторая, прежде чем принять на себя ту же печальную участь.

– Иван, хватит уже целоваться с подушкой, давай вставай и помоги мне! – раздался женский голос в коридоре квартиры.

– Ну и шняга же мне приснилась! – подумал Иван. – Сколько же я спал? – и он решил озвучить эту последнюю мысль вслух в слабой надежде на то, что там, в коридоре, ему кто-нибудь все-таки отзовется на этот метафизической важности вопрос.

– Ты почти проспал нашу совместную поездку в супермаркет, дорогой муж! – ответили ему оттуда. – А ведь мы договаривались с тобой еще вчера, что ты мне купишь сразу пару платьев на выбор и еще кучу всяких разных фенечек и шняжечек.

– Это что, утренняя фишка такая? – опешил Иван. – Ну и шняга! Надо завязывать с этим бесконечным шоппингом! – решительно решил он.

– Ты куда это собрался? – вопросительно уставилась на напяливающего поверх пижамы пальто мужа его жена. – За картошкой, что ли? Пара килограмм нам бы не помешала.

– В банк! – отрапортовал Иван. – Карточку сдаю на поруки. Это у них новая услуга, «вылези из потребительской кредитной кабалы» называется. Всем фишкам фишка!

14.03.2012

– Привет, па! А расскажи мне, пожалуйста, про эволюцию!

– Про эволюцию? Это про ту самую, которая двигатель прогресса?

– Па, ну ты что! Это же наука нынче двигатель прогресса, а эволюция – это… то, что было до нас. Мы же тут вроде как уже очень долго живем, миллионы лет, если нам не врут в школе. Эволюционируем вроде как, судя по всему.

– Угу, доэволюционировались уже до угрозы массового взаимного самоуничтожения. Ну, или допрогрессировали. Дак что именно ты хотел узнать то про эту самую, как бишь ее, эволюцию?

– Да у меня, па, буквально парочка вопросов появилась. Когда я их учительнице нашей начал задавать, она на меня так злобно зыркнула, что у меня аж язык отнялся в тот момент. Ну и двойку, в общем, поставила, чтобы глупых вопросов не задавал впредь. Сказала, что это, дескать, антинаучно.

– Ну, нынче, сынок, у нас все, что не вписывается в столь противоречивую научную картину мира, называют антинаучным. Потому мы и это, как его, стремительно научно и прогрессивно эволюционируем…

– Да, па, дак вот. У нас тут сегодня на уроке биологии учитель рассказывала нам про то, что мы с тобой и вообще все-все люди на свете произошли от обезьян, и что жизнь зародилась в океане и потом оттуда прошествовала на сушу, и что всякие животные эволюционировали долго-долго, мутировали еще периодически, ну и домутировались до нынешнего состояния. Что, дескать, первые живые организмы вышли из океана.

– Из океана, да не из того, видимо, о котором они теперь думают. Мутации, говоришь?

– Да, пап, мутации! Страшная сила, двигатель эволюции… Слушай, ты объясни мне сначала лучше вот что – вот как так получилось, что рыбы выползли на берег из океана, а? У них что, ноги появились? И почему сразу не крылья – удобнее же бы было, правда? Вот нутром чую, что удобнее!

– Ну, крылья там появиться не могли, не из плавников же им расти? А ноги… ноги выросли, постепенно. Проходили сотни тысяч лет, конечности росли и росли, ну и выросли, наконец. Постепенный эволюционный процесс, вот как. Скорее всего.

– Погоди, па! Рыбы же не живут миллионы лет. Как же они эти конечности постепенно отрастить смогли? Массово выпрыгнули однажды на сушу, осмотрелись с прищуром, увидели, как здорово на ней жить, и решили, что пора отращивать себе ноги, чтобы можно было бегать, ну или заращивать назад плавники, чтобы можно было хотя бы ползать?  А потом возьми, да и запрыгни с берега назад в море и поведай своим трусливым отсталым братьям о дивном новом мире у их ног… плавников?

– Рожденный ползать плавать не сможет. Ну, может быть, это были какие-то особые, самые смелые рыбы. Они, попрыгав по берегу и благополучно допрыгав назад до моря, сохранили эти образы и действия в своей генетической памяти, и другие поколения смогли воспользоваться этими знаниями. В общем, видимо, это были какие-то первые героические рыбы. Первопроходцы, если можно так выразиться.

– Шизоиды какие-то… Чего им в океане то не сиделось? Слушай, а в генетической памяти – это как? Новые поколения рыб что, поедали своих умирающих предков и мгновенно «озарялись» этим новым знанием?

– Ну, не знаю. Наверное, все же был какой-то механизм передачи новой информации между представителями одного вида живых существ. Может быть, что и до сих пор есть.

– Ну, а ноги то как у них выросли «постепенно»? Сначала выросла половина ноги, рыба увидела, что это, конечно, хорошо, но прыгать или даже ползать по земле не позволяет, да и жабры мешают… Ну, и передала на будущее «завещание» своим потомкам, чтобы занимались самосовершенствованием уже с младенческих… в смысле, с икриночных лет?

– Наверное, потом они уже стали рождаться такими, с плавниками-ногами. Чтобы сразу легче на суше было двигаться.

– А как они тогда плавали? Или они ради этого и плавать специально разучились?

– Ну, не знаю, сынок. Но так утверждает общепризнанная эволюционная теория живых организмов… да и кто мы с тобой такие, чтобы ее оспаривать?

– Вот-вот, мне учительница в школе почти тоже самое и сказала! Я ведь ей потом еще вопрос задал, что вот, дескать, пусть даже и закрепились и утвердились они на суше… ну почему не все то? Ведь если под солнышком на земле так хорошо, то почему часть этих всяких самых разных морских организмов так и не решилась выйти за своими собратьями? У них что, генетическая память внезапно отмерла и наступила массовая амнезия, или же они были настолько трусливы, что даже и помыслить не могли о том, чтобы последовать примеру своих “старших братьев”?

– Наверное, сынок, им больше в тот момент и не надо было выходить-то – тех, что уже вышли, было достаточно.

– Ага, и сухопутные создания, конечно, передали «месседж» своим морским коллегам – дескать, хорош выползать наружу, охламоны, итак уже места под солнцем не хватает.

– Да, согласен, звучит, конечно, глупо. Но ничего другого последователи Дарвина так и не придумали.

– Я много чего еще не пойму, пап! Вот, например, как у этих сухопутных товарищей крылья то выросли? Тоже постепенно, перышко за перышком и косточка за косточкой? То есть они, видимо, сначала с земли прыгали и прыгали – и допрыгались до того, что взлетели?

– Ну, там еще вроде как мутации всякие бывают. Было оно так – а потом раз! – и вдруг у тебя выросло сразу целое новое крыло из-за изменения генов под воздействием внешних факторов окружающей среды.

– Па… ты хоть сам-то в это веришь, а? Вот что это такое – внешние факторы? Это когда за тобой кто-нибудь гонится и сожрать хочет, а у тебя вместо ног вдруг крылья вырастают от страха? Или у них там радиационное заражение какое прошло давным-давно, или солнышко вдруг как-то по-особому пригревать стало? И вообще, па, тебе не кажется, что если уровень мутаций такой низкий, то это больше напоминает не эволюционный, а выбраковочный механизм? То есть как бы поставили эксперимент над какой-то группой животных, попробовали так и так, не получилось, и в этом направлении не стали продолжать? Да и вот есть еще всякие такие странные животные… пингвины там, утконосы – они что, излишне перемутировали?

– Ну, мутации вообще страшная сила. Тут не то, что амнезия, тут после этих мутаций вообще смерть может наступить… постепенно, конечно же. Получается, что мы все теперь уже тоже мутанты в какой-то степени.

– Пап, а объясни мне еще такую штуку… Почему вот эти – как их? – млекопитающие, считаются более эволюционными и «продвинутыми» в плане своего развития, так сказать, чем всякие рыбы, земноводные, бактерии, вирусы? Ведь те же вирусы их могут уничтожить на раз! Кто вообще взялся определять, от кого какое «царство» животных произошло, а? Да и сосуществуют они все до сих пор вместе… Это что – не закончившаяся, «застрявшая» эволюция?

– Получается, что да. Но кто его знает, как оно на самом деле? Может быть, что мы и обезьяны – это, так сказать, эволюционный авангард этого мира? Ну, а остальные нас стремительно догоняют, подтягиваются, завистливо смотрят нам в глаза и как бы говорят: «Хотим быть такими же, как и вы – научите, люди добрые!»

– Прямо планета обезьян какая-то получается, папа! Нам ведь кстати так и говорили, что человек произошел от обезьяны, что труд как бы облагородил ее, дал первые зачатки настоящего человекоподобного разума… Как-то так. Только я одного до сих пор так и не пойму – почему современные мартышки наподобие той, что мы вчера видали с тобой в зоопарке, в нас-то не превращаются? Ведь, вроде, сколько миллионов лет живет уже человек рядом с ними – а эффекта ноль. И никакой труд им не помогает… Как будто чего-то очень важного у них всех не достает для того, чтобы окончательно стать людьми.

– Ну, а с другой стороны, сынок, это ведь даже преимущество. Вот представь, что было бы, если бы какой-нибудь обезьяне сегодня вручили чемоданчик с кнопками управления баллистическими ракетами с ядерными боеголовками? Тут бы даже о планете обезьян говорить уже не пришлось!

– Да, пап, это точно. Иногда вообще создается ощущение, что это не обезьяны выросли до людей, а некоторые люди опустились до обезьян – а обратно пути уже нету. Точка невозврата, так сказать.

– Ну, это, сынок, уже инволюция получается. А мы вроде как об эволюции еще пока с тобой беседуем. Всех этих странных научных теориях, содержащих тысячу и одно противоречие…

– Алла Зинаидовна тебе бы за подобные рассуждения точно двойку бы влепила, не мешкая! И сказала бы, наверное, что ты очень мало умственно эволюционен.

– Ну, мне теперь, сынок, это уже не страшно. Я уже, так сказать, в этой системе образования отмучился и отвертелся – теперь остается не дать безмысленно и безвопросно вертеться другим. А вообще, ты знаешь, я бы совсем не отказался получить крылья подобно этим самым «низшим» по сравнению со мной птицам. С крыльями оно, знаешь, удобней как-то…

– Летаешь себе, никого не трогаешь, да? И все небо наше?

– Ты про облачка еще не забудь! А, вообще, я тут подумал… может быть… может быть все это великое природное разнообразие, среди которого мы живем, действительно проектирует и воплощает кто-то, кто-то очень могущественный и пока еще невидимый, неощутимый для многих из людей? Как думаешь, о мой юный биолог?

– Все может быть, папа!

13.09.2011

– Я – Эксперт! – провозгласил «эксперт». – Я знаю все по обозначенной вами теме, можете и не сомневаться. То есть будет даже лучше, если вы и не будете в этом сомневаться, потому что ни к чему хорошему это все равно не приведет. Всем все понятно?

– Эксперт, эксперт! Ты знаешь все, мы верим тебе! – закричала Толпа. – Вот тебе медаль!

– Благодарю тебя, Толпа, – снисходительно улыбнулся эксперт. – Повесьте мне ее на шею, да поскорее. Ух ты, какая же она, однако, тяжелая! Воистину нелегок путь подлинного эксперта.

– Расскажи же нам, что ты познал, о Эксперт, – настаивала Толпа. – Я тоже хочу стать экспертом.

– У тебя это вряд ли получится! – резко бросил в ответ эксперт. – Стать Экспертами способны подлинные единицы, а ты – множество. Твоя роль проста – внимать таким Экспертам, как я, и одаривать их медалями, почетом и уважением.

– Я готова внимать тебе, Эксперт, я вся в предвкушении! Поведай же мне мое собственное мнение, я просто обязана его иметь! В наше время каждый должен иметь собственное мнение, даже множество.

– Ну что же, – усмехнулся эксперт, – тогда слушай! Я познал всю правду об N – и это чистая правда! Ну, то есть не совсем всю, и не очень чтобы и правду, но поскольку я Эксперт, а ты всего лишь жалкая и ничтожная толпа, то оно для тебя сойдет и за правду.

– Твоя правда! – разразилась возгласами Толпа. – Бери нас голыми словами, освободи нас от мук разума и самопознания, забери нашу свободу быть людьми!

– Твоя правда – это кривда, моя же правда – это истина! – прогорланил во всю глотку эксперт. – Я много лет занимался этим сложным вопросом, поэтому не буду утруждать тебя, бедная Толпа, всей поистине великолепной и стройной логикой своих выкладок и доводов, всей волшебной элегантностью своего умственного анализа и всей творческой компонентой своего креатива…

– Ты говоришь очень сложно, о Эксперт. Будь проще – и наши множества к тебе потянутся! – отвечала Толпа.

– И вот к какому выводу я пришел… – и эксперт сделал эффектную паузу.

– Какому же?! Не томи нас!

– Все вы пребываете в иллюзии! Это морок, это наваждение, это сон!

– А ты?! – изумилась Толпа.

– И я тоже, – лицемерно заметил эксперт. – Но на то я и Эксперт, чтобы дать вам правильное направление мышления, чтобы обучить вас азам, чтобы, возможно, впоследствии еще один из ваших рядов стал настоящим Экспертом…

– Ничего не понимаем! Говори проще!

– Вы все дураки! А я – непризнанный гений! – заверещал эксперт. – Так вам, наконец, понятно?!

– Да, да! – разразилась радостными воплями Толпа. – Мы согласны, мы всегда со всем согласны! Ты Эксперт, ты прав! Твое мнение – истина!

– Медаль мне на шею! – гордо вскинул голову эксперт. – Да потяжелее!

– Уже несем! – раздалось из Толпы.

– Как вам это мое мнение? – вопросил Эксперт.

– За отсутствием у тебя другого мы возьмем и то, что есть. Сами то думать ведь мы так до сих пор и не научились!

– К вашему большому сожалению и моей превеликой радости, – отметил эксперт. – Но такова природа толп… Чтобы толпа стала личностями, она должна перестать быть толпой, устремившись к самопознанию в лице отдельных ее представителей, что качественно изменило бы целеполагающую компоненту и вектор движения толп. На лицо явное противоречие, из которого вытекает очевидное решение…

– Ты говоришь слишком сложно! Давай лучше о погоде!

– А что, новости культуры и спорта вас уже не интересуют? – поднял брови эксперт. – Там нынче столько гламурных событий произошло…

– Новости! Погоды! Даешь! – гулом разносилось между личностями во множестве.

– Ну, хорошо, хорошо! – злорадно улыбнулся эксперт. – Сейчас только других Экспертов позову!

11.12.2012

Давайте попробуем с вами представить, как могла бы выглядеть одна из громких политических акций прошлых столетий в наше время в освещении их глазами ряда СМИ.

Дело петрашевцев глазами современных СМИ

Ироническая зарисовка

Все имена невымышленные, совпадения могут быть случайными, все смыслы поучительны по определению.

Сюжет дня

Здравствуйте, уважаемые телезрители!

Мы ради сообщить вам, что сегодня состоялся суд по делу бандгруппы террориста Петрашевского. Напомним нашим телезрителям, что совсем недавно по доносу оперативно внедренного спецслужбами в рамки данной террористической группы агента И.П. Липранди им удалось выявить экстремистский и подрывной характер деятельности данной подпольной организации, после чего спецслужбами в рамках оперативной операции перехвата были задержаны все рядовые члены этой организации, в том числе Сергей Дуров, Александр Пальм, Алексей Плещеев, Федор Достоевский.

Под подозрением находятся и ряд других так называемых деятелей культуры и искусства, в том числе М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. Г. Чернышевский, В. Г. Белинский и А. Майков. Всего в ходе проведения спецоперации было арестовано порядка сорока человек.

Отметим, что согласно отчету управления, проводившего спецоперацию, подозреваемые не оказали какого-либо вооруженного сопротивления органам спокойствия и правопорядка – несмотря на то, что согласно отчету Липранди считались опасными и хорошо вооруженными преступниками.

Подозреваемым инкриминируют распространение материалов экстремистского содержания, включая так называемое «Письмо Белинского к Гоголю», а также развитие по определению утопических идей французских философов и просветителей – в том числе идей социализма, общественного равенства и братства, социальной справедливости и ряда других, кои признаны подрывающими государственные устои и догмы, а также разжигающие внутринациональную рознь по межклассовому признаку.

Откровенно клеветническими признаются ряд высказываний указанных деятелей в отношении правящей партии и президента страны. Ряд философских замечаний, изреченных некоторыми из них, также может трактоваться как призывы к насильственному свержению существующего государственного строя.

Отметим, что у нескольких членов данной бандгруппы в ходе обысков были обнаружены наркотики. Подозреваемые утверждают, что они были подброшены органами правопорядка – что, впрочем, не имеет под собой каких-либо оснований. В настоящее время вся изъятая экстремистская литература конфискована и подлежит уничтожению как решительно губительная для сознания граждан нашей страны.

Все правопослушные граждане страны возмущены подобными похабными выходками этих недофилософов. Православная церковь, а также большая часть патриотически настроенной общественности в едином порыве решительно осудили данную террористическую организацию и потребовали наказать обвиняемых по всей строгости закона.

Согласно вынесенному сегодня решению суда, именно так и произошло. С учетом всей тяжести совершенного преступления и отсутствия каких-либо смягчающих обстоятельств, верховный суд приговорил двадцати одного члена данной организации к высшей мере наказания – лишению жизни через расстреляние. Приговор будет приведен в исполнение в ближайшие дни. Приглашаем всех желающих посмотреть на это удивительное и трогательное представление!

Спасибо, это были все основные политические новости на сегодня. А теперь о погоде…

21.09.2012

– Прости меня, но я не могу тебе этого сказать. Мы просто должны расстаться. Это все, что тебе необходимо знать.

– Но я не понимаю… разве за все это время я сделал что-то не так? Разве я причинил тебе какую-то боль? Я любил тебя и по-прежнему люблю.

– Не говори так, от этого только еще хуже.

– Но почему? Почему мы должны расстаться?

– …У меня есть другой. Я не люблю тебя.

* * *

– Слюнтяй, нафига ты мне сдался?! Иди и читай свои серенады какой-нибудь мечтательной шестнадцатилетней дуре! Ты просто не мужик, раз не можешь обеспечить свою девушку! А таких я уже повидала в своей жизни, поверь мне – они не приживаются. Закон естественного отбора, понимаешь? Дак вот ты – эволюционный брак. Либо ты перестаешь нести всякую поэтическую чепуху и показываешь мне реальные деньги, либо мы с тобой расстаемся, причем сегодня же!

– Мы расстаемся.

* * *

– Нет, не так. Да не так же. Вот… вот так… еще…  еще… О… как хорошо! Еще… вот… вот так. С тобой… с тобой так… так хорошо… мне так хорошо…

– Я… я привязался к тебе… я не знаю, как… как я буду теперь один…

– Вот только не надо этого, да? Не думай, что сможешь купить меня своими словами. Ты… знаешь условия.

– Знаю… я все знаю. Иногда мне кажется, что я… слишком много знаю. Цена… цена по-прежнему та же?

– Да, та же. И давай уже договоримся – лучше валютой, а не бартером. Мы же не в каменном веке, да?

* * *

– А эти четыре года вместе – разве они ничего не значат?

Она подошла ко мне, обвила свои руки вокруг моей шеи и пристально и печально взглянула в глаза.

– Они значат для меня все. Это были лучше годы в моей жизни – самые лучшие, поверь мне. Ты столько дал мне… я никогда еще не встречала такого человека… Наверное, я никогда больше его и не встречу. Буду жить… буду жить как… как все нормальные люди…

Ее глаза наполнились слезами. Я обнял и прижал ее к себе.

– Давай не будем расставаться, а? Ведь мы так этого хотели… быть вместе всю жизнь, до последнего дыхания.

– Боже, как бы я хотела, чтобы это действительно было так! Как бы я хотела не расставаться с тобой никогда-никогда… чтобы всегда, с каждым восходом солнца, с каждым новым днем ты приезжал ко мне… и я приезжала к тебе… и мы были друг с другом, и радовались, и печалились бы вместе… вместе… Боже, как бы я этого хотела! Но… не могу… не могу… теперь уже не могу…

– И мы все-таки вынуждены расстаться… после всего… навсегда?

– Да… навсегда. И ты знаешь об этом. Ты знаешь… у меня теперь есть законный муж, и я не могу его бросить… не могу.

* * *

– Ты знаешь, теперь мне начинает казаться, что я уже никогда на встречу ее. Ту единственную ее, которую бы я по-настоящему полюбил… которая бы полюбила меня… которая смогла бы стать взаправду единственной женщиной в моей жизни.

– Мне кажется, ты слишком рано делаешь выводы. Еще не все потеряно.

– Но и не все найдено. Да и будет ли найдено? Насколько же мал шанс, что из всего того многообразия людей я смогу выделить и найти ее! Пожалуй, больше я не буду пытаться, я слишком устал от этой погони за призраками, слишком устал… Пожалуй, теперь я буду один – всегда один. Так же, как я и пришел в этот мир одиноким, так же мне придется и уйти из него.

– Всем нам придется. Но это не значит, что мы будем одиноки в нашем пути от этих начала и до конца. Ты еще встретишь ее, я уверен.

– Может быть. Может быть, этот единственный день настанет, когда я встречу ее… наконец-то встречу. Может быть. Мне очень хочется в это верить.

16.01.2006