Книга: Бессердечный Босс

И все же мне нравится думать, что я могла бы все это провернуть, если бы не одно «но».

Я знаю своего босса.

Мы встретились в баре месяц назад, и, по всей видимости, после нашего знакомства нам суждено стать врагами.

Итан Стоун безжалостен и высокомерен. Мужчина, которого я бы обходила стороной, если бы знала, как сильно он любит играть со своей добычей.

Если говорить откровенно, то вернувшись в номер мотеля и обнаружив задний карман пустым, я не злюсь, а прибываю в восхищении. Как, черт возьми, она так незаметно вытащила бумажник? Однако длится это недолго. Возвращаясь к лифту, я начинаю закипать от гнева. Факты невозможно игнорировать: уверен, что бумажник был при мне, когда я отправился за ней в туалет, потому что хотел оплатить счет, но меня опередил Стивен. Конечно, бумажник мог выпасть в любой момент между тогда и сейчас (чего никогда не происходило), но была одна явная улика. Нельзя игнорировать факт, что сексапильная брюнетка не ждала меня здесь, как обещала, готовая закончить то, что мы начали в уборной.

Ха. Конечно, не ждала. Она, само собой, не планировала больше встречаться со мной. Потому что украла бумажник и сбежала как мелкий воришка.

От ярости я сжимаю руки в кулаки. Не могу поверить, что меня развели… что она прижималась гибким телом к моему и со стонами целовала в ответ, словно была так же шокирована химией между нами, как и я, а все это время тупо планировала обчистить меня до нитки.

Я хочу найти ее и преподать урок.

Игнорируя шепотки совести, которые пытаются возложить на меня вину, я сразу понял, что что-то не так, когда увидел ее в баре. Инстинкты кричали мне свалить, особенно после того, как я провел полвечера, таращась на нее. Но не обратил внимания на интуицию, ошибочно приняв это за джентльменство. Ощущалось, будто я собирался использовать ее. Девушка выглядела там такой хрупкой и беспомощной, в баре: одна-одинешенька с поникшими плечами и опущенной головой.

Теперь-то я понимаю, что все это было преставлением, которое она разыгрывала миллион раз, поэтому так великолепно выполняет свою роль. Я мог бы поклясться, что в какой-то момент в уборной она была на грани слез, сразу после того, как я признался, что хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Господь милосердный! Я - идиот. Не могу поверить, что купился на это!

Я дергаю волосы руками. Боже, девушка казалась очень увлечённой, когда я прикасался к ней и целовал.

Этого не должно было произойти. Мы с партнерами приехали в город только на выходные, и у нас миллион дел на повестке дня. Я не должен был замечать вошедшую в бар брюнетку, но теперь ясно, как божий день, что все было ловушкой. Все было подстроено для того, чтобы растрогать меня. Оказавшись от нее на расстоянии, я легко это понял. Отбросив в сторону роковую красоту девушки, вспоминаю ее выцветшие джинсы и полупрозрачную футболку, которую стирали-перестирали сотни раз.

Полностью игнорируя нас, девушка направилась к бару, где плюхнулась на стул и тяжело вздохнула. Бармен спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Она попросила воды, но после ничего не заказала.

Вместо этого она сидела, понуро опустив голову, ссутулившись и вертя в руках телефон. Она выглядела так, будто нуждалась в спасителе, и во мне пробудился некий пещерный инстинкт, из-за которого захотел стать для нее тем самым героем, пусть и на одну ночь.

Партнеры ее тоже приметили. Вообще-то, один из них, Грант, пытался махнуться со мной местами, чтобы получить лучшую точку обзора для наблюдения за девушкой у барной стойки. Я даже не сдвинулся.

Ну а позже (все еще не готовый сдаваться), он вызвался пойти к бару за следующей порцией напитков. Что ему не удалось. Я похлопал его по плечу и удержал на месте к огромному удовольствию двух других партнеров. Не часто я выставляю себя на посмешище из-за женщины, но никто из них не удивился, когда все собрались уходить, а я решил остаться. Все пожелали мне удачи, кроме Гранта, который показал мне средний палец и послал на три буквы.

В тот момент это казалось логичным. Ни один мужчина в здравом уме не захочет покинуть бар и оставить такого ангела позади.

Нет. Я быстро напоминаю себе, что ей можно дать много определений: карманщик, воровка, лгунья, но не ангел.

Когда открываю дверь в бар и направляюсь к бармену, который протирает стаканы, перед глазами стоит красная пелена.

— Она все еще здесь? — спрашиваю я голосом, который прорезает воздух с ловкостью кувалды.

— Та брюнетка, за которой вы потащились в уборную? — незаинтересованно уточняет он. — Не-а. Она ушла сразу после вас.

Мое эго получает еще один сокрушительный удар, когда предположения подтверждаются. Она точно не планировала приходить в мой номер.

— Класс. Вы случайно не видели мой бумажник в ее руке, когда она выбегала отсюда?

Не отвечая, он направляется к кассе, хватает что-то и поднимает вверх, словно фокусник в конце трюка.

Я замираю, совершенно сбитый с толку. Значит, она его не украла? Он просто выскользнул из моего заднего кармана...

Нет.

Бл*ть.

Не успеваю закончить мысль, как вырываю из рук бармена свое добро и заглядываю внутрь, обнаружив, что наличка исчезла. Я был в банке утром, так что уверен, что у меня было около восьми сотен долларов, потому что не хотел рисковать и снимать их в этой глуши.

Я ругаюсь себе под нос, а бармен пожимает плечами, совершенно не обращая внимания на гнев.

— Кто она? — задаю я вопрос, выдавливая каждое слово, в то время как руки сжимаются в кулаки. Наверняка каждый мужчина в радиусе ста километров знает ее имя.

— Послушай, я только устроился и до сегодняшнего вечера никогда ее не встречал. А она не представилась. Знаю только, что девушка вышла из туалета через несколько минут после вас и сказала, что вы выронили бумажник в коридоре.

— Точно, но она - гребанная лгунья. Девушка украла его.

Он пожимает плечами, как бы говоря: «Ну, что поделаешь?», а затем возвращается к обязанностям.

— Что тут сказать? Надеюсь, она того стоила.

— Да там целое столпотворение! — заявляет Хадсон, стоя у окна и осматривая парковку. Он постукивает пальцем по оконному стеклу, словно ведет подсчет. Это чертовски раздражает. — Вау, больше сотни, хотя, кажется, я кого-то пропустил.

Господи боже, если он попытается начать считать заново, я сломаю ему палец.

Не зная о кинжалах, которыми я в него метаю, Хадсон продолжает болтать о создавшемся ажиотаже, а я продолжаю игнорировать его. Сегодня утром я неплохо поработал. За столом в трейлере я разгребаю завалы, и Хадсон должен делать то же самое, поскольку он - помощник руководителя в этом проекте. В голове вертится около пяти задач, которые он должен прямо сейчас выполнять, и там точно нет торчания у окна без дела.

— Ты позвонил и уточнил, действителен ли страховой полис на строительные риски?

— Ага, еще вчера, — отвечает он легко и непринужденно.

— А как насчет мусорных контейнеров? Мы приступаем к работе во вторник.

— Их доставят в понедельник. Я сам лично проконтролирую, чтобы всё установили в нужных местах.

— Экскаваторы?

— Уже здесь.

Я прищуриваюсь. Он поворачивается и улыбается.

Хадсон только-только с университетской скамьи, и раздражает столько же, сколько и помогает. Мы ещё даже не опубликовали объявление о вакансиях, когда он явился в контору «Локвуд Констракшн» и попросил переговорить с кем-нибудь из главных. Конечно, этого не произошло (мы же занятые ребята), потому он пришел на следующий день... И на следующий. В конце концов, мне не осталось ничего иного, кроме как взять его на стажировку, после которой он остался на полную ставку.

— Стоп, стоп, стоп! — Он начинает смеяться, наклоняется вперед и сужает глаза, чтобы рассмотреть нечто, что привлекло его внимание.

Я начинаю громко клацать по ноутбуку, надеясь тем самым доставить сообщение в его тупую башку: «Перестань меня отвлекать».

— Срань господня! Либо это самый горячий чувак, которого я когда-либо видел, либо это вовсе не чувак.

Я хмурюсь, оказавшись меж двух огней. Если я встану взглянуть на мужика, о котором он говорит, то отвлекусь. А если не посмотрю, то умру от любопытства.

Вздохнув, неохотно поднимаюсь и подхожу к окну.

— Вон там. Видишь?

Смотрю на море новичков, ни один из которых не заслуживает внимания.

— Там, в синей бейсболке. — Хадсон тычет пальцем. — Подожди, пока он повернется.

Я замечаю парня, но он развернулся в противоположную сторону, осматривая толпу позади него. Даже сейчас я могу сказать, что он - дохляк, ибо вдвое меньше остальных. А одежда на четыре размера больше не помогает его ситуации.

Я бы не удивился, узнав, что это ребенок, пытающийся выдать себя за совершеннолетнего. В прошлом такое случалось ни раз, но, по крайней мере, те парни были похожи на восемнадцатилеток. Судя по всему, этот пацан даже не достиг половой зрелости.

Парень, наконец, поворачивается, когда очередь сдвигается вперед, а его приятель подталкивает его. Тот поднимает голову так, что козырек его бейсболки больше не скрывает лицо, и в этот момент у меня сводит живот.

Мне знакомы эти глаза.

Мне знакомы эти губы.

Мне знакомо это лицо.

Мне. Знакомо. Это. Лицо.

От шока я замираю. Но затем адреналин врывается в вены. Давление подскакивает. Сердце начинает бешено колотиться. Я едва могу в это поверить. Не думал, что увижу эту цыпочку снова, но вот она здесь: в очереди на работу в мою компанию... притворяется парнем. О, все слишком хорошо.

— Понимаешь теперь, о чем я? — спрашивает Хадсон. — Черта с два это чувак!

Мозг усиленно работает, пытаясь прикинуть, что я хочу сделать с этим подарком судьбы. Верно, подарком. Целый месяц с момента нашей встречи я не мог выбросить эту девушку из головы. Неспособность забыть ее лишь расковыривала рану, которую она нанесла моему самолюбию. Понятия не имею, почему она оказалась такой незабываемой. Конечно, существует вероятность, что тот обжигающий поцелуй в уборной оставил след в памяти, но, скорее всего, просто моя гордость нуждалась в неком успокоении.

— Только взгляни на эти губы, — продолжает бормотать Хадсон. — Нет, я отказываюсь верить, что это парень, потому что если это так... — Он принимается чесать затылок. — Ну, наверное, тогда я по парням. Кто знает?

Оставив его реплику без ответа, я с силой подталкиваю Хадсона к двери трейлера.

— Я хочу, чтобы ты проследил, чтобы этого парня наняли.

Он путается в ногах, не поспевая за моим темпом.

— Зачем? — Он поворачивается ко мне. — Что ты недоговариваешь?

Я открываю дверь и собираюсь пинком помочь ему выйти, но он спрыгивает с первых ступенек, успевая избежать моего «мягкого» толчка, что к лучшему. Совсем не хочу сделать кому-то больно. Сильно.

— Иди.

Он поднимает руки в знак поражения.

— Окей! Окей!

Хадсон идет, а я снова подбегаю к окну и наблюдаю за девушкой в синей бейсболке, которая уже сидит за столом кадровика. Хадсон бросается к нему и что-то шепчет тому на ухо. Ну, всё, она нанята.

Понимаю, что поступаю неправильно. Мне стоит притащить ее в полицейский участок и сообщить о преступлении; пусть с ней разбираются стражи правопорядка (я уверен, что она разыскивается за множество других беззаконий), но что-то в этом кажется неправильным. Возможно, я хочу сам решить свои проблемы. Возможно, меня забавляет идея немного поиграть с ней и преподать урок. Возможно, моя гордость, наконец, нашла путь к возмездию.

Я ощущаю себя страшным серым волком, который готовит ловушку.

Мне почти жаль ее. Почти.

— Ты забыл упомянуть о бараках, когда рассказывал мне об этой работе!

Джереми отклоняется от моего удара в плечо, спокойно продолжая движение по шоссе.

— Да я сам не знал, но как по мне, то это звучит весело.

— Весело?!

Он избегает еще одного удара.

Теперь Джереми держит меня на расстоянии вытянутой руки, чтобы я до него не доставала. Я не могу дотянуться до него щуплыми ручонками, поэтому бью по воздуху.

— Ага, хочу сказать, что это удобно. Работа находится в полутора часах езды от Оук Дейла, а твой трейлер вообще на другом конце города. Поездка туда-сюда слишком затратная как в деньгах, так и во времени. К тому же, они дают выбор: либо остаешься в бараках, либо ездишь на работу каждый день.

— Что ж, ты - мой водитель и таковым останешься.

Он широко улыбается.

— Значит, проблема решена. О чем тут беспокоиться?

О, даже не знаю... обо всём?!

Из рассказа Джереми я выяснила, что «Локвуд Констракшн» предстоит построить роскошный курорт на старой территории лагеря в сосновом лесу. Новый гостиничный комплекс будет располагаться на местах бывших конюшен, полосе препятствий и конференц-зала, потому что те с видом на озеро. Бараки, в которых остановятся рабочие, в итоге превратятся в роскошные люксы, но эта фаза строительства произойдет много позже. Таким образом, компания предоставляет команде возможность жить здесь во время работы.

— Ты, как никто другой, не должен хотеть торчать там сутки напролет. Когда ты будешь видеться с Хлоей?

Этот аргумент казался убедительным, но Джереми беспечно пожимает плечами.

— По выходным. Я и до этого работал допоздна на мельнице, так что не часто виделся с ней в течение недели. Ничего не изменится, кроме зарплаты... Или ты забыла об этом?

Я скрещиваю руки на груди и пялюсь в окно. Разумеется, не забыла. Я, само собой, не считаю хорошей идеей разбить лагерь посреди леса с толпой неприветливых строителей, но предлагаемые деньги слишком хороши, чтобы вот так просто уйти. Да и Джереми будет выполнять роль буфера между мной и парнями.

— Даже не знаю... Смогу ли я оставить Маккенну одну? Кто проверит, сделала ли она домашнее задание?

— Она - умная девочка. Ты беспокоишься о ней больше, чем нужно.

— А кто будет готовить?

— Думаю, она сама сможет наляпать себе бутерброды с арахисовым маслом и джемом.

Вау. Окей. Грубо, но верно.

— И все же... не думаю, что это хорошая идея. По другим причинам…

Джереми пожимает плечами.

— Ну, так откажись.

Подождите... он ведь должен убеждать меня в обратном. Я думала, что именно этим мы сейчас и занимаемся – он втягивает меня в эту рутину, чтобы в случае чего я могла обвинить его.

Я поворачиваюсь к Джереми, нахмурив брови.

— Ты считаешь, что мне не следует этого делать?

Он качает головой.

— Эм, я думал об этом. Работать будет тяжело, а через несколько недель еще и жара начнется. Лучше продолжай убираться в отеле. Там хотя бы есть кондиционер.

Я уверена, что он говорит специально, и все же моя гордость поднимает уродливую голову.

— Значит, ты думаешь, что я не справлюсь? Ты это хочешь сказать?

Он одаривает меня дразнящей ухмылкой.

— Не хотелось бы, чтобы твои изящные ручки насобирали заноз.

Звучит до невыносимости по-сексисткси…

Верно. Что ж, неудивительно, что когда Джереми высаживает меня через несколько минут, прежде чем хлопнуть дверью и потопать к трейлеру, я наклоняюсь к окну пикапа и очень будничным тоном сообщаю ему, чтобы он не забыл захватить меня на работу в воскресенье вечером.

Судя по всему, я еду на природу.

* * *

Вечером я возвращаюсь в наш домик раньше Тейлор, что меня даже не удивляет. На самом деле, я буду шокирован, если она в принципе вернется.

Быстро принимаю душ и переодеваюсь в штаны и футболку. Мне нужно позвонить сестре до захода солнца, поэтому я беру телефон, выхожу с ним крыльцо и сажусь на верхнюю ступеньку, прежде чем набрать номер.

— Так-так-так, посмотрите, кто соизволил мне позвонить, — приветствует меня она, не в силах говорить по-настоящему грозно.

Я улыбаюсь.

— Привет. Получила вчера мое письмо?

— Да. Забавное. Я отправила тебе интересную статью, наткнулась на нее во время утренней планерки. Про панд. Только прочитала, тебе понравится, поверь.

Я качаю головой, когда она начинает полностью пересказывать статью, так что необходимость читать ее самому отпадает.

Айла – моя сестра-близнец. Мы близки в основном из-за ее настойчивости и неустанного стремления к отношениям со мной. Взрослея, я мечтал отдалиться от нее. Мне хотелось, чтобы мои друзья были моими друзьями, а моя жизнь – моей жизнью. Наши же родители считали иначе. Чем бы я ни занимался, Айла делала то же самое. Лёгкая атлетика, плавание, баскетбол – и это не смотря на то, что она далеко не спортсменка, не говоря уже о ее росте в метр шестьдесят. Команда по баскетболу состояла и девочек высотой под два метра, так что Айла казалась чьей-то младшей сестрой. Ее фото с командой висит у меня дома и в офисе.

К нашему старшему классу средней школы я, наконец, понял, что она на самом деле довольно-таки забавная, и мне нравится ее присутствие рядом. Если бы она не была сестрой, я бы все равно хотел быть ее другом. Мы окончили один колледж, а сейчас до сих пор тусуемся в одном кругу. Она живет в квартире в десяти минутах ходьбы от моего дома в центре Остина, поэтому частенько появляется у меня без предупреждения, но я ничего не имею против, потому что, как правило, она приносит пиво и какую-нибудь вкусняшку. Она много печет, чему я несказанно рад.

— Отстойно, что ты посередине чертового «нигде», — вздыхает она, переходя к другой теме, закончив повествование о жизни панд. — Джейс и Элис предлагают сходить выпить с ними завтра, а я не хочу. Ну, ты знаешь, как все это будет выглядеть.

— Держу пари, они все время держатся за руки.

Она стонет.

— Руки - это вообще фигня! На днях за ужином она натирала пальцами минут пять его мочку уха. Более странного дерьма я еще не видела. Им пора уже расстаться. Хватит этой чуши о вечной любви.

Я улыбаюсь. Айла весьма категорична, когда дело доходит до любви и отношений. Если она одинока, то настоящая любовь существует, и мы обязательно ее найдем. А если только что рассталась с парнем, то любовь – это обман, а кто утверждает иначе – идиот с промытыми мозгами, которому пора прекратить смотреть романтические фильмы.

— Значит, с Рэнделлом ничего не вышло?

— Рэнделл, — она тяжело выдыхает. — Даже не произноси его имени.

— Сколько свиданий у вас было? Я забыл.

— Четыре, после чего он вдруг заявил, что не хочет навешивать ярлыки, что любовь - не бинарная и что «было бы здорово, если бы у нас были свободные отношения»!

Я хмыкаю.

— Сразу понял, что он - мудила. Когда ты уже сдашься и просто начнешь встречаться с Таннером?

Она смеется.

— Понятия не имею, о чем ты. Ладно, хватит обо мне. Как ты? «Tinder»¹ не отключал? Кто знает, может, ты западешь на милую провинциальную мышку.

— Ближайший город в полутора часах езды. Не думаю, что назначу много свиданий.

— Ой, то же самое о свиданиях ты говоришь и в Остине.

— И? — даже я понимаю, что принял оборонительную позицию.

— Это смешно.

— Я встречался с Кейли, — напоминаю ей о подруге, с которой она познакомила меня осенью.

— Да, с Кейли, с которой у вас было целых два отвратительных свидания. Она сказала, что за ужином ты не отрывался от телефона, а когда отвез ее домой и обнял на прощание, то назвал Кендис.

Я хмурюсь.

— Был октябрь, и я, вероятно, был слишком занят проектом Зилкера.

— Когда ты не занят проектами? Хотя не важно. Не собираюсь больше пытаться свести тебя с подругами. Кейли поклялась, что ты ее не задел, однако всякий раз, когда мы встречаемся в офисе, она убегает в другую сторону. А на прошлой неделе, судя по всему, спряталась от меня в подсобке. — Я потираю затылок. — Это я к тому, — продолжает она, — что лучше бы тебе начать пользоваться «Tinder», потому что я тебе больше не помощник.

Печально в таком признаваться, но последние несколько лет меня не особо вдохновляли свидания. Я зарегистрировался на сайте знакомств в основном по настоянию друзей, но все быстро превратилось в рутину. Вялые, неловкие первые свидания. Средничковый секс. Неловкие подшучивания. Я сам во всем виноват. Я - придурок, который во время ужина пялиться в телефон. Засранец, который не перезванивает. И, по всей видимости, болван, который забывает имя своей пары. Да уж, это... нехорошо. Я просто не знаю, как остановиться и перестать всецело посвящать себя работе. Не помогает и идея в моем разуме, будто просто жду ту самую, которая встряхнет меня и выведет из состояния глубокого оцепенения.

Но что еще хуже, я нашел эту женщину.

Тейлор.

Наша встреча в прошлом месяце стала для меня пощечиной, внутри меня все говорило: «ПРОСНИСЬ, ИДИОТ. Посмотри туда! Взгляни на девушку за барной стойкой и пойми, что если ты не сделаешь все возможное, чтобы добраться до нее, то будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь». Поэтому я пошел за ней в уборную и целовал так, словно от этого зависела судьба человечества. Она прижималась ко мне своими плавными формами, а ее полные губы взывали к безумию.

Она была другой: дикой и великолепной. И... украла у меня бумажник, пока я думал лишь о том, как затащить ее в постель.

Меня начинает тошнить от этих воспоминаний.

Ах да, она казалась другой, потому что играла роль соблазнительницы.

Все было не по-настоящему.

Я напрягаюсь и встаю.

Теперь солнце висит низко в небе за кроной деревьев. Скоро мне понадобится фонарь, чтобы ориентироваться вокруг, но Айла продолжает гундеть. Айла всегда гундит. Огненные метеоры могут сыпаться с неба, а она будет трепаться об этом. Часа два.

— Айла, — прерываю ее рассказ о боссе. — Мне пора.

— О! Окей. Завтра расскажу, как мы посидели с ребятами. Скорее всего, я буду присылать тебе блюющие смайлики.

Повесив трубку, я захожу в домик, включаю светильник и ложусь на койку, чтобы почитать. Здесь довольно неплохо. Ноутбук с усиленным Интернет-соединением вернулся в трейлер рядом со строительной площадкой. Связь на мобильном не отличается быстротой, что означает отсутствие работы. Так что кроме чтения ничего не остается, да вот только оно плохо отвлекает от мыслей о Тейлор. Поэтому я переодеваюсь в спортивную одежду, чтобы побегать в убийственном темпе. Мне нравятся тропы вокруг лагеря, хотя глупо прогуливаться в такое позднее время. К моему возвращению повсюду кромешная тьма, и я спотыкался по дороге раз десять.

Когда я открываю дверь, обливаясь потом, мой взгляд сразу же устремляется на койку Тейлор.

Пустая.

Я топаю в ванную и поворачиваю кран, пока на голову не начинает литься ледяная вода. Это мой второй душ за вечер, и полотенце еще не высохло с прошлого раза. Я вытираю волосы, руки и ноги и избегаю порыва прикоснуться к себе там, где это совершенно не необходимо. Я весь месяц гладил себя с закрытыми глазами, представляя ее. Сегодня я не доставлю ей такого удовольствия, даже если она никогда об этом не узнает.

Выходя обратно в трениках с голым торсом, я вижу, что Тейлор по-прежнему нет.

Я начинаю переживать, что она разгуливает здесь посреди ночи, но потом напоминаю себе, что она мне никто.

Выключаю светильник и ложусь в постель. Лежу на кровати с закрытыми глазами, пытаясь уснуть, когда дверь со скрипом открывается. Тейлор крадется на цыпочках, явно пытаясь меня не разбудить. Я слышу, что когда она осторожно снимает ботинки, с ее губ срывается тихое шипение. Удивляться нечему – обувь ей велика, и я уверен, что у нее уже появились волдыри.

Открываю глаза, когда она на носочках проходит мимо койки, хватает что-то с комода и исчезает в ванной. Свет она не включает, но пускает в раковине воду. Сначала я решаю, что она чистит зубы, но затем до меня доходит, что она, должно быть, пытается помыться.

Смешно, на что только она готова пойти.

Через несколько минут дверь ванной бесшумно открывается, и девушка тихонько крадется к лестнице. Я думал, что она соберёт вещички и сбежит, но она, судя по всему, решила остаться. Интересно.

— Как тебя зовут, приятель? — внезапно спрашиваю я.

Тейлор подпрыгивает и что-то сбивает с комода. Вероятно, мою бейсболку. Она кладет ее на место и быстро взбирается по лестнице на свое место.

— О... Э-э, Тейлор.

Она так тихо говорит, что я ее едва слышу. Наверняка боится, что я узнаю ее голос. Как бы то ни было, я удивлен, что она сказала правду, хотя это, вероятно, потому, что «Тейлор» может быть как мужским, так и женским именем.

— Как Тейлор Свифт? — уточняю я, желая продолжить разговор.

— Или как Тейлор Лотнер, — добавляет она.

— Кто?

— Оборотень из «Сумерек», — бормочет она, низко простонав.

Неожиданно для себя, я улыбаюсь.

— Много работал на стройке?

Тут наступает долгая пауза, как будто она прокручивает в голове миллион вариантов.

— Нет, — наконец тихо отвечает.

— Что заставило тебя начать сейчас? — интересуюсь я, больше не играя.

Мне на самом деле интересно, почему она здесь. Я хочу знать, что заставило ее переодеться в мужской наряд и устроиться на работу, где она будет таскать бревна, продираться сквозь грязь в изнуряющую жару и иметь дело с сотней невоспитанных мужланов.

— Это выглядело хорошей возможностью.

Она отчеканивает это сухо и быстро, словно разговор на этом окончен. Затем начинают шуршать простыни, а через несколько мгновений дыхание девушки выравнивается, и я понимаю, что она заснула.

Или хорошо притворяется.

Как только я выяснила, что тот мистер в костюме – мой сосед по комнате, я поняла, что у меня только два варианта. Либо как можно быстрее свалить, убежать подальше от строительной площадки и никогда не оглядываться назад. Либо найти Джереми и попытаться убедить его не жить здесь в течение недели, а ездить туда-обратно каждый божий день. Так я смогла бы сохранить работу, и мне не пришлось бы спать с ним в одной комнате.

— Это отличная идея, — внушала ему я, заходя в столовую завтракать. — Ты, наверное, уже соскучился по Хлое, а мне нужно контролировать Маккенну. Ты вообще в курсе, что у меня в домике даже не ловит мобильный? Разве это не безумие? Так вот, если мы будем выезжать полпятого каждое утро, то доберёмся сюда уже...

Я замолкла, когда поняла, что он перестал меня слушать. Если честно, то не было похоже, что он вообще обращал внимание на мои аргументы.

Я решила попробовать другую тактику.

— Мне не нравится сосед. Вот почему я не хочу здесь оставаться.

Мне-то казалось, что честность должна была ему понравиться.

— Почему? Он знает, что ты - женщина? Из-за этого? Даже если он знает, это не столь важно...

— Не в этом дело.

Я прекрасно понимала, что все постепенно поймут, кто я, поэтому я не собиралась долго это скрывать. Мои бедра и грудь никого не обманут.

Он пожал плечами и придержал для меня дверь.

— Тогда почему бы тебе просто не игнорировать его и спать? Я не собираюсь каждый день мотаться домой. Просто смирись с этим. Тебе всего-то нужно терпеть его общество ночью, неужели это так сложно?

Сложность в том, что ночь – худшее время для уединения с мужчиной! Я должна забить на то, что он лежит прямо подо мной? Да это невозможно! Я практически не сомкнула глаза ночью, поэтому к обеду стала напоминать психа из-за переизбытка кофеина. Мне пришлось удвоить усилия на попытки убедить Джереми согласиться с моим планом во время просмотра бесконечных обучающих видео.

— Да ладно тебе, полпятого – не так уж и рано!

Мои слова словно не были услышаны.

Именно в этот момент я поняла, что не добьюсь своего. Ежедневных поездок не будет, следовательно, мне нужно было найти новое место для сна.

За ужином я встретила Макса, вернее, он встретил меня. В это время мы с Джереми сидели в столовой и жевали сэндвичи с индейкой.

Он щелкнул пальцами по козырьку моей бейсболки и улыбнулся.

— Ты же понимаешь, что этим никого не проведешь? Пара парней уже спрашивали о тебе.

Он, должно быть, почувствовал мое беспокойство, когда я нахмурилась, потому что поспешил пояснить:

— Им просто было любопытно, на фига девушке подписываться на что-то подобное. Я велел им не лезть не в свое дело.

— Спасибо тебе, — я благодарно ему улыбнулась, и тут у меня возникла идея. — Подожди, а ты где живешь?

Он кивнул в сторону бараков.

— Там, в самом конце.

— Есть свободная кровать?

— Не-а, — хмыкнул он. — Да еще и парень возле меня так громко храпит, что прошлой ночью мне пришлось запустить в его голову подушкой. Джереми вроде говорил, что тебе достался отдельный домик? Тебе, походу, крупно повезло, потому что он находится вдали от всего этого...

Я удрученно насупилась.

Сегодня мне удалось переночевать в одной комнате с ним, но не было ни единого шанса, что переживу еще одну ночь. Мне следовало уволиться и отправиться домой, и я подумывала так и поступить, реально подумывала, пока вечером в центре лагеря мобильник, наконец, не поймал сеть, и до меня не дозвонилась мама. Рядом никого не было – большинство парней принимали душ или готовились ко сну. Звонок раздался, когда я медлила с возвращением в домик, пытаясь найти выход из созданной неразберихи.

В глазах защипало от звука голоса мамы.

— Я о тебе постоянно думаю, — сказала мама, явно улыбаясь. — Как дела? Уже что-то делала?

Горло стало сжиматься, и мне было трудно подобрать слова. Я принялась водить мысом ботинка по грязи, рисуя каракули.

— Пока нет. Завтра.

— Привет, сестренка! — завизжала Маккенна на заднем плане.

— Сестра передает привет, — весело выпалила мама.

Я хихикнула и вытерла глаза.

— Ага, слышала. Ей тоже привет.

— Ты говоришь как-то не так. Все в порядке?

Я глубоко вздохнула.

— Просто скучаю по дому, вот и все. Как у вас дела, ребята?

Я хотела рассказать ей о решении уволиться и вернуться в мотель, но у меня не было на это шанса – в продуктовом магазине сократили мамину смену.

— Работы слишком мало, а я - самый новый сотрудник, к тому же не могу из-за занятий работать по выходным, — объяснила она.

У меня сжалось сердце. Я закрыла глаза, понимая, что застряла здесь. Мне нельзя было увольняться. Как иначе сводить концы с концами?

— Все в порядке, мам. Скоро я получу первую зарплату. Кто-то даже сказал, что ее могут дать уже в конце этой недели.

Маккенна вырвала телефон и принялась делиться всеми новостями о своей жизни: обо всем и ни о чем. У ее подруги новое хобби. Учительница английского читала ее сочинение вслух, потому что посчитала его отличным. Тренировка была жесткой, поэтому ей стало плохо из-за астмы, и ей пришлось посидеть.

Я могла бы слушать ее вечно (впервые за весь день желудок угомонился), но прямо посреди ее рассказа звонок оборвался. Больше мне не удалось поймать сеть, поэтому я засунула телефон в задний карман. Когда слезы были готовы пролиться сильнее, чем когда-либо, я мысленно повторила совет Джереми просто смириться и направилась в домик. Я не торопилась, наслаждаясь тишиной темного леса. Вчера бы это меня напугало, но не сегодня. Я была благодарна за расстояние между центром лагеря и домиком, потому что когда я открывала дверь, солнце уже зашло и наступила ночь. Я была благодарна, что когда вошла внутрь, он уже спал. Я только мельком увидела его обнаженный торс, пролетая мимо него в ванную.

Мне казалось, что все в порядке, пока он не заговорил.

Я не могла поверить, что он проснулся.

Я не могла поверить, что не поправила его, когда он спросил: «Как тебя зовут, приятель?»

Он действительно не узнал меня?

Неужели мне настолько повезло?

* * *

Меня нисколько не удивляет топот на ступеньках трейлера в тот день. Мгновение спустя дверь распахивается. О да, вот котенок и исчез. Теперь Тейлор кипит от ярости, швыряя в меня записку. К сожалею, она мучительно медленно, словно перышко, опускается на пол, что еще сильнее ее злит. С рычанием девушка поднимает ее и бросается к моему столу, шлепая ладонью по новой зарисовке проекта Стивена. Бумага сминается под ее рукой.

— Ты все это время знал, кто я?! — спрашивает она, пока из ее ушей валит пар.

Я с удивительным спокойствием откидываюсь на спинку стула, когда она, наконец, перестает притворяться. Именно такую борьбу я ждал вместе с правдой, которую жажду услышать.

— Ты спрашиваешь, помню ли я, как ты соблазнила меня в том баре и обокрала? — уточняю обманчиво скучающим тоном. — Да.

Ее глаза расширяются, и она отступает назад. Спустя мгновения я понимаю, что она в шоке.

В шоке?!

Что, черт возьми, ее так удивляет? Возможно, она и могла изумиться этому раньше, но у нее не должно быть никаких сомнений после того, как она открыла чек и увидела в нем сумму меньше положенной на восемьсот долларов. Я уверен, что она удивлена обнаружить, что увозит домой только жалкие 45,32 доллара, но она должна быть благодарной, что я оставил ей хотя бы это. Меня так и подмывало отправить ее домой ни с чем.

— Что значит «обокрала»? — осторожно спрашивает она.

Вот те раз! Я-то думал, что мы покончили с этой игрой. Мы играли в неё всю неделю, и она давно потеряла свою привлекательность.

— У тебя амнезия? Или ты прикидываешься дурочкой?

Тейлор практически рычит, а ее высокие скулы вспыхивают от гнева. Похоже, она готова меня придушить. Интересно, как ей удавалось всю неделю притворяться самой невинностью?

— Отлично. Поскольку ты, очевидно, проделывала один и тот же трюк так много раз, что уже не можешь в них разобраться, я немного напомню тебе тот вечер. В прошлом месяце мы с моими партнёрами по бизнесу остановились в Оук Дейле на ночь и решили пропустить по стаканчику в баре неподалёку от нашего мотеля. Ты тоже там была.

Слушая, она моргает, и ее гнев уступает место другой, непонятной мне эмоции.

— Когда мои партнеры ушли, я остался, переживая о грустной девушке в баре. Ты посмотрела на меня через плечо с явным намеком. Ты хотела, чтобы я пошел за тобой в уборную. — Румянец с ее щек распространяется по всей ее шее. — И, конечно, я так и сделал. Тебе было очень легко заставить меня есть из твоей ладони?

Воспоминания о той ночи слишком сильны, чтобы от них было легко избавиться – страстные поцелуи, нетерпеливые руки, взрывоопасная химия. Она, должно быть, тоже ее вспомнила, потому что качает головой и делает шаг назад.

— Целоваться с мужчиной в уборной – не преступление.

— А воровать его деньги – преступление.

У нее отвисает челюсть.

— Я не брала денег!

Она сказала это настолько убедительно, что я практически ей верю.

— Судя по всему, ты много тренировалась. Это звучало почти правдоподобно.

— Это и должно звучать правдоподобно! Потому что это правда! — всхлипывает она, вскидывая руки в знак поражения, затем принимается расхаживать перед моим столом, сжимая кулаки.

— Когда я пошел за тобой в уборную, бумажник был со мной, — сухо замечаю я.

— Да! — раздраженно восклицает она. — Ладно, я взяла твой бумажник, но...

— После того, как ты соблазнила меня.

— Никого я не соблазняла!

— А что же тогда это было? — интересуюсь я, вставая и обходя стол. Бесит, что она на меня сейчас не смотрит. Бесит, что она тут расхаживает. Я хочу, чтобы во время очередной лжи она смотрела мне в глаза. Я хочу раз и навсегда увидеть ее настоящую сущность. — Это было спектаклем? Способом отвлечь меня ради твоей истинной цели?

Тейлор делает шаг назад на каждый мой шаг вперед. Снова прижавшись к двери, она вздергивает подбородок и моргает потрясающими карими глазами, обрамленными густыми ресницами. Я выстраиваю невидимую стену против ее чар.

— Да, — выдыхая, протягивает она. Потом спохватывается. — То есть, нет! Мы не поэтому туда пошли. Я не планировала у тебя воровать!

Ее слова настолько убедительны, что что-то внутри меня практически ей верит. Но потом до меня доходит, что она выпалила сначала, прежде чем исправиться. Да, это было спектаклем. Да, в тот вечер она целовала меня только потому, что хотела моих денег. Кого волнует, что сейчас она отступает? Это лишь ухудшает ее положение.

Я стараюсь сохранить между нами дистанцию, достаточное расстояние, чтобы у меня не было возможности коснуться её. Я немного не доверяю себе (не потому, что чувствую страсть, как в уборной; не потому, что похоть съедает меня заживо и мне нужно держать руки подальше от нее, а потому, что я настолько разъярен, что не доверяю себе и могу повести себя не как джентльмен).

— А что происходит сейчас? Почему ты здесь и притворяешься членом моей команды? Мы оба понимаем, что ты тут не для того, чтобы стучать молотком. Итак, зачем тогда? Собираешься обокрасть парней, пока они пашут на стройплощадке? Никто не ожидает такого от невинной штучки вроде тебя, но я-то тебя вычислил.

Я протягиваю руку, чтобы поднять ее подбородок и заставить посмотреть мне в глаза.

Она отворачивается от моего прикосновения и метает в меня невидимые кинжалы.

— Я не притворяюсь парнем и никогда никому не лгала, — настаивает она сквозь стиснутые зубы. — Я просто решила, что лучше не рекламировать на каждом углу, что я - женщина. Есть разница.

— Это ты делала в баре той ночью? Рекламировала себя?

Ее рука взлетает вверх, но я ловлю ее прежде, чем та касается моей щеки.

Я отпускаю ее как раз перед тем, как Тейлор поворачивается и пытается открыть дверь.

Потянувшись к дверной ручке, она оборачивается, и на ее щеках видны слезы.

— Ты ошибаешься. Я здесь, чтобы работать, даже если ты мне не веришь.

— Да, — говорю это голосом, как будто вся эта конфронтация ниже моего достоинства, и качаю головой. — Я тебе не верю.

Когда дверь захлопывается, у меня мелькает мысль: «Великолепно, теперь все кончено».

Вот только ничего не кажется великолепным.

Даже близко.

* * *

Как только я подъезжаю к дому, Маккенна вырывается через переднюю дверь трейлера и чуть и не спотыкается на шаткой деревянной лестнице, лишь бы быстрее добраться до меня.

— Ты дома! Ты дома!

Она стискивает меня в объятиях и отрывает от земли. Смеясь, умоляю ее опустить меня, пока она не надорвалась.

— Давай я возьму твою сумку, — говорит она, галантно хватая мою сумку с переднего сиденья «пикапа», прежде чем помахать на прощание Джереми. Он собирается к Хлое, и сейчас немного взбудоражен предстоящей встречей. Я это точно знаю, потому что он без умолку трещал об этом большую часть пути. По его голосу было понятно, что он скучает по Хлое, а она - по нему. Они практически не разговаривали всё это время. Связь была отвратительной и в бараках, поэтому Джереми приходилось одалживать айфон последней модели у Макса, чтобы поймать сигнал. По-видимому, такая длительная разлука еще сильнее укрепила их любовь, так что пятая часть его первого чека отправляется в копилку на обручальное кольцо. Для сравнения, пятая часть моего чека способна покрыть лишь стоимость ужина в сети ресторанов быстрого питания «Тако Белл».

Я действительно с нетерпением жду танца на могиле.

— Расскажи мне все! — щебечет Маккенна, усаживая меня на диван. — Непривычно быть так далеко от дома? Я звонила тебе несколько раз, но автоответчик постоянно твердил, что абонент вне зоны действия сети. Ты действительно была так далеко от цивилизации? Прям посреди леса? Медведя видела?!

Весь ужин проходит под бесконечные вопросы сестры. Я измотана, потому что всю неделю плохо спала, и, возможно, запросто провалялась бы все выходные, представься у меня такая возможность. Но она мне не представляется. Маккенна болтает, пока я, морщась от боли, сбрасываю ботинки и плетусь в душ. Она болтает, пока я мою волосы, закрываю глаза и позволяю воде смыть последние остатки ярости. Она болтает, пока я втираю антибактериальную мазь в покрытые волдырями пятки, а затем налепляю на них пластырь. И она все еще продолжает болтать, когда я ложусь на диван и закрываю глаза, говоря себе, что просто немного отдохну. Но я отключаюсь.

В полшестого утра мама будит нас блинчиками. Мне хочется ненавидеть ее за это, но не могу. Ей приходится вставать так рано, потому что до Ливингстона на занятия она добирается со знакомым. Так что позавтракать вместе мы можем только так - встав до рассвета.

Она кладет мне на тарелку блинчики и целует в макушку. У нас нет даже сиропа, но я не возражаю, зато у меня на душе тепло.

Как только она уходит, мы с Маккенной бежим к дивану и забираемся под одеяла. Всё утро мы наблюдаем за потугами нашей антенны что-нибудь показать. Мы неплохо проводим время, пока не приходится с неохотой вставать, чтобы приготовить обед.

Маккенна отлично отвлекает меня от жизненных переживаний. Я даже не понимала, насколько она мне была нужна, пока она не объявляет, что собирается с друзьями попить молочные коктейли. Ничего сумасшедшего - они просто потусуются в «Ватабургере». Ах, эта жизнь подростка в сельском районе Техаса!

— Никаких наркотиков, — подчеркиваю я, когда она направляется к двери. — И алкоголя.

— Тейлор, я иду с Лилиан и Бриттани. Мама Лилиан нас сопровождает.

Я знаю друзей Маккенны. Лилиан - ее одноклассница и президент в сообществе новичков, а Бриттани занимается робототехникой и капитан футбольной команды первого года старшеклассников. Конечно, это всё может быть для прикрытия их наркоманских пристрастий, но думаю, они слишком умны для этого. Девочки заключили между собой договор: все пойдут учиться в один колледж. Уверена, что всё у них в руках, если они и дальше будут держаться вместе.

Я даю ей несколько долларов - денег, которых в данный момент у нас нет - и машу на прощание, после чего возвращаюсь в опустевший трейлер. Мама уже должна была быть дома, но ее коллега заболела, поэтому она вышла в ее смену на работу после курсов. Я чувствую себя виноватой, что ей приходится это делать. Она наверняка уставшая. Жаль, что я не привезла полную зарплату вместо жалких нескольких долларов, которые Итан удосужился мне выплатить. Мы могли бы встать на ноги, особенно если учесть, что сейчас у меня нет никакой уверенности в своей работе.

Весь день я избегала этой дилеммы, но завтра воскресенье - мне необходимо принять решение.

Я не могу просто вернуться в мотель. Оттуда я уволилась по собственному желанию, согласившись на работу в «Локвуд Констракшн». Конечно, я могла бы попробовать вернуться, повалявшись у ног менеджера, но одна мысль об этом заставляет чувство собственного достоинства кричать в знак протеста. Я ненавидела ту работу и то, как мало там платили.

Можно было бы устроиться в другое место, но я пробыла в этом городе достаточно долго, чтобы знать, что я в тупике. В Оук Дейле имеется несколько приличных рабочих мест, но не для тех, кто с трудом окончил среднюю школу. Знакомый укол обиды по поводу необразованности начинает сжимать нутро.

Если бы мы могли позволить себе вывести машину из автомастерской, я могла бы поехать в Ливингстон или другой близлежащий город, чтобы найти работу. Правда, это стало бы невероятной тратой топлива и времени. К тому же никто не мог точно сказать, выдержит ли наша развалюха постоянные поездки.

Душераздирающе выдохнув, я понимаю, что застряла здесь, как и четыре года назад. Я так усердно трудилась лишь бы выбраться из этой дыры только для того, чтобы снова и снова соскальзывать на дно.

Должность в «Локвуд Констракшн» была первым появившимся лучиком надежды за долгое время, и я ненавижу Итана Стоуна еще больше за то, что он отнял у меня эту возможность.

Хотя... Может и не отнял.

Технически меня никто не увольнял, и технически я не делала этого сама.

Ну и что, что я его ненавижу? Да большинство людей ненавидят своих боссов!

У меня нет выхода, поэтому вечером субботы я обдумываю план действий. Первый шаг? Позвонить Джереми и потребовать сделать остановку на выезде из города. Я потрачу все до последнего цента своей жалкой зарплаты на новую пару обуви. На ботинки моего размера.

* * *

Тейлор не возвращается к трейлеру до конца дня, за что я ей благодарен. Так я себя успокаиваю. Примерно в четыре дня ко мне приходит Хадсон, чтобы мы прошлись по месту для застройки и проверили прогресс. Конюшня полностью снесена, а мусор вывезен. Необходимо будет проверить несколько деревьев, которые, вероятно, придется спилить, прежде чем выравнивать землю.

Я замечаю Тейлор, идущую к строительной площадке с бутылкой воды в руке. Похоже, она полна решимости куда-то добраться. Она подходит к Роберту и протягивает ему бутылку. Он благодарно кивает, и они начинают говорить. Мне их не слышно, но Роберт рьяно жестикулирует, как будто что-то ей объясняет. Мы заканчиваем обход участка, а они всё еще разговаривают, только теперь сгорбились над планами.

— Что они делают? — спрашиваю я Хадсона, кивая на Роберта и Тейлор.

— Э-э... А ты не знаешь? Она же твоя помощница. — Взгляд, который я на него направляю, способен иссушить половину леса. — Ну, то есть, — быстро поправляется он, меняя тон, — сейчас выясню.

Десять минут спустя он заходит в трейлер и пожимает плечами.

— Судя по всему, она заинтересовалась происходящим на стройплощадке. А теперь она собирается прибраться в твоем домике.

— Прибраться?

Он прищуривается.

— Позвать ее?

— Нет.

Точно нет. Мне хватило встречи в прачечной.

Ну, ладно, я не могу гордиться своим поступком. Мне не стоило бросать его вещи на пол. По отвратительности я бы поставила это на второе место... сразу после кражи бумажника Итана. Итак, он видел меня в худшем и самом худшем состоянии. Я по-прежнему пытаюсь сохранять спокойствие, создавать непроницаемое силовое поле, чтобы не обращать на него внимания и позволять сказанному им влетать в одно ухо и вылетать из другого. К сожалению, проще говорить, чем делать.

Итан заслужил эту маленькую вспышку. Он бы взял слова обратно, если бы знал, чем я занималась все утро. Я не сидела сложа руки, флиртуя с его командой. Прежде всего, я потратила целый час, пытаясь запустить эту старую стиральную машину. Мне даже пришлось попросить помощи у Джереми, но всё было бесполезно. Дело было дрянь. У нас не было необходимых запчастей, чтобы ее починить. В итоге мне пришлось руками стирать каждую деталь гардероба Итана, что не должно было занять слишком много времени, если бы на его джинсах не было въевшейся грязи, а на спортивных штанах следов от травы. Я не хотела оставлять ни единого пятнышка, потому что ни в коем случае не собиралась давать ему повод в виде оружия против меня. Всё отстирав, я забросила вещи в сушилку, которая, к счастью, все еще работала, но недостаточно хорошо. Сушка одежды заняла вдвое больше времени, чем должна. Складывать вещи я начала уже во время обеда, тут-то мимо и проходил Макс.

Для протокола, я его не приглашала. Он пригласил себя сам.

У него было несколько свободных минут после обеденного перерыва, вот Макс и зашел поздороваться. По всей видимости, он находит моё общество приятным, в отличие от некоторых людей. На самом деле, я нравлюсь Максу больше, чем следовало бы. В прошлый раз я верно отметила: Макс будет обеими руками «за», если захочу пересмотреть статус наших отношений. На самом деле он почти сразу же заговорил на эту тему.

— Почему у нас не сработало? — спросил он, прислонившись бедром к стиральной машине и наблюдая, как я складывала одежду Итана.

Я весело ему улыбнулась.

— О, не знаю. Должна ли быть причина? Нам было по пятнадцать.

— Так в этом дело? Мы были слишком молоды?

Я заметила, как он окинул меня взглядом, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— И ты любил пофлиртовать.

С парнями вроде Макса это вечная проблема. Он впитывает внимание, как губка, и раздает улыбки и любовь всем и каждому, совершенно не разбираясь в том, кому они адресованы. Нет, не поймите меня неправильно, это хорошая черта характера (про Макса нельзя сказать ничего плохого), но я не уверена, что смогу встречаться с кем-то вроде него. Я предпочла бы стать одной на миллион, чем одной из миллиона.

Тем не менее, капелька времени с ним была полезна для моего эго. Я ничего не имела против небольшого флирта и приятного общения.

Но затем, как грозовая туча на чистом небе, появился Итан.

— Сколько парней в этой команде из числа твоих «друзей»?

От этих воспоминаний мои руки сжимаются в кулаки от ярости. Будь сейчас передо мной его одежда, она бы полетела на пол. Хотя нет, я бы отнесла её к озеру, бросила в воду и смотрела бы с безумной улыбкой на лице, как медленно она идет ко дну.

После обеда я не потрудилась спрашивать Итана о следующем задании. Я не доверяла себе, поэтому посчитала необходимым держаться от него подальше. К счастью, меня заметил Роберт и вежливо попросил принести ему воды, за возможность чего я быстренько ухватилась. Все равно не была занята ничем важным. Когда я принесла попить, то спросила, как продвигается снос. Возможно, я говорила весьма жалобно или, может, у меня всё ещё горели от ярости щеки, но он нашел время, чтобы расписать мне весь процесс, а я внимательно его слушала.

А сейчас я торчу в домике Итана с чистящими средствами, которые захватила из столовой. С моей стороны это гениальный ход – всё здесь нуждается в хорошей чистке, и это очень, очень сильно отдаляет меня от босса.

Последний год я работала горничной в придорожном мотеле, и, хотя работой моей мечты никогда не было мытье чужих туалетов, не могу сказать, что ненавижу эту работу. Она отнимает много времени и заставляет прилагать усилия. Я решаю сосредоточиться на ванной и отмываю её до блеска. Ну, или настолько, насколько может быть чистой тридцатилетняя плитка. Затем протираю раковину с зеркалом и идеально ставлю зубную пасту и зубную щетку Итана в стакане.

Его кровать уже заправлена, но не очень хорошо, поэтому я перестилаю её, следя за тем, чтобы ни один уголочек не выпирал, и не было ни единой складочки на покрывале. Если бы у меня была плитка шоколада, я бы оставила ее на подушке. Потом вспоминаю, чью постель застилаю, поэтому решаю, что если бы у меня был шоколад, я бы со злобой слопала его за один присест.

Время ужина наступает к моменту, когда я дометаю пыль с крыльца. Доходя до столовой, я готова упасть в обморок. После моего «бодрствования» на матрасе, я готова уснуть стоя, но сначала мне необходимо подкрепиться. Я чувствую на себе взгляды жующей команды, когда вхожу внутрь с чистящими средствами, которые пришлось притащить назад. Я знаю, что всех заинтересовало моё присутствие. Оно на самом деле кажется странным, но, так как я не собираюсь уезжать отсюда в ближайшее время, им просто придется привыкнуть ко мне. Джереми, стоя в очереди за едой с Максом, обещает взять мне порцию, а я иду убирать чистящие средства на место.

Вернувшись к ним, мы выходим есть на улицу. Я все еще не до конца переварила эту жизнь в лесу. Если бы не стройка и не соотношение девушек и парней, можно было бы решить, что все мы в летнем лагере для переростков. Сейчас замечательная для конца весны погода: температура держится в районе двадцати градусов и над головой постоянно светит солнце. Вокруг великолепный пейзаж, а еда так вообще много лучше стряпни, что я готовлю дома. Сейчас мы уплетаем лазанью на шезлонгах под тенью сосен. В нескольких футах от нас парень бренчит на гитаре, которую, должно быть, прихватил из дома. В общем, все не так уж плохо, особенно, когда ты среди друзей.

Я пытаюсь ухватиться за эти мелочи, пока могу, потому что как только Роберт бок о бок заходит в столовую с Итаном, мое настроение сразу портится.

— Он смотрит на тебя, — говорит Джереми, подталкивая меня локтем.

— И что с того? — шиплю я, макая хлебную палочку в соус маринара. Неужели не видно, что я занята?!

— Он идет сюда.

Сердце уходит в пятки. Пожалуйста, господи, только не это! Не перед Джереми и Максом. Не пока у меня в руках тарелка лазаньи. Я бы очень хотела съесть ужин, а не швырнуть его Итану в лицо, когда он скажет что-то грубое, после чего снова слечу с катушек.

— Тейлор, могу я с тобой поговорить? — холодно спрашивает Итан.

Гитарист перестает бренчать, и все в радиусе пяти ярдов оборачиваются и таращатся на меня. Я просто обязана встать.

— Конечно, — бормочу я сквозь стиснутые зубы, ставя тарелку с едой на сиденье и повернувшись к нему. Я хотела уйти подальше от столовой, чтобы не допустить свидетелей нашей дискуссии, но мы отходим всего на несколько шагов. Настолько далеко, чтобы нас не услышали, но все еще видели. Я напрягаюсь и поднимаю глаза на Итана. Теперь никто не сможет обвинить меня в трусости.

Он смотрит на меня, склонив голову и моргнув одним глазом. Затем упирает руки в бока, делает глубокий вдох и говорит:

— Я хотел бы извиниться за то, что сказал сегодня днем.

Звук соскальзывающей с пластинки иглы проигрывателя.

— Что?

— Мой комментарий был неуместен.

От шока моя челюсть ударяется об пол.

— О, ладно. Спасибо. — Я обнимаю себя руками и понимаю, что шаркаю ногами, и немедленно прекращаю это делать. — А ты прости, что бросила твое белье на пол. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было довольно глупо.

Он кивает, разворачивается и уходит.

Я стою и наблюдаю, как он заходит внутрь вместе с Робертом.

Вот это да! Все прошло... хорошо?

Джереми и Макс доставали меня расспросами в течение десяти минут на счет этого инцидента. Для них это выглядело непонятным обменом любезностями, а не случайным разговором между работодателем и работником.

— Ты застыла, — замечает Джереми. — Выглядела, как олененок в свете фар.

Макс соглашается.

Серьезно?! Мне-то казалось, что была похожа на задиру. Эй, я даже встретилась с ним взглядом! И подбородок подняла!

— Он тоже не выглядел счастливым, — добавляет Макс. — Хотя, может быть, он всегда такой? Когда он увидел, что я с тобой разговариваю, то вел себя, как придурок.

К счастью, Джереми не просит дальнейших объяснений, и мы, наконец, возвращаемся к лазанье. Мы еще некоторое время сидим возле столовой и болтаем, пока не заходит солнце. Кто-то из ребят ушел в душ или пытается позвонить домой. Кто-то решает поиграть в покер. Однако мы остаемся на месте, слушая цикад и тихое бренчание гитары Майка. Я знаю его имя, потому что мы пригласили его присоединиться к нам. Мы все собрались в большой круг и наслаждаемся его игрой. Кто-то начинает рассказывать «городскую легенду», и мы все слушаем, запрокинув головы и глядя на деревья и Луну в небе. Большинство из нас родились и выросли здесь. Даже если мы не ходили в одни и те же школы и не жили в одних и тех же маленьких городках, у всех нас было одинаковое воспитание. Никто не важничает. Никто не обижается на звук чьего-то плевка или запаха горящей рядом сигареты. Пусть я ничего из этого не делаю, но меня это никак не задевает. Мы все нищеброды. Каждый из нас, и эта мысль заставляет меня улыбнуться.

* * *

Из-за необходимости доказать свою полезность Итану, я, вероятно, превращусь в сотрудника года, чего бы в другом случае не произошло. Во мне столько решимости дать ему понять, что всецело отдаюсь работе, что к концу второй недели в лагере я едва могу передвигать ноги. Если я не навожу порядок в трейлере или не прибираюсь в домике, то я проверяю, чтобы Итан получил свою чашку кофе (ему нравится сладкий!) или чтобы он не пропустил обед или ужин. Еще я постоянно передаю сообщения между Робертом, Хадсоном и Итаном.

Я не дожидаюсь, когда он снова попросит постирать его белье. Я взяла инициативу в свои руки и занимаюсь этим без напоминаний, и даже раскладываю одежду по местам.

Когда Итан выходит и осматривает территорию, я остаюсь в офисе и отвечаю на телефон. Стационарный звонит редко, потому как у большинства людей, которым нужно связаться с Итаном, есть его личный номер, но когда такое происходит, я всё подробно записываю и оставляю информацию на столе.

Я научилась пользоваться сканнером, а Хадсон объяснил мне работу их системы архивирования. В компании, по-видимому, огромное количество документов, связанных со строительными проектами. Итан стал оставлять мне досье для сканирования и занесения в онлайн-базу данных «Локвуд Констракшн». Поскольку большую часть времени я понятия не имею на что смотрю, он подписывает что и куда внести. Это беспроигрышный вариант для всех, ибо у меня появилась плюс одна важная миссия, а у Хадсона больше свободного времени на строительной площадке.

Я стараюсь стать максимально полезной не только для Итана, но и для всех остальных. Команда кейтеринга (супруги из Остина) держатся обособленно от всех, но я прихожу к ним пораньше, чтобы поесть и помочь накрыть столы, а если у них завал во время обеденного перерыва, они просят меня постоять на раздаче. Вчера вечером я вызвалась вымыть посуду, и мне показалось, что увидела искренние слезы радости в их глазах.

Субподрядчики, да и вся команда в целом, начали понимать, что самый быстрый способ передать информацию Итану – обратиться ко мне, поэтому я частенько передаю ему сообщения. Это хорошо работает, потому что Итан хочет побыстрее от меня избавиться и дает незамедлительный ответ. Мне же за это все только благодарны: время – деньги и всё в этом духе.

К Роберту у меня особое отношение, потому что он мне нравится. Я тайком таскаю ему перекусы из столовой во второй половине дня, а в обмен он рассказывает мне, что за сегодня успели сделать на стройке.

По сути, моя цель – стать незаменимой для всех, с кем сталкиваюсь, чтобы, когда Итан, наконец, решит, что с него хватит и попробует вышвырнуть меня, все восстали и потребовали справедливости.

Единственный минус в моём гениальном плане – я все еще сплю в пикапе Джереми. Не смотря на то, что я принесла подушку и одеяло со своей койки из домика Итана сверх тех, что я привезла из дома, чтобы сделать место для ночлега хоть сколько-нибудь удобным, давайте называть вещи своими именами - это полный отстой. Не думаю, что долго продержусь.

К утру пятницы я счастлива от перспективы вернуться домой. Я не только высплюсь, но и получу перерыв от непрерывных попыток угодить человеку, которому, по-видимому, невозможно угодить.

Думается мне, что в ближайшее время он не собирается меня прощать, но я уже не так из-за этого сержусь, потому что в глубине души понимаю, что заслуживаю его гнева. Я действительно украла кошелек. Я использовала его. Ну, а то, что не взяла деньги, вовсе не означает, что не сделала ничего дурного.

Но надеялась, что он, возможно, очаруется моим энтузиазмом к труду, но нет.

Будь у меня в этом успехи, я бы видела хотя бы намек на улыбку, пробивающуюся из-под его угрюмой внешности, или услышала бы от него в свою сторону хотя бы одно доброе слово. Нет, мы, конечно, разговариваем, но только по рабочим вопросам и ни в коем случае не как старые-добрые товарищи.

Я внимательно наблюдаю за ним всякий раз, когда он взаимодействует с другими людьми, чтобы определить, не принимаю ли его отношение ко мне слишком близко к сердцу. Возможно, что Макс прав, и Итан такой сам по себе. Итак, мой вердикт: он не особо дружен с командой, но это не удивительно – никто не жаждет тусоваться со своим боссом после работы. Однако с Робертом и несколькими субподрядчиками он расслаблен и, осмелюсь добавить, добродушен. Вчера вечером он ужинал с ними на улице, и я видела, как он улыбался! От такого великолепного зрелища внутри меня что-то замкнуло, отчего споткнулась о собственные ноги и шлепнулась на землю. К счастью, Макс помог мне подняться и отряхнуться. Когда я снова посмотрела в сторону Итана, он снова хмурился. Ну, вот это больше походило на его обычное состояние.

Но, если уж совсем откровенно... ЯМОЧКИ. Я их видела!

У мистера я-скорее-умру-чем-улыбнусь-тебе на щеках ямочки!

Если это не несправедливость, то я тогда не знаю, что это.

В пятницу я все еще думаю о его улыбке. Вообще-то, образ улыбающегося Итана витал передо мной целый день, словно это было моей маленькой наградой за неделю тяжелой работы. Почему, спросите вы? Почему меня в принципе волнует улыбка Итана? Почему после всего, через что мы прошли, я все еще думаю о нем? О, всё просто: несмотря на его отстранённость и отвратительное отношение, я не могу удержаться от желания привлечь его внимание. Думаю, здесь что-то инстинктивное. Судя по всему, его мускулистое тело и идеальная линия подбородка – кошачья мята для моего либидо. Знаю, знаю, знаю, но все равно хочу, хочу, хочу.

Ничего не могу с собой поделать, никак не могу избавиться от воспоминаний о нашем поцелуе.

Потому что кое-что не поддаётся моему пониманию: Я ЦЕЛОВАЛА ЭТОГО МУЖЧИНУ.

В какой-то момент бессердечный босс захотел меня так сильно, что последовал за мной в общественный туалет, усадил на раковину и целовал так, словно ничего слаще никогда не пробовал. Меня переполняет похоть, когда просто вспоминаю это.

Интересно, а он вспоминает?…

Я отмахиваюсь от этой мысли, когда замечаю Джереми. Последний час я зависаю возле пикапа, ожидая его появления. Мои вещи уже давно внутри, потому что автомобиль был моей спальней большую часть недели. Все, что нам нужно сделать – это завести тачку и отправиться домой.

Ужасно хочу побыстрее сжать Маккенну в объятиях. Не могу дождаться, когда увижу счастливую улыбку мамы, потому что мы снова будем вместе. Без сомнения, меня уже ожидает стопка блинов (мой желудок ворчит, просто думая об этом).

— Что так долго? — спрашиваю я у Джереми.

Я планировала давно выехать. На парковке осталось всего несколько машин. Даже Итан уже отправился домой на выходные (не то, чтобы я следила, как он уезжал на своем внедорожнике или обратила внимания на тот факт, что он даже не попрощался, проходя мимо меня).

И вот сейчас замечаю, что лицо Джереми не сияет от счастья в перспективе воссоединения с его любимой Хлоей. Он выглядит скорее потрясенным. Его волосы торчат во все стороны, как будто он взъерошивал их руками, а его покрасневшие глаза напоминают блюдца.

— Что происходит? — успеваю пробормотать я, прежде чем он протягивает руки и обнимает меня так крепко, что едва могу дышать.

— Тейлор... Я... — Он маниакально смеется. Кто-то подсунул ему что-то во время обеда?

— Да что такое? Что происходит?!

— Я скоро стану отцом, — наконец выдавливает он едва слышным шепотом.

Я шарахаюсь назад, вскинув руками.

— Что?!

О чем он говорит? Мы же работаем. Отцом? Что? Как? Кого он оплодотворил?

Джереми закрывает рот рукой и качает головой. Ну, зато теперь становится очевидна причина красных глаз, учитывая, что они наполняются слезами. Он плакал.

От радости.

— Джереми, это... — Мой голос срывается. — Это отличная новость.

Больше всего на свете я желаю Джереми счастья, и прямо сейчас он счастлив. Он в явном восторге от этой новости. Новости, которая переворачивает его мир с ног на голову.

— До сих пор не могу в это поверить. Я только что разговаривал с Хлоей по телефону. Она пыталась дозвониться до меня весь день. Срок уже шесть месяцев.

— Шесть месяцев?! Неужели по ней не заметно?

Мое сердце бешено стучит, пока я пытаюсь обработать все эти новости.

Он кивает и вытирает слезы со щек.

— Она всегда была аппетитной... Наверное, мне стоило быть повнимательней, но сейчас это уже не важно. Она сказала, что у нас будет маленькая девочка, и хочет назвать ее Жаклин в честь бабушки. Хлоя боялась моей реакции, поэтому так долго молчала. Вот почему она так пыталась позвонить мне сегодня, а не дожидаться моего возвращения домой. Она переживала, что я от них откажусь.

Я никак не могу это переварить. У Джереми были цели. Он хотел выбраться из долгов и свить собственное гнездышко. Я рада за него… Я... Я...

И что же теперь будет?

А будет вот что: Джереми переезжает.

В Сан-Антонио, где у Хлои живут дядя и тетя. Они хотят им помочь. Ее дядя управляет автосалоном и готов взять на работу Джереми.

— Для нас это прекрасная возможность.

— Лучше этой? — уточняю я, чувствуя себя полной идиоткой из-за того, что вообще заговорила об этом. Я просто все еще в шоке.

Он встречается со мной глазами, полными страдания. Я чувствую себя ужасно. Ему нужно наслаждаться этим моментом, но как это возможно, когда я стою здесь, как пиявка, высасывающая радость?

— Хлоя твердо намерена отправиться в Сан-Антонио, и я не могу её бросить. Я должен делать то, что лучше для моей семьи.

Семья.

Верно.

Хлоя и Жаклин - семья Джереми. А вот у меня больше нет страховки в лице Джереми. Я не могу сейчас уехать с ним в Оук Дейл, потому что мне не на чем будет вернуться сюда в понедельник. Будь у Макса машина, я бы могла поехать с ним, вот только Джереми сказал, что тот сам ездит с другим парнем. Точно он не уверен, а номера Макса у нас нет. Я чувствую, что нахожусь на грани слез, но не могу разрыдаться перед Джереми. Не могу заплакать и испортить радостный для него момент еще сильнее, чем уже испортила.

— Эй, почему бы мне просто не отвезти тебя сюда в понедельник? — предлагает Джереми, но я качаю головой.

— Не, это глупо. У тебя много... дел, а я не против остаться здесь. Сейчас только заберу вещи из пикапа.

Он хмурится.

— Где ты собираешься спать? Можешь занять мою койку.

Это конечно вариант, но я бы предпочла не спать в бараке и не пользоваться общим душем без Джереми.

Судя по всему, настало время возвращаться в розовый домик.

Давайте кое-что проясним: плевать я хотел на эту книгу. Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не смог бы прямо сейчас вспомнить её название.

Тейлор неустанно бормочет о ней, когда вылезает из ванны и заворачивается в полотенце. Хотя она и не просила меня об этом, но я поворачиваюсь к ней спиной. Я ожидал ее смущения из-за того, что ее застукали нагой в ванне. Она же продолжает извиняться за то, что испортила книгу. До кого вообще волнует эта дурацкая книга?

Я вошел в комнату в полной уверенности, что она пустая, а вместо этого обнаружил Тейлор во всей красе со всеми этими ее изгибами. Я не вышел за дверь и не оставил девушку наедине с собой, как подобает джентльмену, а прирос к месту ошеломленный, потерянный и совершенно очарованный женщиной, которая могла быть фантазией любого мужчины с ее дразнящими грудями, узкой талией и длинными влажными волосами.

В моих штанах кое-что так сильно напряглось, что я даже рад болтовне Тейлор о книге, потому что в другом случае я выставил бы себя на посмешище.

Я видел голых женщин раньше!

У меня было много секса!

Отличного секса с горячими женщинами, правда последний раз это было пару месяцев назад из-за большой занятости, но я не забываю заботиться о потребностях в душе с помощью руки, представляя эту самую женщину перед собой с ее маленькими ладошками на моих плечах и влажными волосами на моей груди. Я вырываю себя из этой дымки, когда понимаю, что Тейлор уже стоит на коленях (по-прежнему лишь в полотенце) и пролистывает книгу.

— Не парься, — настаиваю я четким и ясным голосом.

— Взяла без спроса... Испортила... Сейчас только взгляну, смогу ли я высушить ее и... — бормочет она себе под нос.

Она ведет себя так, будто я могу убить ее за книгу. Она действительно меня настолько боится?

Я наклоняюсь и хватаю девушку за бицепс и с легкостью поднимаю на ноги. У нее такая теплая и нежная кожа...

Тейлор смотрит на меня щенячьими невинными глазами, придерживая полотенце одной рукой.

— Ничего страшного не произошло.

— Но ты и без того меня ненавидишь.

Опровергнуть это я не могу. И прямо сейчас ненавижу то, что она со мной делает. Ненавижу свою реакцию на нее. Огромное количество ненависти переплетается с похотью, что невозможно отделить одно чувство от другого. Возможно, я ее действительно ненавижу. А может, все с точностью наоборот.

— Я куплю тебе новую, — настаивает она, подтверждая решение кивком. — Точно, так и сделаю.

Решаю не упоминать, что ближайший книжный магазин находится в трех часах езды и что вряд ли книги доставляют в домики посреди леса.

Она опускает глаза на мою руку, все еще покоящуюся на ее теле. Я должен убрать ее, но ничего не делаю. Вместо этого скольжу взглядом от ее босых ног, мимо стройных икр до того места, где белое полотенце укрывает голые бедра. По ногам девушки стекают капли воды, и я в нескольких секундах от того, чтобы совершить что-то очень плохое.

— Ты сейчас смотришь на меня с глубоким неодобрением, — бормочет она, явно позабавленная. — Как будто всё во мне тебя оскорбляет.

Я пытаюсь расслабить черты лица, но это бесполезно.

— Ты была здесь все выходные?

После долгой паузы, Тейлор дипломатично отвечает:

— У меня будут неприятности, если я скажу «да»?

— Не знаю.

В ее глазах внезапно вспыхивает озорной огонек.

— Тогда... Не знаю.

Из-за сочетания ее длинных темных ресниц и высоких скул с дразнящими словами невозможно подавить ленивую улыбку, расползающуюся по моим губам. Взгляд Тейлор останавливается на усмешке, и в этот момент я отступаю и отпускаю ее руку. Мне известно, когда женщина хочет мужчину, а мы с Тейлор здесь явно не для этого.

Противоречивые эмоции разрывают сердце, пока я направляюсь к двери.

— Дай мне знать, когда оденешься, — хрипло говорю я и, махнув рукой по волосам, хлопаю дверью сильнее, чем нужно. Та слишком громко ударяется о стену, что выглядит так, словно я едва справляюсь с чувствами. Таких проблем до сих пор у меня не наблюдалось.

Я сажусь на верхнюю ступеньку крыльца и смотрю на лес, пытаясь остыть с мыслями о бабушке и бейсболе. Когда это не помогает, я думаю о бабушке, играющей в бейсбол, так что когда Тейлор через несколько минут выходит из домика, ее присутствие на меня никак не влияет. Ни капли. Она в джинсах свободного покроя и футболке, но всё еще босиком. Я пялюсь на ее розовые ноготки на ногах, когда она говорит:

— Я решила вернуться и ночевать в домике. Понимаю, что ты не в восторге от этого, но я не вижу другого выхода, если только где-то еще нет свободной комнаты.

Я поворачиваюсь к ней в профиль, начав изучать тропу.

— Без проблем. — Я не спрашиваю, где она спала. Наверняка ответ мне не понравится. — Однако я против, чтобы ты оставалась здесь на выходные.

Одной оставаться в лесу небезопасно, и я говорю это не только из-за ответственности, которую несет перед сотрудниками компания, но и просто ради благополучия Тейлор.

Тем не менее, она ощетинивается на резкий приказ, разворачивается и заходит обратно в домик, после чего возвращается на крыльцо в обуви и с хвостом на макушке. Молча протискивается мимо меня и идет по тропинке обратно в центр лагеря.

В домике меня встречает аромат ее геля для душа. Всё пространство пропитано ею. На подоконнике веером сохнет моя книга. Рядом, на столе в ведре стоит букет полевых цветов.

Внезапно до меня доходит, что я делаю то, чего никогда не делал раньше: живу с женщиной.

Само собой, несколько моих девушек оставались у меня дома в Остине и оставляли свои вещи: кофту здесь, сережку там. Последние отношения длились несколько месяцев. Она хотела обязательств, обещаний и плана на десять лет, только вот я не хотел ничего подобного.

И вот теперь я встал на ее место. Теперь понимаю, каково это – хотеть кого-то, кто навсегда будет недосягаем.

Тейлор похожа на неуловимую, дикую, умную маленькую кошечку. Я бы не смог предугадать ее следующий шаг, даже если бы на кону стоял миллион долларов.

Я рад, что она ушла, потому что в противном случае она бы увидела, как я с полным недоумением трогаю сорванные ею цветы, будто никогда в жизни их не видел. Дело в том, что в глубине души я не злюсь её возвращению в домик. Я хотел, чтобы она была здесь со мной с самого начала. Именно поэтому не поселил ее в бараках.

Айла, Айла, Айла... Кто она и с какой стати пишет Итану? Будь она на моем месте, то понимала бы, что он не достоин ни одного смс. Да в этот момент он не достоин даже вежливого приветствия! Забрался под мою кожу и не собирается оттуда уходить. Даже когда мы не вместе, мое раздражение и ненависть к нему, кажется, усиливаются. Итан такой... такой высокомерный! И грубый! И бессердечный! До сих пор не могу поверить, что он скинул мой вызов. Это был первый нормальный разговор с семьей за две недели. Все наши предыдущие переговоры скорее напоминали жалкие пародии на тот старый рекламный ролик: «Слышишь ли ты меня сейчас?»

Я честно подумала, что Итан будет не против меня отселить. Ему не должно нравиться, что я буду спать над ним каждую ночь, но, по всей видимости, ему нравится. Он, очевидно, получает истинное наслаждение от моих мучений, что имеет смысл. Он думает, что я украла у него деньги, и это его способ меня наказать.

Как же мне хочется написать Айле бежать в горы. А еще хочу узнать, что у нее с Итаном и... Что ж, ладно, я вообще хотела бы узнать о ней как можно больше. Как она выглядит, какой у нее характер, чем любит заниматься. Только из чистого любопытства мне интересно, какая женщина привлекла Итана. Кто способен растопить его ледяное сердце?

Хотя не думаю, что такое в принципе возможно.

Следующая неделя стала тому доказательством. Я просыпаюсь с утра-пораньше и сразу принимаюсь за работу. Я делаю всё на совесть: приношу Итану завтрак и обед, прибираюсь в домике и трейлере, посылаю факсы, сканирую, записываю, принимаю сообщения, делаю заметки для Роберта и субподрядчиков. Осталось всего две недели до прибытия бетоновозов, поэтому бригада работает не покладая рук, чтобы выровнять землю и подготовить площадку для фундаментных работ. Роберт рассказывает мне обо всех этапах, за что я ему благодарна. Без него я была бы не в курсе, что у Итана будет полно работы эти самые две недели. Заливка бетоном чрезвычайно сложна, особенно в таком месте, как это. Цемент не может долго крутиться в бетономешалках, он может застынуть, и тогда все придётся начинать сначала. Нельзя заливать бетон, если идет дождь или если слишком жарко, или слишком холодно. И это не весь список «слишком»…

К счастью, подобных проблем возникнуть не должно. В большинство дней температура держится на отметке в двадцать градусов, и команда наслаждает солнечными лучами, пробивающимися через хвойные деревья. Я впитываю витамин D, бегая по лагерю для выполнения поручений, получая не только загар, но и тонкий слой пота. Не то чтобы меня это смущало – здесь все потеют. По сравнению с парнями, я пахну розами.

Непривычно обедать без Джереми. Обычно мы встречались в очереди и делились анекдотами о нашем утре (читай: я жаловалась на Итана и всё, относящееся к Итану), но после его ухода я стояла в очереди и надеялась, что не выгляжу белой вороной.

Во вторник меня спасает Макс, приглашая за свой столик, не смотря на то, что Джереми больше нет. Его предложение весьма сомнительно, учитывая, что Макс не стеснялся со мной флиртовать, а мне не хочется давать ему ложную надежду. Возвращаться к тому, на чем мы остановились много лет назад, я не собиралась. К счастью, он это понял.

— Я понимаю, что в связи с уходом Джереми, тебе нужен друг. Клянусь, тебя это ни к чему не обяжет.

Так что я сдалась, и до конца недели мы едим вместе. Я сижу с его друзьями за обедом и ужином, что чудесно. Мы словно маленькая семья потных строителей.

Я даже набралась смелости спросить Макса, как он добирается до места работы.

— О, я езжу с Ноланом. Мы с парнями впятером набиваемся в его внедорожник.

Мда, этого-то ответа я и боялась. Меня не особо привлекала идея попытаться втиснуться шестым пассажиром, но мне нужно найти какое-то решение в ближайшее время, потому что Итан дал ясно понять, что на выходные здесь оставаться нельзя. Да и я сама хотела домой, чтобы повидаться с мамой и Маккенной.

Вечером воскресенья я решаю убить сразу двух зайцев: отношу всю свою одежду в «прачечную» в столовой и отсиживаюсь там, занимаясь стиркой. Таким образом, я создам впечатление, что меня здесь не было в выходные, когда Итан вернется.

План работает безупречно, пока Итан не проходит мимо окна и не замечает, как я восседаю на стиральной машине с книгой в руках.

Слышу я его раньше, чем вижу.

— Когда ты вернулась?

Я вырываюсь из тумана чтения, захлопываю книгу и поднимаю глаза. Итан прислонился высоким телом в джинсах и белой хлопковой футболке к дверному косяку. Каким-то невероятным образ он выглядит еще привлекательнее, чем раньше.

— Недавно, — говорю я, небрежно пожимая плечами.

— Ха.

Он сужает глаза, а его рот искривляется в довольной ухмылке.

— Что? — огрызаюсь я.

Пяти секунд хватило, чтобы мое хорошее настроение развеялось.

— Это кажется немного странным. — Итан указывает подбородком на сушилку. — Я отчетливо помню, как ты собирала вещи в пятницу перед отъездом.

Я опускаю взгляд на машинку, насухо отжимающую мою одежду.

— И что с того?

— То есть... Ты тащила вещи домой только для того, чтобы потом привезти их сюда постирать?

Я не сдамся без боя, поэтому оскорбленно выгибаю бровь.

— Ты всегда так одержим привычками других людей в стирке белья?

Он растягивает улыбку, демонстрируя ту самую ямочку. Кажется, он наслаждается. Ой, да конечно так и есть! Он ведь меня спалил.

— Разве я не ясно объяснил, что никому не позволено оставаться здесь на выходные без предварительного разрешения?

— А кто его выдает?

— Я.

Я коротко и саркастично хихикаю:

— Ты бы не одобрил ни одно из моих действий. Если честно, то мне кажется, что ты изо всех сил стараешься усложнить мне жизнь.

Он выгибает бровь.

— Ну, наконец-то наши мнения хоть в чем-то совпадают.

Итан имеет в виду, что мы изводим друг друга. Я прикусываю нижнюю губу и пожимаю плечами.

— Скажем так, до прошлой недели я никогда не интересовалась игрой на гитаре.

Он улыбается, посылая рой бабочек вниз моего живота. Нельзя не вспомнить, что я делала вчера утром у озера (я о фантазиях с участием Итана). Щеки начинают ярко полыхать от смущения. К счастью, следующий вопрос возвращает меня в реальность.

— Почему ты хочешь оставаться здесь на выходные?

Он на самом деле думает, что я этого хочу?

Хотя, наверно это и к лучшему. Не буду его исправлять, иначе начнется новая волна вопросов, а как по мне, общее правило войн заключается в том, что нельзя предоставлять врагу излишнюю информацию.

— Тут спокойно и так тихо без тебя, — бормочу я скучающим тоном.

— Хочешь сказать, что собираешься продолжать это делать, не смотря на мой запрет?

В данную минуту радостным он не выглядит.

Я склоняю голову набок, оценивая его.

— Не знаю. Возможно, что если бы это было не запрещено, то я бы внезапно потеряла интерес.

Итан усмехается, качает головой и, наконец, отталкивается от двери, отворачиваясь и оставляя меня наедине с моим сердцем и разумом, стремящимися к нему.

— Вчера вечером я поболтала с твоей птичкой-неразлучницей.

— Что-что?

Айла хихикает.

— Я дозвонилась до тебя, но ответила твоя ассистентка. Только представь, как я обрадовалась...

Внезапно разозлившись, вешаю трубку.

Через секунду мне приходит сообщение.

Следующие две недели сливаются воедино из-за бурной деятельности, связанной с суматохой вокруг фундамента и установки стержневой конструкции. Рабочие трудятся в поте лица, не прерываясь даже на обед. Компания представляет возможность уходить со смены пораньше, но большинство парней счастливы поработать за дополнительную плату.

Они здорово сплотились, болтая вместе после ужина вокруг костра. Кто-то играет в карты, кто-то стреляет в дартс, который повесили возле столовой.

Тейлор всегда в самом центре событий. Поначалу я из-за этого переживал, стараясь не спускать с нее глаз, но она сдружилась со строителями, от которых большинство женщин с радостью бы держались подальше.

Она не просто стала своей, ее возвели на отполированный пьедестал. Если девушка пройдет мимо костра, то, как минимум пятеро мужчин вскочат со своих мест, предлагая стул. Если у нее во время приема пищи закончатся салфетки или понадобится вода, то ей на выручку готов прийти целый отряд рабочих. Пару раз кто-то стучал в дверь трейлера в перерыве, пытаясь отыскать Тейлор. Когда я интересовался, зачем она им нужна, в ответ мне выдавали что-то невнятное.

— О... Ни за чем таким, просто хотел поблагодарить ее за то, что она отложила мне порцию на обед...

— Она как-то сказала, что не пробовала домашний ореховый пирог, так что я попросил маму приготовить его на выходных и…

— Она упомянула, что дочитала интересную книгу, и предложила дать её мне...

К ней выстраивалась целая очередь, но ощущение, что Макс крутился рядом постоянно, чтобы в каждую свободную минуту прицепиться к ней. Вчера вечером я слышал ее смех аж с другого конца столовой, пока они играли в карты за ужином!

Хуже всего, однако, Хадсон. Он втюрился в нее, как школьник. С чего-то он решил, что без ума от нее, и постоянно твердит об этом, хотя я не никоим образом не подавал вида, что мне это интересно. На самом деле я попросил его делать прямо противоположное, но это требование он, похоже, не в состоянии обработать.

— Будь любезен, выйди на улицу, если собираешься продолжать трещать, — говорю я, заставляя себя вернуться к компьютеру. — И закрой за собой дверь.

Он стоит у окна и вздыхает.

— Думаю, половина команды влюблена в нее так же, как и я, — мрачно продолжает он. До меня доносится звон его разбивающегося сердца.

Ой, нет, подождите... Это звук дешевых жалюзи, которые он раздвигает, чтобы прижаться носом к стеклу.

— Как же мне хочется убить этого Макса! — вдруг заявляет Хадсон, отворачиваясь от окна и принимаясь расхаживать по комнате. — Я слышал, что они когда-то встречались. Он сам мне об этом говорил... злорадствовал!

Я начинаю печатать громче, в действительности же тупо бить по клавишам, посылая Хадсону намек, который остается незамеченным.

— Знаешь, что? Я не позволю этому остановить меня. Думаю, я ей нравлюсь.

Это вряд ли.

— На прошлой неделе, она принесла мне печенье после обеда.

Что?! Вот это поворот… Мне тоже приносила!

Потом я вспоминаю, что мы обсуждаем шоколадное печенье, что усиливает мой гнев. Меня это не должно волновать. Глупости какие.

— Хадсон, убирайся.

— Что?

— Последние десять минут ты меня раздражаешь, а у меня много работы.

Он бросается к двери, наспех извинившись.

Это не последняя наша встреча за день. Нет, поворачивая к тропинке в «Розовый домик» после ужина, я замечаю его на крыльце, крепко сжимающего руки Тейлор. Девушка стоит ко мне спиной, так что я вижу только умоляющие глаза Хадсона.

Лесной гул мешает мне слышать их разговор, но когда она сжимает его руки в ответ, он припадает к ее рту, как рыба, присасывающаяся к водорослям.

Как я и предполагал, сразу она его не отталкивает. Тейлор медленно отступает назад, качает головой, а затем похлопывает его по руке.

Я уже ждал, что Хадсон вот-вот заплачет, но он просто опускает голову и заставляет себя улыбнуться.

В этот момент я добираюсь до них.

— Мы ведь останемся друзьями? Это ничего не изменит? — спрашивает она.

— Друзья, — соглашается Хадсон.

Потом он замечает меня и, не теряя времени, спускается по лестнице.

— Добрый вечер, — бормочет он, пробегая мимо.

Я смотрю ему вслед, прежде чем снова обратить внимание на Тейлор.

— Надеюсь, я не помешал, — растягиваю я ей обманчиво добрым тоном. — Я могу исчезнуть, если вам двоим нужно побыть наедине.

Она скрещивает руки на груди, и мгновение я любуюсь, как девушка купается в теплом свете заката. От этого ее глаза стали ярко-янтарного оттенка, а каштановые волосы блестят, свободно обвиваясь вокруг плеч. Из-за любительской попытки Хадсона поухаживать, ее губы покраснели и слегка припухли.

Теперь я даже немного понимаю Хадсона. Возможно, будь я безвольным, то оказался бы с ним в одной лодке.

— Да будет тебе известно, он пригласил меня на свидание, но я отказалась. Не дразни его, пожалуйста, — умоляет она, поглядывая на меня хмурым взглядом. — Он из хороших побуждений.

Я начинаю подниматься по лестнице. Проходя мимо нее, я касаюсь рукой ее плеча, но затем резко останавливаюсь и смотрю ей в глаза.

— Сколько уже мужчин приглашали тебя на свидание за это время?

Она пожимает плечами и отворачивается, щурясь на закат.

Я ожидал, что посмеется.

— Не пудри им мозги, — сухо добавляю я, прежде чем снова начать идти.

Она хватает меня за предплечье прежде, чем я достигаю двери.

— Пудрить мозги?! О чем ты? — Другой рукой она показывает на свою мешковатую одежду. — Я не пытаюсь никого соблазнить!

— Одежда ничего не скрывает.

Она ахает и протискивается мимо меня, будто ей просто необходимо попасть в дом первой. Что не имеет смысла, потому что, оказавшись внутри, мы оба не знаем, что с собой делать.

Тейлор заходит в ванную, проводит рукой по волосам, а затем поворачивается, оглядывая комнату, как будто ищет чем бы швырнуть мне в голову.

Я стою, прислонившись к дверному косяку, и удивленно за ней наблюдаю (чего не хочется признавать).

— Ты собираешься собирать вещи? — с любопытством спрашиваю я.

Она спотыкается на полпути и поднимает на меня взгляд, пытаясь глазами содрать с меня кожу.

— Зачем мне собирать вещи? Хочешь попытаться снова меня уволить? Потому что...

Я улыбаюсь, и мое веселье только сильнее ее злит.

— Послезавтра День поминовения. Будет целых три выходных.

Румянец распространяется по её щекам, отвечая на все мои незаданные вопросы. Она никуда не собирается уезжать. Айла будет в восторге, когда поймет, что Тейлор проведет праздники с нами.

Правда Тейлор этого пока не знает.

Она думает, что преспокойно останется здесь одна. Считает меня идиотом, который не знает, что она ослушалась меня и прячется здесь по выходным, делая припасы в столовой, чтобы не голодать, однако совсем небольшие, чтобы никто этого не заметил.

Поражаюсь, что Тейлор продолжает здесь торчать. Её бы подвез до дома кто угодно, стоит ей только попросить, вот только она не просит. Не навязывается. Она остается здесь и читает привезенные мной книги, которые я выбираю специально для нее.

Я мог бы избавить Тейлор от неловкого положения и признаться, что останусь здесь на праздники вместе с компанией моих друзей, но какое тогда получу от этого удовольствие?

Отталкиваюсь от дверного косяка и иду за спортивной одеждой.

— Конечно, я начну собирать вещи, — подтверждает она. — Совсем забыла о празднике.

— О, значит, у тебя большие планы? — интересуюсь я, стоя к ней спиной и открывая верхний ящик комода.

Она издает неопределенный звук, похожий на тихий стон, за которым следует откашливание.

— Ага. Мы всей семьей устраиваем пикник. Картофельный салат, арбуз, фейерверк...

— На День поминовения?

— Празднуем по полной программе.

Я издаю «м-м-м», как будто верю в ее ложь.

— У тебя большая семья?

— Почему тебе вдруг это стало так интересно? — Я слышу подозрительность в ее голосе.

— Справедливо. Но ведь ты знаешь о моей семье. Например, что у меня есть сестра-близнец...

— А родители? — перебивает она. — Тоже есть или ты просто восстал из преисподней?

Я счастлив, что ей не видно моей улыбки.

— Ха, есть, Рик и Джудит. В сентябре этого года праздновали тридцать пять лет совместной жизни. Как насчет тебя?

— У моих тоже любовь до гроба.

— Как их зовут? — спрашиваю я, продолжая этот фарс.

— Ты не поверишь, но Рик и Джудит. Невероятно, да?

Она пытается одержать верх едким сарказмом, но даже не представляет, что ее можно читать как открытую книгу. От ее ответов у меня сжимает в груди.

Кто будет защищаться от простых вопросов о семье? Кто становится раздражительным, когда его спрашивают имена родителей? Очевидно, ее детство было далеко не сказкой. Совершенно ясно, что этой частью своей жизни она не гордится. Я это подозревал, а теперь только подтвердил свои догадки.

Бросив спортивную одежду на комод, я смотрю на нее через плечо. Она упёрла руки в бока и изучает меня ледяным взглядом. Будь она кошкой, то выпустила бы когти и зашипела.

Я поворачиваюсь и начинаю расстегивать рубашку.

— Похоже, тебя ждут насыщенные выходные.

Она мычит в знак согласия.

Наступает тишина, которая настолько растягивается, что у меня нет выбора, кроме как сдаться и снова взглянуть на нее. Тейлор стоит всё в той же позе, но ее лицо смягчилось.

Я выгибаю бровь.

Она наклоняет голову к плечу. Возле ее губ пробивается маленькая ямочка, когда она борется с улыбкой.

— Ты, наверное, ни на секунду не поверил, что я уеду?

— Да.

— Тогда зачем так долго позволял этому продолжаться?

— Меня забавлял наш разговор.

Тейлор сужает глаза.

— Представляешь, но до встречи с тобой я считала себя честным человеком? Что-то в тебе... — Она взмахивает руками, указывая на мое тело, словно оно корень наших проблем. — Да сам ты... Такой чертовски твердолобый, упрямый и грубый... И если уж говорить откровенно, а я полагаю, что сейчас так оно и есть, потому что я и без того уже много тебе наболтала... Так вот, я лучше проглочу язык, чем скажу тебе правду о своей жизни за пределами этих четырех стен.

Ее честность задевает больше, чем Тейлор, вероятно, намеревалась. Я знаю, что мы довели друг друга и, вероятно, перешли границы, но мне все равно не нравится, чтобы мы пытаемся вымарать другого в грязи. До этого момента я не понимал, как сильно мы испачкались. Я даже не уверен, что нам удастся найти выход из этой войны, даже если попробуем. Осознание этого режет хуже ножа.

Я переодеваюсь в футболку, прежде чем снова заговорить.

— Какое очаровательное признание. С твоего позволения пойду потренируюсь.

Я пытаюсь её обойти, но она преграждает мне путь и поднимает руки, чтобы схватить мои бицепсы, ну или попытаться. Она слишком низкая для этого.

— Я... Я обидела тебя?..

Она обрывает себя, вглядываясь в мои глаза в поисках чего-то, что я не показываю. Затем она покачивает головой в подтверждение того, что не существует никакого способа, которым она могла бы ранить мои чувства.

Когда я молчу, она делает шаг ближе. Ее тело всего в нескольких сантиметрах от меня, и хотя я выше метра восьмидесяти, но даже легкий ветерок смог бы подтолкнуть меня к ней. Какого это будет? Как в прошлый раз? Или еще лучше?

— Я пыталась намекнуть на следующее: тебе не надоело? — спрашивает она усталым голосом. — Всё это? Как думаешь, мы могли бы стать друзьями, если сложить оружие?

— Ты всех друзей называешь твердолобыми и грубыми?

Она не заметила, что задела мое самолюбие. Для нее все это игра. Мое холодное сердце хочет оттаять от ее дразнящей улыбки, которую она нацелила на меня, что лишь удваивает мое раздражение. Такую же улыбку она направляла на каждого мужчину на этой неделе. Слишком много человек пляшут под ее дудку, но я отказываюсь присоединяться к толпе, прыгающей за шанс соперничать за ее внимание.

— Только если они этого заслуживают, — отвечает она. — А ты, Итан, заслужил услышать это больше, чем любой мужчина, которого я когда-либо встречала. — Ее улыбка становится шире, а глаза блестят добродушием. — Слышал бы ты, как я называла тебя про себя. Уверяю, твердолобость и грубость звучат как комплимент.

Я смотрю поверх ее головы, изо всех сил стараясь скрыть удрученность от ее слов.

— Вообще-то, раз уж ты заговорила об этом, стоит отметить, что с друзьями у меня все в порядке. Думаю, нам лучше придерживаться отношений, которые подходят нам лучше всего.

— Каких именно? — с надеждой спрашивает она.

— Работодатель и работник, — холодно бросаю я.

Она отшатывается, пораженная, и я использую эту возможность протиснуться мимо нее и выйти за дверь.

Что ж, могло быть и лучше. Я попыталась протянуть оливковую ветвь Итану, но он сломал ее о колено и швырнул мне в лицо. Не понимаю его... правда. Быть рядом с ним всё равно, что шествовать по минному полю, и я терплю неудачу.

Стоит мне начать прикладывать усилия, чтобы подтолкнуть нас к перемирию и дружбе, он, кажется, пытается достигнуть прямо противоположного.

Иногда я серьезно подумываю, что он на самом деле вредный и противный, но потом одёргиваю себя. Я видела в нем светлые проблески, когда тот разговаривал по телефону с сестрой или играл в карты с Робертом. Он может быть добродушным и очаровательным, неотразимым и улыбчивым, по-настоящему отзывчивым человеком, и именно такого Итана я бы хотела узнать поближе.

Что, вероятно, не произойдёт.

Босс не появляется в домике вечером или, по крайней мере, до тех пор, пока я не засыпаю. Утром до меня доносятся мягкие звуки из ванной: звон зубной щетки, попавшей в стакан, журчание воды в раковине, а затем тишина. Открыв глаза и поморгав, я ищу Итана.

Приоткрытая дверь в ванную позволяет мне заглянуть внутрь. Чётко и ясно увидев мужчину, неосознанно прикусываю губу.

Он стоит у раковины в полотенце, обернутым вокруг талии.

В воздухе витает аромат его геля для душа, и я глубоко вдыхаю, наполняя им легкие. Мужчина наклоняется ближе к зеркалу и проводит бритвой по щеке и подбородку. Я словно наблюдаю за тенистым матчем, бегая глазами по загорелым мышцам на спине Итана, которые напрягаются, когда он двигает рукой, по широким плечам, тонкой талии и гладким мышцам его плеч и бицепсов.

А ведь это только вид сзади. Заметив отраженные в зеркале пресс и грудь, у меня появляется непреодолимое желание скинуть одеяло, потому что внезапно стало слишком жарко. Вот только делать это нельзя, так я обращу внимание на себя и тот факт, что я не сплю, а лежу и пожираю его глазами, пока он не видит.

Я восхищенно наблюдаю как бритва начинает скользить по другой щеке. Как бы мне хотелось самой прикоснуться к этому месту, чтобы ощутить сочетание только что побритой кожи и волевого подбородка. За время, проведенное на улице, Итан загорел. Из-за этого цвет его карих глаз кажется светлее, а волос наоборот - темнее.

Закончив бриться, он смывает излишки крема и поворачивается.

Я быстро закрываю глаза.

— Я чувствовал, что ты смотришь на меня. Можешь не утруждаться и не притворяться, что спишь. — Его манера речи кажется еще более ровной из-за того, что я ничего не вижу.

Я приоткрываю один глаз. Итан стоит у комода и берет одежду.

— Если ты не встанешь, — продолжает он, — то опоздаешь на работу.

— Ты занял ванную, — язвительно замечаю я, немного смущенная тем, что меня поймали.

— Ну, теперь она в твоем полном распоряжении.

Стиснув зубы, я срываю с себя одеяло и придвигаюсь к лестнице. Итан не убирается с моего пути, а я не прошу его об этом, поэтому спускаясь с верхнего яруса кровати, задеваю голыми ногами его плечи и руки. В последнее время я стала спать в огромных футболках без спортивных штанов. Весна уступила место лету, и только так можно хоть немного сохранить прохладу.

Итан отступает, когда я оказываюсь внизу, дабы предоставить мне немного пространства, что только усугубляет проблему. Мы возимся в этом тесном углу, пытаясь обойти друг друга. Запах чистого тела поглощает меня, подавляет и опьяняет. Задеваю рукой его пресс, пока наши ноги танцуют вокруг друг друга. Я издаю раздраженный смешок, после чего мужчина вцепляется в мои бицепсы, отрывает от пола и относит в ванную, подальше от себя.

— Извини, — неубедительно пищу я.

Он хмыкает и поворачивается, мне же остается только хмуро таращиться ему в спину.

Итан нарушает тишину, которую мы хранили во время сборов на работу, оказавшись у выхода.

— В эти выходные ко мне приедут друзья. Наверное, тебе стоит знать, раз уж будешь здесь.

Я сглатываю. Он не уедет?

Мне удалось пережить последние несколько дней лишь благодаря мысли, что на горизонте маячит уикенд в одиночестве, во время которого я смогу сбросить напряжение и сложить орудие.

У меня нет выбора. Мне необходимо уехать. Свалить. Убежать. Поймать попутку. Мне совсем не светит разыгрывать сценарий, где мы с Итаном оказываемся в лагере на праздники. Не выживет никто.

Быстро собравшись, спешу найти Макса за завтраком. Его окружает толпа парней, где каждый приветствует меня теплой улыбкой и дружеским взмахом руки.

— Тейлор! Голодна? Принести тебе завтрак?

Я отклоняю щедрые предложения.

— Макс, у тебя есть минутка? — И киваю в сторону двери.

Брови присутствующих взлетают вверх.

Всех точно распирает, зачем это мне понадобилось пообщаться с Максом тет-а-тет. Не сомневаюсь, что большинство в этой ситуации видят слишком много и уже собираются петь «Тили-тили-тесто, жених и невеста», но мне все равно - мне необходимо переговорить с Максом.

— Что такое? — спрашивает он, когда мы оказываемся на улице. За время работы на стройке его светлые волосы заметно выросли, что делает его еще больше похожим на мальчишку, или полной противоположностью моему соседу по комнате.

Я заламываю руки.

— Тебе отвозил домой Нолан, верно? — Он кивает. — Машина битком? Нет места и в этот раз?

— Ну да, сейчас нас набьётся даже больше... Но если тебя нужно подвезти, мы можем сделать два заезда или, может быть, поменяться...

Я перебиваю его, почувствовав себя еще более неловко, чем было до этого. Мне совсем не хочется кого-то напрягать и занимать чье-то место.

— Нет-нет. Все нормально. Я позвоню маме и узнаю, сможет ли она заехать за мной.

— Окей, но если она не сможет, то дай мне знать. Мы что-нибудь решим.

В течение целого дня я пытаюсь дозвониться до мамы. Просить телефон у Итана нет никакого желания, учитывая, что в последний раз он ясно дал понять, что мне стоит подыскать другой способ для связи. Если честно, то я лучше отправлю почтового голубя или дымовой сигнал, вот только делать мне это не приходится, потому что ближе к вечеру я достигаю своей цели.

Как только раздаются гудки, на меня накатывает волна облегчения. Решаю не терять время на «поболтать»

— Есть ли вероятность, что тебе удастся вытащить тачку из автомастерской? — спрашиваю я, треща со скоростью мили в минуту из-за страха, что связь может оборваться в любой момент. — Типа вдруг механик ошибся, и машина не нуждается в ремонте? Что она в идеальном состоянии и ты можешь заехать за мной сегодня вечером?

— О чем ты говоришь? Что случилось? — обеспокоенно засыпает вопросами мама. — Машина все еще в гараже, но я могу поймать попутку и приехать за тобой. — Я зажмуриваюсь, когда отчаяние мчится по моим венам. — У Маккенны вечером небольшая церемония награждения в школе, но Нэнси может одолжить мне машину. Правда за топливо придется заплатить, а то в последнее время я частенько беру у нее...

— Да нет, мам. Все в порядке. Ничего плохого не случилось. Просто соскучилась по вам, ребята, и хотела приехать на выходные. Не переживай.

Она вздыхает. Судя по всему, она так же расстроена ситуацией, как и я.

— Мы тоже по тебе скучаем. Хотелось бы мне, чтобы все было иначе. И скоро будет, — с надеждой, которой хватило бы для нас обеих, говорит мама. — Как только я окончу курсы и получу сертификат, я все тебе компенсирую. Обещаю.

Доброта в ее словах - моя погибель. Непролитые слезы обжигают глаза, а горло начинает нестерпимо сжиматься.

Так и придется разыскать Макса и попросить его подбросить меня до дома. Я могу сесть к кому-нибудь на колени. Или валяться в кузове пикапа весь путь, лишь бы свалить из этого места.

Увы, я решила это слишком поздно, пока прибиралась в «Розовом домике» для Итана и его друзей. Я отдраила всё в ванной и постирала каждый кусочек белья на случай, если кому-то понадобится запасная подушка или одеяло. Я даже поменяла свою постель, вдруг кому-то не хватит места. Меня здесь все равно не будет. Освежив воду у полевых цветов на столе, молнией несусь в центр лагеря прямо к Максу.

Обычно в это время все кишит людьми. Однако сейчас место пустынно. Я замечаю парня из команды, возвращающегося со строительной площадки.

— Привет! Где все?

Он указываете на ворота из лагеря.

— Итан отпустил всех пораньше. Всем натерпелось уехать домой.

ЧТО?!

В панике бегу прочь, прежде чем понимаю, повела себя грубо, поэтому бросила через плечо: «Пока! Хороших выходных!»

Бараки, можно сказать, вымерли. Всего несколько отставших собирают вещи в последнюю минуту. Пытаюсь отыскать среди них Макса и спрашиваю, не видел ли его кто-нибудь. Ответ на вопрос нашелся у одного из ребят.

— Нолан торопился, так что они выдвинулись около часа назад.

Сердце замирает. Макс уже уехал? Он уехал, даже не проверив, нужно меня подвозить или нет? Ну, я, конечно, настаивала, что разберусь сама, но все же...

Я осматриваю троих оставшихся парней, с которыми не особо знакома. Все настолько плохо, что даже не могу назвать их имена. Но на данный момент они - мой единственный вариант.

— Есть ли шанс, что вы, ребята, направляетесь на запад, в сторону Оук Дейла?

Парень, который сообщил об отъезде Нолана, покачал головой и ответил:

— Мы едем в Луизиану.

Другими словами, им в противоположном направлении.

Это к лучшему. Мне не стоит садиться в машину с почти незнакомыми людьми, даже если они являются частью команды Итана. Но для протокола, я бы так и сделала! Я бы отправилась туда, куда, черт возьми, нужно этим парням - о, вау, какая очаровательная лачуга для убийства! - если бы это означало побег отсюда.

Поблагодарив их за информацию, я желаю им хороших выходных, а затем, ссутулившись, выхожу из барака. Ощущаю себя побеждённой. Поверженной. Именно так же я чувствовала себя в тот вечер в баре, когда впервые встретила Итана. Я так близка к тому, чтобы заплакать, что всего один косой взгляд может подтолкнуть меня к истерике.

И именно в этот момент голоса и смех заглушают лесные щебетания и жужжания. Поднимаю глаза и замечаю группу людей, проходящих мимо столовой с рюкзаками и багажом. Итан с ними.

Его друзья!

На секунду они останавливаются, и Итан начинает показывать им территорию лагеря, направляя их внимание вниз на строительную площадку и озеро, хотя ни то, ни другое не видно с того места, где мы находимся. Затем указывает на тропу, ведущую к домикам, а когда оборачивается к баракам, я отпрыгиваю обратно в попытке спрятаться. Сделала я это зря, потому что рабочие закончили сборы и готовы уйти. Я наталкиваюсь на одного из них, ударяя его локтём в живот. Он охает, а я съеживаюсь, молясь, чтобы Итан и его компания нас не заметили.

— Прости! Я нечаянно.

Тот отмахивается от моих извинений, бросив «ничего страшного» и уходит вместе со всеми, оставляя меня одну в бараке. Я стою, прижавшись спиной к стене и еле дыша.

Я могла бы просидеть здесь все выходные, но у меня ничего нет: ни одежды, ни еды, ничего, что могло бы развлечь меня на три дня. Но именно пища заставит меня выйти отсюда. Можно было бы собирать ягоды за бараками, но я понятия не имею, какие из них съедобны, а какие - нет. Скорее всего, я отравлюсь. Такое удовольствие доставлять Итану точно нельзя.

Мне все равно придется сдаться и показаться, поэтому лучше покончить с этим сейчас.

Я представлюсь и объясню, что «Розовый домик» их, как только я заберу из него свои вещи. На обратном пути в барак захвачу немного еды, затем поменяю на одной из кроватей постельное белье и спрячусь здесь на все выходные.

Никаких проблем.

Все будет хорошо.

Или будет хорошо, как только я закончу это неловкое знакомство.

Я злюсь на Тейлор за то, что она предложила домик моим друзьям. Само собой, будучи любящим братом, я не против, чтобы Айла заняла мою койку, а не спала на земле, но знаете, что? Айла не просто изобретательна. Она прихватила надувной матрас и четырехместную палатку только для себя одной. Но даже не будь у нее данной экипировки, у нее бы не возникло проблем с поиском медвежьей берлоги. Она бы отпугнула медведя и преспокойно устроилась там на ночь.

Не говоря уже о том, что именно она организовала проведение выходных здесь, несмотря на мое упоминание, что людям будет негде спать. Так похоже на нее - найти себе хороший, удобный ночлег, пнув меня куда подальше, хотя, наверное, технически, всё-таки Тейлор является причиной, по которой мне придется спать на земле.

Тейлор.

Женщина, которая сидит напротив меня на другом конце стола и пытается слиться с окружающей обстановкой. Она явно не хочет здесь находиться. Она не сказала мне ни слова с тех пор, как вышла из домика с Камиллой и Айлой. Пока все устанавливали палатки и разворачивали спальные мешки, эта троица «освежалась». Создалось впечатление, что Айла с Камиллой собрались на вечеринку, а не на ужин в лагерной столовке. Тейлор приняла душ и переоделась, но, судя по всему, битву за платье Айла проиграла, потому что моя ассистентка все еще в джинсах и простой белой майке. Она отлично выглядит, особенно цепляет глаз ее подрумяненные на солнце щеки. Темно-каштановые волосы мягко обрамляют лицо, подсыхая на воздухе.

Таннер, не теряя времени, принялся с ней поболтать, как только к нам присоединились девушки. Я же тем временем возился с палаткой (большой нелепой штуковиной, на установку которой ушел целый день), которую привезла Айла. Когда Таннер рассмешил девочек, я чуть не переломил металлический шест о дерево. Я знаю, что он - хороший парень, потому что давно общается с Айлой, и именно поэтому мне не нравилась идея пригласить его на выходные. Парень влюблен в сестру в течение многих лет, а она держит его на расстоянии вытянутой руки. Возможно, ему надоело ждать, потому что он совершенно очевидно выразил симпатию к Тейлор.

Он расспрашивал меня о ней, пока мы разбивали лагерь.

— Значит, она работает на тебя? Это должно быть интересно.

— Почему это должно быть интересно? — безучастно спросил я, сосредоточившись на сорока пяти страницах инструкции, которая шла в комплекте с палаткой Айлы. С таким же успехом она могла быть на китайском. Я работаю в строительстве, но до сих пор не представлял, что делал.

— О, просто потому, что... она вроде как привлекательная.

— Это не проблема. Подашь вон тот колышек?

Прошло несколько минут, прежде чем он снова перевел разговор на нее.

— Так она с кем-нибудь встречается?

— С чего бы мне это знать?

— Я думал, вы - друзья.

По его срывающемуся голосу я понял, что парень весь распереживался, поэтому решил сбавить обороты.

— Она - моя сотрудница, Таннер. Если тебя интересует ее семейное положение, то придется спросить ее.

Должно быть, именно это он и планировал сделать, потому что после того, как мы с Броуди закончили жарить цыпленка на ужин, Таннер уселся рядом с Тейлор в столовой. Сейчас эта парочка на одном конце стола, а я - на другом.

Все копаются в своих тарелках. И все, кроме меня, о чем-то болтают.

Броуди протягивает мне пиво. Поблагодарив его, открываю бутылку и делаю большой глоток. Я поднимаю глаза, когда ставлю пиво обратно, и вижу, как Тейлор соблазнительно улыбается Таннеру. Он наклоняется к ней ближе, чтобы что-то сказать. Она краснеет и качает головой, а затем к их разговору присоединяется Айла, и они все дружно смеются.

В моей руке сминается алюминий, и я сразу же ослабляю хватку, когда замечаю несколько любопытных взглядов. Как же быстро в меня вторгается Халк.

— Я бы с удовольствием прогулялась по стройке после ужина, Итан, — мурлычет Камилла с соблазнительной интонацией. Я смотрю под стол и качаю головой. Она все еще в этих нелепых туфлях.

— Мне несдобровать от партнёров, если я позволю вам, ребята, приблизиться к рабочей площадке без обуви с закрытыми носками, не говоря уже о том, что уже темно. К тому же, там не на что смотреть.

Она надувает губы и возвращается к картофельному салату.

— Может быть, завтра утром.

— О, вообще-то, — Айла говорит достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание, — я подумала, что будет весело провести завтрашний день на озере. Погода обещает быть теплой. Броуди привез колонки, так что мы могли бы послушать музыку. Плюс у меня есть волейбольная сетка - можем поиграть.

— Плохая затея, — резко возражаю я. При общении с Айлой лучше занимать твердую позицию. — Это слишком близко к стройплощадке.

С другого конца стола раздается тихий голосок, голосок, который я уже слишком хорошо знаю.

— Будет совершенно безопасно, если мы будем держаться правой стороны берега, ближе к лесу. Все материалы аккуратно сложены на другой стороне озера и там...

— Обломки могут быть разбросаны везде.

Я ожидаю, что разговор на этом сойдет на нет, но Тейлор продолжает:

— Я ничего не видела, когда ходила...

— Куда это ты ходила? — едким голосом интересуюсь я, врезаясь в девушку взглядом через весь стол. Она сглатывает, и на какую-то долю секунды мне кажется, что у нее не хватит смелости продолжить разговор перед всеми. Но она удивляет меня, вскинув подбородок и говоря совершенно четко:

— Когда ходила плавать.

— Плавать? Ты о выходных, когда тебе даже запрещено здесь находиться?

Она вызывающе пожимает плечами.

— Не притворяйся, что сердишься на меня. Ты и так уже знаешь, что здесь остаюсь.

Ее развязность лишь усиливает мой гнев.

— Да, но я ошибочно предполагал, что у тебя хватит ума держаться от туда подальше. Что произойдет, если ты наступишь на гвоздь или на какой-нибудь другой кусок металлолома? У тебя даже телефон не работает!

Сейчас я практически ору, потому как представляю ее здесь совсем одну, истекающую кровью. Гвоздь в ноге может показаться не такой уж страшной бедой, но не когда она пробудет здесь два дня в одиночестве без возможности обратиться к врачу или наложить швы…

Камилла дотрагивается до моей руки, и я понимаю, что все повернулись и смотрят на меня широко распахнутыми глазами, явно расстроенные моей реакцией, но никто не осмеливается сказать и слова, кроме Тейлор.

— Все верно, но это я уже изменить не могу, — надменно парирует она. — Я не собиралась причинять себе вред, но если ты намерен обеспечить безопасность всех, что ж, у меня есть решение. Утром мы все первым делом наденем сапоги и убедимся, что на берегу чисто. Поскольку нас много, это не займет много времени.

— У меня нет ботинок, — слабо протестует Камилла.

Тейлор буквально сдирает с нее кожу.

— Ну, тогда ты можешь остаться и поспать. Как вариант?

— Звучит неплохо! — отвечает за меня Айла.

За столом только она в приподнятом настроении. На самом деле, она улыбается как глупенькая, прося Броуди передать ей картофельный салат.

Для восстановления настроения требуется вторая половина приема пищи. Но и тогда я чувствую, как мои друзья переводят взгляд с Тейлор на меня и обратно, ожидая начала второго раунда.

Закончив есть, Тейлор встает и просит прощения за столь ранний уход, потому что она устала.

Все протестуют, Таннер больше всех.

— Да ладно тебе, вечер только начинается! Обещаю защитить тебя, если Итан решит снова стать пещерным человеком.

Все поглядывают на меня под аккомпанемент тихих смешков. Логично, что именно мне необходимо попросить Тейлор остаться, ибо именно я заставил почувствовать ее себя лишней.

Вместо этого я поднимаю пиво.

— Спокойной ночи.

Янтарный взгляд Тейлор горит огнем, когда она смотрит на меня, прежде чем повернуться и выбежать из комнаты.

— Хорошая работа, старший братец. Ты с успехом ее выгнал. Какие еще планы? Подраться с крольчонком? Или извести маленького олененка?

С наступлением темноты мы сменяем тарелки на колоду карт. Без Тейлор атмосфера в столовой становится менее напряженной, но все же никто не пытается вытащить меня из угрюмого настроения, что хорошо, потому что у них все равно ничего не получится. Мы разбиваемся на пары и долго играем в карты. Наличие Камиллы в качестве партнера оказывается идеальным вариантом, о чем бы я никогда не подумал. Все дело в том, что необходимость думать за двоих отвлекает на несколько часов, что мне и нужно. Броуди и Лив уходят спать первыми. Камилла следом. Потом Джейс и Элис. Таннер вызвался проводить Айлу до домика, а я остался в столовой, чтобы выбросить пивные банки в мусорное ведро и убрать закуски в холодильник.

Закончив уборку, я даже не представляю который час и готов уснуть на месте, но потом осознаю, что придется вернуться в домик за зубной щеткой. С фонариком в руках пробираюсь через лес, освещая дорожку к домику. Осторожно поднимаюсь по скрипучей лестнице, ведущей на крыльцо. У двери устанавливаю фонарик так, чтобы в комнате было достаточно света, и я мог видеть, куда ступаю, но чтобы было не очень ярко, чтобы никого не разбудить.

На полу в доме спит Тейлор. Нахмурившись, поднимаю взгляд на ее койку, где в этот момент мирно дремлет Камилла с черной шелковой маской на глазах.

Не вызови это скандала, я бы разбудил ее и потребовал, чтобы она встала с постели Тейлор. Порыв глуп, но что-то внутри меня переворачивается, когда я вижу Тейлор, свернувшуюся на полу. Она спит на одеяле, которого едва ли достаточно, чтобы смягчить деревянный пол. Подрагивая во сне, она переворачивается на другой бок и натягивает на себя тонкую простыню, оголяя при этом ноги.

Понимаю, что она сама в этом виновата, уступив свою койку Камилле, но все равно достаю из комода свитер и прикрываю им нижнюю половину ее ног.

Мои чувства к Тейлор - не что иное, как головоломка. Если она проснется, то сбросит мой свитер и заявит, что он ей не нужен, и мне не за что было бы ее винить. Не после моего короткого прощания за ужином.

Я знаю, что веду себя как осел, и мне жаль, что я не могу вернуться к версии себя до встречи с Тейлор. Не припомню, чтобы у меня были трудности с контролем эмоций рядом с женщиной.

Если спросить кого-нибудь из прошлых подружек, был ли я с ними бессердечным, они бы рассмеялись и сказали: «Итан? Итан - самый милый на свете мужчина».

И я таким действительно был.

Мы расставались не из-за моей неспособности к хорошему отношению. Крах происходил по остальным причинам: потеря интереса, никакого развития, несовместимость.

Тейлор и я? У нас были бы совершенно другие проблемы... начиная с ее умного ротика.

Изначально я возненавидел ее за то, что она со мной сделала. Я изобразил ее монстром и не дал ей шанса доказать обратное. Каждый раз, когда она казалась раненной, я предполагал, что она просто притворялась, включая режим «девицы в беде» во имя злых намерений. Каждый раз, когда другой мужчина вертелся перед ней в попытке угодить, я считал, что это происходило потому, что она жаждала внимания.

И вот теперь мне ударяет в голову, что такая картинка представала передо мной защитным механизмом, способом исцелить раненое эго. Мне было больно, и мне это не понравилось, поэтому я превратил Тейлор в пустышку, а себя - в глупца, который последовал за женщиной в уборную и позволил украсть кошелек. Мне казалось жалким простить ее проступок с такой легкостью, и все же сейчас я понимаю, что уже простил ее. В глубине души я знаю, что она - просто молодая женщина, которую загнали в угол, совершившая ошибку, но более чем искупившая ее.

Я не просто ее простил - я начал ей доверять. И верю, что она здесь по правильным причинам, что в глубине души она - не злая или жестокая. Тейлор - настоящий боец. Непотопляемая. Кто-то, кем я восхищаюсь.

Наша игра «око за око» в последние несколько недель происходила не из-за взаимной ненависти. Мы подкалывали друг друга, потому что втайне нам двоим это нравилось, потому что подтрунивание и поддразнивание - единственные способы, которыми мы позволяли себе раскрывать наши истинные чувства.

Я осознаю, что все еще стою в комнате, когда провожу рукой по волосам. Я веду себя как настоящий мерзавец, таращась на нее сверху вниз. Мысленно простонав, я хватаю зубную щетку и кое-какую одежду на завтра, а затем ухожу, задаваясь вопросом, как далеко мы с ней можем зайти.

— Ты выглядишь потрясающе! — ахает Айла, отступив на пару шагов с широко раскрытыми глазами и прикрывающей рукой рот.

— Нет. Точно нет. Я такое не ношу.

— Какое такое? Да ладно тебе. Он же слитный. Ты практически полностью одета.

Айла совершенно не в своем уме. Цельному купальнику, который мне пришлось примерить по ее настоянию, самое место на съемочной площадке «Спасателей Малибу»: ярко-красный и с глубоким вырезом.

— На мне такой же! — добавляет она, размахивая руками.

Возможно, так и есть, вот только природа одарила меня чуть больше Айлы. То, что смотрится на ней скромно и со вкусом, на мне выглядит абсолютно развратно - у меня слишком большие сиськи и задница. Я покину домик, только если накину поверх этого еще четыре таких же купальных костюма.

На Камилле белый бикини с парео, завязанным узлом на бедре, и опять же, это выглядит со вкусом, потому что она - стройная и высокая.

Ощущение, будто я - единственная из нас, кто достиг половой зрелости.

— Камилла, скажи ей, что она отлично выглядит.

Камилла морщит нос, как маленький бурундук.

— Красный слишком яркий, но да, смотришься хорошо.

Камилла этим утром решила быть миленькой, что я оценила, учитывая, что в настоящее время я вся на взводе. Я отвратительно спала. У меня болит шея и спина, а посреди ночи я проснулась, обнимая толстовку, которая до умопомрачения пахла Итаном, что смущало. Поняв, что творю, я отшвырнула ее, но недалеко, чтобы в случае чего можно было протянуть руку и забрать ее обратно, потому что неплохо иметь дополнительную подушку под головой, ну и потому, что этот мужчина божественно пах. Не винить же его за это.

Мне кажется, что запах передался и мне. Даже сейчас я ощущаю этот аромат. Я бы прыгнула в душ, но мы собираемся спуститься к озеру, так что нет смысла просто так мокнуть.

— Просто набрось что-нибудь сверху и пойдем, — говорит Айла, бросая мне толстовку. Я понятия не имею, как данный предмет гардероба оказался в моем распоряжении ночью, но я определенно не покину в нем домик. Вы только представьте, что сделает Итан, приди я на завтрак в его одежде!

Не собираюсь это выяснять.

Я аккуратно складываю толстовку и убираю в комод, а затем нахожу единственный комплект одежды, который отлично подойдет для отдыха на озере: белую футболку и те обрезанные джинсы, которыми я дразнила Итана на прошлой неделе. Кто бы мог подумать, что они действительно пригодятся? Айла одолжила мне сандалии, чтобы я не надевала рабочие ботинки.

Мальчишки сжалились над нами, поэтому рано утром сами убрались на озере. Я еще спала, когда Айла запорхнула с тремя чашками кофе, позволяя двери каюты громко захлопнуться за ней.

— Хорошие новости, сони! Площадка расчищена, волейбольная сетка повешена, а Броуди уже жарит бекон, так что вам обеим нужно вставать, потому что я одна из тех людей, что невероятно бояться пропустить что-то интересное, и даже сейчас переживаю, не веселятся ли там все без нас.

Никак не могу уснуть, не смотря на то, что уже довольно-таки поздно. Айла с Камиллой уютно устроились на двухъярусной кровати, хотя обе предложили поменяться со мной. Я отказалась.

Я сажусь и скидываю с ног тонкую простыню. Уверена, что не смогу заснуть в ближайшее время. Тело гудит от нервной энергии. Ощущение, что я выдула три «Ред булла», запивая их двойным эспрессо.

Опускаю взгляд на свою огромную футболку и уже подумываю схватить штаны из комода, но боюсь кого-нибудь разбудить своей вознёй. Кроме того, я не прочь почувствовать прохладу ночного воздуха на голых ногах. Возможно, именно это мне и нужно.

Я надеваю одолженные Айлой сандалии и осторожно закрываю за собой дверь, действуя абсолютно бесшумно.

Иду по тропинке, освещая путь фонариком. Лес проснулся вместе со мной: совы, сверчки и цикады дают мне понять, что я не одна во время прогулки по лагерю.

Сама не знаю, куда бреду.

Мне нужно чем-то себя занять.

Я не могла лежать на полу больше ни секунды, потому что прокручивала в голове слова Итана и анализировала каждую деталь. Я твердила себе снова и снова, что он, вполне возможно, был пьян, или может, начал еще более злобную игру, или может, захотел преподать мне урок... а может, он сказал правду.

Я прохожу мимо палаток, задаваясь вопросам, в какой из них он сейчас спит. Можно было бы подойти и проверить, но было бы унизительным случайно наткнуться на одну из парочек. Поэтому решаю спуститься по тропе к озеру, но замираю, заметив небольшой костер между деревьев.

Все уже давно легли спать. Я не знаю, кто отвечал за тушение костра, но мне становиться страшно, что про него могли забыть. Я направляюсь к огню, пока не замечаю Итана. Он сидит на одеяле в одиночестве спиной к озеру, обхватив руками колени. Кажется, он забыл про пиво в ладони и о чем-то глубоко задумался.

Он поднимает глаза, когда я оказываюсь по другую сторону костра. Должно быть, он заметил меня некоторое время назад, потому что не выглядит удивленным. Босс пожирает меня собственническим взглядом, говорящим: «Эти ноги принадлежат мне, почему ты всё еще стоишь там?»

— Не спиться? — мягко спрашиваю я, не зная, кто мы теперь. Друзья? Враги? Мне нужно медленно отступить или подойти поближе?

— Я ждал, — говорит он. Его слова не дразнят и не соблазняют. Они искренние и правдивые. — Тебя, — продолжает он, покачав головой и сделав глоток пива, прежде чем поставить банку на траву рядом с одеялом.

Живот делает сальто, когда я наклоняю голову в сторону и улыбаюсь.

— Знаешь, мы и так вместе провели целый день.

Теперь его внимание приковано к огню. Когда он снова заговаривает, его голос звучит так, словно он говорит от чистого сердца:

— Нет. Ты витала в своем мирке.

— А ты тусовался с Камиллой. — Ну вот. Ревность обрела голос, и мне настолько приятно дать Итану это понять - о-о-очень приятно, - что я продолжаю: — Так много улыбался ей сегодня.

— Улыбался?

Я смущенно обхватываю свою талию руками.

— Ну, да. В моей компании ты не выглядишь таким довольным.

Он хмыкает, но затем тихо посмеивается:

— Если ты думаешь, что я не наслаждался последними неделями, то ошибаешься. — Его взгляд возвращается к изучению моей футболки. — Сильно ошибаешься.

Между нами потрескивает огонь, который вот-вот затухнет. Скоро от него останутся одни угольки.

Я хмуро смотрю на свою безразмерную футболку, сожалея, что не приоделась. Но когда из-под ресниц поглядываю на Итана, то понимаю - ему наплевать, что на мне надето.

Его глаза потемнели, а челюсть крепко стиснута.

— Ты говорил серьезно сегодня? — наконец спрашиваю я, желая, чтобы он продолжил с того места, где остановился, чтобы я могла получить ответы раз и навсегда.

Он хмуро смотрит на огонь.

— Если ты надеешься, что я повторю это для твоего развлечения, то не собираюсь этого делать.

— Я надеялась, что ты повторишь это для моего удовольствия, — отвечаю я с лукавой улыбкой на губах.

Наши взгляды встречаются, и воздух между нами начинает искриться. Мы смотрим так долго друг на друга, что сердце начинает бешено колотиться в груди, а в животе образуются узлы. Я первая отвожу взгляд и принимаюсь изучать землю.

— Знаешь, это забавно, — начинает он. — Я знал, зачем Таннер таскался за тобой целый день, но никак не мог понять, почему меня это так злило. Возможно, осознал, что еще миллион мужчин вроде него готовы крутиться вокруг тебя, только делать они будут не для того, чтобы вызвать ревность другой женщины. — Мы встречаемся с ним глазами. — Я не собираюсь стоять в очереди, выжидая своего часа.

Я облизываю губы, подбирая слова, но их будет мало. Он сделал первый шаг, теперь моя очередь. Я не позволю этой небольшой исповеди завести нас в очередной тупик. Хватит с меня ночных пробуждений в растрепанных чувствах и огнём во всем теле, хватит одиночества и злобы.

Я обхожу костер под его взором и, добравшись до края одеяла, скидываю сандалии и подползаю по мягкой ткани, пока не оказываюсь перед ним. Я нахожусь спиной к огню, отбрасывая на Итана тень.

Я пришла к нему добровольно, чуть ли не на четвереньках, и по тлеющему в его глазах огоньку понимаю, что буду за это вознаграждена. Он обхватывает мою левую лодыжку рукой и медленно скользит вверх по моей ноге, пока не достигает внутренней стороны бедра. Мурашки расползаются по всему моему телу. Я наклоняюсь, чтобы обвести контуры его подбородка и щек, позволяя своим пальцам скользнуть в его густые волосы, пока он играет с внешним краем моих трусиков.

Итан зацепляется за них большим пальцем и натягивает их, открывая изгиб ягодиц, чтобы провести по ним ладонью. Затем снова сжимает материал трусиков, приподнимая его ради исследования моего тела.

Он собирает мою футболку, словно драпировку, и приподнимает ее, обнажая тугой живот, который подрагивает под его тяжелым взглядом. Я заставляю себя успокоиться, перестать трястись, что сложно, учитывая, что он видит много меня, особенно когда поднимает майку выше и изучает нижние изгибы полной груди.

Слишком много ощущений одновременно: тепло костра позади, прохладный ветерок с озера, грубые собственнические прикосновения рук Итана к моей коже.

Мы все еще в безопасной зоне: не открыто ничего, что он увидел бы, будь я в бикини. Я боюсь зайти дальше, боюсь обнажиться, пока он все еще скрыт в тени. И тут я понимаю, что он стоит передо мной на коленях не просто так. Языком своего тела он сообщает, что покоряется мне.

Он так благоговейно скользит ладонью по моей грудной клетке, что у меня подгибаются колени, но это к лучшему, потому что я хочу оказаться рядом с ним. Там, внизу. Хочу провести пальцами по его широкой загорелой груди, обнаженной после дня на озере. Его плавки давно высохли, и их прохладная ткань касается моего нижнего белья, когда я устраиваюсь на его коленях. Не успеваю опомниться, как он скользит рукой по моей спине и заключает меня в объятие.

Крепкое.

Он притягивает меня с такой силой, что того и гляди его загорелые руки сломают меня пополам.

Я зажмуриваю глаза, зарываясь лицом в изгиб его шеи, и глубоко вдыхаю, будто пытаюсь впитать его, но мне недостаточно. Мне нужно больше. Я оставляю целомудренные поцелуи на шее Итана, затем переключаюсь на подбородок и уже собираюсь сделать это в его щеку, когда из глубины его груди вырывается рычание, и он соединяет наши губы.

Поцелуй, который начался жестко и грубо, становится еще более страстным. Он обжигает. Итан поглощает меня, пока я, как голодная маленькая распутница, кусаю его губы, не преставая ерзать на его коленях.

Когда его язык проскальзывает мне в рот, мое тело остро реагирует, натягиваясь в ответ.

Поцелуй длится бесконечность. Я чувствую его твердую длину, поэтому не могу усидеть на месте. Двигаюсь взад и вперед вдоль эрегированного члена, словно танцую соблазнительный приватный танец. Меня все это заводит. Я, наконец, могу поддаться своей похоти и прикоснуться к этому мужчине, как хотела долгие недели.

Мои руки повсюду: блуждают по гребню твердых мышц вдоль его плеч и скользят по его загорелым рукам, пока наши пальцы не переплетаются. Итан углубляет поцелуй, отпустив мою ладонь, чтобы продолжить изучение тела с жадной одержимостью.

Сквозь меня проходит волна удовольствия, когда он стягивает мою футболку через голову. Он отшвыривает ее в сторону и отправляет ее чуть ли не в костер, но это не важно, потому как его руки, наконец, оказываются на моих обнаженных грудях. Итан чуть ли не со злостью сжимает их в ладонях, словно ждал этого целую вечность, и его терпение иссякло. Я чувствую, как он становится тверже, чувствую, как он дрожит, когда опускаю между нами руку и провожу ладонью по его длине. Даже через плавки толстый член кажется большим и пугающим в моей маленькой руке.

Я осторожно его ласкаю, представляя, каково будет, когда он проскользнет в меня, растягивая и наполняя.

Поцелуи становятся жарче, а его руки становятся еще более нетерпеливыми.

Я начинаю двигать ладонью быстрее, поглаживая его взад и вперед до тех пор, пока Итан резко не снимает меня с себя и не опускает на одеяло, чтобы после накрыть мою теплую кожу своим телом. Он опирается руками о землю по обе стороны от моей головы, удерживая свой вес, чтобы не раздавить меня, но все же прижимается ко мне, дразня этим. Он наклоняется и целует меня в губы, а затем отстраняется, чтобы ветерок охладил мою разгоряченную кожу, пока его рот опускается на шею. Я приподнимаю подбородок и запутываюсь пальцами в его волосах. Итан движется вниз, попутно лаская мою ключицу и плечо. Его губы касаются кончика моей груди, нежно вбирая сосок в рот. Я извиваюсь на месте, мечтая о большем. Итан жадно меня пожирает, переключившись на другую грудь и осыпая ее такими же дразнящими, горячими поцелуями.

Я разорвусь на части, если мы продолжим, и все же слово «остановись» исчезло из моего словаря. Есть только «да», «пожалуйста» и «ещё».

Это началось в уборной того бара, и вот сегодня мы это закончим. В ходе безумных перешептываниях о презервативах и противозочаточных, я так сильно возбуждаюсь, что готова кончить. Я, наверное, умру, если мы сейчас остановимся. Мое сердце взорвется, и я перестану существовать.

Слава богу, он соглашается, что мы не можем ждать. Его ладонь проскальзывает за край трусиков в мою влажность, чтобы кружить там снова... и снова... и снова, прежде чем погрузить в меня палец. Я крепко сжимаю глаза и запутываю руки в его волосах, пока он двигается во мне.

Какие-то слова слетают с моих губ, но я их не слышу. Скорее всего, это мольбы о продолжении и протесты, когда Итан отстраняется, оставляя меня тосковать по его рукам.

Он хихикает, а затем хватается пальцами за обе стороны трусиков. Мне кажется, что он готов разорвать их в клочья с сердитым рычанием, но он, встав на колени, болезненно медленно стягивает их вниз. Я чувствую, что все его внимание обращено на место между моих ног, но я слишком застенчива, чтобы взглянуть на это воочию.

Я всё еще жмурюсь, когда его губы прижимаются к внутренней стороне бедра.

— Такая сладкая, — бормочет он, прежде чем двинуться выше и попробовать меня. Пальчики моих ног сжимаются, а бедра приподнимаются над одеялом, но Итан удерживает меня на месте рукой, чтобы я не могла поддаться вперед для встречи с его губами.

Его уста созданы для греха, о чем свидетельствует его умение меня ласкать. Итан остается у лона, даже когда я собираюсь с духом и открываю глаза, чтобы опустить взгляд и посмотреть на него. Когда наши глаза встречаются, он сильнее сжимает мои бедра руками и с большим усердием начинает играть с моим пучком нервов языком. Именно эта комбинация движений отправляет меня к оргазму, которому я не в силах противостоять. К освобождению, к которому я, кажется, готовилась половину жизни.

Я прижимаюсь к нему бедрами, впитывая каждую частичку удовольствия, но Итан не останавливается, хотя моя сверхчувствительная кожа просит отсрочки. Тело дрожит, явно не понимая, что ему делать дальше, поэтому Итан ему помогает. Он немного отстраняется, но только чтобы снова нависнуть надо мной, медленно скользнув в меня пальцем. И еще одним. Это уже слишком, но я не осмеливаюсь попросить его остановиться.

Первый оргазм был не чем иным, как небольшим обещанием того, что произойдет дальше. Похоть охватывает меня сильнее, чем когда-либо, когда я наблюдаю, как Итан отстраняется, чтобы развязать плавки. Он вытаскивает себя и медленно гладит кулаком вверх и вниз. Его окружает слабое свечение от огня, как ожившего демона. Нет... ангела. Итан смотрит между моих ног, лаская себя одной рукой и продолжая раскачивать пальцы внутрь меня другой. Выбрав идеальный момент, наши взгляды снова встречаются, и между нами повисает немой вопрос.

Продолжать ли нам?

Скольжу рукой по его животу. Он восхищенно смотрит на меня, пока я не протягиваю руку между своих раздвинутых бедер и не беру его член в ладонь. Такой твердый, шелковистый и толстый. И я могу его трогать! Итан оставляет внутри меня пустоту, убрав свои пальцы, когда я начинаю играть с ним, дразня, возбуждая и заставляя дрожать. Он смотрит вниз полуприкрытыми глазами и кажется потерянным от вида моих расставленных перед ним ног. Только когда его пальцы впиваются в мои бедра, когда глубокий нетерпеливый рокот вырывается из него, я направляю его в себя. Член медленно меня растягивает, и от этих невероятных ощущений я закатываю глаза. Итан продвигается медленно, но не потому, что переживает или нервничает. Нет. Меня заполняет мужчина, который знает, что нужно женщине, чья смелая уверенность непоколебима.

Итан группируется, забрасывает мои ноги за спину и медленно толкается в меня до конца, пока мы не соединяемся, как замок с ключом. Это всепоглощающее чувство удовлетворенности совершенно выбивает из колеи. Момент кажется невыносимо правильным. Происходящее - неизбежный результат того, к чему мы стремились очень долгое время. Достигнув максимальной близости, какую только могут достигнуть два человека, я отчаянно пытаюсь подавить желание заплакать, пока он неподвижно остается во мне, давая привыкнуть. Я подавляю чувства потому, что сознаю, как глупо буду выглядеть. Но слезы все равно обжигают уголки моих глаз, и Итан это замечает. Он смотрит на меня, и я в ужасе отворачиваюсь, пытаясь сосредоточиться на краю темного леса.

Итан касается пальцами моей щеки и поворачивает мою голову, чтобы вернуть мое внимание. Именно тогда я понимаю, что эти чувства нахлынули не только на меня, но и на него. Он поглощен происходящим не меньше моего. Пускай по его щекам не скатываются слезы, но в его темных глазах отражается неотразимая смесь тоски и обожания. Словно ему недостаточно просто быть во мне. Словно один раз никак не может его насытить.

Я убираю его руку и целую в середину ладони, прежде чем поднести ее к груди. Это мой сигнал, что я хочу, чтобы это продолжалось; мой сигнал, что мы в этом вместе.

Он медленно покидает меня, чтобы снова ворваться. Тело трепещет. Итан, держась за мою талию, скользит туда и обратно, доводя меня до ощущений, близких к боли. Я сжимаю руками его бицепсы так крепко, словно только благодаря ему не отправляюсь в невесомость. Медленные толчки уступают место жестким. Мы начинаем двигаться в едином ритме: бедра покачиваются, выгибаются спины, а руки обнимают. Мои слезы давно иссохли. Я впиваюсь ногтями в его кожу, и он опускает рот на мои губы в поцелуе, лаская мой язык, пока палец кружит между моих раздвинутых бедер. Второй оргазм наступает внезапно. Я кончаю одновременно с Итаном, который движется во мне до последнего, после чего выходит и, сжав вокруг члена кулак, орошает своим оргазмом мой живот и груди.

Он целует меня в губы, щеки и волосы, переводя дыхание, прежде чем поднять меня с одеяла и отнести в сторону темного озеро позади нас.

Холодная вода успокаивает мою разгоряченную кожу. Итан прижимает меня к себе, держа на руках, как ребенка. Я обнимаю его за шею, когда его ладонь скользит по моей груди и ниже, омывая меня. На меня напала сонливость, я едва в состоянии держать глаза открытыми после долгого дня и долгой ночи. Все это кажется нереальным, и, вероятно, поэтому я чувствую себя обязанной излить душу, чтобы он услышал правду, которую я так старательно скрывала.

— Как-то в третьем классе я столкнула свою одноклассницу Бекки с качелей, потому что она обозвала мои французские косички уродливыми, — говорю я, с каждым слогом прижимаясь губами к его коже.

Он замирает, явно не понимая вспышку моего внезапного откровения.

— Я пила до совершеннолетия, — продолжаю я, ускоряя речь в надежде, что он позволит мне закончить. — На экзамене по географии я пользовалась шпаргалкой, и меня так и не поймали. Раньше я жалела, что не родилась в другой семье, в богатой семье, потому что ненавидела жизнь в трейлерном парке. Однажды, в туалете бара, я украла у мужчины бумажник. Тогда моя семья была на самом дне. Мне нужно было помочь маме найти деньги, но все никак не удавалось заработать достаточно, чтобы свести концы с концами. Машина нуждалась в ремонте, сестре пора было покупать лекарства, плюс куча неоплаченных счетов и... ну, мне казалось, что у меня не было другого выбора. Я забрала его бумажник, но не деньги. Я струсила и отдала его бармену, чтобы тот вернул его хозяину. Тогда бы по возвращению он, решил, что случайно выронил его.

— Тейлор...

Я качаю головой, вжимаясь в его грудь.

— Клянусь, я не брала твоих денег. Только что я призналась тебе в плохих вещах, что успела натворить в своей жизни, хотя уверена, что дай ты мне немного подумать, я вспомню еще десяток. Например... о! Я слизала глазурь на торте ко дню рождения Маккенны на ее пятилетие, потому что позавидовала «барби», которую подарила ей мама.

Он смеется, а потом обхватывает мою щеку. Наши взгляды встречаются, и его глаза светятся нежностью, что вселяет в меня надежду.

— Я - не идеальна, Итан, но и не плохой человек. В том баре ты показался мне самым красивым мужчиной на свете, правда. Я хотела тебя не как потенциальную цель. Ты должен это знать. Если ты никогда не простишь меня или если никогда полностью не сможешь мне доверяешь, то я не стану тебя винить, но, по крайней мере, теперь ты услышал историю с моей стороны.

— Я прощаю тебя, — шепчет он, сердито нахмурив брови. — Тейлор, конечно, я прощаю тебя.

— И ты не думаешь, что я украла деньги? Ты и в этом мне веришь? — спрашиваю я, зная, что это мой шанс прояснить ситуацию.

— Когда я вернул бумажник, денег в нем не было.

Я застываю в его объятиях.

— Я их не брала! Честное слово...

Он поцелуем заставляет меня замолчать.

— Я верю тебе. Скорее всего, их взял бармен.

— Ну, конечно! — выпаливаю я, хлопая его по груди от осознания.

Вот же мудак!

— Отнеси меня на берег и дай ключи от тачки. Мне надо кое-что перетереть с этим парнем.

— Сейчас середина ночи, — бормочет Итан, пробираясь обратно. — Мы идем спать.

Мои глаза расширяются.

— Вместе?

— Вместе, — подтверждает он, вынося меня из озера. — В палатке Айлы. Там даже имеется надувной матрас.

— Да это настоящий люкс! Какого черта мы ждем?

* * *

* * *

В таком ритме проходят две недели, что в равной степени блаженно и сводит с ума. В течение дня мы с Итаном играем роли работодателя и работника. Мы старательно избегаем прикосновений друг к другу. Практически никаких игривых подшучиваний и абсолютно никаких поцелуев, в основном из-за того, что у нас не предоставляется такой возможности. Хадсон всегда где-то поблизости, а если нет его, то рядом Роберт или у кого-то из команды есть вопрос, или я занята, или... или... или...

Я все еще обедаю с командой, что, судя по всему, очень раздражает Итана. Это он вымещает на мне ночами на маленькой нижней койке. Всю свою ревность, которая накапливается у него за день, выливается в занятии любовью, но я жажду большего. Я теряю голову, что было бы не так важным, если бы мое сердце уже не было потеряно. Не могу сказать, когда именно это произошло, но поворачивать назад уже слишком поздно. Можно не развешивать по лагерю плакаты «РОЗЫСКИВАЕТСЯ», потому что мне и без того известно, кто его украл и думаю, что похититель не собирается мне его возвращать.

Нет смысла пытаться заглушить чувства и отрицать любовь, которую я испытываю к человеку, которого, как мне казалось, я презирала всеми фибрами души.

На выходные мы остаемся в лагере, и эти дни проходят сладостно и лениво, словно в сказке. Нам никуда не нужно торопиться и нам не перед кем отчитываться. Мы занимаемся любовью у озера и плаваем, пока не надоест. Итан делает барбекю, готовит гамбургеры и хот-доги, а затем кормит меня, пока я сижу у него на коленях.

Когда он лежит на полотенце с закрытыми глазами, я поигрываю пальцами по его груди, читая книгу вслух. Я решаю, что он задремал, и останавливаюсь, но он приоткрывает глаз и настаивает, чтобы я продолжала. И, улыбнувшись, читаю с того места, где остановилась.

Мы решаем наполнить ванну в домике. Нежимся там, как я и мечтала: его руки массируют мою мыльную, скользкую кожу, а губы ласкают мою шею.

Какая-то часть меня чувствует вину, потому что я так сильно счастлива. Я знаю, какие сейчас трудности у мамы, поэтому с радостью отправляю домой следующую зарплату, зная, как ей это поможет. Я настаиваю, чтобы она оставила каждый пенни себе и Маккенне. Пару раз в неделю я им звоню и всегда с удовольствием слушаю хорошие новости от Маккенны о школе. На время летних каникул её, Лилиан и Бриттани приняли на шестинедельный робототехнический инженерный лагерь при Техасском университете, предназначенный исключительно для молодых женщин. Более того, благодаря щедрому пожертвованию от Майкла Делла, лагерь - совершенно бесплатный.

Я рассказываю об этом Итану, закончив разговор по телефону. Он улыбается, радуясь за сестру.

— Стоп, что с твоим лицом? — спрашивает он.

— В смысле?

— Ты как будто раздражена.

Я сразу же расслабляюсь.

— Если я и выглядела раздраженной, то только потому, что проголодалась.

Его глаза сужаются, когда он изучает меня.

— Ты не хочешь, чтобы она поехала в лагерь? Боишься отправлять ее одну в Остин? Я мог бы попросить Айлу заглядывать к ней, да и мы с тобой могли бы приезжать на выходные...

— Нет, дело не в этом.

Я поворачиваюсь и начинаю убирать белье с комода, радуясь, что у меня есть повод стоять к нему спиной.

— Ладно, тогда в чем дело?

— Это глупо. Я не должна ревновать к собственной сестре и, конечно, я хочу для Маккенны лучшего.

— Ты хочешь поехать в Остин?

Я закрываю глаза, огорченная тем, что он не умеет читать мои мысли.

— Нет! Это глупо, я...

— Хочешь поступить в колледж?

Я замираю, тщательно оценивая его слова. Он выглядит шокированным? К этой идее он отнёсся скептически? Вроде нет. Похоже, ему просто любопытно.

Я вздыхаю и сосредоточенно таращусь на свои руки, поигрывая с пуговицей на одной из его сложенных рубашек.

— Типо того. У меня не было возможности куда-то поступить, и иногда я завидую, что не на месте Маккенны. Когда я училась в школе, все было по-другому.

— Из-за твоей мамы и Лонни?

Я киваю. Хорошо, что открылась ему на днях, когда мы принимали ванну. Теперь, когда ему известная большая часть моей жизни, я чувствую себя спокойнее.

— У меня не так много вариантов с диплом о среднем образовании. Тебе ли не знать. Я переживаю о том, куда смогу устроиться потом, когда вернусь в Оук Дейл. В мотель возвращаться я точно не хочу.

— Ну, в Остине миллион колледжей, так что тебе нужно просто выбрать один из них.

Я хмурюсь. Слишком он легко к этому отнесся.

— С какой стати мне это делать?

— Потому что там мы будем жить после завершения проекта.

Я смеюсь, отталкиваясь от комода.

— О, боже, ты только послушай себя! Хлебом не корми - дай покомандовать!

— Ох, ну, прости. Позволь мне попробовать еще раз: я думаю, нам следует жить в Остине вместе. Так лучше?

— Не особо.

Он ловит меня, когда я пытаюсь его обойти, и прижимает к себе. У меня нет ни единого шанса сбежать.

— Ладно, поговорим об Остине позже. На следующей неделе.

— В следующем месяце.

— Завтра.

Я стону, в тайне радуясь, что он припадает к моему рту, быстро и эффективно закончив тем самым дискуссию. Не нравятся мне такие разговоры. И не люблю возлагать надежды там, где им не место.

Я должна быть благодарна за эту работу и время, проведенное с Итаном, потому что жизнь меня научила, каким мимолетным может быть счастье.

* * *

* * *

Шесть лет спустя