В отличие от известного чукчи – героя анекдотов, автор сего труда не писатель, а читатель[1]. В детские годы, прошедшие в авиационных гарнизонах в разных концах СССР, автор, как правило, был самым активным читателем гарнизонных библиотек. Особенно нравилась автору научная фантастика – Верн, Уэллс, Беляев, затем Стругацкие, Лем, Азимов. Кроме того, с интересом проглатывалась всякого рода литература на военную тему, включая даже военные мемуары.

В юношеском возрасте автора особенно заинтересовал начальный период Великой Отечественной войны, так как он таил в себе явную загадку: как могла «Непобедимая и легендарная, в боях познавшая радость побед…» Рабоче-Крестьянская Красная Армия потерпеть сокрушительное поражение, откатиться в 41-м году до Москвы и Ленинграда, а в 42-м году – до Сталинграда и Орджоникидзе? Тем более что никаких серьезных объяснений причин катастрофы в литературе не было. Да и самой литературы по начальному периоду было загадочно мало, а та, что была, явно умалчивала о действительных причинах разгрома. Единственная официальная причина – внезапное нападение – явно была слабовата и притянута за уши. Затем были 38 лет трудовой деятельности – микроэлектроника, телекоммуникации. Тем не менее автор продолжал читать все, что ему попадалось по 41-му году.

Информационный прорыв произошел в нулевые годы. По начальному периоду ВОВ вышло столько литературы, сколько ни по какому другому. Поражение РККА в 41-м году оказалось именно катастрофой, предопределившей тяжелейший ход всей войны для Советского Союза. Потери в войне оказались безмерно велики – 27 миллионов жизней. Больше, чем потери всех остальных государств – участников Второй мировой войны. Глубоко уважаемые автором классики – Астафьев, Быков, Васильев – считают, что такая потеря лучшей части русского народа подорвала его становой хребет – его генофонд. Вероятно, они правы. Отсюда логично вытекают и «застой», и развал СССР, и «бандитский», а затем «воровской» капитализм.

К концу нулевых годов все причины и предпосылки катастрофы 41-го года были самым подробным образом препарированы. Тем не менее до сих пор не было серьезных попыток смоделировать начальный период войны и прикинуть потери советского народа – при условии, если бы СССР серьезно, по уму, готовился к отражению германской агрессии. Оказавшись в положении пенсионера и имея вследствие этого избыток свободного времени, автор решил рискнуть и сделать такую попытку, причем в жанре альтернативной истории, учитывая свою давнюю любовь к научной фантастике. Чем черт не шутит, вдруг получится?

Как ни странно, несмотря на огромный фактический материал, ставший доступным в постперестроечное время, разные авторы называют совершенно различные причины катастрофы 41-го года.

В. Суворов и М. Солонин, как известно, считают, что Сталин сам собирался напасть на Германию и поэтому не готовил армию к обороне. Солонин называет дату 23 июня, а Суворов – 6 июля 41-го года. Вполне вероятно, что Иосиф Виссарионович действительно «держал камень за пазухой», но весьма сомнительно, чтобы он собирался нападать в 41-м году. Наступление – значительно более сложный вид боевых действий по сравнению с обороной, а опыт 41-го года показал, что РККА на тот период даже обороняться толком не умела. При всем различии отношений к персоне Иосифа Виссарионовича, дураком его не назовет никто. Тем более, у него перед глазами был опыт боевых действий РККА в Финляндии и Польше в 39-м и 40-м годах.

Отмечу, что роль лично И. В. Сталина в Великой Отечественной войне до сих пор является предметом самых непримиримых дискуссий. Одни считают генералиссимуса Сталина отцом Победы и с пеной у рта утверждают, что если бы не Вождь, то СССР никогда не выиграл бы войну. Другие, не менее убежденно, заявляют, что именно вследствие преступных ошибок Сталина Красная Армия потерпела в начале войны сокрушительное поражение, и только благодаря огромным жертвам советского народа удалось переломить ход войны и сломать хребет фашистскому зверю.

Ю. Мухин и А. Мартиросян кивают на генералитет, который, по их мнению, в значительной части предал СССР и коммунистические идеалы, а в другой части был просто не компетентен. То есть генералы-предатели и генералы-дураки саботировали мудрые и дальновидные указания товарища Сталина и общими усилиями, одни по дурости, другие сознательно, подставили армию под разгром. Выходит, мало товарищ Сталин сажал и стрелял этих генералов в 30-е годы. Но дело в том, что те генералы, которых «Вождь всех народов» не посадил и не расстрелял, воевали ничуть не лучше, а во многих случаях и значительно хуже других, случайно не дострелянных и позднее выпущенных. Да и зачем генералам, которые при советской власти жили весьма неплохо в сравнении с основной массой народа, злоумышлять против «отца родного»? А тем более составлять заговоры, что опасно для жизни. Что же до некомпетентности, то тут возразить нечего. Если «преданность линии партии» позволяла продвигаться по карьерной лестнице быстрей, чем деловые качества и воинский талант, то генералитет, естественно, оказался некомпетентным.

Я. Верховский и В. Тырмос выдвинули весьма экзотическую гипотезу о том, что И. Сталин сознательно подставил армию под разгром, чтобы предстать перед мировым сообществом в роли жертвы агрессора Гитлера. Это предположение лежит вообще за гранью рационального. Во-первых, Иосифу Виссарионовичу было глубоко наплевать на мнение Черчилля, Рузвельта и прочего капиталистического окружения, а во-вторых, если бы он такую цель действительно имел, то достаточно было «подставить» под вермахт только пограничные войска и отдать территорию до старой границы максимум. Отдавать половину европейской части СССР и всю кадровую армию для демонстрации своего миролюбия как-то чересчур.

Тем не менее в большинстве книг, посвященных начальному периоду ВОВ, дается вполне объективный анализ предвоенного состояния РККА, советской промышленности, общества и хода боевых действий. Особо хочется выделить книги Р. Иринархова, С. Переслегина, Б. Шапталова, В. Бешанова, А. Киличенкова, Д. Егорова. Видимо, потому, что тема Великой Отечественной войны слишком глубоко задевает каждого соотечественника, наиболее беспристрастный и потому объективный и сбалансированный анализ начального периода ВОВ, по мнению автора, удался иностранцу – Дэвиду Гланцу в книге «Колосс поверженный».

По мнению Д. Гланца, важнейшими причинами катастрофического поражения 41-го года явились:

– «иррациональное» поведение И. Сталина, вызванное верой в собственную непогрешимость в сочетании с параноидальной подозрительностью;

– отрицательное влияние «чисток» в среде военных на ход реформ в армии;

– недоразвитая экономическая и коммуникационная инфраструктура СССР;

– нехватка вооружений, средств связи, машин и материально-технического обеспечения;

– неготовность армии к войне в 41-м году вследствие незавершенности реформ.

Как известно, реорганизация и перевооружение армии должны были завершиться к середине 1942 года.

По мнению автора, существуют три главные причины, сочетание которых и привело к катастрофе 41-го, да и 42-го годов. Все остальные причины являются частными следствиями трех основных.

Первая причина. В конце 30-х годов психология Сталина претерпела обычные для всякого неограниченного властителя изменения. Он уверовал в собственную непогрешимость, стал настолько самоуверенным, подозрительным и безжалостным, что это отмечалось даже его ближайшими соратниками. Из его собственного геополитического анализа следовало, что Гитлер ни за что не рискнет воевать на два фронта, то есть не завершив войну с Англией, на СССР он не нападет. Под этим выводом имелись более чем веские основания. Все немецкие военные теоретики категорически не рекомендовали воевать на два фронта. Да и развитие событий подтверждало такой вывод Сталина: в 40-м году Гитлер занимался Францией, а в 41-м году двинулся на Балканы и в Северную Африку, с очевидной целью затруднить транспортные коммуникации между азиатскими колониями Англии и метрополией. Кроме того, дружественные отношения с СССР предоставляли Германии важные экономические преимущества. Поэтому И. Сталин был уверен, что в 41-м году Гитлер на СССР точно не нападет, в 42-м году – возможно, если успеет разделаться с Англией.

Однако отец народов не учел авантюрного характера Гитлера, а также крайне низкой оценки Гитлером боеспособности Красной Армии и прочности советского строя. Сталин и предположить не мог, что его «друг» Адольф понадеется разгромить СССР в скоротечной летней кампании, так же как он это проделал с Польшей и Францией. Думается, прав Б. Шапталов в своем предположении о том, что И. Сталин ожидал вторжения лучшей части вермахта на Британские острова в 42-м году, чтобы ударить в этот момент всеми силами в спину «другу» Адольфу. Именно поэтому реорганизация РККА должна была в основном завершиться к середине 42-го года.

Приходится признать, что в 39–41-м годах из двух тиранов Гитлер оказался хитрее. Адольф писал в своем письме Иосифу от 14 мая 1941 года, что опасается провокации со стороны своих генералов, которые якобы хотят спровоцировать войну с СССР, чтобы избежать нападения Германии на Англию. Текст этого письма принципиально важен для понимания логики дальнейшего развития событий. Настоятельно рекомендую читателю ознакомиться с текстом письма, приведенного в Приложении 10. Поскольку Сталин не доверял ни на грош своим собственным генералам, он «купился» на эту уловку «друга» Адольфа. Именно этим объясняются маниакальные требования Сталина «не поддаваться на провокации», которыми Сталин фактически разоружил армию перед нападением вермахта.

Вторая причина – это на самом деле низкая боеспособность Красной Армии в 41-м году. В этом Гитлер был недалек от истины. Аресты и расстрелы большей части генералитета и значительной части командного состава армии в 30-х годах в сочетании с резким количественным ростом армии во второй половине 30-х годов вызвали катастрофическое падение уровня компетентности командного состава на всех уровнях, от взвода до Генерального штаба. Это падение было отмечено всеми иностранными разведками. Именно этим объясняются плачевные результаты кампаний 39-го и 40-го годов в Финляндии и Польше. В результате репрессий офицеры, как правило, имели реальный опыт командования на один-два уровня ниже тех должностей, которые фактически занимали. Кроме того, репрессии подорвали боевой дух воинской касты, лишили офицеров инициативности и уверенности в себе, без чего военный человек небоеспособен.

Следует предположить, что под каток репрессий попадали прежде всего талантливые, неординарные командиры, которые своей неординарностью вызывали зависть посредственностей и, следовательно, становились объектами доносов. В самом деле, зачем командиру «А» стремиться превзойти своего начальника – командира «Б» в воинских знаниях и умениях, когда проще написать донос, и продвижение по службе произойдет само собой? Многолетние «чистки» привели на верхние уровни воинской иерархии прежде всего офицеров-коммунистов, слепо следующих извилистой «линии партии», в ущерб талантливым и самостоятельным военным специалистам. Ну, и, конечно, беспринципных карьеристов, умело маскирующихся под преданных коммунистов. В итоге в начале войны подавляющее большинство командного состава армии продемонстрировало полную профнепригодность.

Третья причина. В книге М. Солонина на основе анализа соотношения потерь Красной Армии в живой силе и в вооружении убедительно показано, что в 41-м и первой половине 42-го годов среднестатистический солдат совершенно не горел желанием отдать свою жизнь за коммунистический режим.

В самом деле, большинство рядовых бойцов – это крестьянские дети, которым в 30–32-м годах было не менее восьми лет и которые прекрасно помнили и коллективизацию, вылившуюся в принудительную конфискацию земли и скота у крестьян, и раскулачивание, под которое попали и зажиточные крестьяне, и значительная часть середняков, и голод 1932–1933 годов.

По данным «Википедии», в результате коллективизации и раскулачивания было выслано в отдаленные регионы страны 500 тысяч крестьянских семей, или 2,5 миллиона человек. Зачастую «спецпереселенцев» зимой привозили в Сибирь и пешком загоняли в глухую тайгу без всяких средств к существованию.

Вследствие принудительной и полной конфискации у крестьян выращенного в 1932 году урожая страну охватил голод. Голодали 66 миллионов человек в России, в Казахстане и на Украине. От голода и вызванных им болезней умерло около 7 миллионов человек.

У автора дед по отцу в Гражданскую был красным партизаном в Забайкалье, а дед по матери в Тамбовской области был раскулачен и выслан с семьей в Забайкалье. Семья деда голодала, но, к счастью, все четверо детей выжили.

В итоге столь «мудрой политики ЦК ВКП(б) и лично товарища Сталина» в начале войны рядовой боец без особых угрызений совести бросал винтовку и сдавался в плен. У крестьянских детей была надежда, что немцы ликвидируют колхозы и вернут землю крестьянам. И уж точно хуже, чем при большевиках, крестьянину не будет. Официальной пропаганде о зверствах немцев рядовой боец не верил. Только когда народная молва донесла, что немцы пленных морят голодом, колхозы не распустили, крестьян обирают и вообще русских за людей не считают, то есть где-то с середины 42-го года, крестьянские парни начали воевать по-настоящему. Именно тогда война и стала Отечественной.

Все остальные причины поражения Красной Армии в начале войны, такие как разоружение укрепленных районов на старой границе, неудачная дислокация соединений, отсутствие запчастей к танкам, размещение складов вооружения вблизи границы, неудачный план прикрытия границы, скученное размещение авиации на небольшом числе приграничных аэродромов, неосвоенность новых самолетов летным составом, никуда не годная связь и многие, многие другие, по мнению автора, являются следствием трех фундаментальных факторов.

Автору крайне интересно представить, как развивались бы события в 41-м году и в последующем, если устранить или хотя бы минимизировать влияние трех главнейших причин катастрофы. Поскольку все три причины имеют общий корень – однопартийную диктатуру коммунистической партии, персонифицированную в «отце всех народов» товарище Сталине, для минимизации действия всех трех причин приходится применить «минимально необходимое воздействие» – удар по психике Иосифа Виссарионовича.

По отзывам его ближайших соратников, после шока, вызванного поражением РККА в приграничном сражении, товарищ Сталин утратил свою былую самоуверенность, стал прислушиваться к мнению специалистов, да и вообще вернулся с высот своей непогрешимости на реальную почву. Автор решил нанести этот удар по психике Сталина осенью 39-го года, когда еще было время минимизировать последствия трех вышеуказанных причин. Это единственный фантастический прием, который вынужден применить автор. Все дальнейшее развитие событий предоставляется их естественному ходу.

Первый сон Иосифа Виссарионовича

Босиком, в одних галифе и нательной бязевой рубахе, он убегал по знакомым коридорам Большого Кремлевского дворца. Ему было страшно. Каждый раз, заворачивая за очередной угол, он оглядывался назад и видел преследующих его трех офицеров СС в парадной черной форме с короткими автоматами в руках. Он уже пробежал коридоры третьего этажа, спустился на второй, затем на первый.

Эсэсовцы не отставали и все так же молча преследовали его. Ковровые дорожки сменились под босыми ступнями холодным бетонным полом. Он уже бежал по подвальному этажу, затем спустился еще ниже, в древние полутемные сводчатые коридоры.

Окрашенные оштукатуренные стены уступили место старой кирпичной кладке. Пол под ногами вымощен выкрошившимся кирпичом. Эсэсовцы сокращали дистанцию. За очередным поворотом оказался тупик: коридор уперся в кирпичную кладку.

Он вжался спиной в кирпичную стену, словно пытаясь просочиться сквозь кирпич. Иосиф Виссарионович увидел, как из-за поворота, не спеша, вышли трое эсэсовцев. Они явно знали, что деваться ему некуда. Стало очень страшно. Подойдя на расстояние в три метра, эсэсовцы выстроились в ряд, и средний в ряду, самый высокий, со зловещей ухмылкой на холеном лице, поднял автомат и прицелился ему прямо в лицо. Дикий ужас наполнил все его существо, и он закричал.

И от своего крика проснулся. Он даже не понял, успел ли закричать на самом деле, так как дежурный охранник не постучался в дверь. Но, во всяком случае, от усилия крика он проснулся.

Иосиф Виссарионович осознал себя лежащим на любимом диване в своем кабинете на ближней даче. Было темно. Лишь слабый контур ночного света окаймлял задернутое плотной портьерой окно. Сердце бешено колотилось, дыхание учащено. Несколько минут он неподвижно лежал, успокаивая сердцебиение и дыхание. Затем встал, подошел к окну, отодвинул портьеру и поглядел во двор. Аллеи сада, освещенные редкими фонарями, были пусты. Еще не рассвело.

«Что за ерунда?» – подумал Иосиф Виссарионович. Кошмары ему снились всего несколько раз в жизни и каждый раз были связаны с болезнью и высокой температурой. Он вообще отличался крепкой психикой и редко видел сны. Он попытался понять, какие впечатления вчерашнего дня могли стать причиной кошмара, но ничего подозрительного не вспомнил. Все было великолепно. Вечером он с ближним кругом соратников и приглашенными военными отмечал победоносное завершение освободительного похода Красной Армии в Польшу[2]. Ну выпил, понятно, но не более обычной нормы хорошего грузинского вина.

Постояв минут десять у окна, он так ничего и не вспомнил. Успокоив пульс и дыхание, он вернулся на диван и снова заснул.

30 сентября 1939 года. Заседание Политбюро Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)

В текущей реальности планы обороны, или, как их еще называли, «планы прикрытия границы» в 1939-м – 1941-м годах разрабатывались Генштабом после каждого изменения границ Советского Союза: после Польского похода, после войны с Финляндией, после заключения договоров с прибалтийскими государствами, а также после их вхождения в состав СССР, после присоединения Бессарабии.

Однако все эти планы имели органические пороки. Прежде всего, они исходили из постулированной постепенности нарастания конфликта: сперва предполагался угрожаемый период, в течение которого войска успевали выйти из мест постоянной дислокации и занять приграничные укрепления, затем противник атаковал границу ограниченными силами, и начинались приграничные сражения войск прикрытия границы с противником. В это же время обе стороны конфликта проводили мобилизацию, которая занимала две недели. И лишь затем начинались полномасштабные боевые действия.

Логичный вопрос: зачем Германии вообще пытаться нападать таким неуклюжим образом? Чтобы поставить себя в заведомо проигрышные условия затяжной войны на два фронта? Предполагать, будучи в здравом уме и твердой памяти, что Германия нападет малыми силами и потом будет две недели топтаться у границы, просто невозможно!

Кроме того, планы предусматривали жесткую оборону по линии госграницы и в итоге удержание фронта по этой линии. Прорвавшиеся подвижные группировки противника предполагалось отсекать и уничтожать силами механизированных соединений. Существовавшие планы совершенно не предусматривали возможности внезапного нападения полностью отмобилизованной немецкой армии, хотя прямо на глазах военного и политического руководства страны происходили именно такие внезапные и массированные нападения Германии на Польшу, Норвегию, Францию и Бельгию.

Такая парадоксальная и непостижимая слепота Шапошникова, Мерецкова, Жукова, тогдашних начальников Генерального штаба может быть объяснена только прямыми и недвусмысленными указаниями Сталина, который не допускал и мысли о возможном нападении Германии и поэтому запрещал разрабатывать реальные планы обороны от реального нападения Германии.

Очевидно, что формулировки «План обороны» или «План прикрытия границы» на самом деле скрывали план развертывания войск для наступления на польскую территорию и далее в Германию. Более того, в планах прямо указывалось, что по завершении мобилизации войска с территории Западной Украины и Западной Белоруссии должны нанести удар в направлении Сандомир – Краков, окружить и уничтожить войска противника на территории Польши и выйти на реку Одер.

Таким образом, предполагалось, что в течение 15 дней после нападения Германии боевые действия будут вестись малыми силами, затем последует мощный удар Красной Армии по территории противника. Вывод из всего этого может быть только один: на самом деле вести оборонительные действия никто не собирался, а об обороне границы в планах писалось только для соблюдения приличий и дезинформации.

В текущей реальности Сталин вышел из психического состояния «Великий и непогрешимый вождь», в котором он находился в конце 30-х – начале 40-х годов, только после сокрушительных поражений Красной Армии летом 41-го года. Уже осенью 41-го года Сталин снова обрел трезвость мысли и политический реализм, который отличал его до середины 30-х годов, благодаря которому он и стал Вождем. Автор искусственно перенес этот «момент истины» для Сталина на октябрь 39-го года. В конструируемой альтернативной реальности Сталин осознает опасность немецкого вторжения и дает прямое указание Шапошникову готовить план обороны именно исходя из внезапного и массированного нападения Германии. Сталин доводит свое ощущение опасности до сознания всей партийно-хозяйственной и военной верхушки страны. Дальнейшее развитие событий идет естественным образом.

8 октября 1939 года. Совещание у наркома обороны

Главный конструктор бортовых радиостанций НИИ радио Агранович С. Ю. на доступном пониманию военных и гражданских начальников уровне разъяснил собравшимся, что главной причиной «уплывания волны» бортовых радиопередатчиков, а на техническом языке это называется дрейфом несущей частоты, является изменение параметров колебательных контуров радиопередатчиков, которое, в свою очередь, вызвано изменением параметров окружающей среды: температуры, влажности, давления атмосферы, вибрации. Все эти факторы меняют индуктивность проволочных катушек, а в результате меняется резонансная частота колебательных контуров.

Стационарные передатчики эксплуатируются, как правило, при неизменных условиях окружающей среды, поэтому у таких передатчиков дрейф несущей частоты малозаметен. К тому же при каждом стационарном передатчике неотлучно сидит радист, который при необходимости подстроит уплывающую частоту. Бортовые передатчики в самолете или танке эксплуатируются при температуре, меняющейся от –30 до +50 градусов, влажности от 30 до 100 %, атмосферном давлении от 0,3 до 1 атм (на самолете). А про вибрацию и говорить нечего. Из-за этого несущая частота бортовой радиостанции быстро уплывает. Летчику или танкисту в бою нет никакой возможности заниматься подстройкой частоты радиостанции. По этой самой причине летчики и танкисты и не пользуются радиосвязью.

Единственный способ победить дрейф несущей частоты – это установить в радиопередатчик кварцевый резонатор, который жестко зафиксирует резонансную частоту колебательного контура передатчика. Кварцевые резонаторы известны в радиотехнике с начала 1920-х годов, пожаловался главный конструктор, но электропромышленность до сих пор не может наладить серийный выпуск кварцевых резонаторов.

Нарком электропромышленности Евстафьев Л. Б. в своем выступлении заявил, что электропромышленность давно бы наладила производство резонаторов, да качество кварца, поставляемого на радиозаводы горнодобывающей промышленностью, настолько низкое, что изготовляемые из него резонаторы имеют очень большой разброс параметров, в результате выход годных резонаторов очень низкий и себестоимость их слишком высокая.

Представитель горнодобытчиков заявил, что они поставляют радиопромышленности тот кварц, который добывают на освоенных месторождениях, а месторождения для разработки им предоставляет геологоразведка. Геолог, в свою очередь, оправдался тем, что качество найденного ими кварца вполне устраивает и стекольную промышленность, и керамическую, а если для радиопромышленности нужен какой-то особый кварц, то технические требования на этот кварц до них никто не довел, да и поиск этого специального кварца для радиопромышленности им в план не введен и не профинансирован.

Круг замкнулся! Промышленники явно пытались пустить проблему по кругу. Важнейший вопрос был бы в очередной раз «замотан» в межведомственных барьерах, но дверь кабинета раскрылась, и в кабинет Ворошилова, неожиданно для всех присутствующих, вошли Сталин и Берия.

В течение десяти минут Сталин понял суть проблемы, и в следующие пять минут геологоразведчики получили задание за шесть месяцев найти месторождение кварца с параметрами, удовлетворяющими электропромышленность, горнодобывающая промышленность обязывалась еще через три месяца поставить первую партию кварца, а электропромышленность – через месяц после получения сырья выпустить первую тысячу резонаторов.

Чтобы успеть к 30 апреля переоснастить кварцевыми резонаторами хотя бы часть бортовых радиостанций, электропромышленность получила задание, невзирая на себестоимость, методом отбора годных, из имеющегося сырья изготовить до 30 марта тысячу резонаторов, а Берии вождь поручил по нелегальным каналам срочно закупить на Западе еще тысячу резонаторов. Наркому электропромышленности под личную ответственность было поручено до 30 апреля оснастить резонаторами бортовые радиостанции на тысяче самолетов и тысяче танков. Этого количества должно было хватить для самолетов командиров, начиная с командира эскадрильи, и для командиров танковых подразделений, начиная с командира роты.

Продемонстрировав основательное знакомство с проблемой, Сталин походя вставил большущую клизму и до сих пор пребывавшему на совещании в положении священной коровы Аграновичу, потребовав в месячный срок найти техническое решение проблемы «наводок» от работы свечей зажигания двигателей, приводящих к зашумленности низкочастотного тракта радиоприемников.

Все присутствующие четко поняли, что в случае нарушения указаний вождя участь их будет плачевной. Кроме того, все руководители поняли, что Берия, видимо, вылез из той ямы, в которую попал накануне. Никого это не обрадовало.

Главный военный совет РККА

С 21 по 29 октября 1939 года Главный военный совет заседал практически ежедневно. На всех заседаниях помимо штатных членов совета присутствовали Сталин, Микоян, Молотов, Берия, наркомы вооружения, боеприпасов, тяжелой, танковой и авиационной промышленности. На каждом заседании заслушивался доклад одной из рабочих групп, обобщавших опыт Польского похода и конфликта в Монголии. С докладами выступали руководители рабочих групп по следующим направлениям: замнаркома Тимошенко – по стрелковым войскам, замнаркома Павлов – по бронетанковым войскам, комкор Жуков – по мотострелковым войскам, замнаркома Смушкевич – по авиации, начарт РККА Н. Н. Воронов – по артиллерии.

По каждому докладу ГВС утвердил поручения наркомату обороны по реорганизации структуры, изменению тактики и повышению боеготовности войск, а также рекомендации Совнаркому по производству и разработке боевой техники. Поскольку формулировки всех рекомендаций одобрял лично Сталин, всем было ясно, что рекомендации ГВС имеют силу решений Политбюро и относиться к их исполнению необходимо соответственно. В последующую неделю все рекомендации были узаконены решениями и постановлениями Политбюро, СНК, наркомата обороны.

ГВС. Стрелковые войска

На первом заседании 21 октября с обобщением опыта стрелковых соединений выступал замнаркома Тимошенко.

По мнению рабочей группы, следовало прежде всего радикально усилить противотанковую и зенитную оборону подразделений. В стрелковый взвод рекомендовалось ввести «опорное» отделение, вооруженное противотанковым ружьем (ПТР) калибра 14,5 мм конструкции Рукавишникова, станковым пулеметом «Максим» и самозарядными винтовками Токарева. Слово «опорное» прямо указывало на то, что главным смыслом нового подразделения было повышение устойчивости взвода в обороне.

В стрелковую роту предлагалось ввести вместо пулеметного взвода «опорный» взвод, имеющий на вооружении пулемет ДШК калибра 12,7 мм с двумя станками для настильной и зенитной стрельбы, пять ПТР и два миномета калибра 82 мм. От ротных минометов калибра 50 мм предлагалось отказаться по причине совершенно недостаточной дальности стрельбы. Для пулемета ДШК рекомендовалось разработать специальную конную повозку, позволяющую вести зенитный огонь на марше и с короткой остановки. Всех командиров отделений предлагалось вооружить пистолетами-пулеметами Дегтярева (ППД)[28].

Таким образом, стрелковая рота получила действенное зенитное средство против низколетящих и пикирующих самолетов – пулемет ДШК. Восемь противотанковых ружей и пулемет ДШК позволяли роте отразить атаку танкового взвода, уничтожив легкие танки и повредив средние. За счет пистолетов-пулеметов, самозарядных винтовок и минометов значительно возрастали боевые возможности роты против пехоты. Рота становилась тактически самостоятельным подразделением, способным противостоять любому противнику. Для транспортировки тяжелого стрелкового оружия и боекомплекта к нему в штатный состав роты вводились девять гужевых повозок.

Самозарядное противотанковое ружье Рукавишникова образца 1939 года

В стрелковый батальон, помимо трех стрелковых рот, должна войти «опорная» рота, имеющая на вооружении противотанковые пушки, минометы и пулеметы ДШК.

Все тяжелые огневые средства полка объединялись, для облегчения управления, в батальон боевой поддержки (ББП) в составе шести рот: артиллерийской, минометной, саперной, зенитной, химической и конной разведывательной. Всего в полку должно было стать шесть полковых 76-мм пушек, пятнадцать противотанковых 45-мм орудий, десять штук 107-мм и тридцать шесть штук 82-мм минометов, четыре зенитные автоматические 25-мм пушки, двадцать два пулемета ДШК, тридцать огнеметов, сорок четыре станковых пулемета, девяносто четыре противотанковых ружья, девяносто шесть ручных пулеметов. На вооружение саперной роты полка, кроме саперного имущества и инженерных заграждений, поступало пятьсот противотанковых и тысяча противопехотных мин, ее штатный состав был увеличен вдвое. Конная разведрота по численному составу соответствовала обычной стрелковой роте, но все ее бойцы были конными и вооружались самозарядными винтовками и пистолет-пулеметами.

Хозяйственные и вспомогательные подразделения полка сводились в батальон боевого обеспечения (ББО).

Серьезные изменения рабочая группа предлагала внести и в структуру дивизии. С целью улучшения управляемости и подвижности дивизии все боевые подразделения, не входящие в стрелковые полки, предлагалось объединить в полк боевой поддержки (ПБП), а все хозяйственные и обслуживающие – в полк боевого обеспечения (ПБО). Командиры полков боевого обеспечения и боевой поддержки по должности должны были стать заместителями командира дивизии.

В полк боевой поддержки вошли батальоны: артиллерийский, гаубичный, противотанковый, зенитный, инженерный, разведывательный. В штатное вооружение полка предлагалось ввести тридцать шесть дивизионных 76-мм пушек, двадцать четыре дивизионные 120-мм гаубицы, двенадцать зенитных автоматических пушек калибра 36 мм, девять зенитных пушек калибра 76 мм, сорок пять противотанковых 45-мм пушек, тридцать дивизионных минометов калибра 120 мм. Разведывательный батальон включал три конные роты. В инженерный батальон вошли три саперные роты, имеющие на вооружении тысячу противотанковых и четыре тысячи противопехотных мин, и одна ремонтная рота.

Полк боевого обеспечения включал в себя штабной, учебный, хозяйственный, санитарный и транспортный батальоны.

Все танковые и бронеавтомобильные подразделения из структуры дивизии решено было исключить из-за трудности обеспечения запчастями и сложности ремонта боевой техники[29].

Поскольку скорость марша стрелковой дивизии равнялась скорости пешехода, а грузовые автомобили были остро необходимы для укомплектования подвижных соединений, их количество в дивизии решено было сократить до минимума – 90 штук грузовиков ГАЗ-АА. Все они вошли в состав автороты транспортного батальона и должны были обеспечить перевозки на плече дивизия – корпус при стационарной дислокации дивизии. По этой причине вся боевая техника и имущество дивизии на марше перевозились гужевыми повозками, за исключением дивизионной артиллерии, которая буксировалась сельскохозяйственными тракторами. Так как сельхозтракторы просты в эксплуатации и ремонте, проблем с их обслуживанием не ожидалось. В то же время они легко обеспечивали скорость пешего марша с дивизионной или зенитной пушкой на прицепе. Количество лошадей в штате дивизии возросло до четырех с половиной тысяч голов.

Наркомату обороны предлагалось утвердить новые штаты стрелковой дивизии. Количество личного состава оставалось практически без изменений, но боевая мощь значительно возрастала, добавилось двенадцать малокалиберных автоматических зенитных пушек, сто пять пулеметов ДШК, двести сорок ПТР, большое количество минометов, противотанковых и противопехотных мин. Состав полковой и дивизионной артиллерии практически не менялся. В то же время из штата дивизии были исключены танки и бронеавтомобили, гаубицы калибра 150 мм, количество автомобилей уменьшено в пять раз.

Наркомату вооружения было поручено срочно увеличить производство пулеметов ДШК, минометов калибра 82, 107 и 120 мм, противотанковых мин и ружей, а также продолжить производство самозарядных винтовок и пистолетов-пулеметов. Наркомату также поручалось срочно завершить испытания, наладить производство и обеспечить армию зенитными автоматическими пушками калибра 25 и 37 мм[30].

Наркомат боеприпасов должен был обеспечить новые системы оружия необходимым количеством боеприпасов.

Рабочая группа особо отметила необходимость как минимум трехкратного увеличения выпуска военных училищ пехотного профиля. Группа рекомендовала зачислять в училища без экзаменов красноармейцев, отслуживших срочную службу, по рекомендациям командования частей и обучать их по ускоренной программе. Наркомату обороны поручалось разработать уставы и тактические наставления в соответствии с новыми штатами дивизии и обеспечить ими войска.

Обсуждение доклада проходило бурно, однако Сталин лично поддержал все предложения рабочей группы, и Главный военный совет утвердил их без изменений. Все намеченные мероприятия должны были быть завершены к 30 апреля 1940 года[31].

ГВС. Танковые войска

На следующий день на заседании ГВС выступал от рабочей группы по бронетанковым войскам начальник Главного автобронетанкового управления наркомата обороны Д. Г. Павлов. В тезисном виде его выступление сводилось к следующему.

Немецкая пехотная дивизия имеет на вооружении 75 противотанковых пушек калибра 37 мм и 120 противотанковых ружей. Бронепробиваемость пушек на расстоянии 500 метров составляет 40 мм по нормали. Противотанковые ружья пробивают броню в 20 мм на таком же расстоянии. Танки БТ-7 и Т-26 имеют лобовую броню не более 15 мм, поэтому их бронирование совершенно недостаточно. Атака нашей танковой дивизии на позиции окопавшейся немецкой пехотной дивизии приведет к полному разгрому нашей дивизии[32]. Следовательно, необходимо срочно провести модернизацию наших танков для усиления их бронирования. Поскольку увеличить броню танков со всех сторон до приемлемого уровня невозможно из-за ее слишком большого веса, следует усилить хотя бы лобовую броню. Танки должны выдерживать попадание в лобовую проекцию бронебойных снарядов немецкой противотанковой пушки калибра 37 мм с расстояния 400 метров. Для этого вертикальные лобовые листы башни и корпуса должны иметь толщину 45 мм, а наклонные лобовые и переднебоковые листы – 25–30 мм. Наркомат тяжелой промышленности по заказу наркомата обороны должен срочно разработать проект модернизации танков, изготовить опытные образцы и провести их испытания[33].

Так как бортовая броня танков все равно будет легко пробиваться противотанковыми пушками и ружьями, атаку танков необходимо поддерживать самоходными артиллерийскими установками (САУ), которые должны подавлять все противотанковые средства противника до выхода наших танков на рубеж противотанковой артиллерии, чтобы исключить возможность поражения танков в борт. Сами танки подавить артиллерию не смогут из-за слабого осколочного действия 45-мм снарядов танковых пушек и плохого обзора из танков. САУ должны двигаться на расстоянии 300–400 метров за танками и расстреливать все средства ПТО противника. Для этого САУ должны иметь как минимум 76-мм пушку длиной 30 калибров и хорошие приборы наблюдения и прицеливания. Наркомат обороны должен срочно утвердить и передать промышленности техническое задание на разработку САУ на базе устаревших серий танков Т-26, а также БТ-2 и БТ-5. Образцы САУ необходимо в срочном порядке разработать, изготовить, испытать и поставить на производство до 31 марта следующего года.

Для противовоздушной обороны танковых соединений на марше и в бою необходимо срочно разработать самоходную автоматическую зенитную пушку калибра 20–25 мм на шасси танков Т-26 и БТ-7[34].

Танковая рота, по предложению рабочей группы, должна состоять из трех танковых взводов по пять танков и взвода САУ в составе трех САУ и одной ЗСУ. В бою одна САУ должна поддерживать взвод танков, а одна ЗСУ должна прикрывать роту танков.

Для повышения боевой устойчивости танковых частей и соединений, а также для обеспечения возможности удержания захваченных в ходе наступления позиций и отражения фланговых контрударов противника следует иметь в составе танкового батальона две танковых роты и одну мотострелковую роту. В составе танкового полка необходимо иметь два танковых батальона и мотострелковый батальон, а в танковую дивизию включить мотострелковый полк[35]. Мотострелковые подразделения танковой дивизии должны быть укомплектованы автомобилями повышенной проходимости и тягачами на танковом шасси. У мотострелков также должны быть мощные средства противотанковой и противовоздушной обороны.

До тех пор, пока в войска не будут поставлены в необходимом количестве САУ и ЗСУ, можно использовать в качестве САУ средние танки Т-28 и танки БТ-7А, хотя количество их явно недостаточно. Кроме того, можно пока в качестве САУ использовать сцепку устаревшего танка (Т-26 двухбашенный или БТ-2) и дивизионной пушки с артиллерийским расчетом в качестве десанта на броне и с боекомплектом пушки внутри танка. При обнаружении противотанковых средств противника танк должен развернуть пушку в боевую позицию, а расчет пушки – спешиться и открыть огонь на поражение.

Все боевые подразделения танкового полка, не входящие в танковые и мотострелковый батальоны, а именно: артиллерийскую, зенитную, разведывательную, ремонтную и саперную роту, следует для удобства управления объединить в батальон боевой поддержки.

Все вспомогательные подразделения – штабная, хозяйственная, транспортная и санитарная роты – объединяются в батальон боевого обеспечения.

Важнейшей проблемой бронетанковых войск является качественный и своевременный ремонт вышедшей из строя и подбитой боевой техники. С целью улучшения обслуживания и ремонта танков необходимо танковые соединения комплектовать из однотипных танков: Т-26 или БТ-7. Все тягачи и вспомогательные машины должны быть изготовлены на шасси основного танка. Кроме основного танка в танковом соединении допустим лишь еще один тип гусеничного шасси для САУ или тягачей[36].

Чтобы колесная техника не отставала на марше по бездорожью, все автомобили в танковом соединении должны быть только повышенной проходимости типа ГАЗ-ААА или ЗИС-6. Промышленность должна разработать полноприводные грузовые и легковые автомобили для сопровождения танковых соединений.

Необходимо усилить ремонтные подразделения танковых полков и дивизий, оснастив их тягачами на шасси основного танка, транспортными гусеничными тягачами и буксируемыми специальными ремонтными прицепами. Следует увеличить возимый ремонтный комплект запасных частей до пятнадцати процентов от имеющейся техники в полку и до тридцати процентов в дивизии. Текущая готовность танков к боевому применению должна быть не ниже девяноста пяти процентов в любой момент времени[37].

Наркомату обороны необходимо срочно разработать техническое задание на переоборудование в тягачи танков Т-26 устаревших серий, в первую очередь двухбашенных, а также танков БТ-2 и БТ-5.

С целью улучшения снабжения танковых частей в бою и на марше необходимо разработать трехосные прицепы к танкам для перевозки боекомплекта снарядов и прицепы-цистерны для горючего грузоподъемностью пять тонн для танков Т-26 и семь тонн для танков БТ-7, имеющие ширину колеи, совпадающую с шириной гусениц основного танка. Танковые полки должны перевозить с собой на марше два боекомплекта снарядов и одну заправку горючего на гусеничных тягачах. Это позволит обеспечить снабжение частей на любой местности и при любой погоде. Танковая дивизия должна везти с собой на автомобилях повышенной проходимости еще два боекомплекта и одну заправку.

Радиосвязь является основным видом связи в подвижных соединениях. Необходимо срочно усовершенствовать бортовые радиостанции для обеспечения надежной радиосвязи и оснастить танковые части и соединения мощными радиостанциями на шасси высокой проходимости. Должны быть разработаны простые, но в то же время надежные системы кодирования и шифрования радиообмена. Еще в мирное время радиосвязь должна стать основным видом связи.

Наркомату обороны необходимо срочно разработать и обеспечить войска новыми тактическими уставами и наставлениями.

Горячие дискуссии в рабочей группе вызвал вопрос о целесообразном использовании пушечных бронеавтомобилей и легких танков Т-37 и Т-38, имеющихся в войсках в большом количестве. Бронеавтомобили БА-3, БА-6 и самый массовый БА-10 производятся на шасси трехосного грузовика ГАЗ-ААА, вооружены 45-мм пушкой и имеют броню не более 10 мм. В войсках они имеются в количестве около 3000 штук. При появлении на поле боя они будут мгновенно подбиты даже из крупнокалиберных пулеметов[38]. Кроме того, их проходимость на мокром грунте совершенно недостаточна. В итоге рабочая группа рекомендовала использовать бронеавтомобили в мотострелковых соединениях в качестве самоходных противотанковых пушек для стрельбы по танкам из засад и окопов, а также для разведки и боевого охранения. Группа предложила разработать проект переоборудования части бронеавтомобилей в бронетранспортеры с пулеметным зенитным вооружением для перевозки мотострелков вслед за танками на поле боя и усиления зенитного прикрытия танковых подразделений.

Плавающие танки Т-37 и Т-38, вооруженные пулеметом ДТ калибра 7,62 мм, имеют броню 9 мм, вес 3,2 тонны и предназначены для разведки и боевого охранения. В войсках их имеется около 4000 штук. В то же время их реальная боевая ценность весьма мала из-за слабого вооружения и тонкой брони[39]. Рабочая группа предложила переоборудовать их в тягачи для дивизионной артиллерии в мотострелковых войсках, оснастив зенитным пулеметом. На первое время можно использовать их для этой цели и без переоборудования. Производство новых пушечных бронеавтомобилей и танков Т-38 рабочая группа рекомендовала прекратить.

Рабочая группа особо настаивала на обязательности полного укомплектования танковых соединений кадрами, вооружением и техникой еще в мирное время, с тем чтобы обеспечить обучение личного состава, а также сколачивание подразделений и частей до их ввода в бой. Ввод в сражение необученных и не сколоченных частей неизбежно приведет к бессмысленной и бесполезной потере дорогостоящей боевой техники. Из этого следовал вывод, что танковые соединения должны формироваться исходя из уже имеющейся в наличии боевой техники. В военное время танковые части должны формироваться в тылу и, только будучи полностью укомплектованными и обученными, направляться на фронт.

Ввиду очевидной целесообразности и необходимости все рекомендации рабочей группы были утверждены на заседании без серьезных возражений. Наркомат обороны и промышленные наркоматы получили соответствующие поручения Главного военного совета со сроком исполнения до 30 апреля 1940 года[40].

ГВС. Мотострелковые войска

На совещании у наркома обороны Ворошилова 4 октября комкору Жукову поручили руководить рабочей группой по мотострелковым войскам, поскольку стрелковые войска взял на себя первый замнаркома Тимошенко, а танковые по должности достались начальнику ГАБТУ Павлову. В рабочую группу Жукова от Генштаба вошел Василевский, с которым они великолепно сошлись во взглядах на характер современной войны. Василевский высказал множество полезных идей, даже безотносительно опыта Халхин-Гола, которые они с общего согласия ввели в текст доклада и итоговый протокол. В самых кратких чертах выводы группы сводились к следующему.

Основной задачей мотострелковых войск в наступательной операции являются вход вслед за танковыми соединениями в уже прорванную оборону противника, зачистка оборонительных позиций от остатков сопротивляющихся частей и подразделений, окружение и уничтожение опорных пунктов противника, обойденных, но не подавленных танкистами, удержание до подхода стрелковых соединений захваченной территории. Важнейшей задачей мотострелков в наступлении будет отражение фланговых контрударов подвижных, прежде всего танковых, группировок противника, которые будут сопровождаться массированным воздействием с воздуха.

В обороне мотострелковые соединения предназначены для перехвата подвижных группировок врага, прорвавших позиционную оборону стрелковых войск, их дальнейшего окружения и уничтожения совместно с подошедшими стрелковыми соединениями. Поскольку главной ударной силой подвижных группировок противника будут танковые дивизии, то для отражения их атак мотострелковые части должны иметь мощные противотанковые средства, существенно более сильные, чем у обычных стрелковых частей.

Действия ударной группировки противника, несомненно, будет поддерживаться массированными воздушными силами, поэтому мотострелки должны иметь сильные средства ПВО. Марш мотострелковых частей происходит на грузовиках, которые весьма уязвимы для ударов с воздуха, особенно для штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков. По этой причине зенитные средства мотострелков должны быть скорострельными, а следовательно, малокалиберными, и должны быть способны вести эффективный огонь с места и на марше.

Все участники рабочей группы сошлись во мнении, что мотострелковый взвод должен иметь собственное средство ПВО – пулемет ДШК на зенитном станке, который должен на марше устанавливаться в кузове грузовика, а при остановке движения легко переноситься на грунт. Пулемет также должен комплектоваться сменным станком для настильной стрельбы.

Противотанковыми средствами взвода должны стать противотанковые ружья (ПТР) крупного калибра, которыми должно вооружаться каждое отделение. Кроме ПТР в отделении должен быть ручной пулемет, несколько самозарядных винтовок и пистолет-пулемет у командира отделения. Во взводе должно быть три обычных отделения и одно усиленное, которое после некоторых споров решили назвать опорным, подчеркивая тем самым, что оно укрепляет оборону взвода. Некоторые члены рабочей группы предлагали назвать отделение ударным, но после обсуждения, с учетом главенства оборонительных задач, остановились на названии «опорное отделение».

В опорном отделении на вооружении были предусмотрены крупнокалиберный пулемет ДШК, станковый пулемет, ПТР, снайперская винтовка, две самозарядные винтовки и пистолет-пулемет у командира отделения. Опорное отделение на марше должно передвигаться на трехтонном грузовике ЗИС-5, а стрелковые отделения – на полуторках ГАЗ-АА. Численность стрелкового отделения определяется грузоподъемностью полуторки, равной, как следует из названия, полутора тоннам, куда входит вес экипажа, амуниции, оружия, двух комплектов боеприпасов и имущества красноармейцев.

Хорошо было бы посадить всех бойцов на трехосные грузовики повышенной проходимости типа ЗИС-6 и ГАЗ-ААА[41], но, к сожалению, количество таких грузовиков в народном хозяйстве было совершенно недостаточным. Проходимость двухосных грузовиков по грязи наших грунтовых дорог должны были обеспечить сами бойцы старым методом «тяни-толкай», тем более что одиннадцать человек экипажа могли вытолкнуть легкую полуторку практически из любой грязи. Командир взвода и его заместитель на марше будут передвигаться с опорным отделением.

Таким образом, мотострелковый взвод становился почти самодостаточным подразделением, способным отбиваться от любого противника. Боевая мощь взвода приближалась к мощи обычной стрелковой роты.

В мотострелковую роту помимо двух обычных взводов включили опорный взвод, состоящий из трех отделений: пулеметного в составе одного пулемета ДШК и двух пулеметов «Максим», минометного в составе четырех ротных минометов калибра 82 мм[42] и отделения ПТО из четырех ПТР. Командиры отделений и взвода вооружались пистолетами-пулеметами ППД. На марше взвод передвигался на четырех автомобилях ЗИС-5.

Аналогичным образом в батальон включили три мотострелковые роты и опорную роту в составе пулеметного взвода из трех пулеметов ДШК и трех станковых пулеметов «Максим», артиллерийского взвода из четырех противотанковых 45-мм пушек, минометного взвода из четырех 107-мм[43] минометов и разведывательного взвода, состоящего из опорного отделения на трехосном автомобиле ЗИС-6 и двух отделений мотоциклистов на двенадцати мотоциклах с колясками, вооруженных ручными пулеметами, ППД и самозарядными винтовками.

В мотострелковом полку, помимо трех мотострелковых батальонов, предусмотрели батальон тяжелого оружия, который решили назвать батальоном боевой поддержки (ББП). Объединение всех тяжеловооруженных подразделений полка в один батальон, по мысли участников рабочей группы, должно было улучшить управление тяжелыми огневыми средствами полка в бою и их подвижность на марше. Как следует из названия, батальон обеспечивает огневую поддержку мотострелковых батальонов в бою.

В состав ББП вошли рота ПТО в составе пятнадцати 45-мм противотанковых пушек, артиллерийская рота в составе трех дивизионных пушек, шесть полковых пушек, трех дивизионных гаубиц, зенитная рота из трех 76-мм и четырех 37-мм автоматических пушек и шести пулеметов ДШК, минометная рота из двенадцати 120-мм дивизионных минометов. В каждую артиллерийскую батарею включили по одному зенитному пулемету ДШК. Саперная рота имела на вооружении тысячу противотанковых мин. Разведывательная рота включала взвод бронеавтомобилей, мотоциклетный и обычный мотострелковый, но на трехосных автомобилях.

Все вспомогательные и обслуживающие подразделения батальона объединили в батальон боевого обеспечения (ББО), куда вошли штабная, транспортная, ремонтная, хозяйственная и санитарная роты. Все грузовые автомобили в батальонах боевого обеспечения и поддержки должны быть трехосными типа ГАЗ-ААА или ЗИС-6.

По предложению рабочей группы, мотострелковая дивизия состояла из трех мотострелковых полков (мсп), артиллерийского полка, полков боевой поддержки и обеспечения. Артполк имел обычный для дивизионного артполка состав артиллерийского вооружения, но в него дополнительно включили батальон бронеавтомобилей БА-10 в качестве противотанковых САУ[44]. В полк боевой поддержки вошли разведывательный, саперный, зенитный и ремонтный батальоны. Полк боевого обеспечения состоял из штабного, транспортного, хозяйственного и медико-санитарного батальонов.

В качестве тягачей, в зависимости от веса буксируемых артустановок или прицепов, в дивизии используются транспортные гусеничные тягачи СТЗ-5, тягачи на базе танков Т-37/38 или «Комсомолец». Автомобили, используемые для перевозки грузов, – трехосные повышенной проходимости.

Все подразделения, начиная с роты, обеспечены радиостанциями, по которым должна осуществляться текущая связь, даже в мирное время. Наркомату поручено разработать наставление по шифрованию и кодированию радиообмена.

Перед промышленными наркоматами рабочей группой были поставлены задачи по производству ПТР, крупнокалиберных пулеметов, минометов калибра 82, 107, 120 мм, автоматических зенитных пушек. Указана срочная потребность в переоборудовании танков Т-37 и Т-38 в тягачи.

По сравнению с предшествующим штатом мотострелковой дивизии, по рекомендациям рабочей группы, при сохранении численности личного состава, в штат дополнительно введены сто пятьдесят ПТР, сто пулеметов ДШК, три с половиной тысячи противотанковых мин, батальон бронеавтомобилей, значительно усилена противотанковая артиллерия на уровне полка и дивизии, резко увеличено количество минометов и пистолетов-пулеметов, сокращена номенклатура транспортных средств. Основными тягачами стали полубронированный «Комсомолец» и танки Т-37/38, унифицированные с «Комсомольцем» по большинству узлов. Танковый полк из штата дивизии исключен.

Комплексные зенитные пулеметные установки на основе счетверенного пулемета «Максим» рабочая группа признала неэффективными против современных бронированных самолетов и рекомендовала снять их с вооружения и заменить пулеметами ДШК. Освободившиеся пулеметы «Максим» использовать в стрелковых частях.

Особо рабочая группа указала на необходимость переподготовки всего запасного командного состава с учетом новых видов вооружения и новой тактики а также на потребность в увеличении выпуска военных училищ мотострелкового профиля по крайней мере в четыре раза.

Наркомату поручалось срочно разработать и обеспечить войска уставами и наставлениями в соответствии с новыми штатами подразделений.

Рекомендации рабочей группы были в полном объеме утверждены Главным военным советом 23 октября[45].

ГВС. Авиация

Самые горячие споры в авиационной рабочей группе вызвал вопрос о целесообразности боевого применения в будущем столкновении с германскими ВВС истребителей-бипланов И-15бис, И-153. Даже более новые И-153 в Монголии не имели преимущества перед японскими истребителями, а значит, немецким «Мессершмиттам-109» они будут уступать по большинству боевых свойств, прежде всего по скорости и вооружению[46]. В то же время на Халхин-Голе наши истребители постоянно привлекались для штурмовки войск противника и несли при этом серьезные потери. Штурмующий с малой высоты истребитель уязвим для огня пехотных станковых и ручных пулеметов, а плотность их огня над позициями стрелковых частей противника очень велика.

Не имеющий никакого бронирования истребитель выводится из строя попаданием в любое уязвимое место (пилот, бензобаки, системы бензо– и маслопитания двигателя) всего лишь одной пули стрелкового оружия. Бомбовая нагрузка истребителя мала, а огонь его пулеметов винтовочного калибра малоэффективен против окопавшейся пехоты. Специального самолета-штурмовика на вооружении ВВС РККА не было, хотя его разработка велась в КБ Ильюшина, КБ Сухого и КБ Неймана[47].

Руководитель рабочей группы заместитель начальника Управления ВВС РККА комкор Смушкевич Я. В., лично руководивший действиями авиации в Монголии, предложил, а другие летчики – участники боев – поддержали идею переоборудовать самолеты И-15бис в штурмовики, что сразу же повысит их боевую ценность. В самом деле, парк этих самолетов в ВВС составляет 2200 машин. Кроме того, имеется более 300 двухместных учебно-тренировочных самолетов, изготовленных на базе И-15бис, и более 200 аналогичных по характеристикам двухместных истребителей ДИ-6[48].

Для увеличения полезной нагрузки можно заменить двигатели М-25 на более мощные М-62 или М-63, имеющие те же габариты. При этом, сохранив скорость на прежнем уровне, можно будет установить на самолеты бронирование кабин летчика и стрелка, заменить металлические бензобаки на протектированные баки из дельта-древесины и увеличить бомбовую нагрузку.

Дополнительным аргументом за это предложение было наличие большого количества летчиков, освоивших этот тип самолета. Переоборудование И-15бис в штурмовик позволит в короткий срок сформировать мощную штурмовую авиацию.

Однако над полем боя тихоходный, нагруженный бомбами штурмовик будет легкой добычей для немецких истребителей, так как его противопульное бронирование не защитит от снарядов авиационной 20-миллиметровой пушки. Установить на самолетах броню, выдерживающую попадание 20-мм снаряда, невозможно из-за весовых ограничений.

Участник рабочей группы полковник Коробов предложил объединять самолеты-штурмовики в пары, в которых ведущий одноместный штурмовик будет иметь увеличенную бомбовую нагрузку, а ведомый – двухместный штурмовик с хвостовым стрелком, будет обеспечивать защиту пары штурмовиков от атак истребителей противника с задней полусферы.

Сам Смушкевич предложил формировать штурмовые авиаполки смешанного состава, в которых будет половина самолетов – штурмовики, переоборудованные из истребителей И-15бис, а половина – истребители И-153, которые будут сопровождать штурмовики и защищать их от истребителей противника. Так как недостаточная скорость И-153 не позволяет им перехватывать немецкие Ме-109, они не могут быть полноценными истребителями, но прикрыть тихоходные штурмовики им вполне по силам. На этих предложениях практически единогласно сошлись все члены рабочей группы. Группа быстро подготовила проект технического задания на переоборудование самолетов И-15бис в штурмовики в одноместном и двухместном вариантах.

Были сформулированы основные принципы тактического применения штурмовиков. Для снижения собственных потерь и нанесения максимального урона противнику рекомендовалось применять штурмовые авиаполки в полном составе для массированных ударов по важнейшим целям в тактической зоне на глубине до 10 км за линией фронта. При этом подбитые штурмовики будут иметь шанс дотянуть до своих позиций, и обученный летный состав будет сохранен.

Минимально допустимый наряд самолетов для штурмовки должен составлять одну эскадрилью штурмовиков под прикрытием одной эскадрильи истребителей. Использование штурмовиков в большой массе с соответствующим сопровождением истребителей позволит снизить потери от истребителей противника.

Штурмовку позиций противника решено было проводить цепочкой самолетов с круга эскадрильи с высоты 300–500 метров. Истребители прикрытия при этом должны формировать свой круг над штурмовиками на высоте 1000–1500 метров и обеспечивать перехват истребителей противника. Группа весьма положительно оценила опыт применения реактивных снарядов РС-82 для штурмовки и рекомендовала ввести их в состав вооружения штурмовиков[49].

Особенно рекомендовалось использовать реактивные снаряды для подавления зенитных средств противника, так как их применение значительно сокращает продолжительность воздействия зенитных средств по штурмовикам и резко снижает эффективность их огня. Для повышения результативности штурмовых ударов в обязательном порядке рекомендовалось направлять на наблюдательные пункты наземных войск делегатов наведения с радиостанциями, а также давать целеуказание с земли сигнальными ракетами.

В том, что касается собственно истребительной авиации, только истребители И-16 последних серий с пушечным вооружением были оценены летчиками положительно. Группа приняла рекомендацию модернизировать самолеты И-16 ранних серий, заменив по мере износа двигатели М-25 на М-63, а пулеметы ШКАС калибра 7,62 мм – на крупнокалиберные типа БС. Самолеты И-16 с двигателем М-25 использовать для сопровождения фронтовых бомбардировщиков. Тем не менее даже последняя серия самолетов И-16 тип 24 значительно уступает «мессершмиттам» по скорости.

С целью улучшения надежности прикрытия войск истребителями рекомендовалось направлять от истребительных соединений на командные пункты наземных войск старших командиров с радиостанциями.

Рабочая группа обратила внимание промышленности на необходимость резкого улучшения качества работы бортовых радиопередатчиков и оснащения ими всех самолетов. Категорически необходимо до начала боевых действий с Германией оснастить приемопередатчиками хотя бы самолеты командного состава, начиная с командиров эскадрилий, и радиоприемниками все самолеты.

Авиапромышленности рекомендовалось снять с производства самолеты И-153 и заменить их на пушечные И-16 тип 24. Обучение летчиков в училищах на истребителях И-153 прекратить. Имеющийся в училищах парк самолетов передать на переоборудование. Рабочая группа потребовала от промышленности срочно завершить разработку и начать производство новых типов истребителей, не уступающих Ме-109 по скорости и вооружению.

Опыт применения бомбардировочной авиации был оценен в целом как положительный, хотя было обращено внимание на необходимость более плотного взаимодействия с истребителями. С этой целью группа предложила в состав дивизий фронтовых бомбардировщиков включать полки истребителей И-16 ранних серий.

Дальнюю бомбардировочную авиацию без сопровождения истребителей рекомендовалось использовать только в ночное время, для чего усилить обучение летчиков ночным полетам и бомбометанию.

Тот же полковник Коробов предложил сформировать полки легких ночных бомбардировщиков на самолетах Р-5 и У-2. Малая скорость этих самолетов позволит проводить бомбометание по точечным целям в тактической зоне. Несмотря на парадоксальность этой идеи, после бурного обсуждения она была принята[50].

Тяжелые бомбардировщики ТБ-3, как не соответствующие современным требованиям, переоборудовать в грузовые самолеты и передать в военно-транспортную авиацию.

Промышленности указано на необходимость срочного принятия на вооружение специального самолета-штурмовика и пикирующего бомбардировщика.

Для снижения потерь самолетов на аэродромах от налетов авиации противника решено было ввести в штат батальонов аэродромного обслуживания истребительных, штурмовых и ближнебомбардировочных авиаполков, дислоцированных в прифронтовой полосе, зенитные дивизионы в составе одной батареи 76-мм зенитных пушек и двух батарей малокалиберных зенитных автоматических пушек. С этой же целью было предложено ввести камуфляжную окраску верхних поверхностей самолетов.

24 октября Главный военный совет заслушал доклад руководителя рабочей группы комкора Смушкевича и утвердил все рекомендации группы.

ГВС. Артиллерия

Доклад от рабочей группы по артиллерии на заседании ГВС 25 октября делал руководитель группы начальник артиллерии РККА, лично руководивший действиями артиллерии на Халхин-Голе, Николай Николаевич Воронов. По результатам обсуждения доклада было утверждено решение, подготовленное рабочей группой.

Решение ГВС от 25 октября 1939 года.

1. Признать удовлетворительным качественный и количественный состав полковой, дивизионной и корпусной артиллерии, принятой на вооружение РККА.

2. Поручить наркомату боеприпасов увеличить производство бронебойных снарядов для дивизионной и полковой артиллерии и довести их запасы до 100 снарядов на ствол[51].

3. Признать удовлетворительным качественный состав минометного вооружения (минометы калибра 82, 107 и 120 мм). От принятия на вооружение минометов калибра 50 мм отказаться ввиду недостаточной дальности стрельбы.

4. Поручить наркомату вооружения увеличить производство минометов и обеспечить сто стрелковых дивизий минометами по штату.

5. Поручить наркомату боеприпасов обеспечить производство боеприпасов для минометов в количестве четыреста мин на ствол.

6. Поручить наркомату вооружений срочно завершить испытания и наладить производство новой противотанковой пушки калибра 57 мм и поставить в войска не менее двух тысяч орудий.

7. Наркомату боеприпасов обеспечить производство снарядов к 57-мм пушке в количестве пятисот снарядов на ствол (из них двести бронебойных).

8. Поручить наркомату тяжелой промышленности разработать проект, изготовить образцы и провести испытания противотанковой САУ на базе танка Т-26 с орудием калибра 57 мм.

9. Наркомату вооружений увеличить производство зенитных автоматических пушек калибра 37 мм и поставить в войска не менее тысячи орудий.

10. Наркомату боеприпасов обеспечить производство снарядов к 37-мм зенитной пушке в количестве двух тысяч снарядов на ствол[52].

11. Наркомату вооружений завершить испытания и наладить производство зенитных автоматических пушек калибра 25 мм и поставить в войска не менее двух тысяч орудий.

12. Наркомату боеприпасов обеспечить производство снарядов к 25-мм зенитной пушке в количестве трех тысяч снарядов на ствол.

13. Для улучшения противовоздушной обороны артиллерийских частей ввести в штат артиллерийских батарей калибром до 76 мм включительно и всех минометных батарей зенитный пулемет ДШК. В состав батарей калибром свыше 76 мм ввести два пулемета ДШК. В состав дивизионов РГК ввести зенитные батареи калибра 25 мм.

14. Установить следующие принципы комплектования артиллерии тяговым транспортом:

а) артиллерийские и минометные батареи стрелковых и кавалерийских соединений (кроме дивизионной артиллерии) – конная тяга;

б) дивизионная артиллерия и зенитные пушки стрелковых и кавалерийских соединений – сельхозтракторы;

в) корпусная артиллерия стрелковых соединений – транспортные тракторы С-2 и СТЗ-5;

г) артиллерия танковых и мотострелковых соединений – тягачи «Комсомолец», Т-37 и Т-38, СТЗ-5, Т-26, БТ-2, «Коминтерн»;

д) артиллерия РГК – тягачи «Ворошиловец», «Коминтерн»[53].

15. Определить радиосвязь как основной вид связи в артиллерийских частях и соединениях. Проводная связь является основной в батареях и дивизионах, а также в частях и соединениях в позиционной обороне.

16. При проведении артиллерийской и минометной поддержки действий сухопутных войск считать обязательным присутствие артиллерийских наблюдателей – корректировщиков с необходимыми средствами связи на наблюдательных пунктах поддерживаемых частей.

17. Установить срок выполнения всех мероприятий, предусмотренных настоящим Решением, – 30 апреля 1939 года.

ГВС. Армия. Окончание

26, 27 и 28 октября на заседаниях ГВС заслушивались доклады рабочих групп по кавалерии, воздушно-десантным и инженерным войскам, службе тыла и войскам связи.

По кавалерии и ВДВ были приняты решения, аналогичные решениям по стрелковым соединениям. Радикально усилено противотанковое и противовоздушное вооружение подразделений, увеличено количество пистолетов-пулеметов, самозарядных винтовок и минометов. В кавалерии увеличено количество противотанковых и автоматических зенитных пушек.

Все бомбардировщики ТБ-3 решено было переоборудовать в транспортные самолеты, приспособленные для парашютного десантирования, а полки переформировать в военно-транспортные. Один ТБ-3 по грузоподъемности и скорости может забросить за один ночной вылет взвод десантников с полным комплектом снаряжения и боеприпасов на расстояние до 500 км. Весь флот ТБ-3 единовременно будет поднимать воздушно-десантный корпус в составе трех бригад общей численностью девять тысяч человек со всем штатным вооружением и боекомплектом[54].

По вопросу связи было принято принципиальное решение об использовании радиосвязи как основного средства связи на уровне от батальона до армии во всех родах войск. Проводная связь должна использоваться только в позиционной обороне и в низшем тактическом звене. Наркомат связи должен был разработать простые и надежные системы кодирования и шифрования для каждого тактического и оперативного уровня и передать их наркомату обороны для внедрения в войска. Наркомату промышленности средств связи поручено модернизировать весь имеющийся парк приемопередатчиков для обеспечения надежной связи на всех уровнях.

В состав всех инженерных и саперных подразделений был введен штатный боекомплект противотанковых и противопехотных мин, наркомату боеприпасов поручено обеспечить их производство. Были утверждены рекомендации по модернизации УР на старой границе, по оборудованию опорных пунктов и предмостных укреплений, минированию мостов и устройству минно-взрывных заграждений в предполье главного рубежа обороны.

Склады боеприпасов, ГСМ и предметов снабжения армейского уровня решено было создавать за главным рубежом обороны, а фронтовые и стратегические запасы складировать за тыловым стратегическим рубежом[55].

ГВС. ВМФ

Последнее из серии заседаний планировалось посвятить флотским вопросам. Совершенно неожиданно рабочая группа ГВС ВМФ оказалась самой скандальной. С первого же совещания группа разделилась практически пополам на две непримиримые команды, отстаивающие диаметрально противоположные взгляды. Прийти к компромиссу, несмотря на все усилия руководителя рабочей группы наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, не удавалось.

Одна команда во главе с замнаркома вице-адмиралом Л. М. Галлером ратовала за строительство мощного линейного флота из линкоров и линейных крейсеров. Сторонники Галлера считали, что для борьбы на море с германским флотом, имевшим в строю два новых и два старых линкора, три «карманных линкора», три тяжелых крейсера и еще два линкора и два тяжелых крейсера в постройке, необходимо построить соизмеримый по мощности линейный флот.

Эта позиция уже была поддержана руководством страны. За последний год на балтийских и черноморских верфях были заложены четыре самых мощных в мире линкора типа «Советский Союз» и два линейных крейсера типа «Кронштадт»[56]. Ввод в строй этих кораблей позволил бы сражаться с флотом Германии на равных.

Другая команда во главе с замнаркома контр-адмиралом И. С. Исаковым вполне справедливо указывала, что цикл постройки линкора или тяжелого крейсера равняется как минимум четырем годам. Крайне сомнительно, что Германия предоставит нам это время. Учитывая, что главным театром боевых действий в грядущей войне с Германией будет мелководное по всей своей акватории Балтийское море, единомышленники Исакова предлагали готовить флот к минной войне, в которой можно будет уравнять шансы с германским флотом и не имея тяжелых кораблей. В случае начала боевых действий, осуществив массированные минные постановки, можно будет лишить немецкий линейный флот свободы маневра, а в удачном случае – и нанести ему серьезные потери[57].

Исаков со товарищи предлагали строить подводные и надводные минные заградители, тральщики и другие корабли не крупнее эсминца, которые можно было ввести в строй за один-два года. Флот должен иметь возможность в короткий срок осуществить массированные минные постановки и бороться с тральными кораблями противника. Совершенствовать свое минное оружие и средства борьбы с минным оружием противника. Принять на вооружение акустические и магнитные мины[58]. Наладить массовое производство всех видов морских мин. Совершенствовать морские и авиационные торпеды, строить подводные лодки, морские охотники и торпедные катера. Учитывая небольшие размеры Балтики, усиливать морскую авиацию. Принять на вооружение в необходимом количестве морские пикирующие бомбардировщики и самолеты-торпедоносцы[59]. Для защиты от авиации противника усилить зенитное вооружение своих кораблей скорострельными зенитными автоматическими пушками[60].

Сам нарком ВМФ склонялся к точке зрения Исакова, но, зная приверженность Сталина идее строительства линейного флота, опасался высказывать свое мнение вслух. Выработать компромиссную позицию в рабочей группе оказалось невозможно. Ограниченные мощности судостроительной промышленности не позволяли одновременно строить и линейные корабли, и малый флот для минной войны. Строить линейный флот в усеченном виде смысла не было. Он должен быть либо сравним по корабельному составу с немецким флотом, либо был не нужен вовсе.

Кузнецов не рискнул брать на себя выбор одного из двух взаимоисключающих вариантов. Вместо этого накануне заседания ГВС он позвонил Сталину и, рискуя навлечь на себя его гнев, кратко изложил ситуацию. Вопреки опасениям Николая Герасимовича, Сталин отреагировал адекватно и согласился лично присутствовать на ГВС ВМФ.

На заседании сторонники Галлера и Исакова схлестнулись вновь. Невзирая на присутствие генерального секретаря, исаковцы и галлеровцы только что не сходились врукопашную. Присутствовавшие на совещании члены ГВС РККА во флотских вопросах не слишком разбирались, а потому предпочитали отмалчиваться. Всем было известно, что программу строительства линейного флота Сталин поддержал лично. Один лишь Жуков рискнул осторожно высказаться в поддержку Исакова. Оговорившись, что во флотских делах не слишком компетентен, он заявил, что из самых общих соображений тратить и без того ограниченные ресурсы на строительство кораблей, которые не могут быть введены в строй до начала боевых действий, нет никакого смысла.

Ожесточенные споры продолжались уже три часа. Выступили все члены рабочей группы. Аргументы начали повторяться по второму кругу.

– Ну, а что думает сам нарком ВМФ? – наконец прервал свое молчание Сталин.

Осторожный Кузнецов предпочел высказаться уклончиво, заявив, что если война начнется в течение ближайших трех лет, то следует принять предложение Исакова. Если же войны удастся избежать в течение четырех лет, то необходимо строить линейный флот.

Встав наконец со своего места, Сталин вышел к доске, завешанной схемами, диаграммами, графиками, таблицами и расчетами обеих конкурирующих сторон, несколько раз прошелся взад-вперед и подвел итог дискуссии:

– Очень мне понравилось выступление наркома флота: «Оно конечно, ежели как что, но тем не менее, однако…» – Он усмехнулся в усы. – Была такая шутка в духовной семинарии. Теперь по существу дела. Как бы ни хотелось нам иметь океанский линейный флот, четырех лет, и даже двух лет, у нас, скорее всего, не будет. Будем исходить из того, что война, возможно, начнется в 40-м, вполне вероятно – в 41-м, но никак не позже 42-го года. Поэтому придется прекратить строительство линкоров и линейных крейсеров. Берите за основу предложения группы адмирала Исакова[61] и готовьте решение ГВС.

Высказав свое мнение, генеральный секретарь удалился.

ГВС ВМФ принял решение:

1. Заложенные на стапелях линкоры и линейные крейсера разобрать.

2. На освободившихся судостроительных мощностях строить минные заградители, эскадренные и базовые тральщики.

3. Наркомату ВМФ выдать промышленным наркоматам технические задания на разработку:

– бесконтактных акустических и магнитных мин;

– тралов для траления акустических и магнитных мин;

– самолетов-торпедоносцев и морских пикирующих бомбардировщиков;

– переоборудования самолетов ТБ-3 в морские минные заградители;

– переоборудования старых эсминцев типа «Новик» в быстроходные минные заградители;

– палубных одноствольных и спаренных автоматических зенитных установок калибра 23 мм и 37 мм.

4. Наркомату ВМФ разработать и согласовать с промышленными наркоматами плановые задания по производству кораблей всех типов, вооружения и боеприпасов для них на 1940 и 1941 годы. Плановые задания утвердить решением СНК и Политбюро.

Политбюро

Все решения ГВС, принятые на заседаниях с 21 по 28 октября, были продублированы приказами по наркомату обороны и решениями СНК. Тем не менее И. В. Сталин счел необходимым собрать специальное совместное заседание Политбюро и СНК для утверждения решений ГВС, имея в виду еще раз довести до сведения партийно-хозяйственной верхушки страны серьезность своей оценки ситуации.

На заседании 1 ноября после доклада наркома обороны Ворошилова решения ГВС от 21–28 октября были одобрены и утверждены постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Персональную ответственность за выполнение всех решений, касающихся армии, возложили на Ворошилова. За решения, касающиеся производства вооружения и боеприпасов, ответственным назначили члена Политбюро А. И. Микояна. Ключевыми задачами на ближайшее время Сталин назвал подготовку кадров для армии, производство противотанковых ружей и пулеметов ДШК, запчастей к боевой технике и реорганизацию армии по новым штатам и уставам.

2 ноября Политбюро и СНК заслушали доклад начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова по мобилизационному плану. Согласно мобплану, за первые две недели после начала боевых действий в армию должны быть призваны четыре миллиона двести тысяч человек, включая четыреста тысяч командиров запаса. Из народного хозяйства в армию должны поступить 110 тысяч автомобилей, 14 тысяч тракторов и 310 тысяч лошадей. Указанного количества людских и материальных ресурсов должно было хватить для полного укомплектования двухсот дивизий тылового стратегического рубежа. До конца 1940 года по плану в армию должно поступить еще четыре миллиона человек личного состава, 80 тысяч автомобилей и 10 тысяч тракторов, 280 тысяч лошадей. Мобилизации подлежало до половины имевшихся в народном хозяйстве автомобилей и тракторов[62].

Ответственным от Политбюро за выполнение мероприятий по мобилизации назначили члена Политбюро Л. М. Кагановича.

Тогда же по докладу наркома обороны было принято постановление о призыве на действительную службу с вновь присоединенных территорий граждан мужского пола пяти возрастов, как не служивших ранее в РККА. Согласно постановлению, призыву подлежали до трехсот тысяч человек. Все призванные направлялись для прохождения службы в строительные батальоны, развертываемые на стратегических рубежах для строительства оборонительных сооружений, складов и других объектов под размещение перебрасываемых и вновь формируемых дивизий.

Когда присутствовавшие на заседании покидали кабинет вождя, в приемной секретарь Сталина Поскребышев остановил Ворошилова, Шапошникова и Жукова и попросил их вернуться в кабинет. Иосиф Виссарионович стоял перед картой и рассматривал нанесенную по плану обороны дислокацию войск. Вошедшие остановились, не доходя до него трех шагов. Повернувшись к ним, Сталин сделал два шага навстречу и, глядя в глаза Жукову, медленно произнес:

– В Политбюро есть мнение, что для руководства подготовкой войск западных округов к боевым действиям следует назначить главнокомандующего войсками западного направления и сформировать соответствующий штаб. Как вам такая идея?

Как мгновенно сообразил Жуков, Ворошилов и Шапошников были в курсе, и Сталин ждал ответа именно от него. После недолгого раздумья, быстро оценив ситуацию и поняв, к чему идет дело, Жуков ответил:

– Без сомнения, идея здравая. Войскам трех округов придется взаимодействовать при отражении нападения, и подготовку взаимодействия лучше начать в мирное время. Общее командование всех трех западных округов позволит контролировать и координировать боевую подготовку войск округов и в конечном итоге обеспечит более высокую боеготовность в нужный момент и более успешные боевые действия в начальный период войны.

– А что вы скажете, товарищ Жуков, если мы предложим вам взять на себя эту обязанность?

– Приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие, товарищ Сталин!

– Вот и хорошо, Политбюро на вас надеется. Решите все оргвопросы с товарищами Ворошиловым и Шапошниковым. Располагаться Главное командование будет в Москве. Товарищ Ворошилов подберет помещение и обеспечит средства связи, а Борис Михайлович выделит несколько толковых штабных командиров. Остальной личный состав подберете в управлении кадров. Для повышения статуса и упрощения решения вопросов в любых инстанциях, по совместительству, вы назначаетесь первым заместителем наркома обороны. Если возникнут проблемы, в любое время звоните мне. Прямой телефон у вас будет.

…

– Ну, я же говорил тебе, Георгий, ты теперь у Иосифа Виссарионовича в фаворе, – обратился к Жукову Ворошилов, когда они вышли из кабинета.

– Вы уж, голубчик, не подведите нас, стариков, – добавил Шапошников, – как-никак это мы вас рекомендовали.

– Не беспокойтесь, товарищ нарком обороны и товарищ начальник Генерального штаба! – вытянувшись во фрунт, официально отрапортовал Жуков. – Сделаю все, что смогу, и даже больше. Немец нас голыми руками не возьмет!

3 ноября Политбюро и СНК заслушали доклад наркома внутренних дел Л. П. Берии о выполнении решения Политбюро от 7 октября. Из лагерей были освобождены после пересмотра дел за отсутствием состава преступления 13 265 командиров, и 11 786 командиров по амнистии. Гражданских специалистов освободили по всем основаниям 60 874 человека, промышленных рабочих освобождено 165 879 человек. Еще 123 632 рабочим и специалистам сокращены сроки заключения, они переводятся в спецлагеря при оборонных промышленных предприятиях, с правом досрочного освобождения за ударный труд. В эти же лагеря будут переведены 230 тысяч заключенных из крестьян, имеющих ремесленные специальности.

На линии укрепрайонов по старой границе строится 76 спецлагерей, куда будут переведены до 400 тысяч заключенных из крестьян. За ударный труд на строительстве всем будет предоставлено право на досрочное освобождение. В сибирские лагеря, взамен перебрасываемых заключенных, будут направлены все антисоциалистические элементы, вычищенные с присоединенных территорий. Ответственность за строительство оборонительных сооружений на старой границе и в предполье, дорог и аэродромов в западных округах возложили на наркома внутренних дел Л. П. Берию.

Отдельное постановление было принято по пропускному режиму на старой границе. Вплоть до особого распоряжения погранвойска на старой границе сохранялись и обеспечивали особый режим пересечения границы. Частные лица могли пересекать границу только по пропускам, выданным местными органами советской власти, партийными органами и органами НКВД.

На этом же заседании заслушали председателя ЦИК ВС СССР М. И. Калинина и утвердили по его докладу постановления «О мерах по развитию личного подсобного крестьянского хозяйства» и «О помощи спецпереселенцам в обустройстве на новом месте жительства в отдаленных районах».

Согласно первому постановлению, в средней полосе обычная крестьянская семья из двух взрослых, одного подростка и четырех малолетних детей получала для ведения личного подсобного хозяйства 0,4 га земли, а также право содержать одну корову, трех свиней и четыре головы мелкого рогатого скота, домашнюю птицу без ограничений. Размер выделяемых участков варьировался в зависимости от региона. Разрешалось продавать излишки продукции подсобного хозяйства на колхозных рынках и в потребкооперацию. Колхозам позволялось выделять тягловый скот и инвентарь после завершения работ на колхозных полях – для обработки земли в личных подсобных хозяйствах с оплатой трудоднями. Устанавливалась минимальная норма выработки в 150 трудодней в год на каждого трудоспособного члена семьи.

По второму постановлению на каждую семью спецпереселенцев в отдаленных районах выделялись из местных ресурсов стройматериалы и сельхозинвентарь на сумму 1500 рублей, плюс по 200 рублей на каждого члена семьи. Спецпереселенцам разрешалось поменять место жительства на более удобное в пределах административного района. Контроль за исполнением обоих постановлений возложили на члена Политбюро Калинина.

Члену Политбюро Маленкову поручено организовать пропагандистское обеспечение и общественную поддержку решений Политбюро.

Комкор Серпилин П. Ф.

За окном купе пробегали голые заснеженные деревья, за ними медленно проплывали под неподвижным серым небом пустые белые поля. До Бреста оставалось меньше часа. В голове комкора Серпилина вновь и вновь возникали события прошедших двух месяцев.

Утром 14 октября его фамилию выкликнули на разводе и приказали явиться в комендатуру. Полтора года назад, когда он прибыл по этапу в лагпункт № 34 Норлага, ему крупно повезло. Как говорится, нет худа без добра. Два ребра, сломанных ему ретивым следователем на допросах, которым добросовестные конвоиры не давали как следует срастись регулярными тумаками, обеспечили ему хрипы в легких и кровохарканье. В результате лагерный врач заподозрил туберкулез и определил его не в шахту, а в легкотрудную команду, которая работала на поверхности. Коротким северным летом – заготовка дров, а зимой – непрерывная расчистка дорог от снега. Несмотря на 50-градусные морозы, это было значительно лучше, чем шахты. В забоях даже здоровые молодые парни сгорали за пять-шесть месяцев. В свои сорок два года он загнулся бы еще быстрее. А так он протянул в лагере полтора года и даже сохранил остатки здоровья.

В бараке комендатуры замначлагеря объявил, что дело будет пересматриваться и его направляют по этапу. В вагонзаке свободных мест не было, все камеры были заняты зэками – бывшими командирами армии и флота, и все этапировались для пересмотра дела. В Москве на Лубянке он просидел всего двое суток, его даже ни разу не допросили. Зато на третий день с утра следователь – майор НКВД, усадив его на стул и напоив настоящим крепким и сладким чаем, объявил, что его дело пересмотрено, все обвинения сняты и, за отсутствием состава преступления, он подлежит немедленному освобождению. Через два часа, проведенных в бане, парикмахерской и столовой там же в здании на Лубянке, он вышел из тяжелых дверей на площадь Дзержинского в своей старой форме, со своими старыми документами, со своим старым чемоданчиком в руках и с направлением в Управление кадров наркомата обороны.

Еще через сорок минут его по-дружески принял инспектор по кадрам, генерал-майор Бабанов Егор Валерьевич, оказавшийся старым знакомым еще по службе в Средней Азии. Бабанов до слез обрадовал его, сообщив, что «ветер переменился» и всех, кто уцелел, выпускают либо за отсутствием состава преступления, либо по амнистии. Сердечно пообщавшись со старым сослуживцем, Серпилин получил направление на обследование в Центральный госпиталь РККА. Спустя неделю он был признан годным к строевой, получил в наркомате зарплату за два года, отпуск на десять дней к семье в Одессу и путевку в санаторий в Кисловодск на двадцать четыре дня.

После санатория, заполненного такими же, как он, бывшими лагерниками, а ныне снова командирами РККА, Павел Федорович снова побывал у Бабанова и получил назначение командиром стрелкового корпуса, дислоцированного в Бресте. Побывал в Генштабе у другого своего старого знакомца – заместителя начальника оперативного отдела Генштаба Василевского, который обрисовал ему общую обстановку и задачи вверенного стрелкового корпуса. И наконец, удостоился приема у главкома западного направления, высоко взлетевшего за два года генерал-полковника Жукова. С Жуковым лично он ранее не встречался, но общие знакомые, конечно же, нашлись. Несмотря на репутацию крайне жесткого человека, главком обошелся с ним вполне по-товарищески. Жуков еще раз обозначил ему задачи корпуса, подчеркнув, что использование стрелкового соединения для рассредоточенной обороны обширной территории предполья весьма необычно и в типовых уставах не прописано, а потому требует инициативы, самостоятельности и творческого подхода. Причем от командиров всех уровней, начиная с командира взвода. Подчеркнув особую важность задачи, которую должен решить корпус, отметив, что Серпилина рекомендовали на эту должность их общие знакомые именно как самостоятельного и нестандартно мыслящего командира, Жуков заключил, что очень надеется на Серпилина. Но если к 30 апреля корпус не будет полностью готов к выполнению задачи, то последуют любые меры, вплоть до возвращения Серпилина в исходное состояние. Он, Жуков, лично отвечает перед товарищем Сталиным, а Серпилин точно так же отвечает перед ним. Павел Федорович ответил, что ситуацию понимает абсолютно, доверие или полностью оправдает, или застрелится сам.

Заехав в Минске в штаб Западного округа и представившись командующему округом, он получил приказ о боевых задачах корпуса и в тот же день отбыл в Брест. Стрелковый корпус № 28 после участия в освободительном походе в Польшу расквартировался в Бресте и его окрестностях в бывших казармах польской армии. В корпус входили 6-я, 42-я, 75-я стрелковые дивизии и три корпусных артполка. Все части корпуса укомплектованы на сто процентов, но по старым штатам.

По задумке Генштаба, согласно указаниям главкома Жукова и приказу округа, корпус должен был всемерно затруднить и замедлить продвижение вероятного противника (само собой – немцев) через территорию предполья между новой и старой границами. Для этого, рассредоточившись на батальоны, роты и даже взводы, корпус должен был создать узлы обороны во всех ключевых точках местности, обойти которые противник не мог, а именно – мосты, броды, дефиле и узлы дорог.

Главной задачей ставилось именно замедление продвижения. Нанесение противнику потерь указывалось как менее важное, нежели получение выигрыша во времени для мобилизации стратегических резервов. Корпус должен был оборонять огромную территорию: от новой до старой границы – 300 км с запада на восток, и от припятских болот до линии Семятыче, Волковыск, Лида – 200 км с юга на север. Другими словами, это территория на 100 км влево и вправо от магистрали Брест – Минск.

В Бресте Серпилина встретили и привезли в штаб корпуса. Через двое суток, 20 декабря 1939 года, он и генерал-майор Попов В. С., назначенный командиром корпуса на главном стратегическом рубеже, подписали акт приема-передачи командования. За двое суток они, вместе с начальником штаба корпуса полковником Дерюгиным Я. П., объехали все полки корпуса, благо все они размещались невдалеке от Бреста.

Первым приказом по корпусу Серпилин определил зоны ответственности каждой из трех дивизий корпуса. 49-я сд получила зону к югу от магистрали Брест – Минск до припятских болот по линии Влодава – Пинск – Солигорск. Штаб дивизии размещался в Малорите. 42-я сд обеспечивала оборону железнодорожной и автомобильной магистралей Брест – Минск и полосу в 10 км в обе стороны от них. Для размещения штаба дивизии выбрана Жабинка. 75-я сд контролировала зону к северу от магистрали до линии Семятыче – Волковыск – Лида, штаб перемещался в поселок Высокое. Штаб корпуса по приказу передислоцировался из Бреста в Кобрин. Штабам дивизий в приказе поручалось в семидневный срок провести рекогносцировку и составить перечень «критических точек» местности, которые необходимо было оборонять.

По замыслу Серпилина, все «критические точки» делились на четыре уровня:

1. Низкий уровень – мосты на второстепенных дорогах на малых реках.

2. Средний уровень – все мосты и броды на средних реках и мосты через малые реки на главных дорогах, дефиле на главных дорогах.

3. Высокий уровень – мосты через средние реки на главных дорогах, узлы дорог.

4. Высший уровень – мосты через крупные реки на главных дорогах и узлы главных дорог.

В точках низкого уровня Серпилин предполагал построить опорные пункты стрелкового взвода. В опорных пунктах среднего уровня должна обороняться полурота в составе стрелкового взвода и опорного взвода. Точки высокого уровня должна защищать полная стрелковая рота. В точках высшего уровня Серпилин планировал построить опорный пункт для двух рот – опорной и стрелковой. В крепости Бреста предполагалось разместить усиленный артиллерией стрелковый батальон.

Штабу корпуса поручалось разработать типовые проекты опорных пунктов всех четырех уровней.

29 декабря из дивизий поступили списки критических точек с их схематичными планами и краткими описаниями. 31 декабря Серпилин утвердил приказом перечень точек, подлежащих обороне, с разбивкой по уровням. Всего было утверждено 214 взводных точек, 54 полуротные точки, 14 ротных и 7 важнейших точек. То есть Серпилин решил обеспечить оборону максимально возможного количества критических точек, сознательно идя на ослабление сил в каждой конкретной точке.

Даже один стрелковый взвод, занимая хорошо укрепленный опорный пункт, сможет отбиться от передового отряда противника, вынудит его дожидаться подхода главных сил, подтягивать артиллерию, разворачиваться из походного порядка в боевой и атаковать по всем правилам. При угрозе захвата противником обороняемого объекта гарнизон должен был взорвать объект, оторваться от противника и отступить по одному из заранее разведанных маршрутов.

2 января штабы дивизий получили приказ готовить места для расквартирования подразделений вблизи от выбранных критических точек, схемы организации связи опорных пунктов с командными пунктами батальонов и полков и схемы снабжения гарнизонов опорных пунктов. Каждый батальон и полк получили свою зону ответственности.

Штабам полков поручалась привязка типовых проектов оборонительных укреплений в опорных пунктах к местности и установление контактов с местной администрацией на предмет получения строительных материалов и рабочей силы. В приказах указывался срок завершения всех предварительных мероприятий – 31 января. С 1 по 15 февраля все гарнизоны опорных пунктов должны были перебазироваться на новые места расквартирования и приступить к заготовке стройматериалов для строительства деревоземляных оборонительных сооружений.

Весь остаток декабря и январь подразделения и части переформировывались под новые штаты, хотя новое вооружение должно было поступить только в феврале-марте. Серпилин очень надеялся, что корпусы охранения предполья будут укомплектованы новым вооружением в первую очередь. Он обратился в штаб округа и лично к главкому Жукову с просьбой заменить три имеющихся полка корпусной артиллерии на шесть полков противотанковой и дивизионной артиллерии, учитывая специфические задачи корпуса. Кроме того, комкор просил обеспечить корпус сверх штата радиостанциями, телефонными аппаратами, противотанковыми и противопехотными минами, проволочными заграждениями, взрывчаткой, дистанционными взрывателями и проводами.

КБ Поликарпова

КБ Поликарпова переживало тяжелые времена. После катастроф нового истребителя И-180 в декабре 38-го года и в сентябре 39-го, стоивших жизни национальному герою Валерию Чкалову и летчику-испытателю Сузи, последовали обычные меры. Арестовали заместителя Поликарпова Томашевича и многих других сотрудников КБ и завода[63]. Финансирование работ урезали, некоторые специалисты ушли в другие КБ. Сам Николай Николаевич ожидал ареста каждую ночь, тюремный чемоданчик уже стоял в коридоре у дверей. Наказание за срыв работ по перспективному истребителю должно было неизбежно последовать. Поликарпов предполагал, что тот странный факт, что он все еще на свободе, объясняется нежеланием «отца народов» дать санкцию на арест. В этом мраке лучом надежды стало задание Политбюро на модернизацию истребителя И-15бис с целью его переоборудования в штурмовик.

ТЗ предусматривало два варианта самолета: одноместный и двухместный с хвостовым оборонительным пулеметом. Требовалось поднять бомбовую нагрузку до 500 кг в одноместном варианте и до 250 кг в двухместном, ввести бронирование кабины экипажа, установить протектированные бензобаки с заполнением их инертным газом, предусмотреть использование разнообразного бомбового и ракетного вооружения.

Первым делом Поликарпов поднял чертежи на двухместную учебно-боевую версию ДИТ истребителя И-15бис и штурмовую версию БС истребителя И-153[64]. Поскольку И-153 являлся дальнейшим развитием самолета И-15бис, они были в значительной степени унифицированы, а чертежи И-153БС можно было взять за основу при модернизации И-15бис.

Саму идею модернизации существующего парка самолетов И-15бис в штурмовики Николай Николаевич оценил как здравую, поскольку использование их как истребителей в современной войне было проблематичным, а в качестве штурмовика И-15бис вполне мог быть полезен. Всего в ВВС эксплуатировалось более 2500 истребителей И-15бис, из них около 300 двухместных. Из них можно было сформировать до 100 штурмовых авиаполков, причем уже обеспеченных обученными летчиками.

Главному конструктору было очевидно, что требуемых характеристик можно достичь, только заменив двигатель М-25 мощностью 750 л. с. на двигатель М-62 или М-63 мощностью 900 л. с. Моторы М-62 и М-63 представляли собой модернизированную версию мотора М-25 и имели те же самые габариты при несколько большем весе.

12 ноября, на следующий день после получения ТЗ, Поликарпов собрал научно-технический совет КБ. При обсуждении поставленной главным конструктором задачи специалисты КБ сделали ряд важных предложений:

Поскольку нижнюю пару плоскостей все равно придется менять с целью упрочнения конструкции под увеличенную бомбовую нагрузку, больший вес двигателя, дополнительный вес стрелка и брони, можно будет увеличить площадь нижнего крыла на 15–20 %. Это позволит за счет некоторого снижения максимальной скорости добиться дополнительного прироста грузоподъемности.

Новые крылья можно будет изготовлять на авиазаводе, оснастив их необходимыми бомбодержателями, направляющими для пуска ракет и механизмами сброса бомб и пуска ракет.

Комплекты узлов и деталей для модернизации, включая плоскости, двигатели, бронеплиты, бензобаки и прочие мелочи, можно формировать на авиазаводах и направлять их в окружные авиаремонтные мастерские, где и проводить модернизацию самолетов силами ремонтного персонала при участии заводских специалистов. Это позволит использовать заводские производственные мощности для производства новых самолетов.

Модернизацию двухместных учебно-боевых самолетов в двухместные штурмовики также можно будет проводить в войсках.

Переоборудование одноместных истребителей в двухместные штурмовики придется делать на заводе ввиду сложности этой работы.

21 ноября в КБ появился отощавший, но живой Томашевич, выпущенный по амнистии, и еще трое ранее арестованных специалистов. На заводе тоже появились освобожденные из заключения инженеры и рабочие. Атмосферу в КБ вполне можно было назвать эйфорией. Все проектные работы по модернизации выполнили единым духом «на ура». 6 декабря чертежи одноместного самолета уже были переданы в опытный цех, а 13 декабря – двухместного. Заводчане тоже взялись за работу с редкостным энтузиазмом. В первой половине января два опытных самолета поступили на заводские испытания. 15 февраля после доработки по результатам заводских испытаний, три одноместных и три двухместных штурмовика передали на войсковые испытания, которые благополучно завершились 10 марта подписанием акта приемки. Отзывы летчиков-испытателей после войсковых испытаний были самыми положительными.

Одноместный штурмовик показал максимальную скорость 395 км/ч на высоте 3500 м при полезной грузоподъемности 450 кг. На каждом крыле он имел по три направляющих для пуска РС и по два бомбодержателя. Стрелковое вооружение осталось прежним – четыре курсовых пулемета ШКАС. Пилота защитили сзади бронеплитой толщиной 12 мм, что обеспечивало защиту от немецкой 20-мм авиационной пушки, снизу в кабине установили 8-мм броню, что защищало от огня станковых пехотных пулеметов винтовочного калибра, а борта кабины прикрыли броней в 5 мм, защищавшей от пуль пехотных пулеметов под углом 45 градусов с расстояния в 200 метров. Общий вес брони составил 92 кг. На самолетах установили бензобаки из дельта-древесины с резиновым внутренним протектором[65] и баллон с азотом для заполнения пустого объема бензобаков, что позволило исключить утечку топлива и возгорание бензина при пробитии бензобака зажигательной пулей. Бомбовая нагрузка штурмовика могла быть самой разнообразной, например две авиабомбы по 100 кг, две по 50 кг и четыре реактивных снаряда РС-132. Могли быть использованы реактивные снаряды РС-82, кассеты мелких бомб типа КМБ, кассеты зажигательных ампул АЖ-2, авиабомбы различного типа весом 25, 50, 100 и 200 кг.

Двухместный штурмовик имел два курсовых пулемета и один пулемет ШКАС у стрелка, причем стрелку устанавливался один из двух снятых курсовых пулеметов. Полезная грузоподъемность самолета составила 300 кг, а максимальная скорость – 390 км/ч. На всех самолетах были установлены радиостанции.

С целью использования имеющегося в войсках запаса двигателей М-25 Поликарпов в инициативном порядке разработал проект и представил в конце марта на испытания модернизированный вариант одноместного штурмовика на базе И-15бис с двигателем М-25В. При двух курсовых пулеметах он имел максимальную скорость 380 км/ч, полезную грузоподъемность 200 кг, а в остальном не отличался от варианта с двигателем М-63. Замена нижней пары плоскостей для модернизации не требовалась. В апреле этот вариант самолета прошел испытания и также был принят на вооружение.

В марте по постановлению правительства авиазавод № 21 в городе Горьком начал производство комплектов узлов для модернизации И-15бис. Весь парк самолетов по плановому заданию должен был быть обеспечен комплектами, включая двигатели, выпускаемые на заводах № 19 и № 24, до конца года. В апреле на завод поступили первые одноместные самолеты для переоборудования в двухместные. Всего до конца года предстояло переоборудовать на заводе 850 самолетов.

Завод № 183. Харьков

Утром 15 октября 1939 года директор Харьковского паровозостроительного завода № 183 Максарев вызвал к себе главного инженера Кошкина.

– Вот, полюбуйся, Михаил Ильич, распоряжение из главка, – директор вручил Кошкину несколько листов.

«Директору завода № 183.

Во исполнение постановления Правительства № 187-сс от 13 октября 1939 г., заводу № 183 поручается в срочном порядке провести следующие работы:

1. Разработать проект модернизации существующего парка танков БТ-7, изготовить два опытных образца и представить их на войсковые испытания. Техническое задание прилагается.

2. Разработать проект переоборудования танка БТ-2 в тягач с зенитным вооружением. Техническое задание прилагается.

3. Два танка БТ-2 и два танка БТ-7 для выполнения работ получить на рембазе № 12 ХВО. Соответствующее указание рембазе направлено.

4. На выполнение работы заключить договор с АБТУ не позднее 20 октября сего года.

5. Срок представления опытных образцов на войсковые испытания – 25 декабря 1939 года.

6. Выполнение настоящего поручения контролируется Политбюро ВКП(б)».

– Ну, что скажешь? – спросил Максарев, после того как Кошкин прочитал все бумаги.

– А что тут скажешь, сам ведь знаешь, у нас полная загрузка по танкам А-20 и А-32[66]. Мы должны к 15 января представить на войсковые испытания оба танка в доработанном виде. Для А-32 делаем новый корпус с броней 45 мм. Все, ну просто все до одного специалисты заняты на сто процентов!

– Знаю. Все знаю, но с Политбюро не поспоришь. Пункт 6 прочитал? Ну, тогда тебе все ясно. Порадую тебя. Мне точно известно, что многих наших выпускают. На Кировский завод и на Сталинградский уже некоторые вернулись. В ближайшее время и к нам вернутся. Те, кто жив, конечно[67].

– Вот спасибо, очень порадовал! Но работать-то надо уже сейчас, а их еще нет! Да и кто знает, в каком виде они вернутся? А впрочем, лишь бы вернулись! Дело по силам каждому найдем. – Кошкин замолчал, раздумывая.

– Сделаем так, Юрий Евгеньевич. На каждый из двух проектов поставлю одного ведущего конструктора, двух молодых специалистов и несколько студентов-практикантов. За две недели под моим прямым руководством они эскизный проект сделают. Если к нам действительно вернутся люди, всех поставим на эти проекты. Если не вернутся, придется еще людей привлекать. Может, ты кого с завода дашь, потому как в КБ все при деле.

Теперь по существу дела. Такие проработки мы делали еще два года назад. Даже если бронировать дополнительно только лобовые детали корпуса и башни, то вес танка возрастет более чем на 1200 кг, так что механизмы колесного хода придется с танка снимать. Мы ведь делаем чисто гусеничный А-32 по ТТХ наркомата, так что и в этом случае нас поймут! А подвеску все равно придется усиливать.

По тягачу я проблем не вижу. Снимаем башню, ставим зенитный пулемет на вращающейся турели. Вероятно, придется модернизировать коробку передач с целью увеличения передаточного числа или ставить подключаемый редуктор. При этом уменьшится максимальная скорость, но зато возрастет тяговое усилие.

– Хорошо, Михаил Ильич, на том и порешим. Но сорвать это задание никак нельзя, сам понимаешь!

Выйдя от директора, по дороге в свой кабинет, Кошкин раздумывал, кого из специалистов можно без критических последствий оторвать от текущих дел. Группу танка А-32 он решил не трогать, поскольку тот был его любимым и самым перспективным детищем. А всех людей взять из группы колесно-гусеничного танка А-20. Прикидывая кадровый состав групп, он решил ввести в группу модернизации танка БТ-7 специалистов по бронекорпусу и по ходовой части, всего четыре человека. Группу по тягачу, как более простую, решил сформировать из двух специалистов по ходовой части и по трансмиссии. Плюс студенты-практиканты и дипломники. Подойдя к своему кабинету, он продиктовал секретарю фамилии и распорядился собрать всех на совещание в 12 часов.

…

– Вот что, парни, я вам скажу, – обратился Кошкин к своим молодым сотрудникам, заканчивая совещание, – вам выпала уникальная возможность на самом старте своей карьеры сделать самостоятельно серьезные проекты, которые наверняка сразу пойдут в производство. Обстановку в мире вы знаете. Война может начаться в любой момент. Задания эти необходимо выполнить вне зависимости от каких бы то ни было обстоятельств. От вас зависит престиж КБ, завода и мой лично. Поэтому ройте землю носом, ночуйте в КБ, но проекты должны быть готовы в срок. Если возникнут вопросы или потребуется посоветоваться, сразу подходите ко мне.

В тот же день, в 8 часов вечера, руководитель группы по модернизации БТ-7 молодой конструктор Константин Емельянцев зашел в кабинет главного инженера с вопросом о возможности установки на лобовые поверхности корпуса и башни 30-миллиметровых бронелистов, заранее отштампованных по форме экранируемых поверхностей, с помощью сварки[68].

– Возможно-то, конечно, возможно, – ответил Кошкин. – Так и рисуйте. Но только назовите это вариантом А. Тут есть целых три серьезных вопроса. Во-первых, сварка таких толстых бронелистов требует специального оборудования, которое мало где есть. Во-вторых, когда пойдут в серию наши А-32, то весь толстый бронелист, который тоже дефицитен, пойдет на них. Для модернизации старых БТ бронелиста не хватит. В-третьих, мощных прессов, способных штамповать 30-миллиметровые листы, тоже очень мало. И они тоже будут заняты.

– Ну и как же быть? – в полной растерянности вопросил Костя.

– А вот как. Читал я отчет по испытаниям комбинированной бронезащиты. Наши коллеги на Кировском заводе делали. Это два листа брони толщиной по 15 мм, а между ними залит бетон из мелкой гранитной крошки толщиной 30 мм. Так вот, по бронепробиваемости такой «пирог» оказался эквивалентен гомогенной броне толщиной 50 мм. То есть 30 мм бетона тормозит снаряд как 20 мм брони[69]. Вникаешь? Так что берите 15-миллиметровую бронеплиту, штампуйте ее по нужной форме, затем приваривайте ее к броне танка. В зазор между броней и приваренной плитой заливайте жидкий бетон. Причем такую сварку и заливку можно делать даже в полевых условиях. Назовите это вариант Б.

– Все ясно! – воскликнул Костя с энтузиазмом. – При штамповке можно сразу сделать листы по форме корпуса или башни, но с загнутыми на 30 мм краями. А при сварке оставить сверху и снизу отверстия для закачки бетона и выхода воздуха.

– Правильно мыслишь, но «пирогом» защищайте только те поверхности лобовой проекции, которые встречают снаряд в лоб. Все наклонные детали корпуса и переднебоковые поверхности башни экранируйте просто 15-миллиметровым бронелистом.

– Все ясно, Михаил Ильич, – воодушевился Константин.

…

15 декабря на полигон ГАБТУ поступили два танка БТ-7 с экранированной лобовой броней. На первом опытном образце маска пушки и лобовой лист подбашенной коробки были усилены двумя листами брони толщиной 15 мм, наклонные листы лобовой части корпуса и переднебоковые поверхности башни в секторах 80 градусов вправо и влево от оси пушки усилили одним 15-миллиметровым листом. На втором образце вместо двух листов брони по 15 мм смонтировали комбинированную броню с прослойкой бетона. Механизмы привода холостого хода на обоих танках демонтировали, а ходовую часть усилили аналогично танку БТ-7М. Коробку передач и привод гусеничного хода заменили на новые, модификации БТ-7М. Боевой вес танков составил 14 850 кг. Одновременно на испытания поступили два тягача на базе танка БТ-2, один с зенитным пулеметом «Максим», другой с зенитным пулеметом ДШК.

31 января 1940 года войсковые испытания модернизированного танка и тягача успешно завершились, танки были приняты на вооружение РККА.

Завод № 185. Ленинград

В конце ноября 39-го года освободившийся из мест заключения по амнистии Сячинтов П. Н. вновь приступил к обязанностям начальника вновь созданного КБ самоходных артиллерийских установок на заводе № 185 имени С. М. Кирова. Из всех сотрудников КБ, арестованных два года назад вместе с ним, до конца ноября вернулись из лагерей только восемь человек, истощенных и больных. Девять человек сгинули бесследно. Двадцать шесть инженеров, конструкторов и техников вернули из других подразделений завода и танкового КБ[70].

Весь архив КБ САУ при его расформировании был уничтожен или передан в НКВД в качестве следственных материалов. К счастью, значительную часть чертежей САУ АТ-1, разработанной и испытанной еще в 36-м году, удалось найти в архиве опытного цеха. Но еще больше обрадовала Сячинтова находка на задворках заводской территории четырех из восьми изготовленных в 37-м году бронекорпусов для АТ-1. В сочетании с сохранившимися чертежами, эта находка позволила сразу приступить к изготовлению опытных образцов новой САУ, техническое задание на которую Сячинтову вручили в наркомате сразу после выхода с Лубянки.

АТ-1, разработанная еще в 35-м году на базе танка Т-26, была вооружена 76-миллиметровым орудием ПС-3 собственной разработки Сячинтова. Именно из-за ненадежной работы орудия опытные образцы САУ в свое время не были переданы на войсковые испытания. С большим удовлетворением Петр Николаевич узнал, что за время его отсидки разработаны сразу два новых мощных танковых орудия калибра 76 мм: Л-11 конструкции Маханова и Ф-32 конструкции Грабина. Похоже, фортуна наконец-то повернулась к Сячинтову лицом! В самом деле: и чертежи и бронекорпуса сохранились, а тут еще и новые мощные орудия подоспели.

Именно из-за отсутствия в 35-м году хорошей танковой пушки он вынужден был заняться несвойственным делом – проектированием пушки ПС-3. Причем новые пушки были значительно мощнее, чем ПС-3, поскольку имели длину ствола в 30 калибров. К тому же у новых пушек была короткая казенная часть и малая длина отката ствола, что позволяло вписывать их в танковые башни. Петр Николаевич, преисполненный решимости доказать, что все с ним случившиеся не более чем чья-то глупость и фатальная ошибка, с яростным упорством взялся за любимое дело. Коллектив возрожденного КБ старался не подвести своего начальника.

Правительственным заданием КБ поручалась разработка двух САУ на базе танков Т-26 и БТ-5(7), вооруженных 76-миллиметровым орудием, и двух зенитных самоходных установок на той же базе, вооруженных новой 25-миллиметровой автоматической пушкой 72-К. Ознакомившись с орудиями Л-11 и Ф-32, Сячинтов выбрал для САУ пушку Ф-32, как более технологичную в производстве. В первых числах декабря в КБ поступили четыре танка Т-26, четыре танка БТ-5 и четыре орудия Ф-32. Зенитные орудия еще проходили заводские испытания на заводе-изготовителе. В техническом задании на разработку особо указывалось, что все САУ и ЗСУ должны изготовляться путем модернизации танков ранних серий, хотя возможность изготовления САУ на заводе «с нуля» также предусматривалась.

В конце декабря проект САУ на базе танка Т-26 был готов. В январе 40-го года на готовые бронекорпуса АТ-1 были установлены двигатели и ходовая часть с полученных танков Т-26 и орудия Ф-32. Лобовой лист рубки, вертикальный лист корпуса и маску пушки установкой дополнительного броневого листа довели до толщины 35 мм, наклонный передний лист корпуса усилили до 25 мм. По оценке специалистов КБ, лобовая броня САУ должна была выдерживать обстрел из немецкой 37-миллиметровой противотанковой пушки на дистанциях свыше 300 метров. Боковые стенки рубки имели толщину 10 мм, верхнюю часть задней стенки рубки и заднюю часть верхнего листа рубки удалили для снижения веса САУ и улучшения вентиляции при стрельбе. Боекомплект пушки составил 56 снарядов.

Экипаж из четырех человек в составе командира, наводчика, механика-водителя и заряжающего получил оборонительный пистолет-пулемет ППД с боекомплектом 500 патронов и мог вести стрельбу через смотровые щели в лобовом и боковых бронелистах рубки. Для наблюдения за полем боя на крыше рубки установили башенку с командирской оптической панорамой. В качестве средства радиосвязи была использована радиостанция 71-ТК-3 со штыревой антенной. Угол горизонтального наведения орудия составил ±20 градусов, а вертикального наведения –5… +25 градусов. Полная масса САУ достигла 10,5 тонн, поэтому подвеску пришлось усилить за счет замены трехлистовых рессор на пятилистовые.

В феврале САУ-26, как назвал ее Сячинтов, поступила на заводские испытания, которые успешно выдержала, как и АТ-1 в далеком 36-м году. После текущего ремонта и мелких доработок в начале марта САУ передали на государственные и войсковые испытания.

Проект САУ на базе танка БТ пришлось начинать с нуля, хотя опыт разработки АТ-1, безусловно, резко ускорил этап эскизного проектирования. Рабочий проект удалось сделать, используя полученный с Харьковского паровозостроительного завода № 183 комплект чертежей танка БТ-5, к 15 февраля. Благодаря ударному труду коллектива опытного цеха Кировского завода, 30 марта опытный образец самоходки поступил на заводские испытания.

Конструкция рубки САУ-БТ в целом была аналогична конструкции рубки САУ-26. Корпус танка и ходовая часть остались практически без изменений, хотя привод колесного хода ради снижения веса пришлось демонтировать. Сячинтов съездил в Харьков и выяснил, что харьковчане также пошли на этот шаг ради усиления брони танка. На опытных танках БТ-5 сняли башни и срезали верхнюю плиту боевого отделения, по передней кромке боевого отделения установили под углом 50 градусов лобовой лист рубки толщиной 45 мм. Наклонные и боковые листы лобовой брони корпуса экранировали дополнительными бронелистами толщиной 15 мм, а щиток водителя – бронелистом толщиной 30 мм. Таким образом, благодаря более мощной ходовой части танка БТ, удалось довести толщину вертикальных листов лобовой брони до 45 мм и наклонных листов – до 30 мм. Такая броня должна была выдерживать попадание снарядов 37-миллиметровой противотанковой пушки с любой дистанции. Подвеску усилили так же, как в последней версии танка БТ-7М. Толщина бортовой брони рубки составила 13 мм, как и боковой брони корпуса. Боекомплект САУ довели до 95 снарядов при полной массе самоходки 14,6 тонны.

После успешных заводских испытаний и текущего ремонта опытная САУ-БТ была передана 16 апреля на войсковые испытания.

Гораздо сложнее обстояло дело с зенитными САУ. Сама по себе установка зенитного орудия на танковое шасси проблем не вызывала. Любое зенитное орудие штатно монтировалось на платформе кругового вращения, установленной на четырехколесном лафете. Следовательно, нужно было всего лишь установить поворотную платформу орудия на погоне танковой башни. Однако, как быстро выяснил Сячинтов, устанавливать оказалось нечего. Опытные образцы 25-миллиметровой зенитной пушки с трудом проходили этап заводских испытаний, выявивший множество недостатков. До войсковых испытаний, а тем более до поставки серийных образцов было еще очень далеко. Отсутствие пушки могло привести к срыву правительственного задания, а возвращаться в места «не столь отдаленные» конструктору совершенно не хотелось. Посоветовавшись с главным конструктором завода Гинзбургом, Сячинтов решил подстраховаться и продублировать вооружение ЗСУ.

Гинзбург подсказал, что в ОКБ-16 главного конструктора Таубина разработана авиационная пушка ПТБ-23 калибра 23 мм, которая имеет противотанковозенитный и танковый варианты[71]. Сячинтов срочно выехал в Москву в наркомат, а затем с направлением от наркомата к Таубину. Яков Григорьевич Таубин принял его с распростертыми объятиями. Ни одна из многочисленных разработок ОКБ-16 до сих пор не была принята на вооружение, что вызывало серьезное беспокойство Таубина. Времена были крутые, и загреметь в гости к Берии можно было запросто. Таубин обязался в месячный срок поставить четыре автоматические зенитные пушки своего КБ, причем уже приспособленные для установки на погон башни танков Т-26 и БТ-5.

Автоматическая противотанково-зенитная пушка калибра 23 мм конструкции Таубина

Успокоенный, Сячинтов вернулся в Ленинград. Единственной проблемой, которую осталось решить, было извлечение боекомплекта из боевого отделения корпуса танка и передача его на платформу орудия. Разрабатывать автоматическую систему подачи магазинов не хватало времени. Сячинтов решил задачу просто, добавив в боевое отделение место для еще одного заряжающего и вырезав в поворотной платформе орудия люки для подачи магазинов. Получив из КБ Таубина зенитные орудия на поворотных платформах, их установили на корпуса танков Т-26 и БТ. Для защиты расчета орудия от осколков и пуль платформу окружили броней толщиной 6 мм и высотой 80 см. В боевом отделении танка Т-26 удалось разместить боекомплект в 940 снарядов, а в БТ – 1400 снарядов. Экипаж зенитных самоходок, без изысков названных Сячинтовым ЗСУ-26 и ЗСУ-БТ, составил пять человек: командир, наводчик, двое заряжающих и механик-водитель. Поскольку вес самоходок превысил вес базовых танков, пришлось усилить ходовую часть танков, так же как и на САУ, и снять механизмы колесного хода с танка БТ.

Самоходная артиллерийская установка АТ-1 на базе танка Т-26 с трехдюймовой пушкой конструкции Сячинтова

В марте 40-го года четыре самоходки с пушками Таубина прошли заводские испытания. ЗСУ показали практическую скорострельность 70 выстрелов в минуту при высокой точности стрельбы, правда, показанной по воздушным шарам. В апреле самоходки передали на войсковые испытания. Как и опасался Петр Николаевич, пушка 72-К в КБ так и не поступила.

30 мая Госкомиссия приняла обе ЗСУ на вооружение[72].

Из мемуаров маршала Советского Союза К.А. Мерецкова

…Убедившись в безнадежности сопротивления, правительство Финляндии начало переговоры. 13 марта 1939 года боевые действия прекратились[73]. Новая граница прошла западнее Выборга.

Я еще раз объехал с офицерами штаба армии линию Маннергейма. Ее общая глубина составляла 80–100 км, на ней размещалось 350 дотов и 2400 дзотов. Главная линия обороны имела глубину 8 км и включала в себя более 200 дотов и около 1000 дзотов, входивших в 20 узлов сопротивления. Каждый боевой узел сопротивления имел пять опорных пунктов, в каждом из которых размещалось в среднем по четыре артиллерийско-пулеметных дота и по двадцать пулеметных дзотов.

Наши войска получили богатый опыт прорыва сильно укрепленного оборонительного рубежа. Для обобщения боевого опыта, так же как и в октябре прошлого года, в наркомате обороны были созданы рабочие группы, которые представили свои выводы Главному военному совету к 30 марта. В основном выводы групп совпали с рекомендациями, сделанными после Халхин-Гола.

Наши танки имели недостаточное бронирование и маломощное орудие. Опытный танк КВ, испытанный в реальных боевых условиях, показал себя с наилучшей стороны. Необходимость модернизации существующих танков еще раз была подтверждена. Требовался скорейший выпуск новых типов танков с противоснарядной броней и мощной пушкой.

Для подавления дотов требовалось мощное самоходное орудие. В Финляндии приходилось для этой цели выкатывать на прямую наводку орудия РГК, что было возможно только в отсутствии артиллерийского и авиационного противодействия противника.

Недостаточное количество радиосредств затрудняло организацию родов войск, прежде всего пехоты с артиллерией и авиацией. Имеющиеся радиостанции штабы использовали неумело.

Авиация бомбила в основном глубину обороны противника. Передний край обороны практически не обрабатывался из-за отсутствия специальных самолетов-штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков. Использование для этой цели истребителей было малоэффективным из-за слабости их вооружения против окопавшегося противника. Низкая точность бомбометания горизонтальных бомбардировщиков не позволяла обрабатывать передний край из опасения попасть по своим. Разведывательная авиация не имела в достаточном количестве фотоаппаратуры, что снижало эффективность авиаразведки.

Для усиления атакующей мощи стрелковые войска нуждались в автоматах, минометах и миноискателях.

Некоторые части и соединения продемонстрировали слабую подготовку командного состава всех уровней, хотя были и соединения, сражавшиеся умело и организованно.

На основании полученного в войне опыта была создана учебная литература. В войсках проводились командирские сборы и учения…

Комкор Серпилин П. Ф.

В первых числах апреля, лишь только сошел снег, корпус приступил к строительству опорных пунктов. Каждому гарнизону было придано строительное подразделение, набранное райвоенкоматами по призыву из местных жителей. В феврале – марте на места строительства завезли мобилизованным с помощью местных властей гужевым транспортом стройматериалы: бревна, доски, бутовый камень.

Типовой проект взводного опорного пункта для обороны моста предусматривал строительство двухамбразурного дзота, расположенного на возвышенной точке рядом с мостом на восточном берегу реки. Амбразуры дзота контролировали мост и подходы к нему по обоим берегам реки. В дзоте размещались огневые средства опорного отделения: станковый пулемет и противотанковое ружье. По окружности на расстоянии 30–40 метров от дзота располагались четыре жилых блиндажа отделений взвода, соединенных кольцевым окопом друг с другом и ходами сообщения с дзотом. На западном берегу при въезде на мост строился блиндаж боевого охранения, а с обеих сторон моста – будки контрольно-пропускных пунктов. В боевом охранении предусматривалось дежурство полуотделения под командованием сержанта. Подходы к мосту с запада минировались противотанковыми (30 шт.) и противопехотными (60 шт.) минами. Минные поля и сам опорный пункт прикрывались проволочными заграждениями в два ряда.

В полуротном опорном пункте два взводных опорных пункта размещались на восточном берегу по обе стороны от дороги. В блиндажах и дзотах размещались пять ПТР, два станковых и три ручных пулемета, на открытой позиции устанавливались два ротных миномета и зенитный пулемет ДШК.

Ротный опорный пункт состоял из трех взводных опорных пунктов, из которых один располагался на западном берегу в качестве предмостного укрепления. В центре позиции размещался большой четырехамбразурный дзот. Вооружение опорного пункта состояло из собственных средств стрелковой роты: один ДШК, два миномета, четыре станковых и девять ручных пулеметов, восемь ПТР, а также приданных батарей противотанковых пушек с пулеметом ДШК, двух полковых орудий и двух полковых минометов.

Опорный пункт важнейшей точки состоял из двух ротных опорных пунктов и усиливался двумя дивизионными орудиями, батареей ПТО, батареей полковых минометов с тремя пулеметами ДШК.

В марте главком удовлетворил просьбу Серпилина и заменил три корпусных артполка на четыре полка ПТО и два полка дивизионной артиллерии. Это позволило дополнительно разместить в каждом взводном опорном пункте по два ротных миномета, по одному противотанковому орудию калибра 45 мм и по одному пулемету ДШК, в каждом полуротном пункте появилось по два таких орудия, в ротном пункте добавились две дивизионные пушки или гаубицы. Такое артиллерийское усиление резко повысило боевую устойчивость взводного и полуротного опорных пунктов. Теперь они получили возможность активно бороться с авиацией, артиллерией и танками.

Охраняемые мосты минировали фугасными зарядами с электровзрывателями, управляемыми по проводам из дзотов.

Для связи в каждом взводном и полуротном опорном пункте имелась одна радиостанция типов 6ПК, РКР, РБ с дальностью действия 15–20 км. В ротном и двухротном пунктах находились по две такие радиостанции. Батальонные командные пункты комплектовались двумя такими же радиостанциями и одной станцией 5АК или РСБ-Ф для связи с вышестоящими штабами. Все опорные пункты одного батальона поддерживали прямую связь со штабом батальона, а штабы батальонов – со штабами полков. Один батальон контролировал территорию размером примерно тридцать на тридцать километров, поэтому дальности действия передатчиков вполне хватало. Кроме того, от каждого опорного или командного пункта была проложена телефонная линия до ближайшего гражданского пункта телефонной связи. Телефонная связь использовалась как резервная.

Материальное снабжение гарнизонов опорных пунктов обеспечивалось полковыми и дивизионными хозяйственными службами. После ряда неизбежных сбоев в феврале – марте и кропотливой работы штабов дивизий с хозяйственниками в апреле снабжение было налажено и в дальнейшем работало без сбоев.

Одновременно со строительством оборонительных сооружений личный состав корпуса осваивал новые виды вооружения, которые поступили в корпус в марте месяце в полном объеме, за исключением полковых зенитных орудий калибра 25 мм.

В последних числах апреля Серпилин лично объехал все полки корпуса, выборочно проинспектировав по одному опорному пункту в каждом батальоне, а его комдивы проверили все до единого опорные пункты. Особо проверялась организация связи и снабжения.

2 апреля комкор выпустил боевой приказ, в котором четко и ясно прописал порядок боевых действий гарнизонов опорных пунктов в обороне. Основанием для подрыва мостов был указан только приказ вышестоящего штаба, а при отсутствии связи – атака моста превосходящими силами противника. После подрыва моста гарнизон был обязан обороняться в опорном пункте, препятствуя противнику в попытках наведения переправ и ремонте моста. В приказе четко указывались основания для прекращения обороны и прорыва на соединение со своими войсками:

1. Приказ старшего командира.

2. При отсутствии связи:

а) израсходование более 90 % боеприпасов;

в) потеря убитыми и ранеными более 30 % состава;

г) окружение силами противника, численно превосходящими гарнизон более чем в 10 раз (батальон на обороняющийся взвод);

д) проведение противником артподготовки силами более чем одна батарея дивизионной артиллерии (две батареи полковой артиллерии или полковых минометов) на один обороняющийся взвод.

Штабы полков должны были подготовить для каждого гарнизона маршруты отхода к основным силам. Кроме того, Серпилин установил через Брестский и Минский обкомы партии контакт с областными штабами партизанского движения. В случае невозможности соединения со своими частями, гарнизоны получили в запечатанных конвертах пароли и явки для отхода на партизанские базы.

30 апреля Серпилин доложил в штаб округа и лично главкому Жукову о готовности корпуса к выполнению боевой задачи.

Главком Жуков

В ноябре Главнокомандующий войсками западного направления генерал-полковник Г. К. Жуков занимался организацией работы своего штаба. Под размещение штаба выделили два особняка в Замоскворечье общей площадью 6000 кв. м. К срочно отремонтированным и оборудованным всем необходимым особнякам подтянули линии телефонной, телеграфной и ВЧ-связи с наркоматом обороны, генштабом, Кремлем, ЦК и округами.

Начальником штаба по согласованию с Генштабом и наркоматом Жуков назначил генерал-майора М. Л. Пуркаева, начальником оперативного отдела – полковника И. Х. Баграмяна. Обоих главком хорошо знал по предшествующей службе. Шапошников выделил двадцать шесть командиров Генштаба в званиях от майора до полковника. Остальных командиров штаба набрали из штабов округов и военных академий. Брать в штаб кого-либо из амнистированных Шапошников отсоветовал, чтобы не нарываться на неприятности с Берией, который не забыл взбучки, полученной им от Хозяина с подачи Шапошникова и Жукова.

Согласно принятому Политбюро решению, Главное командование западного направления взяло под свой контроль укомплектование войсками и оборудование главного стратегического рубежа и его предполья. Наркомат обороны занялся формированием армий тылового стратегического рубежа.

Весь декабрь штаб в авральном порядке готовил план обороны главного стратегического рубежа. В соответствии с планом Генштаба, на главном рубеже размещалось семь общевойсковых армий в составе семидесяти дивизий и двадцать одного УРа с частями усиления. Войска занимали на главных направлениях эшелонированную оборону общей глубиной 20–30 км, с учетом тактического предполья.

Инженерное управление штаба разработало несколько вариантов типового дивизионного укрепленного района с опорой на долговременные оборонительные сооружения УРа. Как правило, в каждом из двадцати одного УРа, защищавшего старую границу, должен был занять оборону стрелковый корпус. Однако, по мысли Жукова, каждая часть УРа, занимаемая стрелковой дивизией, должна была стать замкнутым дивизионным УРом, приспособленным к длительной круговой обороне. Личный состав артпульбатов, являвшийся штатными гарнизонами УРов, должен был войти в подчинение командованию стрелковых дивизий. На главных направлениях стрелковая дивизия оборонялась на фронте шириной 8–12 км, занимая два оборонительных рубежа общей глубиной 8–10 км.

В соответствии с утвержденным планом Генштаба, все стрелковые и артиллерийские соединения и части, участвовавшие в польском походе, должны были передислоцироваться на линию укрепрайонов старой границы. Туда же перемещались все кадровые стрелковые части западных округов. Танковые, механизированные и кавалерийские соединения, а также большая часть авиации отводились за линию УР. Артиллерия РГК выводилась во внутренние округа. В январе штаб западного направления определил всем соединениям участки обороны.

Особой проблемой было размещение передислоцируемых войск в зимних условиях. Штабам округов поручалось определить пункты дислокации соединений и частей вблизи обороняемых участков. Штабы армий должны были выявить и взять на учет все здания и помещения, пригодные для размещения войск в зимних условиях, в пунктах дислокации, и распределить их между соединениями.

В январе в округах были сформированы строительные батальоны, укомплектованные призывниками с вновь присоединенных территорий общей численностью 120 тысяч человек. В это же время ГУЛАГа НКВД развернул на линии УР двадцать один строительный спецлагерь. Заключенные в лагеря этапировались из сибирских лагерей. Общая численность контингента в лагерях составила 96 тысяч человек. Заключенным за ударный труд обещали досрочное освобождение.

После собственного обустройства, в феврале и марте строительные батальоны и спецлагеря приступили к заготовке стройматериалов. В апреле после схода снега началось ударное строительство полевых укреплений.

В марте наркомат обороны и Генштаб, проанализировав выводы войсковой разведки об отсутствии немецких войск в оперативной приграничной зоне, пришли к выводу, что в ближайшие два месяца нападения немецких войск не произойдет. Ворошилов и Шапошников обратились к Сталину с просьбой отодвинуть срок боевой готовности войск на главном рубеже с конца апреля на конец мая. Обсудив просьбу наркомата обороны, учитывая, что передислокация немецкой армии к нашей границе займет никак не меньше двух месяцев, Политбюро санкционировало перенос сроков.

В результате передислокация войск была осуществлена в апреле месяце при плюсовых температурах воздуха, что сразу облегчило размещение войск в новых местах расквартирования и резко снизило затраты времени и денег на обустройство. Части перемещались по железным дорогам, автотранспортом и своим (пешим) ходом.

По мере прибытия частей и размещения на новом месте личный состав приступал к строительству полевых укреплений. Согласно проекту штаба главкома, вся линия обороны представляла собой совокупность автономных опорных пунктов взводного, ротного, батальонного и дивизионного уровня. Опорные пункты каждого подразделения позволяли вести круговую оборону. Все промежутки между УРами, приходящиеся на труднопроходимые участки местности, также занимались стрелковыми дивизиями, хотя их оборона в этом случае строилась в одну линию и растягивалась по фронту на 20–50 км. За линией укрепрайонов развернулось интенсивное строительство аэродромов и военных городков для танковых и механизированных дивизий.

Январь и март Жуков и его заместители провели в разъездах по всей линии главного рубежа, проверяя сначала формирование строительных частей, затем строительство оборонительных сооружений и передислокацию соединений. В январе и феврале все части и соединения переформировались по новым штатам и приступили к освоению новых уставов и наставлений. С марта месяца в части начало поступать новое вооружение. В мае, по мере выполнения первоочередных строительных работ, части приступили к освоению нового оружия и боевой учебе. Во второй половине мая во всех частях прошли учения батальонного уровня с боевыми стрельбами.

Георгий Константинович считал важнейшей задачей и постоянно контролировал поступление в войска новых видов оружия и регулярно докладывал ситуацию лично Сталину. К 30 апреля удалось полностью укомплектовать новым вооружением (за исключением зенитных пушек калибра 25 мм) только корпуса обороны предполья. Войска главного рубежа получили новое оружие (в процентах от штатного количества):

Бронебойные боеприпасы к артиллерии всех калибров поступили в достаточном количестве. Вооружениями старых типов войска обеспечены полностью.

Во второй декаде мая главком объехал корпуса обороны предполья и погранвойска во всех трех округах. Оборонительными позициями пограничников он остался доволен, за прошедшие полгода все погранзаставы обустроили границу на своих участках и оборудовали себе вполне приличные опорные пункты. Жуков отметил для себя, что заставы нужно обеспечить тяжелым пехотным оружием: минометами, пулеметами ДШК, противотанковыми ружьями и минами. Для этого нужно ввести в штат погранзаставы опорный взвод, аналогичный стрелковому опорному взводу. Иначе погранзаставы будут раздавлены немцами безо всяких потерь для них и с минимальной затратой времени. Возвратившись в Москву, Георгий Константинович подготовил об этом докладные в наркомат обороны и в НКВД и сообщил Сталину при личной встрече.

Из всех корпусов обороны предполья наиболее благоприятное впечатление произвел корпус Серпилина. Другие командиры корпусов, в отличие от Серпилина, сделали основной упор на ротные и батальонные опорные пункты, а не на взводные, что сократило общее количество опорных пунктов почти в три раза. В результате большая часть мостов на малых реках остались без прикрытия. Конечно, ротный опорный пункт был значительно мощнее взводного и мог задержать продвижение противника на больший срок и нанести ему большие потери. Однако за счет беспрепятственного прохождения противником малых мостов, общая задержка времени его продвижения была бы намного меньше. Понравилась также продуманная организация связи опорных пунктов со штабами и дублированная система подрыва мостов.

Весьма благоприятное впечатление произвело на Жукова задуманное Серпилиным размещение четырех батарей дивизионной артиллерии в казематах фортов крепости Бреста. Батареи имели возможность простреливать берега реки Буг на 15 км в обе стороны от Бреста и срывать все попытки наведения переправ противником. Казематы крепости делали батареи неуязвимыми для всех огневых средств противника, за исключением крупнокалиберных авиабомб. Усиленный стрелковый батальон, оборонявший крепость, защищал батареи от пехоты и танков. Тем самым противник надолго лишался возможности использовать все автомобильные и железные дороги, проходящие через Брест и рядом с ним.

Главком порекомендовал Серпилину на важнейших мостах применить еще один дублирующий заряд с подрывом от радиовзрывателя, управляемого из вышестоящего штаба. По возвращении в свой штаб Жуков издал приказ, обязывающий все корпуса обороны предполья перенять опыт корпуса Серпилина.

Напоследок он побывал в корпусах, готовых к броску через Латвию на Ригу, и нашел их в достаточной степени боеготовыми.

30 мая Жуков доложил Хозяину, что войска предполья и главного оборонительного рубежа подготовили оборонительные позиции, освоили новое вооружение и готовы к выполнению боевой задачи. Докладывая, Георгий Константинович, несомненно, имел в виду, что германских войска заняты во Франции и как минимум еще три месяца на подготовку своих войск у него есть. Одновременно штаб западного направления подал докладную в наркомат и в Политбюро о неудовлетворительном положении с обеспечением войск пулеметами ДШК, ПТР, боеприпасами к минометам, противотанковыми минами, зенитными 37-мм пушками и о полном отсутствии 25-мм полковых зениток.

В марте месяце гнетущее чувство беспокойства, не оставлявшее Иосифа Виссарионовича с октября прошлого года, наконец ослабло. Армейская разведка упорно доносила, что на территории Польши боевых частей вермахта нет. Зимой из Польши были выведены все танковые, моторизованные и даже пехотные соединения. Остались только охранные дивизии и учебные части. Агентурная разведка НКВД сообщала о концентрации немецких войск в западной части Германии. Следовал вывод, что Германия выполняет положения пакта и по крайней мере до второй половины июня на СССР не нападет.

Тем не менее Сталин продолжал требовать от военного и гражданского руководства неукоснительного выполнения ноябрьских решений Политбюро. Единственное послабление, которое он сделал, – разрешил Жукову перенести передислокацию соединений на главный стратегический рубеж с марта на апрель. Поскольку в Западной Украине и Белоруссии в апреле уже достаточно тепло, перенос срока позволял радикально облегчить и удешевить расквартирование соединений в новых пунктах дислокации.

Нападение Германии на Бельгию, Голландию и Францию, начавшееся 10 мая, отодвинуло перспективу войны с Германией по крайней мере до весны следующего года. При удачном стечении обстоятельств, война на Западе вообще могла принять затяжной позиционный характер. В этом случае СССР оказался бы в выгоднейшем положении «над схваткой» и мог вмешаться в войну в самый удобный момент, когда силы противоборствующих сторон истощатся. Но это было бы слишком хорошо, а Вождь решил действовать, исходя из наихудшего возможного варианта развития событий. В этом самом худшем варианте Гитлер мог напасть на СССР в мае 1941 года. Теперь у СССР появилось достаточное время для обстоятельной подготовки к достойной встрече агрессора.

30 мая Жуков доложил о готовности войск главного рубежа и предполья к отражению возможной агрессии. Сталин понимал, что войска успели построить лишь простейшие полевые укрепления, что освоение нового вооружения только началось, что взаимодействие родов войск на новом месте еще не отработано. Сообщение Жукова о неполном обеспечении войск новым вооружением и боеприпасами к нему серьезно обеспокоило Вождя. Он решил провести во второй декаде июня серию заседаний Политбюро, на которых заслушать отчеты ведомств о выполнении ноябрьских решений, а также принять программу дальнейших действий.

Новый нарком обороны Тимошенко, назначенный вместо Ворошилова после Финской войны, и начальник Генштаба Шапошников получили задание готовить планы обороны и мобилизации на период до мая 41-го года.

Брест. Крепость

Первого января отсыпались все, кроме дежурных по подразделениям и караулов. Командиры, собравшись после обеда в расположении, снова приняли на грудь для поправки здоровья. День прошел в вялой полудреме. Утром второго Гаврилова разбудил посыльный из штаба полка с указанием явиться в 10:00. Голова все еще побаливала, но после стакана рассола и тарелки наваристого борща все наладилось. В штаб комбат явился вполне боеспособным. Там уже собрались все комбаты и большая часть ротных. Ротных из его батальона не вызвали. Это настораживало. Появившийся в сопровождении начштаба и замполита, комполка майор Матушкин зачитал приказ, поступивший из дивизии. Все разъяснилось.

Все части и подразделения дивизии выводились из Бреста и рассредоточивались повзводно по опорным пунктам, которые еще надлежало построить. Больше всех повезло батальону Гаврилова – он оставался в крепости, где и должен был подготовить оборону. Повезло также первому батальону. Его взводы распределялись по внешним фортам крепости, где имелись готовые казармы и укрепления. Третий батальон рассредоточивался вообще в чистое поле и должен был строить опорные пункты у мостов через реки. Подразделения батальона боевой поддержки распределялись по всем опорным пунктам.

На вопрос комбата-3 Шагиняна:

– За что же Гаврилову такая малина? – комполка ответил:

– Личное распоряжение комкора. 2-й батальон отличился при штурме форта Берг[74], вот комкор его и выделил. А первый батальон у нас лучший по боевой и политической подготовке. Все ясно?

Историю с фортом Берг помнили все. Когда 28-й корпус, тогда еще под командованием генерала Попова, принял окрестности Бреста у немцев, оказалось, что в форту засели поляки, числом около роты. Немцы их оттуда выбить так и не смогли. К полякам послали парламентера и предложили сдаться. Те отказались. На них двинули батальон из соседнего полка при поддержке роты бронеавтомобилей. Два автомобиля поляки зажгли из бронебоек и пулеметами отбили наступавший батальон. Наши подтянули полковые средства. На следующий день долго лупили по форту из полковых пушек и минометов. Однако упорные поляки опять отбили батальон, нанеся ему потери. Решили подтянуть к форту дивизионный артполк. Полдня долбили форт дивизионными пушками, гаубицами и минометами. Казалось – сровняли с землей. Но когда батальон пошел в атаку, поляки подпустили пехоту вплотную ко рву и снова уложили наступавших на землю. Потери на этот раз были серьезными.

На следующий день по форту работала уже корпусная артиллерия. Разгневанное начальство отвело в тыл потрепанный батальон, вместо него послали батальон Гаврилова. После мощного артобстрела Иван лично повел своих бойцов в атаку. Наступали короткими перебежками от воронки к воронке, благо все поля вокруг форта были ими усеяны. Казалось, после обстрела корпусными шестидюймовками в форту не могло остаться ничего живого, однако на подходе ко рву бойцов снова встретили меткие очереди не подавленных польских пулеметов. Комбат скомандовал отход.

На следующее утро поляки выбросили белый флаг. Батальон занял форт без выстрела. В глубоких казематах обнаружили полсотни убитых и около трех десятков раненых поляков, остальные сумели ночью просочиться мимо выставленных караулов и незамеченными уйти. Об этом Иван доложил командованию. Полк так и доложил в дивизию, а те – в корпус: форт захвачен, взяты пленные. Вроде бы не погрешили против истины. Все довольны. Гаврилова отметили в приказе по корпусу. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте.

Осмотрев форт, Иван убедился, что казематы выдержали массированный обстрел корпусной артиллерии. Все потери поляки понесли от прямых попаданий снарядов, пуль и осколков в амбразуры. Броневые заслонки из амбразур были давным-давно демонтированы.

Весь остаток дня Гаврилов просидел в штабе батальона с заместителем и начальником штаба над планом крепости, продумывая задачи ротам. Опыт штурма форта Берг показывал, что в крепости можно было вполне успешно обороняться. Крепость Бреста[75] состояла из Цитадели[76] и трех окружающих ее укреплений. Поэтому с размещением рот вопросов не возникало: по одной стрелковой роте в каждом укреплении, штаб и командный пункт в Цитадели. Вооружение пулеметной и минометной рот распределялось между тремя укреплениями примерно поровну.

Вопрос был в размещении приданной артиллерии. А ее батальону придали щедро. Целый сводный артиллерийский батальон: шесть корпусных пушек калибра 107 мм, девять дивизионных гаубиц калибра 122 мм, шесть трехдюймовых дивизионных пушек, восемнадцать противотанковых сорокапяток, плюс пятнадцать дивизионных минометов. Да еще зенитки: три трехдюймовые, шесть автоматов калибра 37 мм, пятнадцать крупнокалиберных пулеметов. Общая численность артиллеристов со взводами управления – зенитным, артиллерийским и минометным – 590 человек, ненамного меньше, чем в самом стрелковом батальоне.

Цитадель

1. Скульптурная композиция «Жажда»

2. Руины Белого дворца (бывшая униатская церковь)

3. Музей обороны Брестской крепости (инженерная казарма)

4. Бывший штаб обороны Брестской крепости

5. Месторасположение Брестских ворот и северной части оборонительной казармы

6. Штык-обелиск

7. Место захоронения погибших

8. Вечный огонь

9. Руины здания Инженерного управления (бывший коллегиум иезуитов)

10. Главный монумент «Мужество»

11. Свято-Николаевская гарнизонная церковь (в 1941 – красноармейский клуб)

12. Мемориальный знак 132 отдельному батальону НКВД

13. Художественный музей (южная часть оборонительной казармы)

14. Тереспольские ворота

15. Руины казармы 333-го стрелкового полка и 9-й пограничной заставы

16. Холмские ворота Кобринское укрепление

17. Главный вход (восточные валы)

18. Восточный форт

19. Кафе «Цитадель» (казематы брестской батареи)

20. Северные ворота

21. Здесь находились дома командного и начальствующего состава Красной Армии

22. Место пленения майора Гаврилова П.М.

23. Казармы (125-й стрелковый полк) Волынское укрепление

24. Музей «Берестье»

25. Руины Брестского военного госпиталя (бывший бернардинский монастырь)

26. Свято-Рождество-Богородицкий женский монастырь (в 1941 – полковая школа 84-го стрелкового полка)

27. Южные ворота Тереспольское укрепление

28. Казарма

29. Руины казармы

Рис. 2. План Брестской крепости (современный)

Собственно, задачей батальона Гаврилова и было прикрытие артиллерийской группировки, размещаемой в крепости. Командир сводного артиллерийского батальона капитан Иваницкий с заместителем тоже присутствовали. По штату Иваницкий был заместителем командира дивизионного артполка. Задачи ему должен был ставить штаб дивизии, но по вопросам обороны крепости Иваницкий подчинялся Гаврилову. Наметили несколько вариантов размещения артиллерии и вечером разошлись.

Гаврилов наконец порадовал жену, которая весь день переживала по поводу слухов о передислокации – семья оставалась жить в городе. Юля была счастлива. Квартирная хозяйка – тоже. Квартплата оставалась при ней.

Утром 2 января по дороге из города в крепость повстречал нескольких знакомых командиров из танковой дивизии. Оказалось, что их тоже передислоцируют на восток – аж за старую границу.

С утра поставил задачи ротным, поручил начштаба Музалевскому провести обследование всех оборонительных сооружений крепости на предмет размещения в них огневых средств батальона, а сам с Иваницким и его замами пошел смотреть возможные точки размещения артиллерии.

По периметру всю крепость окружали глубокие рвы и массивные земляные валы, внутри которых располагались многочисленные казематы с толстыми кирпичными стенами и перекрытиями. Жилые помещения, имевшие полутораметровые кирпичные стены, размещались под шестиметровой толщей земли внутри валов на уровне грунта. Под ними располагался ярус подвалов, служивших складами снаряжения, боеприпасов и продовольствия. Проходы во внутренние помещения валов строители крепости устроили на их внутренней стороне, на наружные скаты валов выходили амбразуры орудийных и пулеметных казематов.

Центральный остров, или Цитадель, по периметру окружало двухэтажное кольцевое здание казарм, имеющее кирпичные стены двухметровой толщины и глубокие сводчатые подвалы. Внутри кольца крепостных валов располагались многочисленные кирпичные здания с глубокими и прочными подвалами. На территории Кобринского укрепления за северными и восточными воротами крепости имелись два больших подковообразных укрепления – Восточный и Западный форты, имевшие еще более прочную конструкцию, чем внешние валы.

Несмотря на то что крепость строилась еще в XIX веке, подвальные казематы кольцевой казармы представляли собой весьма прочные сооружения, повредить которые могли только авиабомбы весом 100 кг или снаряды калибром не менее 200 мм. До жилых помещений под толщей земляных валов могли достать только авиабомбы калибром 500 кг и более.

Проще всего было с противотанковыми и дивизионными пушками, основным назначением которых будет борьба с танками противника. Их в первом приближении можно распределить поровну по три трехдюймовки и по шесть сорокапяток между трех укреплений крепости. Внутри крепостных валов имелись прочные артиллерийские казематы с двухметровыми стенами, защищенные толстыми земляными насыпями. Пушки можно было разобрать, затащить в казематы и там снова собрать. Амбразуры казематов обеспечивали возможность ведения фланкирующего и лобового огня по противнику. Сорокапятки решили разместить в равелинах и боковых фасах бастионов для фланкирующего огня, а дивизионные трехдюймовки – в куртине для фронтального. Однако многие казематы были повреждены при штурме крепости немцами в сентябре, во многих заделаны амбразуры для использования казематов под склады, а то и просто заплыли грунтом за столько лет. Для выяснения исправности казематов требовалось их полное обследование.

Зенитные пушки логично было расположить во дворе цитадели, подготовив для них глубокие артиллерийские дворики. Там же – дивизионные минометы. Зенитные пулеметы – поровну в трех укреплениях, также в заглубленных двориках.

Дольше всего выбирали место для корпусных пушек и гаубиц. В конце концов решили поставить их в артиллерийских казематах первого этажа кольцевой казармы, укрепив ее стены снаружи земляными насыпями.

Командные пункты и штабы артиллерийского и стрелкового батальона с удобствами размещались в казематах кольцевой казармы Цитадели, наблюдательные пункты – на колокольне крепостной церкви и в надвратных башнях.

Немалую часть времени командиры гадали: с чего бы это корпусу поставили такую странную задачу, не прописанную ни в одном уставе. Охрана мостов – это же прямая функция войск НКВД. Если надвигается война с Германией, то выводить все соединения за старую границу нелогично: не отдавать же противнику территорию, освобожденную в сентябре! Если войны с Германией не ожидается, то зачем рассредоточивать корпус по опорным пунктам? Ни к какому выводу не пришли. Решили, что это тайны высокой стратегии, и бросили ломать голову.

Четвертого числа Гаврилов планировал поработать с ротными командирами по уточнению размещения огневых средств рот. Этим планам не суждено было сбыться. Успел только утвердить график несения и маршруты караулов, потому что с четвертого числа ответственность за охрану крепости со всем находящимся в ней имуществом возлагалась на его батальон. В приказе по корпусу он лично был поименован ответственным за приемку помещений и имущества у подразделений и частей, покидающих крепость. Именно четвертого начинался вывод из крепости подразделений, не входящих в 28-й корпус.

Около полудня его выдернул командир саперного батальона танковой дивизии с требованием принять у него казарму. И понеслось! Полчаса ругался с ним, требуя убрать кучи хлама, оставленные в казарме и рядом с ней. Только после угрозы настучать его комдиву удалось заставить саперов наводить порядок. Гаврилов понимал, что если не настоять, ему придется самому выгребать мусор за всеми выходящими частями. А в крепости дислоцировались четыре стрелковых полка двух дивизий, два артполка, автобат, батальон войск НКВД, тюрьма НКВД, армейские госпиталь и школа младших командиров, окружная школа шоферов, корпусные и армейские склады и куча других мелких подразделений. Все подразделения, не входящие в 28-й корпус, должны были покинуть крепость до 21 января. По этой причине начальство выпихивало всех из крепости буквально пинками. Все были злы, орали и матерились. Однако капитан упорствовал, отказываясь подписывать акты сдачи-приемки помещений и описи находящегося в них имущества.

На следующий день он вынужден был привлечь к приемке помещений обоих своих замов. Они проводили первичную проверку и приносили завизированные акты на подпись. Только редко это случалось. Для убывающих из крепости полковников, подполковников и майоров его подчиненные старлей и политрук были не авторитетны. Приходилось идти разбираться самому. Да и капитанский чин Гаврилова задачу не сильно упрощал. Приходилось трясти подписанным лично комкором приказом о порядке сдачи-приемки помещений. Только угроза пожаловаться в штаб корпуса действовала на самых рьяных.

Больше двух недель комбат с замами только этим и занимался. Домой приходил только на ночь, усталый, охрипший и злой. Пытался жаловаться командиру полка, тот его отшил, заявив, что в связи с предстоящим выводом подразделений дел у всех невпроворот, а у Гаврилова, как остающегося в крепости, дел меньше всех. Понять его было можно. В первых числах февраля планировался вывод из крепости всех подразделений полка, кроме батальона Гаврилова. В штабе дивизии ответили примерно так же. Некоторые командиры убывающих частей пытались вывозить из казарм мебель, двое – даже снять в казармах двери и окна. Этот ад продолжался две недели. Лишь после двадцатого числа смог пройтись по ротам и посмотреть, как все устроились на новых местах, каждая рота в своем укреплении. С этим как раз проблем не было. Места в казармах освободилось – хоть отбавляй.

Участились попытки местного населения проникнуть в крепость и помародерствовать. Караулам несколько раз даже пришлось стрелять. Задержанных сдавали в комендатуру. Внешний периметр Тереспольского укрепления охраняли пограничники расположенной в укреплении погранзаставы, поскольку он совпадал с госграницей. Периметр Волынского и Кобринского укреплений и Цитадели – стрелковые роты. Пришлось увеличить количество караулов в ночное время. Мародеры притихли.

Еще в середине января в батальон пришло новое штатное расписание и приказ приступить к переформированию подразделений под новые штаты. Но только в конце месяца комбат смог заняться этим делом. Общая численность батальона по новому штату примерно сохранялась.

В каждом взводе четвертое стрелковое отделение и минометное отделение предстояло переформировать в новое «опорное» отделение, имеющее на вооружении станковый пулемет и два противотанковых ружья. Название «опорное», очевидно, указывало, что новое подразделение должно повысить устойчивость подразделения в обороне. Вот только вооружения под новые штаты еще не было. Тем не менее Гаврилов приказ по батальону выпустил и обучение расчетов приказал начать. По ПТР пока приходилось учить расчеты только теоретически по уже полученным наставлениям. Минометы калибра 50 мм с вооружения снимались, по причине малой дальности стрельбы.

В каждой роте вместо пулеметного взвода из двух станковых пулеметов формировался опорный взвод, вооруженный крупнокалиберным пулеметом, одним станковым пулеметом, двумя ротными минометами калибра 82 мм и четырьмя ПТР.

В батальоне предстояло сформировать из взвода ПТО, минометной и пулеметной рот единую опорную роту в составе артиллерийского взвода из трех противотанковых пушек калибра 45 мм, минометного взвода при шести ротных минометах и пулеметного взвода при двух крупнокалиберных и двух станковых пулеметах.

Новые штаты Гаврилову и всем командирам очень понравились. Во-первых, огневая мощь батальона заметно увеличивалась. Вместо девяти минометов калибра 50 мм появлялось шесть минометов калибра 82 мм. Старые минометы стреляли миной весом 0,9 кг всего на 900 метров, чего было явно не достаточно. Новые минометы использовали мины весом 3,1 кг и метали их аж на 3 км. Во-вторых, резко усиливалась противотанковая оборона: добавилось еще одно противотанковое орудие и тридцать штук ПТР. В-третьих, появились собственные средства ПВО: пять пулеметов ДШК калибра 12,7 мм, имевших, кроме обычных пехотных, еще и специальные станки для зенитной стрельбы. Количество винтовок, автоматов и оставалось примерно на том же уровне. Количество ручных пулеметов уменьшалось с 36 до 27, а станковых – с 18 до 14. Количество самозарядных винтовок уменьшалось втрое, но по факту в батальоне их и было только четверть от штата.

Как понял Иван, основная идея новых штатов состояла в спуске части тяжелого вооружения с полкового и батальонного уровня в роты и взводы, что увеличивало самостоятельность и ответственность каждого из командиров рот и взводов. Ну и добавился новый вид оружия – противотанковые ружья калибра 14,5 мм. Судя по полученным наставлениям – серьезная вещь! Бронепробиваемость – 35 мм на дистанции 300 метров. Пулеметы ДШК тоже могли поражать легкую бронетехнику на большом расстоянии. В результате противотанковые и противовоздушные возможности батальона резко возрастали.

Оставалось дождаться поступления новых вооружений.

Впервые пройдя с начальником штаба и ротными командирами весь периметр крепостных валов и заглянув во все казематы по периметру, Иван сильно озадачился. В свое время крепость была рассчитана на 15 тысяч человек гарнизона. Из них тысяч пять – пехотное прикрытие, остальные – артиллеристы. А в батальоне по штату – 780 человек, включая медперсонал и хозяйственников. Длина периметра внешних валов – 6400 метров. На один километр фронта получалось всего 120 человек. В десять раз меньше уставной плотности. Правда, в уставе имелись в виду полевые укрепления. А в крепости наличествовали мощные кирпичные казематы, укрытые пяти-шестиметровыми песчаными и грунтовыми насыпями. Казематов было столько, что каждого пехотинца с винтовкой можно было посадить в отдельный стрелковый или артиллерийский каземат. Это был сильный козырь.

И тем не менее на километр фронта получалось всего-навсего пять ручных пулеметов, два с половиной станковых, два миномета, пятнадцать автоматов, двадцать самозарядных винтовок и шестьдесят пять обычных. Плотность огневых средств совершенно недостаточная для надежной обороны. Несколько исправляла положение приданная артиллерия – полторы дивизионных трехдюймовки и три противотанковыt сорокапятки на километр фронта. И все равно очень мало. Гаубицы и корпусные пушки предназначались для обстрела удаленных целей в обороне крепости не могли помочь никак. Зенитные пушки – тоже. Другое дело – пятнадцать дивизионных минометов. Их огонь, сосредоточенный на узком участке фронта, мог стать весьма серьезным аргументом. Это был второй козырь обороняющихся.

До конца января вместе с ротными кроили «тришкин кафтан», прикидывая, как расставить пулеметы, чтобы обеспечить максимальную плотность огня перед внешним рвом на всех участках. Поскольку внешний периметр Кобринского укрепления был практически вдвое длиннее, чем периметр Волынского и Тереспольского укреплений, решили перебросить по два станковых пулемета, по одной дивизионной трехдюймовке и по три сорокапятки из этих укреплений в Кобринское. Больше ничего придумать не смогли. Личный состав занимался вырубкой кустарников на удалении до километра от внешнего рва и расчисткой грунта перед амбразурами казематов, там, где он был выброшен разрывами или оплыл от времени. Артиллеристы Иваницкого копали артиллерийские дворики и ходы сообщения во дворе Цитадели.

В конце месяца в крепости появился комкор в сопровождении комдива и штабных работников. Он провел совещание с командирами выводимых из крепости частей корпуса. Все подразделения должны были быть выведены до середины февраля. Гаврилов доложил о приемке освобожденных помещений и пожаловался на оставляемый хлам. Комкор поддержал его, заметив, что все помещения должны сдаваться в чистом виде, а весь мусор вывезен на свалку силами выбывающих частей.

После совещания Серпилин оставил Гаврилова с Иваницким и распорядился показать ему схемы расположения огневых средств и их сектора обстрела. До этого Иван видел комкора только издали, на трибуне и в президиуме торжественного новогоднего собрания. Вблизи комкор оказался высоким, жилистым, чуть сутуловатым сорокапятилетним мужчиной. Его крестьянское, с грубыми рублеными чертами лицо оживляли внимательные серо-голубые глаза, пристально изучавшие каждого нового собеседника. Рассмотрев всё на плане крепости, Серпилин пожелал осмотреться на месте. Начали с артиллеристов. Расположение минометов и зениток комкор одобрил, посоветовав размещать их не слишком близко к стенам зданий, чтобы не засыпало при обрушении стен. Ходы сообщения посоветовал выводить до входов в подвальные казематы, чтобы при артобстреле уносить минометы и зенитные пулеметы в подвалы.

Расположение гаубиц и корпусных пушек на первом этаже кольцевой казармы категорически забраковал, поскольку шестидюймовые пушки и восьмидюймовые гаубицы смогут разрушить вторые этажи казарм, и те обвалятся на первый этаж, засыпав пушки. Иваницкий был в растерянности. Пошли осматривать казематы. После посещения сводчатых подвалов кольцевой казармы Серпилин сказал:

– Вот вам и решение. Я эту крепость на занятиях по фортификации в Академии изучал и до сих пор помню, что толщина наружных стен казармы два метра, а минимальная толщина сводчатых перекрытий – полтора метра. Пушки будем ставить в подвальных казематах. Если в верхнем наружном углу свода подвального каземата пробить наружу отверстие под углом 45 градусов, а полы каземата приподнять, то вполне можно будет вести огонь из орудий в пробитые амбразуры.

– Но ведь сектор обстрела по горизонтали и по вертикали будет очень узким при такой толщине стен! – попробовал возразить комкору Иваницкий.

– А для чего вам широкий сектор? – вопросил Серпилин. Иваницкий снова замялся. – Главная задача тебе поставлена какая? Уничтожать наведенные противником переправы через Буг! Ближнюю зону до шести километров дальности накроете дивизионными минометами. У них сектор обстрела 360 градусов. Гаубицами прикроете зону от шести до двенадцати километров. Причем река течет к крепости почти строго с юга и от крепости строго на северо-запад. Туда и ориентируете пробитые амбразуры. Стрелять придется на дистанцию от половинной и до максимальной. То есть угол возвышения гаубиц будет от 60 до 45 градусов. Сектор наведения по азимуту за счет небольших излучин реки тоже шире 20 градусов не будет, я думаю.

Корпусные пушки будут накрывать зону от двенадцати до восемнадцати километров, у них угол возвышения будет от 30 до 45 градусов, а сектор по азимуту ещё уже будет. Так что вполне возможно!

– Но, товарищ комкор, это же серьезная строительная работа! Тут инженерные расчеты нужны, да и облицевать амбразуры бетоном желательно! Иначе при стрельбе обвалиться могут, – отрапортовал Иваницкий.

– Тут я с тобой, капитан, согласен. Яков Петрович, – обратился он к присутствующему полковнику. – Направь в крепость одну саперную роту для оборудования артиллерийских позиций. А дивизионный инженер пусть сделает расчеты и составит проект на строительные работы. Защитная толща должна держать как минимум попадание восьмидюймового снаряда, а еще лучше – если будет выдерживать неоднократное попадание.

– Сделаем, Павел Федорович! Кирпича в крепости полно, а цемент выделим, – ответил полковник. Позднее Иваницкий и Гаврилов узнали, что это был начальник штаба корпуса Дерюгин.

– И еще! Очень важно! Работы по размещению артиллерии в крепости максимально засекретить. Начнете работать, только когда все лишние части из крепости уйдут. Со всех, кто будет в курсе, взять подписку о неразглашении. Особому отделу следить, чтобы в крепости никого посторонних не шастало!

– Как только будет готов проект строительных работ, сделаем специальный приказ, в нем детально оговорим порядок работ и режим секретности, – ответил Дерюгин.

Затем вся процессия двинулась осматривать позиции батальона Гаврилова. Начали с Тереспольского укрепления. При проведении осмотра стрелковых и артиллерийских казематов в бастионах Гаврилов пожаловался на недостаточное количество пулеметов и малую численность личного состава для такой длины периметра.

– Тут ты, капитан, конечно, прав. Но выделить в крепость больше людей я не могу, при всем желании. Пожалуй, выделю тебе из польских трофеев сорок ручных и пятнадцать станковых пулеметов. Польских патронов калибра 7,92 тоже имеем в достатке. Все сверхштатные пулеметы при переходе на новый штат тоже можешь себе оставить. Временно.

– Большое спасибо, товарищ комкор! – обрадовался Гаврилов. – Плотность автоматического огня у нас тогда вдвое вырастет.

– Товарищ комкор! В крепости, помимо стрелкового и сводного артиллерийского батальонов, остается погранзастава – это почти сто человек. Саперная рота, скорее всего, тоже останется надолго. Тут еще море работы по минированию, по устройству заграждений и по восстановлению разрушенных казематов. Это еще больше ста человек. В случае начала боевых действий пограничников и саперов можно будет подчинить начальнику гарнизона, – предложил Дерюгин.

– А вот это верно! – поддержал Серпилин. – Это тебе, капитан, еще две сотни бойцов. Будет у тебя хороший резерв! И выделим тебе колючей проволоки и мин по максимуму возможного. Крепость очень важную задачу решать будет. Готовь такой приказ, Яков Петрович.

Удостоив Иваницкого и Гаврилова крепким рукопожатием, комкор со свитой убыл.

– А комкор-то у нас – голова! Хоть и пехотинец, а в артиллерии разбирается. И в фортификации – тоже, – поделился впечатлением Иваницкий.

– И человек душевный, – ответил обрадованный новыми приобретениями Гаврилов.

С 1 февраля начался вывод из крепости частей 28-го корпуса. На этот раз ругани было относительно меньше, поскольку «накачка» со стороны комкора на командиров частей свое действие оказала. Зато количество выводимых подразделений было намного больше, чем в январе. Так что комбат с обоими замами снова две недели ничем другим, кроме беготни, ругани и подписания бумажек, не занимались. Наконец 15 февраля вздохнули свободно. Из посторонних в крепости остались только хозяйственные и санитарные службы 216-го полка и тюрьма НКВД. Тюрьму выводить не стали, поскольку три сотни заключенных можно было использовать в качестве подсобной рабочей силы на строительстве.

В крепости стало непривычно малолюдно. Вступил в действие приказ по обеспечению секретности работ. Семьи командиров переселили из города в освободившиеся здания в Кобринском укреплении. Посторонних в крепость больше не допускали. В Цитадель допускались только артиллеристы, саперы и зэки. Впрочем, они в Цитадели и размещались.

Корпусные пушки в крепость начали завозить с 16 февраля. Причем только в ночное время. Каждую пушку накрывали каркасом из жердей, обтянутым брезентом. Разглядеть, что скрывается под брезентом, да еще ночью, было невозможно. Дивизионные, зенитные и противотанковые орудия остались от артполка, выведенного из крепости.

Разработанный дивизионным инженером и утвержденный лично комкором проект размещения пушек в подвальных казематах кольцевой казармы предусматривал устройство в верхнем наружном углу свода каземата отверстия наружу под углом 30–45 градусов для корпусных пушек и 45–60 градусов для гаубиц. Амбразуры обшивались опалубкой, затем бетонировались. Полы казематов приподнимались песчаной насыпью, затем бетонировались, так что ствол орудия входил в амбразуру по её центру. Колеса с орудий снимались, а под лафеты в бетон заливались стальные рамы, сваренные из рельсов. Под сошники станин орудий в бетоне отливались соответствующие выемки.

Снаружи над амбразурой отливалась бетонная арка шириной три метра, затем наружная стена казармы укреплялась грунтовой насыпью до уровня второго этажа. Все помещения первого этажа над орудийными казематами предписывалось засыпать грунтом до потолка. Для этого планировалось использовать грунт, вынутый при строительстве орудийных и минометных двориков и ходов сообщения. По расчетам дивизионного инженера, такая защитная толща должна была выдерживать двукратное попадание восьмидюймового снаряда или двухсоткилограммовой фугасной авиабомбы.

Во второй половине месяца работы развернулись вовсю. Землю под конвоем вертухаев копали и возили тачками зэки. Промерзший за зиму песчаный грунт поддавался с трудом. Артиллеристы Иваницкого разбирали разбитые немецкими снарядами и бомбами здания на кирпич. Саперы занимались устройством артиллерийских казематов. Стрелки Гаврилова ремонтировали стрелковые и артиллерийские казематы во внешних валах. Работы велись с полным напряжением сил. По приказу комкора, оборона должна быть полностью подготовлена к 29 апреля.

После вывода всех частей мародеры снова активизировались. Караульную службу пришлось усилить. По гребню внешнего вала саперы протянули колючку. Помимо стационарных ночных постов, установленных на валу через каждые 500 метров, по всему периметру пустили парные караулы. За месяц полтора десятка мародеров сдали в комендатуру, а двоих даже подстрелили.

В середине месяца в батальон поступили первые шесть ПТР и один пулемет ДШК с боекомплектом. Привезли обещанные Серпилиным польские пулеметы и патроны к ним. Без отрыва от стройки началась интенсивная боевая учеба. На оборудованном в Волынском укреплении стрельбище целыми днями грохали выстрелы бронебоек и трещали пулеметы. Расчеты поочередно осваивали новое вооружение. Артиллеристы Иваницкого побатарейно выезжали на корпусной полигон.

В конце месяца Гаврилову изрядно потрепал нервы дивизионный особый отдел. Какой-то гад написал донос, что по приказу начальника гарнизона в крепости вредительски разбираются на кирпич целые здания. Ретивый капитан-особист, явившийся для разбора доноса, обнаружив идущую полным ходом разборку зданий, не нашел ничего лучшего, как запретить разборку и арестовать Гаврилова. Начал шить дело о вредительстве.

О дальнейшем развитии событий Гаврилову рассказывал заместитель комдива по политчасти полковой комиссар Бабичев. Замполит батальона Никишкин, узнав об аресте комбата, сразу позвонил замполиту полка, тот – замполиту дивизии, а тот пошел к комдиву. Комдив Яковенко, присутствовавший при посещении комкором крепости и слышавший своими ушами указание комкора о разборке разрушенных зданий, сразу позвонил Серпилину. Комкор вызвал к себе не в меру ретивого особиста вместе с его начальством и полчаса орал на них. Знавший историю Серпилина Бабичев не преминул заметить, что комкор сильно не любит энкавэдэшников, а за компанию с ними – особистов, и при наличии законного повода с наслаждением оттаптывается на них.

В результате Гаврилова выпустили с извинениями, ретивого особиста из корпуса выперли, а по разборке зданий появился корпусной приказ. В кутузке Гаврилов просидел всего три часа. Гада нашли по почерку – им оказался младший политрук одного из артвзводов по фамилии Березовский. Его из корпуса убрали тоже.

В начале марта батальон получил полный комплект нового вооружения. Гаврилов на две недели освободил от строительства и караульной службы расчеты ПТР и новых пулеметов, чтобы не отвлекать бойцов от их освоения.

Стаявший в последних числах марта снег позволил ускорить земляные работы. Батальон закончил расчистку от кустарника валов, рвов и всей полосы отчуждения шириной один километр вокруг внешних валов и приступил к выравниванию грунта, чтобы убрать все потенциальные непростреливаемые точки. Саперы выставили колючку в два кола в двухстах и трехстах метрах от внешнего рва. Одновременно восстанавливали разрушенные амбразуры в казематах.

Работали по двенадцать часов в сутки без выходных. Регулярно наезжавшие с проверками комполка и комдив жестко требовали ускорить проведение работ. Гаврилов и Иваницкий находились в полном недоумении по поводу такой бешеной спешки. На западном берегу Буга никаких немецких частей, да и вообще никакой активности не наблюдалось. Только пограничные наряды. На всякий случай Иван поговорил с начальником погранзаставы, базировавшейся в Тереспольском укреплении, старлеем Кижеватовым. Тот тоже никакой активности на немецком берегу не замечал. Ходили слухи, что дату полной готовности оборонительных сооружений – 1 мая – назначил лично главком западного направления Жуков.

К 20 апреля в Цитадели саперы закончили пробивку амбразур в казематах кольцевой казармы. Артиллеристы, не дожидаясь облицовки амбразур бетоном, приступили к установке орудий на уже подготовленные постаменты. В последней декаде провели пристрелку орудий и минометов практическими снарядами по контрольным ориентирам.

Стрелки Гаврилова тоже установили все свои огневые средства в намеченные точки и провели пристрелку по рубежам. 29 апреля прибывшему с последней проверкой комдиву предъявили все огневые точки, готовые к применению. Конечно, многие работы закончить не успели. На позициях стрелкового батальона не успели укрепить стенки ходов сообщения, идущих от входов в казематы к позициями минометов и зенитных пулеметов. Не успели замаскировать амбразуры. В Цитадели не успели засыпать грунтом доверху первые этажи кольцевой казармы над орудийными казематами. Ходы сообщения укрепить тоже не успели.

Зато подготовили и загрузили склады тремя боекомплектами патронов и снарядов и продовольствием. На склады приняли две тысячи противотанковых и три тысячи противопехотных мин. Установку их не проводили до особого распоряжения.

Все-таки многое не успели закончить. Но успели главное – все пушки, гаубицы, минометы, пулеметы и ПТР стояли на огневых позициях, расчеты были обучены и готовы к открытию огня. Насупленный комдив, осмотрев всё, заключил:

– Ну, черт с вами, будем считать, что всё готово. Так и доложим.

1 мая в батальон пришло поздравление с праздником от комкора с благодарностью за проделанную работу. Праздник встретили с облегчением. Утром в городе провели парад гарнизона. В ДКА состоялся праздничный вечер. В торжественной части выступил Серпилин. Всех хвалил, хотя и поругал за недостатки.

После праздников комкор прибыл в крепость с инспекцией. Осмотрев все подготовленные огневые позиции, обратил внимание на недоделки, но разнос устраивать не стал. Напротив, похвалил всех, сказав, что за такое короткое время больше сделать было невозможно в принципе.

На последовавшем в завершение инспекции совещании комкор предложил всем присутствующим высказаться, что еще можно сделать для усиления обороны крепости. Предложений поступило много:

1. Установить в казематах автономные электростанции и организовать автономное электро– и водоснабжение.

2. Оборудовать объединенный командный пункт крепости.

3. Добавить медперсонал и оборудовать медпункт крепости в бывших пороховых погребах Цитадели.

4. Проложить заглубленные подземные проводные линии связи между всеми командными и наблюдательными пунктами всех укреплений и Цитадели.

5. В каждом из трех укреплений оборудовать по одному защищенному наблюдательному пункту во внешнем валу крепости.

6. Связать все отдельные казематы между собой потернами[77] или хотя бы ходами сообщения по поверхности.

Выслушав все предложения, комкор одобрил и поручил дивизионному инженеру в двухнедельный срок подготовить проект усиления обороноспособности крепости. На август месяц Серпилин назначил проведение учений для всего гарнизона крепости.

После совещания комкор оставил Гаврилова и Иваницкого. Присутствовал и новый начальник особого отдела дивизии.

– То, что я вам сейчас скажу, является секретом особой важности. Никому, кроме меня и комдива, об этом вы не имеете права сказать ни слова. Все вам ясно? Потом дадите подписку о неразглашении.

– Ясно, товарищ комкор! – отрапортовали, вскочив со своих мест и вытянувшись по стойке смирно, командиры.

– Садитесь, слушайте и запоминайте. Вы все наверняка сломали голову, думая, что за странную диспозицию занимает наш корпус. Рассредоточение всего корпуса по взводам и ротам у мостов и переправ. Только в крепости сидит целый батальон. Ни в каком уставе такого не предусмотрено. Поясняю.

Главное командование ставит корпусу основной задачей максимальное замедление продвижения вероятного противника от новой границы до старой. Это необходимо для проведения мобилизации. Поэтому все мосты будут обороняться опорными пунктами, а при угрозе захвата противником мосты будут взрываться. В зоне до 18 километров от крепости находятся три железнодорожных и семь автомобильных мостов, проходят четыре железных и шесть важнейших автомобильных дорог.

Ваша задача – блокирование движения по всем железным и шоссейным дорогам в окрестностях Бреста. Для этого вы будете огнем артиллерии уничтожать все временные мосты, которые будет наводить противник взамен взорванных. Корректировку огня артиллерии будет вести по радио специально выделенная для этого разведрота. Уничтожите мосты – противник не сможет продвигаться вперед. Следовательно, вы должны будете продержаться в крепости максимально возможное время. Ясное дело, после того как вы артогнем уничтожите мосты, противник бросит против вас все, что будет у него под рукой – пехоту, танки, тяжелую артиллерию, авиацию. Отсюда ваша ближайшая задача – усилить оборонительные укрепления крепости всеми возможными способами. В августе проведем учения с практическими стрельбами.

Обо всем этом будет написано в секретном приказе, который будет у вас в запечатанном конверте. Вскрытие пакета – только после начала боевых действий.

Далее, от вас не требуется стоять в крепости до последнего. Когда вся артиллерия будет разбита противником или дальнейшее удержание крепости станет невозможным, вам будет приказано прорываться. Противник будет на вас сильно обозлен и обложит плотно. Уже сейчас вы должны подготовить несколько вариантов прорыва из окружения. Возможные варианты маршрута после выхода из крепости проработайте заранее. Потом доложите мне лично. Для поддержки прорыва извне выделим еще одну разведроту. Вопросы?

– Товарищ комкор! Извините за глупый вопрос. А вероятный противник – это немцы? – поинтересовался Иваницкий.

– Это без комментариев. Сами думайте.

– Товарищ комкор! Разрешите по поводу маршрута прорыва посоветоваться с пограничниками. Они все тропки в округе знают. А мы все время в крепости до сих пор проводили, – попросил Гаврилов.

– Можешь консультироваться. Но цель консультации не раскрывай, – разрешил Серпилин. – Теперь все?

– Все ясно! – хором отрапортовали капитаны, вскакивая.

– Я на вас обоих сильно надеюсь! – завершил беседу комкор.

Серпилин на прощание крепко пожал каждому руку и вышел. А особист задержался и взял с каждого подписку о неразглашении.

Политбюро. 10–13 июня 1940 года

Открывая заседание Политбюро 10 июня, И. В. Сталин, в частности, сказал:

– Наша надежда на затяжную войну на Западе, похоже, не оправдалась. Немцы разгромили Бельгию и Голландию. Не сегодня-завтра возьмут Париж. Очень настораживает тот факт, что Гитлер позволил англичанам эвакуировать свой экспедиционный корпус из Дюнкерка. Немцы имели стопроцентную возможность полностью уничтожить его. Похоже, что Гитлер специально сделал этот широкий жест, в надежде на заключение мира с Англией. Если ему это удастся, то следующим его шагом, скорее всего, будет нападение на СССР.

Когда же это может произойти?

Этим летом Германия в любом случае уже не сможет напасть на нас. Завершение войны с Францией еще потребует времени, и перебросить войска к нашим границам немцы могут успеть только к осени. Нападать на нас в преддверии зимы они, понятное дело, не станут. Следовательно, нужно ожидать нападения Германии в мае следующего года. Таким образом, у нас есть еще почти целый год для обстоятельной подготовки. Мы должны заслушать, что сделано по выполнению наших решений от ноября прошлого года, и наметить планы на следующий год, чтобы к 30 апреля у нас было все готово для сокрушительного отпора агрессору.

…

Первым слушали отчет замнаркома обороны по бронетанковым войскам Павлова.

– На Харьковском паровозостроительном заводе проведена модернизация танка БТ-7. За счет снятия механизмов колесного хода и усиления подвески танка, удалось усилить лобовую броню танка до уровня полной защищенности от огня 37-миллиметровых противотанковых пушек с лобовых ракурсов с любой дистанции без потери других боевых качеств. В феврале два опытных образца танка успешно прошли войсковые испытания. Модернизированный танк принят на вооружение.

На Сталинградском тракторном заводе модернизировали танк Т-26. Лобовую броню танка довели до уровня, защищающего от снарядов 37-миллиметровых пушек на расстояниях свыше 200 метров. Более толстую броню, к сожалению, установить не удается из-за слабости двигателя и ходовой части танка. Войсковые испытания проведены успешно.

В Ленинграде на Кировском заводе в КБ Сячинтова разработаны две самоходные артиллерийские установки на базе танков БТ-5 и Т-26, вооруженные 76-миллиметровой пушкой Ф-32 длиной 30 калибров конструкции Грабина. Лобовая броня САУ-БТ защищает от 37-миллиметровой пушки на любой дистанции, а лобовая броня САУ-26 – на дистанции свыше 300 метров. В апреле обе самоходки успешно прошли войсковые испытания, приняты на вооружение и рекомендованы к производству. Проходит войсковые испытания САУ-26И, вооруженная противотанковой пушкой ЗИС-2.

Там же, в КБ Сячинтова, разработаны две самоходные зенитные пушки на базе танков БТ-5 и Т-26. Ввиду того, что автоматическая зенитная пушка 72-К до сих пор не прошла войсковые испытания, опытные самоходки вооружены скорострельной зенитной пушкой калибра 23 мм конструкции Таубина. Обе ЗСУ на войсковых испытаниях показали себя хорошо. Конструктору рекомендовано заменить магазинное питание пушки на ленточное. Тем не менее даже с магазинным питанием пушек, обе ЗСУ могут быть приняты на вооружение танковых частей.

В Харькове и в Сталинграде разработаны тягачи с зенитным пулеметным вооружением на базе танков БТ-2 и двухбашенных Т-26. В качестве зенитного пулемета могут быть использованы пулеметы ДШК, «Максим» или ДТ. На Горьковском автозаводе выпущены трехосные прицепы для этих тягачей грузоподъемностью 8 тонн для танка БТ и 6 тонн для танка Т-26. Прицепы имеют варианты с бортовым кузовом, фургоном и цистерной. В феврале – марте тягачи прошли войсковые испытания совместно с прицепами. Благодаря тому, что колея прицепов совпадает со следом гусениц танков, тягачи с прицепами показали на испытаниях проходимость на местности, близкую к проходимости базовых танков. Таким образом, появилась возможность обеспечить снабжение танковых частей боекомплектом и горючим при совершении марша по любой местности и при любой погоде. Тягачи и прицепы рекомендованы к производству.

Легкие танки Т-37 и Т-38 переоборудовались в тягачи на заводе № 37 в Москве. Механизмы водного хода и поплавки с танков сняты, установлен подключаемый понижающий редуктор, с башни срезана верхняя плита и установлен зенитный пулемет ДТ. На войсковых испытаниях с обычным двухтонным прицепом тягачи показали удовлетворительную проходимость на пересеченной местности. Рекомендовано принять их на вооружение в качестве тягачей для дивизионной артиллерии в мотострелковых соединениях.

Выксунский завод № 177 на базе бронеавтомобиля БА-10 разработал бронетранспортер БА-24[78] для мотострелковых подразделений танковых батальонов. Моторный отсек и кабина бронеавтомобиля остались без изменений, а башня и подбашенный отсек удалены. На их месте размещен открытый сверху бронированный десантный отсек на десять бойцов с полным вооружением. Вооружение состоит из курсового пулемета ДТ, установленного в лобовом листе кабины, и такого же зенитного пулемета, установленного в десантном отсеке. Бронирование защищает от бронебойных пуль стрелкового оружия с лобовых ракурсов и от обычных пуль – с бортовых ракурсов. Проходимость бронетранспортера на местности такая же, как у базового бронеавтомобиля БА-10. Войсковые испытания пройдены с замечаниями. Отмечены слабое бронирование и вооружение, а также недостаточная проходимость, вызванные слабостью двигателя базового бронеавтомобиля. Тем не менее Главное автобронетанковое управление считает возможным принять бронетранспортер на вооружение. Целесообразно испытать установку на бронетранспортерах зенитного пулемета ДШК и, как вариант, автоматического гранатомета конструкции Таубина[79], прошедшего войсковые испытания. Бронетранспортеры, поддерживая во втором эшелоне атаку танковой роты, существенно усилят противовоздушную оборону роты, а десант с них обеспечит зачистку захваченных позиций от остаточных групп противника. Гранатометы Таубина, благодаря высокой скорострельности, будут полезны для подавления противотанковой артиллерии.

Первоочередной задачей на данный момент является переоборудование танков БТ-2, БТ-5 и Т-26 ранних серий в САУ, ЗСУ и тягачи, а также проведение модернизации всего парка танков БТ-7 и Т-26. Вся модернизация должна быть проведена до конца текущего года, с тем чтобы с начала следующего года танковые части смогли начать отработку действий в новом штатном составе, освоить взаимодействие с САУ, ЗСУ и мотострелками.

По мнению ГАБТУ, имеющийся парк танков следует переоборудовать и модернизировать в следующих пропорциях:

После модернизации и переоборудования танкового парка можно будет полностью укомплектовать бронетанковой техникой на основе танка БТ двадцать семь дивизий, и тридцать одну дивизию – на основе танка Т-26. Для укомплектования бронетранспортерами мотострелковых рот танковых батальонов в шестидесяти танковых дивизиях необходимо переоборудовать тысячу бронеавтомобилей БА-6 и БА-10 из их общего количества в три тысячи штук. ГАБТУ считает, что производственные мощности бронетанковых заводов необходимо сориентировать в первую очередь на модернизацию и переоборудование существующего парка боевой техники, во вторую очередь – на выпуск танков новых образцов. Танки старых типов БТ-7, Т-26, Т-38 и бронеавтомобили БА-10 с производства следует снять.

Автоматический гранатомет конструкции Таубина

О танках новых типов. Новый средний танк Харьковского завода Т-34 с противоснарядным бронированием прошел войсковые испытания и заслужил самые лучшие отзывы специалистов ГАБТУ. Харьковский паровозостроительный и Сталинградский заводы начинают серийный выпуск этих танков.

Танковые дивизии, которые будут оснащаться танками Т-34, можно будет вначале комплектовать зенитными самоходками ЗСУ-БТ, но в дальнейшем, так как танк БТ снимается с производства, требуется разработка ЗСУ на базе нового легкого танка.

В связи с выпуском танка Т-34 встает вопрос о целесообразном тактическом использовании старых средних танков Т-28. Их бронирование не является противоснарядным, а пушка слишком слаба. ГАБТУ предлагает переоборудовать танки Т-28 в мощные САУ с противоснарядным бронированием, вооружив их 85-миллиметровой пушкой Ф-30, разработанной в КБ Грабина[80]. Этими САУ следует вооружить танковые дивизии, укомплектованные танками Т-34. В дальнейшем необходима разработка САУ на базе Т-34.

Тяжелый танк КВ пока находится на этапе войсковых испытаний, которые проходят трудно. Предварительные данные испытаний свидетельствуют о недостаточной надежности коробки передач и трансмиссии. Танк имеет слабое для своей массы орудие калибра 76 мм. Для принятия танка на вооружение необходимо вооружить его более мощной пушкой и довести надежность механизмов до приемлемого уровня.

Принятый на вооружение в конце прошлого года легкий плавающий танк Т-40 вполне удовлетворяет предъявляемым к нему требованиям, однако хотелось бы усилить его вооружение. Поскольку 23-миллиметровое орудие конструкции Таубина уже прошло войсковые испытания на ЗСУ, имеет прямой смысл установить его и на танке Т-40, взамен пулемета ДШК. При этом боевые возможности танка значительно возрастут. Танки Т-40 должны поступить на вооружение разведывательных подразделений механизированных и танковых войск.

Новые образцы легких танков все еще не прошли заводских испытаний. Разработку и принятие на вооружение нового легкого танка необходимо всемерно ускорить.

Теперь о новых штатах и новой тактике танковых соединений. Разработанная в прошлом году структура танковых дивизий, по нашему мнению, является на сегодняшний день оптимальной. В танковой дивизии на 170 танков приходится 28 САУ и 12 ЗСУ, 174 артиллерийских орудия всех калибров и 200 пулеметов ДШК. На 600 танкистов приходится 1500 артиллеристов и 4500 мотострелков, вооруженных 110 минометами, 100 станковыми и 160 ручными пулеметами, 300 ПТР, двумя тысячами автоматов и самозарядных винтовок, 36 тысячами противотанковых и противопехотных мин. Вспомогательные и хозяйственные службы дивизии насчитывают 4400 бойцов.

Танковые полки перевозят с собой одну заправку горючего и два боекомплекта на гусеничных тягачах с прицепами. В танковых дивизиях используются только грузовые автомобили повышенной проходимости. По мнению специалистов ГАБТУ, танковая дивизия нового состава гарантированно подавит оборону стрелковой дивизии в полевых укреплениях и обеспечит удержание захваченных позиций до подхода стрелковых частей.

Еще раз подчеркиваю, что для освоения новой техники и отработки новых тактических уставов необходимо полностью укомплектовать до конца текущего года 10 танковых дивизий на танках БТ и 10 танковых дивизий на танках Т-26. Эти дивизии должны быть размещены за главным стратегическим рубежом. Остальные танковые дивизии должны размещаться на тыловом стратегическом рубеже, их необходимо укомплектовать боевой техникой до конца апреля. Личным составом эти дивизии обеспечить по сокращенным штатам мирного времени. Там же следует размещать новые дивизии на танках Т-34.

Промышленность должна составить график переоборудования и модернизации бронетанковой техники исходя из тех сроков, которые я назвал.

На этом же заседании с докладом по мотострелковым войскам выступил замнаркома обороны Мерецков К. А. По сравнению со штатом дивизии, принятым в ноябре, по предложению Мерецкова, для усиления противотанковых возможностей в штат дивизии добавили батальон САУ-26 из девятнадцати машин. Мерецков обратил внимание Политбюро на совершенно недостаточное количество трехосных автомобилей ЗИС-6 и ГАЗ-ААА[81],

выпускаемых промышленностью, для полного укомплектования ими мотострелковых и танковых соединений. Политбюро приняло решение полностью перевести заводы ЗИС и ГАЗ на выпуск этих автомобилей до конца текущего года.

Затем с докладом о планах производства и модернизации бронетанковой техники промышленности выступил нарком среднего машиностроения В. А. Малышев.

– Объем работ по модернизации и переоборудованию старой бронетанковой техники, который должны выполнить заводы отрасли до конца года, значительно превышает их возможности. Исходя из этого, наркомат предлагает следующий порядок выполнения плановых заданий.

Мариупольский завод имени Ильича, Харьковский паровозостроительный и Сталинградский тракторный заводы полностью переключаются на выпуск танков Т-34. Подольский завод им. Орджоникидзе будет выпускать танки Т-40. Кировский завод в Ленинграде, одновременно с доработкой танка КВ, должен провести переоборудование танков Т-28 в САУ. Проект переоборудования КБ Сячинтова необходимо сделать за три месяца, включая испытания. Завод № 174 им. Ворошилова займется переоборудованием танка Т-26 в САУ-26.

Харьковский тракторный завод при участии специалистов ХПЗ должен провести переоборудование танков БТ в САУ. Выксунский завод № 177 сосредоточит свои мощности на переоборудовании бронеавтомобилей БА-10 в бронетранспортеры.

Модернизацию танков Т-26 и БТ-7, а также переоборудование танков Т-26, БТ-2, БТ-5 в ЗСУ и в тягачи наркомат предлагает проводить непосредственно в военных округах силами окружных танкоремонтных баз и привлеченных предприятий других наркоматов. В каждом округе необходимо привлечь к этому 3–4 завода, имеющих необходимое сварочное оборудование и специалистов. Это могут быть предприятия наркоматов общего машиностроения, судостроения, сельхозмашиностроения. Профильные танковые заводы будут изготовлять комплекты узлов и деталей для модернизации и переоборудования танков и направлять их в округа. Кроме того, профильные заводы направят своих специалистов на привлеченные заводы для обучения кадров и контроля за качеством работ. В округах модернизируемые танки и комплекты деталей будут распределяться по привлеченным предприятиям и рембазам. Помимо ускорения модернизации такой порядок позволит сократить железнодорожные перевозки бронетехники.

Наркомат вооружений должен в плановые сроки поставить на наши заводы необходимое количество орудий Ф-32, Ф-30, ПТБ-23 и пулеметов ДШК. Поскольку пулеметы ДШК будут заменять в войсках счетверенные зенитные установки пулеметов «Максим», то снимаемые с вооружения установки следует разбирать и зенитные пулеметы «Максим» устанавливать на танковых тягачах вместо пулеметов ДШК. Поскольку пулеметов ДШК пока что не хватает, можно вооружать ими только часть тягачей, скажем, одну четверть, а на остальные временно поставить зенитные пулеметы «Максим».

Аналогичным образом предлагается организовать работу по переоборудованию в тягачи танков Т-37 и Т-38.

Наркомат среднего машиностроения предлагает утвердить следующие планы по производству новой и переоборудованию старой бронетехники, согласованные с наркоматом обороны:

Планы по выпуску нового легкого танка и танка КВ будут установлены после завершения войсковых испытаний.

Плановые задания наркомату среднего машиностроения утвердили.

На заседании 11 июня по стрелковым соединениям докладывался главком западного стратегического направления Г. К. Жуков. Главком сообщил, что войска главного рубежа и предполья подготовили полевые укрепления, опирающиеся на долговременные сооружения УРов, освоили новые виды оружия, провели учения батальонного и полкового уровня и в основном готовы к отражению нападения противника.

Он обратил внимание Политбюро на недостаточный темп поступления в войска противотанковых ружей, пулеметов ДШК, зенитных пушек калибра 37 мм, минометов калибра 107 и 120 мм, боеприпасов к минометам всех калибров и противотанковых мин. Зенитные пушки калибра 25 мм вообще не поступили.

Главком отметил хорошую подготовку укреплений пограничниками и корпусами предполья. Учитывая большой ожидаемый эффект (в смысле замедления продвижения противника относительно небольшими силами обороняющихся) от действий корпусов обороны предполья, он предложил разместить в предполье главного рубежа еще два стрелковых корпуса: один в белостокском выступе и один в прикарпатской Украине, с тем чтобы оборона предполья стала сплошной.

Жуков также предложил усилить типовой штат погранзаставы опорным взводом с тяжелым пехотным вооружением, аналогичным опорному взводу стрелковой роты, а также дополнительно укрепить опорные пункты погранзастав минными и инженерными заграждениями. По мысли Георгия Константиновича, это позволит пограничникам дольше задержать противника на границе (а кроме того, должно было понравиться Л. П. Берии).

Поскольку у нас появился еще почти целый год времени, главком предложил серьезно усилить долговременные сооружения УРов. Прежде всего, оснастить старые пулеметные доты, там где это конструктивно возможно, артиллерией калибра 45–76 мм. В случае нехватки специальной капонирной артиллерии разместить в дотах полевые орудия, усилив их щиты дополнительными бронеплитами. Далее, обеспечить круговую оборону всех дотов за счет установки с тыловой стороны дотов на бетонированных блиндажах экранированных танковых башен, снятых с переоборудованных танков. Затем построить новые мощные артиллерийские доты с капонирными орудиями калибра 85–100 мм, так чтобы оборона каждого стрелкового батальона опиралась на один крупный артиллерийский дот, 3–4 малых дота и 12–15 дзотов, построенных своими силами. На строительство новых дотов Жуков предложил направить армейские строительные батальоны и спецлагеря НКВД, которые к тому времени завершили строительство полевых укреплений.

Политбюро одобрило предложения главкома Жукова.

В этот же день на Политбюро заслушали доклад наркома вооружений Б. Л. Ванникова. Борис Львович объяснил недопоставку минометов калибра 107 и 120 мм и пулеметов ДШК нехваткой производственных мощностей. Поскольку минометы являются технологически сравнительно простыми изделиями, он предложил передать их производство на заводы наркоматов общего и сельскохозяйственного машиностроения.

Освободившиеся производственные мощности наркомата вооружений сосредоточить на производстве наиболее дефицитных видов вооружения: автоматов, ПТР, пулеметов ДШК, зенитных пушек ПТБ-23, 61-К (калибра 37 мм), авиационных пулеметов УБ и пушек ШВАК, танковых пушек Ф-32 и Ф-30.

Вместо 25-миллиметровой зенитной пушки 72-К, все еще не прошедшей испытания, он предложил производить пехотную версию пушки ПТБ-23, которая уже выпускалась для самоходных зенитных установок.

Ввиду сложности и большой трудоемкости в производстве самозарядного ПТР Рукавишникова, нарком предложил принять на вооружение упрощенные варианты ружья, уже разработанные и испытанные конструктором с согласия военных. Однозарядное ПТР-О, предназначенное для вооружения стрелковых взводов, и магазинное ПТР-М для вооружения стрелковых рот и мотострелковых взводов. Самозарядные ПТР-Р оставить только на вооружении мотострелковых рот.

Затем Ванников перечислил новые виды вооружения, к производству которых готовился наркомат. Это новая мощная противотанковая пушка ЗИС-2 калибра 57 мм, система залпового огня БМ-13 на шестнадцать реактивных снарядов калибра 132 мм с осколочно-фугасной боевой частью, авиационные пушки АТБ-23 и ВЯ-23 калибра 23 мм и автоматический гранатомет АГТ. По докладу наркома Политбюро утвердило план производства вооружений на третий и четвертый кварталы 40-го года и первый квартал 41-го года. Все предложения Ванникова были приняты. Совнаркому дано поручение разместить производство минометов на заводах наркоматов общего и сельскохозяйственного машиностроения.

В конце заседания нарком боеприпасов И. П. Сергеев отчитался перед Политбюро о выполнении плановых заданий. Из-за перегрузки производственных мощностей наркомату не удается обеспечить необходимый темп выпуска противотанковых мин и боеприпасов к минометам всех калибров. Иван Павлович предложил привлечь к производству простейших видов боеприпасов, а именно ручных гранат, противотанковых и противопехотных мин, заводы других наркоматов в соответствии с мобилизационным планом. На освободившихся мощностях наркомат сможет обеспечить выполнение планов по всем видам боеприпасов. Политбюро дало Совнаркому соответствующее поручение.

После заседания Г. К. Жуков был впервые приглашен на ужин к Вождю. На ближней даче в Кунцево собрались почти все члены Политбюро и участники заседания. Ужин проходил в непринужденной обстановке. Особенно много говорили о скандально быстром разгроме вермахтом войск западной коалиции. Несмотря на внешнее веселье, Георгий Константинович чувствовал внутреннее напряжение всех присутствующих. Иосиф Виссарионович, играя роль радушного хозяина, следил, чтобы все гости наливали себе только крепкие напитки и выпивали по полной.

Однако он сам, как заметил Жуков, принимал только грузинское красное вино. После обильной трапезы, перемежавшейся многочисленными тостами, когда все присутствующие изрядно набрались, началось хоровое пение и пляски, в которых особо отличались Ворошилов и Буденный. В разгар веселья Сталин подошел к Жукову, взял его под руку и, отведя в сторону, задал ряд серьезных вопросов о боевых качествах японской армии, о его оценке войны во Франции, о сравнительной оценке финской и французской армий. Жуков с максимально возможной четкостью отвечал. Затем Сталин спросил:

– А как вы думаете, Георгий Константинович, прав ли товарищ Калинин в своих опасениях насчет нестойкости бойцов, набранных из крестьян?

Жуков мгновенно внутренне подобрался. Вопрос был опасным. Говорить всю правду было рискованно, однако врать Вождю и приукрашивать картину было не менее опасно. Жуков мгновенно просчитал допустимую грань откровенности, переходить которую не следовало, и решил ответить мягко, не греша против истины, но и не нарываясь на неприятности.

– Надежность любого воинского контингента прежде всего зависит от общего хода боевых действий. Всякий человек хочет быть на стороне победителей, а не среди проигравших. Если наша армия будет с самого начала побеждать, то не будет и никакой почвы для проявления неустойчивости.

Конечно, слабо обученные части, укомплектованные не служившими в армии крестьянами, могут проявить неустойчивость. Это я видел на Халхин-Голе. Но и тут все зависит от того, в каких условиях эти части принимают свои первые бои. Если армия принимает первый бой в позиционной обороне, то рядовой боец сидит в своем обжитом окопе. Справа и слева от него сидят его товарищи, рядом командир отделения, командир взвода, невдалеке командир роты. Сзади штаб батальона, штаб полка, вторая линия обороны. Боец у всех на виду и под контролем командиров, деваться ему некуда, даже если бы он и захотел сбежать.

Предположим, противник начал артподготовку. Самое безопасное для бойца место – это окоп. Если боец попытается сбежать, то, выскочив из окопа, он наверняка погибнет. Поэтому боец будет сидеть в окопе.

Далее – противник пошел в атаку. Боец понимает, что если он побежит, то погибнет от пуль или осколков, а если не погибнет, то свои же потом пристрелят. Если враги ворвутся в окоп, то перестреляют в горячке всех, не будут разбирать, кто за Советскую власть, а кто против. Отсюда вывод – боец будет стрелять по врагу даже из чистого инстинкта самосохранения.

Совсем другое дело – маневренные бои, особенно в лесистой местности, скажем, в Белоруссии. Тут каждое подразделение действует самостоятельно, контроль за бойцами значительно слабее. При желании боец запросто может сигануть в кусты, а потом заберется в чащу, и ищи его. Еще хуже, если армия терпит поражение и отступает. Командиры убиты или ранены, или сами деморализованы, управление подразделениями ослаблено или утеряно. В таких условиях и стойкий боец может растеряться.

Из этого следует, товарищ Сталин, что слабо обученные части, набранные из запаса, особенно укомплектованные потенциально неустойчивым контингентом, следует вводить в бой только в крепкой позиционной обороне. Кроме того, чтобы опасения товарища Калинина не оправдались, крайне важно не потерпеть поражения в приграничных сражениях. Если придется отходить, то делать это нужно организованно, с рубежа на рубеж, прикрываясь сильными арьергардами, чтобы успеть подготовить оборону на каждом новом рубеже. Запасные рубежи и пути отхода нужно подготовить заранее.

Очень важно, чтобы в первых боях наши части, особенно развернутые по мобилизации, не потерпели поражение. Это, безусловно, повысит боевой дух бойцов. И это относится не только к бойцам из крестьян. Вот так я думаю, товарищ Сталин[82].

– Ну что же, товарищ Жуков, теперь мне, по крайней мере, понятно, почему все военные товарищи так настаивают именно на позиционной обороне как лучшем способе начать войну, – с ехидным прищуром сказал Сталин.

Жуков внутренне испустил глубокий облегченный выдох.

Больше, с точки зрения Георгия Константиновича, ничего серьезного на банкете не случилось.

На заседании 12 июня первым выступал с докладом о состоянии дел в военной авиации вновь назначенный начальник Управления ВВС Я. В. Смушкевич. Он сообщил об успешных испытаниях переоборудованных в одно– и двухместные штурмовики истребителей И-15бис и ДИ-6 с двигателями М-62. Он предложил переоборудовать в штурмовики весь имеющийся парк этих самолетов в количестве:

По предложению ГУ ВВС штурмовые авиаполки будут состоять из штурмовиков и истребителей и включат в себя две эскадрильи штурмовиков по 14 самолетов и три эскадрильи истребителей по 8 самолетов. Эскадрильи штурмовиков состоят из пар самолетов: ведущий одноместный штурмовик и ведомый – двухместный. Три пары составляют звено, в эскадрилью входят два звена и пара командира эскадрильи. Еще пара штурмовиков пилотируется командованием полка. Таким образом, в полк входят 30 штурмовиков с экипажами и два запасных самолета.

Истребительные эскадрильи комплектуются самолетами И-153. Как и штурмовики, для удобства управления истребители объединяются в пары ведущий – ведомый, две пары составляют звено, два звена – эскадрилью[83].

Пару истребителей пилотирует командование полка. Всего в полку состоит 26 истребителей и два резервных самолета. На самолеты командиров, начиная с командира звена, следует установить приемопередатчики, а на остальные самолеты – приемники.

Переоборудование всего парка самолетов И-15бис и ДИ-6 позволит сформировать мощную штурмовую авиацию в количестве 84 штурмовых авиаполка. Для укомплектования их истребительных эскадрилий необходимо построить еще 600 самолетов И-153.

ГУ ВВС ведет отработку тактики боевого применения штурмовых авиаполков. Тактические наставления планируется передать в войска не позднее 30 сентября. Смушкевич предложил наркомату авиапромышленности обеспечить переоборудование всех самолетов до 30 марта 41-го года.

К 30 марта, по планам наркомата обороны и планам наркомата авиапромышленности, в боевом составе ВВС будет следующее количество самолетов и соединений. 25 фронтовых бомбардировочных авиадивизий на самолетах СБ проходят переформирование. После переформирования и доукомплектования каждая из них будет включать 2 бомбардировочных авиаполка по 60 самолетов и 2 истребительных авиаполка по 44 самолета И-16 с моторами М-25. Задачей этих истребительных полков будет исключительно прикрытие своих бомбардировщиков. Дивизии занимаются отработкой взаимодействия бомбардировщиков с истребителями и практическим бомбометанием.

В истребительной авиации и авиации ПВО должны будут остаться только полки на самолетах И-16 последних серий с двигателями М-62(М-63). Требуется переоборудовать еще 800 истребителей И-16 ранних серий, заменив двигатели М-25 на М-62 и пулеметы ШКАС на пулеметы УБ или пушки ШВАК. Всего в тринадцати истребительных авиадивизиях будет сорок полков по сорок четыре самолета И-16. Полк состоит из трех эскадрилий по двенадцать самолетов. В эскадрилью входят три звена из двух пар истребителей, четыре самолета пилотируются командованием полка и четыре составляют резерв без экипажей.

Кроме того, по планам наркомата, к 30 апреля будет сформировано еще десять полков на истребителях новых типов и перевооружено на новые самолеты семнадцать существующих полков. Новые истребители в первую очередь будут поступать в полки ПВО и части внутренних округов. К западной границе полки новых истребителей будут перемещаться только после полного освоения новых самолетов летчиками.

В разведывательной авиации остаются десять полков по сорок самолетов Р-10 м[84]. Разведчики других типов переводятся в учебные заведения.

Заканчивается формирование двадцати пяти полков легких ночных бомбардировщиков на самолетах Р-5 и сорока полков на самолетах У-2. Переоборудование самолетов, ввиду его легкости, производится непосредственно в полках с использованием готовых комплектов деталей, присланных с авиазаводов. Обучение летного состава во всех этих полках будет завершено полностью к концу июля.

Дальнебомбардировочная авиация на самолетах ДБ-3 и ДБ-3Ф к 30 марта будет объединена в девять дивизий (двадцать восемь авиаполков по шестьдесят самолетов), общим количеством 1700 самолетов. Бомбардировщики ДБ-3Ф соответствуют современным требованиям.

Завершено переоборудование 500 самолетов ТБ-3 в военно-транспортные самолеты. Они сведены в две дивизии из четырех полков по 62 самолета. Флот ТБ-3 может обеспечить одновременное десантирование воздушно-десантного корпуса в 9000 человек с полным комплектом вооружения. Один десантный корпус уже сформирован, еще два формируются. Два полка ТБ-3 оснащены оборудованием для морских минных постановок и переданы Балтийскому флоту.

Смушкевич обратил внимание Политбюро на тот прискорбный факт, что все имеющиеся в ВВС истребители уступают основному немецкому истребителю МЕ-109Е. Авиапромышленность до сих пор не провела полностью испытания ни одного современного типа истребителя. Также не прошли испытания и отсутствуют в производстве специальные самолеты-штурмовики, пикирующие бомбардировщики, современные разведчики.

Следующим отчитывался нарком авиационной промышленности А. И. Шахурин.

Он предложил утвердить программу переоборудования устаревших истребителей в штурмовики и модернизации истребителей И-16, согласованную с наркоматом обороны. В третьем квартале подлежало переоборудованию 20 % самолетов каждого типа, в четвертом квартале – 35 %, и в первом квартале 41-го года – 45 % самолетов.

Переоборудование истребителей ДИ-6 и учебной двухместной версии ДИТ самолета И-15бис в двухместные штурмовики, а также переоборудование И-15бис в одноместные штурмовики нарком предложил производить в округах силами окружных авиаремонтных баз.

Авиазаводы обеспечат округа необходимым количеством комплектов для переоборудования, включая двигатели, нижние плоскости, протектированные баки, бронеплиты и прочие детали. Откомандированные с заводов специалисты обеспечат контроль за качеством работ. В округах летчики будут перегонять самолеты из полков на рембазы, а после переоборудования возвратятся в полки. Более сложная работа по переоборудованию одноместных истребителей в двухместные штурмовики должна выполняться на авиазаводах №№ 21, 23, 31.

Модернизацию истребителей И-16 и разведчиков Р-10 можно проводить непосредственно в полках. Освободившиеся двигатели М-25, после ремонта в рембазах, можно использовать на истребителях И-16 бомбардировочных дивизий.

Алексей Иванович сообщил, что в серийном производстве на заводах отрасли находятся истребители И-16 тип 24 и И-153, бомбардировщики СБ-РК и ДБ-3Ф, разведчики Р-10 по плановым заданиям, утвержденным СНК. Планы выпуска самолетов пересмотрены с учетом загруженности мощностей переоборудованием устаревших типов самолетов.

Далее Шахурин отчитался перед Политбюро о разработке новых типов самолетов. Опытные образцы истребителей И-26, И-200, И-301, по предварительным данным, не уступающие немецкому Ме-109Е, проходят заводские испытания. Осенью наркомат планирует завершить государственные испытания и начать серийное производство.

Заводские испытания также проходят пикирующие бомбардировщики Ар-2, ББ-22, ПБ-100. Легкий бомбардировщик СУ-2 уже прошел государственные испытания и проходит войсковые, к его производству приступают заводы № 135 в Харькове и № 31 в Таганроге.

Бронированный штурмовик БШ-2[85] в одноместном варианте прошел государственные испытания. В настоящее время заводы № 18 и № 30 готовятся к его серийному производству. Шахурин отметил, что двигатель АМ-38, устанавливаемый на штурмовики, все еще не доведен до необходимой надежности, а производство бронекорпусов для штурмовиков на Ижорском заводе в Ленинграде только начинается. Шахурин предложил военным в короткий срок определиться, нужен ли им двухместный вариант БШ-2, который также испытывается в КБ Ильюшина.

Политбюро потребовало от наркомата запустить в серию хотя бы один новый тип истребителя, один тип пикирующего бомбардировщика и штурмовик не позднее 30 ноября 40-го года.

На заседании 13 июня выступал нарком обороны Тимошенко. Он довел до сведения членов Политбюро информацию о состоянии работ на тыловом стратегическом рубеже и о формировании на нем новых соединений. Построены склады вооружения, боеприпасов и снаряжения для 160 стрелковых, 20 мотострелковых и 20 танковых дивизий. Численность личного состава каждой дивизии доведена до 1000 человек, хотя все они до настоящего времени заняты на работах по строительству складов, бытовых помещений и полевых укреплений.

Тимошенко предложил довести к 31 декабря численность личного состава танковых дивизий до 60 %, поскольку к этому времени они будут полностью обеспечены бронетехникой. Численность мотострелковых дивизий довести до 3000 человек (25 % штата), причем комсостав, начиная с командира взвода, укомплектовать полностью.

К 30 марта 1941 года сформировать еще 18 танковых дивизий на танках старых образцов и 8 танковых дивизий на танках Т-34, укомплектовав их личным составом на 30 %. К этому же сроку 20 мотострелковых дивизий довести до 50 % штата при полном укомплектовании техникой и вооружением. Сформировать еще 20 мотострелковых дивизий, укомплектованных личным составом на 20 %.

Танковым и мотострелковым дивизиям в процессе формирования и доукомплектования предписано заниматься боевой учебой, ограничив строительные работы до минимума, зимой провести учения полкового уровня. Личному составу стрелковых дивизий тылового рубежа приказано продолжать строительные работы до зимы, зимой также начать боевую учебу.

Авиационная группировка на западном направлении к 30 марта составит:

Аэродромы истребительной и штурмовой авиации строятся на удалении 30–50 км от главного рубежа, аэродромы бомбардировочной и разведывательной – на удалении 50–100 км. Для каждого истребительного и штурмового полка помимо основного аэродрома строятся еще по две-три запасные полевые площадки. На основных аэродромах предусматриваются стоянки для рассредоточенного и замаскированного размещения самолетов.

Артиллерия РГК размещается за тыловым стратегическим рубежом. Фронтовые склады вооружения, боепитания, снаряжения, продовольствия и горюче-смазочных материалов размещены между главным и тыловым рубежами, вне направлений предполагаемых главных ударов противника. Все стратегические склады отводятся за тыловой рубеж.

К 30 октября будет полностью завершена модернизация всех радиостанций в войсках. За счет установки кварцевых стабилизаторов частоты проблема качества радиосвязи будет решена. Разработаны и доведены до войск наставления по кодированию и шифрованию радиообмена. Приказом по наркомату предписано войскам с 1 ноября перейти на радиосвязь, как на основной вид связи.

На основании докладов, заслушанных на заседаниях Политбюро 10, 11, 12 и 13 июня, были приняты совместные постановления Политбюро и СНК.

Генерал-майор Карбышев Д. М.

В середине мая 40-го года Дмитрий Михайлович принял предложение главкома западного направления Г. К. Жукова и перешел со спокойной должности профессора Военно-инженерной академии на обещавшую бурную жизнь должность заместителя главкома по военно-инженерным сооружениям.

Из мемуаров генерал-полковника инженерных войск Д. М. Карбышева[86].

В начале мая ко мне в академию заехал мой бывший слушатель, а ныне главнокомандующий войсками западного стратегического направления Г. К. Жуков. После непродолжительной беседы, посвященной общим воспоминаниям и общим знакомым, Георгий Константинович завел разговор об уроках финской кампании, главным из которых был тот, что хорошо подготовленный оборонительный рубеж способен надолго задержать даже многократно превосходящего противника.

Я изложил главкому свое видение устройства современной противотанковой оборонительной позиции. Георгий Константинович с интересом выслушал меня, а затем неожиданно предложил пойти к нему заместителем по инженерной части. По его словам, к этому времени стрелковые соединения построили полевую оборону с опорой на старые долговременные сооружения укрепленных районов. Теперь стояла задача превратить эту линию в мощную современную стратегическую оборонительную позицию, способную выдержать удар крупных танковых группировок при массированном воздействии с воздуха. Главком польстил мне, сказав, что из известных ему специалистов никто не справится с этой задачей лучше меня.

К тому времени мне уже несколько наскучила преподавательская работа, и появилось твердое желание заняться практической деятельностью. Так что предложение Жукова легло на подготовленную почву. Тем не менее для порядка испросив двое суток на размышление, я тепло попрощался с Георгием Константиновичем.

Главком был известен в войсках как жесткий, но справедливый командир, к тому же очень хорошо проявивший себя в Монголии. Поэтому я надеялся успешно с ним сработаться. Через два дня я позвонил Жукову и дал свое согласие.

После получения приказа о назначении я закончил дела на кафедре и принял под командование инженерное управление главкомата. С удовлетворением обнаружил, что управление укомплектовано толковыми и квалифицированными командирами. По согласованию с Жуковым, я получил право привлекать к работе специалистов из инженерных управлений штабов военных округов.

Время поджимало, и уже 15 июня я с группой своих командиров прибыл в Минск, где в это время находился сам Жуков. Вместе с ним и с командованием Западного округа мы рассмотрели карты укрепрайонов. Жуков поручил мне поработать в Минске, Киеве и Одессе по нескольку дней, потом представить ему записку с анализом слабостей существующей линии обороны, а затем в Москве со своим управлением в короткий срок разработать проект усиления инженерных сооружений. По его словам, под это дело можно было получить практически неограниченные ресурсы рабочей силы и почти неограниченные ресурсы строительных материалов и техники. Единственное, чего категорически не хватало, это времени. Все должно быть полностью готово не позднее 15 апреля 41-го года.

С оборонительными сооружениями УРов вдоль старой границы я был и так хорошо знаком. Изучение по картам полевых укреплений, построенных войсками, сразу же показало, что они в большинстве случаев построены строго по уставному шаблону, слабо привязаны к существующим сооружениям УРов и к условиям местности, не эшелонированы по глубине на танкоопасных направлениях[87].

Первым делом я поручил инженерному отделу штаба округа провести полную рекогносцировку главного рубежа и разделить весь рубеж на участки четырех категорий, исходя из их проходимости для танков и колесной техники:

1-я категория. Проходимые для колесной техники и танков. Например, поля и редколесье с хорошими грунтовыми дорогами.

2-я категория. Пригодные для танков, но труднопроходимые для колесной техники. Например, поля и редколесье без дорог.

3-я категория. Непроходимые для колесной техники, но доступные для танков. Например, небольшие леса и пойменные луга.

4-я категория. Непроходимые для любой техники. Болота, заболоченные поймы рек, густые обширные леса.

За пять дней я побывал во всех УРах Западного округа и выборочно осмотрел по нескольку батальонных узлов обороны в каждом УРе.

Затем я поехал в Киев, где провел аналогичную работу с инженерным управлением штаба Киевского округа, возглавляемым генерал-лейтенантом Советниковым И. Г.

Еще через пять дней я был уже в Одесском военном округе, где также ознакомился с состоянием дел и дал необходимые поручения.

В первых числах июня я вернулся в Москву, куда уже поступила значительная часть материалов из Западного округа. 5 июня я представил главнокомандующему записку с анализом слабостей оборонительных линий во все трех округах. В кратком изложении, оборонительные линии имели следующие недостатки:

1. Не проработан вопрос оптимальной привязки полевых укреплений стрелковых дивизий к существующим долговременным сооружениям УРов.

2. Поскольку старые УРы строились в то время, когда танковые войска еще были в младенческом состоянии, только 10 % дотов имели артиллерийское вооружение, остальные доты вооружены пулеметами.

3. Так как пехота может пройти практически везде, то количество дотов на километр фронта было везде почти одинаковым, причем доты располагались, как правило, в одну линию.

4. Между батальонными узлами обороны имелись значительные промежутки, которые прикрывались лишь перекрестным пулеметным огнем, причем часто эти промежутки приходились на танкодоступную местность.

5. На танкодоступных участках явно не хватало противотанковых препятствий: рвов и надолбов.

6. Совершенно не проработан вопрос размещения средств ПВО для защиты УРов от воздушного нападения.

7. Не организовано взаимодействие собственных артиллерийских средств стрелковых дивизий с артиллерией УРов.

8. Слабо проработан вопрос защиты ключевых точек местности минно-взрывными заграждениями.

Далее в записке излагались исходные принципы построения обороны:

а) круговая оборона позиции каждого подразделения, начиная с взвода;

б) массирование и эшелонирование обороны в зависимости от проходимости местности для танков и автомобилей;

в) размещение полевой артиллерии в старых пулеметных дотах;

г) основа обороны – батальонный узел;

д) минимальная оборонительная единица – опорный пункт стрелкового взвода;

е) наибольшая оборонительная единица – дивизионный укрепрайон;

ж) применение в предполье инженерных заграждений в сочетании с минно-взрывными. Устройство заминированных засек вдоль лесных дорог;

з) минирование всех мостов, бродов, дефиле в предполье и на оборонительном рубеже.

Фундаментом обороны становился батальонный опорный узел. Его центром должно было стать мощное долговременное сооружение, представляющее собой систему из 3–4 артиллерийских дотов, обеспечивающих круговой обстрел прилегающей территории. Мы предложили назвать это сооружение батальонным фортом.

Надо сказать, что старые доты были, как правило, хорошо привязаны к местности и располагались на возвышенных точках рельефа. Следовало установить в них вместо пулеметов полевые орудия калибра 45–76 мм, в зависимости от размера казематов. Щиты орудий необходимо было усилить дополнительными броневыми экранами. Для обеспечения круговой обороны дотов с флангов и тыла требовалось построить новые доты или хотя бы прочные дзоты. В новых дотах батальонного форта следовало разместить противотанковые и дивизионные пушки. Гарнизоны уровских дотов входили в подчинение командиру стрелкового батальона.

Там, где батальонные форты отсутствовали, в записке предлагалось строить новые мощные доты, вооруженные специальными капонирными пушками калибра 85–107 мм[88]. В записке ставился вопрос о срочном производстве таких пушек.

Ширина батальонного узла обороны по фронту составляла 800–1300 метров, а глубина, без учета предполья, – 700–1000 метров.

На удалении 300–400 метров от батальонного форта по окружности следовало построить 3–4 ротных дота. В трех амбразурах ротного дота должны размещаться батальонные и ротные огневые средства: 45-миллиметровые пушка, противотанковые ружья, станковые пулеметы. С тыльной стороны ротных дотов мы предложили размещать башни, снятые со старых танков. Башни должны дополнительно защищаться броневыми экранами и устанавливаться на бетонном перекрытии крепкого блиндажа. Танковая пушка и спаренный с ней пулемет обеспечивали круговую оборону ротного дота.

По окружности на удалении 100–150 метров от ротного дота необходимо было построить три взводных дзота, в которых разместится опорное отделение стрелкового взвода со своим вооружением. Из амбразур должна простреливаться зона вокруг соседних дзотов.

Доты и дзоты прикрывают друг друга фланкирующим огнем. На фронтальной стороне амбразуры отсутствуют, то есть все огневые точки построены по принципу полукапониров. Как показал опыт Финской войны, это значительно уменьшит их уязвимость от артогня противника. Доты на линии Маннергейма были построены именно по такому принципу.

Вокруг взводного дзота на расстоянии 30–40 метров размещались четыре жилых блиндажа для отделений взвода, соединенные между собой кольцевой траншеей и ходами сообщения с дзотом. В траншее размещались ячейки для ручных пулеметов и стрелков. Дзот, блиндажи и окружающая траншея образовывали взводный опорный пункт.

Все доты и дзоты соединялись между собой траншеями и ходами сообщения. Вокруг батальонного форта в окопах размещались минометные батареи и зенитные пулеметы ДШК, а также полковая артиллерия. Батальонный форт соединялся закопанными глубоко в землю телефонными линиями с КП батальона, наблюдательными пунктами, ротными дотами и штабом полка. С фронта позиция защищались 3–6 рядами проволочных заграждений и минными полями.

Ротный дот и три окружающих взводных опорных пункта составляли ротный опорный пункт.

Таким образом, каждый стрелковый взвод, рота, а тем более батальон занимали отдельный, при необходимости – автономный опорный пункт, и были способны вести в нем длительную круговую оборону. Чтобы прорваться к батальонному форту, противник должен был преодолеть инженерные и минно-взрывные заграждения предполья, прорваться через взводный и ротный опорные пункты, преодолеть не менее пяти линий траншей.

Перед фронтом взводных опорных пунктов мы предложили устроить предполье глубиной 6–10 км, насыщенное инженерными заграждениями: противотанковыми рвами, надолбами, засеками, колючей проволокой и минными полями. Особое внимание должно быть обращено на минирование всех мостов, бродов, дефиле в болотах и лесах, как в предполье, так и на главном рубеже. Лесные дороги требовалось перекрывать заминированными засеками. По переднему краю предполья размещались замаскированные посты боевого охранения.

На местности 1-й категории дивизионный укрепленный район строился в две линии. На первой линии располагались пять батальонных узлов обороны, занимая 8–10 км по фронту и до 1,5 км в глубину. На удалении 2–3 км от первой размещалась вторая линия из трех батальонных узлов. С фланга позицию между первой и второй линиями прикрывал еще один батальонный узел. С другого фланга дивизионный УР защищал батальонный узел соседней дивизии. Между первой и второй линиями в полосе размером примерно 2 на 5 км размещались дивизионная артиллерия, полковые и дивизионные средства ПВО, а также резервы дивизии.

За второй линией на удалении 2–3 км располагалась третья линия полевых укреплений, которая могла быть занята корпусными резервами, в случае прорыва первой и второй линии обороны. Корпусная артиллерия должна размещаться за третьей линией, на хорошо замаскированных позициях, как правило, по опушкам лесных массивов. В целом, можно сказать, что на участках первой категории наши УРы будут сильнее главной полосы линии Маннергейма.

На участках второй категории размеры дивизионного УРа увеличивались до 12–18 км по фронту. На второй линии строились только полевые укрепления, постоянные гарнизоны в них отсутствовали, она должна была заниматься сильными дивизионными резервами при угрозе прорыва первой линии.

Участки третьей категории прикрывались одной линией батальонных узлов, поддерживающих между собой огневую связь. Ширина полосы дивизии по фронту составляла от 18 до 30 км.

Участки четвертой категории не имели сплошной оборонительной линии и состояли из отдельных батальонных и ротных узлов. Между узлами все возможные пути продвижения пехоты противника защищались инженерными и минными заграждениями. Дивизия защищала фронт до 50 км.

Как правило, старый территориальный УР должен был заниматься стрелковым корпусом, соответственно командование УРа напрямую подчинялось командиру корпуса. Командиры арт-пульбатов УРа подчинялись командирам стрелковых дивизий.

К записке прилагались карты типовых дивизионных УРов на участках всех четырех категорий.

Георгий Константинович внимательно ознакомился с запиской, одобрил ее и посетовал, что не привлек меня к работе с октября прошлого года, так как теперь придется многое переделывать заново. Тем не менее, сказал он, время еще есть, нагружай на всю катушку свое управления и штабы округов и армий, но чтобы к 25 июня были готовы проекты по одному из УРов в Западном, Киевском и Одесском округах, а к 25 июля чтобы были готовы все проекты, – постараюсь с твоей запиской попасть к Иосифу Виссарионовичу, чтобы получить «добро» на выделение стройматериалов и рабочей силы.

25 июня я представил Жукову проекты по трем УРам, а он сообщил мне, что готовы директивы наркоматов обороны, строительства и НКВД о развертывании строительства инженерных сооружений на главном рубеже. Наркомату вооружений дана команда на выпуск комплектов приспособлений для монтажа полевых орудий в старых дотах и на производство капонирных орудий калибра 76–107 мм для новых дотов.

До 30 июня я согласовал с начальником Главного военно-инженерного управления наркомата обороны генерал-майором Хреновым А.Ф., а также с руководством ГУШОСДОР НКВД, которым было поручено вести строительные работы, дислокацию и численность строительных подразделений, а с наркоматом строительства – лимиты на стройматериалы и разнарядку заводам-поставщикам.

Весь июль мне и моим командирам пришлось провести в разъездах по округам. Но примерно с 15 июля строительство удалось развернуть, и далее его темпы только нарастали. По соглашению с НКВД, их подразделения занимались в основном строительством бетонных сооружений, армейские строительные части – строительством сооружений в предполье. Стрелковые дивизии своими силами строили деревоземляные сооружения в своих УРах. Примерно с 10 августа строительные работы развернулись на всю возможную мощность. При таком темпе я вполне серьезно рассчитывал закончить основные работы к зиме.

Старинов И. Г. Из мемуаров

В июне 40-го года, когда я еще находился в отпуске по ранению, меня утвердили в должности начальника отдела заграждения и минирования Управления военно-инженерной подготовки Главного военно-инженерного управления РККА. Знакомый со мной по боям на Карельском перешейке начальник Управления Аркадий Федорович Хренов принял меня по-товарищески и после короткой вступительной беседы поставил передо мной ряд конкретных задач, которые вытекали из главной – ликвидировать наше отставание в технике минирования и разминирования, возникшее в 37–39-м годах. С удовлетворением я узнал от него, что некоторые работники Генерального штаба, занимавшиеся работами нашего профиля и арестованные в 37–38-м годах, вернулись и приступили к своим обязанностям.

Мы снова занялись разработкой штатов минно-подрывных батальонов, прерванной в начале 38-го года. Эти батальоны должны были стать средством командования фронтов, оперативно перебрасываемым на маршруты продвижения вражеских группировок в случае прорыва нашей линии обороны с целью подрыва мостов и устройства искусственных минно-взрывных заграждений. По два таких батальона в конце 40-го года сформировали в четырех западных округах.

Другой важной задачей была выработка рекомендаций по инженерной подготовке приграничной полосы, образующей предполье главного стратегического рубежа. С большим удовлетворением я узнал, что в предполье дислоцированы стрелковые корпуса, которым поставлена задача, о важности которой мы все время говорили, – затруднить противнику преодоление всех естественных препятствий и создать новые искусственные препятствия.

Наш отдел в течение месяца разработал наставления по взрывному уничтожению мостов, бродов и всевозможных дефиле, включая конкретные схемы минирования мостов основных типов. Например, однопролетные мосты через средние реки должны были минироваться следующим образом. Под обе береговые опоры с помощью подкопов устанавливались мощные подрывные заряды с двумя типами электровзрывателей. Первый тип приводился в действие по проводам, закопанным глубоко в грунт, из ближайшего дота и с командного пункта подразделения, обороняющего мост. Другой подрывался по радиосигналу из вышестоящего штаба. Пролетная конструкция моста минировалась в нескольких местах, так чтобы при подрыве обеспечивалось ее полное уничтожение. По нашей рекомендации дивизиям обороны предполья было выделено по 50 тонн взрывчатки и по 2000 взрывателей различных типов.

Мы разработали рекомендации по устройству заминированных лесных засек. Надо сказать, что такое инженерное заграждение, как засека, исстари применялось на Руси. Еще древнерусские княжества использовали засеки для обороны от кочевников. Засека представляет собой широкую полосу в лесу, устроенную из поваленных деревьев, причем деревья валились крест-накрест вершинами в сторону противника. Образующееся густое переплетение сучьев невозможно преодолеть даже одиночному пехотинцу. Такие засеки противнику обязательно придется разбирать. А если поваленные стволы еще и заминировать, то эта задача становится весьма сложной.

В предполье главной оборонительной полосой мы предложили устроить сплошные полосы заминированных засек. Лесные дороги, пересекающие засеки, можно было свободно попользовать. В то же время при угрозе продвижения противника, подорвав толовыми шашками стволы деревьев по обеим сторонам дороги, можно было мгновенно сделать засеку сплошной.

Следует отметить, что Главное командование западного направления охотно принимало наши рекомендации.

В начале тридцатых годов в приграничной полосе была создана сеть партизанских баз, сформировано кадровое ядро партизанских отрядов, обученное минно-взрывному, диверсионному делу и конспирации. К сожалению, в 37-м – 38-м годах все партизаны-диверсанты были репрессированы, а партизанские базы ликвидированы[89].

Теперь, при полной поддержке главкома Жукова Г. К. и республиканских комитетов партии, эта работа возобновилась на всей территории предполья. Часть репрессированных партизан вернулась из заключения и стала важнейшим кадровым резервом для этой работы. В Ульяновском училище связи, которое раньше называлось «училищем особой техники», снова открылось отделение, которое готовило партизан-диверсантов. К работе активно подключилось Разведывательное управление Красной Армии, ведь партизанские базы предоставляли незаменимую возможность сбора разведывательной информации в тылу врага. В состав отрядов включались кадровые разведчики, обученные радиоделу.

Другой крайне важной задачей, которой пришлось заниматься, было обоснование величины штатного боекомплекта противотанковых и противопехотных мин стрелковой дивизии. Заместитель наркома обороны маршал Кулик в свое время утвердил нищенские нормы в 2500 противотанковых и 4000 противопехотных мин на дивизию. Нам удалось утвердить увеличение боекомплекта до 15 000 противотанковых и 20 000 противопехотных мин. Более того, с нашей подачи главком западного направления добился увеличения запаса для стрелковых дивизий Главного рубежа до 20 000 противотанковых и 30 000 противопехотных мин, а для дивизий обороны предполья – до 30 и 50 тысяч соответственно.

В результате наших усилий, к 30 марта 1941 года Красная армия имела около 3 млн. противотанковых и более 4 млн. противопехотных мин[90].

10 августа 1940 года Политбюро рассматривало вопросы внешней политики. С докладом «Изменения политической обстановки в Европе и мире» выступал Председатель Совнаркома В. М. Молотов[91]. После обсуждения доклада слово взял Сталин.

– Как мы видим, политическая ситуация в Европе коренным образом изменилась. Германия нанесла неожиданно быстрое поражение своим западным противникам. Несмотря на понесенное поражение, Англия, похоже, не намерена заключать перемирие с немцами. Теперь у Гитлера есть три варианта действий в следующем году:

а) вторжение в Англию;

б) захват английских владений в Средиземноморье и на Ближнем Востоке;

в) нападение на СССР.

Куда теперь двинется Гитлер? Вряд ли кто-нибудь возьмется это точно предсказать. Наше дело – готовиться к варианту «в». Если Гитлер пойдет другим путем, ну что же, нам будет только легче. Сейчас же мы обязаны исходить из наихудшего варианта. Наркомат иностранных дел должен направить все усилия на то, чтобы Гитлер избрал вариант «а» или вариант «б». Все наши обязательства по договору с Германией должны скрупулезно выполняться, чтобы не дать Гитлеру ни малейших оснований обвинить нас в нарушении договора.

Наше стратегическое положение значительно улучшилось. Имеется возможность серьезно укрепить северный и южный фланги западного направления. Теперь мы можем построить в Прибалтике и Молдавии глубоко эшелонированную оборону. Намного легче будет действовать Балтийскому флоту.

Сейчас товарищ Шапошников доложит предложения Генерального штаба по новому плану обороны.

…

– Намеченные в октябре планы обороны к настоящему моменту полностью выполнены. Присоединение прибалтийских республик к Советскому Союзу позволяет нам значительно улучшить стратегические позиции на правом фланге. Теперь мы можем продлить главный стратегический рубеж от Себежского укрепленного района по Западной Двине до Рижского залива. По этому крупному водному рубежу необходимо построить четыре укрепленных района и разместить в них четыре стрелковых корпуса. В предполье главного рубежа на территории Литвы следует расположить стрелковый корпус обороны предполья, как это мы сделали в Белоруссии и на Украине.

Правый фланг тылового рубежа мы также можем вынести на 160 км вперед с рубежа реки Нарвы на рубеж Псков – Чудское озеро – река Эмайыги – Вильянди – Пярну. На этот рубеж требуется передислоцировать девять стрелковых дивизий сокращенного состава с нарвского рубежа.

Присоединение Бессарабии позволяет и на левом стратегическом фланге перед главным рубежом, между реками Прут и Днестр, оборудовать полноценное предполье и разместить в нем стрелковый корпус.

В соответствии с октябрьскими решениями Политбюро, пограничные заставы на западной границе существенно усилены за счет введения в их штат опорных взводов, а также за счет усиления минных и инженерных заграждений.

В дополнение к октябрьскому плану Генштаб предлагает, с целью задержки продвижения противника на таких выгодных естественных рубежах, как реки Неман и Западный Буг, расположить на предполагаемых направлениях главных ударов противника еще по два стрелковых корпуса. Вместе с развернутыми там ранее корпусами обороны предполья на трех направлениях будут сформированы общевойсковые армии трехкорпусного состава. Одна армия блокирует выступ границы в районе Сокаля в Западной Украине, другая прикроет границу вокруг Бреста, третья блокирует выступ в районе Сувалок на границе Литвы и Белоруссии. По расчетам Генштаба, в прочных полевых укреплениях эти армии смогут дополнительно задержать ударные группировки противника на четыре-пять дней, что будет весьма полезно для поведения мобилизации. Кроме того, прорывая укрепленные рубежи на крупных реках, противник понесет серьезные потери. После прорыва противником нашей приграничной обороны эти три армии должны организованно отойти на главный рубеж.

Таким образом, на главном рубеже будет размещена 81 стрелковая дивизия и гарнизоны двадцати пяти УРов, всего 106 расчетных дивизий, общей численностью 1500 тыс. человек. На новой границе будут размещаться погранвойска численностью 200 тысяч человек и 6 стрелковых корпусов, всего 450 тысяч человек, или 32 расчетные дивизии. В предполье главного рубежа, между старой и новой границами, планируется разместить 7 стрелковых корпусов, всего 320 тысяч человек личного состава. По сравнению с октябрьским планом требуется довести до полного штата еще 45 стрелковых дивизий, из числа размещенных на тыловом рубеже, и передислоцировать их на главный рубеж, в предполье и на новую границу.

Между главным и тыловым рубежом размещаются 20 танковых и 20 мотострелковых дивизий, 84 полка штурмовой и 40 полков истребительной авиации, 15 бомбардировочных дивизий.

На тыловом рубеже взамен перебрасываемых нужно сформировать пятнадцать новых стрелковых дивизии сокращенного состава. Общее количество стрелковых дивизий сокращенного состава, таким образом, станет равным 130. В стадии формирования на тыловом рубеже находятся 26 танковых и 40 мотострелковых дивизий. Танковые дивизии, по мере поступления бронетанковой техники, доводятся до 60 % штатного состава, мотострелковые дивизии пополняются до 20–30 % штата.

Войсковые соединения армий прибалтийских республик, ввиду их потенциальной ненадежности, предлагаю расформировать. Их личный состав направить для дальнейшего прохождения службы в среднеазиатский, закавказский и внутренние военные округа. Освободившийся личный состав из этих округов перебросить на укомплектование дивизий тылового рубежа. С вновь присоединенных территорий предлагаю призвать в Красную Армию призывной контингент пяти возрастов, из числа лиц, не проходивших воинскую службу, и сформировать из них строительные части для строительства укрепрайонов на новых территориях. После начала боевых действий строительные части отвести на тыловой оборонительный рубеж, и использовать их личный состав для укомплектования дивизий тылового рубежа.

…

Доклад Шапошникова был утвержден решением Политбюро в качестве основы для разработки нового плана стратегической обороны и мобилизационного плана.

20 августа нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Шапошников представили Сталину на утверждение документ под названием «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на западе и востоке на 1940 и 1941 годы».

1. Наши вероятные противники.

Сложившаяся политическая обстановка в Европе создает вероятность вооруженного столкновения на наших западных границах. Это вооруженное столкновение может ограничиться только нашими западными границами, но не исключена вероятность и атаки со стороны Японии наших дальневосточных границ.

На наших западных границах наиболее вероятным противником будет Германия. Что же касается Италии, то возможно ее участие в войне, а вернее, ее выступление на Балканах, создавая нам косвенную угрозу.

Вооруженное столкновение СССР с Германией может вовлечь в военный конфликт с нами Венгрию, а также с целью реванша – Финляндию и Румынию.

При вероятном вооруженном нейтралитете со стороны Ирана и Афганистана возможно открытое выступление против СССР Турции, инспирированное немцами.

Таким образом, Советскому Союзу необходимо быть готовым к борьбе на два фронта: на западе – против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, и на востоке – против Японии, как открытого противника или противника, занимающего позицию вооруженного нейтралитета, всегда могущего перейти в открытое столкновение.

2. Вооруженные силы вероятных противников.

Основным, наиболее сильным противником является Германия.

В настоящее время Германия имеет развернутыми 205–226 пехотных дивизий (в том числе до 8 моторизованных) и 15–17 танковых дивизий, а всего до 243 дивизий, 20 000 полевых орудий всех калибров, 10 000 танков и от 14 200 до 15 000 самолетов, из них 4500–5000 бомбардировщиков, 3500–4000 истребителей, 400–600 разведчиков, 3000 транспортных и 2800–3000 учебно-тренировочных самолетов.

Из указанного количества до 85 пехотных и до 9 танковых дивизий развернуты на востоке и юго-востоке.

Сложившаяся военная обстановка в Западной Европе позволяет немцам перебросить большую часть сил против наших западных границ.

При неоконченной еще войне с Англией предположительно можно считать, что в оккупированных странах и в областях Германии будут оставлены до 56 дивизий и в глубине страны до 20 дивизий.

Таким образом, из указанных выше 243 дивизий до 173 дивизий, из них 140 пехотных, 15–17 танковых, 8 моторизованных дивизий, 5 легких и 3 авиадесантные, и до 13 000 самолетов будет направлено против наших границ.

Финляндия сможет выставить против СССР 15–18 пехотных дивизий.

Румыния в настоящее время имеет до 45 пехотных дивизий и около 1100 самолетов, из них можно ожидать, что против Советского Союза будет использовано не менее 30 пехотных дивизий, 3 кавалерийских дивизий и около 1100 самолетов.

Венгрия сможет выставить против СССР до 15 пехотных дивизий, 2 танковых дивизии и 2 кавалерийские бригады.

Всего, с учетом указанных выше вероятных противников, против Советского Союза на западе может быть развернуто 253 пехотные дивизии, 10 550 танков, 15 100 самолетов.

Япония сможет выставить на Востоке против границ СССР до 40 пехотных дивизий, до 1200 танков, 3000 самолетов.

Итак, при войне на два фронта СССР должен считаться с возможностью сосредоточения на его границах около 280–290 пехотных дивизий, 11 700 танков, 30 000 полевых орудий средних и тяжелых калибров, 18 000 самолетов.

3. Вероятные оперативные планы противника.

Документальными данными об оперативных планах вероятных противников, как по западу, так и по востоку, Генеральный штаб Красной Армии не располагает.

Наиболее вероятными предложениями стратегического развертывания возможных противников могут быть:

На Западе. Германия, вероятнее всего, развернет свои главные силы к северу от устья реки Сан, с тем чтобы из Восточной Пруссии через Литовскую ССР нанести и развить главный удар в направлениях на Ригу, на Ковно и далее на Двинск – Полоцк или на Ковно – Вильнюс и далее на Минск.

Одновременно необходимо ожидать вспомогательных концентрических ударов со стороны Ломжи и Бреста с последующим развитием их в направлении Барановичи – Минск.

Вполне вероятен также одновременно с главным ударом немцев из Восточной Пруссии их удар с фронта Холм, Грубешов, Томашев, Ярослав (Сокальский выступ) на Дубно, броды, с целью овладения Западной Украиной.

На юге возможно ожидать одновременного с германской армией перехода в наступление из районов Северной Румынии в общем направлении на Жмеринку румынской армии, поддержанной германскими дивизиями.

При изложенном предположительном варианте действий Германии можно ожидать следующих развертывания и группировки ее сил:

– к северу от устья реки Сан немцы могут иметь на фронте Мемель – Седлец до 123 пехотных и до 10 танковых дивизий и большую часть своей авиации;

– к югу от устья реки Сан – до 50 пехотных дивизий и 5 танковых дивизий с основной группировкой в Сокальском выступе.

Не исключена возможность, что немцы с целью захвата Украины сосредоточат свои главные силы к югу от устья реки Сан в районе Седлец – Люблин для нанесения главного удара в общем направлении на Киев. Этот удар, по-видимому, будет сопровождаться вспомогательным ударом из Восточной Пруссии.

При этом варианте действий Германии надо ожидать, что немцы выделят для своих действий на юге 110–120 пехотных дивизий, основную массу своих танков и самолетов, оставив для действий на севере 50–60 пехотных дивизий, часть танков и самолетов.

Примерный срок развертывания германских армий на наших границах – 10–15-й день от начала сосредоточения[92].

Необходимо учитывать возможность скрытного сосредоточения немецких войск и их внезапного, без объявления войны, нападения на наши границы. Исходя из этой возможности, Генштаб считает наиболее целесообразным способом ведения боевых действий на начальном этапе войны стратегическую оборону. Целью обороны является прикрытие наших мобилизационных мероприятий, уничтожение подвижных группировок противника и нанесение ему максимальных потерь в живой силе, завоевание господства в воздухе. В итоге будут подготовлены условия для последующего перехода в стратегическое наступление. Стратегическая оборона будет осуществляться на вновь присоединенных территориях методом подвижной обороны важнейших пунктов местности. По линии укрепленных районов вдоль старой границы будет построена жесткая позиционная оборона. Прорвавшиеся через линию УР группировки будут уничтожаться между главным и тыловым рубежом силами механизированных войск и силами стрелковых соединений на тыловом стратегическом рубеже.

4. Основы нашего стратегического развертывания.

Исходя из необходимости стратегического развертывания наших вооруженных сил на два фронта, необходимо считать основным театром Западный. На востоке следует развернуть такие силы, которые гарантировали бы устойчивость положения в случае нападения Японии. Остальные наши границы должны быть прикрыты минимальными силами.

Для действий против Японии необходимо назначить:

– 28 стрелковых дивизий, из них 4 моторизованные;

– 2 танковые дивизии и 8 танковых бригад, всего 1700 танков;

– 4 кавалерийские дивизии;

– 44 авиационных полка, всего 2600 самолетов.

На южных границах оставляются:

– 11 стрелковых дивизий, из них 7 горных;

– 6 кавалерийских дивизий и 2 танковые бригады.

Для действий против Финляндии назначить:

– 18 стрелковых дивизий, включая 2 мотострелковые;

– 2 танковые дивизии.

Соединения, предназначенные для действий на главном – западном направлении, разделить на две категории:

– первая категория – полностью развернутые дивизии;

– вторая категория – резервные дивизии сокращенного состава.

В дивизиях сокращенного состава необходимо иметь полный комплект вооружения, боеприпасов и снаряжения. Укомплектованность личным составом в резервных дивизиях должна составлять: в стрелковых дивизиях – 10 %, в мотострелковых дивизиях от 20 до 30 %, в танковых дивизиях – 60 %. Старшим и средним комсоставом дивизии должны быть укомплектованы полностью. В механизированных войсках необходимо полностью укомплектовать экипажи боевых машин и артиллерийские расчеты. Срок полного укомплектования резервных дивизий по мобилизации – 15 дней.

Вероятнее всего, определить, какой из вариантов действий выберет противник, удастся только после начала боевых действий. Поэтому дислокация наших сил на новой границе, в предполье и на главном рубеже должна обеспечивать отражение ударов противника по любому из двух вариантов.

Передовой оборонительный рубеж строится по новой государственной границе.

Главный стратегический рубеж проходит в основном по линии укрепленных районов вдоль старой границы: по реке Западная Двина на рубеже Рига – Плявиняс – Краслава, далее по линии Глубокое – Логойск – Дзержинск – Микашевичи – Туров– Белокоровичи – Новоград-Волынский – Мирополь – Летичев – Могилев-Подольский, далее по реке Днестр до Черного моря.

Между новой границей и главным рубежом располагается предполье главного рубежа.

На западном направлении предлагается к 30 марта полностью развернуть:

– пограничные войска – 14 расчетных дивизий;

– на новой границе – 18 стрелковых дивизий и одну горнострелковую;

– в предполье главного рубежа – 21 стрелковую дивизию;

– на главном рубеже – 106 расчетных дивизий (считая гарнизон одного УРа за расчетную дивизию);

– между главным и тыловым рубежом – 20 танковых и 20 мотострелковых дивизий;

– истребительная, штурмовая, бомбардировочная и разведывательная авиация в количестве 120 полков.

Тыловой стратегический оборонительный рубеж проходит по линии Пярну – Вильянди – река Эмайыги – Чудское озеро – Псков – река Великая – Невель – Витебск – река Днепр – Чигирин – Кировоград – река Ингул – Николаев.

На тыловом стратегическом рубеже к 30 апреля развернуть резервные дивизии сокращенного состава: 130 стрелковых дивизий, 20 танковых дивизий, 34 мотострелковые дивизии.

За тыловым рубежом размещается в резерве наркомата обороны 40 полков фронтовой авиации и 28 полков дальних бомбардировщиков, три воздушно-десантных корпуса и вся военно-транспортная авиация.

Во внутренних округах, в ПВО и на других границах остаются 100 авиационных полков.

5. Основы нашего стратегического развертывания на западе.

На западном направлении в подчинении главного командования войсками западного направления развертываются четыре фронта: Прибалтийский, Западный, Юго-западный, Южный. Задачей главного командования на первом этапе боевых действий является стратегическая оборона на заранее подготовленных позициях, имеющая целью уничтожение подвижных соединений противника и нанесение ему решающих потерь в живой силе и технике. Ожидаемая продолжительность первого этапа – 60 дней.

Основными задачами фронтов являются:

1. Оборонять новую границу и предполье главного рубежа с целью замедления продвижения противника и выявления его ударных группировок.

2. Прочно удерживать главный стратегический рубеж с целью обеспечения мобилизационных мероприятий и сосредоточения войск на тыловом рубеже.

3. В случае прорыва моторизованных группировок противника через главный рубеж, силами танковых и мотострелковых дивизий, во взаимодействии с войсками тылового рубежа, окружить и уничтожить прорвавшиеся группировки противника.

Прибалтийский фронт

В составе фронта иметь три армии, отдельный стрелковый корпус и резервы.

53-й стрелковый корпус трехдивизионного состава имеет задачей оборону мостов и других ключевых точек в предполье главного рубежа обороны.

8-я армия развертывается в укрепленных районах по реке Западная Двина на рубеже Рига – Плявиняс (искл.) в составе 9 стрелковых дивизий.

11-я армия развертывается в укрепленных районах по реке Западная Двина на рубеже Плявиняс – Краслава в составе 9 стрелковых дивизий.

27-я армия в составе 3 стрелковых и 2 кавалерийских дивизий имеет задачей оборону, совместно с Балтийским флотом, островов Сааремаа, Хиума и побережья Балтийского моря восточнее Риги.

Для строительства укрепленных районов фронту придаются строительные части в количестве 12 расчетных дивизий и спецподразделения НКВД.

В резерве командования фронтом иметь 2 танковые, 2 мотострелковые и 2 стрелковые дивизии.

Фронту придается 4-я воздушная армия в составе 3 штурмовых, 1 истребительной и 1 бомбардировочной авиадивизий.

В резерве Главного командования на тыловом стратегическом рубеже за полосой Прибалтийского фронта доукомплектовываются по мобилизации: 25 стрелковых, 2 танковые, 4 мотострелковые дивизии.

Разграничительная линия с Западным фронтом Краслава – Поставы – Ошмяны – Алитус – Калвария.

Западный фронт

В составе фронта иметь четыре армии, отдельный стрелковый корпус и резервы.

1-й стрелковый корпус в составе трех дивизий имеет задачей оборону мостов и других ключевых точек в предполье главного рубежа обороны в Белостокском выступе.

3-я армия в составе трех стрелковых корпусов (9 дивизий) развертывается в полевых укреплениях по новой границе вокруг Сувалкского выступа. Одним корпусом армия обеспечивает оборону мостов и других ключевых точек в предполье главного рубежа по оси Друскининкай – Лида – Минск.

4-я армия в составе трех стрелковых корпусов (9 дивизий) развертывается в полевых укреплениях по новой границе вокруг Бреста. Одним корпусом армия обеспечивает оборону мостов и других ключевых точек в предполье главного рубежа по оси Брест – Барановичи – Минск.

10-я армия развертывается в укрепленных районах на рубеже Краслава (искл.) – Глубокое – Логойск в составе 9 стрелковых дивизий.

24-я армия развертывается в укрепленных районах на рубеже Логойск (искл.) – Дзержинск – Микашевичи в составе 9 стрелковых дивизий.

Для строительства укрепленных районов фронту придаются строительные части в количестве 4 расчетных дивизий и спецподразделения НКВД.

В резерве командования фронтом иметь 8 танковых, 8 мотострелковых и 2 стрелковые дивизии.

Фронту придается 3-я воздушная армия в составе 8 штурмовых, 2 истребительных и 4 бомбардировочных авиадивизий.

В резерве Главного командования на тыловом стратегическом рубеже за полосой Западного фронта доукомплектовываются по мобилизации: 40 стрелковых, 8 танковых, 12 мотострелковых дивизий.

Разграничительная линия с Юго-западным фронтом по реке Припять.

Юго-западный фронт

В составе фронта иметь три армии, отдельный стрелковый корпус и резервы.

25-й стрелковый корпус в составе трех стрелковых и одной горнострелковой дивизии имеет задачей оборону перевалов, мостов и других ключевых точек в предполье главного рубежа обороны в прикарпатской Украине.

5-я армия в составе трех стрелковых корпусов (9 дивизий) развертывается в полевых укреплениях по новой границе вокруг Сокальского выступа. Одним корпусом армия обеспечивает оборону мостов и других ключевых точек в предполье главного рубежа по оси Сокаль – Ровно – Житомир.

6-я армия развертывается в укрепленных районах на рубеже Туров – Белокоровичи – Новоград-Волынский – Мирополь в составе 9 стрелковых дивизий.

12-я армия развертывается в укрепленных районах на рубеже Мирополь (искл.) – Летичев – Могилев-Подольский (искл.) в составе 9 стрелковых дивизий.

Для строительства укрепленных районов фронту придаются строительные части в количестве 3 расчетных дивизий и спецподразделения НКВД.

В резерве командования фронтом иметь 8 танковых, 8 мотострелковых и 2 стрелковые дивизии.

Фронту придается 2-я воздушная армия в составе 7 штурмовых, 2 истребительных и 3 бомбардировочных авиадивизий.

В резерве Главного командования на тыловом стратегическом рубеже за полосой Юго-западного фронта доукомплектовываются по мобилизации: 40 стрелковых, 8 танковых, 12 мотострелковых дивизии.

Разграничительная линия с Южным фронтом Могилев-Подольский (искл.) – Умань – Чигирин (искл.).

Южный фронт

В составе фронта иметь три армии, отдельный стрелковый корпус и резервы.

8-й стрелковый корпус в составе трех дивизий имеет задачей оборону мостов и других ключевых точек в предполье главного рубежа обороны в Молдавской ССР.

26-я армия развертывается в укрепленных районах по реке Днестр на рубеже Могилев-Подольский – Дубэсарь в составе 9 стрелковых дивизий.

9-я армия развертывается в укрепленных районах по реке Днестр на рубеже Дубэсарь (искл.) – Маяки в составе 9 стрелковых дивизий.

13-я армия, совместно с Черноморским флотом, в составе 4 стрелковых, 2 кавалерийских и 1 горнострелковой дивизии обеспечивает оборону черноморского побережья восточнее реки Днестр и полуострова Крым.

Для строительства укрепленных районов фронту придаются строительные части в количестве 2 расчетных дивизий и спецподразделения НКВД.

В резерве командования фронтом иметь 2 танковые, 2 мотострелковые и 2 стрелковые дивизии. Фронту придается 1-я воздушная армия в составе 3 штурмовых, 1 истребительной и 1 бомбардировочной авиадивизий.

В резерве Главного командования на тыловом стратегическом рубеже за полосой Южного фронта доукомплектовываются по мобилизации: 25 стрелковых, 8 танковых, 12 мотострелковых дивизий.

6. Задачи ВВС и ВМФ.

Рис. 3. Предвоенные планы Германии и СССР

Военно-воздушные силы имеют следующие задачи:

– штурмовая авиация – непосредственная поддержка действий сухопутных войск на линии боевого соприкосновения и в тактическом тылу противника;

– бомбардировочная авиация – воздействие на оперативные тылы противника, нарушение линий снабжения, разгром подходящих к фронту резервов, удары по аэродромам;

– истребительная авиация – уничтожение бомбардировочной авиации противника, прикрытие своих войск и линий снабжения от ударов с воздуха;

– дальнебомбардировочная авиация – нанесение массированных ударов по транспортным узлам в стратегическом тылу противника в ночное время.

Рис. 4. Дислокация войск РККА согласно «Соображениям об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на западе и востоке на 1940 и 1941 годы».

Военно-морской флот должен предотвратить возможные десантные операции противника на побережье Балтийского, Черного и Северного морей.

НКО СССР маршал С. Тимошенко.

НГШ КА генерал армии Б. Шапошников.[93]

Через три дня «Соображения…» были утверждены совместным постановлением Политбюро и СНК. К середине сентября Генштаб разработал на основе «Соображений…» новый «План стратегической обороны», наркомат обороны утвердил его и направил в западные военные округа директиву о разработке окружных планов обороны.

30 сентября военные округа передали проекты своих планов в наркомат обороны, где их незамедлительно утвердили.

Во вновь сформированном Прибалтийском, в Западном, в Киевском и в Одесском округах началась лихорадочная деятельность. Как и в прошлом году, в оставшийся короткий срок до наступления холодов, предстояло выполнить огромный объем работы.

СНК. 5 октября 1940 года. Доклад Бенедиктова

Перед ноябрьскими праздниками Совнарком рассматривал положение дел в сельском хозяйстве. С подробным докладом, посвященным выполнению планов поставок колхозами, а также итогам выполнения Постановления Политбюро и СНК от 3 ноября 1940 года «О мерах по развитию личного подсобного крестьянского хозяйства», выступал нарком земледелия П. Н. Бенедиктов.

– По данным ЦСУ, колхозы выполнили план поставок продовольственных ресурсов. По сравнению с прошлым 1939 годом прирост товарной продукции колхозов по различным категориям составил:

– зерновые культуры – 4 %;

– мясо всех видов – 3 %;

– овощи и картофель – 5 %;

– технические культуры – 4 %.

Особенно большой рост поставок сельхозпродукции показали личные крестьянские хозяйства. По данным ЦСУ, поставки продукции личных крестьянских хозяйств в города через систему государственных закупок, потребкооперацию и колхозные рынки по сравнению с 1939 годом по видам продукции возросли:

– мясо птицы – на 70 %;

– мясо мелкого рогатого скота – на 30 %;

– свинина – на 40 %;

– говядина – на 9 %;

– овощи – на 60 %;

– картофель – на 42 %.

Соответственно выросло потребление продуктов питания на душу населения в городах. Средние цены на продукты питания на колхозных рынках снизились по отношению к прошлому году на 11 %.

Поголовье скота в личных крестьянских хозяйствах по отношению к прошлому году выросло:

– птицы – на 170 %;

– мелкого рогатого скота – на 60 %;

– свиней – на 65 %;

– коров – на 12 %.

Такой рост поголовья позволяет надеяться на дальнейший рост поставок продовольствия в города в следующем году.

Текст доклада Бенедиктова был опубликован на первой полосе «Правды» и «Известий» в годовщину Октябрьской революции под заголовком «Забота партии о крестьянстве дает свои плоды!».

По данным совсекретного доклада НКВД, представленного Сталину 30 ноября 1940 года, количество фактов антисоветских проявлений по сравнению с соответствующим периодом 1939 года снизилось на селе на 62 % и в городах на 22 %.

Серпилин. Из мемуаров

В мае 1940 года я был переаттестован из звания комкора в генерал-лейтенанта, что было весьма приятно, могли ведь аттестовать и в генерал-майора. Видимо, сыграла роль положительная оценка моей деятельности Главнокомандующим.

Завершив в основном в мае месяце строительство оборонительных сооружений, в июне все части корпуса приступили к интенсивной боевой учебе. Личный состав совершенствовал навыки владения новыми вооружениями: пулеметами ДШК, противотанковыми ружьями, минометами, автоматами, самозарядными винтовками. Из пулеметов ДШК в обязательном порядке проводились стрельбы по воздушным шарам.

Гарнизоны опорных пунктов отрабатывали действия по отражению атак противника с разных направлений, в том числе и с тыла, и разными силами, включая танки. В августе во всех частях прошли учения с боевыми стрельбами.

Штабы частей и соединений осваивали радиосвязь, тренировались в кодировании, шифровке и дешифровке сообщений, совершенствовали систему снабжения.

Прикомандированные строительные части в июне у нас забрали и перебросили на главный и тыловой рубежи.

В конце июня корпус получил дополнительно большое количество противопехотных и противотанковых мин, а также взрывчатых веществ и взрывателей различных типов. Поступили также рекомендации Главного военно-инженерного управления Красной Армии по дублированному минированию мостов. В начале июля мы провели учебные сборы комсостава всех инженерных подразделений корпуса по освоению рекомендаций ГВИУ. Оставшуюся часть июля и начало августа инженерные подразделения посвятили установке дублирующих зарядов под опоры мостов и под всевозможные дефиле, а также усилению минных заграждений перед опорными пунктами. Количество мин перед типовым взводным опорным пунктом возросло почти в три раза и было доведено до 100 противотанковых и 160 противопехотных мин. Соответственно усилились минные заграждения и перед более крупными опорными пунктами.

Узнав, что заместителем главкома по инженерным сооружениям назначен мой давний и хороший знакомый Д. М. Карбышев, в первых числах июля я поехал к нему в Москву. Само собой разумеется, я ехал к нему не повидаться, а надеясь получить последние рекомендации по строительству инженерных заграждений. В своих ожиданиях я не обманулся. У Дмитрия Михайловича я получил схемы типовых опорных пунктов подразделений от взвода до батальона включительно и чертежи различных артиллерийских и пулеметных дзотов усиленной конструкции.

Сама структура опорных пунктов практически не отличалась от той, которую мы уже построили, но конструкция дзотов, предложенная Дмитрием Михайловичем, была значительно лучше нашей. Построенные нами взводные дзоты представляли собой просто прочные блиндажи с перекрытием из бревен в три наката, приподнятые относительно уровня местности так, чтобы нижний край амбразур был немного выше окружающей поверхности. Такой дзот мог выдержать однократное попадание трехдюймового снаряда или многократные попадания минометных мин и снарядов противотанковых пушек. Снаряд немецкой дивизионной 105-мм гаубицы разбивал такой дзот с одного попадания.

Дзот конструкции Карбышева был двухэтажным. В котлован размером пять на пять метров и глубиной четыре метра опускался бревенчатый сруб с внутренним размером четыре на четыре метра и высотой два метра. Затем котлован расширялся до размера семь на семь метров с глубиной два метра, и нижний сруб накрывался двумя накатами бревен. Поверх бревенчатых накатов устанавливались два сруба: малый сруб с внутренним размером три на три метра и большой сруб с внутренним размером шесть на шесть метров и высотой два метра. В стенках срубов устраивались сквозные амбразуры, обшитые толстыми досками или брусом. Промежуток между внешним и внутренним срубами заполнялся смесью прочного бутового камня и утрамбованной глины. Сверху срубы перекрывались одним накатом бревен, затем слоем бетона (или смесью камня и песка) толщиной полметра и еще одним накатом бревен. Все это сооружение засыпалось сверху и с боков грунтом и маскировалось. В нижний каземат устраивался обшитый досками входной тоннель, имеющий два изгиба под углом 90 градусов. Из нижнего каземата устраивался водоотвод под уклон рельефа местности. Каземат позволял складировать порядочный запас снарядов, патронов и продуктов питания. Такой дзот, по расчетам, должен был выдержать несколько прямых попаданий снарядов немецкой дивизионной гаубицы калибра 105 мм или многократные попадания из 75-мм пушек или тяжелых минометов.

В августе и сентябре месяце в опорных пунктах везде, где позволяли рельеф местности и уровень грунтовых вод, простейшие дзоты были перестроены силами наших подразделений по чертежам Карбышева. Большую помощь в этом деле, как и ранее, нам оказали местные партийные и советские органы. Особенно я был благодарен Белорусскому республиканскому комитету партии за выделение лимита на 1200 тонн цемента, что позволило перекрыть все дзоты бетонными плитами толщиной 40–50 см.

Крутой поворот событий произошел в начале сентября. Меня вызвал командующий округом генерал-полковник Мерецков и вручил приказ о моем назначении командующим 4-й армией. В состав армии, кроме моего 28-го корпуса, включались 61-й и 66-й стрелковые корпуса. Это были корпуса сокращенного состава, располагавшиеся на тыловом рубеже. Их нужно было перебросить в район Бреста, укомплектовать до полного штата и поставить их в прочную оборону на западной границе по берегу реки Западный Буг на фронте шириной 150 км, на 70 км к северу и к югу от Бреста. 28-й корпус при этом оставался в обороне предполья главного рубежа. Армейское управление перебрасывалось из Среднеазиатского военного округа. Готовность армии к выполнению боевой задачи нужно было обеспечить не позднее 30 апреля 1941 года.

Ознакомившись с приказом, я испытал сложное чувство: с одной стороны – законную гордость за высокое назначение и удовлетворение от высокой оценки командованием моей деятельности на посту командира корпуса, а с другой – досаду. Ну почему это решение не было принято хотя бы в июле? Ну в крайнем случае – в августе! Теперь же мне предстоял такой же аврал, как и в декабре прошлого года. Своим недоумением я поделился с командующим. Кирилл Афанасьевич ответил мне, что это следствие изменений международной обстановки. Справа от нас теперь формируется Прибалтийский военный округ, и появилась возможность устроить немцам хорошую баню не только на старой, но и на новой границе. Павлов утешил меня, сказав, что я не один такой, на правом фланге округа формируется еще одна такая же армия, а на Белостокском выступе размещается еще один корпус обороны предполья. В заключение он пообещал все возможное содействие со стороны командования округа, а также выделение в наше распоряжение строительных подразделений окружного подчинения, выделение строительных материалов и техники. Расписавшись в получении приказа, я отбыл в Кобрин.

Проработав приказ со штабом корпуса, я пришел к выводу, что строить плотную оборону двумя корпусами на 150-километровом фронте бессмысленно. Двумя корпусами невозможно создать многополосную эшелонированную оборону и выделить сколь-нибудь сильные резервы. Поневоле оборона будет построена в одну линию батальонных узлов. Заранее сосредоточив на своей территории на участках прорыва артиллерию, немцы за сутки проломят оборону на нескольких участках и форсируют реку. За вторые сутки они артогнем и авиацией уничтожат наши переброшенные к участкам прорыва резервы и выйдут на оперативный простор. Расчеты показывали, что для создания обороны требуемой плотности требуется минимум шесть корпусов. Вместе с тем я прекрасно понимал, что верховное командование на самом деле жертвует нашими корпусами с целью получения выигрыша во времени для мобилизации. Однако слепо выполняя приказ, мы не сможем задержать немцев на границе на требуемые четыре дня, тем самым не выполним его.

Поскольку за предшествующие полгода, готовя рассредоточенную оборону предполья, мы прекрасно изучили театр предстоящих боевых действий, у нас сразу же возникло встречное предложение к штабу главкома. На расстоянии примерно 60 км от границы, практически параллельно ей, труднопреодолимой полосой шириной порядка 20 км и длиной более 150 км пролегали дремучие вековые леса, начинавшиеся от Беловежской пущи в центре Белостокского выступа. Леса пересекались многочисленными ручьями и речками, большие площади в этих лесах занимали болота. Поэтому был прямой смысл применить ту же тактику рассредоточенной обороны, по которой собирался действовать наш 28-й корпус.

Передовую линию оборонительных узлов уровня взвод – рота с опорой на форты Брестской крепости можно было развернуть по реке Западный Буг, как и предписывалось приказом штаба округа. Узлы обороны можно было построить во всех точках, где характер реки, берегов и прилегающая местность благоприятствовали наведению переправ. На территории между рекой и полосой лесов разместить опорные точки на всех переправах через реки и в узлах дорог. По сравнению с тем, что мы сделали в 28-м корпусе, можно было увеличить вдвое количество опорных пунктов на этой территории.

Вторую линию обороны логично было построить в зоне лесов. В полосе обороны армии лесную зону пересекали всего четыре главных и девять второстепенных дорог, представлявших собой классические дефиле. Построив в лесах поперек дорог широкие засеки, заминировав дороги мощными фугасами и разместив на дорогах опорные пункты, можно было надолго задержать продвижение многократно превосходящего противника. За опорными пунктами лесной зоны на закрытых позициях следовало расположить корпусную и дивизионную артиллерию, заранее пристреляв все дороги. Удары тяжелой артиллерии по колоннам противника, втянувшимся в лесные дефиле, обещали быть весьма эффективными. По нашей оценке, при такой организации обороны мы могли задержать противника не менее чем на семь дней.

В течение трех дней штаб корпуса во главе с полковником Дерюгиным Яковом Петровичем подготовил наши предложения в виде проекта приказа командующего округом. Взяв с собой этот проект и наши расчеты, я выехал в Минск к командующему округом. В штабе округа наш проект и расчеты детально проверил начальник штаба округа генерал-майор Климовских В. Е. со своими командирами. При обсуждении проекта с военным советом округа Климовских полностью поддержал меня, а вместе с ним мы убедили и остальных членов военного совета. Имея на руках согласованный командующим округом проект, я сразу же выехал в Москву.

Жуков сначала встретил наше предложение довольно резко, сказав что-то вроде: «Ну что вы там мудрите!» – но, выслушав меня и вникнув в суть, подобрел и даже похвалил: «Вы молодцы, это мы тут в спешке не додумали». Он вспомнил мою идею с размещением дивизионной артиллерии в казематах крепости Бреста и еще раз посоветовал разместить там корпусную артиллерию. Я, конечно, согласился, но все же попросил заменить половину корпусной артиллерии на дивизионную и противотанковую. Жуков дал «добро» на замену двух корпусных артполков на два полка дивизионной и три полка противотанковой артиллерии. Тут я осмелел и спросил: «Георгий Константинович, а нельзя ли получить хоть пару полков истребительной и штурмовой авиации, а то ведь немцы все равно достанут крупнокалиберными авиабомбами корпусную артиллерию в казематах?» Главнокомандующий подумал и согласился: «Ладно, придадим твоей армии смешанную авиадивизию в составе одного истребительного и двух штурмовых полков». От Жукова я вышел совершенно довольный.

Через четыре дня, 10 октября, я получил новый приказ округа, подготовленный на основе нашего проекта. В основу приказа был положен тот же принцип рассредоточенной обороны важнейших точек местности, имеющей целью максимальное замедление продвижения противника. Проще говоря, за основу был взят прошлогодний план действий 28-го стрелкового корпуса.

В оперативном смысле план предусматривал создание двух армейских оборонительных рубежей. Передовой рубеж строился по граничной реке Западный Буг, на восточном берегу которой обеспечивалась очаговая оборона критических точек. Второй, главный оборонительный рубеж проходил по широкой лесисто-болотистой полосе, проходящей на удалении 50–80 км от границы, начинавшейся от знаменитой Беловежской пущи в 70 км к северу от Бреста и протянувшейся на 150 км в юго-восточном направлении до города Пинска на реке Припять. Лесная полоса была непроходима для любых видов транспорта даже без устройства дополнительных инженерных заграждений. Как я уже указывал, ее пересекали лишь пять главных дорог с твердым покрытием и десять грунтовых дорог, перекрыть которые засеками, инженерными и минно-взрывными заграждениями, опорными пунктами было несложно.

Между первым и вторым рубежами, а также между вторым армейским и главным стратегическим рубежом размещалось предполье, в котором критические точки местности также защищались опорными пунктами от взводного до двухротного уровня.

Согласно приказу округа, территория ответственности 4-й армии практически совпадала с ранее установленной зоной ответственности 28-го корпуса, поэтому все опорные пункты, построенные ранее корпусом, сохраняли свое значение. Но поскольку у нас теперь было втрое больше сил, появилась возможность увеличить количество обороняемых точек в два раза и усилить гарнизоны некоторых старых опорных пунктов.

К тому времени управление 4-й армии уже прибыло в Кобрин, и я приступил к формированию штаба армии. Поскольку основная часть командиров управления были призваны из запаса или в лучшем случае переведены из штабов уровня дивизии или бригады, то я, с согласия командования округа, назначил начальником штаба армии начштаба 28-го корпуса полковника Дерюгина, а также перевел вместе с ним из штаба корпуса в штаб армии еще нескольких толковых командиров. Штаб армии, при содействии штаба 28-го корпуса, сразу же приступил к подготовке армейского приказа, который мы должны были выпустить во исполнение приказа округа. Эта задача была проще, чем та, которую мы решали в прошлом году, так как все материалы по обследованию критических точек местности у нас уже были в руках, как и чертежи типовых опорных пунктов и оборонительных сооружений.

15 и 16 октября в Кобрин прибыли управления 61-го и 66-го стрелковых корпусов во главе с их командирами генерал-майорами Алексеевым К. И. и Коротеевым И. А. Как я уже писал, это были корпуса сокращенного состава, укомплектованные лишь на 10 % штата. Ознакомившись с личным составом штабов корпусов, я пришел к выводу о необходимости серьезного усиления их кадрового состава. Поскольку другого кадрового резерва кроме моего 28-го корпуса у нас не было, пришлось 50 % командиров из штаба 28-го корпуса перевести в штабы 61-го и 66-го. Взамен я перевел командиров, недавно призванных из запаса, из штабов этих корпусов в штаб 28-го корпуса.

Как и в прошлом году, первым делом мы составили список опорных пунктов четырех уровней. Всего у нас получилось 506 взводных, 102 полуротных, 32 ротных и 18 двухротных опорных пунктов. Кроме того, в нескольких важнейших точках наметили разместить опорные пункты с гарнизонами от батальона до усиленного полка.

Прибывающие части сокращенного состава первоначально размещались в крепости Бреста и в Кобрине, где мы устроили центры формирования частей. Штабы дивизий в первую очередь занялись поисками мест для расквартирования подразделений вблизи выбранных опорных пунктов. Поступающие пополнения личного состава распределялись по подразделениям. Вооружение, боеприпасы и снаряжение поступали в Кобрин, где мы устроили армейскую базу снабжения. Сформированные подразделения получали оружие и снаряжение в Кобрине и сразу же направлялись на места дислокации вблизи своих опорных пунктов.

Как и в прошлом году, штабы полков в ускоренном порядке разрабатывали проекты оборонительных укреплений в опорных пунктах, устанавливали контакты с местной администрацией на предмет заготовки строительных материалов, а также занялись разработкой схем организации связи опорных пунктов с командными пунктами батальонов и полков и схем снабжения гарнизонов опорных пунктов.

Для командного состава дивизий и полков новых корпусов мы организовали краткосрочные курсы по изучению опыта 28-го корпуса. Кроме того, мы перевели 40 % командного состава из 28-го корпуса в новые корпуса. По проторенной колее работать было все-таки легче, чем в прошлом году.

С наступлением холодов, в середине ноября подразделения приступили к заготовке строительных материалов: круглого леса, пиломатериалов, бутового камня. Поступающий в части конский состав сразу же впрягался в перевозки материалов. В декабре к нам в армию начали поступать прикомандированные строительные подразделения, набранные по призыву из местных жителей, которые мы также направили на заготовку стройматериалов.

Во всех подразделениях армии каждую неделю два дня освобождались от строительных работ и посвящались боевой учебе.

Несколько подробнее расскажу об установленных зонах ответственности соединений.

66-й стрелковый корпус занимал оборону в первой линии на левом фланге армии. Его 61-я дивизия (командир – полковник Миронов Г. Н.) оборонялась в треугольнике Брест (искл.) – река Западный Буг – Томашовка – Малорита – Брест. Самые крупные двухротные узлы обороны размещались на реке Западный Буг в Томашовке и в Домачево, в Малорите располагался усиленный батальон.

117-я сд (командир – полковник Тиманов Н. П.) занимала оборону в треугольнике Брест – Кобрин – Малорита (искл.). В крепости Бреста размещался стрелковый полк, усиленный дивизионной и корпусной артиллерией. В городе Кобрин, являвшемся крупным дорожным узлом, дислоцировался усиленный батальон. Остальные подразделения рассредоточивались по более мелким опорным пунктам.

154-я сд (командир – полковник Мамонов П. С.) прикрывала предполье второго армейского рубежа. Опорные пункты дивизии размещались в треугольнике Кобрин (искл.) – Пинск – Береза.

61-й ск в составе 110-й, 144-й и 172-й сд оборонялся севернее магистрали Брест – Барановичи. 110-я и 144-я дивизии обороняли полосу вдоль пограничного Западного Буга.

110-я сд (командир – полковник Захарьин Н. П.) имела зону ответственности в четырехугольнике Брест (искл.) – река Западный Буг – Костари – Каменец – Жабинка – Брест. Ротные оборонительные узлы размещались на Западном Буге в населенных пунктах Костари и Козловичи, где имелись мосты через реку, а также в дорожных узлах Жабинка и Каменец.

144-я сд (командир – полковник Васильев Г. И.) обороняла важнейшие точки в четырехугольнике Семятыче – река Западный Буг – Костари (искл.) – Кустичи – Высокое – Семятыче. Ротные оборонительные узлы размещались в Боратынце и Высоком.

172-я сд (командир – полковник Дементьев Н. И.) прикрывала предполье второго армейского рубежа в зоне Семятыче (искл.) – Высокое (искл.) – Каменец (искл.) – Жабинка (искл.) – Пружаны – Хайнувка – Семятыче.

28-й ск по новому плану отводил свои передовые гарнизоны на вторую армейскую линию.

42-я сд (командир – полковник Чичканов С. В.) должна была обороняться в лесной полосе справа от магистрали Брест – Минск на фронте от города Береза до железной дороги Хайнувка – Свислочь.

49-я сд (командир – полковник Заверзин И. Е.) получила фронт обороны по лесной полосе от магистрали Брест – Минск (включительно) до Пинска (искл.). Передний край обороны проходил по крупной реке Ясельда, что существенно облегчало задачу дивизии.

75-я сд (командир – полковник Трунов А. С.) отводилась за второй армейский рубеж и получала зону ответственности вдоль магистрали Минск – Брест на участке от города Ивацевичи до города Столбцы глубиной 120 км и шириной около 100 км по фронту от припятских болот до реки Неман.

К концу января 1941 года все подразделения новых корпусов были укомплектованы личным составом, вооружением и снаряжением до полного штата и расквартированы по своим пунктам. Приказом по корпусу я обязал все части завершить заготовку строительных материалов до 28 февраля.

Март месяц полностью должен быть посвящен боевой учебе, с тем чтобы в последних числах марта во всех подразделениях провести полевые учения с боевыми стрельбами.

Весь апрель подразделения должны были строить оборонительные сооружения. С 26 по 30 апреля штабы дивизий обязывались принять по актам законченные строительством опорные пункты.

В конце марта поступил приказ главкома о передаче в оперативное подчинение армии 14-й смешанной авиадивизии в составе двух штурмовых и одного истребительного авиаполка. Г. К. Жуков выполнил свое обещание. Совместно с авиаторами мы решили оборудовать базовые аэродромы полков за второй армейской линией: истребительный полк – вблизи местечка Коссово, штурмовые полки около Ружан и Порозово. Помимо базовых аэродромов для каждого полка запланировали подготовить по три полевых аэродрома, расположенных между границей и второй армейской линией.

Капитан Гаврилов

После майских праздников витавшая в воздухе напряженность утихла. Начальство в лице комполка, комдива и их замов перестало допекать ежедневными требованиями «ускорить – срочно завершить» работы. Появилось время отдышаться и оглядеться. Гаврилов установил в ротах график: один взвод в карауле, второй на стройке, третий и четвертый на учебе. Еженедельно взводы менялись. Сверхурочные работы на стройке прекратились. Теперь распорядок стал согласно уставу.

У комбата появилась наконец возможность самому познакомиться с поступившими образцами вооружения. Он считал, что командир должен лично владеть всеми видами вооружения, имевшимися в подразделении. Начал со штатных: противотанковых ружей и пулемета ДШК. Ружья поступили двух моделей: ПТР-О и ПТР-М, разработки конструктора Рукавишникова.

ПТР-М сильно напоминало увеличенную трехлинейку с удлиненным стволом, оснащенным сошками. В магазине помещалось четыре патрона. А вот сами патроны калибра 14,5 мм весьма удивили – почти маленькие снаряды с бронебойной пулей весом 64 грамма. При стрельбе ружье лягалось прикладом в плечо почти как лошадь копытом, несмотря на свою двадцатикилограммовую массу. Оно и понятно: начальная скорость пули составляла 1000 метров в секунду. Провели испытания – на удалении 100 метров пуля пробила пакет из четырех листов 10-миллиметрового железа. Все сильно впечатлились. ПТР-М поступило на вооружение опорных рот.

Однозарядным ПТР-О вооружились опорные отделения взводов. Оно было на пару кило легче и еще проще по устройству, чем ПТР-М. После каждого выстрела бронебойщик открывал вручную затвор, стреляная гильза выбрасывалась, и заряжающий вставлял в патронник новый патрон.

А вот пулемет ДШК был внушительной машиной. До сих пор Иван видел их только издали. А теперь довелось и пострелять. Что тут сказать? Мощь! На стрельбище пулемет превращал толстое бревно в щепки за пару секунд. Станок по типу максимовского позволял стрелять по наземным целям, а сменный зенитный станок – по самолетам. Причем смена станка тренированным расчетом проводилась за секунды.

Трофейные польские станковые пулеметы оказались одной из модификаций «Максима». Никаких проблем с их освоением личным составом не возникло. Ручные пулеметы системы Браунинга отличались от привычных пулеметов Дегтярева, но и с ними успешно разобрались.

Посовещавшись с ротными, половину трофейных станковых пулеметов и девять ручных отдали в первую роту, занимавшую самое большое Кобринское укрепление. Теперь каждое стрелковое отделение первой роты стало пулеметным: на вооружении отделения один станкач и два ручника. Остальные пулеметы поровну разделили между второй и третьей ротами.

Посоветовавшись, Гаврилов с Иваницким решили в оставшееся до назначенных комкором гарнизонных учений, не такое уж большое время сосредоточить все усилия на огневой и тактической подготовке подразделений, в ущерб, временно, всем другим видам боевой подготовки. В конце мая провели боевые стрельбы. Стрелки и пулеметчики стреляли на стрельбище, оборудованном в Волынском укреплении, а минометчики и артиллеристы ездили на корпусной полигон. Ротных снайперов отправили на двухмесячные сборы в дивизионный учебный батальон. Весь остаток мая посвятили отработке взаимодействия между отделениями во взводах.

Появилось наконец время подумать о маршрутах прорыва из окружения. После консультации с пограничниками и начальником штаба дивизии разработали пять вариантов прорыва. Вариант номер один предусматривал прорыв из Кобринского укрепления на север, затем марш на северо-восток до полосы обширных лесов, далее на восток по лесам. Второй вариант предусматривал прорыв из Кобринского укрепления на юго-восток с выходом в лесную зону и далее на восток вдоль Припяти. Третий и четвертый варианты предусматривали прорыв из Волынского укрепления на юг и уход в припятские леса. По третьему варианту из крепости прорывались по пойме Буга, а по четвертому – по кратчайшему пути к лесу в направлении селения Гершоны. По варианту номер пять прорыв намечался из Тереспольского укрепления на запад с форсированием реки Буг, затем по польскому берегу Буга марш на юг и снова переправа через Буг непосредственно в припятские леса. Этот вариант предполагал поддержку переправы со стороны военных кораблей Пинской флотилии. Достоинством последнего варианта было то, что противник его ожидать никак не мог. Недостатком – зависимость от Пинской флотилии.

Варианты прорыва Гаврилов доложил Серпилину лично. Комкор одобрил и отдал наметки Гаврилова в штаб для подготовки секретного приказа. Гаврилову сообщил, что в приказе будет указано расположение партизанских баз по маршрутам прорыва и способы связи с партизанами. Партизанам будет дано указание оказать помощь прорывающемуся отряду.

В июне и июле отработали взаимодействие отделений во взводах и взводов в ротах. Поскольку каждый взвод и каждая рота обороняли очень длинный вал, к тому же имеющий сложную зигзагообразную форму, важно было отработать быструю переброску бойцов на атакованный участок по казематам и ходам сообщения. С собой расчеты переносили легкое стрелковое оружие: ручные пулеметы и бронебойки. Перемещение артиллерии и станковых пулеметов по понятным причинам не производилось. Каждому перебрасываемому бойцу или расчету требовалось подготовить огневую точку. И так при атаке на любой участок периметра. Все расчеты провели пристрелку оружия по рубежам со всех огневых точек.

Минометчики отрабатывали маневр траекториями. Дальнобойность ротных минометов позволяла накрывать огнем любой участок периметра крепости из любого укрепления. То есть огонь всех минометов батальона можно было сосредоточить на любом атакованном участке. В конце июня расчеты дивизионных минометов Иваницкого тоже провели пристрелку по ближним рубежам на случай их участия в отражении атак на крепость. Минометчики проводили пристрелку практическими минами – болванками без разрывных зарядов.

Артиллеристы и минометчики Иваницкого в это же время провели пристрелку по местам вероятного наведения переправ противником. Стреляли болванками, конечно же, не по пограничной реке, а введя поправку на полкилометра в глубину своей территории. Выявилась необходимость принудительной вентиляции артиллерийских казематов, поскольку после каждого выстрела от стен поднималась вековая пыль, да и пороховые газы, выходящие из казенников орудий при перезарядке, удушали расчеты.

В августе начали готовиться к предстоящим учениям. Отрабатывали взаимодействие рот при атаке противника с разных направлений. За противника действовала временно приданная, по указанию Серпилина, разведрота. Десяток грузовиков автобата изображали танки, благо выровненный в полосе отчуждения грунт позволял им передвигаться по полям, не застревая.

Служба дивизионного инженера сделать проект реконструкции укреплений крепости к середине мая, конечно же, не успела. Только в начале июня дивинженер лично привез в крепость четыре толстенные папки с бумагами. В одной находилась пояснительная записка к проекту, украшенная на титульном листе собственноручной подписью комкора Серпилина: «Гаврилову, Иваницкому. К исполнению. Подготовить план-график проведения работ и доложить мне лично». В трех других папках содержались строительные чертежи и ведомости расхода материалов. Изучение проекта отняло у поименованных товарищей весь день.

Проект впечатлил. Дивизионные инженеры продумали все. Предусмотрено было строительство защищенного командного пункта крепости. Его запроектировали под плацем в восточной части Цитадели. В десяти толстостенных бетонных казематах, расположенных с двух сторон от центрального коридора, предусматривалось размещение главного КП гарнизона, узла проводной и радиосвязи, КП стрелкового батальона, КП артиллеристов, зенитчиков и минометчиков, штаба батальона и штаба приданной артиллерии, автономной электростанции и скважины с насосом и водяной цистерной. Коридор с обоих концов переходил в потерны, выводящие в подвальные казематы кольцевой казармы. Полутораметровое бетонное перекрытие главного КП защищалось шестиметровой толщей грунта и бетонным покрытием плаца. Линии проводной связи предусматривалось проложить в траншеях трехметровой глубины, каждая линия дублировалась.

Над орудийными амбразурами сооружались арки из кирпича и бетона, которые сверху засыпались грунтом.

Во всех надвратных башнях оборудовались наблюдательные пункты. Кроме того, в каждом из укреплений на оконечности центрального равелина инженеры запроектировали строительство защищенного бетонного бункера под ротные НП.

В каждом укреплении и в Цитадели в бывших пороховых складах предусматривалось создание складов продовольствия, боеприпасов, воды, автономных электростанций и водяных колодцев. Все казематы в валах и редюитах связывались между собой и с огневыми позициями ходами сообщения полного профиля с выложенными кирпичом стенами. Орудийные и минометные дворики тоже обкладывались кирпичом.

Предусматривались противопожарные и противохимические мероприятия. Для защиты амбразур от осколков и пуль рекомендовалось изготовить съемные экраны из десятимиллиметровой стали, устанавливаемые изнутри казематов. Предусматривалась принудительная вентиляция артиллерийских казематов с помощью мощных электрических вентиляторов.

В пороховом складе Цитадели запроектировали даже госпиталь гарнизона в штатах медсанчасти стрелкового полка. Но для организации госпиталя нужно было еще утвердить штат медперсонала.

В общем, предстояли огромные строительные работы. Всего предстояло переместить 110 тысяч кубометров грунта, выложить 12 тысяч кубов кирпичной кладки, уложить 7 тысяч кубов бетона. 1 июня комкор утвердил разработанный командиром саперной роты старшим лейтенантом Дюжевым и согласованный Гавриловым план-график работ.

Имеющимися силами гарнизон справиться с таким объемом работ до зимы никак не успевал. Присланная вскоре охранная полурота НКВД быстро огородила колючей проволокой в два кола группу опустевших домов на территории Кобринского укрепления. Там организовали лагерь для полутысячи военнопленных поляков. Вместе с тюрьмой НКВД, количество зэков, занятых на стройке, приблизилось к тысяче человек.

14 августа прибывший в крепость комдив Яковенко провел репетицию батальонных учений, готовясь к намеченному на 25-е число приезду комкора. Все прошло более-менее нормально, не считая неизбежных мелких накладок и неувязок. Сделав замечания, комдив убыл.

Наступило 25-е. С утра в крепость прибыли комкор с комдивом в сопровождении целой свиты штабных работников. Пройдясь по территории, Серпилин осмотрел ведущиеся полным ходом работы. Заглянул в глубокий котлован, в котором уже заканчивали отливку бетонных стен главного КП. Затем всех штабников разослали по подразделениям посредниками. Комкор с начальником штаба корпуса и комдивом в сопровождении Гаврилова поднялись на главный НП крепости, размещенный на шестом этаже надвратной башни Тереспольских ворот. Оттуда отлично просматривались вся крепость, полоса отчуждения и окружающая местность километров на пять вокруг.

– Ну что, комбат, готов? – осведомился комкор.

– Батальон готов к учениям! – отрапортовал Гаврилов, вытягиваясь.

– Ну, тогда начнем! Объявляй боевую тревогу!

Иван схватил трубку телефона и дал команду на КП. Через секунды завыла сирена. Вскоре по ходам сообщения замелькали каски бойцов. В орудийных и минометных двориках засуетились расчеты.

– Вот тебе первая вводная, – сказал Серпилин, взглянув на часы, – с юга Волынское укрепление атакует пехотный полк при поддержке танкового полка. Атака идет вдоль Буга между рекой и западным равелином.

Поглядев в указанном направлении, Гаврилов увидел выходящую из леса пехоту и выезжающие в поле с автодороги грузовики.

– Это разведрота изображает пехотный полк, авторота представляет собой танковый полк, – пояснил комкор.

Ну, что же, такая вводная давно отработана. Иван схватил трубку и начал выдавать команды. Серпилину вскоре пошли доклады посредников.

Минометчики опорной роты начали «обстрел» пехоты. Дивизионные минометы Иваницкого открыли «огонь» по танкам. Пулеметчики и бронебойщики 2-й роты по ходам сообщения и казематам стянулись на атакованный участок. «Танки» вышли на «минное поле» и застопорились. В правый борт им из равелина начала «стрелять» сорокапятка и десяток бронебойщиков. В лоб «ударила» дивизионная трехдюймовка из каземата в куртине. Пехоту начали косить 3 станковых и 12 ручных пулеметов.

Через двадцать минут посредники «списали» 35 танков и батальон пехоты. Условный противник отступил.

– Ну что же, – заключил комкор, – неплохо исполнено. Все сделано быстро и точно. Продолжим. Новая вводная: по позициям минометов открыли огонь дивизионный и корпусной артполки. Полковая артиллерия обстреливает выявленные огневые точки.

Иван снова схватил трубку и дал необходимые команды. В ходах сообщения и минометных двориках снова замелькали каски бойцов, уходящих из-под обстрела в казематы. Иван знал, что расчеты сейчас откатывают пушки и пулеметы от амбразур и закрывают их стальными щитами.

Затем последовал «авианалет». Зенитчики отработали все четко. Затем пошла «атака» пехоты и танков на Кобринское укрепление. Затем артобстрел и попытка форсирования Буга и атаки на Тереспольское укрепление. Тут, понятное дело, условного противника не было, поскольку атака шла с сопредельной стороны. Батальон и артиллеристы действовали четко. Комкор одобрительно хмыкал. Посматривая искоса на Серпилина, Иван видел, что тот доволен.

Последний блин, однако, вышел комом.

– Вот тебе, капитан, последняя вводная. После авианалета и артобстрела противник прорвался через куртину Кобринского укрепления у Северных ворот и атакует в сторону Цитадели.

Иван схватил трубку и дал команду резерву: саперной роте и пограничникам выдвигаться на участок кольцевой казармы Цитадели напротив Северных ворот и отразить противника при переправе через Мухавец. Комкор опять хмыкнул, но уже недовольно. Цитадель удержали, противника при переправе через Мухавец отразили, но центральную часть Кобринского укрепления, включая оба редюита, он захватил.

На следующий день в обед, после обобщения докладов всех посредников, комкор провел разбор учения.

Резюме было такое. Все атаки на внешнее ограждение крепости отбиты успешно, но действия гарнизона после прорыва противника через валы комкор признал неудовлетворительными. Резервы надо было выдвигать не в кольцевую казарму, а навстречу противнику в редюиты и в казематы горжевых валов.

– Но у меня всего двести человек резерва! – попробовал возразить Гаврилов. – Если я их выдвину в редюиты и горжу, у меня Цитадель оборонять некому будет, когда противник прорвется через выдвинутые резервные роты.

– Так, да не так, – ответил Серпилин. – У вас с Иваницким в цитадели еще артиллеристов почти 600 человек. Часть зенитных орудий и минометов противник к этому времени неизбежно разобьет артиллерией. Вот их расчеты и используйте как пехоту для обороны Цитадели. При таком подходе противнику придется сперва прорываться через внешние валы, потом через редюиты, а потом через горжу. Получается целых три сильных оборонительных линии вместо одной, как у тебя получилось.

– Но у моих артиллеристов из стрелкового оружия только по одному автомату на расчет, да винтовок немного, – теперь уже попробовал возразить Иваницкий.

– Ишь ты, бедным родственником прикидывается, – усмехнулся комкор. – По одному автомату на расчет – это у тебя почти 60 автоматов. Сосредоточенные на узком участке, да еще при стрельбе в упор из кольцевой казармы через Мухавец, 60 автоматов – это страшное дело. Да и зенитные пулеметы крупнокалиберные против пехоты кто тебе не дает применить? Но тут ты кое в чем прав. Стрелковое вооружение вам надо еще усилить. Выделю вам из трофеев еще пять станковых пулеметов, десять ПТР, пятнадцать ручных пулеметов и триста винтовок, для усиления огневых возможностей резерва.

– А тебе, капитан, – обратился он к Гаврилову, – даю задание продумать оборону не только внешних валов, но и всех редюитов, и горжи во всех трех укрепления. Понимаю, что одного батальона для этого мало. Выкручивайся за счет маневра резервом. Из артиллеристов сформируйте еще одну сводную резервную роту и обучите обороняться в Цитадели. В целом за учения ставлю вам удовлетворительно, – заключил комкор.

Командование поставило задачу завершить все строительные работы досрочно, к первому ноября. Хотя за границей по-прежнему всё было спокойно. Ускориться на шесть дней против утвержденного графика было вполне возможно. Хотя Гаврилов был вполне уверен, что командование на самом деле хочет завершить работы к октябрьским праздникам, а дату первое ноября ставит, просто чтобы подстраховаться.

Тем не менее график работ скорректировали и ускорились. Напрягала нерегулярная поставка цемента, которого все время не хватало. В таких случаях, чтобы не простаивать, заменяли монолитный бетон кирпичной кладкой. Менее прочно, зато сроки не срываются.

Совершенно неоткуда было взять листовую десятимиллиметровую сталь для заслонок амбразур. Вышли из положения, начав вырезать бронеплиты из сожженных польских танков, которых в крепости осталось около двух десятков. Танки резали автогеном на куски подходящего размера. Толщина их брони составляла от 8 до 12 мм, то есть была вполне подходящей. Когда разрезали все танки, оказалось, что всю потребность в бронезаслонках обеспечили. По крайней мере, для пушек, станковых пулеметов и ПТР. Конечно, на штатные бронезаслонки дотов это мало походило. Ну да и пушки в казематах стояли не капонирные, а обычные, полевые.

Не хватало стальной арматуры. Приходилось собирать металлолом и все, что возможно, пускать на армирование бетона. Как-то выкручивались.

К концу работ разобрали на кирпич все разрушенные немцами здания. Пришлось даже разобрать несколько неповрежденных, с выбитыми окнами. А что? Все равно выбитые окна – это повреждение.

Много возникло сверхплановой возни с приспособлением под огневые точки казематов в редюитах и горжевых валах. Но хочешь не хочешь, а приказ комкора надо было выполнять. Иван дорожил мнением комкора и совершенно не хотел получить от него замечание. Но поскольку в них предполагалось размещение только стрелкового оружия, а не артиллерии, справились и с этим.

Самое главное – вовремя, до холодов построили защищенный командный пункт, проложили подземные линии связи и ходы сообщения.

Первого ноября Гаврилов с Иваницким доложили о завершении всех работ. До праздников из крепости вывели лагерь с польскими военнопленными. Наконец-то можно было вздохнуть свободно. Строительство закончилось. Гарнизону осталась только боевая учеба и караульная служба. Только что ушли в запас отслужившие три года бойцы-срочники, вместо них пришли лопоухие призывники. Приходилось их снова учить. Ну да это – дело привычное.

Полковник Катуков М. Е.

28-я танковая дивизия полковника Катукова дислоцировалась в окрестностях городка Чуднов, юго-западнее Житомира, куда она была спешно переброшена весной 1940 года. Личным составом дивизия была укомплектована почти полностью, а вот с бронетехникой и транспортом дело обстояло куда хуже. В наличии было около сотни танков БТ, из них почти половина – старенькие БТ-2 и БТ-5. Автотранспорта имелось чуть больше трети от штата. Средних танков, не говоря уже о тяжелых, в дивизии не было вовсе. Впрочем, новыми штатами, на которые дивизия вяло переходила с мая месяца, средние и тяжелые танки и не предусматривались. «Вяло», потому что новой техники, положенной по новым штатам, не было вовсе. Переформирование без новой техники, вообще говоря, было делом малоосмысленным. Тем не менее новые уставы и наставления старательно изучали во всех подразделениях.

В августе Катуков провел полковые учения по новым уставам. Пришлось некоторые танки условно назвать самоходными артустановками, а некоторые – зенитными самоходками. В роли бронетранспортеров выступали обычные полуторки. Несмотря на эти условности, учения оказались в целом полезными.

Спокойная жизнь в дивизии закончилась, когда 21 августа Катукова вызвал командир корпуса К. К. Рокоссовский и ошеломил, сообщив, что дивизия Катукова назначена опытной базой по проверке новых уставов и новой техники. Дивизии надлежит в недельный срок сдать всю старую бронетехнику, автотранспорт, тракторы и получить новое вооружение по штату. Через два месяца, 20 октября, дивизия должна быть готова к проведению дивизионного учения в присутствии командования округа, а возможно, и главнокомандующего Жукова.

Вернувшись в дивизию, Катуков первым делом собрал весь комсостав, начиная с командиров батальонов, «поздравил» подчиненных с окончанием спокойной жизни и обрисовал им предстоящую работу. Комдив по-отечески строго напутствовал подчиненных, пообещав самые жестокие кары тем, кто опозорится на дивизионных учениях.

Вся следующая неделя прошла в бешеной запарке. На ближайшую железнодорожную станцию Ольшанка один за другим приходили эшелоны. Полки спускали с платформ новую технику и загоняли на них свою потрепанную. Как и обещал Рокоссовский, к 27 августа дивизия получила полный комплект бронетехники, транспорта и вооружения. Комкор пополнил дивизию личным составом до 100 % штата за счет других дивизий корпуса.

28 августа, после беглого знакомства с новой техникой, Катуков провел совещание комсостава дивизии, на котором довел до подчиненных свой приказ по освоению техники и боевой учебе. В сентябре подразделениям поручалось освоить технику и отработать взаимодействие на уровне от взвода до батальона включительно и завершить месяц батальонными учениями. До 15 октября полки должны были отработать взаимодействие батальонов в различных вариантах боевых действий: наступление, встречный бой, оборона.

На вторую половину октября комдив наметил проведение дивизионных учений по темам: прорыв укрепленной обороны стрелковой дивизии и встречный бой с танковой дивизией. Катуков особо предупредил командиров, что тему дивизионных учений Жуков назначит, только когда сам приедет в корпус, поэтому надо быть готовыми ко всему.

Вечером, после дивизионного совещания комсостава, Катуков пригласил к себе на квартиру на товарищеский ужин своих заместителей и командиров полков. Поскольку без водки ужин состояться не мог, пришлось пригласить и особиста, чтобы не «заложил». Ужин удался на славу. В самом начале Михаил Ефимович еще раз объяснил товарищам, что от успеха учений зависит дальнейшая карьера всех присутствующих. Главнокомандующий известен своей крутостью, быстротой и решительностью в действиях и наказаниях виновных.

Несмотря на предупреждение комдива и усталость от напряженной недели, товарищи были в эйфории. Первые тосты, как обычно, были за товарища Сталина, за партию, за РККА. После третьей расчувствовавшийся комполка майор Крамаренко заявил, что с такой техникой, с таким вооружением им теперь ни Жуков, ни Гитлер со всем своим вермахтом не страшны. Катуков, честно говоря, и сам был воодушевлен. Весь вечер танкисты горячо дискутировали, как лучше использовать новые возможности своего оружия в атаке, в обороне, как строить взаимодействии танков с САУ, с бронетранспортерами, с мотострелками. Да и было от чего воспарить танкистской душе.

В самом деле, полученные модернизированные танки БТ-7Э были практически неуязвимы с лобовой проекции для противотанковых пушек калибра 37 мм и для полковых трехдюймовок. А более мощных артсистем в немецкой стрелковой дивизии были считанные единицы. Пущенный в лоб танку снаряд попадал либо в наклонные бронеплиты толщиной 30 мм, либо в вертикальную композитную броню, эквивалентную 45 мм гомогенной броне. Даже в упор 37-мм снаряд не мог пробить лобовую броню. В бортовую 15-мм броню корпуса и башни снаряд, выпущенный с лобовых ракурсов, может попасть только под очень острым углом и также уйдет в рикошет. Единственное, что мог бы сделать танку расчет противотанковой пушки – это разбить гусеницу или каток. Но и в этом случае, работая уцелевшей гусеницей, экипаж имел возможность развернуть танк лбом к противнику и вступить с ним в артиллерийскую дуэль. Так что шансы победить врага и при этом остаться в живых у танкистов резко возрастали.

В особый восторг танкисты пришли от САУ, сделанных на базе танка БТ. Их лобовая броня также держала 37-мм снаряд с любой дистанции, а мощная трехдюймовая пушка с длиной ствола 30 калибров могла с легкостью уничтожать противотанковые пушки, даже закопанные в землю. Это был не тот «окурок» под названием КТ-2, который устанавливался на средних танках Т-28, это была полноценная пушка с баллистикой дивизионного орудия. По новому уставу, каждый взвод из пяти танков в атаке поддерживала одна самоходка. Имея отличные приборы наблюдения и прицеливания, экипаж самоходки мог засечь и уничтожить противотанковые пушки, как только они обнаружат себя, открыв огонь.

Очень понравились товарищам Катукова и зенитные самоходки, также сделанные на базе танка БТ. Отныне даже на поле боя танкисты не были беззащитны перед атаками самолетов. Во всяком случае, скорострельная пушка самоходки могла напугать вражеских летчиков и сбить их с боевого курса, а попасть бомбой в танк и в идеальных условиях не просто.

Хвалили бронетранспортеры, сделанные на базе бронеавтомобилей БА-10, вооруженные либо крупнокалиберным пулеметом, либо автоматическим гранатометом. Зенитный пулемет ДШК усиливал противовоздушную оборону танковой роты, а гранатомет мог запросто закидать гранатами расчет противотанковой пушки на дистанции до одного километра.

Провозгласили тост за специалистов ГАБТУ, рискнувших переоборудовать старые танки в тягачи со специальными прицепами для перевозки горючего и боеприпасов. Теперь танковые полки совершенно не зависели от дорог и могли обеспечить свое боепитание на любой местности и при любой погоде.

Мало того, тягачи были вооружены зенитными пулеметами и сами обеспечивали ПВО тыловых служб дивизии. К сожалению, не все тягачи имели пулеметы ДШК. Видимо, из-за их нехватки большая часть тягачей была вооружена зенитными «Максимами», демонтированными из счетверенных зенитных установок, заменяемых на ДШК. Но и это было неплохо. На малых тягачах, переделанных из танков Т-37 и Т-38, стояли зенитные пулеметы ДТ. Плотность зенитного огня, которую дивизия могла выдать на марше, была просто фантастической. Танкисты даже пожалели тех фашистских летчиков, которые рискнут штурмовать колонну дивизии на марше. ЗСУ, пулеметы на тягачах и грузовиках мотострелков должны были дать настоящую стену зенитного огня.

ГАБТУ догадалось ввести в танковые батальоны по две роты мотострелков, которых можно было везти десантом на броне. Теперь, прорываясь через окопы противника, танкисты могут не опасаться пехотинцев с гранатами – ими займутся десантники.

Начштаба Куприянов во всеуслышание удивлялся, как ГАБТУ умудрилось в несколько раз усилить артиллерию, зенитные и противотанковые средства дивизии и при этом сохранить на прежнем уровне общую численность личного состава. Зампотех Дынер с рюмкой в руке возглашал: «А вы заметили, что в дивизии всего два типа танковых шасси? Всего один тип тягача! В два раза больше ремонтных спецмашин и в четыре раза больший комплект запчастей! Даже специальные эвакуационные тягачи предусмотрены! За светлые головы тех, кто все это придумал!»

Вообще, за конструкторов выпили не раз. С танков БТ-7 они сняли механизм колесного хода – пресловутую никому не нужную «гитару», что и позволило забронировать лоб танка без большого увеличения веса. Все командирские танки оснастили радиостанциями, а линейные – радиоприемниками. Даже специальные поручни к танкам приварили, чтобы десантники могли за них держаться.

Подводя итог душевно прошедшему ужину, Михаил Ефимович сказал: «Партия дала нам технику, о которой можно было только мечтать. Так давайте же не ударим лицом в грязь! Завтра с 8:00 все за работу, и чтобы у вас самих и у ваших подчиненных дым из ушей валил, но чтобы мой сегодняшний приказ был выполнен полностью и в срок!»

ГВС. Январь 41-го года

В январе 1941 года прошла серия заседаний Главного военного совета, посвященных применению новой боевой техники, поступающей в войска, а также по штатному составу соединений. 5 января на первом заседании рассматривались вопросы применения самолетов новых типов. Было принято принципиальное решение перевооружать на новые типы самолетов только авиаполки, дислоцированные во внутренних округах, а также в Закавказском и Среднеазиатском военных округах, с тем чтобы не подставить под удар части, не освоившие новую технику. Лишь после полного освоения летчиками пилотирования и боевого применения новых самолетов полки должны были выдвигаться к границе, заменяя, методом «рокировки», полки со старой техникой.

Заслушав отчеты ГУ ВВС о проведенных войсковых испытаниях самолетов – истребителей МиГ-3, Як-1, ЛаГГ-3, бомбардировщиков Ар-2, Пе-2, Су-2, Як-2 и штурмовиков Ил-2, ГВС постановил:

1. Самолеты МиГ-3, как имеющие наилучшие летные характеристики на больших высотах, использовать в частях ПВО.

2. Истребители ЛаГГ-3 и Як-1 использовать во фронтовой истребительной авиации.

3. Самолеты Пе-2, Ар-2 использовать во фронтовой бомбардировочной авиации. Учитывая, что пикирующий бомбардировщик Ар-2 является глубокой модернизацией самолета СБ, разрешить перевооружение частей этим самолетом непосредственно в западных округах.

4. Самолеты Як-2, Су-2 использовать как легкие бомбардировщики и разведчики.

5. Самолеты Ил-2 выпускать в равных количествах в двух– и одноместном вариантах. Использовать их в штурмовых авиаполках совместно с истребителями И-16 тип 24.

6. Освободившиеся в частях при замене на новые типы самолеты И-15бис, И-16, СБ направлять на модернизацию и затем в резерв на консервацию.

7. Дальнебомбардировочные части и военно-транспортные части в боевых действиях применять только в ночное время, для чего обучать экипажи ночным полетам в сложных метеоусловиях.

8. В полках, первыми освоивших новые типы самолетов, провести отработку новых наставлений по боевому применению и обеспечить строевые части наставлениями до 15 марта 1941 года.

Заседание 7 января посвящалось вопросам использования новой бронетехники. Представители ГАБТУ доложили о результатах испытаний танка КВ с 85-мм пушкой, легкого танка Т-50, плавающего танка Т-40 с 23-мм пушкой, САУ-85 на базе танков Т-28 и Т-34.

К глубокому сожалению, к танку КВ у военных по-прежнему имелись большие претензии из-за недостаточной надежности ходовой части, в особенности коробки передач и фрикционов.

После напряженных дискуссий, ГВС постановил:

1. Ввиду низкой надежности ходовой части танк КВ на вооружение не принимать. КБ Кировского завода довести надежность ходовой части танка до необходимого уровня. Установить на танк мощную пушку калибра 95-107 мм[94].

2. Кировскому заводу завершить переоборудование 400 танков Т-28 в САУ-85 и освоить выпуск САУ на базе танка Т-34 с пушкой Ф-30 калибра 85 мм.

3. Новые танковые дивизии на основе танка Т-34 комплектовать по штату самоходными артустановками на базе танка Т-28, затем на базе танка Т-34. В качестве ЗСУ использовать ЗСУ-БТ. В разведывательных подразделениях использовать танки Т-50 и Т-40.

4. Дивизии на основе танка Т-34 формировать на тыловом оборонительном рубеже.

5. КБ Сячинтова разработать ЗСУ на базе танка Т-50, вооруженную спаренной пушкой ПТБ-23.

6. КБ Сячинтова разработать на базе танка Т-50 противотанковую САУ с пушкой ЗИС-2 калибра 57 мм.

7. Наркомату среднего машиностроения разработать тягачи на базе танков Т-34, Т-40, Т-50, вооруженные зенитными пулеметами.

9 января на ГВС рассматривались вопросы артиллерийских вооружений. Наркоматам вооружения и боеприпасов было поручено:

1. Ликвидировать отставание в производстве систем залпового огня типа БМ-13 и реактивных снарядов М-13 для них. К 30 апреля 1941 года выпустить 120 установок и выйти на месячное производство 60 установок с мая месяца. Реактивных снарядов М13 к 30 апреля произвести 60 000 штук и до конца года – 700 000 штук.[95]

2. Кировскому заводу выпустить опытную серию танковых пушек Ф-39 калибра 95 мм и ЗИС-6 калибра 107 мм для танка КВ. Наркомату боеприпасов изготовить партию боеприпасов калибра 95 мм для войсковых испытаний танковой пушки.

3. Ликвидировать отставание от плана производства полковых зенитных пушек ПТБ-23 и боеприпасов к ним не позднее 30 марта сего года.

Майор Гаврилов

В первых числах ноября Гаврилова неожиданно вызвали в штаб дивизии. В штабе дежурный направил его прямо к комдиву. В кабинете комдива, кроме него самого, обнаружился еще и незнакомый полковник, которому комдив представил Гаврилова. А дальше на Ивана обрушились сногсшибательные новости. Сперва комдив вывалил плохую новость, объявив, что вся дивизия в составе корпуса подчиняется вновь сформированной 4-й армии и перебрасывается на сто километров восточнее, за реку Ясельда. У Гаврилова все внутри опустилось. Переселяться зимой из обжитой крепости в чистое поле врагу не пожелаешь. А у него семья и дети.

Дальше последовала хорошая новость: командующим армией назначен их бывший комкор Павел Федорович Серпилин. «Это хорошо, – мелькнула мысль, – комкор меня вроде ценит».

Следующая новость была просто великолепной. Чтобы не снижать обороноспособности крепости, батальон Гаврилова решено оставить на месте и передать в состав 117-й дивизии 66-го корпуса, который перебрасывался на место 28-го корпуса. «Везет мне! Опять оказался в нужное время в нужном месте», – мелькнула у Ивана мысль.

Тут комдив представил и Гаврилову присутствующего полковника, оказавшегося командиром этой самой 117-й дивизии. Иван ответил полковнику Тиманову на несколько вопросов относительно состояния дел в крепости. Затем ему велели подождать в приемной. Выйдя через полчаса, его новый комдив предложил Гаврилову немедленно выехать в крепость и позвал в свою эмку. Полуторка Гаврилова поехала следом.

Уже в машине комдив вывалил на Гаврилова последнюю новость, огрев ею по голове, как дубиной. По приказу командарма, на базе батальона Гаврилова будет развернут 440-й стрелковый полк, который и будет оборонять крепость. Входящий в дивизию на данный момент 440-й стрелковый полк является запасным полком сокращенного состава. В нем числится всего 250 человек, в основном командный состав, недавно призванный из запаса. Майор, исполняющий сейчас обязанности комполка, пойдет замом по строевой к Гаврилову. Назначение на командные должности полка отдается на откуп самому Гаврилову. Он должен ознакомиться с прибывающим комсоставом и представить в дивизию свои предложения по кандидатурам.

– То есть если прибывающие командиры меня по каким-то соображениям не устроят, то я могу выдвинуть своих ротных на должности комбатов? – уточнил Гаврилов.

– Можешь-можешь, но эти «какие-то» твои соображения должны быть объективными. Свои решения ты должен мотивировать, – ответил комдив.

– Это понятно, мне, может быть, в крепости воевать придется. Так что буду представлять самых достойных. Любимчиков у меня не водится.

– Ну и лады, – резюмировал комдив.

Вскоре Гаврилову досрочно присвоили звание майора. Юлечка радовалась, кажется, больше, чем сам Гаврилов. Впрочем, Гаврилов не был исключением, многие знакомые ему командиры из 28-го корпуса перешли в новые корпусы, и все с повышением в должности.

В конце ноября в Бресте разгрузились четыре эшелона, в которых прибыл 440-й полк. В резервном полку, как узнал Гаврилов, числилось всего 250 человек личного состава. Практически – командирский состав штаба полка, часть командиров, начиная с ротных, и около сотни рядовых бойцов. Что весьма впечатлило Гаврилова, несмотря на малую численность, полк привез с собой полный штат вооружения, имущества и полный комплект боеприпасов. В общем, это скорее был не полк, а склад полкового имущества и вооружения, с минимальным количеством личного состава. Снова пришлось всем батальоном четыре дня спешно вывозить имущество с товарной станции и размещать его в крепости. На разгрузке и складировании военного имущества пришлось изрядно попотеть всем, невзирая на чины и звания.

Пока личный состав под руководством заместителей Гаврилова занимался разгрузочно-транспортными работами, сам он изучал личные дела и беседовал с прибывшими командирами. Средний возраст запасников приближался к сорока годам. Большинство из них в молодости успело поучаствовать в Империалистической или Гражданской войнах, получило тогда же младшие командирские звания, а затем, через запас и учебные сборы комсостава, доросло до уровня старлееев – капитанов. Понятное дело, их тактическая подготовка и командные навыки оставляли желать лучшего.

Поразмыслив и посоветовавшись с замами, Гаврилов решил разворачивать полк на основе своего батальона. Отделения разворачивать во взводы, взводы – в роты, а роты – в батальоны. Соответственно почти всех командиров подразделений приподнять в должности на одну ступень. Большинству призванных из запаса командиров требовалась переподготовка, а времени на нее катастрофически не хватало. Прибывший комсостав решили использовать как заместителей командиров подразделений – пусть учатся в деле. Кроме того, из прибывших командиров сформировали комсостав нового батальона боевого обеспечения – создаваемого с нуля подразделения, отсутствовавшего в старом батальоне. Многих командиров-партийцев назначили политруками подразделений. Удалось укомплектовать комсостав взводов на 30 %, а рот и выше – почти полностью.

В декабре в полк полным ходом пошли пополнения. Маршевыми ротами прибывали бойцы, командиры приезжали самостоятельно. К удовольствию Гаврилова, в полк прислали 26 младших лейтенантов из военных училищ, причем все они обучались по сокращенной полугодовой программе после прохождения срочной службы. Побеседовав с каждым, Гаврилов четверых из них поставил заместителями командиров рот, а остальных – на взводы. Таким образом, проблему с комсоставом удалось хоть как-то решить. Всем командирам предстояло доучиваться по ходу службы.

Полк Гаврилова укомплектовали одним из первых в корпусе – 28 декабря. Большинство прибывающих бойцов составляли необученные первогодки осеннего призыва. К счастью, в полк прислали около четырех сотен бойцов 2-го и 3-го года службы из Московского военного округа. Часть из них сразу же направили в полковую школу на месячные курсы командиров отделений, а остальных стали учить на пулеметчиков, минометчиков и артиллеристов.

Артиллеристы Иваницкого тоже получили значительное пополнение. Сводный артиллерийский батальон развернули в сводный артполк. Добавилось много матчасти: корпусных пушек, гаубиц, дивизионных трехдюймовок, противотанковых сорокапяток, тяжелых минометов – почти столько же, сколько было их в сводном артбатальоне. Зениток тоже прибавилось: и трехдюймовок, и автоматических полуторадюймовок, и тяжелых пулеметов. Поступили также новейшие зенитные автоматы калибра 23 мм. Численность личного состава артполка выросла до 1200 человек. Иваницкому с Гавриловым снова пришлось ломать голову над размещением новой артиллерии. По старой памяти направили запрос в корпус на разработку проекта.

Самому Гаврилову с помощью командира батальона боевой поддержки, прибывшего с запасным полком артиллериста, майора Лаптева тоже пришлось изучать поступившие в полк новые вооружения, отсутствовавшие в старом батальоне: полковые трехдюймовые пушки, полковые 107-мм минометы, полковые зенитные 23-мм автоматы, огнеметы.

В суете и спешке подошел новый, 1941-й год. Праздник снова, как и год назад, отмечали в ДКА. Присутствовал комсостав 440-го полка, 117-й дивизии и 66-го стрелкового корпуса. Юлечка блистала. По должности мужа, она была уже одной из гранд-дам гарнизона. Ввиду крайней напряженности бытия, никаких банкетов после торжественной части и бала не устраивали. Первого числа с утра все снова впряглись в лямку. В середине января Иваницкому тоже присвоили майорское звание. В самом деле, командовать полком капитану было просто неприлично. Впрочем, почти все командиры бывшего гавриловского батальона получили внеочередные звания. Теперь батальонами командовали хотя бы капитаны, а не старлеи.

Гаврилов задумал сформировать из артиллеристов Иваницкого две резервные роты. Для этого требовалось обучить подносчиков снарядов и заряжающих орудийных расчетов по программе обучения пехотинцев. Нестроевых бойцов батальона боевого обеспечения тоже решил обучить как стрелков. Это давало еще две резервные стрелковые роты. С учетом пограничников получался целый резервный батальон. Сверхштатного вооружения, оставшегося в полку от его старого батальона, для этого вполне хватало. Гаврилов отправил запрос на имя командарма с просьбой оставить в полку ставшее сверхштатным вооружение своего старого батальона и переданное ранее Серпилиным трофейное вооружение. Плюс к тому, в полку по штату имелись саперная, разведывательная, огнеметная и учебная роты, которые тоже можно было оставить в резерве, усилив их трофейным вооружением.

Обдумав все это, Иван преисполнился уверенности в успешном выполнении секретного задания Серпилина. Все-таки батальона для надежного удержания крепости было явно мало, и Гаврилова это раньше сильно напрягало. Теперь – полком – это был совсем другой коленкор!

В середине февраля штаб полка подготовил и согласовал со штабом дивизии и утвердил у комдива приказ по организации обороны крепости. Эту работу Гаврилов взял на себя, поскольку понимал, что у штаба дивизии много других задач, а время поджимало. Инженеры полковой саперной роты своими силами разработали проект размещения огневых средств полка.

Принципиально диспозиция ничем не отличалась от предыдущей. Только там, где раньше оборонялась рота, теперь вставал батальон. В каждом из трех укреплений крепости дислоцировался один стрелковый батальон. В Цитадели разместился батальон боевой поддержки и артиллеристы Иваницкого. Тыловые службы полка расквартировали в наиболее удаленном от границы Кобринском укреплении. По большому счету, в крепости могла бы обороняться полнокровная дивизия. Однако и усиленный полк мог удерживать крепость достаточно долго.

Согласно разработанному штабом полка проекту, огневые средства стрелковых батальонов – по три противотанковые пушки, противотанковые ружья, станковые и ручные пулеметы – устанавливались в амбразурах казематов или в прочных дотах, запроектированных в теле внешнего вала крепости. Из дотов предусматривались подземные ходы в казематы. Точно так же размещались шесть противотанковых пушек батальона боевой поддержки.

Для усиления противотанковой обороны крепости Серпилин передал Гаврилову целый противотанковый артполк в составе 16 дивизионных 76-мм орудий и 54 ПТО калибра 45 мм. Эти орудия Гаврилов разделил почти поровну между стрелковыми батальонами и также расположил в казематах и дзотах внешних валов. Батареи противотанковых орудий числились в полку Иваницкого, но подчинялись непосредственно Гаврилову. Противотанковая оборона полка усилилась, таким образом, раз в пять, ведь 16 дивизионных пушек были куда мощнее, чем 94 ПТР, которыми располагал полк.

Позиции двенадцати ротных минометов, имевшихся в каждом батальоне, разместили за внутренним скатом валов. По гребню валов предусматривалась сплошная линия окопов полного профиля со стрелковыми ячейками и ходами сообщения, ведущими к входам в казематы. При артобстреле или бомбежке личный состав сможет уйти из окопов по ходам сообщения в казематы, не вылезая на поверхность.

Огневые средства батальона боевой поддержки – шесть полковых пушек – установили в здании кольцевых казарм на первом этаже, защитив наружные стены казарм земляными насыпями, во дворе цитадели разместили десять полковых минометов калибра 107 мм. Помимо огневой поддержки стрелковых батальонов важнейшей задачей батальона боевой поддержки будет уничтожение противника, прорвавшегося на внутренние скаты крепостных валов. Разведывательная, саперная, учебная и огнеметная роты составили подвижный резерв командира полка.

По указанию командарма, все редюиты и казематы горжевых валов готовились для размещения огневых средств резервных подразделений, выдвигаемых из Цитадели, в случае прорыва противника через куртину крепости.

Сводный артполк Иваницкого теперь имел в своем составе: пушечный батальон из 18 корпусных пушек калибра 107 мм, гаубичный батальон из 24 гаубиц калибра 122 мм, минометный батальон из 30 минометов калибра 120 мм, противотанковый батальон, зенитный батальон из 6 зенитных 76-мм пушек, 6 зенитных автоматов калибра 37 мм, 6 зениток ПТБ-23 и 22 пулемета ДШК.

Таким образом, полк Гаврилова получил мощные дивизионные и корпусные артиллерийские средства усиления. Хотя, по сути, правильнее было бы сказать, что стрелковый полк прикрывал дивизионную и корпусную артиллерию, размещенную в крепости. По замыслу командарма Серпилина, артиллерия из крепости контролировала все мосты и могла препятствовать наведению переправ через пограничную реку на 18 км в обе стороны от Бреста. В этом и заключался весь смысл обороны старой крепости.

Все собственные (4 зенитных автомата калибра 23 мм и 22 крупнокалиберных пулемета) зенитные средства полка равномерно распределялись по трем укреплениям крепости. Под каждый пулемет и каждое орудие оборудовали заглубленный дворик с кирпичными стенками. Расчеты могли при артобстреле закатывать пулеметы и легкие пушки в ближайшие подвалы. Собственные и приданные 22 зенитные пушки и 44 пулемета могли обеспечить весьма плотный огневой заслон над крепостью. О прицельном бомбометании под таким огневым шквалом летчикам противника придется забыть. Хватило бы только боезапаса!

В конце февраля в крепость вновь прибыл строительный лагерь НКВД с полутысячей военнопленных поляков. В марте, как только сошел снег, весь гарнизон и зэки приступили к инженерным работам. Роты работали по графику: неделя в карауле, две недели на стройке, две недели на учебе. Зэки работали без выходных. Снова остро не хватало цемента. Приходилось везде, где возможно, заменять бетон кирпичной кладкой. Впрочем, отличный «царский» кирпич по прочности не многим уступал бетону. Приходилось разбирать на кирпич уже совершенно целые здания.

К этому времени из корпуса поступил проект размещения корпусных пушек и гаубиц. Прибывший в крепость с проектом дивизионный инженер пояснил, что задержка с проектом вызвана тем, что командарм зарубил первоначальный вариант, предусматривающий размещение новых стволов в казематах кольцевой казармы, заявив, что новые стволы нужно рассредоточить по территории крепости, чтобы затруднить противнику их обнаружение и уничтожение. Тогда инженеры предложили разместить новые пушки и гаубицы в самых прочных укреплениях крепости – тотлебеновских редюитах, обычно именуемых Западным и Восточным фортами Кобринского укрепления.

Две трети орудийных стволов должны были смотреть на правый фланг, и одна треть – на левый. Такое указание было вполне логичным, поскольку слева от Бреста преобладала лесисто-болотистая местность, а справа – открытая местность с густой дорожной сетью.

Проект предусматривал установку дополнительных инженерных заграждений. Предполье и внешние скаты валов прикрывались колючей проволокой в три ряда, между рядами устанавливались 8000 противопехотных и 4000 противотанковых мин. Гарнизону теперь пришлось патрулировать и вдоль внешнего кольца колючки. Местные жители все еще предпринимали попытки что-нибудь стянуть из крепости.

Командные и наблюдательные пункты, а также склады и лазареты оставались на старых местах. Их в свое время запроектировали для батальона с большим запасом, который теперь пригодился.

Дивизионное и корпусное начальство снова, как и в прошлом году, постоянно наезжало и торопило: «Все срочно – срочно ускорить и срочно завершить работы!» Крайним сроком завершения всех работ было назначено 25 апреля. Гаврилов вполне понимал начальников: с главного НП он сам видел, как на сопредельной стороне появлялось все больше новых воинских частей, пока – только пехотных. Да и старый знакомый – пограничник Кижеватов – при встречах говорил, что немецкие диверсанты активизировали попытки проникновения через границу.

Начальством теперь уже не скрывалось, что вероятный противник – немцы. С начала марта вдоль границы постоянно патрулировали истребители – «ишаки» и «чайки», отгоняя пытавшихся залетать на нашу сторону немцев. Хотя внешне все было вполне благопристойно. Бывая в городе, Гаврилов неоднократно встречал немецких офицеров. Как говорили, они, по межправительственному соглашению, вели поиск и учет захоронений немецких солдат времен Империалистической войны. Впрочем, Кижеватов говорил, что наши тоже вели «поиски захоронений» русских солдат и бойцов – красноармейцев на сопредельной стороне[96]. Само собой разумелось, что этими «поисками» прикрывалась обыкновенная разведка. На территорию крепости немцев, конечно, не пускали. Режим секретности соблюдался, как и раньше. Бойцов из крепости не выпускали совсем. Командиров – только по служебной надобности. Все необходимое для жизни в крепости имелось: магазины, клуб, баня, «чипок»[97].

Генштаб. Василевский А. М.

В феврале 1941 года у заместителя начальника Генштаба А. М. Василевского созрела идея дополнить план стратегической оборонительной операции Красной Армии частной наступательной операцией фронтового масштаба. Возможность и целесообразность этой операции проистекала из четырех главных предпосылок.

1. После присоединения к СССР территории Бессарабии расстояние от новой границы до нефтеносного района Плоешти в Румынии составляло всего лишь 150 км по прямой, что не превышало обычную глубину фронтовой наступательной операции. В то же время нефтепромыслы в Плоешти являлись для Германии важнейшим источником снабжения горючим. Захват или разрушение нефтепромыслов через 1–2 месяца, ввиду исчерпания накопленных запасов нефтепродуктов, поставил бы Германию в тяжелое положение.

2. Танковые дивизии, сформированные на базе модернизированных танков БТ-7, могли преодолеть расстояние в 150 км за три дня, даже с учетом необходимости обхода по бездорожью узлов сопротивления противника.

3. Красная Армия получила флот тяжелых военно-транспортных самолетов ТБ-3 и три полностью укомплектованных и обученных воздушно-десантных корпуса, что позволяло планировать серьезные операции с использованием воздушных десантов.

4. Единственные крупные водные преграды на пути от границы до Плоешти – пограничные реки Прут и Дунай, а также река Серет невдалеке от границы. Мосты на Серете находились на расстоянии не более 20 км от границы, поэтому их вполне возможно было захватить силами воздушных десантников и удержать до подхода главных сил. Понтонные мосты через Прут и Дунай можно было заранее подготовить на своей территории и навести переправы сразу после захвата плацдармов. После преодоления Серета, до самого района Плоешти, крупных естественных препятствий на пути наступления не было, безлесная и ровная местность представляла собой идеальный театр действий для ударных танковых группировок.

Александр Михайлович поделился замыслом с Б. М. Шапошниковым, Борис Михайлович получил санкцию Хозяина, и к концу февраля план под кодовым названием «Гроза» представили на утверждение[98]. В первых числах марта план получил визы Шапошникова, Тимошенко, Жукова и с утверждающей подписью Сталина поступил в Главное командование западным направлением в качестве приказа.

Для осуществления операции, прежде всего, необходимо было удержать границу по реке Прут, поэтому главный рубеж обороны требовалось перенести с линии старых укрепрайонов по реке Днестр на линию новой границы по берегу Прута. Оборонительная задача Южного фронта подверглась соответствующей корректировке.

26-я армия перемещалась на рубеж Могилев-Подольский – Брынзень – река Прут – Ниспорень (искл.). 9-я армия занимала оборону по рекам Прут и Дунай от города Ниспорень до населенного пункта Вилково на берегу Черного моря. На бывшем главном рубеже оставались гарнизоны четырех УРов и переброшенные с тылового рубежа двенадцать стрелковых дивизий сокращенного состава. Туда же перемещался из бывшей полосы предполья 8-й стрелковый корпус.

Для усиления обороны на новом рубеже 9-й и 26-й армиям передавались из резерва главного командования по девять полков дивизионной и по восемнадцать полков противотанковой артиллерии. До 15 мая армии должны были построить прочную полевую оборону по берегам рек Прут и Дунай.

8-й ск отводил свои подразделения от пограничных рек в глубь нашей территории и оставался в резерве Южного фронта.

Операцию имело смысл проводить через два-три месяца после начала боевых действий, когда наступательный потенциал вермахта будет полностью израсходован на преодоление эшелонированной обороны Красной Армии. Операция, по замыслу Генштаба, должна была предшествовать переходу РККА в общее стратегическое наступление. Оптимальное время приходилось на сентябрь – октябрь, когда продолжительность темного времени суток превышала одиннадцать часов, что позволяло свободно использовать все возможности военно-транспортной авиации по выброске десантов и снабжению передовых группировок боеприпасами.

По расчетам Генштаба, для проведения наступления на Плоешти и Констанцу требовалось сосредоточить восемь танковых, восемь мотострелковых и десять стрелковых дивизий, три воздушно-десантных корпуса и две бригады морской пехоты.

Четыре танковые, четыре мотострелковые и четыре стрелковые дивизии составляли 1-ю ударную армию, задачей которой ставились прорыв приграничной обороны противника, стремительный бросок на Плоешти и уничтожение нефтепромыслов. 2-я ударная армия, в составе четырех танковых и четырех мотострелковых дивизий, составляла второй эшелон наступления и должна была захватить крупнейший румынский порт – Констанцу. Три воздушно-десантных корпуса, по плану операции, десантировались последовательно на пути движения ударных группировок с целью захвата важнейших мостов. Две бригады морской пехоты должны были десантироваться с кораблей Черноморского флота в порту Констанцы и помочь танковым дивизиям захватить город. Шесть стрелковых дивизий составляли третий эшелон наступающих и должны были блокировать окруженные войска противника в низовьях Дуная.

План операции был по-военному красив и лаконичен. Исходным районом для наступления должны были стать берега рек Прут и Дунай между поселком Колибашь и озером Ялиуг. План предусматривал нанесение двух последовательных ударов, наносимых ударными армиями.

Задачей 1-й ударной армии было форсировать реки Прут, Дунай и Серет, захватить мосты, навести переправы и затем пробить оборону противника на всю глубину по линии Брэила – Бузэу – Мизил до Плоешти, уничтожить все нефтепромыслы, нефтехранилища и нефтезаводы в окрестностях города Плоешти. На выполнение задачи отводилось четыре дня.

Стрелковые дивизии предназначались для форсирования пограничных рек, наведения переправ, расширения и удержания горловины прорыва. 1-й воздушно-десантный корпус должен был ночью накануне наступления десантироваться в тылу противника, захватить мосты через Дунай и Серет, нарушить связь и управление обороняющихся. Танковые дивизии, войдя в прорыв, обходя узлы сопротивления, за три дня должны были подойти к Плоешти. Непосредственно на подходах к Плоешти, на третью ночь наступления, десантировался 2-й вдк с целью захвата мостов через реки Теленяж, Криковул-Серет, Гигиу до подхода танковых дивизий. Задачам мотострелковых дивизий ставились уничтожение узлов обороны, очистка территории от остаточных групп противника и отражение его контрударов по флангам наступающей группировки.

2-я ударная армия должна была на четвертый день операции сосредоточиться в районе городов Бузэу и Мизил и на пятый день нанести удар по оси Унзень – Слобозия в общем направлении на Констанцу. Третий вдк десантировался на седьмую ночь наступления для захвата важнейшего моста через Дунай вблизи Констанцы. При подходе танковых дивизий 2-й ударной армии к Констанце Черноморский флот должен был высадить прямо в порту две бригады морской пехоты для удара с тыла по обороняющим город войскам. Совместными ударами танкистов и морской пехоты Констанцу планировалось захватить на десятый день операции.

Стрелковые дивизии, продвигаясь вслед за 2-й ударной армией, должны были совместно с мотострелковыми дивизиями занять оборону по внешнему периметру захваченной территории по линии рек Бузэу и Яломица. Танковым дивизиям поручалось уничтожение окруженного противника и парирование контрударов.

Дальнебомбардировочная авиация, согласно плану операции, каждую ночь должна была наносить большими силами массированные удары по местам планируемой высадки десантов и по маршрутам продвижения танковых дивизий. Важнейшая роль отводилась военно-транспортной авиации. Помимо выброски десантов она должна была каждую ночь завозить на захваченные аэродромы у городов Плоешти, Мизил, Слобозия боеприпасы и эвакуировать раненых.

В результате операции Красная Армия захватывала обширный плацдарм на территории Румынии размером примерно сто тридцать на сто тридцать километров, окружала и в дальнейшем уничтожала до десяти дивизий противника, оказавшихся внутри четырехугольника Брэила – река Бузэу – Плоешти – река Яломица – Констанца – Черное море – река Дунай. Германия лишалась своего важнейшего нефтеносного района, а Румыния – крупнейшего морского порта.

Удерживать в дальнейшем город Плоешти не предполагалось по причине отсутствия удобных естественных оборонительных рубежей, но все нефтепромыслы оставались в зоне досягаемости дальнобойной артиллерии и штурмовой авиации с территории захваченного плацдарма.

План операции был красив, разрабатывая его, Василевский испытывал чисто эстетическое наслаждение.

В случае успешного выполнения операции Германия будет вынуждена капитулировать по причине отсутствия горючего[99].

Совещание у Сталина. 20 марта 1941 года

На совещании у Сталина в который уже раз обсуждали возможное нападение Германии на СССР. Присутствовали Молотов, Маленков, Берия, Ворошилов, Тимошенко, Шапошников, Жуков, Орлов. Основной доклад делал начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба А. Орлов. К тому времени Орлов занимал свою должность уже более полутора лет и вопросом владел вполне[100].

– Донесение агента Альты: «Для нападения на СССР создаются три армейские группы. 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока наносит удар в направлении Ленинграда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рунштедта – в направлении Москвы; и 3-я группа генерал-фельдмаршала Лееба – в направлении Киева. Начало наступления на СССР – ориентировочно 20 мая».

Затем Орлов сообщил оценку группировки сил вероятных противников на западной границе. Общее количество немецких войск против СССР составляло семьдесят дивизий. Из этого количества пятнадцать дивизий находились в Восточной Пруссии, девятнадцать дивизий – напротив Западного ОВО, двадцать шесть – напротив Киевского ОВО, десять дивизий – в Румынии. Практически все дивизии являлись стрелковыми. Количество танковых и механизированных дивизий не превышало десяти.

В приграничных районах шло интенсивное строительство дорог, аэродромов, складов боеприпасов, горючего и другого военного снаряжения. Румынские нефтяные компании получили приказ о строительстве бетонных стен вокруг резервуаров с горючим. Немецкими офицерами велась интенсивная визуальная разведка наших приграничных укреплений. Участились разведывательные полеты немецких самолетов над нашей территорией. С начала года было зафиксировано тридцать шесть таких полетов с вторжением на нашу территорию на глубину до двухсот километров.

В Германии распространялась информация о подготовке вторжения на Британские острова. Продолжалось накопление мореходных переправочных средств на побережье пролива. По мнению ГРУ, эти сведения следовало рассматривать как дезинформацию с целью маскировки сосредоточения немецких войск на нашей границе.

ГРУ пришло к следующим выводам:

1. С начала года количество немецких дивизий на нашей западной границе возросло на сорок единиц. Вместе с Румынией и Венгрией Германия имеет на нашей границе сто тридцать дивизий.

2. На Балканах, в Греции и Болгарии находится до сорока немецких дивизий, включая до двадцати танковых и моторизованных, которые могут быть в короткий срок переброшены к границам СССР.

3. Пехотные соединения для возможного нападения на СССР сосредоточены. Необходимо отслеживать дислокацию танковых и моторизованных дивизий, которые будут переброшены непосредственно перед нападением.

Доклад Орлова дополнил информацией, поступившей по дипломатическим каналам, Молотов. По сообщениям военных атташе в Берлине, Бухаресте и Будапеште в среде немецкого офицерства по отношению к Красной Армии господствует «шапкозакидательское» настроение. По их мнению, «война против СССР с военной точки зрения не представляет труда. Через два-три месяца немецкие войска остановятся у Урала. Механизированная русская армия подставила себя в западной части СССР под удар немецкого наступления и за короткий срок будет полностью разгромлена, Красная Армия не в состоянии устоять перед передовой и численно превосходящей немецкой военной техникой». В узких немецких кругах нет вообще никого, у кого есть хоть малейшее сомнение в скорой победе над СССР[101].

В том же духе высказался и Берия. Агент разведывательного управления НКВД Корсиканец доносил: «Имеются сведения, что начальник Генерального штаба сухопутных сил генерал-полковник Гальдер рассчитывает на безусловный успех и молниеносную оккупацию немецкими силами Советского Союза, и в первую очередь Украины, где, по оценке Гальдера, боевые действия могут быть ускорены хорошей сетью железных и автомобильных дорог… Гальдер считает, что Красная Армия не сможет оказать сопротивление немецкому блицкригу и русским даже не удастся уничтожить запасы нефти». Сообщаемые агентами НКВД сведения о планах германского командования в целом подтверждали информацию Орлова. Берия доложил, что НКВД в большом количестве задерживает на новых территориях СССР вражескую агентуру, которая пытается вести разведку военных объектов. Погранвойска на старой границе также задерживают агентов.

Шапошников присоединился к мнению Орлова, что о дальнейших намерениях Гитлера можно будет точно судить по передислокации танковых и моторизованных дивизий. Если Германия будет продолжать продвижение в сторону Средиземноморья и Ближнего Востока, то подвижные соединения из Болгарии и Греции будут переброшены морем в Египет и Палестину. Если же Гитлер решит напасть на СССР, то они появятся у наших границ. Поэтому жизненно необходимо всеми средствами – агентурной, войсковой, воздушной разведкой – контролировать перемещения танковых дивизий. Под особым контролем нужно держать приграничную полосу шириной до 100 км.

Жуков добавил, что с помощью агентуры и воздушной разведки следует держать под контролем все немецкие приграничные аэродромы. Непосредственно перед нападением на них появится в большом количестве немецкая авиация.

Подводя итоги совещания, Сталин сказал:

– Учитывая, что сейчас подвижные соединения Германии заняты на Балканах, нападение на СССР не может состояться ранее 30 мая. В конце апреля мы должны точно знать дислокацию немецких подвижных соединений и авиации. Давайте запишем в протокол следующие поручения:

1. Разведуправлениям Генерального штаба и НКВД отслеживать перемещения немецких танковых, моторизованных и авиационных соединений.

2. Войсковой разведке западных военных округов отслеживать появление указанных соединений в 100-километровой приграничной зоне.

3. ВВС наладить воздушную разведку приграничных аэродромов противника.

4. ВВС сбивать все самолеты – нарушители границы. Разместить для этой цели вдоль западной границы семь истребительных авиаполков[102].

5. Гарантированно прикрыть от воздушной разведки главную стратегическую оборонительную полосу. Все неприятельские самолеты, приближающиеся к ней, должны быть уничтожены.

6. НКВД обеспечить пресечение всех действий вражеской разведки перед главной оборонительной полосой.

Капитан Покрышев П. А. Из воспоминаний ветерана, записанных А. Травкиным

В начале апреля 1941 года мой 116-й истребительный авиаполк был включен в состав только что сформированной 14-й смешанной авиадивизии и переброшен из-под Смоленска на новый аэродром вблизи поселка Коссово, расположенного на полпути между Брестом и Барановичами. Хотя аэродром был только что построен, грунтовое летное поле было в хорошем состоянии. Стоянки самолетов размещались на опушке небольшого лесного массива и были хорошо замаскированы от наблюдения с воздуха. Строители аэродрома добросовестно закопали в землю цистерны с горючим и склад с боеприпасами. Дощатые здания казарм, столовой и хозяйственных служб располагались в лесу. Наша авиадивизия состояла в оперативном подчинении общевойсковой армии, расквартированной в Брестской области. В состав дивизии, помимо нашего истребительного полка, входили еще два штурмовых полка.

Вскоре после перелета на новое место нас посетило высокое начальство – командующий армией, которой мы были приданы, генерал-лейтенант Серпилин и наш комдив полковник В. И. Бобров. Оба военачальника произвели на меня большое впечатление.

Имя комдива Владимира Ивановича Боброва[103] я слышал и раньше. Это был известный летчик, отличившийся в боях на Халхин-Голе. Знающие его летчики отзывались о нем очень высоко. Павел Федорович Серпилин – известный военачальник, позднее командовавший фронтами. Командарм по карте подробно обрисовал комсоставу полка дислокацию и задачи соединений армии и поставил задачу нашему полку. Мы должны были быстро освоить район прикрытия и пресечь разведывательные полеты немецкой авиации. Истребительные эскадрильи штурмовых полков тоже привлекались к решению этой задачи. По словам командарма, немцы совершенно обнаглели и совершали разведывательные полеты на большой высоте среди бела дня. Зенитная артиллерия армии, в основном малокалиберная, достать их не могла. Полк должен был рассредоточиться по-эскадрильно на полевые аэродромы, которые уже были для нас подготовлены, и приступить к перехвату разведчиков.

Командарм приказал нашему комдиву срочно установить прямую связь со штабами всех соединений армии, рассредоточенных на большой территории, и пообещал издать приказ, обязывающий гарнизоны всех опорных пунктов вести наблюдение за воздухом и срочно сообщать в вышестоящие штабы о пролетающих самолетах. Штабы соединений должны будут передавать эти данные нам. Само собой разумеется, дивизия должна была получать целеуказания и от постов ВНОС системы ПВО, и от пограничников.

Надо сказать, что незадолго до перелета в Коссово, в феврале 1941 года наш полк перевооружился со старых самолетов И-16 тип 10 на модифицированные. Замена боевой техники была организована образцово. Со своего аэродрома мы перелетели всем полком на аэродром окружных авиаремонтных мастерских восточнее Минска и сдали свои самолеты в окружные АРМ. На следующий же день, получив в ОАРМ новые самолеты, мы вернулись на них на свой аэродром.

Собственно говоря, «новыми» полученные самолеты можно было назвать лишь с некоторой долей условности. Как нам объяснили специалисты ОАРМ, это были такие же И-16 тип 10, но прошедшие капитальную модернизацию. Вместо двигателя М-25В на них установили значительно более мощный двигатель М-63, из имеющихся на самолете четырех пулеметов ШКАС два заменили на пушки ШВАК калибра 20 мм, установили бронеспинки сидений и протектированные бензобаки. На самолетах установили радиостанции или радиоприемники, под крыльями поставили по 3 направляющие для пуска реактивных снарядов РС-82. К сожалению, приемопередающими станциями были оборудованы лишь девять самолетов, остальные получили только радиоприемники. Но и это было неплохо, почти весь комсостав полка, начиная с командиров звеньев, получил самолеты с радиостанциями, а рядовые летчики – с приемниками.

Несмотря на то что новые самолеты были значительно мощнее старых, техника их пилотирования изменилась мало. Однако управлять новыми машинами было куда приятней. Они быстрее взлетали, круче набирали высоту. Да и максимальная скорость заметно выросла. Ну, а новое вооружение просто ласкало душу. С такими пушками можно было любой бомбардировщик завалить с одной очереди. Реактивные снаряды РС-82 мне уже приходилось применять в Финляндии – это было мощное оружие.

За февраль и март летчики полка еще на старом аэродроме успели потренироваться на новых самолетах в учебных боях и в стрельбе по конусу. Еще с сентября месяца 1940 года полк перешел на парную организацию звеньев согласно новым тактическим наставлениям. Некоторые боевые летчики, и я в том числе, еще в ходе боев в Монголии и в Финляндии в 1939 году предлагали отказаться от звеньев из трех самолетов и перейти на парную структуру звеньев. Однако переход произошел только в 1940 году, после того как на парную организацию перешли штурмовики[104]. У них переход к парам естественно вытекал из объединения в пару ведущего – одноместного штурмовика, и ведомого – двухместного штурмовика. Вслед за штурмовиками на пары перешли и летчики истребительных эскадрилий штурмовых полков. Если уж штурмовики летали парами, то истребителям сам бог велел. Пара самолетов намного маневренней тройки. После этого перешли на пары и в чисто истребительных полках. Осенью 1940 года ГУ ВВС наконец утвердило тактические наставления по парной тактике истребителей.

После трехдневных ознакомительных полетов по району прикрытия и освоения полевых площадок полк приступил к боевой работе. 1-я и 2-я эскадрильи перелетели на полевые площадки. Я с моим ведомым – штурманом полка ст. лейтенантом Сергеем Кудреватым остались на основном аэродроме с 3-й эскадрильей.

На третий день дежурства поступило сообщение от наземных войск о пересечении границы самолетом-нарушителем, который направлялся в нашу сторону. Около 6 часов утра мы взлетели шестеркой – звено лейтенанта Сенечкина и мы с Кудреватым. Разведчик пересек границу в 30 км южнее Бреста. После взлета я повел шестерку с набором высоты на перехват нарушителя. Когда мы набрали высоту 5000 метров, по радио поступило еще одно целеуказание. Разведчик прошел над городом Кобрин и двигался параллельно границе на северо-запад. По сообщению с земли, немец шел на большой высоте, поэтому я продолжал преследование с набором высоты, пришлось надеть кислородные маски. Утреннее небо совершенно безоблачно. Видимость, как говорят летчики, – миллион на миллион. Примерно в 30 км от Кобрина Сенечкин, известный в полку своим острым зрением, сообщил, что видит нарушителя слева по курсу и чуть выше. Чтобы не спугнуть нарушителя и зайти со стороны солнца, я довернул направо, продолжая набирать высоту и держась на пределе видимости от него.

Поднявшись на 500 метров выше немца, я повел группу на него. Он продолжал следовать на северо-запад вдоль границы. Нам удалось занять позицию строго против солнца по отношению к нарушителю. Я дал команду атаковать парами последовательно. Немцы то ли обнаглели от долгой безнаказанности, то ли не заметили нас в солнечных лучах, но я, пикируя на него справа сзади сверху, беспрепятственно сблизился с ним на 300 метров и дал длинную очередь из всех точек. Мой ведомый еще добавил. Я видел, как трассы входили в фюзеляж и плоскости «Хенкеля-111». Я узнал его по силуэту из учебного пособия. Немец шарахнулся в сторону, пытаясь уйти крутым левым виражом со снижением, но тем самым только подставил себя под очереди второй и третьей пар. Стрелок фашиста открыл огонь из верхнего оборонительного пулемета, но две другие пары не свернули с боевого курса и также хорошо отстрелялись.

Немец густо задымил и со снижением направился на юго-запад по кратчайшему пути к границе. Мы совершенно не собирались его отпускать. После второго захода всех трех пар он потерял управление и круто пошел к земле. Проводив его до удара о землю, мы направились на свой аэродром.

За первую неделю дежурства наша дивизия шесть раз поднимала самолеты на перехват и сбила еще два самолета-разведчика. Один сбила первая эскадрилья полка, и один – истребители из штурмового полка. После этого немцы сменили тактику. Они стали летать во второй половине дня на средней высоте, прикрываясь кучевыми облаками. Обнаруживать их стало значительно сложнее, а еще труднее сбивать, так как при любой угрозе они сразу ныряли в облака. Тем не менее вести разведку мы им не давали. В мае месяце летчики полка регулярно вылетали на перехват и сбили еще один самолет.

Политбюро. 3–7 мая 1941 года

Советская страна только что с размахом и энтузиазмом отметила майские праздники. Однако Вождю и военному руководству СССР было не до веселья.

Во внешней политике за последние полгода произошло лишь одно благоприятное событие – подписание договора о ненападении с Японией. Для СССР этот договор несколько снижал, хотя и не исключал полностью, вероятность войны на два фронта.

Зато Гитлер на Балканах провел очередной «блицкриг». Менее чем за три недели были вдребезги разбиты крепкие армии Греции, Югославии и английский экспедиционный корпус. Причем, нападая на Югославию, Гитлер знал, что Советский Союз только что подписал с ней договор о дружбе. Такой шаг с его стороны был нескрываемой угрозой.

Вдобавок еще в марте Германия ввела войска в Болгарию, присоединившуюся к Тройственному пакту.

Радоваться было нечему. Танковые кулаки Гитлера на Балканах освободились. В этих условиях Сталин счел своевременным еще раз проверить боеготовность вооруженных сил. Тем более что 30 апреля подошел срок выполнения всех оборонительных мероприятий, предусмотренных прошлогодними июньскими решениями. С 3 мая началась серия заседаний Политбюро.

На первом заседании рассматривали вопросы бронетанковых войск. С докладом выступал Павлов.

Выдержки из стенограммы совещания.

Модернизация и переоборудование всего парка старой техники практически завершена. Выполнены все запланированные работы по танкам БТ, Т-26 и Т-37/38. Техника после модернизации уже в войсках. Несколько затянулись работы по переоборудованию бронеавтомобилей БА-10 в бронетранспортеры и по переоборудованию танков Т-28 в САУ. Однако, судя по темпу, набранному промышленностью, в текущем месяце и эти работы будут завершены. В настоящее время по новым штатам сформированы следующие танковые дивизии:

Во всех дивизиях имеется полный комплект боевой техники и вооружения. Полностью укомплектованные личным составом 20 дивизий являются резервом фронтов и находятся за главным оборонительным рубежом.

Двадцать дивизий второй волны, укомплектованные на 60 %, входят в резерв Главного командования западного направления и размещаются на тыловом рубеже. Недостающие 40 % численности дивизий представляют собой рядовой состав мотострелковых и тыловых подразделений.

16 дивизий третьей волны укомплектованы на 30 % и размещены в Московском, Ленинградском, Харьковском и Орловском округах. В этих дивизиях полностью укомплектованы экипажи боевых машин, артиллерийские расчеты, старший и средний комсостав.

Из поступающих в войска танков Т-34 и Т-50 формируются уже 6 новых дивизий. Все танковые дивизии освобождены от строительных работ и заняты только боевой учебой. Наставления по боевому применению модернизированной техники отработаны практически на дивизионных учениях и переданы в войска.

Восемь полностью укомплектованных дивизий на танках Т-26 находятся на Дальнем Востоке, в Средней Азии и в Закавказье.

Промышленности поставлена задача по выпуску танков Т-34, Т-50[105], Т-40, бронетранспортеров БА-24 и бронеавтомобилей БА-20. На базе перечисленных типов танков производятся САУ, ЗСУ и тягачи.

Легкий танк Т-50

Завершены государственные испытания тяжелого танка КВ с 85-мм пушкой. Кировский завод должен изготовить опытную серию в тридцать машин для войсковых испытаний. Ведутся испытания танка с 95-мм орудием. Завершены испытания САУ с 85-мм орудием на базе танка Т-34. Кировский завод приступает к ее производству.

Формирование мотострелковых дивизий также продолжается по мере их укомплектования техникой и вооружением. На данный момент за главным стратегическим рубежом размещено 20 полностью укомплектованных мотострелковых дивизий, входящих во фронтовые резервы. На тыловом рубеже и во внутренних округах сформированы 34 мотострелковые дивизии, укомплектованные личным составом на 20–30 %. Экипажи боевых машин, артиллерийские расчеты, высший и средний комсостав укомплектованы полностью. Техникой и вооружением дивизии укомплектованы полностью, автотранспортом – на 50 %.

До 30 июня планируется сформировать, по мере получения боевой техники, еще шесть мотострелковых дивизий сокращенного состава. В шести новых дивизиях вместо батальона бронеавтомобилей БА-10 и батальона САУ-26 предусмотрен один батальон САУ-50 на базе танка Т-50 из пятидесяти машин. Мотострелковые дивизии будут полностью укомплектованы личным составом и транспортом в первую очередь, после объявления мобилизации.

Нарком среднего машиностроения Малышев доложил о ходе освоения промышленностью новой техники и о планах по ее производству.

…

Заводам установлено следующее месячное задание по выпуску бронетехники:

Бронетранспортеры БА-24 должны выпускаться в количестве 150 штук в месяц, бронеавтомобили БА-20 – 200 штук в месяц.

Начиная с июля месяца заводы должны выйти на плановый объем выпуска.

Политбюро одобрило деятельность ГАБТУ и наркомата среднего машиностроения.

4 мая на Политбюро были заслушаны отчеты ГУ ВВС и наркомата авиапромышленности. С первым докладом выступал Смушкевич.

– Модернизация и переоборудование всего парка самолетов, запланированные июньским решением Политбюро, выполнены полностью. Сформированы 83 полка штурмовой авиации, 44 полка истребительной авиации на самолетах И-16 тип 24, двадцать пять дивизий фронтовой бомбардировочной авиации, 30 полков дальнебомбардировочной авиации, 9 военно-транспортных авиаполков, 10 разведывательных авиаполков, 32 полка ночных бомбардировщиков на самолетах У-2, Р-5.

На новые истребители МиГ-3 перевооружено 10 полков авиации ПВО. Самолетами Су-2, Як-2 перевооружено 8 бомбардировочных полков.

В настоящее время в войска поступают новые истребители ЛаГГ-3, МиГ-3, Як-1, бомбардировщики Ар-2, Пе-2, Ил-4, штурмовик Ил-2. Самолеты новых типов поступают в полки второй линии, дислоцированные во внутренних округах. Старые самолеты из этих полков направляются на модернизацию и затем в резерв.

До 30 июня запланировано перевооружить 10 истребительных полков, 6 бомбардировочных и 4 полка штурмовиков.

Тактические наставления для всех видов авиации разработаны, проверены на войсковых учениях и направлены в войска.

Смушкевич отметил нехватку крупнокалиберных авиационных пулеметов и пушек. Из-за этого в полки поступают истребители, вооруженные слабыми пулеметами ШКАС, вместо штатных пулеметов УБ и пушек ШВАК.

Авиационной промышленности установлены следующие планы производства самолетов в месяц:

МиГ-3 – 300;

ЛаГГ-3 – 160;

Як-1 – 150;

Пе-2 – 120;

Ар-2 – 100;

Ил-2 – 210;

Ил-4 – 90;

Су-2 – 50.

Строительство аэродромов в западных округах выполнено на 85 % и должно быть завершено к 30 мая.

Выступивший затем нарком авиапромышленности Шахурин сообщил, что все авиазаводы полностью перешли на выпуск новых типов самолетов.

Выход на плановый уровень производства ожидается в июне – июле текущего года. Нарком отметил, что наркомат вооружений не поставляет на заводы в необходимом количестве пушки ШВАК и пулеметы УБ, из-за чего заводы вынуждены ставить на самолеты пулеметы ШКАС, снимая их со старых самолетов, поступивших на модернизацию.

Призванный к ответу нарком вооружений Ванников доложил, что к настоящему моменту заводы наркомата вышли на запланированные объемы производства крупнокалиберных пулеметов УБ, ДШК и автоматических пушек ШВАК, ПТБ-23, ВЯ-23, и пообещал погасить задолженность по поставке этих вооружений до конца июля месяца. Задержку с освоением выпуска нарком объяснил технологическими трудностями производства такого типа продукции, которые к настоящему моменту полностью преодолены. Сталин потребовал от Ванникова погасить задолженность к концу июня.

5 мая о состоянии работ по подготовке предполья и главного рубежа докладывал главнокомандующий войсками западного направления Жуков.

– На передовом рубеже и в предполье полевые укрепления построены, за исключением дзотов, строительство которых в полном объеме будет завершено к 15 мая. Армии и корпуса на передовом рубеже и в предполье полностью укомплектованы, обучены и готовы к отражению нападения. Строительные части можно будет отвести с передового рубежа и предполья после 15 мая.

На главном рубеже полевые укрепления построены везде, кроме новых территорий в Прибалтике, где уровень их готовности составляет 60 %. Долговременные сооружения в старых укрепрайонах готовы на 88 %, но в Прибалтике уровень их готовности не превышает 40 %. Необходимо перебросить в Прибалтику дополнительные силы строителей, а самое главное, срочно завезти необходимое количество цемента и металлоконструкций.

На данный момент поставки капонирной артиллерии и пулеметов для новых дотов составляют только 30 % от потребности. Если наркомат вооружений не сможет до 15 мая поставить недостающие 660 орудий и 1870 пулеметов, необходимо сегодня же принять решение об установке в доты полевых орудий, как это уже сделано в старых пулеметных дотах[106]. В этом случае недостающие пушки и пулеметы можно взять с тылового рубежа, но их необходимо оборудовать дополнительными бронещитами.

Наркому Ванникову опять досталось. Он объяснил недопоставку капонирных пушек и пулеметов загруженностью артиллерийских заводов производством противотанковых пушек ЗИС-2 калибра 57 мм и танковых пушек калибра 76 и 85 мм.

Противотанковая пушка ЗИС-2 калибра 57 мм

– Заводы стрелкового оружия загружены производством крупнокалиберных пулеметов УБ и ДШК, о чем я уже докладывал на прошлом заседании. Ввиду невозможности поставить капонирные пушки и пулеметы до 25 мая, я предлагаю согласиться с Жуковым и установить в доты полевые орудия. Необходимые для монтажа полевых пушек и пулеметов в доты комплектующие изделия наркомат может поставить до 15 мая.

Политбюро приняло предложение Жукова и Ванникова по вооружению дотов.

Все строительные части, освобождающиеся в предполье и на передовом рубеже, решили срочно перебросить в Прибалтику. Совнаркому дали указание о поставке цемента и металлоконструкций.

Затем главком Г. К. Жуков остановился на поступлении в войска вооружения и боеприпасов.

– Дивизии главного рубежа укомплектованы по штату всеми видами вооружения, за исключением пулеметов ДШК, некомплект составляет 24 %, и минометов калибра 120 мм, некомплект – 18 %. Из боеприпасов не хватает осколочных снарядов к 57-мм пушке, а также патронов калибра 12,7 мм. Наркомат вооружений за последние полгода резко увеличил поставки пушек ЗИС-2 и пулеметов ДШК, а наркомат боеприпасов запаздывает с производством боеприпасов к ним.

Политбюро дало поручение наркому промышленности боеприпасов Сергееву до 30 мая обеспечить поставки указанных боеприпасов.

Заседание 6 мая посвящалось положению дел на тыловом рубеже, формированию соединений резерва и мобилизационному плану. С основным докладом выступал нарком обороны Тимошенко.

– Полевые укрепления, а также временные здания для расквартирования личного состава резервных дивизий и складские помещения в основном построены. Часть личного состава освободившихся строительных подразделений можно перебросить в Прибалтику, а остальной состав направить на доукомплектование резервных дивизий.

На тыловом рубеже сформировано 130 стрелковых дивизий, 40 мотострелковых и 44 танковые дивизии сокращенного состава. Согласно мобплану, через 5 дней после объявления мобилизации до штатного состава будут укомплектованы 30 стрелковых, 20 танковых и 20 мотострелковых дивизий. Остальные дивизии будут пополнены личным составом и транспортом до штата на пятнадцатый день мобилизации.

Полностью укомплектованы и обучены три воздушно-десантных корпуса по 9000 человек каждый. Военно-транспортная авиация готова единовременно производить десантирование одного корпуса.

Для полного укомплектования дивизий тылового рубежа вооружением на данный момент не хватает 50 % пулеметов ДШК, 30 % автоматов, 405 скорострельных зенитных пушек и 1255 минометов крупного калибра.

Из боеприпасов до нормативного количества не хватает бронебойных снарядов к дивизионной пушке, осколочных снарядов к 57-мм пушке, минометных мин калибра 107 и 122 мм, патронов к пулемету ДШК, а также противотанковых мин.

Тимошенко особо отметил, что на стратегических складах боеприпасы перечисленных типов отсутствуют вовсе.

Нарком боеприпасов Сергеев прокомментировал сообщение маршала Тимошенко, сказав, что все заводы наркомата работают на полную мощность и заняты производством именно этих типов боеприпасов. Увеличить производство возможно, только если объявить заводы наркомата на военном положении и привлечь к производству боеприпасов все заводы, предусмотренные мобпланом.

Сталин решил отложить принятие решения на завтрашний день, когда будут заслушаны доклады разведки.

Начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников коротко доложил последние изменения, которые следовало внести в прошлогодний мобплан. Новый мобилизационный план под кодовым названием МП-41 был утвержден.

Заседание 7 мая началось с доклада начальника ГРУ Орлова.

– Общее количество немецких дивизий на границах СССР возросло до 103–107. После 20 марта добавилось еще 35 пехотных дивизий. Количество танковых дивизий выросло с 6 до 12. Строительство аэродромов, складов боеприпасов и горючего в приграничной полосе продолжается усиленными темпами. На железнодорожных линиях, идущих к границе, строятся вторые пути. По всей границе, от Балтики до Венгрии началось выселение населения из приграничной полосы.

Танковые дивизии в Греции и Югославии грузятся на железнодорожный транспорт и отправляются. Куда именно они следуют, достоверно выяснить пока не удается.

За период с 21 марта по 2 мая немецкие самолеты 63 раза нарушали государственную границу, совершая разведывательные полеты на глубину до 200 км. Большинство полетов фиксировалось над районами от Риги до Ровно.

Восемнадцать самолетов-нарушителей удалось перехватить, из них 8 были сбиты. На борту сбитых самолетов обнаружены полетные карты, фотоаппаратура и отснятые пленки. Захваченные летчики утверждали, что залетели на нашу территорию случайно, однако после применения спецсредств сознались, что имели разведывательные задания.

Количество вражеских агентов, задержанных органами НКВД с начала 1941 года на территории западных округов, возросло по сравнению с 1940 годом в пять раз, причем на важнейших направлениях – Ленинградском, Минском и Киевском – в 10–12 раз.

Концентрации немецких ВВС на приграничных аэродромах пока не наблюдается.

Доклад ГРУ дополнил Берия, сообщив, что, по агентурным данным, Гитлер перенес дату нападения на СССР с 15 мая на вторую половину июня, по причине занятости подвижных соединений на Балканах. После обсуждения доклада разведорганов слово взял Сталин.

– Я думаю, всем понятно, что на очереди у Гитлера – мы. Если бы он планировал двинуться на английские владения в Средиземноморье и на Ближнем Востоке, его танковые дивизии двинулись бы своим ходом в морские порты Греции и Югославии для погрузки на суда. Переброска всех моторизованных войск с Балкан к нашей границе займет у Гитлера не менее месяца. Еще раз обращаю внимание всех органов разведки на категорическую необходимость точно и своевременно установить факт прибытия танковых дивизий с Балкан к нашим границам. Точно так же важно установить переброску немецких ВВС на приграничные аэродромы.

По поводу вчерашнего сообщения наркома обороны о нехватке некоторых видов вооружения и боеприпасов. Считаю, что настало время ввести в действие все разделы мобплана, касающиеся производства вооружения и боеприпасов на гражданских заводах. Все заводы, выпускающие боеприпасы и вооружение, пора перевести на военное положение. Естественно, при этом должен соблюдаться строжайший режим секретности.

Далее, настало время объявить большие учебные сборы, как это предусмотрено в одном из вариантов мобплана. В первую очередь, призвать всех младших командиров и полностью укомплектовать резервные дивизии младшим комсоставом.

С 15 мая отменить все отпуска в армии и на флоте.

Обращаю ваше внимание на необходимость тщательного выполнения всех соглашений с Германией, как по дипломатической, так и по хозяйственной линии. У Гитлера не должно быть ни малейшего повода для нападения. В глазах мирового сообщества нападение Германии должно быть неспровоцированным и вероломным.

Готовьте соответствующие постановления.

Следующее заседание Политбюро соберем, когда появится информация по немецким танковым дивизиям и авиации.

Гаврилов. Брест

К майским праздникам все строительные работы закончились. Пленных поляков и тюрьму НКВД из крепости вывели. Других посторонних в крепости не осталось. С утра до вечера подразделения напряженно учились. Увольнения в город и выходные для личного состава отменили.

На торжественном собрании в ДКА комдив Тиманов упирал на необходимость усилить боевую подготовку ввиду серьезности международной обстановки, чтобы в любой момент дать отпор империалистическому агрессору, который уже готов совершить нападение на СССР. Напряженность на границе нарастала. Все больше немецких войск появлялось на сопредельной территории. С 1 мая отменили все отпуска.

Сразу после праздников пришел приказ отправить семьи комсостава в тыл за старую границу. Гаврилов проводил жену с детьми на вокзал. Юлечка плакала. Она выехала к маме в Саратов. Иван, напротив, почувствовал облегчение. Уж слишком густо немецкие войска обсели границу. Помимо пехоты за рекой наблюдалось много артиллерии. Немецкие самолеты вдоль границы летали каждый день, и не по одному разу. По словам Кижеватова, диверсанты лезли через границу, как тараканы. А самое подозрительное – немцы начали активно выселять народ с приграничной территории.

В начале мая провели ротные и батальонные тактические учения. Артиллеристы Иваницкого, а следом за ними и полковые артиллеристы выезжали на корпусной полигон на практические стрельбы. Полковая школа еще в марте выпустила подготовленных отделенных командиров, а также орудийные, минометные и пулеметные расчеты. Стрелки и пулеметчики без перерывов практиковались на собственном полковом стрельбище в Волынском укреплении.

На 22 мая комдив назначил полковые учения. По секрету Тиманов намекнул, что на учениях намечается присутствие корпусного начальства, а может, будет и лично командарм. Сам Гаврилов был практически уверен, что Павел Федорович не преминет присутствовать.

Командующий появился в крепости в сопровождении комкора, комдива и длинной свиты штабников. Свитских разослали посредниками по подразделениям, а высокое начальство поднялось на верхний этаж надвратной башни Тереспольских ворот. Вводные давал комкор. Учения шли в основном по прошлогоднему сценарию. Гаврилов маневрировал подразделениями и огнем, отражая атаки противника на внешние равелины и бастионы всех трех укреплений.

В конце концов противник с большими потерями прорвался через внешний вал по центру Тереспольского укрепления. Его встретили огнем из редюитов вовремя переброшенные туда резервные учебная и химическая роты. После захвата редюитов противником ему пришлось атаковать предмостное укрепление у Тереспольских ворот, где уже засели разведывательная и саперная роты, прямо перед глазами наблюдающего с НП начальства. Понеся тяжелейшие потери, противник взял предмостное укрепление и попытался форсировать Буг. Переброшенные к Тереспольским воротам резервные роты, сформированные из артиллеристов, массированным пулеметным огнем из амбразур здания кольцевой казармы отбили противника. На этом учения закончились.

Командарм после учений сразу уехал, не оставаясь на разбор. Перед отъездом посетил главный командный пункт, где переговорил с Гавриловым и Иваницким. Положительно оценив готовность гарнизона к боевым действиям, Серпилин поинтересовался пожеланиями командиров.

Иваницкий попросил подкинуть еще радиостанций для связи с корректировщиками. Командующий пообещал.

Гаврилов обратился с просьбой обеспечить полк сверхнормативным боекомплектом. Командующий спросил:

– А сколько сможешь продержаться?

– Пять дней точно, а может быть, и семь, – ответил Гаврилов.

– Получишь боезапас на шесть дней интенсивного боя, – подвел итог командарм. – Но учти, через шесть дней твоей обороны ближайшие части армии будут уже в девяноста километрах от Бреста. Еще раз продумайте варианты прорыва. Людей у вас теперь намного больше. Немцы вас обложат плотнейшим кольцом, можешь не сомневаться. После уничтожения артогнем всех переправ они на вас будут сильно злые! Прорыв извне будет поддерживать дивизионный разведбат. Обдумай все по поводу прорыва и приезжай ко мне в штаб армии, вместе подумаем. Я на вас очень надеюсь, Иван Васильевич и Лев Петрович! – пожав руки майорам, командующий отбыл.

Помимо всего прочего, Гаврилов получил еще 8000 противопехотных, 4000 противотанковых мин и 17 тонн колючей проволоки с указанием заминировать и опутать колючкой всю территорию на 500 метров вокруг крепости. Теперь вокруг всей крепости протянули колючку в четыре кола, плотность мин составила три мины на метр периметра.

Несмотря на общую оценку удовлетворительно, поставленную гарнизону за учения, замечаний проверяющими было выставлено на четыре машинописных листа. Да и вряд ли могло быть по-другому при столь малом времени на подготовку личного состава. Больше всего возникло путаницы и неувязок на низовом уровне взвод-отделение. Бойцы и младшие командиры путались в лабиринтах казематов, потерн и ходов сообщения. По приказу Гаврилова, на атакованный участок укрепления с неатакованных позиций должны были перебрасываться две трети ручных пулеметов, половина бронебойщиков и автоматчиков. Все переброшенные должны были оказаться у свободных амбразур. В итоге у многих амбразур толкались по два-три расчета, а другие амбразуры оказывались не занятыми. Бойцы и младшие командиры еще не запомнили все возможные варианты размещения на позициях.

По замыслу командира полка, первыми открывали огонь по атакующему противнику размещенные во фронтальных амбразурах куртины между равелинами и бастионами дивизионные пушки, пулеметы ДШК и снайперы. На каждом таком участке куртины размещалась одна дивизионная трехдюймовка, крупнокалиберный пулемет и несколько снайперов. Они открывали огонь на максимальной дистанции, как только противник появлялся в поле зрения. Одновременно противник накрывался беглым огнем полковых минометов из Цитадели. Их основной задачей было подавление артиллерии и минометов, выставленных противником на прямую наводку, а также отстрел бронетехники.

После приближения противника к внешнему кольцу колючки, проходящему на удалении 500 метров от оконечностей равелинов и бастионов, в дело вступали все ротные минометы полка из всех укреплений крепости. Их дальнобойности для этого как раз хватало. 36 ротных минометов должны были, по идее, за несколько минут перемолоть в пыль любого противника.

При прорыве противника ко второму кольцу колючки на удалении 300 метров открывали фланкирующий огонь из боковых фасов бастионов и равелинов по танкам пушки – сорокапятки и бронебойщики, пулеметы – по пехоте. С учетом переброшенных с других участков – не менее двух станковых и до 20 ручных пулеметов. Колоссальная плотность убийственного перекрестного огня на участке протяженностью по фронту не более 600 метров.

В случае же прорыва противника непосредственно к валам, в окоп, проходящий по переднему скату валов несколько ниже гребня, выдвигались из казематов до полусотни автоматчиков и гранатометчиков. Убийственным огнем автоматов накоротке и гранатами прорвавшийся противник с неизбежностью уничтожался во рву и на внешнем скате валов.

Оставалось только довести всю эту процедуру до автоматизма у каждого бойца и каждого командира при атаке любого участка. Необходимо было еще работать, работать и работать. Этим делом и загрузил комполка весь личный состав после учений.

К началу июня все это стало более-менее получаться. Даже бойцы-первогодки освоились на позициях и больше не блуждали в коридорах казематов. Артиллеристы еще дважды провели стрельбы практическими снарядами, получая данные для стрельбы по радио от корректировщиков разведбата. Зенитчики уже с закрытыми глазами катали свои пулеметы и малокалиберные пушки из казематов на позиции и обратно. Они тоже еще раз потренировались в стрельбе на корпусном полигоне.

Совещание у Сталина 16 июня 1941 года

Присутствовали:

Сталин, Молотов, Берия, Тимошенко, Шапошников, Жуков, Орлов, Ворошилов.

Орлов доложил последние данные ГРУ ГШ о противнике.

– С 10 мая количество немецких дивизий на нашей границе выросло на 18 единиц и достигло 120–125 единиц, в том числе количество танковых дивизий возросло с 12 до 16. Вновь прибывшие дивизии переброшены из Югославии и Греции. Распределение соединений по территории соответствует нашим предположениям о направлениях главных ударов, изложенных в плане обороны.

На приграничных аэродромах отмечено большое количество, более 2000 боевых самолетов. После 10 мая зарегистрировано 91 нарушение госграницы немецкими самолетами. 25 самолетов было перехвачено и 9 из них сбито. Все сбитые самолеты вели фотографирование военных объектов.

Население из приграничной зоны в Польше полностью выселено. Пассажирские перевозки по железным дорогам прекращены. Железные дороги заняты только войсковыми перевозками.

В пограничной зоне сосредоточены переправочные средства: разборные мосты, понтоны, лодки. Тяжелая артиллерия выдвигается к границе.

Во многих точках зафиксировано проведение рекогносцировки границы немецкими генералами.

Берия дополнил доклад агентурными сведениями разведки НКГБ.

– Все военные мероприятия Германии по подготовке выступления против СССР полностью завершены. Нападения можно ожидать в ближайшие дни. В штабе германских ВВС утвержден список первоочередных целей для бомбардировки. Территория СССР до Урала разделена на оккупационные округа, в которые уже назначены руководители. Продолжается массированная засылка немецкой агентуры на территорию западных округов.

Молотов сообщил, что с 10 июня происходит отъезд сотрудников немецкого посольства в Германию. В дипломатических кругах Берлина, Будапешта и Бухареста ходят упорные слухи о нападении Германии на СССР в период с 20 по 22 июня. Перелет ближайшего сподвижника Гитлера Гесса в Англию, скорее всего, предпринят с целью ведения переговоров о заключении перемирия, чтобы развязать Германии руки для войны с нами.

Тимошенко доложил, что, по сообщениям из западных округов, немцы активно строят в приграничной полосе артиллерийские позиции, ведут инженерную подготовку к форсированию рек и складируют боеприпасы в открытых хранилищах[107].

Итог подвел Сталин:

– Ну вот, товарищи, мы и дождались. Все, что можно было сделать, за последние полтора года мы сделали. Большего сделать невозможно. Теперь слово за военными.

Жуков доложил, что на передовом рубеже и в предполье все готово везде, кроме Прибалтики. Несмотря на все принятые меры, на главном рубеже Прибалтийского фронта 40 % дотов все еще не достроены.

Он предложил завершить достройку дотов по упрощенным схемам до 20 июня. В недостроенных дотах разместить полевую артиллерию и пулеметы. В войсках передового стратегического рубежа объявить боевую готовность номер два.

Тимошенко предложил ввести в действие мобплан МП-41, ввести боевую готовность № 2 в ВВС, ПВО и на флоте. Авиацию рассредоточить по запасным аэродромам и замаскировать.

Сталин, подумав, подвел итог:

– Мобплан вводить в действие пока не будем, поскольку в тайне это не сохранишь. Объявление нами мобилизации – это законный повод Гитлеру для нападения.

Боевую готовность № 2 в войсках передового рубежа и предполья вводим с завтрашнего дня. В войсках ПВО, ВВС и на флоте также вводим боевую готовность № 2. Самолеты на аэродромах рассредоточить и замаскировать.

Разведке, кровь из носу, установить точную дату и время нападения. Под личную ответственность товарищей Берии и Орлова.

И последнее. По порядку, но не по важности. Товарищ Тимошенко у нас нарком обороны, товарищ Шапошников – начальник Генерального штаба, товарищ Жуков – Главнокомандующий, и только товарищ Сталин в армии – никто!

Предлагаю учредить Ставку Верховного Главного командования в составе наркома обороны, наркома ВМФ, наркома внутренних дел, начальника Генерального штаба, Главнокомандующего западным направлением. А Верховным Главнокомандующим назначить товарища Сталина. У присутствующих возражений нет?[108]

Ну и прекрасно. Готовьте постановление.

О формировании Ставки пока ничего не сообщаем, объявим, когда начнется.

Брест. Крепость

Обстановка на немецкой стороне между тем становилась все тревожней. С наблюдательных пунктов за кордоном наблюдались уже и танки. Немецкие артиллеристы готовили огневые позиции.

За рекой немцы накапливали переправочные средства: разборные мосты и понтоны. Неоднократно на берегу отмечались группы немецких офицеров с биноклями, проводившие рекогносцировку. На позиции выставлялись пушки, около них в открытую складировались боеприпасы. Кижеватов сообщил, что немцы выселили всех жителей с приграничных территорий. Диверсанты лезли через границу каждую ночь. Войскам за Бугом становилось тесно. Полковой особист-старлей Баринов рассказывал, что местные жители скупают повсюду соль, спички, муку, сахар и в открытую болтают, что немцы нападут в ближайшее время.

16 июня по армии объявили боевую готовность № 2. На всех КП и НП ввели круглосуточное дежурство старшего командного состава. Выход военнослужащих за пределы крепости запретили. Все вооружения привели в готовность к немедленному применению. Расчетам выдали штатный комплект боеприпасов. Минные поля поставили на боевой взвод. Прибывший с инспекцией комдив проверил сохранность «красного» пакета и предупредил, что война может начаться в любое время. Настроение у бойцов и командиров было тревожное. Напряженность, казалось, висела в воздухе, как перед грозой.

Замполит и парторг полка, замполиты батальонов прошлись по всем подразделения, провели беседы с личным составом, упирая на особую важность выполняемой полком задачи. Гаврилов и зам по строевой Каменев прошли все казематы и огневые позиции, лично проверив готовность расчетов к открытию огня.

С утра 21 июня Гаврилов поехал в штаб дивизии, узнать из первых рук последние новости. Неприятно поразило практически полное отсутствие прохожих на улицах Бреста. Все как будто куда-то попрятались. Многие лавки и магазинчики были закрыты, несмотря на субботний день. Комдив сказал, что новостей никаких нет, но обстановка крайне тревожная, и отправил его обратно в крепость.

В 16:00 по телефону из штаба дивизии объявили боевую готовность № 1. Комполка продублировал команду на КП полка для оповещения подразделений. Вызвал в секретную часть начштаба и особиста. Сигнальную сирену, согласно дополнительному распоряжению дивизии, не запускали.

– Ну вот, кажется, и начинается, – сказал Гаврилов, дождавшись этих двоих. Затем секретчик открыл свой сейф, достал «красный» пакет, оказавшийся на самом деле светло-коричневым, и взломал сургучные печати. Иван взял в руки прошитый и опечатанный сургучом приказ и зачитал его вслух. Все, что там было написано, он и так знал. Особо оговаривалось, что оставление крепости допускалось только по приказу сверху. После получения такого приказа предписывалось вскрыть еще один пакет, оказавшийся внутри вскрытого. Прилагались кодовые таблицы и шифры для связи. Второй пакет снова убрали в сейф. Комполка расписался в журнале секретной части. Затем вызвал всех комбатов и своих заместителей на КП и направился туда сам.

В бетонном каземате главного командного пункта вокруг большого стола с расстеленной на нем картой-стометровкой окрестностей Бреста собралось всё командование полка. Все молчали. Яркий электрический свет четырех стоваттных лампочек, висящих под бетонным сводом каземата, слабый шелест воздуха, втягиваемого в вентиляционную отдушину, подчеркивали серьезность обстановки.

Иван оглядел своих боевых товарищей, с которыми подружился за два года совместной службы: зама по строевой капитана Каменева, начальника штаба Музалевского, замполита Никишкина, комбата-1 Фомина, комбата-2 Галицкого, комбата-3 Фокина. Посмотрел внимательно и на прибывших в составе резервного полка командиров, с которыми уже успел сработаться: командира ббп майора Лаптева, командира ббо капитана Лапидуса. Эти двое были самыми старыми. Обоим по 42 года. Все были серьезны и сосредоточены.

– Ну, что же, товарищи! – начал командир полка. – То, к чему мы все вместе долго готовились, вот-вот начнется. По всем войскам западного направления объявлена боевая тревога. Зачитываю приказ из «красного» пакета.

…

– По-моему, в приказе все ясно. Мы к этому и готовились. Вопросы? Вопросов нет. Всем присутствующим до 21 часа лично проверить боеготовность вверенных подразделений. На ночь выставить удвоенные караулы. Все спальные места спустить в нижний ярус, как намечено. Всему личному составу ночевать только в нижних ярусах. Лично проверьте, чтобы в наземных зданиях и в верхних ярусах казематов никто на ночь не остался. Отныне вся наша жизнь – в казематах, и только в них. В верхних ярусах – боевые позиции, в нижних – жилые и хозяйственные помещения. Все перемещения только по потернам и ходам сообщения. Лично отвечаете, чтобы ни один боец вне ходов сообщения по поверхности не болтался. По одному отделению от каждого взвода с 18 часов выделить на боевое дежурство на позициях с оружием и боекомплектом. Смена дежурных отделений каждые три часа. В 22:00 доложить результаты проверки. Приступайте!

Командиры, как один, козырнули Гаврилову и двинулись к выходу с КП. Иван пошел в каземат командного пункта артполка. Иваницкий уже закончил раздачу указаний своим командирам и стоял, опершись руками на стол с такой же картой окрестностей Бреста, как и на КП Гаврилова.

– Чего опять на карту смотришь? Мы с тобой уже всю её по памяти перерисовать сможем, – осведомился Иван.

– Я так точно смогу. По крайней мере, всю полосу вдоль Буга на 20 километров в обе стороны. Да я на карту и не смотрю. Просто думаю. Вроде всё мы до мелочей учли. А как оно в натуре выйдет? Кто знает? – ответил Лев.

– И нечего себе светлую голову морочить! Известно, всякий план действует только до первого столкновения с суровой действительностью!

– Да уж. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!

– Ну, это не про нас с тобой! Конечно, какие-то неожиданности вылезут с неизбежностью, ну да, подготовились мы солидно. Отобьемся!

Подбодрив друг друга, командиры разошлись. Гаврилову на месте не сиделось, и он решил пройтись по позициям артиллеристов Иваницкого. Раньше все как-то было не до них. Свои заботы все время поглощали. Пока обошел все артиллерийские казематы, позиции минометчиков и зенитчиков, солнце приблизилось к горизонту. В 22:00 пошел на КП, принял доклады о готовности от всех подразделений. Проверил связь с дивизией и корпусом по проводам и по радио. Без трех четвертей полночь вышел из бункера КП наверх и пошел по ходу сообщения на НП.

Ночь с 21 на 22 июня 1941 года

Ласковая летняя ночь накрыла землю своим теплым крылом. Последние отсветы долгой вечерней зари покинули небосвод. Стемнело сначала в Молдавии и Румынии, затем на Украине и в Венгрии, потом в Белоруссии и Польше. Дольше всего заря задержалась в Прибалтике и Восточной Пруссии. Безоблачный небосклон усеяли яркие перемигивающиеся звезды. Трещали сверчки, в тиши далеко разносились трели соловьев.

Наступила роковая ночь – ночь накануне Второй Отечественной войны русского народа. К западу от советско-германской и советско-румынской границы все было так же, как и в нашей реальности перед началом Великой Отечественной войны.

Прогревали моторы боевые самолеты, загруженные бомбами и заправленные топливом. Ревели танки, выходящие на исходные позиции. Артиллеристы еще раз выверяли установки прицелов и пересчитывали снаряды, складированные на боевых позициях. Пехотинцы тащили к лесным опушкам надутые резиновые лодки и плотики. Все было готово. Последняя пуговица последнего солдата заняла свое место на лацкане мундира.

Рейхсканцлер Адольф Гитлер, несмотря на неоднократные доклады войсковой и агентурной разведки, упорно не желал вносить какие бы то ни было поправки в план «Барбаросса». Конечно, ему было известно, что Советы отвели большую часть полевых войск на линию старой границы, а основную часть танковых и моторизованных соединений – даже за линию Сталина, что на новой границе осталось только относительно слабое пехотное прикрытие. Несмотря на настойчивые попытки генералитета внести поправки в план нападения, Гитлер продолжал настаивать на неукоснительном выполнении плана «Барбаросса».

Он полностью доверял своей интуиции и был убежден, что «озарение» послано ему свыше. Свое политическое чутье он считал абсолютным. Это чутье говорило ему, что после первых же неудач советская государственная система рассыплется как карточный домик. Могучие танковые клинья вермахта пробьют насквозь вся приграничную оборону русских и без задержки прорвут укрепления линии Сталина. Нордическая твердость и несокрушимый боевой дух германского солдата в очередной раз покажут свое полное превосходство над славянскими унтерменшами. Талантливые генералы вермахта переиграют на полях сражений полуграмотных русских недоучек.

Ну и что с того, что русские отвели большую часть войск за старую границу? Значит, они будут окружены не за новой границей, а за старой, лишь на несколько дней позже. Оказавшись в котлах, рядовые солдаты, недовольные большевистским режимом, тут же перебьют офицеров, побросают оружие и разбегутся.

Из донесений агентурной разведки он знал, что Сталин выпустил уцелевших в лагерях офицеров и вернул их на службу, но совершенно не придавал этому значения. Во-первых, вернулось не более трети, да и то не из самых лучших. Самые лучшие, благодаря абверу, поголовно расстреляны[109]. Во-вторых, какой может быть боевой дух у замордованных, униженных, втоптанных в лагерную грязь людей? Офицер силен своим гордым духом, чувством собственного превосходства и своей незаменимости. Ничего этого нет и не может быть у бывших лагерников.

Никаких корректировок в план «Барбаросса» внесено не было.

Даже на сообщение войсковой разведки о приведении русскими своих войск в полную боевую готовность, поступившее в 22 часа 15 минут по берлинскому времени, Гитлер не прореагировал. Пришедшему к нему с докладом об этом начальнику генштаба сухопутных войск Гальдеру он сказал:

– Ну что же, значит, тактической внезапности у нас не будет, но это и не слишком важно, поскольку русские отвели свои войска в глубину территории. Зато все остальные факторы нашего превосходства остаются в силе. Приказ о наступлении отменять или корректировать не будем. Машина запущена!

К востоку от границы обстановка радикально отличалась от имевшей место в нашей реальности.

Все войсковые части передового рубежа и предполья с 16 часов заняли подготовленные позиции в полном боевом снаряжении. В городах и населенных пунктах введено затемнение и комендантский час с 22 часов московского времени. Авиаполки рассредоточили свои самолеты по полевым площадкам и замаскировали. Силы ПВО приведены в полную боевую готовность. Танковые и моторизованные соединения покинули свои городки и рассредоточились в окрестных лесах.

Никто в Красной Армии в эту ночь не спал.

В разрабатываемой альтернативной реальности диктаторы психологически «поменялись местами». В нашей реальности Сталин всецело доверял своему геополитическому анализу и с порога отметал все противоречащие ему факты.

В реальности «Боевого 41-го» в «страусиной» позиции оказывается Гитлер. Он игнорирует все факты, не укладывающиеся в его концепцию, и категорически настаивает на выполнении плана «Барбаросса» без каких-либо поправок[110].

Это лишний раз убеждает в справедливости утверждения: «Быть твердолобым вредно для здоровья».

Опасаясь агрессии Германии, Сталин прислушался к мнению Шапошникова, Тимошенко, Жукова и положил в основу своей стратегии на дебютный период войны план глубоко эшелонированной позиционной обороны. За 1940-й и половину 1941 года была создана стратегическая оборонительная позиция из трех укрепленных рубежей и полосы укрепленного предполья общей глубиной от 200 км на южном фланге в Причерноморье до 450 км на северном фланге в Прибалтике.

Все соединения предполья, передового и главного рубежей полностью укомплектованы личным составом и вооружениями. На передовом рубеже и в предполье главного рубежа подготовлены основательные полевые укрепления. Главный рубеж, опирающийся на старую линию Сталина, насыщен долговременными бетонными сооружениями с артиллерийским вооружением.

На тыловом рубеже созданы запасы вооружения, боеприпасов, ГСМ, снаряжения, продовольствия и фуража, а также кадровое ядро частей для формирования войск второго эшелона по мобилизационному плану, общей численностью почти такой же, как и войска первого эшелона. Заранее подготовлены полевые укрепления для формируемых войск.

По совету военных специалистов, Сталин провел модернизацию имеющегося парка танков и самолетов, пойдя ради этого даже на значительное сокращение производства новой техники.

Оборонные заводы были заблаговременно переведены на работу в режиме военного времени. К работе на заводах привлечены заключенные, имеющие рабочие специальности. К производству вооружения и боеприпасов заранее подключились гражданские заводы, согласно мобилизационному плану.

Штатная структура стрелковых соединений была оптимизирована под задачу позиционной обороны, а танковых и мотострелковых – под задачу маневренной обороны.

ВКП(б) провела ряд мероприятий, направленных на улучшение положения колхозного крестьянства с целью снижения социальной напряженности в деревне.

Власти резко ослабили размах репрессий, провели широкую амнистию, а также пересмотр дел с целью сокращения сроков заключения и облегчения мер пресечения для заключенных по политическим статьям.

Благодаря возвращению к работе большого количества ученых и специалистов удалось наладить производство целого ряда перспективных систем оружия и насытить ими армию. Это прежде всего ПТР, зенитные автоматы, САУ и ЗСУ, тягачи на базе устаревших танков, бронетранспортеры, самолеты-штурмовики, системы залпового огня, автоматические гранатометы.

Помимо возвращения на службу репрессированных военных для скорейшей ликвидации кадрового голода в РККА были приняты экстренные меры по подготовке большого количества командиров. Выпуск командирских училищ резко увеличили за счет набора на обучение по сокращенной программе красноармейцев, отслуживших срочную службу в рядах Красной Армии и обнаруживших склонность к военной службе, на основании рекомендаций командиров частей.

Одним словом, СССР подготовился к войне, насколько это было возможно.

Анекдот. Пришел чукча в редакцию и принес свою рукопись. Редактор взял рукопись, начал читать… и потерял дар речи. Потом пришел в себя и спрашивает чукчу: «Ну а вы, прежде чем сами взялись писать, хоть что-нибудь прочитали – Чехова или Тургенева хотя бы?» Чукча гордо ответил: «Чукча не читатель, чукча – писатель!»

Польский поход Красной Армии. 1 сентября 1939 года немецкие войска без объявления войны напали на Польшу. К середине сентября разгром польской армии стал свершившимся фактом. 17 сентября Красная Армия вторглась на территорию Польши и, почти не встречая сопротивления, к 29 сентября заняла примерно половину польской территории. Для внутреннего потребления вторжение было объяснено необходимостью защиты белорусского и украинского населения от немцев, а также восстановления исторической справедливости. Немецкие и советские войска встретились мирно. Впоследствии состоялся взаимный отвод войск на согласованную Сталиным и Гитлером разграничительную линию, которая стала новой государственной границей.

Пакт Молотова – Риббентропа – межправительственное соглашение, подписанное главами ведомств по иностранным делам СССР и Германии 23 августа 1939 года. К договору прилагался секретный дополнительный протокол о разграничении сфер интересов в Восточной Европе на случай «территориально-политического переустройства». Протокол предусматривал включение Латвии, Эстонии, Финляндии, восточных областей Польского государства и Румынии в сферу интересов СССР. Литва и запад Польши были отнесены в сферу интересов Германии.

По оценке российского историка М. Мельтюхова, с которым автор полностью согласен, советско-германский пакт о ненападении можно рассматривать как значительную удачу советской дипломатии, которая смогла использовать европейский кризис в своих интересах, переиграть британскую дипломатию и достичь своей основной цели – остаться вне европейской войны, получив при этом значительную свободу рук в Восточной Европе, более широкое пространство для манёвра между воюющими группировками в собственных интересах, и при этом свалить вину за срыв англо-франко-советских переговоров на Лондон и Париж.

Мать Иосифа Джугашвили отличалась суровым нравом и частенько била сына.

По воспоминаниям соратников, Сталин очень любил свою жену Надежду Аллилуеву. Ее самоубийство после ссоры с мужем 9 ноября 1932 года произвело тяжелейшее впечатление на Сталина. Некоторые считают ее самоубийство одной из причин психического сдвига Сталина, приведшего к террору. Очевидно, Сталин винил себя в смерти жены.

Поскребышев А. Н. – заведующий канцелярией И. В. Сталина.

В текущей реальности Генштаб правильно предугадал направления будущих ударов вермахта.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу без объявления войны. Вермахт успешно реализовал идею «блицкрига» – молниеносной войны. В результате внезапного нападения всеми силами немецкой армии, польская армия, была разгромлена за две недели.

В нашей реальности все планы Генштаба исходили из постепенного нарастания боевых действий и предполагали вступление в войну главных сил с обеих сторон не ранее двух недель после начала конфликта. Логически понять такую предпосылку планирования невозможно.

Брестский мир – договор между Советской Россией, Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией, который был заключен 3 марта 1918 года. По договору от России отторгались Прибалтика, Закавказье, часть Белоруссии, большая часть Украины. На Россию была наложена большая контрибуция.

Фактически Жуков был вызван из Монголии и назначен на должность командующего Киевским особым военным округом только в мае 1940 года, когда по итогам финской кампании Сталин осознал слабость высшего командного состава Красной Армии. Тогда же Тимошенко заменил Ворошилова в должности наркома обороны.

Конфликт на Халхин-Голе. Вооруженный конфликт между СССР и Японией в Монголии в мае – августе 1939 года. С каждой стороны участвовало по армейской группе с большим количеством танков и авиации. Японская группировка была полностью разгромлена. В Японии конфликт именуют второй русско-японской войной.

В предвоенный период в свою бытность начальником Генерального штаба Б. М. Шапошников на самом деле предлагал основные силы РККА держать в пределах старой госграницы за линией мощных укрепрайонов, а на новую границу выдвинуть лишь части прикрытия. К сожалению, это совершенно разумное предложение не нашло поддержки у И. В. Сталина.

В текущей реальности укрепленные районы (УР) на старой границе были частично законсервированы, частично брошены, значительная часть вооружения с них снята и направлена в недостроенные УРы на новой границе. Личный состав гарнизонов УРов сокращен до уровня охранной службы.

В 1937–1938 годах из армии было уволено и в значительной части репрессировано более 40 000 человек командного состава – девяносто процентов командиров, начиная с уровня заместителя командира полка и выше. В сочетании с пятикратным количественным ростом армии в период с 1936-го по 1941 год это привело к острейшей нехватке квалифицированного комсостава.

Виды боевых действий: наступление, оборона, встречный бой. Самым сложным видом боевых действий считается встречный бой, поскольку для него характерны минимальная информация о противнике, максимальная быстрота изменения обстановки и максимальная сложность организации связи и управления войсками. Оборона считается самым простым видом боевых действий, поскольку войска опираются на заранее подготовленную к обороне местность, налаженную систему разведки и наблюдения, подготовленную и продублированную систему связи, в том числе и проводную.

Почти дословная цитата из воспоминаний генерала армии А. В. Хрулева.

Договор о ненападении с Латвийской республикой был заключен 5 октября 1939 года. Договор предусматривал создание на территории Латвии советских военно-морских баз и аэродромов.

Договор о ненападении с Эстонской республикой был заключен 28 сентября 1939 года. Включение малых прибалтийских государств в зону влияния СССР было предусмотрено пактом Молотова – Риббентропа.

Средняя численность стрелковых дивизий западных округов перед войной составляла около 9000 человек, или 62 % штата.

Фактически большая часть фронтовой авиации скученно размещалась на приграничных аэродромах и была уничтожена на земле в первые три дня боевых действий.

В СССР в 1940–1941 годах было принято катастрофическое по своим последствиям решение одновременно формировать 29 механизированных корпусов, каждый в составе 1000 танков. В итоге ни один танковый корпус к началу войны не был укомплектован по штату. Вследствие этого, при значительно меньшей общей численности танков, вермахт имел к началу войны 20 полностью укомплектованных и обученных танковых дивизий, а Красная Армия – 90 некомплектных и необученных. Средняя укомплектованность мехкорпусов танками составляла 45 %, автомобилями – 39 %, тягачами – 44 %, личным составом – 35 %.

В текущей реальности мехкорпус имел на вооружении до 8 типов танков, 2 типа бронеавтомобилей, до 12 типов тягачей, тракторов и автомобилей, что создавало огромные трудности в снабжении запчастями, обслуживании и ремонте столь «разношерстной» боевой техники.

Обеспеченность Красной Армии радиостанциями перед войной была достаточно высокой. Корпусных радиостанций типа РАФ, РСБ имелось 1600 штук, или по 8 штук на корпус. Полковых радиостанций 5АК – 5900 штук, или по 2 штуки на каждый полк. Радиостанций тактического звена РБ, РБК, РБС, РБМ – 35 000 штук, или по 12 штук на полк всех родов войск. До 35 % танков имели бортовые рации 71-ТК-1. Проблема состояла в неумении командиров и штабов пользоваться радиосвязью, в отсутствии простых и удобных систем кодирования и шифрования. Вследствие низкой квалификации, основная масса командиров продолжала по старинке полагаться на «делегатов связи» и проводной телефон. Только в феврале 1941 года, по итогам Финской войны, новый нарком обороны С. Тимошенко отдал приказ «О подготовке родов войск по радиоделу», однако внедрить этот приказ в войска до начала ВОВ так и не успели.

Среди высшего комсостава РККА и РККФ в 1937–1940 годах от комбрига до маршала было репрессировано 66 %.

В 1936 году на Кировском заводе в Ленинграде в КБ, возглавляемом П. Н. Сячинтовым, была разработана на базе танка Т-26 самоходная артиллерийская установка АТ-1, вооруженная 76-мм орудием ПС-3 конструкции Сячинтова. САУ успешно прошла заводские испытания, было принято решение о подготовке серийного производства и выпуске опытной серии из десяти машин. Однако в конце 1936 года Сячинтов был арестован по стандартному обвинению в шпионаже, а затем расстрелян, его КБ ликвидировано, а работы по САУ прекращены. В дальнейшем работы по САУ не проводились, поскольку арест руководителя какого-либо направления автоматически приводил к признанию этого направления вредительским.

Общий масштаб репрессий в СССР оценивается так. Подвергнуто наказаниям, связанным с лишением и ограничением свободы (высылки и депортации), около 30 миллионов человек из 170 миллионов населения предвоенного СССР, или каждый шестой гражданин. Из них убито и погибло в местах лишения свободы до 6 миллионов человек, или каждый тридцатый житель СССР.

Масштаб репрессий среди ученых и специалистов был ничуть не меньше, чем среди военных. Среди ученых-ракетчиков были репрессированы разработчики реактивных снарядов РС-132 для знаменитых «Катюш», руководители Ракетного НИИ Лангемак Г. Э. и Клейменов И. Г., впоследствии расстрелянные. По ложным обвинениям аресту подверглись чудом выжившие в лагерях будущие главные конструкторы ракетной техники Королев С. П., Глушко В. П., Лужин В. Н. Доносы, послужившие основанием для арестов, писали беспринципные карьеристы, таким образом расчищавшие себе карьерную лестницу.

Среди выдающихся авиаконструкторов, создавших славу советской авиации, сидели в лагерях многие: Туполев А. Н., Петляков В. М., Мясищев В. М., Стечкин Б. С. Я перечислил только выдающихся конструкторов. Думаю, среди рядовых инженеров потери были не меньше.

М. Солонин в книге «22 июня, или когда началась Великая Отечественная война?» на основе анализа соотношения потерь Красной Армии убитыми, ранеными и пропавшими без вести, а также потерь вооружения, убедительно показал, что основная масса рядовых бойцов, являвшихся выходцами из крестьянских семей, совершенно не горела желанием отдать свою жизнь за коммунистический режим. При первом удобном случае – окружение, отход или гибель командиров – крестьянские парни бросали винтовки и разбегались по лесам. Учитывая то, как обходился сталинский режим с крестьянством, удивляться этому не приходится.

В текущей реальности хорошее самозарядное противотанковое ружье Н. В. Рукавишникова на вооружение принято не было, и Красная Армия вступила в войну вообще без противотанковых ружей. В немецкой пехотной дивизии образца 41-го года было 120 противотанковых ружей.

Принятый на вооружение в 1938 году крупнокалиберный пулемет ДШК выпускался промышленностью ни шатко ни валко, всего к началу войны в войсках имелось около двух тысяч пулеметов ДШК, или по десять штук на дивизию первого эшелона.

Зенитные средства стрелковых соединений Красной Армии состояли из счетверенных пулеметов «Максим» калибра 7,62 мм, зенитных пушек калибра 76 и 85 мм. Все они были малоэффективны против пикирующих бомбардировщиков и штурмовиков. Пушки были слишком массивны и имели низкую скорострельность, а пулеметы калибра трехлинейного калибра слишком слабы. Пулеметов ДШК в войсках было очень мало, автоматических зенитных пушек калибра 25 мм до войны выпустили всего несколько штук, а 37-мм пушек – около 1000 штук.

Довоенный штатный состав стрелковой дивизии включал до 50 танков, 43 бронеавтомобиля, 558 автомашин, 99 тракторов. Фактически к началу войны из-за отсутствия ремонтной базы в стрелковых соединениях и отсутствия запчастей большая часть танков была небоеспособной, укомплектованность дивизий грузовиками была крайне низкой.

Сравнение штатных составов стрелковых дивизий в текущей и альтернативной реальности приведено в Приложении 4. Штатная структура стрелковой дивизии в АИ приведена в Приложении 5.

Во время боевых действий в Монголии произошел бой у горы Баин-Цаган, когда переправившуюся через реку Халхин-Гол японскую пехотную дивизию атаковали 11-я танковая бригада комбрига Яковлева, вооруженная танками БТ-5 и БТ-7, и 7-я мотоброневая бригада, вооруженная бронеавтомобилями БА-6 и БА-10. Атака производилась с марша без разведки, без поддержки пехоты и артиллерии и имела целью не позволить японцам закрепиться на нашем берегу реки. Так как японские части только что переправились и еще не успели как следует окопаться, командующий советско-монгольской группировкой комкор Жуков решил выбить их внезапной атакой подвижных соединений.

В результате боя японская дивизия была разгромлена и отступила за реку. Однако несмотря на относительную слабость противотанковых средств японской пехоты, совсем не имевшей противотанковых ружей, наши бригады понесли тяжелые потери. 11-я бригада потеряла 82 танка из 132. Большинство танков было подбито огнем 37-мм противотанковых орудий и 70-мм батальонных гаубиц. Немецкие пехотные дивизии, по сравнению с японскими, имели значительно больше штатных противотанковых средств, особенно бронебойных ружей и крупнокалиберных пулеметов.

По результатам боевых действий в Финляндии было принято решении об усилении брони танков Т-28 путем установки дополнительных броневых экранов. Проводились успешные опыты по экранированию танков Т-26. Решений об экранировании всех ранее выпущенных танков Т-26 и БТ по непонятной причине не последовало, хотя такие предложения были.

Уже в ходе войны были разработаны и испытаны (в декабре 1942 года) зенитные варианты танков Т-60 и Т-70, вооруженные спаренным пулеметом ДШК, однако в серийное производство эти танки не пошли, в связи с началом поставок по ленд-лизу пулеметных ЗСУ М-16. В 1944 году была разработана и выпущена малой серией ЗСУ калибра 37 мм на базе СУ-76.

Опыт действий танковых бригад в Монголии однозначно показал, что сами по себе танковые части могут лишь потрясти оборону противника, но захватить и удержать за собой территорию без поддержки пехоты не могут.

В 1940 году было принято решение о переоборудовании тысячи танков Т-26 ранних серий в тягачи и транспортеры, но, к сожалению, это решение до начала войны выполнено не было.

По разным оценкам, от 19 до 73 % танков РККА требовали среднего или капитального ремонта. Главной причиной такого положения была острая нехватка запасных частей из-за их недостаточного производства.

В бою у Баин-Цаган, упомянутом выше, 7-я мотоброневая бригада потеряла 33 бронеавтомобиля из пятидесяти, участвовавших в бою. Даже пресловутый маршал Кулик в 1939 году отмечал, что бронеавтомобильные части в пехотном бою малополезны. В то же время в отчете по результатам боев в Монголии отмечалось, что окопанные броневики эффективны в качестве противотанкового средства. К сожалению, никаких организационных выводов из этого отчета не последовало.

Почти 4000 легких плавающих танков Т-37 и Т-38, имевшихся на вооружении РККА к началу войны, исчезли практически бесполезно, оставив очень мало следов в отчетах о боевых действиях. В октябре 1941 года упоминания о них в сводках исчезают совсем.

Сравнение штатных составов танковых дивизий в текущей и альтернативной реальности приведено в Приложении 4. Штатная структура танковой дивизии в АИ приведена в Приложении 5.

Трехосные грузовики ГАЗ-ААА и ЗИС-6 имели две ведущие задние оси. Объем их выпуска в предвоенные годы был совершенно недостаточным. Полноприводных грузовиков до начала войны в массовом производстве освоено не было.

В нашей реальности в качестве самого массового ротного миномета в Красной Армии был принят на вооружение 50-мм миномет, снятый с вооружения в ходе войны из-за своей недостаточной эффективности и малой дальности стрельбы.

Разработанный в 1938 году 107-мм горно-вьючный миномет в Красной Армии состоял на вооружении горнострелковых частей в качестве полкового миномета. В альтернативной реальности он был включен и в штат стрелковых полков.

Отсутствие на вооружении противотанковых САУ считается одним из слабых мест Красной Армии накануне войны. В то же время использование имеющихся в наличии многочисленных пушечных бронеавтомобилей и легких танков Т-26 в качестве истребительных САУ для стрельбы по танкам противника из засад не предусматривалось. Как это ни странно, впервые в РККА тактику противотанковых засад стала применять бригада Катукова только в ходе битвы под Москвой (М. Е. Катуков. «На острие главного удара». М, 2003).

Сравнение штатных составов танковых дивизий в текущей и альтернативной реальности приведено в Приложении 4. Штатная структура танковой дивизии в АИ приведена в Приложении 5.

Основной истребитель японцев в Монголии Ki-27 (И-97 в советской литературе) запросто бил наши И-15, успешно боролся с И-16 ранних серий с мотором М-25, превосходил И-153.

Постановление Комитета обороны от 22 марта 1938 года предусматривало разработку двух типов штурмовиков: скоростного и бронированного. Там же предусматривалась модернизация самолета-разведчика Р-10 в штурмовик. К началу войны были запущены в серию бронированный штурмовик Ил-2 и легкий бомбардировщик Су-2. Работы по модернизации Р-10 в штурмовик проведены не были. К началу войны была разработана штурмовая модификация И-153П самолета И-153 с двигателем М-62, двумя пушками ШВАК и бомбовой нагрузкой 400 кг. Идея модернизации в штурмовики существовавшего парка самолетов И-15бис, И-153 в текущей реальности не возникла, видимо, вследствие уже отмечавшегося увлечения производством новых вооружений в ущерб ремонту и модернизации старых.

К началу войны в ВВС насчитывалось всего 400 штурмовиков, в основном типа И-15бис и И-153.

В Монголии неуправляемые реактивные снаряды «воздух-воздух» типа РС-82 были опробованы истребителями в боевых условиях и заслужили высокую оценку.

Самолеты У-2 и Р-5 стали применяться в ВВС КА в качестве легких ночных бомбардировщиков с осени 1941 года, ввиду острой нехватки дневных бомбардировщиков и штурмовиков, а также ввиду господства немецкой авиации в воздухе в дневное время.

К началу войны обеспеченность 45-мм противотанковой и 76-мм дивизионной артиллерии боеприпасами не превышала тридцати трех процентов. Многие источники отмечают полное отсутствие бронебойных боеприпасов к 76-мм дивизионным и танковым пушкам.

Укомплектованность войск 37-мм зенитными автоматами не превышала тридцати трех процентов. Но даже для имеющихся пушек имелось только семь процентов штатного боезапаса.

Количество тягачей и тракторов в РККА было вполне достаточным, но из-за неразберихи, вызванной одновременным формированием большого количества соединений многие артиллерийские части западных округов в начале войны остались без средств тяги.

Бомбардировщик ТБ-3, принятый на вооружение в 1930 году, имел грузоподъемность 3000 кг и дальность полета 1350 км. В начале войны немецкие истребители сбили большое количество тихоходных ТБ-3, и с осени 1941 года он использовался как военно-транспортный самолет.

Огромные дивизионные, корпусные, армейские и даже фронтовые склады горючего и боеприпасов были сосредоточены перед войной на складах в западных округах и достались немцам в качестве трофеев.

Исаков и Кузнецов в «реале» высказывали такую позицию осенью 1939 года И. В. Сталину, но не нашли понимания.

Перечисленные корабли были заложены на верфях в 1938–1939 годах. К началу войны их готовность составляла от 7 до 19 %. Ни один из них так и не был достроен. Плановая стоимость постройки этих кораблей равнялась четверти годового бюджета страны. Их постройка заняла в 1939–1941 годах значительную часть мощностей судостроительной промышленности. О пристрастии И. В. Сталина к строительству линкоров и тяжелых крейсеров пишет в своих мемуарах Н. Г. Кузнецов. Тяжелые корабли являются чисто наступательным оружием. Строить стоящие огромных денег линкоры имело смысл только при наличии далеко идущих завоевательных планов.

Неконтактные морские мины и тралы для их траления поступили на вооружение только в 1942–1943 годах. В начале войны флот понес тяжелые потери из-за отсутствия средств борьбы с неконтактными минами. Катастрофически не хватало даже обычных кораблей-тральщиков для траления обычных якорных контактных мин.

В качестве торпедоносцев в «реале» использовались самолеты ДБ-3 и Ил-4. В качестве пикирующих бомбардировщиков применялись самолеты Пе-2 и Ил-2. Специальных самолетов для ВМФ не разрабатывали.

Автоматические зенитные пушки стали поступать на флот только с 1942 года. В 1941 году ПВО кораблей была совершенно недостаточной и состояла из счетверенных пулеметов «Максим» и трехдюймовых пушек, что привело к большим потерям кораблей от ударов авиации противника в начальный период войны.

В реальности прекращение строительства тяжелых кораблей произошло только в конце 1940 года. Однако разбирать их на металл стали только во время войны.

Приведенные цифры примерно соответствуют реальному мобилизационному плану МП-41.

Первая волна репрессий накрыла авиационную промышленность в 1929 году, после «Шахтинского дела» и «Дела Промпартии».

Жертвами становились в первую очередь лица «непролетарского происхождения» – сын священника Н. Н. Поликарпов, выходцы из интеллигенции Д. П. Григорович, Б. С. Стечкин и др. Всего в конце 20-х – начале 30-х годов было арестовано свыше

Штурмовая версия И-153БС с двигателем М-62 имела вооружение из четырех пулеметов УБС калибра 12,7 мм и бомбовую нагрузку 400 кг. Двухместная учебно-тренировочная версия ДИТ истребителя И-15бис с двигателем М-25В имела вооружение из двух пулеметов ШКАС и бомбовую нагрузку 100 кг.

Протектированные, то есть имеющие внутреннюю резиновую оболочку, бензобаки применялись еще до войны. Уже в ходе войны выяснилось, что баки из дельта-древесины (фибры) гораздо лучше удерживают бензин по сравнению с дюралюминиевыми из-за отсутствия заусенцев после пробития бака пулей.

А-32 – прототип танка Т-34.

Только на Харьковском заводе № 183 были репрессированы по статье 58 (шпионаж, подрыв экономики, террор, антисоветская деятельность) директор завода И. П. Бондаренко, главный инженер Ф. И. Лящ, главный металлург А. М. Метанцев, начальник танкового КБ О. А. Фирсов, руководившие разработкой и освоением в производстве танков серии БТ, не говоря уже о многих рядовых сотрудниках и руководителях среднего звена.

Во время Финской войны проводились успешные опыты по экранировке (установке дополнительных броневых плит – экранов) на танках Т-26. Всего в армию было направлено 80 экранированных танков. Кроме того, непосредственно во фронтовых частях лобовую броню усиливали бронеплитами, срезанными с подбитых танков. По неизвестным причинам эти вполне удачные опыты не пошли в серийное производство.

Испытания комбинированной брони с бетонной прослойкой проводились в 1940–1941 годах и показали хорошие результаты. Комбинированные бронеплиты были значительно дешевле аналогичных монолитных, имели значительно меньшую трудоемкость изготовления и не требовали применения остродефицитных прессов и сварочного оборудования. По неясным причинам разработка в серийное производство не пошла.

Разгром органами НКВД в 1936 году КБ Сячинтова привел к тому, что Красная Армия встретила войну без самоходных артиллерийских установок, в то время как вермахт имел целый спектр САУ и ЗСУ. Логика была простая: если их придумал враг народа, следовательно, они являются вредительством. Осенью 1941 года на Кировском заводе было изготовлено на базе подбитых танков Т-26 двенадцать САУ, вооруженных полковой 76-мм пушкой. В марте 1942 года КБ САУ было вновь создано, а в июне того же года принята программа по «созданию системы самоходной артиллерии для вооружения Красной Армии». Только в январе 1943 года началось серийное производство СУ-76 на базе легкого танка.

Уже после завершения книги мне стало известно, что П. Н. Сячинтов был приговорен к расстрелу 6 мая 1937 года и в этот же день убит. Поэтому в альтернативной реальности он не мог быть амнистирован в 1939 году. Возможно, выжил кто-то из его соратников, кто мог бы продолжить его дело.

В 1940 году в КБ Я. Таубина прошла государственные испытания автоматическая 23-мм авиационная пушка ПТБ-23. Пушка имела зенитный и танковый варианты. Однако в мае 1941 года Таубин и многие его сотрудники были арестованы, работы по перспективной пушке были признаны вредительством и прекращены. В дальнейшем была принята на вооружение аналогичная по характеристикам авиационная пушка калибра 23 мм конструкции Волкова и Ярцева, которая устанавливалась на штурмовики Ил-2.

В текущей реальности массовый выпуск ЗСУ начался в СССР только после войны. В 50-е и 60-е годы были приняты на вооружение буксируемая ЗУ-23 и ЗСУ-23 «Шилка», вооруженные модернизированной спаренной пушкой ВЯ-23. Эти установки до сих пор состоят на вооружении армий многих стран мира и с успехом применяются в локальных конфликтах. Принятие на вооружение зенитной пушки Таубина в 1940 году дало бы нашим войскам эффективнейшее средство борьбы с тогдашними пикирующими бомбардировщиками и штурмовиками.

Поскольку боевые действия начались в ноябре, то в них принимали участие войска, организованные по старым штатам, без нового вооружения, действующие по старым уставам. Поэтому Финская война в разрабатываемой реальности протекала точно так же, как и в текущей реальности.

В ходе германо-польской войны части 10-й танковой дивизии XIX армейского корпуса генерал-лейтенанта Г. Гудериана 14 сентября 1939 года захватили город Брест. Польский гарнизон крепости состоял из четырех маршевых батальонов, двух караульных батальонов, сапёрного батальона, роты связи, двух артиллерийских батарей и двух танковых рот, общей численностью около четырех тысяч солдат и офицеров при тридцати шести легких танках и двадцати шести орудиях под командованием генерала К. Плисовского. Несмотря на подавляющий перевес немецких войск, поляки удерживали крепость с 14 по 17 сентября.

Крепость Брест-Литовск проектировалась, сооружалась и модернизировалась с 1829 по 1914 год. К началу Первой мировой войны она состояла из Цитадели и трех обширных укреплений, образующих главную крепостную ограду и прикрывающих Цитадель со всех сторон: Волынского (с юга), Тереспольского (с запада), Кобринского (с востока и севера). С внешней стороны крепость была защищена бастионным фронтом – крепостной оградой (земляной вал с кирпичными казематами внутри) 10-метровой высоты, протяженностью 6,4 км, и обводным каналом, заполненным водой. Толщина земляной насыпи над казематами равнялась шести метрам, а толщина кирпичных перекрытий и стен – полутора метрам. Общая площадь крепости 4 км² (400 гектаров).

Цитадель представляла собой естественный остров, по всему периметру которого была построена сомкнутая двухэтажная оборонительная казарма с глубокими сводчатыми подвалами протяжённостью 1,8 км. Толщина наружных стен достигала двух метров, внутренних – до полутора метров. Казарма состояла из 500 казематов, в которых могло разместиться до 12 тысяч воинов с боеприпасами и продовольствием.

Цитадель соединялась с другими укреплениями с помощью мостов и ворот: Брестских, Холмских, Тереспольских и Бригидских. За пределы крепости выводили Южные (Николаевские), Восточные (Михайловские), Северные (Александровские), Северо-Западные (Графский проезд) ворота и Варшавский проезд. В 1876 году в Цитадели была построена православная Свято-Николаевская церковь.

Кобринское укрепление состояло из четырех бастионных фронтов с тремя равелинами и тремя казематированными редюитами в бастионах.

Волынское укрепление состояло из двух бастионных фронтов с двумя равелинами с казематированным редюитом в бастионе.

Тереспольское укрепление состояло из четырех бастионов, соединённых общим рвом. В бастионах были казематированные редюиты. За бастионами было расположено отдельное предмостное укрепление.

Цитадель – внутреннее укрепление крепости, имеющее самостоятельную оборону, являющееся общим редюитом крепости и служившее последним опорным пунктом для гарнизона крепости в случае падения основных её укреплений.

Куртина – средняя часть крепостного бастионного фронта, соединяющая смежные бастионы. Куртиной также называют основной ограждающий вал крепости в целом.

Каземат – отдельное внутреннее помещение в укреплённом фортификационном сооружении, защищённое от вражеского артиллерийского огня и бомбардировки и служащее для размещения гарнизона, складов боеприпасов, продовольствия, а также артиллерийского и стрелкового вооружения.

Бастион – пятистороннее долговременное укрепление, возводившееся на углах крепостной ограды. Представляет собой укрепление с двумя фасами (передними сторонами), двумя фланками (боковыми сторонами) и открытой горжей (тыльной стороной). Обращённые друг к другу части двух соседних бастионов и соединяющий их участок ограды – куртина – образовывали бастионный фронт.

Равелин – фортификационное сооружение треугольной формы, располагавшееся перед куртиной впереди крепостного рва в промежутке между бастионами, служащее для перекрёстного обстрела подступов к крепостному обводу, поддержки своим огнем соседних бастионов.

Редюит – внутреннее укрепление, сооружаемое в сомкнутых укреплениях для их усиления. Под редюитом понимается также последний оборонительный опорный пункт в виде малого укрепления, помещённого внутри другого, более обширного, являющийся последним оплотом обороняющихся.

Форт – большое замкнутое укрепление, составная часть внешней линии оборонных сооружений крепости, а также укреплённого района.

Горжа – укрепление на тыльной стороне бастиона, равелина.

Потерна – подземный ход с прочными стенами и перекрытиями, соединяющий между собой отдельные казематы в крепости.

В 1938 году на Выксунском заводе спроектировали, изготовили и испытали опытные образцы «бронированного мотомедицинского пункта» БА-22. В качестве базы использовалось стандартное шасси ГАЗ-ААА, на которое установили коробчатый бронекорпус из 6-мм бронелистов. Бронеавтомобиль мог перевозить в кузове в сидячем положении 10 человек в полном вооружении. Масса броневика с 10 пассажирами и 2 членами экипажа составляла 5,2 тонны. Посадка людей в кузов производилась через задние двери большого размера. На вооружение броневик принят не был.

В реальности «Боевого 41-го» этот бронеавтомобиль доработали, удалив крышу кузова, верхнюю часть боковых стенок и усилив лобовую броню до 10 мм. В правой лобовой плите установили пулемет ДТ. На крыше кабины на зенитной турели мог размещаться пулемет «Максим», или пулемет ДШК, или гранатомет. В кузове с бойницами размещался десант из 8 автоматчиков и пулеметчик.

Автоматический гранатомет конструкции Я. Г. Таубина калибра 40,8 мм перед войной успешно прошел войсковые испытания, но на вооружение принят не был. Его позднейший аналог – гранатомет «Пламя» – приняли на вооружение только в начале 1970-х годов. В настоящее время автоматические гранатометы состоят на вооружении пехоты всех армий мира. После ареста Таубина в 1940 году все работы по гранатомету были прекращены.

Танковая пушка Ф-30 калибра 85 мм, разработанная в КБ В. Г. Грабина, успешно прошла испытания на танке КВ летом 1940 года. Уже в ходе войны, в 1943 году, была запущена в производство самоходная артиллерийская установка СУ-85 на базе танка Т-34 с 85-мм орудием, ставшая мощным противотанковым средством.

Краткие итоги репрессий в оборонной отрасли в «реале»: на конец 1939 года в среднем лишь 35–40 % директоров заводов имели высшее образование, около половины директоров имели стаж руководящей работы не более года. Неудивительно, что когда к технологической отсталости отрасли добавилось некомпетентное управление, выпуск качественной продукции оказался под большим вопросом. Упали и показатели по количеству: например, на ГАЗе в 1938 году было выпущено 139 тыс. автомобилей, в 1939 году – 110 тысяч, а в 1940 году – всего 65 тысяч. Всего в автомобильной отрасли за 1937 год было произведено 200 тысяч автомобилей, а за 1940-й – 145 тысяч. В АИ за счет амнистии ранее осужденных инженерно-технических работников и рабочих положение с квалификацией кадров значительно улучшилось, и выпуск всех видов техники значительно вырос в сравнении с «реалом».

Начальник Генштаба германских сухопутных войск Ф. Гальдер в своем дневнике за 28 июня 1941 года отмечал: «На всех участках фронта характерно небольшое число пленных, наряду с очень большим количеством трофейного имущества». На седьмой день войны уже были полностью окружены три армии Западного военного округа, практически разгромлены две армии Прибалтийского округа, и тем не менее пленных немцы взяли очень мало.

Довоенные уставы истребительной и штурмовой авиации РККА предусматривали боевые действия тройками самолетов, хотя немцы перешли от «троек» к «парам» еще после войны в Испании. У нас же даже после боев в Монголии этот очевидный переход сделан не был. Известный ас П. Покрышев предлагал перейти к парной организации звеньев в ходе Финской войны. В полку знаменитого аса Б.Ф. Сафонова стали летать парами на второй месяц войны.

Тем не менее многие авиаполки продолжали летать тройками и в 1942 году. Только во второй половине 1942 года «пара» была «узаконена». Столь трудное внедрение передовой тактики обычно объясняют низкой квалификацией и косностью руководящего состава авиации. В разрабатываемой реальности переход к «паре» логично вытекает из парной организации звеньев штурмовиков.

Самолет разведчик Р-10 конструкции И. Г. Немана с двигателем М-25 состоял на вооружении с 1938 года. После ареста Немана работы по этому перспективному самолету были прекращены. В реальности «Боевого 41-го» Неман продолжил работы по совершенствованию самолета. Существующий парк самолетов был модернизирован с заменой двигателя М-25 на М-62. Максимальная скорость возросла с 425 до 450 км/ч.

И-26, И-200, И-301 – опытные истребители. После государственных испытаний им присвоены наименования Як-1, МиГ-3, ЛаГГ-3. ББ-22, ПБ-100 – опытные бомбардировщики. После государственных испытаний им присвоены наименования Як-2, Пе-2. БШ-2 – бронированный штурмовик, будущий Ил-2.

Генерал-лейтенант Д. М. Карбышев, будучи тяжело раненным, попал в 1941 году в плен. В концлагерях участвовал в антифашистском подполье, отклонил все попытки гитлеровцев склонить его к сотрудничеству. Замучен фашистами в 1945 году. Посмертно ему присвоено звание Героя Советского Союза. Мемуаров по понятным причинам не оставил.

В нашей реальности, вследствие ошибочной установки на жесткую оборону по линии новой границы было принято решение о строительстве линии УРов вдоль новой границы. Ряд военачальников – Б. М. Шапошников, А. Ф. Хренов – предлагали сначала построить на новой границе линию полевых укреплений, одновременно сохраняя в готовности старую линию УРов, однако по настоянию Сталина было принято решение сразу строить на новой границе мощную линию долговременных укреплений.

В КБ Грабина в 1940–1941 годах разрабатывалась 107-мм казематная (капонирная) пушка. В серию запущена не была.

В текущей реальности И. Г. Старинов оставил исключительно интересные мемуары под названием «Записки диверсанта». Приведу выдержки из этих мемуаров.

«Познакомившись с подготовкой к устройству заграждений в приграничной полосе, я был просто ошеломлен. Даже то, что удалось сделать в 1926–1933 годах, оказалось фактически ликвидированным.

Не существовало больше складов с готовыми зарядами около важных охраняемых мостов и других объектов. Не было не только бригад, предназначенных для устройства и преодоления заграждений, но даже специальных батальонов. В железнодорожных и инженерных войсках остались лишь небольшие подрывные команды да роты спецтехники…

На Украине, например, к 1932 году имелось четыре специальных батальона, дислоцированных на железнодорожных узлах в приграничной полосе. Были такие батальоны и в других округах.

В конце 1937-го – начале 1938 года Инженерное управление разработало штаты специальных минно-подрывных батальонов. Но в подготовке материалов участвовали работники Генерального штаба, которые, к несчастью, были вскоре после этого репрессированы. Проект похоронили…»

В мемуарах Старинова указано, что до войны с подачи маршала Кулика были установлены заниженные нормы противотанковых и противопехотных мин в расчете на дивизию. Непосредственно перед войной, благодаря усилиям начальника ГВИУ А. Ф. Хренова, нормы были увеличены до 15 000 противотанковых и 20 000 противопехотных мин на дивизию. То есть по этим нормам Красная Армия должна была иметь 4 млн. противотанковых мин. Фактически в наличии имелось около 1 млн. таких мин. Мин замедленного действия для подрыва мостов не было вообще. Этот просчет также связан с уверенностью Сталина в том, что Красной Армии не придется вести оборонительную войну.

В разрабатываемой реальности присоединение к СССР прибалтийских республик и Бессарабии происходит в те же сроки, что и в текущей реальности.

В текущей реальности документ с таким названием принят на месяц позже – 18 сентября 1940 года. До этого места тексты документов в обеих реальностях практически совпадают, но далее в альтернативной реальности документ содержит совершенно другой текст. В текущей реальности документ предусматривал жесткую оборону на новой границе и переход в общее стратегическое наступление после завершения мобилизации, то есть примерно через 15 дней после начала боевых действий.

Планы сторон приведены на рис. 3. Размещение войск западных округов приведено на рис. 4.

Летом 1940 года пушка Ф-39 калибра 95 мм конструкции Грабина успешно прошла заводские испытания на танке Т-28. Ничто не мешало запустить ее в производство для вооружения танка КВ.

В марте 1941 года КБ Грабина успешно провело заводские испытания танковой пушки Ф-42 калибра 107 мм на танке КВ. Большим достоинством пушки была возможность использования имевшихся в большом количестве снарядов от корпусной 107-мм пушки образца 1910/30 г. Однако использование пушки требовало существенных изменений конструкции танка КВ, в частности, удлинения базы и увеличения мощности двигателя.

Установка БМ-13, разработанная в РНИИ и в дальнейшем прозванная солдатами «Катюшей», была принята на вооружение в ноябре 1939 года, однако из-за незаинтересованности Главного артиллерийского управления РККА, возглавляемого пресловутым маршалом Куликом, первая батарея БМ-13 приняла участие в боевых действиях только в июле 1941 года. Кроме того, сыграл свою роль арест в 1937 году руководителей РНИИ Лангемака Г. Э., Клейменова И. Т., Глушко В. П., Королева С. П., Лужина В. Н. и других, что надолго остановило работы. В «Катюшах» использовались слегка доработанные реактивные снаряды РС-82 и РС-132, принятые на вооружение авиации в 1937 году.

В «реале» немцы вели поиск и учет захоронений немецких солдат времен Империалистической войны на советской территории. Само собой, главной задачей «поисков» была разведка. О ведении соответствующими нашими органами аналогичной деятельности на немецкой территории автору сведения не встречались.

Чипок – буфет на территории воинской части для рядового и сержантского состава. Спиртные напитки в нем не продавались.

В текущей реальности план «Гроза» был разработан в мае 1941 года. Он предусматривал превентивное стратегическое наступление Красной Армии на всем фронте от Балтики до Черного моря. Главный удар наносился силами Юго-Западного фронта по бывшей польской территории. В качестве частной задачи предусматривалось и наступление на Плоешти.

На самом деле Германия производила большое количество бензина, синтезируемого из угля. Однако смазочные масла могли производиться только из нефти. Синтез авиационного бензина из угля стоил чрезвычайно дорого и в промышленных масштабах не производился. Из Румынии в 1941 году Германия получала примерно 30 % нефтепродуктов. Истинные масштабы производства синтетического горючего в Германии советской разведке не были известны.

В текущей реальности это совещание также состоялось 20 марта, однако от ГРУ ГШ на нем докладывался А. Голиков. Орлов к тому времени был уже арестован и расстрелян. За два года, с июня 1938-го по июль 1940 года, были арестованы и расстреляны пять начальников ГРУ. Голиков был шестым, а Орлов – четвертым. В альтернативной реальности аресты прекратились в октябре 1939 года и Орлов уцелел на своем посту.

В текущей реальности вся эта информация в полном объеме была доложена Голиковым на этом совещании, но вывод из нее был сделан прямо противоположный: «Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и… германской разведки». Вывод за гранью разумного! Перебросить сто дивизий на 1000 км с целью дезинформации?! Дорогая какая-то дезинформация получается. Единственное объяснение такого вот, с позволения сказать, «вывода» – Голиков знал однозначную позицию Сталина о невозможности нападения Германии и подстраивался под мнение Хозяина, поскольку совершенно не хотел последовать за своими предшественниками на посту начальника ГРУ.

В текущей реальности принято прямо противоположное решение. 1 апреля 1941 года по указанию Сталина сбивать самолеты-нарушители было запрещено.

В. И. Бобров – советский летчик, сбивший в Испании наибольшее количество самолетов противника – тринадцать. Как и знаменитый советский подводник Маринеску, из-за независимого характера имел постоянные неприятности с начальством и партийными органами. Отечественную войну встретил командиром эскадрильи.

В текущей реальности переход на парную тактику истребительной авиации произошел только в середине 1942 года. Хотя некоторые летчики – П. Покрышев, А. Чирков – предлагали перейти на парную организацию звеньев еще в 1939 году во время войны с Финляндией. Отдельные истребительные полки перешли к тактике пары осенью 1941 года по собственной инициативе, вопреки действовавшим тогда уставам.

Перспективный легкий танк Т-50 разработан в 1940 году в КБ Кировского завода под руководством С. А. Гинзбурга. Был принят на вооружение в феврале 1941 года. По внешнему виду очень напоминал Т-34, но был в два раза легче. По уровню бронезащиты и огневой мощи превосходил все современные ему легкие и большинство средних танков других стран. Из-за трудностей, вызванных передислокацией промышленности на восток, было произведено всего 50 экземпляров танка. В дальнейшем в реале массово выпускался более простой по технологии изготовления легкий танк Т-60, уступавший Т-50 по всем параметрам. В альтернативной реальности эвакуировать промышленность не пришлось, поэтому танк Т-50 выпускался массовой серией.

В связи с нехваткой специальной капонирной артиллерии и пулеметов для УРов, 14 апреля 1941 года наркомат обороны издал приказ, предписывающий устанавливать в доты полевую артиллерию при отсутствии капонирной. По непонятным причинам приказ выполнен не был. Скорее всего, сыграло роль общее пренебрежение подготовкой к обороне, продиктованное позицией Сталина.

Вся вышеперечисленная информация в текущей реальности в распоряжении И. В. Сталина была. Однако интерпретировалась как дезинформационные мероприятия немцев для прикрытия подготовки к высадке в Англию. Приходится признать, что Сталин поверил заверениям Гитлера в отсутствии у него намерения нападать на СССР, высказанным в письме от 14 мая 1941 года.

Об этом же свидетельствует заявление ТАСС от 13 июня, в котором слухи о грядущем нападении Германии объявлялись английской дезинформацией, призванной вбить клин между СССР и Германией: «По данным СССР, Германия также неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям…»

В текущей реальности Ставка Верховного Главного командования была создана 30 июня 1941 года, одновременно с созданием Государственного Комитета Обороны, после того как Сталин вышел из прострации, в которую впал 28–29 июня. По воспоминаниям соратников, после падения Минска Сталин со словами: «Ленин оставил нам огромное наследство, а мы, его преемники, все просрали!» – уехал из Кремля на ближнюю дачу, где и оставался двое суток, не отвечая на телефонные звонки. Верховным Главнокомандующим и председателем ГКО Сталин назначил самого себя.

Большую роль в развязывании репрессий против армейского руководства сыграли компрометирующие материалы, переданные немецкой контрразведкой руководству НКВД. В этих материалах ряд военачальников во главе с Тухачевским обвинялись в сговоре с германским командованием. Немцы приписывали себе «лавры» инициаторов репрессий в РККА.

Предвоенные планы Германии и СССР показаны на рис. 3. Распределение войск по фронтам перед войной показано на рис. 4.