— Изгой, вставай! — кто-то негрубо, но довольно ощутимо тряхнул меня за плечо.

Обычно я не позволяю себе такой роскоши — безмятежно спать. Профессия не та. Но вчера ночью я так вымотался, что потерял всякую осторожность и заснул, даже не поставив перед дверью в логово пары-тройки ловушек.

Но это был всего лишь Эль — мой напарник и побратим. Я широко зевнул и сладко потянулся. Приняв сидячее положение, я окинул взглядом скромную обстановку комнаты: обшарпанные стены, старая мебель и грязное окно, затянутое мутным, почти не пропускающим света пузырем дохо-жабы. Обычная комната обычного дома Приграничного района, района бедняков и не шибко ладящего с законом народа.

Немного побродив по жалкой обстановке комнаты, мой взгляд остановился на разбудившем меня человеке. Нет, не человеке, а эльфе. Просто за годы, проведенные вместе, я перестал обращать внимание на его необычный внешний вид.

Кто-то мог сказать, что эльфы — красивая раса. Что ж, спорить не стану. Высокие, стройные, дети леса щеголяли бледной, почти белой кожей, голубыми губами, черными у эльфов и белыми у эльфиек волосами.

Но еще больше привлекали к себе внимание их глаза — удлиненные, чуть вытянутые к вискам, они были похожи на холодное, сиявшее всеми оттенками синего пламя: от жемчужно-серебристого до цвета ночного неба. Чем старше становился эльф, тем больше блекло и выцветало это «пламя». Есть ли у детей леса радужка, зрачки и другая атрибутика человеческого глаза, я не знаю, но днем они видят намного лучше людей.

Однако самым примечательным в эльфах были их кости и зубы. Во времена Второй Великой Войны[3] немало детей леса лишалось из-за них жизней.

Сами эльфы расставались со своими зубами с крайней неохотой. Лишиться даже одного зуба у них считалось величайшим позором, а если эльф терял их пять, он должен был совершить ритуальное самоубийство, чтобы смыть позор с себя и своего Рода.

Кроме удивительной красоты, эльфийские зубки обладали еще одним неоспоримым достоинством — необыкновенной твердостью и поразительной остротой. Они толклись в пыль и смешивались с особым магическим раствором, а потом этой смесью покрывались лезвия клинков. После застывания металл приобретал голубоватый блестящий отлив и превращался в «вечную кромку» — неразрушимый сплав, не нуждающийся в заточке и с одинаковой легкостью разрезающий как щелк, так и латника в полном боевом облачении.

У моего побратима не хватало одного коренного зуба — он подарил его мне, превратив в окантовку кинжала — моего единственного и любимого оружия, который я назвал в его честь Элеруалем[4].

Кто-то придумал сказку о том, что эльфы бессмертны. Абсолютная чушь. Просто их оксовски[5] тяжело убить, так как каждый из них обладает врожденным даром волшебства, в считанные минуты залечивающим любые не магические раны.

Однако главный недостаток представителей этой расы — это их характер. Злые и жестокие, холодные, коварные и высокомерные — вот, пожалуй, наиболее точно характеризующие детей леса понятия.

Эльфы любят наслаждаться мучениями других существ, и даже не стараются этого скрыть. Пытки — их любимые развлечения. И королю, дабы сохранить мир между нашими расами, приходится закрывать глаза на периодически находимые в кварталах эльфов истерзанные трупы замученных зверскими пытками людей. А гастрономические пристрастия детей леса и вовсе оставляют желать лучшего. Пищу они употребляют исключительно в сыром виде. Это касается как овощей, так и мяса…

— Который оборот? — я легко соскочил с кровати и начал натягивать рубашку.

— Почти полдень.

— Ого! Ну и мастер же я дрыхнуть.

— Это верно, — Эль сверкнул мимолетной улыбкой и поправил закатанный рукав своего бессменного синего плаща около культи.

У Эля не было левой кисти. Где он получил эту страшную рану, я не знал, это случилось еще до нашего с ним знакомства. По меркам людей, Эль был не на много старше меня, и я терялся в догадках, что надо было совершить эльфийскому юноше, чтобы ему отрубили руку? Иногда меня просто подмывало расспросить побратима о его прошлом, но я каждый раз себя сдерживал.

— К мастеру Скривусу?

Эль молча кивнул и закинул за спину легкий рюкзак с амуницией. Я одел еще крепкую, но уже местами потертую куртку из грубой кожи и окинул взглядом опустевшую комнату, проверяя, ничего ли не забыто. Дверь тихо хлопнула за нашими спинами, и мы оказались на улице.

Узкий грязный переулок пьяной змейкой вился меж старых покосившихся домов. Камень и дерево слились здесь воедино в причудливой смеси того, что жители Лагарика называли Приграничным районом или попросту Приграничьем. Публика, попадавшаяся нам на пути, была соответствующей — кривые, косые, больные или просто мертвые нищие и бродяги сидели, ползли, шли, ковыляли, валялись в узеньких, заваленных мусором и отходами проулках и у стен домов. Нестерпимо воняло нечистотами.

Пару раз нас попытались ограбить — и это при свете дня! — но, разглядев под низко надвинутым капюшоном лицо Эля, точнее его принадлежность к эльфийской расе, неудачливые грабители вновь забивались в свои щели в ожидании более легкой добычи.

Чем дальше мы продвигались по городу, тем шире и чище становились улицы. Постепенно нищие окончательно исчезли с нашего пути, и мы вступили в Центральный район, в котором проживало большинство благонадежных горожан среднего достатка — булочники, кузнецы, маляры, ремесленники всех видов и специализаций.

Если посмотреть на Лагарик с высоты полета дракона, он похож на три заключенных друг в друга круга. Самый маленький, ограниченный по периметру защитной стеной — Королевский район, там находится дворец короля, Совет магов, Королевская канцелярия, а так же Анклавы[6] и особняки лагариковской знати. Королевский район широким поясом охватывает кольцо Центрального района, который в свою очередь заключен в «бублик» Приграничья.

Как только мы пересекли незримую границу Центрального района, навстречу нам то и дело стали попадаться стражники, которые даже днем не рисковали соваться в Приграничье. Они бросали на нас хмурые взгляды, но, видя перед собой эльфа, не смели нас останавливать даже несмотря на висевший на поясе Эля длинный кривой кинжал, хотя ношение оружия в черте города и было категорически запрещено. По-крайней мере для людей. Союзных рас, насколько я видел, никакие человеческие ограничения и законы в принципе не касались. Ха! Знали бы стражники, что Эль не имеет никакого отношения к Анклаву детей леса, они не были бы столь равнодушны по отношению к нам. Давным-давно мой побратим сбежал из дома, то ли рассорившись со своей семьей, то ли совершив какое-то преступление. А значит, он автоматически лишался и всех эльфийских привилегий.

Впереди показалась небольшая площадь, в которую вливалась сеть кривых узеньких улочек, соединяющих Приграничье с Центральным районом. На площади, как всегда в этот оборот, царила сутолока. Вот мимо нас прокатил тележку, груженную свежим навозом, убеленный сединами старик, вот торговец рыбой, подозрительно оглядываясь по сторонам, выкладывал на прилавок свой несвежий товар, вот перед лотком булочника с ожесточением ругались две женщины, не поделившие место в очереди…

— О… — протянул я, увидев собравшуюся у фонтана в центре площади компанию, и стукнул Эля ладонью по плечу. — Пойдем-ка отсюда, пока нас не заметили…

Мы с Элем уже было собирались юркнуть в ближайший переулок, когда нас все-таки увидели. Это были орки. Десяток здоровенных, мускулистых и крайне недружелюбно настроенных к нам клыкастых ребят.

Вообще-то, орки были очень похожи на людей. От человеческой расы их отличали только более смуглая кожа, крепкое телосложение и набор потрясающих зубов и рогов. Нет, я, конечно, немного преувеличил. Не в описание орков, а в том, что они были похожи на людей. В отличие от эльфов, зубы орков имели нормальную, костную структуру, зато формой они больше напоминали заостренные клыки, чем обычные человеческие зубы. Поэтому улыбка у орков выглядела не менее впечатляющей, чем у детей леса, и гораздо более устрашающей.

На голове у орков красовались небольшие рога. Если смотреть сверху, они были похожи на выступающую из волос «костяную корону». Чем старше был орк, тем большего размера были у него рога. Так же представители этой расы имели впечатляюще острые когти, а из костяшек их пальцев выпирали жесткие наросты, смахивавшие на естественные, «природные» кастеты.

— Ну, здравствуй, Эрик! — одна из тварей отделилась от компании и неспешно, вразвалочку подошла к нам. Приблизившись почти вплотную, орк схватил меня за грудки и легко, как пушинку, поднял над землей. — Когда крыска настучит? Орикс начинает терять терпение!

Да, забыл упомянуть, что какой-то шутник, в незапамятные времена создавший наш мир, наделил расу орков просто невероятной физической силой. Ко всему прочему, они отлично видели в темноте и обладали просто потрясающим слухом.

— Привет, Хикс, как раз этим и занимаемся.

Хикс был одним из головорезов Орикса — главы местного Анклава орков, перед которым я был в большом долгу, после того как он вытащил меня из тюрьмы за кражу со взломом. Орк просто-напросто дал на лапу судье и меня отпустили, хотя по закону самое мягкое наказание за совершенное мною преступление — это продажа в рабство на каменоломни Южных гор.

Заплатив за меня выкуп, Орикс заявил, что теперь я должен ему кучу денег и буду работать на него, пока все не отдам. Жизнь на улице научила меня многому, поэтому, несмотря на юный возраст, в своем деле я был мастер.

В Лагарике существовало четкое деление на гильдии даже в среде преступного мира, пускай они были и не такими законными, как скажем, гильдия пекарей или гильдия рыбаков. Официальным главой гильдии убийц считался человек по прозвищу Бешеный Свен-мясник, именно ему отстегивала пятнадцать процентов «налога на ремесло» большая часть наемных убийц — хиттокири. Но на самом деле за всеми кровавыми делишками, творившимися в славном Лагарике, стоял Орикс — глава Анклава орков. Именно ему шла львиная доля прибыли за «мокрые дела». Каким-то образом этому орку удалось подмять под себя большую часть преступного мира столицы, и главари всех прочих шаек ходили перед ним на цыпочках. Только гильдия воров, во главе которой стоял Алориэль — не последняя фигура в Анклаве эльфов, считала себя свободной от посягательств Орикса и его прихвостней.

Как работает гильдия убийц? Если в двух словах, то примерно так: человек приходит в ее «представительство» и оставляет заказ. Члены гильдии прорабатывают его, узнавая про жертву всю необходимую информацию. После чего, в зависимости от сложности предстоящей работы, устанавливается плата за ее выполнение.

Вот для этого Ориксу и нужны пронырливые ребята вроде меня или Эля. Двум парням, особенно при наличии определенной смекалки, гораздо легче подобраться к жертве и собрать о ней все нужные сведения, чем дюжине крепких орков явно криминальной наружности. И каждая, хоть немного ценная крупица информации, выуженная на улицах города, шла в счет моего долга у Орикса. Сколько у главы убийц было подобных мне информаторов — одному Всемогущему известно, но, судя по тому, насколько успешно работала его гильдия, их было не мало.

До того, как я на свою беду встретился с Ориксом и попал в зависимость от орков и столь неблагодарной работы, мы с Элем промышляли незначительными кражами. Они были достаточно мелкими, для того чтобы не привлекать к себе внимания гильдии воров, и достаточно крупными, для того чтобы прокормить нас с побратимом.

Я представил, как размахиваюсь и со всей силы бью по нагло ухмыляющейся клыкастой роже. Голова Хикса откидывается назад, а из разбитой губы течет кровь. Увы, такое возможно лишь в моих фантазиях, и дело было даже не в численном перевес на стороне орков, которые, конечно же, немедля кинутся на подмогу своему главарю, а в том удручающе простом факте, что мне всего семнадцать, и я намного, НАМНОГО слабее любого взрослого орка.

— У тебя времени — до десятой луны. Не успеешь все разнюхать, я тебя заживо зарою, понял?

Помните, как я описывал характер эльфов? Ну, так орки были их полной противоположностью. Нет, естественно, особой добротой они, конечно, не отличались. Но надо отдать должное этой расе — несмотря на не меньшую (а, скорее, даже большую) чем у эльфов злобность и жестокость, орки не были ни холодными, ни высокомерными. Так же клыкастые никогда не прибегали к столь любимым детьми леса изощренным и утонченным в своей садистской жестокости пыткам, предпочитая или сразу отрывать не угодившим им людям головы, или, в крайнем случае, если для начала требовалось сделать предупреждение, поломать пару пальцев, руки, ноги, спину… Лично я бы характеризовал орков как принципиальных, яростных ублюдков. Принципиальных, потому что они не признавали никаких законов кроме своего собственного Кодекса чести[7], но уж ему следовали с маньякальной точностью. Ублюдков, потому, что их Кодекс чести не имел ничего общего с человеческими законами совести и морали.

В пищу орки предпочитали употреблять исключительно сырое мясо, только в отличие от детей леса они не брезговали и человечинкой (впрочем, и эльфятинкой тоже). Но при необходимости могли закусить и обыкновенной, человеческой едой.

Орки давали своим детям имена, обязательно что-нибудь значащие на их родном языке. Так, например, имя «Хикс» в переводе с орочьего значило «меченый», а «Орикс» — «победитель».

Как-то так получилось, что при небесном раскладе эльфам достались жестокость и коварство, оркам — ярость и дикая самоуверенность, а людям — житейская хитрость и изворотливость.

Если бы мирному горожанину предложили выбрать, с кем он предпочтет столкнуться ночью в узком переулке — с орком или с эльфом, он, скорее всего, выбрал бы самостоятельно воткнуть себе нож в сердце. Так как, что попасть на стол к первому, что поучаствовать в «развлечениях» второго, удовольствие весьма и весьма сомнительное, а главное, гораздо более болезненное, чем простое самоубийство.

Хикс разжал руки, и я снова ощутил под ногами землю.

Сейчас двадцать четвертый день девятой луны. А значит, у меня в запасе еще шесть дней. Одна только беда — в этот раз мишенью орков оказался тот, кого я знал лично, и моя информация выпишет ему смертный приговор…

Проходя мимо, орк двинул меня плечом, так что мне пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы позорно не упасть перед ним на пятую точку.

— Ха'ри так! — злобно прошипел я вслед удаляющейся компании орков на гномьем языке — самом подходящем из всех других для ругательств.

— Не переживай, скорее всего, больше мы его не увидим, — мне на плечо опустилась рука Эля, и я невесело усмехнулся.

Побратим имел в виду, что мы собираемся слинять из города.

Я не боялся ни Орикса, ни тем более, Хикса. Не боялся, потому что мне нечего было терять. Я не боялся смерти. Чтобы ее бояться, надо дорожить жизнью.

Придя в себя после неприятной встречи с орками, я с отвращением передернул плечами, и мы продолжили путь. Город бурлил вокруг нас, живя своей собственной, неповторимой жизнью. Жизнью обывателей, торговцев, ремесленников, простаков и богатеев, словом, самой обычной жизнью, в которой нам места не было.

Немного поплутав по извилистым улочкам, мы, наконец, вышли к цели нашей дневной прогулки.

Собственно, эта цель была напрямую связана с работой на орков. Ориксу было необходимо разузнать кое-что о Скривусе, торговце магическим оружием. Но я слишком хорошо относился к этому старому гоблину, чтобы позволить орку его убить.

Сторонний наблюдатель мог пройти мимо лавки старого Скривуса и даже не заметить ее скрытый вход. Расположенная в отдалении от всех основный торговых артерий города, эта лавка предназначалась лишь для особых покупателей. Короткий спуск по грязной лесенке, и мы оказались около неприметной, в пол человеческого роста железной дверцы.

Приглашающе тренькнул колокольчик, оповещая хозяина о приходе новых покупателей, и мы оказались внутри. В лавке царил сумрак, разгоняемый лишь светом двух подвешенных под самым потолком ламп. Многочисленные стеллажи были сплошь уставлены магическими пробирками, кувшинчиками, пузырькам с зельями, подставками, какими-то книгами, пучками трав, странными фигурками, незажженными свечами всех цветов и размеров, кинжалами, ножами, стрелами, болтами, и прочим магическим и полу магическим барахлом. В дальней части лавки виднелся узкий арочный проем, завешенный грязной линялой тряпкой, уводящий куда-то в недра заведения.

Занавеска всколыхнулась, и из арки показался низкорослый гоблин с болтающейся на щеках кожей цвета весеннего болота, покрытой уродливыми бородавками. Кутаясь в порванный плащ, он, кряхтя и подслеповато щурясь на свету, неторопливо подошел к нам.

— Мастер Скривус, — вежливо кивнул головой Эль, приветствуя старого хозяина лавки.

Гоблин мелко-мелко затряс головой и принялся внимательно нас разглядывать.

— А!.. — облегченно протянул Скривус, наконец, нас узнавая. — Эрик-Изгой и однорукий Эль! Боюсь, сегодня работы нет. Зайдите послезавтра, мне привезут товар, поможете с разгрузкой.

Когда-то давно старый гоблин пожалел пару голодных, замерзших подростков и подбросил нам пару медных монет. С тех пор мы с Элем помогали Скрвусу с мелкими поручениями в его лавке. Платил болотный торгаш, конечно, сущие гроши, но, когда на воровской ниве нам долго не везло, эти деньги помогали не умереть с голоду. Пришла пора отплатить старому гоблину за его доброту. Жизнь за жизнь — когда-то он спас наши, теперь мы спасем его.

— Спасибо, мастер Скривус, но сегодня мы не за работой. У нас есть кое-какая информация… — осторожно заметил я, с деланным вниманием разглядывая какую-то причудливую штуковину, внешне похожую на старую табакерку без ручки.

— Боюсь, я продаю, а не покупаю, — быстро проговорил Скривус, неверно истолковав мои слова.

Мой взгляд упал тускло поблескивавшие черные наконечники стрел, торчавшие из большого темного свертка за его спиной. Ходили слухи, что в несколько лавок, торгующих магическим оружием, поступил необычный товар — зачарованные стрелы, сами собой находящие цель. Что ж, теперь хиттокири Орикса будет делать свою работу еще проще…

— Можно взглянуть? — вдруг неожиданно для себя попросил я, указывая на стрелы.

Меня охватило какое-то странное, щемящее чувство тоски. За те три года, что мы с Элем провели в Лагарике, этот добрый, старый, ворчливый гоблин стал неотделимой частью наших беспризорных жизней. Не верилось, что мы видимся в последний раз — поэтому мне так отчаянно и захотелось потянуть время.

Что ж, когда мы с Элем принимали решение предупредить мастера Скривуса о грозящей ему опасности, мы знали, что нам придется как можно скорее убираться из города. Потому что, кода Орикс узнает о нашем предательстве, нам лучше быть как можно дальше от него, а значит и от Лагарика.

Старый гоблин неуверенно пожевал губами, но все же вытащил из свертка длинную тонкую стрелу с матово-черным, будто стягивавшим к себе и поглощавшим весь попадавший на него свет наконечником. Бережно предав стрелу мне, Скривус отступил на шаг назад и цокнул языком.

— Только вчера получил. Пробивают любой не магический доспех с расстояния до пятидесяти шагов и всегда попадают точно в сердце.

Эль присвистнул и отобрал у меня стрелу. Хоть мой побратим и был калекой, но страсть к стрелковому оружию была у всех эльфов в крови.

— А если стрелять дальше? — спросил он, с тоской гладя большим пальцем гладкое древко стрелы.

Гоблин отрицательно покачал головой.

— Разве что стрелять навесом, но тут уж как повезет.

— И сколько стоит это чудо? — Эль зачарованно вертел в руке драгоценную стрелу.

— Четыре десятка золотых за пяток.

Теперь настала очередь свистеть мне. Ничего себе! Почти десять золотых за стрелу! Действительно, драгоценные! Да за такие деньги можно безбедно жить дней десять, да еще и покупать себе почти каждый день по бокалу настоящего вина серафимов[8]!

Я видел, как загорелись глаза Эля при виде этих стрел, и лишь вздохнул. В отличие от побратима я никогда не любил стрелкового оружия, предпочитая ему верную сталь.

— Ваша лавка действительно лучшая, — Эль неохотно вернул стрелу хозяину, а я спросил:

— Есть еще что-нибудь интересное?

— Это смотря что ты имеешь ввиду под словом «интересное», Эрик, — хитро прищурился гоблин.

Я улыбнулся, чувствуя в душе теплую грусть — Скривус обожал расхваливать свой товар и мог болтать о нем бесконечно. Пожалуй, это был тот случай, когда профессия оказалась призванием.

Выйдя из-за стойки, торговец неторопливо приблизился к одному из центральных стеллажей и извлек откуда-то из его недр небольшой пузырек причудливой формы, свободно помещавшийся в его старой высохшей ладони.

— Зелье невидимости! Две порции, каждая рассчитана на взрослого мужчину. Выпейте и целых шесть минут будете невидимы для обычного зрения.

— Сколько? — хором спросили мы с побратимом.

— Шестьдесят золотых.

Я присвистнул. Таких денег мне было не заработать и за целый год. А что надо делать, если ты не можешь честно приобрести понравившуюся тебе вещь? Правильно, ее следует украсть. Хотя тем холодным зимним вечером, когда старый гоблин сжалился над нами и пустил в свою лавку погреться и даже заплатил пару медяков за то, что мы подмели пол (хотя, по чести сказать, особо чище после нашей уборки не стало — мы просто не могли удержать веники в застывших пальцах), я дал себе слово, что не буду здесь воровать.

И тем ни менее я не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что собирался обчистить возможно единственное во всем Лагарике живое существо, которое относилось к нам с Элем по-человечески, потому что я собирался сделать ему куда более ценный подарок, чем это зелье — его жизнь.

Переглянувшись с Элем, я подал побратиму незаметный знак отвлечь Скривуса и, когда гоблин отвернулся, поспешно схватил с полки пузырек с зельем невидимости.

Взяв торговца за локоть, Эль ненавязчиво увлек его к соседнему стеллажу, одновременно заговаривая гоблину зубы:

— Скажите, мастер Скривус, а что это за…

У меня в запасе оставалось еще несколько драгоценных секунд, в течение которых еще несколько пузырьков перекочевало с полки в мой карман. К сожалению, зелье невидимости оказалось только одно, зато рядом с ним стояло три одинаковых пузырька с завораживающе клубившейся внутри фиолетово-черной магической тьмой, которые немедленно и стали моей добычей. Следом в мой карман отправилась парочка пузырьков, состоявших из двух частей, разделенных перегородкой. В нижней, большей, бултыхалась вязкая красно-оранжевая жидкость, а в верхней был аккуратно сложен фитиль.

Мастер Скривус обернулся.

— Ну, все, нам пора! — с наигранной жизнерадостностью изрек я, засовывая руки в карманы куртки и ощупывая свою добычу.

Я чувствовал себя последней свиньей. Украденные пузырьки будто огнем жгли кожу, а сердце разрывалось от глухой тоски.

Эль попрощался со старым гоблином, и мы двинулись к выходу. На самом пороге я остановился и, проглотив вставший в горле комок, с деланной небрежностью спросил:

— Кстати, мастер, Скривус, вы не знаете, почему вами вдруг так заинтересовался Орикс?.. Он просил нас кое-что о вас разузнать, но мы с Элем решили, что нас это слишком затруднит…

Гоблин ахнул и отшатнулся назад, врезавшись спиною в стеллаж. Его глаза расширились от страха, а жабий рот мелко-мелко задрожал — он все понял.

А я толкнул дверь и вышел на улицу, где меня уже ждал Эль. Стоило мне только переступить порог лавки, как побратим тут же накинулся на меня с упреками:

— Скажи, Эрик, зачем ты это сделал? Зачем ты стащил зелья? Мы же поклялись не воровать у Скривуса!

Я демонстративно пожал плечами, сворачивая в ближайший переулок.

— Ничего не смог с собой поделать. К тому же, мне кажется, мы сделали ему куда более ценный подарок. Между прочим, рискуя шкурами! Ты же знаешь, что Орикс сделает с нами, когда узнает, что мы предупредили Скривуса. А эти зелья могут спасти нам жизнь.

— Все равно, это было нечестно… — продолжал бубнить в пол голоса мой побратим.

Я фыркнул и искоса глянул на его огорченное лицо.

— Эль, а мы делаем хоть что-нибудь честное? — липкие пальцы тоски постепенно разжимали хватку вокруг моего сердца, и я перевел дыхание. Конечно, Орикс узнает то, что ему нужно и без нас, но, по крайней мере, теперь у Скривуса будет фора.

— Одно дело воровать у тех, кто этого заслуживает, а другое — у того, кто нам доверят!

— Эль, меня иногда просто поражает твоя двоякая мораль!

Я замолчал, чувствуя, что начинаю злиться, а Эль еще больше нахмурился. Иногда на моего побратима будто что-то находило, и он начинал нести чушь про честь. В такие моменты у меня создавалось ощущение, что где-то в глубине его души просыпается совесть. Правда, к счастью, ненадолго.

Чтобы отвлечься от неприятных размышлений, я вытащил из кармана украденные у Скривуса пузырьки и принялся их разглядывать.

— Хм… интересно, интересно… — пробормотал я, поднимая пузырек с «тьмою» к солнцу и, прищурившись, поглядел сквозь него на свет.

— Как думаешь, что это? — не выдержав, с любопытством осведомился Эль, забирая у меня пузырек.

Я пожал плечами.

— «Шак'кар ти», — запинаясь, прочитал мой побратим название, написанное на приклеенной к пузырьку этикетке. — Эх, жаль, я не знаю гоблинского…

— Зато я знаю, — ухмыльнувшись, самодовольно заметил я, забирая у него пузырек.

— Да ну тебя, ты на гоблинском только ругаться умеешь, — со смехом отозвался Эль, добродушно качая головой.

С каждым шагом мы все дальше и дальше удалялись от лавки Скривуса и от нашей прошлой жизни.

— И что дальше? — наконец, после продолжительного молчания спросил Эль.

Я снова дернул плечами.

— А что дальше? — меланхолично переспросил я, закладывая руки за голову. — А дальше — бежать.

Но уйти далеко нам не удалось — на выходе из Центрального района нас снова перехватил Хикс.

— Далеко собрался, Изгой? — осклабившись, угрожающе прошипел орк и толкнул меня кулаком в плечо.

Чтобы не упасть, я сделал несколько шагов назад и уперся спиною в обступивших нас орков.

— Что тебе надо, Хикс? — угрюмо поинтересовался я, сверля орка хмурым взглядом из-под опущенных бровей, и потер ушибленную руку.

— Смотрю, что-то ты не слишком рад меня видеть, — ядовито ухмыльнулся Хикс, скрещивая на груди перевитые мускулами руки. — А ведь я принес тебе хорошую новость. Орикс просил передать, что ты можешь забыть о своем долге… И это еще не все. Для тебя есть новое задание, очень срочное. Если ты добудешь одну очень необходимую Ориксу информацию, то получишь это, — отпустив ворот моей куртки, Хикс сорвал с пояса небольшой мешочек и легонько встряхнул его перед моим носом. Улицу наполнил чистый звон монет. — Тут ровно сто золотых, сечешь, малец?

Я со свистом втянул в себя воздух и во все глаза уставился на мешочек. На эти деньги средний горожанин мог прожить несколько лет, а нам с Элем хватило бы их на целый год безбедного существования на берегах Жемчужного озера. Похоже, Орикс еще не знает о том, что мы предупредили Скривуса, иначе он не был бы так добр.

Посмотрев на Эля, я перехватил его изумленный взгляд. Округлив глаза, побратим покрутил у бедра пальцем, указывая на мой карман, где лежали украденные в лавке зелья, и я понял, что он подумал о том же самом.

— И с чего это вдруг Орикс так расщедрился? — первая радость уступила место природной подозрительности — глава преступного мира никогда не отличался особым великодушием, а, значит, за этим предложением скрывался какой-то подвох.

Обнажив в угрожающей улыбке все тридцать шесть острых, блестящих клыков, Хикс схватил меня за воротник куртки и подтянул к себе.

— Значит так, сопля, слушай меня внимательно, — зашипел мне в лицо орк, разом потеряв всю свою наигранную доброжелательность. — Сегодня утром в Анклав эльфов прибыл Альвильон, сын их великого князя. Через несколько оборотов у него состоится встреча с одним… человеком, и Орикс крайне заинтересован в том, что бы узнать содержание этого разговора. Это понятно?

Я поморщился, отворачивая лицо в сторону от брызжущего слюною орка.

— И как, по-твоему, мы должны проникнуть в Анклав эльфов? — прищурившись, насмешливо поинтересовался я. — Да мы и на милю к нему не подойдем, как нас тут же сцапают стражники!

— А вам и не надо туда соваться. Встреча состоится здесь, — Хикс сунул мне в руку бумажку с коряво нацарапанным адресом. — Проберетесь во двор через заднюю стену забора. Одно из окон первого этажа будет открытым — именно в этой комнате и состоится встреча. Вам всего лишь нужно проникнуть внутрь, спрятаться, дождаться хозяина дома с эльфом и подслушать их разговор.

— И кто же его хозяин? — рассеянно поинтересовался я, придирчиво рассматривая орочьи каракули.

— А вот это уже не твое дело, Изгой, — фыркнул Хикс. — Ты все понял, или мне повторить еще раз? — в голосе орка появились угрожающие нотки, и я понял, что дальнейших разъяснений просить не стоит.

— Хорошо, — как можно более небрежно ответил я.

Такой шанс заработать выпадает не часто. Орикс не узнает о нашем предательстве по крайней мере еще пару дней, а значит, у нас есть хорошая возможность прихватить на дорожку еще немного орочьих деньжат.

По округлившимся глазам Эля я понял, что мой побратим категорически со мной не согласен, но меня было уже не удержать.

— Держи, — Хикс протянул мне небольшой сверток.

Раскрыв его, я изумленно присвистнул. Внутри лежали небольшие магические кошки и смотанная кольцом черная веревка. В отличие от своих не магических собратьев, эти кошки сразу же намертво крепились к любой твердой поверхности, словно два кусочка магнита. Цвет и фактура веревки тоже не оставляли сомнений в ее предназначении — заколдованная веревка была прочной, как сталь и могла выдержать даже вурлака. Но и цены эти безделушки были немереной.

— Переберетесь с их помощью через стену. И не вздумай потерять или притырить! — угрожающе предупредил орк.

— Хорошо, конечно, — невозмутимо повторил я, глядя прямо в глаза Хиксу. Эх, найти бы способ сохранить эти сокровища!..

Смерив меня подозрительным взглядом, орк поднес к моему носу здоровенный кулак и угрожающе прошипел:

— Даже не пытайся меня обмануть, я глаз с вас не спущу, маленький гаденыш!..

Я бросил быстрый взгляд на адрес в бумажке. Отправиться шпионить за эльфийским «принцем» значило отправиться в Королевский район города, а это в свою очередь означало, что нам придется привлечь к себе неминуемое внимание стражников, ревностно охраняющих покой богатеев и знати. Но я не мог отказаться от таких легких денег, это шло вразрез со всеми моими принципами.

Нахмурившись, Хикс еще несколько секунд придирчиво изучал меня взглядом. Убедившись, что я не отведу взгляда, он кивнул своим парням, и они растворились в толпе. Оправив воротник, я недовольно дернул плечами и вопросительно посмотрел на Эля. Побратим ответил мне столь же недоуменным взглядом и с сомнением покачал головой.

— Эрик, ты что, с ума сошел? — наконец, заговорил эльф. — Как только мы переступим пределы Королевского района, нас тут же сцапает стража. Ты хоть понимаешь, что мы будем смотреться там, как вурлаки[9] на Центральной площади?

— У нас есть зелье невидимости, — хитро прищурившись, возразил я.

— И ты собираешься истратить его на такую ерунду?!

— Я собираюсь истратить его для того, что бы мы смогли заработать много денег! — разозлился я. — На что, по-твоему, мы будем жить, когда сбежим из Лагарика?

— Но у нас есть деньги! — упрямо стоял на своем Эль. — Немного, но есть.

— Ага, гроши, что мы скопили, — фыркнул я, скрещивая на груди руки.

Но Эль не сдавался.

— Не нравится мне вся эта затея… что-то тут не так. С чего это Ориксу платить нам такую сумму за такое, вроде бы, простое дело?.. Нет, Эрик, это слишком опасно!

— Согласен… — я прищурился и задумчиво проследил за деловито бегущей вдоль стены здания крысой. — Но иногда все же стоит рискнуть, чтобы выиграть большой куш.

— Я не знаю… — закусив губу, с сомнением протянул побратим, окидывая ищущим взглядом снующих по площади людей, словно надеялся разглядеть ответ на их озабоченных, хмурых лицах. — Это выглядит слишком легко…

— Не хочешь, можешь не идти. В конце концов, проблемы с Ориксом — это только мои проблемы! Ты ему ничего не должен, — не выдержав, взорвался я и, сорвавшись с места, решительно зашагал по улице. — Встретимся на закате у центральных ворот!

— Эрик, постой! — со вздохом воскликнул Эль и, недовольно прицокнув языком, бросился меня догонять.

Я ухмыльнулся себе под нос и, покосившись на раздосадованное лицо побратима, свернул на улицу Света — широкий прямой проспект, «радиусом» пересекавший весь Лагарик и упиравшийся в ворота Королевского района.

— Только давай без глупостей, ладно? — поравнявшись со мной, тихо попросил Эль. — Я не хочу, что бы все получилось, как в прошлый раз.

— Ладно-ладно! — поспешно согласился я, примирительно поднимая вверх руки. — В прошлый раз из-за своей неосторожности я оказался должен Ориксу, так что не волнуйся, на этот раз я нас не подведу!

Мы были в опасности. За нами по пятам шла банда головорезов-орков, готовых при малейшем подозрении свернуть нам шеи, а впереди лежал Королевский район — смертельная ловушка для любого не ладящего с законом индивида, но мне вопреки всему хотелось смеяться от счастья. Я был свободен и впереди лежал новый, неизведанный путь!

Ухмыльнувшись, я проводил взглядом вынырнувшего из неприметной двери хиттокири. Ребят из этой гильдии всегда легко узнать по характерной кошачьей походке и выпирающему из-под одежды оружию. Интересно, кого он собрался убить?.. Проходя мимо нас, наемник натянул на лицо капюшон просторного темно-серого плаща, но я все же успел заметить, что лицо хиттокири пересекал длинный уродливый шрам, начинавшийся на подбородке и исчезавший на затылке. Побритая наголо голова наемника была покрыта причудливыми татуировками, какие обычно наносят на свое тело жители Южных гор.

Возле ворот, ведущих за заветную стену Королевского района, собралась довольно большая толпа. Это было вдвойне странно, поскольку обычно стражники очень быстро разгоняли все сборища, свято охраняя покой короля и его приспешников.

Активно работая локтями, а иногда помогая себе и кулаками, мы с побратимом начали пробиваться в центр толы. Нет, не ради любопытства, просто грешно было не воспользоваться такой возможностью проскользнуть мимо стражи.

Оказавшись в центре сборища, мы увидели то, что собрало всю эту толпу. Возле самых ворот на земле лежал человек, а трое здоровенных стражников с остервенением избивали его ногами и пятками алебард. Толпа одобрительно гудела, со всех сторон то и дело слышались советы, куда еще стражникам стоит ударить несчастного человека.

Приглядевшись внимательнее, я увидел, что у лежащего на земле человека были длинные черные волосы, голубые губы и неестественно бледная кожа. Совсем еще молодой парнишка! Карие глаза уже подернулись поволокой смерти, а разбитые губы еще что-то шептали, наверное, моля о пощаде.

Теперь все встало на свои места, и я понял причину остервенелой злобы горожан и стражников. А поняв, кивнул головой Элю и прямиком направился к воротам. Миновав настежь распахнутые створки, я сразу же скользнул в боковой проулок, примыкавший к внутренней части огибавшей Королевский район стене.

— Эрик, ты ничем не мог ему помочь. По-крайней мере, не привлекая к нам внимания.

— Я знаю, и все же…

И все же на моих глазах наша «доблестная» стража до смерти забила беззащитного человека. Хотя, как раз человеком-то убитый и не был.

Изгои… Дети насилия и межрасовых кровосмешений. Ненавидимые и презираемые. Не имеющие права на жизнь…

Убитый был изгоем — в его жилах текла изрядная толика эльфийской крови. Уж и не знаю, что понесло его к стенам Королевского района, но ему явно не следовало покидать Приграничье, особенно днем.

Иногда последствия межрасового кровосмешения могли быть совсем незаметными, и такие изгои могли вести обычную жизнь среди людей. До тех пор, пока людям не становилась известна правда…

Я тоже был изгоем, но мне повезло — я выглядел совершенно нормальным, и единственное, что внешне отличало меня от человека — это руки и, быть может, чуть более смуглая, чем у жителей Лагарика кожа, словно я всю жизнь провел где-то в пустыне.

Верхние фаланги моих пальцев были покрыты твердой костяной коркой деформированных, чересчур развитых костей — «природных кастетов», так характерных для расы орков. Чтобы скрыть это уродство, я был вынужден постоянно носить на руках перчатки.

Мою мать изнасиловал орк. Хотя об этом я узнал лишь в одиннадцать лет, когда мое отличие от сверстников стало уж слишком бросаться в глаза. Стоит ли говорит, что меня не любили и даже пару раз пытались побить, но получивший в наследство от отца удивительную физическую силу его расы, пусть несколько и уступающую силе «чистокровных» орков, я всегда легко давал сдачи.

Когда я был маленький, моя мать была служанкой в небольшом городке в доме какого-то местного дворянчика, поэтому мне было позволено учиться вместе с остальными детьми в начально-приходской школе при храме Всемогущего.

Но сразу же после окончания учебы, в возрасте четырнадцати лет, по настойчивым просьбам барона я был вынужден покинуть его дом. Точнее не так. Однажды ночью, после того, как барон пригрозил, что выкинет нас с матерью на улицу, если изгой не уберется из его дома, я, не дожидаясь этого, тайком сбежал.

И передо мною распахнулись двери в большой мир.

Стянув в первой попавшейся рыночной палатке пару крепких, добротных кожаных перчаток, я спрятал в них то, что превращало меня из обычного человека в изгоя, и тем же вечером покинул родной городок.

А куда может отправиться молодой человек без единого гроша в кармане, изнывающий от голода и жажды приключений? Естественно, в столицу. Так я попал в Лагарик.

Я мечтал стать хиттокири — безжалостным, бесстрашным наемником, продающим свои боевые умения и жизнь за звонкую монету. Охрана торговых караванов, междоусобные стычки на границах (Договор Договором, но пустить кровь другой расе на нейтральной земле никогда не вредно), схватки с северными тварями и ледяными монстрами у подножия Великих гор[10] — вот, что влекло меня в подростковые годы.

Но реальность оказалась куда более серой, чем мне представлялось в фантазиях, когда я покидал «отчий дом»: ежедневная борьба за жизнь, мелкие кражи, бегство от стражи и постоянная схватка с такими же отбросами общества, как и я. Но от мечты я все же не отказался — те жалкие крохи, которые мне удавалось заработать на улицах города, я отдавал мастеру Дариналу — старому воину, на склоне лет оказавшемуся на улице, чтобы он учил меня военному искусству. Благодаря его урокам уже к шестнадцати годам я довольно неплохо владел мечом и весьма недурно стрелял из арбалета. Ну а в рукопашном бою мне, благодаря врожденной орочьей силе, просто не было равных.

Но никогда я не забывал ГЛАВНУЮ цель своей жизни, цель, ради которой я сбежал из дома, ради которой терпел все выпавшие на мою долю лишения и страдания. Цель, ради которой я изо дня в день изводил себя тренировками — убить орка, из-за которого я родился на свет уродом. Больше всего на свете я хотел отомстить ему за то, что из-за него мы с матерью были вынуждены влачить жалкую жизнь слуг.

Эль знал о моем стремлении, но он всегда считал его неосуществимым. Дело в том, что я не знал, что за орк по насмешке Всемогущего подарил мне жизнь. Но однажды я его найду и убью, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни! Ненависть — великая вещь, и она может согреть в зимнюю ночь не хуже пухового одеяла. Кто знает, сколько раз, когда я был на пороге Темной бездны[11], лишь только жгучая ненависть, осознание того, что я еще не успел отомстить, возвращала меня в мир живых…

— Эрик, что ты задумал? — нарушил молчание идущий рядом со мной Эль. — Конечно, сто золотых — немалая сумма, но стоит ли из-за них рисковать жизнью?

Я усмехнулся.

— Не волнуйся, Эль. Я уверен, у нас все получится.

— Ой, ли? — Эль скептически выгнул дугой одну из тонких черных бровей и покачал головой.

Я молча кивнул, а Эль еще больше нахмурился.

— Не нравится мне все это. Во что ты нас снова втягиваешь, Изгой?

Я остановился и, положив руку на плечо Эля, посмотрел в его пылающие синевой глаза, и спросил:

— Брат, ты мне доверяешь?

Эль кивнул.

— Тогда больше не спорь, хорошо? Я уверен, что у нас все получится, я это задницей чувствую! К тому же, было бы неплохо напоследок надуть Орикса еще на сто золотых, — я задорно ухмыльнулся.

Дождавшись очередного утвердительного кивка, я снова зашагал по пустынной узенькой улочке.

— В последний раз, когда ты так говорил, мы полезли в дом любовницы графа Шолуша, хранителя королевской казны… — недовольно проворчал Эль.

— Но мы же оттуда сбежали! — невозмутимо прокомментировал я.

— Да, и при этом личная гвардия графа едва не отправила нас в Долину Света[12]! А мы даже не успели ничего взять…

— Ну откуда ж я мог знать, что граф в этот момент будет там? — невозмутимо ухмыльнулся я. — Они должны были отправиться в театр.

Эль лишь вздохнул и горестно повторил, с укором глядя на меня своими необыкновенными эльфийскими глазами:

— Это самоубийство… Эрик, ты понимаешь, что мы кладем головы в пасть голодного вурлака? А что, если Альвильона будут охранять королевские охотники[13]?

— Мы же будем невидимы, — я беззаботно улыбнулся.

— Твоя любовь к авантюрам будет когда-нибудь стоить одному из нас жизни, — вздохнул Эль.

— Может быть, — не стал спорить я. — Кстати, мы уже пришли.

Нашей целью оказался большой роскошный особняк, выстроенный из дорого беломраморного камня. С фасада и боков его ограждала причудливая металлическая решетка, сплошь увитая кустами диких роз, а вдоль задней стороны дома тянулась глухая каменная стена.

Воровато оглянувшись, я забросил на стену магические кошки, и уже через пару минут мы с Элем стояли во дворе особняка. Свернув веревку и повесив кошки на пояс, я стремительно скользнул к росшему неподалеку от стены дереву, раскидистые ветви которого представляли собой прекрасное убежище и не менее отличную обзорную площадку.

Проворно вскарабкавшись на толстую ветку, я приник к дереву, стараясь слиться с его толстой шероховатой корой, и принялся внимательно осматривать двор.

Моим глазам открылся роскошный сад — аккуратные аллеи, стройные ряды цветочных клумб, фруктовые деревья, причудливо подстриженные кусты, беломраморные статуи и увитые спрутами беседки.

Услышав позади себя легкий шум, я быстро оглянулся, но это был всего лишь Эль. Показав мне большой палец, эльф плюхнулся рядом со мной и, прищурившись, посмотрел вниз.

— Никого, — через несколько секунд тихо проговорил он, и я облегченно вздохнул, про себя вознося хвалу острому зрению эльфов.

Днем эльфы видели намного лучше людей или орков, их глаза были способны различить гораздо больше деталей и оттенков. Зато ночью они видели так же плохо, как и мы. Орки же, в отличие от эльфов, наоборот ночью видели почти так же хорошо, как и днем, и эта способность частично передалась и мне.

— Спускаемся? — одними губами спросил я, но Эль легонько качнул головой.

— Может быть, выпьем зелье прямо сейчас? — закусив губу и сдвинув к переносице брови, неуверенно предложил побратим.

— Его силы хватит всего на три минуты на нос, а мы не знаем, как долго нам придется пробыть в доме, — возразил я, и Эль нехотя кивнул, недовольно пробормотав себе под нос:

— Ох, и не нравится мне все это. Зря мы сюда пришли, Изгой, ох, зря…

Но я, более не слушая бурчания побратима, свесился с ветки и легко спрыгнул вниз.

Оказавшись на земле, я проворно скользнул за большой, покрытый мхом камень, с вершины которого неторопливо струилась вода в небольшой искусственный пруд, красиво оформленный большими декоративными кувшинками. Воздух наполнял терпкий горько-сладкий аромат каких-то цветов, от которого у меня немедленно засвербело в носу.

Через мгновение рядом со мной приземлился Эль. Махнув ему рукой, я стремительно побежал к виднеющемуся меж деревьев дому, стараясь, чтобы моя голова все время оставалась на уровне кустов — так, если кто-нибудь из обитателей особняка вдруг решит выглянуть в сад, он меня не заметит.

Неодобрительно покачав головой, Эль последовал моему примеру.

Нам повезло, и до дома мы добрались без лишних проблем.

— Смотри, — едва слышно прошептал я и показал Элю на одно из окон первого этажа.

Как и обещал Хикс, оно было слегка приоткрыто, и я, не колеблясь ни секунды, осторожно пробрался к нему вдоль стены дома.

Кивнув Элю, я встал на цыпочки и, ухватившись пальцами за край подоконника, осмотрительно заглянул в комнату. Убедившись, что она пуста, я аккуратно подтянулся на руках и быстро скользнул внутрь. Эль, что-то недовольно прошептав себе под нос на родном языке, проворно последовал за мной.

Комната, в которой мы оказались, размерами могла поспорить с Дворцовой площадью. Две ее стены были обиты тканью глубокого сливового оттенка, всю третью стену занимали несколько высоченных шкафов, забитых толстенными фолиантами. Шкафы были настолько огромными, что, для того чтобы добраться до их верхних полок, требовалась специальная лестница. Я присвистнул. Чтобы купить такое количество книг, нужно было потратить целое состояние.

Четвертая стена представляла собой каменную кладку, в которой был сделан камин. На каминной полке на специальной подставке тускло сверкал в угасавшем свете дня меч с богато украшенной драгоценными камнями рукоятью. Стоит прихватить его, когда будем уходить.

Искусная каменная лепнина, украшавшая обитель пламени, изображала какие-то фигурки и сценки на религиозную тему — что-то из битвы Всемогущего с черными творениями Окса. Взгляд то и дело натыкался на развешанные повсюду картины в дорогих, золоченых рамах на аналогичную тематику, на полу лежал шикарный, невероятно дорогой ковер из меха зила. А над самым камином висел большой портер хозяина дома в полный рост.

Это лощеное самодовольное лицо отлично знал каждый житель Лагарика от мала до велика.

— Пойдем отсюда, — шепнул мне на ухо Эль и настойчиво потянул меня за рукав куртки. — Я не хочу иметь никаких дел с архижрецом!

Архижрец Вартак являлся главой религиозной общины Лагарика, через его цепкие пальцы проходили доходы от всех храмов Всемогущего, значительно при этом оседая в его бездонных карманах.

Встреча архижреца с сыном эльфийского князя была тем удивительней, что Вартак являлся ярым противником Договора. Он считал этот документ кощунственной данью унизительному поражению людей во Второй Великой войне, и только страх перед королем мешал ему открыто подбивать свою паству на бунт — когда в твоих руках власть над душами народа, очень просто убедить его в том, что Всемогущий не любит не-людей[14].

Зато теперь понятно, почему Орикс заинтересовался этой встречей — никогда прежде я не слышал, чтобы глава святой церкви Всемогущего привечал у себя дома эльфов, даже столь высокопоставленных.

Чем больше я думал, тем более подозрительной казалась мне эта работенка, но так просто отступить я уже не мог — мешало врожденное упрямство. Наверное, это еще одна черта, которую я унаследовал от своих орочьих предков.

— Ладно, где спрячемся? — оглядываясь по сторонам, тихо спросил я. Пить зелье невидимости не хотелось — неизвестно, сколько нам предстояло ждать архижреца и его гостя, а действие колдовского напитка закончится всего через несколько минут.

— Сюда, — позвал меня Эль и, придвинув лестницу к одному из книжных шкафов, принялся проворно забираться наверх.

Окна на этой стороне дома выходили на юг, поэтому в комнате, несмотря на еще ранний оборот, царил полумрак, и верхушки гигантских шкафов терялись в тени.

Кое-как втиснувшись в узкий промежуток между потолком и верхом шкафа, я осторожно отодвинул лестницу в сторону и затаился, приготовившись к долгому ожиданию.

Однако, вопреки моим предположениям, ожидание не затянулось — стоило нам только затихнуть, как дверь распахнулась, и в комнату вошел невысокий мужчина лет пятидесяти, с лысой головой и аккуратно подстриженной короткой бородой в сопровождении высокого стройного эльфийского юноши. Дитя леса был одет в изящный костюм эльфийского покроя, его длинные черные волосы были небрежно зачесаны на бок, а на холеном красивом лице застыло презрительно-брезгливое выражение, словно эльф находился не в доме одного из самых известнейших людей Лагарика, а в какой-нибудь лачуге на краю Приграничного района.

Младшего князя эльфов я видел впервые, но и его спутника тоже — это определенно был не архижрец, а значит, я обрадовался рано.

Я досадливо закусил губу и осторожно поднес руку к лицу — многолетняя пыль щекотала нос, и мне невыносимо хотелось чихнуть. Усилием воли заставив себя не думать об этом, я сосредоточился на происходящем внизу.

— Прошу вас, князь, — человек вытянул руку и указал эльфу на одно из стоявших перед камином кресел.

Смерив Лысого надменным взглядом, Альвильон с неохотой опустился в глубокое, обитое мехом кресло, словно делая этим собеседнику величайшее одолжение.

Кивнув самому себе, человек подошел к небольшому бару и, достав из глубины резного шкафа два бокала, спросил, вопросительно подняв брови:

— Вина?

Эльф благосклонно кивнул, позволив своим губам изогнуться в одобрительной улыбке.

Наполнив два фужера, Лысый протянул один из них князю, и со скрытым в голосе торжеством негромко проговорил:

— За успех нашего дела, — наклонившись вперед, он легонько коснулся своим бокалом бокала эльфа и осторожно пригубил искрящегося, фиолетового напитка.

Поставив фужер на стоящий рядом с винным шкафчиком столик, он неторопливо подошел к окну и, несколько мгновений полюбовавшись на дивный сад, плотно его запер. Вернувшись к бару, Лысый вновь поднял свой бокал и осторожно пригубил драгоценного серафимского вина.

Что-то настораживало меня в этом человеке, что-то, что работало на уровне глубинных инстинктов, приобретенных мною на узких улочках Приграничья.

Сощурив глаза, я вытянул шею и внимательно к нему пригляделся. Лысый был опасен, я чувствовал это печенкой. Но чем? И для кого?..

Пронзительные, черные глаза с легкой насмешкой изучали сидевшего напротив него эльфа, так, как кот наблюдает за голубем, которого собирается поймать.

— Когда приедет архижрец? — потеряв терпение, недовольно спросил Альвильон.

Мужчина улыбнулся и, не меняя выражения лица, успокаивающе проговорил:

— Отец Вартак скоро будет, а пока я постараюсь вас развлечь… — ответил Лысый, рассматривая на свет вино в своем бокале.

Эльф нахмурился, явно недовольный задержкой.

Тем временем человек неторопливо опустил бокал на стоявший перед креслами резной столик и подошел к камину.

— Я хочу вам кое-что показать, — проговорил он и, бережно сняв с полки меч, приблизился к Альвильону. — Говорят, это тот самый меч, которым Всемогущий сразил Окса… но я в это не верю.

Подняв меч острием к потолку, Лысый осторожно прикоснулся к гладкому лезвию второй ладонью.

— Почему же? В Истоке[15] говорится… — но договорить Альвильон не успел.

Меч молнией сверкнул в воздухе и вонзился в его грудь.

Эльф закричал от боли и с ужасом уставился на торчавший из его груди клинок, пригвоздивший его к креслу, как бабочку к доске.

— Что… — прошептал Альвильон, но поперхнулся кровью и закашлялся.

— Я полагаю, вы этого не ожидали? — с глумливой вежливостью осведомился Лысый, перехватывая рукоять меча двумя руками. — Когда заключаешь сделку с Оксом, не жди, что он будет с тобою честен…

Эльф поднял руки, чтобы выдернуть меч из своей груди, но Лысый ловко пресек его попытки освободиться.

Я восхищенно покачал головой. Любой человек на месте Альвильона был бы уже мертв, но эльф, благодаря его врожденной способности к самолечению, продолжал упрямо цепляться за жизнь.

— О, да, пока меч в ране, вам не удастся ее залечить, — злорадно протянул Лысый, проворачивая меч в ране.

Лицо Альвильона исказила гримаса боли, и он снова закричал.

— Вы… скр… запла… стт… тите… — булькая кровью, сумел выговорить эльф, сверля человека ненавидящим взглядом.

— Не думаю, — с холодным равнодушием возразил Лысый и, выдернув меч из груди эльфа, с размаху вонзил его рядом с местом первого удара. Альвильон взвыл от боли и конвульсивно дернулся, как пойманная в силки птица. В тот же миг, как сталь покинула его тело, след от первой раны начал затягиваться, но Лысый вновь взялся за рукоять меча…

Я никогда не отличался особой чувствительностью — жизнь особо не баловала — но от вида того, с какой хладнокровной методичностью мучитель кромсал свою жертву, замутило даже мой железный желудок. А Альвильон все не умирал.

Я отвернулся, стараясь не слушать криков эльфийского князя, и сосредоточил внимание на сочной зелени сада за окном. Ничего, еще немного, и мы с Элем уберемся отсюда, прихватив с собой орочье золото. Лишь бы все это поскорее кончилось…

В конце концов дикие крики Альвильона прекратились, и я рискнул посмотреть вниз.

Истерзанное тело эльфийского князя грузно осело в кресле, а его аккуратно отсеченная голова валялась на полу у его ног.

— Пора с этим заканчивать, — опуская руку с мечом, с усталым вздохом проговорил Лысый и посмотрел на шкаф, прямо на нас с Элем.

У меня похолодело в груди, а сердце билось с такой силой, словно готовилось выскочить из груди. Но, вопреки всему, Лысый, вместо того, чтобы попытаться стащить нас вниз, швырнул орудие убийства на пол и просто вышел из комнаты.

Переглянувшись с Элем, я одними глазами указал ему на окно. Побратим понял меня без слов. Как бы там ни было, а разговора между Альвильоном и архижрецом явно не получилось, а значит, настала пора делать ноги. Выдернув зубами пробку, я одним глотком осушил половину пузырька и сунул зелье невидимости побратиму.

Подтянув к себе лестницу, я стремительно скатился вниз, а Эль бесшумной тенью последовал за мной, едва не наступая мне на голову.

Но, стоило только моим ногам коснуться пола, как тяжелая дубовая дверь вылетела от мощнейшего удара, и в комнату ворвалась стража. Хвала Всемогущему, мы были невидимы!..

Увы, лишь ненадолго. Раздалось негромкое «БУМ!», и мы во всей красе явили себя солдатам короля.

Выругавшись под нос, я бросился к окну, но у меня на пути выросли два дюжих стражника.

— Взять их! — раздался короткий властный приказ, и на нас с Элем набросились со всех сторон.

Я размахнулся и мощным ударом свалил одного из нападавших, но их было слишком много. Пол качнулся навстречу и со всей силы врезал мне по лицу. Мир погрузился в непроглядную черноту…

…Моего лица коснулось что-то мокрое и божественно холодное. Кто-то застонал (кажется, это был я). Голова и тело нещадно болели, будто на мне танцевал кландай весь Анклав эльфов. Я снова застонал и попробовал открыть глаза, но тщетно — они опухли и заплыли, и на какое-то мгновение мне показалось, что я ослеп.

— Тебе крепко досталось, — услышал я сочувственный голос, и моего лица снова коснулась восхитительная прохлада.

— Что… что случилось? — мой собственный голос был непривычно хриплым и каким-то надтреснутым, так что я даже не сразу его узнал.

Застонав, я попытался сесть. Крепкая рука побратима, подхватившая меня под мышку, помогла мне принять подобие вертикального положения. Моих ушей достиг тихий вздох эльфа.

Я разлепил глаза и огляделся. Решетки, серая каменная стена, покрытая мхом и сочащейся сквозь трещины влагой, пук прелой полусгнившей соломы, небольшая дырка в углу камеры, источавшая невыразимую вонь выгребной ямы. Я посмотрел на покрытый плесенью потолок. Интересно, как глубоко под землей мы сейчас находимся?

В Приграничном районе, среди нищих и бродяг ходили слухи, что самые нижние уровни Подземелья Ужасов то и дело затапливались грунтовыми водами, и все находившиеся в них узники тонули, так как стража, спасавшая свои собственные шкуры, и не думала помогать несчастным заключенным.

Задняя стенка нашей камеры была каменной, а передняя и боковые были сделаны из толстых, склизких от влаги прутьев. Напротив, через неширокий коридор, тянулся ряд таких же точно камер. Насколько я видел в тусклом свете висевшей по центру прохода лампы, все они были пусты.

— Я не знаю, — немного помолчав, негромко, ответил он. — Я думаю, нас подставили.

— Как это? — от обилия полученных ударов моя многострадальная голова стала плохо соображать, и лишь ценой огромного усилия воли я принудил себя сосредоточиться на словах побратима.

— Убийство князя Альвильона. Как ты думаешь, кого теперь в нем обвинят?

Я угрюмо усмехнулся, на что моя голова тут же отозвалась вспышкой немилосердной боли. Я поморщился и застонал, но все же нашел в себе силы задать глупый вопрос:

— Нас?

Эль слегка дернул плечами.

— Возможно, не только, — последовал неожиданный ответ. — Вспомни, где произошло убийство — в одном из домов архижреца. Всем известно, что Вартак — ярый противник Договора и что он ненавидит не-людей. Мотив есть, заказчик есть, исполнители тоже схвачены, — устало-равнодушным голосом, словно речь шла не о нашей судьбе, а о завтрашнем походе на рынок, проговорил Эль. — Что еще надо до полного счастья? Ах да, нужно дружно повесить их всех на городской площади. Показательная казнь, сожри меня Окс! — Эль снова печально усмехнулся, а по моей спине поползли ледяные мурашки.

— Не очень-то приятная перспектива… — немного помолчав, уныло заметил я.

Время в этой сырой вонючей дыре тянулось оксовски медленно, но за нами все не приходили. В конце концов мне захотелось пить, но о нас все словно забыли. Надолго ли?..

Чтобы отвлечься, я заговорил с побратимом. Мы вновь обсудили случившееся, пытаясь понять, что НА САМОМ деле там произошло. Кто-то убил Альвильона. Но зачем? И по чьему приказу? Орикса? Вряд ли. Зачем главе гильдии убийц понадобилось убивать сына эльфийского князя? И почему в доме архижреца? Мы слишком мало знали для того, чтобы ответить на все эти вопросы. Ясно было одно: в убийстве князя Альвильона явно была замешана политика. И мы с побратимом оказались в самом центре этой интриги, разменные фигуры, которыми жертвуют на первом же ходу.

В конце концов жажда и усталость меня сморили, и я погрузился в некрепкий, тревожный сон.

Разбудил меня лязг раскрываемой в дальнем конце коридора двери, и раздавшееся следом гулкое эхо шагов.

— Отпустите меня, свиньи! — раздался гневный женский вопль.

— Шагай! — тут же последовал грубый ответ.

Я увидел двух стражников. Один из них тащил за локоть упирающуюся девушку, а второй шагал впереди, освещая им путь зажатым в руке фонарем.

Они приблизились к соседней с нашей камере. Первый стражник зазвенел тяжелым кольцом ключей, подбирая нужный. Решетка со скрипом отворилась, и второй стражник затолкал свою жертву внутрь.

Потеряв равновесие, девушка с руганью, совершенно не вязавшейся с ее хрупким обликом, полетела на колени, но почти тут же вскочила на ноги и бросилась к захлопнувшейся перед ее носом решетке.

— Что б ты сдох, выродок проклятый! Я тебе глотку перережу, клянусь своими потрохами, дай только выбраться!..

Но стражники лишь рассмеялись.

— Давай-давай, посмотрим, как ты запоешь через пару деньков!

И, даже не взглянув в нашу с Элем сторону, они удалились.

Девушка вновь с досадой выругалась и плюхнулась на пук прелой соломы у стены камеры.

Я подтянулся поближе к разделявшей наши казематы решетке и, щурясь в царившем вокруг сумраке, с любопытством оглядел нашу соседку.

Белоснежные, точно первый снег, кучерявые волосы грязными космами ниспадали на ее спину, обрамляя хорошенькое, не в меру бледное личико с полными светло-голубыми губами и огромными, глядящими на мир с нахальной дерзостью зелеными глазами. Если бы не эти глаза, я бы подумал, что передо мной настоящая эльфийка. Девушка была одета в когда-то белую, а сейчас покрытую грязью и порванную в нескольких местах рубаху с пышным жабо, заправленную в черные кожаные брюки и высокие сапоги до колен.

Заметив, что я смотрю на нее, она усмехнулась, сверкнув в свете одинокого факела ровными, былыми, с легким голубоватым отливом зубами.

— Ты изгойка? — с любопытством осведомился я, стараясь отвлечься от мыслей о нашей собственной судьбе.

— Это так заметно? — с ироничной насмешкой протянула девушка и лукаво улыбнулась.

— За что ты здесь? — спросил я, чувствуя, что начинаю испытывать к ней невольную симпатию — как и я, она была изгойкой, и это в какой-то степени нас роднило.

И снова циничная ухмылка искривила ее хорошенькие пухлые губки.

— А разве нужна причина, чтобы засадить в казематы изгоя? Спасибо Всемогущему, что вообще жива осталась, — беззаботно откликнулась девушка.

— Понятно… — задумчиво протянул я, внимательно изучая ее взглядом.

— А вы здесь какими судьбами?

— По ошибке, — нахмурившись, мрачно изрек я.

— Все так говорят! — звонко рассмеялась девушка. — Кстати говоря, я Дидра.

— Эрик, — представился я.

— Эль… — неохотно буркнул мой побратим. Как любой настоящий эльф, он не очень-то любил вступать в беседы с незнакомцами.

— Вы — те самые Эрик-Изгой и однорукий Эль, знаменитые хиттокири, которые ухлопали великокняжеского сыночка?! В городе только о вас и говорят! — с восторгом воскликнула Дидра и захлопала в ладоши, словно и впрямь встретила знаменитостей. — Честно говоря, я думала, что вы немного… постарше.

— Мы никого не убивали, — мрачно буркнул я.

— Хм… сомневаюсь, что вам кто-то поверит.

— Королю и не нужна правда. Ему нужны те, кого можно повесить, — угрюмо процедил я.

— Боюсь, так просто вы не отделаетесь, — тут же с иронией откликнулась девушка. — Сначала вам здорово придется помучиться в руках эльфийских кало.

Услышав упоминание об эльфийских мастерах пытки, я весь передернулся — об их жестокой, кровавой изобретательности в народе ходили легенды.

— И кто ж вас, ребятки, так подставил? — облокотившись на решетку, сочувственно поинтересовалась Дидра.

— Орикс, — немного помедлив, ответил я.

Эль бросил на меня удивленный взгляд, но я лишь слегка дернул плечами — не стану я выгораживать Орикса, толкнувшего нас в эту западню. А все моя жадность, будь она неладна!

— Если бы Орикс не был орком, а значит, личностью, неприкосновенной для солдат короля, он, как негласный глава гильдии убийц, первым оказался бы в самых нижних казематах Подземелья Ужасов. А так вам придется отдуваться за все самим, — невесело ухмыльнувшись, прокомментировала услышанное Дидра.

Я удивленно моргнул и с интересом посмотрел на девушку. Дидра была в курсе того, что на самом деле за гильдией убийц Лагарика стоял Орикс, а вовсе не Свен-мясник. А это могло означать только одно: девушка сама была как-то связана с криминальным миром. Конечно, в наши неспокойные времена практически каждый житель Лагарика имел какое-то отношение к преступным гильдиям. Кто-то платил им дань, кто-то сам был членом банды. Да и встретились мы с Дидрой совсем не на улице Света, но все-таки… все-таки об Ориксе знали далеко не все. Только те, кто напрямую работал на орков и преступные гильдии.

— Так ты говоришь, тебя засадили в Подземелье Ужасов просто так, ни за что? — нарочито небрежным голосом осведомился я.

— Ага, — жизнерадостно согласилась девушка, а потом, хихикнув, добавила: — Ну, эльфийских князей я уж точно не убивала.

Я криво усмехнулся в ответ и тяжело вздохнул. Да, в этот раз мы с Элем влипли по-настоящему, и на спасение не было никакой надежды. Из Подземелья Ужасов — самой охраняемой тюрьмы Лагарика еще никогда и никому не удавалось сбежать. И насчет нашей дальнейшей участи я тоже не питал никаких иллюзий. Убив официального представителя великого князя эльфов в Лагароне, мы совершили тягчайшее преступление против короны.

Так что, сначала нас ожидают долгие и болезненные разговоры с королевскими палачами, а потом пыточный стол где-нибудь в Эвиленде.

В моей душе разрасталось отчаяние.

— Чего приуныл, Эрик-Изгой? — тишину каземата вновь нарушил глубокий, грудной голос Дидры.

— Думаю…

— Хм, полезное занятие, ничего не скажешь, — усмехнулась девушка. — Жалко мне вас, ребята…

— Да что ты говоришь? — я неловко пошевелился, и голова тут же отозвалась немилосердной болью. Сдавив виски руками, я глухо застонал, пережидая пока огненная буря, разразившаяся в моем черепе, наконец, утихнет.

— Зная дурной нрав эльфов и их нездоровую тягу к пыткам, вам не позавидуешь… — девушка покачала головой, давая понять, что считает наше положение безнадежным. Что ж, Эвиленд она не открыла — я и сам был примерно такого же мнения.

Но все же я нашел в себе силы ответить:

— Забавно это слышать от полу-эльфийки.

Девушка усмехнулась, показывая, что она оценила шпильку в свой адрес.

— Ну, да… И как тебе тут? — спросила она, заметив, что я оглядываю камеру.

— Миленько… — снова попытался пошутить я.

— Только не привыкай, — ухмыльнулась девушка. — А что это твой приятель все время молчит? — Дидра склонила голову и с интересом уставилась на Эля.

— Я говорю лишь тогда, когда мне есть, что сказать, — с достоинством откликнулся мой побратим. — А пустое сотрясение воздуха — глупое и бесполезное занятие.

— Бесполезно лишь то, что не приносит денег, — девушка обнажила красивые, голубоватые зубы в язвительной ухмылке.

Я встрепенулся. Эта фраза была мне очень хорошо знакома.

Увидев изумление на моем лице, Дидра пояснила:

— Так любит выражаться мой папочка.

— Ты — дочь Алориэля? — черные брови Эля взлетели едва ли ни к самой границе волос.

Фраза «бесполезно лишь то, что не приносит денег» в самом деле была любимой приговоркой главы гильдии воров. Девушка пожала плечами.

— Да, и что?

— Странно, что Алориэль допустил, чтобы его дочку закрыли в Подземелье Ужасов, — невольно вырвалось у меня.

— Так из-за него, можно сказать, я здесь и оказалась, — снова раздвинула в улыбке пухлые губки Дидра. — Орикс решил надавить на папочку и приказал своим прихлебателям из числа городского суда посадить меня в самую гадкую камеру из всех имеющихся.

Вот уж не думал, что у Алориэля есть дети, тем более, от человеческой женщины.

— Как думаешь, тебе еще долго придется тут торчать?

Девушка беззаботно пожала плечами:

— А хрен архижреца пролезет в бублик?

— Я… не знаю, — сбито с толку ответил я на неожиданный вопрос.

— Вот и я не знаю, — хмыкнула изгойка. — Пока папочка меня не вытащит.

В этот момент у меня мелькнула отчаянная мысль, что Дидра, точнее ее отец, может помочь нам отсюда выбраться. Это было маловероятно, но все же попытаться стоило.

— А скажи мне, Дидра… — начал вкрадчиво говорить я. — Ты можешь как-нибудь связаться с почтенным эрлом[16] Алориэлем?

— Хм…а что?

— Я думаю, мы могли бы заключить взаимовыгодную сделку. Если твой отец поможет нам выбраться отсюда, мы в свою очередь, окажем ему в будущем парочку услуг. Я знаю, что уважаемый Алориэль имеет в этом городе ничуть не меньшую власть, чем Орикс. И он вполне мог бы попытаться устроить нам побег.

Я импровизировал на ходу. Прекрасно сознавая, что нам нечего предложить Алориэлю взамен на свое спасение, я надеялся напустить побольше тумана и заставить Дидру поверить в нашу значимость. В конце концов, она сама сказала, что в городе только о нас и говорят.

Девушка усмехнулась.

— Предложение, конечно, заманчивое…

— Эрик, не надо, — мне на плечо легла рука побратима. — Ты не знаешь, что такое быть должником эльфа.

— …но, увы, я не вправе принимать такое решение за папочку. Да и устраивать побег королевским изменникам — далеко не самая лучшая затея. Не говоря уже о том, что вы убили эльфа, а значит, нанесли оскорбление всему нашему роду, в том числе и моему отцу. К тому же твой друг прав. Связывать себя обязательством с эльфом все равно, что повесить на шею камень и прыгнуть с ним с моста в воду, — с плутоватой улыбкой заметила Дидра.

Я уважал мнение своего названого брата, но лучше уж быть должником эльфа, чем корчиться на пыточном столе его собратьев. Дидра — наша единственная надежда. А она явно врет, когда говорит, что не может нам ничем помочь. Я чувствовал по ее тону, что девушка колеблется.

Улыбнувшись своей самой обаятельной улыбкой, я возобновил натиск:

— Милая Дидра! Неужели у столь очаровательной девушки в ее хорошенькой головке не найдется ни одной идеи, как помочь двум попавшим в беду хиттокири?

Что ж, я всегда мечтал стать наемников, вот и стал… пусть только и в народной молве.

— Не трудись, — фыркнула девушка. — Ты не в моем вкусе. А как вас вообще угораздило попасться? Я слышала, Эрик-Изгой и однорукий Эль неуловимы!

Девушка ехидно рассмеялась. Само собой, увидев нас, она явно поняла, что заполонившие Лагарик слухи действительно не более чем слухи. Ну не годились мы на роль крутых хиттокири, с какой стороны ни посмотри!.. Впрочем, когда эльфийские или королевские палачи с нами закончат, это вряд ли будет заметно.

Еще вчера во всем Лагарике не набралось бы и трех десятков людей, которые знали бы Эрика-Изгоя и однорукого Эля, а сегодня о нас говорил весь город! Более того, с каждым оборотом наши биографии обрастали все более и более невероятными подробностями, вскорости грозясь заочно превратить нас в самых крутых хиттокири, которые когда либо пересекали границу Лагарона. Что ж, распустившего эти сплетни человека можно было понять — подставив нас, он должен был убедиться, что никто не станет сомневаться в нашей виновности.

— Кстати, а почему тебя зовут Изгоем? На вид ты — самый обычный человек… — прищурившись и окинув меня внимательным взглядом, с интересом спросила девушка.

Я фыркнул и оскорблено отвернулся.

— Да ладно, я все понимаю, — неожиданно серьезно проговорила Дидра, и всякая веселость исчезла из ее голоса. — Кто-то очень круто вас подставил, ребятки. Кому-то нужно было убрать князя Альвильона и свалить убийство на архижреца Вартока, а вы просто оказались в ненужное время в ненужном месте, потому что кому-то нужны были кабалы отпущения.

Я уныло вздохнул.

— Впрочем, в этом есть и один плюс — если вы переживете всю эту историю, отныне в Лагарике, а может и во всем Лагароне, у вас будет репутация самых крутых хиттокири, — вновь усмехнулась девушка и задумчиво добавила: — Пешки сдвинуты, ладья упала, и королю объявлен шах. Только защищаться король, похоже, будет тоже вами, пешками, ребята.

— Мы не разменные фигуры! — взвился я и со злостью ударил кулаком по решетке.

— Ого! Какая экспрессия! — не то искренне, не то иронично заметила Дидра. — Только по всему выходит, что это так.

— Так ты сможешь нам помочь? — положил конец разгоравшемуся спору мой побратим.

— Смогу, — все-таки решилась Дидра. — Как только выберусь отсюда. Точнее, я передам ваше предложение отцу. Может, он и поможет вам. Если успеет до того, как вас казнят. И если решит, что вашу вновь обретенную репутацию можно как-то использовать.

Но Всемогущий, похоже, был сегодня не на нашей стороне. Где-то в отдалении загрохотали шаги. Все ближе и ближе, и вот уже коридор и часть нашей камеры оказались залиты светом десятков факелов.

Я сощурился и поглядел на заявившихся к нам в гости людей. Нет, не людей. Мое сердце обмерло от страха — по ту сторону решетки стояли два расфранченных эльфа в сопровождении дюжины солдат. Великолепные камзолы из дорогих тканей, сверкание золота, драгоценных камней и надменные выражения на бледных лицах. Я сглотнул вставший в горле комок.

Ну, вот и все. Пронзительные, пылающие синевой глаза с холодным любопытством уставились на нас с Элем, а потом медленно переместились на сидящую в соседней камере Дидру.

— Привет, папочка, — махнула рукой полу эльфийка и расплылась в довольной улыбке.

Эльф молча кивнул стражникам, и те с абсолютно непроницаемыми, будто вытесанными из гранита лицами, кинулись отпирать решетку. Что ж, видно Орикс сосредоточил в своих руках действительно нешуточную власть, раз для того, чтобы освободить дочь, Алориэлю самому пришлось спускаться в казематы.

Выходя из камеры, девушка на секунду задержалась и, обернувшись к нам, ободряюще шепнула:

— Не отчаивайтесь!

Процессия стала медленно удаляться, вновь погружая нашу камеру в ласковые объятия полумрака.

— Мд-а… — через некоторое время нарушил молчание я, прислушиваясь к пульсирующей боли во всем теле. Все-таки мне крепко досталось в доме архижреца. — Как думаешь, брат, Дидра нам поможет?

Эль едва заметно пожал плечами.

— Не думаю, что стоит на это надеяться. Едва ли Алориэль сочтет нас достаточно ценными для того, чтобы рисковать ради нас доверием великого князя. Тем более, что после смерти Альвильона он стал фактическим главою Анклава.

Я тяжело вздохнул. Мне не хотелось верить, что наши жизни оборвутся вот так вот нелепо, став частью неведомой нам игры. Выход должен был быть. Выход есть всегда, просто из надвигавшейся на меня тьмы отчаяния я не мог его разглядеть.

— Все в порядке, — мне на плечо опустилась рука побратима, и одинокий луч тусклого света отразился от его драгоценных зубов. — Не кори себя, ты не виноват, что все так произошло.

— Виноват… — опустил голову я и глухо зарычал от отчаяния. — Ты ведь меня предупреждал!..

Эль вздохнул.

— Я предупреждаю тебя едва ли не каждый раз, как мы идем на дело, но ты никогда меня не слушаешь… и до сих пор ты всегда оказывался прав. Просто вчера нам… не повезло, вот и все.

И камера снова погрузилась в давящую тишину. Все, что мы могли сказать друг другу — это жалкие слова утешения, а они были ни к чему.

Сколько так прошло времени, я не знаю. Из зыбкой полудремы меня вырвал топот шагов, дальний конец коридора залили оранжевые отблески факелов.

— Вот и все, — невесело улыбнулся Эль, когда дверь распахнулась, и десяток грубых рук подхватил нас и потащил вон из камеры. Сопротивляться не имело смысла — стражников было слишком много. Попытайся мы сбежать, и нас просто еще раз бы избили. A целая голова и здоровые ноги могли нам еще пригодиться, конечно, если Алориэль все-таки решится действовать.

Коридоры, подземелья, переходы, снова длинные извилистые, как кишки каменной змеи коридоры.

Наконец, нас втолкнули в огромную, наполненную чадом и кровавым смрадом комнату. В моих глазах потемнело, а сердце на мгновение перестало биться.

В стене напротив входа пылал очаг. Пламя вздымалось на высоту человеческого роста и с гудением опадало обратно в огненную бездну. Жара стояла невыносимая, и я в одно мгновение покрылся вязким, липким потом. Все остальное пространство комнаты занимали разнообразнейшие инструменты и приспособления для пыток. Они висели на стенах, лежали на огромных каменных столах и просто стояли на полу. Мы оказались в самом сердце Подземелья Ужасов.

Я замычал от бессилия, от невозможности что-либо изменить или предотвратить грозившую нам пытку.

— Господин Ваалур, пленники по вашему приказанию прибыли, — отрапортовал один из стражников.

— Хорошо. Изгоя на стол, эльфа на колесо.

В немом изумлении я обернулся на знакомый голос и увидел… того самого Лысого, который на наших глазах искромсал на куски Альвильона! Те же пронзительные черные глаза, тот же отливающий оранжевым в свете оксовского пламени лысый купол, та же окладистая борода. Только вот дорогой камзол сменили простые серые штаны, холщовая рубашка и заляпанный бурыми пятнами крови фартук.

Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать. Мы с побратимом изумленно переглянулись, и, судя по расширившимся глазам Эля, он тоже узнал нашего палача.

— Ну что, Изгой, где твоя знаменитая удачливость, где твой хваленый оптимизм? Ах да, я забыл, ими тебя наградили лишь слухи, — с издевательской улыбочкой протянул Лысый, пока стражники волокли меня к стоявшему рядом с очагом столу.

Несмотря на сопротивление, мои запястья, лодыжки, грудь и шея оказались очень быстро прикреплены широкими ремнями к гладкому, отполированному сотнями тел столу.

Двое других стражников привязывали к стоявшему у стены пыточному кругу Эля. На какое-то мгновение у них произошла заминка, когда они обнаружили, что у Эля нет одной руки, но злобный окрик палача заставил их мозги работать чуть быстрее, и они, растянув петлю, зафиксировали левую руку эльфа не у отсутствующего запястья, а у локтя.

Наши глаза встретились, и Эль попытался ободряюще мне улыбнуться, но я видел, что в его глазах застыл страх. Лысый был безумцем. То, что он сделал с Альвильоном… это не было простым убийством. Это была настоящая феерия боли и смерти. И сейчас в руки к этому чудовищу в человеческой шкуре попали мы с побратимом.

— Думаю, мы все понимаем, что я хочу услышать? — сложив пальцы домиком, с нарочитой доброжелательностью осведомился Лысый.

Он говорил негромко, так, чтобы отошедшие к двери стражники нас не слышали.

— Да, — угрюмо буркнул я и для пробы подергал руками. Освободиться не было никакой надежды — люди короля свое дело знали.

— И я это услышу? — вкрадчиво поинтересовался палач.

Сначала я хотел плюнуть в его лощеную физиономию и послать к Оксу, но вместо этого спросил:

— Кто ты такой?

Лысый негромко рассмеялся и погрозил мне пальцем.

— Многие знания, многие беды, Изгой. Но ты можешь звать меня Ваалуром. Кто нанял вас убить младшего князя Альвильона?

— Иди ты к Оксу, Ваалур! — в сердцах посоветовал я. Да, сразу так и надо было сделать.

Улыбка на губах Лысого застыла.

— Ну что ж, — с притворным сожалением вздохнул он. — Не хотите по-хорошему, значит будет, по-моему.

И от этих слов по моей спине побежали ледяные мурашки, а перед внутренним взором тут же услужливо всплыли картины того, во что превратился Альвильон после встречи с этим безумцем.

Отступив на шаг назад, Лысый нежно провел ладонью по лежавшим на соседнем столе пыточным инструментам, словно никак не мог на них наглядеться.

— Пошел к Оксу! Альвильона убил ты! Его убил ты! Ты! Ты! Ты!!! — потеряв последние крохи самообладания, заорал во всю глотку я, изо всех сил дергая руками и ногами в тщетных попытках высвободиться из удерживающих меня пут.

Ваалур резко развернулся на каблуках и со всей силы ударил меня кулаком по лицу. Я подавился кровью и замолчал.

Убийца ведет допрос подставленных им жертв! Абсурдность всего происходящего заставила меня горько, истерично рассмеяться. Впрочем, улыбка довольно быстро сошла с моих губ, эта комедия могла означать лишь одно — Лысому любой ценой нужно было выбить у нас признание. Я сглотнул и скосил глаза на лежавшие повсюду пыточные инструменты.

— Не глупите, ребята. Зачем вам зря страдать? Вы — всего лишь простые исполнители, и ваша смерть ничего не изменит. Нам нужен заказчик. КОРОЛЮ нужен заказчик. И вы мне его назовете. Вы же умные ребята, вы уже догадались какое имя я хочу услышать? Сейчас я позову секретаря, и вы все расскажете… пока еще можете говорить.

Ваалур хохотнул, и от его смеха по волосы на моей голове встали дыбом.

Поймав взгляд одного из стражников, палач коротко кивнул. Не оглядываясь, стражник протянул назад руку и несколько раз стукнул в дверь. Та тут же отворилась, и в пыточную вошел писец в серой мантии. Разложив на стоявшем неподалеку столе бумаги и письменные принадлежности, он выжидательно замер с пером в руке.

Ваалур с кривой усмешкой склонился к моему лицу:

— Начнем с самого простого. Назовите свои имена, чтобы секретарь мог их записать.

Писец принялся проворно строчить пером, записывая наш допрос.

Сердце перепуганной птицей билось в груди, руки и ноги похолодели от страха, но я упрямо повторил, слизывая с губ соленую кровь:

— Иди к Оксу, отродье Бездны!..

Палч вздохнул с наигранным сожалением и, не оборачиваясь, пошарил рукой на стоявшем позади столе с пыточными инструментами. Его ладонь сомкнулась на тонком длинном стержне с прозрачным кристаллическим набалдашником. Хм… он что, решил меня пощекотать?

Заметив мой настороженный взгляд, Ваалур гаденько улыбнулся и охотно пояснил:

— Знаешь, что это такое, Изгой? Это стек. Камень в его верхушке называется глумом, он причиняет немыслимую боль любому живому существу. На самом деле я редко его использую, потому что мало кто может выдержать такую боль. Но… иногда я позволяю себе немного себя побаловать…

И от расплывшейся после этих слов на его лице улыбки меня затошнило от ужаса. Всякие разумные мысли разом вылетели из моей головы, остался лишь чистый, первобытный, дикий животный ужас.

Облизав кончиком языка вытянутые в змеиной улыбке губы, Лысый легонько провел стеком по моей груди. Казалось, он лишь слегка прикоснулся ко мне, но грудь неожиданно обожгло огнем, будто по ней проползла огненная змея. Я закричал.

Ваалур довольно улыбнулся и отвел стек в сторону, но моя грудь в месте прикосновения глума продолжала пылать невыносимой болью, будто плоть плавилась под дыханием самой Бездны.

Такой муки мне еще не доводилось испытывать никогда, и я потерял сознание. Но даже там, в черном спасительном небытии я продолжал испытывать эту жуткую боль, боль, от которой меня могла спасти только смерть.

Пришел в себя я от того, что меня облили ледяной водой, и я снова услышал злобный голос мучителя:

— А теперь представь, что стало бы, если бы я прикоснулся чуть сильнее? Можешь мне поверить, твои страдания были бы намного хуже. Кристалл глума был создан в незапамятные времена некромагами Балтикуса[17] для управления чудовищами Бездны. Стек способен укрощать демонов, а что по сравнению с ними ты? Жалкая тварь… Итак, я еще раз повторяю: назовите свои имена.

— Иди к… — прохрипел я, мысленно содрогаясь в ожидании новой порции неминуемой, всепоглощающей боли.

— Эрик, не надо! — оборвал меня умоляюще-обреченный голос побратима. — Он прав. Они все равно получат наше признание, — и он многозначительно добавил: — Но если тебе сломают ноги, ты не сможешь идти…

Услышав последние слова Эля, я встрепенулся. Для любого постороннего они звучали, как одна из заумных поговорок, так любимых эльфами, но я достаточно хорошо знал побратима, чтобы отгадать ее скрытый смысл.

Между признанием и казнью пройдет как минимум несколько дней, и если Алориэль все-таки решится действовать, будет лучше, если мы сможем уйти отсюда на своих двоих.

Ваалур негромко, с удовольствием рассмеялся, подходя к моему побратиму.

— Единственное, куда ты пойдешь отсюда — это на эшафот. Назови свое имя, эльф!

В голосе Лысого звучало торжество — похоже, он решил, что победил.

Я закусил губу, не желая сдаваться. Но Эль был прав. Ваалур выбьет из нас признание или замучает до смерти. Мы были лишь пешками, безмозглыми орудиями, необходимыми для того, чтобы придать этому наспех слепленному делу хоть какое-то подобие правдоподобности.

— Мое имя Эль, — с достоинством ответил мой побратим, презрительно глядя на Ваалура.

— Полное имя, эльф!

— Я лишился права на имя, когда покинул свой дом.

— Эльф-отступник, чудесно. Так и запиши, — ткнув пальцем в сторону писца, Лысый снова подошел ко мне. — Назови свое имя, изгой!

— Эрик-Изгой, — с ненавистью процедил я, сверля Ваалура изничтожающим взглядом.

— Очень хорошо. Кто нанял вас для убийства его светлости эльфийского князя Альвильона? — едва сдерживая торжество, задал решающий вопрос Ваалур.

Я скрипнул зубами от злости, не в силах заговорить из-за душившей меня ярости. Ну не могу, не могу, не могу я так просто сдаться! Пускай пытают!..

— Нас нанял архижрец Вартак! — с отчаянной твердостью проговорил Эль.

Палач довольно улыбнулся и опустил стек.

— Все записал?

Писец кивнул.

— Хорошо. Увести их!

После прикосновения глума я все еще едва мог стоять на ногах и, когда меня отвязали, обвис на руках стражников. Нас протащили по грязному темному коридору и бросили обратно в камеру.

— Ну вот и все, брат, — раздался в наступившей тишине усталый голос Эля. — Пешки сдвинуты, ладья упала, и королю объявлен шах…

Потянулись долгие обороты ожидания. Через некоторое время боль от удара глумом прошла, и я почувствовал себя вполне сносно, если не считать отвратительного привкуса крови во рту.

Сплюнув на пол, я осторожно принял сидячее положение, опасаясь, что боль в любую минуту может вернуться.

— Ты как, Эрик? — сочувственно спросил Эль из своего угла камеры.

— Жить буду, — мрачно буркнул я, осторожно прикасаясь рукой к скуле. Зубы, вроде бы, все на месте, и то хорошо. — Зачем ты признался?

— Нас бы пытали.

— Ну и что! Нас все равно убьют, но так они хоть признание бы не получили! — с ненавистью воскликнул я.

Эль мрачно усмехнулся.

— Поверь, в руках палачей поют даже мертвецы.

Я собирался ответить, но запнулся и промолчал. Эль прав. Ваалур все равно бы записал это оксово признание, а наши искалеченные пытками тела были бы чудесной подписью под ним.

— Ты думаешь, Алориэль нас спасет?

— Я не знаю…

Время шло — получив вожделенное признание, о нас как будто забыли. И я уже начал впадать в отчаяние, решив, что нам с Элем придется провести в этой гниющей яме остаток своих дней, как о нас все-таки вспомнили.

Коридор осветился десятками факельных огней, вдалеке послышался топот тяжелых шагов. Я сощурился и, прикрывая глаза от яркого света, отвернулся к стене.

Загрохотала решетка, и в камеру вошли четыре дюжих стражника. Двое из них держали нас под прицелом арбалетов, как и еще четверо их оставшихся в коридоре товарищей, а двое принялись проворно связывать нам руки.

— И куда вы нас ведете? — спросил я самым любезным тоном, на который только был способен, следом за стражниками переступая порог камеры.

— На казнь, — коротко ответил один из солдат и весьма нелюбезно подтолкнул меня в спину.

Мое сердце упало. Едва удержав равновесие, я механически продолжал переставлять ноги, тогда как мои мысли были далеки от этих серых, мрачных стен.

Значит, вот и все. Еще несколько минут, и нас с Элем казнят, бросив наши жизни на доску чьей-то игры.

Не знаю, о чем должен думать человек в последние минуты своей жизни, но в моей душе чистым пламенем горела ненависть. Ненависть и желание во что бы то ни стало отомстить тем, кто распорядился нами, как пешками, тем, кто не думая пожертвовал нами, чтобы выиграть в этой дурацкой игре, правил которой я даже не знал, и в которой никогда не желал участвовать. «Интриги королевского двора» — я сотни раз слышал эту фразу, но у меня никогда и в мыслях не было, что однажды я сам запутаюсь в сетях одной из них.

Нацепив нам на головы мешки, стражники грубо затолкали нас в простую деревянную повозку, крытую небеленым холстом. На какое-то время нас с Элем оставили в покое. Помотав головой, я попытался скинуть с нее мешок, но не тут-то было — грубая, отвратительно воняющая ткань лишь еще плотнее прижалась к моему лицу.

— Эль, — позвал я, поразившись, как глухо звучит мой голос.

— Да? — раздался сбоку безучастный голос моего побратима.

— Неужели, это конец? — я сам не верил в свои слова, хотя умом и понимал, что да, это действительно так.

— Конец, — со вздохом откликнулся эльф, и я услышал, как он завозился, пытаясь устроиться поудобнее.

Повозка тронулась. Ехали мы долго, и я уже начал думать, что мы никогда не приедем, как телега качнулась и замерла, так что я врезался головой в ее высокий борт. Несколько крепких рук подхватили меня под мышки и выволокли наружу.

Ощутив под ногами твердую землю, я попытался удержать равновесие, но, когда стражники отпустили меня, не устоял и упал на колени.

Чья-то рука сдернула с моей головы мешок, и я часто-часто заморгал, пытаясь привыкнуть к яркому дневному свету. Оглядевшись по сторонам, я понял, что мы находимся на Главной площади. В ее центре был сооружен широкий помост, в середине которого возвышалась виселица. Поняв, для кого она предназначается, я тяжело сглотнул.

Стараясь не смотреть на мерно раскачивающиеся под порывами ветра петли, я перевел взгляд на окружавших помост людей.

Как обычно в дни казней, на площади собралась толпа зевак. На лицах людей царило веселое, приподнятое настроение, ведь для них все это было лишь представлением. Что ж, разнообразнейшие казни были едва ли не единственным праздником для многих из них — в наше время оказаться в петеле было легче, чем заразиться простудой, и люди радовались, что на этот раз вздернут не их.

— Похоже, нашу смерть увидят многие, — усмехнулся Эль, окидывая взглядом собравшуюся вокруг толпу.

На помост взобрался глашатай и, развернув зажатый в руках длинный свиток, начал зачитывать наши выдуманные преступления. Следом за ним выступил королевский обвинитель.

Я отвернулся, и мой взгляд упал на парочку кольев, скорбными перстами возвышавшихся на другом краю помоста, на которых в невыразимых мученьях умирали двое мужчин. Рядом с ними стояла еще одна виселица, тоже не пустовавшая: на ней раскачивалось тело женщины с мешком на голове. Третьим в этой унылой композиции смерти было окровавленное колесо. Увидев распятого на нем человека, я содрогнулся. Архижрец Вартак. «Заказчик» убийства Альвильона…

И вдруг я с невероятной отчетливостью понял, что это мой последний день. Я прищурился и посмотрел на медленно ползущее к закату солнце. Пьянящий воздух приятно холодил кожу, мои глаза с отчаянной тоской вглядывались в окружающий мир. Последний день! Как же не хотелось умирать…

Королевский обвинитель заунывной, монотонной тарабарщиной зачитывал приговор, но я его не слушал. Как много есть мелочей, на которые мы в повседневной жизни не обращаем внимания. Таких, казалось бы, раздражающих, как, например, саднящий локоть или колючка в сапоге. Но ведь это и есть жизнь!

— …приговариваются к повешенью! По традиции приговоренным к смертной казни разрешается выпить по бокалу вина. Пейте, и да исполнится воля Всемогущего и посланника его на земле — нашего славного короля!

Ну вот и все. Что ж, могло быть и хуже. Нас могли колесовать.

Один из стражников прижал к моим губам помятую кружку с кислым пойлом, и я машинально сделал несколько глотков, но большая часть жидкости пролилась по моему подбородку на грудь. Стражник шагнул к Элю, но тот лишь презрительно отвернул голову.

Внезапно мое внимание привлекла стоявшая в первом ряду толпы девушка. Это была Дидра. Скинув с головы капюшон, скрывавший до этого ее лицо, она быстро поднесла ко рту ладонь, сложенную таким образом, словно у нее в руке была зажата чаша, и сделала глотательное движение. Убедившись, что Эль ее заметил, девушка подмигнула мне и, снова набросив на голову капюшон, скрылась в толпе.

— Подождите! — раздался голос моего побратима. Стражник нерешительно замер, вопросительно глядя на свое начальство.

— Я… хочу выпить…

Ох, надеюсь, он правильно истолковал жесты Дидры. Неужели Алориэль все-таки решился вмешаться?

Обвинитель коротко кивнул, и стражник вернулся к эльфу.

А я вдруг почувствовал, что с миром происходит что-то странное. Исчезли все звуки — гомон толпы, шелест ветра, скрип досок — все это вдруг растворилось в ватной тишине, нестерпимо давившей мне на уши. Люди стали двигаться как черепахи — медленно и плавно. Я увидел, как неторопливо, едва двигая своими крыльями, кружит возле капральского шеврона одного из стражников большая, жирная муха. Капрал начал невыносимо медленно поднимать руку, пытаясь от нее отмахнуться.

Я удивленно моргнул, не понимая, что происходит. Казалось, время вокруг в тысячи раз замедлило свой ход.

И тут меня осенило! Я понял, почему весь мир в одночасье превратился в застывший кисель. Я просто находился под воздействием наркотика. И не какого-нибудь, а бесерина!

Наверное, нам подмешали его в вино. Как людям Алориэля удалось это сделать, я не представлял. Но теперь совершить побег не представляло никакого труда — ведь на какое-то время я стал всесильным! Быстрым как молния, сильным, как орк и умным, как сам Окс!

Я хрипло рассмеялся. Сейчас я был подобен Всемогущему! Да я и был сам Всемогущий! Я легонько повел плечом, и удерживавшие меня стражники разлетелись в разные стороны, как ветки, уносимые ураганом. Я уже спрыгнул с помоста, когда остальные солдаты еще только тянулись за своими мечами и арбалетами. Поздно, братцы, поздно.

И я бросился бежать. Люди как в замедленном сне пытались убраться с моего пути, но они двигались слишком медленно… Слева от меня мчался Эль. Лицо эльфа было похоже на искаженную гневом и пьянящей силой маску. Его обнажившиеся в страшном оскале зубы сверкали в свете солнца и, сейчас больше, чем когда либо, походили на драгоценные камни.

Я успел добежать до конца площади и свернуть в ближайший проулок, когда меня настигла БОЛЬ. И не просто боль, а именно БОЛЬ — всепоглощающая, всепожирающая, сжигающая душу и заставляющая плавиться кости.

Я упал на колени, мир перед глазами помутнел и окрасился в цвета крови. Как сквозь вату моих ушей достиг далекий, глухой крик боли, и я потерял сознание.

Увы, это недостаток любого наркотика — за минутное удовольствие приходится расплачиваться болью. Бесерин на время наделяет сверхчеловеческими (сверхэльфийскими, сверхорочьими…) возможностями, но и БОЛЬ, которая приходит после его приема, тоже несравнима ни с чем. Не говоря уже о том, что при регулярном употреблении он способен свести в могилу всего за месяц даже вурлака. И это если забыть про его поистине невероятную цену.

Первое, что я почувствовал — это жажда, практически такая же невероятная, как и та боль, что медленно грызла мои кости, выворачивала суставы и тысячами раскаленных иголок впивалась в глазные яблоки. Я снова застонал. Чьи-то заботливые руки положили мне на лоб прохладную тряпицу, смоченную какой-то резко пахнущей жидкостью. Моих губ коснулся гладкий обод чаши.

— Выпей, это снимет боль….

Не думая, что это может быть отрава, я сделал несколько больших глотков и действительно, через некоторое время почувствовал как боль, разочарованно шипя, медленно покидает мое тело.

— Я вижу, тебе лучше, Изгой.

Я приоткрыл глаза и, морщась от яркого света, посмотрел на склонившуюся надо мной фигуру.

— Спасибо, Дидра, — пробормотал я, вновь обессилено закрывая глаза.

Она хохотнула и поправила компресс у меня на лбу. Белоснежные волосы девушки, мягкими волнами ниспадавшие на ее спину, ярко контрастировали с черной шелковой рубашкой с высоким воротом, делая ее и без того светлую кожу еще бледней. И тем сильнее бросались в глаза зеленые человеческие глаза на этом практически эльфийском лице.

— А ты крепче, чем я думала. Очнулся всего лишь через сутки после приема бесерина!

Я рассеянно кивнул, оглядывая свое временное убежище. Небольшая светлая комната с тяжелой дубовой кроватью, на которой я сейчас и лежал. Комод, несколько стульев и невысокий трехноги столик, заставленный какими-то склянками и баночками, чисто выметенный пол и свежепобеленный потолок. Вполне обычная комната. Хм…

— Где Эль?

— Не беспокойся, с твоим напарником все в порядке, он же эльф. Он очнулся пару оборотов назад и сейчас беседует с папочкой.

Теперь настал мой черед усмехаться.

— Значит, почтенный эрл Алориэль все-таки счел нас достаточно ценными, раз уж он рискнул спасти наши шкуры? Тем более, с помощью бесерина…

Дидра кивнула.

— О, да. Я позову их…

И, не удосужившись больше ничего объяснять, девушка выскочила из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями.

Мое предложение, обращенное к Алориэлю через его дочь там, в казематах Подземелья Ужаса, была продиктовано отчаянием, и я искренне не понимал, чем мы с Элем могли быть полезны главе гильдии воров. Насколько я слышал, этот эльф всегда предпочитал действовать без крови и только в пределах влияния своей гильдии. То есть, если в Лагарике что-то ценное меняло своего хозяина не самым честным путем, концы всегда можно было найти в гильдии Алориэля, но с убийствами он дел предпочитал не иметь. Вот я и спрашивал себя — что заставило его вытащить из петли головы двух обвиняемых в убийстве преступников? Это не говоря уже о том, что мы совершили преступление против его сородича, а значит, по их же дурацким законам чести, нанесли оскорбление всему их эльфийскому роду?

Чем больше я думал об обстоятельствах, окружавших наше спасение, тем больше и больше они начинали вонять.

От раздумий меня отвлек скрип открываемой двери. В комнату вошли трое: Алориэль, Дидра и Эль. Сородичи снабдили моего побратима самой простой эльфийской одеждой — светло зеленая рубашка, темно оливковые вельветовые бриджи, серые чулки, башмаки из мягкой кожи и коричневая кожаная куртка. А вот костюм Алориэля как всегда отличался расфранченной изысканностью, впрочем, дети леса всегда любили наряжаться. Определить сколько лет эльфу можно было только по глазам — они старели не так как люди, и морщины им не грозили. Заливавшее глаза Алориэля пламя было насыщенного синего оттенка, а значит, он был в самом расцвете сил.

— Приветствую тебя, Эрик-Изгой, — глава гильдии воров придвинул к моей кровати стул и уселся на него верхом.

Синие глаза эльфа изучающее уставились на мое лицо, и я моментально ощутил себя мясной вырезкой, критически оцениваемой поваром — то ли он купил? Я ответил ему не менее выразительным взглядом. Если этот эльф хочет меня испугать, ему это так просто не удастся!

— Как ты, брат? — Эль присел рядом со мной. — На тебя бесерин подействовал сильнее, чем на меня.

— Все в порядке… — ответил я побратиму, по-прежнему не отрывая взгляда от горящих холодным синим пламенем глаз Алориэля.

Самый Главный Вор усмехнулся и отвел взгляд от моего лица.

— Что ж, я вижу, распущенные о вас слухи действительно имеют под собой кое-какую почву — ты и вправду не из робкого десятка…

Было в этом эльфе что-то настораживающее, что-то, что заставляло меня желать сократить всякое с ним общение до минимума.

— Почтенный эрл Алориэль, нас спасли по вашему приказу, значит, теперь мы должны с вами расплатиться. Просто давайте порешим с этими поскорее и снова разойдемся на дороге жизни, идет?

Наверное, мои слова звучали несколько невежливо, но мне было совершенно на это плевать. Алориэлю, впрочем, по всей видимости, тоже. Эльф снова усмехнулся и прижал сложенные лодочкой ладони к подбородку.

— Ты прав, Изгой, я спас вас не просто так. Я рискнул и поставил на вас в одном… очень важном для меня деле. Если вы проиграете, то вместе с вами проиграю и я. А ставка в этом деле — жизнь…

Я нахмурился. Поставил на нас? Последнее дело, в котором мы с побратимом принимали участие в качестве шахматных фигур, чуть не закончилось для нас петлей. Стоит ли говорить, что я не имел ни малейшего желания играть в какие бы то ни было игры? Но выбора у нас не было — Алориэль действительно очень сильно рисковал, спасая «врагов короны» и так просто от нас не оступится.

Я вздохнул и посмотрел на Эля, но лицо моего побратима по-прежнему оставалось невозмутимым и совершенно спокойным. Эльф, что с него возьмешь…Я снова перевел взгляд на высокую фигуру главы гильдии воров, неподвижно сидевшую передо мной.

— Что вы от нас хотите?

Эльф немного помолчал.

— Убить Орикса.

— Что?!

Услышав это, я, как подброшенный, вскочил с кровати, но тут же об этом пожалел — затаившаяся где-то на дне сознания боль радостно взвыла и с утроенной силой впилась в мой мозг. Схватившись за голову, я застонал и медленно опустился на кровать, сжимая и разжимая кулаки. Дидра подскочила ко мне, и моих губ снова коснулась чаша с лекарством.

Когда боль отступила, и ко мне вернулся слух, моих ушей достиг голос Алориэля, терпеливо пояснявшего свою убийственную просьбу.

— В последнее время Орикс совсем потерял страх. Он стал лезть в мои дела, дела моей гильдии и даже осмелился перехватить несколько особо выгодных заказов. Но это все — мелочи, которые я мог бы решить и сам… Гораздо хуже то, что Орикс посмел мне угрожать! — эльф зло сощурился и саданул кулаком по колену. — Он слишком много на себя взял, и его пора убрать.

Прежде нам с Элем приходилось убивать только для самозащиты. Но покуситься на жизнь Орикса? Самоубийство! Я посмотрел на побратима. На этот раз лицо Эля ожило и появившееся на нем выражение в какой-то степени напоминало мое — он явно не ожидал, что задание будет настолько… невыполнимым.

О защите этого орка ходили легенды. Я открыл было рот, чтобы высказать все, что я думаю по поводу такого смертоубийственного задания, но поймал предостерегающий взгляд побратима и заткнулся, предоставляя возможность говорить с соотечественником Элю.

— Орикс — глава гильдии убийц, и он крепко держит в руках всех своих шакалов, так что никто из них не осмелится взяться за этот заказ, — медленно заговорил Эль, тщательно подбирая каждое слово. — Не говоря уже о том, что о вашем задании, кому бы вы его ни поручили, тут же станет известно самому Ориксу. Но я все же не понимаю, зачем вам мы? Разве вы не можешь поручить это задание кому-нибудь из своих профессионалов?

Алориэль закусил губу и отвел взгляд в сторону.

— Не могу. Я не хочу пачкать в этом деле никого из своих эльфов, это может привести к войне между гильдиями. А вы… вы не относитесь ни к одной из гильдий, — эльф слегка пожал плечами, — одиночки, желающие отомстить за предательство… Да, я знаю, что вас подставил именно Орикс. Опережая ваш вопрос, отвечу: нет, я не знаю, зачем ему нужно было это делать… Поверьте, я обеспечу вас всеми необходимыми средствами, чтобы это… мероприятие закончилось успешно. Поймите, у меня есть план, как убрать Орикса, у меня есть идеальное для этого оружие. У меня нет только подходящих исполнителей, которые смогли бы его воплотить.

— Вы спасли нас, — бесцветно откликнулся Эль, не видящим взглядом уставившись куда-то в пустоту за плечом эльфа. — Теперь мы обязаны вам жизнью и должны заплатить.

Побратим немного помолчал, собираясь с мыслями. Наконец, он резко вскинул голову и в упор посмотрел в пылающую бездну глаз Алориэля.

— Для эльфа долг чести — превыше всего, поэтому я принимаю ваш заказ.

Я вздохнул и стиснул зубы, всеми силами стараясь подавить стон — ввязываться в это дело было верным самоубийством, но бросить побратима я не мог, и я сказал:

— Я тоже…

Алориэль довольно кивнул и поднялся со стула.

— Вот и чудесно. Итак, к делу. Мне удалось раздобыть план дома Орикса…

— Что? Лезть в берлогу к вурлаку? Да у Орикса там наверняка полно охраны! Эрл Алориэль…

Глаза эльфа полыхнули яростью, и он резко топнул ногой, обрывая меня на полуслове.

— Я же сказал, что у меня есть план! Вам нужно всего лишь безукоризненно его исполнить, и тогда вы выберетесь оттуда живыми!

Я в примирительном жесте поднял ладони, показывая, что сдаюсь, и эльф, смерив меня недовольным взглядом, продолжил говорить:

— Но у нас мало времени. Орикс предъявил мне ультиматум, срок которого истекает послезавтра вечером. Орк должен быть мертв завтра.

— И что за ультиматум?

— Об этом тебе знать не надо, Изгой. Вы готовы действовать?

— Готовы, — твердо заявил Эль, а я лишь вздохнул.

Кажется, только что мы сменили одну петлю на другую, и еще неизвестно, что было бы для нас лучше — умереть на виселице или стать жертвой орков.

— Тогда Дидра вам все объяснит, — эльф отрывисто кивнул и вышел из комнаты, а я уныло покосился на его дочь.

Перехватив мой взгляд, девушка расплылась в улыбке. Пройдя вперед, она плюхнулась на стул, который ранее занимал Алориэль.

— Ну что, Изгой, поработаем вместе?

— Мы работаем только вдвоем, — ответил ей за меня Эль — От тебя нам нужна только информация.

Девушка пожала плечами и почесала затылок.

— Без меня вам ни за что не пройти через внешнюю часть крепости Орикса.

Эль нахмурился и хотел было что-то возразить, но я успокаивающе положил ему на плечо руку.

— Все в порядке Эль, — сказал я и повернулся к Дидре. — Так каков план?

— А я думала, ты хотя бы поблагодаришь меня за спасение, — девушка лукаво улыбнулась.

— Я бы поблагодарил, если б это было от чистого сердца, — в тон ей язвительно ответил я, и Дидра звонко рассмеялась. — Это ты подлила нам в вино бесерин?

— Да. Действия наркотика хватило, чтобы вы пересекли площадь, а там вас уже ждали доверенные люди моего отца. Для всех остальных, если верить слухам, вы — парочка крутых убийц, не только убравших эльфийского князя, но и запросто сбежавших от королевских охотников…

— Так что, если нас убьет охрана Орикса, Алориэль ничем не рискует, мы никак с ним не связаны. Мы ведь просто «парочка крутых убийц», нас мог нанять кто угодно, — с иронией заметил я. И готов поспорить на свою шкуру, эти самые «доверенные люди» давно уже кормят червей. Алориэль никогда бы не занял столь высокое положение в криминальной среде, если бы не умел прятать концы под землю.

Но Дидра ничуть не смутилась.

— Эрик, думай о лучшем. На дело пойдем на рассвете — когда сон самый глубокий и сладкий. Днем вокруг Орикса крутится слишком много народа, а вот ночью… Орикс не доверяет даже своим прихвостням, так что охрана есть только во внешней части дома, но я помогу вам ее миновать. Дальше вы пойдете одни. Вам будет нужно пересечь внутренний двор и проникнуть во внутреннюю башню. Там живой охраны нет, только магические ловушки. Комната Орикса на втором этаже. Как окажетесь в башне, увидите спиральную лестницу. По ней наверх, потом прямо по коридору, и вы у цели. Перед домом Орикса я дам вам дымчатое око…

Я удивленно присвистнул. Этот амулет мог защитить своего владельца от любого воздействия природной магии почти на целый оборот, нужно было только знать активирующее заклятие. Но и стоила такая штука едва ли не дороже бесерина. Да уж, Алориэль по полной вложился в свой план. Но, когда речь идет о твоей шкуре, не до экономии.

— …его силы должно хватить, чтобы защитить вас обоих, и оружие, о котором говорил папочка. С его помощью вы убьете Орикса, достаточно будет всего одного прикосновения.

— И что же это за оружие такое? — с сомнением спросил я.

— Придет время, узнаешь, — загадочно ухмыльнулась Дидра.

— Как мы попадем в башню? — спросил Эль.

— Через окно, какое — я покажу на месте.

Под ложечкой неприятно засосало. Последний раз, когда мы проникали куда-то через окно… Усилием воли я заставил себя не думать об этом. В конце концов окно — родная дверь любого вора.

— Если вы справитесь, отец предоставит вам убежище, пока шумиха не уляжется.

Мы с Элем переглянулись. Алориэль даст нам убежище? Казалось бы, главе гильдии воров действительно было выгодно на некоторое время нас «приютить», по крайней мере, пока все не успокоится. Потому что если нас поймают, то через нас выйдут и на самого Алориэля. А это значит, что его убьют. А отсюда следует что? Правильно, еще более выгодно Алориэлю нас просто убрать. Тогда уж точно никто не сумеет связать его со смертью Орикса. Или побегом двух врагов короны и всего эльфийского народа. Пока мы живы, Алориэль словно ходит с мишенью на спине. Но, само собой, говорить об этом Дидре я не стал.

О том, что бы сбежать, не выполняя договора, не могло быть и речи — пресловутая эльфийская честь никогда не позволит Элю нарушить данное слово, а бросить побратима я не мог. А значит, нам остается одно — убить Орикса и поскорее уносить ноги, что бы до нас не смогли добраться ни орки, ни эльфы, ни стража короля.

— При этом папочке важно, чтобы орки знали, что Орикса убили именно вы, — продолжала говорить Дидра. — Ну, знаешь, чтобы ни у кого не было сомнений….

— И как же это сделать? Если Орикс будет мертв?

— Не беспокойся, я позабочусь, что бы охрана вас запомнила, — усмехнулась девушка.

— Ясно. И это весь план?

— Детали поясню на месте, но, в общем, да. Зайти, убить Орикса, и выйти.

— Гениально, — с иронией протянул я, закатив глаза. — Нам нужно вернуть наши вещи.

Дидра залихватски ухмыльнулась.

— Вот этим? — из-под кровати на свет появился мешок.

— ?

— Я взяла на себя труд забрать их у палачей.

— Ага, а попросту выкрала их.

Девушка улыбнулась с обезоруживающей искренностью и развела руками.

— Издержки профессии. Выступаем на рассвете. А пока вам придется воспользоваться нашим гостеприимством.

Мда… Вот мы и вляпались. Второй раз в жизни мне предстоит играть роль сыра в мышеловке. Первый такой опыт окончился для меня пыточной камерой в Подземелье Ужасов, а чем может окончиться второй, даже боюсь себе представить…

Откровенно говоря, я бы наплевал на все и сегодня же вечером покинул Лагарик, послав и Орикса, и Алориэля к оксовой бабушке. Если бы не Эль… Что ж, а разве там, в казематах ужаса, я не поклялся отомстить тем, кто против воли втянул нас в эту непонятную игру? Так почему бы не начать с Орикса, воспользовавшись поддержкой главы гильдии воров? Ведь именно орк втянул нас во все это…

Распутав горловину мешка, я обнаружил, что в нем лежали все наши вещи, которые отобрали у нас в Подземелье Ужасов.

— Спасибо, — кивнул головой я и принялся проворно распихивать их по карманам. — Дидра, а ты случайно не знаешь, что это такое? — спросил я, показывая девушке украденные в лавке старого Скривуса пузырьки.

Дидра взглянула на три одинаковые бутылочки из магического стекла с кружащимися фиолетово-черными облаками, очаровательно наморщила лобик и, немного подумав, ответила:

— Чернильное облако, — взглянув на два других пузырька, она добавила: — А это — взрывчатая смесь. Чтобы активировать ее, нужно выдернуть пробку и сдавить пальцами кончик магического фитиля. Он загорится, и у тебя будет около десяти секунд, чтобы распорядиться зельем. Можешь бросить его в кого-нибудь, а можешь просто оставить на земле в качестве «приятного» подарка преследователям.

— Понятно, спасибо, — поблагодарил изгойку я, рассовывая магические склянки по карманам.

— Ладно, идем, Эль, папочка сказал, чтобы я отвела тебя в другую комнату.

— Зачем? — насторожился я.

Зачем Алориэлю держать нас с Элем порознь? Боится, что мы сговоримся против него? Что ж, не мудрено.

— Все в порядке, брат, — Эль ободряюще улыбнулся и вышел из комнаты следом за Дидрой.

— Ага, в порядке, как же, — пробурчал я, вешая на пояс Элеруаль и магические кошки.

Город гудел. Центральный, Королевский районы, Приграничье — все только и делали, что обсуждали смерть Альвильона. Люди со страхом ждали, что же предпримет в ответ великий князь Элагор. Пока шли переговоры, королевские охотники пытались отыскать убийц, или тех, кто под пытками был бы готов взять на себя вину. Иными словами, нас с Элем.

Но вряд ли кому пришло бы в голову искать нас здесь, в самом центре эльфийского Анклава, под крылышком у всеми уважаемого почтенного эрла Алориэля, а посему мы с побратимом чувствовали себя в относительной безопасности, если, конечно, не думать о предстоявшей нам самоубийственной миссии.

Когда ты занят бездельем, время тянется мучительно медленно. Сегодняшний день превратился для меня в одну нескончаемую пытку — я оказался запертым в одной маленькой комнате и решительно не знал, чем себя занят. Мне даже не дали больше увидеться с Элем — нас развели по разным комнатам и предоставили самим себе. Несколько раз ко мне заходила Дидра и приносила еду.

От нечего делать я подошел к окну и принялся изучать открывавшуюся из него панораму, благо второй этаж хорошо этому способствовал. Пышные клумбы, расцветшие в конце зимы благодаря эльфийской магии, скрывали за собой уютные беседки, аккуратные, выложенные цветными камешками дорожки уводили к разным постройкам эльфийского Анклава. И везде ни души.

Все кругом казалось до безобразия прелестным, словно было нарисовано на картинке, но одновременно с этим в этой идеалистичности было что-то отталкивающее, словно эти сады создавались не для того, чтобы в них гуляли, а лишь для того, чтобы на них любовались и, стоит только притронуться к этому цветастому великолепию рукой, как мираж рассеется, и ты один на один окажешься с уродливой, неприглядной реальностью враждебного мира. Возможно, всему виной было мое происхождение — орки никогда не отличались чувством прекрасного, и определяющими понятиями для них всегда были дикарская роскошь, да комфорт, а может, моя личная неприязнь ко всему эльфийскому — уж слишком сильно мне не нравился план Алориэля.

Через несколько оборотов этой пытки ничегонеделанием я, наконец, нашел себе стоящее занятие, а именно: завалился на кровать и принялся плевать в потолок (фигурально выражаясь). Когда на Лагарик безликим покрывалом опустилась ночь, дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошел Эль. Я сел на кровати и вопросительно уставился на побратима.

Эль нахмурил брови и, закусив губу, принялся нервно мерить шагами комнату. Вообще-то, такое поведение было не свойственно моему всегда невозмутимому и спокойному побратиму. Чтобы привести его в ТАКОЕ расстройство, должно было произойти что-то действительно неожиданное. Или плохое. Или и то, и другое вместе, а в нашем положении любое осложнение могло стать фатальным.

Наконец, я не выдержал и окликнул побратима:

— Эль, что случилось?

Эльф быстро подошел к кровати и плюхнулся рядом со мной.

— Я кое-что узнал…

— Что? — я рывком сел на кровати, пододвигаясь к побратиму и инстинктивно понижая голос.

— Мне удалось поговорить кое с кем из сородичей… — негромко ответил Эль, не отрывая взгляда от невидимой точки на полу.

— С кем?

— Они из… сопротивления, — все так же глядя в пол, откликнулся Эль.

— Какого еще сопротивления? — непонимающе переспросил я.

— Об этом не спрашивай, это касается только эльфов, и я дал слово молчать, — взглянув мне в глаза, твердо ответил побратим, машинально сжав правой рукой запястье левой у отсутствующей кисти. — Но они знают, что нас подставили.

В душе вспыхнула надежда. Может, мы еще и выпутаемся.

— Они могут вывести нас отсюда?

— Да. Они помогут тебе бежать.

— Мне? А как же ты?

— Я дал Алориэлю слово, — безжизненным голосом ответил побратим, вновь уставившись невидящим взглядом в пол.

— Ха'ри так! — с досадой выругался я. — И кто тебя за язык тянул!

— У меня не было выбора, Алориэль спас нам жизнь.

— А нас не могли спасти эти твои члены сопротивления, побери их Окс?! — ядовито поинтересовался я.

— Алориэль их опередил.

Я вздохнул и обреченно махнул рукою.

— Эль, ты же знаешь, я тебя не оставлю, — я взглянул на побратима. — Так что ты там узнал?

Эльф вздохнул, бессознательно стискивая лежавшую на колене руку.

— Мы не должны были позволить им убить Альвильона.

— Почему? И кому это «им»?

— Это заговор, Эрик, и все нити тянутся в Дахарон[18]. Кто-то поручил нашему лысому приятелю из Подземелья Ужасов убить младшего эльфийского князя Альвильона — официального представителя великого князя Элагора в Лагароне. Он же приказал Ориксу найти двух простофиль, на которых можно было бы повесить это убийство, а потом с помощью нашего признания обвинить в нем архижреца, известного своей нелюбовью к не-людям… — Эль посмотрел на меня, и я увидел отразившуюся на его лице муку. — Они хотят развязать новую Великую войну, Эрик! И убийство князя Альвильона — первый к этому шаг.

Я потрясенно замолчал, переваривая услышанное.

— Единственное, что еще удерживает наши народы от войны — это Договор, — после долгого молчания вновь заговорил Эль. — Но если он будет нарушен, наш мир окажется ввергнут в хаос. Чтобы уладить разгорающийся конфликт, ваш король должен был казнить убийц младшего князя, понимаешь?.. То есть нас и Вартака.

— Но убийцы бежали, и великий князь пылает гневом? — мрачно усмехнулся я, а Эль обреченно кивнул.

— Мы должны были умереть, понимаешь, Эрик? Ради общего блага…

— Но ведь нас освободил Алориэль, а он далеко не последняя фигура в эльфийском Анклаве. Неужели он не понимает, что наш побег лишь усложнит отношения между людьми и детьми леса?

— Алориэль использует нас, чтобы убрать со своей дороги Орикса, а потом убьет. И отдаст наши трупы князю.

— Одним ударом двух зайцев, — хмуро кивнул я. — И Орикса уберет, и перед князем выслужится.

— Это самое логичное объяснение, какое я вижу. Мы МЕШАЕМ всем, Эрик. И король, и Алориэль хотят видеть нас мертвыми, как убийц эльфийского князя, и настоящий заказчик этого убийства тоже постарается отправить нас в долину Света, как лишних свидетелей, особенно после гибели Орикса!

— Ну почему именно мы?! — сплеснув руками, в сердцах воскликнул я. — Почему Орикс выбрал именно нас?

— У него могли быть сотни причин или вообще ни одной, — со вздохом откликнулся мой побратим.

— А члены этого твоего сопротивления не могут нам помочь разобраться с Ориксом?

— Нет, — отрицательно покачал головой побратим. — Они не могут раскрыть себя перед Алориэлем.

— Понятно. Ладно. А что потом?

— Что потом? — переспросил Эль.

— Что мы будем делать, после того как убьем Орикса? — я едва поборол в себе желание вместо «после того как» сказать «если сможем».

— Уедем, — без колебаний ответил мне Эль. — Нам нужно исчезнуть, иначе нас убьют.

— Это и ежу понятно, мы — единственные, кто может связать Алориэля со смертью Орикса. Но куда мы поедем?

— Куда угодно, лишь бы подальше от Лагарика.

— В Эвиленд?

— Нет. Мне там будут… не рады, — и побратим снова механически коснулся ладонью культи. — Но нам помогут, если мы выберемся из дома Орикса.

— Это твое сопротивление? — с иронией спросил я.

Побратим кивнул.

— Мы убьем Орикса и встретимся с моими друзьями. Они дадут нам денег, припасов и лошадей, и мы уедем из Лагарика.

— Неужели Алориэль думает, что мы купимся на его сказку об убежище? Или он считает, что Дидра сможет заставить нас вернуться? Или он поручи ей убить нас… — сам себе ответил я.

— Я не знаю, но будь настороже, — ответил побратим. — Мне пора, пока Дидра меня не хватилась.

Эль решительно поднялся и зашагал к выходу. На самом пороге он обернулся и тихо проговорил:

— А хуже всего то, что главе этого заговора кто-то помогает. И от этой помощи за версту пахнет магией Северных земель…

Я со свистом втянул в себя воздух. Единственная магия, которая осталась по ту сторону Великих гор — это черная магия, магия некроса и не-жизни.

Каждая мать с детства пугает своих непослушных детишек чудовищными некромагами[19], а жуткая память о кровавых зверствах, творимых ими во времена Первой Великой войны[20] до сих пор заставляет людей содрогаться от ужаса.

Сотни лет некромаги не лезли в дела своих соседей по этому миру, и вот они снова решили сунуть свои мертвые руки в дела живых. Если хозяин Орикса и Ваалура обратился за помощью к таким страшным союзникам, это действительно могло грозить нам всем большой бедой.

— Но, я не понимаю, — сдавленно выдавил я, пытаясь обрести утраченное, было, равновесие. — Зачем некромагу ему помогать?

Эль лишь едва заметно пожал плечами.

— Его… призвали, — наконец, тихо ответил он, а я снова подавился собственным дыханием.

— Что?.. — просипел я, заходясь в нервном кашле, и пытаясь осознать то, что сказал мой побратим.

Согласно преданиям, для того, чтобы обрести свою мощь, некромаги заключили сделку то ли с Оксом, то ли со своим кровавым божеством Летомом. Он даровал им неслыханную силу в познании магии смерти, и некромаги решили стереть с лица Вергилии все прочие расы. И у них это почти получилось, в Первой Великой войне, но Всемогущий им помешал. Он разделил наш мир пополам Великими горами, и изгнал некромагов к северу от них, тогда как все остальные народы остались жить к югу, и в нашем мире на какое-то время воцарился мир. До тех пор, пока оставшиеся расы не развязали новую войну, едва ли не более страшную, чем первая, но на этот раз Всемогущий вмешиваться уже не стал.

И теперь, чтобы некромаг мог пересечь Барьер, поставленный Всемогущим вдоль хребта Великих гор, его должен был кто-то призвать. То есть, житель Юга[21] заключал с некромагом Сделку — некромаг выполнял его заказ взамен на оговоренную плату. И некромаг мог применять свою разрушительную магическую силу только в рамках заключенного соглашения, после выполнения которого он был обязан вернуться назад, на Север. Если же некромаг пытался колдовать вне рамок полученного задания, у него ничего не получалось — древнее заклятие Всемогущего сдерживало его силу.

Но если эта Сделка оказывалась нарушена не по вине некромага, то он обретал на землях Юга свободу, т. е. мог без ограничения колдовать в своих целях, а это было пострашнее любого стихийного бедствия.

Подобных случаев в Лагароне было известно всего несколько. Во-первых, некромага еще нужно было уметь призвать, во-вторых, они не очень-то охотно откликались на такой зов. Согласиться некромаг мог лишь в двух случаях — если предложенная плата оказывалась достойной (что мало вероятно), либо если в процессе исполнения задания могла появиться возможность обмануть заказчика и, пересечь с его помощью Барьер, вырваться здесь на свободу. Зачем им было это нужно? Чтобы завершить дело предков и поработить Юг…

И все подобные вызовы оканчивались плачевно, потому что связываться с некромагами — всё равно, что заключать сделку с Оксом.

Например, около двухсот лет назад тогдашний король, узнав, что его собирается убить его собственный кузен, призвал некромага для того, чтобы тот защищал его жизнь. Что король пообещал некромагу взамен, уже неизвестно. Но, как оказалось, заключая Сделку, король не слишком хорошо обговорил ее условия, и вышло, что некромаг был обязан защищать короля лишь от покушений кузена и его сторонников. И когда на короля во время охоты напал дикий зверь, некромаг просто… не вмешался. Король был мертв, черный маг обрел свободу. В тот раз погибло много сотен людей, прежде чем удалось прогнать его обратно за Великие горы.

А в другой раз, совсем недавно, около десяти лет назад, брат нынешнего эльфийского князя призвал некромага, чтобы избавиться от своего венценосного родственничка, но общими усилиями эльфийских магов им удалось изгнать черного колдуна восвояси.

Сколько бы раз некромаги ни были призваны на нашу землю жадными до власти богатеями, ни одна подобная Сделка добром не заканчивалась и, каждый раз некромагам удавалось вывернуть все наизнанку и заставить жертву нарушить условия заключенного договора, как бы тщательно он ни составлялся.

И думать, что сейчас дело закончится иначе, было глупо. Кто-то призвал некромага. Вне всяких сомнений кто-то могущественный и влиятельный. Каковы были условия их Сделки, и как быстро некромагу удастся из них выпутаться, остается только гадать, но то, что это рано или поздно произойдет, не вызывает никаких сомнений.

На самом деле мы, южане, мало что знаем о некромагах и их северном государстве Балтикус, и большая часть простого народа вполне довольствуется внушенными Святой Церковью Всемогущего страшилками да жуткими легендами, родившимися в горниле Первой Великой войны.

Почему-то нам оказалось легче подписать Договор с совершено иными расами, чем с такими же людьми, только верящими в иного бога и использующими другую магию — мы, люди Юга, верим (не все, конечно, но большинство) во Всемогущего и используем природную магию, а некромаги Севера верят в загадочного Летома и обращаются к некросу[22] — первородной силе Смерти. Кто такой Летом, никто у нас, тут, на Юге, так доподлинно и не знает. Церковь Всемогущего умело обрубает все ползущие из-за Великих гор слухи, заставляя народ довольствоваться лишь тем, что Летом — кровавый, языческий бог, и верующие в него после смерти попадут в Темную Бездну.

Я снова растянулся на постели и, заложив руки за голову, принялся пялиться в потолок. Дела… Жаль, друзья Эля не знают кто тот самый главный кукловод, которому мы обязаны за все свалившиеся на нас неприятности, но, если учесть, что в деле оказался замешан некромаг, это уже и не важно…

Я вздохнул. Я никогда не расспрашивал побратима о прошлом, но, думаю, если Эль все же решится когда-нибудь заговорить, ему будет, о чем рассказать…

Иногда умственное напряжение выматывает намного больше, чем физические нагрузки, и я сам не заметил, как ко мне незаметно подкрался сон. Но, стоило мне только заснуть, как я тут же провалилось в кошмар.

Мне приснилось, что я иду по узенькой дорожке, выложенной человеческими черепами, а вокруг меня бушует море раскаленной лавы-крови. Внезапно впереди из багрового сумрака выросла чья-то фигура. Я подошел ближе, и понял, что это Эль, только в моем сне у него было две руки.

Он воздел вверх правую руку, и мне в грудь уперлась его раскаленная ладонь.

— Ты не должен идти дальше, Изгой.

Эль стоял посреди тропинки, и обойти его не было никакой возможности. Но я знал, что мне надо двигаться дальше. Там, впереди, за алой пеленой сомнений скрывались ответы на все мои вопросы, а значит, чтобы пройти, мне придется скинуть побратима в бушующую вокруг кровавую лаву.

— Почему?

— Я не могу сказать.

— Эль, опять ты начинаешь эти свои игры! — даже во сне я почувствовал, как во мне просыпается раздражение.

— Ты не должен идти дальше, Изгой, — снова, как заводная кукла повторил Эль и начал давить мне на грудь, медленно подталкивая меня назад.

В груди начала разрастаться боль от ожога его ладони, и, не выдержав, я вскрикнул и отскочил назад.

— Эль, что происходит?! Уйди с дороги!

— Ты не должен идти дальше, Изгой, — снова последовал неумолимый ответ, и побратим, нет, совершенно чужой сейчас мне эльф, продолжал надвигаться на меня.

В моей душе вспыхнула ярость, я размахнулся и со всей силы ударил Эля кулаком по лицу. Эльф, не ожидавший нападения, сделал шаг в сторону, его нога подвернулась, и он беззвучно скрылся в огненной пучине.

— Эль! Нет! Я не хотел! — воскликнул я, подскочив к тому месту, где всего секунду назад стоял мой побратим. Но был поздно — я знал, что Эль мертв.

Но я должен был идти дальше, и, собравшись с силами, я вновь начал двигаться, и путь мой был бесконечен — узенькая тропка из черепов и кровавая гиена по сторонам. Но вот впереди начали вырисовываться контуры еще одной фигуры. Я понял, что это и есть конец пути, то, к чему я так стремился. И я побежал, но фигура по-прежнему оставалась безмерно далекой — расплывчатый силуэт, скрытый в багровой дымке.

У меня больше не осталось сил бежать. Я остановился и, задыхаясь, закричал:

— Кто ты? Кто?! Отвечай!

— Я — т… — моих ушей донесся хриплый, низкий голос, практически тут же скрывшийся в раскатах безумного хохота.

Фигура взмахнула руками, и черепа под моими ногами превратились в прах, а я полетел в бездонную пропасть лавового мира. Когда раскаленная кровь коснулась моей кожи, я закричал…

— Эрик! — кто-то тряс меня за плечо.

Я резко сел на кровати и чуть не стукнул лбом склонившуюся надо мной Дидру.

— Что случилось? — я провел рукой по мокрому лицу, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

— Ты вдруг стал кричать, — озабоченно ответила девушка, освещая мое лицо зажатым в руке фонарем.

Я поморщился и прикрыл глаза рукой, отворачиваясь от пламени.

— И у тебя так каждую ночь, Изгой? — немного нервно хмыкнула Дидра, отводя фонарь в сторону.

Судя по той скорости, с какой девушка оказалась в моей комнате, она явно была приставлена ко мне в качестве не то шпиона, не то охранника.

— Мне просто приснился сон… — я постарался сосредоточиться и вспомнить, что же произвело на меня такое сильное впечатление, и кошмар зыбким видением тут же наполнил мое сознание, принося с собой пустоту и ноющую боль где-то в районе сердца.

— Судя по всему, он был не очень-то веселый… — усмехнулась Дидра.

— Это уж точно, — я постарался скопировать ее усмешку, но она вышла какой-то кривоватой. — Который оборот?

— Два ночи.

— Нам не пора?

Девушка отрицательно мотнула головой.

— Еще оборот. У дома Орикса мы должны оказаться в половине четвертного. Ты должен отдохнуть, Эрик. Вам предстоит серьезное дело, — в ее голосе промелькнуло сочувствие.

— А то я не знаю! — раздраженно откликнулся я.

Дидра обиженно поджала губы и развернулась, чтобы уйти, но я неожиданно спросил:

— Ты веришь в сны?

Отчего-то ночной кошмар не давал мне покоя и наполнял сердце смутной тревогой. Может быть, это предупреждение? Может быть, сегодня нам с Элем суждено умереть? Или одному из нас…

— Иногда это видения будущего, но чаще — лишь игра нашего воображения, — немного помолчав, серьезно ответила девушка. Украдкой взглянув на меня, она с любопытством спросила: — Редко можно встретить искреннюю дружбу между человеком и эльфом…

— Он мой побратим.

— Как вы познакомились?

— Долгая история, — уклончиво ответил я, не желая раскрывать душу перед незнакомкой.

— Понятно. Отдохни, — еще раз повторила девушка и, сочувственно улыбнувшись мне, вышла из комнаты.

Я постарался выкинуть из головы дурацкий сон и последовал совету Дидры. Мне показалось, я закрыл глаза лишь на секунду, но кто-то уже снова деловито тряс меня за плечо. Обычно я сплю чутко и просыпаюсь задолго до того, как кто-либо успевает приблизиться к моей постели на расстояние удара, но события последних дней заметно нарушили мое душевное равновесие, и я вдруг почувствовал, что начинаю превращаться в развалину. Нет, это не дело. Надо снова брать себя в руки.

— Пора? — я открыл глаза, и трясшая меня за плечо Дидра кивнула.

Я молча соскочил с кровати и принялся натягивать сапоги (в незнакомых местах я предпочитаю не раздеваться, поэтому и одеваться необходимости не было). Куртку на плечи — и я был готов действовать.

Проходя мимо окна, я бросил мимолетный взгляд на улицу. Низкие, свинцовые тучи укрывали небо, и распухший фиолетовый шар Эба, и маленькая желто-зеленая Ио, вечные спутники Вергилии в ее полете сквозь Суть, были скрыты от взгляда серым одеялом облаков. По древним преданиям Эб — это глаз Окса, а Ио — око Всемогущего, и когда небо скрывали тучи, это означало, что две могущественные силы вновь сошлись в извечной борьбе друг с другом. Ио появлялась на небе в полночь, а Эб к этому времени уже стоял в зените.

В пустом, просторном коридоре нас уже ждали. Я кивнул побратиму и перевел взгляд на неподвижно застывшего рядом Алориэля. Эльф был одет в точности так же, как при нашей последней встрече, должно быть, он даже не ложился спать. Еще бы! Наверное, переживает за успех своего дела.

— Ты готов, Изгой? — спросил Алориэль.

Я криво ухмыльнулся.

— Готов.

А что я еще мог ответить?

— Главное, не делайте глупостей, — настойчиво предупредил он. — Сделаете дело, вернетесь сюда, и я вас спрячу, пока шумиха не уляжется.

Ага. Конечно, спрячешь. Прямо в могилу. Но в слух я этого, конечно, не сказал.

— Хорошо, конечно, без проблем, — наигранно беззаботно пожал плечами я.

Мы покинули территорию эльфийского Анклава.

Втянув ноздрями свежий, чуть терпковатый ночной воздух улицы, я довольно улыбнулся, чувствуя, как ко мне мало-помалу возвращается прежняя уверенность. Мы сделаем это, мы победим. Тогда уже ни Орикс, ни Алориэль и никто другой не посмеет втягивать нас в свои игры.

И мои губы сами собой растянулись в хищной улыбке. Перехватив взгляд Эля, я кивнул ему. Брат кивнул мне в ответ, и мы быстро зашагали прочь от нашей временной тюрьмы-убежища.

— Эй! Подождите меня! — раздался рассерженный окрик из-за решетки ворот, и через несколько секунд нас догнала Дидра. Ее лицо было густо нарумянено, чтобы скрыть свойственную эльфам бледность, губы накрашены, а на голове красовался парик, так что девушку практически невозможно было отличать от человека. Она была одета в ту же черную одежду, что и давеча вечером, только еще накинула сверху плащ, под которым поблескивали шесть закрепленных на ремне метательных ножей.

— Забыли, что без меня вам к Ориксу не пройти? — возмущенно прошипела девушка, и, ткнув меня локтем в бок, пристроилась рядом.

Я безразлично пожал плечами.

— Я не сомневался, что ты где-то рядом.

Шпионишь за нами. Но этого я благоразумно добавлять не стал.

Дом, а вернее мини-крепость Орикса, находился в нескольких кварталах от эльфийского Анклава. В свое время он переехал туда из своей резиденции в Анклаве орков. Я слышал много разных версий, почему он отказался жить с сородичами, но общее мнение сходилось на том, что так было удобнее руководить преступным миром Лагарика.

Несмотря на то, что дом Орикса находился, в общем-то, неподалеку, наше продвижение значительно замедляли добросовестно охранявшие покой короля стражи, усиленно патрулирующие Королевский район города. А после дерзкого побега двух «знаменитых, неуловимых, непобедимых убийц» количество стражи было увеличено, по крайней мере, вдвое. Но особых проблем нам это не доставило. Дидра, в силу своей воровской профессии, двигалась практически бесшумно, умело перебегая из одной густой тени в другую и прячась в ней от взоров не в меру усердной стражи. Мы с Элем тоже умели не привлекать к себе внимания, так что у стен ориксвской крепости мы оказались к назначенному сроку.

Перед самым домом Дидра затормозила и, закусив губу, воровато оглянулась назад, словно проверяла, нет ли за нами слежки. Я инстинктивно проследил за направлением ее взгляда, но улица позади нас по-прежнему оставалась пуста.

— Держи, — пробормотала девушка и сунула мне в руку прохладный четырехгранный кристалл.

Я разжал ладонь и машинально взглянул на серебристо-серый кристалл. Дымчатое око. Не верится, что я и правда его держу. Тучи на мгновение разошлись, и на кристалл упал тускло-фиолетовый отблеск показавшегося Эба. Взглянув вверх, я усмехнулся. Значит, Окс на нашей стороне.

— А его силы точно хватит, чтобы защитить нас обоих? — с сомнением спросил я, взвешивая в руке кристалл.

— Хватит, — уверенно проговорил Эль и без дальнейших разговоров нацепил око мне на шею.

— Как его активировать? — спросил я, осторожно заправляя кристалл под одежду.

— Скажу внутри. Держи, — покопавшись в набедренной сумке, Дидра протянула мне небольшой продолговатый металлический цилиндр, поверхность которого украшала причудливая эльфийская резьба. — Коснешься им Орикса, и считай, дело сделано.

— Это же хорос? — спросил я, с любопытсвом вертя в руках эльфийскую штуковину.

Хорос — «сосуд», в котором дети леса запечатывают свою магию, чтобы ее мог использовать тот, кто не сведущ в колдовстве. Я много о них слышал, но видел вживую впервые.

— Да, — кивнула Дидра. — В нем заключен мощный магический заряд, который высвобождается при контакте с телом орка.

— Что?! — я выругался и поспешно сунул цилиндр в карман. — Дидра, ты с ума сошла?! А если бы я был без перчаток??!

— Не бойся, человеку это не повредит, — хлопнув меня по плечу, с усмешкой ответила девушка. — Работает только на орках. Ладно, идем.

Я нахмурился, но ничего не сказал. Похоже, Дидра не знает о том, что я тоже изгой.

— Там только один заряд?

— Да, так что используй с умом, — хмыкнула девушка.

Дом Орикса действительно был самой настоящей крепостью — массивный четырехугольник без всяких изысков и украшений, возведенный еще когда Лагарик только-только начинал строиться и сменивший с тех пор десятки хозяев. Внешняя часть дома представляла собой квадратное «кольцо», каменною «стеною» окружавшее внутренний двор. В этой части располагались комнаты приспешников Орикса, кладовые, оружейные и прочие служебные помещения. В центре двора возвышалась двухэтажная башня — «внутренняя часть» крепости, которую занимал сам Орикс.

— Ну, и куда дальше? — окинув взглядом каменную твердыню, со вздохом спросил я.

— Как куда? В ворота! — без колебаний ответила девушка и, совершенно не таясь, направилась к массивным деревянным своркам, перекрывавшим доступ внутрь крепости Орикса.

Дидра размахнулась и… невозмутимо заколотила в деревянную преграду. Я подскочил к девушке и схватил за ее руку.

— Ты с ума сошла?!

Но Дидра лишь поморщилась и вырвалась из моих пальцев.

— А может, ты рискнешь предположить, что я знаю, что делаю? — довольно нелюбезно осведомилась девушка и вновь принялась колотить в ворота.

Деревянная ставня, прикрывавшая сделанное на уровне глаз окошко, предусмотрительно забранное с внешней стороны решеткой, дрогнула и отвалилась внутрь. В образовавшемся отверстии показалась хмурая, заспанная рожа угрюмого орка. Окинув нашу компанию неприветливым взглядом, он широко зевнул и пробурчал:

— Чего вам?

Надо же, видимо бедолгага спал. А не преувеличены ли слухи о неуязвимости охраны Орикса? Хотя, если подумать, орк (даже заспанный) в силу одной своей физической природы был втрое сильнее любого человека, поэтому рядовому грабителю или убийце все равно было с ним не справиться.

Дидра прижалась губами чуть ли не к самой решетке и что-то шепнула охраннику, а затем просунула что-то между прутьев решетки. Орк немного помедлил, рассматривая полученную вещицу, но все же кивнул, и через некоторое время окошко снова оказалось закрыто деревянной ставней, зато внутри ворот что-то зашуршало, и одна из створок со скрежетом распахнулась.

Я нахмурился, мысленная делая зарубку расспросить Дидру о том, что сейчас произошло, как только представится возможность.

— Проходите. Орикс будет недоволен — он ждал вас вчера, — хмуро буркнул впустивший нас орк и почесал голову в районе рогов. Один из них был обломан почти у основания — видать, парню в свое время где-то крепко досталось.

Мы оказались в небольшом караульном помещении, где помимо впустившего нас стража у столов лениво развалилось еще с десяток орков. И все они смотрели на нас.

— Нас задержали обстоятельства, — поджав губы, сухо оборонила Дидра.

— Ну, у вас и компания… — протянул впустивший нас орк, пристально разглядывая нас с Элем. — А вы, случаем, не те самые хиттокири, что ухлопали княжеского сыночка?..

— Они самые, — многозначительно проговорила Дидра, на мой взгляд, несколько переигрывая. — Только не твое это дело, дубина пустоголовая. У тебя какой приказ?

Глаза орка опасно сощурились, на щеках заходили желваки.

Я поразился хладнокровию и выдержке нашей спутницы — вот так хамить здоровенному орку. Она вообще в своем уме?! Зато охрана теперь нас точно запомнит…

— Пропустить посланников с меткой, — наконец, нехотя процедил орк со сломанным рогом.

— Так чего ты ждешь? — уперев руки в боки, язвительно поинтересовалась Дидра.

— Идемте, — со злобным недовольством буркнул наш провожатый и скользнул в темный проем двери.

Интересно, а обыскивать нас не станут? Похоже, нет. Кому бы ни принадлежала эта метка, его посланники явно пользовались доверием. Впрочем, орки вообще отличались какой-то особенной врожденной безалаберностью, должно быть, потому что были самой сильной расой и считали, что им нечего опасаться…

Вздохнув, я последовал за охранником, невольно поежившись, когда увидел, что следом за Элем и Дидрой в коридор скользнули еще трое орков. Видимо так, на всякий случай, чтобы гости не баловались.

Комнаты, коридоры и переходы внешней части крепости сливались в какую-то непроходимую паутину и, если бы не проводник, мы бы давным-давно заблудились.

Нас провели в небольшую комнатку с забранным решеткой окном, выходящим во внутренний двор крепости, и сказали ждать Орикса здесь. По ухмыляющейся, явно довольной роже орка я понял, что ждать нам придется долго. Еще бы! Думаю, Орикс сейчас спит и видит десятый сон…

— Я свяжусь с Ориксом, — объявил наш проводник и вместе с остальными сопровождавшими нас оркам покинул комнату, конечно же, озаботившись запереть за собой дверь — а никак посланникам захочется побродить по крепости хозяина?

Когда шаги солдат стихли в отдалении коридора, я кивнул побратиму на дверь и, схватив Дидру за плечо, резко развернул ее к себе лицом.

— Что ты дала охраннику? — угрожающе прошипел я.

Эль приник ухом к двери, настороженно прислушиваясь к царившей в коридоре тишине — не раздадутся ли шаги возвращающихся орков?

— Какая разница? — раздраженно прошипела Дидра, пытаясь вырваться, но я ей не позволил.

— Что ты дала охраннику? — настойчиво повторил я, еще крепче стискивая пальцы.

— Ай-ай, больно же! — гневно зашипела девушка. — Ладно-ладно, я скажу! Кусочек кожи с печатью Черепа!

— Черепа? — переспросил я, чуть-чуть ослабляя хватку.

— Кана, — пояснила Дидра. — В переводе с орочьего значит «череп». Это шишка в империи орков.

— Эта кожа — пропуск?

— Да!

— Откуда он у Алориэля?

— Шпионы моего отца сумели… уговорить настоящих посланников поделиться этой штуковиной. Ты удовлетворен?

Я молча отпустил плечо девушки, стараясь не думать о тех способах, какими эльфы обычно «уговаривали» своих жертв поделиться необходимой им информацией.

— Дурак, — буркнула Дидра, потирая руку, и отвернулась.

Впрочем, обиженное выражение очень быстро исчезло с ее лица, сменившись сосредоточенным. Подскочив к окну, она вытащила из кармана небольшой пузырек, в крышку которого была вделана кисточка, и принялась проворно обмазывать по периметру закрывавшую окно решетку.

— Если хотите выбраться отсюда живыми, хватит терять время. Первый охранный рубеж мы миновали. Теперь вам нужно спуститься во внутренний двор и попасть в башню. Советую поторопиться — вам надо перехватить Орикса до того, как он ее покинет.

Металл решетки, там, где Дидра намазала его своим зельем, зашипел и начал покрываться пузырями.

— Полагаю, наш проводник отправился будить своего хозяина? — спросил Эль, отходя от двери.

Но Дидра отрицательно качнула головой.

— Нет. Я же говорила: Орикс никого не допускает во внутреннюю башню. Зато он озаботился оснастить свой дом магическими переговорниками[23]. Я специально нахамила этому орку. Теперь он не сразу свяжется с Ориксом, чтобы заставить нас подождать, эдакая мелкая месть. Эрик, решетка…

— С чего взяла? — скептически поинтересовался я, приблизившись к окну.

Схватившись за прутья, я поднатужился и дернул изо всех сил. В прочем, это было даже излишним — проплавленная магическим зельем решетка с легкостью выломалась, и я аккуратно опустил ее на пол у окна.

— Папочка собрал информацию обо всех ключевых фигурах плана. Но даже если и нет, пока орк вернется в караульное помещение, пока чары камней разбудят Орикса, минут десять у вас точно есть.

Я выглянул наружу, стараясь не касаться оплавленных краев решетки. Из окна была хорошо видна башня Орикса. В здании не светилось ни одного огня — значит, орк еще спал сладким сном.

— Не бойся, зелье действует только на металл, — прокомментировала девушка.

— Как попасть в башню?

— Во-о-он то окно, — Дидра вытянула палец и указала на одно из окон первого этажа. Оно не заперто, там сломан замок.

Откуда она знала про сломанный замок, я спрашивать не стал — Алориэль продумал все до мелочей. А значит, с такой же тщательностью он распланировал и как прикончить нас с побратимом. Оставалось только надеяться, что эти загадочные друзья Эля из сопротивления сумеют нам помочь…

— А ты? — я посмотрел на девушку.

— Я буду ждать вас здесь.

— А не боишься, что орки тебя схватят?

— Если вы сделаете все правильно, орки не узнают о том, что Орикс мертв еще пару оборотов. Они, знаешь ли, ребята не из торопливых и раньше чесаться не начнут. А теперь быстрее, у вас мало времени!.. Я активирую око.

Дидра стремительно шагнула ко мне и, накрыв магический амулет ладонью, произнесла активирующее его заклинание.

Я снял с пояса магические кошки и закрепил их под окном с внешней стороны стены. Мы с Элем проворно скользнули вниз по веревке, а когда до земли оставалось совсем не много, я протянул вверх ладонь, ухватившись за ногу Эля, чтобы распространить на него действие амулета, и мы спрыгнули.

Оказавшись на земле, я сжал свободной рукой предплечье побратима, отпуская его ногу, и мы помчались вперед, стараясь держаться поближе к земле. Орки прекрасно видели в темноте, но Орикс держал всю охрану во внешнем кольце крепости, всецело доверив охрану башни магическим ловушкам, и за двором никто не следил.

Ночь мягко приняла нас в свои объятия. Две серые тени, невидимые в ночной мгле, но рожденные и укрытые ею, скользили к приземистой двухэтажной башне в центре двора.

Амулет на груди начал едва заметно нагреваться — в дело пошли высвобождаемые им чары. Для скольких же ловушек он сделал нас невидимыми? Жаль только, что использовать око можно было всего один раз. Надеюсь, нам хватит его магии на дорогу в оба конца, иначе мы никогда отсюда не выберемся.

Добежав до башни, мы прижались спинами к ее прохладной каменной кладке и несколько мгновений переводили дух. Успокоив бешено колотящееся сердце, я посмотрел на Эля и, получив его одобрительный кивок, двинулся к указанному Дидрой окну.

Если изгойка не соврала — нам сюда. Приподнявшись на цыпочки, я осторожно заглянул в окно, пытаясь разглядеть что-нибудь в царящей в комнате темноте, рядом со мной присел на корточки Эль.

— Ну что? — шепнул эльф, с напряженным вниманием глядя на меня снизу вверх.

Благодаря иному строению глаз днем эльфы видели намного лучше людей. Их мир был четче и богаче оттенками, но в темноте дети леса видели так же плохо, как люди.

— Не знаю, кажется, никого, — немного помедлив, откликнулся я, и, набрав в грудь побольше воздуха, решительно толкнул черную деревянную раму окна.

На какую-то долю секунды мне показалось, что оно заперто, и мы не сможем проникнуть внутрь, но уже через миг тяжелая рама, подчиняясь моему усилию, плавно скользнула вперед, открывая нам путь в самое сердце цитадели Орикса.

Интересно, неужели он настолько безответственен, что оставил без охраны такой простой путь проникновения в дом?

И, словно бы в ответ на мои мысли, как только мы переступили какую-то невидимую черту на подоконнике, на меня волною обрушилась боль.

Казалось, амулет вспыхнул и магическим клеймом врезался в мою кожу, выжигая мясо и плавя кости. Я открывал и закрывал рот, как вытащенная на берег рыба. Боль была до того нестерпимой, что, казалось, сознание сейчас покинет меня.

Я принялся отчаянно рвать и скрести на груди одежду, в тщетных попытках выцарапать причинявший боль артефакт. Эль тихонько выругался и схватил меня за руки, не давая сбросить с себя амулет. Через неторное время боль начала медленно отступать.

Переведя дыхание, я на мгновение прикрыл глаза, думая том, что я едва нас не погубил — если бы боль стала чуточку сильнее, я бы скинул с себя амулет, и даже Эль не смог бы меня удержать. А тогда неизвестно, какие еще напасти на нас бы обрушились.

Кое-как расшнуровав куртку, я сунул руку под рубашку и осторожно ощупал ладонью грудь. Я ожидал обнаружить там ужасный, уродливый ожог, но нет — кожа была цела, а амулет все так же спокойно висел у меня на шее.

— Охранное заклинание, — перехватив мой взгляд, одними губами прошептал Эль, и я согласно кивнул.

Мы двинулись дальше. Несмотря на то, что тучи давно рассеялись, в комнатах башни царила тьма. Не темнота, а именно тьма. Угольно черная, будто ласкающая взгляд своей бархатной мягкостью, приглашающая прилечь, закрыть глаза и отдаться на волю струящегося потока сна, готового унести уставшее сознание в тихую гавань Тьмы, где душа и разум успокоятся на веки…

— Эрик! Эрик, очнись! — донесся до меня горячий шепот Эля.

Зачем он меня будит?! Ведь так хочется спать! Я наугад отмахнулся от побратима и, кажется, заехал ему по носу. По крайней мере, назойливый эльф прекратил меня трясти и отпрянул куда-то во тьму. Сначала я услышал тихую ругань, по-моему, что-то на эльфийском, а потом кто ударил меня несколько раз по щекам. Всякая сонливость мгновенно пропала, и я резко сел.

Оглядевшись, я понял, что сижу на полу посреди просторно холла. Все вокруг было залито бледно фиолетовым светом Эба. Побери мои кости Окс! Мы же в доме Орикса! Я поспешно вскочил на ноги, ошалело тряся головой и стараясь избавиться от остатков чуждой ворожбы. Похоже, амулет Дидры защищал все-таки не от всех чар. Либо в основе этих заклятий лежала не природная магия… Я тяжело сглотнул, стараясь изгнать из головы мгновенно вспыхнувшие в ней кошмарные рассказы о черной ворожбе некромагов. Как говорится — не поминай лиха… особенно, когда оно рядом.

Перехватив неодобрительный взгляд пылавших в полумраке темно синих глаз Эля, я ухватился за его протянутую руку, и мы двинулись к спиральной лестнице, свившей свои кольца-ступени в углу комнаты. Хорошо еще, что побратим не вляпался ни в какую ловушку, когда я потерял сознание и отпустил его руку.

Да, Орикс не доверял даже своим ближайшим сподвижникам, зато его дом надежно защищала магия. Но на всякое заклятие найдутся еще более сильные чары, а тогда все-таки стоит иметь под рукой хотя бы парочку верных солдат. Но Орикс сделал свой выбор, и сейчас ему предстояло за него заплатить.

— Помнишь, какое сильное заклятие защищало окно? Я думаю, на двери Ориксовой спальни может быть что-нибудь похуже, — тихо прошептал побратим.

— А мы и не будем туда соваться, — хищно усмехнулся в ответ я.

Эль одарил меня вопросительным взглядом, но ничего спрашивать не стал — когда будет надо, я сам все расскажу.

Если бы не задание, в доме Орикса было бы на что посмотреть. Повсюду вперемешку стояла роскошная мебель из самых дорогих сортов дерева, но при этом из совершенно разных гарнитуров. В стенных нишах стояли разномастные статуи — мраморные, бронзовые, золотые, бюсты, полуфигуры, группы, на стенах висели гобелены и картины в тяжелых золоченых рамках. Но все вместе эти произведения искусства навевали на мысль скорее о сокровищнице, чем о жилом доме, потому что единственным, что их объединяло была лишь их несомненная ценность. Что ж, это было вполне в орочьем духе — если ты богат, ты обязан это показать. И если эльфы с их утонченным вкусом и даже в какой-то степени люди стремились к изысканному, гармоничному стилю, то по меркам орков чем вещь дороже, тем лучше, а подходит она к интерьеру или нет совершенно не важно.

Мы бесшумного поднялись наверх. Коридор второго этажа был когда-то выложен драгоценными мраморными плитами ручной работы, но сейчас на многих из них виднелись сколы и глубокие царапины явно от ударов меча. Да уж, орки положительно не умеют ценить прекрасное…

А вот и заветная дверь — двустворчатая, темная преграда, наверняка защищенная каким-нибудь особо изощренным убийственным заклятием, перекрывала путь в спальню хозяина крепости. Перед нею лежал истоптанный грязными следами коврик из некогда белого меха зила. Такому было скорее место в спальне у кровати, а не у дверей, где об него вытирали ноги.

Алориэль не обманул и действительно снабдил нас оружием, которое могло помочь нам справиться с Ориксом. Но применить его мы могли только оказавшись к нему вплотную, что несло в себе немалую опасность, если учесть, что нам предстояло иметь дело со злым, матерым орком. А если вспомнить, что любой орк в несколько раз сильнее среднего человека или эльфа, это значило, что мы были практически беззащитны перед Ориксом. А значит, для того, чтобы наше «мероприятие» окончилось успехом, нам необходимо было застать Орикса врасплох.

Наверное, это был один из тех немногих случаев, когда я мог обрадоваться своему не вполне человеческому происхождению — текущая в моих венах кровь полу-орка могла хоть немного уровнять наши шансы в драке с Ориксом.

— Что ты собираешься делать? — едва слышно спросил Эль, нервно теребя завязку ремня, удерживавшего у его бедра короткий эльфийский кинжал с кривым лезвием.

— Орикс собирается на встречу с посланниками Кана, да? Вот мы его и встретим, — угрожающе усмехнулся я. — Устроим Ориксу сюрприз.

Подав Элю знак, я затаился возле стены рядом с одной створкой двери, а мой побратим — рядом со второй. Опустившись на корточки, я схватился за один конец коврика, Эль — за второй. Если Орикс окажется на полу, мы сможем использовать хорос Алориэля.

Пару минут спустя по ту сторону двери послышались чьи-то тяжелые, уверенные шаги. Я напрягся и буквально кожей ощутил, как на противоположной стороне коридора неподвижно застыл мой побратим. Подчиняясь мощному рывку, обе створки стремительно распахнулись внутрь, и на пороге ярко освещенной комнаты возникла фигура Орикса.

Он был здоровенным даже для орка. Высокий, выше меня, наверное, головы на две, и настолько же шире в плечах, массивный, в кольчужной орочьей рубашке[24], с тяжелым мечом на боку и жестким выражением на хмурой физиономии, он был действительно опасным противником.

Когда Орикс двинулся вперед, мы с Элем одним хорошо отрепетированным движением выдернули коврик у него из-под ног.

Но к нашему ужасу орк вместо того, чтобы со всей силы грохнуться на пол, стремительно подпрыгнул, разворачиваясь в воздухе, и выхватил меч. Едва ноги Орикса коснулись пола, как он зарычал и бросился на меня. При этом орк опрометчиво подставил спину притаившемуся сзади Элю.

Времени удивляться не было. Сталь встретилась со сталью — я едва успел подставить Элеруаль под тяжелый удар меча орка, который почему-то не раскололся от соприкосновения с вечной кромкой моего кинжала, как положено было всякому обыкновенному металлу.

Сила орочьего удара была такова, что у меня затрещали кости — если бы не вечная кромка, Орикс разрубил бы меня пополам. Вскрикнув от неожиданности и боли, я отступил на несколько шагов назад и врезался спиною в стену, Элеруаль выпал у меня из рук. Орк снова коротко замахнулся.

От верной гибели меня спас Эль — Ориксу пришлось поспешно отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать удара кривого кинжала эльфа. Да уж, два юнца против опытного воина — не самое лучшее соотношение, но на другое нам рассчитывать не приходилось. Оставалось только надеться, что полученные у мастера Даринала уроки и изнурительные ежедневные тренировки не прошли для меня даром.

Теперь мы с Элем стояли плечом к плечу, а Орикс, оскалив клыки и тихонько рыча, застыл на полусогнутых ногах перед нами. Эль стал отступать влево, стараясь обойти орка с бока и снова ударить ему в спину, но Орикс не дал моему побратиму такой возможности и, замахнувшись мечом, кинулся на него. В руках у Эля был кинжал из обычной стали, и он, не выдержав соприкосновения с зачарованным мечом орка, разлетелся тысячей металлических осколков. Клинок Орикса ушел глубоко в плечо моего названного брата, пронзил его насквозь и застрял в стене. Чем я тут же и воспользовался. Вернее, попытался воспользоваться — я подскочил к орку с боку и, выхватив из кармана хорос, попытался прижать его к незащищенной шее орка.

Но Орикс меня опередил, резко выбросив назад и вверх ногу. Удар пришелся мне в грудь, и я снова врезался в стену. Хорос вылетел у меня из руки и с глухим металлическим стуком покатился по мраморному полу коридора.

Благодаря невероятной силе Орикса его удар получился настолько мощным, что на какое-то мгновение я потерял сознание. Наверное, если бы не мои полу орочьи кости, он бы переломал мне ребра. К моему счастью, я почти тут же пришел в себя, иначе мне пришлось бы раньше времени отправиться с визитом в Долину света — лишившись меча, Орикс схватил с ближайшего постамента массивную хрустальную вазу и метнул ее мне в голову.

Одним лишь чудом разминувшись с тяжеленным снарядом, я перекатился на середину коридора, прямо под ноги Ориксу, и успел заметить, как Эль с искаженным от боли лицом рванулся вперед, пытаясь освободиться от пришпилившего его к стене меча. С противным скрежетом заговоренное оружие вышло из камня, и эльф по инерции повалился вперед, прямо на орка.

Орикс, занятый мною, не ожидал такой прыти от раненого эльфа и инстинктивно отшатнулся назад, уклоняясь от падающего на него тела, но споткнулся об меня и рухнул на пол, чем я тут же и воспользовался. Оседлав орка сверху, я, для начала, размахнулся и крепко заехал ему кулаком по физиономии, а потом принялся его душить.

Орк, оскалив зубы и приоткрыв рот, схватил меня за руки и начал неуклонно разжимать сдавливавшую его горло хватку. Я видел глаза Орикса. Они горели яростью, но в них не было ни капли удивления — как будто глава убийц знал, что мы придем за его жизнью.

— Эль, хорос! — отчаянно крикнул я и, не найдя ничего лучшего, с размаху ударил орка головой в нос. И тут же об этом пожалел. В отличие от человеческих костей, кости орков были не в пример крепче и надежней, и так просто сломать их было нельзя. Но и я был не вполне человеком, так что мой удар все же принес некоторый результат — на несколько мгновений он ошеломил Орикса, так что мне удалось вырвать руки из его цепкой хватки и отпрянуть от него.

Впрочем, здоровенный орк оказался на ногах практически в то же мгновение что и я.

Краем глаза я увидел, как Эль, превозмогая боль, бросился к валявшемуся возле стены магическому цилиндру. Подхватив его, он опрометью кинулся назад, и наша тройка снова застыла друг напротив друга — Эль, сжавший в ладони холодный цилиндр хороса, я, стиснувший кулаки и с ненавистью прожигавший врага взглядом, и Орикс, вытащивший из-за пояса кинжал и с пренебрежительной улыбкой скалящий в нашу сторону зубы.

— Ну ладно, поиграли и хватит, — усмехнувшись, проговорил вдруг он и вытер свободной рукой стекавшую из уголка рта кровь — след моего удара. — А за разминку спасибо.

Лицо орка расслабилось, словно владевшая им мгновение назад ярость просто испарилась.

— Ты подставил нас!!! — полностью потеряв над собой контроль, вне себя от ярости заорал я. Нет, мы не могли, не могли, просто не могли проиграть!..

— Давай, еще расплачься, мальчик! — искренне расхохотался Орикс.

Я взвыл от бешенства и с кулаками бросился на орка.

— Эрик, стой! — закричал мне вслед Эль, но было поздно.

Тут-то бы мне и пришел конец — Ориксу достаточно было одного удара, но орк не стал пускать кинжал в ход. Вместо этого он слегка пригнулся и нанес мощный, быстрый удар мне в живот.

Я задохнулся и сложился пополам от боли, прижав руки к животу.

— Ну что, успокоился? — хладнокровно спросил орк, склонив голову на бок и с интересом наблюдая за тем, как я корчусь.

Подскочивший ко мне Эль оттащил меня подальше от Орикса, сверля орка ненавидящим взглядом горевших синим пламенем глаз.

Орикс был чудовищно силен, нам ни за что не удастся его одолеть, даже с помощью хороса…

В душе разрасталось отчаяние, смешанное пополам с яростью и злобой. Орикс подставил нас, и мы ничего не можем с этим поделать. Элеруаль лежал у стены, прямо посредине разделявшего нас с орком расстояния. Если я брошусь вперед и сделаю быстрый перекат, я верну себе оружие, но что толку? Орк сильнее нас в несколько раз, и он полностью контролирует ситуацию. Ему даже не нужна подмога.

— Хотели меня убить? — с кривой усмешкой глумливо поинтересовался он, поигрывая зажатым в руке кинжалом. — Что, поверили в те сплетен, что гуляют о вас по городу? Я знал, что рано или поздно Алориэль кого-нибудь ко мне подошлет. Но чтобы вас…

Я вздрогнул от неожиданности, разом позабыв про боль.

— Откуда ты знаешь?..

— А кто еще кроме него мог дать вам эту штуковину? — Орикс кивнул на зажатый в ладони Эля хорос. — Как вы прошли через ловушки?

— Дымчатое око, — ответил я, не видя смысла это скрывать.

— Что это? — нахмурился орк, сверля меня подозрительным взглядом. — Опять эльфийская магия, побери ее Окс?

— Ну почти, — буркнул я, не желая вдаваться в подробности. Ему стоило бы побольше разузнать о магической защите, прежде чем всецело полагаться на свои ловушки.

Прищурив глаза, Орикс раздельно и, кажется, даже с удовольствием, протянул:

— Ваша жизнь гав-вно, ребятки, и я не дам за нее и паршивого медяка! Думаете, Алориэль оставит вас в живых, даже если вы меня убьете?

— Мы не идиоты, — подавив волну раздражения и гнева, заставил себя спокойно ответить я. — Конечно, он захочет нас убрать.

— И несмотря на это, вы все равно пришли сюда? — приподняв брови, насмешливо поинтересовался орк.

— Это долг чести, — стиснув зубы, с достоинством ответил Эль, на что Орикс лишь фыркнул.

— Поверь, эльф, истинная честь заключается вовсе не в том, чтобы держать слово, данное собственному палачу. Вы проиграли, и у вас есть только два выхода: умереть прямо здесь и сейчас или… уйти, — и орк ткнул когтистым пальцем в сторону лестницы.

Я удивленно моргнул, решив, что ослышался.

— Что? Ты хочешь нас отпустить? — недоверчиво переспросил я, обменившись недоуменным взглядом с побратимом.

Я ожидал чего угодно, только не этого.

— Да, — просто ответил Орикс. — Но!.. — и он многозначительно воздел вверх указательный палец. Ага, вот и подвох. А как же без этого? — …что, если я дам тебе причину мне помочь?

— Всемогущий поможет! — злобно сощурившись, буркнул я, догадываясь, что именно попросит Орикс.

Орк рассмеялся и с наигранной строгостью погрозил мне когтистым пальцем.

— Ты никогда не задумывался, почему я подставил именно вас?

— Первыми под руку подвернулись, — с наигранным безразличием процедил я.

Побери тебя Окс, конечно, думал! Но признавать это не собирался из вороженного упрямства.

— Не совсем. Ты же умный парень, Изгой. Я давно тебя знаю. И мне правда жаль, что все так получилось.

Ага, жаль ему, конечно. Орки в принципе не способны испытывать это чувство. Неужели Орикс всерьез верил, что я куплюсь на эту чушь?

Прочитав отразившиеся на моем лице чувства, Орикс негромко рассмеялся и вновь добродушно погрозил мне пальцем.

— Чего ты хочешь? — посмотрев прямо в глаза орка, напрямик спросил я. — Чтобы мы убили Алориэля?

— Что? Конечно, нет! — орк поморщился, как от зубной боли. — Вам до него сейчас не добраться. Сунетесь в Анклав, и вы трупы. Нет-нет, вам надо убираться из Лагарика и как можно скорее.

— Тогда чего? — сбито с толку переспросил я.

— С Алориэлем я справлюсь сам. Но я действительно хочу, чтобы вы кое-кого для меня убили. И мне даже не придется вас об этом просить. По-крайней мере, тебя, Изгой.

— Кого? — я принялся судорожно рыться в памяти, перебирая имена своих врагов. Таких было много, но смертельных — никого. Если не считать самого Орикса…

Орк негромко рассмеялся.

— Можешь считать меня старым сентиментальным дураком, — заговорил он, — но, раз уж я втянул вас во все это дерьмо, вы хотя бы заслуживаете узнать, во что вляпались. Я не знаю, что тебе известно об истинных мотивах убийства принца Альвильона…

— Я знаю достаточно! — перебил его я, вызывающе вздернув подбородок.

— Как скажешь, — не стал спорить Орикс и, плутовато улыбнувшись, добавил: — Но, наверное, вся твоя информация исходит от Алориэля, да?

— Нет, мне рассказал Эль, — машинально признался я и тут же пожалел о сказанном — откинув голову назад, орк раскатисто рассмеялся. Отерев выступившие на глазах слезы, он со стоном перевел дыхание и иронически протянул:

— По-твоему, это не одно и то же? Можешь не сомневаться, Алориэль тщательно следил за тем, что позволить узнать твоему приятелю.

— Это не правда! — вскинув голову, злобно сощурился Эль. — В Анклаве у меня есть… друзья.

— Может быть, — равнодушно пожал плечами орк. — Ладно, позвольте я перейду к главному. Итак. Убит сын эльфийского князя. Но убит не просто так, а якобы по заказу архижреца, давно славившегося своей нелюбовью ко всем не-людям. Но чтобы обвинить в гибели Альвильона Вартака, нужны улики. И тут на сцене появляетесь вы — «крутые» хиттокири, пойманные на месте преступления. В умелых руках королевских палачей вы сдаете своего нанимателя, и дверца клетки за Вартаком захлопывается. Теперь от наемников нужно спешно избавиться, чтобы они не попали в руки эльфийских кало, которые наверняка сумеют вытянуть из них НАСТОЯЩУЮ правду. Но позволить казнить вас властям ни в коем случае нельзя, догадываешься почему, Изгой?

— Потому что вы хотите развязать войну, — обжегши Орикса взглядом, с ненавистью прошептал я.

Орк одобрительно кивнул и усмехнулся.

— А ты умнее, чем кажешься, Изгой. Ведь если убийцы будут наказаны, у короля появится шанс уладить дело с Эвилендом миром. Поэтому убийцы должны сбежать… И они сбегают, да как! С помощью запрещенного наркотика бесерина, о котором ничего не было слышно в Лагарике уже несколько лет! Анклавы на ушах, стража лютуют, князь пригрозил выйти из Договора…

— Подожди… — с расширившимися от внезапно озарения глазами пробормотал я. — Так получается… Алориэль с самого начала планировал помочь нам бежать?

И в Подземелье Ужасов, Дидра оказалась вовсе не случайно…

Орикс снова с усмешкой кивнул.

— Алориэль спас вас от стражей короля, потому что для того, чтобы развязать войну между Лагароном и Эвилендом, убийцы князя должны были исчезнуть безнаказанными. По крайней мере, официально безнаказанными. Алориэлю следовало убить вас, как только вы попали к нему в руки. Но он решил и рыбку съесть, и на трон сесть: и выполнить задание, и избавиться от меня. Алориэль сыграл на долге чести твоего эльфа. Он думал, что ничем не рискует — либо я вас прикончу, либо вы меня, и тогда он сам позаботился бы о вашем молчании.

— В любом случае, мы бы тихо отправились в Бездну… — угрюмо пробормотал я.

— В точку! — щелкнул пальцами Орикс. — Сначала, сгоряча, я чуть так и не сделал, но потом я решил, что живыми вы будете мне полезнее, раз уж вы все равно оказались по уши втянутыми в это дело.

— Хватит! — рявкнул я вне себя от гнева. — Я больше не буду разменной фишкой в вашей игре! Слышишь, Орикс, я в ваши игры больше не играю!..

Мое лицо налилось кровью, на виске, в такт биению сердца, пульсировала жилка.

— Не горячись, Изгой, а лучше выслушай меня до конца, — негромко предложил Орикс. Прозвучавшее в его голосе спокойствие подействовало на меня, как ушат холодной воды — гнев испарился, кулаки сами собой разжались, и я бессильно махнул рукой.

— Так-то лучше, — с едва заметной улыбкой кивнул Орикс. — Я знал, что Алориэль перехватил направлявшихся ко мне гонцов Кана, — орк стиснул кулаки и оскалил зубы. — Этот эльф, это паршивое отродье Бездны, решил меня кинуть!

— Кинуть? — эхом откликнулся я, силясь сложить вместе детали головоломки.

Орикс вздохнул и постарался взять себя в руки.

— А ты разве еще ничего не понял?.. — с иронией поинтересовался он.

— Мы действовали сообща! — нетерпеливо взмахнув здоровенным кулачищем, воскликнул Орикс.

— О… — глубокомысленно протянул я. — Так значит, вот кто стоит за всем этим заговором. Ваша сладкая парочка?

— Не совсем, — орк замолчал и несколько мгновений напряженно размышлял, словно прикидывал, что стоит мне рассказывать, а о чем лучше умолчать. — Как ты думаешь, зачем Алориэлю убивать меня?

— Потому что в последнее время ты слишком обнаглел, Орикс, и стал лезть не в свои дела. А в нашем мире это чревато расплатой. По крайней мере, он мне так сказал, — буркнул я.

— Но, я надеюсь, в свете услышанного ты больше так не думаешь? Все гораздо сложнее, Изгой, чем кажется на первый взгляд. Ты себе даже не представляешь, какие силы приведены тут в движение…

— Так просвети меня или убирайся в Темную бездну! — потеряв терпение, предложил я.

— Инициатор этого, как ты выразился, заговора, вовсе не я, и даже не Алориэль. Убийство эльфийского младшего князя Альвильона, и все остальные загадочные смерти, произошедшие в последнее время в Лагароне, Эвиленде и Дахароне — все это звенья одной цепи, выковал которую некий Кан.

— Кто такой Кан? — без особого интереса спросил я.

— Вооот! А теперь мы переходим к самому важному! — воздел к потолку когтистый палец Орикс. — Но лучше обо всем по порядку. Позволь мне сделать небольшое отступление, дабы ты смог увидеть картину в целом, а не собирать ее по кусочкам, которые накидали тебе твой побратим и Алориэль. Итак. Заключенный сто лет назад Договор стремительно трещит по швам. Король, князь и император орков делают все, что в их силах, чтобы предотвратить новую войну. Но наши народы слишком разные, и недовольство зреет, любовно взращиваемое такими ярыми противниками Договора, как архижрец Вартак. Подобные «Вартаки» есть среди всех рас, и они старательно подогревают народ. Но куда опаснее те, кто затаился в тени и кто хочет воспользоваться сложившейся ситуацией в собственных целях. И один из них — это первый советник императора Дахарона Кан. Он, с нашей с Алориэлем помощью, подготовил ряд операций, которые должны подорвать доверие между тремя нашими народами, и в итоге заставить их правителей выйти из Договора. Одним из таких дел было убийство Альвильона. Все, от начала до конца, было подстроено руками доверенных лиц Кана.

— То есть тебя и Алориэля, — уточнил я.

Орикс кивнул.

— В том числе. Видишь, как много ты уже знаешь. У каждого из нас была своя роль в этом плане. Я должен был найти тех, на кого можно будет повесить это убийство, а Алориэль — обеспечить им побег. У Черепа есть приспешник и среди людей короля. Я не знаю, кто это, но именно он должен был устроить так, чтобы принц Альвильон отправился в Долину Света, а найденные мною «убийцы» указали на архижреца. Это убийство преследовало две цели. Во-первых, после устранения Альвильона Алориэль стал фактическим главой Анклава эльфов и приобрел еще больше власти, а значит, теперь у него полностью развязаны руки. Во-вторых, было положено начало раскола между эльфами и людьми.

— Неужели вы думаете, что наши народы так легко поссорить? — с сомнением поинтересовался я.

— Изгой, до того, как появился Договор, наши народы воевали между собой почти три века, на фоне этого столетний мир уже не кажется таким уж прочным… Но речь не об этом. Не так давно у нас с Алориэлем возникли некоторые… разногласия. Видишь ли, мы оба понимаем, что теперь, когда большая часть дела сделана, завершить все дела Кана в Лагароне легко может любой из нас. Так что, пока жив Алориэль, я, как ни крути, выхожу лишним. И наоборот. Поэтому, чтобы обезопасить себя, Алориэль решил меня убрать.

— И какова цель всех этих заговоров? — у меня уже голова шла кругом от обилия полученной информации, но я чувствовал, что ДОЛЖЕН разобраться во всем до конца. Так я хотя бы пойму, в какую игру нас втянули.

— Мы готовим войну. Войну всех против всех. Войну, во время которой мир утонет в крови. Дахарон, Эвиленд, Лагарон… Мы хотим объединить весь Юг. И один из нас троих, если наш план удастся, станет во главе этого нового мира, подмяв или попросту уничтожив остальных. Пока что больше всех шансов на это у Кана, именно он — главный кукловод. Об Алориэле я позабочусь сам. А вот вы… вы поможете мне избавиться от Кана.

Я едва не поперхнулся.

— С чего мне тебе помогать? Думаешь, мне есть какое-то дело до этого оксовского мира? Я изгой! Этот мир меня проклял и отправил в помойку! Да пусть он сгорит дола!

— Хм… — с деланным равнодушием протянул Орикс. — А я думал, ты будешь больше заинтересован в том, чтобы избавиться от дар[25] Кана…

— С чего это? Я вообще во второй раз в жизни слышу это имя!..

Орикс склонил голову на бок и хитро прищурился.

— Изгой, как давно я тебя знаю? — вместо ответа негромко спросил орк, и в его глазах появилось какое-то странное выражение.

— Не помню. Года три, — отвернувшись в сторону, буркнул я.

— Да-да-да, примерно тогда мне на глаза впервые и попался голодный, самоуверенный юнец, мечтающий вырасти и стать хиттокири, — с жестокой улыбкой кивнул орк. — И разве я не исполнил твоего желания? Правда, несколько не так, как ты того желал. Кого ни спроси, сейчас в Лагарике нет убийц известнее вас с Элем…

— И что?

— Все эти три года я давал тебе небольшие задания, чтобы глупый, наглый мальчишка не умер с голоду… раньше, чем он мог оказаться мне полезным. А один раз я даже выручил тебя из тюрьмы!..

— И что? — подозрительно сощурившись, угрожающе протянул я. Я поразился, как ловко Орикс вывернул наизнанку историю нашего знакомства.

— А тебе никогда не приходило в голову, почему я все это время терпел твои человеческие выходки, вместо того, чтобы давным-давно вспороть тебе брюхо?

— Я не человек, а изгой! — вскинув голову, озлобленно буркнул я, сверла Орикса грозным взглядом.

— Вот именно, вот и-мен-но, — покачиваясь на пятках, глубокомысленно протянул орк. — А тебе никогда не приходило в голову, что я знаю о тебе чуточку больше, чем ты думаешь?

— И что?! Что ты хочешь этим сказать? — теряя контроль, гневно заорал я, лишь немыслимым усилием воли удерживая себя от того, чтобы ни кинуться на орка с кулаками.

— О да, — иронично протянул Орикс. — Я вижу, вспыльчивость — это у тебя наследственное…

— Что?.. — только и сумел вымолвить я, непонимающе уставившись на орка. Гнев разом угас, и я почувствовал, как сильнее забилось мое сердце. — Что ты сказал?..

Орикс усмехнулся, сверкнув двумя рядами острых, чуть сероватых зубов.

— Изгой, Кан — твой отец.

Воздухом разом ушел из моих легких. Я открыл рот и схватился руками за живот, словно Орикс вогнал мне туда полмилиузла[26] закаленной стали. ТАКОГО я не ожидал. Орк, изнасиловавший когда-то мою мать, орк из-за которого я вынужден был всю жизнь носить клеймо изгоя…

Я ненавидел его за ту боль, что он причинил мне и моей матери. Ненавидел за то, что я родился. Родился для того, чтобы подвергнуться гонениям и мукам, утонуть в злобе и ненависти этого равнодушного мира.

Я ненавидел его, но никогда не знал, кто он такой. А теперь я мог отомстить! Если Орикс не соврал…

— Откуда ты знаешь? — выпалил я, сверля его горящим недоверием взглядом.

— Я знаю Кана давно, еще с тех самых пор, как он возглавлял Анклав тут, в Лагарике, — пожав плечами, ответил Орикс. — Так вышло, что я был в курсе его, э… истории, — было видно, что орк очень тщательно выбирает слова, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. — И ты очень похож на своего отца. Ты даже не представляешь себе, насколько.

Я молчал, не в силах ничего ему ответить.

— Эрик, — видя мое состояние, поспешил добавить орк. — Ты сможешь отомстить! Как давно ты об этом мечтал? Я дам тебе денег, оружие, все, что тебе будет нужно! Даже помогу покинуть город…

Я прерывисто вздохнул. Впервые в жизни Орикс назвал меня по имени. До сих пор он так старательно избегал этого делать, что я думал, что он его попросту не знает.

Я закусил губу и опустил голову. Орикс рассчитал все верно. Я ненавидел своего отца, и он был прекрасно об этом осведомлен. Орк знал, что если я узнаю его имя, я не остановлюсь ни перед чем, пока собственноручно не перережу глотку этому грязному порождению Окса. А сам Орикс останется при этом чистеньким.

Череп должен был заплатить за мое детство, отравленное ненавистью и презрением сверстников, заплатить за те годы, что я вынужден был влачить жалкое существование в Приграничном районе Лагарика, где мое происхождение не так бросалось в глаза, заплатить за все! Заплатить своей жизнью!

— Эрик, не надо… — коснувшись моего плеча, с состраданием прошептал побратим, прекрасно понимая, что творится в моей душе, но я раздраженно сбросил его руку и вперил горящий взгляд в Орикса.

— Почему я должен тебе верить? — в упор взглянув на орка, отчеканил я. — Один раз ты меня уже подставил.

— Подожди, — ответил Орикс и, было, развернулся, чтобы уйти, но я его остановил.

— Эй! Куда собрался?!

Орк закатил глаза.

— Эрик. Если бы я хотел вас убить, вы оба были бы уже трупами.

И, не собираясь слушать мои возражения, которые, в общем-то, так и не последовали, орк скрылся за дверями спальни.

— Эрик, ты уверен, что ты этого хочешь? — тихо спросил побратим, прижимая руку к раненому плечу и морщась от боли.

— Да. Если Кан мой отец, он умрет. Я поклялся отомстить. Почему твоя рана не затягивается?

— Меч Оркса был зачарован.

Я нахмурился, но продолжить разговор нам помешал вернувшийся орк. В его здоровенных когтистых лапищах была зажата небольшая деревянная шкатулка безо всяких изысков или украшений.

Орикс открыл шкатулку и достал оттуда потертый кожаный кошель. Распутав веревку на горловине, орк вытряхнул его содержимое. На ладонь орка упал простой металлический перстень с плоским черным камнем.

— Он принадлежал твоему отцу. Сходи в любую магическую лавку, пусть сравнят ауру перстня и твою.

Если долго носить какую-то вещь, она пропитывается аурой владельца, и чем дольше носишь, тем сильнее пропитывается. Порою ее следы можно было обнаружить на вещах даже спустя десятилетия после того, как хозяева с ними расставались. Но это при условии, что вещь не меняла владельца, в противном случае старая аура постепенно рассеивалась, заменяясь аурой нового хозяина. Но Орикс, само собой, кольцо не носил, так что оно вполне могло сохранить ауру своего прежнего владельца.

— Посмотри внутри, — протянув мне перстень, предложил Орикс.

Я шагнул поближе к раскрытым дверям спальни и в падавшем из них свете разглядел вившуюся вдоль внутренней поверхности перстня надпись на орочьем. Орочьего языка я не знал, но был достаточно хорошо знаком с его алфавитом для того, чтобы разобрать в веренице букв имя Кана.

Меня переполняли противоречивые чувства. Если верить Оркису, эта вещица когда-то принадлежала моему отцу. Я ненавидел его за то, что он сделал с моей матерью. За то, что он нас бросил… Сколько раз я мечтал умереть, когда жизнь, искалеченная клеймом изгоя, становилась невыносимой, и лишь только жажда мести не давала мне переступить последнюю черту.

Надпись внутри не оставляла сомнений — перстень принадлежал Кану. Но был ли он моим отцом? К счастью, выяснить это было легко, нужно было только немного денег.

Такие перстни носили все солдаты регулярной армии Дахарона, чтобы было проще опознать тело.

Я снова посмотрел на надпись и отчетливо читающиеся на ней имена. Я знал, что она должна означать, так как знал, что орки писали на таких перстнях — имя владельца, имя его отца и имя клана.

Надпись на перстне Черепа гласила:

— Откуда он у тебя? — спросил я.

— Долгая история, — отмахнулся Орикс. — Но я держал его поблизости с тех пор, как познакомился с тобой. Знал, что рано или поздно пригодится, а на слово ты мне не поверишь. Лучше убери его обратно, — и он протянул мне кошель и шкатулку.

— Расскажи мне все, что ты знаешь о Кане, — сунув шкатулку во внутренний карман куртки, отрывисто попросил я, пытаясь обуздать бушевавшие в сердце чувства, мешавшие мыслить трезво.

Орк пожал плечами с деланным равнодушием, но я видел вспыхнувшее в его темных глазах торжество.

— Кан — правая рука императора Хисса[27], его первый советник. Пользуясь властью и тем влиянием, которое дает ему полное доверие Змея, он вовсю ворочает его делами и казной. Некоторое время он возглавлял Анклав орков в Лагароне, но около восемнадцати лет назад его отозвали обратно в Дахарон. В Дахароне Кан пользуется большой популярностью, многие любят и уважают его, потому что он обещает оркам величие и расцвет.

— Где он?

— В Харункрафте[28], — насмешливо отозвался Орикс. — Где же еще быть первому советнику императора?

— В могиле! — угрюмо процедил я, на что орк лишь ухмыльнулся.

— Так ты согласен? Ты убьешь его?

— Да.

— Хорошо. Но, Эрик, ты должен спешить. У тебя всего три луны.

— Почему?

— Потому что через три луны он будет уже вне твоей досягаемости… или моей.

— Почему? — нахмурившись, вновь спросил я.

Орикс мгновение поколебался, решая, отвечать или нет, но потом, видимо, решив, что раз уж начал говорить, то надо идти до конца, и рассказал:

— На Севере уже несколько лет, как неспокойно, и это ещё мягко сказано. В Балтикусе произошло восстание, и их господаря, — этот титул он произнес с легкой издевкой, — бежала, а власть захватил ее кузен. И новый господарь целиком и полностью поддерживает наши планы — мир нуждается в хорошенькой встряске, которая определит, кто на что способен. Через три луны Кан отправится в Балтикус и подпишет союзный договор с господарем Балтикуса.

— О, Всемогущий… — потрясенно прошептал Эль, не веря своим ушам.

— Что? Зачем?! — непонимающе спросил я.

— Он заключил Сделку с некромагом. А когда у Черепа в распоряжении окажется армия некромагов, его будет не остановить.

— Но Великие горы непроходимы с Севера на Юг… — машинально ответил я заученную с детства истину. — По крайней мере, для некромагов.

— Они хотят разрушить Предел мира, — ответил орк.

Я онемел. Неужели Кан не понимает, что случится, если некромаги обретут свободу на нашей земле? Вергилия утонет в крови, и на этот раз вряд ли Всемогущий вмешается в нашу войну…

— Но это невозможно, — тихо, с каким-то придыханием проговорил Эль. — Чтобы уничтожить Барьер, нужна Светлая магия, только она может разрушить наложенные Всемогущим на Великие горы заклятия, но она давно исчезла из нашего мира.

— Я не знаю, как он собирается это сделать, — покачал головой Орикс. — Да это и не важно. Главное, Кан убежден, что это возможно, и я ему верю. Я за войну, — орк ощерил зубы в хищной улыбке. — Но за войну честную, а если Черепа будут поддерживать некромаги, вряд ли у меня будет шанс его убить. Но даже в самом худшем случае я останусь его союзником, и у меня всегда будет тепленькое местечко у его трона. Но если Кан умрет, этот трон вполне могу занять я сам.

— Только если будет война, — тихо сказал Эль.

— О, война будет, это я тебе гарантирую, — ощерил зубы в злобной усмешке орк. — Вот только меня вполне устроит, если она останется в пределах Юга.

Повисло молчание.

— Помоги Элю, — я кивнул на сжимавшего раненое плечо побратима. — Твой меч зачарован, и его рана может не зажить.

— Боюсь, тут я ничем помочь не могу, — развел руками орк. — Но не волнуйся, мой меч был заколдован на прочность, так что со временем рана затянется. Можете остаться на ночь здесь, а завтра я…

— Нет.

— Что?

Я спокойно взглянул прямо в глаза орка и раздельно повторил:

— Нет. Я убью Кана, но я сделаю это сам.

— Эрик, кажется, ты меня не понял. Вам нужно спешить.

— Нет! Это ТЫ меня не понял! — яростно рявкнул я. — Я не верю тебе, Орикс, и мне не нужна твоя помощь! Если думаешь, что я хочу тебя обмануть, убей меня прямо сейчас или отпусти нас!

Орк сощурил глаза, задумчиво изучая нас взглядом. Он явно колебался. С одной стороны, мы могли избавить его от Кана. А с другой… я мог обмануть Орикса. Нет, орк слишком хорошо меня знает. Он знает, как давно и как страстно я мечтаю отомстить своему отцу. Я убью его или умру, пытаясь, а Орикса устроит любой вариант.

— Ладно, — вздохнув, наконец, решился орк. — Окс с тобой, Эрик. Ступай. Но тебе пригодится моя помощь…

— Обойдусь, — покачал головой я и решительно зашагал к лестнице.

— Постой, герой, — насмешливо крикнул мне вслед Орикс. — Дай хоть отключу ловушки.

Орк на несколько мгновений скрылся в спальне, затем вернулся и зашагал к лестнице.

— В любом случае, вам понадобиться оружие, — заметил он. — И деньги.

Я переглянулся с Элем, и мы синхронно кивнули. Подхватив с пола Элеруаль, я зашагал следом за двинувшимся вниз по лестнице орком.

Спустившись вниз, Орикс остановился перед массивной, забранной решеткой дверью подавала и зазвенел ключами. Щелкнул тяжелый, явно зачарованный замок, и мы оказались в просторной, на весь подвал, комнате. Как только распахнулась дверь, на стенах тут же зажглись магические светильники.

Я ахнул и от восторга на несколько мгновений забыл, как дышать.

Все пространство комнаты было уставлено сундуками, сундучками и сундучищами. Большие, маленькие, низкие, высокие, казалось, им нет числа. Я даже боялся себе представить, сколько сокровищ в них должно было храниться.

А в дальней части комнаты тянулись длинные стойки с оружием.

— Выбирайте, что хотите, — Орикс махнул рукой на стеллажи.

— Мне ничего не надо, — с сожалением покачал головой я и похлопал себя по висевшему на боку Элеруалю.

Зато Эль без колебаний подошел к одному из стеллажей и снял с него кваддак.

Изогнутый в обе стороны кривой двух лезвийный эльфийский клинок засверкал в свете светильников, отбрасывая на стены серебристые отблески.

— Как же долго я не держал его в руках… — затуманенным взглядом окидывая легкий, острый, как вечная кромка двух лезвийный клинок, с благоговением прошептал побратим.

Эльфы строго охраняли секреты владения этим более чем специфическим оружием и, будучи изгнанным, Эль вынужден был оставить свой кваддак дома. Удивительно, и где только Орикс сумел раздобыть этот эльфийский клинок?..

Эль несколько мгновений полюбовался на кваддак, затем с сожалением повесил его обратно на стойку.

— Слишком приметный, — покачал головой побратим, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Сняв со стены длинный кривой кинжал, Эль засунул его за голенище сапога и повернулся ко мне.

Пока мы любовались оружием, орк подошел к одному из сундуков, и я услышал звон монет.

— Золото в руках бродяг слишком приметно, как правильно заметил твой дружок-эльф, — проговорил он, ссыпая монеты в небольшой кожаный мешочек, валявшийся там же, в сундуке. — А вот серебро будет в самый раз.

Орикс придирчиво взвесил мешочек в руке и швырнул его мне. Я механически поймал его и, взвесив на ладони, сунул в глубокий карман куртки. А орк явно не поскупился.

— Да, Изгой. Возьми еще одну штучку, может как-нибудь спасти вам жизнь.

С этими словами Орк подошел к другому сундуку и достал из него небольшую прозрачную сферу с мерцавшими внутри серебристыми огонечками. Несколько мгновений полюбовавшись на игру магии внутри сферы, он протянул ее мне.

— Что это? — я с интересом повертел в руках подарок орка.

— Магический щит. Я б дал больше, но не знаю, когда будет следующая поставка из-за этого проклятого Алориэля.

— И как он работает?

— Просто раздави в руке. Укроет человек пять, если держаться вплотную. Действует минут десять. Чем выше скорость или больше сила удара, тем тверже становится. Против магии не работает.

— Спасибо, Орикс, — кивнул я, убирая сферу в карман.

— Не подавись, — хмыкнул орк, и мы зашагали обратно к лестнице.

Когда до верха оставалось всего несколько ступеней, я, не выдержав, спросил:

— Орикс, скажи… Но почему из всех никчемных обитателей Приграничья для своего плана ты выбрал именно нас с Элем? Почему ты подставил ИМЕННО НАС?..

Орикс усмехнулся и бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

— Я понял, что ты — сын Кана в первый же миг, как увидел твое изгойское лицо. Я все это время держал тебя при себе, потому что знал — однажды ты мне пригодишься. Так или иначе. Я подумал, что будет весьма… иронично, когда Кан узнает, что ради достижения своей цели ему пришлось пожертвовать собственным сыном…

Только я сильно сомневался, что моя гибель будет волновать Канна. Сколько еще таких его ублюдков, детей насилия ходит по Вергилии?..

— …а если бы тебе каким-то чудом удалось из всего этого выпутаться, я бы использовал тебя для того, что бы убить Кана, — закончил орк.

Оказавшись в просторном холле первого этажа, Орикс приблизился к двери.

— Ну, удачи тебе, Изгой, — проговорил он, положив руку на тяжелый засов. — О девчонке я позабочусь.

Я замер как вкопанный, только сейчас вспомнив о Дидре.

— Нет, — услышал я свой голос и заметил как удивленно приподнялись брови побратима. Я закатил глаза и махнул ему рукой. Да, Дидра служила Алориэлю, но я не мог бросить изгойку на верную смерть. В конце концов, быть может, она была такой же пешкой, как и мы. Просто выполняла приказы своего отца. — Мы заберем ее с собой.

— Ну, тогда ты знаешь, в какое окно лезть, — скорчил гримасу Орикс и, круто развернувшись, зашагал обратно. — Я предупрежу охрану.

Мы пересекли залитый тусклым, серым светом одинокой Ио двор и вскарабкались по веревке обратно в окно.

Я боялся, что дочери Алориэля уже след и простыл, но нет, она по-прежнему сидела на стуле, жадно вглядываясь в окно. Увидев нас, девушка вскочила на ноги и бросилась к нам.

— Орикс мертв? — стискивая перед грудью руки, взволнованно спросила она.

— Живее живехонького, — хладнокровно кивнул я и подал Элю тайный знак.

Мой напарник тут же подскочил к девушке сзади и прижал холодное лезвие кинжала к ее нежной шейке. Дидра вздрогнула, ее глаза расширились от страха, а рука инстинктивно взметнулась к горлу, будто могла защитить хозяйку от ледяного прикосновения замершей в нетерпеливом ожидании смерти, обернувшейся кусочком заточенного металла в руках эльфа.

— Чт… что пр… исхс… присхо… одит? — побулькала Дидра, в ужасе глядя на мое оскалившееся в недоброй ухмылке лицо.

Вместо ответа я подошел к двери и заколотил в нее кулаком.

— Эй! Вы! Там!.. — вернувшись к окну, я открепил магические кошки и повесил их на пояс.

Некоторое время царила тишина, но потом в коридоре послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге возвышался все тот же давешний орк с обломанным рогом в компании еще парочки своих товарищей. Окинув нас скучающим взглядом, стражник кивком головы поманил нас за собой и зашагал к выходу.

— Что… что… происхо… дит?! — сдавленно бормотала Дидра, покорно двигая ногами.

— Заткнись, — коротко посоветовал я.

Девушка шмыгнула носом, и на ее глазах выступили слезы. Она явно не понимала, что происходит, но я вовсе не горел желанием ее просвещать.

Я не знал, какую Дидра играла роль во всем этом, но я не сомневался, что она была в курсе планов Алориэля. По крайней мере, некоторых из них.

Вскоре тяжелые, окованные железом ворота ориксовской крепости захлопнулись за нашими спинами, и мы оказались на улице. Мне на щеку упало что-то мокрое и холодное. Задрав голову, я увидел, что с угрюмых небес большими серыми хлопьями срывается снег.

Сумерки на Вергилии XIV совсем короткие, но это не значит, что рассвет наступает мгновенно. Когда восходит солнце, его свет сияющей полосой проходит по земле севера на юг, а смена дня и ночи похожа на границу от облачной тени на колосящемся поле пшена — ветер гонит облако, а с ним уходит и его тень. Есть ночная Тьма, прислужница Окса, и есть божественный Свет Всемогущего — единственное, что еще осталось на нашей земле от ее Бога, и узкая серая полоса сумерек между ними — удел людей, разрывающихся в вечной борьбе между этими силами.

Кто-нибудь может удивиться, но я очень люблю читать. За это пристрастие я должен благодарить мать и обширную библиотеку барона, в доме которого мы жили.

Книги по истории, живописи, художественные произведения — неважно, лишь бы читать. И однажды мне в руки попался труд одного мага, утверждавшего, что Свет и все Светлые силы покинули Вергилию, смытые из нашего мира потоками крови, заливавшей наш мир в эпоху Великих Войн.

Автор утверждал, что Светлая магия — магия лечения, возрождения и созидания была дарована семи великим расам[29] в незапамятные времена самим Всемогущим, дабы мы могли творить добро. Но после Первой Великой войны, когда мир едва не утонул в крови, бог отвернулся от своих детей и забрал у них свой дар, осознав, что ни людям, ни эльфам, ни оркам, ни другим расам он более не нужен — мы слишком увлеклись взаимной ненавистью и истреблением друг друга. Последним осколком светлой магии на Вергилии был лишь эльфиский дар самолечения.

И теперь в мире остались одни только некромантия — черная магия, и природная, нейтральная магия, берущая истоки не от Света и не от Тьмы, а от Природы — самой Сути[30] этого мира. Верны ли были его предположения или нет, но факт оставался фактом — обитавшие к северу от Великих гор люди и по сей день использовали некромантию, отказавшись от веры во Всемогущего и выбрав своим покровителем темного бога Летома. А жившие к югу от Предела мира народы по прежнему верили в святую силу Всемогущего и, склоняясь перед его заветами, пользовались лишь нейтральной магией.

Священники с пеной у рта утверждали, что когда люди найдут в себе силы искоренить все свои пороки, великий бог смилостивится, и в награду вернет в наш мир Светлые силы. Но лично я в это не верил. На мой взгляд, что Всемогущий, что Летом — боги, из-за которых народы Севера и Юга не могли жить в мире — лишь человеческое изобретение, призванное замаскировать возвышенными словами и символами жадность и жажду власти наших правителей.

Если они когда-то и существовали, то, скорее всего, были великими магами, оставившими такой глубокий след в истории, что минувшие с тех пор столетия превратили их в божеств.

Прищурившись, я взглянул на небо. Да рассвета оставалось не более четверти оборота. А рассвет — это люди, или, иными словами, свидетели, которые нам сейчас были вовсе ни к чему. А значит, надо поторопиться.

Переведя сумрачный взгляд на Дидру, я раздельно, делая нажим на каждом слове, заговорил:

— Если хочешь жить, отвечай быстро и правду. Хоть раз соврешь — и Эль перережет тебе горло.

В глазах девушки плескался океан неприкрытого ужаса — она явно понимала, что я не шучу. Эль чуть ослабил хватку, и Дидра испуганно кивнула, принимая мои условия. Впрочем, у нее и не было другого выбора — я действительно был готов прирезать дочь Алориэля, хотя бы за то, что ее папочка пытался использовать нас в своей грязной игре, и она не могла об этом не знать.

— Зачем НА САМОМ ДЕЛЕ твоему отцу понадобилась смерть Орикса?

— Он… он влез в дела папочкиной гильдии и еще посмел ему угрожать.

— Это не правильный ответ, — с сожалением покачал головой я, и лезвие кривого кинжала Эля чуть вдавилось в горло девушки.

— Но это правда! — отчаянно завопила Дидра (насколько это позволял сделать прижатый к ее горлу кинжал).

— Какое сообщение должны были передать Ориксу посланники Кана? Какие дела связывают Алориэля с Черепом?

— Что?

В глазах Дидры промелькнуло искреннее изумление, и она зачастила:

— Я не знаю! Эрик, я, правда, не знаю! Ты думаешь, отец мне все рассказывает? Да я просто мелкая сошка, одна из сотен его воров!

— Да, и в Подземелье Ужасов ты тоже попала случайно?.. — наклонившись к самому носу девушки, злобно прошептал я, чувствуя, что еще немного, и я больше не смогу держать себя в руках и просто оторву ей голову.

— Да! Клянусь Всемогущим, что да! Неужели ты думаешь, что стражники короля стали бы подчиняться Алориэлю? Меня схватили недалеко от Центральной площади и бросили в камеру!.. — по щекам Дидры скользнули две серебристые дорожки слез, и по ее искаженному страхом лицо пробежала судорога.

Я почувствовал, что пылавшая в моей груди ярость начинает медленно затухать. Нет, я не верил, что кто-то может притворяться настолько виртуозно.

И тут мне в голову пришла еще одна мысль.

— Скажи-ка, Дидра, ты же изгой, что заставило тебя выйти в Центральный район? — сощурив глаза, спросил я, с напряженным вниманием вглядываясь в лицо девушки, в тщетных попытках отыскать на нем хоть какие-то признаки обмана.

— Когда я надеваю парик и крашу губы, никто не может отличить меня от человеческой женщины. По крайней мере, издалека, — слегка дернув плечами, насколько это позволяла хватка Эля, ответила Дидра.

— В таком случае, тебя не удивило, что тебя вообще арестовали?

— Я об этом как-то не думала, — странно тихим голосом ответила девушка и опустила глаза.

В отличие от нее, я уже не сомневался, кто послужил этому причиной.

— Думаешь, Алориэль использовал ее, так же как нас? — обратился ко мне через голову Дидры Эль.

Я пожал плечами.

— Мне пришла в голову такая же мысль, но все же рисковать не стоит…

— Убьем ее?

Я перевел задумчивый взгляд на испуганно сжавшуюся в комочек девушку, и словно бы вдруг увидел ее другими глазами. Она постоянно называла Алориэля то «папочка», то «отец», кичилась, гордилась их родством, словно пыталась таким образом доказать свое право на существование, но я сильно сомневался, что сам надменный эльф был хоть сколько-нибудь привязан к своей незаконнорожденной дочери. Скорее всего, Алориэль был совершенно безразличен к Дидре, и она значила для него столько же, сколько и любой другой член его гильдии — то есть, пятачок за пучок. А может, и еще меньше, если учесть, что Дидра — изгой… Алориэль использовал Дидру и ее привязанность к нему так же, как он использовал нас с Элем.

Я вздохнул. Зато для нее это родство значило очень многое, и я ее прекрасно понимал. Такой же изгой, как и я, она не могла не осознавать, что в этой жизни ничего хорошего ее не ждет, и единственное, что ей остается — это надеяться на милость спесивого эльфа, который в глубине души ее презирает.

И мне вдруг стало неизъяснимо жаль эту девушку, потому что я понял, что, случись Алориэлю пожертвовать ее жизнью для скорейшего достижения своих целей, он это сделает, не задумываясь. И, похоже, именно это он и планирует. Потому что Дидра единственная, кто может связать Алориэля с беглыми «убийцами князя».

Неправильно расценив расплывшуюся на моем лице горькую улыбку, Дидра отчаянно заверещала и, изловчившись, лягнула моего побратим в голень.

— Эль, нет! — я едва успел остановить эльфа, мягко говоря, раздосадованного столь неучтивым поведением девушки и уже собиравшегося перерезать ей горло.

В итоге Дидра зарылась носом в свежий снег, а Эль, шипя и ругаясь, поставил ногу ей на спину. То ли удар вышел крепче, чем следовало, то ли девушка поняла, что убивать ее пока никто ни собирается, но Дидра затихла и вроде бы даже перестала скулить от страха.

Я обошел распластавшуюся в снегу изгойку и, присев перед ней на корточки, заглянул ей в глаза.

— Дидра… мы не будем тебя убивать, но при одном условии.

— Тьфу!.. При каком? — выплюнув набившийся в рот снег, спросила она, по-прежнему не пытаясь выбраться из-под пяты Эля.

— Твой отец втянул нас всех в ба-а-альщие неприятности. Да-да, и тебя тоже. Ты думаешь, что он тебя ценит? Поверь моему опыту, что нет. Он предал и подставил нас, и теперь собирается убить…

Глаза девушки сузились, и она презрительно выплюнула:

— Что за чушь ты несешь? Эльфы так не поступают, это противоречит долгу чести!

— Поверь, твой отец давно уже забыл, что такое честь.

— Ты говоришь чушь! — отчаянно выкрикнула Дидра, и в ее глазах закипели злые слезы. Изгойка закусила губу и отвернулась в сторону, изо всех сил пытаясь их удержать.

В ее голосе звучали ожесточение и злость, но по лицу девушки я понял, что в глубине души она давно уже об этом подозревала.

— Дидра… — тихо проговорил я, попытавшись максимально смягчить свой грубый голос. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

— Не понимаешь! — выкрикнула сквозь душившие ее слезы девушка.

— Понимаю, — со вздохом повторил я и кивнул побратиму.

Эль поджал губы и неохотно убрал со спины девушки ногу. Поднявшись с корточек, я нагнулся и одним движением поставил ее на ноги.

Отерев кулаком слезы, Дидра принялась отряхивать одежду. Ее лицо окаменело, а в глазах появился ледяной блеск.

— Он меня ненавидит, — ожесточенно хлопая ладонью по штанине, с отчаянной горечью пробормотала Дидра. — Ненавидит, за то, что я изгой. А ведь я делала все, чтобы заслужить его уважение!.. Что вы собираетесь предпринять? — вскинув голову и в упор посмотрев мне в глаза, с холодной решимостью спросила она.

— Мы не собираемся возвращаться к Алориэлю, и ты не станешь нам мешать.

Дидра закусила губу, бросив неуверенный взгляд нас с Элем.

— Скажи, что Алориэль приказал тебе сделать, если мы откажемся возвращаться?

— Ничего, — тихим эхом откликнулась девушка. — Он был уверен, что вы вернетесь…

— Алориэль не мог быть НАСТОЛЬКО глуп, — недоверчиво покачал головой я, переглянувшись с побратимом.

Подобная неосмотрительность была совершенно не в духе умного, как сам Окс эльфа, и это меня тревожило. Но в любом случае, возвращаться в Анклав мы не собирались, и Дидра вряд ли смогла бы нас заставить, даже если бы захотела.

— Он ничего мне не приказывал, — безжизненным голосом повторила она. — Уходите, — девушка вяло махнула рукой, ковыряя носком сапога тонкий слой грязного снега.

— Ты же понимаешь, что Алориэль не погладит тебя по головке, когда узнает, что ты нас отпустила? — спросил я.

Дидра слабо дернула плечами, потухшим взглядом глядя в землю у своих сапог.

— Он мой отец, он простит меня, — механически ответила она, вряд ли сама веря в свои слова.

— Ты пойдешь с нами, — решительно проговорил я.

— Ты с ума сошел?! — схватив меня за локоть, протестующе прошипел Эль. — Она предаст нас, как только представится такая возможность!

— Эль, я не брошу ее, — устало потерев лицо, твердо проговорил я.

Побратим знал — когда я говорю таким тоном, меня не переубедить.

— Эрик, когда-нибудь твое упрямство будет стоит одному из нас жизни, — тяжело вздохнув, покачал головой эльф.

— Ты пойдешь с нами, — чуть возвысив голос, обратился я к Дидре, но девушка никак не отреагировала.

Тогда я подошел к ней и, схватив за предплечье, потащил за собой. Сделав несколько шагов, Дидра вырвала руку из моей хватки, но покорно зашагала рядом, все тем же потухшим взглядом глядя куда-то себе под ноги. Она откинула капюшон и, стащив с головы парик, отшвырнула его прочь. По плечам девушки рассыпался белоснежный водопад волос. Вытащив из кармана штанов платок, Дидра стерла с лица остатки пудры, и ее бледная кожа едва заметно замерцала, выдавая ее изгойское происхождение.

Она напоминала мне потерявшуюся собачонку, готовую последовать за любой сильной рукой. Раньше ей всецело руководил Алориэль, а теперь, похоже, я невольно взвалил эту ношу на свои плечи…

Ладно, выберемся и Лагарика, я отсыплю ей половину ориксовских деньжат, и все как-нибудь устроится. Одно я знаю точно: возвращаться к Алориэлю ей нельзя.

— Эль, где твои… друзья будут нас ждать?

— Неподалеку отсюда.

Следом за эльфом мы свернули на соседнюю улицу. Нам бы только выбраться из Лагарика!..

Золотистая волна рассвета лавиной обрушилась на крыши ближайших зданий. Еще миг, и она накрыла и нас. Серый снег засверкал сотнями золотистых искорок, словно чья-то невидимая рука щедро усыпала улицы бриллиантовой пылью. Унылый, сумрачный город в одно мгновение преобразился, превратившись в чудесную страну из детских сказок. Но голубая кровь на правом плече Эля слишком красноречиво напоминала о том, каков был наш мир на самом деле.

— Сильно он тебя? — спросил я, сочувственно кивнув головой на начавшую уже затягиваться, но выглядевшую еще довольно свежей рану на плече побратима.

Эльф скосил глаза на плечо, потом перевел спокойный, ничего не выражающий взгляд на меня.

— Сражаться я смогу.

В этом я не сомневался — дети леса всегда славились своей выносливостью.

Вскоре Эль привел нас к неприметному старинному двухэтажному особняку в центре квартала.

— Дверь должна быть не заперта.

Побратим толкнул одну из створок, и мы оказались внутри просторного, пустого, сумрачного холла. Примерно на высоте двух с половиной милиузлов его с трех сторон опоясывала широкая галерея. А на ней, опершись руками о балюстраду, стоял… Алориэль в компании двух десятков рассредоточенных по галереи стрелков, каждый из которых сжимал в руках длинный устрашающий эльфийский лук. А через перила балюстрады были перекинуты веревки, на которых раскачивались тела четверых эльфов. Увидев их, Эль горестно застонал и закрыл лицо руками.

— Нет! — с отчаянной злостью закричал я и бросился, было, назад, но было поздно.

Дверь захлопнулась за нашими спинами с глухим треском могильной плиты, с внешней стороны с шумом опустился засов.

Алориэль мстительно рассмеялся.

Дидра отступила на пару шагов в сторону, ошарашено глядя на повешенных эльфов, затем перевела изумленный взгляд широко распахнутых глаз на отца. Она словно не понимала, что происходит.

На синих губах Алориэля играла расслабленная, довольная улыбка, а холодный взгляд пылающих глаз был прикован к нашим лицам.

— А вы полагали, я ничего не узнаю? — эльф издевательски расхохотался, отклонившись всем корпусом назад.

В отличие от орков, эльфы никогда не убивали своих врагов сразу. Они наслаждались мучениями своих жертв, как физическими, так и моральными. И сейчас, видя нас загнанными в ловушку, дрожащими от страха в ожидании неминуемой смерти, Алориэль торжествовал.

— Сначала я хотел заставить вас выпить яд, сказав, что дам вам противоядие, после того как Орикс будет мертв. Это гарантировало бы, что вы вернетесь ко мне. Но когда эти изменники связались с Элем, я решил этим воспользоваться. Я знал, что они будут вам помогать. Мои воины проследили за одним из них, и я подготовил засаду. Как вам такая теплая встреча? — и Алориэль снова издевательски расхохотался. — Орикс мертв, или вы даже на это оказались не способны?

— Пошел ты к Оксу! — с ненавистью рявкнул я, сжимая и разжимая кулаки в бессильной злобе.

Но Алориэль лишь презрительно изогнул губы в усмешке.

— Ничего, скоро сам узнаю. Стрелки! Цельс!

Во рту пересохло, ладони покрылись липким, холодным потом. Бесполезно. Все оказалось бесполезно. Алориэль победил.

Эльфы на балюстраде наложили стрелы на тетивы и прицелились. Оксов Алориэль, гори его потроха в Темной Бездне!

— Что происходит? — потрясенно прошептала Дидра, удивленно оглядывая стройные ряды эльфийских лучников и стоявшего за их спинами Алориэля.

— Прости, детка, — развел руками глава Анклава, но я не услышал в его голосе ни тени раскаяния.

— Н… но, но к… как же я? — в ужас пискнула Дидра.

Эльф лишь досадливо дернул плечом.

— Прости, детка, — снова повторил Алориэль и в его холодных, синих глазах сверкнул огонек превосходства. — Но пусть тебя утешит, что твоя жизнь послужит высшей цели. На карту поставлено слишком многое…

— И это больше, чем моя жизнь? — сжав кулачки, в отчаянии воскликнула Дидра.

Я видел, что она все еще не может смириться с происходящим.

Воспользовавшись тем, что Алориэль отвлекся на дочь, я лихорадочно пытался придумать план спасения. Один вариант рождался за другим, но я тут же с досадой его отметал, понимая всю его невыполнимость. Даже если нам удастся убить Алориэля, остальные эльфы, разъяренные смертью своего главаря, утыкают нас стрелами. Спрятаться у стены тоже не получится — галерея опоясывает комнату с трех сторон, и для рассредоточенных по ней стрелков слепых зон не было. У меня были мои магические пузырьки, но Алориэль наверняка знает содержимое моих карманов не хуже меня — наши вещи у палачей забирала Дидра. И тут меня осенило. Знает обо всем, кроме той вещице, что дал нам Орикс!..

— Больше чем жизни всех в этом жалком городишке! — воздел вверх сжатую в кулак руку Алориэль. Глаза эльфа горели фанатичным пламенем уверенного в своей исключительности безумца.

— Алориэль, тебе никто не говорил, что ты просто сумасшедший? — презрительно процедил я и сплюнул через зубы.

Но Алориэль лишь расхохотался.

— Ты заплатишь мне за их смерть! — с ненавистью пообещал Эль, не в силах оторвать взгляда от повешенных эльфов.

— Они предатели, помогавшие убийце князя Альвильона, — с насмешливой иронией возразил Алориэль. — Великий князь будет мне благодарен. Как и за вашу смерть.

— Так ты и поспешишь ему об этом рассказать. Тебе нужно, что бы все думали, что убийцы Альвильона сбежали от стражей короля! — крикнул я и швырнул себе под ноги один из пузырьков с чернильной тьмой и тут же сжал в другой руке защитную сферу Орикса.

Нас окутало облако густой, фиолетовой тьмы. Оно все расширялось и расширялось, пока не заполнило собой весь просторный холл.

— Думаешь, тебя это защитит?! — раздался разъяренный крик Алориэля. — Огонь!!!

Вышколенные эльфийские стрелки дружно спустили тетивы, и зал наполнило смертоносное шуршание стрел. Я не сомневался, что они будут стрелять не только туда, где видели нас в последний раз, но и нашпигуют стрелами весь скрытый чернильным облаком холл. Но Алориэль не знал о магическом щите.

Дидра закричала от ужаса и попыталась, было, метнуться в сторону, но я проворно ухватил ее за руку, прижимая к своей груди.

— Стой смирно, если хочешь жить!

Девушка заскулила от страха, но послушалась — привычка повиноваться приказам въелась в ее плоть и кровь.

— Когда я сажу «беги», беги! И старайся держаться поближе ко мне, — шепнул я и выпустил ее из своей хватки.

Объяснять план Элю надобности не было — мы с побратимом понимали друг друга без слов.

В заполненном фиолетовой дымкой воздухе над нашими головами радужно поблескивала прозрачная пленка магического щита. Врезавшиеся в него стрелы беззвучно отскакивали и падали на пол. Сколько там сказал Орикс у нас есть? Десять минут?

— Прекратить огонь! — услышал я голос Алориэля, и град стрел прекратился.

Должно быть, эльф решил, что мы уже мертвы. В любом случае, мы не могли никуда отсюда деться — из зала был только один выход, и приспешники Алориэля заперли его за нашими спинами. Теперь ему только оставалось дождаться, когда магическая тьма рассеется и избавиться от наших тел.

Сунув руку в карман, я вытащил две другие склянки. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я изо всех сил швырнул в сторону двери магическую бомбу. Раздался взрыв, в щит полетели щепки и осколки штукатурки. Результатов своей диверсии я не видел, зато грохот стоял еще тот, так что оставалось надеяться, что этого будет достаточно для того, чтобы мы смогли выбраться.

На улице нас наверняка поджидали, но для этого у меня уже было наготове второе облачко магической тьмы.

— Огонь!!!! — не себя от бешенства взревел Алориэль. — Убейте! Убейте их!!!

Он не видел того, что происходит внизу, но раз там что-то взорвалось, значит, кто-то из нас еще был жив.

Магический дым устремился в дыру на месте раскуроченной взрывом двери, и воздух в зале начал медленно очищаться.

— Бежим!!! — заорал я и кинулся к двери.

Рядом серой тенью мчались Эль и поскуливавшая от ужаса Дидра.

Добравшись до дыры, я швырнул в нее второй пузырек с магической тьмой, мельком успев заметить несколько эльфийских лучников на той стороне дороги и два окровавленных тела на земле возле двери.

Густое, черное облако магического дыма в мгновение ока заволокло улицу, скрыв нас от глаз эльфов. Послышались крики, ругательства на эльфийском языке, а потом шелест стрел. По крайней мере, это осложнит наше преследование.

И мы помчались прочь, не чувствуя под собой ног, а вокруг свистели эльфийские стрелы, но пока что щит Орикса выдерживал все удары.

Вдруг бежавшая рядом со мной Дидра вскрикнула и, споткнувшись, упала на землю. Я по инерции пробежал еще несколько шагов. Осознав, что девушка оказалась вне пределов защитного купола, я выругался и, крикнув побратиму, метнулся назад.

— Дидра! Ты где?! — заорал я, не видя ни окса в чернильной тьме магического облака.

— Нашел! — раздался где-то совсем рядом крик побратима. — Бежим!

Эль помог споткнувшейся девушке подняться на ноги, и мы вновь помчались прочь. Оставалось только надеяться, что мои друзья где-то рядом, иначе не миновать им эльфийской стрелы.

Вырвавшись из облака чернильной тьмы, я свернул в ближайший переулок. Мы находились на окраине Королевского района, а значит, в любую секунду здесь будет полно стражи.

— Сюда! — выкрикнул я и скользнул в ближайшую дверь какой-то богатенькой знахарской лавки. Еще мгновение спустя туда же ворвался и Эль, поддерживавший хромавшую Дидру.

Повсюду на полках и широких прилавках были разложены различные пучки трав, коренья, засушенные фрукты, насекомые и тушки небольших зверей. Эта магическая дребедень висела на стенах, свешивалась с невысокого, резного потолка над опустевшим прилавком — то ли продавец вышел по нужде, то ли скрылся при первых признаках неприятностей (что более вероятно). Как бы там ни было, мы без проблем пробежали лавку насквозь и выбрались на соседнюю улицу.

Но мы по-прежнему были в опасности. Пускай в бою детям леса и не хватало ярости, присущей людям и оркам, зато упорства им было не занимать — они не остановятся ни перед чем, пока нас не найдут, даже если для этого им придется перевернуть каждый камень в Лагарике.

Хуже всего было то, что побег дела не решал — эльфы будут преследовать нас аж до самой Бездны, пока или не передохнут все, или не омоют землю нашей кровью.

Из всех украденных у мастера Скривуса магических вещиц у меня остались лишь один пузырек с чернильным облаком, да одна взрывчатая смесь. Что ж, не густо, но лучше чем ничего.

— Нам конец, — простонала Дидра, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться.

На виске девушки блестела свежая кровь.

— Ты ранена? — спросил я.

— Пустяки, — отмахнулась она. — Но если продолжим бежать, угодим прямиком в лапы стражи.

— А останемся здесь, и через минуту нас сцапают эльфы твоего папочки! — язвительно откликнулся я.

При упоминании Алориэля Дидра сразу помрачнела, и я пожалел, что это сказал.

— Не обязательно, смотрите, — подал голос Эль, глядя куда-то в сторону.

Проследив за направлением его взгляда, я увидел висевшую над соседней лавкой вывеску:

— Предлагаешь сменить гардеробчик? — ухмыльнулся я и решительно зашагал к заведению мадам Коко.

В двух просторных витринах по обеим сторонам двери в причудливых позах замерли деревянные манекены, задрапированные изысканными разноцветными тканями.

В столь ранний оборот лавка была еще закрыта, но меня это не остановило. Вечная кромка Элеруаля без труда разрезала металлический язычок замка, и уже через мгновение мы были в лавке. Стараясь ступать как можно осторожнее, чтобы не разбудить тех, кто мог находиться в жилых комнатах наверху, мы внимательно осмотрели лавку.

В дальней ее части обнаружилось несколько готовых платьев, надетых на манекены. К сожалению, мужской костюм был только один.

— Все равно, Эль, ты слишком приметный, — ободряюще потрепав побратима по плечу, «утешил» его я. — Будешь у нас вдовою.

— А что, зато вуаль скроет твое эльфийское личико, — хихикнула Дидра, глядя как вытянулось лицо Эля.

К чести эльфа, спорить он не стал — тут не до капризов, живыми бы ноги унести — и с нашей с Дидрой помощью проворно обрядился в пышное черное платье. Вдова, для которой предназначалось сие произведение портновского искусства, была куда крупнее моего худого, хрупкого побратима, и мы запихали ему под платье свою старую одежду. Фигура получилась немного угловатой, но издали это в глаза не бросалось.

Пряча одежду Дидры, я украдкой ее обыскал, но ни переговорников, ни прочих магических штучек не обнаружил, а из оружия — лишь метательные ножи, которые я уже видел. Не то, что бы я в чем-то подозревал изгойку, но уж больно быстро она оправилась от предательства Алориэля. Перепрятать что-то во время переодевания девушка тоже не могла — хоть она и спряталась за ширму, но мне все было прекрасно видно в стоявшем позади зеркале. Не то, чтобы я собирался подсматривать, но безопасность превыше всего, правда?

Когда девушка разоблачилась, я увидел висевшую на ее шее небольшую хрустальную безделушку в виде полумесяца, которую она до этого прятала под одеждой. Один из рогов полумесяца был обвязан тонкой грубой ниткой, и само украшение лежало в глубокой ложбинке между ее грудей.

Мне досталась красная ливрея, наверняка сшитая по заказу какого-то богатея для его дворецкого, а Дидре — нежное персиково-розовое платье в облаке золотистых оборок и кружев. Чтобы замаскировать свое изгойское происхождение, девушка надела на голову соломенную шляпку с широкими полями, а на голые плечи накинула найденную в одном из комодов шаль.

Я приблизился к Дидре и протянул руку к ее груди, отодвигая пальцем края шали.

— Эй, ты чего! — отшатнувшись назад, возмутилась девушка, и раздраженно добавила: — Изгой, сейчас не время.

Я досадливо поморщился.

— Просто хотел посмотреть на безделушку.

— Аааа, — Дидра перевела дух с явным облегчением и сама раздвинула полы широкой шали.

Новое одеяние девушки открывало прекрасный обзор как на ее грудь, так и на покоящееся на ней украшение.

Более удивительного произведения искусства мне никогда прежде не доводилось видеть. Вся поверхность подвески была испещрена мельчайшими рисунками, наверняка тут не обошлось без магии — иначе хрусталь было так не обработать. Или это был вообще не хрусталь, но разглядеть и понять смысл рисунков я не успел — Дидра уже снова запахнула шаль. Тем ни менее, я был готов поклясться, что эта вещица стоит многих и многих золотых. Интересно, у кого она ее украла?..

Схватив со стола большую портновскую корзину, я вытряхнул ее содержимое на пол и уложил в нее все наши вещички, не влезшие под платье Эля, прикрыв их сверху кусочком клетчатой ткани. Повесив корзину на сгиб руки, я повернулся к друзьям.

Дидра одобрительно кивнула головой.

— А что, так даже правдоподобнее. Еще очень рано, на улице почти нет прохожих. А так — дворецкий сопровождает свою престарелую госпожу-вдову и ее хорошенькую дочку на рынок за покупками. «Все самое свежее можно купить только рано поутру, сынок» — передразнивая старческий голос, хмыкнула девушка.

— Так и буду отвечать, — раздался из-под плотной вуали мрачный голос эльфа.

Я мрачно хмыкнул.

— Ладно, двинули.

Убедившись, что на улице пусто, мы быстро покинули лавку и со всей возможной при нашей маскировке скоростью припустили вниз по улице, стараясь как можно быстрее покинуть Королевский район.

Со стороны мы выглядели вполне благопристойно — дородная матрона-вдова, хрупкая дочка, бережно поддерживавшая мать под локоть и шагавший позади них с переброшенной через руку корзиной слуга.

Несколько раз нам попадались на пути отряды стражников, спешивших к месту нашего столкновения с эльфами, но они были слишком заняты, чтобы обращать внимание на почтенную вдову и ее спутников.

Я боялся, что ворота Королевского района будут закрыты, но нет.

— А может, лучше через стену? — немного нервно прошептала Дидра, инстинктивно замедляя шаг.

— Шагай! — тихо, но терпящим возражений тоном приказал я, и девушка молча повиновалась.

Ворота после нашего вчерашнего побега охранял усиленный караул — шесть стражников с алебардами и столько же лучников. Сколько еще солдат скрывалось в караулке, я не знал.

— Доброе утро, госпожи, — склонив голову в вежливом полупоклоне, поздоровался один из стражников.

Почтенная «вдова» приветственно махнула затянутой в черную кружевную перчатку рукой, а ее юная дочь стыдливо опустила голову, прикрывая лицо полями соломенной шляпы.

— На улицах сегодня не безопасно, может быть, вам лучше отложить прогулку? — заступая нам дорогу, вежливо проговорил караульный.

— Все самое свежее можно купить только рано поутру, сынок, — скрипучим, старческим голосом поведал ему Эль, и мы, не останавливаясь, проследовали мимо стражника прямо в ворота.

Каждую секунду я ожидал услышать окрик и приказ остановиться, но его так и не последовало.

Когда мы отдалились на порядочное расстояние от ворот и свернули в проулок, Дидра с шумом перевела дыхание и разразилась нервным смехом.

— Я думала, нам конец. Эль, тебе бы на подмостки надо!

Эльф оскорбленно вкинул голову, но промолчал.

Я хмыкнул и покачал головой. И эта девушка всю жизнь провела среди эльфов!.. И ни капли их не понимала. Похоже, мозгами она пошла в людей.

Более спесивых и заносчивых существ, чем эльфы, было не сыскать на всей Вергилии. И хотя Эль был далеко не самым типичным представителем своей расы и после годов жизни среди людей научился терпимо относиться к нашему поведению, все же подобный «комплемент» не мог его не оскорбить.

Что б эльф опустился до лицедейства? Да никогда в жизни. Побратим согласился на все это представление только для того, чтобы спасти нам жизнь. Даже не себе, а именно нам с Дидрой, потому что знал, что без него я никуда не уйду.

Миновав еще пару кварталов, мы забрались в какую-то подворотню и избавились от своего маскарада. Переодевшись в свою старую одежду, мы запихали украденные шмотки в ближайшую сточную канаву и поспешили прочь.

Лучшее, что мы могли сейчас сделать — это забраться поглубже в Приграничный район, где найти нас было проблематичным даже для эльфов. Что мы и сделали. Пробираясь по грязным, узеньким улочкам, мы, наконец, забрались в самые недра Приграничья.

Я свернул в сумрачный, пропахший нечистотами проулок и с облегчением перевел дыхание — здесь эльфы нас не найдут. По крайней мере, пока что.

— Как ты, брат? — привалившись к стене, спросил я, с тревогой оглядывая Эля.

Вначале эльф даже не смог мне ничего ответить. Поморщившись, он сжал рукою плечо и скорчил болезненную гримасу. Его лицо было бледнее обычного, а из раны вновь начала сочиться голубая кровь. Чертов Орикс и его заговоренный меч! Обычные раны заживали на эльфах почти мгновенно, а вот с магическими дела обстояли совсем по другому. Орикс сказал, что его меч был всего лишь заговорен на прочность, но лежавшее в его основе заклятие, похоже, все-таки оказало сильное влияние на эльфийский дар самолечения.

Закрыв глаза и облизав пересохшие губы, Эль несколько раз тяжело вздохнул, потом все же смог заставить себя произнести:

— Все в порядке… надо только… немного передохнуть.

Я закусил губу. А отдыхать было негде, в старую берлогу я возвращаться не хотел — слишком велика была вероятность того, что Алориэль прекрасно знает, где она находится. Я вдруг ощутил себя мышью, зажатой в мышеловке. Вокруг — одни враги, Эль — ранен, я устал, и сейчас мне надо было думать не об убийстве Кана, а том, как нам самим остаться в живых. То, что нас в конце концов выследят — лишь дело времени. Эльфы упорны и у них большая власть в Лагарике, особенно у Алориэля.

Я снова взглянул на сгорбившуюся фигуру Эля. Чтобы рана, нанесенная магическим оружием, зажила, понадобится несколько дней, а то и недель. Но у нас не было этих дней. Зато я был цел и невредим, и если я действительно хотел убить Черепа, мне надо было оставить моих спутников здесь и дальше идти одному. Но бросить побратима?..

Я почувствовал на себе взгляд. Эль внимательно смотрел на меня — будто заглядывал в самое сердце.

— Я знаю, как сильно ты хочешь убить Кана, брат. Не волнуйся обо мне. Когда рана заживет, я тебя догоню…

— Нет, Эль. Ты же знаешь, я тебя не брошу, — привычно возразил я. — Месть подождет. Сейчас главное найти убежище и дать твоей ране затянуться. А вот ТОГДА я уже буду думать о том, что нам делать дальше.

— Простите, что перебиваю, но еще совсем недавно ты не знал, кто такой Кан, а теперь ты хочешь убить его … Я что-то пропустила? — вмешалась Дидра.

Я невесело усмехнулся и коротко ответил:

— Он мой отец.

— Что? Но…оооо…. — протянула Дидра и простодушно закончила: — А я думала, «Изгой» — это просто кличка…

Я молча стянул с руки перчатку и продемонстрировал девушке костяные наросты на внешней стороне пальцев.

— Значит, ты полу орк… — задумчиво проговорила Дидра. — А у меня все отличая здесь, — и она указала пальцем на свое лицо. — Кстати, по поводу раны твоего побратима. Я знаю, как ему помочь!

— Как?

— Идите за мной! — и Дидра уже было повернулась, чтобы броситься куда-то бежать, но я крепко схватил ее за локоть и остановил.

— Что? — кажется, девушка искренне не понимала, почему мы не хотим последовать за ней.

— Почему мы должны тебе верить? — вместо меня ответил ей Эль. Темно синие глаза эльфа в упор уставились на изгойку.

Девушка нахмурилась и, наморщив свой очаровательный носик, выдала:

— Потому что Алориэль хотел меня убить!

— И что? — усмехнулся я, по-прежнему не выпуская ее локтя. — Хочешь отмстить и убить его сама?

Дидра вспыхнула и вырвала у меня свою руку.

— Нет! — с гневом выпалила девушка, а потом вдруг вся как-то поникла и, опустив голову, грустно добавила: — Нет… Просто… мне теперь совсем некуда идти… Вот только если с вами…

И она замолчала, отвернувшись. Но я все же успел заметить блеснувшие в уголках ее глаз слезы.

Я не знал, что делать. В сущности, мы были очень похожи. Как и я, Дидра была никому нужна. Ни людям, ни эльфам. Если мы бросим ее сейчас, приспешники Алориэля рано или поздно найдут ее и убьют. А если не эльфы, то кто-нибудь другой, например, славные обитатели Приграничья. Вряд ли воровка, пусть и высокого класса, умеет хорошо сражаться. Ее мир в один оборот рухнул, и от привычной жизни Дидры не осталось даже пепла.

Я хорошо представлял, каково ей было сейчас. Но взять ее с собой? Даже если Дидра поможет Элю и действительно найдет способ вылечить его плечо, она все равно будет мешать нам. Тем более, если мы отправимся в Харункрафт.

Путь до Харункрафта был далек, а дороги давно уже перестали быть спокойными (а были ли они безопасны хоть когда-нибудь?). Но, с другой стороны, зачем я тогда вообще ее спасал?

— Мне не зачем вас предавать, правда!.. — взяв себя в руки и вытерев слезы, вновь с жаром заговорила девушка.

— Но и помогать тоже не зачем, — жестко оборвал ее Эль.

Дидра закусила губу и опустила глаза. Похоже, она только сейчас поняла, что ее с нами ничего не связывает, и мы совершенно не обязаны ей помогать. Мы и так сделали более чем достаточно — спасли ей жизнь, а что случится с Дидрой дальше — по большому счету, нас не должно волновать.

— Но… — аргументы у нее кончились, и девушка снова всхлипнула. Быстро прижав тыльную сторону ладони к губам в бесплодной попытке удержать вот-вот польющиеся слезы, она замолчала.

Эль презрительно скривил губы и сплюнул себе под ноги, показывая этим все, что он думает об не умеющих держать себя в руках изгойках. А я тяжело, с присвистом вздохнул. Я не нанимался в няньки ко всяким сопливым девчонкам!

— Как ты можешь помочь Элю? — наконец, устало спросил я.

— Моя сестра… она учится в Академии магов, на выпускной ступени и может помочь!

— Твоя сестра? — скептически поднял бровь я. Почему-то мне совсем не хотелось встречаться с еще какими-нибудь родственничками Дидры.

— Двоюродная! — поспешно пояснила девушка, видя, что я не слишком обрадовался ее предложению. — Моя мать — человек и у нее есть родная сестра, а это ее дочь. Они не имеют никакого отношения к гильдии отц… Алориэля, — девушка нахмурилась и на мгновение замолчала. — Мать с теткой и ее дочерью живут… э… ну, как обычные люди. То есть, по закону и заветам святой матери-церкви Всемогущего. В гильдию вступила только я, потому что…

Девушка не закончила фразу, но все было понятно и без слов: потому что в обычной, «нормальной», честной жизни ей, изгойке, места не было. Странно, что она вообще общалась со своей человеческой сестрой.

— А ты уверена, что это безопасно? — спросил я, отпуская, наконец, локоть девушки.

Нельзя было сбрасывать со счетов и то, что Дидра вполне могла обольщаться на счет своей двоюродной сестры, так же, как она обольщалась на счет Алориэля.

— Да. Мы очень дружны с самого детства.

Я в сомнении покосился на Эля: что скажет побратим? Но эльф только пожал плечами, предоставив все решать мне. Я снова обернулся к Дидре.

— И что конкретно ты предлагаешь? Весь план.

Девушка подошла к выходу из подворотни и, прищурившись от яркого солнца, взглянула на небо.

— Наверняка занятия в Академии уже начались. Нужно подождать до полудня, тогда в занятиях наступает перерыв, и подобраться к забору. Там уж я знаю, как связаться с сестрой — мне не в первой. Я уверена, она сможет помочь Элю.

— Смочь-то, может и сможет, а вот ЗАХОЧЕТ ли? — с нажимом спросил я.

— Если попрошу я, то захочет.

Я снова посмотрел на Эля. На этот раз эльф вздохнул и согласно кивнул, сжав зубы и медленно распрямившись:

— Академия магов находится в самом сердце Центрального района, и соваться туда сейчас — верх самоубийства. Именно поэтому план может сработать. Скорее всего, Алориэль будет искать нас здесь, в Приграничье, если осмелится сюда явиться.

— А что мы будем делать до полудня? — бесхитростно спросила Дидра, переводя взгляд с меня на Эля и обратно.

Я подергал плечами и беззаботно сказал:

— Не знаю, перекантуемся где-нибудь.

Это «где-нибудь» оказалось грязной таверной, в которой побрезговали бы остановиться и попрошайки с паперти. До означенного срока мы успели подкрепиться и кое-как привести свою одежду в порядок, чтобы не бросаться в глаза и не пугать прохожих кровавыми пятнами. А так же перевязали плечо Эля. Рана была не опасная, но причиняла моему побратиму изрядный дискомфорт.

Зная, что посланцы Алориэля будут везде искать разношерстную тройку эльф — человек — изгойка, мы обрядились в старые, потрепанные плащи, большие напоминавшие половые тряпки, чем одежду, отобранные нами тут же, у первых попавшихся пьянчуг. Накинув капюшоны на головы, так, что бы наши лица были скрыты от посторонних глаз, мы отправились к Академии.

Увы, такая маскировка могла помочь нам только в Приграничье, и как только мы переступили границы Центрального района, эти замызганные лохмотья начали привлекать к нам ненужное внимание горожан.

— Изгой, нас сцапает первый же патруль! Бродягам здесь не рады… — оглядываясь по сторонам, неровно зашептала Дидра. — Лучше бы сохранили наряд вдовы и ее семейки!

— В Приграничье наша вдовья компашка не прошла бы и пол квартала, — возразил я.

Кто ж знал, что нам придется сунуться обратно в Центральный район?

Дидра была права. Прохожие оборачивались нам в след и неодобрительно качали головами, пару раз моего слуха достигли неразборчивые ругательства. Натянув капюшон еще глубже на лицо, я ускорил шаг.

Внезапно на моем пути вырос высокий, небритый детина, на плече которого покоилась большая, дурно пахнувшая протухшей рыбой бочка.

— Эй, куда прешь, бродяга? — прорычал рыбник и толкнул меня в плечо, так что я был вынужден сделать шаг назад, чтобы не упасть.

Не желая привлекать к нам излишнего внимания, я попытался обойти детину стороной, но не тут-то было. С шумом опустив бочку на землю, рыбник грязно выругался и, с рычанием схватив меня за грудки, размахнулся, собираясь нанести сокрушительный удар мне в челюсть. Ну не стоило ему этого делать…

Моя рука взметнулась, и кулак громилы врезался в выросшую у него на пути ладонь. Я оскалился и со всей силы сдавил пальцы задиры. Лицо рыбника исказилось от боли, и он зашипел, пытаясь вырваться из моей стальной хватки.

— Нам не нужны проблемы, — грозно прошипел я сквозь плотно стиснутые зубы, с каждым мгновением все сильнее и сильнее стискивая руку громилы.

Что-то тихонько хрустнуло, и рыбник тоненько взвизгнул. Рука, сжимавшая ворот моего плаща, разжалась, и громила судорожно задергался, пытаясь вырваться из стальных тисков моих пальцев.

Я медленно сосчитал до трех и позволил рыбнику выскользнуть из захвата. Обретя свободу, громила, забыв про бочку, опрометью бросился бежать прочь, вопя во все горло:

— Караул! Убивают!..

— Эрик, ты перестарался, — склонившись к моему плечу, негромко прошептал Эль.

И в самом деле. Начала собираться толпа. Еще мгновение, и кто-нибудь из них догадается позвать стражу.

— Идем, — коротко бросил я и нырнул в ближайший проулок.

Не говоря ни слова, друзья последовали за мною.

— Ого, а ты сильный, — восхищенно присвистнула Дидра, пристраиваясь рядом со мной.

— Я же изгой-полуорк, — равнодушно напомнил я, сжимая и разжимая затянутую в перчатку руку.

— Дает хорошее преимущество в драке, да? — усмехнулась девушка, следом за мной сворачивая в широкую арку, насквозь прорезавшую низкий, приземистый дом.

— Я бы все отдал, что бы быть нормальным, — угрюмо бросил через плечо я и резко прижался к стене — по соседней улочке неторопливо шествовал патруль стражи.

Солдаты короля в кожаных нагрудниках с нашитыми на них металлическими бляхами легкомысленно сдвинули на лоб жаркие островерхие шлемы и о чем-то беззаботно переговаривались.

Пропустив патруль, я махнул друзьям рукой, и мы продолжили путь.

— А кем бы ты хотел быть больше — человеком или орком? — продолжала допытываться Дидра.

Этот разговор уже порядком меня утомил, и я еле сдерживался, чтобы не нахамить ей.

— Человеком, — изо всех сил борясь с закипавшим в груди раздражением, бросил сквозь зубы я.

— Почему? — искренне удивилась девушка. — Ведь люди такие слабые и такие… недалекие?

— Говори за себя, — рявкнул я и, нахмурившись, вскинул вверх ладонь. — Все, мы пришли.

Академия магов была возведена на главной площади Центрального района, названной кем-то Центральной (наверно, от переизбытка фантазии). Это было единственное принадлежавшее чародеям здание, которое располагалось за пределами Королевского района, да и то лишь потому, что оно было возведено тут задолго до того как Лагарик был поделен на районы. Кроме Академии, на площадь выходил фасад огромного храма Всемогущего, еще более древнего, чем даже школа магов.

Академия магов — это целый комплекс зданий, соединенных между собой балконами, мостами, мостикам и причудливыми переходами, высокие арочные окна от пола до потолка, яркий свет, отсутствие замков и запоров (просмотрел бы я на того, кто решится ограбить магов, хотя, спорю на что угодно, в Академии есть чем поживиться), даже зимой — зеленая трава и цветущие деревья во внутренних двориках, бродящие меж корпусов ученики магов, зубрящие новые чары.

Территорию Академии ограждал высокий забор из искусно переплетенных железных прутьев. То тут, то там на ограде вырастали прекрасные металлические цветы, листья, фигуры эльфов, орков, гоблинов, серафим, гномов и людей. Помимо забора Академию защищал еще и целый ряд магических барьеров.

— И, как ты собираешься позвать сестру? — мы неспешно прогуливались вдоль забора Академии, наблюдая через решетку за учениками.

Естественно, о том чтобы проникнуть в святая святых магов не могло быть и речи — за периметр пускали только учеников чародеев и их уважаемых профессоров. Если через обычной забор еще можно было перелезть, то с магическими ограждениями лучше было не связываться — себе дороже.

— Очень просто, — приблизившись к забору, Дидра схватилась руками за прутья решетки и, прижавшись к ним лицом, принялась вглядываться в наслаждавшихся короткими оборотами отдыха учеников.

Я испугался, что сейчас изгойку шандарахнет каким-нибудь особо изощренным заклятием, но девушка, по всей видимости, знала, что делает.

— Эй! Эй! — не удовлетворившись осмотром, окликнула она ближайшего к нам парня в сером ученическом балахоне ученика младшей ступени.

Парень, похоже, был немало этому удивлен. Ткнув себя пальцем в грудь, он спросил:

— Я?

— Да, да, ты. Поди-ка сюда.

Юный маг еще раз внимательно окинул взглядом нашу весьма впечатляющую компанию и… не решился подойти. Дидра закатила глаза и досадливо цокнула языком, а я не удержался от смешка. Паренек-то оказался не дурак.

— Да не бойся ты!

— А я и не боюсь! — оскорблено воскликнул будущий магик и нерешительно приблизился на пару шагов, остановившись рядом с решеткой. — Чего тебе надо, изгойка? — хмуро поинтересовался он.

Он выплюнул название нашей расы как оскорбление. Впрочем, так оно и было, но Дидра, кажется, нисколько не обиделась.

— Позови Светлику! Она учится на седьмой ступени, в восточном крыле!

— А чегой-то я должен ее звать? — еще более сумрачно осведомился ученик.

Кажется, Дидра хотела ему что-то ответить, но тут у Эля кончил терпение.

Взрыкнув и оскалив прозрачно-голубые зубы, он ловко просунул чрез прутья решетки руку. Схватив несчастного магика за грудки, эльф подтянул его к самому своему носу и угрожающе пообещал:

— Потому что, если ты этого не сделаешь, я перережу тебе горло!

Паренек коротко ойкнул и даже не попытался вырваться из хватки моего побратима — с эльфами обычно таки шутки не проходили и вы действительно могли лишиться головы, а эльфу за это ровным счетом ничего бы не было — королю был слишком дорог Договор.

И магик поспешно закивал головой. Убедившись, что паренек все прекрасно понял, Эль выпустил из рук его балахон, и тот поспешно умчался куда-то вглубь Академии. Надеюсь, он действительно позовет сестрицу Дидры, а не скликает сюда всю стражу Центрального района…

Вскоре я увидел, как по тропинке, ведущей от одного из корпусов Академии, к нам стремительно приближается девушка. Очень решительная девушка, судя по выражению ее лица — губы плотно сжаты, на щеках играет гневный румянец, а глаза едва ли не метают молнии. Подлетев к решетке, она зашипела на Дидру:

— Я же просила тебя не приходить сюда!

И это вместо вежливого «здравствуй, сестренка, как дела». А Дидра еще говорила, что они дружат! Положительно, она совершенно не разбирается в людях. Может, наедине колдунья и ведет себя с сестрой по-другому, но на виду у всех она явно предпочла бы сделать вид, что они не знакомы.

— Светлика, прости, пожалуйста, — виновато развела руками наша спутница, — но нам нужна твоя помощь!

Будущая чародейка удивленно посмотрела на меня с Элем, словно только сейчас нас заметила. По моему лицу она скользнула безразличным взглядом, а вот эльф надолго приковал ее внимание. Девушка открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла… и так повторилось еще несколько раз, пока Светлика, наконец, ни справилась с изумлением и ни забормотала, немного заикаясь то ли от переполнявшей ее почтительности, то ли от страха:

— З… здр… здраствуйте, г… господин эльф! — от волнения она даже забыла, что к эльфам, дабы выказать уважение, обращаются не «господин», а «эрл».

Я усмехнулся. Да уж, у детей леса репутация среди людей была еще та. Их уважали и боялись все без исключения — и лавочники, и ремесленники, и маги, и даже король. Эль же на приветствие девушки не обратил никакого внимания. Как и должен был поступить любой настоящий эльф.

Дидра дернула сестру за рукав, напоминая о себе, и еще раз повторила:

— Нам нужна твоя помощь!

— А? — кажется, увидев на столь близком от себя расстоянии настоящего эльфа, магиня забыла обо всем.

Светлика была полной противоположностью Дидры — невысока, хрупкая девушка с длинными прямыми темно-каштановыми волосами, серьезными карими глазами, строгим выражением лица и постоянно поджатыми губами. Она была одета в белый балахон ученика выпускной ступени, а на ее шее болтался стандартный магический амулет[31].

— Он ранен, — Дидра ткнула пальцем в сторону Эля, а Светлика тихо ахнула, увидев столь непочтительно отношение к одному из гордых детей леса. Но то, что Эль не стал отрывать Дидре за это «оскорбление», голову, в обычной своей манере проигнорировав жест девушки, должно быть, поразило ее еще больше.

— Н…но, но у природной магии нет лечащих заклинаний! — заламывая руки, взволнованно пробормотала Светлика. Узнав, КОМУ требуется помощь, колдунья стала куда более разговорчивой.

— А зелья? Вы же варите лечебные отвары?

Светлика машинально оглянулась на здания Академии.

— Да… но это долгий процесс, а раздобыть готовое не так-то просто…

— Даже если оно нужно мне? — вкрадчивым голосом осведомился Эль.

Чародейка вздрогнула и часто-часто закивала головой. Эль вздернул брови, а Светлика, спохватившись, что эльф может расценить ее жест как положительный ответ на свой последний вопрос, ойкнула и отступила на несколько шагов назад, зажав рот обеими ладонями.

— То есть, нет, господин эльф, то есть…

Эль оборвал ее повелительным жестом и снова спросил:

— Так ты поможешь?

— Д… да! Конечно! Я сейчас!

И Светлика уже было кинулась выполнять просьбу моего побратима (читай: приказ, ибо всякая просьба, высказанная эльфом здесь, в Лагарике, для человека была равносильна приказу), как Дидра ловко схватила ее за рукав балахона.

— Что? — раздраженно спросила колдунья, окидывая сестру недовольным взглядом.

— Мы будем в «Красной калине», — и девушка махнула рукой в сторону ряда стоящих на том конце площади трактиров.

Светлика кивнула и молча умчалась в Академию.

— И правильно, — поддержал я Дидру. — Нечего мозолить глаза страже перед Академией магов.

Мы пересекли площадь и зашли в большой, добротный трактир. Оглядев просторное, чистое заведение с новенькой мебелью, я кивнул головой на угловой столик.

— Эй! — недовольно окликнул нас стоявший за стойкой трактирщик. — Пошли вон, бродяги!

Вместо ответа я вытащил из кармана несколько ориксовских монет и на ходу бросил их на стойку. Увидев серебро, трактирщик недоверчиво вытаращил на него глаза. Не удовлетворившись простым осмотром, он попробовал каждую монету на зуб и только после этого кивнул головой нерешительно следившей за происходящим служанке.

— Как думаешь, твоя сестра придет? — меланхолично осведомился я, опускаясь за столик. Меня клонило в сон, и я ничего не мог с этим поделать — сказывались практически бессонная ночь и насыщенное событиями утро.

— Должна… — Дидра поставила локоть на стол и уперлась щекой в раскрытую ладонь. — А что потом?

— В смысле? — механически переспросил я, окинув взглядом приблизившуюся к нам фигуристую служанку.

— Чего закажете? — хриплым, грубым голосом, никак не вязавшимся с ее кукольной внешностью, осведомилась служанка. Вообще-то, мы пришли сюда ждать Светлику, а не есть, но почему бы не совместить приятное с полезным?

Когда девушка, приняв заказ, удалилась, Дидра, слегка сдвинула к переносице брови и пояснила:

— Что вы собираетесь делать после того, как Эль поправится? Честно говоря, я думала, вы пойдете к Ориксу.

— Почему ты так решила? — я подозрительно взглянул на Дидру.

Она не могла знать, что орк предложил нам помощь.

— Сложила два плюс два, — невесело усмехнулась девушка. — Что вообще произошло в крепости Орикса? Почему вы его не убили?

— Он… кое-что мне рассказал, — уклончиво ответил я, вытягивая из подставки деревянную зубочистку.

— И что ты будешь делать теперь? — снова спросила девушка, с какой-то жадной надежей заглядывая мне в глаза.

— Мы с Элем отправимся в Харункрафт, разыскивать Кана.

— С чего ты взял, что он твой отец?

Я уже практически не сомневался в этом, но все же собирался проверить кольцо, когда мы выберемся из Лагарика. В конце концов, нас устроит магическая лавка в любом городе, не стоит из-за этого здесь задерживаться. Но тут мне пришла в голову идея.

— Скажи, Дидра, а твоя сестра умеет сравнивать ауры?

— Думаю да, — почесав кончик носа, ответила девушка. — На это любой знахарь способен, а моя сестра учится в самой Академии! — в голосе изгойки проскользнули нотки гордости.

Вернулась служанка, и перед нами оказались две тарелки с дымящейся мясной похлебкой и блюдо свежих овощей для Эля.

Над дверью звякнул колокольчик, и в таверну вошла Светлика. Она замерла на пороге и несколько мгновений вертела головой, пытаясь найти нас глазами. Девушка бережно прижимала к груди небольшой глиняный сосуд, вместо крышки затянутый сверху белой тряпочкой.

Дидра слегка привстала и помахала сестре рукой. Заметив нас, Светлика радостно улыбнулась и поспешила к столику.

— Вот, это вам, эрл эльф, — она протянула Элю свою ношу и осторожно опустилась на краешек стула. — Это самая сильная мазь, что есть в Академии. Еле достала! — с гордостью провозгласила Светлика и самодовольно улыбнулась. — Это должно нейтрализовать эффект того, что мешает вам восстановиться, какое бы заклятие ни послужило причиной.

— Спасибо, маг Светлика, — церемонно поблагодарил девушку Эль.

Юная колдунья зарделась и смущенно пробормотала:

— Да я не маг еще, а только ученик… Правд, я уже заканчиваю последнюю сту…

— Ты можешь сравнить ауры? — грубовато перебил ее я.

Пару секунд сбитая с толку магиня недоуменно хлопала ресницами, потом кивнула.

— Вот, — я хлопнул на стол шкатулку Орикса. — Там внутри кольцо. Сравни его ауру с моей.

Светлика вопросительно посмотрела на Эля, словно ждала разрешения, и лишь когда мой побратим согласно кивнул, вытащила перстень Кана.

— Дайте руку, — попросила она.

Я молча повиновался. Вот он, момент истины. Сказал ли Орикс правду или соврал?..

Сжав одной рукой перстень Кана, второй мою ладонь, Светлика закрыла глаза и сосредоточился.

— Ну, что ты чувствуешь? — наклонившись вперед, с придыханием прошептала Дидра.

— Ауры сходятся. Этот перстень принадлежит твоему ближайшему родственнику. Это что, проверка какая-то? — магиня поочередно окинула нас подозрительным взглядом.

Мое сердце глухо стукнуло и пропустило удар. В глубине души я знал, что Орикс сказал правду, но услышать об этом подтверждение из уст незнакомого человека… все равно оказалось потрясением.

— Спасибо, — пробормотал я, механически засовывая перстень в карман штанов.

— Я могу идти, эрл эльф? — Светлика подобострастно взглянула на Эля.

Побратим переглянулся со мной и снова кивнул.

Но она не успела даже подняться из-за стола. От мощного удара дверь трактира слетела с петель и с оглушительным грохотам превратила в обломки ближайший столик, по счастью, оказавшийся пустым.

В таверну стали вваливаться эльфы. Один, два, три… Ого! Да их тут было не меньше дюжины! Не думал, что один из поисковых отрядов Алориэля сумеет разыскать нас так быстро.

Немногие, несмотря на полуденное время, посетители таверны испуганно замерли, с ужасом глядя на вооруженных эльфов.

Их командир достал из широкого рукава зеленого камзола свиток. Внимательно посмотрев на нас, он сверился с документом и, отступив за спины воинов, властно приказал:

— Именем великого князя Элагора вы арестованы, сдавайтесь или умрите!

— Что? Постойте! — вскочила со стула Светлика и, подняв руки, сделала шаг по направлению к рассыпавшимся цепью эльфам. — Я ученица Академии магов! Я не с ними! Я… я…

Увидев нацеленные на себя луки с дрожащими на тетивах стрелами, в любое мгновение готовыми вонзиться в сердце жертвы, Светлика как-то сразу сникла и отшатнулась назад, снова вставая рядом с нами.

— Я считаю до десяти! — рявкнул эльфийский командир. — Раз!.. Два!..

Посетители таверны, осознавшие, что дело миром не закончится, благоразумно распластались вдоль стен, оставив пространство между нами и эльфийскими воинами пустым.

— Три!..

— Если позволим нас увести, нам конец, — не поворачивая головы к побратиму, напряженно проговорил я. — Здесь у нас хотя бы есть шанс.

— Четыре!..

— Шанс? — пессимистично спросил Эль. — Нас изрешетят стрелами в одно мгновение!

— Пять!..

Пользуясь тем, что эльфы пока не переходили к активным действиям, все еще ожидая, что мы добровольно сдадимся, я нагнулся к уху магини-недоучки и тихонько спросил:

— Сможешь применить свое волшебство?

— Шесть!..

— Ч… что? — девушка в панике посмотрела на меня. В ее глазах плескался ужас — она явно не могла поверить, что я прошу ее атаковать ЭЛЬФОВ. — А может, просто пойдем с ними?.. Я уверена, это какое-то недоразумение… — жалко пролепетала она.

— Семь!..

— Хочешь жить?

Светлика ошеломленно кивнула.

— Восемь!..

— Тогда атакуй, когда он досчитает.

— Девять!..

Не знаю, на что я рассчитывал. Наверное, просто был в отчаянии и не хотел погибать, даже не попытавшись спастись.

Так что я просто опустил ладонь на рукоять Элеруаля, намереваясь броситься на эльфов, если Светлика все-таки решится отвлечь их каким-нибудь фокус-покусом, или на что там она была способна.

— Десять!..

Пальцы Светлики сжались на висевшем поверх белого ученического балахона магическом амулете, представлявшем собой плоский диск величиной с мою ладонь, состоявший из причудливого переплетения тонких, как волос металлических прутьев с прозрачным голубым камнем в центре.

— Огонь!..

— Стихия воды! Водяная преграда!!! — зажмурившись, заверещала она одновременно с тем, как эльф досчитал до десяти.

Эльфийские лучники синхронно спустили свои тетивы, и одновременно с этим в потолок из щелей в досках пола ударил фонтан воды, больше всего и формой, и плотностью напоминавший стену. Это было поистине удивительное зрелище!

Верхушка стены представляла собой бурлящий пенный вал, но вода никуда не обрушивалась и не уходила.

Дюжина выпущенных детьми леса стрел застряла в воздвигнутой Светликой преграде. Потом еще и еще… Осознав, что таким образом они просто без толку опустошают свои колчаны, командир эльфов приказал прекратить огонь.

И как раз вовремя, потому что мгновение спустя чародейка потеряла контроль над своей магией, и стена воды обрушилась вниз, затопив таверну. Мощный поток хлынул во все стороны, снося со своего пути столики, стулья, эльфов, верещавших от ужаса людей.

Я не успел опомниться, как оказался в воде. Рядом бултыхалась Дидра. Но Эль и, к моему удивлению, Светлика сумели устоять на ногах. Как и полдюжины эльфов во главе с их командиром.

Вода стремительно уходила, выливаясь на улицу сквозь снесенную детьми леса дверь и щели в полу. Убрав бесполезные луки за спину, эльфы схватились за кваддаки, но Светлика вытянула вперед руки, будто хотела что-то с силой оттолкнуть и уверенно выкрикнула:

— Стихия воздуха! Воздушный удар! — камень в амулете девушки засверкал пронзительно белым светом и из вытянутых рук Светлики в эльфов ударил… видимо, это было что-то вроде очень сильного порыва ветра. Поток воздуха врезался в неровный строй эльфов, и их унесло. Вместе с передней стенкой трактира и теми их собратьями, которые еще не успели подняться на ноги после прошлой атаки магини. Скажу я вам, это было незабываемое зрелище: детей леса отбросило на середину площади и со всей силы ударило о землю, проволочив по ней еще несколько милиузлов.

Я восхищенно присвистнул. Каждый маг был способен подчинить себе только два элементаля, какие именно — определяли его природные способности. И лишь очень опытные колдуны, подобные великим магам древности, могли научиться контролировать три элементаля.

Дидра упоминала, что ее сестра заканчивает последнюю ступень, но я как-то не придал этому значения. Наверное, потому что не думал, что нам может понадобиться ее сила.

— Думаю, нам пора! — вскочив на ноги, выдохнул я и бросился бежать.

Просить дважды моих спутников было не надо — они выскочили из трактира следом за мной, и мы понеслись прочь от распластавшихся на земле эльфов. Само собой, проверять, что сталось с детьми леса мы не стали.

Увы, в Темную бездну отправились далеко не все из них, так как вскоре нам вслед полетели разрозненные стрелы. Их было не много и, к счастью, никого из нас не задело.

Мы бежали и бежали, все дальше удаляясь от роковой площади и кучки уцелевших эльфов. Кажется, нас даже попытались преследовать, но без особого успеха.

— И… куда… дальше? — задыхаясь, спросила Дидра, когда мы, наконец, оторвались от детей леса.

— Надо… найти… убежище…. — не снижая темпа, ответил я, сворачивая в какую-то подворотню в надежде запутать следы.

Серый каменный проход вывел нас на одну из окраинных улиц Центрального района, прямо под ноги патрулю королевской стражи. Увидев нашу сломя голову несущуюся компанию, они, недолго думая, сходу включились в погоню, по принципу, раз бежим — значит, виновны, а в чем именно — разберемся потом. Да и видок у нас был еще тот…

— А ну стоя-я-ять! — узкий проулок огласился бешеным ревом луженой глотки десятника. — Стоять, именем короля!!!

Естественно, никто из нас и не подумал остановиться. Бежавшая последней Светлика выпучила глаза и, набрав скорость, вырвалась вперед. Кажется, она даже забыла о том, что может применить магию для нашей защиты. Пришлось ей напомнить.

— Не могууу!.. — диким голосом взвыла магиня. — Я потратила всю энергию!.. Надо ждать, пока восстановится!!

Перехватив мой скептический взгляд (еще бы мне не удивляться — маг последней ступени Академии тратит всю силу всего лишь после двух заклятий), она виновато пояснила, задыхаясь на бегу:

— Днем… был… экзамен…

И мы продолжали из последних сил нестись по улицы, расталкивая не успевших убраться с нашего пути прохожих. Да уж, сегодняшний день я не забуду никогда…

Пробегая мимо лотка с фруктами, я опрокинул его под ноги преследователям. Понятное дело, надолго это их не задержало, но выигранное время позволило нам затеряться в переулках. Пробежав насквозь какой-то трактир, мы выскочили на соседнюю улицу и перешли на шаг, чтобы не привлекать к себе внимания прохожих. А, миновав еще несколько кварталов, мы оказались в Приграничье.

— Все, больше не могу… — выдохнула Светлика и по стенке сползла на мостовую, даже не обратив внимания на то, что по соседству с ней возвышалась источавшая невыносимый смрад куча пищевых отбросов.

Дидра плюхнулась на землю рядом с сестрой. Изгойка тяжело дышала, но в целом выглядела куда лучше сестрички — на магиню было жалко смотреть, так неуместно она выглядело в этом своем белом балахоне посреди узкого, кривого, замусоренного переулка.

— Совсем плохо? — сочувственно спросил я у закрывшей глаза колдуньи, но ответа не получил. То ли Светлика не поняла, что я обращаюсь к ней, то ли просто не пожелала отвечать.

— Надо идти дальше, — не смотря на причинявшую ему дискомфорт рану, Эль не позволял себе проявлять слабость. Эльф был собран и подчеркнуто спокоен.

— Куда? — устало спросил я.

Можно было бы рискнуть вернуться к Ориксу, но, даже захоти я это сделать, сейчас нам до его крепости попросту не добраться.

Внезапно на меня навалилась апатия. Надо было что-то делать, но в голове, как назло, не было никаких идей.

— Кажется, Свен остался нам должен услугу, а, Эрик? — раздельно проговорил Эль и кинул на меня многозначительный взгляд.

Я мгновенно понял все, что хотел сказать мне побратим. Свен был номинальным главой гильдии убийц и, хотя на самом деле всеми ее делами заправлял Орикс, Мясник тоже имел в гильдии немалый вес. И он был нам должен.

Мои губы медленно расплылись в улыбке, когда я подумал о том, при каких обстоятельствах мы познакомились с Бешеным Свеном-мясником.

Это произошло около года назад. Стоял дивный весенний вечер. Наверное, начало второй луны было единственным временем года, когда в Приграничье переставало вонять мусором и нечистотами, и воздух наполнялся сладким, пьянящим ароматом распускающихся каршарисов. Их огромные, белые с фиолетовыми сердцевинами цветы были повсюду — они торчали из трещин между потрескавшимся булыжником мостовой, бледными призраками сияли в сточных канавах, заполняли собой уцелевшие грядки, на корню душа всю прочую растительность. Но не проходило и луны, как сорняки вяли, оставляя после себя зловонные, гниющие кучки удобрений. В Центральном районе садовники следили за клумбами, тщательно выпалывая эти удивительные сорняки при первых признаках их появления, зато в Приграничье для каршарисов была благодать.

— Тщхи! Ты уверен, что это тот дом? — поправляя надетую на лицо повязку, спросил Эль, возясь в высоких зарослях каршариса.

— Уверен, уверен, — пробурчал я, подвигаясь и давая побратиму место рядом с собой. — По-крайней мере, так сказал Орикс.

Негласный глава гильдии убийц поручил нам последить за одним домом, а точнее, за его обитателями.

Дом был большим и добротным, в два этажа, с широкими стеклянными окнами, и единственным его недостатком было лишь то, что он находился в Приграничном районе.

Я знал, что здесь жили популярная в кабаках особого рода певичка и ее муж — главарь одной из многочисленных местных банд.

Затаившись в густых, источавших пьянящий аромат зарослях каршарисов, росших напротив дома, мы стали ждать.

Очень долго ничего не происходило, но, когда на небе взошла Ио, заливая кривые улочки Приграничья своим мертвенным желто-зеленым сиянием, к дому певички подкатила простая черная карета. Из нее вышел закутавшийся в плащ человек. Он воровато огляделся по сторонам и нырнул в приоткрывшуюся дверь. Наемный экипаж укатил прочь.

Все окна в доме, за исключением одного, были темными, и нам с Элем не составило никакого труда догадаться, где происходит свидание, но плотно задернутые шторы не позволяли ничего толком разглядеть.

Время шло.

— Я думаю, мы без толку тут лежим… — наконец, не выдержав, недовольно пробурчал Эль, в десятый раз за последнюю минуту чеша под повязкой нос.

У моего побратима была аллергия на пыльцу каршарисов, но другого места для наблюдения, увы, не было.

— Потерпи еще немного… — начал было говорить я и осекся на полу слове: к центральному входу в дом подкатила большая, варварски роскошная карета.

Из нее, заботливо поддерживаемый под руки двумя приспешниками, неловко выбрался пьяный хозяин дома. Раскачиваясь и неразборчиво голося какую-то песню, он взобрался на крыльцо и принялся колотить в парадную дверь, оря во все голо:

— Открывай!! Клементина!! Муж вернулся!!

Мы с Элем переглянулись и затаили дыхание. На первом этаже зажегся свет, и через мгновение дверь хозяину отворила служанка.

А на втором этаже началась паника. Сквозь шторы я видел, как по комнате испуганно носились два силуэта. Они то исчезали из моего поля зрения, то появлялись вновь. А потом окно распахнулось, и из него свесилась веревка из связанных между собой простыней. Еще через секунду в желтом прямоугольнике обрисовалась закутанная в плащ объемистая фигура давешнего посетителя.

Неловко перевалившись через подоконник, толстяк ухватился руками за веревку и пополз вниз.

— Что-то сейчас будет… — с присвистом пробормотал Эль, следя взглядом за «акробатом».

Он спускался медленно, упираясь ногами в стену здания, и явно не видел опасности в лице оставшихся стоять у двери людей хозяина дома. Они смотрели в другую сторону, но стоило одному из них обернуться, и он неминуемо заметил бы незадачливого любовника хорошенькой певички.

А он между тем преодолел уже половину разделявшего его и свободу пути, и сейчас завис где-то на уровне окон первого этажа. Я прикинул, успеет он или нет. До земли ему оставалось еще порядка трех милиузлов. Я бы спрыгнул, но я был изгоем-полуорком, и для меня такое расстояние не было проблемой, а вот этот явно не склонный к физическим нагрузкам человек мог запросто переломать все кости.

И тут ноги толстяка соскользнули со стены, и он закачался на «канате», мертвой хваткой вцепившись пальцами в простыни и нелепо шевеля в воздухе ногами. Подчиняясь полученному импульсу, его тело начало медленно разворачивать к нам лицом.

Как оказалось, кроме впопыхах накинутого плаща, на толстяке больше ничего не было, и нашим глазам открылась его отвратительная голая туша.

— Это же… — не веря своим глазам, изумленно пробормотал Эль.

— Свен, — с мрачным злорадством закончил я за побратима. — Пошли!

Дальнейшие события произошли в одно мгновение: бандиты обернулись и увидели медленно раскачивавшуюся на «веревке» фигуру, простыни не выдержали и оборвались под весом Свеновской туши. И тут мы с Элем на полном ходу врезались в приспешников мужа злополучной Клементины.

Несмотря на разницу в возрасте, я, благодаря своей орочьей крови, был куда сильнее любого из головорезов. Размахнувшись, я со всей силы врезал одному из них по морде, и потерявший сознание громила отлетел к стене. Эль выхватил из-за пояса кинжал и ловко вонзил его под ребра второму бандиту.

Закончив с этим, мы бросились к вяло шевелившемуся на мостовой Свену. Подхватив его под мышки, мы проворно нырнули в заросли каршарисов.

И как раз вовремя. Дверь распахнулась и оттуда с проклятиями и воплями выскочил рогатый муженек в компании еще полудюжины головорезов. Оглядевшись по сторонам, он взмахом меча указал в правый конец улицы и, рявкнув:

— Туда! — со всей толпой бросился на поиски обидчика.

Осторожно высунув голову из зарослей и убедившись, что перед домом никого не осталось, я повернулся к Свену:

— Ты как?

Но Свен все еще не пришел в себя после головокружительного побега. Он сидел на земле и бестолково тряс головой, его глаза бессмысленно уставились в землю, а руки мертвой хваткой впились в ткань плаща.

— Эй, Свен, очнись! — проведя ладонью перед носом номинального главаря убийц, настойчиво проговорил я. — Они скоро вернутся!

Эта простая фраза подействовала на него магическим образом: Свен встрепенулся, в его взгляд появилась осмысленность. Запахнув плащ, Мясник вскочил с земли и отрывисто спросил:

— Кто вы такие? Что вы тут делаете?

— Ну, похоже, спасаем твою задницу, — ухмыльнувшись, ответил я, следом за ним поднимаясь на ноги. — Уходим.

И мы бросились бежать в противоположную сторону от той, в которой скрылись бандиты.

— Кто… вы… такие?.. — задыхаясь от быстрого бега, повторил Свен.

— Я — Эрик-Изгой, а это Эль, — не считая нужным утаивать наши имена, представился я.

— Что вы там делали?

— Орикс послал нас следить за домом.

Свен грязно выругался и резко остановился.

— Зачем?

Вопрос был излишним. Глава убийц приказывает собрать о ком-то информацию только в одном случае. Оставалось только гадать, кого ему заказали — певичку или ее муженька. Или Свена…

— Ну и ладно, все равно эта шлюха мне уже надоела, — угрюмо пробормотал себе под нос Свен, но мрачное выражение на его лицо довольно быстро уступило место приподнятому. — В любом случае, вы спасли мою толстую задницу, — он хохотнул. — С меня причитается.

— Сто золотых нас вполне устроит, — нахально заявил я.

— А ты не из робкого десятка, да? — окинув меня взглядом, с кривой усмешкой спросил Свен. — Я дам вам двадцать и свою искреннюю дружбу. Или вы мои враги? — улыбка сползла с лица Свена, в голосе послышались угрожающие нотки.

Он был голый и безоружный, но все равно считал, что мы в его власти.

Я открыл, было, рот, чтобы в предельно доступных и максимально нецензурных выражениях пояснить все, что я думаю о его предложении, но Эль меня опередил.

— Мы друзья. А друзья помогают друг другу не из корысти, — предостерегающе положив руку мне на плечо, ровным голосом ответил Эль.

Несколько секунд поизучав моего побратима взглядом, Свен с искренним удовольствием рассмеялся.

— Молодец, эльф. Вижу, у тебя мозги варят получше, чем у твоего друга. Продолжай в таком духе, глядишь, и доживете до старости. А теперь бегите-ка отсюда, сынки! Дальше я сам…

Тогда я крайне возмутился поведением Эля, на что побратим спокойно заметил, что наша жизнь не станет легче, если за нами будут гоняться головорезы Свена. А так, придет время, и он, может быть, отплатит нам услугой за услугу.

Вот только я сильно сомневался, что у Мясника была долгая память, но особого выбора у нас не было. Расчет был прост — любой житель Приграничья с радостью продаст нас за медяк, а Свен не может даже чихнуть без разрешения Орикса. И, прежде чем рыпнуться, он обязательно свяжется с ним. Оставалось надеяться, что Орикс по-прежнему заинтересован в наших жизнях…

— Значит, к Свену, — выныривая из омута памяти, со вздохом согласился я.

— Я никуда с вами не пойду! — уперев руки в боки, возмущенно выкрикнула магиня-недоучка.

Подняв голову, я встретился с ее твердым, горящим праведным гневом взглядом.

— Вы втянули меня во все… это! Это… это… это немыслимо! Дидра! — Светлика обернулась к сестре. — Что ты натворила? Почему за вами гнались почтенные эрлы эльфы? Я вообще ничего не понимаю!

— Не такие уж они и почтенные… — вырвалось у меня.

Светлика обожгла меня взглядом из серии «ничтожество-закрой-рот» и поднялась на ноги. Оправив измятый, запачканный балахон, она бросила:

— Я возвращаюсь в Академию! — и решительно направилась прочь от нас.

— Куда ты, дурочка? Тебя же арестуют.

Светлика замерла и медленно обернулась ко мне. Юная чародейка, похоже, не понимала, что сегодняшний день круто изменил ее жизнь. Из будущего мага, почтенного члена общества, она в одно мгновение превратилась в преступницу, напавшую на «союзников наших, Договором скрепленных» эльфов. И в этом был виноват я. Но единственное, что я мог сейчас сделать для этой девушки — это помочь ей выбраться из города, подальше от цепких рук Алориэля.

— Меня? За что? Я же только защищалась! Я все расскажу, все объясню… — потерянно забормотала Светлика, не верящее глядя то на меня, то на Дидру, то на Эля. — Эрл Эль! Вы же им все объясните, правда?..

— Боюсь, я тоже вне законна, — печально улыбнувшись, медленно покачал головой побратим и отвел глаза в сторону. Похоже, ему было так же неловко, как и мне.

Я удивился. Стыд был совсем не в характере детей леса, наплевательски относившихся ко всем живым существам, кроме себя самих.

Вздохнув, я постарался мягко успокоить девушку:

— Во-первых, тебе не поверят. Во-вторых, тебя убьют даже не за то, что ты напала на эльфов, а уже за одно то, что ты была с нами…

Я замолчал, не зная, что еще сказать. Не рассказывать же ей о заговоре, и о том, что заговорщики старательно заботятся о том, чтобы не оставлять свидетелей? Алориэль зашел уже слишком далеко, и он слишком боится, что его планы могут рухнуть. К тому же, будучи эльфом, он, как и все дети леса, тварь мстительная и упорная, и он не успокоится, пока не наступит ногой на наши остывающие трупы.

— Это вас арестовать надо! Вас! — гневно заорала магиня и стала дергать себя за волосы. — Зачем я бежала от стражи, ну зачем?! Надо было остановиться! Вас бы арестовали, а я вернулась бы домой! Ой, мама, мама, мамочка! Что ж делать? Что же мне делать?!..

Кажется, девушка начала понимать, что ее прежняя жизнь подошла к концу. И неизвестность впереди пугала магиню до дрожи в коленках, а отсутствие каких бы то ни было перспектив — ввергало в отчаянии. Я ее прекрасно понимал, поэтому просто стоял и молча ждал, когда приступ истерики закончится.

А когда причитания и дикие вопли сошли на нет, превратившись в тихие, сдавленные рыдания, я подошел к магине и приподнял за подбородок ее мокрое, залитое слезами лицо. Заглянув в карие глаза девушки, я тихо сказал:

— Все не так плохо как ты думаешь… сейчас нам надо будет покинуть Лагарик, но лишь на время, — я старался говорить как можно мягче и уверенней. — Скоро все снова будет по-старому… Понимаешь… — я закусил губу, стараясь подобрать слова, чтобы успокоить девушку, но одновременно не сболтнуть лишнего, чтобы не нагружать ее тайнами «мировых заговоров». — В общем, мы с побратимом направляемся в Харункрафт, чтобы убить одного… одну тварь. После его смерти все станет так, как раньше, и ты сможешь вернуться домой.

Светлика даже перестала всхлипывать. Она вытерла нос рукавом балахона и по-детски наивно, доверчиво посмотрела на меня.

— Правда? — с надеждою спросила девушка. Она так хотела мне поверить!

Мысленно обозвав себя последней крысой, я продолжил врать:

— Те эльфы, что преследовали нас, служат союзнику той твари, которую я хочу убить. Лишившись поддержки, он утихомирится и перестанет за нами охотиться… — я говорил это, хотя и знал что, пока Алориэль будет жив, он никогда не перестанет нас преследовать — слишком мстительная у эльфов была натура.

Отогнав от себя эти мысли, я продолжал нести успокаивающую чушь, но, кажется, Светлика мне поверила. По крайней мере, с каждым моим словом ее лицо все больше и больше суровело. В конце концов, она решительным жестом остановила мое словоизвержение и, твердо взглянув мне в глаза, без колебания проговорила:

— Я пойду с вами.

— Что?.. — только и сумел вымолвить я. ТАКОГО эффекта от своих речей я точно не ждал.

— Если для того, чтобы я могла вернуться в Академию этот человек должен умереть, я помогу вам!

— Это э… не совсем человек… — отведя глаза в сторону, вяло промямлил я.

— А кто?

— Детка, мы направляемся в Харункрафт, помнишь? — вымученно рассмеявшись, попытался отшутиться я.

— И?

— «И»! Что «и»? И это орк!

— Эрик хочет прикончить своего папочку, — услужливо подсказала неслышно подкравшаяся ко мне сзади Дидра.

Брови Светлики поползли на лоб. Она поджала губи и окинула меня подозрительным взглядом.

— Так ты что, не человек что ли? — настороженно протянула девушка, и в ее глазах промелькнуло тщательно взлелеянное пропагандой презрение.

Я горько усмехнулся. Возможно, за столько лет Светлика и привыкла к своей сестре, но других изгоев она явно не жаловала.

— Нет, я изгой-полу орк, — внимательно следя за выражением лица магини, медленно произнес я.

Девушка вздрогнула, словно я влепил ей пощечину, и отступила на шаг назад.

— Да ладно тебе, сестричка! — натужно рассмеявшись, наигранно веселым голосом проговорила Дидра и, подойдя к сестре, обняла ее одной рукой за шею. — Подумаешь, большое дело! Я не думала, что это тебя так взволнует!..

— Дидра, а что ты вообще с ними делаешь? — сбросив с себя руку сестры, неприязненно выпалила Светлика, сверля Дидру негодующим взглядом.

— Э… м… ха-ха-ха! — вымученно рассмеялась изгойка. Проведя рукой по белоснежному, кучерявому затылку, она отвела взгляд от горящих требовательным огнем глаз сестры и неловко промямлила. — Да, в общем, так получилось…

— Как «так»? — не желала сдаваться Светлика.

— Слушай, — Дидра сложила на груди руки и окинула сестру оценивающим взглядом. — Давай оставим это разговор на потом, сначала нам надо убраться подальше отсюда…

Еще несколько мгновений Светлика не сводила с Дидры пышущего праведным негодованием взгляда, потом все же нехотя кивнула и развела руками, принимая свое поражение в этом словесном поединке.

— Идем, — я махнул своим спутникам рукой и бросился бежать вниз по улице.

Все знают, что если хочешь отправить кого-то в Темную бездну, иди в трактир «Мертвый гусь». Потому что трактир — лучшее место для того, чтобы сговориться о темных делишках — как говорится, когда хочешь спрятать что-то, положи это на самое видное место.

Пройдя насквозь большой, полутемный зал, заполненный типами с подозрительной наружностью, мы прямиком проследовали к ведущей во внутренние помещения таверны двери. Перед ней со скучающим видом стояли двое громил с тяжелыми дубинами на поясах.

— Передай Свену, что к нему пришли Эрик-Изгой и однорукий Эль, — остановившись перед бандитами, с вызовом проговорил я.

— Умерь тон, щенок, — усмехнулся громила, но перехватив многозначительный взгляд товарища, все-таки исчез за дверью.

— Эрик-Изгой и Однорукий Эль, значит? — прищурившись, каким-то странным тоном протянул оставшийся головорез и окинул нас недоверчивым взглядом. — Говорят, вы устроили резню в Королевском районе, перебили кучу стражи, заодно ухлопали и эльфийского князька. Не слишком ли вы молодоваты для этого, а?

Мы с Элем переглянулись. Вот как работает фабрика слухов в Лагарике.

— Хочешь проверить? — придав себе как можно более грозный вид, с напускной небрежностью спросил я.

Бандит как-то сразу поскучнел и отвернулся в сторону, кажется, полностью потеряв к нам интерес. Вскоре вернулся его напарник, и нас отвели к Свену.

Больше всего кабинет номинального главы гильдии убийц напоминал капитанскую каюту. На стенах висели морские карты, штурвал, какие-то детали поднятых из-под воды кораблей… Сам Свен занимался очень продуктивны занятием — прикрыв один глаз, он старательно плевался в стоявшую в углу комнаты бронзовую плевательницу, причем, судя по огромному количеству не долетевших до цели коричневых табачных потеков, делал это не слишком метко.

Стоит ли говорить, что Свен не особо обрадовался нашему появлению. Точнее, он не обрадовался вовсе. Но Эль коротко и ясно, в доступных выражениях объяснил ему цель нашего визита.

— Ты, наверное, в курсе последних событий, Свен, — бесстрастно проговорил эльф, рассматривая висевшую на стене морскую акварель. — Нам нужно убежище, на день или два. Орикс в курсе.

— Ты же понимаешь, эльф, что я проверю твои слова? — сощурив глаза, на первый взгляд спокойно, но с подспудно чувствовавшейся в голосе угрозой, спросил Мясник. — Если окажется, что вы врете…

Перегнувшись через стол, Эль молча пододвинул к нему стоявший на углу кристалл-переговорник. Судя по форме и размерам, это была одна из самых дорогих моделей, способная покрыть магическими волнами весь Лагарик.

Я неподвижно стоял в двух шагах позади побратима, скрестив на груди руки. Дидра и Светлика замерли рядом со мной. Изгойка выглядела внешне спокойной, на ее губах даже играла легкая полуулыбка, а вот Светлика аж посерела от страха, казалось, еще чуть-чуть и ее вырвет или она грохнется в обморок. Или и то и другое вместе.

Кристалл засветился мягким внутренним светом, оповещая, что связь установлена.

— Орикс, тут у меня парочка твоих ребят, Эрик-Изгой и однорукий Эль, просят убежища.

Что ответил Орикс, я не слышал — на связи был лишь тот, кто касался кристалла.

— Хорошо, я позабочусь о них, — выслушав ответ, кивнул Свен, утопив подбородок в толстых складках шеи, и посмотрел нас. — Хорошие новости, ребятки, Орикс дал добро.

— Нам еще нужна чистая одежда и еда.

— Будет.

Свен отрывисто кинул головой одному из своих головорезов:

— Отведи их в западное логово.

— Хорошо, бос. За мной, — хрипло позвал бандит, и мы следом за ним покинули кабинет Свена.

Логовом Свена оказался старый заброшенный подвал под развалинами сгоревшего дома. На первый взгляд казалось, что там ничего нет, но один из сопровождавших нас бандитов ловко схватился за одну из досок и, поднатужившись, оттащил ее в сторону. Все прочие обгоревшие балки, камни и мусор оказались не более чем муляжом, призванным отвлечь внимание от единственного прохода к замаскированной сажей двери.

Внутри лежало несколько соломенных матрасов, большая бочка с приколоченными сверху досками, игравшая роль стола и несколько разрозненных стульев и табуретов разной степени целости. На столе стоял пустой кувшин и пара помятых оловянных кружек. А в углу валялось старое, помятое ведро, судя по источаемой им вони, использовавшееся для справления нужды.

— Едва, вода, — громила ткнул пальцем в сторону двух других бочек у дальней стены подвала.

Одна из них была заполнена водой, в другой лежали сушеное мясо и сухари. Нда, не густо, но лучше, чем ничего.

— А одежда?

— Вечером, — буркнул громила и, со стуком поставив на стол старую масляную лампу — единственный источник света в кромешной тьме, ушел.

Эль со стоном опустился на один из матрасов, опершись спиной о стену. Его рана снова открылась, и рубашка на плече пропиталась голубой кровью. Сунув здоровую руку во внутренней карман куртки, побратим дрожащими пальцами извлек на свет маленькую баночку с мазью.

К нему тут же подскочила Светлика.

— Почтенный эрл, позвольте… — опустившись на корточки, магиня помогла ему снять куртку, а затем принялась ловко обрабатывать рану.

— Эль, — негромко окликнул побратима я. — Хорос еще у тебя?

— Хорос? — изумленно переспросила Светлика, но на нее никто не обратил внимания. — Откуда у вас хорос?

Эль прищурился, от чего его глаза превратились в две сверкающие темно-синие щели, и внимательно посмотрел на меня.

— Хочешь использовать его на Кане?

Я мрачно кивнул.

— Посмотри в куртке, — Эль прикрыл глаза и снова устало облокотился на стену.

Вытащив хорос, я вновь опустился на матрас и задумчиво уставился на маленький, продолговатый цилиндр в своей руке. Он целиком помещался в моей ладони, не верилось как что-то такое маленькое могло убить кого-то столь большого, как орк.

— Что за магия в него заключена? — закончив с раной моего побратима, спросила Светлика, поочередно глядя то на меня, то на Дидру, то на Эля, то на хорос.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — буркнул я. — Нужно подкрепиться.

Пока Дидра разбиралась с одержимым бочек, я снял правый сапог и сунул в него хорос. Первое время будет неудобно, потом привыкну. Зато теперь точно не потеряю.

— Эрик, нам надо поговорить… — тихо позвал Эль и, поманив меня кивком головы, отошел в дальний конец подвала.

Я последовал за ним. Сидевшая у бочек с едой Дидра оглянулась, проводив нас задумчивым взглядом, но ничего не сказала.

Понизив голос так, чтобы оставшиеся в противоположном конце длинного, узкого подвала девушки нас не слышали, побратим заговорил:

— После встречи с Алориэлем… Я все хотел тебе кое-что рассказать, но у нас не было возможности поговорить наедине, — он тяжело вздохнул, словно бы собираясь с силами перед тем как продолжить говорить. — Ты должен кое-что знать… обо мне и о сопротивлении.

Я удивленно посмотрел на бледное, искаженное душевным страданием лицо побратима.

— Ты не обязан мне ничего объяснять, я верю тебе, брат, — успокаивающе проговорил я, но Эль закусил губу и покачал головой.

— Слишком много всего произошло, ты ДОЛЖЕН это знать. Я поклялся, что не скажу ни слова о сопротивлении, если это может подвергнуть его членов опасности. Но, Эрик, ты мой друг… нет, ты мой брат, и я доверяю тебе, больше чем самому себе. Ты должен знать, почему они рассказали мне все, почему они были готовы помочь нам, рискуя жизнями… — Эль несколько мгновений молчал, собираясь с духом, потом выпалил на одном дыхании: — Князь Элагор — мой отец.

Я открыл рот и на мгновение, кажется, даже забыл, как дышать. Новость за новостью сыпались на мою голову, и каждая следующая была оглушительнее предыдущей.

— Что?.. — только и сумел пробормотать я, вытаращив глаза на побратима.

Эль — сын эльфийского великого князя, наследник всего Эвиленда! Эта мысль никак не желала укладываться в моей голове.

Но тогда получается, что…

— Альвильон был… твоим братом?.. — едва слышно пробормотал я, по-иному теперь смотря на недавние события.

Эль усмехнулся. Жестоко и как-то цинично.

— Это долгая история… — Эль вяло качнул обрубком руки. — Я никогда не рассказывал тебе о том, как получил эту рану… Я потерял руку около четырех лет назад, в магическом поединке с отцом. Почтенный князь, — эти слова побратим произнес ироничным, немного грустным голосом, — проклял меня и на веки прогнал из чертогов Светлого леса[32]. А я проклял его в ответ.

А я все никак не мог поверить в услышанное. Когда-то Эль был наследником княжеского трона, но вместо того, чтобы наслаждаться прилагающимися к этому почестями, он сбежал из дома. Причем не просто так, а после «теплого» прощания с родителем.

Эльфийское проклятие — другая сторона врожденного магического дара детей леса. Каждый эльф один раз в жизни может кого-нибудь проклясть. Не просто обругать, а именно ПРОКЛЯСТЬ. Если вы вдруг удостоились сомнительной чести подвергнуться проклятию эльфа, можете смело браться за лопату и начинать рыть себе могилу — и, может быть, вы даже успеете ее закончить.

Эльфийское проклятие может подействовать мгновенно, и проклятому, скажем, упадет на голову камень, а может из года в год медленно подтачивать его силы, убивая проклятого изнутри. Все зависит от того, кто его проклял и при каких обстоятельствах.

Проклятие Эля встретилось с проклятием его отца… Да, мой побратим был все еще жив, но жить под проклятием эльфа — все равно, что добровольно положить голову на плаху— рано или поздно, топор все равно опустится…

Проклятие может снять только наложивший его эльф, а для этого он должен простить того, кого проклял. Впрочем, если проклятие было предсмертным, то его сила возрастала в несколько десятков раз, и избавиться от него было уже невозможно.

Осознав это, я с ужасом посмотрел на побратима. Его отец был жив, но, зная болезненную гордость эльфов, пути назад для Эля не было.

А еще это значило, что, когда у него закончатся внутренние силы сопротивляться действию проклятия, Эль умрет. Впрочем, как и великий князь. Но в отличие от моего побратима, в распоряжении у эрла Элагора был целый штат магов, которые могли поддерживать его жизнь несмотря ни на какие проклятия.

Мои размышления прервал вновь зазвучавший голос Эля.

— Но нашлись и те, кто принял мою сторону. Сопротивление… они хотят свергнуть Элагора и вернуть трон мне, но я этого не хочу. Элагор так просто не сдастся, и если мы восстанем, прольется слишком много крови. Я не могу на это пойти, тем более сейчас, на пороге новой Великий войны… Но я был бы рад, если бы у Эвиленда был более достойный правитель, — тихо добавил он. — А копая под союзников Элагора, мои друзья узнали о заговоре.

— Думаешь, сам Элагор в нем замешан?

— Нет, Алориэль действует за его спиной. И в свете того, что рассказал нам Орикс, многое становится понятным. Они хотят утопить Юг в крови, и в их новом мире для старых правителей места не будет.

— Так ты веришь Ориксу?

— Его слова похожи на правду, — уклончиво покачал головой побратим. — И многое сходится с тем, что рассказали мне друзья из сопротивления.

— Из-за чего вы… поссорились с отцом?

Я знал побратима давно, а потому не сомневался, что он никогда бы не пошел на все это просто так.

Эль вздохнул и механически оправил рукав рубашки над отсутствующей рукой.

— Эй, мальчики, еда готова! — позвала нас Дидра.

— Это… долгая история, и сейчас для нее не время, — он бросил взгляд на выжидательно смотревших на нас девушек. — Я расскажу тебе об этом в другой раз.

Я не стал спорить.

— Хорошо, — я видел, что Элю нелегко дался этот разговор, и я не хотел давить на него еще больше. Придет время, и он сам все расскажет.

Весь остаток дня мы отдыхали и восстанавливали силы. Ближе к ночи вернулся посланник Свена и принес нам одежду. Она не была ни новой, ни чистой, но выбирать не приходилось.

— Эй, вы слышали? — швырнув на пол тюк с одеждой, возбужденно проговорил громила. — Только что на Центральной площади вздернули двух бедолаг!

— И что? — равнодушно осведомилась из своего угла Светлика.

В кои то веки я готов был согласиться с заносчивой магиней: большое дело, в Лагарике чуть ли не каждую неделю кого-нибудь да вешали.

— А то, что их вместо вас вздернули! — грязный, заскорузлый палец ткнул в нас с Элем. — Рибаду, ему того, руку отрубили, значица, а на голову напялили парик! Вместо эльфа, значица, и второй еще был, здоровый такой. Я с Рибаду, считай, ходок пять на дело сделал! Только сначала изметелили их хорошенько, чтобы если что, значица, и комар носа не подточил!

Мы с побратимом встревожено переглянулись.

— Ты хочешь отомстить? — напряженно-холодным голосом спросил Эль, и его ладонь опустилась на рукоять кинжала.

— Что? Нет! Да я ему кучу монет задолжал! Только теперь Рибаду, значится, придется трясти долги у Окса в Бездне! — и он хрипло, с присвистом рассмеялся. — Ладно, бродяги, покеда.

Громила махнул нам рукой и вышел.

— Что ж, хотя бы одна хорошая новость, — невозмутимо подала голос изгойка.

— Чем это она хорошая? — сварливо поинтересовалась Светлика.

— Ну, теперь Эрика и Эля больше не будут искать, — пожала плечами Дидра. — Их же повесили.

— Король сделает все, чтобы сохранить Договор, — заметил побратим. — Даже если придется повесить пару одних бедолаг, выдав их за других.

— Да, дела… — качнул головой я и вывалил на бочку содержимое принесенного нам тюка.

Да, люди короля нас искать больше не будут, но по-прежнему оставался Алориэль. Этот эльфийский поганец прекрасно знает, что мы живы, и он нас так просто не отпустит.

— Я не одену ЭТО! — категорически возразила магиня, брезгливо поднимая двумя пальчиками бесформенную, потерявшую цвет рубашку.

— Эээ, я, пожалуй, тоже воздержусь, — пробормотала Дидра.

Я пожал плечами. Одежда девушек была в куда лучшем состоянии, чем наша с Элем, так что им переодеваться особой нужды не было. Я быстро сменил рубашку и брюки, а сверху натянул свою верную куртку, практически не пострадавшую в последних событиях. Эль сменил только рубашку и куртку, взамен продырявленных Ориксом.

— Я покараулю, ложитесь спать, — предложил я.

— Разбуди меня через пару оборотов, — попросил Эль, осторожно укладываясь на матрасе.

— Мы что, и правда должны спать здесь? — плаксиво прогундосила Светлика, обхватывая себя руками за плечи. — Там же наверняка клопы!

— Хочешь дежурить первой, я не возражаю! — потеряв терпение, рявкнул я.

Магиня поджала губы и недовольно опустилась на краешек матраса.

Дидра сочувственно улыбнулась сестре и растянулась на своем «ложе».

Я прикрыл глаза, вслушиваясь в звенящую тишину подвала. В голове царила пустота. Не хотелось ничего — только лечь и погрузиться в сон, но я знал, что все равно не смогу заснуть.

Еще пару дней тому назад мы с Элем жили своей привычной жизнью, выполняли мелкие поручения Орикса и мастера Скривуса, воровали помаленьку, просто чтобы выжить. Выжить… Именно этим мы и занимались — мы не жили, мы выживали.

А теперь в моей жизни впервые появился смысл. О том, что я буду делать, если и когда убью Кана, я не думал. Я вообще не понимал, зачем появился на свет. Нет, лучше бы я вовсе не родился, чем был обречен влачить жалкое, никчемное существование изгоя. Выживать…

Я вдруг почувствовал, что задыхаюсь в этом темном, душном подвале.

— Мне надо выйти!.. — едва слышно выдохнул я и резко вскочил на ноги.

Побратим крепко спал на своем матрасе в углу подвала, повернувшись спиной к стоявшей на столе лампе и прикрыв глаза рукой. Дидра свернулась клубочком в другом углу, а Светлика сидела на самом краю матраса, скрестив под собой ноги. Ее глаза были закрыты, но стоило мне встать, как она тут же посмотрела на меня. Отлично, она не спит.

— Покарауль, мне надо подышать… — шепотом приказал ей я и собрался уже, было, уйти, но магиня тут же вскочила на ноги и кинулась ко мне.

— Ну уж нет! Я пойду с тобой! — разразилась гневным шипением она. — Я тоже больше не могу здесь находиться! — метнувшись к сестре, Светлика бесцеремонно ее распихала.

— Что? Что такое? — сонно пробормотала Дидра, зевая во весь рот и протирая глаза кулаками.

Не в силах больше ждать ни секунды, я стремительно вылетел из подвала.

— Дежурь! — шепотом приказала сестре магиня и бросилась за мной.

— Что? Вы куда?..

— Дежурь! — оглянувшись на самом пороге, повторила Светлика и скрылась за дверью.

Оказавшись на улице, я втянул ноздрями холодный, ночной воздух. Небо скрывали редкие облака, но света было достаточно.

Ветерок приятно холодил кожу, пахло гарью и нечистотами, но после затхлого подвала даже это было приятнее. Задержав дыхание, я неторопливо сосчитал до десяти и медленно выдохнул. Мало-помалу бешено колотившееся в груди сердце начало успокаиваться, но я понял, что еще не готов возвращаться в наше убежище-темницу.

— Давай пройдемся? — умоляюще попросила Светлика.

Я кивнул и молча зашагал прочь по улице. В полном молчании мы миновали несколько кварталов, и тут я почувствовал, что что-то не так. Весь мир словно бы застыл в предчувствии чего-то недоброго — ветер испуганно замер, запутавшись в голых ветвях деревьев, похожих на переплетенные, изломанные в отчаянной мольбе руки. Казалось, даже талый снег перестал хлюпать под ногами. Превратившаяся в кашу дорога блестела, и в свете Эба казалось, будто она залита невиданной ало-фиолетовой кровью.

Через мгновение я понял, что меня насторожило. Мы шли по переулку, перпендикулярно упиравшемуся впереди в середину другой улицы на манер буквы «Т». Соответственно, нам должны были быть хорошо видны стоявшие на той стороне улицы дома. Но, несмотря на достаточное количество света, выход из переулка скрывала пелена тьмы, словно на меня оттуда смотрела сама Бездна — черное клубящееся ничто на фоне фиолетового мрака ночи.

— Светлика, ты что-нибудь видишь, там? — замедляя шаг, настороженно спросил я, указывая подбородком в конец переулка.

Магиня прищурилась и вгляделась в указанном мною направлении.

Наконец она отрицательно мотнул головой.

— Нет. Просто улица. Улица и дома на той стороне.

Я нахмурился еще больше. Я привык доверять своей интуиции, не раз выручавшей меня в трудную минуту, да и зрение меня прежде никогда не подводило. На всякий случай я протер глаза, но черное бесформенное пятно как было, так и осталось. Не удовлетворившись этим, я нагнулся на ходу, зачерпнул горсть талого снега и потер им себе лицо. А потом снова посмотрел в конец переулка. Но ничего не изменилось — неровное, будто рваное по краям пятно черного цвета как было, так и осталось висеть на фоне фиолетовой темноты ночи, преграждая нам выхода из переулка.

Я не выдержал и остановился, а Светлика сделала по инерции еще пару шагов вперед. И охнула, замерев, как вкопанная.

— Спаси нас Всемогущий, я вижу! Вижу!.. — прижав ладони ко рту, сдавленно прошептала она.

Ну хвала Всемогущему, я не сошел с ума.

Я поравнялся со Светликой. Несмотря на то, что до пятна оставалась еще пара десятков шагов, от него словно веяло могильным холодом. Оно выглядело черной дырою в пространстве, затягивавшей в себя весь свет вокруг. Я кожей чувствовал, что кто-то неведомый внимательно следит оттуда за каждым нашим движением, будто надеясь, что мы сами шагнем в пустые, холодные объятия мрака.

Я посмотрел на магиню. Ее перекошенное от страха лицо было бледнее снега, казалось, еще немного и она лишится чувств.

— Идем-ка отсюда, — напряженно прошептал я и, схватив Светлику за предплечье, потащил ее прочь.

Сделав несколько шагов мы, не сговариваясь, перешли на бег.

Лишь убравшись оттуда на пару кварталов, я позволил себе остановиться и перевести дыхание.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил я судорожно пытавшуюся отдышаться магиню.

Кое-как придя в себя, Светлика быстро закивала головой. Убрав с лица мокрую от пота прядь длинных темных волос, девушка едва слышно пролепетала:

— Эт… то… Ч… ч… чрн… чрн… др….. др… дрга!

Ее голос так сильно дрожал от страха, что я едва мог разобрать слова.

— Так, отдышись. Светлика, сделай глубокий вдох, — я сжал плечи девушки и слегка ее встряхнул. Подавая ей пример, я медленно с шумом втянул в легкие воздух. — Раааз… хорошо, теперь выдох… Двааа… Да, молодец. А теперь говори.

— Это Черная дорога! — выпучив глаза, на одном дыхании выпалили Светлика.

Я нахмурился.

— И?

Немного восстановив душевное равновесие, магиня вернулась к прежнему менторскому тону:

— Черная дорога — это дорога некромагов! Но… этого не может быть!

— Расскажи поподробней, — попросил я, пока ею не завладел очередной приступ паники.

— С ее помощью некромаги могут мгновенно перемещаться на большие расстояния, — покорно заговорила Светлика. — Если говорить простым языком, они разрывают ткань бытия и через образовавшуюся прореху попадают в изнанку мира. Но не в великую Суть, из которой Всемогущий сотворил наш мир и откуда черпаем силу мы, природные маги, а в черный мир Хаоса. Там обитают слепые, непознаваемые силы, наши злоба, горе, отчаяние, зависть и разбитые надежды, страхи и ненависть… словом все то, что составляет низменную натуру наших душ. А еще там живут чудовища. Путешествуя чрез изнанку мира, некромаг подвергается серьезной опасности либо быть раздавленным этими неподвластными контролю силами, либо быть разорванным обитающими там монстрами. Но если он сможет благополучно миновать весь путь, он выберется в наш мир уже совсем в другом месте. Весь фокус таких транспортировок заключается в том, что, для того, кто находится в изнанке мира, время останавливается. То есть, сколько бы времени он там ни провел, здесь, на Вергилии, для него проходит меньше мига. Но даже для самых сильных некромагов такой способ перемещения не безопасен. А уж если обычный человек случайно провалится в оставленный колдуном проход, для него это конец — монстры изнанки обладают чутьем на тепло человеческой жизни, и обычный человек для них все равно, что лакомое блюдо на тарелочке с серебристой каемочкой.

— Хм, понятно… — задумчиво пробормотал я, вспоминая долгие, зимние рассказы старого мастера Даринала, моего старого учителя фехтования.

В свое время он служил в пограничном отряде у отрогов Великих гор, а там до сих пор из уст в уста передавались старинные легенды о кровавых сражениях Первой Великой. Как много он рассказывал мне об этих битвах!.. После третьей бутылки саржи[33]. Я никогда особенно не верил в его пьяные россказни. Но сейчас мне особенно отчетливо вспомнилась одна из его историй. Она была о магическом «туннеле», который позволял некромагам за считанные мгновения преодолевать огромные расстояния. И если орки, благодаря специфике зрения, хорошо различали входы в эти «туннели», то люди могли видеть их лишь на очень близком расстоянии. Но хуже всех приходилось эльфам — их глаза были просто не способны их различить.

— Значит, эта черная штука — это что-то типа двери? — спросил я.

— Это не чернота, Эрик. Это ПУСТОТА, — стиснув вспотевшие ладони, с придыханием поправила меня Светлика. — Прореха в ткани мироздания, сквозь которую видно бесконечное небытие изнанки мира, — облизав пересохшие губы, она тихо добавила: — Я читала, что они затягиваются сами собой. Но иногда из них успевает выбраться нечто ужасное…

По телу Светлики пробежала крупная дрожь.

— Так, давай-ка вернемся назад, мы и так уже слишком долго гуляем, — нахмурившись, решительно объявил я и зашагал к нашему временному убежищу.

— Подожди! — испуганно пискнула Светлика и бросилась за мной.

Вернувшись в подвал, я обнаружил, что Эль проснулся. Увидев меня, побратим лишь вопросительно приподнял брови. Я плюхнулся на матрас рядом с ним и, впившись зубами в протянутый Дидрой кусок сушеного мяса, поведал им о нашей маленькой вылазке.

— И почему ты вечно умудряешься вляпаться в неприятности?.. — покачал головой Эль.

Я молча пожал плечами.

— Откуда здесь, на землях Юга, некромаг? Всемогущий осветил Великий Предел, и ни один черный колдун не может через него перебраться!.. — в полном недоумении тоскливо протянула Светлика и жалобно посмотрела на меня, словно я один мог дать ей ответы на все вопросы.

Впрочем, как раз на этот я мог.

— Светлика, тот орк, Кан, которого я хочу убить, заключил Сделку с одним из некромагов, и теперь он здесь.

— Что?!.. — вытаращив глаза, в ужасе прошептала Светлика. — Неужели он не понимает, что случится, если Сделка будет нарушена?..

Я пожал плечами.

— Наверное, Череп считает себя умнее всех, раз решился на это.

— Ты не понимаешь, Эрик! Некромаги веками жаждут возможности прорваться на Юг, и лишь сила Всемогущего удерживает их за Великими горами! Но если хотя бы один из них сможет действовать тут в полную силу, он сможет разрушить Великий Предел!

— Как так? Я думал, для этого нужна светлая магия, — непонимающе спросил я.

Светлика закусила губу и отвела глаза в сторону.

— Это… внутренний секрет магов, — наконец, сбивчиво ответила чародейка.

— Светлика, давай вот без этого! — рубанув рукой воздух, раздраженно проговорил я. — Мы не в той ситуации, что бы что-то скрывать.

Магиня прерывисто вздохнула, но все же покорно заговорила.

— В общем… Покидая наш мир, Всемогущий оставил каждому из владык семи великих рас по осколку реликвии, в которую он собрал последние крупицы светлой магии нашего мира. Соединенные вместе, они превратятся в Ключ, способный вновь открыть Великие горы для прохода некромагов. Ты понимаешь? Предел мира можно разрушить только изнутри, с Юга! Сотни лет некромаги пытались заполучить этот Ключ, когда такие вот дураки, как этот Кан и ему подобные призывали их на наши земли во имя своих низменных целей.

— Да уж, нехорошо… — растерянно протянул я, пытаясь усвоить полученную информацию.

Я вспомнил рассказ Орикса. В тот момент я не придал значения его словам о том, что они хотят разрушить магию Великих гор, но что, если Кан и его компания занялись поиском этой реликвии?.. Зато теперь становилось понятным, как именно они собираются провести на Юг армию некромагов.

— Светлика, а что, если кто-то НАМЕРЕННО, — я подчеркнуто выделил это слово голосом, — захочет пропустить северян на наши земли?

— Зачем? — искренне удавилась магиня. — Тот, кто заключает Сделку с некромагом уже безумец, а тот, кто хочет разрушить Предел Мира безумец тысячекратно.

— М… понятно, — пробормотал я и замолк, погружаясь в свои невеселые мысли.

— Они утопят наш мир в крови!.. — продолжала разглагольствовать Светлика, но я ее уже не слушал.

Да, нейтральная магия была бесспорно хороша, но она слишком… нейтральна для того, чтобы полноправно тягаться на поле боя с созданной для творения смерти некромантией. Если надо было унять бурю или вызвать пару молний — для этого не было ничего лучше природной магией, но ей никогда было не сравниться с некромантией в умении УБИВАТЬ.

Я передернул плечами и поплотнее закутался в куртку. Отчего-то мне вдруг стало дурно, словно я уже почувствовал на себе могильный холод заклятий черных колдунов.

В свете всего сказанного Ориксом и того, что мы уже увидели сами, убив Кана я окажу неоценимую услугу всему миру… хотя как раз-таки это волнует меня меньше всего.

— Кто бы мог подумать, что мы так вляпаемся? — повисшую тишину разорвал натужно веселый голос Дидры.

На губах девушки играла легкая полуулыбка, а зеленые глаза излучали спокойствие и уверенность.

Иногда я не понимал нашу спутницу. Время от времени, когда она думала, что ее никто не видит, на лице изгойки появлялось такое странное выражение… будто ее забавляло все то, что с нами происходит, будто все это для нее — лишь интересная игра. ИГРА, а не ЖИЗНЬ. Что она вот сейчас развлечется немножко, потом отложит игру в сторону и будет заниматься действительно важными делами.

Но я старался не обращать на это внимания. Все-таки в ее крови была изрядная эльфийская примесь, а детей леса и мотивы их поступков всегда было очень сложно понять.

— Мне холодно, — плаксиво пожаловалась Светлика, ежась в тонком балахоне.

Я снял куртку и молча протянул ее магине. Мгновение поколебавшись, Светлика натянула куртку на плечи, но я все же уловил брезгливую гримасу на ее лице.

— Предлагаю уходить днем, — предложил я.

— В смысле? — встрепенулась магиня.

— Из города.

— А не слишком ли это опасно? — усомнилась Дидра. — Может, дождемся ночи? Наверняка па… Алориэль нас еще ищет.

— А как ты ворота откроешь? — спросил я. — А в разгар дня сможем затеряться в толпе.

— Нам лучше разделиться, — подал голос Эль.

Я мгновенно сообразил, что имеет в виду побратим и одобрительно кивнул.

— Согласен. Уйдем поодиночке, в течение дня, а вечером встретимся за пределами города.

— Ты с ума сошел?! — возмутилась Светлика. — Как по-твоему, мы пересечемся?!

— Можно на развилке тракта, в паре узлов от города. Там еще таверна есть, — предложила Дидра, и я согласно кивнул.

— Нет! Нет! Нет! Я не согласна! Не смейте меня бросать!!!! — сварливо завопила Светлика. — Вы хоть представляете, сколько существует выходов из Лагарика? Как я вас найду?!!!

Я закрыл глаза и усилием воли подавил поднявшуюся волну неприязни. Иногда Светлика при всех ее достоинствах (которые, несомненно, у нее были, хоть она и старательно их скрывала) ужасно меня раздражала. В основном голосом, манерой речи и взглядом — она смотрела на нас с Дидрой (сохраняя тем ни менее, весьма почтительное отношение к Элю) как на грязь. Как на ползающих у ее ног червей ног, которые должны были радоваться оказываемой им великой чести, когда она снисходила для того, чтобы с ними заговорить. Причем колдунья умудрялась делать это в такой высокомерной манере, которая могла дать фору самим эльфам — известным на весь Юг снобам!

Несмотря на то, что Светлика была всего лишь года на два старше нас, она говорила непререкаемым тоном столетней старухи, пережившей и перевидавшей на своем веку ВСЕ. Возможно, на нее накладывала отпечаток профессия мага — чародеи всегда мнили себя выше «простых смертных», а может, у нее просто характер был такой, но меня это порядочно выводило из себя, так что хотелось размахнуться и наградить заносчивую волшебницу тяжелой оплеухой, чтобы поставить ее, наконец, на место.

Когда я заговорил, мой голос звучал спокойно, но один только Всемогущий знал, каких усилий мне стоило сдерживаться:

— Светлика… вообще-то, я живу в Приграничье, так что ты можешь мне этого не рассказывать. А вот тебе не мешает узнать, что дорога, ведущая к крепости Старлет существует только одна…

Магиня фыркнула и состроила гримасу из серии «ну-ты-и-тупой».

— Я знаю! И что?

Я закатил глаза и тихонько простонал.

— А то, что мы, вообще-то, направляемся в Дахарон. И если ты не хочешь пробираться через топи Лэа, плутать в Гаагских и Гиблых болотах, то нам придется воспользоваться именно ЭТОЙ дорогой! Нам и без того предстоит не близкий путь. Нам придется пересечь весь Лагарон, перебраться через Кирч, пересечь Эвиленд и пустыню Наски!..

Видимо, Светлика уловила что-то такое в моем голосе, потому что дальше спорить не стала и удивительно покорно согласилась с моим предложением.

— Ладно, — закатив глаза, пожала плечами она и обернулась к сестре. — Дидра, ты пойдешь со мной.

— Что в «идем по одиночке» тебе непонятно? — раздраженно спросил я.

— Эрлы эльфы ищут вас, а не нас с ней! — уперев руки в бока, ядовито ответила магиня.

Кажется, она так до конца этого не поняла.

— Светлика… Теперь они ищут нас ВСЕХ. Именно поэтому ты идешь с нами.

Магиня закусила губу и в отчаянии отвернулась. Все она прекрасно понимала, но иногда сознание милосердно это забывало и цеплялось за иллюзию, как человек, потерявший конечность, но все так же ее ощущающий.

Продолжить разговор нам помешал стук открывшейся двери. В подвал ворвалась дюжина головорезов с арбалетами наперевес, а за их спинами на ступенях лестницы маячила жирная физиономия Свена.

Мы тут же оказались на ногах.

— Ни с места! — угрожающе предупредил номинальный глава гильдии убийц. — Мои парни изрешетят вас прежде, чем твоя магиня успеет хотя бы открыть рот!

— Что происходит? Эрик, что происходит?.. — дрожа от страха, испуганно лепетала Светлика.

— Свен, решил нас предать? — заставив свой голос звучать как можно спокойнее, отрывисто спросил я. — А Орикс знает?

В голове пронесся хоровод мыслей. Кто его послал? Орикс? Алориэль? Стража? Но Мясник не мог не понимать, чем чревато предательство настоящего главы гильдии убийц. А значит, Орикс в курсе? Передумал нас отпускать? Конечно, логика — не самый большой конек орков, но все же не на столько же? Или его планы изменились?..

— Вы пойдете с нами, — проигнорировав мой вопрос, приказал Свен.

— Куда?

— Не твое дело, Изгой. На колени и руки за спину!

Судя по тому, что Мясник не спешил отдавать приказ стрелять, мы были нужны ему живыми, но если будем упорствовать, он может потерять терпение. А болт в плече или ноге ситуацию не улучшит.

Пока мы живы, всегда есть шанс, и я медленно опустился на колени, заведя руки за спину. Бледная, угрюмая Дидра и дрожащая от страха Светлика последовали моему примеру, но Эль остался стоять.

— Я не опущусь перед тобой на колени, грязная свинья! — вскинув голову, презрительно процедил мой побратим.

— Что, слишком высокомерный, эльф? — криво усмехнулся Свен и кивком головы отдал приказ своим громилам.

Трое из них подскочили к нам с девушками и проворно связали нам руки, а четвертый ударил в живот Эля, а, когда мой побратим согнулся пополам от боли, с силой поставил его на колени и связал ему руки. При этом громила на пару мгновений замешкался, когда обнаружил, что у моего побратима отсутствует левая кисть, но быстро решил проблему, опутав его руку выше раны и туго затянув веревку.

Впрочем, это было скорее номинальным жестом — мы бы все равно не решились сопротивляться под прицелами дюжины арбалетов.

— Шагайте! — приказал Свен и первым покинул подвал.

На улице нас ожидала еще одна группа головорезов. Да уж, Мясник явно не хотел рисковать. И все-таки немного странно, что он заявился сюда лично. Почему просто не отправил за нами своих парней? Так обычно поступают, когда речь идет о чем-то ОЧЕНЬ важном, и ты хочешь сам удостовериться, что все сделано правильно.

Дело воняло все больше и больше. Кого же Свен мог так сильно бояться?..

— Девчонок отведи в «Гуся», — повернувшись к одному из головорезов, приказал Свен.

— Что? — вскинулся я.

— Что? Нет! Нет! Нет! Прошу вас! Пожалуйста! Нет! Не надо! Не убивайте нас!.. — разразилась слезами Светлика.

Дидра продолжала неподвижно стоять, не сводя с Мясника настороженно взгляда.

Но Свен снова меня проигнорировал.

— Отпусти нас, Свен, — вдруг тихо, но властно приказал мой побратим.

Мясник бросил на него раздраженный взгляд, но ничего не ответил. Четверо громил отделились от общей группы, и двое из них схватили девушек за связанные руки. Светлика закричала и попыталась, было, вырваться, но крепкая оплеуха мгновенно потушила вспыхнувший огонь сопротивления. Магиня обвисла на руках бандитов, заливаясь слезами.

— Отпусти нас, или клянусь своей честью, я достану тебя, пускай даже в своем последнем проклятии! — с мрачным спокойствием пообещал побратим.

Свен вздрогнул и, облизав разом пересохшие губы, вылупил на него глаза. Больше игнорировать нас он не мог.

— Не смей, эльф! — угрожающе выдохнул Мясник, но в его голосе явственно читался страх.

Еще бы! Что такое эльфийское проклятие, знали все. Хорошо, что Свен не знал, что побратим уже истратил свое.

— Я не могу вас отпустить, — казалось, с искренним сожалением покачал головой Мясник. — Иначе мне конец.

— Тебе конец, если он тебя проклянет! — с мстительным злорадством заметила Дидра.

— Поверь, смерти я не боюсь, — губы Свена искривила усмешка.

— А чего ты боишься? Пыток? — машинально спросил я.

В таком случае его прислал сюда точно не Орикс. Оставался только Алориэль.

Похоже, эта же мысль пришла в голову и Элю, потому что он спросил:

— Тебе нужны мы с Эриком?

Сузив глаза, Свен некоторое время изучал моего побратима взглядом, потом нехотя кивнул.

— Тогда отпусти девушек, и не твое имя сорвется с моих губ в мой последний миг.

— И я должен тебе поверить, эльф?

— Я даю тебе слово.

Свен еще пару мгновений поколебался, но потом все же согласно кивнул — свое слово и свою честь дети леса ценили больше самой жизни. Людям было этого не понять, но факт оставался фактом.

— Хорошо. Отпустите их, — повернувшись к удерживавшим девушек громилам, нехотя приказал Свен.

Бандиты разрезали веревки на их руках и отступили в сторону. Светлика с рыданиями повалилась на мостовую, вряд ли понимая, что происходит. Дидра потерла пережатые тугими путами запястья и вопросительно посмотрела на меня.

— Уходите. Сейчас, — глядя ей в глаза, с нажимом проговорил я.

Придя в себя, магиня наверняка обнаружит в карманах моей куртки ориксовское серебро, заодно и магические пузырьки. Это поможет им выжить, хотя бы первое время.

Какое-то мгновение мне показалось, что Дидра начнет спорить, но, бросив быстрый взгляд на обступавших нас бандитов, девушка почла за лучшее молча повиноваться. Подхватив рыдающую сестру под руку, она помогла ей подняться и едва ли не волоком потащила прочь.

— А теперь шагай, Эрик, — повелительно приказал Свен.

Мы вышли на ту саму площадь, где всего несколько дней назад мы с Элем встретили Хикса. Вокруг не было ни души — все добропорядочные горожане давно уже спали в своих кроватях и смотрели счастливые, красочные сны.

Тихое журчание фонтана в окружавшем нас безмолвии ночи казалось едва ли не зловещим. Тонкие струи взлетали в небо, набирались пьянящим, фиолетово-красным светом величественного Эба и с каким-то ожесточенным «вшшш, вшшш» обрушивались обратно в бассейн.

Миновав еще несколько улиц, мы оказались перед старинным двухэтажным особняком. За отсутствием должного ухода лепнина на грязном, покрытом паутиной фасаде обвалилась, штукатурка облупилась, а ставни, перила и прочие деревянные части прогнили. Щеголявшие разбитыми стеклами окна дома были заколочены досками, сквозь щели в которых на улицу лился мягкий теплый свет огня.

Громилы остановились у невысокой трехступенчатой лестницы, ведущей к парадной двери. Я почувствовал прикосновение холодной стали, и путы на моих руках исчезли. Другой бандит освободил моего побратима.

Мы с Элем удивленно переглянулись.

— Свен, что происходит? — растирая запястья, спросил я, развернувшись к Мяснику.

Глава убийц стойко выдержал мой взгляд, и мне показалось, я даже увидел мелькнувший в глубине его заплывших жиром поросячьих глаз отблеск сожаления.

— Ничего личного, Изгой. Я просто выполняю приказ. Заходи, — он подбородком указал на дверь.

— Чей приказ?

Но Свен лишь покачал головой.

— Не заставляй меня применять силу…

Поняв, что Мясник больше ничего не скажет, я ободряюще кивнул Элю, и распахнул тяжелую дверь.

Мы оказались в небольшом пустынном холле. Повсюду виднелись признаки запустения — пол покрывал слой грязи, мебели не было, лишь в одном углу валялись обломки того, что раньше было столом. Стены щеголяли вспучившейся, облезшей краской и грязными потеками.

Ведущие в соседние комнаты двери были крест накрест заколочены досками, и единственным путем, которым можно было покинуть комнату, была ведущая на второй этаж лестница в противоположной от входной двери стене.

У стен, на двух широких подоконниках и ступенях лестницы хаотично громоздились зажженные свечи. Судя по восковым лужам вокруг них, горели они уже не первый оборот.

Входная дверь с громким стуком захлопнулась за нашими спинами, загрохотали удары молотка.

— Они что, ее заколачивают? — не поверил своим ушам я.

Эль мрачно кивнул.

— Превосходно, — процедил я, машинально опуская ладонь на рукоять Элеруаля. — Эль, тебе не показалось странным, что нас не обыскали?

— Не более чем то, что нам развязали руки, — сумрачно откликнулся побратим, доставая свой кривой эльфийский кинжал.

На мгновение я пожалел, что магические пузырьки остались у девушек. Вот печенкой чую, что они бы нам пригодились.

— Наверх? — Эль кивком головы указал на лестницу.

Ни единого звука не нарушало эту мертвую тишину, лишь едва заметный, на самой грани слышимости, треск огня.

— А какой у нас выбор?

И мы медленно начали подниматься.

Лестница привела нас на второй этаж. Коридор представлял собой такую же удручающую картину запустения, как и холл. И точно так же у грязных, облупившихся стен беспорядочно громоздились зажженные свечи.

И все двери кроме одной были заколочены. Приглашающе раскрытая дверь находилась в самом конце коридора, и из нее лился в коридор теплый алый свет, словно из лампы из цветного стекла. Я предупреждающе поднял руку, и мы остановились.

Когда шум наших шагов смолк, я услышал тихий, размеренный звук:

— Кап, кап, кап!..

Где-то глухо капала вода. Переглянувшись с Элем, я прижал палец к губам и осторожно двинулся вперед.

Переступив через порог раскрытой двери, я замер, как вкопанный.

Расставленные повсюду свечи горели каким-то неправдоподобно алым светом, погружавшим комнату в кровавое марево.

— Кап-кап-кап!..

Я пораженно уставился на источник этого тихого капанья.

К потолочному крюку, предназначенному для подвешивания центральной люстры, был за ноги привязан обнаженный юноша. Его окровавленное, сплошь покрытое вырезанными на коже ритуальными знаками тело мерно раскачивалось из стороны в сторону, открытые глаза безжизненно смотрели в пустоту. С кончиков пальцев свисающих к полу рук парня срывались вниз тяжелые, сверкающие рубиновым цветом капли крови.

— Кап, кап! Кап, кап! — оглушительная барабанила кровавая дробь. Отвратительное зрелище приковывало к себе взгляд.

Я не раз видел смерть, но ТАКОГО мне еще никогда лицезреть не доводилось. Парень стал жертвой в каком-то странном, страшном ритуале. В голове билась одна единственная мысль «некромагия!», а перед глазами услужливо всплывала картинка открытого черного пути.

— Браво, браво, браво… — по ушам резанул ледяной, чуть насмешливый голос, затем раздались размеренные хлопки в ладоши.

С усилием заставив себя отвести взгляд от кровавого зрелища, я посмотрел на заговорившего с нами человека. Это был Ваалур. Облаченный в черную мантию, с горящими безумным огнем глазами, застывшим на лице выражением триумфа и собственного превосходства над всем тленным миром, он казался похожим на посланника Окса.

Палач развалился в глубоком мягком кресле, закинув ногу за ногу и положив сцепленные замком руки на торчащее колено. Надетый на его средний палец перстень с большим черным камнем тускло сверкнул в алом свете огня. Кроме кресла в комнате стоял стол, на котором лежала среди свечей большая толстая книга.

— Добро пожаловать, друзья мои, — Ваалур чуть склонил голову в насмешливом приветствии. — Прошу прощения, что не прислал слуг вас встретить …

— Что это? — вырвалось у меня против воли, и я снова взглянул на висевшее посреди комнаты тело.

— О, лишь маленький ритуальчик… Не правда ли, вид крови опьяняет? — спросил палач и нарочито медленно поднялся с кресла. — Столько силы… — он закатил глаза и глубоко вздохнул.

В меня снова уперся холодный буравчик его пронзительных глаз. Дико улыбнувшись, Ваалур вдруг вскинул вперед руку со скрюченными в каком-то замысловатом жесте пальцами.

— Дум спиро сперо!

— Эль, берегись!!! — запоздало выкрикнул я, и вырвавшаяся из руки палача упругая струя сгущенного дыма ударила меня в грудь.

Удара, впечатавшего меня в противоположную стену, я уже не почувствовал.

Первым ощущением, вернувшимся ко мне вместе с сознанием, была боль. Грудь, куда ударил странный дым, нещадно болела, будто там не осталось ни одного целого ребра. А я все никак не мог поверить, что Ваалур оказался некромагом.

Вторым, что я почувствовал, было изумление, возникшее от того, что мир вдруг решил перевернуться с ног на голову. Мне понадобилось несколько долгих мгновений, что бы осознать, что я раскачиваюсь на том самом крюке, к которому до этого было привязано тело несчастного парня, за тем исключением, что раздевать меня палач не позаботился.

Я с тоскою посмотрел на Эля. Крепко-накрепко связанный, он сидел прямо подо мной, злобно сверкая глазами на возившегося у стола спиной к нам Ваалура.

— Эй, ты… — я закашлялся. Мне отчего-то было трудно говорить — каждое слово приходилось выталкивать немеющим языком сквозь непослушные губы. — Ха'ри так… — а вот ругательство на гномьем языке далось неожиданно легко.

Палач обернулся на слабые звуки моего голоса. В руках у него была колба с густой жидкостью рвотного цвета. Растянув губы в гаденькой улыбке, некромаг подошел и покровительственно похлопал меня по щеке.

— Надо же, очнулся… еще ни один человек до тебя не мог этим похвастаться. Хотя я забыл, ты же не человек… ты паршивый изгой!

Я хрипло, с натугой рассмеялся, глядя на исказившую его лицо брезгливую гримасу, и тут же зашелся в приступе жесточайшего кашля.

— Я тебя убью, — прорычал я, когда снова смог говорить.

— Да что ты? — моя угроза ни мало не испугала нашего пленителя, а наоборот, показалась ему ужасно забавной. — И как ты, интересно, собираешься это сделать, будучи мертвым?

Я напрягся, пытаясь разорвать сковывавшие меня путы.

— О, напрасно, — хохотнул Ваалур. — Даже не пытайся. После моего заклятия ты еще долго не сможешь нормально двигаться. Впрочем, скоро тебе это уже не понадобится…

Он был прав — сейчас я действительно был слабее котенка.

— Как только я узнал, что ты со своим одноруким эльфом, — некромаг пренебрежительно ткнул моего побратима носком ботинка под ребра, — сбежали от Алориэля, я понял, что пришла пора вмешаться мне. Вы угрожаете планам моего хозяина.

— Хозяина? — я нашел в себе силы изогнуть губы в насмешливой ухмылке. — Так значит, ты всего лишь жалкий раб, а?..

— Я никому не служу! — отрывисто, с ненавистью воскликнул Ваалур.

— Не обманывай себя, — протянул я, пытаясь придать своему голосу насмешливые нотки, в то время как все внутри меня сжималось от липкого, холодного страха. — Тебя призвали, и ты служишь Кану, некромаг!

— Что? Ты подумал, что я — настоящий некромаг? — и палач рассмеялся. Безудержно, истерично, завалившись всем корпусом назад и едва не расплескав свое варево.

— Что? — на этот раз пришла моя очередь изумиться. Неужели я ошибся и он — не некромаг? Но тогда зачем все эти кровавые ритуалы?..

— О нет, я не некромаг. Пока нет. Вы, жалкие, ничтожные людишки даже не представляете, на что способна сила некроса! Вы боитесь постигнуть всю глубину магии крови, прикрываясь жалкими заветами своего ничтожного бога! А я не боюсь! Я ничего не боюсь! Древние книги, добытые моими предками в Первой Великой войне, ведут меня по извилистой тропе познания некроса. Увы, пока я лишь в самом начале этого пути. Но когда я завершу древнейший ритуал Крови, подаренный людям великим Оксом, моим истинным и единственным хозяином, а потом в страхе ими отвергнутый, я обрету невероятное могущество!.. Но для этого мне надо много жертв и много-много свежей, теплой крови… — затуманившийся взгляд палача скользнул по нам с Элем.

Я невольно сглотнул. Не знаю, как далеко этот человек продвинулся по пути обретения мощи некромагов, но какими-то магическими силами он действительно обладал, иначе не висел бы я сейчас кверху ногами, беспомощно раскачиваясь в воздухе.

— Откуда ты знаешь о Кане? — спросил Ваалур.

Если расскажу о предательстве Орикса, он наверняка его убьет. Но какое мне до этого дело?

— Мне рассказал Алориэль. И мы не… — вначале я хотел сказать «и мы не сбегали, он нас отпустил», но вовремя прикусил язык.

Вторая ложь может уничтожить первую — у Ваалура могли быть доказательства нашего побега, а так, что нам говорил или не говорил Алориэль — это мое слово против его. К тому же могло так статься, что палач знал о нашем визите в крепость Орикса, и тогда он мне все равно не поверит.

— Что ж, это все равно уже не важно… — не отрывая горящего взгляда от моих глаз, Ваалур вытянул назад руку и, не глядя, поставил пробирку на стол. Ладонь прислужника Окса молнией скользнула куда-то под мантию и явила алому свету свечей небольшой кривой нож с лезвием, сплошь исчерченным причудливой вязью замысловатых рун. Металл ножа был черен, будто он долгое время пролежал в земле. И от него явственно пахло смертью и болью сотен замученных жертв.

И мне второй раз за всю свою жизнь стало по-настоящему жутко. И снова перед лицом того же самого палача. Я был беспомощен перед этим человеком, готовым убить меня ради обретения могущества. Умереть в бою было не страшно — на поле битвы всегда царит честная смерть, и то, как скоро ты с ней встретишься, целиком и полностью зависит только от тебя, твоего собственного мастерства и умения сражаться. Ну и, конечно же, от удачи. Но погибнуть вот так, под ритуальным ножом сумасшедшего фанатика, даже не имея возможности дорого продать свою жизнь, было страшнее всего.

— Что же будет с твой душой, человек? — грустно, без тени страха спросил Эль. — Углубляясь в такую неизбывную Тьму, не боишься ли ты гнева Всемогущего, запретившего своим детям прикасаться к черной магии?

Поднеся нож к моему лицу, палач прошипел с искаженным гримасой ненависти лицом:

— Плевал я на вашего жалкого бога!.. Всемогущий, этот сладкоречивый болван, понапридумывавший когда-то дурацких запретов и ограничений, будет стоять предо мною на коленях, дрожа пред моей немыслимой, невообразимой вашими жалкими умишками мощью!

— Ты плюешь на Всемогущего… а не боишься, что он может плюнуть в ответ на тебя?

Я вздрогнул и с усилием повернул голову на звук этого голоса. На пороге, сложив на груди руки и небрежно привалившись к дверному косяку, стояла Дидра. На губах девушки играла презрительная улыбка, а цепкий взгляд зеленых глаз пристально следил за воздевшим ритуальный нож палачом.

Как она так незаметно подкралась? Одно слово — ворье. Или я слишком увлекся паникой.

Палач стремительно развернулся к непрошенной гостье, поднимая руку с кинжалом.

— Как ты сюда попала?..

— Через дверь, — скривив губы в недоброй улыбке, ответила Дидра и ее пальцы скользнули к висевшим на поясе метательным ножам.

— Дидра, берегись! — крикнул я, ожидая, что палач сейчас обратит против девушки свое черное колдовство, но Ваалур замер с кинжалом в поднятой руке, словно заколдованный.

Серебристое лезвие сверкнуло алым в свете ритуальных свечей и по рукоять вошло в его грудь.

Палач повалился на колени, булькая кровью. Тяжело, хрипло дыша, он уставился на торчавший у него из груди нож и расплывавшееся вокруг него кровавое пятно. Ваалур легонько подергивал руками с растопыренными, скрюченными пальцами вокруг рукояти ножа, будто хотел вытащить глубоко ушедший в тело металл, но боялся своими неосторожными движениями сделать еще хуже.

— Что, твоя магия не очень-то помогает для заживления ран, а? — насмешливо поинтересовалась девушка.

— Будь ты проклята! Будь ты проклята!.. — с ненавистью шептал палач, булькая кровавой пеной, и ничком повалился на пол.

— Здравствуй Дидра, может, поможешь? — совершенно невозмутимым, будничным тоном, словно он интересовался погодой в ясный солнечный денек, осведомился Эль и приподнял связанные руки.

Подойдя к Ваалуру, изгойка пинком ноги перевернула его на спину. Выдернув из его груди нож, Дидра брезгливо вытерла его о черную мантию колдуна и перерезала стягивавшие нас с Элем веревки. Приземлившись на пол, я с кряхтением поднялся на ноги и принялся разминать затекшие мускулы.

— Пошли отсюда, — бросив презрительный взгляд на лежавшего в луже собственной крови палача, предложил Эль и быстро зашагал к двери.

Я кивнул и собирался уже последовать совету побратима, как внезапно Ваалур выбросил вперед руку и схватил меня за ногу.

— Тот, кто продал душу Оксу, умеет многое… — прохрипел он, неподвижным взглядом уставившись в потолок. — Но даже у него есть своя слабость… — жесточайший кашель сотряс тело умирающего, и он отпустил мою ногу. Кое-как совладав с собой, палач вытолкнул вместе с потоком крови последние свои слова: — Крепость Дра'лар, ищи его там… — рот Ваалура открылся в немом крике, глаза вытаращились, он захрипел, застонал, царапая руками грудь и умер. Я резко отпрянул назад, потому что вместе с последним вздохом изо рта преступившего грань волшебника вырвался черный дымок. Правда, уже через мгновение я даже не знал: привиделось ли мне это черное свечение, или нет.

По легендам, заключивший договор с Оксом получает малую толику его силы. Но, расставшись с телом, душа продавшегося попадает во власть Окса, умножая его мощь. Это знаменуется легким черным свечением, похожим на слабый дымок, который уносит обреченную душу прямиком в Темную Бездну.

— Идем отсюда! — повесив метательный нож на пояс, просительно позвала Дидра.

Я встряхнулся, отгоняя прочь наваждение, и мы быстро зашагали проч.

— Как ты сюда попала? — я посмотрел на изгойку.

— Эрик, ты всерьез считаешь, что я бы вас бросила? — ухмыльнулась девушка. — Я проследила за вами, а, когда Свен и его громилы ушли, вошла. Я б и раньше пришла, но эти уроды заколотили дверь, пришлось искать, чем отодрать доски.

— Где Светлика?

— Я отправила ее к воротам.

Что-то я сильно сомневался, что в таком состоянии магиня была способна куда-либо дойти, но особенно по этому поводу не расстраивался. Если бы не Дидра, мы с Элем уже стали бы жертвами фанатика-палача.

— Спасибо. Ты спасла нам жизнь.

— Всего лишь вернула должок, — с наигранной небрежностью повела в воздухе рукой Дидра, но я видел как вспыхнуло от удовольствия ее лицо.

И девушка сразу же напомнила мне щеночка — она точно так же, с наивной непосредственностью радовалась, когда ее хвалили, или когда ей удавалось оказаться кому-то полезной, и точно так же нуждалась в твердой руке, которая бы ей руководила.

Я глубоко вздохнул и… медленно выдохнул, только сейчас кое-что сообразив. У меня ничего не болело. Не удовлетворившись этим, я положил руку на грудь и несильно надавил. Убедившись, что мне не было больно, я нажал сильнее…

Я отчетливо помнил, что последствия магического удара чародея отзывались мучительной болью в грудной клетке, мне даже дышать было тяжело! А сейчас… сейчас все как будто было в порядке. Меня настолько изумило неожиданное появление Дидры, что я даже не мог сказать, в какой именно момент боль исчезла.

— Что ты делаешь, Изгой? — Дидра с любопытством покосилась на мое изумленное лицо.

— Просто проверяю. Ваалур атаковал меня своей магией, но сейчас все снова в порядке.

— Хм… — Дидра задумчиво наморщила лоб. — Он использовал черную магию, кто его знает, может, заклятие рассеялось после его гибели?

— Возможно, — вздохнул я.

— Что тебе сказал Ваалур? Ты выглядел растерянным… — вмешался в беседу Эль.

— Я… не совсем понял, — нахмурился я. — «Тот, кто продал душу Оксу, умеет многое, но даже у него есть своя слабость. Ищи его в крепости Дра'лар».

— Кого его? — спросила Дидра.

— Я не знаю, — покачал головой я.

— Крепость Дра'лар находится в Дахароне… — побратим сощурился, раздумывая над последними словами палача. — Может быть, он говорил о Кане?

— А откуда Ваалур знает, что я его ищу? — усомнился я.

— Он продался Оксу, — мрачно заметил побратим. — Кто знает, какие тайны могли ему открыться на пороге Бездны?

— Тогда что за слабость? — выпятила губу Дидра. — И почему Ваалур сказал, что Кан продал душу Оксу?

— Он заключил Сделку с некромагом, — напомнил я.

— А может, этот Ваалур вообще говорил не о нем, а о себе, — возразила девушка.

— А причем тут тогда крепость Дра'лар? Уж скорее тогда он говорил о настоящем некромаге, которого призвал Кан. Ладно, какая разница? — решительно оборвал разгорающийся спор я. — Мы все равно едем в Дахарон.

Спустившись в холл, мы с Элем направились к входной двери, а Дидра, прежде чем выйти, подбежала к стоявшим вдоль стен свечам и посбрасывала их все ногой на пол.

— Зачем? — вопросительно приподнял брови я, следя за действиями изгойки.

— Пускай сгорит дотла! — мстительно пробормотала девушка и следом за нами выбежала из проклятого дома.

Мы быстро зашагали прочь. Обернувшись, я увидел, что забивавшие одно из окон доски начали заниматься огнем. Скоро от тела палача ничего не останется, а его пепел погребет под руинами.

— Не забыть бы спросить должок со Свена, — мрачно проговорил я, стискивая кулаки.

— Нам бы ноги целыми унести, какой там еще должок, — хмыкнула Дидра.

Я нахмурился, но возразить было нечего — этой мести придется подождать.

— Чудо, что Ваалур не убил тебя, — бросив взгляд на шагавшую рядом со мной изгойку, заметил Эль.

— Думаю, он не ожидал, что за вами кто-то придет, — хмыкнула девушка. — Я застала его врасплох.

— Некромага? — усомнился Эль.

— Ну, он не был настоящим некромагом, — почесав кончик носа, справедливости ради заметил я.

— А что, ты бы хотел, что бы он меня убил? — уперев руки в боки, язвительно поинтересовалась Дидра. — Да и вас заодно!

В последних словах девушки проскользнула явная обида, и я укоризненно посмотрел на побратима, но Эль проигнорировал мой взгляд.

— Нет. Я просто не верю в совпадения.

— Ну значит мне Всемогущий помог!

— Возможно, — не стал спорить побратим.

Я хмыкнул. Неужели эльфу проще поверить в помощь невидимой, всемогущей силы, чем в простое стечение обстоятельств?..

— А я не могу понять: как Ваалур осмелился учиться некромагии? — продолжала возмущаться Дидра. — Ведь Всемогущий в книге Истока ясно дал понять, что южанам это запрещено! А те, кто обратятся к силе некроса, после смерти попадут в Бездну!

— Можно подумать, ты живешь по заветам Всемогущего! — язвительно фыркнул я. Было смешно слушать рассуждения о морали от девчонки, всю свою недолгую жизнь прожившей с ворами и в совершенстве умеющей лишь одно: таскать деньги из чужих кошельков.

Дидра насупилась и отвернулась в сторону. Не желая обижать ее, я, по возможности мягко произнес:

— Не обращай внимания на мои слова. Просто я не верю ни во Всемогущего, ни в Окса, ни во всю прочую белиберду, связанную с Темной бездной и Долиной света.

— Ты не веришь во Всемогущего? — искоса посмотрев на меня, лукаво поинтересовалась девушка.

— Нет.

— А почему?

— А почему я должен? — искренне удивился я. — Я считаю, что свою судьбу мы выбираем сами, и никакой там Всемогущий или Окс над нами не властен. А ты, как я понимаю, веришь?

— А я верю, — твердо ответила Дидра.

— И я верю, — вдруг согласился с ней эльф.

Я покосился на Эля: что-то я раньше не замечал за побратимом особой религиозности. На моей памяти он даже ни разу не посещал храма Всемогущего.

Как всегда Эль понял меня без слов и пояснил:

— Чтобы верить, не обязательно ходить в храм. Мы, эльфы, верим во Всемогущего, но у нас в лесах ты не найдешь ни одного места поколения. Вера должна быть в душе, а не в освященном бренным священнослужителем месте.

— Понятно. И как, он тебе хоть раз помог? — я не мог удержаться от ехидства, так как искренне считал все это чушью, необходимой лишь ищущим защитника слабакам.

— Мне помогла моя вера, — последовал короткий ответ.

— Эрик, вон палач тоже на Всемогущего плевал, и как он кончил? — хитро осведомилась Дидра.

— Совпадение. Он умер, потому что не смог защититься. Будь он расторопнее или сильнее, никакая вера тебе бы не помогла! — убежденно произнес я и чуть увеличил темп, вырываясь вперед, словно желая дать им понять, что разговор на эту тему окончен. Я ненавидел, когда меня пытаются в чем-то переубедить, особенно если дело касалось таких далеких от твердой реальности вещей, как религия.

— Как знаешь… — пробормотала Дидра. — Пойдемте скорее, а то Светлика наверное там уже вся извелась.

Мы свернули на улицу Света.

— Сомневаюсь, — буркнул я. Что-то мне не верилось, что юная магиня способна волноваться о ком-то кроме себя самой.

Лагарик был одним из самых больших городов Лагарона. Его улицы протянулись на многие сотни узлов[34], так что оградить защитной стеной постоянно растущий город было попросту невозможно. Но король не мог оставить свою столицу без защиты, поэтому по его приказу маги оградили Лагарик кольцами «спящих заклинаний».

Волшебники, владевшие высшими заклятиями стихий, зачаровывали камни, деревья, а в пределах города скульптуры, фонтаны, колодцы таким образом, что, когда городу угрожала опасность, и враг врывался в столицу, заложенное в неприметных на вид предметах колдовство оживало и уничтожало захватчиков.

Заклятия, находившиеся в пределах города, в мирное время находились в спящем режиме, чтобы не убить какого-нибудь злополучного жителя Приграничья. Но кольцо заклятий, раскинувшееся за пределами города, оставалось активным все время, и любого, кому не посчастливится наступить на неприметный с виду камень или раздавить, казалось бы, обыкновенную сухую ветку, ждала немедленная мучительная смерть.

За прошедшие годы вокруг Лагарика было установлено такое количество магических ловушек, что без специальной карты, хранящейся в королевской канцелярии, миновать все эти волшебные западни было невозможно.

Естественно, у нас с друзьями этой карты не было. Поэтому, если мы не хотели поджариться (утопиться, оказать разрезанными на тысячи кусочков и так далее) на каком-нибудь шальном заклинании, оставленном умниками от колдовства, нам нужно было воспользоваться одним из безопасных проходов.

Всего их было восемь. Это были мощеные большими каменными плитами тракты, каждый из которых соединял столицу с одним из значимых центров жизни Лагарона. На каждом из трактов у незримой границы города стоял пропускной пункт королевской стражи, контролировавший всех въезжающих в Лагарик и выезжающих из него. Каждая застава представляла собой огромную каменную арку с массивными створками, караулкой и казармой с дежурным гарнизоном. Тем, кто в первый раз приезжал в Лагарик, отсутствие внешних защитных стен казалось странным, а вид возвышавшейся посреди пустыря громады ворот и вовсе повергал их в ступор. Но ни одному живому существу еще ни разу не удалось обойти эти ворота стороной.

Каждый выход из Лагарика имел свое собственное название. Ворота, чрез которые должны были покинуть город мы, носили прозвище Старлетских, благодаря находившейся ниже по тракту Старлетской крепости.

Оставалось надеяться, что Светлике все-таки хватило ума притаиться РЯДОМ с крепостной заставой, а не соваться «на чаек» к стражникам.

— Дидра, а где ты оставила сестру? — внезапно спохватился я.

— Да там, в трактире одном, — беззаботно махнула рукой девушка. — Неподалеку от ворот.

Однако Светлики в указанной Дидрой покосившейся корчме, наспех выросшей на самой границе города, не было.

Внутри трактира царила атмосфера убогости и помойки. Люди, косые, кривы, покрытые язвами и смердящим гноем, одетые в грязное, рваное тряпье, сидели за грубыми, необструганными столами, заливая в себя кубы дрянной выпивки и закусывая ее не менее паршивой пищей.

— Светлики тут явно нет, — философски заметил я, окидывая ленивым взглядом окружавшую обстановку. Наша компания сразу привлекла к себе несколько не очень доброжелательных взглядов. — Дидра, как тебе вообще пришло в голову привести ее сюда?

Я не уставал поражаться простодушию изгойки. Став свидетелем ее невероятной ловкости в дома палача, я более не сомневался в том, что Дидра, в случае чего, сумеет за себя постоять. Конечно, Светлика была магом, но все же в противостоянии с местными обитателями для победы ей могло не хвать банального знания их повадок, которое было у ее сестры, чувствовавшей себя в Приграничье как рыба в воде.

— Эм… я думала, тут она будет в безопасности.

— В безопасности? — против воли, в моем голосе проскользнули насмешливые нотки.

— Ну да, от стражи… — смутилась девушка.

Я не выдержал и расхохотался, привлекая к нам еще больше внимания.

— А тебе не кажется, что здешние обитатели куда опаснее стражи?

Дидра пожала плечами и отвернулась. Ладно, придется искать Светлику. Не тратя времени, я шагнул вглубь заведения и, схватив за грудки ближайшего ко мне оборванца, легко поднял его со стула. Не обращая внимания на источаемую человеком вонь, я спросил как можно более угрожающим тоном:

— Здесь была девушка. В белом балахоне. Маг. Где она?

— У… ушла… — проскрипело беспомощно висевшее в моих руках тело.

— Куда? — караем глаза я заметил, что со своих мест поднялась четверка особенно грязных и здоровенных оборванцев. У каждого из них в руке было зажато по крепкой, отполированной множеством ударов дубине.

— На улицу… я ничего больше не знаю! — пискнул мой «собеседник». Резко отшвырнув его от себя, я стремительно обернулся к наступающей четверке и прорычал: — Самые смелые?

На мгновение они нерешительно остановились, но, переглянувшись и взяв дубины наизготовку, снова двинулись вперед. Я вздохнул — мне действительно не хотелось сейчас ни с кем связываться. Я бы лучше предпочел тихо, и, главное, как можно быстрее, покинуть Лагарик. Безусловно, сначала найдя Светлику.

— Нам не нравятся, такие как ты! — рявкнул первый из подступавших громил и размахнулся дубиной, намереваясь опустить ее на мою голову.

— Вот совпадение: а мне — такие как вы! — гаркнул я и ловко поднырнул под падавшую дубину, от души заехав нападавшему по морде.

Громила врезался в ближайшую стенку. Привычные к дракам обитатели дна поспешно повскакивали со своих мест и распластались вдоль стен, оставив центр трактира свободным. Кажется, кто-то даже начал делать ставки, но на кого именно я не расслышал, так как в этот момент крепость моих костей решил проверить второй громила.

На этот раз мне увернуться не удалось, и дубина врезалась в мое левое плечо. Заревев, не столько от боли, сколько от ярости, я размахнулся здоровой рукой и ударил напавшего на меня человека в ответ. Он проворно прикрыл свою мерзкую рожу локтем, но кость предплечья, не выдержав удара, в который я вложил всю силу своего гнева, просто сломалась, и громила отправился в полет вслед за товарищем.

Меня охватило пьянящее чувство превосходства над всем этим сбродом. Разбушевавшаяся ярость требовала выхода, но оставшиеся двое головорезов были мертвы. У одного из глаза торчал метательный нож Дидры, а второй растянулся на полу, проткнутый кривым кинжалом Эля.

Я тяжелым взглядом обвел скучковавшихся вдоль стен трактира оборванцев, но никто больше не горел желанием с нами связываться. Пользуясь произведенным впечатлением, я громко спросил:

— Еще раз спрашиваю: где девушка в белом балахоне?

— Да ушла она… ушла, — без малейшей тени страха ответил мне стоявший за стойкой бара хозяин корчмы, невозмутимо продолжавший протирать стакан грязной тряпкой. — А за разгром кто платить будет?

Я окинул взглядом заведение. В самом деле, мои «снаряды» разломали несколько стульев и стол.

— С них возьмешь, — ткнув большим пальцев в сторону двух оставшихся в живых громил, буркнул я и, кивнув своим, двинулся к выходу.

Выйдя на улицу, окутавшую нас фиолетовыми крыльями темноты и сине-алым блеском стоявшего в зените Эба, я налетел на Дидру:

— И где нам теперь прикажешь искать твою сестру?

— Не волнуйся, я превосходный следопыт, — невозмутимо откликнулась девушка и склонилась к земле, будто что-то высматривая там. Хотя я сомневался, что можно что-то понять по пыльной, истоптанной десятками ног земле.

Вопреки моим ожиданиям, изгойка почти сразу же взяла след и, не разгибаясь, скользнула куда-то в переулок. Пройдя по нему с несколько десятков шагов, она выпрямилась и, нерешительно оглядев узкие, кривые стены, тихонько позвала:

— Светлика?

Мы с Элем догнала Дидру.

— В чем дело?

— Тут ее следы исчезают…

— Ку…

Но меня оборвал знакомый сварливый голосок:

— Я здесь, — стена в нескольких шагах от нас пошла рябью, и вот перед нами, уперев руки в боки, уже стоит магиня. — Магия воздуха, маскировочное заклинание. Дидра! Ты что, с ума сошла?! Куда ты меня привела, а?! — принялась возмущаться Светлика. — Втолкнула меня в вонючую дыру, сказала «жди здесь» и исчезла куда-то! Хорошо, что я вовремя успела оттуда убраться и спряталась здесь! Иногда ты просто выводишь меня из себя!

— И не только тебя, — ухмыльнувшись, пробормотал в полголоса я.

— Прости, — вполне искренне попросила Дидра, но Светлика лишь возмущенно раздула ноздри и отвернулась.

— Задерживаться в Лагарике смысла больше нет, — кусая ноготь, задумчиво пробормотал я. Мои глаза были устремлены на убегавшую вдаль серую ленту пустынной дроги, а помысли — в далекое будущее, когда в моих руках окажется горло ненавистного Кана, и я смогу вцепиться в него зубами.

— А через королевскую заставу вы как пробраться вздумали, а? Или думаете через заклятия рвануть? — ворчливо поинтересовалась Светлика.

А я уж и забыл, как эта девушка меня раздражает!

— А ты у нас на что? — огрызнулся я — Вызови ураган, и смети заставу к Оксовой бабушке!

— Я?! — всплеснула руками Светлика, шокированная моим заявлением — Я не буду убивать солдат короля!

— А ты сможешь применить это свое маскировочное заклятие?

— Нет. Во-первых, для этого мы должны быть неподвижны, — ответила магиня таким тоном, словно объясняла что-то ребенку или умалишенному. — А во-вторых, я могу скрыть только саму себя.

— Тогда замолчи и делай то, что тебе скажут! — я обернулся к Элю. — Как думаешь, нас там ждут?

— Не думаю, — немного подумав, покачал головой побратим. — Помнишь, что сказал человек Свена? Они уже повесили кого-то вместо нас.

— Он мог и соврать, — скептически заметила Дидра.

— Возможно, но не думаю. Да и количество стражи на улицах вернулось к норме. Ладно, шагаем, у меня есть план.

— Какой? — сварливо поинтересовалась Светлика, не двигаясь с места, но я ее проигнорировал, и магине пришлось нас догонять.

Я решительно направился к возвышавшимся в конце улицы воротам. Остальным не оставалось ничего иного, кроме как последовать за мной. Эль шел спокойно и уверенно, Дидра — доверчиво и покорно, а Светлика — с неохотой, рассерженно шипя себе под нос, как дикая кошка.

— Ребят, вы ж хотели идти через ворота днем? — с любопытством спросила Дидра.

— Будь я проклят, если задержусь в этом оксовском городе еще хоть один оборот, — пробурчал я, сплевывая сквозь зубы, и повторил: — У меня есть план.

Я задрал голову и посмотрел на небо. Над восточным горизонтом появилось холодное, желтовато зеленое свечение, разбавившее угрожающий, ало синий свет Эба. Это всходила Ио. Значит, сейчас было что-то около полуночи. Я удивился. Неужели мы провели в доме палача всего несколько оборотов? Если нам удастся благополучно миновать ворота, то до Варвароса — большого поселения недалеко от Лагарика, мы доберемся уже к восходу солнца.

Застава встретила нас безмолвием. Пара солдат, которая должна была бдительно нести караул в свою стражу, бессовестно дрыхла, привалившись спинами к гигантским створкам, и только в солдатской караулке сквозь затянутое пузырем дохо-жабы окно вяло поблескивал огонек одинокой лампы.

Столь безответственное поведение стражи объяснялось тем, что на ночь ворота всегда запирались на два огромных встречных засова. Попасть в город или выехать из него можно было лишь днем. Но ждать рассвета мы не могли, а в одиночку отпереть засовы, обыкновенно приводимые в движение мулами, для нас было проблематично. Да, столетие мира явно ослабило бдительность стражи, тем более что столица находилась в самом центре Лагарона. Откуда тут было взяться вражеской армии?..

В нескольких узлах севернее на фоне черного горизонта возвышались уродливые очертания Старлетской крепости.

— Подкупим их? — негромко спросил я, кивком головы указывая на стражников.

Но прагматичный эльф отрицательно покачал головой.

— Станем будить, поднимем шум…

Я вздохнул. Побратим прав. Ох, не люблю я проливать кровь, но что поделаешь — не стоит зря рисковать. Я кивнул эльфу головой на одного стража, а сам неслышно подкрался ко второму. Не дав солдатику проснуться, я один сильным, тихим движением свернул ему шею, в тот же момент второй страж упокоился с перерезанным горлом.

Светлика зажала рот руками, подавляя крик, и стремительно отвернулась. Дидра шагнула к сестре и попыталась обнять, но магиня с пылающим негодованием взором оттолкнула ее прочь. Какую-то секунду я думал, что она расплачется, но уже через мгновение лицо Светлики окаменело, а во взгляде появилась какая-то холодная жесткость, словно она натянула на себя маску.

Оттащив тела в кусты, я вернулся к воротам.

— И как ты собираешься их открыть? — проговорил Эль, снизу вверх глядя на вздымавшиеся вверх гигантские створки.

Но ответить мне помешал гневный окрик со стороны караулки:

— Эй вы, бродяги!.. А ну, прочь отсюда!..

На пороге приземистого, деревянного строения стоял покачивающийся стражник. Висевший возле входа одинокий фонарь бросал тусклые, оранжевые отблески на его опухшую физиономию. Приглядевшись, я понял, что он в стельку пьян.

— Вышел воздухом подышать, — едва слышно фыркнула за моей спиной Дидра.

Проигнорировав замечание изгойки, я решительно двинулся к стражнику. Пьяный или не пьяный, он вполне мог нам помочь.

— Слышишь, приятель, нам нужно выйти, — подойдя к доблестному защитнику Лагарика, вкрадчиво проговорил я и для убедительности покрутил перед его носом серебряную монету.