Кэт смогла выжить и вырваться из измерения, населенного тварями. Все ужасы остались позади, и она думает, что получила свой заслуженный Happy End. Но пережитое не отпускает ее, и страхи прошлого становятся настоящим.
Конец света — это всего лишь начало Тьмы.
1.0 — создание файла — неизвестный;
1.1 — структура, облегчение обложки, скрипты, расстановка примечания, форматирование — Isais.
Сны возвращают меня в прошлое, и эти сны — всегда кошмары. Сценарий не менялся. Постоянно начинался именно так.
Старенький «форд» заглох, как всегда, не вовремя. Пришлось бежать по подворотням, сокращая путь. Однотипные здания сбивали с толку. Остановившись, я достала навигатор. Внезапно на меня навалилась Тьма.
Страх опять оказаться в том мире сковал. Ключевой поворот в моей жизни преследовал меня во сне. Тогда Тьма, окутав собой, перенесла меня в Альтернативу. Сон не отпускал, проснуться не получалось.
Кошмар сменился.
Огромная сияющая арка — выход из жуткой реальности — манила, зазывая оставить позади чудовищный мир Альтернативы, вернуться к уютной кровати, кабельному TV и вечным пробкам Лос-Анджелеса.
Псина перегородила мне путь. Шерсть топорщилась клочками на изъеденной язвами туше, с острых кривых клыков стекала зловонная слюна. Хищник буравил меня злобными алыми глазами, готовый напасть, вонзить зубы, перемолоть кости, впиться в мясо. До портала оставалось несколько метров. Успею ли я увернуться и проскочить? Я следила за тварью, приготовилась.
— Кэт, хватит любоваться видами чудесной природы, вперед! — крикнул Скил. Оказавшись рядом, напарник в этой бешеной гонке за выживание принял свой вампирский облик: звериные глаза и клыки. Он ловко увернулся от псины, одним ударом в морду отбросил ее. Послышался скулеж и рычание.
Я помчалась вперед по рыхлой земле, шлепая по болотистой местности.
Но чем быстрее я бежала, тем дальше отодвигалась арка портала.
С криком я проснулась в холодном поту. Сердце бешено стучало, грозясь прорвать грудную клетку. Ночной страх сковал. Все в порядке — я дома. Глубоко вдохнула, прогоняя кошмар. За окном светили сотни огней ночного города, горели всполохи рекламных таблоидов. Город не спал — доносился отдаленный шум трассы, и он успокаивал. Тогда я прошла через арку, вернулась в привычный мир.
Электронные часы показывали два часа ночи. Все как прежде. Да вот ни черта. Я прошла на кухню, взяла сигарету и прикурила не с первого раза, руки дрожали. Полгода в ужасной реальности оставили мне в подарок кошмары, бессонницу и приступы паники. Пугающая ирония заключалась в том, что мир, в который я так стремилась вернуться, был виден только через стекла окон. Пережитое не отпускало. Горький дым рассеивался по кухне. Я сотый раз за день проверила древний кнопочный мобильник: Скил не звонил уже неделю, и его телефон отключен. Хреново. Я переживала за друга.
Иногда казалось, что мне все приснилось и я просто спятила. Какой, к черту, другой мир, твари, населяющие его, и люди, проваливающиеся в Альтернативу средь бела дня?!
Я подошла к зеркалу, оглядела небольшой шрамик над губой, повернулась спиной, откинула длинные темные волосы за плечо, спустила бретельку ночнушки — ну вот, дорогие шрамы на спине на месте.
Нет. Все было именно так.
Косой промозглый дождь не прекращался с утра, небо заволокло темной пеленой. В пасмурную погоду семиэтажное здание психиатрического диспансера, построенного в прошлом веке, выглядело особенно зловещим. Здесь с легкостью, без каких-либо декораций, можно снять одноразовый низкопробный голливудский блокбастер про маньяка и группу студентов-даунов.
Я, поправив теплый вязаный шарф, зашла в узорчатые кованые ворота, которые только добавляли готической мрачности унылому строению, и направилась к торцу здания: туда, где белели новенькие пластиковые двери и окна, — частное отделение психотерапии.
Добираться сюда из центра города надо с тремя пересадками. Но я сама выбрала это заведение из-за специфичности предлагаемых услуг. Моталась сюда уже три месяца, каждый понедельник. И даже тут приходилось врать: нужных мне курсов просто не существовало, а без лжи я легко могла оказаться за решетчатыми окнами, в милом платьице с длинными рукавами, завязывающимися сзади.
В кабинете горела лампочка, излучая теплый свет. Грузная кофемашина мерно шумела, перемалывая пережаренные зерна, их горький жженый аромат разливался по помещению. За окном усилился ливень, капли резво захлестали по стеклу. Кабинет ничем не выделялся, кроме того, что на стенах висели рамки с грамотами. Можно смело предположить, что половина распечатана на принтере, пылившемся на подоконнике.
За захламленным бумагами столом сидел мистер Бренор, консультант по восприятию, как указано в его анкете. Психолог — это уже, видимо, не модно. На нем слегка помятая рубашка со следами джема. Опять, вероятно, поругался с женой, проспал и ел на ходу. Кажется, скоро я начну ставить ему диагнозы. От него всегда пахло терпким табаком и крепким кофе. Седина уже подкрадывалась к его вискам. Мистер Бренор поправил очки в толстой оправе, сцепил в замок узловатые пальцы.
— Рад тебя видеть, Кэтрин, — поприветствовал он. — Будешь кофе?
— Конечно. — Отказаться от предложения выпить порцию кофеина считалось им настолько ненормальным, что за такое он готов был отправить клиентов в соседнюю дверь лечебницы.
— А как твоя книга? — спросил мистер Бренор, поставив на стол чашку с грязными разводами по бокам. Я уже не брезглива, поэтому отхлебнула сносный напиток.
— Почти готова, только хочу обсудить парочку деталей, — красиво начала я свою ложь.
Психолог, как гласила его реклама, мог осуществить мечты, помочь обрести уверенность в себе. Но мистер Бренор, на самом деле, был неважным специалистом в своей области. Он спорил, гнул свою линию и именно поэтому мне подходил.
— Я вот что подумал, Кэтрин. Твоя история банальна. Героиня проваливается в мир, полный монстров и тварей. Так вот, почему именно она, чем она так выделяется? Может, ей суперспособность приписать? Суперсилу, магию или, допустим, про нее есть пророчество.
— И описать подробно ее латексный костюм? — усмехнулась я.
— Ладно, даже если так. Но там же всякая жуть: вампиры, оборотни и прочие твари. Да она сдохнуть должна была, пройдя три метра в том мире, который ты описываешь.
— Черт, ну не сдохла. Неизвестно, сколько таких, провалившихся в тот мир, считающихся пропавшими без вести. Не только она одна выжила. Люди там тоже, поверьте, не святые, многие опаснее монстров.
— Кэт, ты кого-нибудь теряла? — неожиданно спросил он, видимо вспомнив о своих обязанностях мозгоправа.
— Нет.
— Все равно должна быть логика в том, почему туда попадают люди. Думаешь, я выйду сейчас из кабинета, щелчок — и я в том мире?
— Действие порталов хаотично, как вспышки на солнце, никогда не предугадаешь, где будет такая ловушка в следующий раз… Это же книга, не забывайте, давайте спишем на художественный вымысел.
— Ну, а что Скил, твой герой? — задал он риторический вопрос и сам пофантазировал, с размеренной ленцой откинувшись в кресле: — Они останутся потом вместе, и под конец книги романтический поцелуй на небоскребе и признание в любви.
— Оу. — Я не смогла скрыть улыбку, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Не думаю, что это их случай.
— Почему же? Девушкам нравятся опасные парни.
— Да, в спокойной жизни опасные парни — это как манна небесная, но там это как дополнение ко всем опасностям. Не очень котируется, когда пытаешься выжить. А потом уже завязалась дружба, которую они боялись испортить. Да, он ей близок, они как параллельные линии: всегда рядом, но никогда не пересекаются.
— Ученые доказали, что такие линии в бесконечности пересекаются, — с важным лицом заметил мистер Бренор и отпил кофе.
— Неудачный пример, но, надеюсь, вы меня поняли.
— Ты закончила на том, что Скил убил предводительницу местной банды, Эмму Колфилд. Герои нашли артефакт, способный перенести их в реальный мир.
— Портал открыли. Но Рикот, демон, как все считали, или человек со сверхспособностями, хоть и помог открыть портал, но свалил в поднявшейся суматохе, прихватив Артефакт. Мы потеряли Артефакт.
— Ты сказала «мы». — Мне порой казалось, что он пытается приписать мне шизофрению, но я каждый раз ловко выкручивалась:
— Я буду писать от лица героини, поэтому и повествую таким образом. Так проще. Так вот. Мистика есть и в нашем мире, правда, не так много, как там, но Скил вампир и поэтому знал, где искать и у кого спрашивать. Он хочет найти или Рикота, или Артефакт. В нашем положении все сойдет.
— И что случится дальше?
— Ну, этого я еще не придумала, — улыбнулась я. — Надеюсь, мы закроем порталы и героиня засосется со Скилом на самом высоком небоскребе, предварительно поставив песню из «Титаника».
Через час дождь еще лил. В сумочке всегда валялась пачка сигарет на всякий случай. Сейчас оказался тот самый случай — хотелось глотнуть свежего воздуха, следом заполнив легкие дымом.
Под узким козырьком здания, защищающим от дождя, уже стоял мужчина, кривыми кольцами выпуская дым.
— Есть зажигалка? — обратилась я к нему.
Он, окидывая меня пристальным взглядом, дал огня и прикурил себе еще, явно не намереваясь уходить, чтобы оставить меня одну.
— Вы с тренинга?
— Да.
Мужчина был крепкого телосложения, стильное спортивное пальто, покрывшееся мелкими капельками, идеально сидело на нем. Из-за влажности запахи стали острее, я чувствовала, как дорогой парфюм гармонировал с запахом табака. Больше всего привлекли глаза цвета сегодняшнего неба: серые радужки с черной окантовкой.
— И как там? — спросил он. Я кожей почувствовала на себе его цепкий взгляд.
— Хотите в наш веселый клуб психопатов?
— Думал об этом. Я Дэйв Хофт, — представился он и улыбнулся.
— Кэтрин Хилл.
— Как насчет хорошего кофе в уютном кафе? Доедем за двадцать минут, я не отниму много времени. Вы смогли бы мне больше рассказать о заведении? Я не знаю, нужно ли мне это.
Предложение было неожиданным, но, несмотря на это, я решила согласиться. Добраться до центра города с пересадками или на машине в обществе привлекательного мужчины? Выбор был очевиден.
— Хорошо. Давай на «ты».
— Отлично, Кэтрин. — В его голосе послышались мальчишеские нотки.
В большой сумке припасен охотничий нож, которым я уверенно смогу воспользоваться в случае, если Дэйв окажется, скажем, серийным маньяком. Я поняла после недавних событий, что нужно готовиться к любым сюрпризам.
Глаза были завязаны. Дэйв слегка сдавливал шею, показывая мне, что я полностью под его контролем. Власть надо мной его возбуждала, заводила, и я готова была прогибаться под ним. Мои руки были скованы над изголовьем: конечно, наручниками для игр — иллюзия полного подчинения. Игра сладкая, обостряющая эмоции.
Он брал меня, вырывая стоны, эти звуки дополнялись его хриплым дыханием и пошлыми шлепками. Прикосновения обжигали, жесткие толчки заставляли истому разливаться по телу. Я интуитивно шире расставляла ноги. Дэйв провел по груди, остановился на сосках, аккуратно сжав их. Я застонала, прогнулась, ловя эту головокружительную смесь полного подчинения. Когда он резко вставил мне, заставив громко вскрикнуть, горячая волна разлилась внутри и затмила сознание.
— Моя сучка, хочешь еще? — произнес он, делая акцент на «моя», и отстранился. Уверена, Дэйв с удовольствием наблюдал за тем, как я дрожу, как ловлю ртом воздух, пытаясь восстановить рваное дыхание. Он чувствовал себя победителем, а я была с радостью побеждена им.
Навязчивый звонок мобильного телефона на прикроватном столике отвлек. Я легко освободилась от наручников и сняла повязку. Дэйв недовольно указал взглядом на свою эрекцию. Но чертов звонок был важнее. Я нехотя встала и еще трясущимися руками накинула халатик. Только когда прошла на кухню, ответила на все еще издававший мелодию телефон.
— Привет. — Голос на том конце провода напряжен — в последнее время это стало нормой.
— Рада тебя слышать, Скил. — Оглянулась в сторону двери, боясь, что Дэйв проследует за мной. — Долго не было вестей, как ты?
— Проверил несколько безумных версий. Что у тебя?
— Про Артефакт из нашего мира — ничего. Но есть нечто похожее в древнеегипетской мифологии. Мне потребуется еще время. Странно, как только я нахожу зацепки, они сразу словно ускользают, не могу найти нужные книги.
— Чудненько. — В голосе слышалась усталость. Укорила себя за то, что роман, начавшийся три месяца назад, заставил отодвинуть дело на второй план.
— Мне сейчас не очень удобно говорить. — Видя, что дверь на кухню открылась, я произнесла очередную ложь, которой кормила Дэйва: — Мистер Квин, да, конечно, подготовлю все, что нужно.
— До связи, — бросил Скил и отключился.
— Тебе как-нибудь надо намекнуть этому старикашке, что ночные звонки — бестактность. Как твоя диссертация? — спросил Дэйв, который думал, что поздние звонки поступают от моего куратора.
— Она стоит на месте. И его не суди строго, у него бессонница. И мне завтра с утра опять придется заглянуть в библиотеку.
— Не расстраивайся, котенок, — обнял меня Дэйв. — Ты справишься.
Я потерлась щекой об его руку, действительно, как это сделал бы котенок. С Дэйвом я ласковая, нежная и податливая. По-другому не получалось, он делал меня другой, и мне это безумно нравилось.
— Какие у нас планы на эти выходные? Как насчет семейного ужина?
— А ты не спешишь?
Знакомство с родственниками — это важный шаг, и я не была уверена, что готова к нему.
— Это просто ужин. — Дэйв прикинулся, что не понимает, о чем я говорю.
— Хорошо, Дэйв Хофт. — Всегда добавляю его фамилию к имени, когда подчеркиваю важность сказанного. Как всегда, несмотря на все сомнения, согласилась. — Я пойду с тобой на ужин, но при одном условии.
Я села на стул, развернувшись к Дэйву лицом, и распахнула халатик, намекая на продолжение уже на кухонном столе.
После возвращения Скил оставил меня в «уютной безопасной квартирке». Сам же опять в борьбу — синдром героизма? Как будто ничего не закончилось. А я осталась здесь, в Лос-Анджелесе, внезапно ставшем чужим, в вечном ожидании чего-то.
Да, я знала, Скил рано или поздно появится, приедет как ни в чем не бывало. Но утренний звонок от него и краткое «вечером буду», вот так просто, тоном, будто он только сегодня с утра вышел по делам, а не отсутствовал все эти пять с лишним месяцев, застали меня врасплох. «Вечером буду», — сказал он, а потом раздались нелепые короткие гудки, отчего мне захотелось разбить ни в чем не повинный телефон. Я всегда ждала его появления, одновременно злясь за его долгое отсутствие.
Скил бросил меня одну после всего этого. Ну, как бросил? Предоставил свою квартиру с интерьером из девяностых и обещал звонить.
Единственное, на что решилась после возвращения, — встреча с родителями. Мне до сих пор кажется, что они не простили меня за то, что я не выходила на связь целый месяц. К сожалению, в Альтернативе нет рекламных агентов, готовых впихнуть тебе сим-карту с межмировым тарифом, впридачу обещав сто бесплатных сообщений. Время в двух мирах течет по-разному, в Альтернативе я провела больше полугода.
Поздним вечером, вернувшись из библиотеки, когда я зашла домой, я сразу поняла: Скил приехал. Квартира радостно принимала хозяина, теплый свет струился с кухни, пустота комнат заполнилась уютом. Я быстро прошла на кухню. К своей радости, не ошиблась: за столом сидел Скил. Ни капли не изменился. На нем привычная черная, подчеркивающая рельефный торс, майка с V-образным вырезом, только прибавился шрам на руке. Но он скоро пропадет. Лежащие в хаотичном порядке темные волосы чудом шли ему. Иногда хотелось запустить в них руку.
— Где ты пропадал?! — Негодование за все пять месяцев его отсутствия вырвалось наружу.
— Искал Рикота. Пытался достать его мелких сошек. Допрос закончен? — Он изогнул бровь, впился в меня взглядом голубых глаз, в которых читался задор. Именно такой встречи он и ожидал.
— Нет, не совсем… Не полностью. Ты не отделаешься двумя словами.
— Может, лучше расскажешь мне про нормального хорошего Дэйва? — подмигнул он, ненавязчиво меняя тему.
Я решила не портить момент встречи. Мне многим хотелось поделиться с другом. К черту, друг — слишком заезженное слово. Он спас меня, помог выбраться из всего этого дерьма. Ему я доверяла как себе. Можно же перепалки оставить на потом? Что-что, а они у нас со Скилом всегда отлично получались.
Я рассказывала ему обо всем: как я обожаю Дэйва с утра, когда он сидит за чашкой кофе, невыспавшийся и взлохмаченный; как он слушает Бритни Спирс, думая, что никого нет рядом; хранит старые журналы «Playboy» и баскетбольные карточки. Делилась со Скилом тем, что жизнь стремительно налаживается, и я чувствую себя счастливой.
— Ты заслужила это. — Он мягко улыбнулся. — Не думай ни о чем, я справлюсь со сто двадцать пятым Апокалипсисом. Не впервой.
— Я в тебе не сомневаюсь. — Налив себе еще чашку сублимированного кофе, я серьезно спросила: — Где ты был?
— Северная Корея, но не в этом суть. — Скил потянулся за кожаной курткой, достал из нагрудного кармана приплюснутый металлический шар и протянул мне. — Важно, что я нашел это.
— О, ты нашел железный камень, это впечатляет! Пять месяцев на то, чтобы найти камень, поразительно! Кто бы мог подумать — найти камень.
— Этот камень стоил мне трех сломанных ребер. Может, выкинуть его? — уже собирался убрать его обратно в куртку Скил.
— Дай посмотреть, — насупилась я и протянула руку. Скил лениво повертел его в руке, словно раздумывая, давать ли. Издевался, явно усиливал мое нетерпение. Когда я уже готова была встать, чтобы вырвать у него из рук странный предмет, он его отдал, но уже не собирался пояснять сущность этой вещицы. Я решительно приступила к осмотру: камень оказался на удивление теплым и не был монолитным, как показалось сначала, — тонкая линия проходила по окружности. Это же шкатулка. Скил не подсказывал, с насмешкой наблюдая за мной, поэтому я потратила около десяти минут, чтобы разгадать секрет. Упорство взяло вверх — в центре лежал осколок насыщенного сапфирового цвета.
— Осторожно, он горячий, — вовремя предупредил Скил.
— Второй артефакт?
— Да, второй артефакт из нашего мира, вернее, только осколок. Надо собрать все. По наводке я узнал, что еще один находится здесь, в Лос-Анджелесе.
— Как я могу помочь? — серьезно спросила я, аккуратно закрыв шкатулку.
— Это не твои заботы, милая.
— Я помогу. Не стоит меня ограждать.
— Поверь мне, это не так, ни одной силе в мире тебя не оградить, если ты сама решишь вляпаться в неприятности, — с сарказмом заметил он, явно переводя мое предложение в шутку.
Улыбку было не сдержать. Он знал, о чем говорит.
Из магнитолы доносилась тихая музыка. Я предвкушала отличные выходные, за рулем сидел Дэйв и подмурлыкивал в такт мелодии.
— Я кое-что придумал. У меня есть сюрприз, — неожиданно произнес он. Сюрприз — это всегда интересная для нас обоих сексуальная игра. Мне нравилась его фантазия, и я охотно следовала за ней.
— Дурак, там твоя семья.
Он схватил меня за запястье сильнее, чем надо бы, отчего мое дыхание участилось. Мимолетный, нежный поцелуй в шею.
— Ты им понравишься. И тебе понравится то, что я приготовил для тебя после.
— Так это не просто ужин?
— Обещаю, там будет ужин. — Дэйв задорно улыбнулся. Его умение перевоплощаться из обольстителя в веселого добродушного парня всегда впечатляло меня. А также то, как легко он умел подбирать ко мне те самые ключики, которые позволяли ему все. Нет, Дэйв не был идеальным, часто он все решал за меня.
Дом Хофтов находился за городом, поэтому мы довольно долго добирались до него, особенно если учесть, что вечером в пятницу многие люди так же стремились уехать из пыльного мегаполиса на уикэнд.
Дом оказался уютным, словно сошел с рекламного проспекта: белый заборчик, зеленая лужайка, красивая входная дверь с витражным стеклом. От волнения я вцепилась в руку Дэйва, и в ответ он ласково, успокаивающе погладил меня по спине. То, что нужно. Дэйв, не прилагая особых усилий, умудрялся чувствовать меня и менять мое настроение.
Отец Дэйва, Эрик, оказался приятным мужчиной, подтянутым, с благородной сединой на висках. С доброжелательной улыбкой он встретил нас и проводил в гостиную, где дожидался накрытый обеденный стол. На ужине присутствовали тетя Роза с мужем. Про них я часто слышала забавные истории. Тетя Роза — непосредственна. Дэйв очень ценил это качество. Он рассказывал, что однажды она внезапно заявилась к нему на работу с целью угостить, по ее словам, волшебным тыквенным пудингом, сумев понравиться абсолютно всем. Его коллеги по IT-отделу еще долго хвалили ее, не забывая упомянуть пирог.
Были и его кузен с женой. Они сразу пригласили нас на следующие выходные съездить на озеро порыбачить.
После ужина мы прошли в просторный холл, где хозяин дома предложил всем вина многолетней выдержки. За ним потекли легкие разговоры, плавно перешедшие к политике и спорту. Я, встав с удобного дивана, решила рассмотреть фотографии, висевшие на противоположной стене и составлявшие единое панно — до этого еще не видела детских фото своего мужчины и надеялась найти их в красивых позолоченных рамках.
Я, подойдя ближе, застыла, не в силах отвести взгляд от цветных снимков. Мой бокал вылетел из рук. Разбился.
— Кэт, ничего страшного, — сразу подошел ко мне Дэйв, выводя из транса.
— Я, наверное, немного резко встала, не понимаю, как это вышло, — начала оправдываться я, но знала, что причина точно не в головокружении.
— Ничего страшного, я же сказал, — обнял он меня со спины. — Вот это я с мамой в Диснейленде, — указал он на фото, потом на следующее. — На вручении диплома. А вот, видишь это старое фото? — На фотокарточке улыбалась молодая девушка в военной форме. — Мама училась в Военной академии.
Он говорил об этом с гордостью. На фотокарточке каллиграфическим шрифтом было выгравировано: «Эмма Колфилд». В рассказах Дэйва его мама всегда упоминалась в прошедшем времени, и я думала, что она умерла, не спрашивала подробностей, видя, с какой тоской он говорит о ней.
— Она не сменила фамилию?
— Нет, по госконтракту ей нельзя было выходить замуж. Поэтому с отцом они просто сожительствовали и вступили в брак намного позже, когда мне было уже пятнадцать лет. Но фамилию она уже решила не менять. Я обязательно расскажу тебе о маме, она была замечательным человеком. Уверен, ты бы ей понравилась.
— Не сомневаюсь, — вымученно улыбнулась я. Сравнивая фотографии, поняла, что сын внешне походил на свою мать. Только внешне? А жажда власти и желание подчинять? Нет, это мой Дэйв, ничего не изменилось. — Я пойду прилягу, — сказала я, плохо справляясь с дрожью от воспоминаний, всплывавших в голове: смерть Эммы и то, как я радовалась ей.
Я начала задыхаться в этом доме, захотелось уехать, сбежать, укрыться. Меньше всего на свете я хотела, чтобы образы, связанные с ней, вернулись и так четко возникали в памяти. Словно все, что пережила, случилось только вчера.
Дом стал казаться враждебным, давил на меня, прогонял. Я знала Эмму Колфилд, она возглавляла одну из самых больших банд Альтернативы и работала на демонов. Самым страшным для меня оказалось то, что однажды я встала у нее на пути.
Когда я осталась одна в комнате, в ее доме, стало еще хуже. Перед глазами будто маячил ее труп, оставшийся в другом мире. Я вышла в коридор, мне срочно нужно было на свежий воздух. Но перед одной из дверей я застыла. Возможно, это была интуиция, чертов синдром, согласно которому убийца возвращается на место преступления, или хранит вещи убитого, или издали смотрит на похороны жертвы. Нет, жертвой была я. Стокгольмский синдром? Приоткрыв дверь, я увидела двуспальную кровать с покрывалом персикового цвета. Нежно-розовые занавески, огромный комод, служащий дамским столиком. На нем были аккуратно разложены духи и крема, теперь уже наверняка пришедшие в негодность.
— Все не решаюсь убрать здесь. — Неожиданно я услышала голос позади себя и дернулась от испуга. Позади меня, в проходе, стоял Эрик.
— Тут очень уютно. — Ничего другого я не могла придумать.
— Да, Эмма любила цветы и простор. — Это никак не сочеталось с моими воспоминаниями о ней. Я больше ожидала найти выпотрошенные трупы животных под кроватью. Жаль, не успела туда заглянуть.
— Приношу свои соболезнования. — Опять формальность.
— Спасибо, ты очень мила. Мне сейчас на смену в больницу. Так что оставляю вас с Дэйвом. И я надеюсь, вы останетесь на все выходные.
— Да, Дэйв планирует завтра свозить меня на пикник на озеро. — Я старалась, и у меня почти получалось поддерживать непринужденный разговор, находясь здесь, в ее комнате в нежно-розовых тонах. А под обоями будто чувствовала застывшую кровь, жестокость и насилие. Словно вновь ощущала соленый привкус собственной крови на губах — это она ударила меня и смеялась, как всегда.
— О, сколько историй связано с этим озером. Дэйв не рассказывал, как соорудил там шалаш с друзьями?
— Надеюсь, еще расскажет. — Я улыбнулась, полагая, что это выглядит искренне. — А где он сам?
— В своей детской, там уже давно идет ремонт.
— Пойду к нему, посмотрю.
— Конечно, а я пока соберусь на работу.
Дэйв разбирал шкаф и, услышав мои шаги, оглянулся.
— Подумал вам не мешать, отец с тобой решил лично познакомиться. — Он тепло улыбнулся.
— Это мило с его стороны. — Я обвела взглядом комнату. Почти все вещи были упакованы, осталась только односпальная кровать и несколько старых плакатов. Посередине стоял столб, к которому была прикреплена маленькая баскетбольная корзина.
— Все руки не дойдут до конца убрать здесь.
— Хорошие воспоминания?
— Малышка, ты наблюдательна. Обычно, разбирая с отцом комнату, мы начинаем вспоминать маму. И, как всегда, все заканчивается теплой беседой за стаканчиком хорошего виски. — Он подошел ближе и поцеловал в лоб. Поцелуй, дарующий заботу, — только он умел так делать. Приобнял и прошептал: — Я думаю, сегодня у меня будет мотивация разобрать тут все до конца. А еще у меня для нас сюрприз. — Когда он говорил «для нас», он, конечно же, имел в виду секс. И всегда эти сюрпризы были очень приятными. Надеюсь, сюрприз поможет мне отвлечься.
— Тогда не буду мешать и приму ванну. Жду приглашения.
Выйдя из ванной через полтора часа с идеальной укладкой и макияжем и оглядев себя, я осталась довольна: кружевной пеньюар смотрелся на мне превосходно. В ожидании приглашения я не могла найти себе места. Повертев в руках мобильный, я набрала Скила.
— Ты как?
— Нашел пару зацепок. Думаю, вечером пройдусь. Как у тебя выходные?
— Здорово! Просто чудесно! — слишком оживленно произнесла я.
— Что ты натворила, мне приехать? — по-своему понял мои слова вампир, однажды с легкостью свернувший шею Эммы, чтобы защитить меня.
— Я в порядке. Просто позвонила. — И повесила трубку.
Кстати, вовремя. Вошел Дэйв, обаятельно улыбаясь.
— Прекрасно выглядишь. Кэт, если неприятно, сразу говори.
— Я помню.
— И я купил несколько игрушек, но они больше пугают внешне, чем смогут причинить вред.
— Это радует, — улыбнулась я.
За время, которое я провела в душе, комната изменилась. Коробки были сложены у двери, большие свечи — расставлены вдоль стен, и только высокая балка осталась в центре бывшей детской Дэйва. Комната с бетонными стенами, свечи и холодный пол, застеленный бордовым атласным покрывалом — идеально. В духе наших общих эротических фантазий.
Прошептав комплимент, Дэйв коснулся моих губ в нежном поцелуе, слегка уколов щетиной. Связал мне руки красной лентой. Небольшая шелковая подушка, на которую я встала на колени, была приятным дополнением. Всегда внимательный и предусмотрительный, он позаботился о моем комфорте, больше даря ощущения страха боли, а не ее саму. Что усиливало эмоции от секса.
— Твои шрамы на спине очень сексуальны, хотя больше не стоит тебе заниматься альпинизмом и падать на острые камни.
Скажи спасибо маме.
Игра началась. В новом месте, но по старым, нам обоим приятным правилам.
— Ты провинилась, ты знаешь это?
— Да.
Не все как всегда.
Я закрыла глаза и увидела огромные камни того мира, грубые веревки стягивали запястья, оставляя кровавые следы, а позади меня стояла с кнутом Эмма. Открыв глаза, я оглянулась, глаза — серые глаза Эммы на лице Дэйва. Нет. Дэйв.
— Ты будешь наказана.
«За то, что почти нашла выход из этого мира, выход, который был все время у тебя под рукой. Эмма, ты больная сука!»
Но произнесла другое:
— Как скажешь, господин.
Комната словно растворила свои стены. Я снова оказалась в другом мире, среди груд камней, за пределами Забвенного города. Чувствовала кислый запах пота Эммы, ощущала свою беспомощность перед ней и слышала довольные, едкие нотки в ее голосе. Стоя привязанная на коленях, на шелковых подушках, услышала характерный свист кнута. Былые шрамы точно раскрылись, наполняясь забытой болью, кожа раздиралась, лопалась, обнажая плоть. Слышался смех и звуки ударов.
Красная атласная подушка.
Игры разума.
Я снова в комнате.
— Один.
Раздался слабый щелчок, появилось легкое жжение. Наигранно простонала, призывно прогнулась в спине, наблюдая за светом свечей. Свет яркий и ослепительный. Кровавая вспышка пронзила болью. Помню, как кричала, задыхаясь от бессилия. Вновь почувствовала кровь, тягуче лившуюся из рваной раны на спине.
— Два, считай сама.
— Два. — Снова в комнате, боли не было. — Хочу тебя.
Хочу, чтобы это закончилось.
Еще один свист фола оглушил. Я кричала, скорее от восторга, и снова алые разрастающиеся узоры по всему небу. Задыхалась от навалившихся воспоминаний. В глазах мужчины читалась алчность, жажда, похоть. И нет, это не Дэйв. Рядом с ним силуэт его матери, она смеялась и издевалась надо мной даже с того света. Смотрела на меня с неестественно вывернутой шеей. И как я раньше не замечала — у них один разрез и цвет глаз, форма носа и вот этот взгляд, стремящийся подчинить и превратить тебя в другого человека, в марионетку. И я делала все по сценарию, как угодно им двоим.
— Девять. — Я пришла в чувство, дыша глубоко, так громко, что это было прекрасно слышно в пустой комнате.
— Котенок, когда ты так дышишь, я не могу устоять, — произнес Дэйв, мой Дэйв, путая стоны вожделения и всхлипы паники.
Он подошел ко мне со спины, приподнял бедра, и я прогнулась в пояснице, опираясь о шест, чтобы ему было удобнее. Я дрожала от нахлынувших воспоминаний, а сознание твердило, что надо играть — не сопротивляться. Завтра пикник, и потом мой happy end.
«Принцесса хочет happy end», — слова Эммы, сказанные с издевкой.
«Твоя мать умерла сумасшедшей сукой, и я причастна к ее смерти».
Он резким толчком вошел в меня, ненасытно и яростно. Не испытывая возбуждения, я была сухая, отчего больно резануло между ног, но и это казалось несущественным. Нельзя, сейчас нельзя останавливаться. Принцесса хочет happy end. Он резко врывался в меня, изголодавшись. Терпимо. Не сравнимо с той болью. Сдерживалась. Продолжала игру.
«Не забывай стонать», — подсказал внутренний голос, намекая на плохо исполняемую роль.
— Ты такая узкая, — с придыханием прошептал Дэйв. Алая лента, соскользнув с запястий, упала на пол, точно кровь, капнувшая с моих рук.
Я схватилась за шест, сильнее прогибаясь в пояснице. Тень его матери стояла рядом, она смеялась, говоря, что будет еще хуже, что я плохая актриса.
Я его тоже боюсь? Да.
Он провел ладонью по лобку, немного сжал клитор. Дэйв знал мое тело, выучил его наизусть и смело управлял им. Неправильное удовольствие обволокло меня. Только не это. Не так. Не надо мной управлять. Он стимулировал клитор, менял угол проникновения члена. Как музыкант, нажимая на нужные клавиши, ловко подчинял инструмент себе.
Стон проигравшей. Опять я побеждена. Опять делала то, что они хотели, и кончила с мучительной, приятной болью, разраставшейся следом. А он продолжал грубо брать меня.
Наконец по внутренней стороне бедра потекла сперма. Надо собраться и улыбнуться. Что я обычно говорю? Говорю ли что-нибудь?
— Это было интересно.
«До дрожи интересно».
— Пойдешь со мной в душ? Обещаю массаж, — улыбнулся он. Это улыбка моего Дэйва.
— Ты иди, я забыла выпить противозачаточные таблетки, схожу на кухню за водой.
— Я принесу.
— Иди, расслабься, я приду и сделаю тебе массаж, — врала, чтобы отвязаться.
— Ты меня балуешь. — Он подмигнул и вышел из комнаты.
Единственное, чего я желала, оставшись в одиночестве, — убраться из этого дома как можно скорее. Сумев взять себя в руки, я остановила подступающую истерику: сильные удары сердца, отдающие шумом в ушах; глубокое рваное дыхание; точно в мои жилы вонзились сотни кинжалов, острой болью напоминая о страшных событиях.
Пройдя тенью за Дэйвом в комнату и сделав вид, что ищу таблетки в дорожной сумке, внимательно проследила, когда дверь в ванную захлопнется за ним. Натянула комбинацию — она алая, как кровь, опять кровь. Ботинки, пальто, сумочка — я схватила только необходимое и бросилась прочь.
Я пробежала несколько кварталов — мне инстинктивно хотелось двигаться, адреналин бурлил в крови, долбил в темечко, сдавливал горло. Запыхавшись, я остановилась на перекрестке. Придумаю оправдания для Дэйва позже. Все позже. Только бы свалить подальше, оказаться в безопасности.
В поле зрения вовремя попало такси. Водитель, наверное, сначала подумал, что я хочу попасть под его машину, так резко я выскочила на дорогу. Раздался пронзительный визг шин, машина остановилась в нескольких метрах от меня.
Домой.
Когда я зашла в знакомый лифт, чувство защищенности овладело мной. Напряжение сменилось слабостью, которая заставила медленно осесть на пол. Ни одной мысли — я замерла, слушая мерное движение кабины лифта.
Я кукла в руках кукловода, и неважно, кто им был — судьба, Эмма или Дэйв. Меня опять ломают, даже если это происходит только у меня в голове. Дэйв не виноват.
Пришла пустота, и в этой пустоте вновь возрождались позабытые мной демоны. Они действовали по своим законам, заставляя делать неправильные вещи. Конечно, все это я. Они давали силы бороться, ставя мои приоритеты выше других, и не думали ни о ком, кроме меня. Мои демоны меня любили и делали так, чтобы я становилась сильнее.
Пройдя в холл, я громко хлопнула входной дверью. В гостиной Скил пил виски. Рейд по злачным местам неважно сказался на нем — синяк под глазом, ссадина на скуле. Он развалился в кресле и смотрел ночное шоу по кабельному. Увидев меня, хотел что-то сказать, но я жестом, приложив палец к губам, показала «ни слова». Прошла в свою комнату с огромным блядским зеркалом над кроватью. Затем в ванную. Увидела себя в отражении — растрепанные волосы, потекшая тушь — разве я плакала? В такси, возможно. Но не это пугало, а глаза — как у загнанного зверя, напуганные и злые. Девушка в отражении испугала меня своим взглядом, в котором смешались ненависть и страх. Она что-то хотела мне сказать, чего-то добиться. Приказать мне? Я приблизилась к зеркалу, рассматривая глаза незнакомки — темно-серую с крапинками зелени радужку, черные зрачки, в которых перематывались образы прошлого, словно кадры воспоминаний.
Чтобы прогнать наваждение, я открыла кран и умылась холодной водой. Потом держала руки под ледяной водой до тех пор, пока они не онемели и их не начало сводить болезненной судорогой.
Встав в дверном проеме гостиной, я рассматривала темные силуэты мебели. Излучавший синеву экран освещал Скила, а через открытые окна виднелись знакомые огни большого города. Тишину комнаты нарушал голос ведущего ток-шоу, слышался закадровый смех.
— Я знаю этот взгляд, — тихо проговорил Скил.
Чертово вампирское зрение позволяло ему рассмотреть намного больше. Но и не только оно. Он знал этот взгляд.
Ты видишь моих демонов?
Я присела около его ног на пол, оперевшись на колени. Он с интересом наблюдал за мной. Заметив рану в боку, я аккуратно приподняла его майку. Это сделали мои демоны, не я. Увидела кровь, аккуратно провела вдоль линии раны, изучая.
Кровь загустела. Рана быстро затягивалась, хорошая регенерация делала свое дело.
— Где Дэйв? — задал Скил неправильный вопрос.
Вместо ответа я провела по ране, надавливая, разрывая ее, проникая ногтем ему почти под кожу. От неожиданности он вздрогнул, но не оттолкнул, а замер, позволяя мне делать ему больно. Испачканный в его крови палец я несмело приблизила ко рту, пробуя, не отводя взгляда от Скила. Словно это не я. Окрасив его кровью нижнюю губу, облизнулась.
— Кэт, что случилось? Что ты делаешь? — сильно схватил он меня за плечи, желая вывести меня из этого состояния.
Понял, что мне плохо, но не понял почему.
— Пробую тебя, — проговорила я тихо, кинув на него пронзительный взгляд.
Он в замешательстве. И его знакомая до боли манера немного склонять голову, когда хочет понять меня. Знакомая. Но не он мне сейчас нужен.
— Угостишь? — спросила я, взглянув на полупустую бутылку.
Я не пила с того момента, как вернулась.
— Насколько дела плохи?
Вместо ответа взяла бутылку виски и стала осушать ее большими глотками. Крепкий алкоголь не приносил ни спасительного опьянения, ни чувства жжения в глотке, ни тепла в груди — вообще ничего. Мне нужно нечто большее.
Скил выключил телевизор. Теперь тишина проникала во все углы комнаты, разливалась тягучей кислотной жижей, заполняла легкие, требуя, чтобы не смели ее нарушать. Мне нужна была поддержка, нечеловеческая. Нечеловеческая помощь — поддержка вампира. Забавная игра слов?
Он, коснувшись моего подбородка, мягко поцеловал меня. Я позволила ему углубить поцелуй.
Мои демоны хитро переглянулись: им удалось. Они шептали ему: «Девушке плохо. Она расстроена. Надо поддержать девочку». Скил месяцами гонялся за Рикотом, так что раны не успевали зажить. Пьяный сейчас, он хотел спокойствия, женского тела, тепла. И вот оно перед ним — ведь принцессу надо поддержать. Но сегодня ему не будет покоя, мои демоны не позволят этого.
Я доступна, ласкаюсь, привстала, чтобы забраться к нему на колени. Я опять играю, но на этот раз игра идет по моим правилам. Может, ему нравится, когда с ним играют?
Сняла пальто, чтобы обнажиться и оказаться перед ним в кровавой комбинации. Точно знала, что от меня пахнет Дэйвом, и его хищник чувствовал это, но не останавливался, ведь ему нужно расслабиться, найти логово. Не сегодня. Мои демоны шептались. Ждали подходящего часа. Я выгнулась, потерлась о его выпирающий сквозь джинсы член.
Я не хотела секса, хотела другого, а секс как дополнение к действию.
Дэйв показался мне монстром, может быть, хуже? Чтобы перебить ужас и страх, мне нужно почувствовать, что есть монстры и похуже. Есть настоящие монстры?
Скил обнял меня за талию, присваивая, изучая. Сжал ягодицы. У него появилось не нужное ему дыхание. Не поцелуи, скорее ласка. Нежные. Утешающие? Успокаивающие? Извиняющиеся? «Да брось, парень, мы слишком близки. Мы делали вещи, по сравнению с которыми твой член внутри меня — мелочь. Понимаю — устал, чувствую — устал. Но я тебе не помогу».
Мои демоны зашептали: «Самое время».
— Дай мне монстра, вампира. Спрячь свое лицо, — настойчиво прошептала я, прося, чтобы Скил принял свой истинный облик.
Он больно сдавил мои ягодицы — злился. То, что надо. Изогнулась, потерлась о грубую ткань штанин, лишь бы не прекратил. Собиралась расстегнуть ремень, с трудом выдергивая язычок из петли. Он сжал мою руку, останавливая. Я подняла взгляд на него — теперь передо мной вампир: желтые радужки — глаза хищника, надбровные дуги, острые клыки — все как надо. И еще злость. И все равно мне не страшно. Посмотрела на него, а затем жадно поцеловала, искренне, не боясь пораниться о клыки; погладила надбровные дуги, будто долгожданный подарок. Застонала от удовольствия: получила, что хотела. Внутри потеплело, приятно. Я чуть ли не урчала, кончиком языка касаясь острых клыков, играя. Демоны довольны, но хотели большего, им всегда мало.
— Дура, — со злостью прорычал Скил.
Я предпочла только монстра, обидно? Он расстегнул ремень сам, быстро стянул его с джинсов. Завел мне руки за спину и больно перетянул, связал, намекая, что я пожалею. Чуть нагнувшись, поднял бутылку виски и с жадностью сделал большой глоток.
— Ты сама не знаешь, какую игру затеяла. Я не Дэйв, это тебе не модные БДСМ-штучки из магазинчика напротив. Переиграла, захотела что-то покруче? — Он злился, цедил слова, но я чувствовала между ног его член, которому мешала только ткань. — Не будет стоп-слов.
В нем проснулся хищник, и ему тоже, видимо, требовалось выплеснуть накопившиеся за месяцы погони эмоции. Скил был еще пьян, и адреналин после недавней драки заставлял его действовать необдуманно.
— Будем болтать о том, кто круче, или будешь трахать меня? — опошлила момент и разозлила его еще больше. Последний толчок — мои слова. А дальше я уже в руках хищника.
Жертва, которая сама захотела стать жертвой. Он с противным треском разорвал на мне сорочку, красная ткань упала на пол. Схватил за волосы и впился жестким поцелуем в губы. Мстил? Наверное. Он был прав — он не Дэйв. Действительно, он монстр, он явно не нежен, но все равно мне не страшно. Все равно доверяю. Даже чувствую, что он может быть не таким опасным любовником, но сейчас он такой. И мне нужно это, возможно, не секс? А чтобы прогнать то чувство страха, которое я испытала. Или заменить его новым, но не таким болезненным, давно терзавшим и мучившим меня.
Попросить заняться сексом логичнее, чем попросить истязать меня. А я прошу, тело просит этого.
Скил крепко схватил меня за бедра — точно останутся синяки — и вошел. От грубых, размашистых, бьющих движений я всхлипнула. Внезапно он резко отстранился.
Быстро снял майку и джинсы — рельефное тело, не перекачанное — чувствовалась сила, исходящая от него. Посмотрел на меня снизу вверх. Возможно, он хотел, чтобы я сказала «нежнее» или «мне больно». Но я точно хотела продолжения, и именно так. Да, ощущалась боль, но уже все прошло. Было не страшно, наоборот, даже чувствовалось, как приятное тепло растекается внутри, обволакивает низ живота. Безумно и страстно я хотела большего.
Он подхватил меня на руки и понес в спальню. Оказавшись на кровати, я посмотрела вверх, на свое отражение: мои горящие глаза выдавали все — демоны изо всех сил рвались на свободу.
— Что с тобой происходит? — спросил Скил.
Раздвинул мне ноги, стал двигаться не спеша, входить не до конца. Мне этого не хватало, инстинктивно пыталась двигаться ему навстречу, чтобы усилить проникновение. Но он не позволял, от этого низ живота сводило спазмами. Я жаждала большего, чуть ли не хныкала, но темп оставался одинаковым. Мышцы бедер мелко задрожали от изматывающего, томящего напряжения.
— Еще немного, пожалуйста.
Он не давал мне испытать оргазм и остыть. Бесконечно и долго. Беспристрастно наблюдал, как я пытаюсь ускорить движения наших тел, еложу, кусаю покрывало. Но он сильнее меня, все мои попытки заранее обречены на провал. Извивалась, но не могла ничего сделать. Руки связаны за спиной, я не могла даже коснуться себя.
— Пожалуйста, — попросила, почти умоляла. Даже скулила. Чувствовала, как мокро у меня между ног. Желание чертового пикового удовольствия. От сладкой муки на глазах невольно выступила влага.
— Только одно хорошее движение, прошу. — Отдавалась ему полностью, дрожала под ним и молила его со скулящим стоном.
Болезненное удовольствие.
Он не реагировал. Продолжал так же. Для такой выдержки, наверное, нужен столетний опыт. И все равно я мельком отметила, как он глубоко дышал, иногда переходя на полурык, как алчно впивался в мои бедра пальцами, как с жадностью и похотью смотрел на меня. Я чувствовала, как пульсирует его член внутри меня.
От меня требовалось единственное — дать ответ на вопрос. На один простой вопрос, который он задал.
— Дэйв — сын Эммы.
После этих слов он сразу полностью вошел в меня, член больно ударил по матке. Но за незначительной, хоть и острой болью последовало долгожданное наслаждение. Я, кажется, задыхалась и кричала одновременно. Ускользали пространство и время.
Целовал? Кусал? Клыки оставляли красные полоски на моей коже, горячий язык слизывал выступавшие капельки крови. Скил ласкал еще мое дрожащее тело, и я вздрагивала, когда язык и губы касались особенно чувствительных зон. Он двигался во мне, и возбуждение нарастало с новой силой. Ласки перешли на шею, порезы от клыков остались на животе и груди. Я знала, чего он, вероятно, хочет, поэтому произнесла:
— Я знаю, на что шла и с кем, — выразительно подчеркивая интонацией «с кем».
— Хотела вампира — получай. — Клыки впились в яремную вену. Боль как нужное, необходимое дополнение. Он одновременно ласкал грудь, гладил шею, пальцами касался губ. Я податливо взяла его средний палец в рот, облизала, пока он мной насыщался и слизывал остатки крови.
— Мы занимались сексом. С теми милыми безобидными БДСМ-игрушками. — Я все-таки сказала это, хотя слова давались с трудом, прерываясь стонами, а голос дрожал от желания.
Он перевернул меня, развязав ремень, сковывавший руки. Я встала в коленно-локтевую позу и послушно выгнулась. Скил потянул меня за волосы, заставив запрокинуть голову. Я с трудом продолжила:
— Игра в наказание.
А не извращение ли рассказывать парню во время секса, как ты отдавалась другому час назад?
Он вошел в меня размашисто, резко, приятно, и новая волна похоти разлилась внизу живота. Огладил ягодицы, слегка ударил, горячий шлепок обжег кожу. Навалился всем телом, и под его весом я легла на кровать. Скил спросил, почти прошептал со злостью и иронией прямо на ухо:
— Плохо наказал?
— Теперь все иначе. — Я наконец смогла произнести то, что наболело: — Я вижу в нем черты матери, я вижу, как Дэйв упивается властью надо мной, и мне страшно, как тогда, помнишь?
Да, он все понял, принц стал кошмаром, хуже любого монстра. Скил с нежностью провел по моей спине, обводя шрамы. Иллюзорные раны, оставленные в доме Эммы, начали зарастать под его лаской.
— Я сбежала.
Скил же точно знал меру, не упивался властью, не желал ее доказать, не хотел подчинять. Он просто был сильнее — и, наоборот, сдерживал себя.
Стал двигаться иначе, немного снизив темп, наращивая амплитуду, и следом кончил с полустоном-полурыком. Лег рядом и посмотрел вверх на наше отражение в зеркале.[1] Сейчас он был без вампирского оскала, преобразился, испытав пик удовольствия. На его губах немного моей крови — как ни странно, выглядело это сексуально.
Демоны ликовали, ведь они добились чего хотели. Ощущение полного удовольствие завладело мной и пришло долгожданное спокойствие. Я ненормальная.
— А поговорить за чашкой чая, религия не позволила?
— Можно сказать и так. Поставишь чайник? — как ни в чем не бывало спросила я.
— Сначала промой укус. — В зеркале я увидела на шее рану, из которой сочилась струйка крови и стекала между грудей. Множество сетчатых царапин и порезов остались на коже. Не страшно. Не пугает.
Выходя из комнаты, он произнес чуть тише:
— Умеешь отдаваться.
Это был комплимент?
После горячего душа я наложила повязку на шею. Надев белый махровый халат и пушистые розовые тапочки в виде кроликов, я прошла на кухню, где действительно ждал уже остывший чай.
— Спасибо за чай, — сказала я, не притронувшись к чашке.
— Спасибо за чай?
— Да, вкусный чай. — Я говорила не о напитке, и он понял это.
Я села на стул, подтянула ноги к груди, отпила из чашки: пить хотелось безумно.
— И снова она — порядочная девушка.
— Почти, — уточнила я и прицельно посмотрела ему в глаза.
Было уютно и комфортно, свет лампы слабо очерчивал силуэты кухонной мебели. Я чувствовала себя в безопасности, теплое спокойствие мягко заструилось во мне.
Неожиданно раздался звонок в дверь. Противной трелью заскрежетал по ушам.
Это, скорее всего, был Дэйв. Мое сердце пропустило удар.
— Откроешь?
— Мне страшно, — честно, без утайки поделилась я.
— О, женщины, странные существа! — вздохнул Скил и с сарказмом закончил: — В квартире с монстром вам не страшно. А вот принцев на белых конях вы боитесь.
— Ты не монстр тогда, а дракон, — усмехнулась я в ответ.
Раздался очередной звонок.
— Я открою. Только не оставляй нас наедине, но и не вмешивайся. Я сама разберусь.
— Я в тебе не сомневаюсь.
Как только я медленно, точно не решаясь, открыла дверь, Дэйв сразу обнял меня, словно поймал, схватил в железные удушающие объятья. Сжал в тиски, пытаясь раздавить.
— Моя девочка, что случилось, ты почему убежала? — Сейчас мне опять хотелось убежать. — Что у тебя с шеей?
— Большой, огромный пес, — сказала я на автомате первое, что пришло в голову. Белый окрас, желтые глаза, смотрит сейчас телевизор.
— Я, наверное, перешел черту, верно? Я не хотел, больше так не играем, — прошептал он мне на ухо.
Я немного отступила, задыхаясь, прошла в зал, он следом за мной. Я так хотела быть с тем Дэйвом и снова в нем растворяться, но не могла: как только я его видела, видела в нём и Эмму. Я пугалась. Но я его люблю! Раньше думала, что это так. Не хотела его терять. Любовь же все побеждает? Или нет? Или это не любовь?
«Ты его предала, как ты можешь даже думать о слове «любовь», шлюха? Уже забыла, перед кем ноги раздвигала полчаса назад?»
«Совесть, спасибо, что проснулась так поздно, самое время. Спасибо еще раз, как всегда, не опоздала». За мной наблюдал Скил — та, кем он совсем недавно обладал, сейчас в руках другого. Возможно, сработали инстинкты хищника, который, завладев жертвой, не хочет ее отдавать. Не так сразу. Чувствовала это по его пристальному взгляду. Все мужчины по натуре хищники.
— Может, потом поговорим? — Дэйв увидел Скила и кивнул ему, тот сделал такой же жест в ответ. Он знал о якобы кузене, приехавшем в город по делам и остановившемся у меня на выходные.
— Собирайся, я тебя отвезу обратно. — Властные нотки, точно как у нее. Я застыла на месте.
«Принцесса хочет happy end». Но мне до ужаса страшно.
— Нет, я останусь дома. Уже поздно.
— Моя крошка, все хорошо. — Он погладил меня по спине. И снова эти покровительственные, едкие нотки, в которых ясно слышится, что он все решил и которым хочется подчиниться, пусть даже против воли. — Мы все обсудим, иди в комнату переодевайся.
«Эй, мои демоны, куда вы, черти, уползли, когда вы так нужны?»
— Может, убить и его тоже? — усмехнулся Скил.
«Скил, ты умеешь поддержать».
— Дэйв, милый. Я сейчас очень устала, на меня напала собака.
«Ага, более получаса терпела нападение и громко, лицемерно стонала», — совесть шипела и давила.
— Поезжай домой, пожалуйста, в понедельник мы все обговорим. — Я нашла силы взять себя в руки, и стало легче. А еще мне нужно было время.
— Ты собираешься, сейчас же, — безапелляционно, тихо, едва скрывая раздражение, произнес Дэйв. Его скулы дернулись, губы плотно сжались в две тонкие очерченные линии.
— Нет, — улыбнулась я. — Просто нет. — Второй и третий раз говорить проще.
Он сорвался — разгневан и зол. Крепко сжал мою руку, я охнула от неожиданности. Неосторожные прикосновения к раздраженной от ремня коже, скрытой рукавами халата, ощущались вдвойне болезненнее.
— Быстро в машину! — Такое чувство, что он сейчас готов вытащить меня из дома прямо в халате и увести обратно.
— А иначе что? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, придать голосу ледяные нотки. И только сейчас пришло простое понимание: я не в его власти.
— Ты пожалеешь. — Он грубо дернул меня к выходу, но я не сопротивлялась.
«Удиви нас», — спасибо, демоны, что проснулись. Что, совесть, заткнулась? Вот так тебе.
— Хорошо, я пожалею. Свободен, — взглянув ему прямо в глаза, как можно спокойнее произнесла я. От бессилия передо мной на него накатил гнев. Впервые я не делала того, что он хочет. Таким я еще его не видела. Крепкой хваткой он сдавил мою шею и прижал меня к стене. В его глазах застыла злоба.
— Задушишь меня? — надменно произнесла я, словно вопрос был задан из любопытства. Он злился, потому что слаб, потому что не мог заставить меня.
Воздуха переставало хватать. Как говорил Скил: «Кэт, беги, но если попалась, отбивайся до конца». Интересно, насколько Дэйв сможет перейти черту? Я с трудом пыталась глотать спасительный воздух, легкие начало жечь огнем.
На его пальцы просочилась кровь через повязку — я почувствовала ее запах. Его застывший взгляд со злостью буравил меня — в ответ я не отводила глаз. Минуты растянулись сладкой, тягучей патокой. Не вырывалась. Была уверена, что мне ничто не угрожает. Но еще пару минут, если не отпустит, он у меня согнется пополам: удар в пах не требует особого умения. Дэйв пытался меня напугать? Показать свою силу? Нет, этот номер не пройдет. Я слишком хорошо знаю монстров, и это сейчас о людях.
— Второй сезон «Яблочко от яблоньки» снова в эфире, хорошее шоу по телеку, рекомендую посмотреть на досуге! — прокомментировал Скил. А может, таким образом решил напомнить о себе Дэйву.
— Прости, — отпустил меня бывший парень.
— Просто уходи, Дэйв, — обессилено произнесла я, облокотившись о стену.
Когда дверь за ним закрылась, я с облегчением вздохнула.
— Как ты умудрилась в большом городе встретить именно сына Эммы с такими же замашками? — удивился Скил.
— Вот то-то и оно, я не верю в совпадения. И у меня есть версия.
— Кэт, милая, все после. Иди, тебе надо отдохнуть, — с заботой сказал Скил.
— Ты прав, мне нужен сон. — Пошла и заперлась в своей комнате.
Я выясню это, но уже завтра. Если думать еще и об этом сегодня, я сойду с ума.
Знаменитая песня Celine Dion третьи сутки раздавалась из колонок. Эти дни превратились в карнавал плача, рыданий и поглощения конфет. Разбавлялось все это периодическим завыванием на самых душераздирающих моментах песни. На ноутбуке был открыт Facebook на страничке Дэйва. Я скучала по своему Дэйву. Не тому — сыну Эммы, а своему — знакомой улыбке, запаху, доверию и чувству защищенности. Как же обманчиво это было. Понимание ситуации не убивало эмоции. Не так быстро, не так сразу.
Ко всему прочему два великих любимых инквизитора — совесть и стыд — с удвоенным рвением терзали меня. Я переспала со Скилом! Как мне в глаза-то ему смотреть? Накручивать себя можно было вечно.
Потерялась, запуталась, или в меня вселилась тринадцатилетняя девочка? Возможно, это порча или сглаз? Но на эти три дня логика и здравый смысл отправились в отпуск, а я вдоволь выпускала эмоции и переваривала произошедшие события.
Когда курьер с заказанной мной пиццей позвонил в дверь, пришлось выйти из своего уютного укрытия. Уже возвращаясь с пакетами, я наткнулась в коридоре на Скила, выходящего из ванны. Внутри что-то оборвалось, ледяная хватка так сжала горло, что я не смогла произнести ни слова. Затем мне удалось сделать глубокий вдох, и оцепенение сменилось жаром, сердце забилось сильнее, а я, следуя неосознанному желанию, бегом бросилась в свое спасительное убежище розовых девичьих соплей. Я понимала всю абсурдность и комичность своего поведения, но все равно менять его не собиралась. Пока.
Опухшая, зареванная, с конфетой в запутанных волосах, я тихо ныла, глядя на совместные фотографии с Дэйвом, оставшиеся у меня в телефоне. Дальше по плану шел очередной слезливый мелодраматический фильм и еще одна, сотая по счету, коробочка конфет. Но внезапно дверь открылась: замок никогда не считался хорошим препятствием для вампиров.
— А я любил этот фильм. И мне нравилась эта песня! — Видимо, терпение Скила иссякло и ему надоело без остановки слушать одну и ту же композицию. — У нас есть дело. — С этими словами он кинул пакет мне на кровать и вышел.
Я отстраненно вытянула из запутавшихся волос конфету и съела ее.
Пакет, лежащий рядом, не давал снова погрузиться в чарующие нотки страданий, повествующие о великой погибшей любви. Инородный предмет, появившийся в комнате, нарушал мою печальную гармонию и в итоге заставил меня переключить внимание с фотографий. Я как кошка, которой предложили новую игрушку. Она сначала отбегает, а потом медленно приближается на полусогнутых ногах, аккуратно обнюхивая новую вещь — у меня такая же реакция.
Я встала с кровати, бросив настороженный взгляд на пакет, немного отступила и, сделав глубокий вздох, приблизилась к нему снова. Из пакета я достала кожаный черный ошейник, украшенный металлическими шипами, с цепочкой. Ошейник для ролевых игр невозмутимо лежал у меня в руке. Секундой позже мое возмущение достигло предельной точки, и я вылетела из комнаты. Поскользнулась на остатках пиццы и пролетела как ласточка прямо в гостиную. Быстро поднявшись, я тяжело вздохнула и, отстранив подальше от себя эту вещь, пошла разбираться.
— Я думал, ты выйдешь минуты через две.
— Что это такое? — закипая, спросила я. — Если ты думаешь!..
— Единственное, что я думаю, что в пакете ты нашла только ошейник, а не два пригласительных в особняк, которые лежат там же. Интересно, о чем подумала ты, что так быстро прибежала?
Я надеялась, что щеки не заалели предательским румянцем. Проигнорировав едкое замечание, я как можно спокойнее спросила:
— Что еще за приглашения?
— Ты предлагала свою помощь, вот мне и нужна помощь. Прикрытие в твоем лице, — окинул он взглядом ошейник у меня в руке, — а это необходимое условие для тематической вечеринки вместе с пропуском выдается двоим. Второй осколок спрятан в особняке одного богатея. Секса не обещаю, но погуляем хорошо, — с усмешкой произнес он.
И действительно, пора бы уже выйти из комнаты, и в переносном смысле тоже. Хватит страданий. Самобичевание еще никого не спасало. К тому же, если я стану и дальше гонять песню из Титаника, Скил захочет самолично снова убить всех пассажиров несчастного лайнера, чтобы не мучились, и меня вместе с ними.
— Хорошо. Я в деле. Только одно, — я кинула ему аксессуар, — сам наденешь.
И, быстро развернувшись, направилась в комнату. Уверена на сто процентов, что он нагло улыбнулся мне вслед, вертя в руках кусочек кожаной полоски. И я не смогла сдержать улыбку.
До вечера у меня оставалось достаточно времени. Прочитав пригласительные билеты, в которых говорилось о закрытом вечере для хозяев с питомцами, стало ясно, для чего необходим был ошейник и в какой тематике будет вечер. На пригласительных, слава всем богам, оговаривалось, что одежда должна быть вечерней.
Так приятно ощущать себя снова в деле. Кажется, я подсела на это как на наркотик. Знакомый прилив адреналина напомнил мне другую себя — в том мире я не плакала, не посещала курсы психологов, не пребывала в депрессии и даже не слушала Celine Dion. Все, чего мне не хватало долгие месяцы, как бы я себя ни убеждала в обратном, — это чувство адреналина, иметь значимую цель и действовать, несмотря ни на что. Наркотик, опасный, пугающий и соблазнительный. Я тогда застыла где-то посередине со своими кошмарами, замкнулась на них, переживая их в голове вновь и вновь. Пыталась вернуться к старому быту, но с новым опытом только ломала себя, загоняя верных демонов в глубину сознания, пытаясь выплеснуть адреналин в сексуальной игровой форме с Дэйвом. Несмотря на страхи и ужасы, мне не хватало борьбы — как бы безумно это ни звучало. Сейчас именно это мне и надо. Как видно, не выходила у меня спокойная жизнь, даже по возвращении. Надо смириться с этим.
И тут во мне словно умерла маленькая наивная девочка.
Набрала Дэйва, спустя долгие гудки он взял трубку.
У меня остался к нему важный разговор, и лучше при личной встрече. Я надеюсь, что сумею узнать, за каким чертом он тратил на меня свое время. Случайность — это разбитая чашка, а не секс с сыном больной суки. Он нехотя согласился встретиться на ланче, в кафе около его работы.
Знакомое небольшое заведение со скромным дизайном, позиционирующее себя итальянским бюджетным ресторанчиком, где в меню несколько видов пасты и парочка сортов пиццы. Я бывала здесь с Дэйвом. Тогда день выдался приятным. Тогда. Не сейчас.
Я со злостью наматывала непослушные спагетти на вилку, а они пытались соскользнуть обратно в тарелку. Дэйв присел напротив с каменным выражением лица, официально поприветствовав меня сухим кивком. Взял меню, изучал его слишком долго для постоянного клиента. Я тем временем продолжала атаковать невинные макароны.
— Начнем с разговоров о погоде, долгих лирических отступлений или сразу к делу? — первым заговорил он.
— У меня к тебе есть парочка интересных вопросов.
— У меня лучше, поверь. С каких пор ты стала вампирской шлюхой?
— А с каких пор ты веришь в вампиров? — парировала я, хотя его слова и задели меня, но я не подала виду.
— Не пытайся сделать из меня идиота.
— Поверь, ты с этим сам неплохо справляешься, — со злостью процедила я.
Дэйв встал, явно намереваясь уйти. Я остановила его словами:
— Уйдешь, так и не узнав, что произошло с твоей милой мамочкой?
Он развернулся с таким видом, будто хотел ударить меня. Я пристально следила за его движениями, чтобы иметь возможность увернуться. Но Дэйв глубоко вздохнул и вернулся на место.
— Рассказывай. — В словах угроза, приказ.
Но я знала: теперь козыри в моих руках.
— Не волнуйся, все расскажу, мог бы раньше спросить, не устраивая этот цирк с любовью и ванилькой. Так и к чему представление было?
— Я не обязан перед тобой отчитываться.
— Тогда можешь идти, — спокойно произнесла я, сделав вид, что больше всего меня интересует содержимое тарелки. Макаронины превращались в кашицу.
Мир, в котором я спасалась от монстров и была другой, разрушился. Не тогда, когда убежала из дома Дэйва, не тогда, когда изменила ему, и не когда выставила его из квартиры, а именно сейчас.
Он присел. И спокойно начал рассказ:
— Я никогда не прекращал поисков мамы. Она не из тех людей, кто уходит из дома и пропадает. Отец давно потерял надежду. Но не я. За две недели до нашего с тобой знакомства у меня появился информатор, и он попросил оказать ему некоторую услугу. — Он вытащил из нагрудного кармана золотое обручальное кольцо на толстой бечевке, Эмма носила его на шее. Он продолжил: — Поверь, у меня были основания ему верить. Я стер из электронной картотеки несколько нужных тебе книг. Слежу за тобой и за твоими контактами. Докладываю.
— Ты стираешь списки книг из картотеки, и пользователям они недоступны. Мудак, совмещал приятное с полезным? Потрахивал меня и докладывал. Кстати, кому?
— Я не знаю его имени. Вся информация по почте. Но больше интересовались мертвецом, перед которым ты ноги раздвигаешь.
Не знаю, с чего он взял про «раздвигаю ноги», вероятно, это была его догадка. Дэйв наверняка хотел услышать мои возражения, но мне было уже все равно, что он думает. Стоило больших усилий взять себя в руки, чтобы как можно более безразличным тоном сказать:
— Упрощу тебе задачку. Я рассказываю тебе об Эмме, а ты мне даешь списки книг, которые стер из картотеки. И расходимся.
— Я сразу понял, что ты ее знала. У тебя на лице было это написано, когда ты увидела ее фото.
— Сто очков за смекалку.
— Чувства к тебе были искренние.
Я хмыкнула, пропустив нелепую фразу мимо ушей.
— Я тебе расскажу об Эмме Колфилд, — я не собиралась с ним играть и сказала все начистоту, — но прежде мы поднимемся в твой офис. Ты опять взломаешь систему безопасности библиотеки и назовешь мне книги, которые удалил.
Он посмотрел на меня с удивлением, словно увидел впервые. Но подозвал официантку, чтобы она принесла счет.
— Идет, — сухо произнес он, расплачиваясь за мой обед. Старые привычки?
Мерный стук клавиш нарушал тишину. Дэйв уже как час пытался получить доступ в архив по локальной сети. У него получится, я знаю. Я сидела напротив него, временами рисуя смешные рожицы с рожками на чистом листе. Все совершенно по-другому — он и я, и этот офис — мир посерел. Сказка закончилась.
— Информация найдена, — сказал Дэйв официальным тоном. И сразу тихий шум принтера сообщил о том, что он распечатывает списки книг. — Ты ведь не диссертацию пишешь?
— Да, каюсь, я грешна, — с сарказмом протянула я, сворачивая лист пополам и убирая его в сумочку. — Отлично. Теперь, как я понимаю, моя очередь?
— Верно. — Он старался казаться спокойным, но весь вид говорил об обратном: костяшки пальцев побелели от напряжения, с которым он сжимал подлокотник стула.
— Она курила дерьмовые папиросы, много пила и хотела власти. Но она была умной, сильной, одним словом — лидером. А еще она всегда могла вернуться к своему маленькому сынишке — именно ей доверили охранять Артефакт, который позволил бы ей вернуться и быть дальше примерной мамочкой. Но знаешь что? Она этого не сделала за все сто с лишним лет — не знаю, почему она не постарела, но время там идет иначе. Может, она не так сильно тебя любила, как ты ее? — говорила я открыто. Не скрою, хотела задеть в отместку за свои уязвленные чувства. Но не врала и не преувеличивала, просто акцентировала внимание на нужных моментах. — А еще я боялась ее. Сильно. Шрамы на спине — это не из-за падения на острые скалы, это твоя мамочка решила так со мной позабавиться. Может, она тебя тоже наказывала? А знаешь, что самое забавное? Нет, наверняка не догадываешься. Мы дрались. Она хотела меня убить. И я убила ее, чужими клыками, правда. Но это была я. — И я закончила со словами: — Узнал правду, легче стало?
— Нет, — сквозь зубы процедил он.
— Будешь мстить?
— Не появляйся в моей жизни.
— Именно это у меня в планах на ближайшие лет сто.
Как ни странно, я почувствовала облегчение, выйдя из офиса. Все встало на свои места. Я могла дать информацию под другим углом, но должна была спалить все мосты. Ведь если бы у меня осталась хоть немного надежды, она бы сожрала меня, измучила, искромсала. А у меня были дела поважнее.
Ага, дела поважнее — на цепь посадить вампира.
Сразу в холле офиса не смогла удержать любопытство, с помощью телефона удалось найти некоторые отрывки, обзоры книг из списка, сноски с упоминаниями некоторых на научных конференциях. Правда, оригинальные тексты можно прочитать только в библиотеке. Ограниченные издания, не пользующиеся популярностью. Но у нас появились неплохие шансы. Неизвестный враг, вместо того чтобы помешать поиску данных, нечаянно предоставил их на блюдце. Не учел одного: Дэйву нужна правда — и неважно, кто ее расскажет.
Возможно, и самому Дэйву надоело ждать и именно поэтому он повез меня «знакомиться с родителями». Хотел посмотреть на реакцию, ведь неизвестному нанимателю невыгодно было рассказывать так быстро об Эмме и терять шпиона в лице Дэйва. Интересно, бывший успел сообщить, что Скил в городе?
Тогда — плохо. Нас уже могут ждать. Черт. Интересно, это пешки Рикота так постарались или еще кто-нибудь новый? Стойкое чувство, что вечером нас будут ждать неприятности, прочно обосновалось внутри. Но как же туда не идти, если они ждут?
Я решила пройтись пешком по центру города: мимо красиво оформленных витрин брендовых магазинов, мимо уютных кафе, из которых доносились вкусные ароматы, мимо монументальных зданий дорогих корпораций. Гул транспорта, несущегося по автостраде — симфония города — нарастал и усиливался. На дороге мелькали, как в калейдоскопе, разноцветные машины.
Мысль, пронзившая меня, заставила остановиться посреди дороги.
Я смотрела на лица прохожих: озадаченные, счастливые, напряженные и задумчивые. Мне по большей части наплевать на этих людей, как и им на меня. Я не спаситель, не герой.
Попав в это дерьмо под названием Альтернатива — мир со своими законами — смогла выжить, для того чтобы вернуться обратно, стать «нормальной», получить законный счастливый конец. Как в сказках: пережить испытания и найти награду. Но прошлое настигло и поставило на колени.
Знаю одно: мое возвращение — это не конец жуткого приключения. Однажды был день, один прекрасный день, когда на меня навалилась Тьма, и это безвозвратно изменило мою жизнь. Вернуться к привычному? Я уже изменилась, втянулась и потонула в Альтернативе. Прекрасный принц, величественный замок и бальное платье — не из моей истории.
Ужасало и забавляло одновременно то, что свой happy end я получила. Правда, не таким, как я его представляла. Кончики пальцев покалывало от адреналина — знакомое чувство опасности и риска, когда жизнь кажется особо острой и сочной на вкус.
Я безумна, как и все. Но у каждого свое оправдание, свой собственный, отличный ото всех happy end.
Красный блик заходящего светила медленно перемещался по стене. В тревожном ожидании я постоянно поправляла складки черного вечернего платья, горловина которого скрывала еще не зажившую рану на шее.
Скил размашистым шагом вышел из моей комнаты. Заканчивал последние приготовления к делу.
— Я захватил твой паспорт. Обратно мы не вернемся. Если все пройдет удачно, надо будет залечь на дно. А если неудачно, то тем более. Кэт, это в любом случае временно.
— Смена обстановки мне не повредит. — Новость я восприняла спокойно: меня ничто не держало в этом городе, квартире и, самое забавное, в этом мире. Какая ирония судьбы.
Было непривычно видеть Скила в костюме — немного потертая кожанка, на мой вкус, шла ему больше. Но смотрелся он солидно. Хотя расстегнутый на верхние пуговицы воротничок и слабо завязанный галстук говорили о том, что он не привык к такому стилю. Захотелось ощутить шелковистость материала — притянуть Скила за галстук к себе. Костюм определенно ему шел. Все дело в костюме.
— Кэт, посмотри. — Скил протянул мне планшет, на экране которого была карта местности, где, по всей видимости, находился особняк.
— У здания три выхода, — озвучила я мысли, глядя на схему и немного приблизив изображение. По соотношению с другими схематичными изображениями домов, расположенных неподалеку, особняк имел внушительные размеры. — Ничего себе хоромы. Это сколько нужно воровать, чтобы такое себе отстроить?
— Я немного узнал о владельце. Патрик Крэн — сейчас чист как стеклышко, но если покопаться… Там не только воровство найдется. Не суть. Лучше посмотри. — Он указал на карту и пояснил: — Это центральный вход, в который мы войдем. Два других находятся с другой стороны — в правом крыле для прислуги и охраны. Второй в жилом крыле. — Скил приблизил карту прикосновением к экрану и указал на еще одно место: — Вот здесь я припарковал машину.
Снова в деле. Мы заново примеряли забытые роли: людей, идущих на риск — напарников. Как тогда, когда все было одновременно сложнее и проще. Была цель, к которой мы стремились. Цель — вернуться в этот безумный мир. Она казалась невыполнимой, почти мечтой.
— Артефакт в правом жилом крыле дома, верно?
Он кивнул. Я внимательно изучила карту, чтобы точно запомнить расположение выходов. И с удивлением спросила:
— Ты недавно в городе, как у тебя вышло так быстро все выяснить и достать билеты?
— Ну, скажем, у меня есть информатор.
Информатор, значит.
Девушка ласково провела пальцами по груди Скила, приблизившись к нему почти вплотную. Слишком близко! Она могла бы стоять и подальше, не касаясь грудью его торса.
— Правое крыло, третий этаж, в кабинете, — произнесла она четко.
— Спасибо, Эо. Чудесно выглядишь, — сделал Скил комплимент.
Не в силах наблюдать за ними, я отвела взгляд. Большой зал, где проходил прием, не был огромной пыточной с соответствующей атрибутикой. Все выглядело прилично: изысканно одетые гости переговаривались между собой, официанты разносили высокие фужеры с шампанским. Играла ненавязчивая музыка. В изящных напольных вазах стояли букеты белых лилий; сладковатый аромат разливался в воздухе.
Эо дотронулась до галстука, улыбнулась и что-то прошептала Скилу. Вместо ответа он многозначительно кивнул. Я старалась всем своим видом показывать невозмутимость. Например, как будто меня больше интересовала изящная люстра в стиле прованс с металлическими резными деталями и с подвесками в виде стеклянных капель, которые переливались в приглушенном свете. Чертова люстра, вот бы она упала сейчас на них. Нет, это не ревность — я умела себе врать. Он может общаться с кем хочет, даже с сексуальной демоницей-суккубом. Я узнала о расе информатора, когда мы уже вошли в здание. Скил не посчитал важным сообщить об этом заранее.
Скил приобнял Эо за талию, слишком откровенно, огладил ее ягодицы. Нет, я не строила иллюзий насчет него, но и не думала, что ком обиды встанет в горле и ощущение тяжести в легких кислотой расплавит дыхание.
Неожиданно Эо обратилась ко мне:
— Кэт, вам надо убраться отсюда до полуночи. Рядом с кабинетом располагаются спальни, через них можно пройти к запасному выходу.
— Ясно.
Эо наконец отпрянула от… друга. Приблизившись ко мне слишком плотно, невзначай провела, слегка касаясь, по моим волосам. Задержала оценивающий взгляд. На прощание сказала Скилу:
— А ты, красавчик, будь, как всегда, молодцом. Осторожнее.
Грациозной походкой, слишком виляя бедрами, Эо пошла в зал. На прощание я подарила ей взгляд, полный ненависти и презрения.
— Надо осмотреться, — как ни в чем не бывало произнес Скил. — Нужно найти вход в жилое крыло дома. Эо сказала, что есть дверь за игровыми комнатами.
— Идем, — сухо выдавила я, — раз так Эо сказала.
Прием, на первый взгляд, ничем не отличался от других званых вечеров, за исключением ошейников у некоторых гостей. Я была на светских приемах. Приходилось по работе, кажется, это было в прошлой жизни. Приглашение на такой раут — большая удача, и еще большей удачей было, если мне доверяли съемку материала. Но везло нечасто, раза три за четырехлетнюю карьеру. Но даже моего скромного опыта хватило, чтобы понять основное правило таких вечеров: здесь пахло деньгами, а атмосферу пронизали власть и алчность.
Не прошли мы и половины пути, как послышался звук горна. Разговоры сразу смолкли.
Хозяин дома, Патрик Крейн, седовласый, статный и с широкими скулами, держа бокал шампанского, вышел в центр зала. Гости встали около него полукругом. Музыка стихла.
Взгляды всех присутствующих были обращены на мистера Крейна. Рядом с ним на коленях стояла молодая девушка, покорно опустив голову; след от удара алел на ее щеке. Чтобы не привлечь к себе внимание, мы держались поодаль. Заветная дверь находилась за спиной Крейна.
— Я вас не видела раньше, — шепотом обратилась ко мне женщина в открытом красном платье. Ее спутник, слишком молодой для нее, смотрел вниз.
— Я вас тоже не видела.
— О, это так утомляет, речь всегда такая длинная, и говорит он одно и то же. — Она явно хотела продолжить беседу. Плотоядно обведя взглядом Скила, незнакомка добавила: — Мы можем после вдвоем поиграть с нашими мальчиками.
Вот она к чему. Да, вероятно, сюда приходят не просто шампанское попить, а найти некоторое разнообразие… сомнительное разнообразие, как по мне.
— Поставите его на колени и отстегаете плеткой? — с легкостью подыграла я, возможно даже желая почувствовать некую власть над Скилом. Да, вот так за объятия с непонятными грудастыми барышнями.
— Ну, можно и поинтересней что-нибудь придумать, — промурлыкала она. — Присядем и обговорим?
Позади в полумраке стояла пара кресел. Свет приглушили везде, кроме центра зала, где все еще раздавал приветственные пожелания хозяин дома. Ничего страшного не будет, если я присяду. Ведь пока продвигаться к двери, расположенной позади оратора, не получится.
— О, он любит поговорить, самая скучная часть вечера, — проследив за направлением моего взгляда, заметила спутница. Мы сели в удобные обшитые бархатом кресла.
И хотя я не девственница из монастырской школы, люди и обстановка отталкивали своим показным и вычурно-эпатажным отношением к БДСМ-тематике. Новая знакомая присела рядом, и парень встал около нее на колени, преданно ловя жесты и слова верхней.
Я взглядом дала понять Скилу, чтобы он повторил за парнем. Мы должны вести себя соответствующе. Признаться честно, я хотела немного отомстить ему за свое задетое самолюбие. Скил встал на колени передо мной. Черт! В его взгляде застыла усмешка, он что-то задумал. Самый раздражающий меня человек! Вернее, вампир.
— Госпожа позволит помассировать ступни? — слишком приторно ласково произнес он. От этой фразы мне захотелось рассмеяться в голос. Я кротко кивнула, словно дала согласие на растерзание. И, повторив его интонацию, ответила:
— Госпожа разрешает.
Удобные черные балетки сразу были сняты — я продумала гардероб на случай, если придется быстро выбираться из этого дома.
— Он у вас послушный? — спросила сидящая рядом незнакомка.
— Одно сплошное послушание, — бросила я. Надеюсь, она не уловила в моих словах сарказм. Скил нежно провел по лодыжке, приятно и ласково, расслабляюще.
— А мой нет, надо его наказать. И знаете, профилактика — очень хорошая вещь: дисциплинирует.
Ее спутник, склонившись к ступням, смиренно осыпал их нежными поцелуями.
— Да, за проступки нужно наказывать, — поддержала я разговор, чувствуя приятные, невесомые прикосновения к икрам. Теплые разряды пошли по телу. Вцепившись в подлокотники, впившись ногтями в мягкий бархат, я старалась не подавать вида, насколько легко отзываюсь на его ласку.
Тело-предатель послушно откликалось на знакомые прикосновения, будто помнило, какое наслаждение может дарить Скил.
— Я люблю перевязывать основание возбужденного члена, это тренирует псов. — Имелись в виду не четвероногие друзья человека. Незнакомка сидела с закрытыми глазами, явно наслаждаясь тем, что нижний покорно облизывает пальцы ее ног.
— Очень занятно, возьму на заметку. А то в последнее время от рук отбился. — Прикосновения Скила достигли внутренней части бедер, и окончание фразы утонуло в несдержанном вздохе.
Я чувствовала царапающий взгляд Скила. Что за игры? Прямо посмотрела на него, он тут же обжег меня холодной синевой глаз. Словно не он сейчас исполнял роль раба, а я полностью в его власти — и он знает об этом.
Злость нахлынула на меня. Пусть обжимается дальше с Эо и другими распутными демоницами!
Я резко встала, чуть ли не оттолкнув его от себя. Тем более речь хозяина дома закончилась, и вновь заиграла тихая музыка.
— Пошли. — Приказной тон получился у меня весьма реалистично.
Попрощавшись с незнакомкой одним кивком, я быстрым шагом направилась к дальним комнатам. Скил последовал за мной. Быстро нырнув в приоткрытую дверь, мы оказались в довольно широком коридоре. Лакированные двери из темного дерева вели в многочисленные комнаты. На стенах висели репродукции картин в помпезных широких рамах. Небольшие светильники, декорированные под старину, мягко подсвечивали помещение.
Одна из дверей была приоткрыта. Повинуясь любопытству, я аккуратно заглянула. В комнате две девушки стояли на коленях около широкой кровати, ожидая господ. Остальные двери, за которыми располагались «красные комнаты», были закрыты. Коридор не охранялся — возможно, из-за конфиденциальности: многим присутствующим не понравились бы посторонние.
— Понял, перегнул, извини, — остановил меня Скил.
— Иди знаешь куда! Все, у нас есть дело — работаем. — Я ускорила шаг.
— Кэт, Эо суккуб, для нее сексуальность — пища. Есть правила в демонском мире. Только такое общение приемлемо для них. Эта девочка нам помогла, очень хорошо помогла. Для суккубов еда — это секс, для меня — кровь, для людей — гамбургеры.
— Накормил девочку? Трахнулся ради спасения мира! Герой! Защитник!
— Я не трахался в привычном понимании. Ей нужна была сексуальная энергия. Демонская вампирская энергия. Последнее время девушкам подавай вампиров. Что за мода такая? «Сумерки», кажется, устарели. — Скил использовал старый заезженный прием: лучшее средство защиты — нападение. Играл нечестно, припомнив недавние события. Но и я не осталась в долгу:
— У нас закомплексованный вампир. Женщинам нужно от тебя только одно — чтобы ты впился клыками в их шеи. Никто не хочет видеть твою душу. Жизнь несправедлива, — с наигранно понимающей интонацией проговорила я.
— Точно, верно подмечено, — сделал вид, что сдался, и продолжил: — Вызывай, если захочется почесать, где сама не сможешь.
— Ты невыносим.
— Обычно добавляют еще и «симпатичный», — бросил он и пошел вперед.
Скил открыл массивную дверь, ведущую к личным комнатам хозяина дома. Стиль не изменился, но было видно, что это частная территория: здесь обставлено еще более пышно — коридор украшали вычурные с золотым декором скульптуры, на полу лежала красная ковровая дорожка. Табличка «проход запрещен» на двери свидетельствовала о том, что непрошеным гостям здесь не рады.
Мраморный постамент в виде римской колонны обвивала змея из черного мрамора. На нем стояла ваза с красными яблоками.
Охраны пока не наблюдалось. Пойдя на незначительный риск — была опасность привлечь шумом лишнее внимание — я взяла спелое яблоко и кинула им в Скила. Он с нечеловеческой скоростью развернулся и поймал фрукт. Неудача взбесила меня еще больше. Простая женская глупость, которую захотелось совершить именно сейчас. Не удалось.
— Ладно, хорошо. Кидай, милая. — Скил развел руками, показывая, что не будет сопротивляться. Даже поднял взгляд на усеянный лепниной потолок.
Я не растерялась, схватила еще одно яблоко и со всей дури бросила в него, зажмурив глаза.
— Черт!.. — приглушенно выругался Скил, согнувшись и схватившись за пах. Яблоко попало в цель, в которую я не планировала. Упс.
— Ты как? Все хорошо? — быстро подошла к нему, в момент лишившись враждебного настроя.
— Ничего хорошего, — ответил он кратко. Фраза относилась уже не к его состоянию, и Скил пояснил: — У нас скоро будут гости.
— Я сглупила.
— Нет, просто ты успела до их прибытия.
Рядом с нами была темная ниша в стене, в центре которой стояла уменьшенная скульптура Афродиты. Скил прижал меня к стене, зажав мне рот ладонью. Мы вслушивались в тишину. Неожиданная близость Скила заставила меня сделать глубокий вдох, насладиться знакомым ароматом, манящим и обволакивающим. Послышался топот. Охрана приближалась. Притвориться гостями уже не получится — нас выведут обратно в зал. Все равно придется возвращаться. Словно прочитав мои мысли, Скил произнес, выходя из укрытия:
— Ну все, милая, пора мне снимать напряжение.
Его внезапное появление в коридоре дало ему преимущество. Их секундное замешательство было прервано ударом, выведшим одного из мужчин из игры. Скил, увернувшись от нападения, пригнулся и сделал подсечку, и мордоворотый охранник в явно тесном ему костюме упал. Несмотря на то, что охранников можно было с легкостью назвать грудой мышц, вампирская сила вкупе с хорошей техникой была явным преимуществом. Агрессия, с которой Скил нападал и наносил удары, вынудила крикнуть:
— Только не убивай! Они люди!
Мощным ударом ботинка он вырубил последнего со словами:
— Жить будет.
— Может, их спрятать?
— Нет, уже поздно. Да и времени нет. Сейчас они поднимут тревогу. — Он указал на рации, прикрепленные к их жилетам. Если не выйдут на связь в определенное время, охрана начнет здесь шерстить.
Мы побежали, петляя по коридорам в поисках кабинета хозяина, который, судя по словам информатора, должен был находиться на третьем этаже. Где мы, собственно, и были. Значит, уже близко.
Коридоры, лестницы, комнаты быстро сменяли друг друга. Легкие горели огнем, но я старалась не отставать от Скила. Наконец мы увидели двустворчатую дверь — она явно выделялась, две мощные колонны в виде полуобнаженных девиц располагались по обеим сторонам от нее. Дверь, естественно, была заперта. Это незначительное препятствие, когда рядом есть некто с мистической силой. Оставив позади скрипучую дверь с выломанным замком, мы прошли в кабинет. Действовать надо было быстро — найти чертов камень и уматывать побыстрее. Вот почему он сейчас не в центре кабинета под стеклянным куполом, как в боевиках с Крузом?
Антураж кабинета был таким пестрым, что едва не рябило в глазах. Много шкафов, на полках книги, статуэтки. На стенах картины с эротическим содержанием — они составляли единое панно, возвышающееся до самого потолка. Свечи, расставленные над камином, были в форме пенисов; дополняла безумную композицию большая скульптура детородного органа. Мы попали в кабинет коллекционера, помешанного на сексе. В принципе, нечто такое и можно было ожидать.
Мы, не сговариваясь, начали обыск. Я полезла в шкаф, скидывая на пол коллекцию мраморных и стеклянных вагин, какие-то плетки, ошейники, анальные пробки, заодно поражаясь разнообразию девайсов, придуманных людьми. Скил обшаривал содержимое стола, вытряхивая ящики. Потом стал быстро снимать со стен картины. Под одной из них обнаружился сейф. Я заметила, что он набрал код.
— О, ты и код заслужил? — не смогла не отметить я.
— Код был в столе, — на автомате бросил он, открывая сейф. Я замерла, ожидая увидеть необходимую вещь, но кроме денег и каких-то документов в нем не было ничего. — Черт! — Скил бросился к двери, удерживая ломившуюся в нее охрану. — Ищи!
— Если бы я была психопатом, помешанным на сексе, куда бы я спрятала камушек? — вслух произнесла я, стараясь прогнать нервозность и мысль, заевшую в голове: «Времени нет». Окинула взглядом помещение. Опять привлек внимание огромный фаллос над камином. Я подошла к нему и, изучая, провела по стволу.
— Кэт, милая, зайка, птичка… — ошарашенно начал заговариваться Скил и сорвался почти на крик: — Сейчас не время для сексуальных фантазий. — В дверь уже стреляли, Скил ловил пули своим телом, но уперто держал дверь.
— Подожди! — Женская интуиция или жизненный опыт поиска важных мелочей говорили мне, что самая нужная вещь всегда на самом видном месте.
Я обхватила мраморные яйца скульптуры двумя руками, немного надавила на них вверх и, к своему удивлению, услышала характерный щелчок открытия механизма. У меня в руках остались две чаши, в одной — нужный осколок Артефакта, в другой — бархатный мешочек с чем-то внутри. Я быстро положила все в свою маленькую сумочку, перевешенную через плечо.
— Отлично! А теперь переверни стол, и быстро за него! — скомандовал Скил, перекрикивая звуки стрельбы. Я увидела на его белой рубашке три алых разрастающихся пятна. Скил дернулся, на лице мелькнуло болезненное выражение, он против воли почти вампиризовался, видимо, в него попала очередная пуля. Справившись с собой и вернув человеческое обличье, вампир прорычал: — Живо!
Дубовый стол был массивным, но страх и адреналин придали мне сил перевернуть его. Я, как было указано, спряталась за толстой столешницей. Дальше я могла только цепляться дрожащими пальцами за ножку стола и вслушиваться в звуки борьбы: возгласы, шум ударов и падения. Запах металла заполнил комнату. Ладони стали влажными от волнения. Наконец, сделав глубокий вдох, я аккуратно выглянула из-за укрытия. Несколько мужчин валялись в отключке, но еще двое были вполне боеспособны. Скил нанес мощный удар одному, и враг отлетел к противоположной стене, обрушив полки с многочисленными статуэтками. В это время на Скила напал со спины второй, ударил по окровавленному плечу, где рубашка была продырявлена пулей. Скил взвыл, но вовремя сгруппировался, прицельным отработанным движением перекинул нападающего через себя и легко повернул его шею до характерного хруста. Он дрожал от слабости, связанной с истощением, и от боли в ранах. Следующий противник вбежал в коридор и сразу набросился на Скила.
Рядом со мной один из побитых врагов начал приходить в себя. Я торопливо осмотрела пол в поисках того, чем можно защититься. Большая мраморная скульптура в виде закрытой ракушки была достаточно тяжелая. Я обрушила ее на голову мужчине, так и не дав ему прийти в себя. Отбросив скульптуру — это оказалась вагина — я сняла с пояса поверженного мужчины довольно внушительный охотничий нож. Огнестрельное оружие вызывало во мне панический ужас. В Альтернативе оно было редким явлением, и даже если кто и пользовался им, то пули хранил на самый крайний случай. Нож был привычнее, он удобно лег в руку. Прогнав неосознанную дрожь, я почувствовала себя увереннее, хотя и понимала: против плохих дядек с пистолетами он не спасет.
Скила держали двое, третий бил в живот, наполняя комнату звуками глухих ударов. Откуда в большом особняке столько охраны?! А, точно, так и должно быть. Тело словно начало действовать само, обдумать я ничего не успела. Давно отработанный прием: подкрасться и вонзить нож под ребра, повернуть рукоять на девяносто градусов. Сделала автоматически, быстро и неожиданно даже для себя. Видимо, кое-что нельзя разучиться делать, как, например, плавать или кататься на велосипеде. Скил из последних сил расправился с нападающими. Пока не подоспела охрана, надо было сваливать.
— Нам пора, — прохрипел Скил и пошел по направлению к окну.
— Третий этаж! — возразила я, увидев, как он открыл окно, за которым чернел корявыми деревьями сад и поднималась ограда. Вдалеке была дорога — путь на оживленную трассу.
— Ты мне доверяешь?
— Я не доверяю асфальту.
— Кэтрин, ты мне доверяешь? — строго повторил Скил.
Я замерла в нерешительности.
Глубокий вдох. Еще один. Судорожно колотилось сердце. Не от страха высоты — я боялась боли, боялась услышать хруст ломающихся костей. Но другого выхода не было, придется прыгать. Только какое доверие? Скил себя видел? Он еле на ногах стоит.
— Кэт, живо! — уже приказным тоном крикнул Скил. — Спускайся!
Я забралась на подоконник. Ночной ветерок пронзил холодом, потрепав выпавшие из пучка пряди. Оглянулась: вооруженные мужчины бежали по коридору. Черт!
— Кэтрин! — напомнил Скил о себе.
Лучше не думать. Я зажмурилась. С усилием над собой пододвинулась к краю. Не открывать глаза, не смотреть вниз. Мертвой хваткой вцепилась в раму окна лишь для того, чтобы потом оттолкнуться от подоконника и упасть. Как ночной кошмар, в котором падаешь и просыпаешься от крика. Вынырнув из пелены ужаса, я поняла: то, что пугало, уже прошло и нереально.
Скил поймал меня.
Это была первая и самая важная мысль. Он все-таки не устоял на ногах, и я повалилась на Скила, ладонями чувствуя горячую липкую кровь на его груди.
— Спасибо. — Меня била крупная дрожь, и хотелось еще немного побыть в этих нечаянных объятиях. Но пока рано расслабляться.
— Я бы, конечно, так еще повалялся, но в более приятной обстановке, — заметил Скил.
Звуки выстрелов ударили по раскаленным нервам, заставили собраться и бежать в спасительный сад под защиту крон деревьев. Скил ощутимо прихрамывал, отставал. Только скрывшись в темноте, забившись в черноту сада подальше от света окон и лучей фонариков, я облокотилась о влажный ствол. Оказавшись в иллюзорной безопасности, хватала воздух, обжигавший легкие. Наполненная адреналином кровь стучала в барабанных перепонках. Это удары сердца или выстрелы? Впереди была только чернота со смутно выделяющимися силуэтами корявых ветвей. Скил догнал меня и покачнулся.
— Они остановились.
— А ты бы зашла в лес, в котором обитал хищник?
— Ты…
— И я бы тебе не советовал. — Он так закашлялся кровью, что показалось, будто сейчас выплюнет легкие, а потом тихо прохрипел: — Голод. Я контролирую.
Я подставила плечо, чтобы он оперся. Кровь, в свете ночи черная, будто нефть текла из ран, стягивала кожу, опалила ноздри запахом ржавчины. Скил указал, куда двигаться: темнота не была для него беспросветной.
Ограда возвышалась над головой. Скил поднял меня. Встав коленями на его плечи, я с трудом зацепилась за холодную металлическую перекладину и перебралась. У вампира не с первого раза получилось подпрыгнуть и повиснуть на ограде, силы уже были на исходе. Он упал, преодолев забор.
Не тратя энергию на разговоры, мы добрались до машины. Заранее припаркованный транспорт в тени ветвистого дуба был нашим спасением. Осилить последние жалкие триста футов стоило немалых усилий. Скил лег на заднее сидение. Его нога была неестественно вывернута: вероятно, это последствие прыжка с третьего этажа — степень регенерации, выносливости и сила вампира зависят от степени истощения.
Оказавшись в сравнительной безопасности, Скил потерял сознание. Я нашла ключи от машины в кармане его брюк и села за руль.
Для вампиров пули сами по себе не страшны ничем, кроме, конечно, боли, когда разрываются внутренности, суставы и мягкие ткани. Страшнее — потеря крови. Кровь — пища, которая дает сверхсилу, быстроту и ловкость. В какой-то степени неуязвимость. Стоит лишить вампира крови, и он потеряет свои силы, начнет бояться солнечного света и сразу испытает жуткую жажду. Об этом тоже надо помнить.
Куда ехать? Вдруг эти парни продолжат погоню? На трассу точно нельзя: копы. Я посмотрела в зеркало: лицо и одежда в крови. Рядом, на соседнем сидении, нож, покрытый этой же красной жидкостью. Я сейчас выгляжу как маньяк-убийца. Черт!
Только бы найти дорогу между полями, которая не свернет на трассу, не просмотреть в темноте спасительную лазейку.
«Возьми себя в руки», — как мантру проговорила я. Скил напоминал мертвеца: дыхания нет, кипенно-белая рубашка превратилась в грязно-красную тряпку, разорванную пробившими грудь пулями.
Я завела машину и газанула слишком резко, вызвав недовольный рев двигателя. Автомобиль явно не был рад временному водителю.
Платье порвалось, и я видела свежую рану на бедре. Наверное, зацепилась за что-то, когда пробиралась по саду. Но боли я не чувствовала, было не до нее. Собраться с мыслями получилось лучше, чем унять предательскую дрожь в руках. Сбившееся дыхание отдавалось глухими ударами по темечку. Гнать в таком состоянии в темноте по изрытой ямами дороге, которую я все-таки нашла, давало отличный шанс быстро умереть.
Все хорошо… Хорошо. Ложь.
Казалось, невозможно найти укрытие в чернеющих полях или среди редких низких деревьев, безликими стражами стоящих у дороги. Чудилось даже, будто они вот-вот превратятся в злобных тварей и поглотят машину. Она хрипела, визжала и дергалась, словно стараясь выбросить из салона неумелого водителя. Назло ей я крепко вцепилась в руль, справлялась с жестким управлением и не собиралась сдаваться.
Скил потерял много крови и солнечным лучам точно не обрадуется, но дисплей магнитолы показывал всего лишь первый час ночи. Отлично, время есть, примерно четыре или пять часов до восхода солнца.
Впереди показалось покореженное сооружение, достаточно большое, чтобы загнать туда машину, — склад или покинутая ферма. Пока это показалось самым приемлемым решением.
Склад не запирали, если не учитывать хлипкую щеколду. Но заезд перегораживало массивное бревно, с которым пришлось повозиться. Я перепачкалась в земле, трижды поскальзывалась на мокрой траве, но справилась с тяжелой преградой. Вспотев, я тыльной стороной руки стерла влагу с лица, убирая непослушные волосы, выпавшие из остатков того гнезда на голове, что ранее можно было с гордостью назвать прической.
Загнав машину внутрь склада, я закрыла двери, и кромешная темнота сразу окружила меня. Пришлось включить свет в машине. Скил открыл глаза. Очнулся.
— Кэт, нужно вытащить пули, эти уроды добавили в них серебро. Регенерация, — хрипло проинформировал он меня. — У нас нет времени ждать. Если избавиться от них, процесс пойдет быстрее.
— Вытащить из твоего тела пули? — уточнила я, четко проговаривая каждое слово и уже понимая, что мне предстоит делать. — Знаешь, у меня нет образования хирурга.
— Кэтрин, — произнес он многозначительно.
Отборно матерясь про себя, я достала с переднего сидения нож. Осмотрела бардачок, чтобы найти что-то для дезинфекции. К счастью, попались фляга с виски и фонарик. Облила нож. Глотнула обжигающую жидкость в надежде унять дрожь. Помешкав, я вспомнила об автомобильной аптечке. Она нашлась среди кучи хлама в багажнике. Вывалив содержимое на переднее сидение, я отобрала несколько бинтов и пинцет.
И вправду стало легче, глоток алкоголя позволил немного успокоиться, не захмелев.
Я помогла Скилу выйти из машины. Он лег на землю.
— Сейчас доберусь до твоего сердца, — снимая напряжение, произнесла я, осматривая его грудную клетку. Пальцами ощутила сломанную реберную кость.
— Мое сердце открыто для тебя. Давай, милая, — хрипло подбодрил Скил.
— Будет больно.
— Знаю. Давай, действуй.
Он перевернулся на живот. Семь пуль. Хотелось откинуть нож, капризно сказать «не буду». Но сейчас есть одно слово: надо. По привычке, пытаясь сосредоточиться, я прикусила кончик языка. Облила одну из ран виски, чтобы лучше рассмотреть. Сделала быстрый короткий продольный разрез. Чтобы выковырять пулю, пришлось раздвинуть края раны пальцами. Скил то ли шипел, то ли тихо рычал. Сжимал кулаки до побеления суставов. Я старалась действовать аккуратно и четко, убрать кровь и дотянуться до пули пинцетом.
Наконец мне удалось — от злости я отшвырнула подальше расплющенный кусочек металла.
Еще шесть.
Слабый свет, неумение и страх причинить еще большую боль усугубляли ситуацию.
Последняя пуля застряла в ребре, раздробив кость, притаилась глубоко, словно не желала выходить, забилась в израненное тело.
— Сука! Она глубоко сидит, — выругалась я.
Усталость давала о себе знать, от напряжения в глаза будто засыпали песок. Я помассировала переносицу.
Окровавленной ладонью стерла пот со лба, чтобы не заливал глаза. Все стало красным. Кровь мешала обзору, бинтов было мало, поэтому я на ощупь проникла пальцами глубже. Стойкий запах железа впился в ноздри, въелся в кожу, дурманил и вызывал тошноту. Оставалось только полагаться на ощущения. Наконец я ногтем почувствовала инородный предмет.
— Прости, — пробормотала я. Надо было действовать быстро. Взяв пинцет, я сунула его в рану, зажала пулю и выдернула ее. Скил не то простонал, не то прорычал. Вены на его шее набухли, он плотно стиснул зубы — терпел. Да, я бы стала хорошим палачом, даже искусным. Добровольная жертва слабо дергалась от каждого движения, не сопротивлялась. Желая побыстрее закончить начатое, я копалась в ранах почти вслепую. Еще четыре пули. Три, две…
Лезвие вновь царапнуло металл. Последняя! Собрав все силы, я сжала зубы, ухватила покрепче пинцет и достала пулю, а потом еще два ее осколка.
Тупо поглядев на зажатый в щипцах кусочек металла, я повалилась навзничь. Закрыла глаза. Зеленые разводы плясали во тьме, вспыхивали и снова угасали. Царила полная тишина, прерываясь барабанной дробью сердца. Царапал нёбо привкус сладкого металла.
Неясная тревога сродни первобытному инстинкту заставила меня широко распахнуть глаза. Надо мной склонился Скил, нет, не он. Зверь с желтыми глазами. Его взгляд сжигал, лишая воли и возможности сопротивляться, парализовал ужасом, припечатал к полу. В темноте блеснули смертоносные клыки.
Его демонская суть взяла вверх: выжить — основная задача, а я стала пятью литрами живительной пищи.
Я схватила нож, но пока не решалась принести новую порцию боли.
— Скил, пожалуйста. Остановись. Не надо, — тихо произнесла я предательски дрожащим голосом, пытаясь вразумить.
Клыки впились в шею, разрывая кожу. Мой крик наполнил сумеречное помещение. Хищник впился смертельной хваткой. Не пошевелиться. Попытки вырваться были смешны. Три дня назад он, оказывается, был очень нежен, кусая меня, все было как игра без боли, Скил словно пригублял вино; сейчас же он, мучимый жаждой, впивался, желая выпить до дна. Боль прострелила в темечко, отдалась эхом по всему телу, и темные точки поплыли перед глазами. Нож выпал из ослабевших рук.
Шок затмил эмоции, сознание улетало в спасительную тишину.
Скил резко отшатнулся, возвратившись в человеческий облик.
— Кэт… — тихо и удивленно проговорил, опомнившись: — Вкус твоей крови я запомнил.
Потерял сознание. Я лежала и вздрагивала от накатившей истерики, пытаясь вернуть дыханию глубину и ритм, осознать то, что я еще дышу и все кончилось. Осознать ужас, который проявился уже после страшных событий. Слабость растекалась по телу.
Я отключилась.
Когда я открыла глаза, мягкие предрассветные лучи проникали сквозь щели в деревянных стенах и раскрашивали мир в теплые тона. От слабости и боли во всем теле двигаться не хотелось. Я приложила руку к ране: кровь уже запеклась. Мысли расползались, голова гудела, как после тяжелого загула.
Черт! Ничего не кончилось.
Было необходимо затащить Скила в машину или хотя бы найти что-нибудь, чем можно укрыть его от солнечных лучей. Я встала на едва слушающиеся ноги. Первым делом открыла багажник. Отлично, он оказался предусмотрительным — я нашла там спальник. Накрыв Скила с головой, я еще порылась в багажнике в поисках аптечки, но обнаружила только полбутылки виски. Так себе лекарственное средство, но в качестве антисептика подойдет, да и нервы может подлечить.
Действовала механически, преодолевая слабость. Сделала два больших глотка. Сразу потеплело. Чтобы усилить эффект, хлебнула еще и присела на переднее сиденье. Мне тоже надо отдохнуть. Раскрыв маленькую сумочку, я убедилась, что артефакт все еще со мной; в бархатном же мешочке находились бриллианты. Много маленьких блестящих камушков в тайном хранилище, хм, не могли быть подделкой.
Зеркало отразило страшную картину, словно показав героиню фильма ужасов, на которую специалист по спецэффектам пожалел красной жидкости. Она уже засохла, потемнела и потрескалась, превратившись в грязную маску.
Шум двигателя заставил меня вздрогнуть.
У нас были гости. Нашли. Быстро схватив нож, я спряталась за машиной, внимательно прислушиваясь. Гостей было двое. С первого взгляда на них я поняла: пришли за нами. В черных костюмах, с рацией и пушками наперевес, двое амбалов выбили ворота и медленно вошли в сарай.
Дела плохи.
Дэйв замер, глядя в одну точку. Он вряд ли смог бы сказать, сколько времени просидел без движения после ухода Кэт, стараясь понять свои эмоции. Оцепенел, вновь и вновь прокручивая разговор. Что теперь делать? Пустить скупую мужскую слезу по гибели матери? Позвонить отцу? Нарушить нелепое обещание — и начать мстить? Он с грустью улыбнулся, представив себя в костюме ниндзя. Месть явно не в его характере.
Никаких отзвуков горечи в душе. Дэйв не мог принять смерть близкого человека, и именно поэтому проговаривал про себя: «Мама умерла, ее больше нет».
Тяжелые тучи плыли над городом, готовые в любое мгновение разразиться тяжелыми каплями. Но дождь так и не решился омыть пыльный город. Ветер отгонял темно-синие тучи, большими грузными колпаками проплывающие над Лос-Анджелесом. Дэйв закрыл глаза и погрузился в далекие воспоминания из детства, смакуя каждую деталь, каждую эмоцию. Пропуская сквозь себя, чтобы не забыть. Помнить.
Папа всегда занят, поэтому мама — центр мира. Мама вкусно пахнет корицей, и у нее мягкие руки. Мама умеет печь блинчики в форме веселых человечков. Они вместе украшают их кремом и ягодами. Мама часто называет его Лучиком. Дэйв смеется и говорит, что мама — Солнышко.
В младших классах Дэйв полностью загружен. Он должен слушать маму и приносить только высокие оценки.
По выходным мама возит его на стрельбище и учит стрелять. А потом угощает вкусным топленым молоком, купленным по дороге на ферме.
Дэйв — прилежный ученик. В школе ни с кем не общается, полностью сосредоточен на том, чтобы быть лучшим. Это важно. Только так и никак иначе, в чем-то не преуспеть — это подвести маму. Это вшито в его подкорку, заучено, стало долгом.
Он не хочет себе признаваться, но с отцом веселее. В те редкие моменты, когда отец берет его на бейсбол, покупает ему картошку фри и мороженое, ему хорошо. Отец ничего не требует, он веселится вместе с ним, рассказывает интересные истории и шутит. Отец спрашивает о мечтах сына, и Дэйв взахлеб рассказывает о рок-музыке. После покупает сыну кассеты AC/DC и Билли Айдола. Дэйв слушает их каждую ночь перед сном. Жалко, что отец постоянно занят.
Марк старше его на класс, постоянно дразнит его. Обзывает дауном, психом и еще черт знает кем. Дэйв не раз пытается дать сдачи, но оказывается в меньшинстве: Марк всегда ходит с оравой своих приятелей. Один раз они подкарауливают его возле школы и избивают. Дэйву страшно идти домой — мама твердит наставления: давать сдачу и быть сильным. Ему стыдно, что его избили.
Мама сухо говорит, что ужин на столе. В конце ужина спрашивает только имя задиры. Остальное время молча обрабатывает ссадины и раньше положенного времени отправляет его в комнату. Дэйв не ложится спать, а привычно достает кассетник и наушники. Прослушав до конца одну сторону, выключает плеер, чтобы перевернуть кассету. Неожиданно слышит шум. За окном он видит маму, выходящую из дома. Уже в школе на следующий день он узнает новости: родители Марка не справились с управлением машины, их занесло в кювет, они получили серьезные травмы. Марк пропускает школу, школьные дела его больше не беспокоят.
Дэйв не связывает эти события. Только потом вспоминает, как мама накануне шмыгнула из дома в неприметной темной одежде посередине ночи, а наутро уверила его, что проблем больше не будет.
Старшие классы. Дэйв вымахал, каждодневные физические нагрузки сделали его фигуру привлекательной для девушек, а молчаливость теперь расценивается как таинственность. Его пригласили в футбольную команду, кажется, у него появились приятели.
Тот матч особенный, Дэйв, сделав отличный пас, помогает команде выиграть. Впервые ослушавшись материнского указа, он идет с друзьями на вечеринку, где, впервые захмелев, целуется с девушкой. Она покладистая, пахнет мятой, дурманит до ломоты в члене. Но он не решается повалить ее на диван.
Он возвращается поздно ночью, на лице сияет дурацкая лыба. Дэйв пьян и счастлив. Мама встречает в прихожей, спокойно интересуется, почему задержался. Язык заплетается, но Дэйв искренне всем делится. Удар в солнечное сплетение складывает его пополам, следом удар ногой, потом еще один. Не сопротивляется, слишком растерян. Как можно давать сдачу маме? Опьянение проходит от боли. Он принимает избиение как должное, блокируя удары по голове.
Кровь капает на белый ковер.
Эмма, несмотря на возраст, физически развита, удары правильные и отточенные. Спихивает его в подвал, где Дэйв и проводит время до рассвета, дрожа от холода и боли. Отец в командировке. Наутро дверь открывается. На кухонном столе его любимые блинчики в форме человечков. Мама улыбается и, как всегда, вкусно пахнет корицей. Об эпизоде ночи — оба молчат.
Дэйв получает свободу в колледже. Сразу уходит в загул: девочки и друзья, вечеринки и веселье. Скучает по маме, но не променяет свободу ни на что.
Телефон настойчиво звонил, выводя из воспоминаний. Наконец Дэйв повернулся к столу и взял трубку, ожидая услышать очередного партнера, которому организация обещала полную IT-поддержку в течение срока действия контракта.
— Здравствуйте. Дэйв Хофт. Чем могу помочь?
— Спускайся, парень, на парковку. Есть разговор.
— Я уже все узнал… про маму.
— Ни черта ты не узнал, будь уверен.
Дэйв сомневался пару минут, а потом понял, что лучше сегодня все узнать до конца. Закончить дело. Быстро встал с кресла, захватил смартфон и, проверив в кармане ключи от машины и бумажник, направился к выходу.
Бескровные губы вытянулись в тонкую линию. Взгляд глубоко посаженных глаз — цепкий, жгучий, сканирующий. Пол Андерсен, мужчина в возрасте, стоял возле старой модели BMW, сохранившейся в отличном состоянии.
— Прокатимся?
Дэйв замешкался, но секундой позже кивнул, обошел машину и сел на пассажирское сиденье. Салон пропах дымом сигарет и слабым сладковатым ароматом освежителя-елочки. Дэйв вцепился в портмоне, так что суставы пальцев побелели.
Пол сел за руль, аккуратно закрыл дверь, завел урчавший двигатель. Резко газанул, словно машина-монстр боялась, что невольная жертва на пассажирском сидении передумает и покинет салон.
— Куда мы?
— На базу.
Три часа молчание нарушалось только тихим жужжанием кассетной магнитолы. Старые хиты тихо шипели в тон гулу дороги. Под «Bad Boys» Пол в такт песне ударял большими пальцами по рулю. Он внимательно следил за дорогой, временами резко выруливал, обгоняя.
Дэйв повторил почти беззвучно строчку из песни: «Плохие парни, чё вам надо, чё же вам надо?». Он не терял бдительность и следил за направлением, на всякий случай включил GPS на смартфоне. Они двигались на север. Выехали на Дюваль Мемориал шоссе, потом свернули на проселочную дорогу и миновали небольшой городок, а потом оказались на почти разбитой дороге, где громоздилась заброшенная заправка. Около нее машина резко остановилась.
— Что, завяжете мне глаза? — с сарказмом проговорил Дэйв, боясь, что так оно и будет.
— Нет, сынок, это не похищение. Я расскажу тебе правду. Только будь готов.
— Другого выхода у меня все равно нет, — разумно заверил Дэйв.
— И то верно.
Машина снова наполнилась звуками работающего двигателя и свернула в глубь леса. Через пятнадцать минут они оказались около старого заброшенного завода, огороженного высоким забором с табличками: «Частная территория, вход запрещен». Пол вышел из машины, достав ключ, открыл ворота.
Дэйв заметил, что из разбитого окна второго этажа за ними кто-то наблюдает. Блик солнца отразился в темном проеме.
— Они не станут стрелять. Но первым выйду я.
— Стрелять? — удивленно уточнил Дэйв.
— Это меры безопасности, не переживай.
Около завода находилась пристройка с выцветшей с годами вывеской «Администрация», туда Пол и повел гостя. Здание было в явном запустении. Пол велел сразу проходить в один из первых кабинетов. Видно, что раньше помещение было обклеено обоями, но теперь на бетонных стенах висели карты со странными пометками, какие-то фотографии, распечатки, вырезки из газет. Некоторые были связаны разноцветными нитями. Посередине кабинета стоял потрескавшийся лакированный стол, а единственное, что выделялось на фоне разрухи, это новенький ноутбук. На тумбочке в углу белел электрический чайник в окружении нескольких бокалов.
Пол Андерсен рассказывал кратко и сухо. О том, что есть другой мир и что люди проваливаются туда без видимых причин. Эмма в Альтернативе сплотила многих и организовала базу. Сам же он оказался в Альтернативе восемь лет назад, так и не успев попасть домой после окончания военной службы. На тот момент ему было двадцать с небольшим. Там время течет иначе — вернулся он уже мужчиной в возрасте.
— Кэтрин тоже там была, — зачем-то заметил Дэйв.
— Кэтрин ни черта не понимает, — выпалил Пол Андерсен, внезапно повысив голос.
Достав из ящика стола бутылку виски и два мутных стакана, он разлил алкоголь и облокотился на спинку стула. Теперь его рассказ стал более живым:
— Вещи сами появлялись в том мире, нужные или нет. Было много теорий, одна из них: если увидеть, как что-то появляется, надо встать на это место, и ты вернешься в родной мир. Но ничего не подтвердилось.
— В смысле — появлялись?
— Перемещались из нашей реальности, как и люди. Больше всего находок было около Забвенного города, но там и опасней, уйма жутких тварей. Монстры умели подгадить жизнь. — Пол усмехнулся и продолжил: — Один парень нашел целый ящик смартфонов. Представляешь? Вроде бы ненужный хлам, но он их вшил в жилет, и это спасло ему жизнь. Стрела, попав в него, не задела важные органы. Спасибо технологиям.
Можно было найти все: еду, алкоголь и сигареты. Некоторые точки по несколько раз чем-то снабжали. Некоторые были одноразовые. Все шло в ход. Вылазки в районы около города ради этого и делали. Пройтись по старым проверенным, найти новые. Существовали теории о возможностях образования новых точек, некоторые подтверждались, но, думаю, это совпадение. Каждый ходок — так называли тех, кто занимался поиском новых точек, — имел свою теорию и следовал ей. Я лично ориентировался по реально существующим торговым центрам и оружейным магазинам, соотносил их с картой. Это была самая популярная теория.
— Что за город?
— Лос-Анджелес, этот город. — Пол рассмеялся и добавил: — Только он бы тебе не понравился: мрачный, прогнивший, с жуткими тварями, от некоторых домов только конструкции и остались, покореженные куски железа — машины, а трава заменила асфальт. Альтернатива — худший из воплощенных кошмаров. Мы, люди, держались подальше от города, создавая укрытия в лесах, но далеко не уходили. Город кормил и убивал одновременно. Я был в одной из больших группировок, расположенной к северу от города. Мы не думали над названием — наш центр назывался «База». Позже нас сокращали как группировка Б. Но возглавляла нас Эмма.
На стене висели две карты. Одна — привычная, такую можно купить в любом магазинчике. Другая, нарисованная от руки, пожелтевшая, с разводами, была склеена из кусков.
— Мир полностью отражает Альтернативу, — пояснил Пол, заметив интерес собеседника.
— А что за отметки?
— Это разломы. Места провалов. Там, где мы появились в другом мире. Синие отметки — там, где появляются вещи. Мы, ориентируясь на синие точки, хотим передать в тот мир послания — что мы стараемся их выручить, они не забыты. Надеюсь, что какие-то дойдут.
— Так вы нашли способ? — Дэйв старался разобраться со всем этим как можно быстрее.
— Да, но нужен Артефакт, чтобы открыть проходы. Освободить всех.
Дэйв подошел к старой карте, провел по шероховатой измятой бумаге. Ему даже показалось, что подпись «база» написана почерком его мамы. Возможно, так оно и было. Рядом висели фотографии: много лиц, пропавшие, застрявшие там. Их тоже ждут дома, ищут и надеются увидеть. А его мама была лидером, той, которая объединила их. Он почувствовал гордость за маму и вместе с этим ответственность за всех людей. И, несмотря на едкие слова Кэт, которая явно, как и все женщины, перегнула палку, теперь он знал истинную причину и опять восторгался мамой. Она не только выжила, но и нашла в себе силы повести людей за собой.
— Я хочу помочь, — твердо сказал Дэйв.
— Я не сомневался в этом.
Он давно не держал в руках ствол, но ладонь сразу приняла знакомую тяжесть металла. На автомате он проверил обойму четкими и точными движениями. Как будто годы, когда он не держал огнестрел, не отразились на умении. Чувство оружия в руке — ответственность и сила. Мама часто говорила ему это.
— Куда мы едем?
— Увидишь. Ты хорошо стреляешь?
— Давно этого не делал.
Пол ударил по газам, понесся по пустынной ночной дороге. В машине то и дело раздавалось шипение и треск рации.
Бледный рассвет пробивался сквозь кроны деревьев.
Машина с рокотом мчалась по сельской дороге, резко вписываясь в неожиданные повороты, резина скрипела, оставляя черные следы позади и клубы пыли, застилающие зеркала заднего вида пеленой. Серая полоса асфальта, подсвеченная желтым светом фар, проскальзывала под капот машины. Шум колес особенно подчеркивал тающую тревожную тишину. Холодный металл пистолета обжигал пальцы. Дэйву казалось, что сейчас произойдет то, что перевернет его восприятие. Дорога вела мимо полей, небольших домиков и ангаров.
Из рации раздалось:
— Пятое шоссе, сверни налево. Быстрее. Гости на подходе.
— Отлично, Фрэнк.
Общее напряжение ощущалось, просачивалось из пистолета и доходило до позвоночника, а затем возвращалось липким потом на ладонях.
— Ты убивал?
Примерно этого вопроса Дэйв и ждал. Он отрицательно помотал головой.
— А если бы пришлось?
— Не приходилось.
— Сейчас проверим.
Дэйв в этом не сомневался.
Машина с тихим рыком остановилась. Пол, ни слова не говоря, развернулся к заднему сиденью и взял ружье. Кинув суровый взгляд, вышел из машины. Дэйв немного замешкался, но сжал пистолет в руке и последовал его примеру.
Рассветное солнце окрашивало оранжевыми теплыми бликами дырявую крышу ангара и редкую лесополосу вдали. Кузов машины был в мелких капельках — моросил мелкий дождь, такой, что почти не ощущался. Дэйв поежился от утренней изморози, недовольно посмотрел на обувь, испачканную в грязи.
— Нам туда, — указал Пол в сторону ангара.
Почему Дэйв подчинился? Он и сам не знал, была это привычка слушать команды или желание быть достойным сыном своей матери. Обычно в это время он принимает душ, пьет крепкий кофе и просматривает новостную ленту. А не торчит неизвестно где в компании отъявленного вояки, слепо следуя приказам. Отвел ствол от себя, точно помня наставление мамы: «Оружие всегда заряжено и без предохранителя, даже если это неправда». Дэйв пошел, скользя по траве тонкими подошвами дорогих кожаных ботинок. Адреналин участил стук сердца. Дэйв сглотнул и в тревожной тишине последовал за Полом. Подойдя к задней стене ангара, они аккуратно двинулись вдоль стены. Шум машины заставил их прижаться к стене, скрыться в тени. Дэйв, чтобы разобраться в происходящем, заглянул сквозь широкие щели покореженных ссохшихся досок внутрь полутемного ангара.
Сначала ничего не заметил, кроме черной машины, стоящей в полумраке. Затем движение привлекло внимание, чей-то силуэт скользнул в тени. Следуя за Полом, он периодически вглядывался во тьму. Еще немного, и лучи солнца открыли ему картину полностью.
Кэт. Это определенно была она. Хотя ее и трудно было узнать, дрожащими руками она сжимала окровавленный нож, на выглядевшем кровавой маской лице отчетливо выделялись глаза. На шее рана — верно, гребаный мертвец прокусил. Кэт прерывисто дышала — грудная клетка часто поднималась; окровавленными руками поправила прядь волос. Какого черта она делает здесь?! Дэйв заметил, как она быстро выглянула из-за укрытия. Совсем близко — в двух метрах от Дэйва. Если бы Кэт не была сосредоточена на скрежете подъезжающей машины, точно бы увидела, как в бликах восходящего солнца тихо перемещаются тени. Раздался шум. Двери ангара открылись, впустив мягкий свет. Кэт была напугана, но Дэйв, сумев рассмотреть ее лучше, обнаружил в ней кое-что новое. Это была не его Кэт, мягкая и податливая, совершившая глупость — это была та женщина, которая пришла в офис сегодня утром, которая рассказала ему все. Но так или иначе сейчас она была девушкой в беде, имела черты Кэт, ее глаза. Совершенно другая, дикое сочетание страха и решительности. Дэйв увидел две тени, приближающиеся к ней, силуэт пистолета, направленного на нее.
Видя его замешательство, Пол произнес:
— Сынок, у тебя есть пистолет. Не забывай об этом. Действуй.
Шум в ушах, сухость во рту. Еще вчера основной проблемой Дэйва был полетевший сервер. Сегодня он, аккуратно ступая на ватных ногах, держал оружие наготове — как в детстве учила мама. Вот и двери в ангар.
Раздался выстрел. Еще один — это стрелял Дэйв — оглушая округу шумом и запахом пороха; легкий вскрик: стрелок попал в цель. Не успев сообразить — просто сделал. От отдачи в руке появилась боль. Пистолет приятно согревал ладони, послушно отзывался новому хозяину. Онемевшими пальцами Дэйв поставил пистолет на предохранитель. Когда он успел снять его? Метко прицелиться и убить? Незнакомца. Впервые. В голове стоял шум, он неловко отступил, поскользнувшись, к горлу подступила тошнота от вида красной дыры в черепной коробке мужчины.
— Уходим, быстрее.
Пол дернул его за шкирку, словно щенка, схватившись за ворот спортивного пиджака.
— Она там одна.
— Не одна, с вампиром. Оклемаются, — сквозь зубы процедил Пол.
— Что происходит?
— Так ты в деле?
Дэйв посмотрел на свои руки: они дрожали. Осознание того, что он убил человека, раскалывало его изнутри, словно звон адских колоколов. Голос охрип:
— Да.
По большому счету, другого выбора у него нет. Не было с самого начала, когда он сел в машину к Полу Андерсену.
— Что тут происходит?
— Знаешь, чему научила меня Альтернатива? Не рисковать лишний раз. Они соберут все осколки. А мы подождем их здесь.
— С чего ты взял, что они вернутся?
— Мы не думали, что девчонка вмешается. Но им нужна будет книга. Они поймут из информации, которую я передал тебе. А книга сейчас у меня. Осталось только подождать. Когда мы поняли, что Скил ищет осколки, мы установили за ним и за Кэт слежку.
— Сукин сын, — охрипшим голосом произнес Дэйв, пытаясь справиться с собой. Перед глазами стояли только труп с простреленной головой и Кэт с ножом в руке. Дэйв чувствовал, как чужие странные истории вплетались в его судьбу.
Фасад являл собой элегантное смешение стилистических решений, современный, с изящными коваными элементами. К отелю прилегал бассейн, ресторан и уютная терраса, выходящая на побережье.
Двери перед нами плавно открылись и впустили в холл, выполненный в темно-малахитовых тонах. Он выгодно контрастировал с богато-красными удобными креслами. Присутствовали элементы марокканского стиля: низко висящие бра, шестиугольные резные столики и свечи. Все это добавляло уюта огромному помещению. На мягких диванчиках в глубине зала сидели девушки и фотографировали себя с помощью селфи-палки. Туристический сезон не был в разгаре, но постояльцев у отеля, видимо, все равно не убавилось.
Мы остановились около изогнутой стойки в форме буквы «S». Достали документы. Судя по информации с официального сайта отеля, несколько свободных мест оставалось.
— Здравствуйте! Какие будут пожелания к номеру? Можете ознакомиться с прайсом, — широко улыбаясь, поприветствовала нас на ломаном английском администратор, миловидная итальянка.
— Одну минуту, пожалуйста. — Улыбнувшись и взяв прайс, я обратилась к Скилу: — Мы тут на три дня?
— Я — да. За это время подберем тебе уютную квартирку в аренду. Хочешь около моря?
— Ты опять?
— Решение не обсуждается. Ты остаешься, — безапелляционно заверил он.
— О, да, мужчина решил! В каком веке ты вообще застрял? — с сарказмом парировала я.
— В том, где женщины переживали о выборе тканей для платьев, а мужчины шли воевать! — высказался вампир.
— У меня для тебя плохая новость, парень, уже двадцать первый век.
Администратор напомнила о себе, уточнив:
— Извините, рассказать подробнее о номерах?
— Два одноместных люкса рядом, пожалуйста, — ответил Скил и протянул банковскую карту для оплаты, даже не посмотрев на нее. Он буравил меня взглядом, полным негодования.
Скил теперь играл роль заботливого папочки. Ох, как я была зла! После того как мы свалили из Штатов, он решил для себя, что подверг меня опасности: чуть не убил. Раскаивался, что позвал на дело. Поэтому настаивал, чтобы я осталась в Европе, пока он съездит за нужными книгами в США и закроет порталы. Вот поэтому любое наше общение в последние двое суток перерастало в бесконечные споры.
Да и что может случиться? Этот озабоченный, у которого мы стырили осколок, откроет на нас охоту? Нас не было три недели. В новостях не говорилось ни слова о краже. Я проверяла. Значит, так и не заявил в полицию, видимо, сам не чист на руку.
Молодой человек, сотрудник отеля, предложил помочь с багажом, которого у нас, по сути, и не было.
— Не стоит, — спокойно произнес Скил, взяв черную спортивную сумку с нашими вещами и небольшой презентабельный чемодан с кодовым замком. Там лежал осколок Артефакта.
Добыть его вышло легко, сравнительно легко. Мы купили его у одного коллекционера в Милане. Древний итальяшка, Павло Дуарта, с жалостью расставался с железным монолитом, в котором был спрятан Артефакт. Слишком дотошный коллекционер за него выставил нехилую сумму, датируя каким-то веком, в придачу прихватил мое время и нервы, потраченные на долгие чаепития под лекции о правилах хранения такой важной реликвии.
В качестве моей моральной компенсации после завершения сделки мы отправились на побережье Италии. Как побывать на другом континенте и не насладиться национальной пастой и вином?
Бархатный мешочек действительно оказался с бриллиантами, что сильно облегчило нам жизнь. Но легко пришедшие деньги так же легко и тратились — большая их часть ушла на покупку Артефакта. А продать краденые бриллианты стоило таких сил, что лучше бы мы организовали еще одно ограбление.
Пока Скил искал покупателей, я проводила томительные часы в доме коллекционера. В основном со Скилом мы пересекались в съемной квартире ближе к утру, когда я просыпалась, а он только возвращался.
Втайне надеялась на несколько романтических вечеров, как у героев голливудских фильмов. Представляла ужины со свечами и ночные прогулки по побережью вдалеке от туристических маршрутов. Италия, ласкающий морской бриз и небольшая передышка, позволяющая мне понять, кто сейчас в мой жизни Скил. Кто же знал, что он вобьет себе в дурную башку эту дурость! Он уперся и тем самым с легкостью смыл все мои тайные романтические мысли, оставив только одну:
— Ты остолоп! — Взяв ключи, я быстро зашагала к лифту.
— Я — остолоп?! А ты ведешь себя как избалованная девчонка! — крикнул он мне вдогонку.
Я с силой нажала несколько раз на панель вызова лифта. Металлическая кнопка по окружности подсветилась синим. Хотелось быстрее остаться одной, избавившись от бесполезных пререканий. Но Скил подошел раньше, чем приехал лифт. Не так я представляла заселение в лучший отель Амальфи, небольшого туристического городка.
— Эта избалованная девчонка вытащила из дерьма твою задницу, не забывай, — процедила я сквозь зубы.
Двери лифта открылись, и на нас удивленно посмотрела пожилая чета. Престарелый мужчина в майке с названием итальянской футбольной команды «Ювентус» с сочувствием покосился на Скила. Его супруга обвела нас довольным взглядом, а я отчетливо расслышала ее слова:
— Ох, влюбленные! С мужчинами так трудно, я же права, Риччи?
Ее супруг покорно кивнул и последовал за ней.
— И я благодарен тебе, — заверил Скил, — но больше этого не потребуется.
— Ты самовлюбленный индюк! — Я нажала на кнопку шестого этажа.
Двери не успели закрыться, в лифт зашла группа жизнерадостных то ли корейцев, то ли японцев, никогда не могла различить эти нации. Невольно мне пришлось встать близко к Скилу, чтобы вся группа туристов смогла поместиться в кабинке.
— Ты упертая, несносная…
Возможно, мне стоит сменить политику? И попробовать пряник вместо кнута. Приблизившись немного сильнее, чем требовалось, я провела по его бедру в районе паха.
— Так кто я? — промурчала ему в ухо.
Он резко замолчал, вцепившись в меня взглядом, и вздохнул, хотя ему это не требовалось. Я коснулась ремня, немного потянув его на себя, недвусмысленно давая понять, что начинаю нечестную игру.
Удачная сделка, впереди три дня на побережье, от него вкусно пахнет. Три простых чертовых фактора, которые могут свести все споры на нет.
Лифт остановился, из него вышли все, кроме нас. Но я не отдалилась, нежно поглаживая его под майкой в районе ремня, проводя по дорожке волос. Сама распаляясь от своей смелости. Еще один глубокий вздох, и его желваки дрогнули.
— Нет, Кэт. Я знаю, как это работает. — За плечи отстранил от себя.
— Что работает? — спросила я, играя в наивность, будто ничего не понимала. Но начинала закипать от того, что план не удался.
— Мое решение не изменится.
— У нас свободная страна!
— У тебя есть шанс стать свободным трупом!
Когда мы приехали на нужный этаж, я вылетела в коридор. Напоследок кинула:
— У тебя есть десять минут! Десять минут, Скил, чтобы изменить свое решение! Десять минут, чтобы прийти ко мне!
Шантаж. Очень приятный для меня сексуальный шантаж. Но он изменил правила игры, когда я замешкалась с ключами от номера. Скил прижал к себе, словно окутывая собой, запустив пятерню в мои волосы так быстро, что я растерялась. Дрожь пошла по телу. Не вырваться и не убежать — да и не хочу. Наклонился и невесомым поцелуем коснулся моих губ, потом так же резко отстранился.
Невольный разочарованный вздох был моим проигрышем.
— Это у тебя есть десять минут прийти ко мне. Моя дверь напротив.
Я нырнула в спасительный номер. Дверь громко хлопнула. Быстро колотящееся сердце и дрожь в руках — верные признаки моего поражения. С силой ударила по стене, выливая эмоции. Боль в ладони отрезвила.
Десять минут. Черт!
Он придет. Я прислушалась, припав к прохладной лакированной поверхности. В коридоре было тихо.
Односпальная кровать с внушительными винтажными зеркалами по бокам, на прикроватном столике ваза со свежими фруктами. Окна во всю стену открывали широкий обзор на город, утопающий в огнях. От легкого прикосновения разъехались стеклянные двери, выпуская меня на свежий воздух. Волосы растрепал ночной бриз.
Неужели я сама пойду?
Я посмотрела на дисплей смартфона: осталось девять минут. Бездушный кусок прямоугольной лакированной деревяшки манил к себе, звал выйти в коридор и постучать в соседний номер.
На восьмой минуте я вспомнила все матерные ругательства, характеризующие скудную мозговую деятельность, бездушность и черствость, а в довесок и ориентацию Скила.
Что мне мешает пойти? А потом купить билет самой, приехать позже в США другим рейсом. Мы уже взрослые люди, и даже некоторые — совсем не люди. Может, подкинуть монетку?
Орел — да, решка — нет.
Точно не пойду. Тут не вопрос секса. Мне важно, чтобы он пришел ко мне. Чтобы принял мое решение вернуться вместе с ним в Штаты.
Пять минут. Я застыла, заставив себя не двигаться, вглядывалась в сотни огней. Ком обиды царапал горло.
Четыре минуты. Как тиканье часового механизма на бомбе.
Глупо. Эмоции слали логику к чертям. Мы не впервые вместе. Но так — впервые. Я волновалась, дрожала от каждого нежного объятия. Я стеснялась, когда его взгляд проходился по оголенной груди. Это было иначе, согретая, я растекалась в нежности, он открывал для меня новое. Скил держал меня. Власть граничила с нежностью и лаской — я и не думала, что этот хищник способен на подобное. Он начал с шеи, покрывая свой заживший укус поцелуями, и это был самый интимный момент в моей жизни. Он словно хотел сказать, что может не только быть тем самым опасным парнем, но и дарить наслаждение и чувство защищенности.
Аккуратно проникнув под белье, он меня разоблачил. Влага на его пальцах — прямое доказательство.
— Ты мне доверяешь? — внезапно спросил он, и я поняла, что он говорит не про секс.
— Я прыгнула за тобой с третьего этажа.
Он ухмыльнулся, дрожа в унисон со мной, а фраза была как катализатор. Я судорожно снимала его майку, гладила прохладную кожу. В тот самый момент проникновения я выгнулась навстречу ему, захлебываясь в желании. Впервые все иначе, покоряясь, отдавалась с покорностью, зная, что получу еще большее удовольствие. Его движения были медленны, мы наслаждались близостью, растягивали удовольствие. Я доверилась ему без остатка.
Провела по спине, погладила его ягодицы, чувствуя каждое движение.
Тихо вдохнула, переходя на хрип. Не торопясь впилась пальцами в его плечи, аккуратно, чтобы не поцарапать.
Внутри меня огромный шар, готовый взорваться в любую минуту.
— Милая, я не хочу сдерживаться, — прохрипел он мне в ухо.
— И не надо.
И шар удовольствия растекся по мне. Скил вцепился в край кровати с утробным рычанием.
— Я быстро? Не этого ждешь от сверхсущества? — после спросил он, нежно вырисовывая линии на моем животе.
— Ой, вообще ужасно! От вампира я ожидала как минимум трех разрушенных кроватей! — с наигранным возмущением произнесла я, смеясь. Ясно давая понять, что это совсем не так.
— Разрушенная кровать тебе нужна? — Быстро и с ухмылкой он оказался на мне, упершись руками в кровать по обе стороны от меня. На его лице читалась смесь похоти и веселья.
Прошел час караула Дэйва. Рейс задерживался. В надежде убить время он переговаривался с Полом, который ожидал в машине около аэропорта.
— Теория монеты. Там все просто, выбор: орел или решка. — Дэйв замялся и продолжил в трубку: — Говорят, в то время, когда монета подкинута, человек уже знает, чего хочет.
— Выбор всегда непрост. Но мы всегда знаем, чего хотим. Даже если не можем себе в этом признаться, — подтвердил собеседник.
— Точно. Посадку объявили. Я отключаюсь.
— Не пропусти их.
В здании аэропорта было многолюдно. Дэйв Хофф поднялся на второй этаж, чтобы иметь лучший обзор. Сегодня Кэтрин с мертвецом должны были вернуться в Штаты. Крис, пилот одной из компаний, пробил по базе их вылет — хорошо, что Кэт оформила билеты на себя.
У Криса пропал брат. Дэйв сначала сильно удивлялся количеству людей, готовых помочь Полу, пойти против закона, чтобы вернуть близких. Да и на базе постоянно жили около тридцати человек, вернувшихся из-за границы, но не к мирной жизни. Еще примерно столько же были частыми гостями Базы, готовыми помочь по любому зову Пола.
Да и сама жизнь Дэйва сильно поменялась. Он не мог вспомнить, когда ночевал дома последний раз за этот месяц.
Он наблюдал так пристально, что у него начало рябить в глазах от людей и лиц, в которые он вглядывался, стараясь не пропустить бывшую девушку.
Наконец Дэйв увидел ее. Она походила на сливочное мороженое: в бежевом костюме, состоящем из приталенного пиджака и юбки-карандаша; волосы забраны назад, создавая причудливые и изящные переплетения; подчеркивала образ тонкая нить жемчуга на шее. Он помнил Кэт в джинсах, в уютных свитерах, в черных майках, такую свою. Сейчас она походила на дочь нефтяного магната, вычурно женственный образ был чуждым ей. И не скажешь, что последний раз он видел ее перепачканную в крови и с диким взглядом. Зато мертвец в светлом пижонском свитере с воротом выглядел для нее идеальной парой.
Мелькнувшая ассоциация со сливочным мороженым ему не понравилась. Дэйв не смог побороть любопытство и достал портативный бинокль, чтобы лучше рассмотреть парочку. Первым делом он обратил внимание на шею Кэт. На которой, к своему счастью, не обнаружил новых укусов.
Смартфон издал вибрацию. Дэйв достал его из кармана легкой куртки.
— Где они? — спросил Пол.
— Направляются к центральному входу.
— Отлично, Фрэнк уже ждет их в машине. Давай, подходи на стоянку, поедем за ними.
— Да, иду, — быстро произнес Дэйв. И уже было хотел посмотреть снова на Кэтрин, но понял, что упустил ее из поля зрения.
Утренним рейсом мы прилетели в аэропорт Лос-Анджелеса.
Мой мир изменился, обволакивал и ласкал под палящим солнцем Западного побережья. Легкий ветерок мягко обдувал лицо, когда я спускалась с трапа самолета. Скил придерживал меня за талию. С ним я не играла и не притворялась. У меня даже отсутствовал план воплощения иллюзорной американской мечты, которым должна размахивать, как флагом, каждая порядочная леди. Все получалось само собой.
Ориентируясь на указатели, мы вышли к ленте выдачи багажа.
— А куда дальше? — Я поняла, о чем спрашивает Скил. Мы не строили планы, а мечтали, и он продолжил разговор, начавшийся еще при перелете.
— Знаешь, я всегда хотела дом на колесах. На нем можно исколесить все штаты. Посетить Большой каньон, Диснейленд, Золотые ворота, озеро Тахо. Как тебе?
— Отличная идея! Меня устраивает. — Скил притянул меня ближе к себе, вдохнув запах моих волос. Странная привычка. Он старался делать это незаметно, но поскольку я привыкла к тому, что он не дышит, то всегда отчетливо это замечала. — И заглянем в Вегас, обожаю покер.
— Кто-то очень азартен? — задала я риторический вопрос.
— Нет, просто люблю выигрывать, — парировал Скил в ответ.
— Не будь так самоуверен, новичкам везет, — намекая на себя, с легкостью произнесла я. — Хорошо, и Вегас. А еще хочу пожить в кемпинге: рыбалка, прогулки.
— Зимой, в небольшом лесном домике с камином, — приблизившись, прошептал он на ухо, гладя большим пальцем, делая недвусмысленный намек: — Тебе будет очень жарко.
— Точно. Ты будешь моим Сантой? — улыбнулась я.
— И Сантой, и всеми его эльфами, как захочешь. Ты была хорошей девочкой?
— Очень, очень плохой, — промурлыкала я.
Розовый лакированный чемодан ехал по транспортировочной ленте — его сложно было пропустить. Скил взялся за ручку и покорно хмыкнул. На чемодане была нарисована мультяшка, белая кошечка с надписью: «Целую всех».
Поскольку солнце Скил, мягко говоря, не любил, он предпочитал в дневное время находиться в номере. Последний день немного затянувшегося отпуска я посвятила шопингу. Не остался без внимания и этот чемодан, стоящий на витрине детского магазина с вывеской «Disney». Когда я вернулась вечером и показывала покупки: пушистые тапочки, этот самый чемодан и кислотного цвета халат со стразами — на лице моего вампира читался один простой факт: «Как сложно понять женщин! Совсем не важно, сколько ты живешь на свете и сколько тебе лет, некоторые вещи остаются непостижимыми». К непостижимым вещам он отнес и этот чемодан. Но заверил меня, что все покупки ему определенно понравились. В действительности же он оценил по достоинству только мой новый комплект нижнего белья.
Выйдя из здания аэропорта и укрывшись в его тени, я набрала номер такси. Мой разговор по телефону прервал улыбчивый мужчина в гавайке и потертой кепке с синим логотипом местной бейсбольной команды «Доджерс».
— Такси. Недорого, кондиционер в салоне. Поедем? — предложил он.
— Хорошо, где машина?
— Извините, придется пройтись, я поставил ее вне зоны платной парковки. — Он показал куда-то за полосу разноцветных крыш. — Или подождите, я подгоню сюда. Это будет в любом случае быстрее, чем ждать заказ, — привел он разумные доводы.
— Не страшно, мы пройдемся немного, — приняла я решение за двоих.
Солнце находилось почти в зените, необходимо было быстрее скрыться в тени, где и стояла красная «Тойота». Скил походил на человека в тяжелом похмелье, солнечные очки мы забыли в самолете. Его взгляд был затуманен, глаза — прищурены из-за бликов солнца на стеклах автомобилей. Звуки тоже раздражали моего спутника. На парковке раздавались гудки машин, гомонили люди.
В машине действительно был кондиционер. Сидения, обшитые красной кожей, придавали салону респектабельный вид. Я облегченно вздохнула. Туфли на каблуке — один из видов героизма, на который я крайне редко решалась. Отвыкла я от такой красивой женской обуви. Сразу сбросив их, я откинулась на прохладном сиденье. Скил сел рядом.
— Куда едем? — уточнил водитель.
— В мотель, любой, — бросила я. Еще в самолете мы решили, что Скил ночью проверит квартиру, и только тогда мы вернемся домой. Именно «домой»: сейчас это звучит иначе, теперь это что-то уютное и теплое.
Скил был молчалив, «похмелье» мучило его, хотя перед вылетом мы и посетили мясную лавку. Но калифорнийское солнце нещадно жгло.
Машина тронулась плавно, легкая современная музыка заполнила салон вместе с кофейным ароматом освежителя воздуха. Мы поехали прямо по бульвару Сенчури. Пальмы быстро проносились вдоль дороги, периодически машину накрывали тени мостов автомобильных развилок.
— Отдыхать или по работе? — ненавязчиво спросил водитель. Он считал своим долгом кинуть пассажирам несколько глупых вопросов, как и многие его коллеги.
— И то и другое, — произнесла я, с сочувствием посмотрев на Скила. Он тер переносицу, видимо страдая от головной боли.
— Ты как?
— Это всего лишь мигрень. — Он улыбнулся, дополнив: — Мелочи. И не смотри так на меня, а то напоминаешь мне мою бабушку.
— Бабушку?! Да я младше тебя! — вспыхнула я и, понизив тон, дополнила: — Раз в десять, и это ты занимаешься совращением малолетних.
— Ага, добавь это к списку моих грехов. — Скил ловко приблизился ко мне, провел по бедру, выше под юбку к кружевному белью, нежно погладил внутреннюю сторону бедра. Он склонился надо мной, словно обнимая, и я на тихом полувздохе ртом поймала его запах.
Скил тихо прошептал:
— Таксист не жилец, скоро загнется от инсульта. Или что-то замышляет. У него частое сердцебиение, сильно нервничает и взволнован. И у него пистолет. На ходу я не стану на него нападать, пока ты в машине.
Я замерла, отстранилась, чтобы поглядеть Скилу в лицо, слегка нахмурилась, переваривая информацию. Его слабый кивок послужил отличным подтверждением того, что мы в опасности. Несколько жестов заменили фразы: «Ты точно в этом уверен?», «Да, определенно», «Я тебе верю, как бы безумно это ни звучало».
Снова поцелуй, но уже формальный. Скил тихо прошептал мне на ухо:
— Впереди маленькая улочка и светофор. Он притормозит, и выпрыгивай из машины. Беги. Встретимся в первом отеле в справочнике. — Нежный поцелуй в шею.
Со стороны могло показаться, что мы хотим быстрее остаться наедине.
— Перекатывайся. — Словно невзначай Скил облокотился о дверь машины, ожидая подходящего случая, чтобы открыть салон.
Бесконечный поток автомобилей мельтешил рядом, и хорошо, что при повороте «Тойота» перестроилась во второй ряд, самый ближний к обочине. Я обулась, перекинула маленькую дамскую сумочку через плечо.
Мы проехали небольшой магазинчик, из которого вышли парни, что-то активно разглядывавшие на своих устройствах и не заметившие девушек в легких коротких платьях, прошедших мимо.
Машина замедлила ход. Сердце пропустило удар. Я кивнула, давая понять, что готова. Ни черта я не готова, но это уже неважно. Замигал желтый сигнал светофора. Дальше тянуть было нельзя. Резко открылась дверь, и я кубарем вылетела на обочину.
Удар о землю благодаря совету Скила вышел несильным, я только оцарапала ладони. Машина, повернув, скрылась из поля видимости. Я присела на обочину, чувствуя жар раскаленного асфальта и пытаясь нормализовать сбившееся дыхание. Борясь с головокружением, я даже перестала слышать шум машин. Из мимолетного ступора меня вывел резкий визг шин в метре от меня. Черный «Форд» припарковался напротив, и дверь открылась.
— Здравствуй, прыгунья.
Первое, что я увидела, это дуло пистолета, направленное на меня, и только потом уже лицо стрелка.
— Черт, Пол, — рявкнула я.
— Ждешь специального приглашения? — Он все еще тыкал в меня стволом, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что надо садиться в салон.
— Не сказала бы, что рада встрече… Потому что это не так. — Я повиновалась приказу и плюхнулась рядом с Полом на заднее сиденье. Что ему, черт возьми, надо от меня? Кого-кого, но его я не ожидала встретить вновь.
Стоило «Форду» остановиться напротив Кэт, Дэйв с другой стороны быстро вышел из машины и бегом направился за машиной Фрэнка, парня, играющего роль таксиста.
За углом улочка превращалась в тупик. Но не могла ведь машина провалиться сквозь землю?
Он увидел въезд во двор. Глотнув полной грудью раскаленный воздух, Дэйв достал из-за пазухи электродубинку и включил. Аппарат ровно загудел. Уже наготове, Дэйв побежал во двор.
Вампира нельзя было упускать. Он был нужен.
Усилив мощность дубинки-шокера до максимума, Дэйв сжал ее покрепче. Он не хотел подвести команду, просто не мог, он должен проследить, чтобы все прошло гладко. Красная знакомая «Тойота», как и предполагалось, стояла во дворе. Рядом с ней Фрэнк сцепился с вампиром: тварь дернулась от сильного разряда, получив удар шокером. Но мощности заряда не хватило, поэтому монстр настиг замешкавшегося Фрэнка и швырнул о кирпичную стену. Бедняга потерял сознание, но и вампир упал на колени.
Настал момент действовать.
Покрываясь холодным липким потом, Дэйв вышел из укрытия. Все мысли о важности задания ушли на второй план: он остался наедине с чудовищем из сказок. Внутренний насмешливый голосок прошептал, что он придурочный Гастон. Насмешки над собой подбодрили, придав ситуации фарса, и все сомнения сдались перед решимостью довести дело до конца.
С силой зажав дубинку-шокер вспотевшими руками и затаив дыхание, Дэйв подкрался к монстру со спины. Тот был слаб, но, как говорил Пол, никогда нельзя терять бдительность рядом с монстрами. Не медля, Дэйв ткнул искрящимся от высокой мощности концом дубинки в спину вампира.
Тварь упала, захрипев, и откинула голову назад, вены на шее вздулись, глаза закатились. Мерзко запахло паленым мясом. Потрескавшимися губами монстр хотел что-то прошептать, но еще один разряд вырубил его.
Дэйв выполнил задание.
Осталось только надеть кандалы, заранее приготовленные в багажнике, и затащить эту подпаленную мистическую тушку в машину.
Фрэнк, матерясь и держась за плечо, встал, одним кивком поблагодарил.
Дэйв выключил дубинку, стер лишнюю влагу со лба. Ему стало ясно, что, сколько бы тварей ни встретилось в будущем, страх не уйдет, он просто научится его скрывать. Пол говорил об этом, и теперь его слова обрели подтверждение. Дэйв понимал этих людей, но так и не научился смотреть на вещи, как они.
Дело уже было сделано, он выполнил приказ. Мама бы могла гордиться им. Но это только первая часть, у них еще много работы.
База. Около ворот нас встретили несколько мужчин. Из соседней машины вышел Скил. Выглядел он плохо, я даже не смогла поймать его взгляд, он шел, смотря под ноги. Его вел таксист.
Металлические двери позади захлопнулись.
От одного только сравнения с тем местом в голове стучали молоточки, они усиливались, переходя на бой, отчеканивающие это слово, наводящие панический ужас.
База — место страха.
База — совсем рядом.
Все как там, с немного другими декорациями.
Старый завод внушал ужас: громоздкое и будто покореженное здание с темными окнами подавляло своей неприступностью. Двери черным ртом открылись, стремясь поглотить меня, забрать в толстые стены мощной постройки.
Пол Андерсон изменился со времен Альтернативы — побритый, в новой куртке и со смартфоном в руке, но взгляд все тот же, как и у его людей. Острые взгляды бывалых вояк оценивали опасность в лице Скила, но и меня они царапали. Эта сила захлестывала, так что можно захлебнуться в ней. Главное — не показывать страх, они как стая волков, сразу почуют неладное, вцепятся своими зловонными пастями в самое уязвимое место. Мужчина — я прежде его не видела — шел позади, чуть ли не в ногу со мной, следил, как цепной пес, бдел за каждым моим движением. От него смердело чем-то кисло-гнилым. Знакомые запахи базы.
Можно сменить шмотки, но то, что внутри, не выжигается, остается в тебе и оседает, превращаясь в болезнь. Несколько лиц я узнала: менее уставшие, поправились, но война в сознании этих людей выделяла их из всех.
Кроме одного.
Дэйв подошел к двоим мужчинам, что-то им объясняя. Смотрел на меня исподтишка. Как его сюда занесло?! Позади бывшего в моем воображении снова возник треклятый силуэт его матери, которая смеялась, произнося: «Кэтрин, тебе не выбраться из этого дерьма».
Паника нахлынула, затмив рассудок, и схватила за горло. Желание вырваться стало сильнее меня. Преодолевая боль во вдруг онемевших мышцах, я рванула к воротам. Все повторялось. Я сорвалась на крик, пытаясь освободиться от цепкой хватки, которой меня держал цепной пес. Бесполезно, яростно билась в сильных руках. Только не это, только не снова оказаться в плену.
И вот я снова в темном подвале, прикованная, как собака, на цепи. Среди бетонных стен только узкое окно под потолком и мерзко скрипящая железная дверь, трущаяся об пол. Несмазанные петли вторили ее визгам при каждом движении.
Им нужны были части Артефактов для открытия порталов. Эти люди оказались еще безумнее, чем мне казалось. Дэйв, стоя напротив, четко проинформировал меня об их требованиях. После недавней вспышки истерики я была необычно спокойной, даже не желала спрашивать, что он тут делает и зачем связался с ними, не собиралась уговаривать его освободить меня.
— Ты способен пожертвовать целым миром ради спасения этих людей? — спросила я прямо, ровным голосом.
— Ты бы не задавала таких вопросов, находясь сейчас за гранью.
— За гранью? Так ты это называешь? Это тебе не границу пересечь, поинтересуйся на досуге у Пола о том мире. Вы хотите открыть не один проход. Тысячи по всей Земле! Вы желаете впустить тот ад сюда. Впустить сюда монстров!
— Монстров? — Дэйв внезапно горько улыбнулся. — Ты впускаешь такого между ног.
— Это другое.
— Это одно и то же.
Он развернулся. Вышел.
Железный лязг закрывающейся двери ударил по перепонкам. Воздух стал тяжелым, словно вязким, и я с усилием вздохнула, прогоняя оцепенение. Если они добьются своей цели, то на Землю придет тот самый апокалипсис, о котором писали в Библии и который в фильмах много раз останавливали. Реальный, с разрушениями и кучей смертей.
А их решимость пугала больше всего.
Ток огненной волной пронзил каждый нерв. Еще один мощный электрический заряд, прошедший по телу, заставил Скила упасть. Зубы сжались до боли в деснах, и темная пелена на мгновение затмила взгляд. Дерьмовое ощущение, когда пытаются прожарить, как кусок индейки для подачи к праздничному столу.
Дэйв, для надежности увеличив мощность, повторил разряд. Хотя Скил и был прикован, но рисковать не хотелось. Посмотрев на пленника, распластанного на бетонном полу, Дэйв поинтересовался с ледяным спокойствием:
— Что, мертвец, не очень приятно?
— Сам попробуй, — прохрипел Скил. — Сплошное удовольствие.
Для Дэйва все было просто: есть хорошие парни, есть — монстры. К тому же, узнав о другом мире, о мире, где люди боролись с ними — как и должно было быть — он укрепился в этой вере. Скил воспринимался им как животное, умеющее разговаривать. Хотя нет, пушистых зверюшек он жалел бы больше.
Зарядов хватило ненадолго, бесполезный разряженный шокер валялся на полуразрушенной тумбе. Дэйв с удовольствием рассматривал свой кулак, на котором крепился ремнями мощный шипованный кастет, украшенный свежей кровью.
— Урод, встал живо, — скомандовал Дэйв, насыщаясь ощущением власти над иным, непонятным и пугающим.
— У тебя ко мне конкретные претензии? Артефакт ты не получишь: не доверяю психам. Что-то еще?
— Скажем, учусь обращаться с тварями.
Покачнувшись, Скил встал, не отводя пронзительного взгляда, и вальяжно прислонился к стене. Звон цепей вторил его движениям. Руки были надежно закреплены за спиной тяжелыми кандалами. Раны и гематомы виднелись сквозь рваную майку, ставшую почти тряпкой. Разбитая губа кровоточила, один глаз заплыл. За свою долгую жизнь Скил попадал в разные дерьмовые ситуации. Опыт показывал, что чаще всего, если ты пленен, а у захватчика в руках оружие, не имеет значения, что ты говоришь: свою порцию боли ты получишь.
— Да, верно, парень, именно к твари бежит девушка от бравого парня. Может, с тобой что-то не так? — кинул Скил.
Лицо Дэйва перекосилось от злобы, слова задели за живое, и удар не заставил себя ждать. Скил согнулся. И снова распрямился, подчеркнуто гордо расправив плечи. Слабость давала о себе знать, поэтому он оперся на шершавую стену.
— Все просто — есть люди, есть монстры. — Зачем Дэйв отвечал пленнику, он и сам не знал, зачем пояснял, если все очевидно? Дэйв рассматривал кастет, будто решал для себя что-то важное.
— Монстр? Не клыки делают из людей уродов, а их решения.
Дэйв вернулся к теме, простой и ясной. Довести дело до конца — узнать информацию, спасти людей, сделать все правильно.
— Где последний осколок Артефакта? — Удар оглушил Скила, голова неестественно откинулась.
Дэйв взял подготовленную ранее святую воду и окатил ей пленника. Он не верил в результат, хотя Фрэнк и заверял в действенности метода.
С мальчишеским интересом смотрел, как простая вода, над которой прочли несколько молитв, действовала на нечисть. Она обжигала кожу, как кислота: шел пар, не нанося видимых повреждений. Скил от боли неосознанно вампиризовался и рычал, как раненый и загнанный зверь.
— Никогда не верил в святую воду, — с долей удивления произнес Дэйв, — но потом мне сказали, что все эти молитвы — те же заклятия против вас, уродцев. Это еще одно доказательство.
Скил внезапно улыбнулся, растягивая разбитые губы, с ненавистью глядя на врага.
— Иди в задницу.
— Если потребуется, то найдутся ребятки, которые обеспечат тебе и это, — произнес Дэйв и вышел из комнаты, громко захлопнув дверь. Уже в коридоре присел на корточки, рассматривая окровавленные кулаки. Он запутался. Он же делает все правильно? Да. Именно он за хороших парней. Черное и белое.
«Другого не дано. Он справится — сломит тварь, и Скил расскажет все. Нет, не Скил — тварь», — еще раз напомнил себе Дэйв.
Жизнь на старом заводе бурлила: за внешним спокойствием серых стен искали другие способы помочь тем, кто находился за гранью. Сюда часто приезжали за новостями, готовые к действию, здесь хранили оружие и составляли планы. Кому было некуда возвращаться, обустроились в здании администрации. Сегодня с утра собрались многие, хотя их и не просили. Да и не было особой нужды. Но каждый из тех, кто прошел Альтернативу, понимал, что база — это сила, а силу надо показывать единством.
К вечеру, когда время перевалило за цифру шесть, повеяло прохладой. Капот отполированной до блеска «BMW» был открыт. Пол любил ковыряться в деталях, доводить механику машины до идеала — это занятие его всегда успокаивало. Стоял запах промышленной смазки, бензина. Пол сейчас больше походил на простого автослесаря в разгар рабочего дня: клетчатая рубашка повязана на бедрах, затертые джинсы местами перепачканы в масле. Жара к вечеру спадала, но все равно мокрые разводы под руками говорили, что Пол давно возится с машиной. Он наспех вытер серой тряпкой руки от мазута. Пол облокотился на капот, с неудовольствием рассматривая детали моторного отсека. По его взгляду было ясно, что его что-то не устраивало, он решал сложную задачку, ища оптимальное решение.
Назойливая мошкара зависла точками. Стоявший рядом Фрэнк подал Полу гаечный ключ и хлопнул себя по шее, убив досаждавшее насекомое. Над дорогой поднимались клубы пыли от подъехавшей машины.
— Магда, наверное, приехала, она должна была привезти пончиков, пойду проверю, — протянул Фрэнк.
— Да, иди, — легко произнес Пол, зная, что не только в пончиках дело. К воротам действительно подъехал разваливающийся ржавый пикап. Пол тихо прогудел себе под нос: — Надо бы и ее машину проверить, а то убьется на ней.
Хмуро посмотрев на ключ, — он был не того размера, — Пол отбросил его в железный ящик с инструментами. Он вытащил из автомобильного холодильника банку пива, присел на капот и сделал большой глоток прохладного напитка, по всей видимости раздумывая над технической проблемой. Далеко в лесу послышалась мелодичная птичья трель. Легкая улыбка украсила его вечно напряженное лицо.
Дэйв буквально вылетел из здания завода, пнул ни в чем не повинную полугнилую бочку, и она глухо повалилась. Грязная дождевая вода из нее впиталась в сухую потрескавшуюся землю.
— Что, отрастил яйца? — насмешливо выкрикнул Пол.
— Иди ты, — вторил ему взбешенный Дэйв.
— Зря ты к Скилу полез. Не по зубам он тебе, — философски заметил Пол, еще пребывая в хорошем настроении.
— Это мы еще посмотрим.
— Оставь гонор. Не твори глупости из-за бабы! Она что, член твой подкоротила?
— Она выбрала мертвеца.
— Ну да, времена меняются, даже фильмы об этом снимают. Видел несколько, а что у баб в голове каша, это я и раньше знал, — заметил Пол, но тут же, став серьезным, заломил Дэйву руку и припечатал его к машине: — Ты ведешь себя как мальчишка, вырасти уже наконец. Всем срать, — сердито произнес он. — У нас дела поважнее. Скил ничего не скажет. Надо эту упрямую бабу пробить.
Отпустил его.
— Я думал, мы выбьем информацию у мертвеца. Кэт тут ни при чем.
— Выбьешь ты. Если бы так просто было. Скил — он не псевдо, он из нашего мира. Монстр, попавший в мир монстров. Не с теми и не с нами. Его надо остерегаться. Но, как припекало, шли к нему.
— Псевдо? — переспросил Дэйв.
— Были еще псевдовампы — не сверхсильные, но питались кровью, не старели. Не знаю, что за твари, но так уж, прилипло к ним. В Альтернативе вообще монстры на любой лад, можно целую энциклопедию тварей написать.
Дэйв всегда жадно слушал эти похожие на фантастику рассказы, и сейчас, хотя и был зол, не перебивал, зная, что сейчас Пол даст ему еще один пазл чужого мира. Возможно, собрав все, он сможет разобраться и понять больше.
Пол подал Дэйву бутылку пива, глотнул из своей и окунулся в воспоминания:
— Эмма тогда на дальнюю разведку пошла, взяв большую часть команды. Я остался за старшего в лагере. Сначала заболела Крис, затем ее парень: высокая температура и кашель. Обычный грипп — так говорят в привычном мире. Там много дерьма, и я не сразу понял, что без банальных антибиотиков и таблеток возможны смерти. Старик Боб умер ночью, видно, сердце не выдержало жара, тогда я и забил панику. Идти в город и искать медикаменты по точкам было опасно, да и борцов мало было. Плюнув на догмы, я пошел к Скилу. Его зона была в десяти часов ходьбы на юг.
— Он достал? — перебил Дэйв.
— Да, взялся за дело, сказал, что разберется. Но попросил странное.
— Кровь?
— Слушай. — Пол сделал глоток, стер влагу с лица и продолжил: — Приперся он через сутки, в грязи и крови. В железном коробе были ампулы антибиотиков и шприцы — все как по заказу. Кинул мне их и спросил… — Пол замолчал.
— Что ему надо было?
Пол ответил не сразу:
— Тогда я засомневался в его нормальности. На базе лет пять назад жил Гарри, он потом с катушек слетел — не каждый выдерживал в том мире. Гарри стал все больше отдаляться от жизни лагеря. Ходил часто в одиночку, надолго пропадал. Так и прикрепилось к нему прозвище «Псих». Потом ушел насовсем. Говорили, что Псих нашел танк, вырыл огромную яму, закопал его там и поселился в нем. Ну, я-то точно знал, что яму он не рыл, а вот про танк, найденный им, знал. Нашли мы вдвоем этот люк в земле, заглянули внутрь, сначала думали, бункер какой, пригляделись — военная техника. До тех пор пока Гарри с катушек не съехал, был отменным воякой, часто вместе на дело ходили. Откуда Скил узнал, что я в курсе, где Псих обитал и зачем ему было это надо, я уж не ведал. Но Скил попросил только одно: месторасположение этого самого танка. Сделка есть сделка. Там, в Альтернативе, все четко. За подставы — смерть. И никто винить не будет за это, еще спасибо скажут. Рассказал я ему и показал на карте, видимо подписав бывшему напарнику смертный приговор. Выбирать не приходилось. Ну и почесал он клыки об мою шею, что уж там таить. Сказал, силы надо ему восстановить. Лекарства были нужны. Но лучше, конечно, с ним было не связываться. Но я легко тогда отделался. Как он добыл эти лекарства, диву даюсь, но без них пол-лагеря бы тогда полегло. Но Скил если брался за сделку, какие бы сложные дела ни брал, выполнял. Недаром — скилл.
Пол замолчал, потер отросшую щетину, потом сменил тему:
— Подай ключ восемнадцатый, — и снова погрузился в двигатель.
Дэйв исполнил просьбу и уже собирался идти в административный корпус, где ему было отведено место для ночлега. Но Пол кинул ему напоследок:
— С Кэт я сам поговорю, как в Альтернативе полагается. Сам — не лезь. Правда, поверь, опаснее всего и всегда страшнее. И не лезь к Скилу, он нам еще нужен.
— Да, сэр, — сквозь зубы проговорил Дэйв.
Пол Андерсон, соратник Эммы, вошел в помещение.
Я попыталась сглотнуть. Но во рту пересохло.
Словно кто-то другой принял решение за меня, но я дернулась, и скованные запястья будто опалило огнем.
— Пошел во тьму! — просочилось в мою речь ругательство из того мира. Тьма привела всех в Альтернативу, все, кто проваливался туда, видели черноту, окутывающую тело. Вот и прижилось вместо генитальных посылов.
Наши вещи они обыскали и взяли два осколка — теперь им не хватало того, последнего, который Скил достал ранее. Даже если бы и знала, где он, я бы не сказала. Если я скажу, что не знаю, Скилу придется очень плохо: вампиров, как и всех монстров, за людей не считали. Все пристальное внимание достанется ему. К тому же за истерикой пришло безразличие. Уже на цепи, уже тут. Безразличие и отвага. Опять что-то темное овладевало мной, оплетало меня. Ярость и злость становились ключевыми эмоциями. Возможно, я вела себя глупо, но чувства брали верх: то, что собирались сделать эти люди, в голове не укладывалось.
Пол начал мягко, видимо, строил из себя «хорошего полицейского», но эта роль совсем не его, Оскар ему не светит.
— Кэтрин, просто скажи: где последний осколок?
Кровь бешено стучала в висках, со злостью отбивая погребальный марш всему тому, что представляла собой база. Дикий страх и ненависть вцепились в сознание. Эти уроды хотели разрушить мир. Мой мир.
— А если не скажу, то что? — выплюнула я. Цепь тонко прозвенела в унисон словам.
— Кэтрин, ты не понимаешь: эти люди — там. Мои люди — там. Открытие порталов их спасет.
— Спасет? Урод, это ты не понимаешь: тут шесть миллиардов людей, которых сожрут твари, проникшие из разломов. Ты безумен!
Удар настиг меня. Острая боль обожгла щеку, и я упала, скорее от неожиданности. Вздох. Нет. Не испугалась. Боль отрезвила и придала сил. Ярость засела огненным шаром в груди. Шум в ушах приглушил обмен «любезностями» моих тюремщиков:
— Пол, не надо, — тихо проговорил бывший.
— Не нравится — уходи. Или засунь свой член в задницу и оставайся. Ты знаешь ставки.
Я поднялась, сканируя взглядом обоих.
— Не нравится слушать правду? — прошипела я.
Первые капли дождя забарабанили по грязному окну. Пол достал сигарету и повертел ее в руке. И отложил. Дэйв стоял в тени, ощущалось, что он словно оказался в гостях, где хозяева стали выяснять личные проблемы. Но это был и его мир и выбор стороны. Он своим молчанием злил еще больше. Ничтожество.
— Девочка, — прохрипел Пол, — все не так просто. Я тебе расскажу.
Он приблизился, и это было мне на руку. Я впилась в его лицо ногтями, стремясь причинить ответную боль, поцарапала щеку. Особенно нечем гордиться: три красные полосы выступающей крови, но хоть что-то.
— Я тебе не девочка.
Пол с усмешкой вытер щеку, разглядывая следы крови на пальцах, и задал риторический вопрос:
— Дэйв, как ты трахался с этой дикой кошкой?
Неожиданно. Новый удар наотмашь заставил меня упасть на холодный пол. Дыхание участилось. Сжав кулаки, я встала.
— Успокоилась?
— Нет. — Что я творила и для чего — я сама не знала, злость нарастала, вела к разрушению.
Еще удар. Скулы жгло огнем. Губа наливалась режущей болью. Облизнувшись, я почувствовала соленый привкус. Он разбил мне губу. Я снова в своем кошмаре. Пора просыпаться! Понимая, что присутствие Дэйва вызывает еще большую злость, я взяла себя в руки и произнесла:
— Пусть Дэйв выйдет.
Полу стоило только посмотреть, и он все понял, исполнил просьбу.
Захлопнулась дверь. Наступила тишина, только ветер доносил легкий гул начинающегося шторма. Ветки скребли по окну.
В голосе Пола я услышала усталость, и это заставило меня невольно вслушиваться в каждое его слово.
— Мне не нравится эта идея, но другого выхода нет. После твоего перемещения… — Пол сделал паузу. Говорил он с хрипотцой. — После нашего перемещения грань миров стала нестабильной. Стирается со временем, вспыхивает все больше точек провалов.
— Что это значит? — уточнила я.
— Ты наконец-то готова слушать?
Он прикурил. Из-за пазухи достал свернутые вдвое листы с почерневшим от грязи сгибом и протянул их мне.
На мой безмолвный вопрос он ответил:
— Тут данные только по трем штатам, но и они внушают ужас. Эта информация закрыта, в СМИ такого не найдешь. Это скрывают. После перемещения с каждым месяцем все больше и больше людей проваливаются в Альтернативу. С каждым месяцем количество пропавших растет. Я боюсь предположить, что будет через год или два. А через десять лет останется хоть кто-то? Надо действовать сейчас, есть нужные заклинания, которые помогут нам разрушить переходы раз и навсегда, но для этого надо освободить людей, вернуть назад. Мы не плохие парни.
— Это ничего не меняет. — Тот мир пугал, а услышанное было из разряда теорий. Кто мог поручиться, что все получится? Стоит выпустить черта из табакерки, и моргнуть не успеешь, как окажешься среди чертей в адском котле.
— Да, все любят цифры. Как можно миллиарды людей променять на тысячи? Да и мои слова можно свести к домыслам. Что за глупый разговор, да, девочка? — с горькой усмешкой произнес он, достал еще несколько распечаток и кинул их мне. — Подумай.
Он направился к выходу, и вопрос вырвался у меня сам собой:
— Пол, почему ты тогда помог мне сбежать из базы?
— Я ошибся, — сухо заметил он.
— Все равно спасибо.
Он кивнул и вышел, а мягкое облако дыма последовало за ним.
Распечатки альбомного формата оказались копиями статей, вырезок из газет. Много статей о пропавших людях, где близкие искали своих родных. Взгляд остановился на фото маленькой девочки с двумя косичками и нелепыми брекетами. На фотографии она улыбалась, но я уже почувствовала, как она смотрела с меня с укором. Пометка шариковой ручкой гласила: «14 марта». Статья была написана со слов матери, которая отпустила ребенка играть на задний двор с высоким забором. Черный дым обволок силуэт ее ребенка, но автор статьи рассказывает про посттравматический стресс, вероятно, что ребенок был похищен.
Люди с фото смотрели на меня с ожиданием, а цифры с распечаток пугали: только за последний квартал в округе Лос-Анджелеса количество пропавших людей увеличилось вдвое по официальным данным.
— Черт! — крикнула я, сжав словно обжигающие листки, скомкала и выкинула их.
Пол как никто другой должен был понимать, какой сюрприз готовил этому миру. Люди на базе были приспособлены к условиям того мира, также он знал, как им пришлось себя ломать, перестраиваться, чтобы выжить. Такого он хотел для всего человечества?
Пока меня вели темными коридорами, уходящими вглубь завода, я пыталась убедить себя, что приняла верное решение.
Беда в том, что верного решения в данной ситуации быть не могло.
Если ничего не предпринять, сколько пройдет времени, прежде чем каждый второй будет отправляться в ад? Год, может, пять или десять лет? Как болезнь, которая рано или поздно проникнет, ворвется и захватит привычное. А у тех людей, что за это время провалятся за грань, будет меньше шансов выжить. Все сводилось к простым подсчетам. Воевать проще на своей территории. Война неизбежна — так Пол и сказал, когда пришел за ответом. Нам оставалось только решить: биться поодиночке в том мире или вместе оказать теплый прием на своей территории. Только нельзя забывать, что «здесь» — это погубить этот мир. А он, каким бы дерьмовым ни казался, единственный.
Помощь военных тоже будет на руку, боевая мощь поможет искоренить тварей. Мы выпустим людей оттуда, проведем верный ритуал, после навсегда закроем порталы. Общий перезапуск системы после неверного взлома.
Даже если все пройдет удачно, все равно жертвы неизбежны. Псины, оборотни, нелюди, псевды и прочие твари прорвутся в поиске вкусного человеческого мяса. Смерть и война.
Раздавался глухой чеканный стук моих каблуков, слабое эхо вторило ему. Цепной пес, молчаливый громила, следовал за мной. От невроза я стала нести откровенную чушь:
— В курсе, что банальность — громадный парень ростом под два метра с квадратной челюстью, что только и умеет брутально молчать? Может, шутку расскажешь? Или хобби у тебя есть? Вязание крючком? Рисуешь цветочки? Ну, хоть какой-то креатив.
Мужчина молчал. Лицо его оставалось неизменным.
В темном переходе я не сразу заметила Пола, прислонившегося к стене. Откуда он вышел?
— Цветочки не рисует. А вот после вылазки в Забвенный город замолчал. Его не было неделю, что там случилось — неизвестно.
— Ничего, скоро не один он способность говорить потеряет, — ничуть не смутилась я.
— Держи. — Пол протянул мне ключ. — Как объяснишь ему все, кандалы с рук можешь снять. Но от всех цепей ключ не даю. Ты хотела подтверждения моих слов?
Я кивнула.
— Дэйв скоро присоединится к вам, покажет отчеты ФБР. И придержи клыки Скила.
— Не могу обещать. Но смертей и так много будет. Дэйва на свою совесть не хочу вешать.
— Я думаю, мы поняли друг друга. Тебе койку обустроили, прямо люкс. — Пол хмыкнул и, имея в виду моего песика, верного надзирателя, дополнил: — Ян тебя после проводит.
— Ты таким душкой иногда бываешь, — хмуро парировала я.
В комнате было тихо. Комната? Скорее бетонная коробка с цепями, крепко приколоченными к одной из стен. На полу засохшие темные следы. Кровь. Скил был на привязи, сидел, прислонившись к стене.
Дверь за мной захлопнулась. Отлично, нас оставили наедине. Сделка есть сделка. Тут, я знала, хитрить не станут. Да и мы не будем. Факты были очень убедительными. Теперь осталось привести их ему.
— Новый макияж тебе идет, — первым начал разговор Скил, видя мое разбитое лицо.
— Мне никогда не переплюнуть тебя, — ответила я комплиментом на комплимент.
Он с запекшейся кровью на скуле и разбитым носом явно выглядел хуже. «Стилист» не пожалел черных теней, искусно задекорировав глаз синими разводами. Над ним хорошо поработали. Бойцы, мягко говоря, не любили сверхъестественных существ.
Вероятно, стоило броситься на шею со слезами, нежно поцеловать и жаловаться на плен и горькую судьбу. Он бы обнял меня и пообещал спасти, сказал бы, чтобы я держалась и что все будет хорошо. Ведь так делают парочки в фильмах в сложных ситуациях? Так, правильно?
— Кэт, делись новостями, — строго отчеканил Скил, заодно перебив мои глупые мысли.
— Мы в дерьме, парень, и, когда я говорю «дерьмо», разбитый нос — меньшая из бед. — Опять мелькнула мысль: «Теперь все должно быть иначе». Нашла о чем думать.
— Удиви меня.
— Как тебе немножко Апокалипсиса? С присыпкой хаоса и войны?
— Я знал, ты не подведешь! — Задорный огонек мелькнул в его взгляде.
Несмотря на всю патовость ситуации, я не смогла сдержать улыбку. Боль от разбитой губы сразу напомнила о себе.
— Я тебя люблю, — вырвалось у меня тоном, которым можно сказать эти слова подруге. Нет, это не было признанием в любви… почти. Но за ту легкость, которую он давал мне, я его обожала.
— Это действительно так? — Он вдруг стал серьезным, это было важно для него.
Сладкое напряжение разлилось в комнате.
— Скажу, когда выживем, — заверила я.
— Ну, тогда у меня есть хороший стимул побороться за этот кровавый мир.
— Не хочу тебя расстраивать, но мы отдадим им то, что они хотят.
— Ты с дуба рухнула? — Он в возмущении свел брови вместе, сразу превратившись из Скила-любовника в Скила-друга.
— Доверяешь мне?
— Да.
Быстро расковала руки, сняла тяжелые обручи, на запястьях остались следы запекшейся крови.
— Так намного лучше, — размял он руки.
— Хочешь есть? — Вопрос прозвучал просто, будто я держала в кармане гамбургер.
— Я очень голодный. — С этими словами он коснулся моих губ в легком поцелуе и прохрипел: — Съел бы тебя всю.
Но это был отказ: Скил перевел мое предложение в другое русло.
Раздался скрип двери и шаги позади меня. С нечеловеческой скоростью Скил, обогнув меня, напал на Дэйва. Хватило длины цепи, чтобы припечатать его к стене. Раздался глухой звук. Скил источал опасность. Нет, он не вампиризовался — все читалось во взгляде.
У Дэйва расширились зрачки, на коже выступил пот, и он вцепился в державшую его руку, пытаясь высвободиться из крепкого захвата.
Скил, приблизившись к нему, проговорил:
— Запомни этот страх. — Слова я отчетливо слышала, в них застыла угроза. — И подумай хорошо, прежде чем решишь снова напасть на меня. — Скил оглянулся на меня и, изменив интонацию, спросил, словно решая, выкидывать ли старый хлам из гаража: — Он очень нужен?
— Сейчас — да. — Я указала взглядом на сумку с ноутбуком, которая выпала из рук Дэйва при нападении.
— Ты понял? — рявкнул Скил.
— Да, — с откровенной злобой в голосе выплюнул Дэйв, после чего Скил его отпустил.
— Вот теперь самое время поговорить о том, как мы разрушим этот мир, — проговорила я, поставив иллюзорную точку в конфликте.
— Вот отчеты, можете посмотреть сами, цифры растут. Сестра Билли, механика на Базе, работает в правительстве. Более полугода назад Билли сообщил нам информацию, полученную от нее. Тогда и началась работа.
Дэйв говорил так, будто находился на очередной IT-конференции: безэмоционально, только по факту, точно предоставляя данные.
Скил, привалившись к стене, наблюдал за тем, как он ловко набирает неясные символы, подключает программы для входа в правительственную систему. Дэйв уже заранее взломал секретные данные, но, чтобы войти, обогнуть систему безопасности, нужно было время. Пока что он делился отчетами и данными, полученными им, еще раз убеждая нас в верности решения. Хотя нет, каждый понимал, что из двух зол выбираем только меньшее.
Напряжение и искры ненависти все равно летали в воздухе, казалось, стоит кому-нибудь сказать лишнее, и стычка повторится. Хорошо, что Скил молчал, тоже зная свой характер.
— У тебя на руках данные, взятые у Института космических исследований в России. На поверхности земли наблюдаются макрофлуктуации, — обратился Дэйв ко мне и, видя мой растерянный взгляд, пояснил: — Неравномерность протекания химических реакций в физико-химических средах.
— А можно еще попроще?
— Когда люди проваливаются, это отражается на активности атмосферы. Мы проанализировали показатели и имеем представление, где именно откроются следующие разломы. Также для обряда нам нужна будет последняя точка перемещения. Так надежнее.
— Она уже была? — спросил Скил.
— Да, на Гранд Авеню.
— Так, это центр города — центр Забвенного города, — свела я факты.
— Все уже продумано, Кэтрин, — по-деловому заметил Дэйв. — Не стоит откладывать, завтра рано утром будет общий сбор. Все уже подготовлено.
— Ритуал точно сработает?
— Да. Пока вы собирали осколки Артефакта, Магда Харрисон, потомственная ведьма, занималась поиском нужного ритуала.
Знала я Магду, миловидную мулатку с коротко стриженными волосами, которые аккуратными завитками покрывали ее голову. Магда отличалась грациозностью и пластичностью, но в ее глазах навсегда засела тень страха, что неудивительно.
Скил внимательно изучил данные, которые Пол дал мне в распечатанном виде. Мы сумели на время отбросить личные взаимоотношения для получения информации. Все понимали, что главное. Ранее я задавалась вопросом, зачем Скилу это надо. Спасти мир? Однажды он бросил мне фразу: если не он, то кто? Большая сила — это ответственность, верно, гребаный Человек-паук прав. Он добавил, что ему есть за что сказать этому миру спасибо и отдать все долги.
— Так, и последний вопрос, — начал Дэйв, повернувшись к Скилу. — Где осколок, тв… — Но он не договорил.
— Скажи, пожалуйста, — настоял Скил.
— Скажи, пожалуйста, где осколок, — выдавил Дэйв.
— Ну, у меня дома вы, конечно, все обшарили. Надеюсь, хоть прибрали за собой, — как бы между прочим заметил Скил. — Советую еще навести порядок, пылесос проверить, фильтр почистить. Может, что и найдете.
Дэйв понял информацию, захлопнул ноутбук и быстро пошел к выходу, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.
— Кэт, на выход. Ян ждет.
— Уже все? — тихо прошептала я, не желая покидать Скила.
Скил нежно улыбнулся, показывая мне, что все в порядке. Дэйв замер около двери. Не следовало провоцировать его, Скилу тут еще ночь предстоит провести, поэтому без прощаний вышла за дверь.
Комната два метра на метр, вернее, каморка. На полу валялся спальный мешок, в углу стоял розовый чемодан с дурацкой кошкой, который выбивался из общей серой спартанской обстановки. Сон мне не светил. Стоило поменять рваный и грязный костюм на подходящую одежду: джинсы и кеды. Вот и вся подготовка к концу света.
Не пробыв и полчаса в комнате, я снова вышла. Ян, сидевший в коридоре, с удивлением на меня посмотрел.
— Курить хочу, — отчиталась я и пошла на выход, скорее желая просто выйти на улицу. Да и сигарет у меня не было.
Несколько мужчин прошли мимо меня, смерив взглядом, полным недоверия. Видно было, что они только приехали и теперь с огромными сумками направились в глубь коридора. Думаю, в сумках не сладкие гостинцы. Оружие. Могу поспорить, что, если бы я захотела последовать за ними, чтобы узнать больше, Ян бы меня остановил.
Я вышла во двор, где были припаркованы шесть машин. Около одной из них, старого пикапа, возился Пол.
Ян, поняв, что я под присмотром, удалился в здание.
— Есть покурить? — бросила я Полу, который, отбросив тряпку, буравил меня прицельным взглядом.
— Найдется.
Я, взяв сигарету из пачки «Camel», прикурила найденной там же зажигалкой. Тяжелый дым разодрал легкие. Но я сделала еще затяжку.
— Знаешь, я идиотка и мне сейчас хочется натворить глупостей.
Пол с удивлением посмотрел на меня.
— Нет, не то, что ты там мог подумать. Я приняла условия. Знаю последствия, все знаю. Только есть неправильное: глубоко внутри счастлива, сегодня почти в любви призналась и улыбнулась. Бред, конечно. Но я не должна была испытывать радость. Чувствую себя теперь виноватой, хочу, чтобы меня наказали за это, хочу испытать боль. Я ненормальная. — Делиться было просто, слова сами лились из меня. В отсутствие друзей малознакомые люди тоже сойдут за слушателей.
— У всех крыша немного слетела после Альтернативы — это нормально. Главное, понимать это. Я вот тоже с машиной вожусь, намыл до блеска свою красотку, теперь Магде проверяю ее старушку. — Он тяжело вздохнул. — Кому это надо теперь? — Пол отбросил испачканную в мазуте тряпку на капот машины и тоже закурил.
Я промолчала. Мы курили, облокотившись на кузов машины. Думали каждый о своем, но наши мысли, вероятно, шли в одном направлении, недобрые, тяжелые и пугающие. Мы травили себя никотином, всматриваясь в темные окна завода, сумеречное небо и клонящееся к горизонту солнце. Тревожное карканье ворон раздалось из леса, эти хищники будто чувствовали надвигающуюся опасность. Я выкинула бычок и уже собиралась возвращаться, но Пол заговорил:
— Вот тут почти год прошел, а я ни разу жрачку из МакДональдса не ел. Помню, как любил в детстве. По телевизору еще клоун с подносом на голове танцевал. Даже клоун изменился.
— Может, самое время попробовать?
Почему мы с Полом сразу сели в его вылизанную «BMW»? Нам двоим нужно было развеяться, что-то сделать, отвлечь себя тем, что не связано с выполнением плана. Еда в ресторане быстрого питания — почему бы и нет? Как маленький протест завтрашнему дню и желание еще немного подержаться за старый мир. С помощью его смартфона я нашла кафе всего лишь в часе езды от базы.
Было ли это прихотью или желанием побыть немного нормальными? У него на щеке темнели следы от ногтей, моя губа тоже хорошо помнила его удар. Но это все стало неважным. Мы не были друзьями, но получалось, что играли на одной стороне. Он уверенно гнал машину, обгоняя других водителей, пошутил про штрафы и лишение прав, я же уточнила, что глупо было бы подохнуть, разбившись перед началом Конца Света. Он снизил скорость и внезапно произнес:
— Ты напоминаешь мне Эмму: она умела внушать надежду.
Имя как пуля стрельнуло в висок. Я отвернулась к окну, глядя на сгущающиеся в небе тучи.
— И одновременно она умела правильно расставлять приоритеты. Я вот лидером так и не стал. В Эмме видели силу, поэтому шли за ней.
— Нет, я всего лишь напуганная маленькая девочка, вляпавшаяся в дерьмо.
— О, она тоже боялась. Знала бы ты, как она боялась, взяв на себя ответственность за всю базу.
— Ты не прав. Мы не похожи, — четко произнесла я, желая одного: закончить этот разговор.
К моей радости, желтая горбатая буква «М» показалась на горизонте.
Откуда взялись все эти люди? С утра на базе уже толпилось человек сто. Все вооруженные, полностью экипированные, в основном мужчины. Некоторые лица казались смутно знакомыми. Они приехали ночью.
Бойцы переговаривались, здоровались друг с другом, как старые приятели. Все непременно по приезде подходили к Полу. Я сидела на ступеньках здания Администрации, держа чашку с растворимым кофе. Ян, как всегда, был неподалеку. К Скилу меня Пол, черт его подери, не пустил, отрезал четко: «Никакого предапокалиптического траха».
И я до сих пор не верила, что нахожусь в центре этой заварушки. Хлебала холодную горечь напитка, пока оставаясь сторонним наблюдателем.
Не верила я и когда мы ехали в город: Ян, Дэйв и я, на одной машине, так распорядился Пол. На пустующем месте сзади ящик с гранатами.
Не верила и когда повернули в город. На улице люди веселились или ругались с кем-то по телефону, слушали музыку, торопились по делам. Никто из них не знал, что скоро мир изменится.
— Эй, потише там, мы задержались на светофоре, — раздался недовольный голос Фрэнка из рации. Все делали сообща, стараясь не вызывать подозрений. Мое участие не требовалось, я была страховкой, чтобы держать в узде Скила.
Бойцы разделились на несколько групп, встали по периметру квартала. Мы остановились напротив банка. Три машины, следовавшие за ними, должны припарковаться около центрального входа в банк на Гранд Авеню.
Да, все начнется как обычное ограбление. Немного шороха. Никто точно не знал, в каком месте откроется разлом.
Оплатив парковку, Ян сел на водительское сидение. Включил радио на каком-то попсовом канале. Я сразу его выключила. Напряжение сковало, уже ничего нельзя было поделать, оставалось только позорное выжидание.
— Дай мне телефон, — прошептала я Дэйву.
Он то ли не услышал, то ли решил меня проигнорировать. Он даже не посмотрел в мою сторону.
— Дай мне чертов телефон!
— Хочешь попрощаться со своим мертвецом? — презрительно спросил Дэйв.
Я сделала глубокий вздох, полный бессилия, и отвернулась к окну. Знакомая «BMW» подъехала к банку, за ней машина Фрэнка и старый пикап. Пол вышел первым, за ним Скил, семеро неизвестных мне мужчин с пушками наперевес и три девушки. Одну из них я признала: Магда.
Город бурлил, вращал отточенные шестеренки, улицы были заполнены вечными механизмами: прохожими и транспортными средствами. Машины гудели, двигались в плотном потоке. Сигнал светофора сменился на красный, на перекресток медленно повернул ярко-желтый автобус.
Ярко-желтый автобус. Школьный. В голове щелкнуло, бабахнуло красными вывесками: «Опасность».
— Дэйв, дети! — вскрикнула я.
Позади я услышала шум полицейских машин: они не могли проехать. Затор был серьезный.
— Мы не знаем, где будет разлом… В каком направлении… — растерянно проговорил Дэйв, открывая ноутбук, пытаясь найти верное решение. — Да и как рассказать, чтобы они поверили?
Люди на улицах, словно овцы, стали останавливаться, с удивлением посматривая на здание банка. Автомобили хотели пропустить полицию и заезжали на обочину.
Я быстро вышла из машины, громко хлопнув дверью. Побежала между сигналящими автомобилями, раскаленными от палящего солнца. Резкий звук заставил всех на секунду замереть на месте. В здании раздался выстрел? Я заметила, что из переулка уже бежали братья-журналисты: они, бывшие мои коллеги, находили любые лазейки, чтобы добыть материал. Даже перекрытое движение транспорта их не останавливало.
Я настигла автобус и начала стучать по двери, чтобы меня пустили.
Когда дверь слишком медленно стала открываться, я протиснулась в открывшийся прогал, не желая ждать. На меня с удивлением посмотрели школьники. Около хмурого водителя сидела миловидная брюнетка в черепаховых очках. Она больше всех подходила на роль учительницы, поэтому я обратилась к ней, громко представившись:
— Кэтрин Хилл. — Сделала паузу, пытаясь нормализовать дыхание, и на ходу придумывала легенду: — Журналист «Лос-Анджелес Таймс». — И после тихо прошептала: — Источники сообщили, что здание рядом заминировано. Вам лучше покинуть автобус, поверьте мне. Только без паники.
Моим словам вторили звуки полицейских сирен.
— Быстро. Живо. Четыре-пять кварталов, и лучше пробежаться. Вы понимаете: это секретная информация. Никакой паники, хотя, — я запнулась, — немного паники не повредит.
На лице учительницы проскользнул страх. Я, вероятно, была убедительной. И не врала, лишь приукрасила действительность.
Учительница кивнула и велела детям выходить из автобуса.
Ян стоял рядом с автобусом, чтобы контролировать меня.
— Да-да, поняла, VIP-ложа на открытии врат в ад ждет меня, — наигранно пафосно произнесла я.
Или мне померещилось, или Ян действительно улыбнулся.
— Всем лечь, не двигаться! — крикнул Пол, вспомнив несколько второсортных фильмов. Да, именно так начинается грабеж банка. Правда, «грабители» были не в масках. Скил прогулочным шагом вошел с ними, словно он просто наблюдатель. Женщины, оказавшись в помещении, сразу стали шептать заклинания, проверяя мощь силовых потоков.
Помешкав, посетители банка оценили пушки и серьезные взгляды и принялись исполнять приказ.
— Живо! — Пол для профилактики выстрелил в потолок, играя роль бандита.
Но деньги им были не нужны, только место для ритуала. Здание банка — ближе всего к свежему разлому, поэтому и приходилось импровизировать.
— Да, именно тут, — тихо, словно в полутрансе проговорила Магда.
Пол обвел взглядом притихших людей, которые с неверием и испугом смотрели на него, и распорядился:
— Фрэнк, возьми парней и выведи людей в другой зал, комнату… неважно куда, чтобы без лишних глаз. Двоих поставь к центральной двери и окну.
Бойцы исполнили приказ оперативно: прибегли к угрозам, и еще несколько предупреждающих выстрелов заставили заложников быстро покинуть главный зал банка.
Магда постелила на деревянном столе красную бархатную ткань, вытащила из затасканной сумки древнюю рукопись в потертом переплете и кожаные ремни. Защищая руки плотной тканью, аккуратно разложила осколки Артефакта. Стоило им оказаться рядом, как они с тихим гулом притянулись друг к другу, став единым металлическим шаром размером с детский кулачок.
Тем временем две миловидные девушки рисовали белой краской по черной мраморной плитке пола дивный узор. Они молча чертили по памяти круг с надписями на древнем языке. Непонятные символы перетекали один в другой. Это действо можно было сравнить с тем, как белые нити плавно ложатся на черную ткань. В воздухе повис легкий запах краски, но быстро исчез. Все было продумано до мелочей, даже покупка быстросохнущей краски. Тут главное было не ошибиться, но по степенному спокойствию жриц становилось ясно, что они уверены в хитросплетениях оставленных узоров. Кисти оставляли четкие линии с петлями и волнообразными переходами.
Закончив с ритуальной пентаграммой, жрицы стали снимать одежды. Пристальные взгляды бойцов невольно обращались на них. Даже Пол задержал взгляд на оголенных бедрах и плоских животах и тихо прохрипел:
— Скил, раздевайся.
— Ну конечно, как без этого… — с видимым неудовольствием констатировал Скил, догадавшись, к чему все идет.
— Да, обряд построен на энергетическом взаимодействии. Ты будешь являться проводником, пока жрицы направят энергетический поток Артефакта с помощью заговора, — степенно пояснила Магда. — Я буду открывать нужный портал.
— Чертовы сатанисты. — Скил резко отбросил кожанку, желваки на скулах дрогнули. — Как бы вы это ни назвали, это все равно групповушка.
— Не будь таким стеснительным, — поддел Пол.
— Если собирались использовать мою тушку в этих целях, могли бы хоть предупредить. Моя девочка явно потом нас всех кастрирует, и я не смогу ее в этом винить.
— Поверь, это будет меньшее из зол. Кэтрин я не рассказал детали ритуала, но, думаю, это уже не имеет значения.
— Для меня — имеет значение, — отчеканил сквозь зубы Скил.
Скил стянул черную майку. На его лице нельзя было прочесть ни одной эмоции: он хорошо умел скрывать злость. Выбора ему не дали, но он понимал важность ритуала. На слишком светлой коже остались следы кровоподтеков и ожогов от электрошокера. Жрицы с любопытством посмотрели на рельефные мышцы «магического проводника».
Магда аккуратно закрепила ремни на Скиле, опоясав его ими под руками, затянула тугими застежками на спине. В месте переплетения ремней располагалось крепление для камня. Ведьма с помощью ткани взяла Артефакт и вставила его в грубую портупею, затем зафиксировала железной застежкой, чтобы он плотно прилегал к груди. Скил поморщился от соприкосновения с камнем. Он ощущал магическую энергию, которая давила и разрасталась в нем. Боли не было, это можно назвать тяжестью, его телом завладевала чуждая энергия.
Пройдя босыми ногами до центра пентаграммы, он встал, надменным жестом разведя руки, будто говоря: «Любуйтесь, подонки». Скил был зол, он чувствовал себя зверьком в цирке. О его желаниях и мыслях никто не спрашивал, да и партнерши тоже должны были выполнять свои обязательства. Секс должен быть не такой, не здесь и тем более не с этими напуганными девушками. Но, если посмотреть на ситуацию шире, его чувства не стояли в одном ряду с жизнями тысячи людей. Его роль в ритуале проста: быть послушной сношающейся зверушкой. Он чувствовал на мистическом уровне, что от жриц исходит энергия, оплетающая его, подбирающаяся невидимыми нитями.
— Шоу должно продолжаться? — задал Скил риторический вопрос, цитируя известную песню.
Жрицы медленно подошли к нему, чарующе качая бедрами. Одна дотронулась до его груди, и яркая синяя вспышка прошла по коже, переливаясь в энергетическом сиянии. Другая жрица провела по спине и ягодицам — эффект повторился.
Девушки были напряжены, но они знали, на что шли. Проводили руками по торсу, ласкали почти умело, как полагается, как правильно, тоже без особого желания. Близость обнаженных девушек вызывала физическое, почти болезненное возбуждение назло всем мыслям и эмоциям.
Они гладили, целовали плечи, касались грудями, были податливыми и обвивали Скила с двух сторон. Член предательски встал.
Жрицы не забывали шептать странные слова. Одна вторила другой, их голоса плели паутину, она ощущалась Скилом на сверхъестественной волне, точно не два, а сотни голосов хором напевали заклинания. В этом шепоте он забывался, сознание растворялось. Скил мог бы и дальше стоять столбом, но чем быстрее это начнется, тем быстрее кончится. Он запустил пятерню в волосы одной из девушек и притянул к себе. Она ахнула от неожиданности. Скил, не мешкая, положил девушку на церемониальные символы.
Запах чужой незнакомой женщины неприятно резанул ноздри. Нет, от них пахло мылом, дезодорантом, одна даже нанесла на шею сладкие духи. Но они не могли сравниться с вечным запахом мандарина, исходящим от Кэт. Она могла быть в грязи, крови, после душа или залитая дорогим парфюмом, но запах мандарина пробивался сквозь все это.
Но иногда секс — это всего лишь секс. Поддаться животному и взять полагающееся. Хищник внутри него почувствовал власть.
Они не прерываясь шептали заклинания, хорошо заученную пару фраз. Любое их касание приводило к синим вспышкам.
Синее мерцающее свечение заполняло зал. Скил подмял жрицу под себя, словно свою собственность, закинул ее ноги себе на пояс и вколачивал член, вызывая тихие стоны. Действовал механически и несколько отстраненно, больше наблюдая за магическим эффектом процесса. Свечение усиливалось с каждым толчком. С потолка посыпалась побелка, на стене образовалась мелкая трещина, за ней другая. Рядом, вероятно, на улице, открывался портал, который разрушал здание.
Сладкая тяжесть нарастала, окутывая низ живота. Скил поменял позу, так чтобы видеть, как член входит в вагину. Ствол светился синим. Скил хмыкнул от мысли, что он будто джедай с магическим световым мечом ниже пояса. Жрица постанывала, отдавалась, широко расставив ноги, цеплялась острыми коготками за спину, выгибалась. Груди подрагивали в такт ускоряющимся движениям.
Вторая не переставала плести нити:
— Аминала-рейоа-мооо, — и гладила Скила, обвивала, вызывая еще больше неонового сияния.
Черт побери, мир катился в тартарары под неоновое сияние, стоны и тяжелое дыхание.
Внутренние мышцы плотно сжали член, девушка задрожала и шумно выдохнула, спутанные волосы прилипли к лицу. Яркая вспышка озарила помещение.
— Еще надо, — шепнула другая.
— Если «надо», то раздвигай ноги, — резко бросил Скил, а потом понял, что девушка не виновата, что она такой же винтик этого ритуала, и притянул ее к себе, с хрипотцой произнеся: — Иди сюда.
Тянущая боль в члене, граничащая с возбуждением, заставила быть грубым. Но девушка не возражала и была уже готова, большие груди вздыбились, она потянулась к нему, желая поцеловать. Скил успел отвернуться: это вышло на автомате, неосознанно, просто реакция на чужой запах.
Сияние поднималось над ними. С улицы раздались крики. Скил почувствовал запах крови.
— Надо продолжать, — произнесла жрица, распахнув большие глаза.
Он навис над ней, почти лег, зажал и стал вдалбливать член в податливое тело, назло всем монстрам, вырывавшимся из Альтернативы.
Еще одна трещина пошла по стене.
Неоновая вспышка зависла над зданием банка, будто кто-то сделал разрез на картине, желая порвать ее изнутри. Дыра стала разрастаться, словно небо резали с обратной стороны тупым ножом. Получалась прерывистая линия, которая то резко загибалась, то уходила под углом в сторону. Разлом дрожал и был нестабилен, но становился шире и наконец обрушился в подворотню за зданием банка.
Мы вышли из машины, как и многие люди, стоявшие в пробке. Сразу сотни камер смартфонов оказались направлены на разлом миров.
Время для меня замедлилось. Ян медленно выпустил дым от сигареты, клубящийся узорами и разводами и не спешащий рассеиваться. Звуки воспринимались как через толщу воды, размытые и сливающиеся в гул. На лицо упала холодная капля. Я подставила ладонь, и искрящаяся в лучах калифорнийского солнца снежинка коснулась кожи, переливаясь и медленно тая. Потом на ладонь приземлилась еще одна, побольше, пушистая, собранная из множества кристаллов. Чудесное явление. Морозные узоры изумляли в жаркий лос-анджелесский полдень. Плотная толпа остановилась, наблюдая чудесный снегопад.
— Добро пожаловать в ад, — прошептала я потрескавшимися губами.
Внезапно послышался писк, точно невидимая стая комаров окружила меня. Я зажала уши, заглушая корябающий перепонки звук, и присела на корточки. Зажмурилась. Слабая вибрация пошла по асфальту.
Я до этого момента отказывалась верить, что у них получится. В самые страшные вещи лучше поверить сразу, только тогда видишь их полностью, тогда появляется шанс противостоять им.
Тихий звон нарастал. Прохожие так же, как и я, присели, закрыв уши ладонями. Некоторые бежали вниз по улице подальше от звука. Мудрое решение.
Асфальт под ногами дрогнул, будто чудовище било из-под земли мощной лапой. Раздался треск. Фары машин выбило. Искры полетели от порванных линий электропередач.
Вблизи раздались обрывки плача, криков и брани. Жалко завыли сигнализации, наперебой вторя друг другу. Улицу подбросило, как при взрыве, от мощного толчка я с трудом устояла на ногах. Асфальт покрылся глубокой сеткой трещин, и сразу поднялся горячий пар из канализационных стоков. Никто не успел осознать, на лицах застыло удивление, перерастающее в страх. Никто не верил, что грядет что-то ужасное, даже я, которая знала это наверняка.
Снег повалил большими перьевыми хлопьями, поднялся холодный ветер.
Машины не могли разъехаться, люди покидали их и бежали прочь в разные стороны, не понимая, где искать спасения.
Из переулка вышла тварь.
Она походила на уродливого пса-зомби, шерсть клочками топорщилась на окровавленном теле, где сквозь куски мяса и липкую слизь проглядывали желтые кости. Из раскрытой пасти и с острых зубов стекала слюна. Красные злобные глаза яростно сверлили этот мир.
Затем показалась еще одна, за ней вторая, третья, четвертая до тех пор, пока не стало невозможно вести подсчет. Стая не спеша ступала на новые охотничьи территории, изучала голодными глазами убегавшие кусочки плоти.
Секундная заминка, и вот уже одна из псин повалила мужчину в строгом деловом костюме и перегрызла ему хребет. Первая кровь омыла асфальт. Неподалеку раздался пронзительный женский крик. Молодой парень, схватив напольный рекламный щит, ударил псину, пытаясь защититься. Ее отбросило в сторону, но его уже окружил десяток красно-черных точек, и словно черная туча поглотила его. Сила этих тварей была в численности.
— В банк! — скомандовала я, перекрикивая порывы ветра.
— Прямо в пасть к тварям? — разумно заметил Дэйв.
Да, в этом он был прав, путь к зданию перекрывали монстры.
— Тогда надо убираться, стоять здесь как закуска тоже не вариант. — Я окинула Яна взглядом. Он покачал головой, соглашаясь со мной. На лице бойца читалась решимость, он быстро набивал гранатами карманы.
— Машина выдержит, — уверенно произнес Дэйв, или он хотел в это верить.
— Одну, но не сотню таких тварей. Боли они не чувствуют, будут биться в стекла до последнего.
Ян схватил двустволку из машины, напомнив мне Эша из «Зловещих мертвецов». Держаться рядом с мужчиной, похожим на Эша, в городе с монстрами — самый лучший план.
Надо было не ходить на психологические тренинги, а посещать секцию стрельбы. У меня из оружия только охотничий нож — слабая защита. Но еще я умела бегать, чем и хотела воспользоваться немедля.
Знакомый родной ужас пульсировал по венам, гнал меня, заставлял не оборачиваться. Позади раздались отчаянные крики. Неподалеку упала женщина. Я на миг остановилась, чтобы глотнуть воздуха, легкие горели огнем. Ее настигла псина, вцепившись в лицо, клыками выдавив глаза. Отдых сейчас очень плохая идея.
Ян, прикрывавший нас со спины, грозно рыкнул. Понятно: не медлить. Выстрелы ударили по черным псам, слишком близко подобравшимся к нам. Кровавые тушки устелили тротуар. Сверху раздался шум вертушек — войска уже здесь. Отлично.
Помощи пока ждать не приходилось. Стрелять они не станут, слишком много гражданских.
В голове щелкнуло, разум озарила вспышка — ясная и четкая среди сумбура мыслей и эмоций. Бежать прямо по улице — неминуемая смерть. Люди мешались друг другу, толкались, падали под окровавленные пасти тварей. Надо найти укрытие, и когда стая, словно чума, разбежится по городу, то шансов на выживание будет больше.
Щелк. Посторонние звуки исчезли, мельтешившие люди тоже. Над зданием кафе висела вывеска «Гром в раю». Посетители выбегали из него, а зря. Спрятаться — вот лучшее решение.
— Ян, я туда.
Он остался на месте, очищая путь к отступлению. Псы, поскуливая, ловили пули и падали черными гнилыми тушами. Видимо, это значило «иди, я прикрою».
Я кинулась наперерез толпе в кафе. В помещении все было перевернуто вверх дном: опрокинутые столики, забытые напитки и вещи.
Твари боятся огня. Нужен огонь. Кухня. Я кинулась к двери около барной стойки. Там оказался туалет. Следующая дверь вывела меня на идеально чистую кухню, которую, видно, покинули недавно.
На кухне громоздились большие морозильные камеры и стеллаж с брендовыми напитками, кипящие кастрюли стояли на плите, повсюду были разбросаны столовые приборы. Казалось, еще пять минут назад здесь готовили вкусные яства, кипела работа, добавляли пряности и подавали блюда на раздачу. Кухня до сих пор была наполнена вкусными ароматами.
С ужасом я поняла, что ошиблась: плита была индукционной. Почему я решила, что будут газовые конфорки с открытым огнем?
За дверью раздались крики.
Щелк. Воспоминание картинкой врезалось в память. В барах подают шоты, шесть маленьких рюмок горят синим пламенем. Абсент, бакарди. Спирт. Я окинула взглядом полки с алкоголем.
Грохот, скрип и рычание послышались за дверью.
Я бросилась к двери, закрыв ее на хлипкую щеколду. Такой замок долго не выдержит.
Опять память подкинула воспоминание-картинку: официанты достают зажигалку из передника и поджигают напитки.
Дверь затрещала под натиском. Щеколда слабо заскрипела под лязг дверных петель.
Я живо представила, что вот-вот дверь откроется и псина с разбега нападет на меня, обдаст запахом смерти, когтями вопьется в грудь, оставив глубокие порезы. В завершение вцепится в плечо, в живот, в ноги. Болезненной агонией пройдется по телу клыками, лишив возможности сбежать. Под конец оставит корчиться в луже собственной крови, не убив, чтобы потом вернуться и дожрать свежее мясо.
В углу на вешалках висели передники, на некоторых остались бейджи.
Пазл сложился. Я обернула полотенцем тонкую скалку для раскатки теста. Взяла ром «Бакарди» и залила им тряпку. Следуя догадке, порылась в фартуках и вытащила зажигалку, прихватив в карманы джинсов еще несколько разноцветных поджигателей. Лишними не будут.
Раздался новый грохот, дверь жалобно скрипнула.
Ром не бензин, долго гореть не будет, но должно хватить, чтобы отогнать тварей. Поэтому поджигать раньше времени я не решалась.
Псины боялись огня как чумы. Охотники в Альтернативе, в зоне обитания этих тварей, перед ночевкой разжигали пять-шесть костров по кругу и ложились по центру. Насколько бы ни была голодна тварь — она не сунется. А судя по кровавым мордам, они не настолько голодны, чтобы лезть.
Сосредоточиться стало важным. Мельчайшая ошибка стоила жизни.
Дверь слетела с петель, и оглушительный грохот прокатился по помещению. Дыхание прервалось, и выдох был похож на тихий вскрик.
Пора действовать. Я чиркнула зажигалкой. Огонек послушно появился с первого раза, назло всем стереотипам. Тварь, заметив пламя, остановилась. Стоило мне поднести огонек к импровизированному факелу, как ткань вспыхнула. Я уверенно пошла к псине, чтобы не подавать вида, что напугана. Отчетливо понимая, что одно неверное движение — и я труп.
Тварь просверлила меня заплывшим злобой взглядом и тенью шмыгнула прочь. Видимо, решила, что нечего связываться, если рядом бегает не столь опасная еда в деловых костюмах или модных платьях.
Возможно, стая уже миновала окрестности кафе. Надо было выйти и попытаться найти напарников или укрытие понадежнее.
Я медленно двинулась из кухни. Главное, не оставаться на одном месте, если оно недостаточно укреплено. Лучше найти Яна, он должен быть неподалеку.
Зал пустовал, повсюду были следы крови. Стая прошла в погоне за новыми жертвами, чтобы потом вернуться дожевать свой обед. От этой мысли холодок прошелся по позвоночнику, липким потом выступил на лбу, сдавил горло, перекрыл дыхание.
Я задыхалась.
Мне нужен был воздух, которого не хватало. Я оттянула горловину майки, прижалась к стене. Пиковый момент прошел, и приступ паники напомнил о себе по старым, едва залеченным трещинам в сознании. Ужас разодрал свежие швы.
Я постаралась выровнять дыхание, взять себя в руки. Закрыла глаза, внушая себе приятные мысли, цепляясь за них, стараясь обрести контроль. Представила, что Скил меня обнимает, что все по волшебству закончится и мы поедем в путешествие по Америке, как планировали. Будем сидеть вечером у костра и смотреть на звезды.
Я глубоко и ровно дышала, возвращаясь в суровую действительность.
Кто-то коснулся моей ноги.
Кафе заполнил крик. Кричала я.
Сфера мерцала неоновым светом, сменяя оттенки синего, переливалась и перетекала плазма. Освещенные голубыми переливами, на полу лежали обнаженные жрицы, их волосы растрепались, а взгляды заволокла пелена. Они медленно приходили в себя после того, как их отбросило магической энергией сферы, образовавшейся над ритуальным кругом. Девушки, пытаясь восстановить дыхание, с трудом поднялись на ноги: все силы они отдали для ритуала.
— Давайте быстрее, скоро здание рухнет, — затараторил Пол, подавая девушкам одежду. — Надо уходить. Живее!
— Она мощная, очень мощная, — ошеломленно проговорила одна, имея в виду сферу.
— Живо, сейчас тут будет мощный обвал! — выводя их из оцепенения, крикнул Пол.
Боец, стоявший с огнеметом возле разбитого окна, отгонял тварей. Запах паленых шкур и протухшего мяса распространился по помещению. Твари визгливо рычали, но не совались внутрь.
Благодаря спланированной подготовке атаку псин с достоинством отбили. Пол по рации связался с Яном, который сигнальными ударами по динамику передал, что ситуация в пределах нормы. Но что все было не сахар, Пол не удивился. Пределы нормы — очень сомнительный фактор, когда твари наполняют город, за окном крики, а стены готовы обрушиться в любой момент. Но, конечно, у молчуна большего и не узнаешь. Одно радовало, что на связь вышел.
Здание грозилось развалиться: окна накренились, конструкции скрипели, перегородки трещали. Вероятно, до обвала не более десяти минут, и это в лучшем случае. Сейчас оставалось верить в лучшее. В мистической сфере светился силуэт мужчины. Скил увяз в сфере без движения, она, замуровав, не отпускала. Силуэт стал растворяться, поглощаться неизвестной энергией. Вскоре он исчез, и артефакт испарился вместе с ним.
— Быстрее! Сваливаем! — Пол попытался перекричать шум. Огромная трещина пошла по стене.
— Артефакт! — крикнула Магда и хотела метнуться к сфере. Но Пол задержал ее, понимая, как это опасно.
— Поздно. Пора прорываться к разлому. Группа А, выводите Магду с девушками, мы поможем нашим.
Еще не пришедших в себя полураздетых девушек вывели, Фрэнк приобнял ослабевшую после ритуала Магду за плечи. В спешке он повел ее к черному выходу, перевесив через плечо огнемет.
Великая удача была на стороне бойцов, потому что стоило им покинуть здание, как оно с грохотом и треском обрушилось, обдав их клубами пыли.
Я не сразу заметила женщину, скрывшуюся в тени барной стойки. Нежно-розовый маникюр со стразами украшал ее ногти, она крепко вцепилась в меня, держала и не собиралась отпускать, словно я была ее последней надеждой. А может, и была.
— Помогите, пожалуйста, — умоляюще прошептала она.
Ее живот был вспорот клыками, склизкие внутренности вываливались наружу. Едкая кислая вонь исходила из раны, перемешанная с металлическим, застревающим в глотке привкусом крови и дорогого парфюма. Кислый запах — признак вспоротого желудка. В красном месиве что-то зеленое: непереваренные листья салата? Как она еще находилась в сознании? К горлу подступила тошнота, но я не могла отвести взгляд. Жертва инстинктивно прижимала руку к животу, стараясь удержать и затолкать дрожащей рукой внутренности обратно. Почему она еще жива? Я дернулась в сторону, но она крепко держала меня.
За окном опять раздались крики и рычание — псины близко. Времени, как всегда, слишком мало.
На секунду я закрыла глаза от принятого мучительного решения.
— Да, я помогу тебе, — извиняющимся тоном проговорила я, зная, что впускаю новые кошмары в сны.
Этот молящий взгляд, глубоко посаженные ясные глаза, плохо замазанные тональным кремом веснушки, родинка над верхней губой — они будут преследовать меня всю жизнь. Я не хотела запоминать лицо, но знала, что запомню. Обязательно запомню.
Быстрый удар ножом пришелся прямо в шею, мою руку оросила горячая кровь. Слишком неправильное и верное решение, слишком ужасное, чтобы я его совершила. Но помощь я оказала, лучше вот так быстро уйти из жизни, покинуть этот адский мир, чем медленно умирать в одиночестве или в клыках страшных тварей, жующих тебя.
Взгляд, полный удивления и непонимания, потух. Ладонь разжалась.
Потом, все потом, когда я буду в безопасности, только тогда я допущу этот момент до сердца и буду корить себя. Нужно было абстрагироваться. Звездная ночь и объятия Скила, но, скорее всего, я буду гореть в аду.
Я двинулась на выход, но было уже поздно. Факел прогорел, а за окнами кафе показались черные морды. Когтистая лапа слабо ударила по стеклу, оставляя багровые разводы. Голод преследовал их, заставлял вести вечную охоту, для них жертв всегда мало.
Бежать назад или прямо здесь зажечь огонь? Успею ли я залить ромом ткань и чиркнуть зажигалкой? Испугаются ли они, когда будут превышать численностью? Я замерла, рассчитывая силы.
От раската выстрела я вздрогнула. Красные брызги покрыли стекло, тонкими змейками потекли по стеклу. Следующий выстрел прошел сквозь череп псины, размолов морду и вдребезги разбив окно. Осколки осыпались мелкими сверкающими бриллиантами, смешались с остатками мозговой жидкости твари. Грохот огнестрела повторился, и послышался скулеж. Головы псин превращались в кровавый фарш.
Дэйв вошел в кафе, в руках у него было ружье с дымящимся стволом. Я и забыла о нем в недавней заварушке.
— Валим отсюда.
— Это было круто, поистине круто, — быстро проговорила я, делая глубокий вдох и прогоняя оцепенение, радуясь спасению.
— Не впервой, — бросил Дэйв и, поймав мой удивленный взгляд, пояснил: — Тогда, на ферме, тоже был я. Кэт, ты ранена?
Признание меня поразило: я всегда считала Дэйва тем, кто делает ремонт в детской, ездит на рыбалку, играет в боулинг с приятелями на выходных, а не мужчиной, побеждающим тварей. Что же, времена менялись, и люди следовали этим переменам.
— Нет, это не моя кровь, — не стала я уточнять про труп женщины за барной стойкой. — Нужно валить. Стая скоро будет возвращаться доедать добычу, тогда мы окажемся в кольце. В машине остались гранаты, людей на улицах уже нет, можно будет ими воспользоваться, чтобы прорваться через псин. Есть хорошие шансы встретить наших, так будет надежнее, — четко выстроила я план.
— Обратно туда? — удивился Дэйв. — Не проще залечь на дно, дождаться военных?
— Ты думаешь, псины — это все? Сколько ждать? Сейчас нигде не безопасно, если, конечно, у тебя нет ключей от бомбоубежища в ближайшем квартале. Из города надо выбираться, одни мы не справимся.
— Это очень плохая идея, — сдался Дэйв, вставляя патроны, — но звучит разумно.
Я удивилась его словам. Где этот властный Дэйв, который все решал? А возможно, все дело было во мне: я сама никогда не возражала, не диктовала правила, передала правление ему. Но выживание — не та вещь, которую я готова ему поручить, поэтому и взяла ситуацию в свои руки, и та уверенность, с которой я говорила, не позволила ему усомниться.
Давняя привычка, отличная для выживания — дело не в мускулах и не в оружии, хотя и они важны. Хочешь выжить — думай. Паниковать можно после.
Сколько времени прошло? Двадцать минут? Полчаса? Улица чудовищно преобразилась. Перед глазами предстала разруха, чума прорвалась из того мира, оставив кровь и трупы на асфальте, смятые, еще сигнализирующие временами машины, разбитые витрины и нагнетающую страх тишину.
Тишина — всегда плохо, она предвестник новых кошмаров. И я была права. Прямо по улице со стороны разлома показались человекоподобные сущности. Новые твари. У них что, сегодня открытая вечеринка, и всем выслали пригласительные? Нелюди — один их вид вызывал омерзение. Странные и пугающие твари. Словно бинты, клочки одежды и куски гнилого мяса перемололи в огромной мясорубке, а потом попытались обратно слепить из этого человека. Они обладали человеческой фигурой, но были чудовищно обезображены. Тела покрыты гноем и волдырями. Вместо рта неказистые и обезображенные отверстия, похожие на дыры, без губ.
— Это зомби? — с ужасом и удивлением воскликнул Дэйв.
Нелюди с их подкошенными движениями пугали. Слишком сильно были вбиты клише зомби-апокалипсиса.
— Нет, не так страшно. Псины опасней. — Я быстро начала экскурс по сверхъестественным тварям и их повадкам: — Выглядят жутко и куснуть могут, если стоять столбом. Не очень опасные — скорее падальщики, хотя согласна, видок у них жуть. Вирус не несут, но гангрену можно подхватить, если не обработать рану. Обычно за псами доедают, не думала, что они так скоро явятся.
Я вздрогнула, когда он взял меня за руку. Нет, мы никогда не станем друзьями, но врагами сейчас нас не назовешь. Руку я убрала. Дэйв немного растерялся и действительно впервые в жизни не знал, что делать, но быстро собрался и произнес:
— Можно пробраться по другой улице, обойти, подождать, пока они пройдут.
По улице ниже медленно передвигались псы, поедая свежее мясо. Монстры взяли нас в кольцо.
— Черт, — в сердцах произнесла я. Немного медлила, ждала озарения, желая найти оптимальный план из сотни возможных. Нет, мы не были в тупике, но лучше было все основательно продумать.
— Там магазин, можно забежать, — предложил Дэйв.
— Можно… — тихо проговорила я и добавила уже твердо: — Но нужно ли?
Огромная змея медленно ползла по улице, ее голова была шириной с кузов машины. Она была полностью лишена цвета, белая от кончика хвоста до языка, который она иногда показывала. Ее кожа отличалась от привычной змеиной, вся в наростах, хлопьями свисала с ее мощного тела, белая слизь местами выделялась на теле. Змея источала запах гниения. В Альтернативе к ней прилипло название «медуза».
Я зачарованно глядела на нее.
— Есть отличный, замечательный план, — сказала я Дэйву.
— Бежим?
— Стой, — скомандовала я и пошла вперед навстречу медузе, которая своим огромным телом сминала нелюдей, двигала машины, временами лениво открывала пасть и целиком заглатывала монстров.
— Кис-кис, иди сюда, лапочка, — засюсюкала я.
Те, кто был в Альтернативе, знали, что не все монстры опасны, несмотря на их внешний вид. Одним из таких редких существ была медуза. Ее слизь являлась антисептическим средством, способствующим заживлению ран. Многие пытались приручить их, но они своенравны, хотя на ласку и нежную интонацию велись, иногда сопровождая людей по несколько дней. Главное, почесывать им голову и сюсюкать, как с пушистыми милыми зверюшками или с маленькими детьми. Медуз не стоит опасаться, если ты не разлагаешься. Многие монстры, в том числе нелюди и псины, их боятся.
Нелюди стали расходиться переулками.
— Кэт, ты спятила? — ошарашенно спросил Дэйв.
— Будь нежнее.
— Ты знаешь, я могу быть и нежным.
— Нежным и вкусным молодым мясом, если не будешь делать, как я скажу, — отбросила я двусмысленный намек.
Он промолчал.
Я протянула вперед руку, желая погладить теплое тельце змеи. Да, как ни странно, хотя медуза выглядела как змея, но она была млекопитающим, температура ее тела была высокой.
Я дотронулась до ее головы, нежно погладила, проведя рукой по слизи. Главное — откинуть чувство омерзения. Если понимаешь, что это создание несет защиту, сделать это легко.
— Девочка, привет, проведешь нас к разлому? Скил ждет нас, — ласково проговорила я.
— Вдруг она и его съест, — съехидничал Дэйв.
— Он не разлагается, попробовала везде, будь уверен, — отчеканила я.
Я направилась в сторону разлома, не переставая гладить ее и говорить с нежной убаюкивающей интонацией, словно пела колыбельную:
— Красавица, пойдем со мной, я почешу тебе пузико и за ушком, ты моя хорошая, да, ласковая, пошли, не бойся, Кэт тебя погладит.
Медуза развернулась за мной, требуя еще ласки. Был важен тон, а не сами слова. Я гладила ее ошметки кожи, ласково проводила по голове. Она изучала меня своим раздвоенным языком. Так состоялся наш обряд знакомства. Дэйв немного позже стал помогать мне.
Мы двигались вниз по улице, по направлению к банку, ведя это огромное мощное существо, находясь под защитой от монстров. Лишь бы медуза не проголодалась и внезапно не покинула нас, чтобы пойти поохотиться. Поэтому я старалась делать так, чтобы ей нравилось. Пока она с нами, бояться нечего. От разлома за зданием банка исходило сапфировое свечение, красивое, притягательное и этим пугающее. Неизвестность всегда пугает.
Здание банка обрушилось, видимо, совсем недавно, пыль плотной стеной еще висела над обломками.
— Они должны быть около разлома, ведь Пол с командой хотели прикрывать тех, кто придет через разлом, — произнес Дэйв.
— Вероятно, они рядом. — Мелькнула мысль, что медуза не просто так оказалась здесь, а ее привели с собой, обеспечивая безопасность, и, пока ей не надоело, она находилась с теми, кто был за гранью.
Дэйв охнул, увидев оставшуюся от банка груду бетона и железа.
— Надеюсь, никто не пострадал. — Я оглянулась на машину с гранатами, но поняла, что сейчас не время отвлекаться от медузы, их можно забрать позже.
В облаке пыли мы не сразу увидели группу людей. Свет из разлома подсвечивал их силуэты. Медуза, приблизившись к разлому, вероятно, решила, что ее ведут обратно. Она с изяществом, несвойственным для крупных животных, развернулась и поползла в противоположную сторону.
— Не очень мы ей понравились, — хмыкнула я.
— Все равно мы уже на месте. — Дэйв быстрым шагом направился к людям у разлома.
Сияние переливалось, как плазма, и я завороженно застыла, смотря за разлом, в котором играли все оттенки синего. Притягательно и волшебно.
Опомнившись, ускорилась и пошла за Дэйвом.
Мы оказались правы. Около разлома стоял Пол, всматриваясь в синие очертания портала. Магда прислонилась к Фрэнку. Ян привалился к каменной глыбе. Девушка, которую я мельком видела раньше, перебинтовала ему ногу. Бойцы рассредоточились по периметру, наблюдая за медленным перетеканием неясной субстанции, походившей на ртуть и застывшей в нескольких милях от нас.
Я осмотрела всех. Сердце пропустило удар: Скила среди них не было. Усталость отошла на второй план, я побежала к Полу, чтобы задать главный вопрос:
— Где Скил?!
— Рад, что вы целы. Кэт, держи себя в руках, — холодно заметил он.
— Почему мне надо держать себя в руках? — взвизгнула я.
Магда положила мне руку на плечо, отчего я вздрогнула. Страшно. Другой страх — услышать о его смерти: всегда считала его бессмертным и сильным. Нет, этого просто не может быть. Я медленно повернулась к Магде, глядя в ее большие оленьи глаза. Она проговорила спокойно, уверенная в своих словах:
— Он исчез из нашего мира. Но ты же знаешь, это всегда не конец. Вероятно, энергия перенесла его в Альтернативу.
— Вероятно? — с истерическими нотками переспросила я.
Возможно, от горя я спятила, а может быть, судьба решила сделать мне еще один «подарок»? Обойдя Пола, я внимательно вглядывалась в разлом, из которого выходили люди.
Если Судьбе «радовать» меня, так почему не всеми новостями одновременно? Невольно я сделала несколько шагов вперед, чтобы убедиться, что мне не померещилось…
Я сжала кулаки до боли в суставах, так что ногти впились в кожу. В сиянии появлялись люди из Альтернативы, и возглавляла их Эмма.
Нет, этого не может быть. Шум в ушах нарастал. Вероятно, я спятила.
В самые страшные вещи лучше сразу поверить, только тогда появляется шанс противостоять им.
Ее прихрамывающую походку, темный заляпанный плащ, сальные волосы, вываливающиеся из смятой шляпы, шрам на щеке в виде рогатки я узнала сразу. Это Эмма Колфилд.
— Ты же умерла… этого не может быть… — прошептала я, и слова корябали пересушенное горло.
— Мама? — раздался позади меня удивленный голос Дэйва.
Затылок пронзило глухой болью. В глазах потемнело, и сознание покинуло меня.
Последние дни были спокойными: стаи псов ушли на север далеко от лагеря, нелюди попадались редко.
Женщина средних лет, с растрепанными грязными волосами стремительным шагом направлялась в шатер командующего. Мало кто мог просто так вломиться к МакГрегору, ирландцу по происхождению, коренастому мужчине с темными густыми бровями, обладающему суровым нравом. Эмма Колфилд под удивленными взглядами жителей лагеря вошла в его шатер.
Шатер был сделан из всего, что нашлось на многочисленных помойках около Забвенного города. Стены самодельного строения укреплялись деревянными столбами, связанными бечевкой.
В центре громоздился массивный стол, на котором и лежал предмет споров. Объект был из неизвестного прозрачного материала, гибкого и пластичного. Если же его оставить в покое, он возвращался в форму небольшого осколка толщиной в полсантиметра.
Эмма Колфилд после очередной вылазки пришла в один из крупных лагерей МакГрегора. Когда на находку попал солнечный свет — редкое явление в Альтернативе, — то она стала переливаться всеми цветами радуги. На подзарядившемся обломке высветились цифры, приведшие Эмму в ужас: «25 мая 3426 года». Больше ничего не происходило, но и этого было достаточно, чтобы догадаться, что Альтернатива — это не параллельный мир, не ад, не тайный правительственный эксперимент или проделки НЛО. Это дерьмовое будущее.
Она тыкала этим МакГрегору, доказывая, что надо идти в Забвенный город, организовать армию, что там могут быть ответы.
— Там осталась моя семья! — сорвалась Эмма.
— У нас там тоже семьи, а не это дерьмо! Эмма, забудь! Там монстры опаснее, ты забыла о Призраке.
Рассказ о Призраке — одна из первых легенд, которую слышали новенькие, попав в этот мир. Будто в самом центре города возвышался нетронутый разрушениями небоскреб, и в нем обитал Призрак со своей свитой и правил монстрами. Призрак — красивый мужчина с пепельными волосами, но те, кто с ним сталкивался, умирали в муках. Хотя откуда тогда легенда появилась? Это либо байка, либо не так опасен Призрак, как о нем говорили.
— А это, блядь, ничего не значит? — Эмма опять указала на осколок.
— Что это значит? Даже если мы в будущем. Это ничего не меняет, — рявкнул он.
Эмма, сплюнув, вышла из палатки. Ей хотелось напиться. Хотя это желание здесь было постоянным.
Она сама проберется в Забвенный город или подохнет — вот как она решила. Торчать в лесах и ходить по краю, побираясь, — нет, она будет действовать. Это было в ее характере: генеральская дочка, отучившись в Высшей военной академии Вест-Пойнта, не привыкла сдаваться. А этот урод пусть и дальше торчит здесь, радуясь своей жалкой доле — выжить, словно таракан.
Не в ее правилах отступать.
Прислонившись к покореженному дереву, Эмма Колфилд хлебнула из поржавевшей металлической фляги напиток, который походил на самогон. Легкие обожгло огнем, согревая тело.
Темные тучи заволокли мир. Здесь почти всегда сумрак. В качестве сомнительного разнообразия ветра сменялись изморозью. Солнечные дни — большая редкость, бывали пять или шесть раз в году, в основном же сумерки сменялись ночью. Куда ни глянь — везде одна и та же серость и тоска. Ночи могли стоять неделями, и тогда первобытный страх, что сумрачный день так и не наступит, заставлял многих прятаться. В такие недели важно было не слететь с катушек, отчаяние многим срывало башню, а вой и рев в сумрачном лесу добавлял паранойе яркие образы.
В беспросветные дни только идиот будет бродить по зонам обитания монстров. Идиотизм или отчаяние. Идиоткой Эмма не была.
Эмма снова посмотрела вдаль на покореженные, извечно черные кроны деревьев с тонкой невзрачной листвой. За лесом находилась пустошь, по-другому — помойка, раскинувшаяся на много миль. Центральной точкой пейзажа был город. Бывшие дома стали кривыми металлическими конструкциями, будто саранча налетела на них и подъела с боков. Город манил, о нем слагали легенды, но не каждый готов был рискнуть проверить их на собственной шкуре.
Но Эмме нечего было тут терять. Уже три года в Альтернативе, а она так и не примкнула ни к одной из группировок, перескакивала с места на место, ища лучшей доли. Правила, установленные другими, так и не пришлись ей по душе. Такие, как она, одиночки, долго не жили, но Эмма, можно сказать, поставила чертов рекорд по одиночному забегу с препятствиями. Иногда оставалась в лагерях на время, меняла найденное на необходимое и отдыхала в сравнительной безопасности. Но город снова ее звал, несмотря на то, что каждый раз она чудом оставалась жива, удирая из него.
Эмма верила, что именно в Забвенном городе можно найти ответы. Да, это опасно, но борьба за выживание всегда велась. Да даже прямо сейчас оборотень, вышедший из тени темного леса, мог прикончить ее. Если же умирать, то с надеждой… надеждой вернуться домой.
Она сделала еще один глоток, проверила количество пуль в старом револьвере, накинула мятую шляпу на спутанные сальные волосы и направилась в сторону города.
Обидно, что она так и не добралась до центра города. На лице алела рана от удара лапы псины: Эмма успела увернуться от смертоносной хватки и вонзить до рукоятки нож в голову твари. Но удача ее вскоре покинула. Кровь из располосованной щеки привела новых монстров. Сквозь паутину она увидела стаю мутантов-амфибий. Эти создания напоминали помесь ящериц и человека. Мутанты были умны и обладали речью, говорили с шипением и растягивали слова.
Советы старожилов она хорошо помнила: «Если попалась к мутантам, сразу сажай пулю в лоб. Эти твари так просто не убьют: утащат и парализуют своим ядом, сделают из тебя провизию на долгие годы». Эмма им верила. Сделав глоток из фляги, она осмотрела улицу в поиске лазейки. Один проход полностью завален обломками, впереди ждала засада, позади — псины. Поднимут лай, если даже от них скроешься, мутанты подхватят. Дерьмо.
Еще раз глотнула из фляжки. Все дерьмо!
Зачем она сюда сунулась? Проверила револьвер: шесть пуль. Достаточно и одной, чтобы пробить себе голову. Она посмотрела на дуло, повернула его к лицу. Жить хотелось до смерти. Жить хотелось… до смерти. Забавная фраза, если вдуматься.
От отчаяния она ударила рукой по земле. Удар отозвался железным полым звуком. Не раздумывая, она разгребла землю и увидела железный люк. Ржавый поворотный механизм был быстро найден. Эмма нырнула в темную дыру, точно Алиса в нору.
Слухи не врали: старая канализация простиралась под городом. Эмма достала перемотанный синей изолентой фонарик. Серо-зеленая жижа покрывала стены коридора, ведущего к сердцу города. Тяжелый смрад тухлятины проникал в ноздри.
Она пошла на север, в глубь города, моля только о том, чтобы батарейки не сели. От недостатка воздуха одолевала слабость и кружилась голова. Слизь на полу и в выступах около застоявшихся канализационных стоков мешала ускорить шаг. Эмма уперто продвигалась к своей незримой цели, хватаясь за слабую надежду. Прошло около двух часов, и чем дальше она углублялась, тем тяжелее было вдыхать едкий воздух. Кислорода не хватало. Даже в полуобморочном состоянии она не сдавалась. Только вперед, даже если впереди ждал только конец.
Неожиданно она увидела полоску света. Или ей померещилось? Галлюцинация?
Свет исходил из тонкой прорези под железной дверью. Он манил и вызывал тысячи догадок. Она постучала. Эхо прошло по туннелю. Закрытая дверь дарила надежду. Силы покидали Эмму, она прижалась к илистой стене и потеряла сознание.
Открыла глаза она уже в комнате со светлыми стенами. Небольшая тумбочка стояла около кровати, только отсутствовали окна и двери, будто ее поместили в коробку.
— Не пугайтесь, пожалуйста, мисс, — послышался голос из динамиков.
Эмма в одной больничной робе встала с кровати. Вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, с осторожностью осмотрела комнату, кровать с чистыми простынями. Ее одежда лежала в тумбочке, рюкзак и оружие у нее не забрали. Это обнадеживало.
Из динамиков снова раздалось:
— Мисс, вы в полной безопасности, рекомендую вам накинуть халат, я скоро спущусь. Вам сколько сахара в чай? Ах да, вы же не можете ответить, сейчас я. Не пугайтесь, пожалуйста. — Голос был крайне взволнованным.
Белый махровый халат лежал на кровати. Он был чистым и пах свежестью. Эмма медленно погладила дрожащими руками ткань, приложила к лицу, чтобы ощутить мягкость и глубже вдохнуть почти забытый аромат.
Белая дверь появилась в голой стене, как по волшебству, заставив Эмму вздрогнуть и сразу рассчитать время до момента, когда она сумеет схватить револьвер.
Мужчина, показавшийся из-за двери, не вызвал опасений, был суховат, аккуратная бородка с сединой украшала лицо, волнистые волосы спускались до плеч. На нем были мешковатые штаны и слегка вытянутый свитер с ромбообразным рисунком. В руках он держал поднос с чаем.
— Пришлось произвести очистку, — пояснил незнакомец то, что Эмма оказалась переодетой. — Не волнуйтесь, все сделала техника: вы прошли полное обследование, шрам на щеке обработан.
Эмма схватилась за лицо. Действительно, некая пластичная жидкость покрывала рану, которую она даже не чувствовала.
— Вы кто?
— Маркус, извините за мою забывчивость, Маркус Лейнштейн, старший биолог отдела… Хотя это уже неважно, просто Маркус. — Он в спешке поставил поднос со странными чашками в форме удлиненных цилиндров на прикроватную тумбочку и протянул Эмме руку. — Рад знакомству.
— Эмма.
Через неделю Эмма засобиралась обратно. В рюкзаке у нее был припрятан Артефакт, несколько полезных припасов и лекарств. На ее лице застыла решимость: теперь у нее была цель, та цель, которая выше трагедии одного человека. Только оценив масштаб всего, она осознала, что новая цель важнее. Охранять Артефакт, сохранить свой мир — это стало ее делом и работой. Отбросив свои желания, она обрела цель, пообещав никогда не воспользоваться Артефактом, иначе она подвергнет опасности свой мир.
Сыворотка с обещанным бессмертием уже начала действовать. Нанотехнологии далекого будущего уже плели нити ее ДНК. Хотя почему далекого? Для нее уже настоящего. Но вместе с этим она стала хранителем Артефакта, чтобы навсегда покинуть Лабораторию, жизненный потенциал которой уже на исходе. Она найдет способ защитить Артефакт, возможно, создаст свою группировку, она будет сильнее. Все обрело новый смысл, стало пугающе серьезным и важным. Она гребаная избранная, которой доверили охранять ключ в свой мир, и она никому его не отдаст, будет защищать даже ценой своей жизни. Ведь, если воспользоваться Артефактом, миры соединятся, и все погрязнет в аду. Все, что она любит в своем мире, погибнет. Она нашла ключ домой, но теперь ей придется его охранять.
— Эмма, — на прощание сказал Маркус с виноватым взглядом, зная, какую ответственность вручил ей, — мой коллега, Рикот Спауль, ушел полгода назад, у него был дурацкий план освободиться: он активировал магическую защиту Артефактного синудиального блока ловиатных частиц. — Имел в виду он Артефакт. — Будь аккуратнее. Он хочет открыть портал в твой мир, и тогда катастрофа неизбежна. Он тоже бессмертный.
— Ушел без Артефакта? — хмыкнула Эмма.
— Он так не думал — прихватил подделку.
— Я защищу Артефакт, — дала слово Эмма, раз и навсегда уяснив, что путь домой заказан.
Эта миссия дала ей цель. Цель как смысл выжить и защитить. Избранная — благодаря своей же упертости.
Я с трудом открыла тяжелые веки.
Сквозь темноту услышала знакомый скрипучий голос, обращавшийся ко мне:
— На выход, принцесса.
Стоял запах озона и мокрой земли с примесью машинного масла. Железный лязг ударил по перепонкам, свет проник в кузов фургона, в котором я и находилась. Боль обожгла запястья: руки связали за спиной.
На улице моросил дождь, покрывая мелкими каплями коричневый безразмерный плащ Эммы, позади которой стояли Пол и Дэйв.
Не хватало красной дорожки и папарацци, вспышек камер и чтобы на следующее утро в свежих газетах пестрели помпезные заголовки статей: «Возвращение на Базу! Сможет ли Кэт выбраться на этот раз?» — а папарацци задавали мне вопросы:
— Как думаете, почему вас не убили?
— Как вы объясните, почему еще живы?
— Что задумала Эмма?
— Где Скил?
— Скил умер?
— Как вы переживаете его смерть?
— Как это — жить без надежды?
Я спрыгнула на землю, и кроссовки сразу утонули в грязи — ступила на красную дорожку.
Я не смогла сдержать смех. Это походило на адскую карусель.
Удар под колено заставил меня упасть в грязевую жижу. Папарацци иногда могут досаждать.
— Я бы не смеялась на твоем месте, — свысока произнесла Эмма.
Удар наотмашь пришелся по щеке, словно в кожу впились тысячи маленьких иголочек.
— Эмма, выживет только один? Где твой победный клич? — вспомнила я старый фильм о бессмертном Горце с Ламбертом. Дурацкое ироничное настроение не отпускало. Нет, одна из форм истерии завладела мной. Видимо, такой способ защиты выбрало мое сознание, чтобы не слететь с катушек. Я знала, как только защита закончится, придет страх.
— Дэйв, — ее голос стал мягче, когда она обратилась к сыну, но все равно не исчезли металлические нотки, — запри эту дрянь где-нибудь.
— Да, мам.
Или он сказал «мэм»?
Дэйв поднял меня и повел в мою любимую камеру. Я буквально повисла на нем. Истерический смех стал проходить, а на его место подбирались мандраж и дикая слабость, будто мое тело само кричало: не хочу на завод, не хочу на цепь, не хочу всего этого. Выжить, спастись любой ценой. Мне Скил говорил, я помню, еще там, в Альтернативе… Надо искать любую лазейку, не сдаваться, делать, что можешь. Тут умирают те, кто сдается. Чем теперь наш мир отличается от Альтернативы?
Чертова лазейка была только в лице Дэйва, который пристегивал сейчас мои ноги кандалами, наполняя помещение скрежетом металла.
— Мы, кажется, с тобой подружились? — спросила я.
— Кэт, я не знаю, что произошло, но, видимо, ты ее чуть не убила. Понятное дело, что она тебе не верит.
— Так и не надо мне верить, просто освободи меня. Я свалю, и тут вы меня не увидите.
Замок щелкнул.
Дэйв подошел со спины, чтобы расстегнуть мои наручники и поместить руки уже в холодные тяжелые оковы.
Спастись любой ценой?
Я буду гореть в аду, еще один свой запрет могу нарушить, переступлю через себя. Страх заставлял совершать странные и неправильные вещи. Кто говорил, что я святая?
— Тебе нравится надевать эти цепи на меня? — Вопрос был риторический, я попыталась перевести нить разговора. — Тебе же это нравится. И тут все настоящее. Это не игра.
Да, это не игра: твари бегают по улицам Лос-Анджелеса, Скил пропал, а Эмма воскресла из мертвых. Я видела ее, с неестественно вывернутой шеей, своими глазами. Я не могла ошибиться.
— Кэтрин. — Он замер, понял, о чем я говорила. А я понимала о чем?
— Наплевать на все, мы выбрались. Всех спасли, Дэйв. — Ключи он положил в задний карман. Я закинула руку ему на плечо и промурлыкала: — Вот видишь, я пристегнута и беззащитна. Отпусти меня, и ты не пожалеешь.
Это был явный намек с моей стороны, я даже обдумать все не успела, просто цеплялась за любую возможность выбраться.
Я смотрела на него прямо, пытаясь разглядеть каждую эмоцию. Играя свою роль, ненавидела каждый свой жест и фразу.
Он приблизился, заглянув в глаза, и я ответила ему максимально преданным взглядом, желающим… желающим обрести свободу.
Он наклонился, чтобы поцеловать. Поцелуй был слишком… Это слишком интимно. Я проиграла в борьбе со своими эмоциями и резко отвернулась, кинув хриплое:
— Вали.
— Недостаточно мертв? — хмыкнул Дэйв, кинув напоследок взгляд, полный презрения. И вышел, закрыв меня в бетонной коробке.
Ненужная влага защипала в глазах: я проиграла в битве с собой, а в Альтернативе такие вещи караются.
Это было сумасшествие или очередной кошмар, мучивший меня после возвращения. Ужасы прошлого я часто переживала во сне и просыпалась в холодном поту с быстро бьющимся сердцем. Поэтому, когда я очнулась со скованными руками в тюремной камере, казалось, что все нереально, это всего лишь страшный сон. Я играла в этом спектакле не один раз и знала, что будет дальше, каждую реплику и жест. Я изучила все оттенки страха. Спокойствие? Неверное определение. Больше — смирение. Я прислонилась к холодной стене, облизала шершавым языком потрескавшиеся губы. За окном раздавалась приглушенная брань.
Эмоции забились глубоко внутрь. Я ждала… ждала, когда откроется камера и войдет она.
И не прогадала.
Эмма появилась в дверях. Даже за несколько метров ее кисловатый запах разлился по помещению. Или это мне мерещилось? В ее взгляде читалось презрение. Она принесла бутылку мутной жидкости и два стакана и, наполнив один, поставила его рядом со мной.
— Пей, отпразднуем. — Это был приказ.
Внутри оборвалась натянутая струна, легкие словно сжались в ледяной комок от страха. Но я не подала вида. Или старалась не подать.
Не сводя с нее взгляда, я взяла стакан. Руки предательски дрожали, и я обожгла алкогольным дерьмом нёбо. Стакан с глухим стуком опустился на бетон.
Эмма достала мятую пачку, чиркнула зажигалкой и подожгла вонючую папиросу. Едкий дым заполнил помещение.
— Ты паразит, которого я вовремя не уничтожила, — констатировала Эмма и протянула мне папиросу, а потом добавила слишком любезным тоном: — Угощайся, принцесса.
Я взяла сигарету, увы, не скрыв промелькнувшее отвращение, за что незамедлительно получила удар по лицу, и соленый привкус из-за разбитой губы наполнил рот. Сигарета выпала из рук.
— Поднимай.
Я исполнила приказ, и Эмма наигранно обходительно дала прикурить. Она наблюдала за мной оценивающим взглядом, будто за лабораторной крысой в клетке. Меня одолел кашель от первой же затяжки этой гадостью.
— Сейчас я расскажу тебе забавную сказку. Обещаю, тебе понравится.
Эмма скривила рот в подобии улыбки, приблизилась так, что я смогла рассмотреть ее суженные зрачки, широкие ноздри с большими порами; кожа, в которую, казалось, въелась запекшаяся кровь, навеки приобрела грязный оттенок.
— Думаешь, я злодей, а ты жертва? — Эмма хрипло рассмеялась, показывая неровный ряд желтых зубов.
Отвечать я не собиралась. Я думала, что она чертова сука. Вряд ли стоило озвучивать все мои определения ее персоны. Стакан снова наполнился алкогольным ядом.
Намек был ясен, и я выпила. Где она нашла такое дикое пойло? В голове стучали молоточки. Бах-бах. Лицо Эммы проваливалось во тьму. Оставалась на дне сознания лишь память о тяжелом запахе и страхе.
Пощечина обожгла лицо.
— Еще рано терять сознание. Давай еще глоток.
Подступала тошнота, кислота застыла в горле, холодная дрожь отозвалась спазмом в желудке. Ничто не могло заставить меня опрокинуть в себя эту отвратительную жидкость, кроме Эммы, конечно.
Она снова налила мутноватый крепкий напиток в стакан.
Я сделала еще один глоток под внимательным, приторно-добрым взглядом Эммы:
— Ты же будешь хорошей девочкой?
Подчинилась.
Меня вырвало всей этой бурдой. Желудок не выдержал и выкинул из меня зловонную, опаляющую внутренности смесь. Тонкая нить слюны стекла изо рта.
— Тебе нехорошо? — с наигранным удивлением спросила она.
— Нет, мэм, все в порядке, — тяжело дыша, произнесла я. Глаза увлажнились. Я быстро собралась, отсела от жижи, стерла рукой слюну и непрошеные слезы.
— Заметь, я тебя даже пальцем не тронула.
Моя опухшая губа была другого мнения.
— Смотри в глаза.
Я подчинилась. Сразу последовал удар.
— В глаза, грязь.
Наверное, удар выбил все мозги и чувство самосохранения:
— Что же ты не летишь с сынком домой, к милому мужичку? Боишься, что Эрик тебя не узнает? После того как ты разрушила целый мир?
Она рассмеялась, дико и неистово. Смех гиены.
— Разрушила? — Она присела на корточки напротив, схватила меня за подбородок и сжала его до боли в зубах. — Я защищала этот мир, свою семью от всего того, что ты натворила! — выкрикнула Эмма со злобой, и капельки слюны попали мне на лицо. — Хочешь правду? Не думаю, что она тебе понравится. Но я же тут не для того, чтобы тебе нравиться. — Она отпустила мой подбородок и продолжила: — Эта чертова легенда про Артефакт долго бродила по Альтернативе. Что существует волшебный камушек и к нему мистический заговор, с помощью которого можно вернуться домой. Всякие легенды ходили, но ты-то знаешь: именно эта была правдой.
— Все это время Артефакт был у тебя, — тихо вторила я ей.
— Легенда. А я оберегала эту легенду, знала, к чему приведет открытие врат. Я променяла свою жизнь на то, чтобы защитить родной мир. Но ты, как таракан, пролезла и нашла лазейку. Открыв портал, ты запустила целую цепочку событий. Один проход, открытый тобой, и мышеловка захлопнулась: люди стали проваливаться в Альтернативу все чаще и чаще. Три-четыре человека за неделю, и это только в моем районе. Грани миров размылись из-за тебя.
— Я не знала…
— Я смогла найти способ связаться с Полом. Мы обдумали план, самый выигрышный для этого мира: все врата необходимо было открыть, чтобы закрыть навсегда. Ты и сама его знаешь. — Она недобро хмыкнула. — Кто тут герой, а кто злодей, принцесса? Дальше ты знаешь. Но именно ты запустила это дерьмо. Из-за тебя границы размылись. Сколько людей умирает под когтями монстров? Все из-за того, что ты захотела вернуться. А я тебя предупреждала, это был ясный намек с кнутом: не лезь. Но ты меня не послушала.
Я просто старалась выжить и попасть домой, глупо винить меня в этом. Но я себя винила. Легкие сдавило, жаром стрельнуло в темечко.
— Убьешь меня? Давай, — на удивление спокойно произнесла я. Возможно, в тот момент наступил мой предел. Предел эмоциям и страху.
— Нет. Ты так легко не отделаешься. Натворила дел, так что легкая смерть не для тебя.
Я хмыкнула.
— Вот на этом и проваливаются злодеи во всех кассовых фильмах, — сыронизировала я.
— Нет, принцесса, злодей в этой истории — ты. Сначала я тебя сломаю, а потом сделаю той, кто будет исполнять мои приказы. Подохнешь хотя бы не напрасно, а для спасения мира. Кстати, чтобы тебе не было скучно…
Эмма вышла в коридор и вернулась с небольшим пузатым телевизором. Провод удлинителя волочился позади.
— Приятного просмотра. Смотри на то, что ты натворила. Каждая новость — твоих рук дело.
Телевизор остался стоять посреди помещения. Эмма ушла.
Я ничего не хотела слышать. Голос ведущего новостей звучал словно сквозь толщу воды. Шум в ушах нарастал, вторил ударам сердца, физическая усталость и моральное перенапряжение заставили меня углубиться в темный спасительный кокон воспоминаний.
Резкий свет от экрана слепил глаза, на котором мелькали человечки. Я отказывалась воспринимать действительность. Захотелось раствориться, сжаться, превратиться в маленькую точку и, наконец, исчезнуть. Я отвернулась к стене, прижала колени к груди и обняла их руками. Невольно погрузилась в воспоминания.
Страх и паника тогда были новы, я изучала и пробовала их впервые, поэтому они особенно ярко запомнились. В самом центре города меня окутала Тьма, а потом, открыв глаза, я оказалась в сумрачном лесу среди деревьев. Жухлая трава покрывала твердую землю. Царила звенящая тишина. Я повернулась вокруг своей оси, мозг отказывался принимать действительность и подкидывал варианты: это либо сон, либо галлюцинация. Я потрогала шершавую кору, провела кончиками пальцев по мху, прислушиваясь к ощущениям. Запах грибов и болота — все было слишком реально. Пробыв в оцепенении несколько минут, я достала телефон. Ужасная догадка подтвердилась: телефон находился вне зоны действия сети. Может, меня похитили и отвезли в лес?
Или я скоро должна проснуться? Так ведь?
Я набирала службу спасения вновь и вновь и понимала безуспешность этих попыток, но отказывалась в это верить.
Сколько я ходила по мрачному лесу в неясном оцепенении, безуспешно пялясь на телефон, желая, чтобы значок сети показал хоть одну единицу?
На меня напал мужчина с седой бородой, от него несло тиной и перегаром, одежда висела на нем рваным тряпьем. И самое страшное — это глаза безумца: навыкате, с покрасневшими от лопнувших капилляров белками. Этот психованный обладал огромным ростом, в руках сжимал массивный нож. Он схватил меня сзади, и я чувствовала, как лезвие царапает горло. Он повторял только одно:
— Идешь за Гарри.
— Да, — проговорила я, дрожа от страха.
Сейчас бы я попыталась вырваться, несмотря на угрозы, ударить в пах и побежать, но тогда я была перепугана и не понимала ничего. Хотя, если сейчас оценить расклад, у меня были небольшие шансы сбежать, когда он достал веревку и начал связывать мне руки, но тогда я могла только надрывно всхлипывать. Оцепенение сковало тело и разум.
Он связал мне руки жесткой бечевкой спереди, длинный конец оставил, превратив в поводок, и потащил меня следом за собой, как собачку. Я пыталась упереться ногами, дергала веревку, по наитию желая освободиться. Бечевка натирала запястья до крови, но путь неумолимо продолжался. Много раз я падала, но поводок исправно служил хозяину.
На мои вопросы он не отвечал, только угрожающе показывал нож и повторял одно и то же:
— Идешь за Гарри.
Через несколько миль Гарри остановился, открыл железный люк в земле и указал жестом, чтобы я спускалась. Одолеваемая ужасом, я подчинилась.
Шлюз закрылся надо мной, погрузив меня в темноту. С помощью фонарика телефона я осмотрела свою камеру: железные стены и пыльная панель управления свидетельствовали о том, что это танк или подводная лодка. Военная техника, зарытая в землю, по всей видимости, служила домом моему похитителю.
Из этой ловушки было не вырваться. Повсюду грязь, ржавые консервы, стоящие стопкой, тряпки и ножи. Я попала в плен к психу. Не хотелось думать о том, для чего он притащил меня туда.
Я забилась в угол, рыдая над своей тяжелой долей, все еще отказываясь верить в происходящее. А вдруг сейчас откроется люк и шоумен с радостью сообщит, что я в реалити-шоу? Но нет, все взаправду, все очень реально. Оцепенение и паника. Давясь слезами, я обняла себя.
Внезапно с поверхности донеслись голоса. Значит, не только Гарри там? У похитителя есть напарник? Раздался грохот, затем все стихло. Послышался скрежет металла — люк открылся, впуская сумеречный свет. Я вовремя накинула на себя грязные тряпки, чтобы укрыться.
— Говори, где ключ!
— Гарри говорит, чтобы ты шел отсюда! — гнусаво рявкнул похититель, потом раздался истошный крик психа.
Незнакомец спустился, ударяя тяжелыми берцами по железной лестнице. Я затаила дыхание. Послышался шум, железные ящики летели прочь: что-то искали. В темноте раздался голос, явно обращенный ко мне:
— Проваливай.
Я быстро выскочила к спасительному люку и оказалась в чернеющем лесу. Наступала непроглядная ночь. Такая темная, что мне, городскому жителю, казалось, что я попала в черную комнату. Около люка лежал похититель. В отключке или мертв? Поежилась от пронзившего холода. Я не хотела больше бродить одна в чужом непонятном лесу. Корявые ветки деревьев виделись мне мрачной клеткой.
— Ты еще здесь? — спросил мужчина крепкого телосложения, в кожаной куртке, перчатках, как у байкеров, и черных, местами дырявых джинсах.
— Спасибо.
Незнакомец кивнул и, развернувшись, пошел прочь. Ноги сами понесли меня за ним.
— Ты оставишь меня? — вырвалось у меня.
— Я позвоню, — ухмыльнулся он и продолжил путь.
— Эй, погоди, — догнала я его и, тяжело дыша, спросила: — Что это за место? Как мне быть?
— Не сдаваться. Не мешкая, убей, спасая свою жизнь. Слабее — играй не по правилам. Лучше живая, чем храбрая. Раздвинь ноги, в конце концов, если это спасет тебя. Но не теряй себя. Сдашься — и ты уже труп.
Я была испугана, дрожала и не понимала происходящее. Ад, это Ад. Я хотела жить. Он пошел прочь. Я не хотела быть здесь, и тем более одна. Я снова ускорила шаг и встала на его пути. Несколько простых фактов, главным из которых было желание выжить, стали ключевыми, и слова мужчины натолкнули на отчаянные мысли:
— Ты хочешь меня? — пролепетала я.
— Нет. Я не трахаю потерянных овец.
— Потерянная? Нет, это слово вообще не катит! Я в дерьме! — зло крикнула я, наконец прогоняя оцепенение и обводя взглядом темный лес. А потом прямо перед ним горько заплакала.
— Сколько ты здесь? — Голос смягчился: видимо, несмотря ни на что, он относился к той категории мужчин, для которых женские слезы — худшее испытание.
— Три-четыре часа, — протянула я сквозь всхлипы.
— И уже вляпалась, а ведь этот район относительно спокойный. О, женщины, — сдался он. — Выходим завтра вечером. Я провожу тебя до сносной базы. Предводитель Майк должен мне. Пристроит тебя хорошо. — И представился: — Скил.
— Кэт, — хлюпнула я носом.
Мои воспоминания прервал голос ведущего новостей: «Пункты помощи установлены в Торрансе, Санта-Ана. В аэропорту вы всегда можете найти медицинскую помощь. Центральный район оцеплен. А теперь интервью профессора Мичуринского института биологии».
На экране появился мужчина в больших роговых очках.
«Данные виды животных ранее не встречались современной наукой. Но уже установлено, что они не несут инфекцию. Нельзя сказать, что послужило поводом для такой мутации. Причины происхождения энергетических разломов пока не установлены. Поток гамма-частиц замедлен…» Прямой эфир неожиданно прервался, на экране остался только эфирный шум. Возможно, телевидение прекратило трансляцию.
Через минуту седовласый мужчина снова появился на экране, он был собран и хорошо поставленным голосом сообщил: «В связи с техническими трудностями эфир прерван. Повторяем: адреса бомбоубежищ, охраняемых пунктов, где можно найти защиту, озвучиваются в постоянной трансляции по радио на волне 100,1FM. Списки пропавших регулярно транслируются. Сохраняйте спокойствие».
Дальше я улавливала отрывки:
«На окраинах продолжаются волнения на религиозной почве после заявления действующего Папы Римского о наступившем Апокалипсисе. Группы верующих выстроили кордоны у города».
«По последним данным мэр снял с себя полномочия».
«По последним данным на текущий час около трех тысяч жертв».
«Внимание! Набираются добровольцы. Вам будет выдано оружие. Разлом в центре оцеплен военными. Монстры прорываются. Всем дееспособным настоятельно рекомендуем покинуть город».
Я зажала уши: да-да, я знала, что так и будет! Все это пугало. А слова Эммы болью отдавались в голове. Нет, все было случайно, так произошло, звезды совпали. Но часть вины лежала на мне, и я не знала, как с ней жить. Проще было бы умереть там, в кафе, при нападении псин.
— Что это у тебя? — Я заглянула через плечо Скила. Он рассматривал смятый желтый листок, на котором были письмена на китайском языке.
— Ты знаешь китайский? — как бы между прочим поинтересовался он.
Шел уже второй день пути. Скил поведал мне жуткую страшилку, страшилка оказалась реальностью. Привыкший молчать, он держался особняком. Складывалось ощущение, что Скил хочет как можно быстрее доставить меня в лагерь и пойти своей дорогой. Несмотря на это, он вселял надежность, я чувствовала его спокойствие, его силу, понимала, что рядом с ним безопасно. Когда в лесу слышался рев, я приближалась к нему в поиске защиты.
— Нет, не знаю. — Я вытащила из большой сумки разряженный «Гэлакси» и уверенно сказала: — Он знает. Но закончилась зарядка. Нужно электричество. Розетка.
Однажды в отпуске загрузила переводчик, работающий оффлайн, боясь, что сеть будет работать плохо.
— Электричество… Сложно, но реально. Это что за штука, она даст перевод? — смотрел он на гаджет в моей руке. — Что ты хочешь за нее?
Его удивленный взгляд говорил о том, что смартфон он видел впервые.
— Ты берешь меня с собой, — твердо сказала я.
— И что мне мешает его отобрать?
— Нужно долго учиться в институте, чтобы понять, как пользоваться этим прибором, — нагло соврала я. — Сам ты не справишься. Я тебе нужна.
— Зря я выбрал греческий и хинди.
— Ты лингвист? — уточнила я.
— Нет, факультет древней истории, археология. Загадки и тайны истории, поиск ответов и истины… Меня всегда это манило. — Он ухмыльнулся и добавил: — Здесь этого предостаточно, только гонорар не платят.
Только позже Скил мне признался, что знал, что такое смартфон, но решил подыграть, и его позабавил мой дерзкий блеф.
Мне нужен Скил. Он сказал бы, что я ни в чем не виновата. Что мы хотели только выжить и спастись. Что нам повезло. Мы не хотели никому причинить зла. Мы выживали. Да! Да, новости из телевизора — как личный приговор мне, но я оказалась только частью этого механизма. И, как говорил… нет, как говорит Скил — не сдаваться. И да, со Скилом все хорошо, он найдет выход, именно он, я верю. Сейчас моя цель — выжить. Я смотрела на разрушенные дома, пожары, списки пропавших, некоторых монстров, которых удалось заснять и остаться целым.
Эмма, ты не привьешь мне чувство вины, я сгорю потом от него, но я буду сильной, потому что Скил так хотел.
И я словно услышала его голос: «Не сдаваться. Не мешкая, убей, спасая свою жизнь. Слабее — играй не по правилам. Лучше живая, чем храбрая. Раздвинь ноги, в конце концов, если это спасет тебя. Но не теряй себя, не забывай, кто ты есть. Не сдавайся. Сдашься — и ты уже труп».
Я перестала вслушиваться в новости, которые не заканчивались. «Погибшие, пропавшие, нехватка лекарств, монстры, паника, армия», — эти слова повторялись и прокручивались, напоминая о том, что творится. Я отвернулась к стене, закрыла уши руками. Так проще думать о другом, иначе я сойду с ума. Слова Эммы «ты виновата» зудели, не хотели исчезать, им вторил голос ведущего. И только голос Скила в воображении говорил: «Тебе надо отдохнуть, они не имеют права все на тебя вешать».
Я через силу улыбнулась. Просто наперекор всему. Попыталась успокоить сбивчивое дыхание. Уставилась в блеклый потолок.
— Пошло все на хрен! — сорвалась я, показывая фак невидимому врагу.
Ночь предстояла долгая.
…значит, мы беспомощные куклы?
Нет, поворотный момент наступит, его нельзя предотвратить.
Важно, что ты сделаешь после этого, и тогда узнаешь, кто ты на самом деле.
Будущие «радужные» перспективы, обещанные Эммой, не радовали. Но я не сдамся, наступило спокойствие и безразличие к этой женщине. Что она еще придумает, какую изощренную игру или пытку затеет? Тогда, в первый раз, это был страх, сковавший разум и засевший во мне. Во второй и в третий раз хоть и было так же жутко, но паника не накрывала с головой, это как кататься на американских горках — не так страшно в сотый раз, как в первый.
На следующий день она снова вошла, снова наполнила камеру кислым смрадом. Воздух стал тяжелее, свет, исходивший из небольшого окна, поблек. Давящая атмосфера затягивала в свои сети.
Первой заговорила я, у меня была целая ночь и утро, чтобы обдумать слова:
— Когда я пришла в твой лагерь, я не искала Артефакт. Совпадение… Насчет тебя были другие мысли: мы со Скилом думали, что ты псевда. Как еще объяснить то, что ты руководишь базой многие годы и не меняешься, ни на день не постарела. Но ты с таким удовольствием ела варенье, которое взяла за трехдневный постой. Как известно, псевды едят только белок и кровь.
— Я тебя пустила на базу, а ты вынюхала то, что не следовало!
— Ни черта я не рыла! Я просто была наблюдательна, а на ловца, как все знают, и зверь бежит. Поздней ночью я увидела синий свет из твоей палатки. Я даже не знала, что это было. Да, это могли быть сигнальные огни или дисплей найденного телефона. Но именно твоя реакция рассказала обо всем.
— Ты нарушила закон.
В ту ночь мне не спалось. Скил оставил меня на базе и пошел на ходку. В город он меня не брал, говорил, что там опасно, да я и не стремилась туда лезть. Мне предстояло три дня тоскливого ожидания, двухразовый паек и вечерние рассказы у костра от бывалых ходоков. О прошлой жизни не принято было говорить, поэтому рассказывали легенды, передавая их из уст в уста между лагерями. Да, невольно я следила за Эммой, мне было любопытно узнать ее секрет. Сами же бойцы объясняли это по-разному: укус неизвестной твари, облучение в болоте на западе, некоторые говорили, что она забралась в Забвенный город так далеко, что на нее снизошла награда от инопланетян, которые играют с нами в игру. У каждого были свои теории, и любого выслушивали с уважением: все понимали, что даже нелепица может быть правдой, ведь истину никто не знал.
Весь лагерь спал, кроме постовых. Я решила, больше от скуки, проникнуть в штабную палатку Эммы, располагавшуюся по центру лагеря. Проверить… Что я искала? Да ничего конкретного. Может, то, от чего исходило свечение?
— Именно твоя реакция подсказала мне, что у тебя Артефакт, — твердо заявила я. — Это ненормально — собирать ночью весь лагерь и устраивать прилюдное наказание с кнутом.
Я действительно это сказала? Сказала, глядя своим страхам в лицо, то, что терзало меня?
— Это правила базы. Ты сама пришла и обязана была им следовать. Не ты первая, не ты последняя. Но принцессе же нужен был особый прием, — ерничала Эмма. — Моя база — мои правила. За проступки надо наказывать. Мразь… Знала бы я тогда — забила бы своими руками до смерти.
— Дурацкие у тебя правила… — протянула я, посмотрев на нее пристально, и прислонилась к стене. — Не знаешь, с какой фразы начать меня бить?
— Растягиваю удовольствие.
— Ты чертова больная сука, — безэмоционально, отрешенно заметила я. Даже если я буду молить, она меня не отпустит.
— У меня власть, и ты с этим ничего не поделаешь. — Она слишком добродушно пожала плечами.
— Власть… Я боялась не тебя, а той боли, что ты мне причинила, позора, который я испытала. Но, знаешь, бояться боли — это нормально. Но вот боль проходит, а страх перед человеком остается, по-моему, это нечестно.
— А давай проверим? — усмехнулась Эмма.
Она действовала методично, знала, как больнее ударить. Я лишь беспомощно прикрывала живот и лицо. Время исчезло. Я слышала свои всхлипы, чувствовала соленый вкус крови. Она смотрела на меня как на насекомое, действовала по непонятной мне логике. Вероятно, я так долго не протяну. Колкие болезненные удары, словно семена, прорастали во мне и оставляли цветы гематом, нектар из крови. Вечно… Это будет длиться вечно. Я кричала и ловила на себе ее взгляд, полный ненависти.
Боль — была, но что-то внутри оборвалось, то, что долгие месяцы не давало мне покоя. Я больше не боялась ее. Странная вещь — сознание. Когда сталкиваешься один раз и прокручиваешь в голове одно и то же событие, оно сковывает и захватывает. Но во второй раз с болью приходит осознание: или бояться и дрожать всегда и это станет моим поражением, или разделить боль со страхом и найти выход. Отпустить страх перед человеком, оставить только перед его деяниями. Эмма хотела уничтожить меня, но вместе с этим излечила — покруче любого сеанса психотерапии. Заставив еще раз пройти эти адские горки, войти в этот лабиринт. Но я уже знаю, как устроены эти кровавые стены, выстроенные лезвием в ее руках. Я такая же ненормальная, если в боли нашла спасение. Но, когда надежды не осталось, выскребываешь ее даже из самых темных и мрачных мест.
Удар. Всхлип. Снова и снова. Тело покрыли цветы, горящие адским пламенем.
— Извини меня, это все слишком. Я должен был тебе поверить.
Я приходила в себя, мне кто-то обрабатывал рану на рассеченной щеке, аккуратно касаясь лица. Пошевелиться я не могла, даже дыхание отдавалось болью в ребрах. Я попыталась открыть глаза. Один, к сожалению, до конца не открывался: распухло веко.
— Выпей, это обезболивающее.
С трудом села и взяла таблетку и стакан. Картинка начала проясняться. Напротив меня сидел Дэйв. На его скуле горел свежий след от удара.
— Я не думал, что Эмма настолько… — Он замялся. — Мы убежим с базы этой же ночью.
— Серьезно? — уточнила я и допила воду. Боль усиливалась от каждого движения. — Ты видишь меня? На запах моей крови слетятся монстры со всей округи. Ты хочешь меня убить?
— Я пойду с тобой, смогу защитить.
— Повторяю вопрос: ты хочешь меня убить и сам покончить со своей жизнью? Со Скилом я бы пошла, черт побери, даже с Эммой. Я не говорю, что ты слаб, но у тебя нет опыта. Тут вопрос выживания, а не романтических чувств. Когда ты это поймешь, у тебя появится шанс выжить.
— Значит, со Скилом — выживание, так это было?
— Да, сначала это было именно так. Он вампир, я знаю, меня пугали и его вечно холодная кожа, и вампирский оскал. Когда спал, он походил на мертвеца. Скил был иным, непонятным мне, пугающим существом, поверь, это не то, о чем мечтают в любовных романах.
— Но все-таки…
— Все-таки я выбрала Скила, а не вампира. У каждого свои недостатки. — Я хмыкнула. — Твои разбросанные носки раздражали больше. Ты вот выбрал Эмму.
— Не говори глупостей! Да, она… Она сделала многое, она несла большой груз. — Дэйв знал всю историю. — Но, если я ей горжусь, это не значит, что готов идти за ней. Мне уже все равно, какого парня ты выбрала. Я не согласен с ее методами. У меня свои законы, но какого-то черта ты мне не безразлична. Я выведу тебя отсюда. Дальше делай что хочешь. Может, кого из нелюдей приметишь, — по-доброму улыбнулся он.
Дэйв помог мне встать. Я обхватила его за шею и громко застонала. Передвигаться я не могла. Послышались шаги в коридоре.
— Ты поднял шороху, когда пришел.
— По-другому было никак.
— Не сегодня. — Я отпустила его, и он положил меня на пол. — Спасибо. Ты знаешь, что она по-своему права. Давай просто спасем этот мир.
— Кэт…
Я потеряла сознание, напоследок услышав топот людей, ворвавшихся в камеру.
Солнце бросило последний блик на поросшее пшеницей поле и скрылось за горизонт. Темнота окутала небо, поглощая свет зарева и подчеркивая надкушенный диск луны. Над землей появилась тонкая светящаяся нить. Она походила на молнию, пойманную в стоп-кадре, немного изломанная и застывшая. Нить завибрировала, начала утолщаться и искриться синим пламенем.
Раздался тихий треск.
Лазейка между мирами приоткрылась.
На пару мгновений все в радиусе нескольких миль залило ярко-синим свечением, и из разлома показался силуэт мужчины. Майка была порвана в нескольких местах. Теперь его волосы стали пепельными, почти белыми, из-за чего темные брови отчетливо выделялись.
Глубоко вздохнув, он окинул пристальным взглядом поле: тварей в округе не было. Только запах клевера и других полевых цветов защекотал ноздри. Цикады, притаившиеся в траве, заново начали свою ночную симфонию. На западе, на краю лесополосы, несколько раз ухнула сова. Монстры из Альтернативы еще не добрались до этих мест.
Синяя молния немного задергалась и исчезла, как будто ее и не было. Мужчина стоял посреди поля, где-то на горизонте виднелись огни небольшого городка, бледной полосой тянулась к нему дорога.
В поселении можно было «одолжить» машину и начать путешествие по разрушенным Штатам в сторону Лос-Анджелеса. Скил двинулся по направлению к городку, внимательно вслушиваясь в звуки, убеждаясь, что опасности нет. Он провел в Альтернативе не больше недели, тут прошло два-три дня. Точно сказать было сложно. К тому же он не знал, где оказался. Обряд, проведенный по ту сторону, был таким же, каким они воспользовались, впервые выбравшись оттуда: импульсивный разрыв, приводящий к дисбалансу — но сейчас такой переход уже ни на что не влиял, мосты были установлены. Скилу нельзя было проходить через разломы: монстры и военные надолго задержали бы его в зоне поражения. Поэтому лучше было воспользоваться черным ходом, тем более Артефакт теперь лежал у него в простом рюкзаке за плечом.
Ночные светила на небосводе заволокла пелена облаков, окутав трассу тьмой. Привычные фонарные столбы стояли молчаливым черным погостом. За три часа пути мимо проехало только несколько машин, по всей видимости, мало кто решался ехать по обустроенной федеральной трассе. Вероятно, на это были весомые основания.
Старенький «Lancer» оглушительно гремел двигателем, продвигаясь во мраке. Скил погасил фары, чтобы не привлекать лишнее внимание, — слабая попытка, если учесть шум мотора. Но была еще одна причина — тьма была привычнее. Родная и дарующая спокойствие ночь. Все чувства обострялись, рисуя четкую картину происходящего. И Скил сейчас точно знал, чувствовал, сродни зуду, свербящему в темечко, что на него началась охота. Улыбка слегка тронула его губы. В зеркале заднего вида мелькнула тень. Ошибки быть не может. Еще один силуэт показался в боковом окне между тонких стволов деревьев.
Он оглянулся через плечо и вдавил педаль газа в пол — машину дернуло. Стрелочка на скоростном табло достигла красной шкалы.
«Быстро бегают, собаки, всегда хотел проверить их…» — Скил снизил скорость: проверки проверками, а машину на ходу сложно найти в этих местах.
Одинокий путник на пустынной дороге казался легкой мишенью. Черные тени преследовали «Lancer», окружая со всех сторон. Когда твари осмелели и почти зажали автомобиль в кольцо, он резко нажал на тормоз. Резина недовольно заскрипела.
Скил вышел из салона. Мнимая тишина стояла вокруг, но вампир слышал учащенные удары сердец после знатной гонки, как твари жадно глотают воздух, как когти впиваются в землю. Прицельно вглядываясь в редкую просеку, он облокотился на смятый кузов, всем своим видом показывая, что ему нечего бояться. Гости должны были прибыть с минуты на минуту.
Запах псины врезался в ноздри быстрее, чем Скил увидел звероподобных людей. Оборотни в основном обитали в центре Забвенного города. Эти твари, вырвавшись из Альтернативы, решили выйти за пределы города и, надо отметить, далеко забрели. Они охотились всегда стаями, но на дорогу вышло трое. Остальные находились поблизости, что-то заставило их усомниться в выборе объекта охоты. Оборотни сейчас были в явном преимуществе, и один вампир не угроза для стаи. Его можно даже записать в ряды добычи, хоть и не такой легкой, но все-таки они медлили. Оборотни не имели ничего общего с голливудским представлением о них. Они не могли полностью принять вертикальное положение, стояли чуть согнувшись и подавшись вперед. Огромные, слишком длинные руки касались асфальта, оставляя следы от острых когтей. И без того редкая шерсть свалялась и клочками покрывала горбатые спины, а удлиненные деформированные морды вместо шерсти украшала редкая щетина. Из пасти капала зловонная слюна.
— Какие-то проблемы? — с ледяной холодностью самодовольно сказал Скил.
— Извините, Господин, — ломаным голосом с присвистом проговорил один из монстров. И стая так же быстро, как и появилась, скрылась в черноте ночи.
— Хорошие песики, — хмыкнул Скил и, достав потрепанную карту из нагрудного кармана, прикинул расстояние до цели.
Эмма во главе небольшой группы собиралась на разведку: запастись провизией, пока все не растащили, и если твари подобрались близко к базе, то зачистить территорию. Пол, как и было заведено в Альтернативе, остался за старшего и с самого утра гонял бойцов: они проверяли укрепление и строили дополнительные ангары.
Прислонившись к ржавому корыту, бывшему когда-то машиной, Дэйв наблюдал за сборами. Он хоть и считался своим, но все равно выбивался из цельного и спланированного распорядка базы.
Дэйв отчетливо понимал, что Эмма находилась в своей колее. Видел ли он в ней маму, которую помнил? Да, иногда. Он всегда знал, что она не святая. Но сейчас Эмма переходила всякие границы… Больше, чем обычно. Нет, он не искал оправдания, знал, что, несмотря ни на что, она приспособилась к другому миру и, главное, выжила. Не ему упрекать ее.
— О чем думаешь, сынок? — К нему подошел Пол и, кряхтя, оперся о бампер.
— Что будет дальше? Вот это все… — Дэйву не надо было договаривать, друг, если так можно было назвать Пола, понял.
— Да, это не похоже на счастливый конец. Поверь, он только в сказках бывает. Мы же банально выживаем.
— Стал понимать, о чем вы все говорите. Дело превыше всего, — твердо отметил Дэйв и продолжил, не заметив, как назвал маму по имени: — Эмма права. Это была не победа, а выживание.
— Суровые времена требуют именно таких лидеров.
Пол, чиркнув зажигалкой, прикурил, прицельно вглядываясь в выезжающие за территорию машины.
— Зачем оглушил Кэт тогда, возле портала?
— Сам подумай, они бы не остановились в пылу драки и творящейся неразберихи, точно был бы лишний труп. Они бы сцепились, как дикие кошки, — отметил Пол.
— Верно.
Возникла тяжелая пауза. И Дэйв с хрипотцой в голосе заговорил:
— Я сделал, что обещал. Некоторые вещи со слов не понять, только испытать на собственной шкуре и почувствовать, что почем. Мой дядя, генерал армии ВВС, прислал сообщение о том, что проводится набор рекрутов в Вайоминге. Я поеду, как только Эмма вернется. Она хотела меня проводить. Сказала, что это важно.
Напоследок Дэйв как бы невзначай кинул:
— Я заберу Кэт.
— Я этого не слышал. — Пол указал на старый «Форд» со словами: — Бери, он неприметный. Выглядит как развалюшка, но проблем не будет. Обещаю.
— Спасибо.
— Береги себя.
В узком окне отливало зарево заходящего солнца. Я проснулась только вечером следующего дня. На полу стояла бутылка воды, блистер с таблетками и тосты, заботливо накрытые салфеткой. Туман в голове стал проходить, как только я опрокинула в себя горсть обезболивающего и съела содержимое тарелки. Глаза уже полностью открывались, видимо, отек начал спадать; губа покрылась твердой коркой.
Преодолев боль, я встала на ноги и осмотрелась. Раны и гематомы украшали тело. Больше всего их было на руках и ногах: я прикрывала живот и лицо. Острая боль отдавалась в ребрах при каждом вздохе. Долго я здесь при таком режиме не протяну.
Последние красные блики зарева мелькнули и пропали, наполняя камеру темнотой. Пустота. Ни единой эмоции, словно кто-то вырубил тумблер.
Часа через два щелкнул замок, звук вывел меня из оцепенения. Мужская фигура показалась в дверях, слава всем божествам, это была не Эмма.
— Кэт, вставай. — Пол достал ключ и освободил меня.
— Что происходит? — пытаясь скрыть волнение, поинтересовалась я. Пол снова решил мне помочь? Но нет, второй раз такого чуда ждать не стоило.
— Сейчас все сама узнаешь. Идти можешь?
— Видимо, я дерьмово выгляжу, раз ты решил, что не могу?
Эмма решила меня убить и устроить очередное представление? Холодок пробежал по позвоночнику. Но выбора не оставалось, и я исполнила приказ: пошла вслед за Полом. Каждый шаг напоминал о недавних событиях. Конвоир даже не оглядывался на меня, верно знал, что при попытке бегства я далеко не уйду. Да и я это тоже знала.
Выйдя из злополучного здания завода, я глубоко вздохнула, наполнив легкие свежим ночным воздухом. Серп луны ярко горел на небе, вокруг него светились звезды. Я готовилась к худшему. Это была хорошая ночь, чтобы стать последней. Мое ненормальное спокойствие пугало даже меня. Правда, как-то слабо: где-то далеко об этом шептал голос разума.
На базе около здания администрации столпилось около трех десятков бойцов, их отрывочные разговоры сливались в сплошной шум. Нетипичное оживление для ночных часов. Я на миг застыла. Пол развернулся ко мне и сообщил:
— Эмма покидала базу, но вернулась раньше времени с новостями, которые тебе понравятся.
— Мне ничего не может понравиться от Эммы.
— Тебя ждут, поторапливайся.
Толпа собралась около входа. Рассмотреть происходящее за широкими спинами не представлялось возможным. Действие обезболивающих подходило к концу — пульсирующая и стреляющая боль нарастала. Бойцы дали нам пройти. В гомоне толпы кто-то, кажется, сказал: «Призрак».
Свет костра плясал на лице Эммы, рядом стоял Скил. Жив. Здесь. Рядом. Какого черта он успел покрасить волосы?
— Как видишь, она жива, — прохрипела Эмма.
— Отлично, — холодно заметил он и пожал ей руку. — Договор в силе.
Я пыталась поймать взгляд Скила, но он словно не видел меня. Что происходит? Какой договор?
— Думаю, стоит обеспечить место с комфортом, а мы обговорим все нюансы.
У Эммы, которая избивала меня, и у Скила, который явно пришел не за мной, перемирие. Отличный расклад получился — Эмма из меня чуть дух не выбила, заодно приписав мне разрушения всего мира, но со Скилом, свернувшим ей шею, мило беседовала. Хотя не я одна открывала портал.
Ужасные предположения дробью барабанили по мозгам. Я откидывала их прочь, ведь это мой Скил. Ничего не изменилось. Но почему он даже не смотрел на меня? Ни одного взгляда в мою сторону, точно меня не существовало. «Скил, черт возьми, просто посмотри на меня, чтобы я знала, что все в порядке, что ты со мной и на моей стороне!» — мысленно кричала я. Безмолвный крик, естественно, остался без ответа. Скил кивнул Эмме, тихо проговорил ей что-то. Они на одной стороне. Что происходит?
Тысячи вопросов навалились разом. И первый раз засели сомнения в нем. Я ему доверяю… Так ведь?
Ничего же не изменилось. Я пыталась уловить приглушенные разговоры бойцов в надежде прояснить ситуацию. Слова, словно рой пчел, жужжали вокруг меня, сливаясь в один сплошной гул. Я услышала только брошенные обрывки фраз, которые ничего не проясняли: «перегородил дорогу», «терли в стороне» и «хреновая идея». Если он решил выручить меня, то почему мы остаемся на базе?
Скил так и не посмотрел, развернулся и направился вслед за Эммой в административный корпус. Я проводила его взглядом. Ком горечи царапал горло, страх обжигал огнем. Нет, я должна верить ему. Но «должна» и эмоции, испытываемые мной, — разные вещи. После заключения я все воспринимала острее и болезненнее.
— Так что, я теперь свободна? — уточнила я тихо у Пола.
— На территории базы можешь свободно перемещаться, но знай, за тобой будут следить.
— Не сомневаюсь в этом. Думаю, спрашивать «что происходит?» нет смысла, да и ты сам вряд ли знаешь, — прицельно посмотрела я на Пола, — привык подчиняться командам, слепо следовать указаниям.
— А ты привыкла нарываться на неприятности. Сиди тихо, — парировал Пол Андерсон и направился прочь.
— Вот и поговорили, — бросила я вслед.
У костра тем временем рассаживались. Старые привычки из Альтернативы не так легко искоренить. Я стояла в отдалении, все еще смотря на злополучную дверь, за которой скрылся Скил.
Меня окликнул мужской с хрипотцой голос:
— Что застыла? Эй! Давай, садись, — обратился ко мне мужчина с трехдневной щетиной. Я видела его до этого на базе, но имени не помнила.
— Так за мной проще наблюдать, верно? — С трудом оторвав взгляд от треклятой двери, я подошла к костру и присела рядом с бойцами.
— И это тоже, — тихо прохрипел собеседник.
Костер плясал языками пламени, приятно трещали горящие дрова, послышался звук выстрелов пробок откупоривающихся бутылок. Ветер подул в мою сторону, и меня обдало дымом. К запаху горящего дерева добавился аромат жареных сосисок и хлеба: один из мужчин насадил сосиски на палку и грел их над огнем. В животе опять заурчало: два тоста после длительной голодовки — явно мало. В моих руках оказалась открытая бутылка — их раздавали всем по кругу. Я принюхалась, пахло виноградом и пряностями — довольно приличное вино, без запаха спирта. Смело сделала глоток, от которого приятно потеплело.
— Давай, пей больше, а то выглядишь как живой труп, — произнес темнокожий парень, сидящий по левую сторону. Он был крепкого телосложения, с очерченными мышцами, с маленькой сережкой-гвоздиком в ухе, а на руке красовалась татуировка Капитана Субботы — череп с большой шляпой и сигарой в зубах. Я его раньше не видела, видимо, он из тех, кто прошел через портал.
— Других планов у меня все равно нет, — выдавила я из себя подобие улыбки — от тяжелых мыслей, одолевших меня, получилось явно криво. — Красивое тату.
Я сделала большой глоток: сладкая жидкость как анестезия.
— Капитан Суббота с радостью в меня вселяется, — хмыкнул он. — Я Лэнг, — протянул мне огромную ладонь. — И не переживай ты из-за этого красавчика. Как моську подправишь — найдешь получше. Кто это тебя так разукрасил?
Лэнг оказался очень наблюдательным, слишком наблюдательным.
— Кэт. — Второй раз улыбка вышла более естественной. Сделав паузу, я ответила на вопрос: — Эмма наводила порядок.
— Сурово. С ней лучше не связываться. Шальная женщина. — Он улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов, и крикнул одному из бойцов: — Эй, Дэнни, еще бутылку подай.
— Спасибо, на этот раз обязательно запомню, — пробубнила я.
Сочные сосиски были разделены между всеми. Ничего вкуснее и изысканнее я не ела, это точно! Красное вино согревало, как и костер. Я периодически посматривала на дверь: вдруг там появится Скил. Неспешно поплыли разговоры, сначала ни о чем, пустяки и переброс словами, потом один из бойцов с кудрявыми волосами и усами, как у Халка Хогана, заговорил:
— Мне показалось, что сам Призрак вернулся, чтобы утащить нас обратно в Альтернативу! Он появился на дороге внезапно, ей-Богу, стоял неподвижно, как статуя, и ждал, пока Эмма подойдет к нему. Он точно походил на него!
— Да никто Призрака и не видел! Как ты можешь говорить, что он на него похож? — раздался протест.
— Да видел я! Ходили на вылазку еще год назад и забрели дальше обычного в город, а там — Он. Шел посередине улицы, а за ним оборотни. И никто его не трогал.
— Эндрю, ну почудится тебе всякое. Это всего лишь тот вампир, Скил, который ебал сестер Фрост.
Я громко закашлялась, подавившись вином.
— Они еще этот чертов портал с помощью ритуала открывали. Ох как бабы хороши — сиськи как на подбор, у меня аж колом хозяйство встало. А от этого еще сияние исходило, пока он их пялил. Просто фэнтези-порно! Я тогда псин огнеметом отгонял, ох, как же я люблю запах паленых шкур!
— Да, убойная штука! Фрэнк вообще мастер на все руки! — Разговор перешел на другую тему, а у меня в ушах звенели слова, сказанные бойцом.
Мне определенно надо больше вина.
— Так твой приятель открыл портал? — спросил Лэнг. — Хотя, конечно, он козел, — увидев мой взгляд, полный злобы, произнес он. — Магда говорила, что нужен был проводник и это была часть ритуала. Магда — моя сестра, она меня вытащила оттуда. Так вы как Эдвард и Белла?
— Сейчас я предпочитаю думать, что мы как Ван Хельсинг и граф Дракула, — заверила я.
— Тогда до дна, Баффи. — Лэнг поднял свою бутылку, и мы с ним чокнулись. Сказочным образом Лэнг одним присутствием мог поднять настроение, и улыбка, несмотря на все перечисленное, вышла искренняя. Никогда не знаешь, где получишь поддержку.
Все уже пустяк по сравнению со всем дерьмом, что тут творится вокруг. Я сделала еще глоток вина. Оно расслабляло, глуша ком обиды, сжимающий горло, назло иллюзорному ножу, вставленному в сердце и повернутому для усиления эффекта. Он так и остался торчать. Боль от него заглушала физическую. Я немного смазывала свежую рану красным вином, давая себе возможность приглушить нехорошие мысли.
Доверяю ли Скилу? Хотеть доверять и доверять — это разные вещи, да и бойцы вечно мелют языком, но они удачно попали в мои сомнения. Да и не всегда их разговоры — вымысел.
Кто-то уходил спать, кто-то переговаривался и спорил о чем-то. Бойцы сгруппировались маленькими кучками. Лэнг оказался отличным и общительным парнем, я слушала его истории с усиленным вниманием, пытаясь отвлечься от переживаний.
Позади раздался знакомый голос:
— Кэт, милая.
Ком, стоявший в горле, разлился жаром, ударил в голову, и ненужная влага образовалась на глазах. Я быстро стерла ее рукавом и отпила из бутылки. Жар прилил к щекам, но это можно списать на костер, который уже почти истлел.
— Я — милая?! Ни черта не милая. Понял? — Я резко встала и развернулась к нему лицом, вынимая из груди иллюзорный нож, на котором осталось биться мое сердце.
— Что это происходит? Нет, стоп! Я ничего не хочу знать, — вырвалась у меня совсем нелогичная фраза. Все оттенки эмоций — от желания обнять до послать ко всем чертям — сплелись в тугой узел. Захотелось и расплакаться у него на плече, и дать пощечину одновременно. Впиться когтями в его лицо, чтобы знал, как мне больно. Так и не определившись с навалившимися возможностями, я пошла прочь.
— Кэт, — он остановил меня, взяв за плечи, смотрел прицельно в глаза, — дай мне объяснить.
— Скил, мы поговорим, но сейчас я пьяна и устала. Я тут не на курорте отдыхала, — отчеканила я. Каких же трудов мне стоило это произнести!
Точно знала: стоит мне продолжить разговор — ничем хорошим это не кончится.
— Извини. Я провожу тебя до комнаты. — Это было не предложение, а констатация факта.
Две девушки вышли из здания завода.
Я дерьмово выглядела, воняла еще хуже. А эти девицы ходили в больших майках с разрезами на плечах, коротких шортах, с чистыми волосами и аккуратно подстриженными ногтями. В рамках здешних условий — словно только вышли из салона красоты. Так их и не держали с психопаткой больше двух суток. Они не я — с чернотой из крови и земли. Я отметила, что они смотрели на Скила слишком пристально. Он тоже заметил их и кивнул.
Девицы перехватили нас около входа.
— Шелли, а это моя сестра Дороти, — протянула одна из них, смотря на меня едко, словно я снова в старших классах и ко мне подошла капитан группы поддержки.
— У вас имена как у порношлюх, — огрызнулась я без всякого такта.
Злость бурлила во мне. Не нужно быть гением, чтобы связать разговоры у костра и этих шлюх. Как они вырисовались, стоило Скилу появиться! Скил последовал за мной, иногда кратко указывая, свернуть направо или налево. Напоследок он произнес:
— Кэт, и это тоже надо прояснить. Ты мне доверяешь?
— Я очень хочу спать.
Закрыла дверь.
Я хотела взять его за руку, хотела ощутить объятия, даже хотела попросить остаться, когда он отвел меня в небольшую каморку, где лежал надувной матрас. Остаться просто рядом. Но… Найду нужные слова завтра, сейчас я слишком пьяна, слишком измотана.
Я подумаю обо всем завтра, как говорила Скарлетт О’Хара. Если я буду думать об этом сегодня, я сойду с ума.
От меня разило перегаром и потом. Голова кружилась, а во рту стоял премерзкий привкус. Я, качаясь в аромате алкогольных паров, вышла из комнаты в поиске санузла. Туалет нашелся в конце коридора.
В заляпанном зеркале я увидела свое отражение. Сегодня по зеркалу явно передавали канал «ужасы, слабонервным не смотреть»: растрепанные волосы, торчащие в разные стороны, глаза с покрасневшими белками, дивный огромный синяк под глазом и разбитая опухшая губа. Ссадина на лбу. На шее следы застывшей крови. Под ногтями ореолы грязи. Умывшись и попив воды из-под крана, я поняла, что мне требуется еще и поспать. В коридоре летали ароматы ванили и выпечки.
Пройдя мимо комнаты, я пошла на запах в левое крыло здания. Весь лагерь спал, и никто не попадался мне навстречу. Я медленно приоткрыла дверь, откуда исходил аромат, и… увидела Эмму в домашнем халате, с чистой головой и заплетенными в косу волосами. Она трудилась над электрической плиткой, на которой жарились чертовы гребаные блинчики. На столе стояли две чашки из разных сервизов, видимо, она ждала сыночка к завтраку. Я не выдержала и рассмеялась в голос. Совсем страх потеряла.
— Ты серьезно? Играешь в домохозяйку и хорошую мамочку? Хочешь получить Оскар? — Прислонившись к косяку, я театрально похлопала ей.
Эмма пронзила меня предупреждающим взглядом.
— А мне блинчиков не будет?
— Пшла прочь, — приказным тоном произнесла она.
— Ну нет, зачем же так грубо? Ты же леди — вот, в милом халатике готовишь блинчики. Кого ты пытаешься обмануть? — Страх перед ней пропал, только злость, ненависть и щепотка презрения.
Она быстро подлетела ко мне и схватила за шею, прижав к стене. От напора я ударилась головой, зубы щелкнули. Точно, яблочко от яблоньки, семейные замашки. Эмма зло прошептала, словно мать-кобра перед укусом:
— Ты воняешь страхом, пропиталась им насквозь.
— Так же как и ты, только не тебя я боюсь.
Неизвестно, откуда во мне нашлись силы, но я резко оттолкнула ее, высвободившись из захвата. Ребра снова напомнили о себе дикой болью, но я не подала вида.
— Я хочу знать все.
— В восемь вечера сбор, ты все равно в списке приглашенных. Приходи, узнаешь массу интересного, — отступив, с ухмылкой ответила она.
В следующий раз я проснулась от стука в дверь и сразу вскочила на ноги. Расшатанные нервы давали о себе знать. Дыхание участилось, руки дрожали, но, обведя взглядом каморку с небольшим окном, я глубоко вздохнула и успокоилась. Яркое солнце светило в окно. Стук повторился.
За дверью стояла Магда и сканировала меня взглядом.
— Не всем нравятся методы Эммы, так что держи. Лэнг рассказал мне с утра. — Она протянула небольшую баночку с мутноватым содержимым.
— Что это? — принимая склянку у нее из рук, спросила я.
— Редкая вещь, но у меня хороший запас. Это сперма Медузы.
Я, все еще держа банку, вытянула руку подальше от себя.
— И зачем это мне? — с брезгливостью спросила я, выделив голосом «это», и с опаской посмотрела на мутноватую жидкость.
— Ты не знаешь? — удивилась Магда, словно сперму медузы рекламировали на каждом шагу в Альтернативе, раздавали листовки и давали бесплатные пробники. — Лучшее противовоспалительное, заживляющее и восстанавливающее кровообращение средство. Волшебства не обещаю, но лучше любой мази из аптеки за углом. Намажь и подержи минут двадцать. Вонь страшная, но помогает.
— Спасибо. Ты же проводила ритуал открытия? — Да, я и так знала, что она. Надо было с чего-то начать разговор.
Магда кивнула, видимо поняв, что сейчас последует основной вопрос.
— Скил… — Черт, да что можно было спросить, я сама уговорила Скила участвовать в этом. Вопрос завис в воздухе.
— Расслабься, Кэт, он был не в восторге.
— Спасибо, — выдохнула я, — и за мазь — спасибо.
Мне стало легче, но стоило представить то, что там было… Я закипала. Мне просто нужно это переварить. У них была цель… у нас была цель. Мои уязвленные чувства — лишь капля в море. Не стоит разводить мелодраму. Да, именно так я себе повторяла каждый раз. Вновь и вновь. Пока отмывала тело от грязи и крови, смазывала гематомы, приводила себя в порядок. Это мелочь по сравнению со всем миром. Но стоило закрыть глаза, и фантазия уперто подкидывала картинки этого тройничка. Злость, обида и ревность каждый раз закипали и душили все разумные доводы. Уговаривать себя можно было вечно, но эмоциям было наплевать на факты. Единственное, что я поняла: мне нужно время, чтобы найти в себе силы подавить эти чувства.
В небольшой комнате собралось немного людей: несколько бойцов, Пол, Магда и, естественно, Эмма. Странно, что Дэйв не получил приглашение от мамочки. Я сидела в отдалении в «чудесной компании приятелей». Скил стоял напротив стола и держал в руке потрепанную книжку с пожелтевшими страницами.
— Это дневник. Мой дневник, который я еще не написал. — Скил понимал, что это звучит дико, поэтому сделал паузу. — Как все запутано, — закатил глаза, желваки на его лице дрогнули. — Думаю, начну с другого. Мистика. Вампиры, ведьмы, ругару и прочие сверхъестественные субъекты существовали всегда, возможно, появились раньше человека. Если вы о нас не слышали, значит, у нас хорошо получалось скрываться. Или мы думали, что хорошо. Естественно, некоторые знали о таких, как я. В средние века нечисть боялись и истребляли. Вспомните только святую инквизицию. Еще в 316 году нашей эры преследование началось, а уже в XII веке по настоянию Фридриха Барбароссы папа Луций III разработал и ввел систему розыска. — Скил сделал паузу и пояснил: — Иногда грешу лишними историческими фактами.
И это была правда. За время пребывания в Альтернативе, когда выпадали спокойные ночи, Скил изрядно пополнил мои знания по истории. Его рассказы отличались от текста в учебных изданиях. Они погружали в далекие эпохи и быт людей того времени. При жизни он закончил — ну, почти закончил — Оксфорд, историческое отделение. Если бы не его желание отправиться в научную экспедицию. Кто тогда знал, что страсть к приключениям обернется для него вечной жизнью.
Скил продолжил:
— В современном мире правительство считает нелюдь ошибкой природы, мутантами, которые только доказывают теорию эволюции Дарвина. Нечисть — уродцы из цирка. В 1943 году нацистская Германия, чтобы обеспечить преимущество в войне, стала изучать таких, как я. Впервые, отойдя от теории Дарвина, ученые приняли факт существования магии и всего сверхъестественного. Работы велись вплоть до конца войны, но результатов не дали. Родившаяся теория как зерно прорастала в научной среде. В 1979 году NASA продолжило разработки по сведению науки и магии к единому. Ставили опыты, изучали, исследовали. Но для нас важным фактором стал проект № 1175 «О перемещении во времени», который вроде бы потерпел неудачу. Специально созданный элемент, предназначенный для переработки магической материи в энергию временной волны, испарился из лаборатории на очередном опыте. Этот элемент и есть Артефакт. Во время опыта применялись не только научные данные, но и темные магические ритуалы. Проект забраковали. Отправили в архив.
— Мы нашли осколок Артефакта в породе, датированной девятым веком, — напомнила я. Слишком много вечеров я провела на лекциях-чаепитиях у коллекционера в Италии.
— Верно. — Скил кивнул мне, и в его взгляде мелькнул огонек: видимо, он вспомнил и другие наши вечера. Вечера, ночи и даже дни.
— Артефакт был разорван и отброшен далеко в прошлое. Но не это было страшно. А то, что во время взрыва альтернативная будущая временная история Земли закольцевалась с реальным миром. С тех пор люди иногда «проваливаются» в Альтернативу. Альтернатива — это один из вариантов будущего нашей планеты. Не самый радужный вариант.
— Хреновое, я скажу, будущее, — вставила Эмма.
— Так это нас ждет в любом случае? — рассудительно спросил Пол.
— Это был один из вариантов. Тут написано, — Скил поднял дневник, — как человечество пришло к полному вымиранию в этой временной версии. Примерно в 2240 году наука начала заниматься биоинженерией, улучшением ДНК, взяв за основу сверхъестественных существ. Они создавали суперлюдей. В процессе разработок было много неудачных экспериментов. Социалистический Европейский союз, узнав о разработках США, потребовал прекратить их. Они сравнивали эти эксперименты с оружием опаснее, чем ядерное. И были правы. Но США в альянсе с Японией не остановились. В 3273 началась Третья мировая мутагенная война. Генная инженерия создавала все новых монстров и направляла их в места боевых действий, вклинивалась в естественный ход эволюции. Еще лет через сто от войн, радиации, монстров человечество начало погибать. Мне передал дневник я. Да, звучит как чушь. Я, только он — высокомерный придурок с дурацкой прической.
— Я запуталась, — честно сказала я.
— Один из вариантов будущего пересекся с настоящим, — задумчиво произнесла Эмма.
Вот так мило ты можешь говорить, правда, Эмма?
Так, был взрыв. Артефакт отправился в прошлое. Вот почему их в итоге два — и из того времени, и из нашего. Все эти монстры — создания ученых, призванных воевать друг с другом. Мутанты из дерьмового будущего пришли в настоящее. Это колоссально! В голове не укладывалось. Многие факты вставали на места: вот почему город был на месте Лос-Анджелеса — это и был он в будущем. Но Скил. Скил выжил и передал себе же дневник. Их тоже два?
— Твари с каждым днем прибывают, чем раньше мы закроем порталы, тем меньше тварей проникнет в наш мир.
— Это звучит как хороший план, — хмыкнул Пол.
— Нет, это еще не план. План — это я и моя новая прическа.
— Тот ты — это и есть предводитель монстров, Призрак? — привёл Пол свою догадку.
— Вы о ком? — снова спросила я. Эти упоминания о призраках мне не нравились.
— Ходила легенда, что в сердце Альтернативы есть самый злобный монстр. Все его знают как Призрака. У него белые волосы, холодный взгляд, а сам он может высосать душу, — пояснил Пол.
— Легенды приукрашивают. Этот манерный сукин сын, то есть я, с копной до задницы белых волос, с заморозкой лица и взглядом «вы все говно», как две капли воды похож на меня. Я и не думал, что так сложно с собой договориться. У него есть власть и сила. И, я думаю, неплохо воспользоваться ей ненадолго, чтобы подобраться к разлому. Но это опасно.
— Все это звучит как сказка, — пробурчал Пол.
— Нет, про Альтернативу и Артефакт — это правда. — Эмма замолкла на секунду и обвела всех взглядом. — Альтернатива — это действительно то, о чем он говорит, я была в лаборатории под городом. Люди прокачивали себе ДНК, чтобы жить вечно, почти: нанотехнологии продлевают жизнь до трехсот лет. Есть и более дешевые аналоги, так появились псевды. Нет, убить генномодифицированных можно, но нужно постараться.
— Интересно как? — не смогла не спросить я, поняв причину бессмертия Эммы.
— Может, тебе еще и пистолет дать и дуло на себя направить? — хмыкнула Эмма.
— Было бы неплохо, — честно призналась я. — А сработает?
— Так есть способ закрыть разломы? — Пол прервал нашу перепалку.
— Да, но нужно подойти вплотную, принцип тот же: направить энергию. Заклинание схожее.
— На этот раз снова тройничок организуете или что поинтересней? Эротические игры: учительница и ученик, БДСМ-сессия? — задала я вопрос Скилу.
— Кэтрин, выйди или оставь свои истерики для ТВ-шоу, — процедила Эмма.
— Молчу, — подняла я руки в жесте «сдаюсь». К черту, в первый раз она была права, я перебарщивала и вела себя глупо. Мне открыли суть всего долбаного мира, а я пытаюсь выяснить отношения.
— Нет, на этот раз придется искать другой вариант: в тебе нет ни капли магической энергии. У сестер Фрост было мало, они все отдали. Та магическая сфера, что образовалась при открытии, возможно, еще работает, тогда такого ритуала не потребуется, но нужен будет второй план на случай, если нам не повезет. — Магда свела брови, задумавшись, и твердо заявила: — Я найду решение.
— Нужна будет небольшая группа, — решила Эмма, — которая не привлечет внимания.
— Я иду, — вырвалось у меня. Слова Эммы, произнесенные, когда я была под замком, все равно остались во мне. — Часть всего на моей совести, мне и заканчивать.
— Кэт, не надо, — тихо проговорил Скил.
— Принято. Кто еще? — проигнорировала Эмма его слова.
— Как я понимаю, без меня никуда. — Магда тяжело вздохнула.
— Я ни черта не доверяю всему этому. Но еще один боец вам пригодится, — произнес Пол, имея в виду себя. — Эмма, ты нужна будешь на базе в этот раз. Если у нас не получится, то людям нужен будет лидер.
— Хорошо, Пол. Сколько нужно будет на подготовку? — спросила Эмма у Магды.
— Два, может, три дня. Нужно будет перепроверить ритуал.
— За это время я схожу на разведку и проверю маршрут. Основные трассы к городу уже перекрыты военными, найдем объездные пути. Но вот главный вопрос, если Призрак в городе, что будешь делать?
— Он обещал пока не появляться, его устраивает свой мир. Он дал мне шанс разгрести завал и закрыть проходы, — ответил Скил.
— Хорошо, совет закончен. Все свободны, — распорядилась Эмма.
Все покинули комнату. Я так и осталась сидеть, чувствуя, что нужно подвести черту, задать Скилу накопившиеся вопросы. Он листал страницы в дневнике. Шорох страниц отчетливо слышался в тишине. Слишком быстро, чтобы их читать. У меня были сотни, нет, тысячи вопросов именно к нему.
Дверь захлопнулась, темная ткань, закрывающая окна, покачнулась от сквозняка.
— Мне надо кое-что тебе сказать.
В один момент я поняла: вопросы и ответы тут лишние. Я знаю, «что», «зачем» и «почему». Дело тут во мне. Что бы он ни сказал, пока иллюзорные железные оковы обиды сжимают мое сердце, как раньше уже не будет. Обстоятельства — простая и взрослая фраза, но под их весом все начало разрушаться. Я не дам им себя одолеть. Мне нужно время снова восстановить стены, построить оборону. Заодно совершить прогулку в центр города. Неплохой план, если вдуматься.
— Я переживала за тебя и скучала. — Я была предельно честной. — Стоило отпустить тебя на два часика, и через трое суток ты самый жуткий монстр Альтернативы, поучаствовавший в тройничке под Апокалипсис. Знаешь, я пока не готова к твоим новым биографическим фактам.
Я направилась к выходу. Мне стало легче, когда я озвучила то, что меня тревожило.
— Есть еще одна новость. — Он перегородил мне дорогу.
— Всего одна?
— Кэт, я тебя…
— Нет, стоп, — прервала я. — Знаешь, я передумала, с меня достаточно новостей.
— Тогда прошу, останься на базе. Туда лучше не соваться, я там не самый жуткий монстр, поверь. Кланом управляет Семья. Призрак — только один из пяти членов Семьи. Я не смогу тебя защитить.
— Скил, здесь не стоит вопрос о выборе, я иду.
Я обогнула его и вышла в коридор.
Остальное время я старалась держаться ото всех подальше. Залечивала раны, выходила из каморки только за пайком. Много спала: организму и сознанию требовался отдых.
Эмма недооценивала ситуацию: даже на сельских дорогах стояли блокпосты, поэтому разработка плана потребовала еще несколько разведок. Оставалось три или четыре дня, напряжение витало в воздухе, новость о предстоящем деле быстро разлетелась среди бойцов.
Мы со Скилом держали дистанцию. Видно, он понял, что мне нужно немного времени. Но, как только видела его, смолящего сигарету, на площадке около завода, я с усилием могла отвести взгляд. Меня тянуло к нему. Недоговоренность действовала на нервы. Но я же сама решила сделать паузу.
На третий день, когда я проснулась, ребра болели уже меньше, захотелось на свежий воздух. На базе царила видимость сонного спокойствия. Пол еще с несколькими крепкими парнями перетаскивал из фургона огромные ящики. Сегодня с утра три группы отправились на вылазку. Радио и телевидение вчера прервало эфиры. Казалось, что база — последний спокойный уголок. Что творилось за ее пределами, особо не разглашали, ограничивались предложениями, из которых и так становилось ясно: Альтернатива отвоевывает права на этот мир. Знала только одно: войска отступали — они не могли сдерживать монстров; на дорогах много беженцев и временных лагерей. Но нам надо было прорваться в самое пекло города. Города, у границ которого шла война.
Около раскаленных от солнца машин на серой подстилке валялся Лэнг и курил самокрутку. Но, подойдя ближе, по сладковатому запаху я поняла, что это травка.
— Где ты откопал?
— Немного одолжил у сестры. — Он протянул мне самокрутку.
— Никогда не курила дурь. — С этими словами я взяла и глубоко затянулась. — Что, уже должно подействовать?
— Потерпи немного, присядь.
Я исполнила его просьбу. Стало легко и спокойно. Я легла и посмотрела на облака. Они плыли по небу неспешно и грациозно. Им было все равно, что происходит под ними.
— Я хотел тебя вечером навестить, есть плохие новости. Я слышал разговор сестры и Эммы.
— Почему сдаешь сестру?
— Да я не сдаю, все равно уже все решено. Просто, поверь, Магда не плохая. Она сделает все, что в ее силах. Я не помню уже, когда она в последний раз спала.
— В чем дело?
— Она использует магию вуду. Что ты знаешь о вуду?
— Кукол делают, куриц режут, пляшут у костра, — размеренно начала я перебирать факты, почерпнутые из фильмов.
— Почти верно, вот только вместо курицы нужна будет человеческая жертва, если энергетического шара уже не будет.
— Умеешь ты расслабить. — Я резко встала. — Так меня берут как курицу на убой?
— Нет, Магда ищет сейчас магические талисманы, делает все возможное, но поосторожней там.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Вдруг тебя потянет на героизм. Я знаю сестру, такая темная магия сгубит ее душу. Я защищаю ее. Не позволь ей сгубить и себя. Мне говорили, что ты удачливая, воспользуйся этой удачей.
— Эта магия — глупости, — вздохнула я. Солнце ласково грело кожу, ветерок, смешанный со сладковатым запахом каннабиса, нежил волосы, вот только внутри льдинками зарождался страх. Слова Эммы снова прозвучали в голове как приговор, отчего стал острее чувствоваться запах травы и машинного масла, ощущаться грубая тряпка под рукой. — Знаешь, Лэнг, обещаю не сдохнуть. Спасибо.
Эмма, планируя операцию, продумала самый верный способ попасть к разлому — пробраться по туннелям метрополитена.
Более пяти часов мы продвигались под городом в окружении стай крыс, сырости и вони канализации. И только лучи трех фонариков рассекали темноту. Маршрут действительно оказался безопасным: твари охотились наверху.
За несколько кварталов до ближайшего к разлому выхода мы оказались в тупике. Дальше пройти было невозможно: туннели затопило водой из прорванных труб. Пришлось продолжить путь по улицам города.
Скил отбросил покореженный пласт металла, открыв заваленный выход в город, и шагнул наружу первым, чтобы проверить обстановку.
— Все чисто.
Пол, опираясь на довольно крепкую бетонную плиту, подтянулся и выбрался из разлома. Он подал мне руку и помог вылезти. Но все равно мне это далось с трудом. Все тело ныло от уже привычной боли, онемевшие пальцы сводило от холода. Дрожь пробирала насквозь: сырая одежда не согревала. На улице было значительно теплее, и я сразу стала растирать заледеневшие руки, пытаясь согреться.
— Чудесная картина, — скептически пробурчала Магда, отряхивая черные мокрые джинсы от грязи. Я была солидарна с ней.
Мало что напоминало о большом городе, где по улицам ездили шикарные машины, на бульварах гуляли парочки, а в закусочных подавалась вкусная еда. Мятые, превращенные в консервные банки машины, полуразрушенные дома, зажатые в развалах гниющие тела — теперь это все и есть Лос-Анджелес.
Солнце скрывалось под тяжелыми облаками, готовыми разразиться ливнем в любую минуту.
— Оставайтесь здесь, я пройдусь, осмотрю окрестности, — произнес Скил.
— Давай, — хмуро бросил Пол, вглядываясь в разрушенные строения, бывалым взглядом оценивая возможную опасность.
Потревоженная нами стая ворон издала презрительный клич. Огромные черные точки налепились на разрушенную дорогу — стервятники подъедали куски прогнившей плоти. Отъелись, ничего не боялись. Их пронзительному карканью вторило эхо. Обглоданная кость валялась неподалеку, рядом тряпки, бывшие некогда одеждой.
Смрад повис над городом, впитался в него, даже усиливающийся ветер не мог унести вонь сотен тел, погребенных под обломками. Улицы утопали в разрухе. Город изменился до неузнаваемости, словно его перемололи адские жернова.
Бомбардировка с воздуха оставила разрушенные дома и глубокие, диаметром более пяти метров ямы. По всей видимости, портал пытались уничтожить с воздуха, но магическую энергию, чем и являлся портал во времени, не разрушить и ядерным оружием. Снаряды изъели сильнее всего район около портала, превратив его в кладбище из бетона и металла.
Послышался громкий треск. Часть стены дома упала в нескольких десятках метров от нас, разложилась как карточный домик. Это были стоны погибшего города, истерзанного и разлагающегося. Поднялось облако пыли, и стая ворон с недовольным карканьем взмыла в небо.
Пол перекинул в руки автомат, ранее висевший за плечом, но, поняв, что угрозы нет, снова повесил его на место.
— Ужасно, — прошептала я.
— Как будто снова в Альтернативе, — тихо дополнила Магда, пугливо озираясь по сторонам.
Странно… Несмотря на творящееся безумие, все встало на свои места, сомнения сменились целью — довести дело до конца. Все остальное ушло на второй план, стоило нам сесть в джип, прокатиться по сельским дорогам и прорваться через линию оцепления, пока бойцы во главе с Эммой отвлекали солдат.
Скил не только любовник, между нами не только страсть, он прежде всего друг, с которым я прошла через ад. Вот что сразу вспомнилось. В этом аду необходимо кому-то доверять жизнь, и я доверяла ему.
— Кэт, — позвал меня Скил.
Кровавые разводы алели на пыльном, в трещинах асфальте.
— Кровь человеческая. Свежая. — Скил указал на рифленый след ботинка, пояснив: — Солдат направлялся из центра. Видимо, там была заварушка. Лучше обойти с запада. Небольшой крюк, но так безопаснее.
— Так и сделаем, — дрожащим от холода голосом проговорила я, все еще безуспешно растирая оледеневшие руки.
Хотя куртка Скила была накинута поверх моей, но сырость подземки впиталась в одежду, и согреться не получалось.
Он поправил мне воротник, чтобы закутать лучше. Я невольно отступила на шаг. Незримая стена еще стояла между нами, как бы я ни хотела, чтобы это было не так. Как бы я ни вдыхала невольно его аромат от куртки, как бы ни ловила себя на том, что наши взгляды слишком часто пересекаются. Мне нужно было время. И он держался рядом, но на расстоянии, вероятно понимая это.
Вот же я идиотка… Мы разрушили весь мир, а я переживаю из-за ритуала, способствовавшего этому.
Я же делала всегда все возможное, чтобы выбраться из Альтернативы, чтобы закрыть проходы, чтобы спастись, чтобы принять правильное решение, и запуталась в этих бесконечных «чтобы».
— Как ребра?
— Я про них забыла.
— Не ври мне, Кэт.
— Тогда не спрашивай.
— Что расселись? Пошлите, сделаем дело, — рявкнул Пол.
Разрушенные строения серыми заброшенными могилами возвышались над нами. Сломанная красочная вывеска звякнула железом, когда я на нее наступила. Атмосфера города давила. Мы шли молча, разглядывали город после бомбежки, если и переговаривались, то односложно и вполголоса. Казалось, в темных тенях притаились монстры, которые только и ждут подходящего момента, чтобы напасть.
Чем ближе мы подходили к разлому, тем отчетливее звучали слова Эммы: «Ты во всем виновата». Раскаяние — не повод бросаться на амбразуру. Я привыкла бороться за свою жизнь, не ставить ее разменной монетой в споре с совестью. Вероятно, Эмма так не считала, в чем и ошибалась.
— Это неправильно. — Магда схватила меня за руку, буравя взглядом и кусая пухлые обветренные губы. — Я не могу так поступить, ты знаешь, о чем я говорю.
— Не думаю подыхать. — Я выдернула руку.
Магда смотрела на меня щенячьим взглядом, словно я должна сейчас ее утешить словами: «Не переживай ты так, я, конечно, с радостью сдохну, мечтала об этом всю жизнь. Наконец-то счастье близко. Спасибо на добром слове». Ну или примерно так, но с большим пафосом и драматичностью.
— Нет… Я… — Она приблизилась ко мне почти вплотную. — Все не так. Эмма решила, что ты должна умереть, закрывая портал. Но это не так, есть другой выход. Оборотень тоже подойдет в качестве жертвы.
— Выполнимо, — отчеканил Скил. На его лбу проступила напряженная складка, он буквально съедал меня взглядом, понимая, что я не все ему рассказала. Так и он у нас мистер таинственность — не все сразу докладывает. Квиты.
— Мне для ритуала необходимы: Проводник, Артефакт, Катализатор магии. Катализаторами магической энергии могут быть люди, наделенные магией, или жертва крови. Но, возможно, после обряда осталась сфера, тогда всего этого не потребуется.
— Я всегда думала, что все как-то попроще, — скривилась я.
— Попроще — это поговорить с умершим дедушкой.
— Полная хрень, — выразил кратко, но емко свое отношение ко всему Пол.
— Если сфера еще действует, я установлю с ней связь, тогда даже под обломками ее легко можно будет найти. Скил, надень Артефакт.
Под черной майкой на торсе закреплены кожаные ремни. Ладони словно обожгло жаром, так сильно захотелось прикоснуться к нему. Забить к чертям на всех моих тараканов! Скил достал из вещмешка шкатулку и вытащил Артефакт, установил его в специальный разъем на груди. Нет, мне просто интересен механизм крепления Артефакта, и ничего больше. Кого я обманываю?
— Можно еще раз проверить, есть ли в тебе магия. Когда такая сильная магическая энергия, как портал, близко, то мне легче обнаружить ее отголоски в других, — произнесла Магда. — Дотронься до него.
Я прикоснулась ко лбу Скила — к самому, на мой взгляд, безобидному и неэротичному месту — в жесте, словно хотела измерить температуру. Скил с удивлением посмотрел на меня и немного улыбнулся, будто прочитал мои мысли. Магда шептала, напевая, неизвестные слова.
— И? — уточнила я.
— При соприкосновении должно появляться сияние, его, к сожалению, нет.
— Здоров, — перевела все в шутку и убрала руку.
— Вообще-то, мертв уже как сотню лет, — поправил вампир.
— Скил, будет жечь, — перебила нас Магда и, закрыв глаза, начала читать заклятия. Ее сомкнутые веки стали приоткрываться, и показались белки глаз. С каждым повтором слова становились все громче. На лбу выступили капли пота, дыхание участилось. Магда двигалась, точно кукла на расшатанных шарнирах, затем упала на колени и подняла голову. Она открыла глаза, застеленные белой пеленой. Я сделала шаг назад. И упала бы, если бы Пол не поддержал меня.
При прикосновении их рук возникло голубое сияние. На лице Скила дернулись желваки, вены на шее вздулись, губы сжались, видимо, он стиснул зубы. Магическая сила, проходящая сквозь него, явно приносила болезненные ощущения. Сияние окрасило их лица, будто свет софитов. Артефакт сиял, переливаясь от блекло-синего до насыщенного индиго. Магда резко оборвала связь.
Тишина.
— Сфера еще есть, у нас примерно двое суток. Успеем? — Магда широко улыбнулась.
— Супер! — обрадовалась я и даже хотела обнять Скила, но одернула себя.
— Значит, туда и обратно, как хоббиты? — хмыкнул Пол.
— Именно. Но все равно не время расслабляться, — напомнил Скил. — Я чувствую собачью вонь. Оборотни близко: стая обосновалась около разлома.
Призраку подчиняются твари, наделенные интеллектом. Если Скил будет вести нас как заложников, вопросов не возникнет. Людей, попадавших в город, приводили на службу клана. Мы не знали, принято ли этим заниматься Лидерам или всю заботу берут на себя оборотни. Но это казалось оптимальным решением. Твари хоть и были разумными, но сильно отставали в развитии: больше животные, для которых вожак — это закон.
— Не терпится меня связать? — вырвалось у меня. Фраза получилась двусмысленной, но Скил понял правильно.
— Да, именно, и поставить в угол, желательно подальше от этого места.
Если бы он заранее знал запасной план по закрытию портала, думаю, так и сделал бы. Я вытянула руки, скрещенные у запястий, на которых еще алели следы от кандалов.
— Извини, что не пришел раньше. — Он аккуратно провел подушечками пальцев по тыльной стороне руки. Достал из вещмешка веревку и серый платок. Сначала обмотал им руки, чтобы веревки не врезались в кожу, пояснив: — Мы же только играем.
Он связал мне руки так, чтобы при необходимости веревку легко можно было размотать.
— Почему ты на меня даже не посмотрел, когда пришел на базу? — вырвался давно терзавший меня вопрос, может, и глупый, но важный для меня.
— Если бы я сделал это, то не сдержался и свернул бы Эмме шею еще раз. — Желваки на его скулах дрогнули.
Я промолчала, но в груди потеплело. Поразительно, но буквально физически ощутила, как согрелась от его слов.
— Время не теряем, — сурово сказал Пол.
— Да легко, тут делов-то на пять минут, потом закажем пиццу и посмотрим ситком, — непринужденно произнесла я.
— Этот план мне нравится больше, — поддержал Скил.
— На четверых. — Пол подошел и протянул Скилу руки, чтобы тот их связал. Запястья Магды уже были стянуты.
Теперь мы походили на пленников и могли идти по тому, что осталось от улиц, не боясь встречи с монстрами. Все складывалось удачно.
Ливень разразился тяжелыми каплями, и поднялся северный ветер. На горизонте пару раз сверкнула молния. С погодой в последнее время творилось сплошное безумие. Калифорнийское побережье всегда отличалось погожими солнечными днями. Теперь штормовой ветер и дожди проходили чуть ли не каждый день, словно пытались смыть незваных гостей из нашего мира.
В разломах потекла бугристая жижа: водяные стоки несли в себе остатки пыли и грязи. И без того отнюдь не радужная картина затмилась серой пеленой дождя. Еще горящие трещины и стекающая вода образовывали едкий пар.
Сквозь пелену дождя и пара отчетливо светился переливающийся всеми оттенками синего портал.
Скил резко остановился и развернулся к нам, вглядываясь куда-то вверх через толщу падающей воды. Настороженно кинул:
— Не двигаться. Тихо.
Невозможно было ничего рассмотреть. Напряжение, с которым Скил вглядывался в темные развалины, невольно приблизившись вплотную ко мне, ясно давало понять: опасность близко. Но какая? Что именно? Я пыталась понять, в чем дело, оглядываясь и смотря по направлению его взгляда. Ветер трепал выбившиеся из пучка локоны, волосы лезли в глаза, я быстро поправила их связанными руками. Услышала гул и шлепок. Прямо перед нами словно из воздуха возник широкоплечий мужчина с массивной квадратной челюстью, которая делала его похожим на героя боевиков. Прическа ежик только добавляла этой схожести. За ним стояли еще несколько вампиров, казавшихся черными тенями. Нас окружили.
— С’килл. — Незнакомец исковеркал имя Скила на другой лад. — Где пропадал?
— Гулял. — В словах читалась осторожность. Скил не сводил взгляда с незнакомца. Напряжение повисло в воздухе.
— Сегодня заседание, оставь прогулки. Тем более не очень улов у тебя на этот раз. — Незнакомец окинул нас презрительным взглядом и с ухмылкой протянул: — Негритосочка еще ничего так.
— Кайл, долго будем трепаться? Возвращаемся, — крикнула одна из женщин. — С’килл, идешь с нами, сегодня ты должен присутствовать на заседании. Потом делай что хочешь: броди в этой помойке, трахай людишек или что ты там еще делаешь, но сегодня ты обязан явиться.
— Вы слишком быстро меня нашли, — заметил Скил.
— Каюсь, жучок с небольшим охватом в твоем дневнике. Надо же было тебя загнать во всю эту бюрократию, которую ты терпеть не можешь, — миролюбиво произнес парень в белой рубашке, смуглый от природы, с темными вьющимися волосами.
— Дневник? Да, бюрократия… Не люблю… Похоже на меня. Хорошо, идем, — тихо процедил Скил. Напряженность ощущалась в каждом его слове и жесте.
Очень плохо! Катастрофически плохо. Я старалась сохранять спокойствие, но паника нарастала с каждым шагом, приближающим нас к разлому. Вот никогда не надо думать, что все складывается удачно. Никогда не знаешь, что встретишь за поворотом. Я хорошо понимала, что Пол и Скил с вампирами явно не сладят, особенно с Кайлом, от которого чувствовалась угроза и мощь. Видимо, у будущего Скила были враги и нам «повезло» встретиться с одним из них.
— Килл, — проглотил Кайл приставку «с», — я думаю, ты примешь верное решение.
— Как и всегда, — неоднозначно отозвался Скил, тщательно подбирая слова, ограничиваясь короткими ответами.
Позади нас шли две вампирессы. Я с удивлением отметила, что мои кроссовки скользили по жиже, и я поскальзывалась, а они точно плыли, едва касаясь земли. Странно, у Скила такой способности нет. Или это только женский вампирский навык?
— Прямо смотри, под ноги, человек, — бросила одна из них, заметив мое пристальное внимание к ним. «Человек» прозвучало как оскорбление.
Мы направлялись к разлому в Альтернативу. Так что да, стоило уделить внимание более важным вещам. На лицах напарников читались оттенки страха и сомнений: ни у кого не было достойного плана. Скил шел впереди, поравнявшись с Кайлом. Чем ближе мы подходили к порталу, тем тяжелее было пробираться через дома, от которых остались только огромные куски монолитного бетона и металла. Руки нам развязали. Мы карабкались между завалами, цепляясь за отвесные плиты, некогда бывшие стенами. Удерживаться за мокрые выступы было непросто. Невольно пришла мысль о том, как бы не пораниться. Я знаю, что вид и запах крови обостряет голод, но Скил никогда не делился, насколько это опасно.
Я летела в кроличью нору. Глубока ли кроличья нора? Мы окажемся в центре Забвенного города, опять в Альтернативе. Но теперь еще глубже. Тьма сгущалась и обволакивала. Нас вели в их жилище? Замок чертового Дракулы? Хотя я не очень представляла в том мире готический замок с горгульями у входа.
Очень плохая шутка судьбы.
— Живее, поторапливайтесь! — крикнула одна из вампиресс и с ленцой добавила: — Может, оставить их здесь? Они медленные.
— Нет, — отрезал Скил.
И это было верное решение. Около разлома виднелись черные тени — оборотни охраняли портал. Стоит нам остаться одним — без сомнения, они сразу нападут на легкую мишень.
— Не будь таким снобом, — фыркнула она. — Никто не покушается на твою добычу.
Разлом неминуемо приближался. Мы шли между двух ям, образовавшихся после бомбардировки. Нет! Только не снова туда! Ноги подкашивались, я пыталась унять дрожь. Страх начал окутывать в свои стальные цепи, сжимающие грудную клетку. Я начала задыхаться. Только не сейчас! Паническая атака снова завладела мной: вдвойне страшно, когда теряется контроль над собой и сердце начинает отбивать частый ритм, выкачивая из легких воздух. Только дождь обжигал лицо холодом, не давая потерять сознание.
Я поскользнулась и полетела кубарем в одну из ям. В ребрах вновь стрельнуло адской болью, из груди вырвался стон.
— Ты в порядке? — Скил оказался рядом в одно мгновение и подал мне руку.
— Видно, непростая девочка, — протянул Кайл, наблюдая за нами сверху.
— Слежу за своим, — бросил Скил.
— Это правильно, — слишком односложно проговорил Кайл, явно что-то решив для себя.
Кайл задержал на мне свой испепеляющий взгляд.
Мы совершили ошибку. Не знаю какую, возможно, все это было ошибкой. Но мы ее совершили.
Я остановилась перед разломом. Резкий вздох получился похожим на всхлип. Портал имел форму арки, в нем переливалась субстанция, напоминающая ртуть или расплавленный металл. От сияния кожа светилась, как белый цвет под ультрафиолетом. Отблескивали синим грязевые лужи.
Мне оставалось сделать шаг. На этот раз будет больно? Раньше я ощущала только легкое покалывание на кончиках пальцев. Все происходило неожиданно и быстро, словно прыжок во тьму. Я не успевала задуматься или испугаться. Сейчас мне предстояло вступить в нечто самостоятельно. Вернуться в мир, из которого вырвалась, преодолеть этот чертов барьер и вместе с ним страхи.
— Живее, — приказала одна из вампиресс.
Времени на раздумья не давали. Но так даже лучше. Прикоснувшись к барьеру, я ничего не почувствовала, но по его поверхности пошли волны. Я задержала дыхание, как перед погружением, и сделала шаг вперед.
Вспышка.
Яркое сияние ослепило, и раздался щелчок.
Открыла я глаза уже в другом мире. Голова резко закружилась, виски сдавило. Вероятно, так сказался перепад давления. Я несколько раз глубоко вдохнула, следуя советам стюардесс о том, что необходимо делать при взлете и посадке самолета. Постепенно боль проходила. В этом мире оказалось одно слабое преимущество — тут не шел дождь. На этом все. Мрачный пейзаж сменился другим мрачным пейзажем. Невелика разница. Одни и те же развалины. Только они более пологие, под грузом времени срослись с землей, покрылись мхом и жухлой травой. Давно умерший и отживший мир. Будто бы включили быструю перемотку: показали его «до» и «после». Только здесь тоже таилась опасность. Марти Макфлай точно не позавидовал бы.
Знакомое небо Альтернативы, почти всегда без облаков и звезд, заволокла сумрачная пелена. Тишина нарушалась только шарканьем шагов по мелкому гравию.
Оборотни охраняли и эту сторону портала. Они держались на расстоянии. Притаились. Но их жуткое строение тел невозможно перепутать с другими монстрами.
— Поживей! — крикнул Кайл и уверенно пошел по выровненной сильными ветрами дороге куда-то в глубь сметенных временем каменных джунглей.
— Куда вы нас ведете? — спросила Магда.
Не сочли нужным отвечать.
Мы в Альтернативе! Браво моей судьбе и удачливости! Прямо в центре Забвенного города, еще и в плену. Захотелось рассмеяться в голос, оценить по достоинству эту убийственную шутку. Но тишина давила, как и молчаливые конвоиры, и я сдержала себя. Куда нас ведут и зачем? Я не решилась спросить, да и вряд ли дадут ответ.
Торчащие из земли изъеденные ржавчиной балки — это все, что осталось от разрушенных зданий. Уцелевшие скелеты многоэтажек редкими рядами возвышались вокруг нас.
Кайл остановился на безжизненном пустыре.
Пришли? Вряд ли они живут прямо здесь.
Кайл дотрагивался до чего-то невидимого. Впереди пространство завибрировало — пошла волна, искажающая обзор. Безжизненный пейзаж за Кайлом размывался. Обрела видимость тонкая металлическая пластина с сенсорным управлением и с неясными символами.
— Все, через минуту загружаем груз, — распорядился Кайл. Грузом, видимо, были мы.
Вслед за панелью управления зримость приобрел другой объект примерно в метр по диагонали. Гладкий серебряный диск выглядел чужеродно среди разрухи и располагался прямо на земле, как канализационный люк. Он плавно открылся, и из земли появилась прямоугольная кабина.
— Заводите людей, — скомандовал Кайл, зайдя в кабину.
Я ступила грязными ботинками на гладкую металлическую поверхность. Стоило всем зайти, и двери подъемника закрылись, срослись, образовав сплошную стену. Вампиры застыли, словно неподвижные манекены с каменными лицами. Скил незаметно коснулся моей спины. Маленький и нужный мне жест. Его близость действовала успокаивающе.
Оказывается, все это время фантастика и технологии далекого будущего, неизвестного и таинственного, существовали в этом же самом ужасном мире, напичканном монстрами. Не верилось.
В стене появилась тонкая линия. Вновь возникшие двери разъехались в стороны. Неожиданно быстро нас вышвырнули из лифта. Не то чтобы я ждала красной дорожки и цветов… От обилия информации я находилась в полной прострации. Все казалось футуристичным и нереальным. Двери лифта быстро сомкнулись, стена сразу срослась, став плоской, без каких-либо выступов и зазоров.
— Вот же хрень, — первым прокомментировал ситуацию Пол. Самое емкое определение, не поспоришь. Как бы часто он его ни повторял, оно в последнее время было всегда к месту. В светлом помещении взгляду не за что было зацепиться: круглый белый зал был идеален, без единого зазора или углубления. Свет исходил отовсюду, проникая сквозь стены.
— Думал, я все знаю об этом мире, но это… это похоже…
— Похоже на чертов мир будущего. Невидимые панели… Мы ведь сейчас под землей?
— Да, я чувствую сферу и расстояние до нее. Мы очень глубоко под землей, — ответила Магда.
— И у нас есть двое суток. Вот это уже похоже на привычную сложную ситуацию, — продолжила я.
— Странно то, что нас оставили без присмотра. Хоть и бежать-то некуда — ни дверей, ни окон, — рассуждал вслух Пол.
Гладкая стена пластично прогибалась под давлением моей руки и возвращалась в исходную форму. Прямо как ортопедические подушки. Глупое сравнение, но самое верное.
— Не верится, что все это было в Альтернативе. — Я больше была поражена, чем напугана.
— Мы умрем? Они сейчас из нас сделают фарш?! — внезапно воскликнула Магда с истерическими нотками в голосе.
— Не сейчас. Но явно ничего хорошего не светит, — настороженно произнесла я.
Вдруг перед нами появилось красивое голографическое женское лицо.
— Добро пожаловать в светлый мир! — произнес благозвучный механический голос. — Склонитесь перед высшим благом! Голод, страх и смерть больше не властны над вами! Познайте свободу, и вы получите высший дар бессмертия. Только став частью системы, ее значимым элементом, вы сможете познать милость верховных существ. Добро пожаловать в новый мир без хаоса, войн и нищеты. В мир, где Боги сошли с небес и защищают вас. Добро пожаловать в фазу А. Надеемся, вы легко минуете процесс принятия, приводящий к агрессии. Если вы принимаете условия — встаньте на колени.
— А вот и презентация, — тихо прокомментировала я и исполнила приказ. Самым разумным решением пока было действовать так, как хотели они.
Это было как Хогвартс, только очень мрачная версия. Распределяющая шляпа была не нужна: ты либо подобен богу, либо человек. Понятие «вампир» изжило себя. «Высший дар бессмертия». Чудесно! Вампиры сделали себе отличную пиар-компанию: теперь они не монстры из страшных книжек, а обладатели дара бессмертия. Они сила, власть и закон.
— Отлично. Добро пожаловать в фазу А1. Смирение и покорность — это ваш путь к свету! Возможность прикоснуться к вечной жизни! — отметил слишком миролюбивый голос. Мои спутники также стояли на коленях. Светлая субстанция под нами приобрела вязкую консистенцию, длинные белые щупы обвили ноги. Это было настолько шокирующе и ново, что я даже не закричала и не попыталась освободиться. Прохладные мягкие ленты скользили по коже, обхватывали руки и шею.
— Они схватили меня! — раздался панический крик Магды.
— Спасибо! В фазе А1 нормализационная атрибутика — важный элемент. Надеемся на понимание.
Ленты освободили руки, но оставили на них браслеты и, буду называть вещи своими именами, на шее — ошейники. Браслеты стали прозрачными, как и ошейник. Его можно было почувствовать, только прикоснувшись к нему, а если удерживать пару секунд, то он становился видимым. Иллюзорная свобода.
— У нас двое суток? Или сколько? — спросил Пол.
— Если быть точнее, сорок девять часов, — подсказала Магда. — Не знаю как, но я чувствую сферу: ее положение, баланс энергии, сколько осталось срока ее действия. Словно она всегда в прямом эфире у меня в голове.
— Мы должны выбраться отсюда, Скил…
Перед глазами все поплыло, и я погрузилась в пелену тьмы.
Открыв глаза, я долго не могла сфокусировать взгляд: картинка размывалась, виделось нечто светлое и яркое. Резкий щелчок заставил меня встрепенуться. Я находилась в белой капсуле из прочного и мягкого материала. Крышка не поднималась. Раздался еще один щелчок. Откуда? Звук повторился где-то рядом. Неожиданная догадка заставила меня прикоснуться к браслету, который сразу обрел видимость. На белом фоне сиял знакомый символ — конверт. Сенсор отозвался легко, и на табло часов появился текст:
«Вы прошли нормализацию. Повреждения устранены. Капсула сна откроется через: 00:07:00. Следуйте дальнейшим указаниям. Если у вас есть нехватка информации, можете задать вопрос».
— Сколько я спала? Где я? Где Скил, Пол и Магда? Вы… Зачем? — Голос осип, во рту пересохло.
На экране высветилось:
«1. Длительность нормализации составила 31:47:00.
2. Вы в жилом отсеке, время открытия капсулы через 00:07:00.
3. Запрос некорректен.
4. Мы новейшая навигационная система, применяемая для обучения и упрощения цикла жизнедеятельности человеческой расы.
Осталось еще семнадцать часов действия сферы. Еще были шансы. Таймер заработал, и пошел обратный отсчет. Не время паниковать, нужно быстрее разобраться в ситуации.
— Уважаемый S, — я сосредоточилась, словно писала письмо боссу, и перешла на официальный язык, — уточните, пожалуйста, цель пребывания, порядок и структуру организации человеческой расы в данном сообществе.
Текст прогрузился на экране:
«Зона LA появилась в 3001 году для сохранения и нормализации человеческой расы. Целостную структуру обеспечивает закрытый микроклимат, удовлетворяющий всем нуждам».
— Религия. Боги.
«Светлейшие божества снизошли до человечества, чтобы направлять его сквозь Тьму…»
Я не успела прочесть. Капсула начала медленно подниматься. Да и вряд ли информация была бы правдивой. Система давала шаблонные ответы.
Я обнаружила у изголовья штаны, майку и балетки из плотного латекса, больше походившие на следки из резины. Одеваться лежа не очень удобно, зато я заметила, что синяки и шрамы словно по волшебству исчезли с моего тела, да и ребра больше не беспокоили.
Капсулы располагались в огромном зале рядами, как будто полки в торговом центре. Я находилась на верхнем ряду, поэтому смогла осмотреть зал. Люди проходили по коридорам и явно куда-то спешили. Они были полностью сосредоточены на браслетах и больше ни на что не обращали внимания. Почти все в одинаковой одежде: серых штанах и черных майках. Несколько девушек выделялись своими легкими белыми платьями ниже колен.
Я спустилась по лестнице и растерялась. Что мне дальше делать? Я посмотрела на свой коммуникатор, но он молчал. Может, стоит что-то нажать или сказать?
Ко мне подошла девушка со светлыми волосами, заплетенными в тугую косу. Ее лицо не выражало ни единой эмоции.
— Мое задание длительностью в пять минут — ввести тебя в курс дела.
— Привет, — растерянно проговорила я.
Она проигнорировала меня и явно была настроена быстро завершить задание.
— Все просто. Следуя указаниям на часах, набирай баллы, которые можно потратить на улучшенную еду и часы отдыха. За нарушения снимают очки. Наберешь достаточную сумму — сможешь перейти в фазу B. Вот, видишь людей в белых одеяниях? Они в фазе В, и у них есть шанс понравиться и услужить нашим Светлейшим богам. — Она сделала многозначительную паузу. — Тогда перейдешь в фазу С и сможешь стать жрицей, бессмертной, приближенной к богам. Выполняй хорошо задания, молись и люби Богов.
— Ешь, молись, люби, — пробормотала я.
— Остались еще вопросы? У нас еще три минуты, — скороговоркой произнесла она. За отведенное мне время я должна по максимуму выспросить ее. Диалог стал походить на блиц-викторину. Кратко и быстро.
— Как отсюда выбраться?
— Никак.
— Всех новичков перемещают сюда?
— Да.
— Как найти новеньких?
— У всех разные режимы подъема и распределения работ. Но все собираются на молитве после обеда.
— Когда обед?
— После выполнения заданий. Часа через три.
— Тут опасно?
— Нет, если выполнять правила.
— Что следует за нарушениями?
— Боль. — Впервые у нее появилась эмоция на лице — страх.
— Спасибо.
— У тебя еще есть время, еще одна минута.
— Как увидеть богов?
— На молитве.
— Как поговорить?
— Никак. — Она аж хмыкнула. — Они действительно иные, высшие существа. Один взор на них внушает радость. Они — Свет, — глубоким и возвышенным голосом проговорила она.
Найти бы мне одно высшее существо и расспросить, как его светлейшая задница собирается выковыривать меня из всеобщего храма поклонения ему.
— Спасибо, — кивнула я.
Блондинка развернулась ко мне спиной и сделала отметку на наручном гаджете. Она, даже не попрощавшись, пошла прочь: для нее задание уже выполнено. У меня на часах опять раздался характерный сигнал и высветился текст.
«За пройденный курс начислено 10 баллов.
Задание 1. Сектор 45.Р. Следуйте указаниям.
Уровень сложности — 1. Награда — 35 баллов».
Придется выполнять условия. Надеюсь, на обеде или молитве я найду друзей.
Как мне этот сектор найти? Я озиралась по сторонам в поисках «жертвы», у кого спросить, как пройти в нужный сектор. Все смотрели на свои гаджеты, быстрым шагом проносились мимо, торопились на выполнение своих заданий, чтобы получить заветные бонусы. Я обратилась к мужчине, он отвлекся от браслета и с опаской посмотрел на меня, встрепенулся, как будто что-то вспомнил, и помчался дальше по коридору. Я походила на Алису из сказки. Только безумных кроликов с часами явно прибавилось.
— У меня задание проводить тебя. Я Джой, — произнес парень, и его очерченные полноватые губы растянулись в задорной улыбке. Джой был строен и высок, на голове растрепанная кудрявая черная шапка волос. Он изучал меня взглядом глаз насыщенно-травянистого цвета.
— Кэт. И сколько времени на твое задание?
— Сколько есть, все наше, — спокойно ответил новый знакомый и небрежно пожал плечами. — Правила и время — это скоро и тебе надоест. Идем за мной. — Джой направился влево по коридору. Пока он адекватнее всех. — Но если интересно — пятнадцать минут.
— Так что за работа?
— Ну, новичкам обычно ничего сложного не дают: уборка, так, по мелочи. Недолго и неутомительно. Как говорят, физическая нагрузка способствует адаптации. Не переживай ты так, впишешься или сбрендишь на фоне религии. Промоют башку божественным величием или поймешь, что они такие же клыкастые ублюдки, как в книгах Энн Райс.
— Не совсем.
— Поверь, я лучше знаю, — категорично заверил Джой и, снова став безмятежным, добавил: — У тебя, наверное, куча вопросов. Поверь, ни на один из них ты не найдешь ответа, кроме как у меня.
— Мне бы только узнать, как поговорить с одним из… — Я замялась. — Одним из богов этого дурдома.
— Нужны баллы, — с хитрецой проговорил он. Джой словно сгусток энергии: движения дерганые и быстрые. Он нервно облизнул губы и улыбнулся. — Сыграем?
Мы остановились в коридоре на развилке. Абсолютно белые туннели неожиданно стали давить. Джой почти нависал надо мной и смотрел испытующе. В конце одного из коридоров находилась слишком вычурная, покрытая золотом дверь.
— Я не люблю игры, — отрезала я и невольно отступила. Часы издали знакомый щелчок.
— Тогда предложение. — Его зрачки расширились так, что, казалось, зеленая радужка превратилась в тонкую обводку глазницы. — Сыграем на боль? Если продержишься дольше меня, дам пять тысяч бонусов. — Он показал на часах свой счет: деньги у него были. — Этого хватит, чтобы перейти в фазу B и встретиться с богами или вампирами, называй как хочешь. Больше возможностей и получить шанс стать бессмертной… Что хочешь. Только сыграй.
Пару раз видела наркоманов: этот жаждущий взгляд, нервные движения. Инстинкты кричали: будь осторожнее. От зависимых можно ждать чего угодно, они непредсказуемы и опасны в желании получить свое.
— Зачем тебе это?
— Это адреналин. Я не знаю твоих возможностей, ты не знаешь моих. Весело! Что-то вроде покера или американских горок!
— Кто-нибудь выигрывал? — Я хотела найти друзей и закончить начатое как можно быстрее. Действие сферы ограничено. Времени мало. Дело не только во мне. Доводы и интуиция спорили друг с другом. Как поступить? Решиться? Боли я боюсь. Это правильно и нормально. Но что-то темное во мне ранее ее жаждало, и я не хотела возвращать это безумие, которое полностью захватило Джоя.
— Да, один к четырем — это хорошие шансы. И у девушек, в основном, болевой порог выше. Чего стоит только ваша эпиляция, — подбадривал он.
Его нездоровый азарт не внушал доверие. Он буравил меня взглядом, как наркоман при виде дозы.
— Как мне узнать, что не обманешь?
— Я создам задание, если ты его выполнишь, то баллы перейдут к тебе автоматически. Если нет, ну, ты ничего не теряешь. Ошейник — забавная вещь: стоит сделать что-то вне его системы заданий или нарушить правила, как он увеличивает боль. Никакого физического насилия, но ощущения те же. Нет риска для здоровья, все здесь. — Джой указательным пальцем дотронулся до виска. — Но стоит послушаться, и боль уменьшится. Ты всегда контролируешь. Также тебя с помощью ошейника может взять под контроль любой клыкастый, говорят, даже убить может.
Джой сделал два шага в сторону коридора с золотой дверью.
— Вот сейчас я ощущаю рези в животе. Его как будто скручивает. Но, как только я возвращаюсь, — он исполнил сказанное, — все проходит. Задача — дойти до золотой двери.
Звучало, черт подери, убедительно. Я смогу? Вытерплю? Ведь это можно контролировать. Нет. Боль — это не весело, это унизительно и страшно. Я вспомнила пребывание в заключении, насмешливое и властное лицо Эммы. Глубоко вздохнула, прогоняя наваждение.
— Давай. — Слова вышли у Джоя на изломе, испарина покрыла лоб. Я заметила белый след шрама над краем рубашки, около горла. Бесцеремонно отдернула ворот вниз. На коже красовались шрамы от вампирских укусов. Он дернулся, как будто я открыла его секрет. Рубашка в моих руках затрещала, и я выпустила ткань.
— Это тоже весело? — зло проговорила я, почти прокричала. Откуда это безумное и сумасшедшее желание боли? Да знаю я откуда. Ненормальность не просто так появляется. Это шрамы в сознании.
— Это другое. Пошли. — Он прижал ладонь к месту, которое я открыла, защищаясь. — Этот ублюдок… другое.
— Кто он?
— Черт, да все это знают… Кайл, — осипшим голосом проговорил он.
— С ним боль нельзя контролировать, верно? Это не так весело?
— Пошла ты! — психанул Джой. — Не бойся, он не только по мальчикам, — со злостью проговорил он, подойдя ближе ко мне. — Игра отменяется. — Он сделал два шага в другой коридор и остановился, ловя небольшую порцию боли. Губы искривились в довольном оскале. Еще один шаг в запретном направлении — и он дернулся, дыхание стало сбивчивым.
— Так ты не избавишься от страха.
В каком-то журнале в прошлой жизни читала, что мазохисты — это люди, которые больше всего боятся боли и поэтому с безумной жаждой пытаются обрести над ней контроль. Я не психолог, но у этого парня точно проблемы. И я знаю имя этих проблем. По спине прошел холодок.
— Проводишь меня — и играй.
— О, ты меня не спасешь? — Он сделал шаг назад.
— Единственный, от кого тебя надо спасать, это ты сам.
Он не слушал, царапая меня взглядом, притягивал, сделал еще шаг назад. Губы побледнели, проступила вена на лбу, он задрожал.
— Легенды правы, Энн Райс права, вампиров можно убить деревянным колом. — Не знаю, почему я это сказала, возможно, чтобы дать ему другую цель. Надежду.
— Думаешь, и Кайла тоже?
— А чем он лучше?
Джой задумался и вернулся на дорогу.
— Иди за мной, — сухо произнес он, судорожно обняв себя, и повернул в нужный мне коридор.
Браслет в очередной раз щелкнул.
— Тебе сообщение, — бросил Джой. Но мы уже пришли: вот белая дверь. Надпись на табличке говорила, что это действительно нужный мне сектор. — Пока.
Он развернулся и зашагал прочь.
Я прикоснулась к часам и увидела значок сообщения. Тронула его, и внезапно открылся текст: «О смиренные, предстаньте перед величием, оцените мощь Слова божьего». После открылся и второй кусок текста: «Кэт, не вляпайся в неприятности, вечером я вытащу вас отсюда. Скил».
Спасибо, Скил, и без твоего слова божьего никак бы не разобралась.
Но вздохнула с облегчением. И несколько раз перечитала, прокручивая в голове его интонацию и тембр голоса.
Как только я открыла дверь, часы подали сигнал. Кажется, я начала привыкать к этому гаджету. В сообщении указывалось: «Следуйте прямо, никуда не сворачивайте. Вам необходим зал N 45, он расположен за дверью по центру. Внимание! Соблюдайте тишину».
Зал был исполнен в светлых тонах, напротив меня располагалась только одна дверь. Инструкция оказалась очень подробной — никаких загадок от Чеширского кота.
Раздавался шум: смесь урчания, треска и приглушенных стонов. По периметру зала находились прямоугольные углубления длиной в человеческий рост, вмонтированные в пол. В ближайшем ко мне углублении, можно сказать в ванне, ползали маленькие белые змееныши. Среди них лежала обнаженная женщина, которая похотливо дышала и стонала, цепляясь руками за края так, что костяшки пальцев побелели. Сколько было змей? Десятки? Сотни? Они заполняли всю ванну, облепили ее грудь, живот, между ног.
Дрожь отвращения скользнула по позвоночнику. Чудовищно! Белые змеи издавали урчание. Неужели это детеныши медузы? Догадка походила на правду. Медузы любили ласку и так же урчали. Я пошла к двери, пытаясь не смотреть на нечто переливающееся, скользящее и извивающееся в ваннах. Но дикая картина невольно притягивала взгляд.
Маленькие змейки ластились к обнаженным телам. Мерзко.
Я никогда не видела детенышей медузы, да и не задумывалась о потомстве змей. Теперь секрет раскрылся. Хотя некоторые нюансы лучше было бы не знать вовсе.
Железная дверь вывела меня в другой отсек. Сюда бы вместился целый городской квартал! Массивные аквариумы в виде колб высотой более пятидесяти метров врезались в потолок и располагались рядами. Мне показалось, что я уменьшилась, настолько все было огромным. Раздался механический лязг. Открылась небольшая дверка, и появился механизм для мытья полов, похожий на те, что используются в больших торговых центрах или аэропортах.
— Небольшие физические нагрузки для снятия стресса, верно? — спросила я, нарушая тишину. Мне просто необходимо было услышать свой голос.
В аквариумах спали, свернувшись в кольца, взрослые медузы. У них гладкая, с прорисованными чешуйками кожа, и она не отваливалась ошметками. Теперь они больше походили на чудесных созданий из сказок, совмещали изящество и огромные размеры. Бассейны-колбы до потолка заполнялись водой. Одна из медуз грациозно поплыла наверх, ее кольца разматывались, словно большой клубок, а мощное тело переливалось всеми цветами радуги. Вероятно, над этим залом, наверху, находился бассейн.
Медузы переливались жемчужным отливом, сверкая разноцветными бликами. Их величественное и умиротворенное спокойствие завораживало. На мордах были небольшие усики, как у сома. Еще они напоминали мне мифических китайских драконов. Большой плавник на голове переходил на тело, он колыхался в воде, переливался и сверкал.
Вода — их естественная среда, где они раскрываются во всей красе. Я пошла вдоль бассейнов, где открывался другой дивный мир. Откуда эти чудесные создания, так непохожие на существовавших ныне животных? Выведены искусственно? Зачем?
Сообщение от Скила вселяло надежду и успокаивало. Я верила ему. Удалось на время уйти от действительности и проблем. Иногда нужен отдых, чтобы не слететь с катушек. Я бы не назвала большим трудом ходить по залу с полотером. Какой смысл сейчас переживать, если в данную минуту я ничего не могла сделать? Немного китайской философии явно пошло мне на пользу. Но щелчок браслета вернул меня в реальность.
«Спасибо за ваш вклад, время вышло. Баллы начислены. Пришло время молитвы. Пройдите на выход».
Еще раз окинув взглядом огромные аквариумы и мысленно попрощавшись с уникальными созданиями, я исполнила распоряжение.
За дверью меня уже ждала девушка лет шестнадцати с ярко-рыжими волосами и россыпью веснушек.
— Задание длится восемнадцать минут. Следуй за мной.
Я послушно зашагала за ней, уже понимая, что лучше не вдаваться в расспросы.
Чем ближе мы подходили к месту сбора, тем плотнее становился поток людей, как в метро в конце рабочего дня. Многие шептали молитвы. Девушки и юноши в белых одеяниях поправляли прически, готовились, чтобы понравиться богам. Я хотела встретиться с напарниками, но, к сожалению, они не попадались на пути.
В большой зал вливалось сразу девять коридоров. Все происходило благочинно и медленно, в полной тишине, только иногда улавливались тихие перешептывания. В зале люди вставали на колени, соблюдая шахматный порядок, и смиренно склоняли головы. Зал по размеру был с арену, в центре — возвышенная площадка, сцена. Поток людей, в который я попала, привел меня совсем близко к ней.
Я действовала как и все: встала на колени. Справа от меня девушка перебирала губами, она уже молилась, свято веруя в навязанных богов. С другой стороны мужчина зрелых лет с почтением опустил голову. Численность населения города явно достигала тысячи. Я словно оказалась на концерте Queen, если бы королеве молились. Масштабная площадь подземного города впечатляла. Интересно, на сколько миль город простирался под землей?
Зазвучала тихая и нарастающая мелодия: звуки арфы и флейты. Походило на арабские мотивы. Брались одновременно величественные и мистические тона.
Вспыхнул яркий свет, все пали ниц. Я прижалась к полу, защищая глаза от ослепительного сияния. Когда спецэффект закончился, на сцене возникло пять золотых, витиеватых, украшенных камнями тронов, на которых восседали Боги. Вампирессы на сцене были облачены в шелковые струящиеся платья и драгоценные украшения. И даже лица присыпаны чем-то золотым и мерцающим. Чертовы блестяшки, или Стефани Майер не ошибалась. Все пятеро замерли, подчеркивая свое неземное величие. Скил выглядел настолько дико для меня, что я не сдержала смешок. Его кожа отливала золотом, а макияж показался мне забавным — улыбка расплылась на моем лице. По залу прошелся благоговейный трепет. Если убрать киношную аналогию, пришедшую на ум, то их облачения походили на одежды фараонов древнего Египта, ну, насколько я помню их кинообразы.
Полилось песнопение, в котором восхвалялись могущественные существа. Рассказывалась история о том, как в далеком прошлом войны сметали города, люди убивали друг друга, как пришло черное солнце и как Боги пришли во Тьму, чтобы озарить Светом людские души.
От масштабности происходящего по телу побежали мурашки. Похожие чувства я испытывала в детстве на салюте в честь Дня Независимости и когда впервые увидела океан.
Хор закончил петь, наступила тишина.
Вампиресса поднялась со своего места и через мгновение, преодолев довольно большое расстояние в сверхбыстром прыжке, приземлилась аккурат посередине зала. Внимание ее было обращено на мужчин и юношей. Она выбирала. Кайл за считаные секунды преодолел метров двадцать и непроницаемым взглядом рассматривал людей, оценивал, словно они блюда в меню.
Выбор игрушек на ночь?
Под ложечкой засосало, одолели нехорошие предчувствия. Я слишком расслабилась. Это всегда ошибка, это всегда вело к беде. Скил оставался на месте, так быстро перемещаться он не мог. Он значительно младше, а следовательно, и слабее своих собратьев из будущего.
Кайл оказался рядом со мной. Взяв меня за руку, приложил указательный палец к браслету.
— Не делай этого, — резко обрушился голос Скила на весь зал.
— О, тебя это уже заботит? — Усмешка пробежала по губам Кайла. — Но в любом случае дело сделано, ошейник смертной подключен ко мне.
Что это значит? Чертовски плохой расклад. Я до сих пор всего не понимала. Ясно одно: ничего хорошего мне не светит. Джой говорил, что вампиры могут контролировать людей через ошейник. И даже убить. Это просто дерьмовый расклад, если учесть, что Кайл напоминает бешеного психа. Я опустила взгляд, пытаясь справиться с сердцебиением, унять шум в ушах и глубокое частое дыхание. Кайл сжимал до боли в запястье мою руку — точно останутся синяки. Но, стиснув зубы, я терпела. Нельзя провоцировать его. Скил обещал, что вечером вытащит, я верю ему: он придумает как. Быть в роли «девицы в беде» не в моих правилах, но судьба не давала мне выбора. Я отчаянно желала помощи, осознавая свое бессилие.
— Посмотрим поближе, — тихо протянул Кайл, но его слова разлились эхом в тишине. Он оттянул край моей майки и добавил: — Два укуса, да еще и давних. Значит, ты все-таки сладкая?
Ответа от меня явно не ждали.
— Нет. Просто питался. — Голос Скила звучал уверенно, но со слишком явным ледяным спокойствием.
— Проверю. — Он осматривал меня, словно забавную игрушку. Я чувствовала скользящий по мне взгляд, от которого холод пробегал по коже. Захотелось скрыться и спрятаться от него.
Кайл потянул меня к себе, я повиновалась. Ничего другого и не оставалось. Захотелось отпихнуть этого ублюдка, но я сразу представила последствия. Урод мог сильно разозлиться, и дела станут плохи. Если Скил вступится, то вообще ничем хорошим это не закончится. Поблизости еще четыре вампира, которые старше его не на одну сотню лет, а значит, сильнее. Для вампиров мы, люди, всего лишь фанатики и поклонники. На лицах религиозных фанатиков ни капли удивления, значит, здесь так принято и заведено. Деспотичные порядки. Да кто стал бы спорить с Богами? Иногда лучше подчиниться обстоятельствам, сжав зубы, и не делать глупостей, как бы сильно этого ни хотелось. Страх заставлял подчиниться. Перетерпеть. Ведь он не будет меня тут… при всех?
Повернул меня к себе спиной и прижал, сцепив руки на талии, — не пошевелиться, не выбежать, словно в капкане. Я старалась нормализовать сбившееся дыхание и смотрела в пол, чтобы отрешиться от ситуации. Уйти от всего, от жестких прикосновений, приносящих боль, забыться. О чем думать?
Оставалось быть послушной куклой в надежде, что Кайл потеряет ко мне интерес. Ублюдок провел языком по моей шее, оставив мокрую дорожку. Мерзко и показушно. Представление предназначалось именно для Скила, который стоял почти напротив, я чувствовала его пронзительный и испепеляющий взгляд. Нет, тут дело не во мне. Кайл имел зуб на Скила, вернее, на его версию 2.0. Так проще, заполнить разум другим — но нет, не выходило. Почему я не изнеженная дамочка, падающая в обморок? Кайл сжал мою грудь, по-хозяйски, словно оценивая, провел по животу вниз до края штанов. Резко развернул к себе. Я не поднимала взгляд. Теперь я видела золотые нити, образующие красивый узор, на искусно вышитой тунике. Это скоро кончится, ему надоест, и он найдет другую жертву. Не надо. Вампиры чувствуют стук сердца, нельзя показывать, что мне страшно, мерзко и отвратительно.
Я зацепилась взглядом за красный сияющий рубин. Рядом был бриллиант, отливающий синим цветом. Нет. Кайл приспустил штаны слишком низко и сжал мои ягодицы руками.
Поймала себя на том, что дышу чаще, к лицу прилил жар. Мои почти оголенные ягодицы сейчас мог оценить весь зал. Стыд разлился внутри. Я чувствовала непривычную прохладу. Неужели он сейчас здесь, посреди зала, хочет взять меня, словно вещь?
— Оставь это до вечера, — с не свойственной ему ленцой и надменностью в голосе проговорил Скил. Он тоже играл. Вечером мы уже должны были покинуть этот мир.
— Хорошо, — слишком легко отпустил меня Кайл и ударил наотмашь. Я полетела навзничь, упав на пол. — Нет, не до вечера. После обеда. Она так забавно пытается скрыть страх, соглашусь, С’килл, это заводит.
Прямо сейчас мне хотелось разреветься. Эмоции, которые я сдерживала, выливались тихой дрожью. На часах пикнуло. Мне следовало пройти на обед, а потом в покои светлейшего. Вот дерьмо.
Мимо прошел Скил, я заметила, как дрожали его кулаки, желваки на скулах. Мы переживем, все будет хорошо, а если нет?..
Субстанция в металлической тарелке выглядела паршиво, жижа напоминала грязно-серые сопли. Несмотря на переживания, от которых застыл ком в горле, голодный желудок давал о себе знать остро-режущей болью. Я смотрела на эти сопли с отвращением и скорбью, провожая в последний путь чувство сытости.
— Высшие… Не то что мы тут, люди, «человеки». И что я таскаюсь за одной вампирской, то есть высшей задницей, чтобы спасти мир? Героиня, блин, тазика и тряпки, и соплей на тарелке, — тихо проворчала я себе под нос.
— А ты побольше поговори, Кэт, все расскажи, — услышала я знакомый голос и оглянулась. Рядом со мной сел Пол.
— О, как я рада тебя видеть!
— Тише ты. Давай поедим, потом обсудим. Планы расскажу после обеда.
— Сейчас, — настаивала я и с обидой в голосе, словно мне опять шесть лет и передо мной противная брокколи, добавила: — Я все равно это есть не смогу.
— Кэт, все после обеда. А то бледная, глядишь, в голодный обморок сейчас грохнешься. А насчет этого, — указал он взглядом на тарелку, — учись.
Пол приблизил браслет к своей порции и нажал на дисплей. На столе высветилась сенсорная панель с указанием блюд и их стоимости в баллах. Пол полистал меню и выбрал кусок мяса с картошкой. Списались баллы. Субстанция начала изменяться, перетекала и бурлила. На тарелке появилось нечто, как будто из желе вылепили форму куска мяса и картошки. Оно продолжило трансформацию, меняя цвет и структуру. На завершающем этапе от блюда пошел вкусный аромат. На тарелке Пола появился аппетитный обед. В животе еще больше заурчало.
— Это потрясающе! — с восторгом произнесла я и повторила несложную операцию.
К сожалению, на изысканные блюда не хватало баллов. Я остановила выбор на картошке с фасолью и курицей. Грех, в принципе, жаловаться.
Я с осторожностью взяла первый кусок и положила в рот. К моему несказанному удивлению, на вкус картошка как картошка, немного перченая, соленая, отдающая сливочным маслом и укропом.
Утолив голод, я с удовольствием вздохнула и откинулась на стуле. Интересно, что предпочитают местные? На столах стояли разные блюда: от омаров до тортов, но некоторые довольствовались серой жижей.
— Пол, а почему они не превращают еду?
— Экономят. По сути, разницы нет никакой. Ты так же, как и они, получаешь нужное количество углеводов, белков и витаминов. Если нет разницы — зачем платить больше? Но я так не могу. — Он подцепил вилкой последний сочный кусок мяса средней прожарки и отправил его в рот, а затем усмехнулся: — И не скажешь, что это экскременты медузы, верно?
— Что? — К горлу подступила тошнота, хотя, возможно, я неверно поняла.
— Экскременты медузы, — повторил Пол. — Я же говорил: план — после обеда, а то вы, женщины, слишком эмоционально реагируете на то, что берете в рот.
— Даже не знаю, чему больше возмущаться: двусмысленной фразе или…
— Этот бункер рассчитан на тысячелетия. Медузы — ключевое звено в питании. Они едят нелюдей, которых прямо тут и производят, из них же и берется кровь для вампиров. Бракованных нелюдей отправляют на поверхность через лифтовую шахту. Вот через нее мы и выберемся отсюда.
— А нелюдей делают из людей?
— Нет, почти, нет. Нанотехнология и, вероятно, немного магии, не знаю, как это работает. Может, что-то близкое к клонированию. Знаю одно: когда человек спит в капсуле сна, берется совсем немного биоматериала — остатки кожи, волосы. Но материала так мало, что они выглядят…
— …Как криво склеенные куклы, — продолжила я мысль, спеша задать целую кучу вопросов: — Откуда ты это знаешь? И где Магда? Сейчас валим?
— С Магдой все в порядке, я присматриваю за ней. Ты была на восстановлении долго: мы успели продумать план, немного разобраться, что здесь к чему. Скил назначил меня техником: у меня расширенная зона свободы. К сожалению, женщинам данный класс недоступен. Поэтому мы заранее спланировали техническую профилактику ваших ошейников, которая начнется через два часа после обеда. Профилактика отключит ошейник ровно на три часа. Теоретически сигнал будет уже недоступен, когда мы выберемся на поверхность, и ошейники не причинят вред.
— Теоретически?
— Теоретически, — подтвердил Пол. — Все идет по плану. Ты, главное, держись. Я видел, вампирчик позвал тебя, попытайся быстрее освободиться. У нас будет только три часа в запасе, чтобы выбраться.
— Я ожидала другого решения.
— Другого решения нет.
— Ты, сукин мистический сутенер, — гневно произнесла я.
— Не делай глупостей, тут не все так просто. У нас один шанс. Если нас поймают, за нарушения правил — смерть. А мы собираемся нарушить уйму чертовых правил. Продержись два часа. Скил сказал, что вампиры чем старше, тем сильнее. Кайл старше его на тысячу лет, а то и больше. Он не боится смерти. Но мы без него не выберемся и не закроем портал. У нас есть высшая цель, а не просто сбежать отсюда. Для Скила бить морду Кайлу — все равно что семилетнему ребенку пытаться одолеть терминатора. Сама не провоцируй их на драку, если не хочешь, чтобы Скил погиб. Он тебя вытащит, и мы выберемся из этого дерьма.
— Два часа?
— Да, с конца обеда два часа. Можешь поставить себе таймер. — Пол взял меня за запястье и потыкал по дисплею часов. В верхней части экрана появилась надпись: «2:00:00».
Я наблюдала за таймером: появилась цель — выдержать это время. Прошептала онемевшими губами:
— Они не двигаются.
— Да, отсчет пойдет после обеда.
— Черт! — Я, облокотившись о стол, подперла голову руками.
— Кэт, ты справишься, ты сильнее, чем думаешь.
— Пошел к черту, Пол, — прохрипела я севшим голосом. Пол слегка похлопал меня по спине в знак поддержки и ушел, оставив меня с тяжелыми мыслями.
Еще раз перебрала неутешительные для себя факты: спасать меня никто не собирался, ошейник отключится через два часа. Я в ловушке. Может, мне Кайлу сказки рассказывать, как наложница из восточной сказки? Таймер начал отсчет восемь минут назад. Остался один час и пятьдесят две минуты. Итого: сто двенадцать минут. Они будут самыми длинными в моей жизни. Но, к моей радости, меня направили не сразу к ублюдку. Провожающий привел меня в небольшой кабинет, похожий на медицинский. В помещении теснилось странное оборудование: горизонтальный железный гроб, напоминающий солярий или барокамеру; сенсорные мониторы и железный стол. Последний пугал больше всего: на таких столах в фильмах лежали трупы.
— Привет. — Выглянуло лучезарное создание лет семнадцати, взлохмаченные белокурые пряди выбивались из кулька на голове. — Раздевайся и ложись в этот ящик.
Я прожгла ее взглядом и с каменным лицом исполнила приказ. Не думаю, что меня зажарят здесь. Это было бы слишком легко.
— Базовая процедура перед встречей с богами. Ничего страшного. Ты не бойся, хорошо?
Я отвела взгляд, давая понять, что разговаривать не хочу. Нет, я не боялась. Я была в ужасе. Меня словно парализовало внутри. Я действовала по схеме, не желая воспринимать действительность.
— О, сетка капилляров просвечивает, — беззаботно приговаривала она, смотря в монитор, который показывал мою диагностику, как лабораторной мыши. — Много на ногах провела. Так, целлюлит первой стадии. Не страшно, как и у всех. Сейчас подправим. Родинка около паховой области.
— Оставь, — шикнула я.
— А я думала, немая. Ну, работы тут целый мир.
— Часа на два?
— Нет, минут на десять, я уже запустила общую программу, потом еще посмотрю недочеты. Отшлифую тебя по-быстрому.
На удивление, я ничего не чувствовала: ни вибрации по телу, ни легкого касания, ни тепла.
— А вот это интересно… — промурлыкала девушка. — Два укуса от С’килла.
— Как узнала?
— Программа распознает прикус, да и на часах у тебя об этом отметки. Не замечала с краю? Неужели не знаешь, как это важно? — И, не дождавшись ответа, продолжила: — Один — как проба, тебя выделили из многих, два — собственность, три укуса — клеймо неприкосновенности для других богов. Но вот пять укусов от разных — клеймо позора. Значит, выделили, но никто не признал достойной второго укуса.
Отлично, я собственность Скила… Ну и правила здесь, договоры купли-продажи на теле.
— Нет, все иначе, каждый значил многое. Первый был ошибкой, игрой и желанием, второй — страхом, болью и жертвенностью. Никакой собственности.
— Здесь так, вот у меня три от С’килла, — с детской непосредственностью похвалилась она. — Мой прадед был ему другом, но отказался от бессмертия и выбрал прабабушку. С’килл обещал заботиться о его роде — ставит укусы, чтобы другие не трогали. Осталось пять минуточек, дальше причешем и оденем.
Будущий Скил — все равно Скил: слово держал.
Когда я накинула на себя довольно короткую тунику с золотой вышивкой на воротнике и на длинных рукавах, Лифанити, девушка-косметолог, протянула мне синюю таблетку. Я даже почувствовала себя Нео из Матрицы.
— Я заглянула в твой эмоциональный фон, — немного потупив глаза, произнесла она. — Это для желания… сексуального желания. Наркотик. Приглушает мысли и эмоции. Кайл в последнее время агрессивный.
Мне оставалось выйти за дверь, но я тянула время.
— Последнее время — это сколько?
— Пять лет.
— Серьезный период депрессии, — со скепсисом заметила я.
— Можно сказать и так.
— Поделишься с классом?
— Каким? Что такое «класс»? — явно не поняла меня. Видимо, слово «класс» кануло в Лету. Поэтому я переспросила другими словами:
— Расскажи почему.
— Это секрет.
— Так нечестно, ты начала, так договаривай до конца.
Зачем я расспрашивала? Мне нужно было отвлечься от страха, подкрадывающегося черными щупальцами, и я всеми силами пыталась его игнорировать. Поэтому вдруг стала общительной и задавала много вопросов. Только не оставляйте меня в тишине, не дайте им завладеть мной.
— Лет пять назад начали пропадать люди, каждый день по два человека. Усилили режим, назначили комендантский час: искали убийцу. Темное время было. Каждый боялся оставаться в одиночестве. Раньше С’килл и Кайл были как братья. Когда смерти прекратились, Кайл стал цепляться к С’киллу и тем, кого он выбирал, злился на него. Говорят, только ты никому ни слова… — Лифанити замялась. — Первой пропавшей была Киара, самая красивая из жриц, и Кайл ее любил. Говорят, — повторила она, — Кайл ее обратил в подобную себе и кормил людьми. Боги не обращают людей в себе подобных, естественно. Люди, заслужившие вечность с помощью технологий, ее предоставляют, они не умирают, но вот сил, как у богов, у них нет.
Она говорила про псевдовампиров, значит, их создавали здесь.
— Истинным богам после обращения нужна настоящая кровь. Очень много крови. Кайл кормил новообращенную людьми. С’килл раскрыл секрет Кайла и убил Киару. Но не рассказал совету об этом, чтобы спасти жизнь брата. Но это слухи.
— Ты слишком много знаешь.
— Многое говорят вслух, когда тебя не замечают.
— Теперь понятно, почему Кайл так вцепился в меня. Если это так, он приготовился мстить, а не развлекаться.
Я спрятала таблетку, куда указала Лифанити: в вышивке туники находился зазор, куда можно было ее положить для сохранности.
Час тридцать две минуты.
Отсчет начался. Я застыла возле золотой двери, и только звуки шагов провожающего отдавались глухими ударами… Или так стучало мое сердце? Я потрогала таблетку: она надежно крепилась в узорчатой вышивке. Самое время было ее принять и стать послушной текущей кошкой, умирающей от желания.
Браслет пикнул. Я вздрогнула. На экране появилось предупреждение: меня ждали. Синяя таблетка манила простым решением и легким выходом. Простым, но необязательно правильным. Я многое пережила и не слетела с катушек… почти.
Одним быстрым движением отшвырнула таблетку.
Я боялась боли и унижений, но не буду бегать и скрываться. Это мое тело, моя жизнь, и я должна осознавать все, что происходит со мной. Раньше справлялась… почти. Лучше было оставаться в сознании.
Задержав дыхание, я открыла дверь, словно ступила босыми ногами на стекло. Золотые палаты встретили меня роскошью: балдахины над кроватью, массивные позолоченные кресла, изящные египетские колонны, атласные подушки в бежевых тонах. Посередине зала находился водопад: вода странным образом текла вверх и ниспадала в потолок. Приглушенный свет придавал атмосфере таинственности.
Дверь закрылась за мной с тяжелым грохотом. Я с осторожностью обошла кровать. Арка с золотой отделкой приглашала во вторую комнату. Собрав в кулак всю смелость, я ступила внутрь и сразу услышала, вероятно преодолев невидимую звукоизоляцию, приглушенный плач и резкий свист хлыста. Я вздрогнула, точно разряд тока ударил по нервам. Этот звук ни с чем не спутаешь, его не забыть. Откинув алую занавесь, скрывавшую обзор, я увидела прикованную к стене девушку и Кайла с кнутом, внимательно изучающего ее раны, проводя по ним рукой и растирая кровь по обнаженной спине жертвы, наслаждаясь ее страданием.
— На колени, — скомандовал он, даже не оборачиваясь ко мне.
Я исполнила приказ.
Палач любовался трудами своих рук: растерзанным обнаженным телом. Струи крови окрашивали белоснежную кожу наложницы, которая затравленно скулила. Кайл с каменным лицом поиграл кнутом, сделал несколько предупреждающих выпадов. При каждом звуке фола девушка вздрагивала. Я не могла глубоко вдохнуть: грудь словно сковало железным обручем. Кайл наслаждался властью. Кнут извивался и бился о пол, прежде чем наброситься и опоить жертву жгучим ядом. Девушка закричала истошно и жалобно, ее ноги подкосились, пальцы ног поджались. Безвольная кукла повисла на кандалах.
Всплыли старые страхи, зарубцевавшиеся, казалось, ушедшие в недра сознания. Страх вцепился черной липкой жижей, заполнил легкие, дышать стало сложно, выступил холодный пот. Кайл откинул кнут и, расстегнув ширинку кожаных штанов, вошел в несопротивляющуюся жертву. Он быстро двигался, вцепившись в ее окровавленные бедра, насиловал. Слишком большой член вбивался в содрогающееся тело, ублюдок прижимался грудью к спине жертвы, языком, напоминающим моллюска, слизывал кровь. Раздавались пошлые шлепки и приглушенные всхлипы. Девушка не боролась, да и смысла в этом не было. Она закусила губы, растрепанные волосы прилипли к спине. На фоне его мощного торса жертва выглядела хрупкой, почти невесомой.
Табло браслета указывало, что остался один час и двадцать одна минута. Время тянулось слишком долго. Я надеялась, что их соитие продлится как можно дольше… Чужая боль продлится дольше? Ледяная хватка сжала внутренности.
Вскоре ему надоело брать безвольную куклу, потерявшую сознание от боли. Кайл посмотрел на нее, как на использованный материал, и впервые перевел взгляд на меня:
— Надеюсь, ты продержишься дольше.
Старые страхи сыграли со мной злую шутку, вместо пассивной паники подкинув злости, — что я еще не проходила? — дав мне ярость, мою спасительную и иногда ведущую к плохим последствиям. Ничему жизнь не научила.
— А сколько бы ты продержался?
Острая режущая боль стрельнула от темечка до копчика, меня скрутило дугой. Чувствовала, словно ломались все кости позвоночника, скрипели под нажимом невидимых пыточных оков. Нервы пронзила огненная волна. Чистая боль.
Я очнулась, распростертая на полу, в ушах еще звенел собственный крик. Глубокое прерывистое дыхание вырвалось из легких. Щеки влажные от невольно выступивших слез.
— Мне даже кнут не нужен, — усмехнулся ублюдок.
Дело в чертовом ошейнике. Нанотехнологичный Круциатус продлился секунды, но и этого хватило, чтобы оценить опасность. Боль отступала, на ее место приходила дрожь и слабость. Контроль происходил через центральную нервную систему, обеспечивая каскад ощущений. Пыточный механизм будущего.
— Во-первых, господин.
— Господин, — бросила я. Слово с трудом прорвалось, вылилось вместе с ядом и ненавистью.
— Недостаточно покорно. Но, думаю, ты научишься.
Учиться этому не было никакого желания.
Я еще дрожала, тело прогоняло боль. Ублюдок навалился на меня, пачкая в крови, подмял под себя, взял в тиски и просунул солено-кислый шершавый язык мне в рот, пытаясь достать до глотки, проникнуть в меня. Я старалась подавить легкие позывы тошноты. Паника и отвращение — все разом. Мне не вырваться. Я задыхалась под грузом его тела с запахом запеченной крови. Марионеткой с открытым ртом принимала смердящий кровью поцелуй… Нет, это был не поцелуй. Он словно пытался разорвать мой рот, с присущим ему садизмом и желанием власти — овладеть и захватить. Я почувствовала, как из порванной клыками губы заструилась кровь.
Кайл вампиризовался, клыки оставляли царапины на губах и подбородке. Ублюдок не спешил, хотя я бедром чувствовала его возбужденный член.
Постыдная покорность.
Скил ввалился в комнату с таким довольным видом, будто выиграл в лотерею. Он озорно улыбался и обнимал девицу в белом одеянии, положив руку на ее плечи. Он вальяжно отхлебнул горячительного из бутылки. В проходе стояли еще девушки, покорно опустив взгляд.
— Кайл, отдыхаешь как девственник! — с громкой усмешкой бросил он. — Давай разнообразим вечерок!
Ублюдок оторвался от меня и оценил девиц, приведенных Скилом, и его самого.
— Хорошо, брат, можем разделить досуг, — лениво, словно кот, проговорил он и слез с меня.
Кайл прошел за Скилом в большую комнату. Я выдохнула. На чертовом таймере оставалось пятьдесят шесть минут. Время играло против меня.
Жар огненной волной прокатился по телу, ощущения как при высокой температуре. Все этот чертов ошейник, контролирующий нервные окончания. Кайл не хотел, чтобы я прохлаждалась в комнате. Моя жизнь зависела от его прихоти. Правда ли, что он может убить, только пожелав? Я не хотела это проверять.
Темные грязные разводы остались на белой ткани туники. Кровь несчастной девушки. Она еще не пришла в себя. Не хотелось бы так закончить.
В большом зале Скил с ублюдком сидели в двух массивных креслах в окружении наложниц, которые ластились к их ногам. Боги пили из медных фужеров и с ленцой переговаривались. При моем появлении они окинули меня взглядом.
— Подойди, — приказал Скил.
Именно приказал. Этот контраст его отношения ко мне заискрил ярость, но я не показала ее ни словом, ни жестом. Наигранно покорно склонила голову и исполнила приказ. Приблизившись, встала на колени, и снова раздался его непривычно холодный, с металлическими нотками, голос:
— Где «господин», ты немая?
— Нет, господин. — Дыхание сбилось, и жар прилил к глазам. Только бы позорно не разреветься. Я глубоко вздохнула и, цепляясь за спасительный гнев, нормализовала дыхание.
— Совсем тупые стали овцы, — подтвердил Кайл, с удовольствием наблюдавший за этой сценой.
— Обнови бокал, — велел Скил.
Я взяла протянутый бокал и наполнила его коньяком. Руки предательски дрожали, огромных усилий стоило не пролить жидкость мимо. Попытавшись смыть эмоции с лица, я подала бокал. Скил вальяжно его принял, пригубил напиток и, откинувшись на кресле, протянул мне руку тыльной стороной вверх.
— Целуй.
— Да, господин.
Мы раньше целовали не только руки друг друга — везде, нежно, страстно и жадно, и не было в этом ничего стыдного и неправильного. Но сейчас жар предательски прилил к лицу, глаза снова защипало от ненужной влаги. Его гонор и его манеры — все это вызывало злость, обиду и задевало гордость. Я наклонилась к руке Скила. Заметила на его браслете надпись: «Кэт, мы справимся», а таймер отмерял время: сорок девять минут.
Все сразу встало на свои места. Надежда и уверенность прибавили мне сил. Я поцеловала руку, проведя кончиками пальцев по его ладони — маленький знак: увидела и поняла. Скилу надо было дать мне знать, что он за меня, напомнить, поддержать. Что бы он ни делал и ни говорил.
Они глотали крепкий алкоголь, запах которого разливался в воздухе. Девушки восторженно смотрели на них, готовые исполнить любую прихоть господ. Лились неспешные разговоры: Кайл был уверен, что нужно направить больше оборотней в город, разведать и, возможно, узнать, что за ресурсы мог предоставить портал. Но совершать захват нового мира не спешил, его останавливало солнце: слишком непривычное, оно неприятно жгло. Скил размышлял о возможностях нового «неизвестного мира» и задавал вопросы, провоцируя собеседника на длительный разговор. Мужчины могли долго говорить о политике. Я стояла на коленях, опустив голову и уставившись на табло браслета. Время тянулось медленно и мучительно. Никогда нельзя предугадать, что в следующую минуту затеет Кайл. Оставалось только ждать и молиться всем известным богам.
Сорок одна минута.
Девушки застыли, превратившись в скульптуры, только слабое тихое дыхание заявляло о том, что они еще живы.
Сорок минут.
Все еще сорок минут.
Обнаженный Кайл раскинулся в кресле и широко расставил ноги. Грудь покрыта светлыми волосками, кровь высохла, оставив на теле грязные разводы. Вялый член с синей жилкой бесстыдно лежал между ног.
Все еще сорок минут.
Скил облачен в неизменные черные джинсы, ремень с тяжелой пряжкой и шелковую багровую рубашку, расстегнутую на все пуговицы.
Тридцать девять минут.
Тридцать две… Двадцать четыре минуты… Девятнадцать…
— Я с тобой не закончил, ползи сюда, пососи, — неожиданно обратился Кайл ко мне, выводя меня из транса. Может, я ошиблась? Почему именно я? Но щеку обожгло, как от удара, от неожиданности я вскрикнула. Ошибки быть не может.
— Они только боль понимают, — в ответ на удивленный взгляд Скила пояснил Кайл.
Скил, может, и знал, как работает ошейник, но, видимо, впервые увидел его в действии. Удивление сменилось страхом. Это как игры с психом, который держит в руках детонатор. Хотя так оно и было.
Всего девятнадцать минут. Но легче от этого не стало… Совсем не стало. Одна бы я справилась, но при Скиле это еще страшнее, еще позорнее. Воздуха перестало хватать. Сердце готово было вырваться через глотку наружу с горькой желчью. Отвращение и презрение ко всему этому миру. И ему.
Я медленно направилась к Кайлу. Вялый член походил на дохлого слизня.
— Нет, — сказала я.
Вернее, раздался мой голос, как будто я услышала себя со стороны, — слабо отдавала себе отчет в происходящем. В голове стоял шум, и, казалось, вот-вот прогремит взрыв и меня не станет. Кайл озверел, вмиг вампиризовался. Его глаза наполнились гневом, могучие мышцы дрогнули, покрылись синей сеткой вен, выделявшейся на мраморной коже. Бокал, словно бумага, смялся в его кулаке. Даже забыв о могуществе ошейника, он сорвался с кресла, видимо, чтобы вручную со мной разделаться.
Могущественное существо, которому тысяча лет, было готово разорвать меня.
Но Скил оказался быстрее. Он встал между нами и одним движением руки заставил меня полететь навзничь. Скулу обожгло огнем, на губе полыхнула ссадина. Вот такое спасение, но это было оно. Этот ублюдок бы на мне живого места не оставил. Скил же ударил, точно контролируя свою силу.
— Эти мрази совсем обнаглели, брат, — произнес Скил, закрывая меня от монстра.
— Надо что-нибудь придумать в воспитательных мерах, Килл. — Кайл глубоко вздохнул, видимо, чтобы прогнать ярость, и принял человеческий облик. Хотя для меня он монстр в любом своем обличье.
— Надо еще выпить. — Скил взял бутылку и отпил из горла. Мне бы сейчас тоже выпить.
— Пользоваться ошейниками, конечно, удобно, но я всегда любил физические наказания, — размеренно размышлял Кайл. — Хотя за такое неповиновение я имею право убить. Как думаешь, совет оправдает? Естественно, безболезненно, притом ее статус еще очень низкий.
Скил подал ему бутылку.
— Мы же просто развлекаемся, ни к чему проблемы. Мы придумаем что-нибудь интересное сами. Или, старик, у тебя фантазия закончилась? — Скил говорил слишком хриплым голосом, по всей видимости желая увести собеседника от мыслей о моей скорой смерти. Если Скил применит грубую силу — выживет ли он… я… Вырвемся ли из этого ада и закроем ли портал? Вряд ли. Силы были неравны.
Я посмотрела на часы: осталось тринадцать чертовых минут.
— Верно, я слишком стар для новых технологий, предпочитаю классику. Проверенное веками средство, надежное. — Кайл пригубил из бутылки и расплылся в злобной улыбке: — Кнут. Знаю, ты не любитель таких игр, но тебе стоит попробовать.
— Может, ты и прав, — осипшим голосом согласился Скил. Я заметила, что его ладонь сжалась в кулак.
Было слишком глупо сейчас рисковать, когда осталось совсем немного времени. Еще раз кинула взгляд на чертов браслет: все еще тринадцать минут до моего освобождения или шанса на него. С каждой минутой время тянулось все медленнее.
Одним глотком Кайл допил бутылку и стремительно пошел в комнату, в ту самую, где остался кнут. Скил, проходя мимо меня, нежно прикоснулся к моей скуле, извиняясь. Я посмотрела на него молящим, наполненным ужасом взглядом, словно крича: «Только не это». Он кивнул.
Последняя цифра сменилась с тройки на двойку. Время зловеще смеялось надо мной.
Я последовала вместе с молчаливыми девушками в пыточную. Что за безмолвные куклы, выполняющие роль массовки? Безропотные, с отсутствующим взглядом, за исключением тех случаев, когда они прикасались к богам — на их лицах сразу читались безусловная любовь и восторг. Кайл откуда-то достал еще бутылку, отстегнул девушку, освободив для меня место, и взял в руки кнут.
— Ко мне, — бросил он мне, как собаке.
Я подошла, он хозяйскими движениями огладил мне бедро.
— Скоро я приведу тебя в порядок. — Медленно провел по пояснице и слишком приторно нежно поцеловал в шею. Закрепил меня у стены.
Я услышала звук фола, болезненный и пугающий.
— Ты и меня хотел бы приковать, верно? Так почему не сделаешь этого? Всегда есть шанс, когда твой друг слишком пьян. Хороший расклад для мести? — Скил наводил ублюдка на другую мысль, вероятно, тоже узнал о причинах ненависти Кайла. — Давай, сейчас оторвешься. Дело же во мне? Я виноват и я согласен, вымести на мне злость.
— Да, хороший расклад, — отвлекся Кайл. — Она была светом, а ты сгубил этот свет. Но ты мне дорог, все равно дорог, брат. Этого я не забуду и сделаю так, чтобы и ты не забыл. Но тебе зла не причиню.
— Больная у тебя философия — отрываться на овцах, — медленно произнес Скил и развел руки в стороны. — Когда твой враг напротив.
— Ты не враг, я бы так же поступил, но простить тебя не могу. Да, Скилл, ты всегда был чертовым сукиным сыном, даже тогда в Каире. Помнишь 1934 год?
Они знали друг друга раньше?
— Круто, я стащил у вас, чертовых фашистов, карту города Мертвых, герр Кайл. — Скил закончил фразу с немецким акцентом.
— Но я шел у тебя по пятам.
— Да, примерно так, не считая пары десятков сотен километров по пустыне.
— Славные деньки были: вкус первой крови, город Мертвых и обретение проклятия, черного дара. Мы стали проклятием Египта. Мы были ненасытные и дикие. Хорошее время. Все было проще — охотник и жертва. Сейчас — совет, выживание вида, овец надо держать и размножать… Условности и правила. Мы совсем забыли, кто мы, с этими играми в Богов. Мы вампиры. Мы хищники. Не стоит об этом забывать.
Я, будучи прикованной, вывернула руку и посмотрела на часы: осталось четыре минуты. Опять раздался звук фола.
— Времена меняются, — многозначно заметил Скил. — Действительно, времена меняются, надо иногда освобождать хищника. Дай мне кнут.
— О, это интересно. Решил сам попробовать?
Еще раз свист фола, более приглушенный: верно, Скил взял кнут в руки.
— Никогда не понимал в этих штуках, всегда предпочитал действовать руками. Сейчас…
Что-то коснулось моей спины, кончик кнута задел тунику, не причинив вреда.
— Встань ближе, ты, видимо, немного пьян, — посоветовал Кайл.
— Да, верно, — расслабленно согласился Скил. — Я немного пьян, дай мне время. Кайл, отойди немного, дай сосредоточиться.
— О, я нашел твое слабое место, великий вампир, который умеет все, но не пользовался кнутом, — беззаботно проговорил Кайл. Звук его голоса раздался немного левее: он отошел от Скила.
— Никогда не понимал, как он работает. Брат, это всего лишь алкоголь, сейчас будет шоу, — довольно заверил Скил.
Я услышала несколько щелчков хлыста позади меня, но страха, несмотря ни на что, не было. Черт, как еще объяснить это, как не бесконечным доверием. Скил делал вид, что тренировался.
Помещение опять огласил свист фола и оглушительный крик ублюдка. Скил подлетел ко мне и отстегнул. Кайл держался за пах, зажимая располосованный кнутом член, из которого под напором брызгала кровь.
— Убью, — прохрипел Кайл.
Но таймер уже показывал нули. Мы справились. Скил взял меня за руку и потянул за собой мимо ошарашенных девиц, мимо коридоров. Я бежала, не веря, что это закончилось.
Почти.
Скил, нажав на белый квадратик в стене, вытащил три темных бруска.
— Ты фильмы смотрел? Помнишь, что случается с недобитыми злодеями? — запыхавшись после бега, проговорила я.
— Пусть «другой я» и разбирается. Милая, если бы он узнал, что я слабее, дела бы обстояли хуже. Намного хуже. Кайл понял бы с первого моего удара. Думаешь, к чему этот цирк был? — повысив тон, произнес он. Видно было, что он тоже взбешен.
Скил приложил один из серых брусков к моему животу — при соприкосновении с кожей брусок стал таять, мгновенно залил черным синтетическим материалом ноги, и на мне оказались довольно плотные штаны.
— Что это? — задала я очевидный вопрос, больше выражавший удивление неизвестной технологией.
— Не дело бегать в платьице, еле прикрывающем задницу, — проворчал Скил и резко ударил кулаком в стену, выплескивая скопившуюся ярость: — Черт! Думал, я сорвусь, когда увидел его на тебе.
— Давай я тебя сейчас успокаивать буду, — вырвалось у меня с истерическим смехом. Я хотела забыть пережитый страх, отвращение и ужас. Подумать о стоящих задачах. Так проще, так легче. Скил поймал меня в объятия, с нежностью провел по волосам, привычно вдохнул мой запах, прошептал:
— Кэт, прости.
Я бы могла вечно так стоять. На миг безумный мир перестал вращаться, обрел целостность, испарились будущее и настоящее, ответственность и страхи.
— Время. — Скил вернул меня в реальность и положил на пол оставшиеся прямоугольные бруски. — Давай обувайся.
По наитию я слегка наступила на них — бруски приняли форму монолитных кроссовок. В любой другой день я бы удивлялась этому и долго разглядывала обновки, но не сегодня.
— Куда сейчас? — решительно спросила я.
— В дальний отсек, это… — Он взглянул на браслет, нажав на дисплей, и уверенно закончил: — Туда, налево по коридору.
Зал для отправки бракованных нелюдей представлял собой унылое зрелище: пара десятков клеток с тварями, бетонные стены и высокий потолок с тусклыми источниками света. Монстры, не чувствуя боли, пытались проломиться сквозь толстые решетки. Некоторые застревали и гнили в прутьях. Вонь тухлого мяса въедалась в ноздри, я закрыла рукавом нос, но глаза все равно слезились от слишком острых и резких запахов разложения и гнили.
Когда мы вошли в сумрачное помещение, монстры почувствовали нас и пришли в движение. Сотни окровавленных, поблескивающих склизким мясом рук потянулись из клеток в нашу сторону. Я невольно отступила назад. Скил придержал за талию и «обрадовал»:
— Между этими красавцами надо пройти. Лифтовой зал — за клетками. Не бойся, если идти по центру, они не достанут.
— Вот почему не бывает все просто? — прогудела я.
— Потому что просто — неинтересно, — подбодрил Скил.
На полу была разлита мутно-серая жижа, стекающая с окровавленных нелюдей. Монстры издавали слабые булькающие звуки. Обрубки конечностей тянулись ко мне, у некоторых не хватало пальцев или их количество превышало норму. Перекошенные головы впивались в прутья, пытаясь пройти насквозь. В тусклом свете они казались одной сплошной черной тухлой переваренной массой, желающей затащить нас в свои клетки.
— Если страшно — закрой глаза, я проведу.
— Нет, страшно было там, — тихо проговорила я, — здесь мерзко.
— Я пойду первым, не отставай. Кэт, собери волосы или заправь под тунику, — предупредил Скил. Я заплела волосы в тугую косу. Но, к сожалению, закрепить ее было нечем, и я для надежности спрятала косу за ворот.
Мы двинулись между клетками. Я мысленно поблагодарила Скила за обувь: босой было бы еще отвратнее. Лишь бы не поскользнуться. На полу валялись куски плоти. Жуткие отростки слабо касались плеч, мазали своей вонью. Монстры двигались за нами вдоль клеток, словно один живой окровавленный кусок испорченного мяса.
Кислая вонь драла ноздри, заполняла легкие. Глаза щипало. Первый раз я позавидовала Скилу: он мог обходиться без дыхания. Миновав клетки, я сразу бросилась к двери, чтобы скорее вздохнуть полной грудью. Скил оказался быстрее: открыл мне тяжелую дверь и сразу же захлопнул ее за нами. Я откашлялась. В новом помещении стоял полный мрак. Ни черта не было видно, будто я смотрела на лист черной бумаги. Подозреваю, что зал был большим, но насколько, судить было сложно. Скил взял меня на руки.
— Тут слизь и всякое. Лучше не падать, — прокомментировал он. — Я вижу Пола, они уже на месте.
— Нас не будут искать? — Я обняла его за шею. Такой способ передвижения мне определенно нравился.
— Пока нет. Все продумано. Другие вампиры сейчас развлекаются, им не до нас.
— Это вы? — Я услышала настороженный голос Пола.
— Да, расслабься и запускай механизм. — И Скил пояснил мне тише: — Раритет, запуск производится вручную. По сути, мы поедем в грузовом лифте.
Магда крепко обняла меня, она явно очень нервничала. Я, замешкавшись, похлопала ее по спине.
— Еще минут пять, — кинул Пол. Склонившись над стойкой, он подсвечивал себе фонариком, взяв его в зубы, и активно скручивал какие-то провода.
— Он так и не нашел ключ. Но сказал, что это просто, как угнать машину, — прокомментировала Магда.
Послышался низкий гул. Магда посветила в сторону поцарапанной лифтовой кабины, около которой возвышался огромный, защищенный прочной клеткой механизм. Грузные шестеренки пришли в движение, цепь издавала тихий треск. Еще двадцать минут назад я была прикована к стене, ожидая удара, а теперь спасительный механизм работал, чтобы вытащить меня из этого дерьма.
— Готово. Самое сложное впереди, — крякнул Пол.
— Сфера, слава всем богам, еще на месте. Я чувствую ее.
Двери лифтовой кабины с грохотом открылись. О, я бы не назвала это лифтом. Кабина размером с небольшую комнату, здесь с легкостью уместился бы шкаф, диван и пара кресел. На панели располагалась только одна кнопка, при ее нажатии двери закрылись, и лифт поехал вверх.
— А теперь можно отдохнуть, поездочка будет долгой. — Пол облокотился о стальные двери. К моему облегчению, хотя лифт и служил для перевозки нелюдей, его очищали — вокруг все было стерильно.
— Сколько по времени?
— Примерно час.
— Да, он не такой скоростной, как те современные кабины, — уточнил Скил, — но на них опасно выбираться. Они снабжены системой центральной навигации, и совет при желании может их вернуть обратно. Грузовой лифт — самый надежный, хоть и не такой быстрый. Мы движемся почти из ядра планеты на очень высокой скорости. Город Богов — один из многих спроектированных для выживания людей.
— Один из многих? — задала я риторический вопрос. Эта новость поразила, и напоминание о городе вдруг навело на другие мысли: — Что за город Мертвых, о котором говорил Кайл?
— Миф, который я разрушил. Проклятие египетское, — Скил хмыкнул, — это оказалась не саранча. Я искал древнюю легенду, а нашел бессмертие. Проклятие мумии таилось в самой мумии. Рахис восстал и обратил меня. Город Мертвых охранялся ловушками, я был ранен, проходя мимо них. Азарт и понимание того, что я совершил историческое открытие, сделали меня беспечным. Моя кровь упала на запретные письмена, саркофаг открылся, выпустив Рахиса на свободу. Мумия одного из первородных вампиров служила ему темницей.
— А Кайл?
— Кайл был следующим, кто нашел путь в город Мертвых. Не знаю, что Рахис нашел в нем, но его он тоже оставил в живых, вернее, в мертвых.
— Ты мне говорил, что тебя обратил какой-то мудила в Египте, и не уточнил, что это была мумия.
— То, что он был мумией, не меняет того факта, что он оставался мудилой. Да он и до сих пор там. Ждет, что мы вытащим его, найдем ведьму, чтобы разрушить защитные заклинания. Молодой организм требовал только… — Скил осекся. — Нет, на самом деле я хоть и слетел с катушек на время, но понимал, что Старшего вампира не стоило показывать свету.
— Чудесная история, — с сарказмом проговорил Пол. Мне кажется, Пола ничем нельзя удивить. Он готов поверить и принять все как факт, рассудительно вставить свое емкое замечание.
— Надо как-то придумать историю, чтобы выглядело получше: про Англию, темные переулки и готичную барышню, обратившую меня.
Я слегка ударила его под дых.
— Никаких готичных барышень.
— Очень старую готичную барышню, которую я потом убил и заодно спас несколько котиков.
— Да, звучит определенно лучше, еще бы и стихи писал.
— Что происходит? — напряженно перебила нас Магда. — Вы это чувствуете?
Я внимательно прислушивалась к себе: боль от удара Скила, легкая дрожь в ногах от пережитого, головокружение, вероятно, от перепада давления. На кончиках пальцев появилось легкое онемение, которое разрасталось и переходило выше, словно я отлежала руки. Ноги стали ватными. Скил метнулся ко мне, придержал, чтобы я не упала. В его взгляде читались опасение и забота.
— Что это? — вскрикнула я, хотя не собиралась, голос мне не подчинялся.
— Ошейник. Он контролировал нервную систему, — прохрипел Пол, прислонившись к стене.
— Что делать? — радостно воскликнула Магда, хотя страх в глазах говорил, что никакой радости она не испытывает.
Ноги перестали слушаться. Скил взял меня на руки. Я привычно дотронулась до браслета: он теперь стал шершавым, дисплей моргал.
— Надо возвращаться, — крикнул Скил, осматривая лифт, видимо, искал табло.
— Есть теория. Наночастицы работают от процессора, хрен знает, как все называется, они… — Пол судорожно вздохнул, вены на шее напряглись, — они не могут работать без связи, поэтому стремятся вернуться. Освобождают нас.
— Скил, — прошептала я. Картинка поблекла, я лишалась зрения и слуха. Наступила темнота.
Небо Альтернативы! Не думала, что когда-нибудь обрадуюсь ему, этим пустырям и разрушенным зданиям. Я пришла в сознание на довольно пологом склоне. Роль подушки исполняло бедро, Скил невесомо перебирал пряди моих волос. Напротив нас Магда надевала защитные медальоны, вынимая их из нашего вещмешка, который мы успели прихватить с собой. Пол теребил в руках сигарету, раздумывая: прикурить или оставить на потом.
— Я долго проспала?
— Нет, милая, прошло минут пятнадцать, как мы выбрались на поверхность. — Он легким движением провел по щеке, около места удара, где темным пятном расползалась гематома. — Болит?
— Ни капли, вообще не чувствую, — заверила я.
— Спящая красавица проснулась! Отлично, нам еще предстоит прогулка, — оглянулся на нас Пол и проворчал в своей привычной манере: — Отложите романтику на прогулки по кладбищенским развалинам и могилам. Или как там при встречах с вампирами принято?
— Пока все чисто. Но я пойду первым, двигаемся быстро. Пол, замыкаешь цепочку, — распорядился Скил, проигнорировав замечание.
— Привык приказы раздавать, — буркнул Пол, но исполнил.
Твари покинули эту территорию через портал в поисках свежего мяса. В Забвенном городе их осталось мало. Но все равно нельзя было терять бдительность.
Руины разрушенного города казались забытыми памятниками древнему. Дорога выровнялась бесконечными ветрами. Пасмурный мир лучше, чем опасный и пугающий подземный город с искусственным освещением, строгими правилами и нормами. Стоило сравнить, побывав в большей переделке, и старая добрая Альтернатива уже не представлялась такой ужасной. Нет, задерживаться и любоваться видами я не собиралась. Мы направлялись в родной мир. Появилась не призрачная, а ощутимая надежда на лучшее. Оставалось выполнить свою задачу и вернуться домой.
Небо мерцало бликами синего сияния портала. Уже скоро и уже близко.
Дурные предчувствия овладели мной: не бывает все так просто и легко. Не со мной. Что угнетало? Почему я часто оборачивалась? Всматривалась в темные разрушенные скелеты домов. Нервы? Возможно, остаточные последствия? Добавлю их в трехтомник моих психологических болезней.
— Скил, все в порядке? — настороженно спросила я.
— Слишком чисто, даже псиной не воняет от портала. — Скил подтвердил мои опасения одним словом «слишком».
До портала оставалось рукой подать.
Скил резко повернулся ко мне, в его взгляде читалась решимость и готовность действовать. Что произошло? Что он увидел? Почему в его глазах стали появляться желтые блики, говорящие о его опасной природе хищника? Скил сдерживал себя, чтобы не принять вампирский облик. Его слова мне очень не понравились:
— Все будет хорошо. Не переживай.
— Почему мне следует не переживать? — Вопрос прозвучал слишком визгливо и надрывно. Его просьба произвела обратный эффект. Он сжал мои плечи.
— Беги к порталу. Не оглядывайся. Я догоню.
— Ты же не ожидаешь, что я тебя послушаю? — Я заглянула ему за плечо. По направлению к нам тяжелой поступью шел разъяренный Кайл, готовый убивать. Мой голос дрогнул, и я затараторила, вцепившись в Скила, пытаясь удержать: — Ничему фильмы не учат. Бежим. Сейчас. Вместе. Мы успеем. Все успеем, не надо. Плохое решение.
— Нет, вы не успеете. Я пойду. Он потерял много крови, у меня есть шанс.
— Нет, Скил! Просто — нет! — Я еще крепче сжала его руки, так что мои пальцы побелели.
— Ты мне доверяешь? Я вернусь, обещаю.
Слабость обрушилась на меня. Его решение было неоспоримо. И, вероятно, оно было верным. Ужас парализовал. Пальцы разомкнулись, зубы стиснулись до боли в деснах, горло точно обвила огненная веревка. Я слабо кивнула.
— Не прощаемся, — твердо произнес Скил и пошел по направлению к ублюдку. Я окончательно растерялась, смотря ему вслед. Превратилась в каменное изваяние с огненной сердцевиной, которая разрасталась и обжигала легкие.
Кайл выглядел устрашающе, олицетворял ярость и гнев. Бело-серая кожа с выпуклыми синими венами по всему торсу, словно корни дерева покрывали его мощное мускулистое тело. Взгляд сиял звериной жестокостью. Он бежал босиком по пыльной земле, не замечая камней и острых осколков, втаптывая их в вековую грязь.
Когда вампир теряет много крови, он слабеет, но не настолько, чтобы Скил победил тысячелетнего ублюдка. От него исходила мощь, несмотря на потерю крови. Я оглянулась на путников, стремясь найти поддержку или решение, что угодно. Магда в страхе прижалась к Полу, который по-отечески поглаживал ее плечо.
Скил шел навстречу врагу быстрым шагом. Когда расстояние между ними сократилось, ублюдок настиг его быстрым нападением. Скил вписался в угол полуразрушенной постройки. Сквозь шум в ушах от часто бьющегося сердца я услышала грохот обрушивающейся ветхой конструкции.
Все вокруг потеряло очертания. Я будто осталась в темноте, а луч прожектора направлен только на Скила. Он вампиризовался, вытер кровь из разбитой губы и атаковал противника. Кайл только покачнулся и с размаху обрушил еще удары. Скил успел увернуться и снова вмазал по злобной роже. Ублюдок провел серию выпадов, от которых Скил уворачивался, нанося точечные удары.
Кайл схватил Скила за грудки и в прыжке пригвоздил его к скелету многоэтажки, на уровень шестого-седьмого этажа. Казалось, свободной рукой Кайл хотел вбить лицо Скила в бетонную поверхность, разбивая до ссадин, темных, будто выжженных гематом.
— Надо идти, я стану проводником, — услышала я слова Пола.
— Но это смерть, — тихо пискнула Магда.
— Стоять, сука, — злобно прошипела я, — никто не умрет.
Я так хотела в это верить. Влага, застилавшая глаза, размывала обзор. Мир сжался в одну сцену: кровь, капающая из разбитой губы Скила, перекошенная гримаса ублюдка. Скил вырвался, ударив с ноги, и упал на твердую землю. Покачиваясь, поднялся на ноги. Сжал кулаки в готовности продолжить бой.
Кайл совершил мощный выпад. Скил успел увернуться, кулак противника пробил стену за ним. Ненадежная приземистая конструкция покачнулась, и вековая пыль поднялась в воздух. Скил изменил тактику: теперь больше уворачивался и блокировал выпады. Неожиданно он дал ублюдку легкую пощечину, провоцируя на еще большую ярость, будто дразнил взбешенного быка. Играл с огнем. Они двигались быстро, исполняли отточенные приемы, меняли позиции. С нечеловеческой ловкостью Скил, сделав кувырок, приземлился за Кайлом, когда тот почти зажал его в угол. Ублюдок, быстро развернувшись, оглушил его мощным ударом. Скил отлетел в сторону, покатившись по сухой земле, закашлял кровью. Тягучая красная жидкость окрасила подбородок. Он встал, но все равно на его уже изрядно избитом лице играла задорная ухмылка. Он не сдавался и, сплюнув кровь, сделал подсечку, от которой Кайл повалился наземь.
Весь мир потерял очертания, и все стало неважно. Мне оставалось наблюдать за происходящим, забывая глотать воздух, и в бессилии сжимать кулаки. Верить, что есть шанс, хороший шанс на победу. Я верила. А что мне еще оставалось? Скил обнял меня со спины, прижал к себе за талию, обвил в спасительном коконе. Я растворялась в его прикосновениях. Так намного лучше, спокойнее. Запах его кожаной куртки, тонкий аромат сигарет и его самого — что-то пьянящее, погружающее, нечто сравнимое с диким коктейлем миндаля, терпкого вина и морского бриза — обволакивал.
— А я хорош. Не то чтобы я когда-нибудь сомневался… — тихо прошептал он, щекоча легкими прикосновениями ухо.
Да, мне сейчас была необходима его поддержка. Я почувствовала знакомые объятия крепких рук — ни с кем не перепутаешь, Скил обнял меня. Скил… обнял меня…
Я не могла так резко слететь с катушек. Или могла? Передо мной продолжался бой, и… позади меня стоял Скил. Я дернулась, пытаясь вырваться из странных объятий. Скил. Да, это определенно был он. Легко, точно в танце, не отпуская, развернул меня к себе лицом и впился горячим, с привкусом горечи, поцелуем. Прижал к себе, зарылся пятерней в волосы, привычно и томительно сладко. Теплота разлилась в низу живота.
Этого не могло быть. Словно заставив себя очнуться от сладкого сна, я прервала поцелуй и дала звонкую пощечину.
— Ты не он! — привела я весомый довод.
Скил стоял напротив, а вернее, его копия тысячелетней выдержки, с длинными пепельными волосами. В кожаном плаще с металлическими заклепками С’килл был похож то ли на рок-музыканта, то ли на героя фильмов в жанре киберпанк. Он потер щеку, прицельно смотря на меня, изучая, будто пытаясь понять, что у меня в голове. Повисла долгая пауза.
Возможно, в этом мире когда-то была и я, копия меня. Ох, я знала этот взгляд, от которого по телу проходили тысячи электрических зарядов. В качестве вердикта С’килл с хрипотцой в голосе произнес:
— Завидую ему.
— Вот, у тебя есть отличный повод побыть на его месте! Вперед — в бой! — Я пришла в чувство и указала рукой в сторону сражающихся.
— Я соскучился по тебе. Постою здесь, — с ухмылкой парировал он.
— Ты не собираешься себе помогать?
— Справлюсь. Я в себе уверен.
Это самоуверенность взбесила: «мой Скил» сейчас получает болезненные удары, весь в крови, один на один против тысячелетнего монстра, а этот воспринимает все как забаву! Без лишних слов я, не церемонясь, еще раз попыталась дать пощечину. Попытка не увенчалась успехом. Он перехватил руку, опять изящно повернул меня к себе спиной, прижал и прошептал на ухо:
— По-моему, только ты и Кайл еще не знаете, что я выиграю. Я давно говорил Кайлу, что одержу победу над ним, даже если буду по силе равен человеку. Смотри, он провоцирует Кайла на ненужную агрессию, играет с ним, отчего тот тупит, как большой безмозглый пес. Твой Скил каждую его ошибку поворачивает на пользу. И не дыши так злобно, меня это возбуждает.
— Не время сейчас тешить самооценку, — процедила я сквозь зубы.
Я попыталась вырваться. Да, Скил горяч, даже тысячелетний стаж не охладил его. Хотя с чего это должно было произойти?
— Тише-тише, Кэт, послушай меня, важно. Оборотни вас будут охранять, не причиняйте им вреда, они не виноваты в своей сути. Пожалейте их.
— Почему? — перебила я.
— Тогда, столетия четыре назад, человечество погибало от радиационного излучения. Ученые искали способ выжить. Биоинженерия пришла на помощь. Первыми использовали ДНК оборотней, до того как перешли на псевдовампиров. Люди выздоравливали с введенным препаратом, меняющим их на генетическом уровне, но вот половина потомства превращалась в недооборотней. Они не могли ни принять звериную форму, ни вернуться в человеческий облик. Так и застывали в полутрансформации. Настоящих оборотней ты вряд ли признаешь в толпе, они выглядят как люди.
— Что же это за мир такой…
— Так вот, они будут вас охранять и не причинят зла. Я распорядился. После ритуала, когда портал времени закроется, выведут из города, отгоняя других монстров. Но будь осторожна, мир изменился, и дело не только в монстрах, прорвавшихся к вам. Дело в уровне магической энергии, образующейся в вашем мире. Ваши монстры больше не будут скрываться. Любая ведьма станет сильнее. Будь осторожна. И…
— И что?
— Не доверяй мне, я тебя могу сгубить.
Скил выпустил меня из объятий. Я оглянулась, но его уже не было рядом. Как он смог так быстро исчезнуть? Возможно, мне все это пригрезилось?
— Вот же ешкин кот, — подтвердил Пол, что все было на самом деле. Мне не померещилось. Пол смотрел вдаль, на разрушенную крышу многоэтажки, на которой я заметила силуэт. — Не думал, что они вот так могут, это не вампиры, а какие-то супермены.
— Поверить не могу, — пораженно проговорила я и провела по губам, припухшим от поцелуя, все еще желая убедиться, что это действительно было.
— От него исходила темная энергия крови, сильный поток, как и от любого вампира, но намного мощнее. — Магда глубоко надрывно вздохнула. Я увидела капли влаги на ее темной коже, ресницы дрогнули, она облизала пересушенные губы.
— Темная энергия крови — звучит как-то слишком мрачно, — проговорила я. На ведьму вампир возымел эффект. Но ни Скил, ни Кайл на нее такого впечатления не производили.
— Насколько сильный?
— Он развил темную магию в себе, она как черная дыра, как ночь, темная и всепоглощающая. Он сильный. Он — смерть. — Она говорила глубоким голосом, внушая замогильный трепет, словно она опять читает какой-нибудь заговор.
— В любом случае мы покинем этот мир, — с показной легкостью оборвала я: — И, Пол… Магда, — перевела я взгляд на каждого из них, — может, не стоит Скилу знать про визит двойника?
— Да все равно, — бросил Пол, — главное, чтобы этот темный супермен исполнил сказанное и мы выбрались из города без приключений.
— Он сдержит слово.
Скил наносил отточенные и верные удары, вкладывая силу. Кайл часто промахивался, энергия была на исходе, на щеке алела рана, по подбородку текла кровь, смешанная со слюной. Он отбивался, а Скил ловко уходил от ударов. Кайл не заметил, как принял человеческий облик, он шатался, попытки блокировать удары ослабели. Скил нанес решающий удар по его груди, и ублюдок упал грузной массой, подняв небольшое облачко пыли. Скил покачнулся, одним движением вправил себе разбитый нос. Победитель медленно побрел к нам, с отбитыми костяшками пальцев, разодранной щекой и заплывшим глазом, но в глазах светилось ликование и счастье. Он победил врага, превосходившего его в силе. Возможно, тот другой Скил не просто так не вмешался.
— Проще простого, — устало проговорил он.
— Да, заметно. — И я дала ему опереться на меня.
— У нас осталось небольшое дельце, не теряй сознание, парень, — вставил Пол.
— Да, осталась одна маленькая проблемка, — поддакнула я.
— Пойдемте, чем раньше прибудем к сфере, тем она будет мощнее и тем проще будет ритуал. Ну а Скил может отключиться: мне важен проводник, а не в каком он состоянии будет. Его дело маленькое — находиться в сфере, а мне предстоит работа, — серьезно сказала Магда.
— Я в полном порядке, — возразил Скил.
— Если в полном порядке — это попасть под бульдозер, тогда да, — наигранно ворчливо произнесла я.
Утренняя прохлада пробивалась сквозь одежду. Тягучая пелена зарева разрасталась на небосводе. Я поежилась и закрыла окно. Пару раз дворники смыли мелкие капельки измороси. Машина гудела новым двигателем: бюджетная новенькая модель «Шевроле» плавно обходила препятствия в виде покинутых машин, ям на дорогах и разлагающихся туш тварей.
— Впереди пост, дорогу оцепили, — устало проговорил Пол, снижая скорость.
— Нам все равно вперед, — вяло отметила я.
Болезненная слабость изводила меня, мышцы отяжелели, но все равно учащенный пульс отказывался замедляться, как будто в меня влили литр кофеина. Пережитые волнения не давали уснуть. Оставалось лишь ждать, пока усталость возьмет верх и погрузит меня в долгожданный сон. В дорожном зеркале, которое я опустила, отражались мои припухшие красные веки и залегшие под глазами тени. Другой картины и не ожидала.
— Придумаю что-нибудь, — проворчал Пол. У него ввалились глаза, пробилась щетина. Тоже вымотался.
Ночь была не из легких: хотя монстры нас и не доставали, но путь через разрушенный город среди мертвых тел, тлевших пожаров, постоянная близость тварей изрядно потрепали нервишки.
Пол затормозил, и к открывшемуся окну сразу же подбежал солдат в полном обмундировании. Он наклонился и обвел нас взглядом белесых глаз, губы его посинели от холода. Хотел что-то спросить, но Пол перебил:
— Документы попросишь?
Парень слегка смутился, но отчеканил заученное:
— Всем гражданским необходимо пройти регистрацию, ответить на вопросы, при необходимости мы окажем помощь.
— Хорошо, вам точно сейчас до нас? Гастрит полечите? Мы не местные, нас никто искать не станет. У меня жена в Вайоминге. Эти ребята тоже со мной, ездили на презентацию новой модели «Ауди». Быстрей бы домой вернуться.
— Приказ.
— Не по приказу монстры по городу бегают, займитесь ими, рядовой, — рявкнул Пол, точно именно он имел на это право. Паренек немного замешкался. Пол представился: — Сержант Андерсон.
Еще один военный с подозрением посмотрел в нашу сторону, махнул рукой сослуживцу.
— Проезжайте. Честь имею. — Сделав соответствующий знак, рядовой махнул сослуживцу, и тот поднял шлагбаум.
Мотор заурчал. Пол слишком крепко сжал руль, скрипнул зубами, метнул на оцепление недовольный взгляд.
— В чем дело?
— Плохо, видно, много у них проблем, чтобы с нами нянчиться, так легко пропустили. Видишь солдат? Они снимают оцепление.
Я посмотрела на группу, столпившуюся около грузовика. Еще несколько солдат стояли около палаток.
— Видно, где-то дела хуже, и всех мобилизуют туда. Надеюсь, что я не прав.
— Мы победили? Верно, — хмыкнула я, чувствуя горечь.
— Да. Победы бывают разные.
Мир не изменился, солнце все так же появлялось на востоке, стаи мошек бились в окно переднего вида. Вдалеке очерчивались домики ферм. Мимо проехали несколько машин и скрылись за горизонтом. Нам было некуда спешить, неосознанное желание гнало нас подальше от Лос-Анджелеса — места, где все началось.
Мы мчались по пустынной дороге. Я приоткрыла окно. Ветер с примесью запаха полевых цветов приятно трепал волосы.
— Я-то думал, закрытие портала пройдет как бы… как День благодарения… ну, знаешь, сияющие огни и вспышки, магия, — рассуждал Пол, вероятно, просто чтобы не уснуть за рулем. — Но вот как-то просто все получилось: несколько вспышек и большой хлопок, от него, кстати, до сих пор в ухе шум. — Пол демонстративно потер ухо. — И все. Портал взял и закрылся, будто бы его не было!
— Да, действительно, очень уж все просто вышло! — на эмоциях воскликнула я. — Просто легче легкого, как за покупками сходили. Немножко побывали в Альтернативе, заглянули на вечерок к ублюдку, потом посмотрели гладиаторские бои. Все очень просто!
Я облокотилась на спинку, прикрыла глаза, веки наливались свинцом.
— Да я про сам портал, знаешь… Эх, да ладно.
— Пол, я не понимаю, тебе событий в жизни не хватает?
— Да брось ты, Кэт, я в этих событиях погряз с головой.
— Иногда просто — не значит, что не сработало, — произнесла я. Магда точно подтвердила, что закрылись все порталы.
— Доберемся до ближайшего городка, там тачку стырим и разъедемся. Вы со Скилом своей дорогой. Я с Магдой — на базу. Предстоит еще много работы: очистить этот мир от тварей.
— Мне нравится этот план. Про разъедемся в разные стороны — особенно. Не принимай это на свой счет.
Пол хмыкнул, понял, кого я имею в виду, и с хитрецой спросил:
— Эмме что передать?
— Ха, — не смогла я сдержать удивление и, резко выдохнув, дополнила: — Передай ей «всего хорошего».
— Всего хорошего? Я думал, там будет «я вернусь» или «гори в аду, ведьма».
— Всего хорошего, — улыбнулась я. Мне было нечего сказать этой женщине. Страх ушел еще тогда, в темном подвале, который я окрасила своей кровью. Ненависть и злость я отпустила, а ночные кошмары, мои любимые твари, всегда найдут чем порадовать. Я в них не сомневалась.
— Передам, — хмыкнул Пол.
В маленьком городке было подозрительно тихо. Поселение обозначалось на карте только точкой, даже не имело названия на федеральной карте и состояло из трех улиц. В центре располагалась школа с пустующей детской площадкой. Ветер трепал веревочные качели — в звенящей тишине отчетливо раздавался слабый скрип. За густыми ветвями вязов притаилась церквушка из темного камня. В довершение пугающего пейзажа окна домов смотрели на нас мрачными глазницами, витрины были разбиты, а оставленные машины покрылись пылью.
— Монстров здесь нет, они ушли, — глубоким голосом проговорила Магда. Ее глаза заволокло белесой мутью, но ощущалось, что она хорошо видит нечто недоступное нам. — Люди есть… немного… прячутся… вон там.
— Магда? Ты раньше так не могла, верно? — осторожно проговорила я.
Ее глаза снова стали карими, и она с удивлением спросила:
— Как?
— Мистический сканер — это действительно полезная штука, — уточнил Скил, выйдя из машины. Он слегка потянулся, разминаясь, и подошел ко мне. По-пацански положил мне руку на плечи, притянув к себе.
— Надеюсь, мы больше не будем мир гробить и его спасать.
— Я уже ничему не удивлюсь. — Пол протянул Скилу руку, и тот ее пожал. — Куда вы теперь?
— Туда, — лениво махнул Скил.
— Да, определенно туда, — подтвердила я, ведь мы и сами не знали.
Странное вышло прощание и странный опустевший город, будто бы поглощающий лишние слова. Мир не будет прежним, но, несмотря на бедствия, мы поступили верно, приняли страшное и сложное решение и смогли довести дело до конца. Победа оказалась с привкусом разрухи и смертей. Покинутый город был тому явным подтверждением. Да и не прощались мы, пережитое навсегда объединило нас. Мы измотались и хотели только отдыха и спокойствия.
Визгнула шинами машина, и Пол с Магдой оставили нас на детской площадке. Говорить не хотелось. Я достала пачку сигарет, найденную ранее в бардачке, запустила в себя ядовитый дым. Протянула открытую пачку Скилу, он взял и тоже не спеша прикурил. Тишина давила, но я не хотела ее нарушать. Он присел рядом на скрипучие качели, впился ботинками в песок, выпустил струю дыма и прикрыл глаза.
— Город пахнет смертью, — минуту спустя тихо протянул он.
— Не нравится мне здесь. — Я обняла себя, поежившись. Вязы тихо покачивались, играя с тенями. — Давай уберемся отсюда.
— Хорошо, милая.
Эмма снова и снова наносила удары, она хохотала и говорила, что спланировала все с самого начала.
Мое лицо покрывала липкая тяготящая субстанция, все стало черным. Я пыталась отлепить от себя черную вязкую жидкость, и она испачкала мои руки.
— Твои руки черны. — Женщина, убитая мной в кафе, улыбалась мне, придерживая распоротое брюхо рукой, и наматывала вязкую тягучую смесь себе на маникюрные пальчики. — Но не так черны, как сгоревшие блинчики Эммы, она же так любила их готовить.
— Я хочу избавиться от этого!!! — кричала я во все горло, и жидкость вливалась в глотку. Чем больше я пыталась отлепить жижу, тем больше она покрывала меня. На белоснежную юбку упала черная капля.
— Ты не хочешь познакомиться с моими родителями? — Дэйв сидел за рулем и ласково смотрел на меня. — Я думаю, тебе понравится, отец приготовит отличный ужин, придет моя тетя. Помнишь, я рассказывал забавную историю?
— Останови машину, — настороженно проговорила я.
— О нет, ты так и не узнаешь все наши планы.
Машина остановилась около дома с зеленой лужайкой. Нас встречал Пол. Широкая улыбка открыла ряд белых зубов. Пол воодушевленно воскликнул:
— У нас сегодня несколько монстров на ужин! Скил придет. Говорят, он повалил полгородишка, а ты — вторую часть! Смешно же! Гамбургер будешь? Не бойся, он с кровью. Ты же привыкла питаться человечиной?
Из бургера текла алая кровь, лилась на дорожку бурным потоком, пока лужайка не оказалась полностью залита кровью.
У меня на руках опять что-то черное.
— Как вам удалось разрушить целый мир? Вы со Скилом отлично справились, поздравляю! — произносил кто-то скрытый в тени. Блики вспышек осветили ублюдка, он улыбнулся и показал клыки. — И это был первый постапокалиптический репортаж от Кайла! Будьте с нами! Встретимся, как всегда, в пятницу после Апокалипсиса. Не забывайте о наших звездах — Скиле и Кэт. И да, спонсор выпуска — лучшая смерть в Альтернативе! Звоните, сейчас выгодные предложения! Запомните короткий номер 666!
Раздались оглушительные аплодисменты. Черные брызги окропили мой белый костюм.
Появился С’килл, теперь мы стояли около убежища Психа, люк танка покрывала черная жижа.
— А вот если бы я сюда не сунулся, ничего бы этого не произошло. И ты помнишь, что не должна мне доверять.
Теперь это уже был Скил. Он целовал меня, оставляя на моем теле черную жижу, она распространялась по мне, заполняла ноздри. Я задыхаюсь!
Я резко открыла глаза.
— Все в порядке? Ты стонала во сне.
Прогоняя кошмар, я стерла холодный пот с лица. На минуту мне показалось, что я до сих пор в чем-то липком и черном. Я вздрогнула.
— Кэт, это всего лишь кошмар. — Скил положил мне ладонь на плечо, и я дернулась от его прикосновения.
— Да, знаю.
— Посмотри на заднее сидение. Мы проезжали заправку, она вся уже обворована, но я нашел несколько шоколадок, чипсы и воду. Поешь.
Есть не хотелось. Желудок болезненно сжался при мысли о еде. Разом навалившаяся картинка пережитого заполнила темными, как та черная жидкость, предчувствиями. Они не рассеивались, а поселились черной разрастающейся дырой. Я видела разрушенные дома, несколько машин с водителями, смотрящими загнанными глазами. Скил… Мы не сможем это пережить, мы это сделали, именно наша встреча стала ключевой, именно она стала разрушением, ничего бы этого не произошло, если бы мы не встретились. Все это неправильно. Мы — неправильно.
— Ты молчишь — это не к добру, — заметил Скил. — Там, ты же знаешь, я играл.
— Знаю.
— Ритуал…
— Знаю! — сорвалась я на крик, и звон моего голоса разлетелся по салону.
Одна наша встреча, чертова встреча, привела к разрушениям. Нет, в слова С’килла я не верила, но все это, мы — одна сплошная ошибка. Я все знаю, все понимаю, и судьба снова и снова показывает мне, что все это неправильно. Даже там, в будущем, чувствовалось нечто мрачное и горькое, что осталось между нами. Поцелуй с примесью горечи С’килла врезался в память.
Скил сжал руль и смотрел вперед. Повисла тяжелая тишина. Впервые его близость не успокаивала, а вызывала опасение. Возможно, это просто слишком яркий кошмар?
…без страсти мы были бы действительно мертвыми…
Мы припарковались около одноэтажного здания.
— Если проявить фантазию, это походит на мотель, — произнесла я.
— Это походит на сарай, но хороший постапокалиптический сарай, — поддержал Скил, захлопнув дверь машины.
Если бы меня попросили поставить этому придорожному отелю количество звезд, я бы смело поставила ноль. Одноэтажное строение с перегоревшей вывеской «Мечта», на которой кто-то дописал баллончиком: «Мечта Безумного Макса». Получилось более подходящее название. За чувство юмора можно прибавить звезду.
В вестибюле нас встретил хозяин заведения. Он изучил нас своими маленькими глазками и лениво зевнул так, что можно было увидеть отсутствие передних зубов.
— Свободных номеров нет, — пробубнил вместо приветствия.
— А если подумать? — рыкнул Скил.
— А если пошелестеть? — ничуть не смутился администратор и отпил из чашки бурду, называемую кофе. Видно, зубов этот мерзкий тип лишился не по своей воле.
— Сколько? — процедил Скил, видимо, уже представляя его со сломанным носом. Но мужчина аморфно протянул:
— Есть одноместная комната. Времена такие… Берете?
Цену заломили в три раза выше, чем стоила ночевка в этой халупе. Многие покидали большие города — придорожные отели наживались на людях, оставшихся без жилья. Скил кинул мятые купюры. Понятное дело, если сейчас владельца припечатать к стене, появится шанс ночевать в машине.
Мужчина лениво кинул на заляпанную стойку ключи с металлическим покореженным жетоном с цифрой двадцать девять.
Я взяла ключи и повернула в темный коридор, который освещала одна лампочка. На блеклых табличках, висевших на дверях, с трудом читались номера. Скил следовал за мной тенью.
— Кэт. — Одним мимолетным движением он поймал меня в объятия. Дыхание сбилось. Скил провел по спине. Горячая волна от его прикосновений опалила жаром, сплелась в тугой узел в низу живота. Как он мог, просто находясь рядом, делать со мной такое? — Это я, ничего не изменилось.
— Да, но сейчас отпусти меня, — выдавила я, пристально смотря ему в глаза. Взгляд невольно опустился на губы.
Он медленно отошел, изучая меня. Изумление сменилось решимостью. Он навис надо мной, опершись рукой о стену.
— Скажи, в чем дело?
— Все в порядке, — кинула я и, развернувшись, открыла дверь.
— Ну да, в порядке… — скептически протянул он.
Номер оказался каморкой с одной узкой кроватью и покосившейся тумбочкой. Темная плотная штора почти закрывала непримечательный вид на парковку. Сумеречный свет падал полоской на прожженный линолеум.
Беспокойство свербело по темечку, злость на себя черной гнилью проедала внутри. Сумбурный сон заставил анализировать пройденный путь, правильность поступков и смотреть без прикрас на новый мир, который я помогла создать. Я не могла ни отпустить, ни выразить накопившееся: слова застревали в глотке. Вязкое напряжение разлилось по номеру.
— Господин, уступаю вам место на кровати, я посплю на полу, — ядовито произнесла я.
— Как хочешь, Кэт, ведь все в порядке, — наигранно легко согласился Скил, испепеляя меня испытующим взглядом. — Тут, наверное, водятся здоровые крысы. Насекомые всякие. Неудобно будет тебе на полу, но кто я такой, чтобы мешать твоим желаниям.
Он скинул куртку, оставшись в одной майке.
— Значит, посплю на полу с крысами, — отчеканила я и, сдернув с себя клетчатую рубашку, свернула ее в качестве подушки.
На мне остались просторный топ и джинсы — постапокалиптические обновки, найденные в разрушенном городе.
Скил, сев на кровать, привалился к стене и буравил меня взглядом. Мы не ссорились. Было даже хуже. Я знала: дело во мне, но я не могла играть и строить из себя счастливую влюбленную дурочку, мурлыкать мелодию, обнимать его и целовать. После всего, что мы пережили и натворили, мы просто не заслуживали быть счастливыми. Как бы я этого ни хотела. Не сейчас. Я легла на липкий пол. Из окна сквозило холодом. Менять решение я не собиралась.
Кровать скрипнула под его весом. Скил расшнуровал берцы, снял майку. Приглушенный сумеречный свет выгодно подчеркивал его фигуру: тени мягко ложились по рельефу рук и груди, темные гематомы и шрамы после битвы ничуть не портили его. Это был нечестный ход.
— Я говорил, что крысы могут съесть глаза спящему человеку? — уточнил он.
— Буду спать здесь с этой мыслью.
— Упертая девчонка. Спокойной ночи. Но все-таки подумай о крысах, а кровать мягкая и теплая.
Посплю — это было сильно преувеличено. Воздух стал тяжелее и томительнее. Одно его прикосновение в коридоре заставило меня расплавиться. Стоило мне закрыть глаза, как фантазия стала посылать сочные образы. Предел желаний находился на расстоянии вытянутой руки. Я повернулась на бок, неосознанно провела по бедру и между ног, тихо вздохнула. Телу было наплевать на причуды хозяйки. Может, секс поможет забыться? Неправильная мысль.
Нельзя использовать любимых…
Все неправильно.
Да, черт возьми, да, я хочу его, но мне нужно время.
Ощутить его на себе, притянуть, обнять и отдаться полностью, чтобы страхи исчезли и хотя бы на время стало лучше. Забыться с ним.
Одним сверхбыстрым движением он, словно услышав мои мысли, оказался на мне. Скил прижал мои руки над головой, царапал меня взглядом, навис, точно хищник, поймавший легкую жертву.
— Что с тобой?
Я молчала.
— Ты хочешь меня. — Не вопрос, а утверждение.
— Нет.
Он ловко расстегнул замок джинсов и запустил руку мне под намокшее нижнее белье.
Тело меня предавало, открывало все тайны.
— Врешь, ты заполнила всю комнату своим сладким ароматом. Я так не усну. — Он проник в меня указательным пальцем, горячая истома разлилась по телу. Захотелось большего, захотелось ощутить наполненность. Сладкий стон сорвался с губ.
— Только скажи.
— Нет, — дернулась я. Бессмысленный жест. Его прикосновения скользили во мне, обжигали, уводили от всех проблем, заставляли ластиться и жаждать их.
— Мне прекратить? — Он усилил движения рукой, надавливая большим пальцем на клитор.
Дыхание прервалось, вместо ответа стон. Нечестная игра.
— Мне прекратить? — с нажимом повторил он.
— Да, — выдохнула я, с трудом справившись с собой.
— Как хочешь, милая, — ухмыльнулся он.
Его близость сводила с ума. Кого я обманывала? Я оказалась плохой актрисой. Сердце готовилось пробить грудную клетку, к щекам прилил жар, и снова страхи поглотили меня. Мы выиграли, но все это пожрало меня. Нас?
Дикость овладела мной. Я ударила его в грудь. Еще и еще. Вырывая из себя и страсть, и ненависть к этому гребаному миру. Все, что скопилось и пугало.
— Неправильно все! К черту! Не хочу так! Не могу! — бессвязно, ненормально и с жаром кричала я. Огромный шар, сдерживавший эмоции, лопнул.
На него посыпались хаотичные и яростные удары и шлепки. Без разбора, невпопад и вскользь.
Он не двигался, давая возможность выплеснуть все запутанное и сложное.
Без его прикосновений захлебнусь и задохнусь в себе и этом мире. С таким же жаром, как и наносила удары, жадно впилась в губы. Хватаясь за спасительное удовольствие. Моля о спасении, о шансе утонуть в нем, в его руках, аромате, защититься от мира. Он крепко прижал меня к себе, поспешно стянул с меня топ, лишь на секунду выпустив из объятий. Я гладила его спину, впиваясь ногтями, кусала его губы и шею. Он рычал в ухо, целовал, закрывал собой от действительности. Навалился сверху, прижав к себе. Я проводила пальцами по плечам, спине, ягодицам, слегка царапая ноготками, прижималась к сильному телу.
Ощутив в себе член, я задохнулась от удовольствия, внизу разливался жар. Дикость и сумасшествие. Он держал меня за бедра, задавая нужный бешеный ритм. Как билось мое сердце. Быстро, неистово двигался во мне. Но мне было мало, я желала наказания за все это, я хотела искупить хоть часть вины.
Когда мир обрушивался, когда у самой сил уже не было, когда чувство вины горело огнем в жилах. Мне нужен был монстр, чтобы взял меня, если надо — наказал и пленил. Чтобы не мне принимать решения. Но нельзя использовать любимых. Пожалуйста. Но озвучила другое:
— Ты знаешь, сейчас мне нужен не ты. Только твоя темная сторона.
— Хорошо, я буду твоим личным монстром. Но ты уверена?
— Да, — твердо произнесла я.
Желваки на его скулах дернулись, нехорошая кривая ухмылка исказила лицо. Он изменил позицию, руководя мной, как куклой.
Скил сжал мою шею. В его взгляде мелькнул холод, он сдавил крепче. Я попыталась сделать судорожный вздох. Схватила его руку, пытаясь высвободиться. Он смотрел свысока, продолжая трахать меня. Я на секунду испугалась.
— Поняла, милая, что тебе это не надо? — Он убрал руку, сразу словно сдернув с себя бесчувственную маску, и нежно поцеловал, мягко скользнул губами, провел языком по шее. — Ты не этого хочешь, милая. И никогда не хотела, поверь мне.
Скил прав, хватило мне игр. Я совсем запуталась.
Он поднял меня, прижал грудью к стене и, держа мои руки над головой, входил в меня. Пошлые шлепки и рваные вздохи наполнили номер. Полностью в его власти, в сковавших объятиях.
Мне нравилось все, что он делал со мной. Яростный темп сменялся томящим, сладким медленным, он полностью управлял, распыляя меня, доводя до грани. Но не пересекая ее. Скил целовал грудь, слегка касаясь зубами, слизывал капельки пота с ключицы, оставляя влажную дорожку. Снова размашисто брал меня, вырывая крики и стоны. По телу прошла дрожь, разлилась теплотой. Я заметила в темноте мелькнувшие клыки. Нет, он не собирался пускать их в ход: это была неосознанная трансформация.
Он прохрипел:
— Ненавидь меня. Ты помнишь, я же тоже там был.
Скил подхватил меня под ягодицы, прижав к стене. Руководил мной, брал изматывающе долго, до пьянящей боли от резких и глубоких толчков, сжимая до синяков мои бедра. Я отдавалась без остатка.
Солнечный свет резанул по глазам. Сон не принес спокойствия, черное и пугающее осело осадком внутри, тяжестью на груди. Даже Скил не мог спасти меня. Я аккуратно выползла из-под руки Скила, который обнимал меня во сне. Он спал крепко. Мои царапины украшали его спину. Разбросанная одежда валялась на полу. Подцепив свои вещи, я быстро оделась и заметила несколько синяков на бедрах. После такого удовольствия, нашего странного и поглощающего, наступило похмелье. Я не должна была забывать. Чувство вины накатило с новой силой. В номере мне было тесно — тревога и пустота внутри не давали снова заснуть. Я тихо вышла в коридор, прихватив пачку сигарет и зажигалку.
Я выбежала на парковку около гостиницы. По небу проплывали кучерявые облака, оставляя темные тени на полях. Даже заполнив легкие никотиновым ядом, я не могла успокоиться. Эмма, монстры, Кайл, опасность и постоянный страх… Нужно бежать и действовать… И даже преодолев себя, справившись со всем, героем я не стала, а лишь той, по чьей вине разрушен мир.
Солнце ярко светило, пекло кожу, контрастируя с холодом во мне. Скил как напоминание о пройденном пути. Он единственный, кого я люблю, кто заставлял меня идти вперед и не сломаться. Но он часть той жизни. Я не хочу быть Кэт, которая прошла Альтернативу и выбралась из нее, которая открыла порталы в ад, выпустив тварей, которая убила женщину, посчитав это за спасение. Я хочу освободиться от всего этого, вместе со своим я, со своей любовью.
Да! Я слаба.
Я шагала по дороге, мне было легко. Ветер подгонял в спину, шепча в ухо, что можно быть иной или притвориться, хорошо играть себя ту, которой я была раньше. Я не хотела покидать его, а лишь себя и все пережитое мной. Но он был большой частью всего этого. Скил — часть меня. А от себя я хотела сбежать. Поэтому я шла вперед в бегстве от своих проблем.
— Подвезти?
Большой трейлер остановился около меня. На меня смотрела женщина средних лет в странной аляпистой шляпе, за рулем мужчина в ковбойке.
— Да, спасибо. — Это было необдуманное решение, я просто села. Возможно, я бы и вернулась в отель, но случай сделал свое дело.
Уже позже, когда я сидела с восьмилетним мальчишкой, активно рассказывающим мне, что солдаты победят и он вернется в свою школу, я чувствовала тянущую боль в сердце и тоску. И хотела попросить остановиться и добраться до отеля. Пешком. Бежать обратно, куда следовало сердце.
Но я слишком слаба для этой любви.
— А какое мороженое тебе больше нравится? — поддержала я и так бесконечную болтовню.
— Ну, чтобы побольше орехов и мармелада, а тебе?
— Соленое, — ответила я.
— Такого не бывает, — недовольно проговорил мальчик.
— Сколько всего бывает, ты и представить не можешь.
Я проснулась от духоты. Спутанные волосы прилипли к влажному лицу. Стоило привстать, и дорожка пота заструилась по шее, обогнула ключицу по липкой коже. В грязном окне, покрытом пылью, казалось, размазалось огненное солнце. Слабо прожужжала на стекле муха и снова замерла, впав в сонное состояние. Я подтянулась, и ноги коснулись измятой простыни, которую во сне скинула с себя и вдобавок запинала в угол кровати.
Еще ночью чертов вентилятор сломался или опять вырубился из-за проблем с электричеством, хотя от лопастей, гоняющих по маленькой каморке горячий воздух, толку было все равно мало: создавалась только иллюзия ветра.
За стенкой послышались голоса: моя соседка Джейн будила детей. Стены — картон.
Уже четыре месяца я снимала каморку в мотеле, как и многие оставшиеся без крыши над головой после катастрофы. Чертово первое число — время платы за номер — опять слишком быстро подошло. Цены на жилье взлетели вверх, а оплата труда становилась все ниже. Приходилось работать за двоих, искать дополнительный заработок. Пока получалось не очень. В свои редкие выходные я помогала в саду мисс Броуди, что жила через улицу. За это она делилась свежими овощами и фруктами.
Раздался грохот справа и громкие шаги: проснулся сосед Маркус. Он подрабатывал на ферме. Кряхтя, пошел занимать очередь в душевую. Резкий стук в дверь заставил меня встать.
— Кэт, открой уже. — Джейн торопливо стучала.
— Да, иду. — Завернувшись в простыню, я открыла дверь.
— Кэт, у тебя не будет мыла? — Было видно, что ей неудобно спрашивать, но сейчас в дефиците было почти все. Хорошо, что у меня оставалось еще два куска. Одной все равно легче, чем семьей с двумя детьми. Я открыла скрипучий шкаф, достала необходимое и несколько яблок для детей.
— Держи.
— Спасибо, я отдам. Скоро дела пойдут на лад, и я отдам.
— Это подарок к четвергу. Традиция такая — дарить мыло по четвергам, а подарки назад отдавать — дурной тон, — отшутилась я.
— Кэт… — начала она, но я перебила:
— И тебе спасибо, что сама за подарком зашла: у меня голова дырявая, могла и забыть. — Я приветливо улыбнулась, и она ответила тем же.
— Сама как? Сегодня на смену?
— Да, Джуди приболела, выйду за нее, — вздохнула я.
— Держись. Приходи в гости перед сменой, сделаю шарлотку.
— Загляну, конечно.
Сейчас жизнь такая. Джейн тяжело приходится, совсем не в тягость помочь ей.
Удушающая жара плавила и так раскаленный воздух. Еще до обеда температура поднималась выше тридцати градусов. Но все равно я открыла окно в поисках прохлады. Горячий воздух с примесью пыли ударил в ноздри. Зря надеялась. Прикурила сигарету, сев на шатающийся скрипучий стул. Глубоко затянулась, впитав горький дым. Наблюдала, как белые клубы медленно рассеиваются и исчезают, проскальзывая в открытое окно, вид из которого был еще унылее: на жухлой траве дремала в утреннем кумаре дворняга. Слишком худая, до такой степени, что тонкая шкура обтягивала ребра. Она тяжело дышала, выставив розовый язык. Из отеля вышли две девицы, видимо хорошо заработавшие за ночь у постояльцев. Оставалось только радоваться, что комнаты их клиентов не находились рядом. Мне даже показалось, что я почувствовала их слишком резкий сладкий аромат духов. Одну из них я знала, она частый гость в баре, где я работала.
На что у людей всегда находятся деньги, так это на алкоголь. Бар — беспроигрышное место работы. Трудяги после дневной смены часто заглядывали пропустить стаканчик, поделиться новостями и слухами, теми, что не говорят по телевизору. По телевизору вообще мало что важного говорили. Правительство решило отделаться пустыми данными: катастрофа, изучение, вторжение извне.
Маленький городок был далек от оживленных трасс, мне нравилось его спокойствие. Мало приезжих — через четыре месяца уже знаешь в лицо большую часть жителей. Контрактники не видели хорошей дозы развлечения, чтобы проводить здесь свои выходные. Слишком кислое домашнее пиво, слишком простоватые шлюхи, слишком деревенская музыка, однообразно играющая в колонках старого музыкального центра.
А я? Я просто Кэт, девушка из Джерси.
Я заметила девицу, заказавшую непомерно дорогую котлету и два яйца (только белок). Псевдовампир из Альтернативы. Мою догадку подтвердил ее сканирующий взгляд по всему залу: она искала легкую добычу. Псевды немного отличаются от истинных вампиров, от Скила. Малейшее напоминание о нем душило, тоска изводила. Лучше отвлечься. Когда я приду домой, на меня накинутся теплые и терзающие тоской воспоминания.
Я обратилась к добродушному повару, Грегу, указав взглядом на затерявшиеся в ворохе ножей палочки для суши:
— Эй, можно возьму?
— Бери, — разрешил он, отвлекшись от разделывания фермерской курицы.
Вернувшись в зал и встав около барной стойки, я слишком открыто пялилась на посетительницу. Она махнула рукой, подзывая официанта. Я перекинула волосы на одно плечо, обнажая следы укусов.
— Вкусный ужин? — слишком любезно уточнила я, подавая деревянную коробку для денег с листом, на котором значилась сумма к оплате.
— Почти вкусный. — Ее оценивающий взгляд зацепился за шею, на миг оттенок радужки изменился на желтый. Хищник увидел легкую добычу. Интуиция меня не обманула. Псевда, улыбнувшись, спросила: — Знаешь, я бы хотела оставить тебе чаевые, но остальные деньги в машине, сходишь со мной?
— Да, — произнесла я. Хищник поймал цель, псевда попалась на крючок.
Псевды — не вампиры, я не идиотка связываться с истинными, если это не касается любовных отношений. Скил… Главное, не отвлекаться. Псевдовампиры едят только белок, но им нужна и кровь. Да, псевды бессмертны, с быстрой регенерацией. Но большой плюс для меня и минус для нее — отсутствие сверхсилы. Кол в сердце их убивает даже легче, чем настоящих вампиров. Магическим образом деревянный кол проходит в сердце так же гладко, как раскаленный нож в масло. Об этом часто говорили старожилы Альтернативы, придется проверить их слова на собственном опыте.
Псевда повела меня за угол, в подворотню. Зачем мне все это надо? Кэт, остановись! Я не планировала вляпываться в неприятности. Я простая официантка, но планы мои не удались. Нельзя было пройти мимо: эта тварь выслеживала жителей моего городка в качестве закуски к котлетам. Я не могла оставить это как есть.
— Уезжай, просто уезжай. Тебе тут не рады, — предупредила я и добавила: — Вампирам тут не рады.
— А по твоей шее не скажешь.
— Это другое.
Это то, что я каждый день рассматриваю в зеркале, вспоминая его.
— О, хозяин бросил зверушку?
— Да, именно так.
Просто не думай о Скиле, хотя бы пять минут, и о своей ошибке. Сейчас не до этого.
— Я не уеду без пищи.
— Серьезно? — Я вытащила палочку для суши. Для истинных вампиров, даже для человека, это не грозное оружие, но не для нее.
— Тут шансы пятьдесят на пятьдесят — либо ты, либо я. Но есть третий вариант: можешь найти кролика в лесу.
Она вытащила из кармана мятую купюру в сто баксов.
— Я предлагаю четвертый, — улыбнулась псевда, держа передо мной деньги.
Намек ясен без слов: сделка, плата за кровь. Деньги чертовски были нужны. Небольшой запас налички всегда пригодится. Проституция крови. Со вздохом я вспомнила счет на кредитной карточке, который стал лишь цифрами. Всем нужны только наличные…
— Хорошо.
Я демонстративно выкинула деревяшку, откинула прядь волос и наклонила голову, открывая доступ к шее. Монстр преобразился и быстро впился в шею — резанула острая боль. От нее пахло моими любимыми духами Kenzo. Где эта тварь их урвала? Момент настал. Я проткнула ее сердце палочкой для суши. Не думала, что получится. Слишком нереально это было. Действительно, словно расплавленный острый клинок вошел в масло. Чтобы загнать кол в истинного вампира, нужна недюжинная сила — пробить грудную клетку. Псевды устроены иначе: бессмертны, но с большой ахиллесовой пятой. К счастью, слухи, полученные в Альтернативе, оказались верными.
Псевда отпрянула, ее кожа покрылась сеткой, точно у разбитой фарфоровой куклы. Запахло серой, из трещин в коже потекла густая кровь, в темном переулке казавшаяся черной.
В наборе всегда две палочки. Она забыла об этом, и это было ошибкой.
Я подняла деньги и ее сумочку.
Промывая рану ледяной водой в туалете, я поняла: от себя не убежать, не прикинуться слабой, не пройти мимо. Я действовала так, как привыкла. Как же я заблуждалась и сама все разрушила. Где сейчас Скил? Мы еще встретимся? До боли в груди захотелось прямо сейчас его обнять, но я только сжала пустую ладонь. Я натворила глупостей.
В тумбочке лежала красная помада, неполный флакончик любимых духов Kenzo и увлажняющий крем от Dior — подарок, оставленный от псевды, большая ценность постапокалиптического мира.
Гарри, мой шеф, сказал сегодня быть при параде: в город приедут контрактники. Вот им жилось хорошо, правительство щедро платило, предоставляя оружие и технику для охоты и ликвидации монстров. Они выполняли различные миссии: охраняли города, зачищали территории. Если до катастрофы привилегированным классом были нефтяные магнаты, звезды, спортсмены и политики, то теперь те, кто убивал тварей, считались образцом для подражания, славными героями Америки, какими бы ублюдками они ни были. Контрактники — закон, они сами устанавливали правила, их безграничная власть пугала. Придется вечером в баре смирно терпеть их скотское поведение. Один плюс — хорошие чаевые.
Ходили слухи, что в одном из городков контрактники перестреляли всех, кто был в баре, так как им намекнули на скотское поведение. Уже завтра с утра, когда они уберутся, можно будет снова вздохнуть спокойно.
Их не перепутаешь с молчаливыми наемниками-одиночками, которые в основном заезжали в бар, обедали, покупали припасы и уезжали дальше. Все мальчишки округи слетались к бару, если наемник приезжал в город. Наемников уважали, а их рассказы слушали с удовольствием. Но такие гости — редкие птицы в наших краях. Монстров в округе мало: псины, отбившиеся от стаи, несколько нелюдей, пародия на вампира, заглянувшая на той неделе в бар.
Противный писк и вибрация раздались под кроватью. Сотовая связь осталась, но пользовались ей редко: она обходилась непомерно дорого. Максимум телефон служил для отправки сообщений с важной информацией. Действительно важной, не «Где ты? Я тебя жду», а «Нужен врач, ранение в живот».
У меня учащенно забилось сердце при чтении сообщения от человека, который пытал меня, — Эммы Колфилд.
«Научная лаборатория уничтожена. Эмма».
Эксперименты прекратятся — у будущего уже есть шанс. Почему она решила об этом сообщить? Что в голове у этой чумной женщины? Неважно, я все равно обрадовалась. Понятия не имела, где она отрыла мой номер телефона. Эмма выбилась в люди, что неудивительно с ее жаждой контроля и власти.
Президент США ушел в отставку. Министр обороны взял управление разрушающейся страной на себя и назначил на руководящие посты своих людей. На один из них была назначена Эмма. Как она этого добилась, я знать не хотела. Когда услышала об этом в новостях по телевизору, разбился бокал, выпавший из рук.
Обязательно после смены пропущу пару стаканов.
Гарри застрял на складе, доставая хороший алкоголь. Закуски приготовлены заранее. Контрактников было около десяти, они вошли, громко стуча берцами по полу, вымытому мной накануне. Все опрятные, в начищенной форме. Но с автоматами, в бронежилетах и с датчами — так назывались наручные часы с широким дисплеем, которые использовались в качестве раций, а также навигатора и места хранения данных, выводимых на карманный планшет.
— Пива! — крикнул один из них.
Пиво разливалось по литровым кружкам. Закуска громоздилась в вытянутых тарелках. Мы с напарницей, Оливией, оперативно сработали, поставили тяжелые кружки на деревянный стол и ушли за барную стойку, наблюдая за гостями. Оливия с пренебрежением пилила ноготки.
— Не нравятся мне они, — протянула она, поправив рыжие пряди. — Это все не к добру.
— Расслабься, все будет хорошо.
— А ты мужчин не знаешь? Дурь у них от этой власти, а мозгов еще нет.
— У мужчин они вообще редко бывают, но мы их любим.
— И поэтому ты сбежала от своего мужика, — бросила Оливия, которая всегда говорила то, что думает. Все уже привыкли к этому и не обижались.
Я разделяла опасения Оливии. Но предпочитала сохранять хладнокровность. Запах солода и табака разлился по залу. Звуки музыки прерывались громкими разговорами. В дальнем углу разряженные девицы кидали многозначительные взгляды на гостей. Их было немного: два выпивохи, которые пропустят по стаканчику и скоро уйдут, какой-то пьяница, прикрытый тряпками, валялся на лавке за столом. Сейчас уже было поздно его выставлять. Шум наводить не хотелось.
— Пойду пиво девушкам дам, — сказала я Гарри. Знаю, шеф будет не против: приезд окупится однозначно, а «смазать» девиц надо было.
Взяв четыре кружки, я прошла к дальнему столику.
— За счет заведения, сучки, — улыбнулась я. На сучек они не обижались, воспринимали это как комплимент, негласное позволение для знакомых. — Не дайте заскучать мальчикам.
— О, Кэт, не беспокойся, все будет по высшему сорту, — произнесла Мари, кажется.
— Я серьезно, — со стуком поставила я стаканы.
— Да ты нас за дур не держи, все понимаем. Нам нравится этот город. Все будет гладко. — Чернокожая девица выставила указательный палец вперед и каждое слово подчеркивала движением корпуса, будто выросла в черных кварталах Миссури. А может, так оно и было.
Я направилась обратно — быстрее нырнуть за барную стойку. Но тут контрактник резко схватил меня и усадил к себе на колени. Я только и успела охнуть от неожиданности. Его белые брови и ресницы отчетливо выделялись на загоревшем лице. А вот затуманенный взгляд пьяных глаз говорил о том, что он приложился еще по пути в бар.
— Официантка, как у вас с клиенто… — С трудом договорил: — Клиенто-о-ориентированностью.
— Мы рады отважным защитникам от монстров. — Я была сама любезность.
— Хорошая девочка, правда, парни? — обратился он к приятелям, которые отвлеклись на нас.
Он удерживал меня на своих коленях, крепко обхватив за талию. От него разило потом и казармой. Сделав большой глоток, мужчина произнес:
— Что бы ты сказала, если бы с утра я подарил тебе цветы? Нет, по-другому: что бы ты сказала, если бы я засунул свой язык тебе в рот?
— Скажу, что ты большой поклонник боевиков девяностых, — с сарказмом ответила я, припомнив, что именно такая фраза была в фильме «Без лица», кажется, с Николасом Кейджем в главной роли.
Послышалось улюлюканье его приятелей, и это было очень плохо: парням не нравится, когда из них делают идиотов. Я ошиблась. Поняла это по тому, как пальцы впились в меня. Нужно было исправляться.
— Я тоже люблю эти фильмы. — Обвила его и впустила скользкий язык себе в рот. Будто шершавый моллюск пытался заползти в горло. Мерзко. Отвратительно.
Они считали себя законом, из-за того что убивали монстров, стреляя из винтовок по тварям с безопасного расстояния. Поэтому должны получать все, что хотят, наплевав на всех, ведь они герои. Я бы с удовольствием отправила каждого из них в Альтернативу только с дамской сумочкой в руках.
Временно получив свое, он, шлепнув по заднице, отпустил меня. Я не вытерла рот до тех пор, пока не скрылась из вида.
— Легко отделалась, — заметила Оливия.
— Ох, тоже мне, великое зло, — хмыкнула я. Проблем никому не нужно, шанс, что пьяные лбы захотят показать свою «крутость», всегда оставался. В этом новом мире и так слишком много чудесных возможностей попасть в беду, чтобы разменивать удачу на пьяных остолопов.
Через два часа опустошив четыре десятилитровые бочки с пивом, они уже вовсю лапали девиц, которые были не прочь за несколько десятков долларов оказать приятные услуги. Гарри пошел еще за бочонком пива, явно довольный собой: выгодно завысил цены на напиток.
Мы с Оливией по очереди таскали пиво, принимая недвусмысленные намеки и через силу улыбаясь. Оливия, разливая очередную партию в стаканы, дрожащими руками вытащила таблетки из блистера.
— Что это? Нам трупы не нужны.
— Успокойся, это снотворное. — Она яростно давила ложкой таблетки, превращая их в порошок. — Мою подругу, она из соседнего городка, месяц назад изнасиловали такие подонки, как они. Я не говорю, что все плохие, но страховка не будет лишней.
— Хорошо, только размешай получше, я отнесу.
— Вряд ли их это вырубит, но почувствуют усталость и свалят побыстрей.
Напряжение разлилось в баре, даже девицы за столом гостей веселились слишком слащаво и натужно. Гарри слишком суетился. Посетители поспешили покинуть бар пораньше.
Я подошла к контрактникам с подносом, на котором громоздились стаканы. Тот урод, что со слизняком во рту, крикнул мне:
— Снимай майку, потом подноси. У нас гавайская вечеринка сисек.
Урод. Спасительные таблетки растворились в хмельном напитке. Меня внимательно изучали. Та чернокожая окинула меня взглядом, нежно провела по паху парня, чтобы отвлечь на себя внимание. Ее большая грудь с заостренными кверху коричневыми сосками прижалась к нему. Я быстро, чтобы не передумать, сняла майку, оставшись в черном спортивном лифчике, который нельзя было назвать сексуальным. Это радовало. Взяв поднос, я поставила пиво. Он схватил меня за руку.
— Ты видела тварей? — спросил парень, с хмельцой смотря на мою грудь.
Я чувствовала, как закипала кровь, злость стремилась вырваться наружу. Сдерживая себя от едкого «да, прямо сейчас сидит передо мной», я сквозь зубы процедила:
— Нет.
Он был слишком пьян, чтобы понять мою едкую интонацию. Резко встал, откинув девицу, набросился на меня. Быстро и неожиданно. Прижал к стене, стягивая лифчик, расстегивая ширинку. Все случилось внезапно. На его бедре чехол с ножом — форма амуниции контрактников стандартная, крепление слева. Люблю охотничьи ножи. Я вытащила нож из чехла и вонзила несостоявшемуся насильнику в бедро. Сработала четко. Не мешкая.
— Ебаная сука! — заорал он, схватившись за место ранения. Военные штаны окрасились темным пятном. Между его пальцев проступала кровь. Он замахнулся. Я закрыла глаза, ожидая болезненного удара.
Раздался хруст ломающихся костей и дикий ор, переходящий в собачий скулеж. Дверь бара еще не успела закрыться — с такой скоростью Скил оказался рядом, сломав контрактнику руку. Подошел ко мне, молча поправил бретельку лифчика. Возможно, все это был сон? Нет, от его прикосновения разлилась теплая волна, появилась дрожь в ногах, словно я застыла в невесомости. Скил развернулся и командным тоном рявкнул:
— А теперь, придурки, быстро взяли свои планшеты, открыли пункт 3.14.15 и посмотрели фотографии неприкасаемых лиц. Вопросы еще есть?!
Я думала, он сейчас им задницы надерет.
— Кэт, быстро на выход! — так же сурово крикнул он мне, будто это я была виновата в случившемся. Не такой я представляла нашу встречу. Не о такой мечтала. Но быстро схватила майку, закрыв грудь, как пристыженная первоклашка, и шмыгнула на выход.
Он вышел, громко хлопнув дверью.
— Что это еще за пункт?
— Твой бывший тебя туда внес. Он разработчик программ.
— Много ты знаешь.
Он достал коммуникатор.
— Хороший заработок. Подрабатываю.
— Наемник.
— Верно.
Тишина прерывалась треском цикад, трепавшим нервы. Сказать было много чего, но я не знала, с чего начать. Первым сорвался Скил:
— Захотела спокойной жизни? Черт, Кэт! Обычная девушка? Искать тебя по штатам — непростая задача.
— Но ты нашел.
— Да, через месяц. Проверял, как у тебя дела, ты же этого хотела, верно?
— Ни черта ты не понимаешь! Я сглупила! — надрывно крикнула я.
Я пошла на стоянку.
— Ты куда?
— Ты же не пешком пришел. Я с тобой.
Возможно, все это ошибка, но без него мне хуже, он не уходил из моих мыслей. Возможно, мы злодеи, сгубившие мир. Возможно, герои, которые его спасли. Не мне судить и не мне осуждать себя — вот что я поняла за три гребаных месяца. Сейчас я хочу только быть с ним. Только потеряв… хорошо, только сделав ошибку однажды, я оценила утрату. Отпускать его снова не собиралась.
— Вот. — Он указал на черный минивэн. — Я идиот.
— Идеальная парочка.
Он обнял меня и поцеловал. Я растворилась в нем.
Придерживаюсь теории, что вампиры не отражаются только в старых зеркалах, в составе которых есть серебро.