Девушка на обрыве, ее пальцы изогнулись по краю. Перед ней открывается темная пропасть, и несколько камешков выбиваются под ее ногами и отпадают, исчезая глубоко, глубоко вниз, в тень. Что-то там было, башня или, может быть что-то еще. Она смотрит вниз в бездонную дыру перед ней, и, как-то, она понимает, что это место было когда-то важно. Безопасное место.

Святилище.

Она хочет отступиться от края. Это опасно, балансировать здесь на краю смерти. Но она не может двигаться. Ее ноги укоренены на месте. Она чувствует, как скалистая земля смещается и рушится под ее ногами. Яма перед ней распространяется. Вскоре край, который она удерживает под собой, сломается, и она упадет вниз, поглощенная темнотой.

Было ли когда-то так плохо?

Голова девушки болит. Это далекая боль, почти так, как будто это происходит с кем-то другим. Это тупое биение, которое начинается у нее на лбу, оборачивается вокруг ее висков и стекает вниз по ее подбородку. Она воображает свою голову, как яйцо, которое начинает трескаться, разрывы в оболочке распространяются по всей поверхности. Она сжимает голову руками и пытается сосредоточиться.

Она смутно вспоминает, что ее бросили на скалистую землю. Снова и снова он размахивал ее лодыжкой с силой, слишком сильной, чтобы сопротивляться, ее голова разбивалась и грохотала по неумолимым скалам. Но как будто это случилось с кем-то еще. Память, как и боль, кажутся настолько далекими.

В темноте спокойно. Ей не нужно будет вспоминать побои или последующую боль, или то, что было потеряно, когда эта бездонная яма была взорвана могадорцами. Она сможет отпустить все, раз и навсегда, если она просто соскользнет по краю и упадет.

Что-то тянет ее обратно. Знание, глубоко внутри себя, что она не должна бежать от боли. Она должна вернуться назад. Ей нужно продолжать сражаться.

В темноте под ней мерцает кобальтовая синева, как одинокая лампочка. Ее сердце трепещет от этого света. Это напоминает ей о том, что она боролась, чтобы защитить Святилище, и почему ей так больно. Свет начинается как луч, как будто она смотрит вниз на ночное небо и его одиночную звезду. Вскоре он расширяется и приближается вверх, будто комета подходит к ней. Она блуждает по краю пропасти.

И затем кто-то плывет перед ней, пылает точно так же, как в последний раз, когда она его видела. Его кудрявые черные волосы были идеальной неразберихой, его изумрудно-зеленые глаза пристали к ней — он точно знает, как она его помнит. Он улыбается ей, этой дьявольской улыбкой и протягивает руку.

«Все в порядке, Марина», — говорит он. «Тебе больше не придется сражаться».

Ее тело расслабляется при звуке его голоса. Тьма, протянувшаяся под ней, уже не кажется такой зловещей. Она позволяет одной из ее ног болтаться над бездной. Кажется, что боль в ее голова еще больше уменьшилась. Еще дальше.

«Правильно», — говорит он. «Иди домой со мной».

Она почти берет его за руку. Однако что-то не так. Она отрывается от глаз, улыбается и видит шрам. Толстая полоса рубцовой фиолетовой кожи, которая обтекает его шею. Она отдергивает ее руку и почти спотыкается о край.

«Это не реально!» — кричит она, обретая дар речи. Она возвращается обеими ногами на твердую скалистую землю, и отодвигается от темноты.

Она смотрит, как улыбка курчавого мальчика колеблется, превращаясь в жестокое и злобное выражение, которое она никогда не видела на его лице.

«Если это не реально, почему ты не проснешься?» — спрашивает он.

Она не знает. Она застряла здесь, на краю, в этом месте между темноволосым мальчиком — она когда-то любила его, но на самом деле это не он. Это тот человек, который поместил ее сюда, кто так сильно избил ее, а затем уничтожил это место, которое она любила. И теперь он оскверняет ее воспоминания. Она закрывает глаза.

«О, я проснусь, ублюдок. И тогда я приду за тобой.»

Его глаза вспыхивают, и он удивлен; но она может сказать, что он злится. Его извращенный трюк не сработал.

«Это было бы просто, ты маленькая дура. Ты могла бы просто соскользнуть в темноту. Я предлагал тебе милость». Он начинает уходить в пропасть, оставляя ее в покое. До нее доносятся слова. «Теперь вас всех гораздо больше боли».

«Да будет так», — говорит она.

Одноглазый мальчик сидит, облокотившись на спину в своей мягкой тюрьме. Он обнимает себя — не по выбору; его руки закреплены внутри смирительной рубашки. Его один глаз тупо смотрит на белые стены, все светлое и мягкое. У двери нет ручки, нет заметного пути убежать отсюда. Его нос зудит, и он зарывает лицо в плечо, чтобы почесать его.

Когда он поднимает глаза, на стене появляется тень. Кто-то стоит за ним. Одноглазый мальчик вздрогнул, когда две мощные руки опустились на его плечи и мягко сжали их. Глубокий голос сказал ему прямо в ухо.

«Я мог бы простить тебя», — говорит посетитель. «Твои неудачи, твое неповиновение. Это было, в какой-то мере, моей виной. Я не должен был посылать тебя к этим людям для начала. Просить тебя проникнуть к ним. Естественно, что ты проникся к ним определенной…симпатией».

«Возлюбленный лидер», — говорит одноглазый мальчик в насмешливом порыве. Он напрягается против смирительной рубашки. «Ты пришел, чтобы спасти меня».

«Правильно», — говорит мужчина голосом, как гордый отец, игнорируя саркастический тон мальчика. «Возможно, это могло бы быть так. Как я всегда обещал тебе. Мы могли бы править вместе. Посмотри, что они сделали с тобой, как они относятся к тебе. Они не посчитались с твоей силой, и ты позволил им запереть себя, как какое-то животное…».

«Я заснул, не так ли?» — спрашивает одноглазый мальчика. "Это сон."

"Да. Но наше примирение, оно будет очень реально, мой мальчик. Сильные руки отпускают его плечи и начинают расстегивать смирительную рубашку. «Это небольшая вещь, которую я хочу взамен. Демонстрацию твоей лояльности. Просто скажите мне, где я могу их найти. Где я могу тебя найти. Мои люди — наши люди — будут там, прежде чем ты даже проснешься. Они освободят тебя и вернут твою честь».

Одноглазый мальчик на самом деле не слушает предложение мужчины. Он чувствует, что смирительная рубашка начинает ослабевать, когда пряжки на ней раскрываются. Он концентрирует и вспоминает, что это сон.

«Ты отбросил меня, как мусор», — говорит он. "Почему я? Почему сейчас?"

«Я понял, что это была ошибка», — говорит мужчина сквозь зубы. Впервые одноглазый мальчик когда-либо слышал, как этот мужчина извинился. «Ты моя правая рука. Ты сильный."

Одноглазый мальчик фыркнул. Он знает, что это ложь. Сетракус пришел, потому что он думает, что мальчик слабый. Он манипулирует. Ищет зоны для слабостей.

Но это — просто мечта. Мечта одноглазого мальчика. Это означает его правила.

«Что ты скажешь?» — спрашивает мужчина, его дыхание обжигает ухо одноглазого мальчика. «Куда они тебя взяли?»

«Не знаю», — честно отвечает мальчик. Он не знает, где находится эта заполненная клетка. Остальные позаботились, чтобы он не увидел. "Что касается…как вы это называете? Примирения? У меня есть встречный вопрос, старик.

Он воображает свое любимое оружие, игольчатое лезвие, которое прикрепляется к внутренней части его запястья, и вот так же оно возникает. Он выталкивает его, смертельная точка пробивает ткань смирительной рубашки и поворачивается, чтобы ударить лезвием прямо в сердце мужчины.

Но этот человек уже исчез. Одноглазый мальчик горько ворчит, разочарованный отсутствием удовлетворения. Ему требуется время, чтобы размять руки. Когда он проснется, он будет в том же самом месте, за исключением того, что его руки снова будут связаны. Он не возражает против одинокой камеры. Ему удобно, и его никто не беспокоит. По крайней мере, он мог остаться здесь ненадолго. Подумать. Взять себя в руки.

Когда он будет готов, тем не менее, одноглазый мальчик пойдет вперед и освободит себя.

Мальчик ходит по футбольному полю в начале зимы. Трава, хрупкая и коричневая, хрустит под ногами. Слева и справа, металлические трибуны полностью пусты. Воздух пахнет огнем, и ветер ударяет пепел о щеки мальчика.

Он смотрит на табло вперед. Оранжевые вспышки света и пальбы, как электричество приходят и уходят.

Помимо табло, мальчик может видеть среднюю школу или, по крайней мере, то, что от нее осталось. Крыша рухнула, взорванная ракетой. Все окна разбиты. На поле перед ним есть пара раскуроченных школьных столов, будто ими швырялись, чтобы разрушить школу, их глянцевые пластиковые вершины вклинились в землю, как надгробные плиты.

Он видит его на горизонте, парящим над городом. Военный корабль могадорцев. Как серебряный скарабей из холодного серого металла, он прогуливается по горизонту.

Мальчик чувствует только пустоту. В этом месте, в этой школе, в этом городе у него хранится много хороших воспоминаний. Некоторое время он был счастлив, прежде чем все ушло в ад. Не имеет значения, что происходит с этим местом сейчас.

Он смотрит вниз и понимает, что держит рваный кусок из ежегодника в руке. Ее фотография. Прямые светлые волосы, идеальные скулы, эти голубые глаза. Улыбка, похожая на то, что она приглашает вас в какую-то частную шутку. Его живот сжимается при виде ее, при воспоминании о том, что произошло.

«Это не должно быть так».

Мальчик бросается вокруг в звуке голоса — мелодичный и успокаивающийся, полностью неуместный в этой всеобщей разрухе. Человек идет по футбольному полю к нему. Он был одет скромно, коричневый пиджак поверх свитера, брюки хаки и мокасины. Он мог быть учителем математики, за исключением чего-то царственного в его позе.

«Кто ты?» — спросил мальчик, встревоженный.

Человек останавливается на расстоянии нескольких ярдов. Он поднимает руки, как будто не хочет никаких неприятностей. «Это мой корабль там, — спокойно говорит мужчина.

Мальчик сжимает кулак. Человек не похож на монстра, которого он мельком увидел в Мексике, но здесь, во сне, он знает, что это правда.

Поэтому он выдвигает вперед. Сколько раз он бежал по этому полю, убегая от противника по команде в футболе? Волнение от спринта по мертвой траве поднимает дух мальчика. Он ударяет мужчину, тяжело, прямо в челюсть, и набрасывает на него, тараня плечом.

Человек падает на землю и лежит там на спине. Мальчик нависает над ним, один кулак все еще сжимается, а другой сжимает ее фотографию.

Он не знает, что сделать теперь. Он ожидал больше борьбы.

“Я заслужил этого”, говорит человек, глядя на мальчика слезящимися глазами. “Я знаю то, что произошло с твоей подругой и мне… Мне очень жаль.”

Мальчик делает шаг назад. "Ты…ты ее убил», — говорит он. «И тебе жаль?»

«Это никогда не было моим намерением!» — умоляет человек. «Это не я причинил ей вред. Но все равно, мне жаль, что ей было больно.»

“Смерть”, шепчет мальчик. “Не вред. Смерть”.

«То, что вы считаете мертвым, и что я считаю мертвым…, это две разные вещи».

Теперь мальчик слушает. "Что ты имеешь ввиду?"

«Все это уродство и боль, это только продолжится, если мы будем сражаться. Это не мой путь. Это не то, что я хочу. Мужчина продолжает. «Ты когда-нибудь останавливался рассмотреть то, что я мог бы хотеть? Что это может быть не так уж плохо?»

Мужчина не пытался встать. Мальчик чувствует его под контролем. Ему это нравится. И именно тогда он замечает, как трава изменяется. Она возвращается к жизни, изумрудно-зеленый цвет распространяется от мужчины. На самом деле мальчику кажется, что даже солнце начинает светить немного более ярко.

«Я хочу, чтобы наши жизни — все наши жизни — поправлялись. Я хочу, чтобы мы выросли за эти мелкие недоразумения», — говорит мужчина. «Я ученый, в первую очередь. Я провел свою жизнь, изучая чудеса вселенной. Наверняка, они рассказали тебе обо мне. Ложь, в основном, но это правда, что я жил веками. Что такое смерть для такого человека, как я? Просто временное неудобство.

Не осознавая этого, мальчик начал нервно втирать клочок бумаги, которую он держит между пальцами. Его большой палец трет подбородок девушки. Мужчина улыбается и кивает на разорванный кусок ежегодника.

"Зачем…почему я тебе доверяю?»- спрашивает горестный мальчик.

«Если мы просто перестанем драться, если ты послушаешь какое-то время, ты все увидите». Он говорит так искренне. «У нас будет мир. И ты вернешь ее.

«Верну ее?» — спрашивает мальчик, ошеломленный, в его груди появляется волна надежды.

«Я могу восстановить ее», — говорит мужчина. «Та же сила, которая вернула вашего друга Эллу к жизни, теперь она моя. Я больше не хочу драться, мой молодой друг. Позволь мне вернуть ее. Позволь мне показать им всем, как я изменился».

Мальчик смотрит на фотографию в руке и обнаруживает, что она изменилась. Она движется. Блондинка прикладывает кулаки к внутренней части фотографии, словно это стеклянная стена, и она заперта за ней. Мальчик может читать по ее губам. Она умоляет о помощи.

Мужчина протягивает руку. Он хочет, чтобы мальчик помог ему подняться.

«Что скажешь? Покончим с этим?»

Эта комната напоминает мне места, которые выбирал Генри, и я впервые хочу остаться здесь. Это похоже на старые придорожные мотели, которые владельцы не обновляли с семидесятых годов. Стены отделаны деревянными панелями, а ковер — оливково-зеленый, кровать под мной жесткая и затхлая. На одной стене стоит бюро, ящики заполнены смесью одежды, разных размеров и для разных полов, все это универсальное и датированное. В комнате нет телевизора, но у есть радио с часами, в которых используются те старые бумажные номера, которые переворачиваются, каждая минута прерывается сухим ударом.

4:33 утра.

4:34.

4:35.

Я сижу здесь, в Ручье Терпения типа «Кровать и Завтрак» и слушаю как время проходит мимо.

На стене напротив моей кровати есть картина, похожая на окно. Нет никаких реальных окон, из-за того, что помещение находится глубоко под землей, поэтому я полагаю, что дизайнеры сделали все возможное. Сцена в моем поддельном окне яркая и солнечная, с высокой зеленой травой, дующим ветром, и нечеткой формой женщины вдали, прижимающей шляпу к голове.

Я не знаю, почему они заставили комнату выглядеть так. Возможно, это предназначалось для того, чтобы изобразить чувство нормальной жизни. Если это так, оно не работает. Вместо этого комната, кажется, увеличивает каждую ядовитую эмоцию, которую вы терпите, оставаясь в занюханном мотеле — одиночество, отчаяние, неудача.

У меня много этих эмоций.

Вот что это за комната, что некоторые сваливают сюда всякий хлам. Картина на стене? Он уходит в сторону и за ним банк мониторов, которые транслируют каналы безопасности со всех сторон их Ручья Терпения. На передней двери причудливой каюты есть камера, которая сидит выше, над этим разросшимся подземным сооружением, другая указывает на плоский широкий луг с его насыщенной почвой и прекрасно ухоженной травой, который, как оказалось, имеет точный размер, необходимый для приземления самолета среднего размера, а также десятки других камер, контролирующих имущество и то, что находится ниже. Это место было построено некоторыми параноидальными людьми, которые планировали потенциальное вторжение, сценарий конца света.

Они ожидали россиян, а не могадорцев. Но даже в этом случае, я думаю, их паранойя окупилась.

Под непритязательным Ручьем, расположенным в двадцати пяти милях к югу от Детройта, недалеко от берега озера Эри, находятся четыре подземных уровня, настолько секретных, что они практически забыты. Данный комплекс был первоначально построен ЦРУ во время холодной войны в качестве места для них, чтобы пережить ядерную зиму. За последние двадцать пять лет оно пришло в негодность, и, по словам наших хозяев в правительстве США, все, кто знал об этом, либо мертвы, либо ушли на пенсию, а это означает, что никто не просочился в МогПро. К счастью для нас генерал по имени Кларенс Лоусон вышел из отставки, когда появились военные корабли, и вспомнил про это место здесь.

Президента Соединенных Штатов и тех, кто еще остался от Объединенного комитета начальников штабов, здесь нет; они сохраняются где-то в безопасности, возможно, в каком-то мобильном месте, место, о котором они не разглашают, даже для нас, союзных инопланетян. Один из его охранников, должно быть, решил, что для президента не было бы безопасно быть вокруг нас, таким образом, мы здесь с генералом Лоусоном, который сообщает все только ему. В нашем разговоре президент сказал мне, что хотел сотрудничать, что у нас его полная поддержка против Сетракуса Ра.

На самом деле он сказал много. Детали нечеткие в моей памяти. Я был в шоке, когда мы говорили и не шибко слушал. Он казался хорошим. Без разницы.

Я просто хочу закончить это.

Я бодрствовал, с тех пор — хорошо, я не абсолютно уверен, с какого времени. Я знаю, что я должен спать, но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу лицо Сары. Я вижу ее лицо в тот первый день в средней школе Парадайз, наполовину скрытое за камерой, а затем улыбаюсь, когда она заканчивает щелкать мою фотографию. И тогда мое воображение берет верх, и я вижу, что такое же красивое лицо бледное и окровавленное, безжизненное, как она должна выглядеть сейчас. Я не могу изменить это. Я открываю глаза, и мой живот скручивает от боли, и я чувствую, что мне приходится свернуться вокруг боли.

Вместо этого я бодрствую. Это — то, на что это было похоже в течение последних нескольких часов, в одиночестве в этом странном месте, пытаясь устать до того состояния, что я буду в состоянии спать как, хорошо… как мертвые.

Практика. Это единственная надежда, что у меня есть.

Я сажусь на кровать и смотрю на себя в зеркало, которое висит над бюро. Мои волосы немного затянулись, и вокруг глаз вокруг появились темные круги. Сейчас это не имеет значения. Я смотрю на себя…

И потом я исчезаю.

Появляюсь. Делаю глубокий вдох.

Я снова становлюсь невидимым. На этот раз я держу это состояние дольше. Пока могу. Я смотрю на пустое место в зеркале, где должно находиться мое тело, и прислушиваюсь к номерам бумаги на часах.

С Ксимиком я должен иметь возможность скопировать любое Наследие, с которым я столкнулся. Это просто вопрос обучения, как использовать его, что никогда не бывает легким, даже когда Наследие приходит естественным путем. Исцеление Марины, невидимость Шестой, каменный взгляд Даниэлы — вот те способности, которые я получил до сих пор. Я собираюсь получить больше, сколько смогу. Я собираюсь тренировать эти новые Наследия, пока они не станут такими же естественными для меня, как мой Люмен. И тогда я собираюсь повторить этот процесс.

Вся эта сила — это только одна вещь, которую я с нетерпением жду.

Уничтожение каждого Могадорца на Земле. В том числе и особенно Сетракуса Ра, если он еще жив. Шестая думает, что она могла убить его в Мексике, но я не поверю, пока Моги не сдадутся, пока я не увижу тело. Часть меня почти надеется, что он все еще там, так что я могу прикончить этого ублюдка.

Счастливый конец? Это из сказок. Я был глуп, когда верил в это.

Питтакус Лор, последний, тот, чье тело мы нашли скрытым в бункере Малькольма Гуда, у него тоже был Ксимик, но он не делал этого достаточно. Он не мог остановить вторжение Могадорцев в Лориен. Когда он имел возможность убить Сетракуса Ра все эти столетия назад, он тоже не мог этого сделать.

История не повторится.

Я слышу шаги в коридоре, которые останавливаются прямо у моей двери.

Несмотря на то, что они говорят тихо, я без проблем слышу их через усиленную стальную дверь, с моими усиленными чувствами, я все еще слышу каждое слово, о котором говорят Даниэла и Сэм.

«Может быть, нам следует просто позволить ему отдохнуть», — говорит Даниэла. Я не привык слышать, как она говорит таким мягким тоном. Обычно, Даниэла — это взрывная смесь. Всего через пару дней она полностью оставила свою старую жизнь и присоединилась к нашей войне. Хотя у нее не было большого выбора, учитывая, что Моги сожгли ее старую жизнь на земле.

Другой человек замедлил нашу войну.

«Ты его не знаешь. Он там не спит, — отвечает Сэм, и голос его хриплый.

Сидя в этой черствой комнате, размышляя о прошлом и причиненном мне ущербе, я начал задаваться вопросом: какой была бы жизнь Сэма, если бы мы с Генри выбрали Кливленд или Акрон, или что-то еще вместо Парадайз? Будет ли он до сих пор получать Наследия? Мне было бы хуже, может быть, я бы даже был мертв без него. Это уж точно.

Сара все равно была бы жива, если бы мы никогда не встречались.

«О, хорошо, я не говорю о том, что он хорошо спит. Чувак чужой супергерой; кто знает, может он спит три часа ночью, свисая с потолка», — отвечает Даниэла Сэму.

«Он спит так же, как и мы».

"Без разницы. Вопрос в том, что может быть, ему нужно какое-то пространство, понимаешь? Выработать свое дерьмо? И он придет к нам, когда он будет готов. Когда он…».

«Нет. Он хотел бы знать», — говорит Сэм, а затем тихо стучит в мою дверь.

Я встаю с постели, чтобы открыть дверь. Разумеется, Сэм прав обо мне. Что бы ни случилось, я хочу знать. Я хочу отвлечься. Я хочу двигаться вперед.

Сэм моргает, когда дверь открывается и смотрит сквозь меня. «Джон?»

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что я все еще невидим. Когда я появляюсь из воздуха перед ними, Даниэла делает шаг назад. «Проклятье».

Сэм едва приподнимает бровь. Его глаза красные. Он кажется слишком измученным, чтобы удивляться.

«Извини, — говорю я. «Работаю над моей невидимостью».

«Остальные будут через десять минут», — говорит Сэм. «Я знал, что ты захочешь быть там, когда они приземлятся».

Я киваю и закрываю за собой дверь.

Иллюзия мотеля исчезает, как только я выхожу за пределы моей комнаты. В коридоре, это место больше похоже на туннель, строгие белые стены и холодные галогенные огни. Это напоминает мне об объекте под Эшвуд Эстейтс, за исключением того, что это место было построено людьми.

«У меня в комнате есть видеомагнитофон», — говорит Даниэла, пытаясь поговорить, когда мы трое спускаемся по одному из одинаковых коридоров в этом подобном лабиринту комплексе. Когда ни Сэм, ни я сразу не реагируют, она добавляет. «У вас, парни, есть видеомагнитофоны? Дерьмо сумасшедшее, не так ли? Я не видела видеомагнитофон годами.

Сэм смотрит на меня, прежде чем ответить. «Я обнаружил, что Game Boy вклинился под мой матрац».

«Черт! Хочешь торговаться?»

«У него нет батареек».

«Неважно».

Я слышу отдаленный гул генераторов, шум инструментов и ворчание работающих людей. Единственный недостаток Ручья Терпения, который находится под радаром правительства, заключается в том, что многие его системы являются сильно устаревшими. По соображениям безопасности генерал Лоусон решил, что они должны провести урезанную операцию обновления здесь. Со всем, что происходит, не совсем время звонить гражданским подрядчикам. Тем не менее, около ста армейских инженеров работают круглосуточно, чтобы обновить это место до настоящего времени. Когда мы пришли поздно вечером, я увидел, что отец Сэма, Малькольм, уже здесь, помогая экипажу инженеров установить некоторые из могадорских технологий, извлеченных из Эшвуда Эстейтс. Что касается армии, Малькольм в основном является экспертом по внеземному.

Беседа Сэма и Даниэлы оборвалась, и я быстро понял, что это из-за меня. Я молчу, глядя прямо впереди, и я почти уверен, что мое выражение застряло в нейтральном положении. Они не знают, как со мной разговаривать.

«Джон, я…» Сэм кладет руку мне на плечо, и я могу сказать, что он что-то скажет о Саре. Я знаю, что случилось с ней, и ему тоже было плохо. Они выросли вместе. Но я не хочу этот разговор прямо сейчас. Я не хочу сдаваться, пока это не закончится.

Я заставляю себя ухмыльнуться. «Они дали вам кассеты для этого видеомагнитофона?» — спрашиваю я Даниэлу, неуклюже меняя тему.

«Рестлмания III», — говорит она и делает лицо.

«Черт, да, я заберу это позже, Дэнни», — говорит Девятый, выходя из одного из многих коридоров с усмешкой.

Из всех нас Девятый выглядит наиболее отдохнувшим. Прошел всего один день с тех пор, как он и Пятый дрались по всему Нью-Йорку. Я исцелил большого головореза в Нью-Йорке, и его собственная сверхчеловеческая выносливость, по-видимому, сделала все остальное. Он поглаживает Сэма и меня на спине и присоединяется к нашей процессии по коридору. Конечно, Девятый делает вид, как будто ничего плохого не произошло, и, честно говоря, я его поддерживаю.

Когда мы проходим мимо, я смотрю в коридор, из которого пришел Девятый. Там четыре вооруженных солдата, стоящие на страже.

«Все в порядке?» — спрашиваю я Девятого.

«Да, Джонни, — отвечает Девятый. — В этом месте у них есть довольно удаленные тюремные камеры, в том числе с дополненными стенами. И с Толстяком, ограниченным подушками и привязанным к смирительной рубашке, он никуда не денется».

«Хорошо», — говорит Сэм.

Я киваю в знак согласия. Пятый — полный психопат и заслуживает того, чтобы его заперли. Но если я буду жестоко практиковаться о победе в этой войне, я не знаю, как долго мы можем позволить себе держать его в клетке.

Мы выворачиваем из-за угла, и появляется лифт. Накладные лампы, галогенные светильники громко звучат, и я замечаю, что Сэм ущипнул переносицу.

«Мужик, я скучаю по твоему пентхаусу, Девятый», — говорит Сэм. «Это было единственное укрытие, которое мы когда-либо имели с мягким освещением».

«Да, я тоже скучаю», — отвечает Девять, я слышу нотки ностальгии в его голосе.

«Это место уже дает мне серьезную мигрень. Они должны были поставить регулировку освещения вместе с видеомагнитофонами».

На наших головах слышится треск электричества, и одна из лампочек мерцает. Освещение прихожей внезапно становится намного более терпимым. Все, кроме меня, останавливаются, чтобы посмотреть.

«Ну, это было странно совпало», — говорит Даниэла.

«Так лучше, правда, не так ли?» Сэм вздохнул.

Я нажал кнопку, чтобы вызвать лифт. Остальные собираются вокруг меня.

«Значит, они…они вернули ее сюда?». Девятый спрашивает, его голос опустился, и он был настолько тактичен, насколько мог.

«Да», — говорю я, думая о Лориенском корабле прямо сейчас, направляясь к поверхности Ручья Терпения, наполненного нашими друзьями и союзниками, и потерянной любовью моей жизни.

«Это хорошо», — говорит Девятый, затем кашляет в руку. «Я имею в виду, не хорошо. Но мы можем, вы знаете, попрощаться.

«Мы поняли, Девятый, — мягко говорит Сэм. «Он знает, что ты имеешь в виду».

Я киваю, но не готов ничего сказать. Перед нами открываются двери лифта, и когда они это делают, слова выливаются из меня.

«Это последний раз», — говорю я, не поворачиваясь лицом к другим. Слова чувствуются, как лед во рту. «Я прощаюсь с людьми, которых мы любим. Я покончил с чувствами. Готово с огорчением. Начиная с сегодняшнего дня, мы убиваем, пока не победим».

Искривленный металл вопит наверху. глыбы грязи и пепла бьют меня по лицу, кнуты ветра чувствуются себя подобно ста милям в час, и я бросаю все, что у меня есть в атаку. Мои ноги взрывает огонь бластера. Я игнорирую это. Зубчатая стойка от взорванного Могадорского Скиммера врезается в грязь рядом со мной. Всего на несколько футов ближе, и меня бы пронзили.

Я тоже это игнорирую. Я умру здесь, если это то, что нужно.

Перед огромной ямой, где стояло Святилище, Сетракус Ра шатаясь поднимался по рампе своего военного корабля. Я не могу позволить ему вернуться на борт Анубиса. Я толкаю с помощью телекинеза, и меня не волнуют последствия. Я бросаю на него все чертовы вещи, и он отталкивает их. Я чувствую, что его сила напрягается против меня, как две невидимые приливные волны, сбивающиеся вместе, рассылая брызги металлических деталей, грязи и камня.

«Умри умри умри…».

Сара Харт рядом со мной. Она что-то кричит мне на ухо, но я не слышу за ревом битвы. Она хватает меня за плечо и начинает трясти.

«Умри умри умри…».

«Шестая!»

Я задыхаюсь и просыпаюсь. Сара не трясет мне плеч. Это Лекса, наш пилот, сидящий за контрольной панелью. Через лобовое стекло я едва могу разглядеть мирную сельскую местность, пролегающую под нами. В сиянии контрольной панели я вижу выражение беспокойства на лице Лексы.

«Что с тобой?» — спрашиваю я, неуклюже и осторожно отталкивая ее руку.

«Ты разговаривала во сне», — отвечает Лекса и возвращается к тому, чтобы смотреть прямо вперед, и наша траектория полета отображается на экране перед ней.

Мои ноги поднимаются на приборную панель, мои колени почти вплотную рядом с моей грудью. Мои пальцы напряжены. Я опускаю ноги на пол и сажусь прямо, а затем напрягаю глаза, вглядываясь в темноту снаружи. Как и я, сельская местность падает и заменяется сине-черной водой озера Эри.

«Как близко мы к координатам, которые Малькольм прислал нам?» Я спрашиваю Лексу.

«Почти прилетели», — отвечает она. «Около десяти минут».

«И ты уверена, что мы их потеряли?»

«Я уверен, Шестая. Я бросила последнего Скиммера над Техасом. Анубис отстал перед этим. Казалось, что военный корабль не хочет продолжать погоню».

Я потираю руками лицо и пробираюсь сквозь липкую путаницу волос. Анубис прекратил преследовать нас. Зачем? Потому что им нужно было спешить с Сетракусом Ра? Потому что он умирал? Или, может быть, уже мертв?

Я знаю, что причинила ему боль. Я видела, что металлический брусок проколол сундук ублюдка. Немногие смогли пережить бы эту травму. Но это Сетракус Ра. Нельзя сказать, как быстро он исцелится или какие технологии у есть, чтобы ухаживать за ним. Однако брусок вошел прямо в его сердце. Я видела это. Я знаю, что он получил его.

«Он должен быть мертв», — тихо говорю я. «Он должен быть».

Я отстегиваюсь от сиденья второго пилота и встаю. Лекса хватается за мое предплечье, прежде чем я смогу покинуть кабину.

«Шестая, ты сделала то, что должна была сделать, — твердо говорит она. «То, что ты считала лучшим. Что бы ни случилось, если Сетракус Ра мертв или жив…».

«Если он жив, тогда Сара умерла зря», — отвечаю я.

«Не зря», — говорит Лекса. «Она вытащила тебя оттуда. Она спасла тебя».

«Она должна была спасти себя».

«Она так не думала. Послушай, я почти не знала девочку. Но мне показалось, что она знала, что поставлено на карту. Она знала, что мы ведем войну. И на войне есть жертвы. Пострадавшие».

«Легко нам сказать. Мы живы. Я укусила губу и отдернула руку от Лексы. «Ты думаешь… Черт, Лекса. Ты думаешь, что какая-то из этих холодных задниц с прагматичными разговорами облегчит боль для других? Для Джона?»

«Что-нибудь когда-либо было легко для кого-либо из Вас?» — спрашивает Лекса, глядя на меня. «Почему это началось бы теперь? Это конец, Шестая. Так или иначе, мы приближаемся к концу. Вы делаете то, что должно быть сделано, и то, что вы плохо себя чувствуете позже, об этом можно позже».

Я выхожу из кабины, и слова Лексы звенят в моих ушах. Я хочу почувствовать гнев. Кто она, чтобы рассказать мне, как действовать? Моги не охотились на нее. Она пряталась годами, не пытаясь связаться с нами. Она появилась только сейчас, потому что поняла, насколько отчаянной сложилась наша ситуация, и вот все это было на палубе. Рассказывать мне, что чувствовать…

Дело в том, что она права. Она права, потому что правда в том, что я не изменила бы то, что сделала. Я бы сделала свой выстрел в Сетракусе Ра, даже зная, что произойдет с Сарой. Потенциально миллиарды жизней находятся на линии.

Я должна была сделать это.

В главной каюте кто-то использовал стены сенсорного экрана, чтобы заставить кроватки выйти из пола. Это те самые детские кроватки, на которых мы спали много лет назад, когда мы впервые летели на Землю. Я вырезала свой номер на одной из них.

Тело Сары покоится на ней, потому что у вселенной явно есть больное чувство юмора.

Марк сидит рядом с телом Сары, подбородок на груди, спит. Его лицо опухло, и он покрыт высушенной кровью, как и все мы. Он не покинул место рядом с Сарой, даже когда все улеглись. Честно говоря, я рада, что он наконец спал. Я не могла справиться со многими обвинительными взглядами, которые этот парень бросает. Я знаю, что он злится и ему больно, но я не могу дождаться, когда сойду с этого тесного корабля и уйду от него.

Берни Косар лежит на полу рядом с Марком. Он наблюдает, как я выхожу из кабины и спокойно встает. Бигль подходит к моей ноге и тихонько прижимается носом. Я рассеянно дотрагиваюсь до его ушей.

«Спасибо, мальчик», — прошептал я, и БК тихонько скулит.

Я двигаюсь дальше. Элла свернулась калачиком на одной из кроватей, ее лицо повернуто к стене. Мой взгляд задерживается на ней на секунду, достаточно долго, чтобы убедиться, что она все еще дышит. Элла была первой, кого я наблюдал вчера, за исключением того, что ей как-то удалось вернуться к жизни. Когда она бросилась в этот столб Лориенской энергии в Святилище, она сломала заклятие, которое Сетракус Ра наложил на нее. По-видимому, есть побочные эффекты для купания в куче энергии Лориена для кратковременно умирающих. Элла вернулась к нам…ну, я не совсем в этом уверена.

На самой задней части корабля я нахожу Адама, сидящего на краю другой койки. Глядя на темные круги вокруг глаз и его все более бледную кожу, я точно знаю, что Адам не спал. Вместо этого он пристально следил за Мариной. Она была привязана к той же кровати, на которой сидит Адам, ее глаза закрыты, ее лицо ужасно ушиблено, кровь запеклась вокруг ее ноздрей. Сетракус Ра ударял ее о землю снова и снова, и с тех пор она не приходила в сознание. Однако она держится, и, надеюсь, Джон сможет исцелить все, что с ней не так.

Адам слабо улыбается, когда я сажусь напротив него. Еще один из наших раненых друзей в его руках. Пыль была почти убита в Святилище. Хотя она все еще недвижима и слаба, Пыль немного восстановилась и, по крайней мере, сумела изменить свою форму на фигуру волчонка. Не совсем свирепый, но шаг в правильном направлении.

«Эй, док», — говорю я Адаму, сохраняя голос тихим.

Он фыркает. «Вы будете удивлены, насколько мало практического медицинского образования мы получаем от могадорцев. Это не приоритет, когда большинство ваших солдат одноразовые. Адам поворачивает голову, чтобы рассмотреть Марину. «Ее пульс стабильный. Даже я могу это сказать.

Я киваю. Это именно то, что я хотела услышать. Я подхожу к Пыли с царапиной на носу. Одна из ее задних ног начинает качаться в ответ, хотя я не уверена, что это от удовольствия или от затяжных эффектов электрошока.

«Она выглядит немного лучше», — говорю я Адаму.

«Да, она завоет на луне через мгновение», — отвечает Адам, глядя на меня. «Как насчет тебя? Как ты себя чувствуешь?»

«Дерьмово».

«Прости, что больше не смог», — говорит Адам. Когда битва при Святилище подошла к концу, именно Адам и Марк забрали Марину на корабль Лексы, прежде чем Сетракус Ра смог прикончить ее. Так и случилось, что мы с Сарой вдвоем предстали перед Сетракусом Ра.

«Ты сделал достаточно. Ты спас Марину. Вернул ее сюда. Я…».

Мой взгляд непроизвольно перемещается к Саре. Адам откашлялся, чтобы вернуть мое внимание. Его глаза глядят на меня, широко и устойчиво.

«Это была не твоя вина», — твердо говорит он.

«Слушание этого не облегчает».

«Но это нужно было сказать». Теперь очередь Адама нарушить зрительный контакт. Он оглядывается на обтянутое тело Эллы и хмурится. «Надеюсь, ты убила его, Шестая. Дело в том, что, зная вас, если бы вы знали последствия, вы бы остановились».

Я не прерываю Адама, хотя то, что он говорит обо мне, может и не быть правдой. Странно чувствовать надежду, что я убила Сетракуса Ра в то же время, что на мне вина за то, что случилось с Сарой, и все это ухудшилось из-за страха, что я ничего не сделала. Я запуталась.

«Я уважаю это в вас, ребята», — продолжает Адам. «В большинстве из вас, Гвардейцев, похоже, что они создали в вас силу и сострадание. Для моих людей это наоборот. Я…Я бы сделал это, что бы ни случилось».

Вернувшись в Святилище, у Адама был момент, когда он напал на Сетракуса Ра. Это было еще до того, как Элла сломала заклятие, которое связало ее жизнь с ее злым прадедом. Даже зная, что это убьет Эллу, Адам направил меч к яремной вене Сетракуса Ра.

«Ваши люди», — продолжает Адам через мгновение, — «вы считаете, что нельзя нести потери, вы оплакиваете свои потери, вы пытаетесь делать то, что правильно. Я завидую этому. Способности знать, что правильно, без необходимости бороться со своей природой».

«Ты больше похож на нас, чем думаешь», — говорю я ему.

«Я бы хотел подумать так», — отвечает Адам. «Но иногда я не знаю».

«Мы все сожалеем», — говорю я. «Это не вопрос природы. Речь идет о том, чтобы двигаться дальше и быть лучше».

Адам открывает рот, чтобы ответить, но слова не выходят. Он смотрит мимо меня. Мягкое синее свечение исходит из-за моего плеча.

Я обернулась, чтобы увидеть, как Элла села на своей койке. Она все еще светится от энергии Лориена, ее карие глаза полностью заменяются вращающимися шарами кобальтовой синевы. Когда она говорит, у ее голоса есть это странное эхо, как это было, когда Наследство говорило через нее.

«Вы не должны чувствовать себя виноватым», — говорит она Адаму. «Я знала, что вы собираетесь делать, как только я сошла с Анубиса. Я болела за вас».

Адам смотрит на Эллу. «Я не…я даже не знал, что я собираюсь делать, когда мы сошли с Анубиса».

«О, ты знал».

Адам отводит взгляд, ему явно неудобно под взглядом Эллы. Если он и успокоился, что Элла отпустила его с крючка за то, что произошло в Святилище, этого не видно.

«И Шестая». Теперь она поворачивается ко мне. «Когда она покинула этот мир, Сара подумала о многом. В основном о Джоне и ее семье. Но она подумала о тебе, и как она была рада, что ты будешь здесь, чтобы заботиться о Джоне и других нас».

«Ты была в ее голове, когда она умерла?» Я спрашиваю Эллу, все еще пытаясь понять ее новое и расширенное Наследие.

Она зажимает переносицу и закрывает глаза, что заставляет комнату становиться немного темнее. «Я все еще привыкаю к тому, что могу. Иногда бывает трудно…настроиться».

«Это все, о чем она думала?»

Вопрос исходит от Марка. Я не знаю, как давно он проснулся и слушает наш разговор. Он смотрит на Эллу с отчаянной надеждой, и я замечаю, что его нижняя губа трясется. Элла хладнокровно оглядывается на него, и мне кажется, что некоторые эмоциональные проводки оборвались во время ее встречи с Наследством.

«Что ты действительно хочешь спросить меня, Марк?» Спокойно говорит Элла.

«Я…ничего. Это не важно», — отвечает Марк, оглядываясь на пол.

«О тебе тоже думала, Марк», — говорит Элла.

Марк усмехается, когда он слышит это и кивает, стараясь не проявлять никаких эмоций. Изучая Эллу, я не уверена, что она говорит правду или просто пытается заставить Марка почувствовать себя лучше. Ее электрические глаза не читаются.

«Мы на месте», — объявляет Лекса через громкоговоритель. «Я сажу нас».

Лекса сажает корабль в широкое открытое поле рядом с небольшой бревенчатой хижиной. Смотря в окно на месте, трудно поверить, что именно здесь правительство планирует свою контратаку против могадорцев. Наверное, это своего рода риторический вопрос. Когда солнце только начинает подниматься над озером Эри, розовые вспышки света изгибаются по поверхности воды. Это спокойная сцена и выглядела бы полностью как место для хиппи-йоги, если бы не присутствие вооруженных солдат и их Хамви, замаскированных в линию деревьев.

Есть две группы, которые ждут нас за каютой, и даже в моем судорожном состоянии легко прочитать ситуацию, основанную на расстоянии между фракциями. Первая группа — наши люди — Джон, Сэм, Девятый, Малькольм и девушка, которую я узнаю по телепатической встрече Эллы, но чье имя я не знаю. За ними, отделенным примерно на тридцать ярдов, является контингент военнослужащих, которые с большим интересом следят за нашим кораблем. Мне кажется, что, хотя военные работают вместе с Гвардами, они все еще очень внимательно следят за нами. Вместе, но обособленно.

В этой группе солдат я узнала агента Уокера. Когда я смотрю, она нервно выкуривает сигарету и поворачивается, чтобы ответить на вопрос, заданный пожилому человеку, стоящему рядом с ней. Он явно отвечает. У мужчины спортивная стрижка с проседью и коричневый загар, как будто они просто оттащили его от поля для гольфа. Он выглядит как один из тех пожилых граждан, которые все еще бегут марафоны, и могут принять все эти жесткие позы с напряженными мускулами. Он носит официальную военную одежду, с кучей глупых медалей. Я уверена, что он окружен полудюжиной солдат с автоматами — для защиты от нас. Два парня в его свите выделяются; они близнецы, если я не ошибаюсь и выглядят примерно моего возраста, слишком молоды, чтобы действительно быть солдатами, хотя они носят крахмальные синие формы кадетов.

Я наблюдаю за этим в течение нескольких секунд, когда Лекса раскрывает выходную рампу и отключает корабль. Обследование нашего окружения — хорошее отвлечение, способ избежать взгляда на Джона. Его лицо — маска, его взгляд ледяной, и я до сих пор не поняла, что, черт возьми, я ему скажу.

Наша разрушенная битвой группа медленно идет по пандусу. Я слышу бормотания у наших военных наблюдателей и не могу не заметить, как выглядят лица наших друзей. Мы покрыты кровью и грязью, избиты, измучены. Кроме того, Элла слабо отсвечивает энергией Лориена. Мы выглядим как ад.

У Малькольма есть каталка, и он толкает ее через траву, чтобы встретить Адама, который несет Марину на руках. Мне понадобилась секунда, чтобы заметить, что Марк не спустился с корабля; он остается с телом Сары.

Прежде чем я могу остановить его, Сэм обнимает меня. Только когда его руки сжимаются вокруг меня, я понимаю, как сильно я дрожу.

«Теперь у вас все в порядке», — шепчет он в мою запутанную шевелюру.

Я креплюсь, стараясь не сломаться даже при том, что я ужасно этого хочу и отстраняюсь из рук Сэма. Я смотрю на Джона, но он уже стоит над Мариной, его руки светятся мягко, когда он держит ее за голову. На его лице виднеется глубокая концентрация, когда он исцеляет ее, и это занимает так много времени, что я задерживаю дыхание, опасаясь, что нанесенный ущерб Сетракусом Ра слишком велик. После долгого момента, который все наблюдают в полной тишине, Джон отступает с истощенным вздохом. Марина немного шевелится на своей катался, но не просыпается.

«Это она…?» Адам начинает спрашивать.

«Это было плохо, но с ней все будет в порядке», — отвечает Джон, его голос совершенно нейтрален. «Ей просто нужно отдохнуть».

При этом Джон отходит от группы и поднимается по рампе корабля.

«Джон, держись», — слышу я себя, хотя я понятия не имею, каков будет мой последующий ход.

Он останавливается и смотрит на меня через плечо, хотя он не встречается со мной взглядом.

«Мне жаль, что мы не смогли… чтобы я не смогла ее защитить», — говорю я ему, мой голос дрожит и, хотя я слишком уязвлена, чтобы слышать это, я говорю немного отчаянно. «Клянусь, я убила его, Джон. Я воткнула штырь прямо в его чертово сердце.

Джон кивает, и я вижу, как вена в его шее дергается, как будто он пытается контролировать себя.

«Мы не должны винить себя в действиях наших врагов», — отвечает мне Джон, и звуки строки звучат, будто он долго практиковался, как будто он знал, что этот разговор произойдет. Без слов он поднимается на рампу и исчезает в корабле Лексы.

Ниже следует мрачное молчание. Военнослужащие возвращаются в каюту, которая должна иметь некоторые довольно крупные подземные уровни, чтобы приспособить их всех, и Девятый начинает руководить нашей группой внутри них. Я смотрю вслед за Джоном, Сэм остается на моей стороне.

«Прости, Шестая, но ты этого не сделала».

Это Элла. Она стоит рядом со мной, глядя на меня пустыми глазами, где не хватает всего, кроме закрученной энергии Лориена. Я должно быть снова пошатнулась, потому что Сэм обнимает меня, удерживая меня.

«Прости что?»

«Ты не убила его», — отвечает Элла. «Ты причинила ему боль, но…Я все еще чувствую его там. Сетракус Ра жив».

Когда я оказываюсь на борту судна, Берни Косар прыгает передо мной. Его хвост скользит между его ног, и он вытягивает передние лапы, низко выгибая позвоночник, опустив голову. Как будто он поклонился мне или ожидал, что я ударю его свернутой газетой. Из глубины живота он издает низкое, жалобное завывание.

Мне требуется секунда, чтобы понять, почему он делает это. Некоторое время назад, в Чикаго, в прошлый раз, когда я видел Сару, я послал BK с нею. Я сказал BK охранять ее.

О Боже, БК, это не твоя вина, говорю я ему телепатически. Я опустился на колени, обнял его пушистую шею и обнял его. BK протянул мокрые следы по моим щекам и скулит. Слезы собираются в уголках моих глаз, первые из тех, которые появились с тех пор, как я услышал затухающий голос Сары на моем спутниковом телефоне.

Слезы не для меня. Сначала Шестая, теперь BK — это чувство вины, которое они чувствуют, это разрушает меня. Сара тоже их друг. Они чувствуют эту потерю так же, как и я, и это усугубляется тем фактом, что оба думают, что они меня подвели, что я буду их обвинять. Я должен был поговорить с Шестой, должен был сказать что-то еще, но я просто не мог найти правильные слова. Я должен был сказать ей, что есть только два человека, за которые я несу ответственность за то, что случилось с Сарой.

Сетракус Ра.

И я.

Я никогда не умел выражать подобные чувства, говорить о себе, о своих страхах и слабостях. Действительно, есть только один человек, с которым я когда-либо чувствовал по-настоящему комфортно, открывая все это.

Сара.

Я встаю, иду дальше на корабль и вижу ее. В тусклом освещении корабля, вытянутая на кроватке, простыня подтянута к ее подбородку — она могла спать. Ее светлые волосы лежат на подушке под ней. Ее кожа бледная, такая бледная, будто цвет вырвался из ее губ. Я иду вперед, чувствуя, что я во сне.

Марк Джеймс тоже сидит рядом с кроватью Сары. Он встает, когда я иду вперед, и я смутно знаю об убийственном взгляде на его лице. На секунду я думаю, что он может помешать мне. Глядя на меня, он должно быть передумал, потому что он отступает в сторону. Гнев в его глазах сменяется любопытством, как будто я странное животное.

Или как я чужой, способный к вещам, которые он не может понять.

Он ничего не говорит, когда я встаю на колени рядом с Сарой. Я стаскиваю простыню с ее тела, и она прилипает к ней, где кровь из ее ран высохла. Она все порвана.

Я чувствую, что должен плакать. Или кричать. Но все, что я чувствую — пустоту.

И тогда мои руки тянутся вперед, немыслимо, воздействуя на какую-то комбинацию инстинкта и отчаяния. Я надавливаю на ее раны, ее кожа холодная под кончиками пальцев, я хочу, чтобы моя целебная энергия текла в нее.

Когда Сара и Элла были пронизаны бластерным огнем на Базе Дульче, мне удалось исцелить их. Они были близки к смерти, и я отдернул их. Может быть…возможно, сейчас есть надежда.

Мои руки нагреваются. Они светятся. Светлая кожа Сара внезапно окрашивается в розовый цвет, и мое сердце проскакивает.

Это трюк света. Мое Наследие не работает. В Саре нет искры, чтобы разжечь ее.

Я позволил энергии просачиваться. Теперь, когда я видел раны Сары из первых рук, ужасные видения, которые преследовали меня в те часы, которые я ждал, исчезли. Это стало реальностью. С рукопожатием я укрываю тело Сары простыней.

Моральные детали — это не то, на что я сосредоточен. Они не то, что будет со мной. В приглушенном свете ее лицо — тонированное синее. Оно не похожа на то, что испытывает боль; нет линий, сжимающих кожу, и глаза закрыты. Губы Сары навсегда претворяются почти любопытной улыбке. Я наклоняюсь и нежно целую эту улыбку, не удивляясь, как холодны ее губы. Затем я опустил голову, положил ее на грудь. Вероятно, похоже, что я слушаю сердцебиение, но я просто прощаюсь.

Я не плачу. Она не хотела, чтобы я это делал. Но бессонница, которую я чувствовал раньше, теперь ушла. Я чувствую, что могу наконец отдохнуть, прямо здесь, с Сарой.

«И это все?»

Марк. Я совсем забыл, что он был со мной в комнате.

Я поднимаю голову и медленно поворачиваюсь, не вставая. Голова Марка поднята; он смотрит на меня, его кулаки сжимаются и разжимаются.

«Что?» — спрашиваю я, удивленный тем, как я устал.

«Я сказал, это все?» — повторяет он, теперь слова жестче. «Это все, что ты собираешься делать?»

«Больше я ничего не могу сделать, Марк», — со вздохом ответил я. «Она ушла.»

«Ты не можешь вернуть мертвых?»

«Нет. Я не бог».

Марк качает головой, как будто ожидал ответа, и все равно разочарован. «Черт, — говорит он себе, потом смотрит прямо в глаза. «Что, черт возьми, тебе хорошо?»

Я не собираюсь делать это с ним. Не здесь. Никогда. Я медленно встаю, последний раз посмотрю на Сару и безмолвно направился к выходу корабля.

Марк мешает мне.

«Я задал тебе вопрос», — говорит он.

На мгновение его тон возвращает меня в высшую школу Парадайз. Я знаю, что это не тот самый шутник, который мучил меня и Сэма, теперь у него в глазах есть дикий и преследуемый взгляд, неопрятные волосы и грязная одежда, которые смутили бы старого Марка Джеймса. Но он все еще мастер этого альфа-мужского голоса. Это заставляет его казаться больше, чем в действительности.

«Марк», — говорю я, предупреждая.

«Ты не можешь просто уйти от этого», — отвечает он.

«Прочь с дороги».

Он толкнул меня. Контакт действительно удивляет меня и заставляет меня отшатнуться на несколько шагов. Я смотрю на него.

«Ты сердишься; тебе больно…»- говорю я Марку, сохраняя голос, даже если я хочу кричать на него. Как будто я не чувствую то же самое. Как будто я не хочу пробивать стену. «Но это… мы? Бороться без причины? Этого не произойдет».

«О, пощади меня, мой майор, Джон», — говорит Марк. «Я был там, когда она умерла. Я. Не вы. Она провела последние минуты на чертовом телефоне с тобой, прощаясь с тобой. Ты. Парень, который убил ее».

Мне жаль слышать, что Марк говорит то, о чем я уже думал.

«Мы были влюблены», — говорю я ему.

Марк бросает на меня взгляд. "Может быть. Возможно, вы действительно были. Но давай начистоту. Таинственный новый парень приезжает в маленький городок, и о, у него есть сверхспособности. И о, он пытается спасти мир. Какая девушка не попадется на это дерьмо, а? Черт, посмотри на меня, стоящего здесь. Посмотри на тупого осла Сэма Гуда. Мы все втянулись в твой вихрь страдания».

«Она ни на что не падала. Я не обманул ее». Теперь мои слова острее. Он начинает задевать меня. «Мы были влюблены прежде, чем она даже узнала обо мне и о том, кто я».

«Но ты знал!» — кричит Марк, делая шаг ко мне. «Ты всегда знал, что значит быть рядом с тобой и ты… ты все равно пошел за ней! Во всех тех городах, в которых вы путешествовали до Парадайза, сколько еще таких девушек было?»

Я качаю головой, теряя поток того, что пытается доказать Маркс. «Там не было…»

«В точку! Ты держал его в штанах, потому что знал, что быть рядом с тобой — это смертный приговор. Для Сары. Ты просто не мог оставить ее в покое. Ты эгоистичен или одинок, или что-то еще, и ты… ты убил ее. Она была бы жива и счастлива, если бы ты только отправился в другой город, Джон. Да, все это вторжение все равно будет происходить, но я чувствую, что Могадорские военные корабли находятся далеко от Парадайза. Без тебя, без твоей убогой ерунды, у нее, по крайней мере, был бы шанс».

Я не знаю, как ответить. Часть того, что говорит Марк, истинна, но он игнорирует так много, что мы с Сарой разделили. Может быть, мне было эгоистично привлекать ее, но каждый раз, когда я отталкивал ее, она возвращалась. Она приняла собственное решение. Она была сильной и сделала меня сильнее. И она была первым человеком на Земле, который заставлял чувствовать, что у меня действительно был шанс на нормальную жизнь, как будто было нечто большее, чем просто бесконечное бегство и борьба. Сара дала мне надежду. Но у меня нет слов, чтобы объяснить это Марку, и я даже не хочу этого. Мне не нужно защищаться».

«Ты прав», — говорю я холодно, надеясь, что этого достаточно, чтобы положить конец этому.

«Я… я прав?» — недоверчиво заметил Марк, расширив глаза. «Ты думаешь, это то, что я хочу услышать?»

Я вздыхаю. «Марк, правда, мне все равно, чего ты хочешь. У меня никогда не было намерений убить Сару.»

Тогда он ударяет меня. Я вижу, что удар приближается за милю, но я не хочу защищаться. Это короткий апперкот, который ударяет меня прямо в желудок и заставляет меня согнуться, резко хватая воздух. Это уже не первый раз, когда Макс ударяет меня, и он сильно ударил — может быть, немного сильнее, чем я помню. Но за последние несколько месяцев я стал гораздо сильнее тоже, сильнее, чем Марк может представить, и я едва чувствую удар.

Когда я не реагирую на первый удар, Марк пытается попробовать снова. Его сердце не успокаивается, несмотря ни на что. Он бросает на кулак в мою голову, но, кажется, в последний момент передумывает, и его кулак просто соскальзывает с угла моей челюсти. Сила его собственного удара несет Марка в сторону, где он спотыкается об одну из пустых кроватей, приземляясь в неловком сидящем положении.

Он остается там, глядя в пол и глубоко вздыхает. Я могу сказать, он пытается не плакать.

«Тебе лучше?» — спрашиваю я, потирая середину груди.

«Нет», — отвечает он. «Нет, не знаю».

«Как насчет того, чтобы мы закончили эту войну и уничтожили каждого Мога, который стоит на нашем пути? Ты почувствуешь себя лучше?»

Маркс смотрит на меня, и то, что я вижу на его лице, удивляет меня. Жаль. Я понимаю, что я только что сказал, это не вопрос для него. Это вопрос для меня. Я немного боюсь узнать ответ.

«Это не вернет ее», — говорит он.

Я не отвечаю. Я последний раз смотрю на Сару и возвращаюсь к выходу из корабля. В дверях я останавливаюсь и поворачиваюсь.

«Ты сделаешь кое-что для меня?» Я спрашиваю его, мой голос осип, все чувства будто выжали.

Марк проводит большим пальцем по своим ободранным костяшкам. «Что?»

«Я собираюсь заставить наших военных друзей дать нам автомобиль. Мы находимся всего в нескольких часах езды от Парадайза. Ты не мог бы …» Мой голос дрогнул, и я прижимаю руку к холодному металлическому проходу. «Ты не мог бы отвезти ее домой?»

Марк хмыкает. Когда он говорит, эта горечь слышна в его голосе. «Конечно, Джон. Я знаю, что ты занят, поэтому я сделаю за тебя тяжелую часть. Должен ли я сказать ее маме, что ты передаешь привет?»

Я закрываю глаза, глубоко вздыхаю и собираюсь уйти.

«Спасибо, Марк», — говорю я, ничего не чувствуя, а потом я оставляю его и тело Сары. Я шагаю по рампе корабля, через газон, направляясь обратно в неприглядную каюту, которая в настоящее время скрывает лучшую надежду человечества на выживание. Солнце поднимается, чертя ярко-оранжевую косую черту на горизонте, нагревая прохладную синеву озера. Я думаю о бледном лице Сары, ее ледяных губах, а затем я вспоминаю о том, как солнце пробивалось сквозь ее светлые волосы, и она бы прижалась ко мне в такой момент, и сжала мою руку таким образом, и мы бы разделили его вместе.

Я убрал воспоминания. Похоронил их куда-то глубоко. Я направляюсь в кабину с одной целью и только одной целью.

Раньше я думал, что для меня есть что-то большее, чем бегать и сражаться.

Теперь все, что осталось, — это убийство.

Когда я просыпаюсь, мне нужно время, чтобы понять, в каком аду я нахожусь. Некоторое плохое мотельное искусство смотрит на меня с деревянных панелей. Я вся запуталась в скрипучий лист. Должно быть, я ужасно вертелась во сне, как сумасшедшая. Кажется, что я спал всего несколько часов.

Ручей Терпения. Старый шпионский ансамбль эпохи холодной войны. Сэм завалил меня подробностями, в то время, когда тащил через коридоры. Я была так подавлена, что я немного удивлена, что запомнила все, что Сэм рассказывал.

Сэм.

Он рядом со мной. С другой стороны кровати. Уже проснулся и сел, его ноги на полу, позади меня. Он еще не заметил, что я шевелюсь. Сэм царапает себе шею и зевает. Он снял рубашку, чтобы спать, и я наблюдаю, как он протягивает руку к изношенной серой футболке, которая висит на спинке стула, концентрируется и двигает ее по направлению к нему телекинезом.

Я сонно усмехаюсь. Трудно поверить, что это тот же самый парень, который плутал по коридорам средней школы Парадайза в одну из наших первых встреч. Это было не так давно, но многое изменилось. Сэм по-прежнему тощий и немного неуклюжий, но теперь на нем есть скудный слой мышц. И есть шрамы, свежие розовые и запечатленные на его запястьях и предплечьях, результат проведенного времени под пытками Сетракуса Ра.

Я помещаю руку на спину Сэма на провожу по следам ударов на позвоночнике. Он подскочил, теряя концентрацию и уронил футболку.

«Доброе утро», тихо говорю я. «Уже утро, верно?»

«Почти полдень», — отвечает Сэм, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня с улыбкой. Его взгляд задерживается на мгновение на мне, но затем смотрит на меня, краснеет и застенчиво отводит взгляд.

Тогда мне приходит в голову, что я без одежды.

Теперь я помню, что произошло. После того, как Элла сообщила мне новость, что я не убила Сетракуса Ра, я сломалась. Как только Сэм завел меня к себе в комнату, он решительно рекомендовал, чтобы я принял душ, и я стояла, смывая серо-зеленую пыль того, что раньше было Святилищем вместе с засохшей кровью Сары. Я очень хорошо помню, как грязь слипалась вокруг моих пальцев ног и кружилась внизу. Я вдохнула пар и прижалась лбом к прохладным плиткам, позволяя моей коже морщиться и краснеть от обжигающей воды.

А потом, в какой-то момент, я вползла в постель. Кажется, Сэм пытался не спать, но не смог этого сделать. Так что он не оставил мне ничего чистого…

«Я положил на стол какую-то одежду», — осторожно говорит Сэм.

«О, я вижу, что ты это сделал», — говорю я вслух. В комнате меня ждала широкая туника с цветочным принтом и какие-то джинсы, которые выглядели опасно близко к модели клеш. Наверное, ему предоставили из всех оставшихся вещей, которые остались вокруг укрытия. По крайней мере, они чисты.

«Я… ну, ты просто заснул здесь…» Сэму явно неловко. «Я не хотел тебя разбудить. Извините, если это… В любом случае, мы можем предоставить тебе собственную комнату…»

Не очень для разговора, близнецы ведут нас через закручивающиеся коридоры базы. Скоро мы возле конференц-зала. Малькольм подходит в то же время из другого коридора и машет нам. Близнецы бросаются внутрь, вероятно, опасаясь опоздания, а мужчины Гуд и я задерживаемся снаружи.

Малькольм кладет мне мягкую руку на плечо. «Как ты держишься, Шестая?»

Я справляюсь с улыбкой. «Подвешено». Я смотрю на Сэма, и улыбка больше не кажется такой вынужденной. «Твой сын помогает мне держаться».

Сэм краснеет и отворачивается от своего отца. Малькольм похлопывает его по спине.

«Хорошо, хорошо», — говорит он. «В такие моменты нам нужно опираться друг на друга».

«Как Марина?» — спрашиваю я Малькольма. Последнее, что я видела с ней, он забрал ее в каюту на каталке.

«Медики говорят, что ничего жизненно важного не задето, и она ненадолго просыпалась, чтобы немного поесть», — отвечает Малькольм. «Джон исцелил ее, да, но, когда повреждения настолько сильны, ты не хочешь делать ничего. Она отдыхает».

«Шестая спрашивала о Лоусоне», — говорит Сэм отцу, понижая голос. Он смотрит на меня. «Мой папа был с людьми Уокер в Эшвуде, пока все они ждали эвакуацию. Тогда ты был… где это было?»

«База Свободы. Я встретил президента», — говорит Малькольм с забавной улыбкой. «Он сказал, что он большой поклонник моих работ по межгалактическому общению. Довольно льстивый засранец».

«Президент, он здесь сейчас?» — спрашиваю я.

«Нет, я покинул базу Свободы в спешке, чтобы снова присоединиться к вам, ребята, но последнее, что я слышал, что они собираются удерживать Джексон [город]. Что там будет безопаснее».

«В бегах», — говорю я. «Да. Была там.»

«Но один интересный факт я приметил…» Малькольм понижает голос, хотя мы здесь одни. «Дочь президента, Мелани, она одна из вас».

Мои брови взлетают. «Да ладно. Когда она явиться на службу?»

Улыбка Малькольма становится шире. «Я не думаю, что это произойдет. Но, по крайней мере, это означает, что президент на нашей стороне».

«И Лоусон подчиняется ему…». Сэм возвращает своего отца к тому, о чем мы изначально говорили.

«Ах, верно. Ну, его трудно прочесть», — задумчиво говорит Малькольм. «Похоже он честный парень, хотя безжалостно прагматичный тип. Как говорится, немного старой школы. По крайней мере, мы все хотим того же».

«Да, мертвых Могов», — отвечаю я, и киваю в конференц-зал. «Давайте посмотрим, что он скажет».

К тому времени, когда мы заходим, большая часть нашей группы уже сидит вокруг длинного овального стола. Джон сидит на одном конце, немного сутулясь. Лекса сидит рядом с ним, эти двое о чем-то тихо переговариваются. Лекса держит что-то для того, чтобы Джон осмотрел, и я узнаю это как одно из средств сокрытия, которое мы захватили в Мексике. Это — наш ключ к прохождению сквозь щиты, которые окружают каждый военный корабль Могов.

Взгляд Джона направляется в мою сторону, когда я вхожу, и я практически замерзаю. Он кивает мне, но, тем не менее, когда я киваю в ответ, немедленно возвращается к разговору с Лексой. Наверное, мы должны сосредоточиться на задаче и скорбеть позже.

Хорошо.

Девятый сидит на другой стороне от Джона, а рядом с ним — Элла. Ее глаза не перестают светиться, и многие из военного персонала, сгруппированного в комнате, пристально наблюдают за ней. Когда мы занимаем свои места, Девятый склоняется к Элле.

«Итак, Светлячок, похоже это постоянная вещь сейчас или ты можешь отключить ее?»

Я изучаю реакцию Эллы. Я рада видеть, как маленькая и смущенная улыбка появляется на ее лице. Девочка терпела ужасное давление от Девятого, и его жалобы на ее вечное световое шоу, похоже, прошли. Так что там еще немного старой Эллы. Прежде чем ответить Девятому, Элла концентрируется, а энергия кристалла, искрящаяся вокруг нее, немного уменьшается.

«Лучше?» — спрашивает она.

«Просто напоминай мне, чтобы солнцезащитные очки были на мне, когда ты рядом», — отвечает Девять.

Элла улыбается, на этот раз с облегчением, и наклоняется в направлении Девятого.

«Шестая». Сэм подтолкнул меня. «Это Даниэла. Мы встретили ее в Нью-Йорке».

Через стол от меня сидит худенькая девушка с заплетенными волосами, которую я заметила первый раз на встрече в мозгу Эллы, а затем снова прошлой ночью. Она неловко волнуется, и ей кажется, что ей немного неудобно сидеть в этой комнате.

«Приятно познакомиться», — говорю я. «Сэм сказал, что ты уже имеешь Наследие, кроме телекинеза».

«Я выпускаю лучи из глаз, которые, по-видимому, превращают все в камень», — осторожно говорит Даниэла. Она вскидывает голову, ее косы подпрыгивают. «Я бы, по крайней мере, сменила прическу, если бы знала, что люди собираются напасть на меня с этой глупой суперсилой».

«Я понимаю», — говорит Девятый, указывая на нее. «Поэтому ты Медуза».

«Да, куколка», — отвечает Даниэла, закатывая глаза. «Ты понял».

«Мне она нравится», — говорю я Сэму.

Хотя никто не заставлял нас выбирать места на противоположных концах стола, между нами и военнослужащими существует очень четкая линия, они превосходят нас почти три к одному. Все они расположены в дальнем конце, с Лоусоном, сидящим во главе. Ближайшей к нашей части стола является Уокер, человеческая буферная зона, с пустыми местами по обе стороны от нее. Она смотрит вниз на записки перед ней, ни один из других правительственных типов не прилагает никаких усилий, чтобы побеседовать с ней.

Близнецы занимают места немного позади и по обе стороны от Лоусона. Они выглядят как телохранители. Черт, мне приходит в голову, что большинство людей в этой комнате вооружены и бросятся на защиту этого парня — Лоусона перед нами. Помимо официальных типов, сидящих за столом, рядом с стенами топчется куча стоящих по стойке солдат, их винтовки направлены вниз, но все они собраны и готовы атаковать. Я вполне уверена, что мы могли бы забрать все эти пушки, оружие и все такое, но это не значит, что я мало заинтересована в том, чтобы быть в непосредственной близости от всей этой огневой мощи.

На стене за Лоусоном находится огромный сенсорный экран с картой всего мира. Есть зоны, выделенные зловещими красными сигнатурами: Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Лондон и еще около двадцати. Там, должно быть, размещены военные корабли Сетракуса Ра. Только в Соединенных Штатах, есть куча зеленых точек, намного меньше, чем военных кораблей, но они многочисленные. Когда я подвигаюсь поближе, я понимаю, что эти точки образуют свободные круги вокруг могадорских горячих точек. Это должны быть ячейки, о которых говорил Калеб, маленькие, но организованные и готовые нанести ответный удар.

Когда я отвожу глаза от экрана, я ловлю взгляд Лоусона, изучающего меня. Он наблюдал, как я изучаю его карту. Он слегка кивает, прежде чем обратить внимание на остальную часть комнаты.

«Я думаю, что мы готовы начать работу», — объявляет Лоусон, его голос неформальный, но несущий мягкий южный акцент. Все другие разговоры сразу же затихают.

Я оглядываюсь. Марк и Адам все еще не появились. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но речь Лоусона уже началась.

«Для тех из вас, кто еще не знает меня, меня зовут генерал Кларенс Лоусон». Генерал явно делает это для нашей группы, т. к. я не сомневаюсь, что все военные и правительственные люди хорошо знают его. «Полномочия были предоставлены мне президентом для координации реакции страны на вторжение Могадорцев».

Лоусон делает паузу и ждет ответа. Никто из нас ничего не говорит. Лично я не уверен, чего он ожидает от нас. Наше собственное выступление? Я смотрю дальше по столу и вижу, как Джон смотрит прямо на генерала, ожидая его продолжения.

Лоусон скрещивает руки, прочищая горло. «Дайте мне знать, если я буду слишком быстро двигаюсь для вас», — говорит он с сухой улыбкой. «Я не человек, который тратит слова впустую, и я часто не обращаюсь к вопросам стратегии к гражданским подросткам, будь то инопланетяне или нет».

«Это не слишком быстро для нас», — говорит Джон, его взгляд непоколебим.

Лоусон кивает один раз, затем смотрит на бездействующих людей в комнате. «Что касается остальных, имейте в виду, что эти молодые люди, скорее всего, убили больше враждебных инопланетян, чем все ветви нашей вооруженной службы вместе взятые. Уважайте, и еще раз уважайте, их присутствие».

Я не знаю, что делать с этим парнем. В одну минуту он насмехается над тем, что мы молоды, а затем он поет нам похвалы перед его людьми. Может быть, он всего лишь один из тех парней, которые стараются держать все в руках в постоянном негативе.

Лоусон берет планшет и нажимает кнопку. На экране позади него появляется отрицательный обратный отчет, выделенные красным.

«Мы находимся примерно на десять часов после крайнего срока Сетракуса Ра о безоговорочной капитуляции, которая включала требование выдать всех так называемых «изменников» Гвардейцев, а также РЗПН. Насколько нам известно, только Москва выполнила этот ультиматум. Вчера вечером российское правительство начало арестовывать десятки молодых людей. Наши агенты сообщают, что многие из них даже не проявили «Наследия» и, скорее всего, антиправительственные агитаторы, и администрация рассматривает это как возможность избавиться, одновременно потакая врагам».

«Что-то нужно будет сделать по этому поводу», — заключает Джон. Его голос звучит круто и авторитетно.

«Согласен. Хотя гуманитарные злоупотребления со стороны других правительств должны быть возвращены», — отвечает Лоусон. «Честно говоря, мы должны считать себя счастливчиками, что только русские передали врагам РЗПН. Мы смогли пообщаться с большинством наших международных союзников и побуждаем их эвакуировать города, которым угрожают военные корабли, и тайно организовывать противоборствующие силы в случае, если мы сможем взломать щиты Могадорцев. Однако, если Сетракус Ра исполнит обещанные атаки, а они находятся на уровне Нью-Йорка или Пекина, я не уверен, будет ли у этих или других стран способность продержаться до конца. Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что мы противостоим тикающим часам. Это не так, если Сетракус Ра хорошо справится с его угрозами, но, когда».

При упоминании о Нью-Йорке Даниэла громко прочищает горло. Джон смотрит на нее, затем снова смотрит на Лоусона.

«Какова ситуация в Нью-Йорке?» — спрашивает он.

«Похожая», — отвечает Лоусон. «Могадорские наземные войска держат Манхэттен, а наши силы работают на медицинской помощи и эвакуации во внешние районы. Но это также не приоритет на данный момент, если корабль не вернется».

Даниэла слабо реагирует на новости. Во время оценки Лоусона ее губы изогнулись, нахмурившись, и она прижимает пальцы к столу перед ней, как будто пытается справится со злостью. Интересно, потеряла ли она семью в городе. Интересно, остались ли они там.

«Вы отслеживаете Анубис?» — спрашивает Джон.

«Да. После нападения на ваших людей в Мексике могадорский флагман не вернулся в Нью-Йорк. Наша разведка показывает, что он держится в Западной Вирджинии над горой в Государственном парке Хокс-Нест. Некоторые агенты МогПро, которых мы опросили, указывают, что это место…»

«Да, да, да…», прерывает Девятый, явно скучая. «У большинства из нас хватило удачи быть застрявшими в этом месте один или два раза. Это их центральная база».

Когда Девятый заканчивает, Лоусон не нарушает последующую тишину. Позади него близнецы ощетиниваются при этом нарушении правил хорошего тона. Лоусон смотрит на Девятого, как будто он какой-то исключительный кадет, но Девятый даже не замечает этого. Он возвращается к эскизному представлению взрывов на куске американской армейской канцелярской бумаги.

«Мы знаем о базе», — говорит Джон дипломатично. Или, может быть, просто без эмоций. «Мы проникали в нее раньше, но у нас никогда не было ресурсов, чтобы нападать на нее до сих пор».

Лоусон кивает на это и, кажется, собирается ответить. Прежде чем он успел, я наклоняюсь, чтобы взглянуть на Эллу. Может быть, она знает, почему он припарковался в Западной Вирджинии и не смог осуществить ни одну из его угроз до сих пор.

«Элла, почему Сетракус Ра остановил Анубис? Что … чего он ждет?»

Все глаза обращаются к Элле, хотя многие военные выглядят сконфуженно, сомневаясь в интеллекте девочки-подростка, искрящейся потусторонней энергией. Элла выглядит также сконфуженно под всеобщим вниманием, и она излучает безвредную вспышку энергии Лориена, когда открывает рот, чтобы ответить.

«Ты хочешь …?» Она колеблется. «Ты хочешь, чтобы я связалась с ним?»

«Эй, держись…» — говорю я.

«Можешь ли ты сделать это так, чтобы он не узнал?» — спрашивает Джон Эллу. «Не подвергая себя опасности?»

«Я думаю. Если я быстро», — говорит Элла, а затем, прежде чем кто-либо успевает выразить протест, она закрывает глаза. Свечение, исходящее от ее кожи, усиливается снова.

Все в комнате молчат, осторожно глядя на Эллу. Это немного похоже на сеанс.

«Она телепат», — объясняет Сэм, глядя на сбитые с толку лица.

Элла открыла глаза. Множество людей подпрыгивают, включая меня. Я не могу ничего с этим поделать. Элла сейчас немного жутковатая.

«Ты в порядке?» — спрашивает ее Джон.

Она кивает, глубоко вздохнув. «Он почти почувствовал меня», — говорит она, гордость слышится в ее голосе. «Его ум напряжен. Ему очень больно». Элла взглянула на меня, и мой живот сжался. «Его верные помощники поместили его в чаны, чтобы ускорить процесс заживления».

«Они используют чаны для выращивания своих солдат», — Джон начинает объяснять Лоусону.

«Мы уже знаем о чанах», — говорит он, взмахивая рукой. «У вас какие-либо идеи … что он делает? Когда атаки возобновятся?»

Элла качает головой. «Его раны были почти смертельными», — говорит она. «Он бы умер без своих дополнений».

Я чувствую кратковременную гордость за это. Гордость и огромная боль упущенных возможностей. Если бы я только ударила его немного сильнее.

«Мы говорим о часах? Днях? Через неделю?» — продолжает Лоусон.

«Я не могу быть уверена. Несколько часов, я думаю, но, вероятно, не дней…» Элла качает головой, вспоминая еще одну деталь, которая явно беспокоит ее. «С ним также есть другие».

«В чанах?» — спрашивает Джон.

«Да», отвечает Элла.

Девять корчит лицо. «Как, плавают вместе? Черт, это противно».

«Эти ванны работают по-другому, чем раньше, теперь, когда они питаются от чего-то… что он украл у нас», — продолжает Элла. «Пока они лечат и, кажется, Сетракус Ра также работает. Он… я точно не знаю. Эти другие с ним, он превращает их во что-то новое».

Мне не нравится эта информация. Судя по лицам вокруг стола, никому не нравится. Я вспоминаю видение прошлого Сетракуса Ра, которое мы все разделили, — как он был доволен тем, что создавал людям Наследия. Это должно быть то, что он делает там.

Прежде чем я смогу что-нибудь сказать, Лоусон прислоняется к стене, его голова откидывается. «Что украл Сетракус Ра у вас?»

Элла сначала смотрит на меня, а затем на Джона, как будто она просит разрешения рассказать Лоусону, что Сетракус Ра добыл кучу энергии Лориена из земли в Мексике. Я не знаю, насколько честны мы должны быть с этими людьми; мои инстинкты говорят, что не очень. Я уверена, что все, кто находятся на нашей стороне стола, выяснили, на что готов этот подонок, но не считают разумным делиться этой информацией с военными. Не нужно волновать их больше, чем нам нужно. Или дать им любые идеи о том, как можно использовать энергию Лориена.

Я чувствую облегчение, когда Джон легко качает головой в ответ на немой вопрос Эллы.

Элла поворачивается к Лоусону. «Что-то ценное для наших людей», — говорит она.

Лоусон, похоже, знает, что в истории есть нечто большее, но он не настаивает на этом. Вместо этого он движется к одному из офицеров, стоящих у двери. Парень немедленно уходит, чтобы взять что-то для своего босса. Я чувствую подкатывающую дурноту. Таинственные ручные сигналы всегда являются плохим знаком.

«Тогда все в порядке. Если мы готовы обсуждать возможности контрудара…», — начинает Лоусон.

«Вовремя», — бормочет Девятый.

«— мы должны подключить все наши разведывательные активы», — заканчивает Лоусон.

В тот момент офицер, которого Лоусон послал, вернулся назад в зал. За ним двое охранников, оба вооружены штурмовыми винтовками и полным боевым снаряжением. Они не отводят взгляд от заключенного, который стоит между ними, скованный по рукам и ногам, и очень близок к истощению.

Это Адам.

В течении нескольких минут я на самом деле думал, что эта встреча может пройти без помех, и что я мог бы быстро вернуться к моим собственным планам убийства Сетракуса Ра. Думаю, я недооценил глубину глупости правительства.

Шесть — первая, кто вскакивает, когда вводят Адама в комнату, закованного в звенящие цепи. Она делает это так быстро, что ее стул переворачивается. Некоторые вооруженные солдаты на краю комнаты с тревогой поднимают свое оружие. Вместе с ней вскакивают также Сэм и Девятый.

«Что это за ерунда?» кричит Шестая Лоусону, указывая на Адама.

«Все в порядке, Шестая», — устало говорит Адам, глядя на вооруженную охрану. «Я в порядке.»

Девять оборачивается, глядя на охранников с усмешкой. Он кивает одному парню, палец которого парит прямо над спусковым крючком.

«Он с нами, старик». Шестая рычит на Лоусона, игнорируя попытку Адама разрядить ситуацию. «Он наш друг».

Лоусон даже не сдвинулся с места. На самом деле он выглядит удивленным всей ситуацией. Интересно, неужели он нарочно создал эту ситуацию, пытаясь понять, как далеко он может нас подтолкнуть, задаваясь вопросом, какими союзниками мы можем быть.

«Ваш друг», — спокойно отвечает Лоусон, — «является членом враждебной инопланетной расы, которая склоняется к подчинению этой планеты. Вы привели его сюда — к порогу лучшей надежды человечества на сопротивление — и ожидали, что? Что мы позволили ему свободно бродить?»

«В значительной степени», — говорит Девятый.

Когда она впервые вошла в комнату, я заметил, как Шестая пробежала взглядом по военной мощи. Я узнал этот взгляд. Она выясняла наши шансы в драке. Хотя я не ожидал, что что-то пойдет не так, я должен признать, что сделал свой собственный подобный расчет. Это инстинкт выживания, который мы, вероятно, никогда уже не потеряем.

Судя по настороженному взгляду на лицах многих солдат, они также выполнили эту простую математику. Они не знают Шестую или некоторых других, но я уверен, что они видели кадры или слышали слухи о том, что я сделал в Нью-Йорке.

Они знают, что не могут победить.

Я думаю о Саре. Я знаю, она скажет, что должен быть спокоен, и она будет права. Я не хочу никого обижать. Нам нужно работать с этими людьми, если мы собираемся спасти планету. Я знаю это. Но они также должны знать, на что мы способны, особенно генерал Лоусон. Ему нужно знать, что мы не являемся его активом в войне против Сетракуса Ра.

Это он наш актив.

Я встаю очень медленно, так чтобы никто не становился еще более нервным. После этого, я оглядываюсь и использую телекинез, чтобы вытащить картридж из каждого огнестрельного оружия в комнате. Глаза солдат расширяются, когда их боеприпасы разлетаются по ковру.

Сейчас все смотрят на меня. Хорошо. Я шагаю по столу и приближаюсь к двум охранникам, держащим под руки Адама.

«Шаг назад», — говорю я им.

Они подчиняются.

Адам ловит мой взгляд, и я вижу, как он слегка качает головой, как будто он не хочет, чтобы я сделал большую сцену. Но я должен убедительно изложить свою точку зрения.

Я зажигаю свой люмен, моя рука раскаляется в считанные секунды. Я протягиваю руку и осторожно провожу по цепям Адама, чтобы его руки были свободными.

Сделав это, я обернулся и посмотрел на остальных. Все из правительства имеют одинаковое выражение, где-то между гневом и страхом. Некоторые из наших людей, вроде Даниэлы и Сэма, нервничают. Другие, как Девятый и Шестая, смотрят на меня с дьявольской улыбкой. Агент Уокер, на удивление, скрывает улыбку рукой.

Я сосредоточен на Лоусоне. Его выражение остается полностью контролируемым и нейтральным.

«Вы могли бы просто попросить ключи», — говорит он мне.

«Мы не отвечаем перед вами», — отвечаю я, положив прохладную руку на плечо Адама. «Вы не можете принимать решения о нас. Вы понимаете, сэр?»

«Я понимаю, и этого больше не повторится», — отвечает Лоусон без унции плохого чувства. Его слабость почти вызывает беспокойство. «Вы должны понять, мы должны были убедиться в вашем … ваш друг здесь был на уровне».

«И вам нужно понять, что мы собираемся атаковать Сетракуса Ра, как только у меня будет достаточно людей», — говорю я.

И как только я буду достаточно силен, добавляю про себя. Про себя я добавляю, как только я добавлю, как можно больше Наследий в свой арсенал.

«Мы собираемся убить его и похоронить в этой горе», продолжаю я. «Как это согласуется с вашими планами контратаки?»

«Звучит неплохо», — говорит Лоусон, и мне захотелось вернуться на место. Я подталкиваю Адама и позволяю ему вместо этого взять свой стул во главе стола.

Когда ситуация относительно нормализуется, Шестая и другие садятся, сложив руки. Солдаты вокруг нас не делают движений, чтобы забрать их выброшенные магазины. Пока все снова устраиваются, Шестая наклоняется через стол к Адаму.

«Ты в порядке?»

Он быстро кивает, снимая все это, хотя на его запястье все еще есть браслеты наручников. «Все, что они сделали, это задавали мне вопросы, Шестая. Ничего страшного».

Я складываю руки и смотрю на Лоусона. «Так что еще можно обсудить?»

Лоусон прочищает горло, все еще невозмутимо. «Несмотря на то, что мы полностью поддерживаем ваше убийство лидера могадорцев, у нас есть некоторые проблемы со сроками, в которые его необходимо устранить. Как и другие вопросы и проблемы».

«Сроки», — повторяю я глупо. «Вопросы и проблемы».

«Например», — продолжает Лоусон. «Я знаю, что недавно вы использовали какое-то экстрасенсорное восприятие, чтобы общаться с тем, кто считается сотнями РЗПН по всему миру».

Я закрываю глаза на это. Он говорит о телепатическом сеансе, в который Элла втянула нас. На секунду я остался без равновесия, от осознания, как Лоусон мог об этом узнать. Затем я оглядываюсь через плечо на двух близнецов с каменными лицами — Кристиана и Калеба, которые постоянно толпятся вокруг Лоусона, с момента, как приехали сюда. У них есть Наследия, так что, конечно, они были в комнате, когда я встретил всех вновь активированных людей. Они, должно быть, сообщили о деталях Лоусону. Если не они, то, возможно, это была дочь президента.

«Как насчет этого?» — спрашиваю я его.

«Ну, Джон, это сотни несовершеннолетних, которых вы набираете со всего мира. Есть опасения по поводу безопасности этих детей».

Я перевожу осмысленный взгляд на близнецов, подбирающих Лоусона, прежде чем отвечать, надеясь, что он оценит иронию.

«Скоро на этой планете не будет ничего безопасного», — говорю я Лоусону. «Им нужна подготовка, которую только мы можем дать».

«Я понимаю», — отвечает Лоусон. «Но вы понимаете, почему это может заставить некоторых людей нервничать, не так ли? Вы строите армию из наших молодых людей?»

Я тряхнул головой в недоумении и надеюсь, что мое выражение передает, насколько смешной я нахожу эту бюрократическую чепуху. Это почти заставляет меня оглядываться на мои дни в бегах.

«Мы ничего не строим», — говорю я, а потом смотрю на близнецов. «Вы двое. Я потребовал, чтобы вы пришли сюда? Я заставлял других?»

Близнецы выглядят ошеломленными, чтобы их спросили напрямую. Они обмениваются взглядом, затем смотрят на Лоусона за разрешением.

«Говорите свободно», — говорит он.

«Нет. Вы не делали ничего подобного», — немедленно отвечает Калеб, а его брат стоит рядом с каменным лицом. Калеб указывает на Девятого. «Тот, тем не менее, называл нас всех слабаками».

Девятый пожимает плечами. Я смотрю на Лоусона.

«Довольны?»

«На данный момент», — отвечает он. «По крайней мере, дайте нам предупреждение, если вы снова соберетесь сделать что-нибудь подобное».

Я вздыхаю. «Вы что-то говорили о сроках?»

Лоусон движется к карте позади него, изображающей позиции двух десятков могадорских военных кораблей.

«Как я уже сказал, мы все пытаемся отрубить голову этой змее. Черт, я пошлю туда с собой в Западную Вирджинию столько резервов, сколько мы можем себе позволить», — начинает Лоусон. «Но сейчас враг думает, что мы лежим вверх брюхом. Но когда мы ударим, что произойдет со всеми этими городами? Сейчас все в режиме эвакуации, но это не просто перемещение миллионов людей. Одна атака на Сетракуса Ра может открыть битвы на каждом фронте».

Лекса говорит. «Как единственный оставшийся в живых после нашествия могадорской планеты на нашу планеты, достаточно взрослый, чтобы действительно помнить, как это произошло, позвольте мне сказать вам, их тактика изменилась. Через несколько часов они опустошили нашу планету…».

«Продолжайте», — отвечает Лоусон.

«Они хотят занять Землю, а не взрывать ее до необитаемости», — продолжает Лекса. «Не знаю, что дает нам это преимущество?»

«Может ли Сетракус Ра блефовать?» — спрашивает Лоусон.

«Это правда, что мои люди хотят занять эту планету», — говорит Адам с задумчивым хмурым взглядом. «По всей вероятности, флот не способен на другую межгалактическую поездку. Им нужно остаться здесь. Но если вы думаете, что это каким-то образом ограничивает их готовность уничтожать даже десятки городов, вы их недооцениваете».

«Итак, мы вернулись к отсчету конца света», — отвечает Лоусон. «Как только вы атакуете Ра, мы должны предположить, что отсчет останавливается и начинается разрушение».

«Что произойдет, когда он восстановится и поймет, что крайний срок прошел, пока он зализывал раны?» Шестая прерывает. «В любом случае, он атакует».

«Точно», — кивает Лоусон. «Атаки неизбежны в любом случае. Но это не значит, что мы хотим поторопить их. Мы хотим быть такими готовыми, какими только мы можем быть. Обеспечить как можно больше гражданских лиц безопасностью. Использовать каждую минуту этой задержки, которую вы нам дали».

«Вы хотите, чтобы мы ждали», — говорю я, стиснув зубы. Хотя мне все еще нужно больше времени для освоения Наследий, я очень хочу драться. Прямо сейчас, это то, зачем я живу. Сидеть на этом совещании было довольно сложно. «Сколько?»

«Нелегко координировать ряд международных ударов против технологически превосходящего противника», — говорит Лоусон. «Мы получили маскирующие устройства, которые ваша команда вытащила из Мексики, и наши ребята-ученые пытаются перепроектировать их».

Люди Лоусона, вероятно, вероятно, провели больше времени с теми маскировочными устройствами, чем я. Лекса, с которой я познакомился только сегодня утром, принесла технологию могадорцев сначала мне. Эти устройства не выглядят впечатляюще. Твердые черные ящики с несколькими входами и проводами, размером с книгу в мягкой обложке, но они являются ключом для человеческих армий, дающим шанс. Мы отдали большинство из них к Лоусону за пару часов до этой встречи. Но сохранили тот, который уже установлен на корабле Лексы, и я отложил один для себя.

«Я могу помочь с этим», — говорит Адам Лоусону. «Я хорошо знаю эту технологию».

«Я ценю это, мистер Мог», — отвечает Лоусон. «Даже если мы будем взламывать устройства и вводить их в производство, мы все равно должны довести эту технологию до наших союзников по всему миру. Теперь, когда мы знаем, как они выглядят, другие страны, особенно Индия, добились определенного успеха, сбивая Скиммеры во время стычек и уничтожая сами маскирующие устройства. Предполагая, что мы выходим за пределы щитов, мы по-прежнему оцениваем, будем ли мы больше добиваться успеха пытаясь сесть на эти военные корабли или полагаясь на баллистические ракеты».

«Ни один подход не будет легким», — отвечает Адам.

«Вы не можете просто сбросить атомную бомбу на них?» Девятый спрашивает.

Глаза Лоусона сужаются. «Мы эвакуируем наши подвергнутые опасности города, молодой человек, но там все еще есть люди. Ядерная война стоит за столом здесь, в Америке. Я не могу сказать то же самое и для других стран…».

«Плохо, что нельзя взорвать эти гигантские корабли над городами», — бормочет Даниэла.

Лоусон держит руку. «Одна проблема за раз. Независимо от того, какой подход мы используем, маскирующие устройства остаются нашим самым большим препятствием. Мы работаем с невероятно маленьким запасом, когда нам нужно по одному на судно или на ракету. И затем есть маленький вопрос получения их в руки наших союзников». Лоусон делает паузу для вдоха. «Сколько времени потребуется, чтобы иметь достаточное количество оружия для нападения на военные корабли?»

«На все?» — спрашиваю я. «Сразу?»

«Вот как это происходит, Джон. Мы поразим их всех сразу, чтобы максимизировать наше единственное преимущество… элемент неожиданности. Если мы дадим им знать, мы сможем сломать их щиты слишком рано, параметры изменятся. Они могут усилить свои атаки. Прямо сейчас, у них ботинок на наших шеях; они думают, что нас прищемили, выкинули из боя. Они не знают, что у нас все еще есть нож в рукаве. Но нам нужна эта техника. И мы противостоим тикающим часам. Если Вы не знаете, сколько времени Сетракус Ра будет в этом чане?» — спрашивает он, глядя на Эллу.

Элла качает головой.

«Тогда вы понимаете, насколько неустойчивой наша ситуация», — заключает Лоусон. «Мы, вероятно, сделаем один выстрел в это, и это должно быть скоро».

Я принимаю все это, покачиваясь на пятках. Лоусон рисует не очень радужную картину. Возможно, я не в правильном настроении, чтобы помочь координировать международную контратаку. К счастью, у меня есть резервная копия.

Шестая всматривается дальше по столу в Эллу. «На Земле растут новые лоралитовые камни, верно?»

«Да», — говорит Элла. «Я чувствую их».

Шестая щелкает пальцами. «Вот как. Мы используем их для доставки маскирующих устройств по всему миру».

Лоусон смотрит на меня. «Это те камни, которые вы упомянули с РЗПН в своем…хм… психическом брифинге, да? "

Я киваю.

«Хм». Лоусон глядит на карту через плечо. «Как только мы узнали о них, мы призвали наших международных партнеров заблокировать столько, сколько они могли бы найти”.

Я склоняю голову. «Вы сделали?»

«Да, Джон, конечно, мы это сделали. Тем не менее, некоторые лидеры прямо смеялись надо мной, когда я попросил их отвлечь ресурсы для охраны некоторых волшебных скал. Не говоря уже о том, что мы знаем только о местонахождении доли этих Лоралитов».

«Сколько человеческих Гвардейцев было перехвачено?» — спрашиваю я, голос мой холоден.

«Несколько», — отвечает Лоусон. «Для их собственной защиты. Большинство из них все еще за рубежом. Предполагая, что мы выживем в ближайшие дни, возможно, мы сможем обсудить, как вы их будете тренировать. С надлежащим наблюдением, конечно».

Мне это не нравится. Такое чувство, что мы слишком легко отдаем слишком много власти, передавая местоположения Лоралитов Лоусону, не говоря уже о неоперившихся Гвардейцах, которыми он так интересуется. Но какой у нас выбор? Практически говоря, использование камней Лоралитов — наш единственный способ быстро подготовить контратаку.

«Мы поможем вам найти оставшуюся часть Лоралитов», — говорю я Лоусону. «Как только мы будем готовы переместить маскирующие устройства».

Лоусон улыбается моей неохотной уступке, но быстро движется дальше. «Этот транспорт можно согласовать позднее. Он все еще не решает проблему количества».

«Если мы не сможем сделать их достаточно быстро, нам просто нужно получить больше», — говорю я, начало плана, рождающегося в моей голове.

Девятый оскаливается волчьей усмешкой. «Может быть, нам стоит пойти куда-то, где, как мы знаем, их будет много».

«И где это?» — спрашивает Лоусон.

«На одном из военных кораблей», — отвечаю я.

«Разве я не объяснил…» Лоусон защелкнул, разочарование прорвало его терпеливую маску на мгновение. Но он быстро овладевает собой. «Если мы нападем на них — любая атака — мы рискуем, что они нападут на другой город».

«Что, если мы сможем войти и выйти из одного из военных кораблей, чтобы они даже не заметили?» Я представляю это Лоусону, но это Шестая, на которую я смотрю. Она улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ. «Что, если мы сможем собрать вам целый батальон маскировочных устройств до того, как Моги даже заметят, что они пропали?»

«Это. .» Лоусон потирает челюсть рукой, рассматривая вариант. «То, я мог бы жить с этим.»

Вот этот список.

Пробраться на борт могадорского корабля.

Украсть все маскирующие устройства, которые у них есть, не потревожив Могов.

Поручить правительствам мира один большой контрудар.

Тем временем, изучить каждое Наследие, которое я могу получить.

Убить Сетракуса Ра.

Необязательно в этом порядке. Особенно не «изучить каждое наследие». Потому что, если я собираюсь пробраться на борт военного корабля Могов, как я планирую, есть одно Наследие, в частности, которое мне нужно сначала.

Я должен научиться летать.

Встреча распадается после того, как я обещаю генералу Лоусону, что у нас будет план по тайному нападению на военный корабль Могадорцев к концу дня. Хотелось бы надеяться, что Элла была права, и Сетракус Ра не будет действовать, по крайней мере, так долго. Пока еще даже полдень, и я чувствую, что мы уже прожгли слишком много времени.

Когда все спешат по коридорам Ручья Терпения, чтобы выполнить свои задачи, я отвожу Адама. Он выглядит бледным, как обычно, с добавлением каких-то темных кругов вокруг глаз. У всех на этой встрече было немного похожего на такие. Сказывается усталость вторжения.

«Ты в порядке?» — спрашиваю я его. «Что они сделали с тобой?»

Адам смотрит на меня, покачав головой. «Я в порядке, Джон. Ничего не было. Это я должен спросить, как ты поживаешь».

Я подозревал, что это произойдет. Все, кто знал Сару — от Сэма до Уокер — все они продолжают смотреть на меня, как будто я могу развалиться в любую секунду. Я ненавижу это. Я не хочу, чтобы со мной нянчились. Я хочу сражаться. Я, по крайней мере, надеялся, что, когда дело дойдет до Адама, я не получу сочувствия. Никогда не думал, что я буду тоску по холодной логике Могадорца.

«Я в норме», — говорю я ему и удивляюсь тому, насколько на грани звучит мой голос.

«Хорошо», — отвечает Адам, очевидно получая намек. Он поднимает руки, чтобы показать мне свои запястья, к которым прикреплены наручники. «Ты не считаешь, что нужно убрать это?»

«Да, конечно. Забыл об этом».

«Это было больше сообщение этому парню Лоусону, чем вытаскивание меня из цепей», — говорит Адам. «Я понял».

«Ну», — отвечаю я с улыбкой. «Это выглядит действительно неудобно».

«И все эти солдаты». Адам смеется. «Это был хороший шаг. Вы показали силу».

Я снова зажигаю свой люмен, на этот раз фокусируя его так, чтобы он ограничился только кончиком моего указательного пальца. Осторожно, чтобы не обжечь Адама, я расплавляю механизм блокировки на наручниках, пока они не упадут.

«Какие вопросы они задавали тебе?» Я спрашиваю, пока Адам растирает свои запястья, приводя кровоток в норму.

«Как я уже сказал, все было не так плохо. Они хотели знать схемы оружия и кораблей. Они хотели знать о структуре правительства и вооруженных сил Могадора, что легко, потому что они — это, в основном, одно и то же. Они хотели знать, что произойдет с обществом Могов, если убить Сетракус Ра». Адам пожимает плечами. «Я бы рассказал им обо всех этих вещах, даже если бы они не отвели меня в тюрьму и не держали там всю ночь».

«Хм», — говорю я, задумываясь на мгновение. На самом деле у меня тоже был вопрос, о котором я никогда даже не думал спрашивать себя. «Что произойдет, когда мы убьем Сетракуса Ра?»

Адам улыбается мне, оценивая уверенность в моем голосе. Затем он протягивает руку через свои черные волосы, задумчиво глядя.

«Ну, я не помню времени, когда не было… «Возлюбленного лидера». У меня нет понятия о том, каким был наш мир раньше. Черт, я сомневаюсь, что даже мои родители помнят. Сетракус Ра переписал наши книги по истории, поэтому, согласно им, мы были ненамного больше, чем животные, прежде чем он пришел и «поднял нас».

«Я думаю, это слишком много, чтобы попросить их просто сдаться и уйти», — отвечаю я.

«Без добычи ресурсов Земли, как они сделали с Лориеном, флот не имеет достаточного количества топлива, чтобы пойти куда угодно». Адам делает глубокомысленную паузу. «В течение достаточно долгого времени, по крайней мере, они могли бы уйти…».

«Что ты имеешь в виду?»

«При всем его вопиющем поведении в этой так называемой Великой Книге, Сетракус Ра никогда не фиксировал проблемы с плодовитостью, которые мы испытываем по опыту. Он может вырастить бесконечное количество искусственных, но это не меняет того факта, что рождаемость истинных полностью в застое».

«Итак, истинные будут медленно отмирать», — говорю я, пытаясь удержать мой голос соответственно мрачным, изучая это общество, но на самом деле ничего не чувствую от медленного вымирания могадорцев. «И искусственные?»

«Насколько я знаю, секрет их создания погибнет вместе с Сетракусом Ра». Адам видит мою улыбку и предостерегающе поднимает руку. «Тебе нужно понять кое-что о моих людях, Джон. Во-первых, подавляющее большинство полностью покупаются на повернутую идею Сетракуса Ра о Могадорском Прогрессе, и все они считают, что Сетракус Ра неуязвим. Это — единственная вещь, которая контролировала их все эти столетия. Когда вы убьете его, вы отрежете искусственных и, возможно, получите несколько Могов, подобных мне, которые сложат оружие…»

«Ты думаешь, что могут быть такие же, как ты?» — спрашиваю я, прерывая. Я всегда считал Адама уникальным и считал, что он один такой из-за его столкновения с номером Один.

Он отводит взгляд. «Я… не знаю. Я встречал других, кто я думал… может быть … Я даже не уверен, что они живы сейчас». Адам отмахнулся. «Дело в том, что даже без Сетракуса Ра, у вас все еще будет сильно вооруженная раса фанатиков, которые верят, что все делают правильно. Как я думаю, все это произойдет? Во-первых, истинные начнут решать, кто сильнее, взрывая друг друга, используя Землю как свое поле битвы. Затем тот, кто выживет, попытаются занять место Сетракуса Ра. Есть много генералов, как мой отец, которые думают, что они первые в очереди».

«Им не удастся», — рассеянно говорю я. По правде говоря, я думаю об идее Могов, которые взрывают сами себя. Если бы мы могли ускорить эту часть процесса.

«В долгосрочной перспективе нет. Это все еще годы конфликта, Джон. Здесь, на Земле».

«Человечество было бы побочным ущербом», — говорю я, учитывая последствия гражданской войны в Могадоре. Потери жизней будут напоминать Нью-Йорк снова и снова. Если Моги бы не сразились над городами, которые уже были эвакуированы…

«В любом случае, сначала мы должны убить Сетракуса Ра, верно?» Адам говорит, похлопывая меня по спине. «Давай не будем опережать нас самих».

«Я собираюсь бросить все, что у меня есть», — говорю я. «И даже несколько больше».

«Мы тебе поможем, ты знаешь. У тебя есть друзья».

Я киваю. «Да. Конечно. Я знаю это».

Адам начинает идти к лифту и движется вперед. «У тебя есть еще несколько минут? Я хочу показать тебе еще кое-что».

Я поднимаю брови и следую за ним. Военные типы, приходящие и уходящие по ярко освещенным залам, широко перед нами расступаются. Интересно, кто из нас кого больше боится.

Когда я впервые приехал, я провел беглый анализ объекта Ручья Терпения, ознакомившись с важными областями — офицерским спальным местом, где мы остановились, казармами, камерами заключения, тренажерным залом, гаражом и ровной площадкой, где военные делают свои дела. Я не уверен, что Адам мог обнаружить в короткое время, когда его держали в плену, того, чего я еще не видел. Опять же, место, построенное как укрытие для шпионов, будет иметь много секретов.

«После того, как они допросили меня, привели сюда», — объясняет Адам, пока мы едем на лифте на два уровня. «Наверное, у них не было большой надежды на то, что этот проект окупится, поэтому они свалили его с дороги».

Уровень, на котором мы выходим, — это основное хранилище. Я прошел мимо довольно быстро во время прогулки. Половина лампочек в коридоре нуждается в починке. Адам ведет меня мимо нескольких комнат, полностью заполненных пыльными ящиками сухих пайков и ящиками с растворимой газировкой^[1], а также через пространство для хранения, заполненное шезлонгами в стиле семидесятых, и сетью для волейбола, побитой молью. Наконец, мы поворачиваем за угол, и Адам открывает дверь в комнату, заполненную стеллажами книг. Библиотека. С первого взгляда я понимаю, что большинство этих пожелтевших книг в твердом переплете посвящены темам, которые шпион может найти полезным в пост-апокалиптической теме: книги по садоводству, ремонт электроники и лечение.

Я вздрагиваю. Маленькая комната наполнена суровыми и гортанными звуками могадорцев, лающих друг на друга.

На столе в середине комнаты есть широкий кусок электронного оборудования, который выглядит смутно знакомым. Из этого исходят голоса Могов. Речь идет из прибора размером с приборную панель автомобиля и покрытого странными кнопками и датчиками. Вещь выглядит так, как будто кто-то недавно поджег ее, а затем сбросил ее с крыши здания. Он подключен к запутанному беспорядку проводов и батарей, видимо, потребляя большую энергии.

Внезапно догадка поражает меня. Я смотрю на консоль управления могадорского Скиммера, вырванную из остальной части корабля. Консоль включается, благодаря некоторой сложной проводке, и это означает, что коммуникатор активен.

Перед раскуроченной консолью сидит парень с оливковой кожей, которому я дал бы начало третьего десятка лет. Его темные волосы оборваны, и его щеки теряются среди несколько дневной щетины. Я думаю, что видел его раньше, хотя я не могу сказать, где и когда.

«Адам, ты вернулся», — говорит мужчина, устало кивая. «Было довольно тихо».

Я обращаюсь к Адаму и поднимаю бровь.

«Это агент Ното», — говорит мне Адам. «Раньше МогПро».

Вот откуда я его знаю. Он был частью группы, которую Уокер привела в Эшвуд Эстейтс после того, как они активировали Могов.

«Я беспокоился, что ты не вернешься, после того, как солдаты вытащили тебя куда-то прочь раньше», — говорит Ното. «Несколько минут там было похоже на Оруэлла^[2]».

Адам улыбается мне. «Видишь? Я сказал, что мое задержание было не таким уж плохим. Я приобрел друга. Я помогал Ното с его с его языковыми навыками Могадорского».

«Вы говорите на их языке?» — спрашиваю я, взглянув на мужчину.

«Я поддерживал связь с Могами во время моих дней в МогПро», — объясняет Ното. «Понял несколько фраз здесь и там. Я могу понять, пока они говорят медленно и на уровне детсадовца».

Я шагнул дальше в комнату, всматриваясь в открытые записные книжки, раскрытые на столе. Они заполнены символами, которые я называю могадорскими буквами, каждый из которых представлен с фонетическим переводом.

«Мы контролируем связь между военными кораблями в Могадоре», — говорит Адам. «Я зашифровал этот модуль, чтобы они не знали, что мы слушаем».

«С безопасностью, которую ты загрузил сюда, мы могли бы передавать их обратно, и они все равно не смогли бы нас найти», восхищенно говорит Ното.

Теперь я понимаю, почему Адам выглядит таким истощенным. Это был не просто допрос, продолжающийся всю ночь. Он сидит здесь, слушает эти передачи Могов, зная, что он единственный, кто может их перевести.

«Сколько времени нужно, чтобы выучить базовый могадорский?» Я спрашиваю его, взглянув на Ното.

Ното отбарабанил серию резких шумов. «Это не так сложно».

Адам смеется. «Твой акцент становится все лучше, но ты только что сказал, что хочешь, чтобы желудок был наполнен пиявками».

Ното морщится. «Я думал, что прошу кофе».

«Я помог Ното составить список ключевых слов, чтобы слушать», — говорит мне Адам. «Возлюбленный лидер», «Позывные в военном корабле», «Гвардейцы» — в любое время, когда он слышит эти слова, он обязательно отметит передачу».

«Я записываю все на случай, если мне нужно будет снова прослушать», — говорит Ното. «Вот, что я обычно делаю».

«Это хорошо. Будет очень полезно узнать, что говорят Моги друг другу», — говорю я им, положив руку на плечо Адама. «Не сжигай себя. Мы в тебе нуждаемся».

Адам кивает. «Я знаю. Я не буду».

Я прощаюсь с агентом Ното, а затем веду Адама в коридор, где мы можем поговорить в частном порядке.

«Итак, из того, что вы слушали до сих пор, что говорят Моги?» — спрашиваю я его.

Никогда ничего не отправляйте в интернет. Это похоже на Правило № 1.

Конечно, все мы нарушали правило № 1 в какой-то момент, и в результате попадали прямо в руки охотившихся Могов. Потому что иногда отчаяние перевешивает ваше желание не быть глупым. Бывает. Никакого осуждения.

Но приятель, глупо публиковать что-либо в Интернете.

Видео, очевидно снятое на сотовый телефон, начинается с грозового ливня с водой. На экране появляется массивный водопад, который я сразу опознаю, как Ниагарский водопад. Тот, кто снимает это, стоит на траве у основания водопада.

«Ой, это чертовски громко—!»

Камера дрожит, тот, кто держал телефон, отбегает от водопада. В эти несколько секунд подрагиваний, я успеваю выделить несколько деталей: блондинка, которая выглядит так, как будто она должна петь йодлем со стойками импортного пива, стоит около края утеса прямо рядом с зубчатым выступом из потустороннего голубого камня.

Лоралит. Новый вырост, точно там же, где Элла сказала, будет.

Прежде чем я успеваю осмотреть камень ближе, камера стабилизируется и поворачивается, чтобы мы могли смотреть прямо на рябое лицо грубоватого подростка. Он изможден, с индейским могавком, светлый, почти белый, и с участками персиковой пушковой щетины. Он носит разорванный джинсовый жилет, покрытый пятнами, майку-алкоголичку, и пока я не вижу его ног, но почти гарантирую, что он расхаживает в черных армейских бутсах. Конечно, я узнал его из телепатического саммита, который Элла сделала для нас. Они одни из детей, которые, казалось, больше всего желали прислушаться к призыву Джона к действиям.

Несмотря на то, что он отошел от края, мальчишка все еще должен был кричать, чтобы его слышали из-за водопада.

«Привет, Джон Смит и супер-друзья! Вы там? Найджел Ралли здесь. Мы встретили…хм. Штуку. Нашли твои кровавые камни, и, знаешь, это был настоящий угар, все трещит, вспыхивает свет и все, в том же духе, но вопрос в том, как ты собираешься прибыть, чтобы подобрать нас?»

Меня нисколько не удивляет, что эти земные Гвардейцы отовсюду потеряны и сбиты с толку. Джон сказал им, чтобы они помогли нам, и Элла объяснила, что они могут использовать камни Лоралита для телепортации по всему миру, просто представляя место. Но Сетракус Ра разбил нашу встречу, прежде чем мы могли дать им какую-то конкретную идею о том, как нас найти, что не совсем простая задача, учитывая, что мы скрываемся.

«Я наткнулся на пару других таких же, когда отправился в тур, а?» — продолжает Найджел и поворачивает камеру, чтобы показать окрестности. «Привет Джону Смиту, защитнику мира и отсутствующему Большому брату, который, очевидно, забыл нас забрать».

Позади Найджела белокурой девочки, я заметил еще кого-то, прежде, чем мне послали «Привет». Рядом с ней есть коренастый мальчик с копной каштановых волос, который неловко машет в камеру. Я сразу узнаю его, как немец со встречи, Бертран, пчеловод, который может управлять пчелами. Кроме того, немного в стороне от остальных — хрупкая азиатская девушка, которая безучастно смотрит в камеру, прежде чем выбросить руку в нерешительном символе мира.

«Это Флер и Бертран», — рассказывает Найджел, — «и там…ну, я думаю, она называет себя Ран. Не говорит по-английски, с тех пор, как ваша мега-психическая пташка со светящимися глазами прекратила переводить так или иначе».

Найджел переворачивает камеру обратно в себя.

«Итак, посмотри, мы в Ниагарском водопаде, если ты еще этого не понял. Я запомнил столько мест на этой карте, которую вы показывали нам в течении пяти секунд, сколько мог, но я никогда не был в Штатах, поэтому мне пришлось немного поболтаться вокруг Европы, пока я не встретил Бертрана. И подобрал еще несколько балластов в пути…» Найджел вздохнул. «Куча странные места на вашей карте, Джон Смит. Нью-Мексико? Какого черта это выглядит, а? Держу пари, глупо. Бертран был здесь однажды на семейном отдыхе, таким образом…» — Найджел понижает голос. «Если вы смотрите это, майор Джон, мы ждем пикапа. Если нет, ну, я думаю, мы только начнем идти к ближайшему инопланетному линкору и надеемся на кровавое лучшее, а? Аплодисменты нас».

И с этим, клип на YouTube заканчивается. Он прикреплен комментарием на видео, которое Сара сделала, чтобы познакомить Джона с миром, и у него уже есть тонны лайков и репостов. Найджел опубликовал свое видео около трех часов назад. Я, Джон, Адам, Девятый, Элла, Сэм и Даниэла, все столпились вокруг мобильного телефона, который Даниэла увела у одного из солдат.

Мы все толпились в комнате Джона. Прежде чем началось видео, я не мог не отметить некоторые мрачные детали комнаты Джона. Кровать не расправлена, и на вульгарных обоях есть следы ожогов, от его Люмена. Никто не замечает этого, хотя Сэм действительно поднимает бровь, ловя мой взгляд.

«Ставлю бабки на Флер», — говорит Девятый, как только видео закончилось.

Я толкаю его локтем в ребрах, и Даниэла кривится. «Ты противный».

«Я одинокий», — отвечает Девятый.

«Это видео было опубликовано три часа назад», — объясняет Адам, игнорируя Девятого. «Я контролировал передачи Могадорцев, и кажется, что они только что выдвинулись туда. Ближайшие корабли к Ниагарскому водопаду находятся в Торонто и Чикаго. Они отправят Скиммеры.

«Публикации в Интернете», — говорит Девятый, щелкая языком. «Ошибка новичков».

«Мы все были такими», — говорю я. «Значит, у Могов еще есть голова на плечах. Возьмем несколько самолетов и вылезаем туда».

«Мы хотим сохранить это место в тайне, поэтому мы скрываемся здесь», — отвечает Джон. «Лучше, если мы сделаем это сами, не подключая людей Лоусона».

Я кидаю на Джона вопросительный взгляд.

«Я не знаю, каковы его намерения по отношению к человеческим Гвардейцам», — уточняет Джон. «Пока мы не решим, как он к этому относится, я хочу, чтобы наши люди были теми, кто их привозит. Я не хочу оставлять это на Лоусона, чтобы он решал, кто готов сражаться и кому нужна его «защита».

«Эй, эй, о каких намерениях ты беспокоишься?» — спрашивает Даниэла.

«Я не знаю», — со вздохом говорит Джон. «Принудительный призыв в секретную военную организацию? Кто знает?»

«Вы научитесь не доверять людям, находящимся у власти, когда пройдете через то, что было у нас», — говорю я Даниэле.

Она кивает. «Звучит полностью исчерпывающе».

«Я уже телепатически дотянулась до Лексы», — говорит Элла, ее глаза все еще искрятся энергией Лориена. «Она готовит наш корабль».

«Отлично», — говорит Девятый и хлопает в ладоши. «Пойдем спасать некоторых новичков».

«Мне нужно, чтобы ты остался здесь со мной», — говорит Джон Девятому, и сразу же Девятый кривится.

«Ой, да ладно, — отвечает Девять. «Что за чертовщина?»

«Ты думаешь, я бы не стал сражаться?» — спрашивает Джон, покорным тоном. «У нас есть подготовка, чтобы все сделать, если мы собираемся проникнуть на военный корабль. Мне нужна твоя помощь. Шестая может справиться с Ниагарским водопадом».

«Ты знаешь это». Я ухмыляюсь Джону, чувствуя себя так же нетерпеливо, как и Девятый, чтобы вернуться туда и сражаться. Я смотрю на других. «Остальные?»

«Я должен остаться и следить за передачами Могов. Они не знают, что мы их слушаем, поэтому я смогу рассказать вам, каков их статус», — говорит Адам. «Я также должен встретиться с Малколмом и некоторыми инженерами о том, чтобы воспроизвести маскировочные устройства».

«Я с тобой», — говорит мне Сэм.

«Я тоже, если это будет круто», — отвечает Даниэла.

«И я», — говорит Элла.

Это заставляет всех замолчать. Я наблюдала, как Элла умирает только вчера. Я не совсем уверена, что она готова к битве. Она должна понять эту тишину — вероятно, потому, что она может читать наши мысли. Элла кладет руки себе на бедра.

«Если Моги попадут туда первым, и эти или другие Гвардейцы должны будут скрыться в лесу, я могу отслеживать их телепатически», — говорит она, в ее голосе встречается вызов, который все еще резонирует Наследием. «Все будет хорошо.»

«Для меня так лучше», — говорю я.

«И для меня», — добавляет Джон. «Возьмите с собой Химер».

«Мы возьмем парочку», — говорю я. «Не собираюсь оставлять вас, ребята, без резервной защиты случай, если что-то еще случится».

Джон кивает. «Просто убедитесь, что у вас будет достаточно огневой мощи, чтобы поколотить все, что посылают Моги».

«О, не волнуйся», — говорю я ему. «Мы собираемся сделать больше, чем поколотить их».

Пятнадцать минут спустя мы в подземном гараже Ручья Терпения. Как и все остальное в пыльном убежище, гараж не так изощрен, как другие военизированные места, которые мы видели, особенно те, которые дополняют Могадорские технологии, такие как Дульче и Эшвуд. Тем не менее, гараж большой и с высокими потолками, с достаточным пространством для хранения колонны бронированных Хамвиков и нескольких танков. Я ожидаю, что куполообразный потолок сам откроется, а трап развернется, но шпионы старой школы, которые построили это место, не выбрали такой путь. Вместо этого есть огромный туннель, вырытый в одной стене, едва освещенный и ничем не ограниченный, только толстые участки пиломатериалов, сдерживающие твердую грязь. Туннель достаточно широкий, чтобы доставить танк, и это ведет к невинно выглядящей пещере в нескольких милях от Ручья Терпения. Если маленькая кровать и кухонька, которая скрывает все это, находится посередине нигде, то выход пещеры находится к востоку от ниоткуда. В принципе, ты никогда не поймешь, что мы приедем или пойдем.

Прошлой ночью Лекса пролетела на нашем корабле через туннель. Она справилась с этим, хотя там было несколько тесно. Она уже раскрыла трап, и нос указывал на выход, когда мы вошли в гараж.

По дороге сюда мы взяли двух химер из маленькой лаборатории Малькольма Гуда. Вы бы слышали, что говорят о нем, большинство военных парней думают, что Малькольм — какой-то эксцентричный гений. Может быть, это так в некотором роде. Куча случайных животных, которых он держит в качестве домашних питомцев, не сделала ничего, чтобы отвертеться от этого понятия. Несмотря на то, что Уокер и ее команда знают о Химерах из нашего выступления в Эшвуд Эстейтс, мы все еще пытались сохранить их существование в тайне. Ты никогда не знаешь, к чему могут привести некоторые из этих чрезмерно суровых правительственных типов, если им будет предоставлена возможность экспериментировать с инородной формой жизни.

Мы берем Регала, чья предпочтительная форма — ястреб, и Бандита, который выглядит как енот. Другая Химера остается с отцом Сэма, наблюдая, как он проводит бесконечную серию тестов на Могадорском маскирующем устройстве, пытаясь выяснить способ скопировать его частоту. Адам с ним, внося предложения о том, что технология, созданная Землей, могла бы соответствовать сигналу. До сих пор им пока не везло, и у них нет команды военных инженеров, работающих с ними.

В гараже Лекса спускается по трапу, чтобы встретиться с нами.

«Все готово к вылету?» — спрашиваю я ее.

«Только что закончила диагностику», — отвечает Лекса. «Мы сильно ударили ее в Мексики, и она получила несколько выстрелов из Анубиса. Тем не менее, старушка готова лететь».

Даниэла качает головой и смотрит на корабль. «Я собираюсь покататься на НЛО», — говорит она.

«Да, ты полетишь», — отвечает Сэм. Он нежно улыбается мне, затем ведет Даниэлу и Химеру на борт.

Как и я, Элла не сразу идет за ними. Она глубоко вздыхает, вздрагивает, смотрит на меня своими мерцающими глазами, а затем бредет к трапу. Я колеблюсь, пока Лекса не касается меня за локоть.

«Все в порядке», — тихо говорит она. «Я… Я все очистила».

Я киваю ей. «На этом корабле так много плохих воспоминаний».

«Я знаю», — говорит Лекса. «Когда война закончится, вы можете помочь мне уничтожить ее».

Я улыбаюсь этим мыслям, как разрушение этого корабля, так и войне. Я поднимаюсь по трапу, следуя на несколько шагов позади Лексы.

В верхней части я останавливаюсь, чтобы осмотреть гараж. Здесь есть несколько солдат, расхаживающих здесь, чтобы убедиться, что все машины находятся в рабочем состоянии. Я знаю, что они нас видели. Некоторые из них даже смотрят прямо на нас. Однако ни у кого из них нет никаких признаков того, что они хотят остановить нас.

Вернувшись в лифт, я заметил Калеба и Кристиана. Их не было здесь, когда мы сюда зашли. Кто-то, должно быть, сообщил о нашем присутствии, и эти двое пришли посмотреть. Они оба уставились на меня с пустым выражением на лицах. Я улыбаюсь и машу им, хотя они на меня не реагируют. Они вообще меня не признают.

Так что Лоусон знает, что что-то происходит, и что мы покидаем базу. Ну что ж. Это проблема Джона.

Внутри судна пассажирская зона безупречна. Используя сенсорные экраны, которые покрывают стены, Лекса подтягивает несколько ковшеобразных сидений с пола, и все пристегиваются. Под полом лежат детские кроватки, в том числе та, в которой Сара Харт дышала последний раз. Мой рот внезапно кажется сухим. Ненавижу, что я вернулась сюда.

Я сажусь на место помощника рядом с Лексой, когда она садится на корабль. Сэм подходит за мной и наклоняется, его рука на спинке моего кресла.

«Ты в порядке?» — тихо спрашивает он.

«Я в порядке», — говорю я быстро.

Сэм смотрит через плечо, словно пытается представить себе ужасную сцену, которая произошла здесь вчера. Он качает головой.

«Я все еще не могу в это поверить», — говорит он. «Я все время ожидаю, что она просто, я не знаю, где-нибудь появятся. Живая…».

Когда Сэм уходит, я обращаюсь к Лексе.

«Моги опережают на нас голову», — говорю я ей. «Нам нужно спешить в Ниагарский водопад».

«О, не волнуйся», — отвечает она, медленно повышая мощность двигателей. «Мы пойдем быстро». Лекса оглянулась на Сэма. «Тебе лучше пристегнуться».

Я кладу руку на Сэма. «Давай сосредоточимся на людях, которых мы все еще можем спасти, хорошо?»

Сэм последний раз смотрит на меня, прежде чем он отступает в зону пассажиров и пристегивает ремень безопасности. Как только она слышит, как его ремень застегнулся, Лекса нажимает на рычаг для ускорения.

«Мы уже идем!»

Корабль заходит в туннель. Помимо порыва воздуха, взлет полностью бесшумный, двигатели двигаются спокойно, даже когда мы быстро ускоряемся. Между нами и стенами не более двух футов зазора. Есть несколько раз, когда я клянусь, что слышу, как корабль царапает туннель. Лекса фокусируется на прямой, обрабатывая кривые, как будто она сделала это сто раз.

«О, дерьмо, о дерьмо, о, дерьмо…» Я слышу, как Даниэла бормочет позади меня.

Мы круто заворачиваем, и там, где небо, белая точка вначале, становится все больше и больше, когда мы мчимся вперед. И затем, с вылетом, который чувствуется почти физически, мы выходим на улицу, набираем высоту, поднимаясь сначала по грунтовой дороге, а затем над озером Эри. Я не могу сдержать облегченного вздоха, когда мы покидаем клаустрофобный туннель позади нас.

«Вам достаточно быстро?» — усмехается Лекса.

«Да!» — кричит Даниэла из-за спины.

«Ты могла бы подождать, пока мы не выйдем сюда, чтобы набрать скорость», — говорю я, хотя я не могу удержаться от предвкушения, как и Лекса.

«Какой тогда интерес?», — отвечает она.

Даже когда Лекса летит с нами на максимальной скорости, мы все еще находимся примерно в часе езды от Ниагарского водопада. Как только становится ясно, что курс установлен, и мы уже в пути, я отстегиваюсь и топаю в салон, чтобы проверить остальных.

Как и при возвращении из Мексики, Элла свернулась калачиком, обняв свои коленки и закрыв глаза. Интересно, что Химер, похоже, тянет к ней, они прижались к ее бокам. Интересно, это из-за энергии Лориена, которая течет через нее или потому, что им кажется, что ей нужно немного утешения.

Даниэла наблюдает за Эллой через проход, как будто она пытается понять ее. Она смотрит на меня, когда я иду и кивает в сторону младшей девочки.

«Что с ней?» — осторожно спрашивает она.

«Она—»

Элла открывает один глаз и прерывает меня. «Я умерла вчера. На какое-то время».

«О», — отвечает Даниэла.

«И тогда со мной связалась богоподобная сущность, которая частично до сих пор осталась во мне».

«Ладно, это нормально».

«Ты привыкнешь», — говорит Элла, затем снова закрывает глаза.

Даниэла широко раскрывает глаза, словно спрашивая, все ли это по-настоящему. Я пожимаю плечами, и Даниэла выдыхает, медленно садясь на сиденье.

«Ребят, я должна была остаться в Нью-Йорке. У нас были инопланетяне, да. Но они не были зомби-инопланетянами».

«Я — не зомби», — говорит Элла, не открывая глаз.

Рядом с Даниэлой Сэм вытащил старинную портативную видеоигру из одного из своих карманов.

«Включись», — шепчет он видеоигре. «Включись».

Он поднимает глаза, когда чувствует, что мы с Даниэлой наблюдаем за ним.

«Что?» спрашивает он.

Я склоняю голову в сторону. «Что это у тебя за штуковина?»

«Она из восьмидесятых; ты не можете говорить с ней, чувак», — добавляет Даниэла.

Я указываю на игру. «На торце есть кнопка включения».

«Мне казалось, что ты говорил, она без батареек».

Сэм выглядит взволнованным, когда мы закидываем его вопросами и комментариями. Он глубоко вздыхает. «Я нашел кое-что», — рассеянно отвечает Сэм Даниэле, глядя на меня. «И я решил не говорить этого, пока не пришло время, прежде чем мы спасли бы тех людей. Я взял ее, чтобы попытаться воссоздать то, что было раньше. В нашей комнате, помнишь?»

Даниэла поднимает брови. «О, а что случилось в вашей комнате?»

«Сэм заставил лампы мигать», — отвечаю я

«А как теперь?» — говорит Даниэла, улыбаясь Сэму, который немного краснеет.

«Буквально», — говорит он. «Думаю, хорошо, Шестая думает, что я мог получить другое Наследие. Как будто я могу управлять электроникой или чем-то еще».

Даниэла скрещивает руки. «Парень, это лучше, чем каменный взгляд».

Я сажусь рядом с Сэмом, поэтому он находится между мной и Даниэлой, затем наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть на другую девушку.

«Как вы узнали, что вы получили Наследия?» — спрашиваю я, задаваясь вопросом, не отличается ли способ людей от нашего.

«Было похоже, моя голова взорвется, если я этого не сделаю… Я не знаю. Выпустила это?»- отвечает Даниэла. «Адреналин закачивал. Все произошло так быстро».

«Это имеет смысл», — говорю я. «Так часто бывает. Они, как правило, имеют тенденцию появляться, когда вы действительно в них нуждаетесь. Твои инстинкты берут верх. Потом вы научитесь хорошо управлять ими».

Даниэла слушает меня, затем откидывается назад и начинает массировать виски. Она пристально смотрит на стену напротив нас. «Да, теперь я чувствую это во мне. Я могла бы сделать это снова, если бы захотела и без такой боли».

«Пожалуйста, не превращай корабль в камень, пока мы летим в нем», — говорит Сэм, а затем смотрит на меня. «Мой телекинез пришел, когда Джона собирался разорвать пайкен. Было бы неплохо, если бы я мог получить это новое Наследие без всякой ситуации, связанной с смертью. Я имею в виду, если бы Наследия проявлялись, когда мы действительно нуждались в них, я бы сказал, что прямо сейчас, учитывая ситуацию, в которой находится вся планета, мы действительно нуждаемся в них».

«Так что продолжайте пытаться», — говорю я, указывая Сэму на его ретро-игрушку. «Может быть, представь, что произойдет что-то ужасное».

Он хмурится. «Это не так легко».

Сэм возвращается от разговора настойчиво к своей видеоигре. Ничего не происходит. Каждые несколько минут он закрывает глаза и стискивает зубы, как будто пытается вызвать у психики состояние страха. Пот бисером струится по его лбу. Тем не менее, он не может запустить ее. Я откидываю голову назад, закрываю глаза и слушаю его мантру. «Включись, включись, включись…».

«Лететь около десяти минут», — коротко отвечает Лекса из кабины экипажа.

Я открываю глаза и смотрю в сторону кабины. Теперь место второго пилота занято Регалом, ястребом, сидевшим на спинке стула, глядящего прямо вперед, когда мы пробираемся сквозь облака. Элла все еще отдыхает, закрыв глаза, или размышляет, я не знаю. Тем временем Бандит шагает вперед и назад по проходу перед нами, с тревогой ожидая, когда мы приземлимся. Даниэла смотрит на метания енота, немного нервничая, мы приближаемся к тому, что может быть битвой. Мне приходит в голову, что это все еще необычно для нее. Ее Наследие появилось меньше недели назад, и теперь ей нужно привыкнуть к тому, чтобы оказываться в опасных ситуациях вместе с внеземными животными, меняющими облик.

«Не волнуйся. Мы можем справиться с этим». Я наклоняюсь к Сэму, чтобы сказать ей, хотя я понятия не имею, с чем нам придется столкнуться, когда мы прибудем в Ниагарский водопад.

«Я в порядке», — успокаивает меня Даниэла.

Я поворачиваюсь к Сэму, чтобы что-то сказать, но молчу, замечая на его лице глубокую концентрацию. Его брови сжимаются, и он смотрит на этот неживой GameBoy, как будто это — его злейший враг.

«Включайся», — говорит он сквозь стиснутые зубы.

Я подпрыгиваю, когда портативная игра вспыхивает с жизнью. Сэм теребит ее в руках, когда он поворачивается, чтобы усмехнуться мне.

«Вы видели это?» — восклицает он.

«Ну-э-э», — отвечает Даниэла, наклоняясь. «У тебя был палец на кнопке».

«Не был!»

«Ты сделал это, Сэм!» — говорю я, сжимая его ногу. Я в восторге от него, моя улыбка почти того же размера, что и его.

Элла открывает глаза, чтобы посмотреть на эту сцену, я вижу маленькую улыбку на ее лице. «Поздравляю, Сэм».

«Могло ли быть по-другому?» — спрашиваю я. «Ты помнишь, как ты это сделал?»

«Трудно объяснить», — говорит Сэм, глядя на видеоигру почти так же, будто он все еще не верит, что только что произошло. «Я попытался представить схему. Сначала это была просто, будто фотография, сделанная в моей голове. Я не знаю, как выглядит внешний вид плат GameBoy или как она работает. Но тогда, я не знаю, визуальный образ становился все четче и яснее. Как будто в моей голове формировался план. Сначала это была полная чушь, но постепенно она превратилась во что-то… Я не знаю. Что-то логичное? Как будто я изучал машину. Или машина рассказывала мне, как она работает. Имеет ли это смысл?»

«Нет», немедленно отвечает Даниэла.

«Это похоже на то, как я использую свою телепатию», — говорит Элла.

Я пожимаю Сэму в ответ плечами. «Что бы то ни было, это сработало. Думаешь, ты сможешь сделать это снова?»

«Думаю, да», — говорит Сэм и снова концентрируется на видеоигре. На этот раз он повышает голос, как будто ругает игру за плохое поведение. «Выключись».

Game Boy мигает и отключается.

«Здорово», — говорит Даниэла. «Ты действительно это делаешь».

Вместо того, чтобы поздравить Сэма, я наклоняю голову в сторону. Что-то не так. Ветер за пределами корабля вдруг становится намного громче. Мне нужно понять, почему.

«Мы падаем», — замечает Элла.

Судовые двигатели перестают шуметь.

«Ребята!» Голос Лексы звучит из кабины экипажа, и в нем появляется небольшая паника. «У меня здесь какая-то неисправность! Мои системы просто вырубились».

Из кабины я слышу, как Лекса хлопает рычагами и клацает кнопками, проклиная их, когда они ничего не делают, пытаясь снова включить свои системы. Чувствуя неприятности, Бандит прячется под сиденьем и кладет лапы себе на голову. Теперь мы скользим, но быстрый взгляд в окно показывает мне, что мы быстро теряем высоту. Поле для гольфа увеличивается под нами, небольшой городок, река.

Даниэла и я смотрим в унисон на Сэма. Его глаза широко раскрыты. Он гулко сглатывает.

«Уууупс».

«Ты уверен, что мы должны сделать это?» спрашивает меня Девятый.

«У нас нет выбора».

Двое из нас спустились по одному из многочисленных невзрачных коридоров Ручья Терпения. В то время как военные присутствуют в большинстве из этих коридоров, жужжа деятельностью, когда они начинали свою работу, эта часть объекта осталась почти в полном одиночестве. Мы находимся в небольшой секции, которая была построена для содержания заключенных, и на данный момент у нас есть только одна занятая камера.

«Все эти новые Гвардейцы появляются по всему миру, как ты думаешь, у скольких из них будет летающее Наследие», — говорит Девять.

«Может быть, у одного из них», — отвечаю я. «Но у нас нет времени, чтобы найти их».

«Хорошо, хорошо», — Девятый, наконец, признает поражение, качая головой. «Просто пусть будет известно, для записи, я против этого».

«Да, я понимаю. Ты прошил его столбом всего пару дней назад.

«Ах, какая хорошая память».

«Я понял твои претензии».

«Я убью его, если он что-нибудь предпримет».

Я смотрю на Девятого. «Я знаю. Почему, по-твоему, я заставил тебя прийти?»

Девятый, и я перестаем говорить, когда мы добираемся до мягкой комнаты, где мы держим Пятого. У усиленной стальной двери есть небольшой иллюминатор для окна и открывается дверь с помощью сверхпрочного колеса, которые можете найти в банковском хранилище или на подводной лодке. Впереди стоят два охранника, мрачные морские пехотинцы, сжимающие автоматические штурмовые винтовки, которые не принесут им никакой пользы, если Пятый сумеет вырваться. Они оба удивлены, увидев нас.

«Мне нужен он», — говорю я охранникам, кивая в запертую дверь.

Они обмениваются взглядами. «Он заключенный», — говорит один из них.

«Я знаю. Он наш заключенный», — отвечаю я.

«Мы определенно не собираемся выпускать его», — добавляет Девятый.

Один из охранников отходит в сторону и что-то бормочет в рацию. Я позволяю всему этому разыграться. Это должно выглядеть так, будто я уважаю авторитет Лоусона здесь.

Охранник возвращается, пожимает плечами и достает брелок с ключами.

«Генерал хотел бы, чтобы вы пришли к нему… по другому делу», — говорит мне охранник, разблокировывая механизм, на котором находится колесный механизм.

«Ооо, у тебя проблемы», — говорит Девятый.

«Вы можете сказать ему, что я приду, как только мы закончим здесь», — я отвечаю морскому пехотинцу.

Я полагаю, что слухи дошли Лоусона о том, что Шестая и другие покинули базу, не предупредив его. Я не собираюсь тратить свое время на объяснение наших поступков перед генералом; если он хочет обновления, он может найти меня. У меня есть дела. Конечно, я не говорю об этом охраннику.

Колесо скрипит, когда солдат поворачивает его, дверь распахивается, и оба стражника спешат отойти в сторону.

«Я задавался вопросом, когда вы посетите меня».

Пятый сидит, скрестив ноги, на полу своей мягкой клетки и улыбается мне и Девятому. Его руки закреплены в смирительной рубашке, его ноги в свободных брюках пижамы, а ноги разуты. Пол под ним — как одна большая подушка. В этой комнате нет ничего, чтобы коснуться Пятому, что позволило бы ему активировать Экстерну. В худшем случае он превратит свою кожу в хлопок.

Я не контролировал заключение Пятого. Я был не в том эмоциональном состоянии, чтобы беспокоиться о нем, поэтому Девятый и Сэм организовали эту систему сами. Глядя на мягкую комнату, вы могли бы подумать, что она специально предназначена для того, чтобы держать Пятого. К счастью для нас, шпионы, которые первоначально построили это место, были подготовлены ко всяким ситуациям, включая один из их числа, в котором все сходят с ума в пост-апокалиптическом сценарии.

Лицо Пятого все еще синее и опухшее из-за Девятого, украсившего его сразу после нашей битвы на острове Свободы. Задерживая его здесь, Сэм и Девятый даже отняли грязный кусок марли, который он держал на глазу. Пустая глазница смотрит на меня.

«Мне нужна твоя помощь», — говорю я. Слова оставляют горький вкус во рту.

Пятый поднимает свою голова в сторону, так что его видящий глаз сосредотачивается на мне. «Ты спас мне жизнь, Джон. Я знаю, что ты мне никогда больше не доверишь. Не после всего, что произошло. Но я к вашим услугам».

Рядом со мной стонет Девятый. «Я хочу ему вдарить».

Пятый поворачивается на Девятого. «Знаешь, я принимаю ответственность за свои действия, Девятый. Я знаю, что то, что сделал было…ошибочным. Но когда ты изменишь свою роль?»

«Мою роль?»

«Всегда открывающего свой проклятый рот», — рычит Пятый. «Если вы только его не затыкают время от времени…».

«Итак, мои шутки превратили тебя в психа-предателя», — отвечает Девятый. Я замечаю, что его кулаки сжаты. Он смотрит на меня. «Это была глупая идея, Джон».

Я качаю головой. «Послушайте, когда все это закончится, если вы двое хотите запереться в стальной клетке и раз и навсегда разобраться со всем этим дерьмом, то это меня устроит. Но прямо сейчас мы больше не можем тратить на это время».

Девятый хмурится и замолкает. Пятый продолжает смотреть на меня, будто видя меня насквозь. Через секунду он щелкает языком.

«Какая разница всего через день», — говорит Пятый. Затем он обращается к Девятому, как будто я даже не в комнате. «Вчера он делал все, что мог, чтобы мы не убивали друг друга, помнишь? Бойскаут. Теперь все изменилось». Он смотрит на меня с улыбкой, которая выглядит почти гордой. «Я вижу этот взгляд в твоих глазах, Джон. Ты не был готов раньше, но теперь да».

«Готов к чему?» — спрашиваю я, внутренне пиная себя за то, как легко я попался на его приманку.

«Для войны», — отвечает Пятый. «Теперь он готов сделать все необходимое для победы. Может быть, он готов сделать больше, чем нужно, да?» Он снова смотрит на Девятого. «Ты тоже это видишь, не так ли? Какой он теперь стал. Кровожадный».

Девятый отвечает не сразу. У него неопределенное выражение лица; и, я понимаю, несмотря на его ненависть к Пятому, то, что только что было сказано обо мне, вызвало в нем отклик. Как я не мог измениться после того, что произошло? Даже если я кровожаден, если готов сделать все возможное, чтобы положить конец Сетракусу Ра, ну, я не стыжусь этого.

Я игнорирую весь этот диалог и смотрю на Пятого в его один глаз. «Мне нужно, чтобы ты научил меня летать», — говорю я.

Пятый сосредотачивается на мгновение, а затем он всплывет с мягкого пола. Скрестив ноги и с бритой головой, парящей в четырех футах от земли, он выглядит как искривленная версия монаха.

«Это то, что ты хочешь?» — спрашивает он.

Я изучаю то, как он парит. «Этого недостаточно».

Он хмурится. «У тебя есть подражатель Наследий, как у Питтакуса Лора, верно? Я видел, что ты делал в Нью-Йорке с новой девушкой и ее каменным взглядом. Тебе просто нужно было наблюдать за ее Наследием. Итак, наблюдай».

Это было не так просто, как кажется думал Пятый. Прежде всего, я был в отчаянии. Это всегда помогает, когда дело доходит до овладения Наследиями. Я также мог почувствовать свою силу, когда я пытался исцелить головную боль Даниэлы. Мой Ксимик постучал прямо в ее почтенное Наследие, и я действительно мог понять, как это работает. Я думаю, именно поэтому я смог скопировать целебное наследие Марины, даже не зная, что я делаю, и почему я смог воссоздать невидимость Шестой без особых проблем. Я действительно чувствовал эти Наследия раньше, как если бы их использовали на мне, касались моей силы. Наблюдение парящим вокруг Пятым, похожим на социопатического Будду, недостаточно практично.

«С Даниэлой это было под влиянием момента. Кроме того, я мог понять, как работает Наследие», — объясняю я Пятому. «Смотря на тебя, я не сделаю ничего хорошего».

«Я уже летал с тобой», — напоминает мне Пятый. «В первый день, когда мы встретились. Ты не помнишь, как это было?»

«Наверное, будто быть накрытым пухлой задницей», — беспощадно предлагает Девятый.

Игнорируя Девятого, я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что это такое, как летать с Пятым. Чувство невесомости, мои ноги болтались, мысль о том, что он может бросить меня в любую секунду…

Я смотрю вниз на мои ноги и не удивлюсь, если найду их все еще на полу.

«Я помню, каково это было», — говорю я. «Это намного отличается от того, что действительно подталкивает себя в воздух».

Пятый вдумчиво смотрит. Почти ностальгически. Это не то, что я когда-либо видел раньше на его обычно наполненном яростью лице.

«Летать очень похоже на телекинез», — говорит Пятый пару минут спустя. «Как то, как вы визуализируете объект, который хотите переместить в воздухе. Как вы думаете, что это произойдет, и это произойдет. Вы, ребята, делали это дерьмо миллион раз, как я, верно?»

Девятый и я оба согласно пробормотали.

«Ну, представьте, вы делаете это со своим собственным телом», — продолжает Пятый. Он внезапно дернулся от своей смирительной рубашки и нахмурился. Он пытался раскрыть руки и забыл, что они были привязаны к его груди. «Держи свои руки и представляй себе нитки под ними, которые подтягивают тебя».

«Как марионетку», — говорит Девятый.

«Как актер в шоу», — Пятый отвечает сердито. «Поднимайся над сценой. Изящный».

«Как бестолково», — говорит Девятый.

«Попробуй, Джон», — мягко говорит Пятерка. «Придержи свои руки. Представь, что ты надежно прикреплен к проводам. Представь, что твой телекинез может манипулировать этими проводами, а затем перестань воображать и сделай это».

Несмотря на то, что я не совсем уверен в том, чтобы тренироваться с Пятым, я все равно протягиваю руки с боков. Я концентрируюсь и пытаюсь представить, что вокруг меня зацикливаются струны, соединяющие меня с потолком, точно так же, как говорил Пятый. Я тянусь к этим нитям с помощью телекинеза. Я представляю, что мои ноги покидают землю, мое тело невесомо висит в воздухе.

И тогда это происходит. Что-то щелкает, и я чувствую, что мои кроссовки теряют контакт с полом. Это всего лишь несколько дюймов, но все же — это происходит.

«Уже легче», — говорит Пятый, его голос снижается до шепота. «Это хорошо. Сосредоточься на том, чтобы держать свое тело прямо. Держись за свои провода».

Даже когда Пятый говорит об этом, я не могу не взглянуть на пол, чтобы проверить свой прогресс. Там под ногами пустое место, где мои ноги свободно болтаются, и видя это как-то полностью дезориентирует. Мой инстинкт — размахивать руками, как будто я теряю равновесие. Внезапно я лечу вперёд, все еще парящий, но теперь горизонтально, лицом к полу.

«Сфокусируйся!» Пятый кричит. «Помни про струны!»

Крик не помогает. Я помню свои воображаемые струны, но вместо того, чтобы осторожно потянуть их, чтобы выправиться, я даю им расстроенный мысленный рывок. Я взмываю вверх, чувствуя, что мой позвоночник сильно прижался к потолку, а затем падаю на лицо. К счастью для меня, комната Пятого дополнена подушками.

Позади меня, я слышу, как Девятый пытается задушить смех. Я пытаюсь встать на колени и смотрю на него.

«Ты мог меня поймать».

Девятый усмехается и строит пантомимы, размахивая руками в воздухе для равновесия. «О, чувак, это было слишком хорошо. Я даже не подумал».

Я встаю. Пятый все еще легко плывет передо мной. По крайней мере, он не считает мою неудачу такая же веселой, как и Девятый.

«Это только начало», — говорит он и пожимает плечами через смирительную рубашку. «Между прочим, я не рекомендую практиковаться там, где есть потолок. Я пробовал, в основном, на воде, поэтому падения было не такие больные».

«Как долго?» — спрашиваю я. «Как долго тебе пришлось учиться?»

Пять фыркает. «Это не похоже на стрельбу огненными шарами, Джон. Это больше похоже на то, чтобы научиться ходить снова. Мне потребовались месяцы».

Я качаю головой. «У меня нет месяцев. Мне нужно как можно скорее взлететь на один из военных кораблей».

Пятый поднимает бровь. «Отлично, это звучит интересно».

«Ты не приглашен», — быстро говорит Девятый.

Пятый вздыхает. «Если ты полон решимости сделать это быстро, есть еще одна методика обучения, которую мы могли бы попробовать».

«И что это?»

Я едва успел спросить, когда Пятый бьет меня в живот плечом. Воздух сразу выходит из меня. Он похож на пушечное ядро. У него нет рук, чтобы схватить меня, так что это вся сила, которая удерживает мое тело, крепко прижимая его к плечу Пятого. Мы мчимся к двери камеры, прямо мимо Девятого, который не реагирует достаточно быстро. Морские пехотинцы кричат от неожиданности.

Мы отпустили нашу охрану на одну секунду, и вот, что произошло. Как можно было так глупо подставиться?

Пятый хлопает меня к стене напротив его камеры, так высоко, так что моя голова фактически врезается в потолок. Я слышу крики от солдат, слышу их оружие.

«Не надо!» кричит Девятый. «Вы попадете в Джона!»

Пятый отлетает от меня, и я начинаю скользить по стене. Но он не отпускает меня; он просто выбирает лучшую позицию. Когда я падаю, его ноги обматывают мою грудь. Одна из моих рук прижата к боку в захвате его ног. Другую мне удается освободить.

Я зажигаю свой люмен по свободной руке и хватаюсь за ногу Пятого, пытаясь освободиться. Я сжигаю его пижамные штаны, слышу, как кожа на носу трескается и лопается, а потом —

Свист!

Вся кожа Пятого становится огненной, его Наследие заработало. Даже несмотря на то, что я невосприимчив к сожжению, я дергаюсь назад, удивленный. Смирительная рубашка сгорает на нем, огненные клочки падают на пол коридора под нами. Теперь ему не нужны ноги, чтобы схватить меня. Он протягивает руку и сжимает мое горло руками.

«Спасибо за огонь, Джон, ты предсказуемое, высокомерное ничтожество!»

Он взлетает, тяжело и больно ударяя меня об потолок. Затем, сразу же, отступает, бросая меня на пол. Девятый прыгает на нас, и Пятый меня качает используя, как человеческий щит. Я слышу, как Девятый хрюкает, когда мои ноги ударяют его по голове. Тогда поднимая меня снова, Пятый пролетает по коридору с большой скоростью.

«В первый раз, когда я с тобой? Боже, как я хотел тебя бросить! Ты даже не знаешь. Время наверстать упущенное!»

Это головокружительно. Мы пробиваемся сквозь двери, в пустые ящики, в новые коридоры, где нас приветствуют крики паники. Пятый использует каждую возможность, чтобы ударить меня об стены, потолок или пол. Трудно иногда сказать, в какой момент ребра кажется ломаются, это так дезориентирует. Я ловлю проблеск Девятого, спринтующего вдоль нас и понимаю, что он бежит по стенам, используя свое антигравитационное Наследие, чтобы не пробираться сквозь препятствия. Пятый тоже должны видеть его, потому что он удваивает скорость, и мы летим на Девятого, как метеор. Девятый должен уклониться с пути, чтобы избежать раздавливания или сожжения, и, прежде, чем он может восстановиться, Пятый подталкивает нас к другому углу.

Я теперь здесь один.

Благодаря тому, что я огнестойкий, меня не интересует буквально пылающая кожа. Как то, что его руки сокрушают мое горло, вот о чем мне действительно нужно беспокоиться. Каждый раз, когда Пятый бросает меня на новую поверхность, его хватка немного ослабляется, и это дает мне возможность дышать. С тем, как он подбадривает меня, это постоянная борьба за то, чтобы продолжать получать кислород.

«Возлюбленный Лидер пришел ко мне во сне!» Пять кричит прямо мне в лицо. Глазница его пропавшего глаза полностью заполнена огнем. «Он сказал, что простит меня, если я расскажу ему, как найти тебя. Я сказал ему, что сделаю еще лучше и убью тебя!»

В моем больном горле возникает рывок ярости. Достаточно!

Я бью кулаками в его предплечья, пытаясь сломать их. Он хрюкает, но не отпускает шею. Мы влетаем в стену, потом в потолок, всегда мной, чтобы смягчить удар Пятому.

Я откидываюсь назад, следя за тем, чтобы мои глаза были нацелены непосредственно на Пятого, и позволяю вырваться каменному видению Даниэлы.

Он слишком быстро оправляется. Как только луч вырывается из глаз, Пятый достает одну из его рук, чтобы не дать мне полностью превратить его в камень. Тем не менее, одна рука все еще на моей шее. Пятый издает пугающий маленький смешок, когда его рука превращается в камень, а затем выплескивает этот недавно свинцовый придаток прямо в мое лицо. Он держит давление, закрывая мои глаза, так что я не могу дальше использовать каменный взгляд.

Тем не менее, это шанс. Теперь я могу дышать, и только одна из рук Пятого держит меня за горло. Не только это, но мне удалось получить некоторые рычаги. Я хватаю его за шею и кручу, вращая нас, чтобы он взял на себя основную тяжесть следующего удара. Мы врезаемся во что-то — это, должно быть, пол, я все еще не вижу, и я сразу же убеждаюсь, что Пятый остался приколотым. Теперь, под контролем, теперь весь мой вес, брошен против Пятого, я снова и снова душу его, ударяя об пол.

Его каменная рука оторвалась от моих глаз, и я вижу, как на лице появляется гримаса боли. Пламя, покрывающее его тело, моргает, оставляя хрупкую нормальную кожу. Я не останавливаюсь. Я продолжаю бить его. Теперь Пятый, он задыхается.

«Джон — Джон— посмотри вниз!» удается ему прохрипеть.

Возможно, это какой-то трюк. Но есть что-то в том, как это говорят Пятый, и эта злоба исчезла из его голоса.

Я смотрю вниз и вижу пол, в пятнадцати футов от нас. Я не бью Пятого об пол; Я прижимаю его к потолку.

Я летаю. Полный контроль.

«Ты сказал — ты сказал, что важен момент», — прокаркал Пятый. «Я думал, что некоторые мотивы могут помочь тебе выучить. Ты сделал это — сделал это инстинктивно».

Я не знаю, что сказать. Я позволяю глубокому дыханию вырваться сквозь зубы, и моя ярость рассеивается, но я все еще удерживаю Пятого, прижав к потолку. Сейчас — медленно контролируя — я плавно опускаюсь на землю. Я оглядываюсь. Мы находимся в коридоре около лазарета базы. Здесь все без исключения. В отдалении я слышу шаги, их соседнего зала. Вероятно, Девятый и солдаты пытались догнать нас».

«Был более простой способ сделать это», — говорю я, поворачиваясь к Пятому. Я игнорирую тот факт, что он полностью голый, и вся его одежда сгорела, когда он превратил кожу в огонь.

«Не могу спорить с результатами», — отвечает Пятый, сгорбившись. Он держит руку, которую я превратил в камень лицом к лицу. Я могу сказать, как его мышцы руки гибнут, что он пытается пошевелить пальцами, но не способен. «Это странно».

Пять превращает все тело в камень, чтобы соответствовать руке. Когда он возвращается к нормальному состоянию, каменная рука остается прежней. Он хмурится.

«Дерьмо. Это навсегда?»

«Я не знаю», — говорю я ему. «Я мог бы исцелить это».

«Пожалуйста, сделай», — говорит он и протягивает мне руку.

Я беру руку Пятого и позволяю моему исцеляющему Наследию вливаться в него. Это требует немного больше усилий, чем обычно; мое Наследие должно работать через холодный камень и найти живую ткань для восстановления. В конце концов, камень начинает рушиться, обнажая гладкую кожу под ним.

«Может быть, просто оставь мой мизинец», — внезапно говорит Пятерка, как будто ему пришла в голову идея. «Мне не нужен мой мизинец».

Я кривлюсь. Он хочет, чтобы я оставил его палец, чтобы он всегда мог превратить свое тело в камень. Я качаю головой.

«Такого не будет».

«Пойдем, Джон», — говорит он, и улыбается мне. На его зубах кровь. «Ты мне не доверяешь?»

В ответ я исцеляю его руку до конца. Пока я не отступаю от его руки.

«Когда мы сражались, ты сказал, что Сетракус Ра пришел к тебе во сне. Это ты просто пытался меня развести?»

«Нет, это правда произошло», — заявляет Пятый. «Я не принял его предложение. Я не поверил, что говорит этот старый ублюдок».

Прежде чем я смогу нажать на Пятого дальше, Девятый появляется из-за бочек за углом в полном спринте. С моим усиленным слухом я могу разглядеть еще несколько десятков бегущих ног за несколько секунд позади него. Я также могу услышать щелчки предохранителей автоматов. Я сразу же поднимаю руки в направлении Девятого и встаю между ним и Пятым. После трюка Пятого я не хочу, чтобы эта ситуация вышла из-под контроля.

«Я в порядке!» — кричу я. «Это было просто недоразумение!»

Девятый останавливается, его кулаки сжаты. По его лицу ходят желваки, затем он поднимает одну бровь, глядя мимо меня.

Позади меня, Пятый хрюкает в удивлении.

«Э-э, Джон—», Пятый едва справляется с голосом.

Я обернулся, чтобы найти Пятого стоящего еще неподвижно, словно статуя. Он едва дышит. Сосулька парит в воздухе прямо перед его лицом. Точечный блеск в ярко освещенном коридоре, острая, как кинжал. Замерзший осколок — буквально на волоске от оставшегося глаза Пятого.

Марина стоит на несколько футов позади Пятого, достаточно далеко позади, что он не сможет протянуть руку и схватить ее. Ее темные волосы — спутанные в беспорядке, запутавшись с одной стороны ее лица. Похоже, она только что проснулась, за исключением глаз — широких и ярких, сосредоточенных на Пятом.

«Марина, полегче—», — начинаю я говорить. Она меня даже не слышит.

«Что я тебе сказала, Пятый?» — спрашивает Марина, голос ее холоден. «Что я сказала сделаю, если я когда-нибудь увижу тебя снова?»

«Мы, как предполагалось, спасаем мир от злых инопланетян, и вместо этого мы умрем в авиакатастрофе!» Даниэла стонет, ее лицо прижимается к ближайшему окну. «Все пропало!»

«Мы не собираемся умирать», — Лекса огрызается из кабины. «Я могу посадить ее без энергии. Но вам это не понравится».

Неприятно, похоже, это может быть преуменьшением. Взгляд из окна показывает мне, что мы все еще на очень большой высоте, вершины деревьев заостряют зеленые копья внизу. Лекса садит нас, скользя в ленивых кругах, пытаясь как можно больше замедлить наш спуск. Без энергии корабль качается взад и вперед с каждым порывом ветра, и я чувствую, что Лекса дергает руль каждый раз, когда это происходит, чтобы удержать нос корабля от падения. До сих пор она была в состоянии поддерживать нас относительно стабильно. Как только мы ударим по этим деревьям, мы будем отскакивать, как сумасшедшие.

Сэм стоит посередине прохода. Он явно в панике. Я не могу винить его, так как в этом резком спуске в значительной степени виноват он.

«Этот корабль чертовски проклят», — бормочу я себе под нос.

«Включись!» кричит Сэм, раз двадцатый. «Корабль! Я приказываю тебе включиться!»

«Это не работает. Системы все еще выключены, и я полностью заблокирована», — отвечает Лекса из кабины пилота. «Может быть, попробуй просить лучше».

Сэм прочищает горло, и его голос поднимается на октаву, как будто он разговаривает с ребенком. «Корабль? Пожалуйста, снова включись?

Ничего не происходит.

«Черт побери, включайся!»

Я хватаю Сэма за плечи и заставляю его смотреть на меня.

«Ты просто кричишь прямо сейчас; ты понимаешь, верно? Тебе нужно сосредоточиться. Прекрати волноваться и используй свое Наследие».

«Я не знаю, как, Шестая. Вопли — всерьез все, что мне до сих пор помогало».

«Ты делал это раньше с игрой. Просто — я не знаю. Визуализируй?»

«Я собираюсь всех нас убить», — вздыхает Сэм.

«Я видела очень мало вариаций будущего, где это происходит, Сэм», — добавляет Элла. Она все еще спокойно сидит в кресле. Сэм смотрит на нее.

«Видишь? Очень мало», — говорю я Сэму.

Сэм сглатывает. «Не помогает».

Корабль внезапно уходит вправо. Лекса проклинает все и ударяет по рулевой колонке, пытаясь исправить курс. Мы определенно просто набрали некоторую скорость падения.

«Шестая, может быть, ты сможешь помочь мне ветром?» Лекса кричит через плечо.

«Хорошая идея», — отвечаю я. Я начинаю отходить от Сэма. Его глаза сразу расширяются, как будто я отказываюсь от него. Я хватаю его за плечи и сжимаю. «Расслабься. Ты можешь это исправить. Я просто собираюсь замедлить нас, чтобы у тебя было больше времени».

Я иду к ближайшему окну и концентрируюсь на погоде на улице. Это голубое небо. Я сосредотачиваюсь на ветре — он сильно дует на этой высоте, но не настолько силен, чтобы я могла его контролировать. Вместо того, чтобы проталкиваться по бокам нашего корабля, я приказываю ветру поменять направление, проталкивая его под корабль, смягчая нас. В сочетании с тщательной навигацией Лексы, скоро мы кружим аккуратно, как лист, оказавшийся на ветру.

Я замедлила нас. Вероятно, этот корабль весит полтонны. Я не смогу заставить нас скользить вечно, не без помощи двигателей. Это только вопрос времени.

Я уверена, что Сэм это знает. Он держится, пытаясь разными голоса, призывая двигатели начать работать. Хотя, корабль не слушается.

Своим боковым зрением я замечаю, что Элла встает со своего места. Маленькие пятна синей энергии вырываются из уголков ее глаз. Она держит Бандита под одной рукой; енот потерял рассудок, когда мы начали падать. Как только Элла подняла его, он успокоился. Я не знаю, почему он так беспокоится — в отличие от всех нас, он может отрастить крылья.

Элла изучает Сэма мгновение. Затем она кивает, как будто она пришла к выводу.

«Раньше ты говорил, что представлял внутреннюю работу видеоигры, и это помогло, верно?» — спрашивает она.

«Я сказал, что они впились мне в голову», — отвечает Сэм. Он провел обеими руками по голове. «Я не знаю, как это случилось».

«Хорошо», — отвечает Элла. «Дай мне секунду».

Сэм моргает, пытаясь увлажнить рот. Он смотрит, как Элла случайно блуждает по кабине. Я тоже повернулась, чтобы посмотреть, все еще уделяя основное внимание направлению ветра.

«У этой штуковины должны быть парашюты, верно?» — спрашивает меня Даниэла.

«Не волнуйся», — отвечаю я, наблюдая за Эллой. «Я думаю, у нас все есть».

Даниэла смотрит на меня так, будто я сумасшедший. Она не привыкла ко всему этому.

«Ты знаешь, как работает этот корабль?» — спрашивает Элла у Лексы, стоя прямо у локтя пилота. «Можешь, скажем, представить себе двигатель?»

«Что? Да, я думаю», — отвечает Лекса, хотя она больше сосредоточена на том, чтобы направить нас к пятну плоской земли, вновь видимой на горизонте. Там не хватит места, по чистоте, чтобы посадить нас, но по крайней мере мы не будем брошены между деревьями.

«Не могла бы ты сделать это прямо сейчас?» — терпеливо спрашивает Элла. «Просто представь двигатель или систему питания, или… Не знаю. Что бы ты ни представила, Сэм поймет».

«Я очень занята…», — резко отвечает Лекса, она думает о том, как будет лучше. Она уверена, что рулевая направлены в правильном направлении, прежде чем откинуться на секунду и закрыть глаза. «Ладно, я представляю —».

Лекса внезапно вздрагивает, содрогнувшись, словно холод протянулся по ее позвоночнику.

«Спасибо, поняла», — говорит Элла.

Лекса снова открывает глаза. Она на мгновение сжимает переносицу, прежде чем безмолвно перефокусировать ее рычаги управления. «Это было странно», — бормочет она.

«Сэм, я собираюсь отправить этот образ тебе», — говорит Элла, всматриваясь в Сэма из кабины пилота.

«Отправить его мне, как?», — отвечает он, хотя ответ должен быть очевиден. Телепатически. Сэм вздрагивает, и его брови взлетают. «Ой. Вот оно».

«Попробуй свое Наследие сейчас», — говорит Элла. Она прислоняется к входу в кабину пилота и мягко поглаживает мех Бандита. Она так уверена, что я позволяю себе немного ослабить поддерживающие ветры. Наш корабль внезапно кренится налево. Даниэла — единственная, кто замечает это, — она издает тихий стон отчаяния; все остальные сосредоточены на Сэме.

Его глаза будто остекленели, и он смотрит вдаль, словно там что-то плывет, и только он может видеть. Его губы двигаются бессловесно, быстро, как будто он шепчет, считая до тысячи.

«Корабль, включись и стабилизируйся, верни управление пилоту», — уверенно говорит он.

Сразу же, у нас под ногами возникает активность. Двигатели корабля снова запускаются, и из кабины появляется удовлетворительный хор гудков и звуковых сигналов. Мы выравниваем и начинаем набирать высоту.

«Все хорошо!» Кричит Лекса. «Кризис предотвращен».

Я ухожу от окна и сжимаю Сэма в объятиях. «Ты сделал это!»

Сэм улыбается мне, как будто он не уверен, что сделал. «Я сделал это», повторяет он.

«Ты не убил нас, ура», — саркастически добавляет Даниэла.

«Я чувствовал, что меня перезагружают или что-то в этом роде», — говорит Сэм, его взгляд тянется к Элле. «Как будто я подключен к машине. Я мог разобрать всю его работу…».

Элла пожимает плечами. «Я только взяла то, что было в голове Лексы, и отдала тебе. Это все».

«Похоже, ты должен понять машину, прежде чем сможешь ее контролировать», — говорю я, размышляя вслух.

«Но с Game Boy я просто сидел с ним, думал об этом, и в конце концов схема предстала ко мне», — подсчитывает Сэм. «И отключение корабля, это была полная авария. Как осечка».

«В прошлый раз ты также говорил, забавно», — говорит Даниэла. «Как робот».

«Я?» — спрашивает Сэм и поднимает бровь.

«Ты сделал это», — отвечаю я. «Похоже, у нас еще есть работа, чтобы разобраться в этом Наследии».

«Кажется, мне нужен Чепан», — говорит Сэм, потирая шею.

Лекса прочищает горло. «Послушайте, все. Мы приближаемся к Ниагарскому водопаду, и у меня уже есть визуальное представление о двух — нет, сделайте это тремя Скиммерами».

Все за спиной сразу замолкают и становятся серьезными. Громоподобная величественность Ниагарского водопада становится видимой снизу, когда Лекса делает быстрый вираж над головами. Неудивительно, что водопад полностью лишен туристов. Когда мир воюет, никто не успевает осмотреть достопримечательности.

Я различаю мерцание кобальтовой синевы на травянистом склоне, прилегающем к водопаду. Это недавно выросший камень Лоралита, тот, к которому наши новые Гвардейцы телепортировались.

И припаркован? Три Скиммера, которые заметила Лекса.

«Вы их видите?» — спрашивает Лекса.

«Да», — отвечаю я. «Не вижу никакого движения».

«Оставайтесь на месте; позвольте мне улучшить изображение».

Я слышу, как Лекса набирает несколько команд на своей консоли. Через мгновение вид из окна размывается, а затем увеличивается. Теперь мы приближаемся к камню Лоралита и окружающим его кораблям. Камера, которая должна быть установлена на нижней стороне нашего корабля, без труда отслеживает камень, когда мы скользим по воздуху сверху.

«Воу», — говорит Даниэла. «Круто».

Теперь я могу разобрать три Скиммера. Только один из них на самом деле выглядит неповрежденным, а его трап расширен и двери кабины открыты. У второго Скиммера есть лента черного дыма, тянущаяся от его двигателя, как будто что-то недавно взорвалось там. И третий Скиммер опрокинулся на бок, наполовину в стремительную реку, которая ведет к водопадам. Корабль дрожит даже сейчас; в любую минуту ток будет проходить через электронику.

Похоже, что могадорцев встретили лучше, чем они рассчитывали. Несмотря на это, я не вижу никаких признаков жизни ниже. Это заставляет меня нервничать.

«Как ты хочешь обыграть это?» — спрашивает Лекса.

Я обдумываю, ее вопрос на секунду. «Сади нас в открытую. Наш подход был не совсем легким. Возможно, кто-то с глазами заметил нас».

«Ты думаешь, что Моги будут стрелять в нас сейчас», — говорит Сэм, нахмурившись, смотря на место действия, когда Лекса подводит нас к высадке.

«Может быть, засада», — говорю я.

«Или у них могло быть больше кораблей. Может быть, мы опоздали. Возможно, они уже наткнулись на этих детей и вернулись к своему военному кораблю», — мрачно говорит Даниэла.

«Будем надеяться, что нет», — отвечаю я.

Лекса ставит нас как можно ближе к лоралитовому камню, рядом с неповрежденным Скиммером. Теперь, когда мы находимся на земле, она возвращает окна в норму. Элла смотрит на светящийся камень, казалось бы, загипнотизированная.

«Мы должны помочь правительству обезопасить остальную часть таких мест», — говорит она через мгновение. «Если Моги найдут их первыми, новые Гвардейцы могут в конечном итоге телепортироваться прямо в их руки».

«Не могла бы ты снова связаться с ними?» — спрашиваю я. «Если они придут в бой, возможно, мы сможем рассказать им все, чтобы телепортироваться сюда».

Элла качает головой. «Мой диапазон уже не такой сильный», — говорит она.

«Мы можем опубликовать это на YouTube», — сухо говорит Сэм.

«Нет YouTube, никогда», — отвечаю я. «Мы просто должны будем доверять Лоусону, и его люди сделают все правильно».

«Рада, что я с вами, ребята, а не задержана», — говорит Даниэла.

Лекса ставит нас под углом, так что наш выходной трап открывается с падением. Это означает, что для нас не будет никаких угроз, и мы сможем использовать корабль для защиты, если это засада. Любые Моги, которые захотят напасть на нас, будут исходить из небольшого участка вечнозеленых лесов на север. Этот маленький лес наполовину затоплен рекой, когда он прорывается к водопадам, поэтому у нас должно быть преимущество, что мы останемся на твердой почве.

«Вот так?» — спрашивает Лекса.

Я киваю, и она разворачивает трап. Никто не начинает стрелять. Я не уверена, что в любом случае я услышу бластерный огонь из-за какофонии водопада.

«Адам должен быть в коммуникаторе», — говорю я Лексе. «Зайди, расскажи ему, что мы приехали, и посмотрим, разобрал ли он какую-нибудь болтовню Могов. В противном случае, держи корабль готовым, чтобы вытащить наши задницы, если нам нужно будет уйти в спешке».

«Мы поняли», — отвечает Лекса.

Я протягиваю руку, и Регал немедленно приземляется на мое предплечье, его когти осторожны, чтобы не зажать слишком сильно.

«Разведай все», — говорю я Химере, и он улетает через выход в голубое небо. Я начинаю двигаться к выходу, указывая Даниэле. «Пошли, вставай со мной. Все, что покажется враждебным, иди вперед и превращай в камень».

Даниэла ухмыляется, но я могу сказать, что она нервничает. «Давай сделаем это».

Когда мы с Даниэлой начинаем путь, приближаясь к пандусу. Я быстро оглядываюсь в сторону, чувствуя движение, но там только Сэм с помощью телекинеза поднимает зубчатый камень с реки.

Он пожимает плечами. «На случай, если мне нужно будет что-то схватить», — тихо говорит он.

Пристальный взгляд Даниэлы бросается вперед, когда мы пробираемся по передней части нашего корабля и приближаемся к сгоревшему Скиммеру. Бандит катится вместе с нами, пока мы медленно двигаемся на север. Енот стал больше с тех пор, как мы приземлились, пыхтел, его когти теперь были порочней и длинней. Он царапает грязь, готовясь броситься на опасность при первом взгляде. Его когти поднимают мелкое серое вещество, которое я сразу узнаю.

Зола тел могадорцев. Довольно свежая, учитывая, что ее еще не сдуло. И там, рядом с золой, лежало оружие некоторых убитых искусственных. Здесь определенно была битва, и Моги понесли потери.

«Новички явно нанесли некоторый ущерб», — говорю я.

«Не шути», — отвечает Сэм, глядя на дымящийся Скиммера. При ближайшем рассмотрении, похоже, что граната ушла прямо в кабину корабля. Что-то взорвалось, это точно. Я просто не знаю, что.

Я оглядываюсь назад и вижу, как Элла отходит от нашей тугой маленькой группы. Она направилась к Лоралитовому камню, который вывел ее прямо на открытую площадку.

«Элла», — прошипела я. «Будь рядом».

Она машет мне, не отрываясь от камня. «Все будет хорошо, Шестая».

Сэма и я обмениваемся взглядами.

«Наверное, ты очень смел, когда видишь будущее», — говорит Сэм.

«Или, когда ты уже умер один раз», — отвечаю я.

Верю, что Элла может позаботиться о себе, я осторожно провожаю остальных в лес. Мы проходим мимо Скиммера, который благополучно приземлился, затем приближаемся к реке и Скиммеру, который был перевернут в глубину. Даниэла кладет руку мне на руку.

«Ты слышишь это?»

Сначала я ничего не слышу, кроме воды. Но потом я различаю гудение, высокое и непрекращающееся. Я прищуриваюсь у Скиммера в реке. Это выглядит как-то странно, как будто…

Жуки. Даже наполовину погруженное в воду, могадорское судно покрыто роем насекомых. Их должны быть тысячи, пчелы, комары и мухи, и кто знает, что еще, бросается в и из вентиляционных отверстий двигателя, ползая по бронированному корпусу. Они только отрываются, когда речная вода попадает на них.

«Работа пчеловода», — говорит Сэм.

«Должна быть», соглашаюсь, затем веду нас вперед. Я чувствую себя намного увереннее в этой миссии. На самом деле, похоже, это не спасение вообще.

Сверху, громче воды и жужжащих насекомых, звучит пронзительный крик. Крик сокола. Регал отправляет предупреждение.

«Чёрт, что это?» Даниэла визжит, указывая в небо.

С верхушки деревьев светящийся объект был просто подброшен прямо к нам. Он плывет по воздуху на невозможной дуге — наверняка там телекинез. Если бы я должна была предположить, я бы сказала, что кто-то просто бросил в нас сосновую шишку. Кроме того, я никогда не видела ни одной пульсирующей красной волны малиновой энергии, подобной этой.

Внезапно приходит в голову видение взорванного Скиммера, который мы только что прошли.

«Стреляй в это», — говорю я Даниэле.

Мне не пришлось беспокоиться; она уже нацелилась. Из глаз Даниэлы вспыхивает серебряный поток энергии — сила ее на самом деле выглядит болезненной, и Даниэла задыхается, когда это происходит. Однако она справилась, и светящаяся шишка вскоре превращается в кусок камня, летящего по небу.

Не желая рисковать, я ударяю камень с помощью телекинеза. Он приземляется примерно на двадцать ярдов перед нами и сразу же взрывается, красная энергия от заряженной шишки, измельчая каменный панцирь Даниэлы. В нас попадают несколько камешков, но это в других отношениях безопасно. Я не знаю, какой был бы взрыв, если бы Даниэла не приглушила его.

«Там!» — кричит Сэм, указывая на край леса.

Я тоже ее вижу. Хрупкая японская девушка из видео. Она стоит там, где деревья истощаются, рядом с рекой, стоя в воде. Она, должно быть, раньше пряталась и не выходила из-под прикрытия, пока мы приближались. Над ее бровью виднеются порезы, и кровь течет по ее лицу. Она выглядит побитой, и, на ее руках, я вижу отчетливые ожоги от могадорских бластеров. Она смотрит на нас, сомневаясь.

Затем она быстро наклоняется и хватает горсть камней из реки. В ее руках они начинают светиться.

«Не делай этого!» — кричу я, когда девушка дергает руки назад, как будто она собирается бросить их.

«Полегче, Ран! Полегче!»- кричит второй голос. Это — выглядящий словно панк британский ребенок, который снял видео, которое привело нас сюда. Найджел, я думаю, его так зовут. Он бросается из-за деревьев, расплескивая воду на мелководье и хватает Ран вокруг талии.

Ран отрывается от своей атаки, когда Найджел хватает ее и поднимает. Камни скользят из ее рук и падают в воду. Несколько мгновений спустя, полдюжины гейзеров воды взрываются вверх, где камни упали.

«Она делает гранаты», — говорит Сэм. «Это должно быть полезно».

«Это плохо. Почему я не могла получить это?» — жалуется Даниэла, потирая голову.

Удерживая Ран одной рукой, Найджел машет нам. Остальные двое — Бертран и Флер — осторожно выходят из деревьев. Они оба держат могадорские бластеры. Я получаю странное чувство ностальгии, видя эту разномастную группу. Это то, как мы обычно выглядели после того, как переживали эти ранние стычки?

«Добрый день, внеземные союзники!» — весело кричит Найджел, продвигаясь к нам впереди остальных. «Чертовски долго вы добирались».

«Марина, ты должна успокоиться».

Наверное, это был плохой выбор слов. Я понимаю это сразу.

«Не говори мне успокоиться, Джон», — горячо отвечает она. «Я просыпаюсь. Я не знаю, где я. И это… этот ублюдок — это первое, что я вижу?»

Смертельно заточенная сосулька все еще витает в дюйме от видящего глаза Пятого. Я мог бы попытаться использовать свои силы, чтобы сбить ее вниз, но тут пятьдесят на пятьдесят, что я могу либо разоружить ее, либо случайно воткнуть ледышку прямо в лицо Пятого во время борьбы. Пятый тоже должен это понимать. Он совсем не двигается, словно замороженный, как и оружие Марины, он раскрывает руки по сторонам, чтобы показать, что он безоружен. На самом деле, он невооруженный и полностью голый.

«Ты в безопасности», — говорю я Марине.

«Прости меня, но это не так», — отвечает Марина.

Я оглядываюсь через плечо. Позади меня, дальше по коридору, есть дюжина вооруженных солдат. Их оружие не поднимается. Я не думаю, что они знают, что делать с этой сценой, но они все еще не очень приветливы. Девять стоит в нескольких футов впереди них, скрестив руки, рот закрыт. Я не должен ожидать, что он будет защищать Пятого. На самом деле, это, вероятно, проявление сдержанности в отношении Девятого, что он не подбадривает Марину.

«Мы находимся в секретной военной базе за пределами Детройта», — объясняю я Марине, сохраняя свой тон нейтральным. «Ты была ранен в битве с Сетракусом Ра. Я исцелил тебя, и ты отдыхала».

«Тогда Сетракус Ра все еще жив».

«Да», — отвечаю я. «Шестая причинили ему боли, хотя. Он еще не возобновил эти атаки. У нас есть время, не так много, но достаточно, чтобы спланировать наш следующий шаг…».

«А как насчет этого?» Сосулька бьет перед лицом Пятого для акцента. Пятый вздрагивает, сосулька движется опасно близко в ответ, и он снова непреклонно замирает.

«Мы захватили Пятого в Нью-Йорке. Он наш заключенный».

«Он не похож на пленника».

«Он помогал мне кое с чем. Сейчас он возвращается в свою камеру. Верно, Пятый?»

Взгляд Пятого мелькает в мою сторону. Он с трудом усмехается и осторожно наклоняет голову, чтобы он мог кивнуть. «Да», тихо говорит он.

Марина насмехается, когда говорит. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я вижу, что, смешавшись с яростью и смятением, которые появились, когда она увидела Пятого, она хочет мне верить.

«Пожалуйста, Марина», — говорю я. «Я знаю, что я делаю».

Медленно, но она начинает опускать сосульку. Как только она уходит от его лица, Пять бросается вокруг, ставя меня между собой и Мариной. Он смотрит на нее, со смесью страха и стыда на лице, затем суетится по коридору к Девятому и солдатам.

«Из всех ужасов войны, которые я видел, это самое худшее», — Девятый наблюдает, как голый Пятый приближается к нему. Некоторые из солдат хихикают. Я качаю головой — это именно тот комментарий, который мог бы успокоить Пятого.

К моему облегчению, Пятый расправляет плечи и не отвечает. Толпа солдат расступается перед ним, глядя и бормоча вслед. Пятый игнорирует их всех. На данный момент он, похоже, просто хочет вернуться в свою камеру по собственному желанию. Это хороший знак. Возможно, он научится выбирать свои битвы.

«Шоу закончилось, люди!» Девятый кричит, разводя толпу. Он следует за Пятым за угол, слышно его голос, когда он кричит на солдата: «Сделай свой патриотический долг и найди для этого парня штаны!»

Остаемся только я и Марина. Она тянет сосульку к себе и вытаскивает ее из воздуха, отрывает заточенный наконечник и массирует свой лоб. Она смотрит на меня со слабой улыбкой.

«Извини, что я так отреагировала… плохо. Проснувшись здесь и увидев его, я просто — я стараюсь не быть такой… такой мстительной».

«Ты отреагировала так, как я бы», — говорю я Марине. Я киваю на кусок льда на голову. «Как ты себя чувствуешь? Голова все еще беспокоит тебя?»

«Просто небольшая головная боль», — отвечает она. «Я помню, как Сетракус Ра разгромил меня по земле, а затем…».

«Ты была в плохой форме», — говорю я. «Я исцелил тебя, как мог».

«Ты спас мне жизнь», — говорит Марина, касаясь моей руки. «Я была близка к смерти. На грани. Я знаю это на самом деле».

Я поднимаю бровь. Марина права; она едва была жива, когда сюда прибыл корабль Лексы. Однако то, как она говорит об этом, я могу сказать, что есть что-то еще.

«Пока я отсутствовала, я думала о Сетракусе Ра. Или он вторгся ко мне во сне. Он притворился…». Вид глубокого отвращения пересек лицо Марины. Она вздрагивает. Ледяной кусок в руке трескается и расширяется, свежий всплеск мороза покрывает ее пальцы. «Он принял вид Восьмого. Пытался уговорить меня… отпустить его».

Я оглянулся через плечо в том направлении, в котором ушел Пятый. Он упомянул сон о Сетракусе Ра. Думаю, только потому, что ему нужно физически восстанавливаться, это не значит, что он не может продолжать путаться с нами телепатически.

«Пятому он тоже привиделся», — говорю я Марине. «Уговаривал его отступиться от нас».

Марина приподнимает бровь. «И он?»

«Он утверждает, что нет», — отвечаю я. Я поверил Пятому, когда он сказал, что он не предавал нас, но я знаю, что это значит для Марины. «В любом случае, мы привели его сюда с завязанными глазами. Он не мог выдать нас, даже если бы захотел».

«Сетракус Ра, должно быть, пришел ко мне, потому что я была уязвима и, что до Пятого… ну, их история…». Марина останавливается, думая вслух. «Кто-нибудь еще…?»

«Нет, я видел всех сегодня утром; они бы сказали, если бы что», — говорю я Марине, хотя что-то приходит в голову.

«Итак, Пятый и я — легкие цели», — хмурится Марина. «Это обескураживает».

«Он в отчаянии», — говорю я, хотя я не уверен, что полностью верю в это. «Он не знает, где мы, но мы знаем, что он пострадал, и мы знаем, где его найти. Как только мы выясним некоторые вещи для военных, мы отправимся в Западную Вирджинию, и мы закончим это».

Марина молча смотрит на мое упоминание о военных. Мне кажется, что она многое пропустила за то короткое время, что была без сознания. Я возвращаюсь в медицинский отсек. Там не много мебели внутри, кроме некоторых кроватей, разделенных шторами и оборудованием для мониторинга, место совершенно пустое, так как Марина была единственным пациентом. Теперь, когда мы одни, я довожу до нее новости. Я рассказываю ей о битве в Нью-Йорке, призыве президента, происхождении Ручья Терпения и назначении генерала Лоусона в качестве специального командующего. Я знаю, на кого я похож, — будто солдат, докладывающий командиру, — но я не могу остановиться.

Марина терпеливо слушает, но я замечаю, что ее глаза начинают сужаться, когда она внимательно изучает меня.

«Джон», — прерывает она, когда я задыхаюсь. «Где остальные? Все в порядке?»

Я смотрю в пол. Мне кажется я понимаю, почему я дал ей такой подробный отчет. Очевидно, Марина должна знать, что происходит с нашей войной, но это более того.

Она не знает.

Я избегаю рассказывать ей о Саре.

Мне еще не приходилось этого делать. Не приходилось рассказывать новости. Даже произносить этих слов.

Марина смотрит на меня выжидающе. Она знает, что что-то не так.

«Сара, она…» Я протираю лицо руками. Я не могу смотреть на Марину, когда я это говорю, мне нужно смотреть на пол. «Она этого не сделала».

Марина закрывает рот рукой. «Нет.»

«Она пыталась помочь Шестой и Сетракусу Ра…» Я качаю головой, не желая этого вспоминать. «Она спасла Шестую, даже была ранена, но потеряла столько крови…».

Марина хватает меня. Одна ее рука обнимает мои плечи, другая рука легла на мой затылок, и она крепко обнимает меня. Только когда я чувствую, как она обнимает меня, я понимаю, насколько я напряжен, такой жесткий, что я едва могу расслабиться в объятиях. Однако это не останавливает Марину. Я глубоко вздыхаю и удивляюсь, услышав, как я содрогнулся. Это было так хаотично — я не понимал, как сильно мне нужно что-то подобное. На мгновение я положил лоб ей на плечо, и я чувствую, что что-то внутри меня ломается. Мое видение размывается, и я сжимаю Марину, вероятно, сильнее, чем нужно, хотя она ничего не говорит.

Я понимаю, что мои щеки мокрые. Я поспешно отпустил Марину и вытер лицо.

«Боже, Джон, мне очень жаль. Я так…» Марина останавливается и смотрит на свои руки. «Если бы я не была…Я могла бы что-то сделать. Я могла бы ее спасти».

«Не надо», — отвечаю я. «Даже не думай об этом. Это неправда, и это никуда не годится».

Мы оба молчим, сидя рядом друг с другом на одной из жестких кроватей в лазарете. Марина наклоняется ко мне и держит меня за руку. Мы оба смотрим на пол из пестрой плитки.

Через некоторое время Марина начинает тихо говорить. «После того, как Восьмой был убит, я была так зла. Дело было не только в том, как это произошло. Я не просто влюбилась в него. Это было … мы все потеряли близких раньше, так? Но с Восьмым, он был — он был первым человеком, с которым я представляла будущее. Имеет ли это смысл? Выросшая в монастыре, когда Аделина избегала моей подготовки, отрицая войну — это было похоже на то, что было известно, что надвигается бедствие и не принимаются никакие меры предосторожности. Как будто гибель, она всегда была за углом, еще несколько шрамов, прежде чем они придут за мной. Я молилась с сестрами, слышала, как они говорят о небесах, верят, но я никогда не смела представить себя в этом мире. Я никогда не думал о себе после… после чего-нибудь. Пока я не встретила Восьмого. Я смогла представить, что будет дальше, когда я буду с ним. И настоящее, оно тоже стало лучше. Когда Пятый убил его, все, у меня все отняли. Я почувствовала себя…Я все еще чувствую себя… обманутой, я думаю. Разгромленной».

Я киваю в ответ на слова Марины. «Я встретил Сару сразу после третьего шрама, когда я был следующим. Отмеченным для смерти. Это должно было быть худшее время в моей жизни, но почему-то, встретив ее, она сделала все лучше. Мой Чепан, Генри, он думал, что я с ума сошел. Я думаю, что он понял в конце концов. Она дала мне кое-что для борьбы. Отчасти как то, о чем ты говорила, казалось, что, наконец, все это выходит за рамки выживания только ради выживания. И сейчас…».

«И теперь», — повторяет Марина, ее голос грустный и задумчивый. «Что нам делать?»

«Ничего не оставалось делать, кроме как закончить это», — говорю я, чувствуя, как мои мышцы напрягаются при этих словах. Марина не ослабила свою хватку на моей руке.

«В Святилище, прежде чем Сетракус Ра уничтожил его, лориенская Сущность позволила мне поговорить с Восьмым», — говорит Марина. Я ошеломленно смотрю на нее. Я не знал, что это возможно. Она печально улыбается в ответ. «Это было так коротко, всего несколько секунд. Но это был он, Джон. Это дало мне веру, что может быть что-то еще. Это не все — темнота и смерть».

Я отворачиваюсь от нее. Я знаю, она пытается дать мне надежду. Я пока еще не готов к этому. Единственное, чего я хочу, это месть.

«В последствии я почувствовала такое чувство покоя. Мой гнев исчез». Марина резко усмехнулась, словно вспомнив, что произошло несколько минут назад, и как она чуть не убила Пятого. «Очевидно, это не продлилось долго. Я пробовала — я всегда старалась — жить честно, праведно, как захотят Старейшины. Перед лицом всего, что произошло, я старалась держаться за себя. Но все, что потребовалось, — это увидеть Пятого в коридоре, чтобы выявить во мне самое худшее, чтобы ярость вернулась».

«Может быть, это не твое худшее я», — говорю я Марине. «Возможно, это именно то, кем мы должны быть сейчас».

«И кто мы будем после, Джон?»

«После того, как это случится, не имеет значения», — говорю я ей. «Мы уже так много потеряли. Если мы не победим, если мы не остановим Сетракуса Ра, то для чего все это?»

Я понимаю, что рука Марины начала замораживаться. Вместо того чтобы отдернуть руку, я позволил себе включить Люмен. Я подталкиваю на нее тепло.

«Без Сары мне все равно, что со мной случится», — продолжаю я. «Я просто хочу уничтожить их, уничтожить Сетракуса Ра, раз и навсегда. Это все, что имеет значение».

Марина кивает. Она не судит меня за эти слова. Думаю, она понимает. Она знает, что значит хотеть бросить себя вперед, сохранить движущую силу, чтобы не сломаться.

«Я только надеюсь, что что-то осталось от людей, которыми мы были, что-то осталось от нас, чтобы восстановиться, когда все закончится», — тихо говорит Марина.

«Надеюсь, что так», — признаюсь я.

«Хорошо», — отвечает она. «Теперь начнем».

Лекса берет обратный курс от Ниагары, летя низко и осторожно. Мы не хотим отметиться на каких-либо могадорских радарах, если они отправят больше кораблей в этот район. Я стою рядом с ней в кабине, поле битвы остается позади нас.

Голос Адама становится ясным и возбужденным.

«У меня много болтовни с военного корабля в Чикаго. Они не досчитались нескольких Скиммеров, которых они отправили в Ниагарский водопад. И этот другой корабль из Торонто находится на пути туда; вы выходите прямо на него», — рассказывает Адам. «Истинный в команде опасается, что его Скиммеры не пробиваются. Я предполагаю, что это вы делаете ребята, верно?»

Я хихикаю. «Не мы. Новички».

«О, это хорошо для них», — отвечает Адам, в его голосе слышится удивление.

«Уничтожение экипажа Могов — это как посвящение», — говорю я небрежно. Лекса смотрит на это, нахмурившись. Я отворачиваюсь от нее.

«Вероятно, это случилось, потому что у искусственных были приказы взять их в живых», добавляет Адам.

«В самом деле?»

«Да. Думаю, командир хотел сделать их в подарок Сетракусу Ра».

Я закатываю глаза. «Ну, он просчитался».

«В любом случае», — продолжает Адам, — «этот командир, теперь он просит разрешения отступить от своей должности в Чикаго, тем более, что приказы на обстрел не пришли, как было обещано. Он хочет захватить камень Лоралита в Ниагарском водопаде, если через него будут дальше телепортироваться Гвардейцы».

Я кривлюсь. Теперь Элла забеспокоилась.

«Они ничего не найдут», — говорю я Адаму. «Мы позаботились о камне».

По возвращению с Ниагарского водопада Сэм и Даниэла помогают четырем новым Гвардейцам на корабле, а я подошла к тому месту, где у Эллы была странная небольшая порода с обнажением кобальтово-голубой скалы. Свои руки она обернула вокруг гладкого камня, а щека прижалась к его боку. Он пульсировал лориенской энергией, и на мгновение я была обеспокоена тем, что она может собраться телепортироваться. Или сделать что-то еще более странное.

«Элла, ты готова идти…?» — тихо спросила я, не желая беспокоить ее.

Она не сразу ответила. Лоралитовый камень мгновенно мерцал, внезапно стал прозрачным, внутри стали видны жилы электрической энергии. Затем, спустя мгновение, мерцание исчезло, синий кобальт просочился, и он стал выглядеть таким же скучным, как любое количество камней, выступающих вокруг водопада. Элла обернулась, нахмурилась и убрала руки.

«Готово», — сказала она мне.

Я не сдвинулась. Вместо этого я указала на камень. «Что ты только что сделала?»

«Я выключила его», — ответила она. «Не хочу, чтобы кто-то телепортировался сюда, если Могадорцы знают о нем».

Я перевела взгляд с камня на Эллу. «Ты можешь делать это? Контролировать их?»

«Не знала, пока не пробовала», ответила Элла, ее глаза буквально пылали. «Со Святилища, так как я… упала в энергию, я почувствовала связь».

«Подключилась к нему? Лориену?»

«К нему, да. И к Земле. Ко всему. Тем не менее, это проходит. Как бы то ни было, Наследие со мной, я не думаю, что последствия продолжатся». Элла начала идти к кораблю. «Пойдем. Мне предстоит очень неприятный разговор с Джоном».

Я киваю, как будто поняла, о чем говорила Элла. Я решила, что это отвечает всем нашим интересам, чтобы позволять Элле делать это. Она пережила много, видела больше, чем я могу себе представить. Пусть она справится с мистикой. Я бы справилась с остальной грязной работой.

«Шестая, ты там?»

Неизменный голос Адама приходит по радио. Я разошлась, думая об Элле и ее влиянии на Лоралит. Лекса со своего кресла позади панели управления, подняла бровь.

«Да, прости, я здесь», — отвечаю я. «Каков ответ от Могов? Они собираются переместить этот военный корабль?

«Они не знают, что, черт возьми, что делать. С Сетракусом Ра не слышно и, они все просто кричат друг на друга. Некоторые считают, что Сетракус Ра был бы признателен за решение командира преследовать Гвардов; другие думают, что он сумасшедший, чтобы нарушать приказ Возлюбленного Лидера оставаться на месте. Ты действительно испортила им все своей операцией, Шестая».

Я солгу себе, если не чувствую гордости после слов Адама. Тем не менее, ворчащий голос в глубине моего сознания знает, что этого было недостаточно. В конце концов, Сетракус Ra поднимется, и это временное преимущество исчезнет.

«Вся их целая команда начинает объясняться», — продолжает Адам, возбужденный. «Я имею в виду, что в Великой книге нет страницы, в которой рассказывается Могам, что делать, если их бессмертный Лидер внезапно исчезнет. Джон и я думаем, что мы должны серьезно использовать это, прежде чем Сетракус Ра вернется и снова начнет контролировать ситуацию».

«У тебя есть идеи?»

«Я так думаю». Адам делает паузу. «Однако это может быть немного опасно».

«Что опасно?» — отвечаю я.

Лекса бросает взгляд на Адама. Я могу сказать, что ей есть что сказать, поэтому я задерживаюсь в кабине.

«Эти дети, которых мы подобрали…», — тихо говорит она.

«Да?»

«Они кажутся вам готовыми?»

«Разве мы были готовой девяткой, когда мы сели на тот корабль?» — отвечаю я.

Лекса смотрит на меня. Я смотрю назад, и она, в конце концов, поворачивается к переднему окну, позволяя этому вопросу остаться открытым. Я оставляю ее в стороне и открываю дверь в зону пассажиров, опираясь на раму и наблюдаю за нашими вновь прибывшими.

Там есть Флер, ее светлые волосы лежат на спине, мокрые от пота и речной воды. Я понимаю, почему Девятый задыхалась, как мультяшная собака, когда увидел ее в видео. Она прекрасна. Кроме того, теперь на ее плечах, вверх и вниз на руках, на коже, на локтях — обугленная кожа, покрасневшая и в пузырях, на ее плечах видны бластерные ожоги. Она вздрагивает, когда Даниэла осторожно кладет на ее раны холодный компресс.

«С тобой все будет хорошо», — говорит ей Даниэла. «Джон может исцелить эти ожоги. Будешь, как новая».

Флер кивает, хотя движение кажется доставляет неудобство. Ей приходится сжать зубы, чтобы ответить Даниэле на английском с акцентом. «Ты… Это случилось с тобой раньше, да?»

Даниэла откидывает от лица одну из своих косичек. «Вообще-то, я была очень доволен тем, что не получила выстрел. Только для меня все это дерьмо с защитой планеты началось со вторжения. Так что у меня есть время».

«О», отвечает Флер, кажется, почти разочарованная. «Я думала, ты одна из них. Или, по крайней мере, была с ними какое-то время».

Даниэла лучезарно улыбается, но качает головой. Для меня безумие, что Даниэлу считают ветераном-Гвардейцем. Она пережила Нью-Йорк; это немалое достижение. Но не означает, что она не зеленая. У нас, в оригинале, у нас были годы, чтобы подготовиться к такой битве. У этих новых детей нет такой роскоши. Их бросают прямо в пекло.

Даниэла замечает, что я смотрю на нее. Она покидает Флер с холодным компрессом и подходит ко мне к двери кабины.

«Все хорошо?» — спрашиваю я ее.

«Они будут жить», — отвечает она. «Мальчик-пчелка, он не позволит мне осмотреть его».

Она говорит о Бертране. Через открытую дверь я вижу, как он лежит на боку в медицинском отсеке. Он похож на волшебного плюшевого медведя. У него бластерные ожоги, такие же, как у Флер, но большинство из них на спине и на ягодицах.

«Почему нет?» — спрашиваю я Даниэлу.

«Либо он не хочет, чтобы я видела его задницу, либо он смущен, что он побежал от Могов», — отвечает она.

«Он побежал только после того, как использовал своих насекомых, чтобы засорить двигатель на одном из этих Скиммеров и сбить его», — говорю я. «Ему нечего стыдиться. Черт, ты знаешь, сколько раз я убегала или невидимой скрывалась в мои более молодые годы? Ты же не всегда можешь сражаться».

Даниэла смеется. «Молодые годы», повторяет она. «Ты что… на два года старше их? Да, ты настоящая старушка, Шестая».

«Чувствую себя такой», — отвечаю я, улыбаясь. Даниэла права. Эти четверо, они всего на год или два моложе меня, в лучшем случае. Но они удивляют меня, как дети. Черт, даже Элла кажется старше, чем эта группа. Хотя, возможно, я путаю жесткость с возрастом.

Мой взгляд тянется к Найджелу. Он был символом уверенности в том видео на YouTube, явный лидер этой разномастной группы. Он все еще пытается делать это сейчас, его руки тянутся через спинки двух мест, желая выглядеть супер уверенно в его первой поездке на инопланетном космическом корабле. Весь этот костюм панк-рокера, теперь покрыты кровью и грязью, он выглядит как ребенок, играющий в наряды. Когда я смотрю, он протягивает одну из своих тонких рук в свой жилет и вытаскивает раздавленную пачку сигарет. Ему удается найти сигарету, которая в основном цела, и он держит ее между губ. Когда дело доходит до ее поджога, Найджел не может справиться с этим. Его руки слишком трясутся.

«Ты не можешь курить это здесь», — говорю я ему. Это неправда. В этом проклятом корабле нет правил о курении, и, если бы они были, я бы не хотела об этом трепаться. Я просто хочу дать Найджелу повод прекратить бороться с его зажигалкой.

Найджел откладывает сигареты и криво мне улыбается. «Надеюсь, вы, инопланетяне, имеете более просвещенный взгляд на рак легких, с вашими этими целебными способностями и всем остальным», — говорит Найджел, с тревогой взмахивая пальцами. «Итак, а, мы отправимся в следующий бой сейчас или…?»

«Ты можешь расслабиться», — говорю я ему. «Мы отправимся в безопасное место. Надеюсь, сегодня больше не будет битв».

Они не должны были драться вообще.

Голос в моей голове. В последнем ряду пассажирской зоны Элла заглядывает за спинку сиденья. Ее яркие светящиеся глаза смотрят на меня.

Что ты имеешь ввиду? Я спрашиваю телепатически, вспоминая комментарий Лексы о готовности этой группы.

Они храбры, но в них есть так много страха, говорит Элла. Мы родились в войне, Шестая. Даже у меня были годы, чтобы подготовиться к этой возможности. У них были часы. Мы должны защищать их, а не бросать их в бой.

Как будто по команде, Флер начинает тихо плакать. Даниэла идет к ней и нежно гладит ее по спине.

Какой другой выбор у нас есть? Я спрашиваю Эллу. Сейчас или никогда. Выиграть или умереть.

Когда все было потеряно на Лориене, старейшины послали нас сюда, чтобы сразиться в другой день, — отвечает Элла. Сетракус Ра не хочет уничтожать Землю; он хочет колонизировать ее. Если мы не остановим его, эти новые Гварды могут стать основой сопротивления.

Это мрачная перспектива, говорю Я.

Когда вы можешь видеть будущее, вы начинаешь планировать все события.

Оглянувшись по каюте, я должна признать, что Элла, возможно, была права. Некоторые из этих детей могли бы остаться не у дел, если бы мы привели их к нападению на базу Сетракуса Ра. Мы должны были бы потратить половину нашего времени, чтобы убедиться, что их не убили.

Ну, добавляет Элла, читая мой разум. Есть одно исключение.

Мы оба смотрим на Ран, которая сидит на своем месте, положив руки на колени, ладонями вверх, почти будто медитируя. Из четырех она единственная, кто не выглядит потрясенной. Она была готова взорвать нас, когда мы приземлились на водопадах и, вероятно, сделала бы это, если Найджел не остановил ее. У нее самый уцелевший вид.

Ран чувствует, как я смотрю на нее и смотрит в мою сторону. По словам Найджела, она почти не говорит на английском. Она пристально смотрит на меня, кивает один раз, а затем возвращается к своему наблюдению за стеной.

Как она? Спрашиваю я Эллу.

Она уже пережила большие потери и большую боль, — загадочно отвечает Элла. Она боец. Элла делает паузу. Прости, Шестая; Я не должна подглядывать ничего в их умах, и я не должна рассказывать вам все это.

Я скрещиваю руки и думаю об этой новой четверке, о человеческих Гвардах, появляющихся по всему миру, зная, что Элла все еще слушает.

Разве Сущность задумывалась над тем, кому из людей предоставлять Наследия? Было ли это глупой удачей? Были ли они выбраны из-за их потенциала? Разве Сущность помещала Наследия в те места, где она знала, что они нам понадобятся?

Ты можешь задать те же вопросы о нас, она отвечает.

Это не ответ.

Разве нет?

Я кидаю на Эллу неодобрительный взгляд, но теперь ее глаза закрыты. Она сошла с ума.

Может быть, лучше не знать, сколько в нашей жизни — удача и сколько судьба. Лучше просто продолжать пахать вперед. Если мы сможем держать их в живых достаточно долго, возможно, эти дети когда-нибудь смогут задуматься над теми же экзистенциальными вопросами, что они делают что-то героическое. Надеюсь, что у тому времени я все еще буду жива и буду на пенсии где-нибудь на островах.

Остров с Сэмом. Если на этой планете есть кто-то, кто зарабатывал свои Legacy, это он. Ни в коем случае это просто совпадение. Все, что он и его семья сделали, чтобы помочь Гарду, Сущность, должно быть, осознала это. Он — единственная часть всей этой космической хитрости Legacy, которая имеет смысл для меня.

Остров с Сэмом. Если на этой планете есть кто-то, кто заработал свое Наследие, это он. Это ни в коем случае не просто совпадение. Все, что он и его семья сделали, чтобы помочь Гвардейцам, Сущность, должно быть, осознала это. Он — единственная часть всей этой космической хитрости Наследий, которая имеет смысл для меня.

Он быстро сел на свое место и направился в мою сторону, слегка покраснев, когда понял, что я наблюдала за ним все это время.

«Эй, я могу проверить кое-что в кабине?» — спрашивает он.

Я поднимаю бровь. «Ты больше не будешь крушить корабль, не так ли?»

«Нет, пока не планирую».

Задерживая взгляд на Элле, я иду с Сэмом в кабину и закрываю за собой дверь. Лекса смотрит, как мы толпимся.

«У тебя все еще есть одно из этих устройств Могов для маскировки, не так ли?» Сэм спрашивает.

Лекса кивает и указывает на пятно под приборной панелью, где куча проводов вытащена из консоли и подключена к черному ящику. «Прямо тут».

Сэм наклоняется, чтобы посмотреть, а затем берет коробку в руки. Он изучает ее.

«Что он делает?» — спрашивает меня Лекса. «Я должна беспокоиться?»

«Сэм заверил меня, что он не убьет нас».

«О, это хорошо» — отвечает Лекса.

С Сэмом, поглощенным маскирующим устройством, я сажусь на ручку кресла Лексы.

«Эй, извините, если я чуть не убил вас раньше», — говорю я. «Я думаю ты права. Некоторые из этих детей, вероятно, не готовы. Сегодня они хорошо поработали, может быть, немного повезло, но кроме Ран и Даниэлы…» Я трясу головой.

«Ты понимаешь, что я имею в виду», — говорит Лекса. «Конечно, я не Чапан, но им нужна подготовка, прежде чем они что-нибудь смогут делать».

«Мы не можем ожидать, что все они будут сражаться. Еще нет», — соглашаюсь я. «Кажется, почти жестоко будет наткнуться на Сетракуса Ра в такой момент».

«Я всегда думала о вас, Гвардах», — отвечает Лекса. «И у вас были годы обучения, чтобы подготовиться, благодаря защитному заклинанию. Но ничего не защищает этих людей».

Сэм поднимает взгляд от питания маскирующего устройства. «Я не знаю о других одаренных людях, но, когда мы идем против Сетракуса Ра, я не могу сидеть на месте».

Я решаю, что самое подходящее время для смены темы. «Что ты там вообще делаешь?»

Он поднимает маскирующее устройство. «Я думал, что с моим Наследием, я не знаю, возможно, я мог бы поговорить с ним. Мой папа и эти ученые пытались дублировать частоту. Может быть, я смогу помочь».

Если Сэм прав, и он сможет использовать свое Наследие, чтобы взломать могадорскую частоту маскировки, тогда у него есть именно то, что нам нужно. Это не может быть просто глупой удачей, верно? Это судьба.

Я улыбаюсь Сэму. «Если ты сможешь понять это, Сэм, когда все закончится, я сделаю так, чтобы они поставили тебе статую».

Сэм улыбается мне, а затем возвращается к игре устройством. Я оглядываю через плечо, обратно в каюту и снова рассматриваю людей, которых мы подняли на борт.

Сэм, Даниэла, остальные…

Для меня, похоже, мы движемся к финальной битве. Но это не обязательно для них. Мы могли бы бросить все, что у нас есть в Сетракуса Ра, и все равно не будем уверены в победе. Или мы могли бы защитить некоторых из них, оставив их готовыми взяться за это, если мы потерпим неудачу.

Я вздыхаю. Интересно, чувствовали ли это Старейшины, прежде чем отправить нас сюда.

Это нелегко, учитывая, скольким придется пожертвовать.

Я нахожусь на пути вниз, чтобы встретить возвращающуюся от Ниагарского водопада группу, когда я натыкаюсь на агента Уокер. Это не так, чтобы я удивлен, увидев, как она тащится от одной из ретро-мини-кухонь в один из подземных конференц-залов; я порядком удивлен увидев, что она несет.

Поднос с чашками из пенополистирола, наполненный свежеприготовленным кофе.

Когда она замечает меня, Уокер отводит взгляд, хотя коридор пуст, и мы должны явно пересечься. Это первый раз, когда я вижу Карен Уокер смущенной.

«Это то, что вы для них делаете?» — спрашиваю я, пытаясь убрать из моего голоса следы насмешки. Старые привычки трудно сломать.

Уокер кривится. «Как сильно я пала, ха? Это то, что происходит, когда Лоусон и его люди хотят обсудить что-то секретное. Меня отправляют по поручениям».

«Я не понимаю. Почему они вас выгоняют?»

Она фыркает. «Я была МогПро, Джон».

«Вы были МогПро. Вы, в основном, единственная причина, по которой мы смогли остановить этих людей».

«Предавший однажды — предаст не единожды, — это мышление Лоусона», — объясняет Уокер. «Я не обвиняю его в осторожности. Черт, я была бы в тюремной камере, или, что-то похуже, если бы я не смогла отследить тебя в Нью-Йорке. Они не доверяют мне, и, вероятно, никогда не будут».

«Я вам доверяю», — говорю я, хотя слова звучат довольно глупо. «В любом случае, больше, чем остальным».

«Да, спасибо», — говорит она, размахивая этим. «Только причина, по которой я все еще рядом, состоит в том, что Лоусон думает, что смогу справиться с тобой. Как мало он знает…»

Я усмехнулся, и Уокер наконец позволила себе легкую улыбку.

Несколько минут спустя, в ангаре, я признаю правду в словах Уокер, когда вижу, что неопрятная группа Шестой идет с корабля. Четыре новых Гварда, двое из них явно пострадали, все они смотрят на усиленную военную охрану, как наивные дети на кошмарной полевой практике. Все они выглядят так, как будто из-за истощения они сейчас упадут, если бы они не были так перепуганы и разбиты.

Марина и Девятый стоят рядом со мной, чтобы поприветствовать вновь прибывших. Шестая и Элла, обе выглядят облегченными и счастливыми, увидев Марину. Марина вспыхивает им быстрой улыбкой, а затем бросается вперед, немедленно склоняясь к Флер и Бертрану, и ухаживая за их ранами. Если бы кто-нибудь и мог успокоить этих детей, то это была бы Марина.

Девятый открывает рот, чтобы что-то сказать. Я ожидаю одних из его типичных бурных комментариев, в сторону новых детей. Он останавливает себя, однако, и вместо этого обращается ко мне.

«Это то, чего ты ожидал, когда подавал призыв к бойцам?» Девятый спрашивает меня тихо.

Я качаю головой, это не совсем то, о чем я думал, когда предложил кучке неподготовленных людей встать и защитить свою планету от злобного врага с послужным списком уничтожения целых миров.

Девятый кладет руку мне на плечо. «Как всегда, брат. Забудь о армии; забудь про этих детей. Мы сделаем это сами. Как всегда».

«Им нужна наша защита», — говорю я Девятому. «И больше тренировок, чем мы можем дать им в двадцать четыре часа».

Девятый немного выпячивает свою грудь. «Ты позволишь мне подумать об их обучении, Джонни. Я хорош в этом добром дерьме».

«Пойдемте», — говорит Сэм детям теперь, когда Марина закончила их исцеление. «Мы отвезем вас внутрь и покажем все вам. Извините, что это так странно, и за Большого Брата, как он выглядит. Но это безопасно».

Девятый и я наблюдаем, как Сэм и Даниэла ведут четверых через подземный ангар к лифту. Это хорошо. Вероятно, им будет легче разговаривать с другими людьми, чем со мной; Сэм и Даниэла могут быть похожими на советников лагеря в этом странном новом мире, в котором они приземлились. Я вижу, что четверо из них оглядываются и смотрят на меня, особенно британский ребенок, Найджел, и я растягиваю рот, надеясь, что это приветливая улыбка. Он отвернулся. Мне жаль, что у меня не было другой речи, но я этого не делаю. Я просто не могу ничего сказать.

Шестая подходит к Девятому и мне, ее руки засунуты в карманы.

«Как все прошло?» — спрашиваю я ее.

«Ну, они взяли три Скиммера Могов прежде, чем мы добрались туда», — говорит она. «Это не шутка».

«Я чувствую «но», — говорит Девятый.

«Они не кажутся готовыми для этого», — заключает Шестая. «Я имею в виду, может быть, если бы у нас было пару месяцев или даже несколько недель, чтобы обучить их. Прямо сейчас, это просто сырая сила».

«В чем проблема с сырой силой?» — спрашивает Девятый.

«Я не говорю, что они не были бы полезны, если ты хочешь посмотреть на них в бою», — говорит Шестая. «Это просто… Я не знаю. Я могу сказать, что некоторые из них этого не сделают. Я знаю, что Старейшины были классными, что пожертвовали некоторыми из нас, чтобы защитить большинство. Но я не уверена».

«Солдаты умирают; так оно и есть», — говорит Девятый, глядя на лифт. Новые дети только сейчас заходят в него, и все мы смотрим на зад Бертрана, обнаженный в том месте, где в него попали бластерные снаряды. Девятый вздыхает. «Но эти, черт возьми, не солдаты».

«Я призвал их всех сражаться», — тихо говорю я, глядя вниз на пол. «Я должен был сказать им сосредоточиться на выживании. Как и в первые годы. Теперь вместо этого я вовлек их в битву, с которой они, возможно, не вернутся».

«Я имею в виду, только тех, которые достаточно глупы, чтобы выслушать вас в первую очередь», — добавляет Девятый, пожав плечами.

«Их лучший шанс выжить в долгосрочной перспективе, так это все еще находит нас и получать подготовку», — противоречит Шестая. «Что нам нужно сделать, так это убедиться, что эти камни Лоралита, к которым мы их отправили, безопасны и надежны».

В этот момент Элла подходит к нам. Она стояла на выходе из корабля, глядя на купольный потолок ангара. «Я могу помочь с этим», — говорит она.

«Элла знает, где все камни», — напоминает мне Шестая.

Элла смотрит на меня. «Можем ли мы поговорить наедине, Джон?»

Я все равно собирался поговорить с Эллой, когда она вернется. Мне нужно, чтобы она научила меня, как использовать ее телепатию, — возможность общаться с другими будет неотъемлемой частью всего, что мы запланировали. Тем не менее, по какой-то причине я испытываю странное чувство предчувствия, когда она просит поговорить со мной.

«Конечно, Элла. Прямо сейчас?»

«Через некоторое время. Мне нужно что-то подготовиться», — говорит она, а затем уходит к лифту. Механики, работающая на транспортных средствах в ангаре, останавливают то, что они делают, чтобы смотреть на след энергии Лориена, которая искрится из ее глаз, она плывет по воздуху, как хвост кометы, а затем рассеивается.

«Что это было?» — тихо спрашивает Девятый.

Я перевожу на Шестую вопросительный взгляд.

«Твоя догадка так же хороша, как моя, Джон», — говорит она. «Я думаю, что этой девочки слишком многое на уме».

Я должна была спросить Эллу, где она хотела, чтобы мы встретились. Я провожу больше времени, чем я должен, бродя по подземным залам Ручья Терпения и ища ее. В какой-то момент я прохожу мимо лаборатории, где Сэм и Малькольм тяжело работают над реконструированием могадорского маскировочного устройства. Из прихожей я слышу, как Сэм неоднократно говорит: «Транслируй с такой частотой», почти как мантру. Шестая отметила, что он развивает свое Наследие, которое позволяет ему общаться с машинами. Пока что не похоже на то, чтобы устройство маскировки готово слушаться.

Когда я прохожу мимо, Берни Косар выбегает из лаборатории Гудов, где он болтался с другой Химерой. Я останавливаюсь, чтобы дотянуться и почесать его за ушами.

Хочешь помочь мне отследить Эллу? Я спрашиваю его, используя телепатию.

БК машет хвостом и начинает вести меня по коридору, назад туда, откуда я пришел. Он, похоже, очень рад, что ему нужно что-то делать, его маленькие ноги бигля бодро семенят, хвост ходит ходуном. Мы оказываемся в лифте, и, когда двери закрываются, БК прыгает на задние ноги, чтобы он мог нажать кнопку на верхней панели.

Что бы я делал без тебя, БК?

Двери лифта открываются, и прямо передо мной стоит деревянная стена. Я надавливаю на нее двумя руками, и она легко скользит вперед, ее петли хорошо смазаны. Я вхожу в спальню с ретро-дизайном, теперь я на верхнем уровне Ручья Терпения, надземном уровне части комплекса, которая выглядит точно, как заброшенный номер для аренды на ночь, потому что во всех отношениях это действительно — так. В комнате, в которой я нахожусь, запах затхлый, двуспальная кровать выглядит так, будто на ней не спали уже много лет, и пыль висит в воздухе. Сквозь окно — реальное окно с реальным солнечным светом, не похожее на смоделированные в подземных комнатах — я слышу, как щебечут птицы поздно вечером. Я задвигаю навесной книжный шкаф на место, скрывая лифт.

Все комнаты и объекты под землей, и учитывая, что вход для автомобилей находится примерно в двух милях от туннеля, никто не проводит много времени здесь. Я знаю, что у Лоусона есть несколько охранников, размещенных на территории, на всякий случай, но Ручей Терпения давно забросили, поэтому что никто не заинтересован в заброшенном доме посредине пустоши. Особенно не вторгшиеся на Землю инопланетяне.

БK ведет меня вперед, из спальни и по коридору с деревянными панелями, оставляя следы отпечатков лап на половицах. Теперь я смогу найти Эллу; она оставила свой след в накопленной пыли, но я не против того, чтобы БК дальше вел.

Мы находим Эллу в том, что когда-то было гостиной рядом с беспилотной стойкой регистрации Ручья Терпения. Я заглядываю в пространство над столом, там, где висит голова чучела оленя. Там есть скрытая камера. Я помню это из оповещения новостей безопасности вчера вечером. Интересно, смотрит ли кто-нибудь сейчас на меня. Я полагаю, что Лоусон постоянно следит за мной и на окружающими. Это то, что я сделал бы, если бы роли поменялись. По крайней мере, он не был назойлив или не пытался вмешиваться во все, что я делаю.

Стены в гостиной покрыты книжными шкафами, заполненными то ли пожелтевшими томами времен семидесятых, то ли коробками с настольными играми. Вся мебель находится под брезентом, за исключением центрального обеденного стола, который раскрыла Элла. Она взяла тяжелый атлас с одной из книжных полок и что-то отмечает синей ручкой, когда я вхожу.

«Почти закончила», — говорит она, не глядя на меня. Она переворачивает на страницу, посвященную западному побережью Африки, и начинает царапать густую синюю точку на южном краю континента.

БК садится рядом со мной, его хвост стучит по полу. Я наклоняю голову, пытаясь взглянуть на проект Эллы.

«Знаешь, у нас есть компьютеры внизу», — говорю я ей, чувствуя необходимость нарушить молчание.

«Я не хотела рисковать помещать эту информацию в систему, прежде чем у вас была возможность взглянуть на нее», — ответила Элла. «И я должна была нанести ее, пока она не исчезла из моей памяти». Она переворачивает страницы к передней части атласа, где карта мира уже покрыта ее маленькими голубыми точками, затем толкает атлас через стол в мою сторону, ее светящиеся глаза смотрят на меня. «Готово».

«Что это?»

«Карта».

«Я вижу это». Я смотрю на пятьдесят странных мест, нацарапанных на карте мира, затем просматриваю страницы, чтобы найти такие же точки, которые воспроизводятся на более подробных картах, вплоть до долготы и широты.

«Шестая, вероятно, сказала тебе, я вступила в контакт с лоралитовым камнем в Ниагарском водопаде. Я могла видеть их все. Камни, новые наросты. Это было прекрасно, Джон. Как корни, растущие по всему миру. Я смогла это сделать из-за моего объединения с Сущностью. Однако это не продлится долго. Я начинаю чувствовать, что моя связь ускользает, мой мозг возвращается к норме. Я пропускаю энергию, но не знаю, понимаешь? Это заставляет меня чувствовать себя связанной с миром, но далекой от людей. Во всяком случае, я в этом плане бессвязна. Сожалею».

Я качаю головой в ответ на слова Эллы, все еще разбираясь в атласе. «Все они активны? Гварды могут использовать любой из них для телепортации?»

«Да. Вы должны передать это правительству. Им необходимо обеспечить защиту этих мест. Новый Гварды могут телепортироваться в опасность». Элла делает паузу, все еще изучая меня. «Если у тебя нет идей получше».

Я не согласен с идеей передать эту информацию Лоусонe. Но какой у меня выбор? Я не могу держать всех Гвардейцев в одиночестве. Мне нужно смириться с этим. Мне нужно принять помощь, даже если она исходит от людей, которым я в действительности не доверяю.

Я закрываю атлас и кладу руку на обложку. Мировой атлас 1986. Я прослеживаю пальцы тисненный рисунок Земли.

«Мы действительно изменили это место, не так ли?»

«Это — наше наследие», — отвечает Элла. «Не будет плохо, если мы сможем спасти его».

«Это пророчество?» — спрашиваю я. «Ты видела будущее?»

Элла отводит взгляд от меня. «Нет. Я собираюсь прекратить это делать».

Моя немедленная реакция — подумать обо всей стратегической ценности, которую мы потеряли бы, если бы Элла проигнорировала ее видения будущего. Я наклоняюсь вперед, положив обе руки на стол между нами.

«Зачем тебе это делать?» — спрашиваю я, сохраняя голос нейтральным.

«Иногда у меня нет выбора; видения приходят ко мне», — объясняет Элла, тщательно подбирая слова. «Те, с которыми трудно справиться. Но когда я ищу что-то, со всеми переменными, все возможные вариации… это просто осложняет ситуацию. Знание чего-то, что произойдет, оно неизбежно меняет то, как мы действуем, что меняет возможности, которые меняют будущее, а это означает, что вначале нечего было искать. Или, что еще хуже, иногда ты знаешь, что происходит и по-прежнему бессилен внести изменения. Никогда не знаешь, в каком из этих сценариев ты застрял, пока не стало слишком поздно».

Я возвращаюсь к разговору с Эллой, который остался в моей памяти. Я спросил ее, видела ли она версию будущего, где мы побеждаем Могов. Она сказала мне, что да, но мне это не понравится. Я предположил, что она имела в виду, что я умру в битве — в то время мне было не совсем комфортно с этой идеей, но я привык к ней за последние несколько часов.

Теперь я не уверен, что она вообще имела в виду.

«Элла, ты знала, что произойдет в Мексике? Знала ли ты, что будет с Сарой?»

«Да», — отвечает она.

Мой рот становится сухим.

«Вы—»

Я останавливаюсь. Я не знаю, что сказать. Мои кулаки сжимаются и разжимаются. Тепло поднимается сквозь мои пальцы, и я понимаю, что я близок к тому, чтобы выстрелить моим Люменом. Я глубоко вздыхаю, с трудом дыша, и впиваясь взглядом в Эллу.

Рациональная сторона меня знает, что теперь ничего не поделаешь. Эта холодная часть меня, часть, которая взяла верх с момента смерти Сары, она хочет остаться в командировке. Но другая часть меня хочет кричать от бессвязной ярости, от несправедливости всего этого.

Она могла предупредить меня! Я думаю. Она могла бы мне сказать, и я мог бы что-то сделать! Еще лучше, она могла предупредить Сару!

Я сказала им бежать. Голос Эллы четко звучит в моей голове. Она, должно быть, читает мои мысли. Хотя я знала, что они этого не сделают, я попыталась их убедить. И, Джон, ты бы хотел, чтобы это решение висело над тобой? Хотел бы ты выбирать между Сарой и победой в этой войне?

Я бы нашел другой способ, отвечаю я, стискивая зубы.

Конечно, нашел бы. Ее голос звучит резко, даже в моем сознании. Есть бесконечные пути! Может быть, ты спас бы Сару ценой кого-то другого. Или, может быть, ты просто получил бы ее смерть позже, как то, что случилось с Восьмым и его пророчеством. Это моя точка зрения, Джон. Вот почему смотреть в будущее нехорошо. Знаешь, я думала, что должен умереть за наших друзей, чтобы выжить в битве при Святилище. Я бросилась в лориенскую энергию думая, что это будет она, но… Я не видела всех вариаций. Это заставляет меня сходить с ума, попытки разобраться во всех этих возможностях, весь тот пересмотр вариаций.

Наши глаза закрыты. Комната погружена в тишину. Если кто-то смотрит в камеру безопасности, они должны подумать, что мы занимаемся одним эпическим конкурсом гляделок.

Почему ты сказала мне это?

Потому что я чувствовала себя виноватой, Джон. Я думала, ты должен знать. Потому что я знала, что ты попросишь скопировать мою силу, ясновидение, и я не думаю, что ты должен.

«Хорошо, Элла; пожалуйста, просто убирайся из моей головы».

Элла сужает глаза, глядя на меня.

«Ты был в моей голове», — говорит она, мы оба возвращаемся к использованию наших голосов. «Ты смог это».

«Я сделал?»

Элла кивает и подходит к окну. Она обнимает себя и смотрит на спокойное озеро.

«Я не удивлена, что ты освоил телепатию», — говорит она. «Я использовала ее на вас достаточно долго. Плюс, если вы можешь телепатически говорить с Химерой, это не такой драматический скачок до человека».

Я прочищаю горло и стараюсь отложить разговор, который у нас был. «Что-нибудь посоветуешь?»

«Направь свои мысли», — говорит она, пожав плечами, не глядя на меня. «Направляй их, и они найдут свою цель».

«А как насчет того, когда я не вижу человека, или мы разделены на большие расстояния? Как ты это делаешь?»

«Ты когда-нибудь …» Элла делает паузу, изо всех сил пытается выразить свои мысли словами. «Представь, что ты в доме, и ты знаешь кого-то в другой комнате. Ты знаешь, инстинктивно, насколько громко тебе нужно закричать, чтобы они тебя услышали, верно?»

«Я полагаю».

«Подумай об этом», — говорит Элла. «Чем лучше ты знаешь человека, тем более знакомым их ум является для тебя, тем больше ваш диапазон с ним будет расти. Ты поймешь это с практикой. Иногда это кажется более естественным, чем обычные разговоры. По крайней мере, для меня».

Я не знаю, что еще сказать. Я получил то, что хотел, и даже больше, чем я рассчитывал. Я подбираю атлас со стола и подкладываю под руку.

«Спасибо, Элла», — говорю я, надеясь, что это не слишком холодно, не уверен, смогу ли я сказать что-нибудь более теплое.

«Пожалуйста».

Я смотрю в окно. Солнце начинает снижаться в небе, свет становится приглушенных оттенков.

Какое Наследие мне еще нужно?

Экстерна Пятого и сейсмическое Наследие Адама было бы неплохо; телепортация Девятого была бы потрясающей. Если бы у меня было время, возможно, я мог бы подумать о том, когда раньше использовал камни Лоралита, попытаться вспомнить это чувство и выяснить способ воспроизвести его, используя мой Ксимик.

Если бы у меня было время. Уже поздно.

Я возвращаюсь к лифту. Пора вернуться в глубины Ручья Терпения.

Невидимость. Полет. Телепатия.

Это Наследия, которые у меня уже есть.

Их достаточно.

Достаточно, чтобы захватить военный корабль.

Ожидание это должно быть — худшая участь.

Солнце уже остановилось за горизонтом, не то, что в нашем последнем подземном убежище. Ручей Терпения все еще гудит от активности; солдаты работают над логистикой и обучением против наблюдаемой тактики Могов, исследователи вместе с Сэмом и Малькольмом пытаются разгадать маскирующее устройство, офицеры координируют всемирные военные усилия. Адам предложил все, что мог, и теперь находится внизу, помогая контролировать связь Moгов.

Прямо сейчас ничто из этого не трогает меня.

«Пентхаус Девятого, это было действительно самое лучшее», — говорю я, оттягивая волосы назад, пока смотрю на белую стену. «Я не думаю, что я действительно ценил, насколько велики были те окна».

Марина тихо смеется. Она сидит за столом у меня в одном из небольших мест для отдыха в Ручье Терпения. Между нами лежит полусухой подогретый в микроволновке буррито, теперь холодный. Выбор продуктов здесь действительно отсутствует, и ни у кого из нас нет аппетита.

Марина улыбается мне. «Ты помнишь тот ужин, который у нас был, прежде чем мы отправились во Флориду? Мы, все вместе?»

«Да. Прямо перед тем, как все пошло в ад».

«Это была спокойная ночь», — тихо сказала Марина. «Мы должны были, я не знаю, сфотографироваться или что-то в этом роде. Как обычные люди бы это сделали!».

Улыбка Марины медленно исчезает. Я могу сказать, что она думает о Восьмом. Я стараюсь облегчить ей настроение. «Боже, я помню, что я сваливала из этого пентхауса, потому что он был Девятого, и он использовал это, чтобы снимать свою рубашку, как будто был каким-то горячим плейбоем. Оглядываясь назад, Девятый наверняка сверх меры обыграет заброшенную общину Могов в Степфорде и этот безобразный подвал».

Марина снова рассмеялась. Она подошла к столу и положила руку на меня. Я смотрю на нее. Я чувствую усталость и избитость — может быть, поэтому я становлюсь немного язвительной и задумчивой.

«Шестая», — тихо говорит Марина. «Могу я просто сказать тебе… Я никогда не имела так много друзей, пока оставалась в монастыре. Мне было так одиноко».

«Так?»

«И тогда вы пришли. Ты…» Я делаю лицо, когда глаза Марины наполняются слезами. «Ты была там со мной в худшие времена, Шестая. Ты всегда заставляла меня смеяться или поддерживала меня. Иногда ты буквально держала меня на борту. Я просто хотела сказать тебе, что ты — мой лучший друг».

Я убираю выбившийся завиток волос от моего лица. «О, черт возьми, Марина, не начинай так говорить. Это может стать неудачей».

Марина хихикает. «Это нужно было сказать».

«Да, нет, это не так», — отвечаю я, сжимая ее руку. «Но мы вернемся к этому разговору в любом случае».

Кто-то прочищает горло, и мы оба поворачиваемся к дверному проему. Джон стоит там, с тяжелым кожаным атласом с пожелтевшими страницами, держа его под руку. Под глазами у него темные круги, а плечи опущены. Я не знаю, что еще от него ожидать, что он позаботится о том, что произошло недавно.

«Эй», — говорит он.

«Эй, сам», — отвечаю я. «Где ты был?»

Джон с нетерпением смотрит на свободный стул за нашим столом. Что-то в нем не позволяет ему расслабиться, даже на несколько минут.

«Работал с некоторыми вещами», — говорит он. «Я собираюсь увидеть Лоусона. Не возражаю против некоторой резервной поддержки.

Я обмениваюсь взглядом с Мариной, и мы обе встаем. «Конечно», — говорю я. «Вы просто собираетесь общаться или…?»

«Мы потратили достаточно времени на все это», — быстро отвечает Джон. «Пришло время начать что-то делать».

Я киваю в знак согласия, и трое из нас выходят из зала и начинают идти по бесконечным коридорам.

«Должны ли мы собрать других?» — спрашивает Марина.

«Я не хочу беспокоить Сэма и Малькольма, пока они работают», — отвечает Джон. «Девятый не самый дипломатичный, и Адам, вероятно, не приветствуется в этом контексте».

«Как насчет Эллы?»

Рот Джона напрягается. «Ей не обязательно быть здесь для этого».

В тоне Джона слышится сила. «Вы, ребята, говорите?» — спрашиваю я.

«Да».

«М?»

«Мы можем просто оставить ее в покое, Шестая?»

Я смотрю на Марину. Она легко качает головой, как бы говоря мне, что я должна бросить это дело. Я следую ее совету, и мы продолжаем идти молча.

Лоусон создал свой офис в составе комплекса, называемого нервным центром. Мы проходим мимо комнат, заполненных офицерами связи, которые координируются с другими правительствами по всему миру. Очень шумно; они говорят на десятке языков. Во всем мире корабли Могов все еще не атаковали. Они даже не сдвинули, за исключением Анубиса, который взял Сетракуса Ра в Западную Вирджинию и корабля, который мы заманили в Ниагарский водопад. Из безотлагательности здесь ясно, что люди используют каждую секунду этого затишья для подготовки.

Близнецы, Калеб и Кристиан, стоят перед закрытой дверью в конце зала. У Марины еще не было возможности встретиться с этими двумя странными приятелями. Когда мы приходим мимо, она излучает свою нежнейшую улыбку и протягивает руку к безэмоциональным лицам, которые я считаю христианскими.

«Привет, я Марина», — говорит она. «Я слышала, что вы получили Наследия. Довольно удивительно, что это случилось с вами обоими. Если вы хотите поговорить об этом—»

Кристиан просто смотрит на нее и не делает никакого движения, чтобы взять ее за руку, как будто он даже не понимает, что она говорит. Калеб быстро прерывается. Он трясет рукой Марины так, как будто она покрыта микробами.

«Хм, мы хорошо, спасибо», — говорит он резко и смотрит на Джона. «Генерал Лоусон послал за тобой несколько часов назад».

«У меня не было много свободного времени», — отвечает Джон. «Он находится в или где?»

Калеб шагает в сторону с ворчанием, и через мгновение Кристиан тоже, сохраняя свой холодный взгляд, все это время. Когда мы следуем за Джоном в кабинет Лоусона, Марина кидает на меня взгляд.

«Что с ними?» — шепчет она.

«Не знаю», — отвечаю я. «Наверное, не все, кто получил Наследия, так очаровательны, как Сэм».

Марина ухмыляется мне. Мы замолкаем, когда заходим в кабинет Лоусона. Это довольно обычный кабинет, избитый стол, где Лоусон сидит в кресле с поясничной поддержкой, рядом с ним расположены несколько раскладных стульев, маленький столик на одной стене с капельной машиной, в настоящее время заваривающей новый сублимированный кофе, выпущенный армией.

Что действительно привлекает мое внимание, причина, по которой я уверена, что Лоусон переехал сюда, это огромное количество мониторов, которые закрывают стену за его столом. На экранах присутствуют всевозможные вещи; некоторые показывают зернистые кадры военных кораблей, которые должны поступать непосредственно с камер в оккупированных городах, другие настроены на несколько новостных сетей, которые все еще могут транслироваться, а некоторые из них настроены на кадры безопасности самого Ручья Терпения.

Лоусон отворачивается от этого массива информации, как только мы входим. Он встает, щелкает рукой по передней части своей униформы и дружелюбно улыбается.

«Ах, привет вам», — говорит он, смотря на нас троих. Все наши взгляды имеют разную степень конфронтации, поэтому он сначала обращается к Марине. «Я рад видеть вас, юная леди».

«Спасибо», — отвечает она.

«Я не слышал о тебе ничего, кроме хороших вещей», — продолжает Лоусон.

«Какие … что вы слышали?» Марина поднимает бровь.

«Я слышал, что вы целитель, который, если вы спросите меня, обладает самой благословенной силой, которую люди могут развить.» Он заговорщически опускает голос. «Я также слышал от некоторых из моих мальчиков, что вы настоящая задира с сосульками».

Марина краснеет при этой отсылке на ее конфронтацию с Пятым. Прежде чем что-либо еще сказано, Джон подпрыгивает.

«Вы хотели видеть меня».

Лоусон кивает и возвращается на свое место, указывая нам, чтобы мы садились на раскладные стулья, расположенные перед его столом. Мы все остаемся стоять.

«Да, я хотел поговорить с тобой», — говорит Лоусон Джону, затем указывает на меня. «Я хотел знать, почему Шестая здесь, и некоторые из ваших коллег покидали базу. Теперь, когда она вернулась и привезла с собой несколько РЗПН, я не чувствую, что мне нужно беспокоиться об этом».

«Вам никогда не нужно было беспокоиться», — говорю я.

«Да, хорошо, но я волнуюсь», — говорит мне Лоусон, разыгрывая этого народного дедушку. Он обращает свое внимание на Джона. «Возможно, мы раньше не сработались. Я понимаю, что ваша группа не привыкла работать с другими. И вы должны понимать, что это странный опыт и для моих людей. Я не хочу, чтобы вы чувствовали, что я угрожаю вашей автономии. Я сомневаюсь, что смогу это сделать, даже если захочу. Но мы здесь боремся с общей целью. Было бы идеально, если бы мы знали о действиях друг друга».

«Я согласен», — говорит Джон, хотя похоже, что он в основном хочет, чтобы старик прекратил говорить.

Лоусон провел рукой по своим серебристым волосам, обратив на меня внимание. «Например, ваша операция в Ниагарском водопаде привела к тому, что военный корабль, расположенный в Торонто, переместился туда. Это первое движение, которое мы видели от врагов после того, как Сетракус Ра затих. Это вызвало настоящий переполох, которого можно было избежать, если бы вы были открыты со мной».

«Никто, однако, не стрелял из любых оружий, верно?» — спрашиваю я. «Вреда не было».

«Не в этот раз, нет», — отвечает Лоусон сквозь зубы. «У канадцев были подразделения, расположенные вокруг этого военного корабля, который после перемещения в Ниагарский водопад является их болью в заднице. С другой стороны, крупный населенный пункт, который еще не был полностью эвакуирован, по крайней мере на данный момент вышел из-под атаки. А если это произойдет где-то в другом конце мире? Где наши союзники не будут так дисциплинированы? Возможно, возникнут некоторые трудности».

«Это не повторится», — говорит Джон, его соглашение подрывается его пренебрежительным тоном. Он кладет атлас, который он держал, поверх стола Лоусона. «Я обозначил места лоралитовых камней здесь».

Лоусон улыбается и кладет руку поверх атласа. «Ах, как низкотехнологично. Мне это нравится».

«Нам действительно нужны эти места, прежде чем Моги смогут вынюхать о них», — продолжает Джон. «Особенно, если вы хотите использовать их для транспортировки маскировочных устройств».

«Я сделаю так, чтобы это случилось». Лоусон поглаживает атлас. «И я сохраню это как основную необходимость. Без утечек».

«Возможно, вы также получите еще больше человеческих Гвардейцев», — добавляю я. «Удостоверьтесь, что с ними ничего не случится. Моги или люди».

Лоусон гладит свой подбородок, выбритый, даже в такое время. «Вы думаете, что мы планируем причинить вред этим одаренным молодым людям?» — спрашивает он, слегка оскорбленный.

Мы начинаем говорить все сразу.

«Возможно, не вред…» Марина начинает дипломатично.

«Захватите их», — говорит Джон.

«Начнете эксплуатировать их», — бросаю я.

«Мы просто не хотим, чтобы кто-то заставлял их делать то, к чему они не готовы», — заключает Марина.

Лоусон смотрит на нас на мгновение. Он смотрит в дверь, следя за тем, что она закрыта, вероятно, поэтому близнецы не услышат, что он собирается сказать.

«Послушайте, я буду с вами», — говорит он. «В нашем правительстве, черт побери, будут элементы со стран по всему миру, которые собираются увидеть этих молодых людей, которых вы одарили … активами. Вы видели, что случилось с МогПро. Поагитируй немного внеземной власти перед этими людьми, и они продадут свои души, чертово вторжение».

«И вы не из таких людей?» — спрашивает Джон.

«Нет, сынок, я нет», — отвечает Лоусон. «Я старик, который несколько недель назад был счастлив играть в гольф. Меня не интересуют прибыль или власть. Я заинтересован в том, чтобы сохранить этот мир в безопасности. Я считаю, что вы, люди, можете стать силой навсегда. Я видел все эти кадры: исцеление, самопожертвование. Я также встретил этого одноглазого парня, которого вы спустили в подвал. Мы не хотим больше таких, не так ли?»

Я смотрю в сторону Марины. «Нет, мы определенно этого не допустим».

«Я хочу сохранить мир в безопасности. Обучайте своих людей, ставьте их на позиции, где они могут использовать свои дары для большего блага». Джон собирается что-то сказать, но Лоусон держит его за руку. «Это всё слова, если мы не выиграем эту войну и, учитывая ваш прошлый опыт работы с правительственными организациями, я бы подумал, что вы были дураками, если вы доверились мне. Но когда все это закончится, я хочу, чтобы вы были вовлечены. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, что лучше для этих молодых людей, для нашей планеты. И я хочу, чтобы ваша помощь заставила это случиться».

Трое из нас обмениваются взглядами. Если Лоусон играет на нас, он отлично справляется с этим. Но, судя по отсутствующему выражению Джона, я не уверена, что все его проблемы устаканились. Или, может быть он, как и я, он понимает, как бессмысленно спорить о будущем перед лицом вероятной смерти.

Я прочищаю горло и меняю тему. «Итак, об этих маскировочных устройствах».

«По-прежнему нет прогресса в моих исследованиях и разработках по созданию собственной версии», — отвечает Лоусон, с облегчением возвращаясь к миссии.

«Все в порядке», — говорит Джон. «Мы готовы украсть для вас парочку. Этот военный корабль, который заманивал человеческих Гвардейцев в Ниагарский водопад, является идеальной целью. Изолированный, отвлеченный, перенапряженный.

«Глупость YouTube иногда окупается», — добавляю я.

«Я собираюсь взять небольшую команду и проскользнуть на борт, украсть устройства», — продолжает Джон. «Готов пойти за ними как можно скорее».

Лоусон кивает. «Отлично. Я хочу, чтобы рядом с вами была своя команда, на всякий случай, если все пойдет не так, и вам нужна добыча».

«У нас нет проблем с этим, если они останутся незамеченными», — отвечает Джон.

Некоторое время Марина остается спокойной. Она смотрит на один из новостных каналов, просматривая видео из Лондона. Тысячи людей идут по улицам, эвакуируя только те вещи, которые они могут унести, в то время как военный корабль вырисовывается на заднем плане.

«Что делается для защиты людей в городах с военными кораблями?» — спрашивает она. «Могадорцы неизбежно будут атаковать их…».

«Все, кроме нескольких городов, проходят эвакуацию», — отвечает Лоусон. «Последнее, что я проверил, большинство из них было примерно на восемьдесят процентов переселено. Этот дополнительный день действительно дал нам некоторые преиму—»

Лоусон прерывается поспешным стуком в дверь. Прежде чем он может ответить, агент ФБР входит, хотя близнецы пытаются его заблокировать. Я признаю его, это Ното — парень, которого Адам учит, как говорить на Могадорском языке в подподвале.

«Простите меня, сэр», — говорит он Лоусону, прежде чем тот обращает свое внимание на Джона. «Вероятно, вы должны спуститься на нашу станцию мониторинга. Что-то происходит».

Это не может быть хорошо.

Мы трое, плюс Лоусон, близнецы и Ното, суетимся туда, где Адам наблюдает за могадорскими передачами. По пути Ното ведет нас так быстро, насколько это возможно.

«Капитаны военных кораблей Могов передвигались туда и обратно, как и все дни до этого, тем более, что один не подчинился приказу и переместил свой корабль в Ниагарский водопад», — поспешно объясняет Ното. «Только сейчас появился новый голос—»

«Сетракус Ра?» — спрашиваю я.

«Нет, женщина», — отвечает Ното. «Она произносила речь, ставя всех на место своими звуками. Адам кажется…».

Он выглядит злым, это очень очевидно, как только мы входим в комнату. Адам сидит на краю стула, крепко сжав руки перед собой, его темные глаза смотрят на консоль Скиммера. Конечно, я узнаю голос, после которого Адам выглядит так убийственно.

«Фири Дун-Ра», — говорю я.

«Кто?» — спрашивает Джон, обращаясь ко мне, когда мы все толпимся вокруг Адама.

«Самый неприятный человек, даже с точки зрения Могадорцев», — говорит Марина.

«Она — сука, которая вела битву в Святилище», — говорю я Джону. «У нас было несколько встреч».

«Она чуть не убила меня и Пыль», — тихо говорит Адам, не отрывая глаз от консоли, слушая каждое суровое слово Фири.

«В последний раз, когда я увидел ее, она тащила Сетракуса Ра на Анубиса», — говорю я.

Генерал Лоусон прочищает горло. «Сынок, что она говорит?»

Адам глубоко вздыхает, и стискивает зубы. «Она помещает страх в естественно рожденных капитанов, заставляя их ставить под сомнение своего Лидера. Она говорит, что задержка в нападении несущественна, поскольку человечество слабо, и победа Могадорцев почти гарантирована».

Лоусон застывает.

«Она упоминала, что я пронзила их Возлюбленного Лидера?» — спрашиваю я.

«Конечно, нет», — проворчал Адам. «Она утверждает, что Сетракус Ра был занят тем, что работал в своей жизни, поднимая Могадорскую расу. Она говорит, что то, что он совершил, не что иное, как чудо и что верующие будут вознаграждены. Для сомневающихся? Она говорит, что для них нет ничего, кроме боли».

«Ведет как за морковью или палкой», — бормочет Лоусон.

«Какое чудо могло заставить этого монстра работать?» — спрашивает Марина.

«Мы знаем, что такое его работа в жизни», — говорю я. «Мы видели это в том видении».

«Энергия, которую он украл из Святилища», — тихо говорит Джон. «Процесс, который мы видели в видении Эллы, превращение его в этот черный ил. Он должен вернуться к этому».

«Я не знаю, что, черт возьми, все это значит», — прерывает Лоусон. «Но похоже, что наше время заканчивается».

Адам поднимает руку, когда речь Фири Дун-Ра достигает крещендо. Его рот открыт, как будто он не может поверить в то, что слышит.

«Она утверждает…она утверждает, что благодаря мудрости Возлюбленного Лидера ей были предоставлены Наследия», — говорит Адам, — радостный смех Фири Дун-Ра почти заглушает его.

«Чушь собачья», — говорю я. «Даже если предположить, что это правда, все, что у них есть, это не Наследия».

«Мы видели, как он это сделал», — говорит Марина, в ее голосе слышится ужас. «Люди, работающие с ним на этой машине, он дал им телекинез».

«Те люди выглядели больными. Чудовищами». Это наблюдение происходит от Калеба, первые слова, которые он сказал с момента, как мы пришли сюда. Я смотрю на него, и он смотрит в стороны на ладони, словно смотрит на то, что там что-то пробегает по венам. Между тем его брат, Кристиан, остается совершенно спокойным и тихим.

«У него было сотни лет, чтобы усовершенствовать свой эксперимент», — говорит Джон. «Ему нужен был только доступ к большему количеству сырья».

«И мы дали ему все для этого», — говорю я, качая головой.

В эфире появляется новый голос. Не голос вообще, крик. Мучительный крик того, как кричит мальчик, подвергающийся пыткам. Все в комнате затихают, когда Фири Дун-Ра возобновляет разговор о крике, ее тон оптимистичный и бодрый.

«Что, черт возьми, это?» — спрашивает Лоусон.

Адам гулко сглатывает. «Она говорит, что это Гвард, которого они захватили в Мехико. Человек. Так они добывают свои Наследия. Убивают их».

«Отключите это», — говорит Марина, похоже, что ей нехорошо.

Адам сначала обращается ко мне, потом к Джону. Мы оба киваем. Такие вещи не могут остаться без ответа.

«Сделай это», — говорит Джон.

Адам подается вперед, но не отключает трансляцию. Вместо этого он поднимает микрофон и открывает канал связи.

Лоусон дергается вперед, чтобы остановить Адама, и близнецы последовали этому примеру; но Джон кладет руку на грудь старшего, останавливая его.

«Могут ли они отследить наш сигнал?» — шепчет Лоусон широко раскрытыми глазами.

«Нет», — шепчет Джон. «Он уже позаботился об этом. Мы призраки».

Лоусон, похоже, не совсем убежден. Он смотрит в направлении Ното. Агент кивает коротко, подтверждая то, что сказал Джон.

Во всяком случае, уже слишком поздно. Адам уже начал говорить.

«Фири Дун-Ра — лгунья», — объявил Адам на английском языке, хотя он усиливает суровость голоса, используя этот гортанный могадорский акцент. Он, должно быть, использует английский для нашего удобства, так что Лоусон знает, что у нас нет никаких секретов. «То, что она говорит вам, предназначено только для того, чтобы продвигать свою власть».

Крик прерывается. Несколько путаных голосов отвечают на Могадорском. Голос Фири Дун-Ра перекрикивает их всех.

«Это ты, Адамус?» — спрашивает она, смеясь. «Как ты попал на этот канал, маленький мальчик?»

Адам игнорирует ее, нажимает снова. «Меня зовут Адамус Сутех, сын генерала Андракуса Сутеха. Я столкнулся с отцом в одиночном бою и победил его. Я вырвал клинок из его мертвой руки, и я применил его к надлежащему использованию. Я использовал его, чтобы убить Лориенца. Лориенца, который называл себя Сетракусом Ра».

Теперь кричат все. Возмущенные крики Могадорцев сливаются из десятка разных голосов. Я не могу удержаться от хаоса и паники, созданных всего несколькими словами.

Фири Дун-Ра визжит, чтобы быть услышанной над другими. «Инсинуации опозоренного прирожденного! Предатель нашей расы!»

«Тогда позвольте Возлюбленному Лидеру ответить мне!» Адам кричит. «Возможно, он может говорить из-за дыры, которую я сделал в его груди! Фири Дун-Ра знает правду, братья и сестры, и теперь она пытается управлять нами той же ложью, которую Сетракус Ра использовал на протяжении веков. Не позволяйте этому случиться!»

«Это богохульство!» — кричит Фири.

«Тогда пусть он ответит!» Адам снова кричит. «Пусть бессмертный Сетракус Ра ответит, если он все еще дышит».

На мгновение все линии успокаиваются, ожидая чего-то.

Слышно только молчание от Фири Дун-Ра.

«Ты заплатишь», — говорит она, наконец, ее голос наполнен ненавистью. «Ты заплатишь за свое неверие».

Раздается резкий звуковой сигнал, звук ее отключения коммуникации. Сразу же десятки капитанов военных кораблей, которые слушали весь этот обмен, начинают кричать друг на друга.

Адам выключает микрофон и поворачивается к нам лицом.

«Теперь», — говорит он. «Мы позволим им убить друг друга».

Сидней получает самое худшее.

Капитан военного корабля начинает полномасштабную бомбардировку города через несколько часов после того, как Адам прервал речь Фири Дун-Ра. Этот капитан утверждает, что разрушения в честь Возлюбленного Лидера, огненная жертва за смерть Сетракуса Ра. Адам объясняет, что он хвастается; капитан хочет выглядеть хорошо, если Сетракус Ра жив и позиционирует себя на лидерство, если он нет.

Изображения оперного театра в пламени, мост за ним рушится, транслируются на нескольких оставшихся новостных каналах мира. Трудно смотреть это, зная, что наша ложь о Сетракусе Ра вызвала это. Адам выглядит больным. Лоусон качает головой, его выровненное лицо мрачное.

«Психологическая война имеет свои затраты», — говорит он. У меня возникает ощущение, что у него будет другой взгляд, если что-то будет гореть в американском городе. «Если это утешит вас, мои источники говорят мне, что Сидней был в основном эвакуирован».

«В основном», — повторяет Адам.

«Да, в основном», — отвечает Лоусон. «Сопутствующий ущерб не всегда можно избежать. Это ужасно, но вы должны научиться жить с этим. Он задумчиво моргает. «Не ожидал столько сочувствия от одного из твоего рода».

Адам смотрит на генерала. «Верно».

Я ничего не говорю. Я просто мысленно отмечаю имя Могадорца. Резза Эль-Дот. Я добавляю его в список Могов, которых я собираюсь убить.

Сейчас середина ночи. Трое из нас — я, Адам, Лоусон — единственные, кто все еще сидит в комнате мониторинга через несколько часов после того, как было то неожиданное сообщение Адама. Остальные пошли отдохнуть, я, вероятно, что-то должен начать делать, но не чувствую, что это возможно. Вместо этого я сижу, сутулясь на стуле, и слушаю, как Адам как робот описывает различные передачи, идущие по коммуникациям Могов. Рядом со мной Лоусон следит за планшетным компьютером, контролируя отчеты со всего мира.

«Я восхищаюсь дерзостью, которую он взял для такого трюка», — продолжает Лоусон. «Вы должны были знать, что будут последствия. Вы сами ввели и подсчитали, что выгоды перевешивают затраты. Конечно, если бы это не сыграло в нашу пользу, у нас был бы другой разговор, не так ли?»

Я смотрю на Лоусона. Он смотрит на меня, оценивая. Снова я молчу. Он прав. Как только Адам рассказал мне о разногласиях между Могами в отсутствие Сетракуса Ра, я знал, что мы должны использовать это. Адам согласился. Как сказал Лоусон, я знал, что могут быть опасности.

Мне было все равно.

В Сиднее пошло не так, но в других местах объявление Адама имело лучшие последствия.

В Пекине, где китайская армия сильно сопротивлялась Могадорцам и совершала некоторые довольно безрассудные контратаки, Моги фактически вернули свои Скиммеры обратно на военный корабль. Капитан заявил, что хотел бы услышать Сетракуса Ра, прежде чем он потратит больше своих искусственных на захват города. Никакой реакции не поступало из Западной Вирджинии, что означает отсрочку для китайцев.

Между тем капитан военного корабля в Москве объявил себя новым Возлюбленным Лидером. Думаю, он потешил свое самолюбие, увидев, как быстро русские выполнили его задание. Это заявление не устраивало капитана военного корабля, размещенного в Берлине; он отклонил свое судно, чтобы попытаться убить узурпатора.

Два военных корабля встретились над Казахстаном и начали уничтожать друг друга. К счастью, это произошло в Казахской степи, которая едва ли заселена. Из-за отсутствия глаз на эту сцену, отчеты из этой области отрывочны. Мы не уверены, уничтожили ли они друг друга, сражались до безвыходного положения или один из них вышел победителем. Нет никакого плохого результата для нас, все же.

И, может быть, лучше всего для нас, что военный корабль, расположенный над Сан-Паулу, просто ушел. Он выплыл из атмосферы и, по-видимому, вращался вокруг орбиты луны. Корабль полностью отключился от радиовещания. Не знаю, что происходит с этим парнем.

Остальная часть флота Могов проигнорировала Адама, решив поверить Фири Дун-Ра. Тем не менее, трещины начали проявляться. Они не стали непреодолимой силой. Три боевых корабля вышли из боя, и мы еще не покидали Ручья Терпения. Еще двадцать лет, но мы добиваемся прогресса.

Но что-то в этой победе кажется мне пустым. Что-то не удовлетворяет меня. Мои руки слишком чисты.

Когда мы с Адамом погрузились в задумчивое молчание, Лоусон продолжает размышлять о нашем успехе. «Стратегический риск», — задумчиво говорит он. «Вы, мальчики, однажды сделаетесь прекрасными генералами».

«Я намерен сделать все для сражений на остальное фронтах», — говорю я, наконец, нарушая мое молчание.

«Что ж, это прерогатива молодого человека», — отвечает Лоусон. Он встает и разминает себе спину. В те часы, когда мы вторглись в могадорскую дискуссию, все успокоилось. В течение некоторого времени никаких новых разговоров не было, просто обычные отчеты о состоянии. Я думаю, что наша уловка принесла все результаты, которые она только могла.

Лоусон смотрит на меня сверху вниз. «Уже поздно. Вернее, сейчас уже очень рано. Я собираюсь на немного закрыть глаза, прежде чем продолжить эту операцию. Вы должны сделать то же самое, Джон».

Я лениво отдаю генералу честь, и он отвечает легкой улыбкой. Старик коротко кивает Адаму и уходит, оставив нас вдвоем. Адам сидит, упав перед консолью, его глаза слипаются.

«Ты планируешь спать вообще?» — спрашиваю я его.

«А вы?» — возражает он.

Мы киваем.

Я скрещиваю руки и подтягиваю подбородок к груди. Я получаю случайный толчок от рычащего голоса Могадорца, проходящего через коммуникатор, но Адам не потрудился перевести что-либо из этого, что означает, что это не может быть важно. Мы собираемся сесть на один из этих военных кораблей всего через несколько часов. Это будет первый бой, с которым я столкнусь с тех пор, как начал собирать Наследия, мой первый шанс проверить эти новые способности.

Мой первый шанс на месть.

Я действительно должен поспать. Довольно безответственно избегать этого. Но в последний раз, когда я пытался, все, что я мог видеть, было ее лицом…

Я не могу продолжать делать это с собой.

Я встаю и протягиваю руки над головой. Я чувствую себя тяжело. Все это. Воздух ощущается таким густым, как будто я могу проплыть сквозь него. Наконец, это чувство усталости, которое преследовало меня после того, как мы пришли сюда, начинает наступать.

«Ты придешь за мной, если что-нибудь случится, верно?» — спрашиваю я Адама.

Он не отвечает. Он держит свое лицо отвернутым, пристально глядя на консоль. Могадорские коммуникации стали устрашающе молчаливыми. По какой-то причине вместо того, чтобы спросить Адама, какого черта, я ничего не говорю и просто выхожу из комнаты.

И в пещеру.

Это не Ручей Терпения.

Я был здесь раньше.

Я в длинном, тускло освещенном коридоре. Стены — это ржавый камень, дополненный стальными балками. Воздух жаркий и затхлый и воняет, как что-то гнилое и живое. Я делаю быстрый поворот на 360 градусов и стараюсь сориентироваться. Если я спускаюсь по коридору в направлении, где он мягко скатывается вниз, я знаю, что доберусь до места развилки, где создаются пайкены, краулы и любые другие искривленные звери. Если я пойду в гору, туда, где свет ярче, я в конце концов доберусь до ряда ячеек.

Это Западная Вирджиния, под горой. Штаб-квартира могадорцев.

Я чувствую тягу к клеткам, поэтому я начинаю медленно ходить в этом направлении. Приглушенные крики доходят до меня. Несмотря на это, я продолжаю идти быстрым темпами и расслабленной походкой.

Я не тупой. Это сон. И я счастлив поиграть.

Я знаю, кто ждет меня впереди, и я рад. Я хочу посмотреть ему в глаза.

Я достигаю области, где ниша в пещере заполнена клаустрофобными клетками. Каждая усиленная дверь оснащена пуленепробиваемым стеклянным иллюминатором, чтобы шпионить за промозглыми условиями внутри. Первые несколько клеток пустуют. Затем я сталкиваюсь с той, где девушка с темными волосами прижимает лицо к стеклу. Ее глаза и рот были сшиты и плотно закрыты проволокой.

Это Шестая.

Я смотрю на нее. Я позволяю моим глазам задержаться, чтобы страх и отвращение нахлынули на меня.

Это не реально. Он пытается играть со мной, и это не сработает.

Еще одно ужасное зрелище приветствует меня в следующей камере. Девятый, когда я впервые встретился с ним, но теперь на шее у него простыня, и он свисает со стропил. Я не трачу так много времени на это, потому что я не покупаюсь на него не на секунду.

«Почему бы тебе не убрать это дерьмо и не показать себя?» Я говорю вслух, зная, что он может меня слышать. «Это становится скучным».

Впереди крик нарастает. Я подхожу к комнате, в которой я помню, что Моги проводили допросы. Там есть окно, чтобы посмотреть. В середине камеры из потолка висит множество толстых цепей.

Сэм завернут в цепи. Это его крики. Вязкая черная кислота стекает по металлическим звеньям и прожигает свежие шрамы в его запястьях.

Сетракус Ра стоит перед Сэмом, но не такой, каким я привык его видеть. Его голова не бледная, как луковичная и черная жила, он не высотой в восемь футов, и у него нет такого толстого фиолетового шрама на шее. Этот Сетракус Ра — молодой человек, как парень, которого я видел в видении истории Лориена. Его темные волосы откидываются назад от пика вдовы, его черты резкие и суровые, и он выглядит отчетливо Лориенцем.

Он — как один из моих людей. Мысль все еще ошеломляет.

Он действует так, как будто он меня не заметил, хотя я знаю, что это неправда. В конце концов, он привел меня сюда. Я стою возле комнаты для допросов и наблюдаю за ним. Сетракус Ра шагает вперед и назад, и каждый раз, когда он проходит перед цепями, мгновенно закрывая их из вида, человек, запутанный в своей пытке, меняется.

Сэм становится Шестой, ее крики заполняют комнату.

Следующий Адам.

Марина.

Девятый.

Сара.

Я пробиваю окно, которое отделяет коридор от комнаты для допросов. Оно легко разбивается, и рука совсем не болит. Я высоко взлетаю и приземляюсь в нескольких шагах от Сетракуса Ра. Он поворачивается ко мне лицом, улыбаясь, как будто мы наткнулись друг на друга на улице.

«Привет Джон».

Я стараюсь держать свой взгляд подальше от видения Сары, мучительной, бессознательной, которая висит за ним.

Она не настоящая. Она не здесь. Она в лучшем месте.

Я демонстративно оглядываю комнату и свищу сквозь зубы.

«Знаешь, раньше бы эти сны напугали бы меня».

«А что теперь?»

«Теперь я знаю, что ты просто в отчаянии».

Сетракус Ра усмехнулся и скрестил руки. «Ты так сильно напоминаешь мне его», — говорит он. «Мой старый друг Питтакус Лор».

«Я не похож на него».

«Нет?»

«Он показал тебе милосердие. Я собираюсь убить тебя».

Сетракус Ра обходит вокруг, оставляя тело Сары между нами. Он дает ей нежный толчок, и она начинает качаться туда-сюда.

«Как моя правнучка?» — спрашивает он, делая небольшую паузу.

Мои глаза следят за Сарой, а затем возвращаются к Сетракусу Ра.

«Гораздо лучше, чем тогда, когда она застряла с тобой».

«Она придет», — отвечает он с улыбкой. «Когда я покончу с остальными, она вернется ко мне».

«Придет ли твоя армия к тебе?» — спрашиваю я, наклоняя голову. «Пока ты зализываешь свои раны и скрываешься во сне, они бросают тебя».

Его выражение темнеет, и я рад, что ударил его эго. Он отходит от Сары и подходит ко мне.

«Могадорцы всегда были для меня единственным средством для достижения цели, Джон. Кастрированный вид зверей, которые сделали свой собственный домашний мир непригодным с их тупой любовью к войне и загрязнениям». Он плюет на пол. «Люди будут делать гораздо более качественные предметы, как только они станут рабами. Другие будут пеплом на ветру».

«Вот почему ты привел меня сюда?» — спрашиваю я, глядя на эту юную версию моего самого ненавистного врага. «Поехать домой, показав какой ты злой? Потому что я не понял».

Сетракус Ра улыбается, подходит ближе, изучая меня. Его глаза не являются чистым черным илом, который я видел раньше. Они темные, но нормальные, не изменившиеся за годы экспериментов. Больной ум за ними — все тот же.

«Я стар, Джон», — говорит он. «Эти видения, которые моя правнучка провела, они чтобы снова увидеть мою молодость…Я почувствовал что-то вроде ностальгии. Однажды Питтакус Лор был моим другом. Если бы он только слушал меня, если бы мы работали вместе, мы могли бы избавить вселенную от такой смерти. Мы могли бы вздохнуть новую жизнь».

«Все-таки тебе нужен друг? Это то, чего ты хочешь? Часть, где ты даешь мне шанс объединить силы?»

Сетракус Ра вздыхает. Сейчас нас разделяет всего несколько футов. Я должен напомнить себе, что это не реально. То, что нет смысла протягивать руку и пытаться разорвать его.

Хотя я так сильно хочу.

«Нет, Джон. Когда я разрешил тебе жить в Нью-Йорке, я обещал, что позволю тебе смотреть, как этот мир горит. Я намерен сдержать свое слово».

«И что тогда?»

«Как я уже сказал, ты напоминаешь мне о Питтакусе», — отвечает Сетракус Ра. Он отходит назад к Саре, проводит рукой по ее синеватой руке и хватается за цепь, поддерживающую ее тело. «Я пытался показать ему, точно так же, как я сейчас покажу тебе. Я хотел, чтобы ты знал, что ты упускаешь».

Сетракус Ра с силой отрывает цепь. Невозможное, с логикой, доступной только в кошмарах, весь потолок рушится. Комнату затапливает этот вязкий черный ил.

«Я хотел, чтобы ты почувствовал мою силу».

Это как плотина. Через несколько секунд комната для допросов полностью теряется под илом, и я тону в этой чернильной жиже. Ледяной и слизистой против моей кожи. Я пытаюсь плыть против нее, но она быстро сгущается над моей головой, жаля мои глаза, заползая в мои легкие.

Я паникую и дергаю ногами. На мгновение я забыл, что это всего лишь сон.

Я чувствую тяжесть в себе, как мои кишки наполнены тяжелым шламом. Моя кожа шевелится. Кажется, тысячи крошечных ртов пытаются грызть меня.

Но я могу дышать. Я жив. Осознание этого помогает мне успокоиться.

Я вижу, что вокруг меня ничего нет, кроме твердой, непроницаемой тьмы. Когда я плыву через маслянистую слизь, я смотрю на свои руки и зажигаю свой Люмен. Он работает — свет сияет в ореоле вокруг меня.

Эффект длится только мгновение. В моих сияющих руках я вижу вены из кобальтовой синевой энергии Лориена, пробегающей под кожу. Шлам болезненно врывается в мои кончики пальцев, тянется к этой энергии и начинает съедать ее.

«Разве это не хорошо?»

Я смотрю. Сетракус Ра плавает в темноте выше меня. Он убрал свой молодой облик Сетракуса Ра и теперь выглядит так, как я и ожидал: отвратительно. Он без рубашки — может быть, совсем голый, мгла, к счастью, скрывает его нижнюю часть тела — его кожа поразительно бледнеет в темноте, видно пурпурный шрам на шее. Его глаза, полые и пустые, как череп, впились в меня.

На груди Сетракуса Ра есть открытая рана. Рана находится слева от его сердца. Это должно быть там, где Шестая ударила его. Она действительно была так чертовски близка. Усики черного ила ползут по его обнаженной коже и пробираются в его тело. Вещество не заживляет рану; оно заполняет его, заменяя ужасную дыру куском чистого обсидиана.

Другое тело плавает перед Сетракусом Ра. Это женщина-могадорец с темными волосами, оттянутыми назад в толстые жгуты. Я замечаю, что у нее на руках дыбарятся шрамы. Кажется, она без сознания. Сетракус Ра размахивает руками над ней, и слизистая субстанция, окружающая нас, движется по его команде, зарываясь под ее кожу, переделывая ее.

Я открываю рот, и, хотя слизь льется мне в горло, я понимаю, что все еще могу говорить.

«Вот что это, не так ли?» — говорю я. «Это реально. Твоя прекрасная идея прогресса… эта канализационная ванна».

Сетракус Ра улыбается мне. «Ты сопротивляешься. Но здесь, Джон, я контролирую судьбу всех наших видов. Здесь я делаю Наследия. Я беру мирское и изменяю его, дополняя своей волей».

Он протягивает руку, два пальца тянутся ко мне, и моя рука поднимается в ответ, полностью лишенная контроля. Мой Люмен светится, слизистые усы, сливаются вокруг моей руки. Мне кажется, что моя кожа очищается.

Из моей руки вырывается шар Лориенской энергии. Мой Люмен тускнеет, когда энергия проплывает сквозь жижу. Его медленно съедают, преображают, пока Сетракус не направляет его в могадорскую женщину. Ее тело на мгновение перевернулось, посылая волны через слизь.

Но огонь окружает ее. Она поворачивает голову и улыбается мне, ее зубы обнажились, как у дикого животного.

«Теперь я творец, Джон», — говорит Сетракус Ра. «Приезжай. Посмотреть на меня».

Мои руки дрожат. Мой Люмен не срабатывает. Тьма окружает меня…

«Джон! Джон!»

Мои глаза открылись. Адам держит меня за плечи, тряся меня. Я вернулся в подвалы Ручья Терпения, не тонул в черной гадости, не потерял моих Наследий, украденных Могадорцами.

«Ты уснул», — говорит Адам, широко раскрыв глаза. «И затем…».

Я оглядываюсь. Мои руки, которые опирались на ручки кресла, оставили почерневшие отпечатки в ткани. Мое Люмен, должно быть, срабатывал, когда я был в этом кошмаре. Запах сожженной ткани заполнил комнату.

«Извини…» — говорю я, содрогнувшись.

Адам колеблется, ожидая объяснения. «Ты в порядке?» — наконец спрашивает он.

«Да, я в порядке», — говорю я, медленно выходя из комнаты.

Мне больше будет не до сна. Пока это не закончится.

«Мне просто требуется немного больше времени с этим», Сэм говорит. «Клянусь, я могу заставить его работать. Я имею в виду, он уже мог работать. У меня нет возможности проверить это…».

Это рассвет. Сэм шагает перед нашей кроватью, быстро говорит. Я замечаю кучу раздавленных содовых банок на столе позади него, все их логотипы очень устарели. Наверное, в несвежей содовой все еще есть куча кофеина. Я терпеливо смотрю на него, маленькая улыбка появляется на моих губах.

«Мой папа пытался дать мне крутой курс по электромагнетизму», — продолжает Сэм. «Частоты, ультрафиолет, ионосфера. Ты знаешь, что такое ионосфера?»

Я качаю головой.

«Ладно, я тоже. Я имею в виду, я не знал, пока мой папа не объяснил это, и только теперь я знаю. Ионосфера является частью атмосферы. Это похоже на силовое поле природы. Радиоволны отскакивают от нее. Если ты хочешь понять, как силовое поле будет работать вне научной фантастики, то ты начнешь оттуда. Или, по крайней мере, ты бы сделала это до тех пор, пока инопланетяне не пришли на Землю и не изменили наше понимание, ну, и прочие виды дерьма…».

«Ты уходишь от темы, Сэм».

Вчера вечером я была в постели, когда Сэм вошел в комнату. Я сонно слушала, когда он жаловался на то, как Малькольм заставил его ложиться спать — как будто он снова был ребенком и не пытался спасти мир. Он упал на кровать, повернулся ко мне, и лежал рядом со мной некоторое время. В конечном счете он перешел, чтобы работать за маленьким столом в углу комнаты. Под работой я имею в виду настойчивое шептание кучи бессмысленных фраз в ассортимент карманных устройств — теперь печально известному Game Boy, множеству сотовых телефонов, планшетов, электронной книге. Тихий голос Сэма убаюкал меня назад, унося в сон.

«Сожалею. Итак, некоторые из инженеров, работающих над устройством маскировки, попытались более подробно рассказать о силовых полях — знаешь ли ты, что у военных уже есть рабочий прототип? Он держит вещи так, что вы не можете их увидеть, поэтому вы будете защищены, но слепы. Во всяком случае, я думаю, что они в конце концов начали чувствовать, что то, что они объясняют было пустой тратой времени, так как я технически выбыл из средней школы».

«Они недооценивают тебя на свой страх и риск», — говорю я с сонной улыбкой.

Сэм держит могадорское маскировочное устройство, которое он достал с нашего корабля в одной руке, и старый телефон-раскладкушку в другой, взвешивая их на руках.

«Ты смеешься надо мной?»

«Нет. Продолжай».

«Итак, мой отец и научная команда, они уже разобрались в основах того, как это работает», — говорит Сэм, поднимая черный ящик, который позволяет Скиммерам проходить целыми и невредимыми через поля военных кораблей. «Он испускает ультразвуковую частоту, которую, по мнению парней внизу, мы не сможем повторить, что рождает проблему. Что замедляет их, так это то, что звуковая волна как-то утолщена, я думаю, ммм, они сказали, чтобы она могла переносить пакет данных на военный корабль. Этот пакет данных идентифицирует Скиммер как дружественный. Проблема в том, что она написана в коде, который мы не понимаем, что мы даже не можем создать подобный на языке программирования, т. к. ни одна из наших машин не кодирует таким образом —»

«Сэм», — говорю я, прерывая, как только он переводит дыхание. «Я уверена, что это все очень интересно, но…».

«Ха, нет, это не так», — отвечает Сэм с застенчивой усмешкой. Он откладывает маскировочное устройство, чтобы потереть затылок. «Хорошо, возвращаясь к этой погоне…»

«Пожалуйста, продолжай».

«Все эти парни внизу, они пытаются скопировать этот пакет данных. Но это сложно, потому что: а) у них нет технологии Могов для работы, и б) им все равно нужно научиться использовать это, даже если бы они это сделают. Поэтому я подумал: почему бы не позволить машинам работать для нас?»

«Хорошо…», — говорю я, махая рукой, чтобы ускорить его.

Сэм держит телефон-раскладушку. «Я разговаривал с этим парнем здесь».

«Разговаривал с ним?»

«Ну, в этом смысле — он не разговаривает. Не так, как ты это делаешь или другие. Он открывает и закрывает телефон, как рот. «Я говорил ему только, чтобы он скопировал сигнал маскирующего устройства. Все это. Звук и данные. Я имею в виду, нам не нужно понимать, как это работает, Шестая; нам просто нужно вырвать это».

Я пристально смотрю на мобильный телефон. «Почему ты выбрал такой дерьмовый телефон?»

«Мне легче работать с более старыми вещами, потому что они менее сложные», — говорит он, пожав плечами. «Они лучшие слушатели».

«И ты думаешь, это сработало? Что он тебя слушал?»

«Я не знаю», — говорит Сэм. «Я могу сказать, что он излучает частоту, но я не могу сказать, скопировал ли он пакет данных. Только если…»

«Если ты не используешь его, чтобы пройти через силовое поле».

«Бинго», — говорит Сэм, и бросает мне телефон.

Я ловлю, 83 % заряда батареи.

«Аккумулятор разряжается быстро, когда он излучает частоту, и он делает это постоянно, как только я даю ему команду», — говорит Сэм. «И когда он выключается, телефон забывает то, что я сказал. Даже с этими ограничениями, я думаю, это может изменить ситуацию».

Я киваю головой, вспоминая, как Лоусон планирует координировать всемирное нападение на военные корабли. Предполагая, что все пройдет гладко сегодня утром, и нам удастся украсть маскирующие устройства с корабля Ниагарского водопада, только вот сколько? Несколько сотен устройств для маскировки? Это означает, что несколько сотен ракет для армий мира смогут бомбардировать эти огромные военные корабли. Сколько ударов потребуется, чтобы сбить один из этих колоссальных кораблей? Кажется, будто они хотели бы как можно больше выстрелов, на всякий случай.

Я наблюдаю за Сэмом. У него все устройства подключены к нескольким перегруженным силовым кабелям. На всякий случай у него также есть огнетушитель.

Увидев, куда я смотрю, он говорит: «Если он работает, я подготовил эту дюжину вещей, чтобы скопировать устройство сокрытия. Я становлюсь довольно хорош в этом — я думаю. Такое чувство, что это становится легче так или иначе. Хотя, я мог ничего не делать и иметь, например, эффект плацебо Наследия». Сэм устало вздыхает и отмахивается от этой мысли. «Я собираюсь использовать свое Наследие на всех мобильных вещах, которые я могу взять в руки, пока это не будет проверено так или иначе», — вздыхает он. «Или, может быть, я просто потратил впустую один из последних дней моей жизни, разговаривая с кучей сотовых телефонов, как сумасшедший человек. Ничего страшного».

Я спрыгиваю с постели и целую Сэма. «Ни за что. Это будет работать».

Сэм возвращает мою улыбку, держа меня за руку. «Просто будь осторожна сегодня, хорошо?»

«Когда я не была осторожна?»

В ангаре освобождено большое пространство, военные застыли параллельно, стоящие рядом с стенами. Они расположены аккуратно, один прямо рядом за другим, чтобы они могли ускользнуть в одно мгновение, конвойный стиль. Я могу сказать по точности расположения парковки, что это было сделано некоторыми действительно опытными водителями или владеющими телекинезом.

Новые Гвардейцы — Найджел, Флер, Бертран, Ран и Даниэла — все выстроились в этом открытом пространстве. Они выглядят сонными, нервными и возбужденными. Даниэла посылает мне небольшую улыбку, когда видит, что я смотрю. Я улыбаюсь ей в ответ.

Калеб и Кристиан стоят отдельно от остальных, ближе к горстке морских пехотинцев, чем к их сослуживцам Гвардам. Как обычно, Кристиан выглядит совершенно каменным. Калеб, с другой стороны, выглядит более внимательным, чем его брат.

«Итак, первый урок. У вас есть телекинез, верно?»

Девятый прогуливается по линии новобранцев, ожидая ответа. Я съеживаюсь, когда вижу, что у него в руке. Полуавтоматический пистолет, вероятно, заимствованный или, возможно, украденный у одного из солдат на боковой линии. Девятый крутит его вокруг указательного пальца, как будто он ковбой из фильмов о старом Западе.

Новые рекруты все кивают в ответ. За исключением Даниэлы, они выглядят повсеместно запуганными Девятым в роли сержанта-инструктора по строевой подготовке. У них есть причина, так как, как только они отвечают, Девятый указывает в них.

«Круто. Итак, кто хочет попытаться остановить пулю?»

«Пфф, я превращу твою задницу в камень, если ты снова направишь на меня эту штуку», — говорит Даниэла.

Девятый ухмыляется и проверяет, что он нацелился далеко от Даниэлы. Если бы я действительно думал, что он собирается стрелять в одного из новых детей, я бы вмешался. Он не настолько глуп, все же. Я думаю.

Найджел оглядывается вдоль линии своих товарищей-Гвардов. Когда становится ясно, что никто больше не будет добровольцем, Найджел берет это на себя и делает шаг вперед.

«Хорошо, приятель», — говорит он, осторожно протягивая руку в движении «Останови», — когда Девятый указывает пистолетом на него. «Я дам ему заворот».

Девятый усмехается. «Это самый храбрый из вас, Джон Леннон…»

«Джон Леннон был идиотом».

«Что бы это ни было», — продолжает Девятый. «Уверен, у него было больше здравого смысла, чем у твоей тощей задницы. Остановить пулю — это какое-то продвинутое дерьмо, к которому вы определенно не готовы. И вообще, если вы сражаетесь с могадорцами, то от них вы можете ожидать, что эти ублюдки используют энергетическое оружие. Вы не можете остановить энергию телекинезом. Таким образом, какова более умная, более безопасная, более легкая вещь?»

«Разоружить врага», — кричит Калеб с боковой линии.

Девятый указывает на него своей рукой. «Очень хорошо, ненормальный близнец номер один». Он оглядывается на Найджела. «Попробуй. Вытащи пистолет из моей руки».

Найджел хмурится, как будто его раздражает, что ему читают лекции. Тем не менее, он делает захватывающее и дергающееся движение. Девять дергается вперед, будто рука была потянута, но он держится за пистолет.

«Это приличная сила», — говорит Девятый. «Но ты тянешь мою руку. Сосредоточься на самом оружии. Будь точен. Кто-то еще хочет попробовать?» Девятый оглядывается по строю. Он вздрагивает от Ран, маленькая японская девушка безучастно смотрит на него. «Она понимает все, что я говорю?»

«Она не говорит много», — отвечает Флер. «Но мы думаем, что она понимает».

«Да», — говорит Девятый. Он указывает оружием на Ран. Второе, что она делает, она взмахивает рукой, и ствол пистолета рушится, как бумага, спусковой механизм зажимается на пальце Девятого. Он бросает оружие с криком.

«Черт, да», — говорю я.

Девятый вспыхивает от меня разозленным взглядом, но я могу сказать, что все это шоу. Он так же впечатлен, как и я. Он оглядывается на группу и кивает. «Это еще один способ сделать это».

В лифте есть небольшое волнение, когда входят Джон, Марина и Адам. Элла и Лекса следуют за ними на несколько шагов вместе с посаженным на поводок Берни Косаром. Последний приходит Пыль, в форме волка, он выглядит намного здоровее, чем, когда я в последний раз его видел. Все встают около меня, кроме Лексы, которая уходит, чтобы заставить корабль загореться.

Время идти.

Поймав взгляд Джона, Девятый идет вдоль линии человеческих Гвардов, раздавая разряженное оружие. «Практикуйтесь друг на друге», — говорит он. «Я вернусь позже, и я ожидаю, что ваш показатель плохих дел увеличится, например, в десять раз».

Даниэла поднимает бровь, глядя мимо Девятого на него и на меня. «Что вы, ребята, делаете? Оставляете нас здесь?»

Джон машет нам в сторону корабля Лексы, и вся наша группа— людей, Лориенцев и реформированных могадорцев — собираются у основания пандуса. Даже Калеб и Кристиан присоединяются к импровизированному скоплению.

«Мы собираемся совершить скрытое нападение на один из военных кораблей Могадорцев», — мрачно произносит Джон. Похоже, он совсем не спал. «Только я, Шестая и Адам, действительно, садятся на корабль. Другие, которые идут, будут строго резервными, на случай, если все будет плохо». Он смотрит на людей. «Вы, ребята, должны оставаться здесь, оттачивать свои силы. Мы не нуждаемся в вас в этой миссии. Это лишний риск».

Флер и Бертран глядят с облегчением. Даниэла качает головой и ударяет пальцем в грудь Джона.

«Я спасла свою задницу в Нью-Йорке», — говорит она, указывая большим пальцем на других людей. «И что теперь? Я понижена до новичка с этими лузерами?»

«Ты обещал нам действия», — сетует Найджел.

Джон вздыхает. «Послушайте, мы делали это намного дольше, чем вы. Мне было глупо просить вас броситься в бой без надлежащей подготовки. Прямо сейчас самое лучшее, что вы можете сделать, чтобы помочь Земле, стать сильнее, учиться. Ваше время еще придет».

Найджел смотрит на Берни Косара. «Ты берешь бигля».

«У них также есть волк», — указывает Бертран. «Могу я спросить, почему у вас есть волк?»

«Эта маленькая собака заставила бы тебя испортить свои трусы», — говорит Девятый Найджелу.

«РЗПНы не имеют права продолжать эту операцию», — добавляет Калеб.

«О, молчи, капитан Америка», отвечает Найджел. «Я готов сражаться».

«Ой, малыш», — говорит Девятый. «Это не так».

«Послушайте, что говорит Джон», — говорю я, скрещивая руки. «В случае, если нас всех убьют, что не полностью выходит за рамки возможностей, это будет на вас, ребята, спасение мира. Так что, лучше, если вам там сегодня не будет».

«Отлично, Шестая», — бормочет Марина, покачав головой.

Девятый хлопает в ладоши. «Давай сделаем это».

Мы оставляем человеческий Гвардов позади и заходим на борт корабля Лексы. Через несколько минут мы оказываемся в туннеле и вылетаем, придерживаясь того же курса, что и вчера.

Когда мы уже в воздухе, Джон встает.

«Есть одна вещь, которую я не озвучил там», — говорит Джон. «Я не хотел, чтобы военные слышали это».

Все с любопытством смотрят на Джона. «О чем ты говоришь?» — спрашиваю я.

«Мы собираемся не просто украсть маскирующие устройства», — говорит Джон. «Мы украдём военный корабль».

Взвод специального канадского центра расположился лагерем в лесу в трех милях к югу от водопада Ниагарского моря. Они — это около пятидесяти сильных бойцов, построенных для быстрого перемещения, но также оснащенных некоторой серьезной огневой мощью, включая ракеты класса «земля-воздух». С военного корабля, когда мы подошли к командиру, не видно, откуда они размещены. По понятным причинам они постарались остаться вне поля зрения. Тем не менее, у них есть несколько разведчиков, скрывающихся вокруг Ниагарского водопада, передающих назад зернистые кадры корабля, парящего в воздухе, Скиммеров, прочесывающих соседнюю пустыню, войск искусственных на земле, осматривающих бездействующий камень Лоралита.

Они встречают нас всеми этими технологиями, как только мы приземляемся, и в противном случае вмешаются. Я мог бы привыкнуть к канадскому гостеприимству.

Если на военном корабле все будет плохо, эта небольшая команда Спецотряда будет организовывать наше отступление. Наше выживание, по словам их командира, является их единственным приоритетом. Они были проинформированы о нашей «стратегической ценности».

Все это благодаря генералу Лоусону. Думаю, иногда не так уж плохо иметь правительство на вашей стороне.

Мы на корабле Лексы, припаркованном рядом с Хамви Спецотряда, я застегиваю импровизированный жилет на груди. Клейкое устройство подключено к передней панели, подключено к батарейному блоку, поспешно сшитому на моей спине. Это то, что мне поможет на борту этого военного корабля.

«Ты уверен, что я не могу пойти?» Девятый спрашивает меня в двадцатый раз.

«Я могу провести только двоих», — отвечаю я. «Шестая должна пойти, если я испорчу нашу невидимость, и Адам, очевидно, имеет решающее значение —»

«Полет на украденный военный корабль», — вздохнул Адам, покачав головой. Я взглянул на него, поймал, как он провел рукой по своим черным волосам. Он выглядит скептически. Фактически, большинство моих друзей выглядели скептически, когда я представил свой план управления военным кораблем. Адам продолжает. «Знаешь, я только попробовал управлять военным кораблем в симуляторе. Это тоже не работа одного человека. Далеко нет, если тебе нужно активное оружие».

«Я верю в тебя», — отвечаю я. «В худшем случае мы разрушим эту штуку в водопадах. Еще меньше повода беспокоиться».

«Сколько могадорцев будет на этом военном корабле?» — спрашивает Марина, спрашивая Адама.

Он кидает на меня неуверенный взгляд перед тем, как ответить. «Наверное, тысячи», — говорит он. «Чтобы получить контроль над кораблем, нам нужно добраться до мостика».

«А мостик где?» — спрашиваю я Адама.

«Предполагаю, что, если мы пройдем через стыковочный отсек, он будет на противоположном конце корабля».

«Тысячи», — повторяет Марина.

«По крайней мере нам повезло, что некоторые из них патрулируют окрестности. Это делает их немногим меньше», — добавляет Адам, хотя это звучит неуверенно.

«Это армия», — говорит Марина. Она качает головой. «Это сумасшествие, Джон. Кража маскирующих устройств из-под носа — это одно, но ты берешь на себя слишком много…».

«Мы будем не одни».

Когда жилет уже надежно привязан к груди, я открываю карман на молнии спереди. Сразу же Берни Косар сжимается до размера мыши. Пыль, взглянув на своего товарища Химеру, делает то же самое. Мы оставили остальную часть Химер в Ручье Терпения с инструкциями наблюдать за человеческими Гвардами. Я приседаю и поднимаю обеих Химер, надежно сохраняя их в кармане жилета. Марина поднимает бровь.

«Итак, вы ушли от тысяч-трех до тысяч-пяти», — отвечает Марина. Она прочищает горло. «Джон, я знаю, что ты чувствуешь —»

Я прервал ее рукой и встретился с ее глазами. Я знаю, что шансы кажутся плохими. Я знаю, что я казался холодным последние пару дней и, может быть, немного сумасшедшим, и я уверен, что энергетика, которую я испускаю, не улучшилась со времен темного сна, который я поделил с Сетракусом Ра прошлой ночью. Я могу сказать по тому, как они все смотрят на меня, что я выгляжу немного расстроенным. Но даже если это правда, я знаю, что смогу это сделать. Я чувствую силу, проходящую через меня.

Одного военного корабля недостаточно, чтобы остановить меня.

Одного военного корабля недостаточно. «Ты должна верить в меня», — говорю я Марине, сохраняя мой тон, надеясь, что она почувствует мою уверенность, увидит это в моих глазах. «Я знаю, что я делаю. У меня все под контролем».

«Послушай», — говорит Шестая, прежде чем Марина или Девятый могут высказать больше протестов. «Мы с Адамом сосредоточимся на том, чтобы получить устройства маскировки со Скиммеров, оставшись не заметными. Как и планировалось изначально. И Джон сосредоточится на том, чтобы сдержать Могов. Если ему удастся убить несколько тысяч из них в процессе, тем лучше. Если нет, мы возьмем это на поруки».

Марина выдыхает через нос. «Как мы узнаем, что у вас проблемы?»

Элла поднимает руку. С вчерашнего дня она ничего не говорила, и я рад за это. В последний раз, когда мы говорили, это было слишком много, чтобы принять все это. Светящиеся искры в ее глазах немного тусклее, чем вчера.

«Я буду проверять их телепатически», — говорит Элла.

«И если у нас будут проблемы, вы услышите, как я звоню», — добавляю я.

«О», — сказала Марина, наклонив голову. «Ты можешь это сделать».

Лекса опирается на дверь кабины, слушая все, что мы говорим без комментариев. «У меня есть второе маскировочное устройство, установленное на нашем корабле», — говорит она. «Мы обойдем поле без проблем, но вам нужно оставить дверь открытой для нас».

«Этого не понадобится», — говорю я ей.

Шестая фыркает. «Мы оставим тебе проход, Лекса». Она окидывает меня многозначительным взглядом. «Побережешься вовремя, не о чем будет жалеть после».

«И захватите некоторых из канадцев», — добавляет Адам. Он смотрит на меня. «Знаешь, если мы нанесем удар».

Я дважды проверяю, что все привязано к моему жилету, и что устройство сокрытия активно, а затем перевожу взгляд на остальных. «Все в порядке?»

Когда никто немедленно не отвечает, я направляюсь вниз по металлической рампе, с корабля Лексы в туманный утренний воздух. Рядом стоит отряд солдат, ожидающих, понадобятся ли они для чего угодно, остальная часть их подразделения образует свободный и скрытый периметр за деревьями. Это все еще странно для меня, быть постоянно окруженным вооруженными мужчинами и женщинами, которые ждут от меня командования. Или защищать их. Я глубоко вздыхаю и наклоняю голову назад, глядя на серое небо и заостренные вершины сосен.

«Вы уверены, что знаете, что делаете?»

Это Шестая, рядом со мной, ее голос звучит тихо, чтобы другие не услышали. Адам останавливается на несколько ярдов позади нее, все еще на трапе.

«Я должен это сделать», — говорю я ей, и мой голос тоже тихий. «Мне нужно знать, на что я способен».

«Ты знаешь, это звучит немного самоубийственно, верно?»

«Я далек от самоубийства», — мрачно отвечаю я.

«Просто помни, что ты не делаешь этого сам», — отвечает Шестая и похлопывает меня по плечу. «Я знаю это чувство желания бросаться на врагов, пока они не погибнут, или не погибнешь ты —»

Когда она говорит, в сознание врываются воспоминания Шестой, которые вспыхивают с силой, которую невозможно игнорировать. Я все еще пытаюсь понять всю эту телепатию. Самая сложная часть этого — это позволить другим людям оставаться в секрете. Они просто врываются в мои мысли, даже когда я не хочу, как это видение Шестой, стоящей перед зияющей дырой в земле, ветер крутится вокруг нее, металл и камни обломками разлетаются по воздуху. Через промежуток от нее стоит Сетракус Ра, бегущий и по пятам, толкающий ее своим телекинезом. И рядом с ней…

Рядом с ней Сара. Она тянется к руке Шестой, пытается заставить ее отступить от вихря осколков вокруг них.

Мексика.

Я вздрагиваю от воспоминаний — все это наводняется в моем мозгу менее, чем за секунду — и Шестая прерывается, чтобы с улыбкой посмотреть на меня.

«Ты в порядке?»

«Я в порядке», — отвечаю я и собираюсь телепатически, закрываю свой ум. Мне нужно больше практики с большим количеством этих сил, но для этого нет времени.

Шестая хмурится, но не давит на меня. Она лезет в свой карман и достает старый телефон-раскладушку, который она открывает, чтобы проверить дисплей. «Что это?» — спрашиваю я, желая изменить тему.

«Сэм пытается скопировать частоту маскировочного устройства», — отвечает Шестая, подняв трубку. «Он хочет, чтобы я попробовала это, прежде чем батарея умрет».

Я не знал, что Сэм добился прогресса с этим. Не похоже, что телефон способен на это, но Сэм никогда меня не подводил прежде. Я прикасаюсь к могадорскому маскировочному устройству, привязанному к моему жилету. «Разве мы должны использовать это вместо этого?»

«Ну, давайте не будем экспериментировать, пока мы летим по воздуху», — говорит Адам, присоединяясь к нам. «Если все будет хорошо, у нас будет много возможностей проверить устройство Сэма».

Шестая согласно кивает и убирает телефон. Я смотрю на них. «Готовы?»

«Готовы», — отвечает Адам.

Шестая смотрит на нас. «Как именно мы это сделаем?»

Для того, чтобы все получилось, требуются небольшие действия. Шестая залезает мне на спину на закорки, ее ноги цепляются за талию. Я обнимаю Адама сзади, мои руки сцеплены на его груди. Оттуда Шестая может пройти мимо меня и положить руку на плечо Адама, если ей нужно взять верх и сделать нас невидимыми. Я чувствую, как БК и Пыль копошатся в моем нагрудном кармане, пытаясь успокоиться. Мы, должно быть, выглядим довольно смешно; Я вижу некоторые слабые улыбки и поднятые брови на лицах рядом стоящих ребят их Спецотряда, и я почти уверен, что я слышу, как Девятый освистывает нас с корабля Лексы.

Я почти не успеваю смутиться, потому что мы быстро становимся невидимыми.

«Ты это делаешь или я?» — спрашивает Шестая.

«Лучше, чтобы мы оба это сделали», — говорю я ей. «У меня было только несколько дней на освоение этого Наследия. Я могу ошибиться».

«О, это радует», — говорит Адам.

«Не волнуйся», — говорю я ему. «В действительности только полет, вот в чем я еще довольно не уверен».

«Но мы собираемся —»

Прежде чем Адам может закончить эту мысль, я запускаю нас в воздух. Это не самый изящный взлет. Он намного более сильнее, чем необходимо; но это трюк; и скоро мы поднимаемся над верхушками деревьев с высокой скоростью. Я помню, что Пятый учил меня — в основном, не слишком много думать о том, что я делаю, и доверять своим инстинктам. Это значит лететь быстро и вперед. Руки Адама крепко хватают мои предплечья, и я слышу, как Шестая смеется над моим ухом, когда ветер бросается на наши лица.

«Это так странно», — говорит она. «Я чувствую себя призраком».

«Будем надеяться не буквально», — кричит Адам.

Это определенно странно: быть невидимым, летать по небу, как будто мы сами ветерок. Хотелось бы, чтобы у меня было больше времени, или, может быть, потенциала, чтобы оценить это. Все, о чем я могу думать, это о том, что впереди, и вскоре это появляется.

Стальная серая масса скарабеобразного военного корабля вырисовывается над Ниагарским водопадом, бросая темную тень на стремительную воду. Этот военный корабль не такой большой, как Анубис. Но это все еще пугающее зрелище.

«Есть камень Лоралита», — говорит Шесть. «Но он, черт возьми, неописуемо серый».

Я смотрю на вид дикой местности с началом падения. Я не могу видеть камень с этой высоты, но я могу легко разглядеть толпу могадорцев, охраняющих этот район. Я также вижу три сбитых Скиммера, которые были выведены из строя человеческими Гвардами. Большое количество маленьких кораблей проносится по воздуху вокруг военного корабля, патрулируя соседние леса, нарезая медленные круги. Я приближаю нас к военному кораблю, глядя вниз.

«Джон», — говорит Адам, наблюдая за патрулями Могов. «Джон!»

Я оглядываюсь, как только начинаю слышать вибрирующий гул двигателя Скиммера. Он практически прямо над нами, корабль разведчика вернулся к военному кораблю. Пилот не может нас видеть, но он все равно летает опасно близко. Я с трудом бережно поворачиваю нас вправо и чудом избегаю подрезания одним из тонких крыльев Скиммера.

«Дерьмо!» Шестая кричит. Ее ногти царапают мою шею, когда она почти теряет ее захват.

Мы делаем сальто бочонком. Вращение меня дезориентирует, и на мгновение мы падаем к порогам внизу. Мои пальцы ослабевают, и Адам скользит в нескольких дюймах от меня. Я хватаю его за подмышки.

Сжимая зубы, я стабилизирую нас и снова лечу прямо. Мне теперь сложнее удерживать общий вес.

«Извини», — говорю я.

«Я возвращаю любые опасения, которые у меня были с вашим планом», — задыхается Адам. «Если для того, чтобы никогда не лететь с вами снова нужно будет, то я украду дюжину военных кораблей».

Скиммер, который небрежно встряхнул нас, летит в состыковочный отсек военного корабля, оставляя двери за собой открытыми. Несмотря на панику, это — прекрасный выбор времени. Я набираю скорость, намереваясь доставить нас через эти двери.

Когда мы приближаемся к военному кораблю, наконец становится видимым силовое поле. Ты не можешь действительно видеть его, пока не бросишься прямо в него. Как только ты окажешься в сотне ярдов или около того, воздух вокруг военного корабля, похоже, сгибается, как тепловые линии, поднимающиеся с тротуара в жаркий день. Я могу разглядеть слабую сетчатую работу с энергией, похожую на сеть, окружающую военный корабль, которая испускает слабый красный оттенок. Это напоминает мне ауру, которая окружала горную базу в Западной Вирджинии, ту, которая заставила меня болеть в течение нескольких дней после того, как я вбежал в нее головой.

«Мы уверены, что это устройство маскировки будет работать, верно?» — спрашиваю я, слишком поздно, потому что у меня нет летающего навыка, чтобы затормозить прямо сейчас.

«На девяносто девять процентов уверены», — отвечает Адам.

Мы попали в силовое поле.

И прошли через него.

В моих ушах раздается слабое жужжание, и я чувствую электрическую вибрацию на моих зубах, когда мы проходим через поле, но в остальном мы в порядке. Я скользнул вперед, замедляя скорость, таким образом, я не падаю, когда мы входим в могадорский стыковочный отсек; и через несколько секунд мы находимся внутри военного корабля, как тот Скиммер, за которым мы следовали.

Я заставляю нас зависнуть на мгновение, чтобы я мог справиться с этой штукой. Несмотря на то, что Элла провела меня через Анубис, я никогда не был на одном из этих кораблей. Стыковочный отсек представляет собой огромную зону с высокими потолками, множеством Скиммеров, расположенных аккуратными рядами. Кажется, у них отпущена только четверть флота в поисках по Ниагарскому водопаду, и это хорошо для нас, так как нам нужны эти корабли, если мы собираемся их разобрать. Помимо Скиммеров, здесь не так много остального, просто много ремонтной техники, несколько бластерных стеллажей и несколько топливных баков.

Что касается пятидесяти Могадорцев, занятых на работе на различных задачах, в том числе небольшой экипаж Скиммера, за которым мы сюда последовали. Они выходят из своего корабля и начинают заправляться топливом.

Медленно, я посадил нас на палубу. Кроссовки Адама скрипят, когда они касаются металлического пола, и он почти теряет равновесие.

Ни один из Могов не заметил нас.

Шестая, Адам с тобой? Я спрашиваю телепатически.

Я чувствую, как рука Шестой напрягается на моих плечах, когда я говорю в ее голове. Она смещает положение, по-видимому, чтобы лучше справиться с Могадорцем, что не совсем просто, так как никто из нас не может видеть друг друга.

Чувствую его, она отвечает через мгновение.

Я отпустил их обоих, теперь сохраняя только свою собственную невидимость.

Я собираюсь очистить комнату.

Тебе нужен он—? Шесть думает, но я закрываю телепатию, прежде чем она закончит мысль.

Мне не нужна помощь.

Тщательно, я закатываю рукав моей рубашки. Было что-то, что я не хотел, чтобы другие видели, боясь тех плохих чувств, которые это могло бы вызвать. По правде говоря, я довольно рад, что мне не нужно это видеть самому, ведь я все еще невидим. Это может заставить меня задаться вопросом, кем я стал.

Психом.

Я вытаскиваю лезвие Пятого из предплечья. Мы сняли его с него в Нью-Йорке, и сегодня утром я вытащил его из вещей Девятого этим утром. Это идеальный смертельный инструмент для такой работы. Острый как игла и тихий.

Я плаваю по ангару, чтобы не шуметь. На одной стороне комнаты есть панель с интеркомом и несколько видеоэкранов. Коммуникации. Есть два Мога, сидящих там, когда я подхожу, я наблюдаю прямо за прямым эфиром, отправляемым со Скиммеров, патрулирующих водопады.

Я вонзаю клинок Пятого в основание их черепов, один за другим, настолько быстро, что ни один из них даже не замечает, что другие были запылены.

Я обернулся. Ни один из Могадорских механиков или пилотов не заметил ничего.

Я не позволю никому из них пройти мимо меня. Я не позволю никому из них обратиться за помощью.

Методично я начинаю пробираться через ангар. Сначала я выбираю отставших, тех, кто изолирован. Я могу плыть прямо к ним прямо перед их отвратительными лицами, и лезвие проходит легко. Никто из них даже не кричит. В определенный момент, возможно, после десятого или двадцатого, мой ум встает на автопилот. Я начинаю чувствовать, что я даже не тот, кто это делает. Это просто происходит передо мной.

Я призрак. Мстительный призрак.

Это быстро, как я убиваю. Милосердно. Лучшая смерть, чем эти ублюдки дали людям Нью-Йорка или миллионам других, которых они убили.

Саре.

Через несколько минут один из Могов выкрикивает предупреждение. В конце концов, это должно было произойти со всей пылью, плывущей по воздуху, причем их количество уменьшилось вполовину. Они начинают отчаянно искать причину. Один из них кричит что-то на Могадорском и падает на колени, впадая в истерику. Несколько других последовали этому примеру. Я не уверен, что с этим делать. Большинство из них кидаются к стойкам бластеров или к беспилотному устройству связи.

Огнестрельный огонь взрывается в воздухе со стороны коммуникационной панели. Взрывы бластеров, которых я даже не вижу. Похоже, Шестая и Адам помогли себе, а затем заглянули, чтобы убедиться, что Моги были отрезаны. Умно.

Думаю, мне нужна была небольшая помощь.

Для ангара не требуется много времени. Неготовность и борьба с невидимыми противниками, где они думали, что они будут в безопасности, у Могов нет шансов.

Когда последний Мог становится зернистой пленкой на лобовом стекле одного из Скиммеров, я становлюсь видимым. Шестая и Адам быстро последовали этому примеру, оба теперь держат бластеры. Адам смотрит на меня, широко раскрыв глаза, возможно, немного ошеломленный резней.

«Черт, Джон», — говорит Шестая, поднимая бровь на мой выбор оружия. «Это было довольно впечатлительно». Шестая подбегает к двойным дверям, которые отделяют ангар от остальной части корабля и проверяет, идет ли подкрепления. Мы отключили Могов, прежде чем они смогли поднять тревогу, но кто-то, кто проходил мимо, мог услышать бластеры. Она делает мне пальцами знак. «Все хорошо». Я ловлю взгляд Адама и показываю на то место, где Мог упал на колени. «Тот, кто запаниковал. Что он сказал?»

Адам гулко сглатывает. «Он сказал, что Сетракус Ра действительно отказался от них. То, что их жизнь заканчивается теперь, когда Возлюбленный Лидер мертв».

«Таким образом, некоторые из них на самом деле поверили этому», — говорит Шестая.

«О да», — отвечает Адам. «Особенно после того, как Джон начал вызывать гнев их бога».

«Они еще ничего не видели», — отвечаю я.

Я открываю карман на своем жилете и наконец выпускаю Берни Косара и Пыль. Они превращаются в форму бигля и волка и кажутся счастливыми оказаться вне плена. Пыль начинает обнюхивать пол, в конце концов пробираясь к выходу с Шестой. БК садится рядом со мной и лижет кончики пальцев. Если собака может выглядеть обеспокоенной, то она выглядит именно так. Я игнорирую его.

«Хорошо, сколько пройдет времени прежде, чем они заметят, что мы просто вырезали целое их подразделение жирных обезьян?» Шестая спрашивает, подходя ближе, когда Пыль наблюдает за дверьми.

Адам пожимает плечами. «Зависит от того, когда следующий патруль должен выйти».

«Не волнуйся», — говорю я, шагая к двойным дверям. «Вы сосредотачиваетесь на том, чтобы отключить эти маскирующие устройства. Я осмотрю остальную часть корабля.

«Будь осторожен», — говорит Шестая.

И затем я выхожу через двери, БК и Пыль следуют по пятам. Короткий коридор за пределами ангара пуст, поэтому я нахожу минутку, чтобы сесть и поговорить с Химерами.

Следите за моей спиной, — говорю я им. Я могу сделать это, пока никто из них не отстает от меня, не застанет меня врасплох. И мы не хотим, чтобы кто-то из них прошел к Адаму и Шестой.

Как я заканчиваю говорить, обе Химеры превращаются в более внушительных существ. Они оба выглядят по-собачьи, но они очень мускулистые и с бритвенно-острыми когтями, с прочной жилистой кожей и оскаленными клыками. Единственный способ, по которому я могу их узнать, — это полоса серого меха, которая пробегает по позвоночнику Пыли.

«Хороший выглядите, ребята», — говорю я, встаю и начинаю идти глубже в военный корабль.

В соседней двери есть шлюз, к которому приходится приложить усилия. Сквозь него открывается коридор, освященный красным и строгий, с дверями, разветвляющимися по обе стороны от меня. Есть пара могадорцев, идут прямо ко мне, и они изучают цифровую карту Ниагарского водопада.

Я лечу вперед, наношу первому удар прямо в глаз и хватаю другого за горло.

«Какой добраться на мостик?» — спрашиваю я его.

Он указывает прямо. Я сворачиваю ему шею.

Я не хочу, чтобы какой-нибудь из этих ублюдков остался позади меня, поэтому я вхожу в каждую комнату, одну за другой. Я перебью их всех до последнего прежде, чем дойду до мостика.

Первая комната, в которую я захожу, выглядит как казармы. Стены унизаны узкими кроватями, имеющими форму таблеток. Искусственные в основном спят прямо друг над другом. Сейчас здесь сотни поколений, в состоянии покоя, многие из них завербованы для введения черного ила в вены. Сетракус Ра любит такое, преображая их, пока они спят. Я полагаю, они спят между сменами, отдыхая до следующего нападения.

Сегодня их будильник — огненный шар.

Я протягиваю обе руки и позволяю себе как можно быстрее стрелять из кончиков пальцев. Я заканчиваю, пока моя одежда не начинает дымиться. Вскоре из меня вырывается огненная стена, врывающаяся через комнату. Я чувствую запах сожженного пластика и гнилого обжигающего запаха, который, как я знаю, черный ил.

Огонь начинает распространяться вне моего контроля. Мне кажется, что я не хочу наносить непоправимый урон кораблю. Как только эта мысль проникает в мой разум, ощущение в моих руках меняется. Я перехожу от заливки комнаты огнем к тому, чтобы распылить на обугленное пространство кристаллы льда и мороза.

Одна из наград Марины. Я даже не понял, что выбрал это. Оно работает так же, как и мой Люмен, это как швыряться машинами в обратном порядке.

Моги, койки которых уцелели, которые избежали получения огня, вскоре сняты залпом сосулек.

Неистовство в казармах привлекает их внимание. Когда я выхожу, небольшая команда воинов мчится по коридору ко мне. БК и Пыль разбивают их быстро, выпрыгивая из соседних комнат так же, как приближаются Моги.

Я понимаю, что Моги не готовы к этому. Они совсем не готовы.

Теперь они знают, каково это чувство.

Я становлюсь невидимым перед тем, как пройти через следующий набор дверей. Сразу же меня встречает автоматизированный голос, чередующийся между английским и могадорским. «Сдайтесь или умрите», — говорит голос. «Положите свое оружие». «Возлюбленный лидер».

Я понимаю, это языковой курс. Моги тренируют свои знания английского языка. И это еще не все…

Глубоко в этой комнату я вижу стрельбище. Человекообразные цели кричат и бегут на постоянно меняющемся фоне известных городов Земли: Нью-Йорк, Париж, Лондон. Там есть цифровое считывание для оценки стрелка, которое в настоящее время висит на нуле из-за остановки программы.

Моги тренировались здесь — они слышали, как я пришел. Они бросили свои задачки и сформировали две группы по обе стороны дверного проема, с бластерами наготове. Если бы я вошел сюда, они бы меня изрешетили.

Очень жаль. Я другой тип цели.

Я тихо шагнул в середину комнаты и стал виден. Моги завопили удивленные и открыли огонь. Быстро я снова становлюсь невидимым и взлетаю над их бластерным огнем. Они заканчивают измельчение друг друга в перекрестном огне.

Оставшихся в живых приканчиваю я, плавая над ними. Потихоньку лезвием Пятого, взрывая их огнем и льдом с близкого расстояния, превращая других в камень взглядом.

Некоторые из них пытаются выбраться из комнаты. БК и Пыль ждут снаружи, приветствуя их когтями и скрежетом зубов.

В какой-то момент, когда я зачищаю учебную комнату, начинает звучать кричащий сигнал тревоги. Он перекликается через весь корабль и сопровождается ритмичным миганием тусклого красного света, которое проходит через стены и потолки.

Больше никаких сюрпризов. Теперь они знают, что я иду.

Когда я начинаю пробираться к мостику, проход явно свободен от врагов. Бродя на несколько шагов позади меня, и БК, и Пыль испустили предупреждающее рычание. Моги почти наверняка отступили в оборонительное положение, узкое горло, где они могут бросить на меня всю свою огневую мощь.

Ну, давайте посмотрим, что у них есть.

Передо мной стоят две высокие двойные двери. За ними находится мостик. Тревога продолжает биться; свет продолжает мигать.

Когда я оказываюсь в двадцати футах от них, двери открываются с гидравлическим свистом.

Через двери проходит широкая лестница, ведущая вверх. Над лестницей я едва смог заглянуть в купольные окна навигационной зоны мостика, там видно голубое небо Канады. Судном управляют отсюда. Наверняка, естественнорожденный командир где-то там.

На лестнице, между мной и моей целью, стоят около двухсот могадорцев. Первый ряд лежит на животе, следующий ряд на одном колене, следующий ряд стоит, ряд за ними на первой ступени, и так далее, заполняя всю лестницу. Каждый из них держит бластер, направленный в мою сторону.

Когда-то это бы меня испугало.

«Ну давайте!» Я кричу на них.

Прихожая потрескивает энергией, когда сотни бластеров выстреливают сразу.

«Ты думаешь, что он в порядке?» спрашивает Адам.

Я опускаю глаза от двери, ведущей из ангара на мгновение, чтобы взглянуть на Адама. Он не замечает этого из-за того, что его лицо зарывается в клубок проводов и шнуров. Он лежит на спине под разорванной открытой панелью Скиммера. Его руки быстро работают, чтобы отключить маскирующее устройство.

«Джон все еще жив, если это то, что ты имеешь в виду», — отвечаю я. До сих пор новый шрам не пробивался сквозь мою лодыжку.

Адам садится. Я стою рядом, присев на корточки, кабинка этого последнего Скиммера открыта. У меня есть бластер Могов, и мой прицел выровнен на двери, на всякий случай, если Моги смогут обойти Джона и прервать то, что мы делаем. До сих пор было тихо.

«Это не то, что я имею в виду, и ты это знаешь», — отвечает Адам.

«Ты имеешь в виду психологически», — говорю я.

«Да».

Мы выходим из этого Скиммера и переходим к следующему. Я помещаю отдельное маскирующее устройство внутри панели инструментов, которую мы освободили, уложив рядом с остальными, которые мы добыли.

«Я думаю, что он делает все так же хорошо, как и любой из нас», — говорю я. «Я имею в виду, чего ты ожидаешь?»

«Я не знаю», — признается Адам. «Но он немного меня пугает».

Я не отвечаю на это. Я бы солгала, если бы сказала, что изменения, которые происходили в последнее время в Джоне, не были немного пугающими. Он все тот же самый парень, которого я знаю, могу положиться, люблю — только с резкий. С силой. И голодом мести.

Возможно, это именно то, что нам нужно прямо сейчас.

Тревога начинает орать, и свет в ангаре вспыхивает и мигает. Адам снимает еще одно устройство, прежде чем посмотреть на меня с поднятыми бровями.

«Я так понимаю, это плохой знак», — говорю я.

Адам пожимает плечами. «Это высшая тревога. При злоумышленниках или атаках».

«Значит, они знают, что мы здесь».

«В конце концов, они всегда узнают, верно? Если Джон пойдет тем же путем, что он сделал здесь, эта тревога через двадцать минут слишком запоздалая, чтобы сделать что-то хорошее».

Мы переходим к следующему Скиммеру, теперь моя рука лежит немного крепче на рукоятке бластера. Прежде чем подняться на борт, что-то привлекает мое внимание. Жужжание из коммуникационной решетки стыковочного отсека. Я касаюсь Адама за плечо.

«Что это?»

Он наклоняет голову, чтобы слушать, но не слышит тревоги. Мы подбегаем к панели управления вовремя, чтобы услышать резкий голос, лающий на Могадорском. Адам сразу же смотрит на широко открытый вход в состыковочный люк, тот, в который мы прошли, на голубое небо и свежий воздух там.

«Скиммеры на патруле обнаружили тревогу; они просят подтверждения».

Как и сказал Адам, пара небольших кораблей-разведчиков появляется в поле зрения, направляясь в зону приземления.

«Отлично», — говорю я. «Приготовься к битве».

«Не обязательно», — отвечает Адам. Его пальцы нависают над красной кнопкой на панели управления.

Два корабля приближаются. Я кладу руку на шею Адама, готовая сделать нас невидимыми в любой момент. Но до того, как Скиммеры собираются добраться до входа, Адам нажимает кнопку. Две тяжелые взрывоопасные двери защелкиваются как стальные челюсти прямо перед Скиммерами, закрывая зону посадки. Скиммеры даже не имеют возможности изменить курс. Раздается толчок, когда оба корабля врезаются в бок гораздо большего военного корабля. Мы с Адамом качаемся взад и вперед от силы. Я слышу, как корабли взрываются при ударе, и тонкому язычку огня от взрыва удается проскользнуть между толстыми дверьми.

«Это должно задержать их на некоторое время», — говорит Адам. Он щелкает еще несколькими переключателями на панели управления, чтобы заблокировать двери после взрыва на месте.

«Красиво сделано», — говорю я. «Теперь нам нужно беспокоиться только о паре тысяч Могов, с которых мы оказались здесь».

Как будто по сигналу дверь корабля к ангару распахивается. Я сразу же поворачиваю свой бластер в этом направлении, наполовину нажав на спусковой крючок.

«Полегче, это только я», — говорит Джон.

Джон шагает в комнату, БК и Пыль, следующие за ним по пятам, выглядят чудовищно. Обе Химеры стоят на страже у двери, обнажая зубы, готовые на всякий случай, если Моги последовали за Джоном через корабль. Джон тяжело дышит, и он буквально закопчен. Его рубашка обгорела местами, и на его плечах, руках, груди и ногах были ожоги бластера. Он даже не замечает этого. Мы с Адамом обмениваемся взглядом.

«Джон, ты —?» Я качаю головой, чувствуя, что это глупо спрашивать, все ли с ним в порядке. «Ты ранен».

Джон останавливается перед стойкой могадорского оружия. Он смотрит на себя, как будто даже не заметил этого.

«О, да», — говорит он. Он начинает бегать руками по ранам, которые он может видеть на его руках, используя свое исцеляющее Наследие, чтобы исцелить их, затем делает паузу. Он прищурился на мгновение, и раны на его теле все одновременно начинают закрываться.

«Стоп, это что-то новое», — говорю я.

«Да», — отвечает Джон, немного удивляясь. Его зрачки расширены, как будто он все еще не отошел от адреналина битвы. «Все кажется…проще, так как я начал использовать мой Ксимик».

Адам подползает к двери, чтобы проверить коридор. Он делает чешет Пыль за ушами, и когда он это делает, то раздается шум наждачной бумагой благодаря зверской форме Пыли. Огромный хвост пыли бьется на металлическом полу.

«Полегче», — повторяет Адам, замечая состояние Джона. «Ты… ты уже убил их всех?

Джон приседает вниз перед стойкой оружия. Он отбрасывает бластеры и батарейные блоки, ища что-то.

«Нет. Их много», — просто говорит он. «Я перегруппировываюсь. Они точно так же. Они не переживут следующий раунд».

«Что ты ищешь?» — спрашиваю я.

«Гранаты или что-то взрывное», — говорит он. «Что-то я могу бросить на них».

«Там есть топливные канистры», — указываю я.

Джон смотрит на танки, используемые для пополнения Скиммеров. Он поднимает один с телекинезом. «Отлично. Я думаю». Он взглянул на Адама. «Корабль может выдержать один из таких взрывов, верно?»

Адам поджимает губы. «Вероятно. После этого я бы не захотел вылететь на нем в космос, но он должен прекрасно справляться с земной атмосферой».

«Отлично», — отвечает Джон. Он оглядывается на коробку, наполненную маскирующими устройствами. «Вы, ребята, доделали добро?»

«Почти закончили», — говорю я.

Как раз тогда Пыль выпускает низкое рычание, и Адам выходит из дверного проема. БК сгибает спину и пригибается, готовясь наброситься. С того места, где я стою, я слышу дверцу шлюза, расположенную за окном.

«Они приближаются», — прошептал Адам.

«Они думают, что я ранен», — говорит Джон и закатывает глаза. «Думаю, что они отправят нескольких, чтобы на меня наброситься».

Джон направляется прямо в дверной проем, а через секунду, когда он открывается, выпускает луч серебряной энергии из его глаз. Я подбегаю к нему вовремя, чтобы увидеть дюжину Могов с бластерами, все они теперь превратились в камень, переполнив коридор у двери. Джон поднимает руку, и воздух становится холодным. Из его ладони летит шквал сосулек размером с железные шипы, разваливающий каменных могадорцев.

«Ты и это тоже освоил, да?»

«Некоторые Наследия даются легче, чем другие».

Когда Моги рассыпаются, Джон поворачивается ко мне. Он выглядит так, будто он просто прибил муху.

«Я собираюсь взять мостик», — говорит он. «Я мог бы воспользоваться вашей помощью».

Через несколько мгновений мы следуем за Джоном через поделенные на сектора залы военного корабля. Похоже, здесь есть военная зона. Я должна прикрыть рот и нос уголком моей куртки из-за того, как много могадорского пепла в воздухе, не говоря уже о едком черном дыме, который льется из одной секции, где, похоже, разразился ад.

«Ты все это сделал?» — спрашиваю я.

Джон кивает. Он взял с собой один из топливных баков, неся его с телекинезом.

«Зачем тебе это нужно?» — спрашиваю я, кивая на бак. «Кажется, что твой Люмен поработал очень хорошо».

Он сгибает руки в ответ. Я замечаю, что его кожа ярко-розовая, как будто он просто ошпарил руки в горячей воде. Видимо, это не зажило с остальными его ранами.

«Несколько переусердствовал с огнем», — задумчиво говорит Джон. «Поджарил какие-то нервные окончания или что-то в этом роде».

«Значит, у тебя все еще есть определенный предел».

«Видимо». Джон хмурится от этой мысли. «Во всяком случае, их кучка забаррикадировалась перед мостом. Это узкое место. Я шел в ногу с ними столько, сколько я мог. Решил, что мне нужно проявить творческий подход».

«Убивать надо быстро, а не сложно», — сухо говорю я.

Это всего лишь короткая прогулка по большему количеству мусора и последствиями резни в коридор, ведущий к мостику. Джон останавливает нас поднятой рукой, не позволяя нам идти за угол.

«Показываю, они расстреливают все, что появляется отсюда», — говорит Джон.

«Логичная стратегия», — отвечает Адам.

Джон обращает свой взгляд на топливный бак, и воздух в проходе становится холодным. Медленно, вокруг металлического бочонка начинает образовываться оболочка льда, пока канистра уже не видна. Когда завершенный замороженный шарик закончен, Джон образует острые сосульки на его поверхности. Некоторые из них трескаются и обламываются, и Джон вынужден переделать работу.

«Я точно не справился бы с этим», — говорит он, пока мы с Адамом смотрим.

«У тебя все хорошо», — отвечаю я. «Дерьмо. Лучше, чем хорошо».

После нескольких минут работы у Джона есть шипованный валун с ледяным топливом.

«Ты собираешься бросить это в них», — замечаю я.

Джон кивает. «Ты хочешь мне помочь? Можно использовать дополнительную телекинетическую силу». Когда я киваю, Джон поворачивается к Адаму и Химерам. «Это, вероятно, не убьет их всех, но должно встряхнуть. Когда вы услышите взрыв, врывайтесь».

«У меня есть это», — отвечает Адам, перезаряжая бластер, который он поднял в ангаре.

Джон берет меня за руку, а затем пускает в ход покрытый льдом топливный бак перед нами, поэтому мы можем оба опереться рукой на него. Мы становимся невидимыми, бак исчезает наряду с нами и скрывается за углом. Моя рука начинает оцепеневать, но температура, похоже, не беспокоит Джона.

Вокруг стен остались бластерные ожоги от прежней стычки Джона с этой укоренившейся группой Могов. В конце коридора более сотни искусственных в переполненной вверх и вниз короткой лестнице, стоящих плечом к плечу. Воздух между нами и ними — туман с частицами пыли. Их бластеры нацелены и готовы к стрельбе, но все, что они видят, — пустой коридор.

Все меняется, когда мы с Джоном посылаем ледяной шар к ним. Он становится видимым, как только он лишается нашего прикосновения и должно быть выглядит как валун, появляющийся из воздуха. Мы кинули его в Могов, сокрушив первых из них. Затем мы кидаем его из стороны в сторону, нанизывая еще больше на шипы.

Моги быстро оправляются от неожиданности и начинают стрелять по нашему ледяному оружию. Они сносят шипы и лед начинает откалываться от него. Некоторые из них начинают выглядеть уверенно.

Но затем один из них стреляет в центр и взрывает топливный бак.

В результате взрыв сбивает меня с ног. Джон падает в сторону, ударяясь плечом о стену, но сохраняет равновесие. В моих ушах звон. В коридоре полно клубящегося черного дыма, по крайней мере, до тех пор, пока я не вызываю хоть какой-то ветер, чтобы отнести этот плохой воздух к могадорскому мостику. Когда Адам помогает мне встать на ноги, я вижу, как БК и Пыль разбираются в зале, набрасываясь на нескольких отставших, переживших взрыв.

«Это сработало лучше, чем ожидалось», — говорит Адам.

«Ох. Нет, это дерьмо», — отвечаю я.

С моста мы слышим крики на Могадорском. Это не боевые крики. Это крики отчаяния, и на них реагирует холодный женский голос, который я узнаю где угодно.

Фири Дун-Ра. У кого-то, наверное, у капитана корабля, есть Фири Дун-Ра на коммуникаторе.

«Что они говорят?» Джон спрашивает Адама, когда мы собираемся и идем к мостику.

Адам напряженно слушает. Небольшие пожары, груды золы и куски быстро тающего льда льются по лестнице. Мы осторожно поднимаемся.

«Командир, он сообщает, что его корабль находится под атакой. Он умоляет о подкреплении. Он хочет поговорить с Возлюбленным Лидером», — переводит Адам.

«Приближаются ли подкрепления?» — спрашивает Джон.

Адам качает головой. «Она обвиняет командира. Сообщив ему, что он не должен был покидать свой пост в Чикаго. Говорит, что это наказание за его отсутствие веры, что он не достоин командования».

Я фыркаю. «Выдай нам немного похвалы, Фири. Давай».

Мы шагаем на мостик, как будто мы владеем этим военным кораблем, потому что, честно говоря, так оно и есть. Перед нами куполообразный стеклянный потолок, который расположен таким образом, что мы можем увидеть широкую панораму Ниагарского водопада. Там же есть дюжина небольших станций с прикрепленными стульями, каждый из которых занят Могадорцем, которому поручено управлять полетом на военном корабле, а не сражаться. Командир, одетый в тяжелую черно-красную форму, покрытую большим количеством украшений, чем кто-либо другой, стоит перед голографическим дисплеем, который в настоящее время передает изображение уродливого лица Фири Дун-Ра. Она на самом деле видит, как мы входим в комнату, обойдя других Могов и, без каких-либо слов командиру, отрезаем ей сигнал.

«Полагаю, она не хотела болтать», — говорю я.

Большинство Могов немедленно отрываются от своих станций и вскидывают на нас бластеры. Я вырываю оружие из рук своим телекинезом, и Джон пронзает каждого из них копьем льда. Это естественнорожденные Моги, а не бесконечные искусственные, и поэтому они не распадаются так быстро, как другие. На самом деле, некоторые из них только частично тают, оставляя позади полуформованные трупы.

Командир, безумный, с жестом, который он должен знать, что бесполезен, достает меч, как тот, который носил отец Адама и кричит на нас.

«Вы никогда не возьмете мой корабль—!»

Прежде чем он может даже закончить свой приговор, взрыв могадорского бластерного огня пробивает голову командира. Мы все поворачиваемся в сторону молодого Мога, держащего бластер, его лицо — смесь облегчения и заявления об отставке. Джон поднимает руку, чтобы убить этого последнего выжившего истинного сосулькой.

«Нет!» — кричит Адам и бросается на пол.

Сейсмическая волна заставляет весь военный корабль дрожать, а пол, где Адам ударил ногой, сминается, как фольга. Джон действительно сбит с ног, но только на мгновение. Он использует свое Наследие полета, чтобы плыть в вертикальном положении, с недоумением глядя, глядя на Адама.

«Не — не убивай его», — говорит Адам.

Мог, о котором идет речь, вероятно, нашего возраста и хорошо сложен, его темные волосы коротко стрижены, он отбрасывает в сторону свой бластер и падает на колени перед нами.

«Меня зовут Рексикус Сатурнус», — говорит Мог, хотя у меня такое чувство, что Адам это уже знает. «И я в вашей милости».

Адам встает и подходит к Рексу.

Оказывается, это — второй раз, когда Адам спас его жизнь. Первый был после взрыва на базе Дульче. После этого Адам ухаживал за Рексом, и они некоторое время путешествовали вместе. Рекс в конечном итоге помог Адаму получить доступ к объекту Могов на острове Плам, где они экспериментировали с нашими Химерами. Он даже помог Адаму спастись после освобождения Химер. Рекс оправдал это тем, что отдал свой долг Адаму, а не предал своих товарищей Могов, хотя это было и то, и другое.

«Как ты думаешь, мы можем ему доверять?» — спрашивает меня Девятый.

«Адам доверяет», — отвечаю я. «Они провели недели вместе. Адам вылечил его».

«Да, но …» Девятый понижает голос. «Нравится нам это или нет, он один из них».

Мы стоим на мостике военного корабля, очищенного от всех, кроме наших людей. Мы летим на этом военном корабле медленно по реке Ниагаре, ища безопасное место для посадки, чтобы мы могли забрать эскадрилью канадских спецподразделений. Лекса подлетела с Девятым и остальными сюда, как только небо очистилось от разбросанных Скиммеров, и наземные войска Могадорцев были ликвидированы.

Военный корабль позаботился о них всех, даже используя полную мощность своих энергетических пушек. Адам и Рекс справлялись с оружием, работая вместе.

«Он убил своего командира», — говорю я Девятому. «Он помог нам прикончить Могов за пределами военного корабля».

«Отчаяние», — отвечает Девять. «Чувак сделал бы все, чтобы спасти свою задницу. Ты знаешь, что те, естественнорожденные, смешивают искусственных с дерьмом. Вероятно, он взорвал бы миллион из них, если бы это означало, что он мог дышать».

«Может быть.»

Девятый и я стоим на стойке командующего, смотря на различные станции внизу. Отсюда мы можем наблюдать, как Адам и Рекс пилотируют корабль и переговариваются между собой, не будучи услышанными. Шестая и Марина сидят ниже с двумя Могами, просматривая элементы управления и разговаривая с Адамом.

«Ты не думаешь, что они способны меняться?» — спрашиваю я Девять. «Адам изменился».

«Да, но я всегда думал, что это потому, что он столкнулся с Номером Один или что-то в этом роде».

Я устало смотрю на него.

«Что?» — отвечает он.

Я качаю головой. «В любом случае, Рекс — это только один Мог. Даже если бы он хотел предать нас, как ты думаешь, он действительно мог бы это сделать?»

То, что я оставляю невысказанным, — это то, что я только что убил весь корабль могадорцев. Один, оставшийся в живых, не остановит то, что я запланировал. Что касается моего вопроса о том, что Могадорцы могут меняться, я не уверен, что хочу сам знать об этом. Это легче, если я представляю их врагами, которые никогда не прислушиваются к разуму, которые не могут познать справедливость или милосердие. Но чем больше я узнаю Адама, а теперь и Рекса, тем больше я вижу, что Могадорцы, подобные тем, кто умер, думая, что их «бог» Сетракус Ра покинул их, тем больше я сомневаюсь, что они не просто с полностью промытыми мозгами, как люди. С учетом времени они могут измениться? Я не собираюсь прекращать сражаться и спрашивать захватчиков, хотят ли они реабилитироваться. Это слишком поздно. Но мне интересно, что произойдет, как только я отрежу голову их искривленного общества — как только я убью Сетракуса Ра.

Я намереваюсь скоро узнать.

«У него нет плохих намерений».

Девятый заметно подпрыгивает, и мои плечи вздрагивают, когда Элла появляется позади. Она немного улыбается, и на мгновение я задаюсь вопросом, есть ли у нее какая-то забава с тем, как она была устрашающа в последнее время. Ее глаза искрятся энергией Лориена, когда она сканирует нас двоих.

«Черт побери, Элла», — говорит Девятый, отдышавшись. «Ты читала его мысли или что-то в этом роде?»

«Да», — отвечает она. «Он испытывал сомнения в нравственности своего народа с тех пор, как впервые встретился с Адамом. Он был слишком напуган, чтобы действовать в их отношении, пока ты не дал ему возможность, Джон».

«Что ж, это облегчит мне сон, если я планирую спать где-нибудь на этом переполненном дерьмом корабле», — говорит Девятый, уже теряя интерес. «Может, нам просто нужно, чтобы Адам хорошо поговорил с оставшейся частью Могов, да? Спустим всех социальных работников на них».

Игнорируя Девятого, я обращаюсь к Элле. «Лоралитовый камень рядом с водопадами, который ты отключила. Ты можешь его активировать?»

«Да», — отвечает она.

«Тогда вперед».

«Хорошо, пока», — говорит Девять, нахмурившись, когда мы выходим.

Я провожу Эллу через пустые залы военного корабля. Следы моей битвы с экипажем корабля повсюду: ожоги, обломки, поврежденные панели. Мы вдвоем ничего не говорим, пока мы почти заходим в док-центр. Элла наконец нарушает молчание.

«Ты на меня злишься».

Я провел рукой по волосам, обнаружил, что они липкие и покрыты потом. «Я… нет. Да. Я не знаю».

«Тебе хотелось бы, чтобы я предупредила Сару. Или предупредила тебя».

Я качаю головой. «Теперь это не имеет значения, не так ли?» Я замедляю ход и поворачиваюсь к ней. «В твоих видениях—».

«Я говорила тебе; Я больше не смотрю в будущее».

«Когда ты смотрела. Ты видела меня так? Ты видела, кем я стал?»

«Кем ты станешь, Джон?» Спросила Элла, наклоняя голову.

Я кусаю внутреннюю часть моей щеки, прежде чем ответить. Я помню взгляды, которые я ловил от Шестой и Адама во время нашей атаки на военный корабль.

«Тем, кого мои друзья боятся».

Неуверенно, Элла протягивает руку и кладет кончики пальцев на мою. «Они не боятся тебя, Джон. Они боятся за тебя».

Я качаю головой. Что бы это ни значило. Я уже потратил слишком много времени на это. Еще многое предстоит сделать.

Конечно, несмотря на то, что я изо всех сил стараюсь не показывать это, я чувствую усталость, которую я никогда не чувствовал раньше. Это вне усталости. Это похоже на то, что каждый атом расщепляется, как будто я взорвался, кроме того, что мое тело еще этого не знает. Я трачу так много энергия, использую так много разных Наследий, это требует больших затрат. Я держался чисто на адреналине к концу сражения.

Но я все еще стою. Это значит, что я все еще сражаюсь.

Мы входим в стыковочный отсек. Лекса стоит рядом с ее кораблем, лориенское судно торчит как больной палец среди всех этих Могадорских Скиммеров.

«Нужна поездка назад?» — спрашивает Лекса, явно стремясь выйти из военного корабля.

«Все нормально. Я понял».

Я поднимаю Эллу, взяв ее вокруг талии, и мы пролетаем через открытые двери стыковочного отсека в голубое небо. Мое тело болит от напряжения, но я не теряю ни секунды, которые потребовались бы Лексе, чтобы привести в действие корабль.

Это короткое путешествие назад к водопадам и бездействующему лоралитовому камню. Снижаясь, внизу я обнаруживаю проблески обломков Скиммера, к падению которого привело то, что мы повернули против них само оружие Могов. Я также вижу большую часть наших канадских друзей, теперь ограничивающих периметр вокруг камня Лоралита.

«Ты хорошо справляешься с этим», — говорит Элла, когда я опускаю нас.

«Да, спасибо».

Ближайшие солдаты разглядывают нас. Наверное, я все еще не привык видеть людей. Когда мы идем к Лоралитовому камню, Элла поворачивается ко мне.

«Скоро ты пойдешь за Сетракусом Ра, верно?»

Я киваю.

«Тебе понадобится мой Драйнен», — говорит она.

«Я знаю».

«Честно говоря, я удивлена, что ты еще не пробовал его изучить».

Я смотрю на военный корабль, парящий над нами. «Сначала мне нужны были другие Наследия. Нужно убедиться, что у меня есть сила бороться с охранниками Сетракуса Ра и добраться до него. Драйнен получит только один шанс: «Как и все Наследия, которые я наблюдал, я думаю, что чувствую, что Драйнен скрывается во мне. Отрицательность, вакуум, холодное отсутствие. По правде говоря, я не хотел это испытывать. Это заставляет меня чувствовать себя неправильным.

Элла, как бы читая мой разум, мрачно смотрит на меня. «Когда я была пленником Анубиса, Сетракус Ра заставил меня практиковаться на Пятом. Это было не весело».

«Практика на Пятом. Я должен был подумать об этом», — говорю я, только наполовину шутя.

«Сетракус Ра может устранить Наследия силой мысли. Я еще не дошла до этого уровня. Я все еще застреваю, заряжая объекты. Может быть, ты изучишь это быстрее, чем я…».

«Это может быть разминкой», — говорю я. «Я даже не пробовал».

Элла кривит губы. «На самом деле, это может быть к лучшему. Сделай оружие, заряженное Драйненом, как у Питтакуса. Таким образом, даже если он сначала остановит наши Наследия, нам все равно придется это использовать».

«Хорошая идея», — отвечаю я, подсознательно прикасаясь к лезвию Пятого, которое обшито и скрыто на моем предплечье. «Благодарю».

С левой стороны один из высокопоставленных солдат робко приближается со спутниковым телефоном. Я останавливаюсь, чтобы выслушать его, и Элла отходит, направляясь к Лоралитовому камню.

«Ваш командир находится на линии», — говорит солдат, протягивая телефон.

«У меня нет командира», — отвечаю я. Солдат только пожимает плечами, как будто он просто посланник.

Я беру телефон у него, зная, что это будет Лоусон, ожидающий отчета о прогрессе. Прежде чем поговорить с ним, я наблюдаю, как Элла обнимает камень Лоралита. Он переходит от скучного, обычного серого до светящегося лазурного света в считанные секунды. Некоторые из солдат смотрят, охая и ахая. Элла прижимает щеку к камню, восстанавливая пульс энергии.

«Это Джон», — говорю я в телефон.

«Что это я слышал о том, что ты захватили военный корабль Могадорцев?» — Лоусон рявкает в трубку.

«Я полагаю потому, так как мы были уже там…» — я отвечаю.

Лоусон вздыхает мне в ухо. «Ну, я полагаю, это один из многих ублюдков, которых мы должны снять. С другой стороны, возможно, это еще больше разозлило Сетракуса Ра. Имейте ввиду, что это прекращение огня продлится недолго, вы продолжите захватывать его корабли».

«Это не обязательно», — говорю я. «Мы получили то, что вы хотели. Вы можете координироваться с другими армиями. Скажите им, чтобы они отправились в места Лоралитов, которые я показал вам, и я попрошу своих людей доставить маскировочные устройства».

«Надеюсь, этого достаточно», — осторожно ворчит Лоусон. «Умники здесь не пришли к большому прогрессу. И снова, если все, что нам нужно, это уничтожить эти военные корабли… Черт, вы же знаете, что у нас есть парочка все еще нависших над Вашингтоном и Лос-Анджелесом, верно? Не говоря уже о самой большой суке в Западной Вирджинии».

Я смотрю в небо, когда Лоусон говорит. Могу ли я сделать это снова? Взять другой военный корабль после того, как я себя чувствую? Я сжимаю руки, чувствуя жжение в моих пальцах так, чтобы они не дрожали. Я попросил Марину использовать ее целебное наследие, но она сказала, что не может ничего поделать. Единственное объяснение заключается в том, что я слишком сильно подталкивал свои силы, и мое тело показывает это. Точно так же, как мы не можем излечить истощение, мы не можем излечить выгорание Наследий.

Сколько еще я могу сделать, прежде чем мне понадобится серьезный отдых? Отдых. Забавно. Как будто настало время для этого, когда военные корабли все еще парят над двадцатью с лишним городами, просто ожидая, когда Сетракус Ра закончит свои больные эксперименты, прекратит укрепляться, прежде чем, наконец, атаковать. Нет времени отдыхать. Поэтому возникает вопрос, как далеко я могу подталкивать себя — сколько урона я могу нанести — прежде чем я окончательно рухну?

Думаю, я узнаю это.

«Я посмотрю, что я могу сделать. В то же время убедитесь, что ваши люди готовы начать атаку как можно скорее».

Прежде чем Лоусон может ответить, я вешаю трубку.

Элла, закончив с Лоралитовым камнем, подходит назад ко мне. Я бросаю ей спутниковый телефон, и она ловит его двумя руками.

«Скажите другим, что они должны скоординироваться с Лоусоном по доставке маскирующих устройств», — говорю я. «Мы встретимся в Западной Вирджинии. Завезем военный корабль. Мы уничтожим Анубиса и прикончим Сетракуса Ра».

«Э-э, хорошо», — говорит Элла и поднимает бровь. «Чем ты планируешь заняться?»

Я смотрю в сторону нашего украденного военного корабля, все еще видимого на горизонте.

«Я собираюсь повторить наше выступление».

Глаза Эллы расширяются. «Еще один военный корабль?»

«Я просто разогрелся».

«Подожди, Джон —»

Прежде чем Элла попытается меня отговорить, я взмываю в воздух, отдаляясь от Ниагарского водопада. Вот как это должно быть. Мне нужно продолжать. Независимо от того, насколько я устал, мне нужно продолжать сражаться.

Солнце уже клонится к закату. Потребовалась большая часть дня, чтобы установиться здесь, взять этот военный корабль, организовать всех. Слишком медленно. Подталкивая себя к ускорению полета, я ощущаю странное чувство, которое немного похоже на погружение в бассейн, я решаю, что я отправлюсь в Колумбию. Я не GPS, я точно не знаю, куда я лечу, но я полагаю, что, если я буду на юго-востоке, я начну видеть достопримечательности и города, которые я узнаю, и, в конечном итоге, увижу свою цель.

Я говорю себе, что буду быстрее, эффективнее, и что это в конечном итоге это безопаснее для других. Несмотря на это, я думаю, я должен был хотя бы прихватить Берни Косара. Он и Пыль, прикрывая мою спину, были неоценимы, и он поместился бы прямо в карман моего жилета, пока не понадобился бы мне.

О, черт возьми. Мой жилет.

Я смотрю на себя и съеживаюсь. Я идиот. Во время моего нападения на этот военный корабль я получил несколько крупных залпов бластерных выстрелов. Скрывающее устройство, которое я привязал к груди, вместе с батарейным блоком, который обеспечивал его работу, полностью обжарились. Я лечу с двумя бесполезными кусками пластика, привязанными к моему телу.

С отвращением качаю головой, а затем отстегиваю жилет и позволяю ему упасть на землю вниз.

Я не могу вернуться в Ниагарский водопад. Элла, несомненно, расскажет об этом другим, и они попытаются поговорить со мной сами. Часть меня знает, что это — сумасшедшая идея, которую не выдержат Шестая и Марина, исходящую от моего лица. Нет, я не могу туда вернуться.

Я должен остановиться в Ручье Терпения. У меня больше шансов не встретить лекции там.

К счастью, я не слишком далеко от озера Эри, и как только я подберусь ближе, мне не удастся вернуться к траектории полета, которую Лекса взяла ранее сегодня. После нескольких поворотов в неправильном направлении — и одном участке, где я оказался застрявшим в гряде облаков, не в состоянии передвигаться — я вижу поддельный мотель, стоящий с кроватью и завтраком на берегу озера. Даже с неправильными поворотами поездка была еще быстрее, чем на нашем корабле. И я только начал осваивать это Наследие полета.

Мой план — пролететь через пещеру в нескольких милях к югу от комплекса, проскочить через туннель и войти прямо в подземный гараж, где я знаю, хранятся маскировочные устройства. И я там. Кроме того, если бы я летел над главным домом, это не выглядело бы совершенно правильным.

Солнце только начинает садиться, заставляя деревья бросать длинные тени по всему парку. Я знаю, что у Лоусона было несколько солдат, скрытых здесь, действующих как часовые. Может быть, странное освещение играется с моим зрением, но я клянусь, что не вижу их.

Я лечу ниже и замечаю что-то еще. Там есть черный правительственный внедорожник, припаркованный на гравийной дороге прямо перед домом. Это необычно. Это место хранилось в такой тайне, потому что каждый использует вход в пещеру. Ни один из людей Лоусона не был бы настолько глуп, чтобы припарковать вопиющее правительственное транспортное средство прямо перед этим совершенно секретным местом.

Но потом я помню, я одолжил одну из этих машин кому-то еще. Для личного дела.

Марк Джеймс.

Я захожу на посадку в нескольких ярдах от крыльца Ручья Терпения. Слева от меня качается шина, прикрепленная к старому кленовому дереву, мягко качается назад и вперед. Все кажется тихим и нормальным, но я испытываю странное чувство, что за мной следят.

Я сразу вижу Марка. Он стоит в дверях к Ручью Терпения, спиной ко мне. В последний раз, когда я видел его, он был в полнейшем раздрае и ударил меня по лицу. Теперь он суровый, его голова странно взведена.

«Марк», — говорю я осторожно. «Ты вернулся».

Он поворачивается ко мне, его движения — непредсказуемые рывки. Я вижу это сразу — как бледна его кожа, темно-черные жилы, которые создают паутину на его щеке. Глаза Марка широко раскрыты. Он плачет, но кроме этого его лицо полностью лишено эмоций. Я отмечаю, что его пальцы сжаты до ногтей, как будто он парализован.

«Я — я сожалею, Джон, — ему удается произнести с запинкой.

«Марк—»

«Они изм — изм — изменили меня».

Мне почти удается обернуться вовремя. Три усика черного ила тянутся ко мне, кончик каждого заострен как сверло. Один пронзает мне плечо, другой стреляет по бедру, а третий проникает в мою подмышку, когда я поднимаю руку, чтобы защититься. Это похоже на то, что меня пронзило что-то живое, что-то, что роет меня. Я чувствую, как усики зарываются все глубже. Мое исцеляющее Наследие вмешивается, пытается отбить их. Когда это происходит, жгущая кислота охватывает все мои нервные окончания. Я кричу и падаю на колени.

«Мы свалили его», — говорит веселый женский голос. «Нам даже не пришлось очень стараться».

Я узнаю ее из переговоров Могов и от рассказов остальных. Истинный, стоящий надо мной — Фири Дун-Ра.

Я извиваюсь в траве, чтобы посмотреть на нее. У Фири Дун-Ра отсутствует целая левая рука, замененная извилистой массой черного ила Сетракуса Ра, толстого и жирного, напоминающего мертвое дерево. Три усика, пронзившие меня, они исходят прямо от нее. Я пытаюсь вытащить их из моего тела голыми руками, но ил затвердевает при моем прикосновении, становится острой бритвой, и мне удаётся только порезать мои ладони.

Я пытаюсь оттолкнуть ее телекинезом. Но он не работает.

Ничего не работает.

Я пугаюсь, когда вижу искры энергии Лориена, исходящие из меня, идущие по моей связи с Фири Дун-Ра и тянущиеся в ее руку. Ее глаза закатываются назад на мгновение. Затем она протягивает ей нормальную руку, ладонью вверх.

Рука Фири Дун-Ра светится. Из ее ладони поднимается огненный шар, пламя отсвечивает фиолетовым оттенком.

«О, это мило, Джон Смит», — говорит она. «Я могла бы привыкнуть к этому».

Еще больше Могов начинают выходить из-за деревьев вокруг Ручья Терпения. Я не знаю, как я их пропустил, их так много. Но потом я вижу, что они шагают из тени — буквально выступают оттуда, где раньше ничего не было, — и я понимаю, что они так телепортируются.

Сетракус Ра преуспел. Некоторые из этих Могов, как и Фири Дун-Ра, имеют Наследия. Нет—, я не буду их так называть. Они больны.

Какое слово использовал Сетракус Ра? «Дополнения». Вот что это за искривленная сила.

Старший естественный, лысый и невероятно тонкий, стоит рядом с Фири Дун-Ра. Его глаза полностью остеклены. Он игнорирует меня, вместо этого смотрит на Марка. Тонкий Мог скручивает пальцем по направлению Марка, и я смутно знаю звук, похожий на саранчу, перемещающуюся по листьям.

Ил под кожей Марка движется, и он вынужден двигаться тоже. Он спотыкается по ступенькам Ручья Терпения, его руки вытаскивают что-то из его пальто, и каждое движение выглядит болезненно принудительным.

«Мы слышали рассказы об этих Наследиях, которые вы получили от Лориена от ваших мертвых родителей или кого бы то ни было», — улыбается Фири Дун-Ра. «Маленькие сувениры с вашей мертвой планеты. Вот секрет, Джон…, Возлюбленный лидер тоже сделал кое-что. Сувениры. Трофеи, чтобы помочь ему вспомнить свое первое великое завоевание».

Марк держит в руках что-то похожее на веревку, за исключением того, что она имеет сине-фиолетовый цвет и блестит. Что-то не из этого мира.

Я это узнаю. Конечно, я это узнаю. Из видения прошлого.

Это петля Питтакуса Лора, когда-то связавшая шею Сетракуса Ра. Та, которая оставила ему шрам. Я помню из видения Эллы, что петля называется Ворон, что она только создана на Лориене и что мое Наследие не исцелит ее раны.

Марк опускается на колени и накидывает петлю на мою шею.

Фири Дун-Ра усмехается, стоя надо мной. «Возлюбленный лидер думал, что тебе понравится ирония».

«Он сделал что?» восклицает Марина.

Элла пожимает плечами и смотрит на свои ноги. «Он…».

«Она слышала тебя», — говорю я Элле, сжав губы. «Она просто не может поверить, что Джон сделает что-то настолько глупое».

Рядом со мной Девятый вздымается и выбивает большой кусок грязи из-под земли. «Что, черт возьми, Шестая? Мы как кореша теперь или что-то подобное? Это — ерунда».

Четверо из нас стоят на площадке примерно в миле вверх по реке от Ниагарского водопада. Наш украденный военный корабль припаркован в нескольких сотнях ярдов отсюда, затмевая редкие деревья неподалеку, раскрыв свой трап. Я краем глаза стараюсь видеть проблеск чудовищного корабля, и каждый раз я должна противостоять желанию бежать за прикрытие. Трудно поверить, что он наш.

Марина пробегает двумя руками по волосам. «Я говорила с ним об этом, об управлении гневом…».

Девятый смеется. «Это было до или после того, как ты пыталась ударить Пятого в лицо сосулькой? Снова?»

«На самом деле», — жестко отвечает Марина. «Я думала, что он контролирует свое горе, по крайней мере. Но он улетел один, чтобы сражаться с другим военным кораблем. Боже мой, Шестая, это самоубийство».

«Не знаю», — отвечаю я. «Ты не видела его там. Он был почти неостановим».

«Он не думает», — говорит Марина, решительно качая головой.

«Часть его по-настоящему уверена, что он может сделать это сам», — добавляет Элла. «И другая его часть не хочет, чтобы кто-то еще пострадал. Он убежден, что будет лучше для всех, если он сделает это один».

Мы все замолкаем на мгновение, услышав слова Эллы. Для меня это совершенно очевидно, по крайней мере, что она взяла эти чувства прямо из мозга Джона. Ни в коем случае он не доверял это ей.

«Ой, черт с этим благородным дерьмом», — говорит Девятый. «Это тоже наша война. Когда я вернусь, я побью его задницу».

«Вы понимаете, что он оставил нас, что тоже довольно много, верно?» — спрашиваю я, оглядываясь на остальных. Я больше не хочу говорить о Джоне. «Поставка этих маскирующих устройств поможет потенциально сэкономить много жизней. Это ключ к тому, что человечество может выиграть войну».

Девятый усмехается и уходит. Марина вздыхает и сгибает руки на груди, наполовину поворачиваясь, чтобы посмотреть на реку. Элла просто стоит там, все еще держась за спутниковый телефон, который дал ей Джон. Я смотрю на свой собственный телефон, тот, который Сэм дал мне, надеюсь, он будет эмулировать частоту маскирующего устройства.

Семнадцать процентов времени работы батареи. Когда это закончится, по словам Сэма, этот дрянной старый сотовый телефон забудет инструкции, которые он ему дал. Нам лучше поторопиться с этим тестом.

Как только я начинаю волноваться, что у нас заканчивается время, я слышу гул двигателя. Джип входит в поле зрения, подпрыгивая по пересеченной местности поляны, Лекса за рулем.

Лекса поднимается передо мной и выходит, двигатель работает на холостом ходу.

«Своевременно», — говорю я ей.

«Канадцы сказали, что они предпочтут, чтобы бы мы не влетели в аварию», — пожала плечами Лекса. «Они были очень вежливы в этом».

«Все идет хорошо, их машина будет в порядке», — отвечаю я.

Я замечаю, что Адам появляется на верхушке трапа военного корабля. Рекс стоит позади него — скорее, спрятавшись позади него — выглядящий робким, как мышь. Я делаю несколько шагов к военному кораблю и машу им. Между тем, Девятый бежит в мою сторону.

«Готово?» — Я воплю, складывая чашечкой руки вокруг своего рта.

«Ага!» — кричит Адам. «Силовое поле полностью функционально!»

Я смотрю искоса на военный корабль. Я не могу увидеть силовое поле с этого расстояния. Как и прежде, когда мы летели к нему, вы не можете увидеть тусклую синюю энергию, пока не приблизитесь к ней. Я приближаюсь к кораблю. Девятый надевает защиту на свою руку.

«Черт, что ты делаешь?» — спрашивает он.

Я оглядываюсь на его руку. «Тот же вопрос».

«Ты не хочешь быть слишком близко к этому дерьму», — говорит Девятый. «Я должен был привести Джонни к медсестре после того, как он ввязался в одно из этих силовых полей».

«Я знаю, что я делаю», — отвечаю я и пожимаю плечами.

Я приближаюсь к военному кораблю, пока я могу, вплоть до появления силового поля. Затем, используя мою пятку, я выкапываю линию в траве.

«Это наша цель», — говорю я, когда я отбегаю назад к остальным. «Мы толкаем джип мимо черты с вложенным устройством сокрытия Сэма, и мы знаем, что оно работает».

«Зачем беспокоиться о машине? Почему бы просто не воздействовать на устройство Сэма с помощью нашего телекинеза?»- спрашивает Марина.

«Мы знаем, что маскирующие устройства Могов покрывают весь автомобиль», — говорит Лекса. «Мы не знаем, имеет ли устройство Сэма тот же диапазон».

«Мы проверяет, работает ли это вообще», — добавляет Девятый.

Я беру раскладушку и устанавливаю ее на приборную панель джипа. Затем я возвращаюсь и оглядываюсь.

«Это все, что нам нужно сделать?» — спрашивает Марина с поднятой бровью.

«Полагаю», — отвечаю я. «Сэм сказал, что он просто постоянно посылает частоту сокрытия или пакет данных, или что-то в этом роде».

«Пакет данных». Девятый стонет. «Это скучно. Знаешь, я на самом деле надеюсь, что джип взорвется, чтобы мы могли увидеть какое-то действие».

«Реально круто, Девятый», — говорит Марина.

Я отмахиваюсь от него. «Готовы подтолкнуть эту штуку?»

Лекса кладет руки на заднюю часть джипа, которая продолжает бездействовать в нейтральном положении. «Готова», — говорит она.

Мы все смотрим на нее. Наконец, Девятый смеется.

«Ох, леди, мы так не толкаем», — говорит он.

Лекса отступает, и четверо из нас — я, Девятый, Марина и Элла — все сосредоточены на джипе. Мы продвигаем его вперед с помощью телекинеза. Он поднимает грязь и траву, колеса вращаются, двигаясь очень быстро.

«Легче», — предупреждаю я остальных. «Мы не хотим, чтобы он взорвался, когда он попадет в силовое поле».

«Настоящий пакт доверия к работе твоего бойфренда», — пробормотала Девятый.

Я нахмурилась. Это должно работать, и даже если это не так, по крайней мере, Сэм пытается, а не просто жалуется на то, что не сможет сделать такие вещи, как Девятый. Я открываю рот, чтобы резко ответить, но Марина становится первой.

«Как ты считаешь, это просто совпадение, Девятый, что у одного из наших ближайших союзников проявилось Наследие, которое нам нужно для борьбы с вторжением Могадорцев?» — Марина страстно качает головой. «Это — желание самого Лориена, что мы получили этот подарок».

Вместе с этим я чувствую, как Марина увеличивает свой телекинетический толчок на джип, ускоряя его с головокружительным шагом в сторону силового поля. Девятый останавливается и смотрит вместе с нами. В тайне от других, я перекрещиваю пальцы.

Джип пересекает линию, которую я сделала в грязи.

Его передний конец вздымается вверх, как будто он просто поражен огромным ударом. Лобовое стекло и все его окна разрушаются вовнутрь. Из силового поля слышен сильный магнитный шум, который я чувствую на зубах.

Но он проходит. В основном нетронутым.

Марина и Элла одновременно кричат от триумфа. Я поворачиваюсь к Девятому и усмехаюсь. Он пожимает плечами. «Реквизит Сэма», — говорит он.

Адам бежит по трапу военного корабля, чтобы осмотреть джип. С другой стороны поля все еще активной силы он кричит нам: «Это было немного грубо, но это сработало!»

Адам залезает в джип и вытаскивает сотовый телефон с приборной панели. Он пытается удержать его между двумя пальцами, но заканчивается все тем, что он отбрасывает его — даже отсюда, я могу сказать, что вещь тлеет. Столб дыма поднимается от места, где телефон горит на траве.

«Я думаю, что это одноразовый вариант», — заключает Адам.

«Лучше, чем ничего», — говорит Девятый.

Взбудораженная, я беру спутниковый телефон от Эллы и набираю номер телефона Сэма.

«Сэм!» — воскликнула я, как только услышала его голос.

«Эй!» — отвечает он, чувствуя облегчение. «Мы только что услышали. Вы, ребята, действительно украли целый военный корабль?»

«Не обращай на это внимания», — отвечаю я. «Но да. Слушай, твоя штука, сотовый телефон, это сработало! Он сразу же взорвался и, возможно, не был самым нежным с силовым полем, но это сработало».

Я слышу приглушенную радость от Сэма. Вероятно, он закрыл трубку рукой. «Это сработало! Мое Наследие сработало!» — Я слышу, как он кричит кому-то еще в комнате с ним. Прямо кричит голос.

«Это потрясающе», — говорит Сэм, разговаривая сейчас со мной. «Я сделал больше с этого утра, на случай, если это окупится. Другие ребята здесь думают, теперь, когда у нас есть технология, основанная на Земле, подражания частоте, возможно, ее будет легче воспроизвести. Знаешь, без использования суперсилы».

«Ты герой, Сэм», — говорю я с усмешкой. Рядом со мной Девятый закатывает глаза, но он тоже улыбается. «Мы скоро начнем поставлять маскировку. Подготовьте свой материал, чтобы мы могли его выдавать».

«Я сделаю», — отвечает он. «Я—»

Громкий удар на другом конце телефона прерывает Сэма. На заднем плане я слышу, как Малькольм говорит: «Что это было на Земле?»

«Сэм?» — спрашиваю я, и моя брови с беспокойством поднимаются.

«Эй, простите», — говорит он. «Что-то просто взорвалось. Возможно, новые тренировки детей».

Прежде чем я могу ответить, я слышу безошибочный звук со стороны Сэма. Шум звучит, как фейерверк, издалека, но я давно поняла, что этот звук в действительности означает.

Это стрельба.

И она не ослабевает.

Теперь голоса вокруг Сэма затихли. Все слушают. Пауза по телефону затягивается. Я чувствую сжатие внизу живота.

«Сэм, поговори со мной».

Услышав напряжение в моем голосе, другие вокруг меня прекращают то, что они делают, и приближаются. Улыбки от нашего успешного эксперимента с военным кораблем постепенно исчезают.

«Шестая…» — голос Сэма звучит чуть выше шепота. «Шестая, я думаю, мы находимся под атакой».

Они оставляют меня слабо трепыхаться в петле ворона так, чтобы она не сразу отрезала мою голову. Вместо того, чтобы казнить меня, они заставляют Марка держать веревку как поводок. Когда я выползаю по половым доскам Ручья Терпения, к скрытому лифту, найти который заняло у Могов всего две минуты, я могу почувствовать, как острый ошейник оцарапает мне горло, когда я даже немного падаю.

Хуже, чем эти сокращения — это боль от трех жирных щупалец, соединяющих меня с Фири Дун-Ра. Моя вся сторона шипит, как что-то кипящее, и что-то едкое течет под моей кожей и распространяется по моему телу. Фири Дун-Ра идет рядом со мной, когда меня тащит за Марком. Она играется с маленьким шаром пурпурного огня, который плывет из ее ладони. Я могу ощутить, как она истощает меня. Похоже, будто стежки расходятся и вырываются откуда-то глубоко внутри меня. Она забирает мои Наследия.

Однако худшая боль — это знать, что произойдет.

Смерть. Разрушение. Провал.

«Марк…» Я задыхаюсь от боли. «Помоги мне…Останови их.»

Он даже не поворачивает голову. Я вижу его вены в черном иле, пульсирующем на шее, и я чувствую, что Тонкий Мог, тот, у кого есть какой-то контроль над разумом, применяет его на Марке, который стоит рядом.

Фири Дун-Ра смеется, услышав мою мольбу.

«Для Возлюбленного Лидера большая честь воплощать мечты», — говорит она. Она гасит огонь в руке, чтобы взъерошить волосы Марка. «Этот маленький человек, у него был очень открытый ум. Он хотел чего-то, чего вы не хотели ему дать. Он хотел, чтобы Возлюбленный Лидер восстановил своего маленького друга…».

Сара.

Будто я не желал дать ему это. Боже мой, я бы вернул Сару из мертвых в одно мгновение, если бы это было в моих силах. Разве Марк думает, что Сетракус Ра способен на это? Они его убедили?

Он приносил им тело Сары?

Мне удается схватить длинную часть петли одной рукой. Я натягиваю ее, пытаясь привлечь внимание Марка.

«Ты не делал это, Марк», — рыкнул я. «Скажи мне…скажи мне, что нет».

Фири Дун-Ра снова хихикает. «Как будто Возлюбленный Лидер растратил бы такой дар на простого человека. Нет, твой друг думал слишком долго. И к тому времени уже было слишком поздно. Мы знали, где его найти. Мы были вынуждены прервать его траур».

Парадайз. Они отследили Марка в Парадайзе. Сетракус Ра ворвался в его мечты и манипулировал им, точно так же, как он пытался сделать с Мариной и Пятым, а затем схватил его, когда Марк опомнился. Я предполагал, что я думал о том, кого Сетракус Ра мог бы получить, но я совсем забыл о Марке. «Нам было нелегко получить ваше местоположение от него, — продолжает Фири. «Но теперь наш маленький человек делает все, что мы просим».

Я смотрю, как Марк сжимает руку на петле. Его суставы — ярко-белые. Его мускулы напряжены. Он борется против их контроля, но безуспешно.

«Мы скоро сделаем тебя таким, как он», — говорит мне Фири, и я замечаю, что Тонкий Мог шевелит мокрым губами в ожидании. «Но сначала я хочу, чтобы вы все были со мной».

Одно из щупалец Фири крутится внутри меня, боль прорывается сквозь мое сердце, и я заваливаюсь на бок, почти теряя сознание. Они позволили мне лежать там на мгновение, задыхаясь.

Мутными глазами я пытаюсь понять, сколько из них здесь.

Гостиная Ручья Терпения заполнена солдатами-искусственниками с бластерами. В одном углу они свалили тела солдат, которые охраняли наземный уровень. По внешнему виду они быстро и жестоко были убиты.

Помимо Фири Дун-Ра, я разглядываю трех других дополненных естественных.

Среди них Тонкий Мог. Один из них контролирует Марка. Он стоит рядом, внимательно наблюдая за ним, его руки небрежно сжаты за спиной. Если я хочу спасти Марка, мне придется его убить его.

Также есть Теневой Мог. Он моложе, может быть, всего на несколько лет старше Адама. Я смотрю, как он выходит из тени, словно это лужица воды, поднимаясь прямо через пол. Он приводит с собой еще больше воинов Могов. Вот как он телепортировался, не будучи замеченным.

«Присоединитесь к команде у входа в пещеру. Никто не должен выйти живым, — приказывает Фири, и Теневой Мог исчезает обратно в пол. Тот факт, что она использует английский обезоруживает меня. Фири Дун-Ра хочет, чтобы я знал, что есть еще одно подразделение, расположенное у входа в Ручей Терпения. Она хочет, чтобы я знал, что все внизу оказались в ловушке.

Она хочет, чтобы я знал, насколько это безнадежно.

Наконец, прямо перед лифтом находится Мог, скрещенный с пайкеном. Остальные три естественных, которых я заметил, по крайней мере, по-прежнему в основном похожи на могадорцев. Этот причудливый, с нижним телом нормального размера, прикрепленным к туловищу, которое полностью несоразмерно ему. Он около восьми футов в высоту, несмотря на согнутую спину, кожа его кожистая и серая, как у пайкена, и у него будто стероидные мышцы. Его пальцы длинные, толстые и с острыми как бритва когтями. Его голова, она будто находится в пульсирующей массе мышц шеи, тем не менее имеет обычный размер, за исключением челюсти, которая выросла прямо из его лица, создавая клыкастый прикус. Самое отвратительное из всего то, что можно увидеть швы, где бледная кожа Мога растянулась и разорвалась под это новое тело.

Похоже, он испытывает боль, и похоже, что он в ярости. Он хрюкает и переминается с ноги на ногу, ожидая приказа.

Я смотрю, как Фири замечает одну из камер безопасности. Она не выглядит обеспокоенной. «Конечно, они знают, что мы здесь», — говорит она, затем поворачивается к Пайкен-Могу. «Иди туда и поздоровайся».

Пайкен-Мог ревет, затем открывает дверь лифта и прыгает вниз в шахту.

Вскоре, сквозь пол, я слышу стрельбу и крики.

С улыбкой, Фири Дун-Ра смотрит на меня.

«Сколько Гвардейцев здесь, хм?», — спрашивает она меня. «Сколько из твоих друзей я получу, чтобы уничтожить сегодня?”

“Я не… Я не скажу тебе, иди к черту”.

Фири закатывает глаза и вытаскивает бластер с бедра. Она указывает на голову Марка.

«Может ты хочешь сказать мне сейчас?» — спрашивает она меня, толкая Марка ружьем в голову.

Когда он чувствует бластер, нацеленный в голову, Марк умудряется отпрянуть. Что-то внутри него, инстинкт выживания, позволяет ему бороться с контролем Тонкого Мога. Он бросает петлю, пальцы сгибаются, как будто он наконец почувствовал себя живым и выключил Фири Дун-Ра. Он делает шаг навстречу к ней. Это все, что он может сделать. Слюна вырывается из его губ, когда он рычит, очевидно, что напряжение борьбы с контролем над Могадорцем. Фири даже не вздрагивает.

Она смотрит на Тонкого Мога. «Он сражается с тобой».

«Он получит в свой хрупкий мозг аневризму, прежде чем он победит мою волю», — просто отвечает Тонкий Мог.

Глаза Тонкого Мога сузились, и каждый мускул Марка напрягся так, как будто он получил заряд на электрическом стуле. Он встает на цыпочки, неестественно натянутый, со сжатыми суставами и стиснутыми зубами. Он издает задушенный крик.

«Видишь?» — говорит Тонкий Мог.

Фири Дун-Ра заряжает бластер и приседает ко мне. «Правда, неважно, сколько там твоих друзей. Мы собираемся убить их всех. Мне просто нравится смотреть, как ты корчишься на полу.

Так близко, масса ила, заменяющая руку Фири, пахнет гнилым мясом. Если бы она только приблизилась немного ближе, давай же, подвинься еще чуть-чуть к моему лицу…

«Ты знаешь, Джон, наши пути пересекались один раз раньше», продолжает она. «Я руководила операцией в Западной Вирджинии, когда вы помогали номеру Девять с побегом». Ты знал это? Знал, что…этот несчастный инцидент заставил меня отправиться в Мексику в качестве наказания. Меня принудили работать над невозможной проблемой Святилища. Оказывается, мне нужно было только подождать, пока такой идиот-Лориенец как ты появится.

Она встает и протягивает руки, щупальца врываются в меня, скручивая и растягивая. Я рад боли; это позволяет скрыть мое разочарование. Я почти выстрелил в нее.

Я веду отчаянную игру. Только один шанс, спрятанный в моем рукаве. Моги были слишком уверенны в своем контроле, чтобы проверить меня на оружие. У меня все еще есть лезвие Пятого, заложенное в моем предплечье.

Мне просто нужно подходящее время для удара.

«Как люди любят говорить? Все происходит по какой-то причине». Фири хихикает, продолжая. «Посмотри, как далеко я зашла, Джон. В некотором смысле, это все благодаря тебе».

Я, стиснув зубы, встречаю ее взгляд. «Вы не сможете…вы не победите».

«М-м-м-м, мистер Большой герой. Ты собираешься найти способ спасти их всех, не так ли?» Фири оглядывается на Марка, все еще застывшего в этом неловком положении, все еще слегка дрожащего, когда он борется против контроля Тонкого Мога. «Посмотрим.»

Щупальце, проткнувшее мою подмышку, дергается назад. Это — мгновенное облегчение при боли. Я наблюдаю, как извивающаяся конечность Фири дергается по воздуху, ее конец, острый как кинжал.

Я ничего не могу сделать. Это происходит слишком быстро.

Фири направляет щупальце к нижней части челюсти Марка и через его голову. Он судорожно дергается, глаза его широко раскрыты, но не видят. Она держит его там на мгновение, пронзив его щупальцем так, чтобы я мог взглянуть на него. Затем она освобождает, и тело Марка падает на пол рядом со мной.

Я кричу. С яростью, с болью, с ужасом.

«Один есть», — говорит мне Фири.

Я закрываю рот. Я не могу оторвать глаз от тела Марка, его мертвые глаза смотрят прямо на меня. Это моя ошибка.

Черт с этим. Если я умру, это будет на моих условиях.

Резким движением я выталкиваю оружие Пятого из его оболочки и разрезаю ее два щупальца, все еще пронзающие меня. Она кричит и отходит. Медленно сочащиеся жижей придатки шипят, когда они падают на пол. Уже через несколько секунд после того, как я отрубаю их, щупальца начинают восстанавливаться.

Я надеялся, что мои Наследства вернутся ко мне. Это не так. Там все еще остатки Фири Дун-Ра корчатся внутри меня. Я чувствую, как мое исцеляющее Наследие вздрагивает, пытаясь отбить их. Я с трудом встаю на ноги и пытаюсь создать огненный шар или включить мое каменное зрение. Ничего не получается. Это вызывает слишком много физического напряжения на мое тело, которое все еще слишком истощено от атаки.

Искусственный ударяет меня по голове своим бластером. Я падаю обратно на пол. Время будто замедляется.

Моя телепатия. Я могу использовать хотя бы это. Несмотря на то, что мое тело ослаблено, мой разум готов действовать.

Как только я открываю свой разум, я вздрагиваю. Там так много страха и боли исходит из подземных уровней Ручья Терпения, которые просачиваются в меня, когда я использую свою телепатию. Я останавливаюсь, нужно сосредоточиться и достигнуть одного, я с облегчением понимаю, что он еще жив.

Сэм! Я кричу телепатически.

Я чувствую, где он. Бежит по коридору, Малькольм рядом с ним, горстка ученых и солдат с обеих сторон. У Сэма что-то тяжелое на спине — пакет, заполненный случайной электроникой, в основном сотовые телефоны.

Его эксперимент с его технологическим наследием. Должно быть, это сработало. И теперь все это может быть обречено…

Джон? Это галлюцинации? Сэм не понимает.

Нет, я наверху.

О, слава богу,

Они захватили меня, я говорю Сэму. Марк привел их сюда. Не по выбору. У них есть дополнения Наследиями.

Черт побери — Марк — они заманивают нас в ловушку. Мысли Сэма приходят в смятение. Я чувствую, что он затормозил, Малькольм схватил его за руку. Я приду, чтобы помочь тебе, Джон. Я иду!

Нет! Я думаю, взвешивая возможности Сэма против Могов против ценности того, что он несет, важность сохранения его Наследия. Это могла быть лучшая надежда человечества. Вы должны убежать! Их куча в подземном выходе, но я думаю большинство о тех, у кого есть силы, со мной. Найдите способ пройти и —

Я не успеваю закончить эту мысль. Новый толчок боли пронзает меня, щупальца Фири делают три новых отверстия в моей спине. Прошли только секунды. Я снова чувствую, что мои Наследия вне досягаемости. Группа искусственных удерживает меня на земле и вырывает лезвие Пятого.

«Хорошая попытка», — говорит Фири с злорадной улыбкой. Она поднимает конец петли, брошенной Марком, и я готовлюсь к тому, что будет дальше. Фири, похоже, точно знает, чего я ожидаю, потому что ее улыбка только расширяется. «О нет, Джон. Ты еще не должен умереть».

Она тащит меня вперед. Я плетусь вслед за ней, так как альтернатива — это перерезанное горло.

Лифт ждет и открыт. На полу есть лужи свежей крови и вмятины в стенах. Тот, кто защищал лифт внизу, должно был стал жертвой Пайкен-Мога.

"Давай; Пойдем поздороваться с твоими друзьями, — говорит Фири.

Фири, Тонкий Мог и подразделение искусственных окружают меня в лифте. Мы спускаемся на несколько этажей. Я пытаюсь посмотреть, где именно мы, но не могу быть уверены. Все залы здесь похожи. Где Лоусон и Уокер? Человеческие Гвардейцы? Сэм и Малькольм?

Надеюсь, они на другом этаже. Надеюсь, они найдут выход.

Искусственные идут впереди, Фири и Тонкий Мог позади них, и меня заставили ползти рядом с Фири. Они не встречают никакого сопротивления за лифтом. Мы проходим мимо нескольких тел-солдат, которые практически разорваны на части.

«Надеюсь, он оставил кого-то для нас, — сухо говорит Тонкий Мог.

Первые выстрелы раздаются, когда мы появляемся из-за угла. Горстка морских пехотинцев спряталась за кухонным столом в мини-кухне и успевает расстрелять несколько искусственных. Моги открывают ответный огонь, но солдаты бросают мебель по коридору и укрываются за ней.

«Прикончите их», — говорит Фири Дун-Ра.

Тонкий Мог улыбается. Он складывает руки чашечкой передо ртом и что-то прорывается из них. Крошечные черные споры поднимаются с его ладоней и плывут по коридору. Я пытаюсь выкрикнуть предупреждение, но Фири скручивает щупальца внутри меня. Солдаты совершенно не готовы к такому бою. Да и как может быть иначе? Я никогда не видел ничего подобного. Споры направляются прямо к ним, как будто у них есть собственный ум, пробиваясь сквозь зазоры в баррикаде. Я не могу точно видеть, что происходит, но я слышу звуки заглатывания. Затем, тишина.

Тонкий Мог делает поднимающее движение руками, и морские пехотинцы встают как один. Черные жилы вздулись под кожей на лицах. Они двигаются так же, как Марк, подобно марионеткам, их глаза полностью испуганы, когда их тела действуют под команды Тонкого Мога.

Теперь, подразделение морских пехотинцев следует впереди для могадорцев.

Вскоре мы сталкиваемся с другой группой солдат, пытающихся запереться в коридоре. Они колеблются, видя, как их друзья идут к ним.

«Убейте их», — шепчет Тонкий Мог.

Без колебаний, управляемые его разумом морские пехотинцы уничтожили своих товарищей, стреляя без разбора. Искусственные Моги смотрят с ликованием. Коридор наполняется дымом от стрельбы. Фири Дун-Ра смеется, видя, что я смотрю в сторону.

«Разве это не забавно?» — спрашивает она.

Внезапно, автомат каждого управляемого морского пехотинца оторван от его руки невидимой силой. Искусственные успевают поднять свои бластеры и тоже обезоруживаются.

Телекинез.

Это так же, как Девятый учил их. Обезоружите своих противников.

«Кровавый ад, — слышится голос Найджела. «Осторожно, Ран, это товарищеская встреча!»

Мгновение спустя, когда коридор взрывается, я понимаю, что японская девочка не слушала.

Ран должно быть выбросила один из своих заряженных снарядов, потому что тела летают повсюду. Некоторые из них — контролируемые разумом солдаты, а некоторые из них — искусственные, многие из которых распадаются от мощи взрыва. Меня тоже отбрасывает назад, и я чувствую, как в результате врезается петля на моей шее, теплая кровь струится по моим плечам. Я жив, потому что удар заставил Фири Дун-Ра отпустить поводок.

В ушах звенит. В коридоре даже больше дыма, чем раньше. Я вижу Тонкого Мога, вижу, как некоторые обезоруженные искусственные укрываются в пустой комнате рядом с коридором. Я пытаюсь отползти, но щупальца Фири все еще пронзают меня. Ее нигде не видно, и я все равно застрял с ней.

По крайней мере, я могу избавиться от этой петли. Я собираюсь с силами, чтобы снять его.

Подождите.

Я потерял из виду себя. Я не могу видеть мои руки, мои руки, мои…

Мы невидимы.

Фири Дун-Ра использует мое наследие. Она делает нас невидимыми.

Мы на мгновение мерцаем. Контроль Фири шаткий. Но она замечает, что я возился с петлей, и сразу ее щупальца скручиваются внутри меня. Мои руки отпускают мою шею и сцепляются на моем животе.

Затем мы снова становимся невидимыми.

Когда дым начинает проясняться, я вижу, как Ран и Найджел идут по коридору. Флер и Бертран тоже с ними. Все они вооружены штурмовыми винтовками, за исключением Ран; у нее есть старая книга в мягкой обложке, сжатая в ее руках, сияющая, заряженная ее взрывоопасным Наследством. У них уже много царапин и порезов, и все они выглядят довольно потрепанными.

Они идут прямо ко мне, а это значит, что они идут прямо к Фири Дун-Ра.

«Осторожно!» — кричу я. «Вернитесь!»

Они дружно подпрыгивают от звука моего голоса. Но они меня не видят.

И теперь уже слишком поздно.

Фири Дун-Ра появляется из воздуха. Как и я, и вид меня, связанного, пронзенного, на четвереньках — это именно то отвлечение, которое нужно Могам. Все четыре человеческих Гвардейца смотрят на меня в шоке и ужасе. Даже Ран позволяет свечению исчезнуть из ее снаряда.

«Джо-Джон?» — пробормотал Найджел, широко раскрыв глаза.

«БЕГИТЕ!» Кричу я в ответ, хотя знаю, что уже слишком поздно.

Перед тем, как другие успевают хоть что-либо сделать, Фири Дун-Ра появляется.

Сперва, она протягивает руку ладонью к Флер. Шесть сосулек, зубчатые и острые, замерзшая вода, непрозрачная как то, когда Марина или я используем это Наследие, окрашиваются в уродливый цвет ржавчины, пробивая грудь Флер. Девушка дрожит от вздоха, который влажный от крови.

«Нет! Флер! — кричит Бертран. Бедный ребенок пытается сделать что-то героическое. Он тянется вниз и хватает Флер за плечи, пытаясь вытащить ее в безопасное место.

Фири Дун-Ра кидает огненные шары в них, пламя окрашивается в пурпур и пахнет, как сожженные шины.

Это ублюдочные версии моих Наследств, которые она использует, чтобы убить человеческих Гвардейцев, я был настолько глуп, чтобы пригласить их сюда. Те, кого я поклялся обучать и защищать. Я хочу закрыть глаза и перестать смотреть на это.

«Ты сука!» — кричит Найджел, его глаза полны слез. Ему удается поднять оружие, но Фири Дун-Ра кидает в него бочку телекинезом. Когда он нажимает спусковой крючок, оружие взрывается в его руках. Найджел кричит. Я не уверен, куда он ранен или насколько плохо, это не будет иметь значения через мгновение.

Кроме Раны. К счастью, Найджел спотыкается в нее. Она хватает его за шкирку и затаскивает его в прилегающий коридор. Уничтожающий взгляд на меня, но Ран делает то, что я ей сказал. Она бежит, подталкивая раненого Найджела, но, когда она идет, впереди появляется еще один огненный шар Фири Дун-Ра.

Она начинает за ними, но я сбросил свой вес. Ее щупальца копают глубже в моем теле, и я могу пробовать кровь во рту. Однако я замедляю ее, и, зная, что ей нужно оставаться на связи со мной, чтобы сохранить мои похищенные Наследия, она не преследует.

«Ты только задерживаешь неизбежное, Джон», — говорит она. Фири смотрит на два тела: Бертран и Флер, едва узнаваемые, их кожа обугливается черным, а новое щупальце выходит из ее масляной массы руки, прощупывая вокруг них. Она вздыхает. «Искра в этих двух едва даже началась, хм?»

«Вы использовали их до того, как они созрели», — говорит Тонкий Мог, когда он и другой искусственный выходят из комнаты, где они укрылись. Искусственные сражаются вокруг, хватая бластеры.

Фири Дун-Ра поднимает мой поводок — я никогда не получал его над головой — и пожимает плечами в сторону Тонкого Мога. Она смотрит на меня сверху вниз. «Интересно, так вы себя чувствовали, когда вы пробивали свой путь через наш военный корабль?» Она делает звук, который близок к мурлыканию. «Тебе понравилось так, как это нравится мне?»

Она снова дергает мою петлю, и мы движемся. Когда она тащит меня мимо Бертрана и Флер, я приближаюсь к ним. Я знаю, что это бесполезно — я отрезан от своих Наследий, пока Фири Дун-Ра контролирует меня, но я испытываю отчаянную надежду, что каким-то образом смогу подтолкнуть к себе часть своего исцеляющего Наследия. Моим пальцам едва удается задеть плечо Флер; ничего не происходит, и затем я вынужден двигаться вперед.

Мы поворачиваем вниз по коридору, куда Найджел и Ран убежали, и искусственный снова возглавил путь. На данный момент, единственное, что я могу сделать, чтобы помочь, это замедлить темп Могов. Не обращая внимания на укус петли Ворона, я следую за Фири как можно медленнее.

Это не совсем защитная стратегия, я понимаю, что мое зрение начинает плавать. Я теряю много крови. В какой-то момент я падаю на локти и слышу, как что-то трещит в моем плече. Я чувствую ужасную боль, и я так дезориентирован, я даже не уверен, где мы находимся в Ручье Терпения.

Я не могу поверить, что все так закончится.

Звуки борьбы взрываются со всех сторон. Отдаленно, я знаю о стрельбе и крике. Эхо проигранного сражения поблизости. Мы придерживаемся тихих залов, охотясь на отставших.

«Вот!» Кричит Тонкий Мог.

Я смотрю, как раз вовремя, заглядывая между ног Фири Дун-Ра, чтобы заметить, когда одинокий человек скользит в поле зрения. Искусственный немедленно прицеливается и открывает огонь.

«Дерьмо!» Сэм взвизгивает, ныряя за угол.

О нет. Не Сэм. Пожалуйста, не Сэм. Я не хочу этого видеть.

Он не побежал, как я ему сказал. Он не убежал. Он сейчас один. Я не знаю, что случилось с Малькольмом и другими учеными, с химерами, которые были с ними, но я не могу не представить себе худшее. Прежде чем он исчезает из виду, я заметил, что Сэм больше не носит этот тяжелый рюкзак. Может быть, он где-то спрятал его, или, может быть, он потерялся во время боев.

Искусственный атакует Сэма. Но он вынужден был отпрыгнуть назад, когда Сэм использует бластер вслепую из-за угла.

«Джон?» — кричит он. «Это ты?»

«Сэм…» Я слабо задыхаюсь. «Сэм, убирайся отсюда».

«Я собираюсь спасти тебя, Джон!» — кричит он.

Фири Дун-Ра хихикает. «О, как трогательно. Возьмите это и приведите его ко мне. Я хочу сделать это медленно».

Как и было приказано, воины небрежно бьют за угол. Фири, Тонкий Мог, горстка искусственных, и я идем в тылу, защищенные от любого случайного огня бластеров. Я слышу шаги Сэма, стучащие по коридору, сбегающие от нападающих.

«Свет выключись!» — задыхается он. «Выключить свет!»

Верхние галоиды щелкнули по команде Сэма. Теперь только огонь могадорского бластера освещает. Фири нетерпеливо рычит.

Я понимаю, что Сэм ведет нас куда-то. Я поворачиваю голову из стороны в сторону, пытаясь понять, где мы находимся. Трудно сделать это в темноте, и в вспышках света от бластерного огня. Все, что я могу разглядеть, — это серию идентичных закрытых дверей.

Над радостными криками Могов и бластерными разрядами слышен громкий металлический шум, похожий на тяжелый задвижку, которая открывается. Впереди дверь распахивается. Сэм просто где-то заперся? Он добирался до безопасного места?

Внезапно темный коридор становится намного тише. Стрельба прекращается. Я слышу хрюканье боли, сопровождаемую шумом, подобным резкому дыханию.

Это звук, который производит искусственный, когда он превращается в пепел.

Фири Дун-Ра и Тонкий Мог обмениваются взглядами. Мы останавливаемся, поскольку группа, ведущая путь, замедляется.

Из темноты я слышу металлический стук металла. Ритмичный и с эхом.

Лязг. Лязг. Лязг. Лязг. Лязг.

Это звучит как хлопанье.

Когда Фири Дун-Ра отвлекается, мне удается встать на колени. Теперь я понимаю, где мы. Те одинаковые комнаты по обе стороны от меня — это ячейки. Сэм не закрывал дверь.

Он разблокировал камеру.

«Вы, кажется, очень хорошо умеете убивать, леди», — прорычал знакомый голос из темноты.

Фири Дун-Ра держит ее руку перед собой и создает огненный шар, который освещает весь коридор. Затем она делает непроизвольный шаг назад.

Пятый стоит в середине коридора около двадцати ярдов от нас. На нем не надето ничего, кроме его хлопковых боксеров и распахнутого халата. В одной руке он держит могадорский бластер, который, ударяясь о бок головы, создает металлический звон. Каждый дюйм его мясистого тела принимает тот же блеск, что и бронзово-серый сплав бластера. В другой руке он держит воина Мога за горло. Пятый сжимает хватку, сдавливая шею, Мог превращается в пыль в руке, которую Пятый размазывает по своей голой груди. Пламя из огненного шара Фири Дун-Ра отражается от его оставшегося глаза, широкого и распахнутого. Когда он говорит, его рот озаряет безумная широкая улыбка.

«Давай посмотрим, кто из нас лучше».

Мои руки цепляются за спину Лексы в то время, как я сажусь, облокачиваясь на ее плечо. Через лобовое стекло корабля я вижу, как пролетают верхушки деревьев, дороги ниже размыты. Даже здесь, порыв ветра по корпусу корабля дает громкий, постоянный крик.

«Разве эта штука не может быть быстрее?» — спрашиваю я ее сквозь зубы.

Лекса переходит от ее панели управления, чтобы взглянуть на меня, типа как: «Ты действительно спрашиваешь меня об этом?»

На консоли Лексы мигает небольшой красный треугольник. Наша скорость слишком высока. Кажется, она сожжет двигатель, если так продолжится.

Это не имеет значения. Мы должны возвратиться к Ручью Терпения. Нам нужно сделать это сейчас.

На месте второго пилота БK стоит передними лапами на приборной панели. Его пушистое тело направлено прямо вперед, морда отклонена назад, обнажая зубы. Он похож на стрелу, направленную на Ручей Терпения. Он знает, что наши друзья в беде; может быть, у него есть какой-то животный смысл о страшности ситуации.

Мы потеряли связь с Сэмом вскоре после того, как он сказал нам, что Ручей Терпения подвергся нападению. До того, как соединение было разорвано, я мог слышать стрельбу и крики, все это было люди.

Думаю, Моги не кричат.

Как только мы потеряли связь с Сэмом, мы не смогли вернуть его обратно к телефону. Что еще хуже, мы не смогли получить ни одного из рабочих номеров Ручья Терпения для связи. Канадцы тоже не могли, когда мы попросили их о помощи.

И это приводит нас сюда. Полет на этом чертовом корабле к еще одной трагедии.

Я гляжу позади себя в пассажирский салон. Девять шагов вперед и назад. Он продолжает поднимать кулаки так, будто собирается ударить что-то кулаком, в итоге сердито толкая их назад по сторонам. Он не прекратил двигаться с того момента, как мы все поднялись на борт. Я бы кричала на него, чтобы он вел себя тихо, если бы я не чувствовала точно тоже самое. Совершенную бесполезность.

Марина и Элла сидят напротив друг друга. Глаза Эллы закрыты, девушка пытается работать с телепатической магией. На ее лице появляется напряжение и пятно крови под носом. Марина ловит мой взгляд и легко качает головой.

«Она не такая сильная, какой была», — тихо говорит Марина.

Я заметила, что свечение энергии Лори, которая окружала Эллу после того, как она подчерпнула ее в энергетическом фонтане Сущности, постепенно исчезала за последние несколько дней. Оно выглядело особенно тусклым после того, как она реактивировала камень Лоралита в Ниагарском водопаде. На той встрече с Лоусоном она смогла заглянуть в Сетракуса Ра телепатически на расстоянии нескольких миль. Теперь, пытаясь добраться до Ручья Терпения своим умом, она выглядит напряженной.

«Какое идеальное время», — говорю я.

Марина протягивает руку и сжимает мою руку. «С Сэмом все будет в порядке», — говорит она.

Я сжимаю руками мостик. «Да. Но ты этого не знаешь».

«Судьба, Шестая. Лориен не дал бы ему Наследий — ему или любому другому человеку, присоединившемуся к нашей битве, — если бы они не собирались играть важную роль в финальном сражении».

«У тебя гораздо больше веры, чем у меня», — горько говорю я Марине. «Все просто случайно, если ты спрашиваешь меня об этом. Я имею в виду, если Наследия даны судьбой, как ты объяснишь такой кусок дерьма, как Пятый? Или Сетракус Ра?»

«Я…» Марина качает головой, не зная, как ответить.

Элла открывает глаза, делает глубокий вдох и выталкивает кровь из носа. Она смотрит на меня и качает головой.

«Мы все еще слишком далеко», — говорит она. «Я не могу связаться ни с кем. Я не знаю, что происходит».

«А как насчет Джона?» — спрашиваю я. «Ты можешь его отследить?»

«Я пробовала», — отвечает она. «Он тоже вне пределов досягаемости».

Я кусаю губу, чтобы не закричать от разочарования. Какое страшное время для Джона, бежать от самого себя. Не думаю, что он мог знать, что Моги каким-то образом собираются отследить нас до Ручья Терпения, но, черт побери, он нужен нам сейчас.

«Разве ты не можешь» — Я машу рукой в сторону Эллы — увеличить свою силу? Вытащить его во сне, как раньше?

«Это не так…» Элла хмурится и отводит взгляд от меня. «Мое столкновение с Наследием, сила, которую я получила, я думаю, это было только временное. Я возвращаюсь к норме, и энергия возвращается тому, кому она принадлежит».

Я проталкиваю пальцы по моим волосам и сжимаю голову. «Так что это нет».

Пронзительный звуковой сигнал из кабины привлекает мое внимание.

«Это наш военный корабль», — отвечает мне Лекса. «Они пытаются открыть канал связи».

Мы оставили Адама, Пыль и Рекса в Ниагарском водопаде, укомплектовывая военный корабль, насколько это возможно, с командой из двух человек. Они следуют за нами, но с точки зрения скорости этот гигантский корабль не в состоянии идти в ногу с маленьким кораблем Лексы.

Я возвращаюсь в кабина летчика, когда Лекса нажимает кнопку, которая вызывает голографическую проекцию Адама в одном углу лобового стекла. Он стоит на платформе приподнятого командующего военного корабля и, не имея ничего, кроме пустоты позади него, он выглядит маленьким и неуместным. Я ожидаю, что он спросит, получили ли мы какие-либо вести из Ручья Терпения. Однако, как только Адам видит меня, он начинает нажимать кнопки на консоли перед ним.

«Ребята, я собираюсь передать вам трансляцию», — тяжело вздохнул Адам. «Это происходит прямо сейчас».

«О чем ты говоришь?» — спрашиваю я, запутанная. Идея о том, что может быть что-то более актуальное, чем то, к чему мы мчимся, просто не укладывается у меня в голове.

«Каждый военный корабль в парке получает это», — говорит Адам. «И из того, что я могу сказать, он захватил каждый неподвижный спутник, чтобы транслировать это на остальные каналы новостей».

«Кто—?»

Прежде чем я успеваю закончить свой вопрос, Адам переходит на разделенный экран. Новый вид вызывает затруднение в моем дыхании, и я должна сесть на руку кресла Лексы.

Это Сетракус Ра. Живой и здоровый.

«Разве я не был терпелив?» — спрашивает он, его темные глаза смотрят прямо в камеру.

Выстрел Сетракуса Ра в груди. Он сидит в богато украшенном кресле, который лучше всего описывается как трон. Позади него я вижу каменные стены пещеры. Он одет в кроваво-шелковую рубашку с пуговицами, раскрытую на половину грудины. Это — смешно, но это — также сообщение. Сообщение для меня.

На груди нет шрама. Нет отметки. Ничего.

«Мои военные корабли занимают самые важные города в мире. Теперь должно быть ясно, что ваша планета захвачена. И все же вы все еще сопротивляетесь…».

Тон Сетракуса Ра ровный и снисходительный. Марина, Элла и Девятый толпятся позади меня, когда он говорит.

«Он получил пластическую операцию или что-то еще?» Девятый спрашивает. «Что с его лицом?»

Я внимательно смотрю. Особенности Сетракуса Ра столь же остры, как и прежде, его голова все еще выбрита, фиолетовый шрам на шее все еще опухший. Он бледный, глаза потемневший, и все же… он выглядит менее изможденным, чем, когда я его последний раз видел. Он не выглядит таким старым или почти таким чудовищным. Он выглядит намного ближе к молодой версии Сетракуса Ра, которую мы все видели в видении Эллы.

«Он смог изменить свою форму, не так ли?» Марина спрашивает.

«Нет», — говорит Элла. «Штат, который он использовал для этого, был уничтожен в Нью-Йорке. Это… это нечто другое».

«Лориен», — говорю я. «Это должно быть от энергии Лориена, которую он украл».

«Я дал человечеству ультиматум», — продолжает Сетракус Ра. «Сдавайтесь безоговорочно и передайте мне тех людей, которые заражены Наследиями. Только благоразумные руководители России увидели мудрость в моих словах. Только они поняли, что эти Наследия, от которых сейчас страдает человечество, являются болезнью, которая перешла от чужеродного вида, вымершего из-за собственной гордость. Это болезнь, которую я могу вылечить».

«Я, черт побери, не вымер», — рычит Девятый.

Сетракус Ра кладет руку себе на грудь, как будто он чувствует эмоции. «Я понимаю, как изменения парадигмы могут быть трудными. Я понимаю, что признание подчиненности человечества беспокоит непросвещенных. Я не монстр. Я не хочу, чтобы ваши города разрушались, чтобы проливалась лишняя кровь, и поэтому я допустил крайний срок, который истек. Я дал человечеству время прийти в себя. Я проявил милосердие».

Сетракус Ра наклоняется к камере, и я инстинктивно отклоняюсь от экрана.

«Больше нет», — говорит он, внезапно ледяным тоном. «Эта передача транслируется одновременно капитанам моего флота. Мои верные последователи, человечество отказались принять Могадорский прогресс. Им нужно показать путь. Мы будем вести их к просветлению огнем и кровью».

Марина закрывает рот рукой. Элла смотрит на кинжалы на экране. Лекса сосредотачивается на полете, выталкивая двигатель корабля за пределы своей точки максимума. Кулаки Девятого сжимаются, его суставы хрустят. Я смотрю на место на груди Сетракуса Ра, где я его ударила, где я чуть не убила его. Не достаточно хорошо. Ничего из этого не было достаточно.

Сетракус Ра глубоко вздыхает и ревет.

«Все военные корабли! Открыть огонь!»

На полной скорости Пятый кидает свой бластер, даже не потрудившись стрелять из него. Вместо этого он использует оружие как таран. Он ударяет по линии воинов Могов, как вихрь, обрушивая на их черепа рукоятку своего оружия. Один Мог рассыпается пылью, из разлагающейся руки другого Мога он хватает второй бластер. Когда один из воинов пытается прыгнуть на спину, Пятый выбрасывает назад свой локоть, его металлический панцирь вызывает громкий хруст. Он выталкивает одного Мога телекинезом, позволяет ему отскакивать от стены, а затем бросает его на землю.

Я никогда не был так счастлив увидеть Пятого.

«Предатель! Возлюбленный лидер дал тебе все!» Фири Дун-Ра кричит Пятому. Она запускает огненный шар в его направлении. Пятый отлетает в стороне — его банный халат загорается, но огонь не наносит вреда его металлической коже.

«Он ничего мне не дал!» Пятый кричит назад, и бросает один из своих бластеров, прямо в Фири. Он ударяет ее прямо между глазами и сбивает с ног. Темная кровь струится по лицу, ее нос сломан.

Если бы я был Фири Дун-Ра, я бы поймал этот бластер своим телекинезом без проблем. Я понимаю, что только потому, что Фири способна украсть мои Наследия, это не значит, что она знает, как их использовать. Однажды она набрасывается на Пятого с моим Наследием, пытаясь нанести максимальный урон, но не защищаясь.

Это дает мне шанс.

Когда Фири останавливается, я обхватываю руками петлю Ворона и вырываю ее из ее рук. Я тяну ее над головой, прежде чем кто-либо из ее друзей может остановить меня. Большинство из них в любом случае слишком отвлекаются на Пятого.

Теперь мне просто нужно вытащить из моей спины ее ужасные щупальца.

Фири падает на локтях, избегая удара Пятого. Я встаю с колен вперед и ударяю предплечьем прямо в ее горло, пытаясь сломать ее трахею.

Она булькает один раз, а затем реагирует. Я чувствую боль в спине, когда щупальца Фири отталкивают меня от нее. Они переворачивают меня и кидают меня прямо вверх, лицом в потолок, а затем обратно на пол.

Я оглушен, это выбивает из меня весь воздух, и я чувствую выбитый зуб во рту. Я все еще связан с Фири Дун-Ра. Я слышу, как она кашляет, а также скучные, дурацкие звуки Пятого, который пробивает себе путь через подразделение искусственных.

Когда мои глаза наконец сосредотачиваются, я замечаю, что Тонкий Мог приблизился ближе к битве. Он складывает руки лодочкой и выдыхает другое облако тех спор, которые он использовал, чтобы контролировать Марка и солдат. В затемненном коридоре, освещенном тлеющим халатом Пятого, споры выглядят как облако пауков.

«Пятый!» Мне удается кричать, задыхаясь кровью. "Осторожно! Не вдыхай их!

Пять ударяет одного из последних искусственных об землю, как только я заканчиваю свое предупреждение. Он неловко поворачивает голову и видит, как споры приближаются к нему. Его грудь надувается, когда он пытается задержать дыхание, но они уже рядом с его ртом и носом. Они двигаются с собственным умом, пробираясь в его ноздри и через губы.

Нет. Если они будут контролировать Пятого, все будет потеряно. Никто не выживет в этом месте.

Я пытаюсь подтолкнуть себя к Тонкому Могу, но щупальца Фири все еще копаются в моей спине. Я слишком слаб.

Огромные черные жилы уже распространяются по лицу Пятого. Его хватка ослабевает от бластера, и его кожа возвращается в норму. Он выгибает спину, когда горящая одежда входит в контакт с нормальной плотью.

«Да…» Командует Тонкий Мог. «Не бойся».

Пятый сопротивляется с Тонким Могом. Он застыл на месте, но его мышцы пытаются вырваться из-под контроля.

"Привет."

Тонкий Мог справляется с управлением голоса. Это последнее, что он делает. Сэм, подкравшись из одного из соседних проемов, нажимает на курок бластера в упор. Выстрел сжигает заднюю часть головы Тонкого Мога. Коридор внезапно заполняется этими спорами, как разбившаяся пиньята. Это похоже на то, что вся голова Тонкого Мога была заполнена заплесневелыми деревьями, которые теперь безжизненно оседают на пол, где они увядают и превращаются в пепел.

Испуганный, Пятый чихает и плюется, избавляясь от хватки Тонкого Мога.

“Джон —”, - начинает говорить Сэм, но затем его глаза расширяются, и он ныряет назад в проем перед зубчатым куском темного льда.

Фири Дун-Ра снова встает на ноги. Она поворачивает меня к ней, используя ее щупальца. Когда большая часть искусственных мертвы, ее глаза внезапно становятся дикими и отчаянными.

«Извлечение!» — кричит она в наушник. «Мне нужно извлечение!»

Пять таранит ее, схватив за горло двумя руками. Его кожа — пятнистая белая и черная, как кафельная плитка. Фири выпускает огненные шары в лицо Пятого, но это не приносит никакого вреда его панцирю и только больше злит. Его руки сжимаются вокруг ее шеи.

Это облегчение, когда один из щупалец Фири выскальзывает из спины. Но это чувство длится недолго. Фири обвивает масляный придаток вокруг шеи Пятого и поднимает его с земли, так что его ноги больше не касаются пола плитки. Его кожа теряет свое покрытие — теперь она вернулась к норме — и Фири может сжать свое горло щупальцем.

Теперь Пять еле может дышать.

«Давай посмотрим, что у тебя есть для меня, мальчик», — говорит Фири. Заостренный конец ее щупальца извивается по лицу Пятого, разыскивая пустое глазную дыру. Она собирается прикрепиться к Пятому также, как она привязалась ко мне.

И вот я вижу лезвие Пятого, лежащее на полу. Должно быть, один из Могов, который его нес, рассыпался пеплом.

«Пятый!» — кричу я, пытаясь привлечь его внимание, поскольку он начинает синеть. Я протягиваю свою ногу, насколько могу, и пинаю лезвие к нему. Надеюсь, он услышит, как оно прошлось по полу.

Прежде чем Фири успевает подключиться к Пятому, он использует свой телекинез, чтобы вытащить клинок к себе и привязать его к руке. Это происходит так гладко, что я понимаю, это не первый случай, когда Пятый практикует такой шаг. И что будет дальше…хорошо, я знаю, что у Пятого есть опыт в этой области.

С маниакальным ликованием Пятый всаживает лезвие в Фири Дун-Ра. Он разрезает щупальце на шее снова и снова, пока не остается ничего, кроме целлюлозы, и оно падает на пол. Его кожа снова приобретает текстуру из двуцветной плитки, как раз вовремя, чтобы поглотить отчаянную вспышку огня от Фири. Ненапуганный, Пятый идет прямо к массе ила, прикрепленной к ее плечу, разрубая его, пока щупальца, которые меня удерживают не увядают до пепла. Фири кричит от разочарования, даже когда ее больной придаток начинает вновь расти. Каждый раз, когда это происходит, Пятый кажется почти рад получить еще один шанс порубить его. Я почти забыл, насколько он садист.

«Просто убей ее, Пятый!» Я кричу, откидываясь назад на пол и морщусь, заметив размер следа крови, который я оставляю.

«Не торопи меня», — рычит он.

Теневой Мог выходит из темноты позади Фири Дун-Ра. Это должна быть его она звала несколько секунд назад. Он обнимает талию Фири и дергает ее назад, тени сгущаются вокруг них, как жидкость, и поглощают их.

Но Пятый не отпускает их. Он зарывает клинок в плечо Фири и пробирается сквозь тени за ними. Телепортация совершенно беззвучна. Одна секунда, когда они здесь, а затем в коридоре становится абсолютно тихо. Куда бы Теневой Мог не увел Фири, он взял Пятого с собой.

«Джон!»

Сэм падает на колени рядом со мной. Я могу сказать по его лицу, что я отвратительно выгляжу. В моем боку и спине есть проколотые раны, кости в моей руке сломаны и глубокие раны на шее. Все липко от моей крови.

"Я…Я в порядке, — говорю я ему.

«Черт, нет, ты определенно нет», — отвечает он. «Ты можешь исцелиться?»

«Я исцеляюсь», — отвечаю я.

Сэм смотрит на меня сверху вниз. «Нет. У тебя кровотечение».

"Это…это происходит медленно».

Теперь, когда я отделен от Фири Дун-Ра, я чувствую, что мои Наследия постепенно возвращаются. С некоторым усилием я поднимаю руку и исследую прокол под ней. Черная жижа медленно вытекает из меня, вытесненная моим Наследством, она все еще изо всех сил пытается контролировать мое тело. Как только я очищусь от этого, я надеюсь, что мои Наследия будут полностью подчиняться. Возникает только вопрос, когда у меня появятся силы, чтобы использовать их.

Сэм срывает кусок футболки и зажимает мне шею.

«Эта рана не закрывается даже немного», — говорит он.

«Эта и не будет», — говорю я ему. Я слабо задерживаю петлю. «Они использовали петлю Ворона для меня. Как ту, что Питтакус использовал на Сетракусе Ра.

«О, мужик, у тебя будет шрам», бормочет Сэм, качая головой.

На потолке есть движение. Я вижу Теневого Мога как раз вовремя. Он падает на полтора фута из темноты, на нас указывает бластер. Вернулся, чтобы прикончить нас.

Я откидываю Сэма от меня и бросаюсь на спину. Удар взрывает стену между нами. Сэм быстро реагирует, и его бластер ориентируется на огонь. Мог падает прямо вниз, в другое пятно теней на полу и исчезает через него.

«Держи ухо востро», предупреждаю я, когда я сажусь, сжимая петлю.

Теневой Мог выходит из одной из темных областей позади меня. Я не поворачиваюсь вовремя, но Сэм использует свой телекинез, чтобы отбросить бластер Мога в сторону. Его последний выстрел ударяет в пол рядом со мной. С расстроенным хрюканьем наш враг снова погружается в какую-то темноту.

Я бросаю петлю к нему.

Это не самая лучшая моя идея. Без моего телекинеза я не могу сделать этот бросок сильным. К счастью, Сэм быстро ловит и использует свой собственный телекинез, чтобы корректировать мою экспромт-лассо. Мы накидываем петлю вокруг головы Теневого Мога, прежде чем он исчезает, и я дергаю ее с той небольшой силой, которая осталась в запасе.

Я надеюсь отрубить его голову, но удача не на нашей стороне. Теневой Мог останавливается на середине, до талии он уже в тени и вцепляется петлю. Это перетягивание каната, и он выигрывает. Петля Ворона, мокрая от крови, начинает скользить по моим рукам.

«Позади тебя!» Кричит Сэм.

Мне удается взглянуть через плечо. Ноги Теневого Мога находятся в десяти ярдах от зала, выходя из другого кармана теней. Он просто собирается продолжать телепортироваться через темноту, пока не утомит нас. Петля Ворона проскальзывает немного дальше от моих рук.

«Включись свет!» — кричит Сэм.

Вдруг огни в коридоре становятся ярче, чем когда-либо. Больше нет теней.

Мог выдыхается. Его торс падает на землю перед нами, и его ноги опускаются позади. Он был разрезан по совершенно прямой линии по талии. Я держу петлю через его шею с небольшим сопротивлением — он уже начинает распадаться.

«Красиво сделано», — говорю я Сэму, когда он становится на колени рядом со мной.

«Этот парень действительно меня разозлил», — ворчит Сэм, снова суетясь из-за разреза на моей шее. «Это потребует швов, мужик».

Я положил руку на него, когда он надавил на шею. «Сэм, где твой отец…?»

«Он в порядке! Я имею в виду, он был в норме в последний раз, когда я его видел. Не было выхода, поэтому он и другие ученые скрылись в старой библиотеке. Химеры охраняли их. У него есть свои самодельные маскировочные устройства. Я убежал, чтобы выпустить нашего секретного психопата прежде, чем папа меня остановит.» Сэм вздохнул и огляделся. «Где Марк?»

Я сжимаю губы и качаю головой. Сэм отвернулся от меня.

«Черт бы их побрал», — тихо говорит он. «Господи, прокляни их за все это дерьмо».

Мы оба замолчали при звуках стрельбы из соседнего коридора. Стрельбу заглушил животный рык и отчаянные крики вскоре после этого. Это был огромный модифицированный истинный, Пайкен-Мог. Он близко.

Сэм смотрит на меня. «Ты можешь сражаться?»

Я морщусь и создаю слабый огненный шар моим Люменом. Но как только я это делаю, мое целебное Наследство перестает работать, а мой торс будто горит в огне. Я гашу пламя и сосредотачиваюсь на исцелении, качая головой Сэму.

«Еще нет», — говорю я.

«Тогда нам лучше уходить отсюда», — отвечает он. «Если ты не хочешь снова попробовать этот лассо-трюк».

«Нет, спасибо», — говорю я. «Этот не телепортируется. Он сбивает стены».

Сэм обнимает меня и мягко помогает мне встать на ноги. Я бросаю свою здоровую руку на его плечи, другой он схватил меня за живот, и мы быстро шагаем по коридору. У Сэма одна рука вокруг моей талии, а другая на бластере. За нами слышны тяжелые шаги и хрюканье Пайкен-Мога, но эхо постепенно становится все более отдаленными.

«Ты знаешь, что я думал в первый же день, когда встретил тебя в школе?» Спрашивает меня Сэм, его голос низкий, он тяжело дышит.

Я поднимаю бровь на вопрос. «Ох, нет. Что?"

«Я думал, вот этот парень, который собирается заставить меня пронести его на полпути через Нью-Йорк, а затем позже через секретную подземную военную базу, пока он истекает кровью повсюду. Надеюсь, мы с ним будем лучшими друзьями».

Я действительно смеюсь над этим, хотя это еще больше повреждает мои проколотые ребра. «Ты отлично справился с этим», — говорю я.

«Да, спасибо», — мрачно улыбается Сэм.

Мы огибаем угол, и раздаются выстрелы. Я чувствую, как пуля просвистела прямо рядом с моей щекой.

«Отставить огонь!» — кричит агент Уокер. «Черт побери, это наши!»

Агент Уокер стоит со штурмовой винтовкой наготове, ее лицо намазано пеплом, на одной из ее ног противно выглядящий ожог от бластера. Перед ней кто-то все еще целится в нашу сторону, это близнецы, Калеб и Кристиан. Этот чертов мертвоглазый, Кристиан, он взял и выстрелил в нас. Калеб ударяет его в руку, чтобы заставить его, наконец, опустить пистолет.

«Извини, — говорит Калеб, кивая в бластер Сэма. «Мы видели, как бластер заходит за угол и…»

«Не парьтесь», — говорит Сэм. «В меня часто стреляют».

«Боже мой, если ты здесь, значит мы проигрываем?»

Этот комментарий, направленный на меня, происходит от генерала Лоусона. Он зажат между Уокер и близнецами, как будто они его телохранители. Выступление невозмутимого дедушки из просвета телохранителей. Лоусон выглядит дерьмово. Его мундир разорван и окровавлен, у него открытая глубокая рана над бровями, и он выглядит примерно на десять лет старше, чем я помню.

«Они на меня набросились», — говорю я сквозь зубы. «На данный момент я вышел из борьбы».

«Они потрепали всех нас», — говорит Уокер, глядя в направлении Лоусона. Она подходит ко мне и помогает Сэму поддержать мой вес. "Ты …ты собираешься исцелиться, верно?

«В основном», — отвечаю я. Проколы только сейчас начинают закрываться, из них вытекает маслянистый черный осадок.

«Где-нибудь безопасно?» — спрашивает Сэм.

«Мы пытались пробить их ряды в гараже», — говорит Лоусон, его лицо потемнело. «У нас тяжелые потери, когда они продолжали прозывать подкрепления. У них есть телепорт».

«Больше нет», — говорит Сэм.

«Вы знали об этом?» — спрашивает Лоусон, глядя на меня. «Что у них есть Наследия?»

«Это не Наследия. Они — больные копии. Накачанные жижей, — говорю я. «Они, как новые вещи».

«Они украли это у вас», — говорит Лоусон, складывая два и два вместе. «Это то, о чем вы говорили на встрече на днях».

«Мы должны продолжать двигаться», — добавляет Уокер.

Лоусон качает головой, все еще глядя на меня. «Я не был полностью проинформирован о том, насколько мы в полном дерьме».

«Мы отступали обратно к лифтам», — говорит Уокер, беря на себя ответственность. «Мы надеялись, что будет меньше сопротивления».

«Могло бы быть», — говорю я. «Пятый просто разложил подразделение, которое шло со мной. Не уверен, насколько их больше, но…».

Мы все это слышим одновременно. Тяжелые шаги, идущие по коридору. Слишком близко.

«Там большой», — говорю я им. «Он охотится. Он—»

«Разрывает людей», — говорит Лоусон. «Мы видели тела».

Сэм смотрит на Кристиана. «Вероятно, он услышал твой выстрел».

«Нам нужно уходить», — говорит Уокер. «Сейчас».

Мы спешим, толкаясь в одном коридоре, а затем поворачиваем в другой. Тем не менее, у Пайкена-Мога есть наш запах. Я могу услышать его позади нас, все ближе, он предвкушающе вопит.

Я понимаю, что я — тот, кто замедляет нас. Я оборачиваюсь через плечо и вижу, что его гигантская тень спускается на коридор, которую мы только что оставили.

«Идите», — говорю я другим. «Поднимитесь на лифте. Я задержу его».

Я понятия не имею, как я это сделаю, но им этого не нужно знать.

«Джон, не будь глупым», — говорит Сэм. «Он тащит меня, и я не могу остановить его».

«Ты храбрый парень», — ворчит Лоусон. «Но ты наш самый большой актив. Если мы выберемся отсюда, ты будешь нам очень нужен».

Пайкен-Мог показывается в пятидесяти ярдах по коридору. Он ревет, взволнован, наконец, он видит нас. Он, едва больше, чем животное, бьется своими толстыми кулаками о травмированную плоть выпуклых грудных мышц.

Лоусон обращается к Калебу и Кристиану. «Прикройте нас».

Близнецы кивают в унисон. Кристиан немедленно поворачивается и направляется прямо к Пайкен-Могу.

“Остановитесь!» Я кричу на него, пытаясь достучаться до Лоусона. "Вы сумасшедший? Вы не можете просто отправить их умирать!

Сначала Пайкен-Мог, похоже, теряется, некоторые остатки его истинного мозга регистрируют, что этот одинокий человек должен быть безумен. Но затем, со слюнями, свисающими с его оскала, Пайкен-Мога набрасывается на Кристиана.

«Все в порядке, — прерывает Калеб. "Смотрите."

Конечно, я смотрю. Я не смог отвести взгляд, если бы захотел, даже когда мы возвращаемся в коридор. Кристиан направляет свое оружие на Пайкен-Мога, но пули либо застревают, либо отскакивают от его толстой шкуры.

Лоусон морщится. «Надеялся, что пули могли бы сделать это».

«Это ваш план?» — кричит Сэм с широко раскрытыми глазами.

Горилла размером с Мога достигает Кристиана за секунду и хлопает его по голове как ребенка. Он поднимает его и кидает сначала на стену, а затем на пол. Кристиан не двигается. Он даже продолжает стрелять.

И затем, после особенно отвратительного удара по полу, Кристиан испаряется в синей энергии. Пайкен-Мог выглядит ошеломленным.

«Что…?» восклицает Сэм.

Рядом со мной Калеб начинает светиться. Его тело начинает вибрировать, размываться, раскалываться.

Через секунду появляются еще два. Две совершенно новые версии Калеба. Они моргают глазами, ориентируясь в пространстве, затем смотрят на оригинал. Калеб кивает в сторону Пайкен-Мога, и они бегут в безнадежную битву.

У него никогда не было брата-близнеца. Это наследие. Он может дублировать себя.

«Два за раз», — говорит Лоусон. «Растешь, сынок».

«Спасибо, — отвечает Калеб, когда мы отступаем. Его немного шатает. За нами, я слышу, как Пайкен-Мог избивает этих новых близнецов. Я оборачиваюсь и вижу, что они действуют умнее, чем Кристиан, используя бег-и-выстрел, чтобы отвлечь недо-животное. Они не продержатся долго, но они должны хотя бы замедлить его.

«У меня есть вопросы к тебе», — говорю я Калебу.

«Я полагал, что ты это спросишь», — отвечает он, не встречаясь глазами.

«Но они все могут подождать, кроме одного:» Я продолжаю. «Сколько дубликатов ты можешь создать?»

«Недостаточно», — отвечает он, тяжело глотая. «Это тяжело. Я …Я только учусь».

«Этот зверь отмахивается от пуль, как от москитов», — добавляет Сэм. «Нам нужно выиграть время, пока один из нас, м-м-м, пока один из нас с своими Наследствами не сможет его убить».

Я мельком гляжу на себя, на раны. Почти готово. Я чувствую, что моя сила медленно возвращается. Я также чувствую слабость из-за большой потери крови.

Наша группа делает несколько резких поворотов через извилистые подземные коридоры. Думаю, мы ускоряемся. Проходим тела, места, где происходили битвы, но никто не жив. У нас есть хорошие шансы остаться единственными выжившими.

Вскоре мы слышим ужасные шаги снова. Чудовище рычит, передвигаясь на руках.

«Ублюдок не сдаётся», — говорит Лоусон.

Я пытаюсь запустить мой люмен в качестве теста, но снова мое тело сжимается от агонии. Каждая клетка меня должна исцелиться прямо сейчас.

Мы поворачиваем за еще один угол и -

«Дерьмо!»

Линия искусственных Могов со своими бластерами указывала в нашем направлении, перекрывая весь коридор. Уокер, все еще под моим весом, сильно толкнула меня в сторону и подняла винтовку. Когда я падаю к полу, сбивая Сэма, агент Уокер расстреливает всю линию Могов. Куски их летят через коридор.

Моги застыли в камень.

«Какого черта?» — говорит Уокер.

«Вы действительно спасли наши жизни там», — говорит Сэм.

«Заткнись, Гуд».

Я оглядываюсь. «Даниэла была здесь, если…»

Мы слышим рев. Пайкен-Мог снова приближается.

«Вот здесь!» — кричит Калеб, уже помогая Лоусону протиснуться между двумя каменными могадорцами. «Они должны хотя бы замедлить его».

Я не уверен в этом. Пайкен-Мог появляется тяжело, его плечи опущены. Он будет переть прямо на нас и эти каменные Моги его слабо задержат. Сейчас или никогда. Проклятье. Я начинаю создавать огненный шар в моих руках, даже при том, что это заставляет все мое тело напрячься.

«Иди сюда!» — кричит кто-то.

Я наклоняю голову, когда серебряный луч энергетических полос из-за статуй Могов попадает в Пайкен-Мога. Он распространяется по его телу, медленно обертывая его в каменное покрытие. Он замер в десяти ярдах от нас, подняв кулаки в воздухе, открыв рот в кровожадном крике.

Даниэла массирует свои виски, словно у нее ужасная головная боль. Увидев меня и Сэма, она ершится и поднимает бровь.

«Это, как, моя официальная роль с Вами, ребят? Остановитель монстров и спасатель задниц? Поскольку…». Даниэла затихает, поскольку она видит, в каком состоянии я нахожусь. «Черт побери, мужик»

«Да, спасибо за помощь», — говорю я, сжимая ее плечо, когда я лезу через стену статуй. Даниэла испугана, как и все, но в целом в хорошей форме. В этом коридоре везде каменные Моги. Она круто использовала свое Наследие.

«Ой, ты сделал это», — говорит Найджел. Он и Ран прижаты между некоторыми статуями Могов, используя их в качестве укрытия. Британец-пчеловод бледен, раны, которые ему нанесла Фири Дун-Ра, все еще сильно кровоточат.

Я киваю, чувствуя себя виноватым, как будто я подвел их. Слишком много смертей здесь. Слишком много разрушений.

«Пойдем», — говорю я. «Давайте убирайся отсюда к черту».

Ручей Терпения успокоился. Без каких-либо преследований или стрельбы наша разномастная группа вызывает лифт без проблем. Он по-прежнему работает, хотя мы должны потратить некоторое время, убирая пару тел. Много тел. И мало выживших.

Сначала отправляемся на самый нижний уровень и находим Малькольма, а также нескольких ученых, агента Ното и пять Химер. Все животные прошли через эту битву ничего не потеряв, самое худшее — подпаленный мех, а в случае с Бандитом — измученный хвост. Все, люди и Химеры похожи, они выглядят совершенно истощенными.

После этого мы начинаем прочесывать другие этажи. Мы не сталкиваемся ни с чем, кроме смерти, пока не достигнем самого верхнего уровня, того, где Лоусон ранее оставил свой контрольный центр. Там мы подходим к экранам, и слышим, как звучит дюжина ужасающих выпусков новостей.

Пятый стоит в кабинете Лоусона, спиной к двери, наблюдая за новостями через мониторы на стене. Он вытаскивает свое лезвие, когда слышит, как мы приближаемся, но быстро вкладывает его в ножны, понимая, что мы не Моги.

«Она ушла», — просто говорит Пятый, расстроенный. «У них был район сосредоточения войск несколько миль к югу от здесь в лесу. Снялись, когда поняли, что проигрывают. Я знаю, как они работают. Скоро они вернутся с подкреплением».

Мы с Сэмом осторожно заходим в комнату, пока говорит Пятый, а остальная часть нашей группы ждет снаружи. Пятый одет в военный костюм, который он либо нашел, отдыхая на крыльце Ручья Терпения, либо снял мертвого солдата. Я думаю, что последнее более вероятно, учитывая, что брызги крови на камуфляже.

«Ты собираешься снова запереть меня?» Пятый спрашивает, глядя на меня через плечо.

«Нет», — отвечаю я.

"Хорошо."

Мы с Сэмом стоим рядом с Пятый и смотрим на мониторы. Могадорцы открыли бомбардировку. Мы смотрим кадры из, по крайней мере, десяти разных городов, и все они медленно стираются огнем военных корабля. Мои глаза перескакивают от катастрофы к катастрофе, в конце концов останавливаясь на Триумфальной арке, когда она рушится посередине, ее два столба падают друг на друга.

«Эта планета — как гренка», — говорит Пятый.

Сэм игнорирует его и смотрит на меня. «Что теперь, Джон?»

«Мы бросаем все силы, что у нас есть», — немедленно отвечаю я, глядя в направлении Пятого. «Все. И мы либо прекращаем эту войну, либо умираем».

У нас нет времени, чтобы оплакать наших мертвых. Наших друзей и тех, кого мы едва получили шанс узнать. У нас нет времени, чтобы разбираться с тем, сколько жизней было потеряно, мы несем ответственность за это.

Это, наверное, самое лучшее.

К тому времени, когда Лексы посадила корабль за пределами Ручья Терпения, бойня закончилась. Мы как раз вовремя, чтобы помочь выжившим. Мы не хотим оставаться здесь, когда Моги вышлют подкрепление. Есть другие поля битвы, которые требуют нашего внимания.

Мы летим в ночь, покидая причудливую базу и ее секретные тоннели позади.

Новость сочатся со всего мира. Некоторые города уже пали в результате атаки военных кораблей. Другие держатся лучше, борясь с затяжной игрой «кошки-мышки» против наземных войск Могов, оставаясь на шаг впереди бомбардировки военного корабля. Некоторые армии отступили, ожидая начала контрудара.

Они ждут нашей помощи.

«Одно скоординированное нападение с использованием технологии сокрытия, которую вы предоставили», — говорит Лоусон, снова пробегаясь по деталям. Его спутниковый телефон гудел без остановки, как только мы забрали его и других. «Все наши союзники — Англия, Китай, Германия, Индия, каждая страна с любым военным потенциалом — мы нанесем ответный удар одновременно, прежде чем они поймут, что мы взломали их щиты. Мы бросаем все, что у нас есть, пока у нас все еще есть элемент неожиданности».

«И пока это происходит, мы атакуем в Западную Вирджинию», — говорит Джон. «Мы выманим Сетракуса Ра и уничтожаем то, что он там построил».

Джон выглядит ужасно. Раны, которые он получил от рук Фири Дун-Ра, исцелились, за исключением порезов, покалечивших его шею, но его бледность все еще существенна, синяки под глазами теперь темно-фиолетовые. Их всех нас, забитых в этот маленький корабль, Джон — один из немногих, кто сидит. Похоже, он ему нужен. Пока он проходится по плану с Лоусоном, Марина зашивает самую глубокую из его ран на шее. Он несколько раз вздрагивает. Мы не думали о том, чтобы доставить на борт одного из выживших армейских медиков. Это было давно, когда мы не могли просто излечить травму.

"Вы знаете…»- задумчиво говорит Лоусон, глядя на Сэма. «Если этот молодой человек может разговаривать с машинами, он должен иметь возможность общаться с вражескими военными кораблями. Мы могли бы использовать его, чтобы сбить их щиты».

Глаза Сэма расширились. «Я…Я должен быть очень близок», — говорит он, пытаясь быть полезным. «И я не уверен, как долго это длится…»

“Как, черт возьми, Вы собираетесь использовать его”, - говорю я, прерывая. “Сэм единственный, кто был в состоянии скопировать сигнал, и Вы говорите о полете с ним в двадцать различных районов боевых действий, таким образом, чтобы он мог воздействовать на их суда? Разве он уже не сделал достаточно?”

Лоусон смотрит на меня с поднятой бровью. «Это была только мысль. По общему признанию, риск кажется большим, чем вознаграждение».

«Мы придерживаемся плана», — говорит Джон. Сэм облегченно смотрит на меня. Я продолжаю смотреть на Лоусона.

«Если это не удастся…» — начинает Лоусон.

«Этого не случится», — настаивает Джон.

«Если это так, я не могу говорить за каждую страну в мире, но позиция Америки в том, что, если противник непобедим, мы сосредоточимся на спасении жизней».

«Ты говоришь о капитуляции», — говорю я.

Губы Лоусона образуют плотную линию. «О сокращении наших потерь», — отвечает он. «Жить, чтобы сразиться в другой день. Сохранить максимально возможное количество жизней.»

Мы с Джоном обменялись взглядом. Если наша контратака не удастся, мы, вероятно, не будем живы, чтобы посмотреть, что будет дальше. То, что будет делать Лоусон в этом мрачном будущем, не имеет большого значения.

«Делай, что ты должен делать», — говорит Джон.

Мы высаживаем Лоусона на открытом поле за пределами Питтсбурга. Там ждет военный конвой, замены для отрядов, которые погибли в Ручье Терпения. Фары их Хамвеев — единственное освещение здесь. Холодный ветерок дует по полю, покачивая заросшую траву. Наша группа — Лориенцы, человеческий Гвардеец, друзья, оставшиеся в живых, стоят вне корабля Лексы. Постепенно люди начинают подтягиваться к конвою, ученые и горстка выживших солдат хромают, продолжая путь. Куда бы они ни направлялись, это будет безопаснее, чем оставаться с нами.

«У меня есть команды, стоящие рядом с координатами, которые вы мне дали, охраняют ваши чужеродные камни», — говорит Лоусон. «Они ждут тебя. Как только они будут вооружены, мы начнем нашу атаку».

«Мы уже на нем», — отвечает Джон.

«Как именно армии Земли планируют уничтожить военные корабли?» — спрашиваю я, любопытство берет верх надо мной.

«Каждая страна по-разному», — мрачно отвечает Лоусон. «Из того, что я слышал, Китай и некоторые другие планируют использовать ядерное вооружение. Большая часть ЕС не хочет получить ядерных последствий, поэтому они идут с ракетной бомбардировкой. Надежда состоит в том, что эти большие громадины не могут поглотить большую часть повреждений, когда вы пройдете через силовое поле».

«И Америка?» — спрашивает Джон.

Лоусон улыбается. «По моему предложению, мы берем страницу из вашей книги, Джон. Запускаем в полет самые большие БМП, садясь на эти корабли и уничтожая каждого проклятого инопланетянина, которого мы видим».

«Мне нравится», — говорю я.

Лоусон кивает. Он просовывает большие пальцы в петли своего ремня и смотрит на нас. Затем он кивает себе, как будто он доволен, будто мы — его лучший шанс. Или примиряется с этим фактом. Сложно сказать.

«Полагаю, что все», — говорит генерал. «Увидимся по другую сторону».

С этим он идет через поле к колонне. Калеб, чей брат-близнец, по-видимому, никогда не существовал, движется вслед за ним.

«Калеб, подожди», — говорит Джон.

С нервным взглядом на Лоусона Калеб останавливается на середине и поворачивается к нам. Он стоит рядом с Найджелом и Ран. Японская девушка нечитабельна, как обычно. С другой стороны, Найджел выглядит потрясенным. Все в шоке с того, что прошло. Его оборванная футболка «Отбросы» по-прежнему имеет пятна крови с Ручья Терпения. Даже при том, что Марина исцелила его раны, этот последний вкус боя оставил больше, чем физические повреждения на британке Даниэла, что стоит рядом с этими двумя, наблюдая за ними. Я не уверена точно, что произошло внутри Ручья Терпения, но похоже, что жесткая городская девчонка развила некоторые защитные чувства для двух других людей-Гвардейцев.

«Старейшины нашей планеты отправили нас на Землю, чтобы мы были в безопасности, чтобы однажды мы были готовы сопротивляться и отомстить за нашу планету», — говорит Джон, обращаясь к людям. «Сегодня тот день. Куда мы идем дальше, это не битва, к которой вы готовы. Мы обучались для этого всю нашу жизнь. Ваше обучение только начинается. Ваш день еще наступит».

Даниэла открывает рот, чтобы выразить протест. Я поймала ее взгляд и легко покачала головой, взглянув на Найджела и Ран. Она поняла сообщение и успокоилась.

«Победим мы или проиграем, но завтра ваш мир изменится. Он будет нуждаться в защитниках. В конце концов, вы примете эту участь». Джон смотрит на Сэма, который стоит рядом и едва справляется улыбкой. «На данный момент я считаю, что будущим защитникам нужна защита. У всех нас было заклятье, выжженное на наших лодыжках, которые могло бы держать нас в безопасности, по крайней мере на какое-то время. Мы не можем сделать этого для вас, но мы можем дать вам что-то еще…».

Я не понимаю, о чем Джон говорит до тех пор, пока Регал, наша ястребиная химера, не приземлилась на плечо Калеба. Мальчик подпрыгивает, успокаиваясь только тогда, когда ясно, что когти птицы не пронзают его. Регал расправляет крылья и ерошит волосы Калеба.

Бандит, енот, царапает ногу Найджела своими черными лапами, пока британец не наклоняется его забрать. Гамера, катящаяся по траве в форме черепахи, заканчивает тем, что смотрит на Ран. Она наклоняется, чтобы провести пальцем по его панцирю, и в первый раз я вижу, как она улыбается.

«Его зовут Гамера», — говорит Малькольм Ран. «Я назвал его как моего любимого старого монстра».

Ран безучастно смотрит на Малькольма.

«Он сражался с Годзиллой», — поясняет он далее.

По крайней мере, она должно быть поняла «Годзилла», потому что Ран закатывает глаза и возвращается к поглаживанию черепахи.

Золотистый ретривер-Химера, Бисквит, тот, который особенно любил Сару, подходит к Даниэле, счастливо виляя хвостом, когда Даниэла начинает чесать за ушком. Я замечаю проблеск чего-то на лице Джона; трудно точно сказать, что определенно в сумерках, но он кажется довольным.

И, наконец, с невероятной ловкостью для кошачьей хватки, Стэнли прыгает в объятия Сэма. Он смеется, и этом при звуке напряженность в груди облегчается. Я была так напугана, что что-то ужасное случилось с Сэмом в Ручье Терпения и что мы были порознь, когда это произошло — точно так же, как Джон и Сара. Только теперь я наконец способна немного расслабиться.

«Хорошо, Стенли, хорошо», — говорит Сэм, держа тяжелую мурлыкающую кошку на руках. «Мы можем сделать его чиновником».

Девятый хмурится. «Вам нужно переименовать эту глупую кошку».

«Эти Химеры будут вашими защитниками, пока вы не поймете, что вы полностью освоили и поняли свои Наследия», — продолжает Джон, взглянув на Берни Косара, который в бигль-форме спокойно сидит у его ног. «И тогда они станут вашими самыми ценными союзниками. Однажды, надеюсь, мы сможем помочь вам больше, обучить вас, как наши Чепаны обучали нас…».

Пятый, стоя на стороне, смотрит на каждого, мрачно посмеиваясь над этим. Все смотрят в его сторону, особенно ярко ледяной взгляд Марины, и он отступает в ответ.

«Но до этого дня…» — продолжает Джон, а затем уходит. Он не знает, что сказать. Или, может быть, он не думает, что этот день придет.

«Убей эту задницу и сделай Землю гордой», Девять заканчивается для него.

После этого Калеб, Найджел и Ран прощаются и присоединяются к конвою Лоусона. Даниэла немного задержалась. Она обнимает меня, затем поворачивается к Джону и Сэму.

«Знаешь, я определенно достаточно плоха, чтобы помочь вам, ребята», — говорит она. Она дергает большим пальцем за плечо на других людей. «Но кто-то должен следить за ними».

Джон кивает, устало улыбаясь. «Позаботься о них, Даниэла».

«Не умирай», — отвечает она, затем присоединяется к остальным.

Сэм гладит голову Стэнли, приподняв бровь, глядя на Джона. «Я надеюсь, вы не ожидаете, что я уйду с ними».

«Нет, — отвечает Джон, качая головой. «Ты застрял с нами».

Малькольм скрестил руки на груди, глядя на Сэма. «Я тоже остаюсь. Твоя мама убьет меня, если я позволю тебе противостоять всему миру без какого-либо контроля».

Я скользнула рукой по талии Сэма и положила голову ему на плечо. «Серьезно, — говорю я, ругая его. «Позвони своей маме».

Агент Уокер — последняя, кто присоединился к конвою. Она неловко стоит перед нашей группой, ведя взгляд от меня на Джона на Девятого. Наконец, она вздыхает.

«Я просто хочу сказать…» Она колеблется. «Я хочу поблагодарить вас. За то, что дали мне шанс исправить ущерб, который я причинила. За…» Она качает головой и машет рукой. «Спасибо».

«Не вспоминайте об этом», — говорит Девятый.

«Позаботьтесь о этих детях, Уокер, — отвечает Джон. «Им нужен кто-то, кто будет следить за ними. Тот, кто не хочет просто использовать их для решения своих проблем. Этим кем-то может быть ты».

Уокер кивает, поворачивается и направляется к фарам конвоя. Вскоре эти фары удаляются, а затем мы одни в темном поле.

Я и Сэм. Малькольм и Лекса. Джон и Берни Косар. Девятый. Марина и Элла. Пятый. Я та, кто нарушила молчание.

«Пойдем, выиграй эту войну».

И снова Лекса летит на север к Ниагарскому водопаду. Поездка тихая и мрачная, все слишком устали или слишком много мыслей в собственной голове, чтобы говорить. Джон засыпает должно быть впервые, за несколько последних дней, рядом с ним Марина, ее глаза обращены к ране на шее, которая бросает вызов ее исцеляющему Наследию. Пятый предпочитает не ездить на корабле, а летать вместе с ним, и я думаю, что все благодарны ему.

Сэм и Малькольм используют время, чтобы позвонить маме Сэма. Это слезливый разговор, который я стараюсь не подслушивать. Через проход от меня Девятый ловит мой взгляд.

«Должно быть, приятно иметь людей, чтобы попрощаться, а?» — тихо сказал он.

Я хмурюсь. «Никто не прощается ни с кем, Девятый».

«Да ладно, Шестая. Ты действительно думаешь, что это правда?»

Когда мы достигаем Ниагарского водопада, Адам и Рекс только что закончили подготовку наших посылок. Два Мога были упакованы в тяжелые рюкзаки — любезность канадцев — вместе с маскировочными устройствами, снятыми Скиммеров с украденным военным кораблем. В эти пакеты мы также делим сотовые телефоны и гаджеты, которые Сэм уговорил на копирование сигналов устройств сокрытия.

Девять уставился в глаза Рексу. «Если я дважды проверю эти сумки, я могу обнаружить, что ты, например, саботировал некоторые товары?»

Рекс протягивает руку, ерша короткие черные волосы, не понимая, как реагировать. Адам выходит вперед.

«Хватит уже, Девятый», — говорит он. «Рекс надежен. Мы можем ему доверять».

«Все это похоже на бросание камешков в бога», — спокойно говорит Рекс, исследуя рюкзаки. «Я только надеюсь, что этого достаточно, чтобы заставить Возлюбленного Лидера пасть. Что…это было бы чем-то, что я хотел видеть».

«Ну, по крайней мере, он оптимист», — сухо говорит Девятый.

Все сказали, что в каждом пакете есть примерно тридцать маскировочных устройств. Одна пачка на военную зону.

«Будет ли это достаточно?» — спрашивает Марина.

«Должно быть», — отвечает Джон.

Элла направляет движение. Она знает местоположение лоралитовых камней, новые обнажения, которые расцвели с земли, когда мы освободили Сущность. По словам Лоусона, на каждом месте должны присутствовать люди, которые будут принимать наши посылки. Дальше их дело, как они используют маскирующие устройства. Надеюсь, у них есть основательные планы.

«Вам просто нужно представить место, куда вы хотите попасть», объясняет Элла, когда мы стоим в полукруге вокруг Ниагарского водопада, тускло-синее свечение камня — единственный свет. «Если у вас есть проблемы с этим, я могу помочь…поместите изображение в свой разум. Когда я была связана с Наследием, я видела все камни одновременно, поэтому я знаю, как выглядят места вокруг».

«Это хорошо», — говорит Сэм, глядя на список мест. «Львиная голова — это место, а не настоящая львиная голова, верно?»

Элла смотрит на него. «Я помогу тебе, Сэм. Не волнуйся.»

Девятый поднимает руку. «Если мы воображаем настоящую львиную голову…».

«Нет», — закончила мысль Элла. «Ты не телепортируешься на льва».

Я позволяю себе легкую улыбку. Они шутят; перед лицом всего, что произошло, они все еще могут это делать.

«Давайте сделаем это», — оживленно говорит Джон.

Мы распадаемся на команды из двух человек, чтобы делать поставки. Девятый и Марина. Я и Сэм. Поскольку никто не хочет идти вместе с Пятерым, и никто не хочет оставаться с ним, Джон соглашается пойти с ним. Остальная часть нашей группы остается позади. Адам и Рекс берут Малькольма на военный корабль, чтобы показать ему некоторые элементы управления, надеясь, что он сможет помочь пилотировать эту массивную штуку, когда наступит время нашей атаки на Западную Вирджинию.

«Готова?» — спрашивает Сэм.

«Готова», — отвечаю я, и, держась за руки, с рюкзаком маскирующих устройств, накинутым на плечо Сэма, мы касаемся камня Лоралита и фокусируемся на ментальном образе, который Элла телепатически посылает нам.

Теплое свечение энергии омывает нас, а через секунду мы оба вынуждены прикрыть глаза. Это раннее утро в Южной Африке, и мы стоим на вершине Львиной Горы. Здесь созданы искусственные булыжники, которые пересекаются с ухоженными садами — место для туристов, чтобы сфотографироваться. Лоралитовый камень подпрыгивает прямо под ними, разбивая булыжники и вытесняя растения. Вид здесь захватывающий и головокружительный. Мы на уровне облаков. Если я повернусь налево, я увижу кристально-голубой океан, и солнце поблескивает золотом по волнам. Если я повернусь направо, я увижу кучу белых зданий Кейптауна.

Сцена была бы мирной, если бы не вертолет, стоящий всего в нескольких ярдах отсюда. Его роторы создают устойчивый шум вуп-вуп-вуп, растаптывающий тихое утро. Рядом находится группа замаскированных солдат. Когда мы появляются из воздуха, некоторые из них прыгают, а пара вскидывает свои штурмовые винтовки в нашем направлении. Большинство из них совершенно невозмутимы. Я думаю, все привыкли к сумасшедшим вещам, происходящим во время инопланетного вторжения.

Двое из солдат бегают к нам и хватают рюкзак от Сэма. Они ничего нам не говорят, и мы ничего им не говорим. Вскоре они все свалили в вертолет и ушли, чтобы сбить ближайший военный корабль. Йоханнесбург, я думаю.

«Мне кажется, слова благодарности были бы не лишними», — сетует Сэм.

Я не обращаю внимания на него и поворачиваюсь, чтобы запомнить картинку. Это достаточно красиво, чтобы заставить меня забыть, в течение всех пяти секунд, что мы делаем здесь и пугающее противостояние, с которым мы столкнулись.

«Знаешь, я всегда хотела увидеть мир», — говорю я.

«Ты имеешь в виду, когда вы не пытаетесь сохранить свою жизнь или сражаться с инопланетным военачальником».

«Да», — говорю я с лукавой улыбкой. «Я верю, что вы, земляне, называете это каникулами».

Сэм приближается ко мне, и мы вместе смотрим в океан.

«Может быть, когда…» Он начинает что-то говорить, затем уходит.

Я смотрю на него. «Может быть, когда…?»

Глаза Сэма ищут его кроссовки. «Я собирался сказать, что, возможно, когда это закончится, мы сможем взять одни из этих каникул. Я не должен так говорить. Составлять планы. Я имею в виду, со всем, что произошло. Восьмой, Сара, Марк…» Сэм качает головой. «Я все еще не могу в это поверить, понимаешь? Не могу даже взять это в голову. Эти люди, с которыми я вырос, я знаю их всю свою жизнь. Боже, весь мир. Все перевернулось вверх дном. Вероятно, мы умрем через несколько часов. И я думаю об отпуске. Это неправильно».

Я ложу руку за шею Сэма, запутываю пальцы в его волосах и дергаю. «Никто не умрет, Сэм».

«Оу. Все умирают, Шестая. Я имею в виду…как и везде».

«Мы собираемся это сделать», — говорю я, приближаясь к его лицу. «И, если ты думаешь, что собираешься умереть, Сэм, я хочу, чтобы ты запомнил этот момент. Помните, что мы боремся за будущее. Наше будущее.»

Сэм глубоко вздыхает. "Хорошо. Ладно, ты права. Он оглядывается через плечо на светящийся камень Лоралита, ожидая возвращения нас в Ниагарский водопад, а затем отправления с нашей следующей посылкой. «Мы должны идти».

Я наклоняю голову назад и делаю глубокий вдох, свежий и прохладный на этой высоте, с небольшим запахом океана.

«Одна минута», — говорю я, переплетая пальцы. «Одна минута, чтобы посмотреть на мир».

И таким образом, мы стоим там в течение одной минуты. Принимая все это.

Мы делаем то же самое, телепортируясь в каменистые пески Сахары, сухой воздух и вздымающиеся пески, обнажение Лоралита среди которых похоже на светящийся оазис.

И снова, когда мы достигаем горы Зао в Японии, камень Лоралита находится рядом с вулканическим кратерным озером, которое светится ярче, чем даже камень. Снег ударяет по нашим лицам, и мы действительно смеемся. Японские солдаты забирают оборудование и смотрят на нас, как будто мы сумасшедшие, как будто мы теряем время.

Мы можем сэкономить несколько минут.

Мы останавливаемся в Португалии. Мы останавливаемся в австралийской глубинке. Одна дополнительная минута, проведенная в каждом месте, одна минута, которая не имеет никакой цели, кроме как увидеть мир. Пятиминутный отпуск.

Скоро все это окончено. Посылки доставлены. Мы вернулись на Ниагарский водопад, в середину ночи, и у нас только один конечный пункт назначения. Западная Вирджиния.

Мы с Сэмом разделяем одну последнюю улыбку, а затем занимаем наши места. Мы готовы сделать то, что нужно сделать

На рассвете, так или иначе, все это закончится.

Наш военный корабль взлетает к Западной Вирджинии. Ночь скользит по огромным окнам могадорского мостика. Звезды мигают наверху, в то время как внизу, уличные фонари освещают здания, эта часть северо-восточных Соединенных Штатов пока еще не тронута вторжением. Интересно, может ли кто-нибудь там поднять взгляд и увидеть на наше огромное судно, имеющее форму скарабея. Или мы просто еще одно темное облако, проходящее по ночному небу?

Я зажигаю свой Люмен. Мне хорошо, что мои Наследия вернулись полностью после того, что сделала со мной Фири Дун-Ра. Это похоже на то, что мои глаза снова могут различать цвета. Я все еще чувствую тусклую боль ее злоупотребления внутри себя, как нить, которая медленно истончается в моей груди, не говоря уже о жгучем ощущении в моих руках, которое не исчезает. Я игнорирую все это так же, как я игнорирую острую боль от раны на шее, все еще сырую из-за неопытных швов Марины.

Я протягиваю руку, как лезвие, и делаю из пальцев небольшой сконцентрированный огонь. Увеличить температуру, раскалив огонь добела, и получится паяльная лампа собственного изготовления. Затем я принялся за работу.

Я один на смотровой площадке, небольшой балкон, спроектированный так, чтобы быть удобным по могадорским стандартам, расположен над мостиком. Внизу, большинство других находятся работают, готовясь к нашей атаке. У нас есть курс, и, к счастью, поддержание высоты и полет по прямой линии — это то, что Рекс может делать самостоятельно. Лекса наблюдает из-за его плеча, пытаясь подобрать несколько вещей в случае, если ей придется помогать пилоту позже.

Есть четыре станции вооружения, по одному для каждого сектора военного корабля, и каждый из них имеет множество кнопок, которые управляют различными пушками вместе с голографическими видеопотоками для прицеливания. Существует также пятая станция, которая управляет основной энергетической пушкой корабля, меньшей версией той, которая находится на Анубисе, способной быстро стереть кучу кварталов города. По словам Адама, предполагается, что команды инженеров будут ниже, чтобы иметь дело с загрузкой силовых ячеек и будут следить за тем, чтобы оружие не перегревалось.

Я убил их всех, так что нам просто нужно надеяться, что ничего не сломается или не разрядится.

Малькольм сидит на одном из оружейных пунктов, получая быстрый курс о том, как управлять пушками от Пятого. Удивительно, но Пятый довольно терпелив с ним. Я помню еще в Чикаго, когда они оба присоединились к нам, отец Сэма довольно неплохо относился к Пятому. На самом деле он хорошо относился ко всем нам. Я направляю слух в их сторону, когда объяснения Пятого сходят на нет.

«Не возражаешь, если я спрошу, откуда ты все это знаешь?» Малькольм спрашивает: «Пятый».

Пять пробегает рукой по щетине волос на волосистой части головы. «Я должен был командовать одним из них», — просто говорит он. «По крайней мере, это то, что он сказал мне».

«Понимаю», — говорит Малькольм. Возникает неуклюжая тишина. «Не мог бы ты снова показать мне, как развернуть пушку?»

«Конечно.»

Позади Малькольма и Пятого, Сэм и Адам стоят на месте командующего. Адам тренирует Сэма на разных функциях военного корабля. Он описывает, какие консоли управляют щитами, двигателями и жизнеобеспечением. Он дает Сэму представление о том, какие системы абсолютно необходимы и которые мы можем потерять в крайнем случае. Надежда состоит в том, что Сэм сможет использовать свое Наследие для общения с военным кораблем, устно предоставляя командам корабля заменять роли десятков членов экипажа, которых у нас просто нет. Шестая сидит рядом, наблюдая за ними с ошеломленной улыбкой. Я прислушиваюсь.

«Знаешь», — говорит Шестая, — «в последний раз, когда он общался с кораблем, он почти разбил его».

«Эй», — отвечает Сэм. «Это не справедливо.»

Адам хмурится, глядя на Сэма. «Может быть, я должен записать кое-что из этого».

Мы знаем, что Анубис ждет нас в Западной Вирджинии. Флагман флота могадорцев стоит между нами и Сетракусом Ра. Нам нужно взять его с нетренированной командой скелетонов. Оба военных корабля защищены, но у Анубиса больше оружия. Если верить Адаму, наши щиты упадут быстрее, чем у Могов.

Хорошо, что у нас есть больше, чем просто оружие.

Я отворачиваюсь от остальных, когда я слышу звук шипения в моих руках. Мой огненный Люмен начинает работать.

Я держу в руках петлю Ворона, которая когда-то оставила шрам на шее Сетракуса Ра, и теперь напугала меня. При ближайшем рассмотрении, так как она не сдавливает мое горло, материал петли выглядит как виноградная лоза, которую легко найти в джунглях, за исключением того, что он имеет структуру укрепленного пластика. Каждое ребро — острая бритва, и поскольку я расплавляю его, я боюсь порезаться. Материал, который можно найти только на Лориен, светится темно-фиолетовым, когда я его нагреваю и начинаю принимать консистенцию, сходную со свечным воском. Я не позволяю тающему материалу капать на пол. Вместо этого я ловлю его своим телекинезом и начинаю изменять.

Когда я закончил, я превратил петлю в нечто большее, чем кинжал. Оно равно длине моего предплечья, с самодельной рукояткой, где я позволил Ворону вылиться наружу для защиты. Само лезвие алмазной формы с четырьмя краями и жутким острием в конце. Я переворачиваю его в руке, проверяю вес и выбрасываю его назад и вперед.

Это то, что я буду использовать, если им удастся снова забрать мои Наследия. Я воткну это прямо в сердце Сетракуса Ра.

«Крутой парень», — говорит Девятый ото входа.

Я был настолько сосредоточен, что не слышал, как приблизился Девятый. Он усмехается, глядя на клинок. Я пускаю его в ход моим телекинезом, и он вытаскивает его из воздуха, вращая и рассматривая.

«Неплохо, — заключает он, возвращая его мне. «Я скучаю по посоху, мужик. Не могу поверить, что это дерьмо было сломано».

«Да, а я скучаю по моему щиту», — отвечаю я, наклоняя голову в направлении Девятого. "Ну что, как поживаешь?"

«Э-э…Девятый входит в комнату и прислоняется к перилам на краю палубы. Он понижает голос. «Я …Я хотел сказать, что сожалею, что тогда избил тебя в Чикаго».

Я на самом деле фыркаю от удивления. «Девятый, что?»

«И также в Нью-Йорке, когда я убил наш подход скрытности, хлопая в ладоши этими глупыми перчатками. Прости тоже».

«Хорошо», — говорю я, поднимая руки. «Что ты делаешь?»

«Почти все время, я говорил что-то, что вас злило или чуть ли не убило. Прошу прощения за все это».

«Ладно, смотри, если ты переживаешь за все это, потому что считаешь, что мы можем там умереть, это не обязательно».

«О, это не для меня», — говорит Девятый, закрывая глаза со мной. «Я определенно переживу это дерьмо. У тебя, с другой стороны, есть все, что тебе нужно — ты просто будешь атаковать, пока не сгоришь. Не заботясь о том, что с тобой происходит». Я начинаю протестовать, но Девятый удерживает мою руку. «Нет, это круто. Остальные могут не понять этого, но я знаю. Оставь все дерьмо на поле. Ты делаете то, что нужно, чувак. Но я не хочу, чтобы ты умирал, пока я все еще держу все это дерьмо на своей совести».

«Хорошо, Девятый», — отвечаю я, качая головой. «Ты прощен.»

«И также, — продолжает он, — ты должны знать, что я предпочел бы, если бы ты вышел из этого живой вместе со мной. Ты мой брат. И, мм…это было бы идеально».

Прежде чем я успеваю остановить его, Девятый заключает меня в объятии медведя. Это длится недолго, и заканчивается тем, что он сильно стучит по моей спине, и я кашляю.

«Ты всегда был лучшим напарником, которого только можно просить парень», — говорит он.

«Иди к черту, Девятый», — отвечаю я.

Он улыбается мне. «Увидимся, Джонни».

Девять оставляет меня в одиночестве на смотровой площадке. Я зацепляю кинжал Ворона через один из петель ремня. Мы приближаемся к Западной Вирджинии. Я должен идти и приготовиться. Вместо этого я задерживаюсь здесь, думая о том, что он сказал. Он прав? Разве я не хочу это преодолеть? Я пытаюсь представить после — мир, где мы победили Сетракуса Ра, и я все еще жив. Раньше я жил мечтал о том, что это то, ради чего я жил.

Теперь я не могу представить этого.

Во мне нет страха. Страх, я думаю, полностью замер в ожидании. Волнение, что все не получится так, как вы планировали, что будет больно; боязнь горя, которое может быть — все, уходит, когда вы просто принимаете окончательность.

Это не так плохо, знание, что будущего нет. Это освобождает.

По пути вниз со смотровой площадки я врезаюсь в Марину. Она стоит на лестнице, скрестив руки, глядя на наших друзей, когда они знакомятся с военным кораблем. Я точно знаю, на что она смотрит.

Пятый. Его плечи сгорбились, когда он сидит за одной из консолей для оружия, проводя диагностику, в то время как Сэм и Малькольм смотрят. Он должно быть чувствует, что она смотрит на него, но он предпочитает терпеть, а не признать это. Когда я приближаюсь, я замечаю, что воздух вокруг Марины немного прохладнее

Марина смотрит на меня, и уголки ее губ опускаются вниз, она хмурится.

«Я уже знаю, что ты собираешься сказать», — говорю я ей. «Мы не можем ему доверять. Он опасен. Я согласен со всем этим».

«И я уже знаю, что ты скажешь мне», — отвечает она, подражая моему тону. «Он — необходимое зло. Враг моего врага — мой друг. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.»

«Скажи мне, что я не использую слишком много клише». Она хмурится. Я потираю руки, чтобы согреть их. «Он спас наши жизни в Ручье Терпения, Марина. Он спас мне жизнь».

«Да, я слышал об этом…спектакле», — отвечает она, в ее голосе отвращение. «Сэм рассказал мне, как он наслаждался тем, что делал, как он мог просто убить Фири Дун-Ра, но вместо этого неоднократно отрубал ее щупальца. Если мы позволили себе стать такими безжалостными и жестокими, действительно ли мы победим?»

Я думаю о том, сколько Могов я убил во время нападения на этот военный корабль. И потом я помню, как Пятый смотрели на меня, когда я впервые поговорил с ним в Ручье Терпения. Как он сказал мне, что я похож на него сейчас.

Тень должно быть прошла по моему лицу, потому что Марина сжимает мою руку.

"Прости. Я не хочу читать лекции», — говорит она. «Я просто хочу, чтобы мы помнили, где находится Пятый, что убийство общего врага не делает его союзником. Использование его в качестве оружия не означает, что он охотно спасает жизни».

«Обычно я согласен с тобой. Но не сегодня».

Марина медленно кивает, смирившись с тем, что она будет сражаться вместе с Пятым. «А как насчет после, Джон? Он заплатит за то, что он сделал?»

Это слово снова. «После». Я отвожу взгляд от Марины.

«После это будет твое дело», — говорю я ей.

Она начинает задавать мне еще один вопрос, но я уже продолжаю спускаться вниз. Адам ловит мой взгляд, когда я шагаю по мостику.

«Мы почти там», — говорит он. «Я не хочу приближать нас слишком близко, если у них дежурят разведчики».

«Хорошо», — отвечаю я, и смотрю на Эллу. Она сидит на одной из заброшенных станций, массируя виски. «Ты смогла создать эту карту?»

Она кивает. «Я просмотрела ее. Малькольм помог с оценкой масштаба». Снимаю воображаемую шляпу перед подсказками отца Сэма.

«Мы садимся сейчас», — говорит Адам.

Широкая часть окна мостика от пола до потолка становится непрозрачной, а через секунду на экране появляется трехмерная карта горы Могадорской горной базы. Это не совсем точное качество, учитывая, что Элла и Малькольм произвели его вручную и из памяти. Но это точно. Эти воспоминания были взяты от меня, от Девятого, от Шестой и Сэма и от Адама. Мы все были в горной базе; мы все носили видения его интерьера, хотя они окрашены паникой или хаосом, или пытками. Элла сидела с каждым из нас в течение нескольких минут, вытаскивала эти воспоминания и превратила их в нечто осязаемое.

«Хорошо, как только мы разберемся с Анубисом, мы атакуем здесь». Я указываю на пещерный вход в гору. В то время как вход находится на уровне земли, это приблизительно равно промежуточному этапу на карте. Моги опустошили гору и выше, и ниже входа. «У нас есть еще одно устройство сокрытия, которое все еще подключено к кораблю Лексы. Она бросит нас через силовое поле базы, а затем вернется на безопасное расстояние, пока нам не понадобится выбираться. Это будем я, Шестая, Марина, Девятый, Адам и Пятый».

Лоб Сэма морщится на это, как я и ожидал. «Подождите. А что делают остальные?»

«Сначала Элла будет телепатически координировать различные группы. В случае, если Сетракус Ра отключит наши Наследия, я хочу, чтобы резервная команда привела Эллу, чтобы она могла использовать ее Драйнен и уравнять шансы». Элла кивает на это, хотя она выглядит неловко перед перспективой столкнуться с ее прадедом еще раз. «До тех пор все остальные будут летать на этом военном корабле и уничтожать все, что выходит из этой горы, которая не принадлежит нам. С твоим Наследием, Сэм, ты сделаешь больше здесь».

Девятый щелкает пальцами по носу Рексу и тот таращится на него широко раскрытыми глазами. «И не пытайся вытворить всякой ерунды. Мой человек Сэм Гуд убьет тебя».

Сэм вздыхает и извиняется перед Рексом. «Я не собираюсь тебя убивать», — говорит Сэм, и спохватывается, изменяя это заявление. «Я имею в виду, я попытаюсь, если ты сделаешь что-нибудь, но ты похож на хорошего парня, так что, да, не делай этого. Просто не испорти ничего».

Адам похлопывает Рекса по плечу. Другой Мог качает головой и становится действительно заинтересованным в схемах перед ним.

«Мы ожидаем удара тяжелого сопротивления в пятидесяти ярдах между силовым полем и входом», продолжаю я. «Мы собираемся использовать грубую силу, чтобы побороть его».

Пятый и Девятый оба улыбаются этому.

«За исключением Пятого», продолжаю я, и его лицо меркнет.

«Что?» — спрашивает он.

Я обращаюсь к нему. «Ты перелетишь с Шестой и Адамом через вход — пока невидим».

Шестая смотрят в направлении Пятого. «Ты сейчас в здравом уме, верно?»

«Да», отвечает Пятый грубо. Он держит взгляд на карте и глубоко вздыхает. «Это — хорошая стратегия».

«Никто тебя не спрашивал», — говорит Марина.

Я спешу, прежде чем это все может стать более горячим.

«Как только они войдут, Шестая и Адам попытаются отключить щиты базы». Я указываю на возвышенный участок над входом. «Мы не совсем уверены, где эти элементы управления, но Адам думает, что они здесь. Пока они это делают, Пятый ударит по Могам сзади».

Сэм поднимает руку. «Что остальная часть здесь делает?»

«Как только щиты будут опущены, надеюсь, вы, ребята, можете дать нам воздушную поддержку. Нужно, чтобы основная энергетическая пушка была готова к работе».

«У нас есть гора, которую нужно снести», — добавляет Шестая.

«В точку. Мы собираемся похоронить Сетракуса Ра. Но сначала мы должны убедиться, что все вывернутые эксперименты, которые он придумал, уничтожены». Я указываю на глубину горы, вниз по крутящимся коридорам и через узкие скальные мосты. Я помню звуки, которые исходили из этих глубин с того последнего времени, когда я посетил его, крики горных существ-животных, замученные крики. «Мы полагаем, что, если Сетракуса Ра нигде не будет, он будет здесь. Вот где чаны. Там он будет экспериментировать».

«Вы полагаете, что он не выйдет, чтобы поздороваться, когда мы постучим», — говорит Девятый.

«Ты прав», — соглашаюсь я. «Он может выйти, чтобы сразиться с нами. В любом случае, он и все, чего он коснулся, уничтожается. К тому времени, когда солнце встанет, все должно превратиться в пыль в этом гребаном кратере».

«Вы говорите все так здорово», — бормочет Пятый.

«О, это будет нелегко», — отвечаю я. «Но мы можем это сделать. Мы должны это сделать».

«Это — все», — добавляет Шестая. «Это для всего».

Я чувствую, как некоторые мои друзья смотрят на меня с надеждой. Я пытаюсь подумать о той речи, которую я бы сказал несколько дней назад, когда Сара все еще жива.

«Послушайте, я больше ничего не могу сказать. Мы зашли так далеко, и мы собираемся пройти через это вместе. Нет больше побегов, нет больше пряток, нет больше слов. Мы сражаемся, пока не победим».

Все вокруг кивают. Я смотрю на каждое лицо, встречаю их глаза или глаз, и я поражен тем, как спокойно я себя чувствую. Я смотрю на горную карту на окне, в ночь. Я вижу звезды.

Пора.

«Я собираюсь пойти разведать Анубис», — говорю я. «Я дам знак, когда вам можно будет приблизиться».

«Удачи», — говорит Марина, — ее слова вторят большинству других.

Адам, поможет мне со шлюзом, не так ли?» Я прошу его выйти. Могадорец поднимает бровь, удивляясь, что его попросят помочь с задачей, которую он знает, что я могу сделать сам. Однако он ничего не говорит об этом. Он просто кивает и следует за мной в коридор.

Вместе мы проходим по пустынным коридорам военного корабля. Знаки нашей ранней атаки все еще здесь, могадорский пепел хрустит под нашими ногами. Адам ничего не говорит. Он ждет, когда я начну.

«Послушай, — начинаю я, когда я уверен, что мы вне пределов досягаемости любых усиленных ушей. «Как только вы отключите силовое поле, вам нужно будет вернуться к военному кораблю».

«Хорошо…»- говорит Адам.

«Есть некоторая вероятность, что все может пойти не так, как планировалось», продолжаю я. «Если это случится, я сообщу тебе телепатически. Когда я скажу это тебе, несмотря ни на что, независимо от того, кто на борту может попытаться остановить тебя, ты должен стрелять из пушки военного корабля. Уничтожь гору. Сотри. Неважно, что кто-то из нас все еще внутри. Сетракусу Ра и его разработкам нельзя разрешить увидеть восход солнца».

Адам останавливается на середине и хватает мою руку. «Ты серьезно?»

«Ты знаешь, что да».

Его рука сжимается на моей, затем от отпускает меня. Он говорит сдержанно. "Зачем… почему ты просишь меня сделать это, Джон? Потому что я могадорец, значит, я холоден и бессердечен? Думаешь, что меня не волнует, что происходит со всеми вами?

«Нет», — говорю я, беря его за плечи. «Я знаю, что тебе не все равно, Адам. Я знаю, что это убьет тебя, если придется сделать это. Но ты также знаешь, что я прав. То, что остановка Сетракуса Ра важнее, чем…чем, что угодно. Если худшее произойдет, ты взведешь курок».

Адам держит мой взгляд на несколько секунд, затем отводит. Он отступает, так что мои руки падают с его плеч.

«Хорошо, Джон, — просто говорит он.

"Хорошо."

Мне он действительно не нужен, чтобы помочь со шлюзом.

В одиночестве я прохожу через разрушенный стыковочный отсек военного корабля, открываю выход и лечу в ночь. Дикая природа проносится мимо меня, мирная и нетронутая. Ветер холодит мою одежду, прохладную от пота на спине.

Гора поднимается передо мной. Темно-фиолетовая ночью. Ждет меня.

Я иду невидимым.

Анубис парит над горой, опекуном-инсектицидом. Его металлический корпус отражает лунный свет. Прожекторы из подбрюшья военного корабля расчесывают склон горы, очищенное пространство вокруг входа в пещеру, редкие леса за ее пределами. Они нас ждут. Анубис делает медленный круг вокруг вершины горы, рыскает так же, как в Нью-Йорке.

На этот раз я не убегаю.

Из заднего кармана я достаю свой спутниковый телефон. Я набираю номер, запрограммированный для Лоусона. Два простых слова.

"Открыть огонь."

Я не слушаю ответа. Я знаю, что будет дальше. Скоро, во всем мире, начнутся контратаки.

Я бросаю телефон. Пусть он разобьется в лесу в нескольких милях внизу. Мне он больше не нужен. Никаких больше разговоров, никакой политики.

Я добираюсь до Шестой телепатически.

Анубис находится над горой. Приготовься.

Я оглядываюсь в том направлении, откуда я пришел. Наш военный корабль слишком далеко, чтобы увидеть, но грозовые тучи — нет. Толстые и темные, они вычеркивают звезды, разрушая то, что было совершенно ясным ночным небом. Молнии рвутся от них, ветер поднимается, и я слышу градины, падающие вдали. Они катятся ко мне, к Анубису.

Это будет буря, которой еще не видели Могадорцы.

Мы приближаемся.

«Набери некоторую высоту, Рекс», — говорит Адам. «Я хочу напасть сверху. Это хорошо для вас, Шестая?»

«Да», — рассеянно отвечаю я. «Все под контролем».

Я стою прямо перед огромными окнами на мостике нашего военного корабля, подняв руки в воздух, скручивая пальцы. Я вижу отражения других в стекле, но я больше сосредоточена на том, что снаружи. Я тянусь к неизгладимым нитям атмосферы, которые только я чувствую и ласкаю ветер, изменяя ставки. Если бы не толстый лист стекла передо мной, я мог бы протянуть руку и прикоснуться к грозным облакам, которые я создала.

Буря. Самая огромная, чем я когда-либо создавала. На протяжении многих лет я в основном полагалась на молниеносные удары, сильные ветра, внезапные всплески облачного покрова — быстрые эффекты. Никто не может долго противостоять Матери-Природе. Но мне никогда не приходилось строить и поддерживать массивный штормовой фронт раньше.

Ну, Катарина говорила, что открытия рождаются от отчаяния.

«Видимость действительно плохая, — обращается Рекс к Адаму.

«Все в порядке», — отвечает Адам. Элла стоит рядом с ним, ее глаза откинулись назад в ее голове, видя все, что видит Джон. «Мы знаем, куда мы идем, и нашу цель трудно пропустить. Сохраняй высоту».

Я окружила наш военный корабль грозовыми облаками и туманом. Молнии ударяют прямо перед нами и жалят мои глаза своей яркостью. Наш корабль большой, но мой штормовой фронт больше. Он простирается почти на милю в ширину и вверх, вверх, как приливная волна, ползущая по небу. Адам привел в действие шифрующее устройство для радара, поэтому между ним и статикой от молнии мы должны разрушить датчики Анубиса. Они определенно знают, что мы придем, но они не будут знать, где именно в шторме мы скрываемся. Пока не станет слишком поздно.

Марина стоит около меня. Она готова дополнить мою бурю с кусками льда, когда это станет необходимо. Сейчас она вытирает мне пот со лба.

«Ты отлично справляешься, Шестая», — говорит она.

Только когда я пытаюсь улыбнуться ей и слышу, как мои зубы подпрыгивают, я понимаю, что я дрожу.

Давай же. Вырасти бурю. Все больше и больше.

Ветер завывает снаружи так, что слышно даже здесь. Гремит гром.

«Представьте себе, как выглядят их лица», — Пятый комментирует от своего места на одной из панелей оружия. «Они, наверное, обделали штаны».

«Заткнись», — отвечает Девятый.

Край моей бури достигает Анубиса. Сначала облака пробиваются сквозь свое силовое поле, сохраняя воздух на расстоянии до сотни ярдов от их корабля прозрачным.

«Мы знаем, нарушит ли погода их щиты?» — спрашивает Сэм.

«Давайте узнаем», — говорит Адам. «Наподдай ему, Шестая».

На мой взгляд, я держу молнию. Просто маленькое исследование, и бросаю ее против силового поля Анубиса. Полоса электричества изгибается, возвращаясь к могадорской технологии.

«Похоже, это не сработало», — сообщает Рекс, чувствуя беспокойство.

«Нет, это не имеет значения», — отвечаю я сквозь стиснутые зубы. «Мы уже достаточно близко. Мне не нужно разрушать свое силовое поле. Я смогу пройти сквозь».

Я позволяю темным облакам и увеличивающимся туманам объединиться вокруг Анубиса, пряча нас, ослепляя их за пределами своего силового поля. Тогда, поддерживая это, я начинаю все заново. Моя левая рука крутится над мной, вращая ветер, создавая его, создавая давление. На этот раз шторм собирается в их щитах.

"Воздух…» Говорю я. «Воздух принадлежит мне».

Ветер за Анубисом бушует, давление падает. Ветер закручивается в вихрь, его скорость настолько высока, насколько я могу это сделать, достаточно быстро, чтобы выкорчевать деревья и отрывать оружие, так быстро, что у меня начинается головокружение. Вихрь разделяется, а затем снова разделяется. Три маленькие воронки на вершине темного металлического корпуса военного корабля, пробиваются сквозь его броню, выбивая его из аккуратного парения. Три торнадо, чтобы засунуть этого ублюдка на землю. Я посылаю им еще дождя, и рядом со мной Марина прижимает руки к стеклу. Она замораживает воду, когда та приземляется на Анубис, добавляя вес, надеюсь, забивая важные функции.

«Он отступает!» Кричит Рекс. «Анубис отступает!»

«Это нехорошо, — отвечает Адам. «Шестая должна находиться рядом, чтобы создавать погоду внутри периметра их силового поля, чтобы снести их системы».

«Держи меня… Охх. Держи меня близко, — ворчу я.

Чем дальше Анубис выходит из нашего укрытия в облаках, тем труднее мне контролировать погоду вокруг него. Буря огромна, каждый погодный рисунок оттягивает часть меня, требуя моего внимания. Чтобы сохранить маскировку вместе с атакой на Анубис, мне нужно, чтобы мы находились в нескольких сотнях ярдов друг от друга.

Краем глаза замечаю, что-то яркое красное взрывается в воздухе за пределами нашего корабля. Через секунду это повторяется. Как взрыв фейерверка.

«Они стреляют в нас!» — кричит Сэм.

«Они слепые, — спокойно отвечает Адам. «Осторожно, они не видят…»

Вспышка. Весь пол вздрагивает, наш корабль вибрирует. Мы были поражены. На мгновение весь мир окрашивается в красный цвет. Это щит нашего собственного военного корабля, который активируется в ответ на поражение энергетическим оружием Анубиса, воздействие, освещающее силовое поле снаружи. Это эффектно подчеркивает наше местоположение для могадорцев.

«Они видят нас!» — кричит Рекс. «Блокируйте…».

«Приготовься!» Кричит Адам.

Следующий удар еще е. Это постоянный поток энергии, который качает наш корабль. Я врезаюсь в Марину, и мы обе падаем на пол. Все остальные держатся за свои станции изо всех сил. В военном корабле начинает реветь сирена, так же, как ревела на нас, когда мы были теми, кто совершал атаку.

«Щиты падают до сорока восьми процентов!» — говорит Рекс.

«Сорок?» Восклицает Сэм. «Я думал, что эти силовые поля непроницаемы!»

«Непроницаемы для вашего оружия», — отвечает Адам, и начинает торопливо нажимать кнопки на консоли. «Они перезаряжают свою главную пушку. Я не знаю, переживем ли мы еще один удар».

Девятый подбегает и помогает Марине и мне встать на ноги. У меня болит голова, и я понимаю, что на лбу небольшой разрез. На мгновение моя концентрация теряется, и этого хватает. Мои торнадо и буря начали рассеиваться. Хуже того, под нами, Анубис выходит из диапазона моих Наследий.

«Поторопись и накрой ураганом их задницы!» кричит Девятый.

Я прижимаю руки к стеклу. «Подними меня!»

«Помоги мне, Рекс», — говорит Адам. «Отключи все ненужные системы питания щитов. Приведи нас в боеготовность, чтобы мы могли отстреливаться».

Рекс вскакивает со своей навигационной консоли, и Лекса занимает его место. Работая с рычагами, она держит нас, плывущих над Анубисом, приближает нас ближе.

«Вот они», — рычит Пятый.

С моего обзора, я вижу, что Анубис открывается, и рой мух вырывается из его бока. Скиммеры. Маленькие корабли выливаются из Анубиса и пробиваются сквозь ночное небо к нам. Благодаря тому, что их устройства для маскировки все еще оборудованы, эта армада пройдет прямо через наше поле силы и легко атакует наш военный корабль.

«Оружие готово!» Адам кричит на Малькольма и Пятого, которые немедленно садятся на свои станции. «Не стреляйте, пока не очистится радиус щита Анубиса».

«Как мы узнаем…» Малкольм начинает спрашивать, на его шее видно потное кольцо.

«Сейчас!» — орет Адам.

Военный корабль гремит, когда Малкольм и Пятый начинают разряжать вспомогательные пушки. Эффект похож на выстрелы из пятидесяти бластеров Могов, раздающихся одновременно. Пятый дико горит, его дыхание острое и возбужденное, в то время как Малкольм не торопится и методично отслеживает свои цели. Всего лишь один выстрел, чтобы сбить Скиммер, но их адово много.

Я замечаю, что некоторые из Скиммеров, которые тянутся к нам, отлетают, даже не попадая. Каждый раз перед этим появляется серебряное свечение, освещающее Скиммер, а затем тот падает камнем… потому что и есть камень. Это Джон, невидимый, он летает, используя свое каменное видение, играя в защите.

«Ближе!» Я кричу через плечо, снова собирая ветры.

«Кстати об этом», — отвечает Адам. «Рекс, как щиты?»

Рекс поспешно уходит от клавиатуры. Когда он отвечает, он испуган. «Я…Прости; Я не могу перенаправлять их. Я штурман; это не моя область знаний».

«Ты саботировал нас, неудачник?» Девятый рычит.

«Нет!» Отвечает Рекс. «Клянусь, мне нужна еще минута или две…»

«Позволь мне попробовать!» — говорит Сэм, вытирая пот со лба. «Вся энергия в щиты!»

Сирена военного корабля перестает реветь.

Оружие прекращают стрельбу.

И мы начинаем выпадать с неба.

«Скажи мне, почему ты просто не отключил другой корабль!» — кричит Лекса.

«Э-э…», — начинает отвечать Сэм.

«Вся энергия в щиты», повторяет Рекс, затем громче, будто мы обречены. «Вся энергия в щиты означает, что мы не можем лететь!»

«Я могу это исправить», — говорит Сэм. Он смотрит на Адама.

«Направь энергию на двигатели», — говорит Адам с принудительным спокойствием. «Начни оттуда, Сэм».

«Сила двигателям!» — кричит Сэм.

Ничего не меняется. Сэм повторяет, но корабль либо не слушает, либо Наследие Сэма не работает. Позади меня я слышу, как Рекс яростно ударяет по своей консоли.

Мы падаем.

Мои ноги действительно поднимаются с пола моста. Марина хватается за меня, и Девятый хватает ее. Благодаря его Наследию антигравитации, его ноги никогда не покидают пол. Я продолжаю создавать бурю, даже когда мы начинаем резко снижаться в сторону Анубиса.

«Давай же, ты, Могадорский кусок мусора!» — кричит Сэм. «Двигатели вперед! Дай мне что-нибудь!"

«Подожди», — говорит Адам, глядя в окно на то, что я вижу. «Все нормально. Мы в порядке».

Полоса яркой красной энергии ударяет в нас из главной пушки Анубиса. Наши щиты вспыхивают, как никогда в жизни, и на этот раз могу чувствовать, как они начинают кровоточить. Передо мной окно, толстое, как кирпич, начинает трескаться.

«Щиты выдержали!» — сообщает Рекс. «Но едва»

«Я думаю, ты спас наши задницы, Сэмми», — говорит Девятый. «В течение нескольких минут, по крайней мере»

«Мы все еще падаем, придурки», — добавляет Пятый.

«Хорошо», — говорит Адам. «Мы собираемся таранить их. Шестая?"

«Да?»

«Мне нужно все, что у тебя есть. Разрушим их».

Мы падаем в сторону Анубиса. Я концентрируюсь. Скиммер сталкивается с нашим корпусом, взрывается, и в одном углу мостика вспыхивает небольшой огонь. На самом деле я чувствую, как ветер проходит сквозь трещины передо мной, когда мы набираем скорость.

Это мой ветер.

Мы подбираемся ближе и ближе. Падаем.

Я поднимаю руки заново, взбивая пустой воздух. Один торнадо, другой. Замерзающий дождь, который Марина укрепляет гигантскими кусками льда. Все это я отправляю вниз к Анубису, всем весом, срывая металлические панели и разбивая их бластеры.

Я вижу, как собирается энергия в их основной пушке. Красное зарево похоже на бычьи глаза. Это похоже на вставку нитку в иглу, но я прикасаюсь к нему молнией. Вспышка, электрический удар, и пушка взрывается ореолом огня. Когда главная пушка взрывается, она забирает с собой огромный кусок корабля. Небольшие взрывы проходят через весь корабль.

Анубис шатает.

«Продолжай!» Кричит Рекс. «Ты можешь вырубить их системы!»

Я посылаю молнию через кабину управления, прямо через окна, где я стояла бы, если бы была на той палубе, вместо этой. Мой ветер, ворвись туда, разорви все, выверни наизнанку. Я вижу, что тела Могов вырываются в ночь, поглощенные моим торнадо.

Мы собираемся потерпеть крушение. Силовое поле к силовому полю. Я не знаю, что, черт возьми, тогда произойдет.

Девятый держит руку вокруг моей талии, другую вокруг Марины. Он держит нас неподвижно, его собственные ноги прилипли к полу.

«Знаешь, если я собираюсь умереть, то это может быть не худшим расположением…».

Жаль, что у меня нет сил, чтобы ударить его. Весь мой гнев, годы и годы страданий и страха, я вливаю в эту бурю. Торнадо получается такой силы, что срывает деревья со склона и они загораются против силового поля Анубиса.

Пока одно из них этого не делает.

«Их щиты пали!» Кричит Рекс.

«Должно быть, ты сдула их», — кричит мне Адам. «Продолжай атаковать! Приготовьтесь!»

Мы врезаемся в Анубис. Наше собственное силовое поле разрушает часть их корпуса с электрическим ударом и измельчением металла, из-за чего мои кости вибрируют. На мосту начинается больше пожаров, пульт управления и консоли взрываются, Марина отрывается от Девятого, чтобы потушить их своим льдом.

Анубис переворачивается, ему почти пришел конец.

Он снижается.

В воздухе взрывается столб оранжевого огня, когда Анубис врезается в силовое поле вокруг горной базы, отскакивает и падает на землю. Он скользит сквозь лес, пробираясь через него, разбиваясь, оставляя массивную траншею на земле.

«Двигатели!» Кричит Адам. «Сэм, запусти двигатели!».

«Корабль! Запусти двигатели!» Ничего не происходит. «Черт возьми!»

«Элла, я пытаюсь представить, как они выглядят…».

Это оно. Тот же трюк, который мы использовали в Ниагарском водопаде.

«Готово», немедленно говорит Элла. «К тебе, Сэм».

«Ах…двигатели! Корабль, верни мне двигатели!

Это работает. Корабль действительно слушается.

Мы выравниваемся. Больше не падаем. Качели в животе успокаиваются.

И шторм распадается, показывая только пылающие обломки снизу.

Все на мостике аплодируют. Марина обнимает меня. Так же, как и Девятый. Я пихаю локтем его в живот.

Это еще не конец.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть сквозь наше потрескавшееся окно. Теперь мы нависаем над горой, в нескольких сотнях ярдов от ее силового поля. Вся местность освещена следами огня, оставленного Анубисом. Я вижу их там, вывалившихся из пещеристого входа на базу. Орда могадорцев, их бластеры указывают на наш корабль.

Возможно, это мое воображение, но я думаю, что эти задницы выглядят испуганными.

Я пытаюсь не смотреть слишком долго на пламенный путь, оставленный разрушенным Анубисом. Есть все еще работа, которую предстоит сделать, но вид военного корабля, разбитого на кусочки на склоне горы, дает мне чувство неоспоримого восторга.

Все еще невидимый, я летаю под одним из Скиммеров, переживших титаническое столкновение двух военных кораблей. Быстро я направляю поток льда, который замораживает двигатели. Маленький корабль падает, как скала, прямо к неуклонно собирающейся толпе Могов-искусственников у входа.

На мгновение небо становится ясным. Я позаботился о всех Скиммерах, которые не были уничтожены нашим военным кораблем.

Справа от меня раздается взрыв. Моги внизу недовольны. Одни начинают стрелять из бластеров, а другие выстрелить из того, что похоже на базуки. Ничего не проникает сквозь щиты нашего военного корабля.

Они не готовы к такому нападению. Да и почему они были бы должны? Силового поля их базы, не говоря уже об их обычном энергетическом оружии, достаточно, чтобы отразить все, что люди могли бы в них бросить.

Чрезмерная уверенность заставит вас погибнуть.

Я лечу позади силового поля нашего военного корабля и возвращаюсь обратно на борт корабля. Остальные ждут меня в стыковочном отсеке.

Я промок от дождя и с моей шеи течет кровь. Швы разошлись, в то время, когда я использовал мое каменное видение, чтобы сбить Скиммеры, все время, бросая в атаку всю энергию на Анубис и попадая в порывы ветра Шестой.

Шестая выглядит так же ужасно, как и я. Ее волосы запутались, как будто она была в буре, потный и спутанные, липнут к ее лицу.

«Пока все хорошо», — говорит она.

«Самая красивая буря, которую я когда-либо видел», — отвечаю я ей.

Лекса уже в кабине своего корабля с Мариной, сидящей за пушкой. Адам сидит спиной, с могадорским бластером на коленях. Он избегает зрительного контакта со мной. Я замечаю шуршание на груди рубашка и понимаю, что у него Пыль, Химера сжалась до серой мыши, пока не пришло время вступить в бой. Девятый толпится напротив Адама, и Берни Косар рядом с ним. Пятый следует за Девятым, но останавливается передо мной и Шестой, его один глаз задерживается на световом шоу снаружи.

«Знаете, они собираются расстрелять нас на части в тот момент, когда соберемся убраться отсюда», — говорит он.

«Нет, если мы дадим им что-нибудь еще, чтобы стрелять», — отвечаю я.

Шестая и я сопровождаем Пятого на корабль, следуя позади него и закрывая за собой двери.

«Хорошо, начинаем?» Я обращаюсь к Лексе.

«Только скажи», — отвечает она.

Сэм и Рекс, теперь отвечающие за маневрирование нашего военного корабля, расположили нас так, чтобы двери стыковочной станции были расположены выше орды Могов, собравшихся внизу. Они толпятся в области входа в гору, стреляя из-за силового поля, что мешает нам ответить. Они еще не нарушили оборону нашего военного корабля, но это не мешает им пытаться. Думаю, они уже обезумели, когда мы сняли их флагман.

«Хорошо, все с телекинезом, хватайте Скиммеры», — говорю я, указывая на десятки кораблей Могов, которые мы разделали на части раньше. «Давай используем их. Лекса —»

«Используем корабли как прикрытие», — заканчиваем она мою мысль. «Я поняла, Джон. Снижение не займет больше десяти секунд».

Девятый хрустит суставами. «Мы готовы».

Мы дружно используем наш телекинез, чтобы выпихнуть бездействующие Скиммеры из дверей стыковочного отсека. Для Могов ниже, это должно выглядеть так, как будто они воюют с десятками своих пикирующих кораблей. Лекса скрывает наш корабль среди других. Если бы не ночь, если бы не хаос, возможно, Моги могли бы отличить наше судно от других. Вместо этого они стреляют во все; темнота оживает с появляющимися отовсюду дугами бластерного огня.

На борту корабля странно тихо.

На мгновение мы находимся в свободном падении. Все мы держимся за спинки сидений или ремни безопасности. Мы поглощаем несколько ударов из бластеров, но не было ничего, что нас сбивает с курса или наносит какой-то реальный урон.

Первые Скиммеры ударяют по силовому полю горы и взрываются над Могами. Конечно, ничего не происходит. Это не останавливает некоторых глупых от убегания или поиска прикрытия. Маленькие огненные шары поражают силовое поле, и через это тепло мы проходим.

«Вот и мы», — говорит Лекса.

В самый последний момент она выводит нас из свободного падения, выравнивает и садит на землю. Она садит корабль прямо на несколько десятков Могов, вдавливая их в землю. Теперь, когда мы единственный корабль, который прошел через силовое поле, они фокусируют огонь на нас. Девятый пинком открывает рампу выхода, приветствуя их.

«ВПЕРЕД!» — ревет он, когда вокруг начинают свистеть и шипеть выстрелы бластеров, наполняя воздух.

Пятый прыгает в сторону Шестой и Адама, хватая по одному в каждую мясистую руку и направляясь к выходу. Они становятся невидимыми, прежде чем оказываются за пределами корабля. Пятый — опытный летчик; Я должен верить, что он пронесет их целыми и невредимыми по этой массе Могов и доставит ко входу.

Мы остаемся с Девятым, Мариной и БК, чтобы возглавить штурм.

Никто из нас ничего не говорит, когда мы входим в хаос, прямо к сотням Могов, готовых убить нас. Нам не нужно обсуждать стратегию. Мы делали это раньше.

Как только мы освобождаем вход, Лекса выводит свой корабль из-под опасности. Тем не менее, она не улетает. Вместо этого она взлетает штопором, раскалывая первую волну могадорцев. Я благодарен ей за это.

Бластерный огонь жжет воздух вокруг нас. С хаосом, созданным отъездом Лексы, взрывами над головой и тем фактом, что все они забиты перед входом в пещеру, Моги так же могут убить друг друга, пытаясь ударить нас. Несмотря на это, Девятый и Марина не теряют времени, телекинетически вырывая оружие. Вскоре начинается дождь, когда они разрушают бластеры над головами Могов.

Я использую свое каменное видение, рисуя им ближайший ряд Могов. Как только я это сделал, Марина разрывает эти могадорские статуи шквалом сосулек. Их тела разбиваются на осколки, которые Девятый ловит своим телекинезом и начинает вращаться вокруг нас. Это похоже на то, что мы окружены метеорным потоком сломанных частей тела Могадорцев. Все обломки служат в качестве прикрытия, отклоняя большую часть выстрелов из бластеров Могов.

В толпе Могов есть несколько пайкенов. Большие звери разозлены из-за всего хаоса и в конечном итоге топчут искусственных, чтобы добраться до нас. Уродливые, как всегда, с их мускулистыми телами, похожими на помесь быка и гориллы, к которой затем добавили клыки, когти и колючую сероватую кожу, я четко помню, как одна из этих вещей меня пугала. Там в Парадайзе, только один пайкен, неистовствующий вокруг нашей школы, чуть не убил всю нашу группу.

Теперь я даже не отхожу.

Ближайший ко мне пайкен встречается со шквалом огня из обеих моих вытянутых ладоней. Он кричит и варится, его толстое тело охвачено пламенем. Я подбираю его с телекинезом и переправляю обратно в толпу, надеясь сокрушить несколько Могов, прежде чем он полностью распадается.

Берни Косар задерживается на втором пайкене. Мой старый друг принял одну из своих любимых боевых форм: мощные крылья, тело льва, голова орла — по существу грифона. С крыльями он взмывает над пайкеном, а затем с размаху бьет клювом по его позвоночнику.

Еще один пайкен теснит Марину. Девятый врывается между ними и четкими ударами пробивается сквозь морду пайкена. Он хватает нижнюю часть челюсти и поднимает, отрывая голову, прежде чем отбросить ее в сторону. Рука Девятого вся в порезах из-за пихания в рот пайкена, но Марина быстро излечивает его.

Я направляю огненные шары в Могов. Всякий раз, когда бластерный огонь становится слишком плотным, я создаю новую стену статуй каменным видением. Мы продвигаемся вперед, набирая силу. Моги начинают отступать к входу в пещеру.

Это длится недолго. Позади них появляется Пятый, его тело полностью стальное, он держит бластер в одной руке и размахивает клинком в другой. Он взрывает кучу Могов сзади, прежде, чем взлететь. С постоянным ликованием Пятый неоднократно пушечным ядром влетает в толпу, сокрушая Могов тяжелым металлическим телом, вставая и нанося удары всем вокруг, а затем разбегается, чтобы повторить процесс.

Джон, спокойный голос в моем сознании, отсрочка от сумасшествия вокруг. Это Элла. Шестая говорит, что щиты опущены.

Я оглядываюсь. Мы сократили вдвое количество Могов, но предстоит еще много битв. У меня бластерные ожоги на руках и груди, которые я быстро заживляю. Девятый и Марина постоянно нуждаются в исцелении между нападениями. Пятый — единственный, кто похоже будет счастлив убивать искусственных всю ночь. Время закончить это.

Марина, я касаюсь ее телепатией. Дай мне иглу-хижину.

Марина реагирует немедленно. Она создает купол льда над ней и Девятым, толстый и прочный. Как только он был создан, я ударил по структуре своим каменным видением, превратив его из льда в твердый гранит. Затем я бегу вперед, присоединяясь к ним. БK запрыгивает тоже. Пятый видит, что мы делаем и фыркает. Вместо того, чтобы спрятаться с нами, он просто улетает из битвы. Моги бегут к нам, но мы с Мариной быстро запечатываем вход.

«Сладкий бункер», комментирует Девятый в темноте.

Открывай огонь, я говорю Элле.

Четверо из нас сжимаются под каменным иглу, так как наш военный корабль бомбардирует окружающих Могов. Земля трясется, и воздух становится достаточно горячим, чтобы Марине пришлось начать создавать поле холода, чтобы не дать нам вскипеть. Трещины образуются в импровизированной структуре, и куски падают на голову; но я быстро запечатываю их своим каменным видением.

Это займет всего тридцать секунд.

Когда стрельба прекращается, Девятый с помощью телекинеза проталкивается через каменную крышку. Снаружи земля полностью выжжена. Толстая пыль висит в воздухе, и скрученные куски расплавленных бластеров засоряют землю.

Вход в горную базу чист.

Пятый спускается сверху. «Внутри осталось немного», — говорит он с безумной улыбкой. «Они запаниковали, когда вы сбили Анубис и бросились сюда, чтобы почтить своего Возлюбленного Лидера».

«Ты его видел?» — спрашиваю я. «Любой знак Сетракуса Ра?»

Он качает головой. «Наверное, съежился в цистерне».

Мы берем минутку, чтобы отдышаться, а затем двигаемся вперед в пещерный комплекс. Все такое же, каким я его помню. Серые каменные стены отполированы до гладкости, выделенными каждые двадцать футов или силовым кабелем, или галогенной лампой. Здесь прохладный воздух, система вентиляции работает на полную. Слева от нас находится лестница, высеченная из скалы, которая ведет туда, где мы думаем, комнаты управления. Справа от нас туннель наклоняется вниз, глубже в гору, вплоть до цистерн.

Он ждет нас там. Я знаю это.

Из туннеля вылетает горстка искусственных. Стражники, которые пропустили настоящий бой. Я отправляю в них огненный шар, почти как запоздалую мысль.

Пока нет никаких признаков Шестой и Адама.

«Чего мы ждем?» Пятый ворчит. Он и Девятый идут напролом, вниз по склону туннеля, как будто они соревнуются, чтобы добраться туда первым. Марина и БК остаются по обе стороны от меня.

Шестая говорит дать ей минуту, голос Эллы входит в мой разум.

Есть проблемы? Я думаю о ней. Я собираюсь направить свою собственную телепатию на Шестую, узнать, что ее задерживает, когда крик боли впереди привлекает мое внимание.

«Это был Девятый», — встревоженно говорит Марина.

Мы бежим вперед и вниз, BK за нами по пятам, в узкий туннель. Девятый и Пятый, так стремясь к большой битве и надеясь показать себя друг другу, ушли слишком далеко вперед нас. Когда мы бежим, воздух становится влажным и душным, наполненным запахом гнилого мяса, покрытого бензином.

После быстрого спринта по тоннелю, Марина и я выбегаем во вместительную центральную камеру у подножия горы. Здесь скалистый выступ спиралью спускается вниз по стенам, перекрещиваясь с десятками туннелей, пересекающимися здесь и там арочными каменными мостами. Две огромные колонны бегут от пола до наверх. В прошлый раз, я помню, был так занят с могадорцами, что это место напоминало улей и беспилотники Могов. Теперь здесь почти пусто.

Уступ заканчивается в полумиле над обширным озером черного могадорского ила. Я помню, что все было зеленым в последний раз, когда я был здесь, и воняло химикаты, но это было до того, как Сетракус Ра прибыл на Землю и действительно продолжил работу над своими экспериментами. Сейчас там есть машины, выступающие из озера ила, как нефтяные вышки. Даже с этой высоты я вижу, что из этой слизи появляется синяя искра энергии Лориенской энергии, а затем, столь же быстро, растворяется.

«Вон!» Марина кричит, хватая меня за руку.

Девятый стоит на уступе, прямо под нами, сжимая лицо. Я хватаю Марину и подлетаю к нему.

“Он появился откуда ни возьмись”, - рычит он. Сторона его лица сожжена и треснула, как будто она была забрызгана химическими веществами, пятна волос на той стороне его головы теперь отбелены белым. Марина быстро прижимает руку к щеке Девятого и начинает излечивать его.

"Где-?"

Мне не нужно заканчивать мой вопрос. Я вижу их, пробирающихся сквозь воздух ниже нашей текущей высоты. Пятый летает петлями, уклоняясь от могадорского истинного, определенно, Измененного, который тоже может летать. Он напоминает мне призрака, его форма изношена, клочья теней тянутся из его нижней части тела.

Я прыгаю с уступа и лечу, чтобы помочь Пятому. БК следует за мной, снова в форме грифона. Я быстро оглядываюсь через плечо и вижу Девятый, исцеленный, сбегает вниз, используя свое антигравитационное Наследие, чтобы держаться за стены. Марина цепляется за него, держась как придется.

По мере того, как я приближаюсь, я лучше могу увидеть этого последнего Измененного. Его нижняя часть тела отсутствует. После талии он не что иное, как полутвердые тени. Эти теневые конечности двигаются взад-вперед, как рыбий хвост, и продвигают его по воздуху. Хуже того, его челюсть и хорошая часть его верхней части груди отсутствуют. Похоже, он застрял в вечном крике, кислотные зеленые брызги вскипают из его рта. Это то, что обожгло Девятого, и это то, что в настоящее время мучает Пятого, брызги прожигают даже его металлическую кожу.

Измененный не видит меня. Он собирается сделать еще один пас в Пятого, когда я ударяю его полной скоростью обеими ногами между лопаток. Я тараню его, и мы летим двести футов вниз, на уступ, где он разбивается с отвратительным мокрым звуком и перестает двигаться.

Пятый опускается рядом со мной и без фанфар пропихивает клинок через заднюю часть уже мертвой головы Измененного. Чтобы убедиться, наверное. Он смотрит на меня, и в первый раз я вижу что-то вроде ужаса в глазах Пятого.

«Ты видел это?» — спрашивает он меня.

«Я видел это.»

"Зачем…?» Он качает головой. «Он обещал Могам, он обещал мне, новые Наследия. Но кто бы хотел чего-то подобного?

Я качаю головой и приближаюсь к Пятому, касаясь поврежденных частей его рук и плеч, чтобы я мог их исцелить. Он вздрагивает на мгновение, затем успокаивается и позволяет.

«Он сумасшедший, Пятый», — говорю я. «Ты был с сумасшедшим».

«Он должен умереть».

«Наконец-то мыв чем-то солидарны», — говорит Девятый, спрыгивая с уступа над нашим. Марина поднимается с его спины и изучает мертвого Измененного.

«Это — мерзость», — говорит она. «Он как-то извратил творения Лориена… как-то …» Марина закрывает рот ладонью и уходит. Она идет ко входу в ближайший туннель, где немедленно замирает. «О …о мой Бог.»

Мы все бросаемся в ее сторону.

Сначала меня поражает запах. Гнилой запах, зловоние распада, все более неизбежным притягательным жаром возникающее здесь, мы ближе, насколько теперь мы ближе к чану черного ила.

В этом туннеле штабелями лежат тела. Некоторые из них имеют темные волосы и бледную кожу могадорцев. Они полуразрушены, деформированы, их конечности превращаются в хрупкую пыльную шелуху. Другие — несомненно люди. Они выглядят так, будто они истощены, их плоть серая и сморщенная, высушенные черные жилы, видимые под кожей. Похоже, он вырвал жизненную энергию прямо из них. Более пристальный взгляд показывает, что, несмотря на их сморщенные проявления, человеческие тела являются исключительно подростками.

Я помню, как Лоусон рассказывал мне о том, как россияне выдали подозреваемых Гвардейцев Могадорцам, и меня осенило. Это наши. Человеческие Гвардейцы из стран, которые сдались, и других, где народ их выследил. Он вытащил Лориенскую искру прямо из них.

Взирая на это, бессознательно, я сжал мой кинжал Ворона. Теперь он светится красноватой энергией. Увидев его в моей руке, Девятый делает шаг назад.

«Осторожно, Джонни», — слабо говорит он. Его глаза наполнились слезами от вида тел. Марина закрывает лицо. Пятый просто смотрит.

Я зарядил кинжал Драйненом, даже не осознавая этого. Когда я говорил с Элла, я волновался, что не смогу использовать свой Ксимик, чтобы скопировать эту силу из-за того, насколько она неестественна. Но нет, я никогда не хотел никого отрезать от Лориена так, как я желаю Сетракуса Ра.

Я отворачиваюсь от этого последнего зверства, встаю на край уступа и кричу.

«СЕТРАКУС РА!»

Наверху возникает грохот. Песчаная пыль спускается с потолка. Похоже, что сама Земля движется. Я не уверен, вызвано ли это криком или чем-то еще.

И мне все равно. Потому что я вижу движение внизу. В центре озера Могадорского ила.

Сетракус Ра выходит из масляной гадости, поднимаясь из глубины. Черви ила не капают с него, а они скользят под его кожей, как будто ищут убежища. Он носит красно-черную могадорскую броню, которую я видел раньше, богато украшенную и эффектную, с плавным черным мысом, прикрепленным к его шипованным плечам. Его выпуклая, бледная голова покрыта толстыми щетинками темных волос. Это что-то новое. Точно так же его черты не настолько морщинисты, не настолько стары. Даже фиолетовый шрам на шее начал исчезать. Он моложе, здоровее, чем когда-либо видел его. Он машет руками, раскинув их в стороны, как какой-то искривленный спаситель.

Он поднимает голову, чтобы посмотреть на нас и улыбается. «Добро пожаловать», — говорит он. Заметив туннель, перед которым мы стоим, он опускает глаза и хмурится, насмешливо щурясь. «Пожалуйста, не обижайтесь на мои неудачи. Они не были пригодны для ношения моих подарков. Как и вы, они не были готовы к прогр-»

Больше никаких проклятых слов.

Я запускаю в него огненный шар. Я не ожидаю, что он попадет, это просто предназначено для сокрытия моего подхода. Я лечу вперед, безрассудно, так быстро, как могу. Позади я чувствую, как другие тоже вперед двигаются. Это оно.

Убить или быть убитым.

Сетракус Ра поднимает руку, и из его ладони выходит шлейф ила в форме щита. Мой огненный шар поглощен. Не имеет значения.

Я отвлек его и бросаю в него кинжал. Я использую свой телекинез, чтобы увеличить его скорость.

Лезвие попадает в плечо, пробивая броню. Рана, которую он не сможет исцелить, благодаря Ворону, и никаких Наследий, благодаря моему Драйнену.

Кроме того, это кажется слишком легко. Почти так, как будто он хотел, чтобы я ударил.

«Очень хорошо, Джон», — самодовольно говорит Сетракус Ра. «Ты овладел Драйненом».

Ничего не произошло. Он все еще плавает. Он все еще улыбается.

«Ты отрезал меня от той части Лориена, которая все еще живет во мне. Я не смогу взять ваши Наследия», — говорит Сетракус Ра. «Но это не имеет значения».

Сетракус Ра вытаскивает кинжал из плеча и отталкивает его назад. Я отлетаю в сторону и, позади меня, Девятый ловит оружие своим телекинезом.

«Я уже за этим. Вне Наследий. Твои силы происходят от примитивного существа без мышления или разума. Мое увеличение — это мой выбор, ограниченный не внешней Сущностью, а только моим собственным гением. Который, я могу добавить, ошеломляет.

Рана на плече не заживает. Вместо этого она заполняется черным илом.

У меня едва хватает времени для обработки этой информации, поскольку я продвигаюсь вперед, разъяренный. Если Дрейнен не будет работать, есть и другие способы.

Грубая сила.

Я врезаюсь в Сетракус Ра плечом. Он едва сдвигается с места. Быстро, я зажигаю Люмен, мои кулаки, извергающие раскаленное добела пламя, и наношу удар за ударом: один, второй, третий. Он двигает головой в сторону каждый раз, его скорость невозможна.

Следующий удар он ловит. Я чувствую запах горящей плоти, когда его рука покрывает мою. Он, похоже, даже не замечает.

«После всех этих лет», — говорит Сетракус Ра, «Мы вдвоем лицом к лицу, — ты все еще не понимаешь?»

Пятый врезается в спину Сетракуса Ра и начинает наносить ему удары. Он протаскивает клинок через горло Сетракуса Ра в его спину, через щеку.

Каждая рана быстро запечатывается черным илом.

Свободная рука Сетракуса Ра вращается вокруг на 180 градусов. Его рука переворачивается, будто она на шарнирах и, не отворачиваясь от меня, он хватает Пятого за горло. Теперь он держится за нас обоих.

«Ты никогда не сможешь победить», — закончил свою мысль Сетракус Ра. «Ты был отправлен сюда, чтобы умереть».

Затем он сокрушает мою руку. Я чувствую, что каждый палец ломается, каждый сустав рвется. Боль мучительна. Он отшвыривает меня с такой силой, что я теряю контроль над своим полетом. К счастью, Девятый подпрыгивает в воздухе и ловит меня вокруг талии. Марина, расположенная на уступе, создает плавучую льдину на озере ила, где мы с Девятым можем спокойно приземлиться.

Девять смотрит на меня, с дикими глазами. «Джон, что…Какого черта, откуда эта сила?»

Я гулко глотаю, пытаясь быстро исцелить мою руку, морщась, когда раздробленные кости снова встают на свои места. «Я не знаю.»

Между тем, Сетракус Ра возвращает свою руку в нормальное положение, все еще удерживая Пятого за шею. Пятый не отказалась от поножовщины с Могадорцами и теперь, вместо этого, отчаянно следит за пальцами Сетракуса Ра.

«Ты», — говорит Сетракус Ра. «Одно из моих величайших разочарований. Сила, которую я мог тебе дать, мальчик…».

Сетракус Ра поднимает руку. Его кончики пальцев мерцают, каждый из них покрыт острым, как бритва, когтем. Он хочет, чтобы мы это увидели. Он играет с нами.

Я тяну в Пятого с телекинезом. Я чувствую, что Девятый и Марина делают то же самое. Но мы недостаточно сильны, чтобы вытащить его из захвата Сетракуса Ра.

Раздается пронзительный визг металла, а затем Пятый начинает кричать. Сетракус Ра тянет свои когтистые пальцы по лицу Пятого, прорезая его стальную кожу, словно масло. Затем он снимает ее, как снимают маску, и бросает металлический кусок лица в сторону.

Пятый больше не кричит. Я не уверен, что он в сознании, или даже живой.

«Позволь мне показать тебе, что ты пропустил, предатель», — говорит Сетракус Ра.

Рука Сетракуса Ра вытянулась, как будто она была сделана из резины, и он макает Пятого в могадорскую слизь. Теперь, Пятый трещит; и, вкратце, его кожа изменяет структуру, принимая на себя маслянистое качество ила. Я вижу, как части светло-синей энергии высасываются из Пятого и втягиваются в эту гадость.

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы тело Пятого преобразовалось. Сетракус Ра позволяет своему телу опуститься ниже поверхности грязи. Я хватаюсь за лодыжку, но нового шрама нет. Либо Пятый так или иначе жив, либо Сетракус Ра и его гадость отделили энергию, которая представляла его Наследие так, чтобы заклинание больше не признавало его.

Единственный пузырь поднимается до поверхности ила, лопается, а затем темное озеро замирает. Никто не смог бы пережить такое.

Сетракус Ра обращается к нам. С улыбкой.

«Вы, дети, никогда должны были жить так долго», — говорит он. «Я скоро исправлю это недоразумение».

Когда мы добираемся до диспетчерской у подножия горы, здесь остается только шесть Могов, оставленных в этом помещении, которые проживут не более пяти минут. Они все приклеились к банку мониторов, расположенных в стене пещеры, фиксирующему на экранах внешний периметр. На этих мониторах остальная часть нашей группы уничтожает кучи искусственных, защищающих вход в гору.

Мы с Адамом невидимы. Эти шестеро не слышат, как мы вошли. Я сдавливаю Адаму руку, спрашивая, готов ли он снять эту группу. Он медленно поглаживает в ответ. Сигнал ждать.

Подбираясь ближе, я понимаю, что все эти Моги естественно рожденные. Они качают бластеры, но не выглядят так, будто хотят выбежать и присоединиться к драке.

Мужчина-истинный с глупым могавком говорит что-то Могадорке-женщине, тоже истинной, с длинными косами. Она отталкивает его. Они спорят. Другие присоединяются.

Неожиданно Могавк нацеливает свой бластер на лицо Косы. Она следует его примеру. В считанные секунды все они указывают друг на друга оружием, все еще крича грубые слова на Могадорском.

Это напряженная ситуация, и я рада помочь.

С моим телекинезом я спускаю курок одного из бластеров, затем другого. Истинные делают все остальное, крича от ярости и стреляя друг в друга. В считанные секунды они все мертвы. Некоторые из них начинают разлагаться.

Я отпускаю руку Адама, и мы становимся видимыми. Он вздыхает, глядя вниз на этих мертвых истинных с разочарованием, а затем начинает искать панели управления для того, чтобы отключить силовое поле горы.

«Почему они дерутся?» — спрашиваю я его. Как раньше Могов, мои глаза тянутся к битве, разыгрывающейся на экране.

«Тот, у кого могавк, хотел знать, как это могло произойти. Он хотел знать, почему Возлюбленный Лидер позволил Анубису упасть, почему он позволил Гвардейцам забраться так далеко», — угрюмо говорит Адам. «Женщина, она сказала, что Сетракус Ра сошел с ума, что Измененные беспокоят всех. Другие назвали это богохульством…» Он машет рукой в воздухе, показывая, что остальное я знаю.

«Да», — отвечаю я, глядя на женщину-Мога. В отличие от других, она вообще не распалась. Я подталкиваю ее пальцем ноги, и ее голова откатывается в сторону. Странно, когда они оставляют тела. Мне кажется, что я почти чувствую вину. «Может быть, мы должны были помочь ей».

Адам качает головой. «Она бы попыталась нас убить», — отвечает он.

«Рекс нет».

«Даже если есть другие симпатичные могадорцы, такие как Рекс, мы не найдем их в пылу битвы», — отвечает он.

Адам находит правильный интерфейс и начинает нажимать кнопки. На экране появляется мигающий символ — предупреждение на каком-то языке. Он вызывает раздражающий шум и Адам набирает другую последовательность.

«Я должен обойти протокол безопасности», — говорит он. «Посмотри, есть ли в одном из этих тел карточка доступа».

Быстро, я шарю по могадорской униформе. Вижу пластиковый чип в переднем кармане первого истинного, которого я обыскивала, протираю пыль и передаю его Адаму.

«Отлично», — говорит он. Он вставляет карточку ключа, нажимает рычаг, а через несколько секунд громкий раздается электрический звук. Адам поворачивается ко мне. «Щиты опущены».

«Удивительно», — отвечаю я. Я чувствую щекотание в своем сознании, будто на мгновение там кто-то другой, занимает место в мозгу. Это проверка Эллы. Вероятно, она уже сообщила о нашем прогрессе Джону. Я хлопаю в ладоши. «Давай поразим их».

«Подожди», — нерешительно говорит Адам. «Мне нужно кое-что рассказать тебе до того, пока не стало слишком поздно».

Я склоняю голову. «Прямо сейчас?»

Адам кивнул, его губы сжались. «Джон попросил меня вернуться на военный корабль и уничтожить эту гору. Если вы не убьете Сетракуса Ра, он хочет, чтобы я его убил, даже если вы все еще будете здесь».

Я думаю об этом мгновение. "Хорошо. И?"

«И?» — отвечает он, недоверчиво.

«Да, и что? Если мы не убьем Сетракуса Ра, тогда мы, наверное, умрем, верно?» Я пожимаю плечами. «Делай то, что он тебе сказал».

«А как насчет битвы в другой день?»

«Я думаю, что у нас было много дней, не так ли? Время закончить это, так или иначе».

Если у Адама есть еще какие-то протесты, они обрезаются вспышкой света на мониторах. Мы поворачиваемся, чтобы посмотреть, как наш военный корабль открывает огонь по Могам снаружи, Джон и другие благополучно укрываются под тем, что похоже на каменную черепаху.

«Скоро они пойдут», — говорю я. «Нужно их встретить…»

Мое предложение обрывается мокрым кашлем. Я смотрю на себя, озадаченная внезапной болью в груди.

Из-под моей левой груди появляется заостренное щупальце маслянистого могадорского ила. Оно вошло мне в спину, между лопатками. Я чувствую это, зуд и жжение внутри меня. Вероятно, повреждено легкое. Я хриплю, на моих губах кровь.

«О», — это все, что я успеваю сказать.

«Шестая!» — кричит Адам.

«О, как я надеялась, что это будете вы двое», — говорит знакомый голос позади меня.

Я поворачиваю голову, потому что я не могу двигать остальной частью тела, пронзенной щупальцем. Фири Дун-Ра стоит в дверях диспетчерской. Ее Изменение точно такое же, как описывал Джон: отвратительная масса корчащегося черного ила, прикрепленного к плечу там, где должна быть ее рука.

Она убила меня. Я не могу в это поверить.

Пыль действует быстрее всего. Он отрывается от Адама, его волчий вид покрывается огромным серым мехом, ощетинившимся по его мускулистой спине, слышно скрежет зубов. Он ударяет Фири Дун-Ра своими массивными передними лапами и сбивает ее с ног. Его зубы щелкают перед ее лицом, но ей удается наклонить голову назад достаточно, чтобы избежать укуса. Одно из ее щупальцев обертывается вокруг рыла Пыли, будто намордник. Остальные начинают наносить удары по телу. Тем не менее, Химера борется, цепляясь за нее и прижимая своим вес к полу.

В результате нападения Пыли щупальце Фири выходит из меня. Я бы, наверное, упала, если бы Адама не поймал меня. Он прижимает руку к ране, помогая мне прислониться к стене. Моя кровь пузырится под его рукой, и я могу сказать, что паника в его глазах выглядит не очень хорошо.

«Шесть, нам нужно доставить тебя к Марине или Джону…»

Адама прерывает визг, а затем что-то тяжелое врезается в нас обоих. Это Пыль, брошенная извращенным придатком Фири Дун-Ра. Его мех пропитан кровью, пирсинг из щупалец Фири виден на все его быстро изменяющейся форме. Он пытается подняться на ноги и почти делает это, прежде чем его ноги захлестывают щупальца. Темные глаза Пыли останавливаются на Адаме, когда он ложится на бок, хнычет один раз, а затем остается неподвижным.

Адам кричит.

Фири Дун-Ра только теперь встала на ноги, ее лицо и грудь были покрыты кровью Пали. Адам берет свой бластер и стреляет. Он попадает в нее единожды, но следующие два выстрела поглощены ее щупальцами. Она ныряет в дверной проем, отступая в укрытие.

Шестая! Это голос Эллы в моем сознании. Я посылаю других на помощь!

Нет! Я думаю, пытаясь сфокусироваться, чтобы подняться. Мы справимся. Скажите им сосредоточиться на Сетракусе Ра.

Но-

Я воображаю, что Фири Дун-Ра контролирует мои или Адама Наследия, используя их, чтобы вымотать остальных наших друзей, а затем уничтожить. Я вспоминаю секретный приказ Джона Адаму, что он должен разрушить горную базу, если что-то пойдет не так. И я думаю о том, как Элла сама вскочила в поток энергии Лориена, потому что она знала, что означает победа Сетракуса Ра.

Захват планеты. Много жертв.

Мы должны остановить Фири Дун-Ра. Нам нужно проследить за тем, чтобы у других не возникло никаких сюрпризов.

Я шатаюсь, пытаясь встать на ноги, хотя это непросто. Когда я пытаюсь сделать глубокий вдох, мое тело отвечает пронзающей болью в груди. Такое чувство, что мне прошили весь левый бок. Тем не менее, я все еще могу сражаться.

Я должна.

Я прикрываю свою рану одной рукой, насколько это возможно, и хромаю за Адамом. Он уже пробрался в коридор, в ярости, преследуя Фири Дун-Ра. Он сжимает бластер, готовясь сделать еще больше выстрелов. Она вскакивает, ее щупальце оборачивают сталактит, и она дергает его, чтобы тот упал на Адама. Затем она бросается на Адама.

Фири Дун-Ра выбивает бластер из его руки. Прежде чем она сможет нарезать Адама своими щупальцами, я беру ее телекинезом и швыряю в стену. Я держу ее приколотой, телекинетическая сила против ее. Мышцы ее шеи напрягаются, когда она дергается вперед и не может.

«Шестая, ты…» Адам выглядит удивленным, увидев меня стоящей, как будто он собирается увещевать меня отступить. Я пытаюсь дышать, сохраняя при этом мою телекинетическую хватку на Фири и чувствую, что я выдыхаюсь. Я прислоняюсь к дверям диспетчерской.

«Я в порядке», — прошептала я. «Прикончи ее».

Адам поворачивается к Фири, и, конечно же, она начинает говорить.

«Разве это не мешает тебе, что ты на проигрывающей стороне, Сутех?» — спрашивает Фири, с отчаянием в голосе.

«Это то, на что похожа победа для тебя, Фири?» отвечает Адам сухо, поднимая свой бластер.

Фири мелет вздор, визжа. «Когда эти сражения будут добавлены в Великую книгу, вы станете назидательной историей, предательской сноской —»

«Заткнись», — говорю я.

Она безрезультатно напрягается против моего телекинеза, даже ее измененный придаток бесполезно извивается, только способный, что извиваться у стены. В отличие от Мексики, Марины нет рядом, чтобы не дать нам убить эту суку. После того, что она сделала с Джоном, Пылью, всеми в Ручье Терпения, я не думаю, что Марина возражала бы, даже если бы она была здесь.

Звук бластера обрывает просьбы Фири Дун-Ра.

Моя спина горит.

Фири Дун-Ра что-то кудахчет.

Адам крутится вокруг, широко раскрыв глаза.

Я оборачиваюсь. Смотрю на истинную женщину с косами, ту, которую мы считали мертвой, она с трудом сидит.

Она просто застрелила меня в спину.

Адам стреляет в нее, снося голову.

Но новой потрясающей боли было достаточно. На самый маленький момент я теряю хватку над Фири Дун-Ра.

Ее щупальца бросаются в атаку. Двое погружаются прямо в живот Адама, пробивая его дважды. Другой нащупывает меня, но я бросаюсь обратно в диспетчерскую, избегая его. Через всю боль, которую я чувствую, я пытаюсь схватить Фири Дун-Ра телекинезом.

Она топает по земле, и сейсмическая волна откидывает меня назад, тяжело ударяя по одному из металлических корпусов компьютера. Из меня вырывает стон, когда старые камни падают, задевая друг друга. Я кашляю кровью на трясущийся пол.

Фири Дун-Ра весело смеется. «Удивительно! Я не была уверен, что у тебя будет лориенская искра, чтобы подпитаться, Адамус. Я думала, что вы просто ранний Измененный, неудачный эксперимент». Фири приоткрывает губы, как будто она пытается понять, что она пробует. «Но ты действительно такой, как они! Сможешь ли ты счастлив умереть, зная, что ты особенный? Худший из обоих миров?»

Адам дернулся от щупалец Фири. Я вижу частички лориенской энергии, мигающей сквозь масляную массу ее смертельной конечности, которая тянется из Адама в нее. Я пытаюсь подтолкнуть себя, но мои руки подкашиваются.

Медленно Адам поднимает голову, отбрасывая темные волосы с глаз. Он смотрит на Фири Дун-Ра.

«Я такой, как они», — говорит он сквозь зубы. «Но я и как ты».

Адам погружает руки в черное масло ее щупалец. Они оба задыхаются от шока, он испытывает боль, когда слизь сливается с его руками. Он отступает назад, и ил начинает отрываться от плеча Фири и соединяться с Адамом. Он должен признать могадорские гены. Больное вещество запутывается между ними. Поток энергии Лориена от Адама до Фири останавливается.

«Что…?» Она начинает говорить, с дикими глазами.

Адам топает по земле. Мощная волна распространяется от него.

Получившийся грохот оглушает. Пол пещеры распадается. Сталактиты падают сверху. Между двумя могадорцами открывается пропасть. Фири Дун-Ра пытается отступить, пытается нащупать уступ руками, щупальцами. Но Адам крепко держится за нее.

Они падают в темноту.

«АДАМ!» — кричу я. Несмотря на рвущую, ослепительную боль в груди, я ныряю к краю вновь созданной ямы. Я протягиваю руки с телекинезом.

Слишком поздно. Там ничего, кроме теней.

Он ушел.

«Адам…», — повторяю я, мои руки опущены в бездну, и кровь падает на камни под мной.

Все.

Все, что у меня есть, я бросаю в него.

Сначала, мой Люмен. Мое старейшее, заслуживающее доверия Наследие. Я взлетаю с льдины, которую сделала Марина, оставив Девятого сзади и взрываю Сетракуса Ра двумя лучами огня. Его глупый плащ воспламеняется, его доспехи раскаляются. Я наблюдаю, как его бледные кожные покровы и символы, отшелушиваются и, мгновенно окутывая глаза, сглаживаются артериями ила, которые циркулируют через его тело.

Его даже не беспокоит мое нападение. Как будто он не чувствует боли. Он просто плывет над его озером черной гадости, глядя на меня, назойливый намек на улыбку на лице.

«Это лучшее, что ты можешь сделать?» — спрашивает он.

Сетракус Ра летит ко мне со скоростью, которую я не смог бы повторить и ударяет меня кулаком в грудину. Из костяшек пальцев растут шипы, которых не было там до этого, и я слышу, как мои ребра хрустят. Я откидываюсь назад на скалистый выход на краю чана, затормозив на локтях. Сразу же, я начинаю исцелять сломанные ребра.

Мне нужно продолжать заживление так быстро, как он сможет причинить мне боль, и надеяться, что я смогу найти способ пережить это.

С ревом Берни Косар летит к Сетракусу Ра. В своей форме грифона он опасный противник, даже если Сетракус Ра движется на сверхбыстрой скорости. Может быть, один хороший укус сможет изменить ситуацию.

БК никогда не сделает этого.

Сетракус Ра поднимает руку, и из озера вытекает ил в БK. Он образует клетку над ним, как в зоопарке, на прутьях толстые участки масла. Разбиваясь и кусая, БК не может освободиться. Медленно, клетка начинает сжиматься вокруг него, заставляя его преобразовываться на более мелкие и мелкие формы или быть раздавленным.

«Я никогда работал с Химерой», — говорит Сетракус Ра, наблюдая, как гадость поглощает БК. «Спасибо, что принес мне одну».

Клетка останавливается, когда БК сжимается до формы бигля. БК пытается стать меньше и протиснуться между прутьями, но в это мгновение все запечатывается, как кокон. Я больше его не вижу. БК плавает в твердом пузыре ила чуть выше поверхности озера.

По крайней мере, по его словам, Сетракус Ра не собирается убивать его сразу.

Нельзя сказать то же самое об остальных.

Когда я поднялся на ноги, Сетракус Ра приземляется в нескольких ярдах. Он протягивает руки, как святой в витраже. Мои губы кривятся от отвращения.

«Как насекомые перед гигантом», — говорит он. «Так вы, дети, как перепелки перед богом».

«Ты не бог», — отвечаю я, бросая в него огненный шар, который он просто поглощает.

Он фыркает. «Ты Лориенец, так благочестивый даже в конце. То, чему вы поклоняетесь, Сущность, которая теперь скрывается под землей, это не что иное, как ресурс. Как руда, как вода. Вы молитесь на реку, пока я создаю плотины. Вы полагаетесь на капризы природы, в то время как мой интеллект формирует галактики. Разве вы не видите, что моя работа, мой прогресс, имеет силу для создания?»

«Я вижу одинокую старую жопу, живущую в гребаной пещере!» — кричит Девятый, заходя с боку.

Девятый со всей силы атакует, но Сетракус Ра легко уклоняется. Когда Девятый спотыкается и пытается восстановить равновесие, Сетракус Ра хватает его за волосы и дергает назад. Рука Сетракуса Ра плоская, край блестит, как лезвие меча. Он качает руку около шеи Девятого.

Я дергаю Девятого ко мне с телекинезом, прежде чем Сетракус Ра сможет отрезать ему голову. Он остался с горсткой волос Девятого, вырванных прямо из его головы.

Скорость. Неуязвимость. Скручивание тела в любые больные формы, которые он может себе представить. С ума схожу на мысли, что меня когда-то пугал Сетракус Ра, когда все, что он мог сделать, это изменять размеры и отменять наши Наследия.

Этот монстр передо мной намного хуже.

«Идеи?» Девятый говорит мне.

«Поверни его», — отвечаю я, и мы расходимся.

Девятый держит мой кинжал. «Могу ли я?»

«Сделай одолжение».

Мы пытаемся показать уверенность, но я могу сказать, что Девятого потрясло показание силы Сетракуса Ра. У нас явно проблемы.

С волчьей улыбкой Сетракус Ра начинает продвигаться вперед. До того, как он приблизился, его атакует залп сосулек с уступа выше. Он как подушечка для иголок, ледяные осколки бьют его в спину.

«Все, что вы сделали, это боль и страдание!» кричит Марина на него. «Все те тела там! Для чего? Чтобы вы могли бы создать эти отвратительные силы?»

Сетракус Ра усмехается. «О нет, моя дорогая. Лориен скучен своими подарками. Жадные искры, которые прячутся во всех вас, — это просто капли в ведре. Мне нужно было прямо коснуться источника, чтобы создать то, что вы видите здесь». Он пробегает рукой по собственной щеке. «Иссушение этих людей было просто пробным прогоном одного из моих новых Измененных. Они умерли в служении славному прогрессу».

«Ты безумен!» — подытоживает Марина. «Со всем своим предполагаемым гением ты никогда не создавал ничего такого прекрасного, как сделал Лориен!»

Внезапная волна тепла исходит от Сетракуса Ра, и сосульки тают прямо в нем. Затем он поворачивается к Марине, его внешность меняется. Его кожа темнеет до карамельного цвета, а его голова прорастает копной вьющихся темных волос.

«Уверена?» — спрашивает он. Его лицо, его голос — он принял форму Восьмого.

Марина отшатнулась от ужаса, когда он начал подниматься к ней.

«Разве я не обещал воссоединить тебя с твоей любовью?» — спрашивает Сетракус Ра, его глаза наполнены злобой. Восьмой никогда в жизни не делал так. «Это все еще может быть твоим, милая Марина…».

Используя каменное видение, я обращаю его нижнюю половину тела в сплошной гранит и соединяю с полом пещеры, поэтому Сетракус Ра теперь сталагмит, поднимающийся из скал. Он смотрит на себя: внешность Восьмого заброшена, возвращается его собственная молодость и лицо.

«Примитивно», — рычит он.

Примитивно или нет, это замедляет его. Девятый подбегает к моему образованию горных пород и всаживает в Сетракуса Ра мой кинжал Ворона. Застряв на месте, Сетракус Ра не может уклониться, и Девятый отрывает огромный кусок от его лица. На мгновение, я думаю, что вижу кровь. Но затем могадорский ил заполняет рану, разглаживает ее, и его лицо возвращается к норме.

Тем не менее, он был ранен. Мы можем найти способы причинить ему боль.

Когда Девять заходит на следующую попытку, я выталкиваю себя с помощью телекинеза. Я оказывал давление на броню, которая надета на Сетракусе Ра, сокрушая ее, уплотняя ее, надеясь затянуть ее вокруг его кишок. Я чувствую, что Марина добавляет силы мне, и вскоре мы сжимаем броню, как жестяную банку.

Ревя, Сетракус Ра разрывает броню и отбрасывает ее в сторону. Теперь он голый. Прямо над его сердцем, в месте, где Шестая пронзила его, пульсирует масса черного ила, как паук в центре паутины.

Материал не сконцентрирован таким образом на любой другой части его тела. Это должно быть то, откуда он получает всю эту силу.

Девятый! Вместо того, чтобы говорить, на этот раз я использую свою телепатию. Я не хочу, чтобы Сетракус Ра узнал, что мы его задумали. Целься в сердце!

Понял, подумал он.

Сетракус Ра разбивает камни, которые я построил на его ногах, как будто они были всего лишь галькой. Как только он освободился, я активирую каменное видение и сбиваю его с толку снова. В то же время Марина нападает на него с еще одним прочным шквалом льда. Он размахивает замороженными кинжалами, рычит, отвлекается.

«Это становится утомительным», — говорит он.

И затем Девятый прыгает на него, зажав кинжал Ворона, двигаясь на большой скорости, толкая вперед все, на чем он стоит.

Ударяя Вороном Сетракуса Ра прямо в сердце.

Девятый всаживает лезвие по рукоятку. Его наконечник высовывается из спины Сетракуса Ра.

Сетракус Ра смотрит на оружие.

Он улыбается.

«Что за детский сад?» — спрашивает он, удивляясь. «Я провел столетия, совершенствуя свою работу. И вы думаете… что? То, что это мое слабое место?»

Он глубоко вздыхает, и лезвие вместе с рукой Девятого все еще на рукоятке полностью всасывается в черную массу на груди. Сетракус Ра смотрит на Марину.

«Вот, демонстрация».

Девять кричит. Его рука сначала становится синей, будто кровообращение было отключено, затем серой и засохшей и, наконец, такой же черной, как ил. Мышцы тают, его кожа отходит от костей. Это похоже на замедленную фотосъемку его разлагающейся руки.

Сетракус Ра снова разбивает камень, который я поместил вокруг его ног, и ударяет Девятого в грудь. Девятый отлетает назад.

Его рука остается у Сетракуса Ра. Он на мгновение висит у него на груди, а затем, как будто ил начинает переваривать конечность, ломая ее, втягивая в Сетракуса Ра. Когда процесс закончен, рука полностью поглощается. Девятый лежит на земле, сжимая пустое место, где раньше была его рука. Марина прыгает вниз, широко раскрыв глаза.

«Боже, Боже, — бормочет она, нащупывая живое место на плече Девятого. Нет крови; плоть высушена и мертва. Тем не менее, она активирует свое целебное наследие и пытается… что-то пытается.

Сетракус Ра двигается к ним, облизывая губы.

Я лечу вперед-каменное видение, бомбардировка льдом, взрывы огня — пытаюсь замедлить его.

Я недостаточно силен.

Он хватает меня за голову, гладит мое лицо и бросает вниз, на каменный пол.

«Ты будешь последним, Питтакус», — говорит он.

Кровь течет в мои глаза. Ошеломленный, обескураженный, я пытаюсь встать на колени, когда Сетракус Ра преследует моих друзей.

Мы не сможем победить.

Марина поднимает руки, и стена сплошного льда отделяет ее и Девятого от Сетракуса Ра. Могадорец вздыхает, раздражается и ударяет прямо сквозь него.

Пока это происходит, я использую свою телепатию. Нужно найти Адама. В разгар битвы до сих пор мне не приходило в голову, что Шестая и он до сих пор не появлялись. Возможно, по какой-то причине она вернулась на военный корабль с Адамом, я позволяю себе ненадолго надеяться.

Ничего. Я не могу найти ум Адама.

Или Шестой.

Несколько секунд проходит телепатически, но это похоже на вечность поиска. Наконец, мне удается связаться с Эллой, все еще плавающей над горой на нашем военном корабле. Тревога, исходящая из ее ума, ощущается сразу, как только мы подключаемся. Она ждет моих вопросов.

Адам…Адам упал в пропасть с Фири Дун-Ра, говорит мне Элла. И Шестая, ей больно и плохо. Я думаю, что она без сознания.

Черт возьми.

Я переключаюсь от мыслей Эллы к Сэму. Я чувствую его там, шагающим взад-вперед, наблюдающим за темным входом на могадорскую базу через окна военного корабля.

Сэм. Я прилагаю усилия, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Как будто мои друзья не умирают. Как будто я не проиграю эту войну.

Мне нужно, чтобы ты сделал что-то для меня.

Джон? Его разум практически прыгает в мою сторону. Весь наш разговор происходит в пространстве одного из его нервных шагов, его нога останавливается над полом моста. Что происходит? Элла ничего не говорит.

Мне нужно, чтобы ты сделал что-то для меня.

Что угодно!

Используй свое Наследие. Скомандуй кораблю уничтожить гору.

… Что?

Изображения вспыхивают в мыслях Сэма. Он и я идем по коридору средней школы Парадайза. Девятый хватает его, роняя между стойками. Ярче всего вспыхивает, когда он и Шестая стояли на захватывающей вершине где-то, глядя на кристально чистый океан.

Это единственный способ остановить его, Сэм. Он сильный, но мы можем заманить его сюда!

Нет! Я не буду! Пока вы все еще там!

Вся эта телепатия происходит со скоростью мысли, когда я поднимаюсь на ноги, пока Сетракус Ра двигается к Марине и Девятому. У меня нет времени, хотя он там; Мне нужно действовать.

«Вставай, Девятый, идем», — умоляет Марина, все еще пытаясь исцелить мертвую плоть руки.

Держа Сэма в своем уме, позволяя ему увидеть то, что вижу я, я лечу в направлении Сетракуса Ра, надеясь выиграть для Марины еще времени.

Он опережает меня. Обхватывает меня силой, которая трескает мою челюсть и посылает меня врезаться в пол пещеры, пробираясь сквозь сломанные осколки ледяной стены Марины.

Девять все еще на земле, стонет и трясется, вероятно, впав в шок. Марина прижимает обе руки к культе. Тем не менее, наши исцеляющие Наследия не могут вырастить руку. Мы ничего не можем сделать.

Сетракус Ра хватает Марину за волосы и дергает ее. Она брыкается, размахивая руками, пытаясь попасть по его лицу. Она попадает точно в место, которое Девятый отрезал лезвием Ворона всего минуту назад.

Сетракус Ра бросает ее, откидывая и хватаясь за щеку.

Эта часть его лица движется, черное масло держащее его вместе, уходит в тело.

Мы с Мариной переглядываемся.

Что ты сделал? Моя мысль мгновенно обращается к ней.

Исцеление! она отвечает. Я все еще использовала свое исцеление!

Я помню Нью-Йорк, прямо перед вторжением. Министр обороны Сандерсон и черный ил пробиравшийся сквозь его вены. Это заняло несколько минут, и это было изнурительно, но я смог выжечь этот кусок ила из его тела, используя исцеление.

Мы можем убить Сетракуса Ра. Нам просто нужно снова сделать его Лориенцем. Мы должны изгнать эти Изменения и уничтожить то, что осталось от человека.

У Марины уже появилась идея. Когда Сетракус Ра восстанавливается, она бежит вперед, протягивая руку в его сторону.

Сетракус Ра отходит. Он ловит ее за локоть и изгибается, заводя руку Марины за спину и вывихивая плечо. Затем он режет ее лицо когтями, оставляя по диагонали четыре глубоких царапины. Между тем, его собственное изуродованное лицо уже восстановлено илом.

Я лечу в Сетракуса Ра прежде, чем он сможет прикончить Марину. Я обхватываю его ногами вокруг груди и хватаю по обе стороны от головы, накачивая в него как можно больше целительной энергии. В то же время, я набираю столько сил, сколько могу, и пролетаю через пещеру, надеясь, что удержание его от его чана ослабит его. Я чувствую, что внутри него происходит усиление, масло извивается в каждой части его тела. В нем больше этого, чем человека. Это похоже на то, что я пытаюсь отбить приливные волны.

Тем не менее, я должен попробовать. Это единственный способ, которым это можно закончить.

Сетракус Ра кричит, когда я заставляю его исцеляться. Но он борется. Он кусает меня за плечо, его рот ужасно огромен, зубы заострены и отрывают кусок мяса.

«Джон!» — кричит Марина. Одна ее рука висит на боку, кровь течет по лицу, она бежит вперед, чтобы помочь мне.

Шипы закаленного ила выталкиваются из тела Сетракуса Ра. Один проходит через мою ногу, другой через бок, третий через мое плечо. Я даже не уверен, что он контролирует это, или если это реакция, вызванная моим исцелением, подобно тому, как ил пытается убежать. В любом случае, теперь мы связаны вместе. Еще один шип почти добирается до глаза Марины, она отползает и шип останавливается в нескольких футах от нее.

Я перенаправляю некоторую часть моего исцеления на свои собственные раны. Пытаюсь закрыть их так же быстро, как Сетракус Ра может сделать новые, все еще отбивая мерзость, которая распространяется на нем.

Когда мое целебное Наследие вытесняет его из тела Сетракуса Ра, ил соединяется вокруг нас, разбиваясь на жгуты. Марина больше не может даже приблизиться.

«Иди!» Я кричу на нее. «Возьми Девятого и убирайся отсюда!»

«Я не оставлю тебя!»

«Шестая там в пещерах; ей нужно исцеление», — говорю я ей, стиснув зубы от боли. «Пожалуйста—Ах—пожалуйста, Марина — ИДИ!»

Марина смотрит на меня со слезами на глазах. Я почти не вижу ее сквозь творящийся вокруг меня хаос ила. Я вижу, что она с сомнением смотрит на спиральный путь, ведущий на поверхность, а затем на Девятого.

Со стоном Девятый касается ноги Марины. Она вздрагивает.

"Просто … точно так же, как мы практиковали», — говорит он безумно, передавая ей свои Наследия.

Я помню это. Захват флага в Чикаго. Команда Девятого выиграла, потому что он передал Марине свое антигравитационное наследие.

Марина хватает Девятого за его рабочую руку. У нее теперь тоже есть сила. С последним взглядом на меня, она бежит прямо вверх по стене, прыгая через уступы, поскольку она бежит по поверхности.

Благодаря моей телепатии Сэм стал свидетелем всего этого. Он чувствует то, что я чувствую. Отвращение и поток боли, разрывающий все тело.

Сэм. Остальные выходят. Ты сделаешь это сейчас, Сэм?

Джон…Его печаль вливается в меня, хуже всей боли.

Он сделает это. Я знаю, что он это сделает.

Я выключаю свою телепатию. Фокусируюсь только на исцелении. Я позволяю всей энергии Лориена, которая хранилась внутри меня, струиться каскадом.

Я молю, чтобы этого было достаточно.

Я лицом к лицу с Сетракусом Ра. Мы заперты здесь вдвоем. Мое исцеление продолжает вливаться в него, и каждую секунду его молодое лицо тает, ил выводится. Его бледная кожа возвращается, его луковичная лысина, впалые щеки, яркий фиолетовый шрам. Он рычит на меня. Он плюет мне в лицо. Ударяет меня головой.

В его черных глазах, в первый раз, я вижу сомнение.

«Я собираюсь убить тебя», — прорычал он, его дыхание, горячее и жалкое, вырывается на мое лицо.

Я знаю, что это правда. Я собираюсь умереть здесь. Остаться вместе с моим злейшим врагом. Я продолжаю исцелять его, даже когда он разрывает меня.

«Ты…» Когда я пытаюсь говорить, кровь пузырится на моих губах. «Ты умрешь первым».

Жгут его ила, бритвенно-острый и ледяной, хлещет по моему животу. Открывает меня.

Я направляю на него теплую, исцеляющую энергию. Смотрю, как его лицо становится серым и морщинистым. Многовековой человек.

Ил разливается вокруг моих ног. Сокрушает их, как тисками, будто мои кости как ветки.

Больше исцеления. Немного для моего тела — достаточно, чтобы сохранять меня в движении — остальное для него.

Кусок укрепленного ила отпадает от него и превращается в пыль на полу пещеры. Сетракус Ра ревет.

Он врывается в мою грудную клетку. Его когти вспарывают мою плоть, видны кости. Он пытается выкопать мое сердце.

Держись, Джон.

Я позволяю ему раскромсать меня. Сосредотачиваюсь на теплом свечении. Я мог бы расплавиться в этом свечении…

«Ты…ты действительно думаешь, что можешь меня пережить?»- усмехается он. Черная вена лопается на его лбу.

«Я делал это все эти годы, что значат еще несколько минут?»

«Ты всегда был дураком, Питтакус».

«Я не Питтакус Лор», — говорю я сквозь зубы. «Я номер четыре. Я тот, кто тебя убьет».

Дрожь. Весь комплекс пещеры трясет. Краем глаза я вижу яркую вспышку красного света.

Обстрел начался.

Спасибо, Сэм.

Просто оставим его здесь. Похороним, со всеми его ужасными экспериментами.

Иссохшее, отвратительное лицо передо мной смешно маниакально.

Я закрываю глаза.

Изображение Сары. Она поднимает камеру, фотографирует меня и улыбается.

Я позволил Моим Наследиям излиться из меня. Всем им.

Пока ничего не остается.

Сознание медленно возвращается. Пол пещеры вибрирует под моим лицом, грохот громче, чем гром, сотрясает весь комплекс. Я приближаюсь опасно близко к краю пропасти, куда упали Адам и Фири. Со стоном я откатываюсь от пропасти на спину, и пытаюсь сесть.

«Ох. .»

У меня во рту вкус крови. На каждый выдох кажется, что я катаюсь по битому стеклу. Гору снова встряхивает, и с потолка падает каменная пыль. Я закрываю глаза, чтобы избежать жалящих обломков. Может быть, я думаю, я задержу их закрытыми немного дольше.

Шестая! Ты должна проснуться! Вставай!

Элла, ее голос проникает будто через мегафон прямо в мой мозг, настолько громкий, что у меня начинает болеть голова.

«Я встаю, я встаю», — отвечаю я вслух, изо всех сил пытаясь переместиться в сидячее положение. Мне больно сгибаться, и я должна заглушить крик. «Что происходит?»

Мы собираемся сбить гору, отвечает Элла. Сэм разбивает ее, но мы не запускаем основную пушку, пока вы внутри.

«Полагаю, мне лучше встать», — я ворчу и встаю.

Сэму пришлось играть роль Адама, если все пойдет не так, чтобы окончить все это. Адам… Я просто не могла добраться до него вовремя. Я смотрю на край пропасти, но не вижу ничего, кроме зубчатых скал и теней. Тем не менее, что-то по краю бросается в глаза. Толстый след крови, которого там не было, простирается от диспетчерской до пропасти.

Тело Пыли не там, где оно упало. Химера еще жива? Или он спустился за Адамом?

Я складываю руки у рта и кричу в пропасть. "ПЫЛЬ? АДАМ?"

Никакого ответа. Крик вызывает свежие копья боли в моих легких. Я держу обе руки над отверстием в груди и шатаюсь, поддерживая себя у ближайшей стены.

Марина и Девятый идут к тебе, Элла ведет меня. Они встретят тебя в главном входе.

Я могу пройти так далеко… Я думаю.

Медленно, я начинаю перемещаться по извилистым коридорам пещеры. Я должна сделать паузу, чтобы перевести дыхание несколько раз, и каждый раз мне нужно подавить немного крови. Я оглядываюсь через плечо и замечаю, что я оставляю свой след в крови. Оглядываясь назад, я чувствую себя немного одурманенной, мои глаза закрываются.

Продолжать. Прямо сейчас. Почти готово.

«Шестая!»

Я спотыкаюсь в главном входе, в то же время, когда Марина выходит из узкого прохода, ведущего глубже в комплекс. Девятый переброшен через ее плечо, как мешок с картошкой. Никогда не знала, что Марина — бодибилдерша. Девятый, должно быть, передал свои Наследия, прежде чем отключиться. Я съеживаюсь, когда вижу состояние Девятого — бессознательное, лицо пепельное, отсутствует рука. Марина делает вид, будто протягивает мне свободную руку, но ее плечо вывихнуто, поэтому она неловко дергает плечом в моем направлении.

«Где Джон и Пятый?» — спрашиваю я ее.

«Пятый…никто не заслужил такой смерти, Шестая, даже он». Марина отчаянно качает головой, когда она передает эту новость, избегая моих глаз. «Джон все еще там, удерживает Сетракуса Ра, пока мы не сможем обрушить это место на него».

Словно, чтобы подчеркнуть слова Марины, через горную базу проходит еще одна дрожь. Это был Сэм, очень медленно разрушающий логово Могадорцев.

Марина смотрит на дыру в моей груди, и ее рот открывается, как будто она удивлена, что я все еще стою. «Ты сможешь пройти немного дальше? Я исцелю тебя, когда мы будем снаружи».

«Нет», — говорю я ей. «Исцели меня сейчас».

Она смотрит в потолок. «Но…».

«Элла, если ты слушаешь, скажи Сэму прекратить это дерьмо!»

«Ты не видела Сетракуса Ра, каким он стал», — говорит Марина, широко раскрыв глаза. «Шестая, это может быть единственным способом остановить его».

Когда Адам рассказал мне о разрушении этой горы, я поддержала его. Но это было тогда, когда это было последним средством, когда никого из нас не осталось бы, чтобы сразиться с Сетракусом Ра.

Ну, я все еще стою.

«Черт, это», — отвечаю я Марине. «Я не позволю Джону мучить себя. Я иду туда. Когда я его достану, вы можете пройти прямо вперед и бросить на эту гору все, закопав остатки Сетракуса Ра».

Я добавляю эту последнюю часть больше для Эллы, которая, я уверена, слушает в телепатии, чем для Марины. Я хочу, чтобы Элла передала это Сэму.

Держите это место стоящим. Дайте мне шанс.

Марина смотрит мне в глаза, и я могу сказать, что она пытается решить, сошла ли я с ума или нет. Затем она аккуратно укладывает Девятого вниз, большой парень отчаянно стонет, и прижимает ее хорошую руку к моей груди. Когда ее холодная целебная энергия течет ко мне, я с жадностью впитываю первый глубокий вдох, который я была не в состоянии сделать с моей битвы с Фири Дун-Ра.

«Я должна пойти с тобой…» — говорит Марина. Ее взгляд тянется к Девятому.

«Нет, он выглядит не очень хорошо», — отвечаю я. «Оставайтесь с Девятым; убедись, что он не умрет. Сегодня никто не умрет, хорошо?»

Марина заканчивает исцелять меня. Она хватает мою руку.

«Будь осторожна, Шестая», — говорит она.

Чувствуя себя переродившейся, я прыгаю в направлении, из которого только что вышла Марина. Я хорошо помню это место — не так давно я убегала из этих пещер. Никогда не думала, что возникнет тот день, когда я вернусь в эти глубины, особенно, когда взорвать их — это жизнеспособная альтернатива.

Я не позволю Джону умереть здесь. Он думает, что может выиграть это без остальных, думает, что ему нужно все это преодолеть, чтобы компенсировать то, что произошло с Сарой.

Ему не нужно нести это бремя в одиночку.

Так что я бегу. Мои ноги сильно ударяются о неровную местность. Вскоре я спускаюсь по спиральному выступу, все глубже и глубже. Я вижу мерзкий резервуар черного ила ниже. Я знала, что это будет так. Я сжимаю упавший кусок скалы, ныряя под провисающим сталактитом и прыгаю с уступа на один из узких каменных мостов, чтобы сэкономить время. Спуск вызывает головокружение, мое сердце колотится.

Внизу я замедляюсь и становлюсь невидимой. Как только я добралась до края озера, я останавливаюсь.

Здесь черный ил разбросано по всему каменному полу, словно воздушный шар, наполненный илом, взорвался. Некоторые из жгутов бьются взад и вперед по земле, как рыба из воды. Тем не менее, большая часть материала сухая и жесткая.

Джон лежит в эпицентре всего этого. Похоже, его пропустили через мясорубку. Там нет ни дюйма его тела, которое не пропитано кровью. Его кожа измельчена, изуродована, кости пробиваются сквозь нее. Я думаю, что его ноги и руки сломаны. Я смотрю на его грудь несколько секунд, надеясь увидеть, как она поднимается и опускается.

Он не двигается.

Я помню, каким он был, когда я впервые увидела его в Парадайзе. Красивый и смелый, такой наивный. Готовый поставить свою жизнь на кон. Я помню, что держала эту руку — пальцы теперь разбиты, разрезаны лентами — и я помню тепло, комфорт, который он мне дал, когда мне это было нужно.

Он умер здесь один.

Я должна кричать. Но после всех этих лет, всех этих смертей, я больше не чувствую ярости и печали. Я чувствую холодную решимость.

Закончить это.

Я проглатываю желчь и обращаю внимание на другую форму на полу пещеры. Хрупкий и увядший, старик, его серая кожа в пятнах в некоторых местах, а в других — жесткая черная, как ил, разбросанный по полу. Даже когда я смотрю, те темные участки его тела медленно распадаются, тая, как пепел, с конца сигареты. Старик оставляет след сумеречной субстанции, когда он тащится через скалы, медленно двигаясь к озеру ила, вытянув руку.

Фиолетовый шрам на его шее безошибочен.

Сетракус Ра. Все еще живой. Едва-едва.

Дюйм за дюймом, он тащится к гадости.

Я начинаю двигаться вперед. Когда мои глаза остановились на Сетракусе Ра, я не заметила кинжала Ворона, который сделал Джон, пока моя нога не наткнулась на него. Лезвие издает пронзительный звук, когда я ударяю его ногой по камням.

Я поднимаю кинжал. Когда я оглядываюсь на него, Сетракус Ра перевернулся на бок. Его темные глаза сощурились, ища источник шума. Его нос полностью отсутствует, только скелетная дыра в передней части его лица, и его рот полностью пуст от зубов.

Он боится.

Я становлюсь видимой и встречаю его глаза.

«Привет, старик».

Он издаёт низкий стон, возвращается на живот и увеличивает скорость своего ползания по направлению к илу.

Я с легкостью обгоняю его, пинаю его в бок и переворачиваю. Моя нога на самом деле пробивает дыру в его теле, как удар ногой в улей. Его грудь скелетная, вогнутая, с темным пространством там, где должно быть сердце. Он делает неаккуратный сильный удар по мне рукой, покрытой разлагающимися когтями. Я откидываю руку и опускаюсь на него сверху, вдавливая колено в живот.

«Через несколько минут это место рухнет сверху на то, что осталось от тебя», — говорю я Сетракусу Ра, сохраняя голос холодным и ровным. «Я хочу, чтобы ты знал, после этого я собираюсь отыскать каждую копию твоей глупой гребаной книги и переписать ее. Вся твоя работа, все, что ты сделал, — останется недоделанной».

Он пытается что-то сказать, но не может. Я вдавливаю свое колено ниже.

«Посмотри на меня», — говорю я. «Вот как прогресс выглядит, сука».

Я режу кинжалом Ворона его шею, прямо по шраму. Сетракус Ра булькает. Я снова режу.

Я бросаю кинжал и встаю.

Я держу голову Сетракуса Ра в моих руках.

Это занимает всего несколько секунд, прежде чем он начинает распадаться. Я жду, пока все это не исчезнет, части Могадорского военачальника, разрушителя моего мира, убийцы моих людей, моих друзей, трепещущих через мои кончики пальцев как темное конфетти.

Я стираю пыль с рук.

У меня за спиной раздается сильный взрыв. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть пузырь черного ила, который парит над озером. Берни Косар освобождается, стряхивая шкуру и сразу бросается на пол. БК смотрит на меня и издает низкий, жалобный скулеж.

Мы оба идем в сторону Джона. Он в беспорядке, почти неузнаваемый. БК ложится на живот рядом с ним тыкается носом в его руку. Я касаюсь лба Джона, убирая назад непослушные пряди светлых волос, липких от крови.

«Ты, глупый идиот», — шепчу я. «Все кончено, и ты даже этого не знаешь, ты проклятый дебил».

Джон ловит ртом воздух.

Я отпрыгиваю, пораженная, и слезы текут из моих глаз. Это резкий шум, и все его тело изгибается. Он судорожно кашляет, дрожит на моих руках. Я цепляюсь за него. Когда я смотрю вниз, я вижу, что его раны начинают затягиваться. Это происходит медленно, почти незаметно по сравнению с тем, как быстро мы обычно заживаем, но это происходит.

Его глаза опухли. Одна из его рук слабо схватывает мою руку.

«Сара…?»- шепчет он.

Я целую его. Просто быстрый поцелуй на губах, слезы текут по моему лицу. Я уверена, что Сэму все равно. Учитывая обстоятельства, держу пари, что он тоже поцеловал бы Джона.

Джон немного улыбается, затем снова погружается в бессознательное состояние, дышит рвано, но устойчиво.

BK превращается в его грифовую форму, и, очень осторожно, я кладу Джона на его спину и сажусь позади. Мы взлетаем вверх, к выходу из пещеры, оставляя темное зловоние могадорского мира.

«Элла, ребята», — говорю я в воздух, надеясь, что кто-то телепатически слушает. «Мы идем».

Снаружи только начинает подниматься рассвет.

«Представление о вторжении: взгляд назад, мы берем интервью — бз-зз-з — у храбрых членов Королевской Одиннадцатой Бригады Австралии— бз-зз-з — кто организовал отважный налет на военный корабль Могадорцев в День Великой Победы. Но сначала — бз-зз-з — Лориенцы? Боги? Герои? Нелегальные иммигранты? Наш — бз-зз-з — канал обсуждает—»

Я выключаю телевизор. В любом случае, это становится ужасным будильником. Когда фоновый шум ушел, я могу полностью сосредоточиться на очищении. Небольшая рана на моей руке немного болит от сжатия кисти, движения ее назад и вперед по каменной стене. Было бы проще просто использовать телекинез, но мне нравится работа. Мне приятно пользоваться руками, беспокоиться об этих древних красках, пока они отслаиваются, или пока мои предплечья слишком устанут, чтобы продолжать.

Раньше на этой стене была картина Восьмого, которого пробивал меч. Теперь это полностью исчезло. Я сначала отскреб ее. Единственное пророчество, оставленное здесь, — это картина Земли, разделенной пополам, одна часть живая, другая мертвая, с двумя кораблями, приближающимися к планете с противоположных сторон. Один из которых я стираю теперь.

На самом деле отчасти мне нравится один, что объясняет, почему я оставил его напоследок. Я расшифровал это так, что художник не знал, кто выиграет войну за Землю. Вот почему он оставил ее такой неопределенной. Нужно двигаться дальше. Я стараюсь больше не останавливаться на прошлом.

Я хочу, чтобы это место было о будущем.

Поэтому я продолжаю чистку.

«Я думаю, что уже чисто, Джон».

Голос Эллы вырывает меня из моего транса. Я не знаю, как долго я очищаю стену. Часы, возможно. Мышцы в руке онемели. Я, вероятно, некоторое время полировал камень, картина полностью стерта.

«Оставалось немного», — говорю я смущенно.

«Ага, я сижу здесь минут десять», — отвечает она.

Элла отследила меня несколько месяцев назад и бродит по округе с тех пор. Я все еще не совсем уверен, как она это сделала. Думаю, что телепатия, вероятно, помогла.

В Гималаях мне показалось, что я нашел довольно хорошее место, чтобы спрятаться на какое-то время, чтобы разобраться в себе. Я слышал об этой пещере от Марины и Шестой. Вернувшись туда, где они были в бегах в Индии, увидел, что эта палата пророчеств пострадала от обвала во время атаки Могов. Я прибыл, намереваясь раскопать, и посмотреть, можно ли спасти что-либо, но эти Вишну-националисты Восьмого избили меня. Видимо, пещера у них почитается. Они уже начали раскапывать ее и позволили мне присоединиться к их усилиям без каких-либо вопросов. В эти дни они охраняют этот район, избегают случайных туристов и обычно остаются вне моих глаз. Я предполагаю, что один из них мог случайно указать мое местоположение Элле, но я сомневаюсь в этом.

Глядя на нее, я думаю, что все еще есть что-то немного потустороннее в Элле. Сумасшедшая искра, которая когда-то была у нее в глазах, исчезла, хотя прямо сейчас, залитая кобальтовым синим светом этой пещеры, я вижу, что некоторые из Лориенцев задерживаются в ее учениках. Возможно, она видела меня и мой проект в одном из ее видений и решила прийти на помощь.

Я не против компании.

Элла выросла за последние двенадцать месяцев, вошла в эти настоящие нелепые подростковые годы, которые я не пропустил ни одного раза. Ее лицо загорело от погоды снаружи, ее волосы заплетены, как у местных жителей. Она ходит в школу в маленькую деревушку внизу горы, а семь других детей в ее классе делают вид, будто она совсем не отличается.

Она сидит, скрестив ноги на массивном столе, который я установил в центре этой пещеры, — мой проект — выбирает нити на непромокаемом брезенте, которым он покрыт.

«Итак, стены чистые», — говорит Элла.

«Да.»

«Теперь у тебя нет причин, чтобы откладывать».

Я отворачиваюсь от нее. Она почти ежедневно обращалась ко мне, чтобы я вышел на улицу и нашел других. Я всегда откладывал это — работу, которую я здесь делаю, это не только для меня. Тем не менее, я думаю, что часть меня пришла, чтобы насладиться уединением и укоренившимся чувством Гималаев. Когда в последний раз мне приходилось оставаться в одном месте так долго, постоянно не оглядываясь через плечо?

Кроме того, я немного нервничаю из-за встречи со всеми. Через год многое могло измениться.

Сзади за спиной Элла вытаскивает деревянную коробку для сигар, где я храню другие части моего проекта. Она протягивает мне ее.

«Я взяла на себя смелость получить это для тебя», — говорит она. «Ты можешь уехать сразу же».

Я сужаю глаза, глядя на нее. «Я бы хотел, чтобы ты не трогала бы мой вещи».

«Да ладно, Джон. Мы — телепаты. Ты знаешь, что границы — это трудно».

Я беру у нее коробку. «Ты просто хочешь снова увидеть Девятого».

Глаза Эллы расширяются. “Эй! Кто теперь шпионит?”

Правда, она права. Пора. Больше нельзя откладывать это.

Вне пещеры есть небольшой снег на горе. Я бегаю по скалистой тропинке, в солнечный день, чувствуя, как погода прогревается, когда я опускаюсь на нее. Воздух чистый и свежий, и я глубоко вздыхаю, желая насладиться им, или, возможно, желая остановиться. Я не останавливаюсь, пока не добираюсь до небольшого лагеря, в котором находится сменяющая друг друга группа воинов-солдат Вишну-Восьмого. Один из них замечает меня и машет. Я машу в ответ.

Я глубоко вздыхаю. Я собираюсь отпустить мое одиночество.

Затем я взлетаю в воздух.

Прошло некоторое время с тех пор, как я взлетел. Даже при том, что я немного забыл какого это, я все равно чувствую себя лучше, чем год назад. Когда я парил сквозь облака, чувствуя свою холодную влагу на коже, я должен был противостоять желанию освободить приветствие. Мне приятно быть здесь; мне приятно использовать мои Наследия таким образом.

Я чувствую себя хорошо, когда летаю в ситуациях, которые не будут смертельными.

Ну, надо надеяться не так или иначе.

Конечно, как только у меня появилась эта мысль, две гигантские лапы ударили меня прямо между лопатками и послали прямо к земле.

Я кричу, когда мне удается справиться с этим. Как только я стабилизируюсь, грифон делает еще один заход. Я прячусь через облака, избегая его клюва, его когтей — все время смеясь.

«Прости, что я не сказал тебе до свидания!» Я кричу на БК. «Ты где-то загорал, ты ужасно ленивый!»

Кажется, что Химера принимает мои извинения, потому что вместо того, чтобы снова атаковать, он летит рядом со мной. Я хватаюсь за одно из огромных покрытых перьями крыльев моего старого друга и позволяю ему ненадолго вытащить меня вперед, смеясь и поглаживая его мех. Перед тем, как покинуть воздушное пространство Индии, БК встряхивает меня, издает дружеский рев и возвращается назад.

«Я скоро вернусь домой, БК!» кричу я вслед.

Я, положив руки вдоль швов, соединяю ноги, подбородок прижался к груди. Это моя самая аэродинамическая поза. Я становлюсь невидимым и ухожу, мой разум опустошается, как когда я чистил эти стены пещеры. Наверное, я стал таким парнем, который медитирует.

Это будет долгий перелет.

Лориенская сага от Питтакуса Лора

Романы

Я — четвертый

Сила Шестой

Восстание Девятого