Я скучала по месту, которого не существовало. Месту, где моя мать учила меня, как быть человеком, и у меня был отец, который обо мне заботился. По правде говоря, именно они были причиной, по которой я не верила в любовь. Но, возможно, это потому, что я никогда не любила. Легче было верить в то, что это они никогда меня не любили, чем притворяться, что любили и однажды решили не делать того, что сделали.

Мать, которая любила свою маленькую девочку, защитила бы ее, верно? Она заставила бы его остановиться, а не называла бы меня сумасшедшей. Страх мамы перед отчимом, и отсутствие хребта, заставили ее поступить менее мудро. Мне всегда оставалось страдать в тишине, одной.

Отметив в календаре еще один день красным, я сложила их все и получила, в общей сложности, пятнадцать. Вот сколько дней прошло с тех пор, как ушли моя мама и отчим. Они не оставили записку или что-то в этом роде. То, что они внезапно встали и ушли, было не так уж и необычно, но два дня назад моя сестра сказала, что они больше никогда не вернутся.

Я отказывалась в это верить, списывая ее слова на наркотический дурман, в котором она находилась. Но чем больше времени проходило, тем больше угасала моя уверенность. Что, если они никогда не вернутся?

Это должно было принести облегчение. Я должна быть немного благодарной, что Бог, наконец, вмешался и что-то сделал. Но у Кэсси была энциклопедия комплексов, которые мне надоело пытаться понять.

Покинув святилище моей комнаты, я пошла по коридору, заглянув в комнату моей сестры, прежде чем спуститься вниз. Ее кровать была нетронута, половина содержимого полки валялась на полу, сумки из дорогих универмагов были разбросаны повсюду, а занавески задернуты.

Не желая рыскать в ее свинарнике, я спустилась на кухню. По дороге, я прошла мимо нескольких семейных фотографий, которые висели на стене. Мы выглядели обыденно. Мой отчим, мама, Кэсси и я.

Наш дом был приятным, газон − зеленым, а бассейн никогда не был грязным. Каждый думал, что мы совершенны. Все, что людям нужно было сделать, это заглянуть сквозь занавески, и они увидели бы, что наша нормальность была всего лишь жалким притворством.

Прежде чем я вошла в кухню, я почувствовал запах. Я взяла еду, чтобы спрятать в спальне, и держала стакан с водой, поэтому мне не приходилось рисковать. Это была единственная причина, по которой я не знала, что происходит в остальной части дома.

Обыденная рутина продолжалась ежедневно, из школы в мою комнату. Если бы мне повезло, мой отчим бы меня оставил. Именно по этой причине я решила не заводить друзей. Конечно, много девушек и несколько мальчиков хотели со мной поговорить, но они знали, что этого не случится. Дело не в том, что я не хотела общаться с друзьями. Это было совершенно не так. Просто мне было стыдно за свой дом, и я не могла никому открыться и позволить в него зайти.

Когда я, наконец, заглянула на кухню, я прикрыла рот от увиденного. Мошки кружили над переполненным мусорным ведром. Покрытые остатками еды тарелки скопились в раковине с загрязненной водой. Повсюду открытые контейнеры, а в центре стола лежали забытые иглы.

Запах напомнил мне время, когда Ричард запер моего щенка в подвале, чтобы наказать меня.

Когда он, наконец, открыл замок, чтобы я могла его забрать, именно этот запах я почувствовала в ту минуту. Что-то гнилое, мертвое. В шесть лет я узнала, что такое смерть и причем самым ужасным из всех возможных способов.

Я знала, что за уборкой я проведу всю оставшуюся ночь. Итак, я завязала свои темные волосы в конский хвост и принялась за дело. Через двадцать минут я нашла мертвую мышь.

Двадцать два дня назад моя мама меня бросила. Я выплакала все слезы после ее ухода. Этим все было сказано. Кэсси заботилась об этом меньше. Электричество не отрубили, и когда она решила вернуться домой, это все, о чем она беспокоилась.

С другой стороны, тот, кто оплачивал счета, все еще запасал основные продукты в шкафы и холодильник. И мое тело больше не болело. Я, наконец, исцелилась.

Моя жизнь была одинокой, но все было в порядке. Мама всегда говорила мне, что я дрянная девчонка и умру одна. Полагаю, это правда. Я успокоилась в тишине. Больше никаких ночных пробуждений, Ричарда − проскальзывающего в мою кровать и не уходящего до восхода солнца. Больше не нужно смотреть, как он за волосы тащит маму вверх по лестнице. Затем слушать, как они сражались часами, до начала стонов. И больше никаких орудий, направленных на меня за то, что я не соответствовала его требованиям.

В моей школе начинали задавать вопросы, на которые я не могла ответить. В последний раз, когда я это сделала, Ричард наказал меня, как только соцработник покинул наш дом. Если он вернется или они его найдут, и он узнает, что я говорила с ними, даже если я не сказала ничего обвинительного?

Мой желудок заболел от мысли о том, что отчим со мной сделает.

Я перешла к другому режиму дня. Школа, домашнее задание, душ, сон и все сначала. В дни, когда я имела дело с Кэсси, расписание сбивалось. Я никогда не знала, насколько она тяжелая, пока мне не пришлось тащить ее в постель.

Как сегодня. Мои руки болели, пот капал со лба, и моя грудь отяжелела в знак протеста. Бросив Кэсси на кушетку, я опустила руки на колени и изо всех сил пыталась отдышаться.

Это был третий случай за две недели. Ее наркомания усиливалась. На днях я пропустила школу, потому что заснула на полу ее спальни. Я была измучена, и не могла даже попытаться вернуться в свою комнату.

Глядя на мою сестру, ты никогда не догадаешься, чем она занимается. Я думала, что те, кто употребляет наркотики, выделяются, но только не Кэсси. Ее волосы цвета мокко по-прежнему блестели, кожа выглядела относительно здоровой (если не обращать внимания на следы от уколов).

После проверки пульса и убеждения, что она не умерла или не приняла слишком большую дозу, я повернулась к двери. Она подняла руку и схватила меня за запястье, заставив меня слегка вскрикнуть от неожиданности.

− Я знаю, что он делал с тобой, Уиллоу, − ее голос был хриплым, будто она не говорила в течение нескольких дней. Я застыла, зная, о чем она говорит.

− Терь фсе хорошо, малы-ы-ышка, я наш-ш-шла способ обезопасить тя, − ее слова были невнятными, а карие глаза открылись и смотрели прямо в мои. Они были стеклянные от коктейля с наркотиками и ликером. Я не могла с этим справиться и попыталась вырвать свою руку.

− Ник защитит нас, он любит меня. Даже после того, что я сделала, он меня любит, − она вздохнула, закрывая глаза. Я понятия не имела, кто этот Ник. Кэсси несколько раз упоминала его.

Всегда говорила, что он был связан с плохими мужчинами, и ей не разрешалось рассказывать его секреты.

Я отмахнулась от него, как от выдуманного человека, воображаемого друга. Я хотела спросить ее, кто он, действительно, расспросить ее обо всем. Просто потому, что я наслаждалась тишиной и спокойствием, не означало, что мне нравиться, когда вокруг нет никого, с кем можно поговорить.

Однако состояние, в котором она находилось, разрушило возможность рационального разговора.

− Ты такая добрая и милая. Ты заслуживаешь большего, − Кэсси задохнулась от собственных слов и, наконец, отпустила меня, когда я отстранилась. Моя задница приземлилась на деревянный пол.

Я выскочила из комнаты, не оглядывалась.

Паника. Это было все, что я когда-либо испытывала, если мысли заходили о Ричарде и его ночных посещениях. Я стояла, прислонившись к стене в коридоре, желая, чтобы мое сердце перестало стучать в груди, и смахнула слезы. Если я не говорила об этом, значит этого никогда и не было, правильно? Никто не сможет осудить меня или посмотреть с отвращением, если никогда не узнает, что случилось, верно? Мама сказала, что наказывают только плохих девочек.

Сделав глубокий вдох, я заглянула в комнату сестры и увидела, что она свернулась калачиком на другой стороне. Спиной ко мне. Быстро считая до трех, я бросилась мимо ее дверного проема и ворвалась в свою комнату. Ночь была потрачена на отчаянную попытку очистить себя от неприятных воспоминаний.

Цифры, на моем будильнике с розовой принцессой, показывали одиннадцать сорок. Моя сестра пьяно хихикнула, заходя в дом, час назад. Она стонала, как долбаная порнозвезда, до сих пор. В одиннадцать лет я не должна была знать, что такое порно, но я знала, благодаря Ричарду.

Я наблюдала за цифрами на часах, которые медленно перетекли с одиннадцати сорока в час пятнадцать. В этот момент разбилось стекло, и мое сердце застряло в горле. Тревога забурлила в моем животе, пробираясь к груди. Я села и слушала, ожидая, когда Кэсси засмеется или начнет сыпать проклятиями. Все, что я услышала, это захлопывание входной двери, и, секундами позже, отъезжающую машину.

Я все еще ждала. Когда часы показали час тридцать, а я все еще не услышала ни звука, я поняла ─ что-то не так. Я чувствовала это своей уставшей душой. Беспокойство за сестру заставило меня встать с постели и выбежать из комнаты.

─ Кэсси?

Я позвала ее по имени дважды, ступая по лестнице и не получила ответа. В фойе стояли вазы с белыми лилиями, я проигнорировала их и направилась прямо в гостиную. Ничто не могло подготовить меня к тому, что я обнаружила. Жизнь жестока к тем из нас, у кого есть хорошие воспоминания. Потому что иногда воспоминания являются наихудшей формой пыток.

Я всегда буду помнить звук, который я издала, когда упала на колени. Разбитое стекло от кофейного столика вонзалось в меня, когда я ползала по полу. И обнаженный труп сестры лежал на моих руках.

Дождь был легким, но ветер − жестоким. Он подходил для похорон. Я не знала никого из окружающих. Иногда я забывала, как сюда попала. Мой разум перешел на автопилот в ту ночь, когда Кэсси была убита.

Я позвонила в службу спасения, и они появились через несколько минут. Полицейский был вынужден применить силу, чтобы вывести меня из гостиной. Все было размыто до этого момента. Я подумала, что со мной что-то не так. Почему я не плакала? Разве это не то, что люди делают в таких ситуациях? Были произнесены бессмысленные слова, и глянцевый гроб из дуба был опущен в землю, где Кэсси сгниет насовсем. Я не обратила особого внимания на мужчину, держащего над собой зонтик, прикрывающего и меня от дождя. Я оставалась в доме пожилой женщины, просто плывя по течению, что бы ни случилось. Подобно тому, как лист плывет на ветру, не контролируя, куда он приземлится.

Я не ожидала того, что будет дальше. Человек, который стоял напротив, внезапно появился передо мной, опустившись на колени, чтобы смотреть мне в глаза. Его глаза были темными, как и волосы. Я моргнула, не понимая, кто он и чего хочет. Другой мужчина в костюме стоял позади него, держа красный зонтик.

─ Ты знаешь, кто я? ─ спросил он меня. Когда я отрицательно покачала головой, легкая улыбка появилась на его губах. Тогда он сказал три слова, которые я не надеялась когда-нибудь услышать.

Признание моей мамы в том, что она меня любит, шокировало бы меня меньше.

─ Я твой отец.

Я жевала кончик карандаша, пытаясь игнорировать стриптизершу, качающуюся на шесте, слева от меня. «Красотка Китти» была закрыта до позднего вечера. В противном случае, я бы не стала делать домашние задание в баре. Я была бы наверху, в частном лаундже.

Роузбад, или Роуз, как ей нравилось, чтобы ее называли, слишком старалась привлечь внимание моего отца, тряся задницей и вставая в странную позу собаки. Отвратительно. Слово «отец» все еще было мне чуждо. Он появился на похоронах моей сестры и пообещал с этого момента обо мне заботиться. Учитывая, что я никогда не использовала слово «папа», а он хотел, чтобы я начала его использовать в свои одиннадцать лет, поначалу было немного неловко. Но теперь это было так же естественно, как то, что небо голубое.

В начале отношения были, мягко говоря, проблематичными. Сет отсутствовал всю мою жизнь, и у него не было нормального оправдания относительно того, почему. Мало того, у него была еще одна дочь, родившаяся через две недели после меня. Он никогда не переставал пытаться загладить свою вину, и можно было смело сказать, что я его больше не ненавидела. Сильно.

− Ее сиськи ненастоящие, ─ прошептала Эбигейл слишком громко. Я взглянула на сцену, чтобы убедиться, что Роуз этого не слышала, а затем метнула взгляд на сестру.

─ Уиллоу, ты совсем не понимаешь шуток, ─ надулась она. Закатив глаза, я вернулась к своей домашке. Было бессмысленно полагать, что я что-нибудь сделаю. Моя концентрация исчезла.

─ Откуда ты знаешь? ─ спросила я, приподняв бровь и, складывая тетрадь обратно в школьный портфель.

─ Э, потому что правая больше, чем левая, ─ она накрыла свою грудь, чтобы подчеркнуть этот момент. Ее карие глаза полны веселья. Да, она была права. Я посмотрела на гигантские, несоответствующие друг другу сиськи Розы, и попыталась не засмеяться. У меня нечего было обсуждать, спина и грудь были одинакового размера.

─ Пора в туалет, сейчас вернусь, ─ Эбигейл мне улыбнулась и спрыгнула со стула.

Я смотрела, как она пробирается через высококлассный стрип-клуб и исчезает в коридоре. Ее золотые волосы струились по спине. «Красотка Китти», была всего лишь, одним из многих заведений моего отца. Оно было куполообразным, стены металлическими и черными, а пол был темным, с темно-бордовыми кругами.

Был основной этаж, второй, а также VIP-зал. Но это было только для больших карманов.

Некоторые хмурились, хорошо, многие были недовольны, из-за двух пятнадцатилетних девочек, болтающихся в таком месте. Но не Сет Борджиа. Когда он вступил в мою жизнь, меня привели в мир, которого я никогда не знала. Как я могла?

Никто не садился рядом со мной и не рассказывал, что есть мужчины и женщины, наделенные властью, которые, похоже, имеют свой элитный уровень классификации. Мужчины и женщины, которые делали то, что могло заставить самого сильного человека вырвать от отвращения. Обмочить штаны от страха или отказаться от всего, во что он верил, только чтобы немного ощутить этот образ жизни.

Я была одной из этой элиты по умолчанию. Вот почему я сидела в стриптиз-клубе во вторник в четыре часа дня. Мой отец, Сет, не считал, что мы с Эбигейл, должны быть обернуты в защитную пузырчатую пленку. Он никогда не хотел, чтобы мы были ослеплены тем, что происходило вокруг, во многом я была благодарна за это. Я не слышала и не видела, чего-то, что бы меня удивило еще больше.

От секс-торговли, до сделок по наркотикам, я видела все это хотя бы раз. Что ж, ничего не удивило меня, пока я не развернулась на табурете.

Туфли были первыми, что я заметила. Они были такими чертовски блестящими, что я почти могла видеть свое отражение в них. Мои глаза пробежались по темным брюкам костюма. Прошлись по пиджаку этого костюма, который плотно облегал мускулистую фигуру, и остановились на лице Бога.

Может быть, часть про Бога была преувеличением, но он был самым привлекательным человеком, которого я когда-либо видела.

─ Ты, должно быть, Уиллоу, ─ его голос был ровным, твердым.

Он осмотрел меня, подобно врачу. Я не могла объяснить, что почувствовала, потому что никогда не ощущала ничего подобного, до этого момента. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто он.

─ Ты не говоришь? ─ заговорил он снова, смотря на меня.

─ Не с незнакомцами, ─ пожала плечами я, гадая, почему он в первую очередь пришел сюда.

Любой, кто был никем или кем-то, знал, кем были Сербаны. Эта жизнь была пирамидной схемой, и все отчаянно пытались достичь вершины. Вот, где Сербаны были, и находились там годами, исходя из того, что мне сказали.

─ Я не незнакомец, ─ ответил он.

Прежде чем я успела дать колкий ответ, люди начали выскакивать из деревянных дверей.

Эбигейл, со звездочками в глазах, бросилась к нам, глядя на Пирса, как на кусок мяса. Громкий голос моего отца заставил нас всех повернуть головы.

─ А, смотрю, ты уже познакомился с моими прекрасными hijas[1], ─ Сет подошел с тем, что выглядело как настоящая улыбка на его лице. Это еще больше смутило меня, он не произнес ни слова о том, с кем он встречался сегодня, только потому, что это важно. Большую часть времени мы знали.

─ У меня пока не было возможности представиться, ─ Пирс перевел взгляд с отца на меня, полностью игнорируя сестру. Я воздержалась от закатывания глаз.

─ Я Уиллоу, это Эбби, а вы мистер Сербан.

Основываясь на том, как мой отец просверлил меня взглядом, его не впечатлили мои навыки самопредставления. Я добавила «мистер» из уважения, поэтому лично я думала, что все в порядке.

Эбигейл хихикнула рядом со мной, но проглотила смешок, когда Сет стрельнул в нее кислым взглядом.

Пирс внимательно изучил меня, прежде чем один из уголков рта поднялся, превращаясь в ухмылку. Я почувствовала жар на своих щеках, который не могла объяснить, и заставила себя отвести взгляд от него.

─ Такая дерзкая, маленькая, бунтарка, ─ размышлял он.

Я не упустила напряжение Сета и легкую вспышку гнева в его темных глазах. Но он заставил себя улыбнуться и посмеяться. Мое лицо еще больше воспылало от прозвища. Все ли знали, что мне пришлось менять школы из-за исключения, и почему?

Почему я вообще спрашивала себя об этом? Конечно, они знали. Семья Сары Маршалл позволила всему миру узнать, что Уиллоу Борджиа напала на маленького ангела.

─ Почему бы нам не подняться наверх и не обсудить бизнес? — предложил мой отец, прочистив горло. Пирс согласился, и с последним кивком в сторону меня и сестры, они вместе отправились в клуб.

Эбигейл что-то сказала о его внешности, но я почти признала это. Меня больше беспокоил тот факт, что наш отец встречался с человеком, которому велел никогда не доверять.

Мое обоняние было атаковано пятьюдесятью различными одеколонами и парфюмами сразу.

Мужчины, одетые в костюмы, стояли повсюду, а женщины представляли собой украшенные статуи, делая роботизированные перемещения, слишком боясь естественными движениями испортить свои волосы. Я размышляла: понимали ли они, как это глупо выглядит?

Основываясь на кошачьих взглядах, которым смотрели на меня девушки моего возраста, они думали обо мне то же самое. Но мне было все равно, эти надменные суки, были ничем иным, как драмой и головными болями. Я никогда с ними не сталкивалась. Каждая из этих девушек, всегда смотрела на меня, как на какую-то грубую инфекцию-слизь.

К счастью, мне удалось уклониться от всех, кто пытался втянуть меня в разговор. Эбигейл, однако, не так повезло. Моя сестра выглядела болезненно скучающей, а мисс Бренсен, будто не собиралась заткнуться в ближайшее время.

Это был мой сигнал, чтобы пойти подышать свежим воздухом. Окруженная людьми с пластиковыми улыбками и скрытыми мотивами, она быстро стареет.

Я поймала взгляд отца через комнату, он кивнул и улыбнулся мне. Его способ сказать, что он понял мою потребность ускользнуть на несколько минут. Внешность мужчины была более внушительна, чем у большинства представителей, поддерживающих семью. Если бы не это, я бы не появилась. Эти события были ничем иным, как иллюзиями, используемыми для прикрытия того, что происходило в личной жизни этих людей.

Как только я вышла на улицу, вдохнула теплый летний воздух. Это не освежало, но и из-за сильных паров от надушенных тел начала болеть голова. Не колеблясь, я направилась к патио сада. Сет так часто использовал Гордиву Веню, что я знала это место в точности, как свою руку, даже в темноте.

Звук голосов исчез. Их заменяют мои маленькие черные шпильки, щелкающие по керамической плитке. Высокие деревья южной магнолии поднимались по обе стороны от меня. Крошечные солнечные лучи просачивались в мягкую землю вдоль дорожки и направляли меня. Я надеялась, что это событие закончится раньше, или, по крайней мере, я смогу уйти до его окончания.

Находится дома в спортивных штанах, набивать свой желудок вредной едой и свернуться в клубочек с хорошей книгой, для меня всегда было предпочтительнее, чем наряжаться и выходить на публику.

Мои шаги дрогнули, когда я подходила к концу тропы. Человек наклонился к каменным перилам, глядя на гавань. Почему он не внутри с остальными костюмами? В обыденном мире, увидеть человека в четком черном костюме, было нормальным явлением. В моем мире, было разумнее снять каблуки и бежать в другом направлении. Так почему я подошла к нему? Ну, частично потому, что я сумасшедшая, а другая причина была проще. Его задница выглядела фантастически; я должна была знать, соответствует ли ей его лицо.

Услышав, что я подхожу, он поднял голову и встал во весь рост, прежде чем обернуться. Увидев его лицо, я чуть не заставила себя незамедлительно скрыться в кустах. Это соответствовало его заду?

Да, черт возьми! У меня не такой богатый словарный запас, чтобы описать его. «Красивое» было бы преуменьшением, а «великолепное» было недостаточно подходящим.

Высокий, темный и красивый — это слишком буквально. Хотя он был высоким; легко возвышался надо мной на пять дюймов[2]. Его волосы были темными, аккуратно уложенными, но в то же время беспорядочными, и у него была сексуальная легкая щетина на загорелом лице.

Мое сердце сделало кульбит в груди. Прошло почти два года с того момента, как я его видела в последний раз, а он выглядел даже более сексуально, чем раньше. Как такое было возможно?

─ Бунтарка, ─ Пирс поздоровался со своим обычным, стальным безразличием, медленно разглядывая мое тело. Мой живот слегка перевернулся, когда он, наконец, посмотрел мне в глаза. Его глаза были самого странного оттенка синего, почти индиго. Я всегда была очарована ими.

Воспоминание о том, что произошло в последний раз, когда я была с ним наедине, вспыхнуло в моей голове. Я выставила себя полной дурой. Мое лицо загорелось от стыда. Часть меня хотела, чтобы я развернулась и притворилась, что никогда его не видела.

Я уверена, что последнее, чего он мог ожидать в ту ночь, так это пытающуюся соблазнить его, пьяную семнадцатилетнюю девочку, которую он предложил подвезти. Поблагодарите Господа за небольшой проблеск трезвости, благодаря которой, моя задница уселась на свое сиденье. Тишина была смущающе громкой. Его пальцы крепко сжали руль, я была уверена, что он собирается его вырвать. Мы не проронили ни слова.

До этого небольшого инцидента с ним было легко поговорить. Я смотрела на него, как на своего друга. Он заставлял меня смеяться, даже не стараясь, и был непритворно тупым. Его вопиющая привлекательность была просто бонусом. Он мог бы светиться фиолетовым светом, и я все равно бы влюбилась в него. Эта глупая ночь, просто, все испортила.

─ Ты пропускаешь вечеринку, ─ я слегка улыбнулась ему, и заговорила прежде, чем неловкое молчание могло затянуться.

─ Я собирался сказать тебе то же самое, ─ ответил Пирс, но не вернул улыбки.

В его глазах сквозил холод, а в тоне ─ естественная резкость. Неловкость повисла над нами. Я переместилась на пятки и погладила свое маленькое коктейльное платье. Почему я так нервничала?

У меня не было проблем с мужчинами. Я знаю, что некоторые девушки что-то делали для них, а иногда добавляли сложности, я не была одной из них. У меня также не было естественных желаний. Я так долго думала, что со мной что-то не так, что больной ублюдок разрушил меня. Были дни, когда я все еще так думала. Но я никогда не считала всех мужчин в мире ответственными за проступки одного.

Когда мой отец начал чаще вести бизнес с Сербанами, они проводили больше праздников в нашем доме, больше ужинов. Все виды принятия пищи. И что я сделала? Я заметила Пирса, признала его всеми способами, которыми не должна была.

Я поняла сразу, что он был здесь, только потому, что у него не было выбора в этом вопросе. Его отец был убит за месяц до этого, и это означало, что он и его брат Джакс, должны были подняться по должности. Теперь, чувствуя себя бесчувственной дурой, я начала отступать.

─ Черт, мне жаль…

− И о чем конкретно ты сожалеешь? О смерти моего отца? − его голос скатился до презрения.

Несмотря на то, что он не знал, что мои извинения касались этого. Я была слишком осведомлена, как мало значат слова «мне жаль», когда вы потеряли кого-то. Я так и сказала ему, но видела, что он мне не верил.

─ Мне жаль за то, что я сделала, ─ мой голос был тих.

Я даже не знала, почему я извиняюсь. Вероятно, он забыл об этом, а я только что освежила воспоминания. Он мог принять мои извинения или оставить, но я закончила диалог полной импровизацией.

Я отвернулась от него и, возможно, сделала два шага, прежде чем его рука обернулась вокруг моего бицепса и повернула меня назад.

─ Подожди, ─ его голос сейчас звучал мягче, но я все еще видела резкость. ─ Почему ты извиняешься?

Его глаза сверлили мои, и тепло расползлось по моему позвоночнику. Я никогда не могла понять, что происходило рядом с ним, что заставило меня так волноваться. Каждый раз, когда я приближалась к нему, я находилась между раздражением и дикой, неуместной похотью. Это было такое чертовское клише ─ хотеть плохого мальчика.

─ А как ты думаешь? Ночь, когда ты отвез меня домой. За то, что я сделала неправильно и вообще не должна была делать.

Я могла заполнить страницы записной книжки, почему мне было жаль. Пирс издал гортанный звук, что могло бы быть рычанием, и отпустил мою руку, чтобы притянуть меня в объятия.

Я резко втянула в себя воздух, заставив вдохнуть неповторимый запах его одеколона. Это был чудесный цитрус с намеком на море и специи. Я осознала, насколько он был мускулистым. Его тело было потрясающим. Мои глаза оглядели сад, убедившись, что мы одни.

─ Я не злился на то, что ты сделала, ─ признался он, хотя тон все еще был раздраженным.

Я снова обратила на него внимание и моргнула. Что?

─ Да, ты злился, я была рядом с тобой.

Я попыталась сконцентрироваться на его лице, а не на том, что его руки были в опасной близости от моей задницы. Или, что мы все еще держались друг за друга. Его тело прижалось к моему, что негативно сказывалось на моей психике. Разве это не тот человек, имеющий инстинкт хищника, чтобы требовать женщину? Нет. Если он был газелью, то я была голодным львом.

─ Нет, я старался не затормозить, чтобы трахнуть тебя на обочине дороги.

Его грубое небрежное заявление, возможно, заставило бы другую девушку задохнуться и покраснеть до пальцев ног. Меня это заставило лишь прикусить нижнюю губу, чтобы не попросить его сделать именно это. Что со мной не так? Это был Пирс Сербан. Деловой партнер моего отца во всех его аморальных делах, и я хотела раздвинуть перед ним ноги.

─ Я…мне нужно идти, ─ услышала я свой голос и попыталась его оттолкнуть.

─ Я провожу тебя обратно, ─ ответил он, не теряя ни секунды.

─ Я не нуждаюсь в этом, ─ это было последнее, чего я хотела!

─ Ну, тогда, хорошо, что я не спрашивал, что тебе нужно, ─ он убрал руки с моего тела и переместил одну руку на поясницу.

Зная, что спорить с ним бессмысленно, я пыталась ускорить прогулку по тропе.

Он с легкостью не отставал от меня, и оставил свою руку там, где она была.

Я не понимала, как он может заставить мое сердце трепетать одним касанием. Или заставить меня хотеть того, о чем я никогда не рассказывала.

− Вот, возьми, − он остановился, порылся во внутреннем кармане пиджака и достал белую визитную карточку.

− Почему я должна взять ее?

Я не предприняла никаких действий, чтобы принять его карточку. Вместо этого, я снова осмотрелась, чтобы убедиться, что нас никто не видит. Я отсутствовала намного дольше, чем следовало бы. И мой отец срубил бы головы, если бы знал, что только что, сказал мне Пирс.

─ Потому что ты больше не та маленькая Уиллоу, ─ вздохнул он.

На что он намекал?..

─ Ты хочешь со мной трахнуться, мы взрослые. Когда ты будешь готова, позвони мне, напиши, ты можешь послать имеил, если хочешь. Все просто, ─ объяснил он это так, будто давал мне инструкции о том, как собрать что-то.

Будто я была наглым ребенком. Мой темперамент возрос на его дерзкую самоуверенность. Я знала, что женщины бросают свои трусики на этого человека слева и справа, но я не была такой.

Конечно, я хотела его, но не собиралась посылать чертов имеил на перепихон.

─ Ты, что ли, спя… − мое предложение было прервано пальцами, нежно касающимися моих губ.

─ Прости, бунтарка, тут нужно кое с кем поговорить.

Он сунул свою визитную карточку в верхнюю часть моего платья, поцеловал меня в щеку и прошел мимо. Я осталась смотреть на его удаляющуюся спину, неспособная называть его нехорошим словом, которое пришло мне в голову.

Я наблюдал, как последний черный мешок свободно пролетел в воздухе, и с мягким всплеском приземлился внизу, в озере. Все было тихо, минус ─ один маленький всплеск. Иногда я слышал сову. Я уже сбросил Камаро на Портера, чтобы тот его уничтожил.

Если бы Генри не был таким хреновым, его тело не находилось бы прямо сейчас, в разных мешках для мусора. Аллигаторы и пираньи не имели бы возможности пировать его плотью. Но нет смысла притворяться, что я забочусь о мертвом ублюдке.

Мне нравилось думать о себе, как о разумном человеке. Генри задолжал пятьдесят тысяч долларов. Я дал ему сорок восемь часов, чтобы вернуть мои деньги. Он попытался убежать. Человек думал, что я не буду следить за ним? Деньги не были главным. Прославленные киски, которые крутились в том же кругу, что и я, зная, что со мной нельзя трахаться, были главнее.

Меня никогда не беспокоило, что я убийца, родился, чтобы быть тем, кем я был. Я убил в первый раз, когда мне было одиннадцать, нажал на гребаный спусковой крючок, не колеблясь дважды.

Никто не сказал мне, почему мозги женщины, которые я выпустил, должны были умереть, и я не спрашивал. Я был Сербаном, и не было места для колебаний или слабости, когда дело доходило до того, чтобы носить это имя. Секунда неуверенности могла похоронить меня в сумках для тела или утащить их на дно реки. Как, Генри.

Мой отец воспитывал меня и моего брата Джека, чтобы мы были его прекрасными блудными сыновьями. Он никогда не уделял много времени тому, чтобы сказать, как гордился быть нашим отцом.

Джексон Сербан был могущественным человеком. Он имел много связей, с которыми вы бы не хотели пересекаться, так как у него были враги, ожидающие, что пуля окажется между его глаз. И кто-то ее действительно получал. Меж своих.

Теперь мы с Джексом были ответственны за семейный бизнес. Укрепление имени Сербан. Это произошло гораздо раньше, чем ожидалось. Но вы не смогли поставить временную отметку смерти, он не сидел на заднице и не дожидался, когда вы решите, что готовы пойти. Когда я вернулся к «рейндж роверу», ожидавшему меня на вершине холма, мой разум вернулся к предыдущей ночи.

Мне было хорошо одному. Все, что мне было нужно, это минута, чтобы собрать свое дерьмо, прежде чем начать кровавую войну с Сетом Борджиа. Джекс остался внутри, чтобы подлизаться к присутствующим в комнате. Мой брат мог очаровывать любого на своем пути. Конечно, я знал, что Уиллоу собиралась присутствовать на этом вечере, но не ожидал, что у нас будет небольшая стычка.

Я вспомнил ту ночь, когда отвез ее домой. Как я мог забыть об этом? Женщины бросались на меня со всех сторон. Однако, опьяненная семнадцатилетняя девочка, была в новинку. Единственное, что мешало мне раздвинуть ее ноги и трахнуть на капоте машины, той ночью, крошечная часть совести, которой я как-то сумел удержать свои желания. Увидеть ее сегодня вечером, было тем, что осталось от той исчезающей капли совести.

Маленькое черное платье, которое она надела, обнимало ее гибкое тело, как вторая кожа.

Цепляясь за достаточно налитую грудь и идеальную пухленькую задницу. У нее всегда был экзотический вид. Темные шелковистые волосы, глубокие глаза и безупречная оливковая кожа. Она была чертовски совершенна. Мой член мгновенно отреагировал, когда она прижалась ко мне.

Это было не по-джентльменски. Пялиться на красивую женщину и представлять, как она наклоняется с твоими руками в волосах. Но опять же, я не был джентльменом. Могу носить костюмы и галстуки, но я далек от гребаного джентльмена. Все дело во внешности. Первое уважаемое правило ─ выглядеть респектабельным. Вот так просто.

─ Сэр, ─ Иван приветливо кивнул мне, когда открыл дверь Рейнджа.

Я поприветствовал его таким же образом и забрался внутрь. Это был долгий гребаный день, прошло уже четверть ночи. Мне нужен был душ, чтобы стереть с моего тела кровь, и крепкий теплый напиток в рот. Все именно в этой последовательности.

Я положил руку на подбородок и наблюдал за тем, как Ребекка наклонилась к моему члену. Она сморщила свои красные губы, коснулась мягким поцелуем головки и издала воркование, прежде чем поглотить его. Я нахмурил брови. Предполагалось, что это будет выглядеть сексуально?

─ Что не так? ─ Ребекка вытащила мой член изо рта и нахмурилась, когда он увял под ее взглядом.

Я посмеялся и с отвращением уставился на слюну, которую она еще не вытерла с подбородка.

Это было подло, даже для меня. Она была намного ниже моих стандартов. Мне следовало позвонить ее сестре.

─ Мы закончили. Вставай.

Я оттолкнулся от бильярдного стола, спрятал свой вялый член назад в недра брюк и поправил запонки.

─ Что? Почему? ─ она вытерла губу ладонями и поправила юбку, прежде чем встать.

─ Это член, Ребекка, не младенец. Не надо ворковать с ним.

Я схватил ее за предплечье и повел обратно через мой дом. Мы были в игровой комнате. Я никогда не приглашал шлюх в свою спальню, тем более в кровать.

─ Прости, позволь мне…

─ Разве ты не видела, как он упал? Мой член травмирован, ─ прервал я ее и практически потащил.

Ее каблуки скользили по мраморному полу. Слово «мудак» дошло до моих ушей, вырвавшись из ее рта. Я вздохнул и покачал головой. Почему она должна была меня проверять? Именно по этой причине, я никогда не встречался с одной и той же женщиной на регулярной основе. Они всегда испытывали чувства и, черт возьми, тонули.

─ Ты хочешь закончить?

Небольшой визг вырвался из ее рта, когда я схватил ее за волосы и заставил встать на колени.

Ребекка посмотрела на меня, ─ карие глаза расширены, бледные щеки раскраснелись. Ей нравилось, когда с ней так обращались. Им всем нравилось. Мне еще не доводилось встретить женщину, которая не любила бы этого.

Слишком много раз, чтобы сосчитать, я думал, что приводил домой что-то изысканное, достойное. Отворачиваюсь всего на секунду, поворачиваюсь, чтобы обнаружить их с сиськами наружу и задницей к верху.

─ Он не отсосет себя сам, Ребекка.

Я не хотел, чтобы она была рядом с моим членом, но, как она сказала ─ я мудак. Она облизнула губы и снова вернулась к моему члену. Проваливая шанс соблазнительно вставить его в свой нетерпеливый рот. Мы были в центре темного фойе. Открытое пространство освещал только лунный свет, излучаемый люстрой.

Я был нетерпелив и хотел, чтобы она исчезла из моего дома. Поэтому я схватил ее за светлые платиновые волосы и начал выдалбливать членом ее рот. Она обернула губы вокруг него, слезы с размазанной тушью, побежали по ее лицу. Но она все еще стонала от преувеличенного удовольствия, на коленях передо мной. Я сосредоточился на всем, кроме нее.

Я кончил, высунув член изо рта, и наблюдал, как сперма стекает по ее лицу. Я убрал свой член, а Ребекка встала на ноги и оказалась около входной двери менее чем за пять секунд.

─ Ты выгоняешь меня? ─ завизжала она.

─ Ребекка, в день, когда ты проведешь ночь в моем доме, единороги начнут какать золотом, ─ я открыл входную дверь и подтолкнул ее через порог.

─ Как я доберусь до дома? ─ заскулила она.

─ О, точно, ─ я вытащил несколько смятых стодолларовых купюр и засунул их у нее между сисек.

─ Пожалуйста, выпроводите ее с моей территории.

Моя служба охраны, Роджер и Мэтт, кивнули, и я захлопнул дверь. Они никогда не сомневались в разумности моих поступков.

Я прошел в свою спальню и снял рубашку, прежде чем уселся на край кровати. Вздох вырвался из легких, когда я провел пальцами по волосам. Моя жизнь была днем сурка, состоящим из кисок, убийств и денег. Когда никто не проверяет вас, и чертовы женщины достаются так же легко, как щелчок пальцев, нетрудно представить, почему так скучно. Слава яйцам, что все это изменилось.

Мужчины завидовали мне, женщины жаждали меня, но никто из них не знал меня настоящего.

Каждый раз, когда я смотрел в зеркало, Дьявол смотрел оттуда. Все хотели мою силу и мое богатство, но у них не было яиц, сделать то, что нужно, чтобы получить это. Никто из них не знал того, что я сделал и что еще сделаю. Непростительные извращенные вещи. Я держал все в себе, позволяя моим демонам преследовать меня день и ночь.

Я отхлебнул свой напиток, игнорируя голодные взгляды тех, кто пытался поймать мой.

─ Ты уверен? ─ спросил Джакс, понижая голос.

Я взглянул на брата и тонко кивнул. Он сосредоточил зеленые глаза на заднице на лужайке.

─ Когда? ─ спросил он следом, не отрывая взгляда.

─ Как можно раньше, ─ ответил я тихо.

На этот раз, Джакс незаметно кивнул, он знал, что все может пойти хреново.

Сет Борджиа был занозой в заднице слишком долго. Требовалась каждая унция моего самообладания, чтобы не засадить молоток ему в голову. В последний раз, когда я пытался убить слизняка, все пошло не так. Слишком много невинных людей было убито из-за отсутствия плана. Но то было тогда, а это было сейчас.

На этот раз все было спланировано до мельчайших подробностей. Вы не можете взять и убить основателя «Black Onyx». Все было не так-то просто. Сейчас я это знаю.

Мое внимание привлекла красивая молодая женщина, которая уходила по своей воле. Ее волосы были собраны, и она была в выделяющемся, облегающем платье. Пылающее солнце отражалось от нее, добавляя к ее гладкой оливковой коже сияние.

─ Что ты собираешься с ней делать? ─ проследил Джакс за моим взглядом.

Ответ на его вопрос был прост. Не отрывая от нее взгляд, я дал ответ.

─ Я собираюсь сделать то, что у меня получается лучше всего ─ сломать ее.

Кто бы мог подумать, что провести свадьбу на открытом воздухе в середине лета, ошеломляя всех, было хорошей идеей. Было жарче, чем в аду на виагре. Белая палатка с беседкой, в которой я стояла, слегка приносила облегчение. Несмотря на то, что мои волосы собраны и на мне короткое платье без бретелек, кожа покрылась потом. Я была готова сорваться и нырнуть в озеро.

Я попыталась сделать все, чтобы тут не появляться, но мой отец был близок с братом невесты, поэтому мы здесь. Эбигейл притворилась, что у нее начались месячные. Как только Сет услышал слово на букву «м», он закрыл тему и сказал ей, что она может оставаться дома. Счастливая сучка. Ну, это было просто еще одно событие, на котором я могла утверждать, что присутствовала, чтобы искупить свое прошлое.

Свадьба была в высшей степени экстравагантной и с гигантской тратой денег. Серьезно, фонтаны с шампанским, были, на мой взгляд, немного чересчур. Как и дикие голуби, все еще летающие неподалеку. Место церемонии, однако, было великолепным. Пышная зеленая трава, красиво оформленные центральные столы белого, синего и серебристого цветов, а также океан в качестве фона.

Жаль, что Люси Тидвелл была бродягой. Все это знали, но все же она заполучила гигантское кольцо и хорошего мужа.

― Бунтарка.

Пирс. Звук его голоса пустил дрожь по моей коже, оставляя мурашки по всему телу.

― Черт возьми, ― прошептала я проклятия себе под нос и повернулась к нему лицом.

Мой желудок делал маленькое погружение, которое происходило, когда я смотрела ему в глаза.

Этот человек был великолепен, выглядел так, будто только что сошел со страниц журнала «ДжиКью».

Он был в безукоризненном темно-синем смокинге, волосы на голове были в беспорядке, а на его загорелой коже не виднелось ни капли пота. Словно солнце дало ему отсрочку от своего гнева.

― Что-то нужно?

Я добавляю головокружительную вежливость в свой голос. С тех пор, как он засунул свою гребаную карточку в декольте моего платья, будто я была дешевкой, я избегала его во время всех больших мероприятий.

― Я должен хотеть чего-то, чтобы поговорить с тобой? ― усмехнулся он.

Зачем тебе говорить со мной? Я не важна.

― Ну, думаю, нет.

Пожав плечами, я посмотрела на воду, желая, чтобы он не стоял так чертовски близко. Я чувствовала его взгляд на себе, и это вызывало беспокойство. Этот мужчина заставлял чувствовать меня жар в десять раз сильнее.

― Вообще-то, мне было интересно, почему я ничего от тебя не слышал.

Он обошел вокруг так, что мы стали еще ближе, и снова лицом к лицу.

― Ты серьезно?

Я даже не могла сказать, что не поверила ему. Я знала, что Пирс не фильтрует свою речь. Если он захочет тебя трахнуть, то так прямо и скажет. Проверяя наше окружение, я увидела, что никто не обращал на нас внимания, кроме брюнетки-мышки.

― Ты права. Ты заслуживаешь лучшего, чем это.

― Лучше, чем что? ― спросила я, гадая, к чему он ведет.

― Ты заслуживаешь большего, чем меня…Нагибающего тебя над кухонным столом и трахающего, после того, как засуну свое лицо между твоих бедер, чтобы посмаковать тебя.

Наши глаза встретились, и мой рот превратился в пустыню. Боже, почему я не была застенчивой девственницей и не сбежала, покраснев? Почему я хочу, чтобы он трахал меня напротив стены, чтобы я оставила царапины на его спине? Одна только визуальная картинка чуть не заставил меня стонать. Не помогло, что его голос был гладким, как мед, завернутый в мужественный бантик. Это так неправильно.

― Вау. И что же я тогда заслуживаю?

Я приподняла бровь и попыталась притвориться, что он не повлиял на меня. Мои твердые соски и учащенный пульс говорили иначе. Пирс ухмыльнулся и издал жужжащий звук.

― Мы можем начать с того, что я буду есть твою киску на завтрак, обед и ужин. Массирую каждую часть твоего тела после того, как у тебя был долгий день. И похороню себя настолько глубоко внутри тебя, что единственное, что ты сможешь сказать, это мое имя.

Он наклонился так близко к моему лицу, что я почувствовала запах ликера в его дыхании. Я была почти уверена, что полностью перестала дышать. Моя киска плакала от несправедливости всего этого.

Основываясь на дерзкой улыбке, которая распространялась по лицу Пирса, он точно знал, что со мной делает. Не заботясь о том, кто видел меня в этот момент, я шагнула вперед, так что наши тела соприкоснулись. Я попыталась проигнорировать его тяжелый член, упирающийся в низ моего живота, когда поднялась на цыпочки, чтобы суметь прошептать ему на ухо:

― Мои трусики буквально сочились бы из-за тебя прямо сейчас, но я не ношу их.

Не дожидаясь его реакции, я прошла мимо него и направилась к толпе гостей. Я знала, что флиртую подобно катастрофе, но теперь − мне было плевать.

Сверчки щебетали, жужжали светлячки вокруг, и свадьба все еще продолжалась. Я протанцевала с кучей костюмов, невестой, и приняла пару комплиментов, прежде чем убежать.

Я несла каблуки в одной руке и стакан колы с ромом в другой. Всем было наплевать, если бы я выпила. Я могла делать почти все, что угодно, кроме как продавать свою задницу за долларовые купюры, и никто бы глазом не моргнул. Я побрела к другой частной беседке. Ища тишину и место для отдыха без бомбежки глупыми вопросами в мою сторону.

Я наслаждалась десятью минутами спокойствия, которые искала, прежде чем приближающиеся шаги предупредили меня о скорой компании. Не открывая глаз, я знала, что это он: его одеколон выдает его.

― Я начинаю думать, что ты преследуешь меня, Пирс.

Открыв глаза, я встретила сексуальную усмешку. Пирс поднял мои вытянутые ноги с деревянной скамьи, на которой я расположилась, и сел, положив их на свои колени.

― Может и так. Это тебя беспокоит?

Он положил руки на мои голые ноги, и мне пришлось подавить дрожь.

― Меня… эм… нет?

Я не ожидала, что он признает это или ответит.

― Даже если ты ненавидишь это, я не могу остановиться. Твой отец попросил приглядывать за тобой, ― признался он, начиная выводить узоры на моей коже.

― Я не маленькая девочка, ― вздохнула я, стараясь не застонать. Его пальцы были просто небесными.

― Думаю, в этом-то и дело. И ты действительно должна пить?

Его брови поднялись, когда он понял, что у меня в руке бокал с жидкостью.

― Не переживай, Пирс. Я больше не стану пытаться оседлать тебя.

― Это позор, клянусь, ты сказала правду, что у тебя ничего нет под платьем.

Смех вырвался, и я задохнулась от своего напитка. Пирс наблюдал за мной, заставляя меня краснеть от его дьявольской усмешки. Его голубые глаза сверкали.

― Когда это стало подходящей темой для разговора? Если ты думаешь, что это заставит меня написать тебе по электронной почте, то это не так.

Покачав головой, я снова хихикнула и поставила свой стакан на землю.

― Я уже сказал тебе, что ты заслуживаешь большего. И мы никогда не будем подходить друг другу. Помнишь ярмарку?

― О, мой Бог.

Я закрыла лицо руками, чтобы скрыть улыбку.

― Ты бросила мне вызов, кто сможет выиграть больше призов.

Его улыбка была заразной, он пожирал меня глазами. Вероятно, я должна была убрать его руку со своих ног и быть в ужасе от того, что поймана таким образом. Но я этого не сделала, мне это понравилось. Это было так давно, когда мы сидели и разговаривали друг с другом. До этого мы не занимались сексуальным флиртом. Хотя, раньше, между нами не было сексуальных выходок.

― Я не имела в виду запугивание продавцов, ты жульничал.

Я ткнула его в бок и засмеялась. Это было событие для какой-то благотворительности. Для этого были арендованы все выставочные площади.

Когда я бросила ему вызов, то не хотела, чтобы он шел прямо к продавцам и требовал самых больших призов. Эти бедные мужчины и женщины были в ужасе. Они знали, кто стоит за всем. В конце дня, все, что я имела, было пингвином, глаз которого так и норовил выскочить.

Другие покупатели находили веселым этот поворот событий. Я же, злилась до тех пор, пока Пирс не вручил мне каждый приз, и не купил кусочек торта с сахарной начинкой. Двадцать шесть чучел животных до сих пор находились в моем шкафу.

Не дарите мне бриллианты, деньги или одежду. Дайте мне еду, и вы заполучите мое сердце.

Брось мне щенка, и ты, может быть, станешь владеть моей душой.

― Мне понравилось видеть твою улыбку.

Он посмотрел на меня, и весь кислород испарился из воздуха. Это был спокойный Пирс, которого я обожала, когда он расслаблялся и позволял своим дьявольским рожкам исчезнут на некоторое время.

― Что же, а мне нравится, когда ты выбираешь улыбнуться. Твоя сексуальная улыбка, смею заметить, не сумасшедшая.

Я действительно только что сказала это?

― Ты милая, бунтарка.

Он посмотрел на меня с теплотой в глазах, которую я никогда не видела раньше. Он начал двигаться вверх по моей ноге, постепенно подбираясь ближе к подолу платья.

Останови его. Я не могу.

Я не сводила с него глаз, прежде чем бросить взгляд на его губы. Я ведь всегда могу все спихнуть на алкоголь, верно? Наклонившись вперед, я протянула и положила руку ему на щеку. Он повернул голову и поцеловал мою открытую ладонь.

Мое сердце забилось в груди, пока я наблюдала, как он касался меня. Ощущение, будто я во сне.

Сжав его руку, я подняла ее до самого бедра, прямо туда, где я хотела.

― Маленькая шалунья.

Он дразнил, не теряя времени, потирая пальцами мои губы. Каким-то образом я оказалась на нем, не зная, как это произошло.

Его пальцы вошли в меня, и он начал ими двигать в устойчивом темпе. Я прикусила нижнюю губу, чтобы стон не вырвался изо рта. Я уткнулась лицом в его шею, крепко сжимая его костюм своими руками.

― Чертовски влажная, ― промурлыкал он хриплым голосом.

Я сделала вдох, его запах сводил меня с ума. Если бы это сделало меня шлюхой, я бы носила это звание с улыбкой на лице. Трепет от того, что меня кто-то заметит, пока я сидела на коленях у Пирса, и его пальцы входили и выходили из меня, подтолкнул меня ближе к кульминации.

― Пирс, ― выдохнула я в его ухо.

Я переместила руку и схватила его твердый член через брюки. Все готовилось к новому повороту, мы, вероятно, пошли бы на это, прямо на скамейке, не заботясь о том, кто нас услышал бы, но голос окликнул его и разрушил момент.

― Пирс?

Милли, брюнетка, которая следила за нами раньше, позвала его. Пирс оторвал от меня пальцы и сунул их себе в рот. Мой собственный рот приоткрылся, пока я наблюдала за ним.

Он поднял меня и усадил обратно на скамейку рядом с ним, быстро поправляя мое платье, а затем и себя. Я сжала зубы, когда моя киска сделала то же самое. Я была так близко…

― Вот ты где. Что, вы двое, тут делаете?

Милли подошла к нам с безразличной улыбкой на лице. Она взяла Пирса за руку и подарила улыбку, определенно, предназначенную только для него. Милли была хорошенькой. У нее были шоколадно-каштановые волосы и зеленые глаза, убойный размер груди и шикарные ноги. Я была зла, что не могла быть на месте Милли сегодня вечером.

Я ощущала взгляд Пирса на себе, но не могла встретится с ним. Не нужно быть гением, чтобы понять, что они уйдут вместе.

― Я просто проверял ее, прежде чем уйти. Готова?

Хороший ход. Он разыграл то, что мы действительно сделали, без усилий.

― Да, спокойной ночи, Уиллоу, ― Милли махнула рукой и позволила Пирсу сопроводить ее. Он ни разу не обернулся.

Смех Эбигейл прервал «гляделки» с Пирсом и вернул меня в реальность.

─ Ты услышала хоть что-нибудь из того, что я сказала? Или все время мысленно раздевала своего Адониса?

Моя сестра ухмыльнулась мне, с тонко завуалированным смехом, читаемым на ее лице.

─ Он заслуживает быть мысленно раздетым, ─ стрельнула я в ответ, не стыдясь того, что меня поймали.

Мы не разговаривали наедине с той ночи, когда прошла свадьба в Тидвелле, почти два месяца назад.

─ Я поддерживаю это заявление, ─ согласилась Эбигейл, поднимая бокал шампанского и подмигивая мне.

Я покачала головой и спрятала улыбку. Мы были на обеде в честь десятой годовщины компании «Vitech». Компания Сета и Джексона Сербана занимались совместными инвестициями, прежде чем Джексона убили. Еще одно большое прикрытие, чтобы нелегальные вещи выглядели законно.

Каждый раз, когда я смотрела через комнату на Пирса, он уже оглядывался, чтобы посмотреть на меня. Мужчина был смехотворно сексуален. Меня бесило до бесконечности, как сильно он занимал мои мысли.

Я даже не знала, сколько ему лет. Представляла, что около тридцати. Я была осторожна, чтобы никогда не обсуждать его с моей сестрой возле Сета. Это привнесет в мою жизнь чертову бурю, к которой я не была готова.

Наши глаза снова встретились, и я удержала его взгляд. У нас, казалось, был личный разговор, но никто из нас не сказал ни слова. Все и вся отошли на второй план. Может быть, так оно и было, потому что большое количество костюмов были клонированными копиями друг друга. Пирс же выделялся. Как и я, он был не таким, как кто-либо еще вокруг нас. Он был волком в комнате, полной овец.

Мышиная брюнетка Милли, со свадьбы, была тем, кто разорвал нашу связь. Она подошла прямо к нему и положила хорошо ухоженную руку поверх его. Его губы зашевелились, и через несколько секунд она откинула голову назад и засмеялась.

В моей груди вспыхнула боль, от которой я отмахнулась, так как была раздражена тем, как сильно меня влекло к нему. Я не ревную, это не имеет смысла. Пирс вытащил телефон и посмотрел на экран, прежде чем выскользнуть из комнаты с брюнеткой на буксире. Я посмотрела в карие глаза Эбигейл, и проницательный взгляд повис между нами.

─ Пойдем, проверим столик с десертами, ─ она улыбнулась и взяла меня за руку, тащя через всю комнату.

Я была благодарна за все, что могло отвлечь мое внимание от загадочного человека, который царствовал в моих мыслях.

─ Я позабочусь о «Vitech», а ты просто беспокойся, как бы не проебать все это.

Резкий шепот Пирса заставил меня замерзнуть за пределами дамской комнаты. Что он имеет в виду под «позабочусь о Vitech»? Что он задумал?

В зале было достаточно темно, чтобы я могла проскользнуть вдоль стены и заглянуть за угол.

Пирс находился спиной ко мне и шел в противоположном направлении. Я подождала несколько минут, прежде чем сделать скрытный рывок, чтобы догнать его. К тому времени, когда я увидела его снова, мы были почти у лифтов. Его темп был быстрым, а ходьба на каблуках замедляла меня.

Он остановился, и я нырнула в какой-то офис. Он знал, что я иду за ним? Я вздохнула с облегчением, когда услышала, как распахнулись двери лифта, и он вошел в него. Как только двери закрылись, я вылезла из укрытия и направилась к лестнице.

Тринадцатый этаж? Зачем ему туда идти? Сказав «к черту каблуки», я сняла их и оставила позади, заставляя себя не обращать внимания на то, насколько грязными были кафельные ступени. К тому времени, когда я достигла восьмого этажа, я уже пожалела о своем решении. Моя грудь вздымалась, а я более-менее подтягивалась, используя тонкие перила. Это была карма на всю ночь от Эбигейл, и я слишком напилась и набила свой желудок жирной пиццей. И вдобавок, смела брауни.

Когда я, наконец, добралась до тринадцатого этажа, было совершенно темно. Теперь, когда я была там, я поняла, насколько глупа была моя мини-миссия. Я понятия не имела, куда Пирс пошел.

Нигде нет света, поступающего от каких-нибудь частных контор, и все двери были закрыты. Со стоном я сползла по стене и подтянула свои ноющие ноги к груди.

─ Хоть я и оценил вид, но должен спросить. Что ты здесь делаешь?

Откуда, черт возьми, он говорил? Я подняла голову, чтобы увидеть, как Пирс прислонился к стене напротив меня. Не делая никаких попыток скрыть тот факт, что он смотрел между моих ног.

Прямо на мои розовые стринги. Спешно поднявшись на ноги, я потянула свое темно-синее платье вниз и уставилась на него.

─ Что ты тут делаешь?

Я скрестила руки и встретила его взгляд. Судя по выражению его лица, Пирсу не нравилось, когда его игнорировали или допрашивали.

─У меня офис тут. Теперь, что ты тут делаешь?

Почему он имел тут офис?

─ Я владелец здания, ─ ответил он на мой вопрошающий взгляд.

Поэтому мой папа так хотел инвестировать? Мне нужно гораздо больше информации, чем у меня было, и единственный человек, который знал обо всем этом дерьме, стоял прямо напротив меня. Сет не собирался мне рассказывать. Если бы он узнал, чем я занималась, он запер бы меня в доме и никогда не отпустил. Или добавить еще одну очевидную деталь ко мне.

─ Я следила за тобой, ─ наконец ответила я, с гораздо большей уверенностью, чем чувствовала.

─ Правда? После того, как мы смотрели друг на друга всю ночь? ─ растянул слова Пирс.

Вот же зазнайка.

─ Я не могу поговорить с тобой?

Я решила использовать кокетливый подход. Может быть, не самый мудрый выбор. Но это было лучше, чем напрямую спросить, что он задумал. Большинство людей были в ужасе от Пирса, но не я.

Мой глупый мозг не позволял. Он излучал грубую силу, и было что−то, притаившееся в его глазах.

Может быть, я нарывалась на наказание, потому, что хотела выяснить, насколько запутанно все было.

Пирс медленно оглядел меня так, что моя кровь побежала по венам быстрее. Он вынул руки из карманов и двинулся вперед хищной походкой. Поместил их по обе стороны от меня, эффективно блокируя. Я прижала свою голову к стене, как если бы это дало немного пространства между нашими, почти коснувшимися друг друга губами. Его дыхание имело запах мятных конфет со слабым следом от виски.

Мое воображение разыгралось, когда я почувствовала его мускулистое тело сквозь ткань одежды, и посмотрела в эти великолепные глаза. Делая медленные ровные вдохи, я изо всех сил старалась не дышать прямо ему в лицо. Дыхание ужасное пахло бы печеньем из арахисового масла, которое я ела всю ночь. Мой язык выскочил и коснулся нижней губы, Пирс проследил за этим движением.

Когда он чуть-чуть наклонил голову и коснулся губами моих губ, я замерла. В голове стало пусто. Что, черт возьми, происходит в этот момент?

─ Ты пришла поговорить? Или закончить то, что мы начали? ─ спросил он глубоким тоном, подчеркивая каждое слово.

Я уставилась на него. Он на самом деле спросил меня об этом?

─ Я…

─ Если ты пришла поговорить, то мне нечего тебе сказать, но если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, мы можем пойти в мой офис.

В том, что он говорил мне, не было ничего невероятно сексуального, но я обнаружила для себя, что эта вульгарность соблазнительна.

Он не отодвинул свое лицо от моего; в его глазах отражался вызов. Он знал, что я проделала весь этот путь сюда не для того, чтобы поговорить с ним. Мы видели друг друга слишком часто за последние несколько недель, чтобы предлог был обоснованным. Я была совершенно беспомощна. Сглотнув, я положила руки ему на грудь и толкнула его.

─ Маленькие девочки не должны гоняться за мужчинами, Уиллоу. Особенно за такими, как я, ─ хладнокровно заявил он.

Он пристально посмотрел на меня, прежде чем оттолкнуться от стены и уйти. Единственной частью этого заявления, которое я уловила, была «маленькая девочка».

─ Я не ребенок, козел, ─ прокричала я ему вслед.

Он остановился, обернулся, и пошагал ко мне. Боже, я должна была просто держать рот на замке и отпустить его.

─ Докажи.

Пирс протянул руку и схватил мою, оттащив меня от стены, чтобы я следовала за ним. Мы прошли мимо проходной к прочной двери из красного дерева с большой серебряной ручкой. Он ввел код, открыл дверь и прошел внутрь. Он все еще удерживал мою руку, таща меня за собой.

Его кабинет был большим пространством мужества, он пропах его одеколоном. Тут был большой черный стол с двумя кожаными стульями напротив. Небольшой диванчик у стены слева, и бар в углу. Он был безупречен; не было ни бумаги, ни пера, стоящих на блестящем столе. Я посмотрела в большое окно, которое занимало всю заднюю стенку. Оно имело потрясающий вид на город Уиндермир.

Пирс закрыл дверь и обошел меня. Подойдя к окну, он нажал кнопку на стене, из-за чего оно затенилось, практически полностью перекрывая огни башен с небес. Я нервно заерзала и вытерла потные ладони о платье. Что, черт возьми, я творила? Я никогда не делала ничего подобного раньше.

Конечно, однажды я улизнула с мальчиком, но сбежать с таким человеком, как Пирс? Никогда. До недавнего времени, так или иначе.

Это то, что меня мучило; он не был мальчиком. Пирс был мужчиной. Человек с божественным лицом и телом, которое заставляло меня хотеть делать вещи, гарантирующие прямой билет в ад.

─ Передумала? − он посмотрел на меня с победной ухмылкой на лице. Я мысленно успокаивала дыхание и слегка улыбнулась ему.

─ А ты? ─ бросила я ему вызов в ответ.

Внешне показывала ему, что не собираюсь убегать от этого. Но внутренне кричала на себя, что нужно сделать это, и слегка психовала.

Ухмылка исчезла с его лица, и все закончилось тем, что мою задницу посадили на край его стола, прежде чем я даже успела моргнуть.

─ Хочешь этого? − он исследовал своими темными глазами мое лицо, ища признаки сопротивления. Мужчина не смог бы найти ни одного.

─ Да, ─ ответила я, без колебаний.

Мы смотрели друг на друга. Он глядел на меня так же, как я на него.

─ Опусти свое платье, ─ скомандовал он, когда снял свой пиджак и кинул его на пол. Галстук полетел следом.

Он ждал, что я убегу; я могла сказать это по его тону и темному выражению лица. Он все еще думал, что я собираюсь сбежать в любую минуту.

Упорство, стремление и немного бунта заставили меня решить, что я могла бы сделать это. Нет, я хотела сделать это. Это был просто секс. Может быть, не романтика с лепестками роз, выложенными на кровати с бутылкой вина, но я не хочу романтики.

Посмотрев Пирсу прямо в глаза, я стянула верх платья и пошла еще дальше, сняв бюстгальтер без бретелек. Я воздержалась от прикрытия и держала руки по бокам, мучительно хватаясь за край его стола. Пирс скользнул глазами по моей груди, а затем снова посмотрели на меня. Отраженный в них голод заставил накапливаться влагу между моих бедер. Он раздвинул коленом мои бедра и расположился между моих ног.

─ Тебе следовало отказаться, когда у тебя был шанс, ─ предупредил он меня.

Я не ответила, прикусила губу и выгнулась, молча давая понять, что этого не произойдет. Он грубо схватил мою челюсть и прижал свой рот к моему.

Я чувствовала каждый кусочек его твердого тела и его толстый член, давящий на меня. Он воспользовался моими раздвинутыми губами и сунул язык мне в рот. И запретный это плод или нет, он был вкусным, а я вдруг проголодалась. Я положила свои руки на его мягкие волосы и притянула этого мужчину еще ближе.

Мурашки побежали по моей коже после того, как он пальцами потянулся вверх по моим бедрам под платье.

Я знала, что в этот самый момент он прикоснулся к моим шрамам, потому что мужчина замер.

Пирс разорвал поцелуй и заглянул в мои глаза. Я не хотела отвечать на вопросы, читаемые в его глазах.

─ Нет, ─ выдохнула я и покачала головой, молча прося отпустить эту тему.

Я не хотела говорить. Я хотела его. Мой живот сводило от нервов; я задыхалась, а он едва касался меня.

После быстрой внутренней дискуссии с самим собой, он убрал руки с моей ноги. Я подняла свой зад со стола, чтобы помочь ему спустить свои стринги. Волнение начало укореняться в моей груди.

─ Я не трахаюсь медленно и не буду нежен. Но могу заверить тебя, ты будешь умолять меня не останавливаться, и кричать мое имя, пока я не закончу, ─ промурлыкал он хрипло, прежде чем встать на колени.

У меня было едкое замечание на кончике языка, но это ушло на второй план, когда он зарылся лицом между моих ног.

Пирс сжал мои бедра достаточно болезненным способом. Провел своим языком по моей киске и начал трахать им меня. Святое дерьмо. Что я пропустила? Я не могла сдержать стоны, которые посыпались из моих уст.

Я запустила пальцы в его волосы и прижалась сильнее к его лицу. Пирс не остановил меня и, основываясь на звуках, что он издавал, ему понравилось так же, как и мне. Он пожирал мою киску ртом.

Я закрыла глаза, когда он начал крутить языком вокруг моего клитора. Я потеряла над собой контроль.

─ Пирс, ─ простонала я, приподняв бедра.

Где-то в глубине сознания, я подумала, что мой захват причинял ему боль. Оргазм был на горизонте, и я знала, что это будет отлично от любого, до которого я когда-либо доводила себя раньше.

Давление в животе нарастало, и росло быстрыми темпами. Мурашки бежали в верхней части моего бедра и распространились по всему телу.

─ Кончай, ─ сделал он паузу, требуя моего освобождения.

С последним взмахом его языка вокруг моего клитора, я кончила, и все мышцы моего тела напряглись.

Его имя слетело с моих уст в крике, удовольствие распространилось по всему моему телу, я почувствовала, как оно глубоко горит в моей душе. Пирс не останавливался, продолжал работать своим языком во мне до тех пор, пока мои бедра не задрожали и руки не ослабли. Это была моя фантазия, воплощенная в жизнь, этот сильный мужчина стоял на коленях, уткнувшись лицом между моих ног. Я все еще пыталась отдышаться и вернуться к реальности, когда он встал и начал расстегивать штаны. Его лицо блестело от моего возбуждения; он прижал свой рот к моему, и я попробовала себя на нем.

─ Ты вкуснее, чем я представлял, ─ признался он.

Я не получила шанса ответить. Частично потому, что он признался, что и раньше думал о том, чтобы заняться этим со мной. Но в основном из-за того, что у него просто огромный член, который с легкостью вошел в меня.

Я ожидала боли. Основываясь на том, как Эбигейл описала ее первый раз, и каким чертовски длинным и толстым был член Пирса. Все, что я чувствовала, было давлением. Интенсивное, сильное давление. Это было неудобно, мягко говоря. Я пошевелила задницей вокруг него на столе, как если бы это вдруг уменьшило неудобство.

─ Перестань двигаться. И поцелуй меня, ─ сдавлено произнес Пирс.

Я пошла навстречу ему и переместила руки к его рубашке. Когда я расстегнула последнюю кнопку, он полностью погрузился в меня. Резкий крик вырвался у меня из горла, и я вонзила ногти в его бицепс. Он двинулся ртом к моей шее и оставил дорожку из поцелуев до линии челюсти, остановившись на секунду.

Когда он начал двигаться, его прежние слова дошли до меня, ─ ничто в этом процессе не было медленным или нежным. Его удары были тяжелыми и быстрыми. Жалящая хватка на моих бедрах наверняка оставляла множество различимых синяков, и моя задница будет стерта о закаленную стеклянную поверхность его стола. Мои стоны не были исключительно для его офиса; они эхом разносились по всему тринадцатому этажу. Я никогда не была так благодарна уединению. Клянусь, я чувствовала, как каждый твердый толстый дюйм его движется внутри меня.

Он завязал узлом мои волосы своей рукой и оттянул мою голову назад, заставляя меня посмотреть в его глаза, пока трахал меня.

Насколько я облажалась из-за этого? Я ничего не знала об этом человеке. Он был опасен, был деловым партнером моего отца, который, вероятно, хотел видеть его мертвым. И он трахал меня, как животное, на краю своего стола.

Я настолько испортила все, что именно эти мысли заставили меня устремиться к очередной кульминации. Изо рта вырывалась бессвязная болтовня, и мне было неловко признать, что я умоляла его не останавливаться. Я могла бы убить его, если бы он сделал это. Он ощущался слишком хорошо, прижатым ко мне. Его мышцы сжимались каждый раз, когда наши тела встречались, и звуки, которые он издавал, сводили меня с ума.

Всякий раз, когда я думала о сексе, то полагала, что несколько минут твердый член будет во мне, а затем все закончится. Я никогда не думала, что получу эту плотскую страсть, что мужчина подожжет все мои нервные окончания одним касанием.

─ Я знал, что ты будешь прекрасна, ─ он хмыкнул, звуча так, словно говорил сам с собой, а не со мной.

Я цеплялась за его твердое тело, пытаясь не соскользнуть со стола.

Я ощущала свое собственное сердцебиение. Наше тяжелое дыхание и звук наших тел, объединившихся, наполнили мои уши. Его запах, смешанный с запахом нас, наполнил легкие. Второй оргазм был в два раза сильнее первого. Я думала, что была готова к этому, но нет. Звезды вспыхнули у меня в глазах, и я увидела пятна, когда мое дыхание вырвалось в виде беззвучного крика. Мне казалось, что я только что упала со скалы. Пирс трахал меня сквозь волны удовольствия. После нескольких ударов он вырвался из меня с резким «бл*ть», и теплая сперма начала заливать мой живот. Это действительно только что произошло? Сколько раз я фантазировала об этом?

Наши грудные клетки поднимались и опускались в быстром темпе, тонкий слой пота покрывал его кожу. Я положила голову ему на грудь, не зная, что сказать теперь, когда все кончено.

Прежде чем от меня отойти, Пирс взял мое лицо в свои руки и нежно поцеловал в лоб. Когда он собрался, я уставилась на темный ковер. Я чувствовала не стыд, а легкое смущение.

Я не была осведомлена о водопроводе или о том, что он прошел через комнату и исчез в другой двери. Он вернулся и прижал теплую тряпку между моих ног.

Я облегченно вздохнула; тепло немного ослабило тупую боль между бедер. Никто из нас не сказал ничего о маленьких пятнах крови на белой тряпке, и за это я была благодарна. Это не было чем-то, из чего я хотела бы сделать большое дело.

─ Одевайся, ─ приказал он, как только стер с меня сперму.

Я чувствовала, как его глаза прожигали дыры во мне все время, которое понадобилось, чтобы найти мой бюстгальтер и застегнуть его, натянуть платье и пробежаться пальцами по грязным волосам, прежде чем перевязать их.

Он выглядел так же, как и прежде, когда мы пришли сюда. Я даже не хотела представлять, как я выглядела на самом деле. Увидев свои стринги на полу, я потянулась к ним, но Пирс схватил маленький кусочек розовой ткани и сунул его в карман.

─ Что ты делаешь?

Я уставилась на него. Он хотел оставить себе на память сувенир?

─ Ты думала, я трахну тебя и отпущу с миром?

Он протянул руку, и я приняла ее.

Это было дословно из того, что, я думала, произойдет, но я не сказала этого вслух.

─ Что теперь?

Молчание было ответом. Моя сексуальная неопытность сияла в темной комнате.

─ Я отвезу тебя домой.

Мне не нужно было спрашивать, на чей дом он ссылается. Вещи прошли точку невозврата, но я не пожалела об этом. Я также не могла пойти с ним. Что сделано, то сделано, и мы оба могли продолжить наше веселье. Это заставило меня съежиться. Что за шлюха.

─ Спасибо, но не надо. Я не могу появиться дома с тобой.

Больше молчания. Я даже не могла посмотреть ему в глаза в этот момент. Я чувствовала себя очень неловко. Я дала ему пять? Шлепнула его по заднице и сказала «отличная работа»? Если бы я знала, что сегодня будет мой первый перепихон, я бы проконсультировалась с Софией о том, что в таких случаях нужно делать. Она спала с сильными мужчинами, вроде Пирса, все время, но за деньги.

Мы смотрели друг на друга, я не могла расшифровать его взгляд. Я не ожидала того, что случилось дальше. Он не сделал ни единого предупреждения, не произнес ни слова. Ни один маленький звук не покинул его рта, когда он схватил меня за горло.

Началась паника, когда он начал сдавливать, прерывая подачу воздуха к моим легким.

─ Не борись, просто отпусти, ─ прошептал он.

Я выдавила что-то искаженное в ответ, изо всех сил пытаясь оторвать его от себя. Я не понимала, что, черт возьми, происходит.

Складывалось ощущение, словно какая-то сущность захватила его тело. Выражение его лица укоренилось в моем мозгу, когда все стало размытым, а потом почернело.

Забрать Уиллоу из «Vitech» было проще, чем я думал. Для мужчины так чертовски настроенного, чтобы защитить своих дочерей, Сет по-королевски облажался. Если бы это была моя дочь, у нее был бы чертов рой мужчин вокруг нее, даже если бы она чистила зубы или мочилась.

Так не должно было случиться. Конечно, я планировал трахнуть ее, эта часть была неизбежна.

Но не душить. Тут нужно было либо вытащить пистолет и надеяться, что она охотно подчинится, либо последнее.

К счастью, я знал, с кем идти. Я долго был рядом с Уиллоу и слышал слишком много историй, чтобы рисковать. У нее было милое лицо, рот моряка, и она была упряма, как бык. Меня никогда не обманывал чей-то внешний вид, очень редко внутреннее совпадение.

Не причинять женщинам боль, не входило в число моих положительных качеств. Я не был насильником и не стал терроризировать школьных учителей, но я не позволял полу решать, насколько слабым или сильным был кто-то.

Женщины в два раза злее мужчин, они просто носят каблуки, когда сжигают твой мир.

Если они были проблемой, или в данном случае пешкой, они рассматривались одинаково.

Я вывел свой «мазератти» на автомагистраль между штатами и направился домой. Уиллоу растянулась на моем заднем сиденье без признаков пробуждения. Отпечатки моих рук украшали ее кожу. Мне понравилось видеть их там. По правде говоря, я понятия не имел, что собираюсь делать с ней. Она не должна была иметь значение, она должна была быть одноразовой. Чем больше я пытался узнать о ней, тем меньше я знал.

Если кто-то чудесным образом не родил одиннадцатилетнюю девочку, Сет позаботился о том, чтобы никто не узнал, откуда она. Я собирался выяснить, что он скрывал. Когда все будет сказано и сделано, я узнаю все ее секреты. Включая, кто вышил свои гребаные инициалы на ее плоти.

Уиллоу была токсична для такого человека, как я. Но было уже слишком поздно что-либо менять. Я должен был иметь ее, собирался оставить ее, мне нужно было ее сломать. Тогда я мог бы снова собрать ее заново. Если бы демоны в моей жизни решили быть милыми, она бы не стала последней девушкой, я бы даже не хотел ее убивать.

Я не мог молиться Богу об этом, ведь он никогда мне не отвечал. Все, что я мог сделать, это попытаться поговорить с Дьяволом, но с ним было трудно торговаться, когда у тебя не осталось души для продажи ему.

Я проснулась с ощущением, что у меня похмелье. Мое тело болело, голова пульсировала, а горло горело. Моргая от расплывчатого солнечного света, моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Когда это произошло, воспоминания о прошлой ночи поразили меня, как тонна кирпичей.

Этот сукин сын душил меня!

Пирса нигде не было видно, но я знала, что была в его комнате. Она пахла им. Как и все вокруг ассоциировалось с Пирсом, его комната была мужской. Выполненная в глубоких серых и черных тонах.

В конце черной железной кровати с балдахином стояло черное кожаное кресло, а на балкон выходила пара стеклянных дверей. Почему он привел меня сюда?

Я была обнажена, но это была наименьшая из моих проблем, и, кроме того, он уже видел все, что я могла предложить. Осматривая комнату, я нигде не видела своего платья, но на изголовье кровати висел халат цвета слоновой кости.

Не паникуй, не паникуй. Эта мантра повторялась в моей голове, когда я вставала с его кровати. Я надела короткий шелковый халат и надежно завязала пояс вокруг талии. Не зная, кто был в доме или где Пирс, я направилась к двери, и удивилась, обнаружив, что она не заперта. Я скользнула ногами по мраморному полу, выбегая из спальни. Было тихо, слишком тихо.

─ Пирс?

Не было никакого ответа, подтверждающего мои подозрения, что я была одна в доме. Но кто-то сварил чашку кофе и оставил свежие фрукты на завтрак. Почему он оставил меня одну?

Я побежала к входной двери и выглянула наружу. Весь дом был залит теплым солнечным светом и окружен высокими деревьями, это все, что я могла видеть.

Я схватилась за ручку двери, но дверь не сдвинулась с места. Проведя пальцами по медному замку, я поняла, что что-то удерживает меня запертой. Прижав лицо к стеклу, я увидела цифровую кодовую коробку, мигающую зеленым справа от двери.

Некоторая высокотехнологичная часть оборудования. Крики не принесли бы мне много пользы.

Дом Пирса был прямо в центре леса. Огромный, современный и похожий на дома из фильмов ужасов.

Разве люди не знали, что нельзя покупать дома в глуши?

Пробежав по дому, я обнаружила, что задняя дверь, окна и даже дверь патио из подвала, были плотно закрыты. У меня в груди всхлипнуло рыдание, я проглотила его и попыталась сохранить ясную голову. Все могло быть гораздо хуже, чем оказаться запертой в доме. Вернувшись наверх, я вошла в спальню Пирса и попробовала открыть балконную дверь. Когда она распахнулась, теплый воздух овеял меня.

Чувство облегчения мгновенно улетучилось, поскольку я была слишком высоко. Я не могла спуститься или прыгнуть, не сломав кости. Птицы щебетали и пролетали над верхушками деревьев, не обращая внимания на то, как девушка терпит полное фиаско этажом ниже. Вернувшись в дом, я обыскала все сверху донизу на предмет телефона, оружия, всего, что могло бы мне помочь. Там ничего не было. Единственным столовым прибором в ящиках был пластик, а телефоны были удалены.

Выглядело так, будто тут никто не жил. У входной двери не было лишних ботинок, и ни одной картины не висело на глубоких угольных стенах.

Основной областью была открытая концепция; Я могла видеть два дивана и шикарный стул, расставленные вокруг незажженного камина. Кухня шеф-повара была с другой стороны комнаты, а барная стойка служила перегородкой. Дом был красивым. У него был темный пол, высокие потолки и уникальные, абстрактные светильники. Просто, было как-то пусто.

Это был не дом, а могила, и я оказалась в ловушке.

Я держал самообладание и боролся с желанием улыбнуться. Джакс прочистил горло и положил свою руку на руку Эбигейл. Я был рад видеть, что уродился не единственным мудаком в семье. Этот ублюдок, пользовался враньем про фальшивую трагедию, чтобы увлажнить свой член. Сет ходил, выкрикивал приказы и требовал ответов. Он хотел знать, кто забрал его девочку. Я − ты, кусок дерьма, и теперь она моя.

Мне нравилось наблюдать, как он разваливается. Убить его будет легко, и это была единственная причина, по которой он был еще жив.

─ Если бы вы приставили одного из нас к ней, она была бы сейчас тут.

Один из его людей, думаю, Бо, огрызнулся на него. Я закашлялся, чтобы скрыть свой вырвавшийся смешок. Разозлившись, а теперь смутившись, Сет перестал ходить и нацелил пистолет в голову человека. Никто в комнате не вздрогнул, кроме Эбигейл, когда пуля попала ему в череп.

Кровь и мозги разлетелись по бежевой стене. Я поднял брови от его эмоционального распада.

Чертов идиот. Если бы половина его людей на самом деле не работала на меня, это стоило бы ему большей части их преданности.

─ У нее есть мать, парень?

Я пошевелился в своем кресле, ловя информацию, которую не смог найти.

Сет открыл рот, чтобы ответить, подумал об этом и взглянул на Э бигейл.

─ Пойдем, подышим воздухом, ─ Джекс быстро поднялся, помогая обеспокоенной девушке встать со стула.

Как только они вышли из большой столовой, Сет приказал закрыть двери. Тело, упавшее на пол, было проигнорировано.

─ Я вырвал суке глаза и скормил ее свиньям, ─ ответил он с горечью.

Я должен был отдать ему должное, это было чертовски креативно. Мое любопытство было задето. Почему он это сделал?

─ А парень?

Я пытался сохранить нейтральный тон, раздраженный тем, что его ответ мог беспокоить меня на любом уровне.

─ Уиллоу не любила парней. Я никогда не видел, чтобы она положила глаз на кого-то с членом, — глумился Сет.

Брехня. Его ответ меня порадовал. Я воздержался от того, чтобы сказать ему, насколько сильно его дочь любит член, особенно мой.

Взглянув в окно, я увидел, что наступила ночь, и тихо выругался. Я не собирался оставлять Уиллоу одну на целый день.

─ Мистер Борджиа, уверяю вас, я помогу вам найти вашу дочь.

Спокойно соврав сквозь зубы, я поднялся со стула, только наполовину слушая его ответ. Дорога домой заняла не менее тридцати минут, и я с нетерпением ждал, как закончится эта ночь.

В доме было совершенно темно. Я задремала на диване и проснулась дезориентированной и все еще одна. Может быть, прошло десять минут, когда я услышала, как захлопнулась дверца машины.

Перебравшись через спинку дивана, я бросилась в темный угол и сжалась. Я вспотела, ожидая, когда откроется дверь.

Что-то пискнуло, и мягкий красный свет несколько раз моргнул. Глупая коробка, из которой сделан дом Форт Нокс. Пирс вошел через несколько секунд, его силуэт сигнализировал о прибытии бугимена. Он остановился в дверях, затем повернулся и пошел к лестнице. Я подождала, пока его шаги не исчезнут, перевела дух и побежала.

Только я схватилась за медную ручку двери, когда появилась сильная рука и отбросила меня назад. Я с «шармом» приземлилась на задницу.

Пирс двигался так, чтобы встать передо мной, присел, чтобы мы были на одном уровне.

─ Будет намного проще, если ты будешь послушной, Бунтарка.

Его голос был холоден, почти безразличен. Мне казалось, что я вижу его впервые. Это был не Пирс, с которым я поделилась своим телом, это был Пирс, которого называли безжалостным линчевателем.

Получил, черт побери! Вероятно, он был психом, а я с радостью раздвинула перед ним ноги. Мои видения о закрытой клетке или прикованной цепью к стене, вызвали во мне желание драться или бежать. Я ударила его ногой прямо между ног, моя ступня встретилась с его членом, и я выскочила.

Пирс проворчал и схватил меня за лодыжки, перевернув меня, так что я оказалась на животе. Я ударила его локтем; боль взорвалась в моей руке. Я была уверена, что это причиняет мне боль больше, чем ему. Его вес прижал меня к твердому полу и выбил дыхание из легких.

─ Прекрати двигаться, ─ вздохнул он, будто заскучал.

─ Иди на х*й! ─ прорычала я, не в силах перевернуться.

─ Это тоже есть в планах, ─ теперь он казался удивленным.

Застряв перевернутой на живот, я использовала единственный защитный механизм, который у меня остался.

Он зашипел, когда я укусила его за запястье. Я была, как собака с костью, ─ если бы я могла оторвать ему руку и ударить его ей, я бы сделала это.

─ Ау, ─ закричала я, когда он взял пригоршню моих волос и откинул мою голову назад. Мне казалось, что пряди будут отрываться от кожи моей головы.

─ Я не хочу причинять тебе боль прямо сейчас, Бунтарка, но ты испытываешь мое терпение, ─ его голос дрожал от сдержанного гнева.

К черту его. Не желая быть обманутой, я пошла дальше. Именно тогда я почувствовала, как его твердый член давит мне на спину. Моя скомпрометированная позиция стала слишком ясной.

Халат распахнулся и обвился вокруг моих бедер, обнажив голую задницу. Я почти чувствовала, как Пирс борется в нерешительности позади меня. Закрыв глаза, я прокляла гребаный голос в моей голове, умоляющий его сделать это. Я такая странная. Я немного расслабилась, когда он отодвинулся.

─ Не двигайся.

Он отпустил меня, и тепло его тела исчезло на долю секунды, прежде чем мягкий черный кусок ткани опустился на мои глаза, ослепив меня. Он собирался убить меня? Боже, он бросит мое обнаженное тело здесь, в лесу? Никто не найдет меня.

─ Что бы ты ни сделал, мое убийство не исправит это, ─ выдала я.

─ Я не собираюсь убивать тебя, Бунтарка; Я позабочусь о тебе, ─ сообщил он мягко.

─ Что ты имеешь в виду под… заботой?

Я была удивлена, насколько нормально звучал голос, учитывая, что мое сердце стучало в груди.

─ Я собираюсь играть с тобой, пока ты не сломаешься, ─ он объяснил таким образом, как будто разговаривал с ребенком. Как кто-то ломает другого человека?

─ И что тогда случится? ─ прошептала я.

─ Я еще не знаю, но не это важно. Ты моя сейчас.

Он оставил поцелуй на моем виске и соединил наши руки.

Из-за незнания местности мне пришлось положиться на Пирса, который нас направлял, когда мы шли по дому.

─ С моей сестрой все в порядке?

Мой тон был сдержанным, потому что я не была уверена, что конкретно делать в этой ситуации.

─ Пока да. Это, по большей степени, зависит от тебя.

Что это значит?

─ Чего ты хочешь от меня, Пирс?

─ Все, что ты уже мне дала, пока что.

Он продолжал говорить «пока». Это оставило огромную дыру неуверенности в моем будущем.

Я знала, что мы вернулись в его комнату, когда запах кофе в воздухе сменился на аромат его парфюма. Он распутал наши руки и закрыл дверь. Через секунду я почувствовала его теплое дыхание на своем лице, прежде чем он поцеловал меня в губы. Я никак не отреагировала, лишь сжала пальцы в кулаки, чтобы не расцарапать его лицо.

─ Повернись, ─ резко сказал он, заставляя меня поколебаться в исполнении его просьбы.

─ Зачем? ─ спросила я.

Пирс схватил меня за плечи, насильно развернул и прижал спиной к себе.

─ Когда я говорю что-то делать, ты не должна задавать вопросов. Ты просто делаешь это, ─ разразился он, проводя рукой по моим волосам.

─ Ты поняла меня?

Он схватил мои волосы и слегка потянул мою голову назад. Я жестко кивнула, мысленно обзывая его всеми ругательствами, которые только могла придумать. Как может кто-то быть таким горячим и холодным одновременно?

─ Словами, Бунтарка. Я хочу это услышать, ─ он слегка усилил хватку, приказывая более резким тоном.

─ Да, я поняла, ─ сказала я сорвавшимся голосом.

─ Лучше. В следующий раз скажи это так, будто на самом деле имеешь это в виду. А теперь снимай свою одежду.

Он отпустил мои волосы и немного отодвинулся. Я недостаточно ему доверяла, чтобы поверить, что он не причинит мне вреда. Так что, зажмурив глаза и отбиваясь от злых слез, я поспешно отстранилась и остановилась. Хоть я не могла его видеть, я чувствовала его взгляд на себе.

─ Почему на мне повязка? Я знаю, кто ты, ─ сказала я в том направлении, где, как я думала, он стоял.

─ Мне было бы наплевать, даже если бы ты не знала, кто я такой. Мне так хочется. Забирайся на кровать.

Его голос стал ровным, без эмоций. Используя свое внутреннее чувство направления, я вытянула руки перед собой и медленно шагнула вперед.

Когда я наткнулась на раму из кованого железа и обхватила ее пальцами, а после, уселась на кровать, наступила обременяющая тишина.

─ О чем ты думаешь сейчас?

Он встал прямо передо мной и нежно откинул мои волосы с плеч. Так много ответов пронеслось в моем сознании. Я могла чувствовать дрожь своих рук, которые покоились на моих бедрах.

─ Думаю, что ты должен меня отпустить, ─ прошептала я.

Комната наполнилась тишиной, но я все еще могла ощущать присутствие Пирса передо мной. Он потянулся и взял меня за трясущиеся руки.

─ Не хочу, чтобы ты меня боялась, ─ он оставил мягкие поцелуи на обеих моих руках.

─ Ты сказал, что собираешься сломать меня.

─ И я сделаю это, но обещаю, что свершится это самым прекрасным способом.

Убежденность в его голосе нарушила ритм моего сердца.

─ Милая Бунтарка, ─ почти с сожалением промурлыкал Пирс, проводя пальцами по моей груди.

Я сглотнула. Он был единственным, кто называл меня так. Он убрал пальцы до того, как я почувствовала, как он касается шрамов. Нет. Не думая, я схватила его за руку, останавливая. Он двинулся на меня, легко освобождаясь и хватая мои руки.

─ Скажи мне, кто сделал это с тобой, ─ сказал он со злостью.

Часть меня не понимала, почему. Другая же ─ понимала. Если бы я увидела то, что увидел он, ─ разрушенную плоть, навсегда заклейменную монстром, ─ я бы тоже разозлилась. Нет, я была бы в ярости. Я была в ярости. Каждый раз, когда я смотрела на свое тело, была вынуждена признать это и вспомнить, что этот человек сделал со мной. Человек, который когда-то обещал защитить меня и стать отцом, которого у меня никогда не было.

Я пыталась использовать свои шрамы, как мотивацию, чтобы помнить, откуда я и чего достигла.

Я больше не хотела быть той сломленной девочкой. Что-то внутри меня кричало, чтобы я рассказала ему, умоляло меня рассказать это хоть кому-нибудь, но мой язык заплетался, и я задохнулась.

─ Когда-нибудь, маленькая бунтарка, ты расскажешь мне все свои секреты.

Он проследил мои шрамы еще раз, прежде чем грубо раздвинул мои ноги и толкнул два пальца внутрь меня. Он начал двигать ими в бешеном темпе. Боль с прошлой ночи заставляла меня хныкать и хвататься за его запястье, чтобы остановить его.

─ Убери свою руку или я привяжу тебя к кровати, ─ прорычал он.

Я убрала руки, будто он обжег меня, и сжала шелковые простыни.

─ Хорошая девочка, ─ похвалил он, изгибая пальцы внутри меня.

Я почувствовала себя жалкой слабачкой, когда начала стонать. Пирс обернул свободной рукой мое горло, поверх еще оставшихся там следов, и удерживал меня на месте.

─ Объезди мои пальцы, ─ потребовал он, закручивая их внутри меня. Я попыталась покачать головой, но его хватка усилилась.

─ Не заставляй меня повторять, ─ предупредил он.

Всхлипывающее рыдание разрывало мою грудь. Карма была хладнокровной сукой: она дала мне то, чего я хотела, а затем превратила это во что-то безобразное. Я держалась за запястье, обернутое вокруг моего горла, и объезжала его пальцы, как он сказал. У меня перехватило дыхание из-за быстрых движений и хриплых стонов. Когда оргазм начал нарастать, я больше не могла сосредоточиться на своих движениях и замедлилась.

─ Хорошая девочка, ─ повторил Пирс, убирая пальцы с моей киски, оставляя меня на самом краю.

Я услышала влажное чавканье, когда он засунул пальцы в рот и облизнул.

─ Я никогда не пробовал ничего слаще тебя, ─ прошептал он мне на ухо, надавливая теми же двумя пальцами на мои губы, легко проникая в рот.

Я слизнула оставшиеся соки с них, облизывая губы, когда он вытащил пальцы.

Я помог Уиллоу встать с кровати, отвел ее в ванную и посадил на черную замшевую оттоманку.

Она не плакала, не просилась обратно в свою жизнь и не боролась со мной. И все же я практически мог видеть, как колесики вращались в ее маленькой головке.

Что я делал?

Я не мог вспомнить, когда последний раз мой разум был в такой суматохе. Да еще и из-за девушки. Но она не простая девушка. Она была большой черной раковиной с лентой «осторожно» и предупреждающими знаками. Она была идеальной сломанной куклой, которую ты держишь на полке.

Ты хочешь поиграть с ней, но не делаешь этого, опасаясь, что сломаешь ее еще больше. По крайней мере, так поступил бы разумный человек. Я же хотел разобрать ее по частям и поглотить ее, черт возьми.

С того момента, как я познакомился с ней и смотрел, как она расцветает до сегодняшнего времени, в ней всегда было что-то такое, чего я не мог понять. Может быть, это был тот факт, что она так легко, по незнанию, вписалась в этот мир.

Если я хотел удержать ее, мне нужно подготовить ее к тому, чего я хотел. Я не желал менять ее, ни в малейшей степени. Меня привлек огонь в ее сердце, как пламя мотылька, но мне нужно было научиться управлять замком, так сказать.

Звук урчащего живота Уиллоу вырвал меня из мыслей.

─ Ты ела?

Я уставился на нее, совершенно не удивленный, когда она отрицательно покачала головой.

─ Идем, ─ я потянулся и взял ее за руку, поднимая на ноги.

Это будет длинный день. Помимо общения с Сетом, у меня было собственное дерьмо, с которым нужно было разобраться, а мой разум был полон мыслей о девушке, которую я вел на кухню.

Я посадил ее на барный стул, чтобы иметь возможность пристально следить за ней, пока готовил ей что-нибудь поесть. Она не смогла бы никуда уйти, но я не хотел, чтобы она воспользовалась возможностью и спрыгнула с балкона.

Продукты еще не прибыли, поэтому варианты были ограничены. Найдя небольшую упаковку «SpaghettiOs»[3], я согрел их и наполнил пластиковый стакан холодной водой.

Когда микроволновка подала звуковой сигнал, я схватил бумажное полотенце и уселся перед Уиллоу. Я пока не хотел снимать с нее повязку, поэтому решил сам покормить ее.

Некоторые могут подумать, что повязка на глаза не нужна, я знал, что она думала именно так. Но она не знала, каким твердым я становился, видя ее совершенно слепой по отношению к ее окружению и подчиняющейся моей воле. Обычно обстоятельства, в которых я это делал, сильно отличались.

Женщины были готовы и полны желания. Они также не были Уиллоу Борджиа, и это, само по себе, резко снижало их ценность.

Я подул на ложку пасты и поднес ко рту девушки. Она раздвинула губы и высосала соус из ложки одним движением языка. Мой член напрягся в моих брюках. Она всецело моя.

Ее шелковистые волосы свисали вокруг ее плеч, слегка прикрывая круглые стоячие груди. На шее выделялись следы от моего удушения, и одна гладкая нога пересекала другую. Она была совершенно не смущена своей наготой. Казалось, единственное, что волновало ее, были эти чертовы шрамы. Хотя даже сейчас ей было комфортно в ее совершенном несовершенстве. Она была самой сущностью красоты. Для нее было так неправильно находиться рядом с таким человеком, как я.

Я хотел выжечь эти шрамы с ее тела, взять скальпель и заклеймить ее. Ее кожа выглядела бы прекрасно, будь она немного покрыта красным.

Спрятав свои неблагородные мысли в дальний угол сознания, я продолжал кормить ее пятнадцать минут, прежде чем она, наконец, покачала головой и сказала, что все, наелась. Я поднес чашку воды ко рту и помог ей попить. После того, как я все выбросил в мусор, то снова взял ее за руку и отвел обратно в свою спальню.

Судя по тому, как тело Уиллоу дрожало, когда я провел рукой по ее заднице, она все еще жаждала освобождения. Уложив ее на свою кровать, я положил руку ей между ног и сунул указательный и средний пальцы в ее киску.

─ Руки, ─ предупредил я.

Она быстро собралась и вытянула их по бокам. Это не заняло много времени прежде, чем она начала бороться с неизбежным натиском удовольствия. Я хотел потеряться в ней до конца ночи, но мне нужно было, чтобы она попросила об этом. Мой большой палец играл с ее клитором, и я толкнул ее за край.

─ Ох, ─ она извивалась, пытаясь избежать своего апогея. Я поднялся и прижал ее одной рукой, продолжая трахать пальцами.

Ее киска сжала меня крепче, чем ловушка для пальцев. Ее возбуждение пробежало по моей руке.

Мне понравилось, как ее губы раздвинулись, у нее перехватило дыхание, и из ее рта вырвались тихие стоны. Она очаровала меня, таким образом, который я не мог понять. Прямо перед тем, как она кончила, я прижался к ее губам и поймал ее надломленный крик. Я, молча, пообещал, что никогда не отпущу ее и освобожу ее от болезненных воспоминаний, удерживавших девушку в заложниках. Тогда мы сможем создать новые.

Единственная боль, которую я хотел, чтобы она знала, исходила от меня.

Я копал яму и не мог достичь дна. Почему я не могу ничего о тебе узнать? Я постучал по фото Уиллоу, а затем положил его обратно в карман пиджака. Иван открыл заднюю дверь внедорожника, и София залезла внутрь.

В любое другое время при ее появлении, я бы засунул руку в ее волосы, а член ей в рот, прежде чем ее задница успела коснуться сиденья. Мой член проснулся, как только дверь закрылась. Она была еще привлекательна, а я был мужчиной. Однако, я здесь не из-за исключительных способностей ее ротовой полости.

― Мне нужно, чтобы ты рассказала все, что знаешь.

Я перешел сразу к делу, потому что ненавидел тратить время и ходить вокруг да около. София думала, что я просто помогал Сету Борджиа искать ее подругу. Она не думала, что девушка находилась в моем доме. Ее ледяные голубые глаза встретились с моими, и она кивнула.

― Она особо не говорила о своем прошлом, я…

― Если я пришел сюда, чтобы ты рассказала мне то, что я уже знаю, у нас будут проблемы, ― предупредил я ее.

София громко сглотнула, подняв руку в попытке успокоить меня.

― Она потеряла свою семью, а потом ее отец, эээ, Сет, появился и забрал ее.

― Семья. Большая? Маленькая?

Это было не много, но больше, чем Сет огласил. Гадкий крысёныш по-прежнему хранил секреты. Я не могу дождаться момента, чтобы вырвать из его спины позвоночник.

― Мама, отчим, сестра.

София прикусила губу и посмотрела на меня. Отчим. Тот, от кого Сет ее защищал? Он ее пометил? Эта мысль заставила мою кровь вскипеть. Я заплатил Софии за ее короткое, но полезное время, и сразу же начал делать телефонные звонки.

― Необходимо сохранить ясную голову, мой друг. Мы продвинулись слишком далеко, чтобы все испортить сейчас, ― сказал Энрике, мой советник и названный брат.

Он был прав. Его мнение было единственным, к которому я прислушивался помимо Джекса.

Я потягивал свой напиток и посмотрел на суету вокруг, интересуясь, где был Сет. Джевелс, барменша и одна из солдат, что работала для меня, все время пыталась привлечь мое внимание. До сих пор она сверкнула кольцами соска, наклонилась передо мной и продолжала позволять мне иметь ее глазами.

Я бы сделал это уже дважды, но меня это больше не интересует. Не было ничего, что я ненавидел больше, чем ванильный секс и прочее дерьмо. Мой телефон загудел. Увидев на экране имя своего брата, я провел большим пальцем по экрану, убеждаясь, что он не на динамике.

― Она у меня, ― все, что он сказал, прежде чем положить трубку, но не раньше, чем я услышал приглушенные крики на фоне.

Это объясняет, почему Сет опоздал. Обе его девочки сейчас отсутствуют. Он не заподозрит неладное с нашей стороны. Технически Джекс был в Вегасе, вгонял по самые шары в свою бывшую жену. Невозможно, чтобы он похитил Эбигейл.

Она не важна для меня. Но, важна для Уиллоу, и мне нужна была страховка на будущее.

― Нашел еще что-нибудь на нее?

Я сунул свой телефон обратно в карман и отпустил свой первый комментарий.

― Я жду звонка, затем покажу тебе кое-что, ― вздохнул Энрике.

Я кивнул и сделал еще один глоток напитка. Я опять потерял весь день, потому что слишком много дерьма мне нужно отслеживать. Большинство Капо были неуправляемы, что необходимо было доделать. Но я чертовски усердно работал, чтобы исправить все ляпы своего жадного отца, чтобы отдохнуть прямо сейчас.

Я имел укомплектованный дом с едой, и Уиллоу не ограничивается в одной комнате, как зверь в клетке. Этого достаточно, чтобы быть хорошим, пока что.

На следующее утро, мое пробуждение поприветствовал все тот же запах свежее сваренного кофе.

Я проморгалась ото сна и посмотрела сквозь солнечные лучи, разглядывая комнату.

Пирса нигде не было. После того, как довел меня до оргазма рукой, мужчина сидел и наблюдал за мной, пока я не уснула. Я полностью осознавала, что он обнимает меня, когда он, наконец, не лег. Он прижался ко мне твердым совершенным телом, надежно обхватив меня сильными руками. Мне было стыдно признаться, что это было… приятно. Его запах был на моей коже и, тем более, на его стороне кровати.

Никто никогда раньше так не держал меня. Эбигейл была единственным человеком, который когда-либо меня обнимал. Она была моей лучшей подругой и сестрой, которая у меня когда-то была, пока не превратилась в сладкую, распущенную душу. Я скучала по Эбигейл. Мне казалось, что я пропала не пару дней, а пару месяцев назад.

Мое горло больше не саднило так сильно, а клитор покалывал от событий прошлой ночи. Я подтянула колени к груди и тупо уставилась в пространство комнаты.

В этой ситуации, кроме меня, виноватых не было. Я знала, что что-то связанное с Пирсом закончится плохо, но я никак не ожидала, что он меня похитит.

Если бы я не последовала за Пирсом. Нет, если бы я не позволила Пирсу трахнуть себя в его кабинете, меня бы сейчас здесь не было. Но почему я здесь? Это должно было выйти за пределы его желания сломать меня, что бы это ни значило. Что, если Сет имел какое-то отношение к смерти Джексона Сербана? В это было невозможно поверить. Я видела в Сете своего отца, и иногда это заставляло меня забывать то, кем он был на самом деле. Что же еще он мог иметь в виду?

Мой папа, вероятно, уже организовал охоту на людей, чтобы найти меня. Но я не надеялась на это. Если бы он знал, что я у Пирса, меня бы спасли в первую же ночь, как только я сюда попала.

Проведя пальцами по волосам, я встала с кровати и надела халат. Когда я обнаружила, что, на самом деле, Пирс снова ушел, я обыскала весь дом сверху донизу. Даже заходила так далеко, что кидала барный стул в окно. Это не принесло мне ничего, кроме полуразрушенного стула.

В доме были три запертых двери. Я предположила, что одна вела в гараж, а две другие были изолированы, блокируя меня с другой стороны дома.

Интересно, как долго он это планировал? Место было явно защищено для этой цели. Или Пирс был психом, и это было его больное хобби. Я искренне надеялась, что нет.

Часы, висящие в гостиной, показывали одиннадцать тридцать. Я провела ладонями по лицу, будто это могло ослабить стук в голове. Встав с дивана, я прошла на кухню и начала открывать шкафы.

Кто-то снабдил их едой.

Я нашла кусок хлеба и сделала бутерброд с мясной нарезкой, прежде чем взять баночку чая из холодильника. Пока я ела свой бутерброд, мой разум все анализировал. Каждое маленькое слово, которое я когда-либо говорила Пирсу, и наоборот. Он был так высокомерно обаятелен, так безупречно сложен. Он невероятно хорошо прятал свою темную сторону.

У него были свои секреты, и он думал, что и у меня тоже, но все, что я имела, было позорным прошлым, о котором я не могла заставить себя рассказать. Мне было стыдно рассказать человеку, который меня похитил, о своем прошлом. Да, у меня наверняка был свой набор проблем.

Когда я закончила есть, я бросила все в мусорный контейнер. Я не знаю, что заставило меня открыть морозильник, полагаю, обычное любопытство. На первый взгляд, это выглядело как обычная коробка со льдом для морозилки, заполненная продуктами, которые, я не могла себе представить, что Пирс ест.

Это была большая сумка на молнии, примерзшая к заднему углу, которая привлекла мое внимание. Я протянула руку и вытащила ее. Она не была тяжелой, но и совсем легкой тоже не была.

Она, должно быть, пролежала там, по крайней мере, несколько дней, так как снаружи была покрыта инеем.

Я перевернула его, изучая, пытаясь понять, на что я смотрю. От него отходили легочные вены и аорта.

У Пирса в морозилке лежало сердце. И он, должно быть, был единственным, кто мог положить его туда. Я бросила сумку обратно, как только поняла, что держу в руках. Мой желудок сжался.

Сколько вам нужно было ненавидеть человека, чтобы хотеть вырвать сердце из его груди? Какой тип мышления нужно иметь, чтобы на самом деле сделать это? Я не была уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос.

Чем дольше я пребывала одна, тем больше замечала, насколько безумным педантом являлся Пирс. Не было видно ни пылинки, ни крошки, пол был безумно блестящим, и даже проклятые продукты казались сложенными в каком-то хронологическом порядке. Его шкаф был не чем иным, как капсульным гардеробом. Классические рубашки темно-серого, черного, темно-синего и белого цвета, разложенные по цветовому порядку. Все остальное было убрано таким же образом. Мы были совершенно противоположны друг другу, ─ мне повезло бы найти половину одежды в своем шкафу в хороший день.

Когда день сменила ночь, начался легкий дождь. Вскоре после этого разразилась сильная гроза, и силы меня покинули. Ничто не могло сравниться с застреванием в гигантском, темном доме посреди леса. К тому времени, когда Пирс прибыл, моя паранойя была на самом пике. Я молилась за того, кому принадлежало замерзшее сердце, чтобы не стать следующей. Это говорила моя паранойя.

Он вошел в дом с двумя большими коричневыми бумажными пакетами и еще одной большой сумкой, на которой было написано «Agent Provocateur». Он посмотрел на меня, сидящую на диване, и понес свои сумки на кухню. Я встала и последовала за ним, как щенок, который был слишком долго один.

─ Как долго ты находилась в темноте?

─ Вечность! ─ ответила я, пребывая на грани истерики.

Он сделал паузу в разгрузке пакетов и посмотрел на меня. Несмотря на темноту, я могла видеть следы развлечения на его лице.

─ Немного драматично, Бунтарка. Ты боишься темноты?

─ Иногда.

Я не сказала ему, что это из-за моей одержимости фильмами ужасов.

─ Нет никакой причины бояться темноты. Открою тебе один маленький секрет: монстры не исчезают с появлением света.

Он наклонился и открыл шкаф под раковиной, оставив меня размышлять над его словами.

Он говорил о себе? Сердце. Я не хочу, чтобы он его доставал. Что, если он расстроится, когда узнает, что я его обнаружила? Что, если мужчина планировал сделать то же самое и со мной? Я должна выбраться отсюда, черт возьми.

─ Сходи в душ и надень это. Без халата.

Он встал и сунул два пакета в мои руки, сбалансировав фонарик поверх них.

─ У тебя пятнадцать минут.

Он снова отвернулся и полностью меня проигнорировал. Секс в его кабинете казался почти далеким сном. Если бы не боль между ногами, я могла бы подумать, что это на самом деле так. Я наблюдала за ним, чувствуя себя более растерянной, чем когда-либо прежде.

Его костюм все еще был идеально выглажен. Он двигался уверенно, будто ему было безразлично, и от него исходила мощь. Я хотела схватить себя за плечи и встряхнуть за то, что меня так влекло к нему.

─ Десять минут, ─ добавил он, все еще не глядя на меня.

─ Что произойдет по истечении десяти минут?

─ Тогда я сделаю это за тебя.

Это не пугало меня, он не пугал меня. Я имела дело с монстрами и ранее, а Пирс не был одним из них. Несмотря на то, что он держал чье-то сердце в морозилке. Потому что это звучало логично.

Не думала, что было бы разумно испытывать человека, который держал органы в своем морозильнике, поэтому я нажала на фонарик и побрела по коридору в хозяйскую ванную комнату.

Перевернув пакеты вверх дном, я обнаружила, что в одном лежали предметы гигиены, а в другом

─ какое-то белье. Я взяла черную сетчатую сорочку и подходящие к ней стринги. Это то, что он хотел, чтобы я надела? Серьезно? А какая разница, кому бы я смогла пожаловаться или выразить свое недовольство по этому поводу? Разумеется, не своему отцу.

Не было точного руководства о том, как действовать, когда тебя похитили. Упасть на пол и рыдать не вариант. Может быть, кто-то еще решил бы, что сейчас самое время доказать, что у девушек были яйца. В лучшем случае это было бы большой глупостью.

Сражаться с Пирсом? О, да. Я не была слабачкой и могла прекрасно справиться в драке, не прибегая к кошачьим расцарапываниям и выдергиванию волос. Но также, я не была и сумасшедшей. Он мог преподнести мою же задницу мне на серебряном блюде. Урок прошлой ночи был усвоен. Плюс, действительно ли я хотела провоцировать его? Нет.

Я пыталась поступать умно, но я понятия не имела, что вообще нужно делать. Конечно, я могла спросить, почему он это делал, и почему я находилась здесь. Но, на самом деле, мне было плевать.

Умолять его отпустить? Уверена, это срабатывает в нуле процентов случаев, когда людей похищают.

За время размышлений я приняла душ, почистила зубы и вычесала волосы. Я знала, что уже прошло десять минут. Одевалась быстро, до сих пор не обращая внимания на то, во что нужно было одеться. Я прокралась по коридору на кухню и остановилась, увидев, как Пирс смотрит в морозильник.

Он знает. Он выглядел сосредоточенным на своем маленьком мире.

Я спорила сама с собой, стоит ли мне побежать по коридору и запереться в ванной, или притворится, будто не знала, что в его холодильнике лежал целый человеческий орган. Выбор был сделан, когда он, наконец, оглянулся и увидел, что я смотрю на него.

─ Подойти сюда, ─ грубовато приказал он, не прилагая усилий отойти от холодильника.

Говоря самой себе взять себя в руки, я выпрямила спину и пошла к нему. Я все еще не боялась, но даже если бы мне было страшно, я бы никогда не дала ему знать.

Я остановилась в нескольких дюймах от него, склонив голову, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо. Он не спешил, пока скользил своим взглядом по моему телу, изучая меня так, будто я была редким артефактом. Когда голубые глаза, которые преследовали меня, наконец, встретились с моими, я не могла отрицать, что мне понравилось то, что я в них увидела.

Коварные бабочки начали летать в моем животе. Остановите это. Мой разум резко сделал мне выговор.

Пирс протянул руку и схватил меня за запястье, потянув меня перед собой и открытой морозильной камерой. При отключенном питании холодный воздух не выходил из коробки из нержавеющей стали. Первое, что я заметила, было то, что мужчина вынул сердце, ─ его больше не было в морозильнике. Пирс прижался ко мне сзади, обхватив руками за талию.

─ Как ты думаешь, почему ты здесь, Бунтарка? ─ заговорил он мне на ухо, положив подбородок на мое плечо.

У меня был только один ответ, это было единственное, что имело смысл каждый раз, когда я перебирала возможности.

─ Мой отец навредил тебе.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он мгновение выглядел задумчивым.

─ Нет.

Он поцеловал меня в щеку и двинулся назад, поворачивая меня и вдавливая в холодильник. Нет?

Я нахмурилась, ища ответы на его красивом лице. Тогда почему я здесь?

Небольшая лампа у дивана снова зажглась, добавляя тусклого свечения в комнату. Пирс поднял руку и провел пальцами по левой стороне моего лица.

─ Ты видела сердце.

Утверждение, не вопрос.

─ Какое сердце? ─ спросила я застенчиво, играя дурочку.

Он цокнул языком и покачал головой.

─ Ты слишком умна, чтобы претворяться дурой. Итак, я спрошу снова. Видела или не видела сердце?

Его голос стал глубже, он смотрел мне в глаза, ─ осмелюсь ли я солгать.

Я ненавидела то, как он со мной разговаривал, и все еще был зла, что он душил меня. Мой характер одержал победу, несмотря на мою борьбу, чтобы держать его под контролем.

─ Я не видела сердце. Что за псих будет держать сердце в морозилке? ─ огрызнулась я, мысленно давай себе пинка под зад. Так сильно, чтобы больше не провоцировать его.

─ Я не говорил, что оно находилось в морозилке.

Черт.

На его лице появилась улыбка, но в ней не было ничего дружелюбного.

─ Я был добр к тебе, но, полагаю, нам нужно пересмотреть кое-какие правила.

Пирс пристально посмотрел на меня и начал ослаблять галстук.

Страх начал концентрироваться в моем животе. Пожалуйста, не позволяйте этому человеку, превратится в садистского извращенца.

─ Не волнуйся, Бунтарка, я не заставлю тебя называть меня хозяином. Пока ты относишься ко мне, как к Господину, ─ я стиснула зубы и впилась в него взглядом. ─ Первое правило, никогда больше не лги мне. Второе, слова «Нет» не существует, когда я говорю тебе что-то сделать. И третье, как я уже говорил, когда я велю тебе что-то делать,─ ты просто делаешь.

Он стянул свой красный галстук через голову и выжидательно на меня посмотрел. Он мог взять свои правила и засунуть их прямо в свою наглую задницу.

─ Ты уже нарушила правило номер один. Дважды.

Он снял пиджак и положил его на кухонный островок.

─ Я хочу, чтобы ты встала на колени.

Он положил руки на мои плечи и заставил осесть. Мои колени коснулись холодного пола в то же время, когда холодильник ожил.

─ Я не сделаю этого.

Я попыталась встать, и это было равносильно тому, чтобы раздразнить зверя.

─ Ох, Бунтарка, мне нравится, что ты думаешь, будто у тебя есть выбор.

Схватив меня за волосы, он опустил меня обратно на пол и удержал на месте, одной рукой расстегивая свои брюки.

─ Если ты укусишь меня, я вырву изо рта каждый твой зуб, а затем заменю тебя твоей сестрой, — предупредил он, прижимая свою набухшую головку к моим губам.

Его слова заставили меня приступить к действию, прежде чем он исполнит то, что говорил.

Только не Эбби. Он может делать со мной все, что хочет, если моя сестра будет в безопасности.

Я открыла рот, и он, не тратя время впустую, втолкнулся. То, что я начала задыхаться, его не остановило. Возникли неприятные воспоминания, мне пришлось заставить себя проглотить желчь. Это не Ричард. Мои глаза намокли, слезы грозили пролиться, но я не позволила.

Попытка использовать руки, чтобы остановить его давление, только усугубило ситуацию.

─ Ты, полна решимости раздвинуть границы, ─ он схватил меня за руки и обернул вокруг них галстук.

Он вдалбливался в мой рот, когда я перестала двигаться. Толкался туда-сюда, заставляя меня принимать его до основания. Его член был на вкус как гель для душа. Я знала это, потому что открывала его ранее и вдыхала запах. Изо всех сил я делала все возможное, чтобы заставить кончить мужчину. Чем быстрее он закончит, тем быстрее вытащит свой член из моего рта. Заставляя себя расслабиться, я зажмурилась.

─ Посмотри на меня.

Он сжал мои волосы сильнее и заставил открыть глаза.

Он посмотрел на меня, держась одной рукой за холодильник, который теперь обдавал холодным воздухом. Его голубые глаза потемнели, полные чем-то, чего я не могла объяснить, чего я не понимала.

Хуже всего то, что меня не беспокоило, что он был у меня во рту. Я сделала бы что угодно для него, если бы он только спросил. Осознание того, что он не тот, о ком я думала, что он был ранен гораздо сильнее, чем следовало. Я могла сказать, что он приближался к оргазму, его движения становились резче и быстрее.

─ Сердце, ─ проворчал он. Он хочет поговорить об этом сейчас? ─ Мой отец говорил, что у него нет сердца, поэтому в день, когда я убил его, я вырезал его из его груди, чтобы доказать, что оно у него есть.

Он заставил меня проглотить каждую каплю. Я вытерла рот и посмотрела на него взглядом, метающим гром и молнии.

─ Не смотри на меня так, ты привыкнешь.

Он похлопал меня по голове, словно я была золотистым ретривером, и начал разогревать пищу, которую принес. Я уставилась на него, стоя на коленях, удивляясь, как мне не хватало этой его стороны.

Его признание медленно начало проникать в меня, и у меня закружилась голова. Он убил своего отца. Я потеряла дар речи, была застигнута врасплох, и чрезвычайно обеспокоена психическим состоянием Пирса.

─ Вставай, пора есть.

Он прошел мимо меня, неся в руках тарелки с едой.

─ Я не голодна.

Как он мог предложить мне сесть за стол после того, что только что заставил меня сделать? И после того, что он только что мне сказал? Послевкусие его семяизвержения все еще ощущалось на моем языке.

─ Кажется, у тебя некоторые проблемы с адаптацией. Я займусь этим позже, а теперь встань и иди есть, ─ сделал он мне выговор, поставив тарелки на обеденный стол.

Я медленно поднялась с пола и подошла к стулу, который он для меня выдвинул. Он не уделял мне внимания, пока мы оба сидели за столом. Его телефон привлек все его внимание, казалось, он вспыхивал каждые десять секунд.

─ Давай немного разрядим обстановку?

Пирс сунул телефон в карман и обратил все свое внимание на меня.

─ Давай притворимся, что это наше первое свидание.

Пирс улыбнулся. Я усмехнулась и скрестила руки на груди. Этот человек был самим определением доктора Джекила и мистера Хайда.

─ У меня волосы в беспорядке, я сижу в прозрачном нижнем белье, а твой член был у меня во рту. Я думаю, что мы превзошли все правила первого свидания.

─ И ты никогда не выглядела сексуальнее. Мой член у тебя во рту должен стать достопримечательностью.

Он не мог говорить серьезно. После всего, что он сделал, он хотел сидеть тут и начинать этот разговор по приколу?

─ Ты пытаешься пошутить сейчас?

─ Бунтарка, я никогда не шучу о чем-то таком серьезном. Мой член выглядит как дома в твоем рту.

Он вытер рот салфеткой и встал.

─ Пойдем, ─ позвал он через плечо, выбрасывая наши тарелки в мусор.

Я сидела несколько секунд, считая до трех, а затем встала, чтобы последовать за ним наверх, в его спальню.

─ Устраивайся поудобнее, я скоро вернусь.

Он указал на свою кровать, следуя в ванную. Я знала, что он принес нижнее белье не только для того, чтобы в нем сделать ему минет или съесть еду на вынос. После того, как мы оба почистили зубы, и он принял душ, я легла на свою сторону его кровати.

Мои нервы были напряжены так сильно, что было больно. Я хотела убежать, но я никогда ни от чего не бежала. Но куда бы вы пошли, если спрятаться было негде? Глядя на плоский потолок, я думала, смогу ли я когда-нибудь уйти по своему желанию. Менее трех часов назад я поклялась, что меня не волнуют причины, по которым я находилась здесь. Теперь они атаковали мой разум с новой силой.

Речь шла не о том, что мой отец убил Джексона, но все же о моем отце. Пирс, возможно, сказал не так много, но это было кристально ясно. Как обычно, я платила за то, что сделал кто-то другой.

История моей жизни.

Все мои мысли были отброшены на задворки сознания, когда Пирс вернулся в комнату.

Единственное, что на нем было, это серое полотенце, обмотанное вокруг его талии. Было просто грешно выглядеть так хорошо, как он. Его тренировки должны быть мучительно энергичными. Я отвела взгляд, прежде чем он смог сделать грубый комментарий о том, что я пялюсь на него.

Он скользнул в кровать рядом со мной и сразу же перевернул меня на живот.

─ Что ты делаешь? ─ спросила я его, паникуя.

─ То, о чем уже говорил тебе, что сделаю. Оставайся на животе.

Он протянул руку и открыл тумбочку. Мой живот скрутило, когда он вынул повязку для глаз и еще два черных куска ткани.

─ Зачем тебе нужно это? Я не стану…

─ Ш-ш-ш, ─ он выдохнул мне на ухо, завязав повязку на затылке, прежде чем привязать каждую руку к изголовью. Было не больно, но я была полностью обездвижена и на его милости.

─ Я не хочу, чтобы ты прикасалась и видела. Хочу, чтобы ты только чувствовала.

Кровать прогнулась, когда он расположился позади меня.

─ Мои руки, ─ сказал он, начав делать мне массаж. Он начал с плеч, разминая мою плоть с идеальным давлением. Это было очень нежно, но в то же время грубо. Это объяснение не имеет смысла, но это все, что я получила.

Я удовлетворенно вздохнула, когда он перешел через мою спину к бедрам.

─ Как это ощущается? ─ спросил он.

─ Это… прекрасно, ─ признала я.

─ Хорошо, теперь я собираюсь использовать свой рот.

Он скользнул руками вниз по моему телу, поднял мою сорочку, прежде чем подняться самому.

Его мягкие губы медленно скользили по задней поверхности моих ног, по обнаженным ягодицам и по спине к плечам.

Моя кожа пылала, я боролась, чтобы держать дыхание под контролем. Но затем он начал использовать свой язык. Он повторил те же самые движения, которые он только что делал, но на этот раз намного медленнее. Провел языком по каждой ноге легкими круговыми движениями.

─ Как ощущается это? ─ спросил он снова, снимая мои стринги. ─ Лучше?

Я не знала, что ему ответить. Все, что я знала, это то, что я хотела, чтобы он сделал это снова.

Пирс хмыкнул, положив ладони на мои ягодицы и крепко сжав каждую из них.

Я почувствовала его теплое дыхание на своей сердцевине прямо перед тем, как его язык начал дразнить мои губы. Он провел пальцем вверх и вниз, щелкая по клитору кончиком языка, прежде чем повторить процесс. Я начинала сходить с ума.

─ А сейчас?

Его язык надавил, прежде чем я смогла ответить. Со связанными руками у меня не было выбора, кроме как позволить ему делать то, что он хотел.

Он пожирал мою киску со стороны спины, его язык был так глубоко во мне, что я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме него. Когда он отстранился и засосал мой клитор в рот, я подумала, что сгорю.

─ Скажи мне, каково это, дай мне знать, как хорошо ты себя чувствуешь. Дай мне услышать тебя, Бунтарка.

Я думаю, что эти слова послали меня за черту.

─ Хорошо… так хорошо, ─ я наполовину прошептала, наполовину застонала.

Мой оргазм приближался, а потом мужчина оттолкнул его. Он играл со мной, как котенок с клубком пряжи, медленно распутывая меня, а затем набрасываясь.

─ Отлично, ─ последнее, что он сказал, прежде чем взял мой маленький клитор зубами и прикусил.

Это было чертовски больно, и чертовски удивительно. Словно я только что приняла наркотик, которой усилил все мои чувства.

Пирс сказал, что хочет меня услышать. Гребаные люди на Луне, вероятно, слышали меня. Я знаю, что Иисус услышал меня, потому что моя душа покинула мое тело, а он должен был отослать ее обратно. Если бы Пирс не держал меня, я бы рухнула.

У меня не было времени, чтобы отдышаться, прежде чем он толкнулся внутрь меня, взяв под контроль. Каждый удар казался сильнее, чем предыдущий. Мои руки болели, так крепко я держалась за кровать.

─ Пирс, я не могу удержаться.

─ Тогда ложись.

Он опустил мои плечи, поднес руки к бедрам и впился в них, мои груди приземлились на матрас, а моя задница осталась в воздухе.

Руки я оставила вытянутыми над собой. Они горели так сильно, что я не могла решить, хочу ли я плакать или кончить. Поэтому я сделала и то, и другое.

─ Мне нравится видеть тебя такой, ─ простонал Пирс, обхватив рукой мое горло, все еще поддерживая мое тело другой.

Я чувствовала боль почти отовсюду, и не понимала, как все это может быть так хорошо. Мои руки болели, будто мои плечи лопались, его член растягивал меня, наполняя. Пирс держал меня за горло, трахал и грозился задушить одновременно.

Это было больно в таком хорошем смысле, что я не хотела, чтобы он останавливался. Боль была удовольствием, а его удовольствие было болью. Единственное, что я смогла произнести, это его имя.

Пирс был священником, выполняющим экзорцизм. Учитывая, что единственным изгнанием была моя борьба за то, чтобы не дать ему контролировать мое тело.

Наши тела была покрыты потом, он скатывался с нас и мочил простыни. Его рука начала скользить, теряя свою хватку.

─ Бл*ть, Уиллоу.

Он отпустил мое бедро, позволил мне рухнуть и вместо этого схватил меня за волосы. Я снова кончала, когда он врезался в меня. Я задыхалась и была так истощена, что даже не могла кричать.

Удовольствие нахлынуло на тело, словно безмолвная волна, из-за которой мои пальцы сжались.

Пирс толкнулся в последний раз, и я почувствовала, как он пульсировал во мне. Я безвольно лежала на кровати, чувствуя себя больной астмой, пытаясь втянуть воздух в легкие и заставить свое бьющееся сердце замедлиться.

Мои руки были развязаны, я застонала, позволив им упасть. Пирс снял с меня повязку и смахнул с лица мои промокшие волосы, прежде чем убрать поцелуем слезы, все еще стекающие по моим щекам.

Это будет настоящий ад, когда я проснусь утром.

─ Идеально, ─ промурлыкал он, целуя меня сильнее.

─ М-м-м, ─ удалось промычать у его мягких губ.

─ Я сейчас вернусь.

Он осторожно положил меня на кровать и поднялся. Я начала жалко смеяться при виде его идеально упругой задницы, ведь с этого все и началось. Задница. Он вернулся, когда я наполовину спала, и поднял меня на руки.

─ Я устала, и все болит. Уходи, ─ простонала я ему в грудь.

Все, что досталось мне, было пустяком. Я рада, что он нес меня, потому что желе, на которых должно стоять мое тело, не могло превратиться в ноги. Он отнес меня в свою большую ванну с водой и вошел в нее. Я обнаружила, что прижалась к Пирсу. Теплая вода накрыла меня до основания груди.

Прикосновение Пирса было нежным, он не спешил мыть каждый дюйм моего тела. Массаж каждой части, которая болела. Я так устала, чтобы обрабатывать происходящее. Слишком устала, чтобы чувствовать себя немного желанной. Интересно, любил ли кто-нибудь меня правильно, хотя бы раз.

Если бы я была сильнее, вместо того, чтобы чувствовать себя желанной, разузнала бы получше, тогда до меня дошло бы, что кто-то любил меня всеми неправильными способами.

Пирс всю ночь держал меня в своих руках. Кокон тепла, что-то вроде безопасности. Я не думаю, что смогу ненавидеть его больше, чем в тот момент. Мне всегда было интересно, как девушка может влюбиться в человека, который хочет доминировать и контролировать ее.

Хотя то, что я чувствовала к Пирсу, не было любовью. Что это было? Как я могу по-настоящему расшифровать, люблю ли я его или нет, когда понятия не имею, что такое любовь? Когда он выдернул мои волосы и впился пальцами в мои бедра, причиняя мне боль, но доставляя удовольствие, это была любовь?

Когда он делал весь мой день ярче, даря мне улыбку, я знала, что она предназначена только для меня, это была любовь? Возможно, это была глупая маленькая девочка во мне, цепляющаяся за первого человека, который, казалось, почти заботился. Но он меня похитил и угрожал использовать Эбби против меня. Чтобы сделать больно. Если любовь была болью, то я не хотела этого. И если я любила его, а он не любил меня в ответ, тогда это могло меня просто сломать.

Мысли пронзили мою голову. Я поймала себя на том, что хочу знать, кем был человек под костюмом. Насколько измученным ты должен быть, чтобы вырезать сердце из груди своего отца? У нас обоих было прошлое, у всех оно было. Его просто было темнее моего.

Я проигнорировал мучительный крик человека и закрыл садовые ножницы вокруг его большого пальца. Это был мягкий метод получения информации. Энрике стоял на другой стороне склада, скрестив руки, ожидая своей очереди.

Человек в кресле рванулся вперед и продолжил рыдать. Он обмочил свои штаны час назад. Он явно собирался одержать победу в номинации «слабая сука».

Мой отец грел вилки на плите, а потом вдавливал их в спину моего брата. Если бы мы так хныкали, он бы нас избил, а за тем запер на ночь в сарае. Никакого облегчения от боли, никакого ужина и тепла посреди зимы. Итак, я действительно не понимал, почему Калеб рыдал.

─ Ты готов поговорить? Или ты хотел бы, чтобы твой мизинец стал следующим?

Я проигнорировал его отрубленный большой палец и отступил.

─ Говорю, отрежь его член, ─ прокричал Энрике.

Я улыбнулся и покачал головой.

─ Думаю, тогда это будет твой член, ─ поворачивая голову, я начал считать до трех в уме.

─ Хорошо, хорошо.

Калеб пускал слюни и сопли, вытекающие из его носа.

─ Он хотел жениться на ней, ─ выдал он.

Женится на ней? Я поднял брови. Сет хотел жениться на своей дочери? Что-то в этом, казалось, освежило мою память.

То, как он смотрел на нее, когда они были вместе. Его незаметные прикосновения то тут, то там, которые можно счесть невинными. И то, как он использовал своих людей, чтобы держать подальше от нее любых заинтересовавшихся в ней мальчиков. Может быть, он и не был отцом, в конце концов.

─ Сет Борджиа хочет жениться на дочери? ─ спросил я медленно, игнорируя факт, что Калеб заливал кровью все чертово помещение.

─ Уиллоу не его дочь. Пожалуйста, помоги мне, ─ умолял Калеб.

Его просьба не повлияла на меня, я обрабатывал все, что он только что сказал.

─ Что ты мне не договариваешь?

Это был последний шанс, который я давал ему, чтобы покаяться в грехах, прежде чем я это сделаю совершенно другим способом. Технически, я не должен был этого делать. Было много мужчин и несколько женщин, в моем подчинении, которые должны были справляться с таким дерьмом. Но мне нравилось делать грязную работу. Это помогало мне спать по ночам.

─ Это не вернет твою драгоценную Мишель, ─ Калеб улыбнулся мне, его глаза застыли.

Он знал, что не уйдет отсюда живым, и это была идеальная фраза, которую только можно было сказать, чтобы ускорить свою кончину.

Я проигнорировал Энрике, который велел мне подождать, и вонзил свои ножницы в горло Калеба.

Я выключил двигатель и посмотрел на свой дом. Я принял душ перед тем, как вернуться домой.

Я не хотел, чтобы Уиллоу увидела меня в крови. Запах горячей пиццы наполнил салон моей машины.

Ей нравилась пицца, я видел, как она ела ее миллион раз. И молочные коктейли, она любила немного карамельно-арахисового дерьма. Я старался изо всех сил, чтобы заполучить ее для себя. Я мог бы дать ей одну нормальную ночь, но только одну.

Энрике сжег тело Калеба, и пообещал послать мне по электронной почте все, что мне нужно было утром. Джекс выходил на связь, сказав, что с Абигейл сейчас такая же неразбериха, как и в тот момент, когда он только ее похитил. Это привело к тому, что я узнал, ─ ему нравится только он сам.

Вздохнув, я схватил пиццу, встряхнулся и вылез из машины. Если бы обстоятельства были другими, я бы вошел в дверь к желающей меня женщине, а не к похищенной.

Уиллоу была идеальной во всех отношениях. У нее было сердце льва и красота богини. Умная и полная жизни, даже ее умный, чертовски грязный рот, возбуждал меня. Эго лучше обернуть вокруг моего члена.

Введя код двери, я вошел в дом. Голова Уиллоу показалась из-за дивана. Ее волосы были распущены, и на ней не было ничего, кроме рубашки для сна, на которой было написано: «Без штанов

─ лучшие штаны».

Я не думаю, что когда-либо видел кого-то столь же сексуального, как она, без каких-либо усилий. Фильм «Психо» шел на плоском экране, и я не мог не поднять на нее брови.

Уиллоу посмотрела на телевизор, а затем снова на меня, с хитрой улыбкой на лице. Она растаяла и засмущалась, когда взяла коробку с пиццей и пожала мне руку.

─ Ты принес пиццу?

Она склонила голову и уставилась на меня.

─ Сегодня твой день рождения, и я знаю, как ты ее любишь. Я также знаю, что ты ненавидишь торты.

Я повернулся и закрыл дверь ногой. Когда я снова посмотрел на Бунтарку, она пялилась на меня, словно у меня было две головы.

─ Ты на самом деле чертов похититель. Все, что ты даешь мне, ─ это оргазмы и еда.

Я усмехнулся, позволяя себе посмеяться над ее серьезным заявлением.

─ Нужно поесть, пока не остыло.

Я отошел от нее, нарочно игнорируя новое выражение на ее лице.

Иногда мне становилось интересно, что она думает обо мне. Она никогда не спрашивала меня, почему я забрал сердце своего отца или что я делал, когда покидал дом.

Я чувствовал вину за многие вещи в своей жизни, но убийство моего отца не было одним из них.

Ирония не ускользнула от меня, что сердце человека, которое я держал в морозильнике, могло быть моим, если бы я остался на дорожке, на которой был.

Эта жизнь была адом, хороший человек отпустил бы Уиллоу, он не взял бы ее в первую очередь.

Я не мог быть этим человеком. Я хотел ее, даже если это означало опустить ее в ад рядом со мной. Это было оперативное решение. За тридцать три года я сделал много таких.

Я знал, что она не Мишель, но она напоминала мне о ней. Моя невеста была светом в моей жизни. Ее потеря катапультировала меня еще дальше на пути тьмы.

Я положил пиццу и тарелки на стеклянный обеденный стол. Уиллоу последовала за мной, внезапно став тихой, как мышь. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Было бы так легко навязать ей некоторые ответы на то, что я хотел узнать.

Она утверждала, что я не вел себя как похититель, ну, а она точно не вела себя, как похищенная девушка. Черт, она не вела себя так, как ее сверстники.

─ Пирс?

Ее маленькая рука коснулась моей спины, беспокойство слышалось в ее мягком голосе. Я чувствовал запах лавандового средства для тела, которым она себя омывала, и персикового шампуня, которым она мыла волосы. Когда ее рука проделала свой путь от спины к моей руке, что-то во мне сломалось.

Положив тарелки на пол, я развернулся и схватил ее за руки. Она ахнула, явно удивившись. Я усадил ее на край стола и поймал в клетку с обеих сторон. Она смотрела на меня, широко раскрыв свои шоколадные глаза, слегка приоткрыв идеальные розовые губы.

Она должна была словить пулю в голову. Я собирался сломать ей шею. Я хотел вырезать ее сердце и отправить ее отцу с небольшим милым бантом вокруг него. Она не должна была попасть под мою кожу, как распространяющийся рак, и кровоточить в моих мыслях.

─ Почему ты больше не борешься со мной? Почему ты так спокойна?

Я держал свой голос на уровне, но даже я мог слышать резкость. Половина меня хотела вывернуть свои чертовы внутренности, рассказать ей обо всем, что я когда-либо делал, и обо всем, через что она должна пройти по моему выбору. Убийство моего отца было лишь верхушкой айсберга.

Если бы она действительно знала мужчину, которым я был, она бы не смотрела на меня так, как сейчас, и на этот раз я был трусом, потому что отказался от затеи все ей рассказать. Однажды я бы сказал, но не сегодня.

─ Я не хочу бороться с тобой. Ты этого хочешь? Чтобы я боролась с тобой?

Она смотрела на меня вопрошающе. Если я скажу «да», знаю, что она так и сделает.

─ Зачем?

Из всего, что происходит в моей голове, это единственный вопрос, который я смог ей задать.

─ Ты мне нравишься, всегда нравился. И я знаю, что ты немного отличаешься, но я тоже. Ты не думаешь, что я странная, и это делает меня счастливой.

Ее честные слова вырвались изо рта и застали меня врасплох. С чего бы мне верить, что ты странная?

─ Я с трудом перевариваю, что ты тут, Уиллоу, я…

Сделав паузу, чтобы взять себя в руки, я провел рукой по лицу. Она опустила взгляд вниз, внезапно не в силах посмотреть мне в глаза.

─ Мне нравится это, ─ пробормотала она в свою грудь.

Мой член начал твердеть, а яйца стали голубее, чем мои глаза.

─ Мне хочется сделать тебе больно, Уиллоу. Заставить тебя плакать, слышать твои мольбы.

─ Так сделай это.

Она подняла голову и бросила мне вызов.

Мои эмоции выходили из-под контроля. Пирсу просто нужно было пройтись по дому с пиццей и упомянуть про мой день рождения. Я понятия не имела, почему я находилась тут, или как со всем этим связан Сет, и я не могла придумать, что же такого сделать, чтобы это выяснить. Но я знала, что все это было из-за него.

И мне нечем было торговаться, чтобы спасти своего отца от того, что, как я знала, обернулось бы для него мучительной смертью. Кроме меня, у меня была только я. Как только слова «Сделай это» покинули мой рот, рот Пирса впился в меня, я обняла его за шею, а его руки легли мне на бедра.

Я открыла рот для него, радостно впуская его язык внутрь, чтобы встретить мой собственный.

Слишком быстро он от меня оторвался. Он потянул меня так, что моя задница оказалась прямо на краю стола и слегка свисала.

─ Я должен был сделать это в первую же ночь, когда ты здесь появилась, ─ пробормотал он, целуя, вплоть до бедра, мою голую правую ногу. Медленно, он начал обводить мои шрамы кончиком языка. Все ближе и ближе подбираясь к моей киске.

Я застонала, схватившись за его плечи, еще больше раздвинув раненные ноги.

Мое тело было моим злейшим врагом, оно ожило для него с первого касания его языка. Его губы исчезли с моих стринг, его теплое дыхание ─ с моей промежности, а затем рот двинулся вверх, по моей второй ноге. Делал то, что только что уже сделал.

Его язык был подобно кисти, а мои шрамы ─ холсту. Он следовал за уродливым грубым рисунком, отпечатанным на моей коже, медленными, плавными движениями. Но на этот раз, он двигался губами по внешней стороне моего бедра. Взяв мой ремень зубами, он начал его снимать, потянув его вниз, не отрывая пальцев.

─ Сними свою рубашку, ─ проинструктировал он меня, снимая собственную одежду.

Я быстро скинула рубашку через голову и села смотреть на него голого. Я впилась в шедевр, который появился из-под его модного наряда. Его тело переливалось. Мышцы, его пресс, даже тату с черным багровым драконом на спине.

─ Нет, ─ я пыталась остановить его, когда он встал на колени, полностью обнаженным.

Черт возьми, я хотела, чтобы он был внутри меня. Я пытался притянуть его ко мне, но он просто оттолкнул мои руки.

─ Пока нет, Бунтарка, я хочу поиграть, ─ он двинулся вниз и прильнул губами туда, где всегда, толкая в меня два пальца одновременно. Он не торопился, сводя меня с ума от нужды.

─ Пирс… пожалуйста, ─ я умоляла, начиная тянуть его за волосы.

─ Пожалуйста, что?

Он кружил языком по моему клитору, вырвав еще один мягкий стон изо рта.

─ Поднимись и трахни меня.

Я не стеснялась того, чего хотела. Пирс усмехнулся, его теплое дыхание обдало мою киску. Он встал, как Бог секса, которым и являлся, и поставил меня так, как захотел.

Мои ноги были согнуты, ступни уравновешены на краю стеклянного стола. Это напомнило мне оригами. Он провел головкой своего члена вверх и вниз по моим половым губам, размазывая преякулят.

─ М-м-м, не заставляй меня умолять.

Я держала его за руки и умоляла.

─ Ты уже это делаешь, ─ он ухмыльнулся, протолкнувшись в меня одним сильным движением.

Он не дал мне времени, чтобы приспособиться, что делал всегда. Мне нравилось, что он не трахал меня медленно и сладко.

Его толчки были жесткими, каждый из них вгонял член все глубже и глубже. Мое положение позволяло ему входить так глубоко, как он того хотел. Это было идеальное сочетание боли и удовольствия, которого я так ждала.

─ Боже!

Я двигалась навстречу так, как могла.

─ Пирс, ─ высокомерно поправил он меня.

─ Только посмей кончить, ─ он зарычал, чувствуя, как моя киска сжалась вокруг его члена.

─ Я не могу больше, ─ заскулила я.

─ У тебя нет выбора, ─ он замедлился, начиная мучительно медленно входить и выходить из меня.

─ Е*ый придурок, ─ выдохнула я, уставившись на него.

─ Мы только начали, Бунтарка.

Он вытащил свой член и перевернул меня, входя в меня на моем следующем вдохе. Мои груди опустились на холодное стекло, край стола врезался в живот.

Он схватил меня за руки и прижал их над моей головой. Это была небесная пытка, он трахал меня, доводя до края оргазма, а затем отстранялся. Снова и снова.

─ Пирс, ─ чуть не зарыдала я, чувствуя, как мой контроль ускользает. Слишком знакомое напряжение начало формироваться внизу живота.

Его удары набрали скорость. Как вообще возможно, чтобы он мог трахать меня сильнее, чем до этого, взрывая мой разум.

─ Кончай, Бунтарка.

Он вошел в меня последний раз, кончая вместе со мной. Мой громкий крик заглушил его стон.

Он провел руками по моей потной спине, по бокам и положил их на мою задницу.

Через минуту он отодвинул меня от стола и поднял на руки. Держа мою голову на плече, он перенес меня в свою комнату, мимо своего смехотворно большого шкафа, а затем в ванную.

Мы приняли душ в комфортной тишине. Пирс массировал мою кожу головы и каждый дюйм моего тела. После этого мы оказались на его кровати с разогретой пиццей между нами.

─ Никаких грязных разговорчиков, ─ заявила я, кусая второй кусок.

Пирс прочистил горло и вытер рот аккуратно сложенным бумажным полотенцем. Я же использовала свою одежду.

─ Мне действительно нужно объявлять, насколько тугая и влажная у тебя киска? ─ спросил он.

Увидев озадаченное выражение его лица, я начала хихикать.

─ Или ты предпочитаешь, чтобы я спросил, насколько тебе нравится мой член, когда я тебя трахаю? Хотя, я думаю, мы оба знаем, что ты его обожаешь, ─ он пожал плечами и откусил кусочек.

Я смотрю на него, осматривая его обнаженный торс и серые спортивные штаны, он скрывает свою улыбку, когда я вижу его большую возвышенность.

─ Что с тобой, Бунтарка?

Он дарит мне свою сексуальную маленькую ухмылку, точно зная, почему я улыбаюсь.

─ Итак, почему я тут? ─ я не могу удержаться от вопроса.

Ничего не изменилось с первой ночи, когда я сюда попала. Он все тот же требовательный, сексуальный мудак Пирс.

─ Ты действительно хочешь поговорить об этом? ─ вздохнул он, приподнимаясь в кровати.

─ Скажешь мне правду?

─ Только в том, что я считаю, ты должна знать, ─ открыто заявил он.

Я кивнула, ожидая, что он сделает это.

─ Я собирался убить тебя, но все изменилось.

Он уставился на меня, на лице была его обычная бесстрастная маска.

─ Что изменилось?

Я проглатываю последний кусочек пиццы, который теперь ощущался как тяжелый камень.

─ Все изменилось, когда ты пришла сюда, Бунтарка. Ты ─ все, что я хочу в неправильное время.

Но я не могу ждать, ─ он взглянул на меня. Его честный ответ на мгновение меня обескуражил.

─ Н… но, что ты сделаешь со мной? Ты сказал, что хочешь сломать меня, ─ тряся головой, я обняла себя за талию и посмотрела на него.

─ Я ломаю тебя, просто пока не ясно, как именно, ─ он закрыл коробку с пиццей и убрал на пол.

─ Ты не можешь держать меня тут вечно, Пирс. Когда-нибудь ты меня освободишь, ─ я смотрю вниз, гадая, прав ли он.

Я действительно хочу продолжать этот разговор? Я знала, что нам нужно, потому что не могла продолжать жить в мире снов, в мире, где мы были обычной парой, и все было хорошо.

─ Я могу держать тебя вечно, Бунтарка, и намерен сделать это. Хотя я аплодирую храброй душе, которая пытается отобрать тебя у меня. На моем заднем дворе есть шестифутовая яма, которая идеально им подойдет.

Не могу удерживать ее вечно. Кто остановит меня? По выражению ее лица, я мог сказать, что она никогда не согласится с этим, что мне подходило. Мне понравилась борьба в ней.

─ Моя очередь.

Приспосабливаясь удобнее в кровати, я раскрыл руки, и после небольшого колебания, Уиллоу вползла в мои объятия.

─ Расскажи мне о своих шрамах.

Она застыла, с тревогой глядя на меня.

─ Татуировка дракона на спине? Она изображает меня.

Глаза Уиллоу слегка расширились, как я понял, от осознания. Борясь с желанием заставить ее ответить, я начал бегать руками вверх и вниз по ее спине, нежно целуя ее в макушку.

Она вздохнула, сделала глубокий вздох, и положила голову мне на грудь. Каждое слово, исходившее из ее рта, заставляло мои кишки сворачиваться в узел.

─ Мой отчим приходил в мою комнату по ночам. Это началось в мой десятый день рождения.

Сначала это были простые прикосновения, потом поцелуи. Он заставлял меня… сосать, ─ она задохнулась.

Я молчал, притянув ее чуть ближе, крепче обнимая, притворяясь хорошим парнем.

─ На одиннадцатый день рождения он начал использовать свой карманный нож, чтобы вырезать свои… инициалы. Сказал мне, если я закричу или скажу кому-нибудь, то он причинит боль моей маме.

Она замолчала, я посмотрел вниз и увидел, что девушка смотрит на стену с мрачным выражением лица.

─ Моей маме было насрать на меня, а я все равно хотела ее защитить.

Она изо всех сил старалась сдержать слезы. Уиллоу никогда не хотела, чтобы кто-то знал, что ей больно, предпочитая носить свою боль, как чертову тиару на голове.

─ Можешь больше ничего не говорить.

Мне больше не нужно было слышать, зная, что детали были намного хуже, чем то, что она разглашала. Уже знал, что Ричард Миллер засовывал свой член достаточно глубоко в ее задницу, чтобы ей было больно, или как он дрочил и заставлял ее глотать.

Она была простой маленькой девочкой, за которую никто не заступился, о которой никто не позаботился. Я хотел забрать ее боль, но затем, я захотел задушить ее этим. Скоро. Пришло время положить конец этому маленькому маскараду.

Звук бегущей воды на нижнем этаже дал мне знать, что Пирс дома. Видимо, для разнообразия.

Мое тело болело, но в хорошем смысле. Не думаю, что мы расставались в течение всей ночи хотя бы на мгновение. К тому времени, как моя голова, наконец, коснулась подушки, я была измотана.

Полдень? Я посмотрела на цифровые часы и выкатилась из кровати. Последний раз я спала до полудня, после ночного просмотра «Зачарованных». Собрав себя по частям в ванной, я вышла из комнаты. Когда я, наконец, достигла нижней части лестницы, я застыла. По дому стояли восемь ваз с белыми лилиями.

─ Они тебе нравятся? ─ донесся до меня голос Пирса.

«Это. Просто. Цветы», ─ сказала я себе, находясь в нескольких секундах от того, что съехать с катушек. Он никак не мог знать, что они были любимыми цветами Кэсси. Это кто-то доставлял их прямо к нашей двери каждые две недели.

Бесчисленное количество раз я изо всех сил пыталась найти место для больших ваз. Кэсси находила, о-о, и трепетала над ними, но никогда особо не реагировала при людях. Я всегда думала, что это пустая трата денег.

Когда я оглянулась, чтобы посмотреть на него, он склонил голову, изучая меня.

─ Ну?

Это был какой-то тест? Он как-то связан с убийством моей сестры?

─ Они прекрасны, ─ соврала я сквозь зубы.

Цветы были милыми, но я ненавидела их. Кто-то оставил одну окровавленную лилию на груди моей сестры.

─ Почему лилии?

─ Прости?

Он сделал круг вокруг меня и направился к столу, за которым мы провели немало времени накануне вечером.

─ Тебе нравятся лилии, большинству же розы.

Пирс остановился и посмотрел на меня с холодной улыбкой на лице. Я нахмурилась, удивляясь тому, что произошло между нами с того момента, как мы пошли спать, и до сих пор.

─ Розы подразумевают любовь, а я не люблю тебя, Бунтарка. Я просто владею тобой, ─ пожал он плечами и продолжил движение.

Полагаю, тогда мое сердце разбилось о грудь и упало на землю. Хуже всего было то, что я не знала, любила ли его, пока не знала. Это должна была быть любовь, которую я чувствовала к нему, ведь почему же мне так больно? Пытаясь понять, что происходит, я уставилась на его спину.

Он был одет, как всегда, в безупречный черный костюм. Это было резким напоминанием о том, с кем я имела дело.

─ Ты не можешь владеть человеком, Пирс.

Это было все, что я могла сказать, но это было правдой.

─ Давай присаживайся, Уиллоу. Мы должны поговорить.

Уиллоу. Не Бунтарка. Чувствуя себя как нашкодивший ребенок, которому грозит наказание, я подошла к столу и уселась в самом дальнем конце. Подальше от него.

─ Ты когда-нибудь кого-нибудь убивала, Уиллоу?

Он стучал пальцами по спинке стула, решив встать и внимательно понаблюдать за мной.

─ Что? Нет…

─ Ты когда-нибудь хотела этого?

─ Ты за такие вопросы? Нет.

Я не знала, какую игру он затеял, но я никогда никого не убивала. Не была уверена, что смогу. За исключением Ричарда. Я бы потащила его задницу прямиком в ад.

─ А как насчет того времени, когда в твоей игле было недостаточно героина?

Как он узнал об этом? Мой желудок сжался, пульс участился.

Он сердито на меня посмотрел. Его голубые глаза были лишены цвета, были настолько темными, что выглядели пустыми.

─ Я не имела этого в виду… Я передумала, я никогда не обижу…

─ Не обидишь ее? Что же, ты обидела. Она плакала из-за этого в течение недели, ─ перебил он меня, его голос был твердым, как лед. Как он узнал об этом?

Нет. Нет. Нет. Комната качнулась, и мой желудок вместе с ней.

─ Ты… Ник?

Мой голос надорвался, я была слишком ошеломлена, чтобы попытаться остановить это.

Слишком много эмоций обрушилось на меня одновременно.

─ Пирс Николай Сербан или, как Мишель нравилось меня называть, Ник.

Его улыбка была жестокой, его слова были полны яда. Я почувствовала, как их отравляющие эффекты проникали в мою душу, медленно разрушая каждую оборону, которую я построила.

Ничто не могло подготовить меня к этому. Я ни разу не думала, что Пирс был Ником. Боже, я даже не думала о «Нике» годами. Мишель. Второе имя Кэсси, которое она ненавидела. Как я должна была соединить эти факты? Вы бы не смогли.

─ Нам было безопаснее использовать мое второе имя, пока мы не поженились, ─ продолжал Пирс, игнорируя мои очевидные страдания.

Разве он не видел, что я в нескольких секундах от того, чтобы развалиться прямо перед ним? Ему было все равно?

Подождите-ка. Он сказал «пожениться»? Я трахалась с женихом Кэсси, и от этого я пала ниже некуда. Грязная, и почти, как шлюха, на которую я не претендовала.

Моя одежда внезапно стала слишком тесной, стены давили на меня, и я не могла вдохнуть достаточно воздуха в свои легкие. Не обращая внимания на крики Пирса, чтобы я остановилась, я вскочила из кресла и побежала через дом.

Я только сделала третий шаг, когда его рука сжала мою лодыжку.

─ Аааа!

Я ударилась о твердую лестницу животом, и мои зубы впились в язык.

─ Куда, черт возьми, ты думала пойти?

Он перевернул меня к себе лицом. Мои глаза заволокло красным. Я плюю на него кровью, что наполнила мой рот, ударяя при этом. Моя нога врезалась в его живот, и его хватка ослабла.

─ Отвали от меня!

Я развернулась и потащила свою задницу вверх по лестнице.

─ Уиллоу!

Его крик вызвал пронизывающий страх. Впервые после встречи с ним я испугалась. Он поймал меня в холле, врезавшись в стену.

─ Ты убежала от меня, пнула меня и плюнула в лицо. Как ты думаешь, что сейчас произойдет?

Его голос был опасно спокоен. Когда я не ответила, он оттащил меня от стены в сторону своей комнаты.

─ Если бы ты осталась на месте, ты бы услышала лучшую часть. Как твой отец, и я свободно использую этот термин, убил твою сестру. Мою невесту. Ты знала, что она была беременна?

Теперь, когда мы были в его комнате, он оттолкнул меня от себя и захлопнул дверь спальни.

Удерживая равновесие, чтобы не упасть лицом вниз, я обернулась и обнаружила, что мы стояли лицом к лицу.

─ Зачем ему это делать?

Я не верила ему. Почему мой отец сделал больно Кэсси?

─ Он был ее дилером. Каждый раз, когда я забирал наркотики и отрезвлял ее, он возвращал их обратно. Она влезла в долги и слишком этого стыдилась, чтобы сказать мне, ─ спокойно объяснил он.

Я знала, что мои следующие слова будут жестокими, но мне было все равно. Я хотела ранить его так же сильно, как и он меня.

─ Она сказала тебе, что трахалась с ним, чтобы погасить все долги?

Придерживаясь интонации голоса, я посмотрела ему в глаза, наблюдая, как то, что я сказала, просачивается в его голову.

─ Почему ты похитил меня, Пирс? Чтобы заставить чувствовать себя ужасно? Заставить страдать, как страдала она? ─ продолжила я, желая влезть в ледяную коробку в его груди и вырвать оттуда сердце.

─ Твоя сестра была больна, она…

─ Хватит защищать ее! Она не была больна, она была чертовой наркоманкой!

─ Тебя это беспокоит, Бунтарка? Что я заступаюсь за женщину, которую люблю?

Он улыбнулся мне, восхищенный моим падением с небес.

─ Да, Пирс. Это беспокоит меня.

Я сжала челюсти, ненавидя эту испорченную вещь, которую я называла жизнью.

─ Это беспокоит меня, потому что никто за меня не заступился. Никто не позаботился обо мне. Я была маленькой девочкой, которую трахал отчим каждую ночь. Но не жалей меня, пожалей девушку, которая отказалась прекратить вонзать иглу в свою руку, сколько бы раз ей ни помогали!

Его улыбка исчезла, когда я закричала на него.

─ Ты все знал. Так почему никто из вас ничего не сделал? ─ прошептала я сломлено, чувствуя, что мои глаза наполнились слезами.

─ У меня дела.

Он осмотрел меня, повернулся, открыл дверь и вышел. Не удосужившись оглянуться.

Я так высоко себя вознесла, а один человек вошел в мою жизнь и сбил меня с ног. Я опустилась на пол и заплакала.

Слабая.

Ничтожная.

И до глупого доверчивая. Мне было все равно. Я собиралась позволить себе быть поверженной и разорванной на части. Когда я закончу плакать, я снова соберу себя и заставлю, черт возьми, взлететь. В конце каждого дня я всегда была всем, что у меня было.

Когда я выходил из дома, я не думал о конкретном месте назначения. Я ехал и ехал в никуда.

Хоть Уиллоу и сказала это, чтобы причинить мне боль, я знал, что девушка говорила правду. Мишель обещала свою верность мне, поклялась, что никогда меня не предаст. А потом трахалась с Сетом Борджиа за моей спиной.

Что если это был не он? Тогда кто это был? Я безнадежно усмехнулся. Кто, черт возьми, знал, кто еще это мог быть. Ребенок, возможно, даже не был моим. Ребёнок, которому я радовался.

Я немного подумал о том, кем была Уиллоу, когда я впервые ее встретил. Но мне нужно было быть уверенным, я не знаю, почему. Необходимость знать о ней все была на вершине моего списка дел.

Я выяснил, кем она была наверняка, в ночь перед тем, как принести пиццу домой.

Я дал обещание Мишель, что я найду способ защитить ее маленькую сестренку. Но Ричард не был ничтожным игроком с небольшой властью, у него были связи.

А Сет был горой проблем. Мы оба хотели от нее одного и того же. Он играл роль папы. Носил маску в процессе, и я должен быть плохим человеком, который похитил ее.

Но мы оба хотели ее использовать. К несчастью для него, я собирался быть единственным, кто сделает это. Он был умным ублюдком, расплачивающимся со всеми нужными людьми, чтобы вытащить ее из системы.

Оставить Уиллоу развалиться на части было не самым гордым поступком, но я не мог ее утешить. Не тогда, когда я знал, что нас ждет в будущем.

Когда я вернулся домой, было чуть больше четырех утра. В доме было абсолютно темно, тихо. Я поднялся наверх, в свою комнату, остановился в дверях. Она спала на полу, на том же месте, где я ее оставил.

Ее лицо было опухшим от слез, а волосы были в беспорядке, но она все еще была для меня великолепна. Я поднял ее и положил в постель, поцеловав в лоб, на мгновение, позволяя своим эмоциям, взять верх, желая, чтобы я мог подарить ей весь мир, а не разрушать его. Все было не так просто, мне нужно, чтобы она служила цели, а девушка понятия не имела, что это только начало.

Побродив по дому и собрав все необходимое, я сел и стал ждать.

Я ждал, пока моя измученная спящая красавица, наконец, проснется.

В мое лицо, казалось, вкололи фунт ботокса. Не то, чтобы я знала, на что это похоже, но я представляла это так.

Вытянув руки над головой, я застонала и перевернулась на живот. Тогда я поняла, что Пирс уложил меня спать. Должно быть, я крепко спала. Обычно, даже легкое прикосновение могло меня разбудить. Немного повалявшись, не знаю, как долго, я осознала, что пришло время расхлебывать кашу.

Я провела время в душе, позволяя горячей воде облегчить боль. Не очень теплая вода не могла облегчить ту, что сидела в груди. После того, как я почистила зубы и вычесала волосы, я натянула спортивные штаны, которые купил мне Пирс, и направилась вниз.

Он стоял с руками в карманах и смотрел в окно. Между нами была кирпичная стена, увенчанная электрической колючей проволокой, и по ней невозможно было залезть.

─ Выпей воды, прими аспирин. Почувствуешь себя лучше.

Он не повернулся, чтобы взглянуть на меня. Мой взгляд упал на стакан ледяной воды на столе.

Сделав шаг вперед, я увидела две маленькие белые таблетки рядом со стаканом. Должно быть, он знал, что я спускаюсь.

Я взяла таблетки и выпила воду, полагая, что худшее, что он мог сделать, это накачать меня.

Сама вода полностью меня освежила.

─ Я дам тебе два простых варианта, Бунтарка, и выбор останется только за тобой.

Он отвернулся от окна и повернулся ко мне. Его кобальтовые глаза скрывали любые эмоции. Он выглядел уставшим, я знала, что он еще не ложился. Я позволила тишине говорить за себя, побуждая его продолжать.

─ На столе лежит брачный контракт. Подпиши его, и в течение одного года я владею тобой. Во всех смыслах этого слова. Мы немедленно начнем готовить тебя и лепить то, что мне нужно.

Пирс остановился и посмотрел на меня. Я уставилась на него.

─ Брачный? Почему?

Я не хотела думать о том, что ему нужно, и что он будет лепить. Мы оба знали, что это не имеет ничего общего с любовью, так что это означало, что он что-то спланировал.

─ Пока я не могу тебе этого объяснить, но я настоятельно рекомендую тебе не возвращаться домой к отцу. Если ты действительно хочешь уйти, на улице тебя ждет машина, которая отвезет обратно. Я больше не буду тебя беспокоить, ─ сказал он, как скучающий продавец автомобилей, не заботящийся о том, что я выберу, в конце концов, потому что все равно получит огромную комиссию.

Я не могла вернуться домой к Сету. Если Пирс говорил правду… Боже, если Пирс сказал мне правду, вся моя жизнь разрушена. Или она уже была?

─ Что ты выберешь?

Он просто позволит мне выйти за дверь и сопроводит меня домой.

─ Никаких подвохов, Бунтарка, ─ я не заметила маленькую ухмылку на его лице. Я уже повернулась и пошла к двери, рукой схватилась за ручку и фактически начала открывать.

─ Однако есть еще одна вещь.

Я замерла, на мгновение, закрыв глаза, прежде чем вздохнула и обернулась.

─ Ты сказал, никаких подвохов.

Я сжала зубы и уставилась на него.

─ Это не подвох. Это я избавляюсь от страховки, которая мне больше не нужна, ─ он небрежно сунул руку в карман и достал ручку. ─ На самом деле это всего лишь телефонный звонок. Если ты уйдешь, твоей сестре не дадут той же… снисходительности. Этот мост должен будет сгореть.

Технические детали и все такое. Ты ведь понимаешь?

─ Откуда мне знать, что с ней сейчас все в порядке?

Сжав дрожащие руки в кулак, я смотрела на него только с ненавистью. Как я могла забыть, что он использует Эбби против меня?

─ Послушай.

Он нажал на несколько кнопок на своем телефоне и поднял его. С того места, где я стояла, я могла видеть, что это видео.

Отойдя от двери, я подошла ближе и увидела, что это был прямой эфир. Эбби сидела на кровати, опустив голову и прижав колени к груди. Она хорошо выглядела внешне, но кто знает, что она пережила внутри. Это была моя вина.

Пирс нажал на кнопку, и изображение моей сестры пропало, когда погас экран. Он посмотрел на меня без каких-либо эмоций, кроме высокомерной улыбки на лице.

─ Что мне нужно делать?

Проглотить свою гордость, и отказаться от свободы ради сестры, было не просто. Я не была такой, как они. Позволить кому-то страдать ─ это будет мучить меня день и ночь. Эбби не заслуживала, чтобы ее в это втянули. Я ненавидела, что плохие люди могут так просто уничтожить невинные вещи.

─ Подписать наш свадебный контракт, ─ он протянул красную шариковую ручку мне, зная, что я приму ее.

─ Ты не тронешь ее?

─ Возможно, я не очень хороший человек, но мое слово закон. С твоей сестрой будут обращаться как с принцессой. Подумай о Рапунцель.

Чертов ублюдок.

─ Почему я?

─ Ты единственная, кто может пройти через все, и я обещал Мишель присматривать за ее сестрой. Всего лишь год. Эбигейл. Или твоя подпись. Я не могу ждать твоего решения весь день, Бунтарка.

Это был не выбор. Это было принуждением и шантажом во всей красе. Он не давал мне выбора вообще. Я понятия не имела, во что я собиралась ввязаться. И я знала, что было огромное количество дерьма, которое он не озвучивал.

─ Значит, ты сломал меня?

─ Нет, Бунтарка, я только начинаю тебя ломать.

─ Будет хуже, чем сейчас? ─ промямлила я, больше для себя, чем для него.

─ Более чем вероятно, ─ ответил он, протягивая мне ручку.

Вырвав ручку из его руки, я щелкнула ею, открыв, и расписалась своим именем.

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска или оставить в личной библиотеке после прочтения. Спасибо.

Любое копирование на сторонние сайты или использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

C испан. — дочерьми (прим. перев.).

Тринадцать сантиметров.

Марка консервированных макарон.