Какая удача. Сегодня я наконец смогу сходить на мой любимый ужастик, билеты на который мне подарил друг. Жаль только, что он сам не сможет пойти со мной, у него сегодня деловая встреча. И вызвали-то его так некстати. А ведь собирались пойти вместе, а тут такой облом. Час назад ему позвонил шеф и сказал, что приезжает какая-то делегация для заключения контракта, а так как мой друг — менеджер по рекламе, то его присутствие обязательно. Поэтому пришлось идти одному, так как времени кого-то еще искать просто не было.

Зал был полон народа. Кхм, а я-то думал, что я один такой любитель ужасов. Ан нет. Желающих посмотреть такое очень даже много. Любители острых ощущений, блин. Весь фильм я сидел в напряжении, вздрагивая от каждого резкого звука. Фильм потрясал своей графикой и все время держал в напряжении. Море крови, трупов. Все, как я люблю. Но смотреть на это все хорошо только на экране. В повседневной жизни мне еще не приходилось сталкиваться с такой жестокостью. И будет просто замечательно, если и не придется.

Когда фильм закончился, некоторое время никто не двигался, все еще находясь под впечатлением от просмотра. Но все же пришлось вставать и следовать за всей толпой на выход. На улице было уже темно, но так как мой дом находился неподалеку, то и бояться мне нечего. Хотя не спорю, после такого фильма я шарахался от каждого резкого звука, будь то гудок машины или лай собаки. Но вот уже с горем пополам я и доковылял до своего двора. Еще несколько метров и все, я дома. А там мне уже ничего не страшно. Ведь мой дом — моя крепость.

Когда я уже почти взялся за ручку двери и вздохнул с облегчением, то… сзади меня кто-то схватил и развернул к себе. Несколько минут мы смотрели друг на друга. Я с ужасом увидел, что у парня красные глаза. Зажмурившись, я еще успел подумать: «да, нельзя мне такие фильмы смотреть, теперь мерещится всякое, вот уже и красные глаза померещились». Но взглянув снова, я с ужасом вынужден был признать, что это не плод моего больного воображения, а глаза у парня действительно были красными. И тут он открыл рот и… впился в шею клыками. КЛЫКАМИ?! Это была последняя мысль перед тем, как потерять сознание.

В себя я приходил очень тяжело. Голова раскалывалась. Во рту была пустыня Сахара. Попытавшись повернуться, понял, что это невозможно, так как я был связан. Это еще хорошо, что была возможность покрутить головой и рассмотреть комнату. Но там и смотреть-то было не на что: голые стены, никакой мебели, только матрац на полу, на котором я, кстати, и лежал связанный, и больше ничего. Только окно с решеткой, но и то было полузавешено каким-то одеялом. Фу, бомжатник какой-то. Ну и кому я понадобился? Хотелось бы мне увидеть того, кто меня похитил и связал. Тоже мне нашли кого похищать, у меня даже гроша за душой нет, на выкуп пусть не рассчитывают. И тут в голове пронеслись воспоминания: кино… ужастик… парень с красными глазами и… клыки. О, Боже. Нет. Куда я опять вляпался?

Вот любят же меня приключения. То на гопников нарвался, они, видите ли, меня с кем-то перепутали, но, успев навешать звездюлей, разобрались, что не того отметелили. Они-то конечно извинились, да только мне от этого никакого толку не было, все тело еще с неделю болело и расцветало фиолетовым цветом. То, поехав с друзьями на дачу, упились до такой степени, что когда я уснул где-то под кустиком, меня вообще забыли и уехали без меня, а я так и проспал всю ночь под этим злополучным кустом, после чего подхватил сильнейшую простуду. В общем не жизнь, а сказка. И вот теперь опять. Ну почему именно я? За что ж меня судьба так не любит? Чем же я ей так не угодил? Видимо, когда раздавали везение, я стоял в очереди за умом, поэтому и получился умным, но невезучим.

Мои размышления были прерваны открывшейся дверью, в которую вошел давешний парень. Судя по всему, он меня и похитил.

— Зачем я здесь? — начал я задавать вопросы, но как бы мне ни хотелось крикнуть, голос скрипел из-за сухости и спазма в горле.

— Мне так захотелось, — пожал плечами парень и подошел поближе.

Только сейчас я смог его рассмотреть. Черные волосы были чуть ниже плеч, правильные черты лица, волевой подбородок, тонкие, сжатые в презрении, губы, цвет глаз казался бы карим, если бы не вишневые искры. Одет он был в черные джинсы и белую рубашку, расстегнутую на груди, из чего можно было сделать вывод, что парень не стесняется собственного тела. Да, там действительно было на что посмотреть. Мне, например, даже усиленными тренировками такого не добиться. Но, как говорила моя девушка: «главное — не красота тела, а красота души». Вот и я склоняюсь к тому же мнению. Тело можно накачать, а ум не накачаешь и душу не украсишь, если она пуста и черна.

— Осмотр окончен? — вывел меня из раздумий голос брюнета.

— А? — что-то я задумался и совсем забыл о нем. — Да, окончен. Так что тебе надо? — все же попытался узнать я свою дальнейшую судьбу.

— Мне надоело быть одному, — снова пожал плечами тот, — вот я и решил завести себе игрушку. А то, знаешь ли, живя пятьсот лет, я уже успел все узнать, везде побывать, вот и стало мне скучно.

— Игрушку?! — и откуда только голос взялся? Прорезался от возмущения, наверное.

— Ну да, — на меня смотрели такие красивые и такие абсолютно равнодушные глаза парня, а я все пытался сообразить, что он имел в виду. И что значит быть его игрушкой? Что он собрался со мной делать?

Несколько минут парень изучал меня, а потом рассмеялся, от чего я снова смог увидеть клыки и ужаснуться.

— Тебе сколько лет? — сквозь смех поинтересовался он.

— Семнадцать, — что-то я не понял, к чему ему мой возраст.

— Да, столько лет, а наивен, как младенец, — подходя еще ближе и садясь на край матраса, произнес он, — неужели не ясно, что игрушки нужны для исполнения всех моих желаний, — на миг замолчав и посмотрев на мое недоумевающее лицо он, оскалившись, закончил, — в сексе.

Вот теперь я реально завис. Что значит в сексе? Я же парень. Какой секс? Он что, не мог найти девушку? Да с ним любая бы пошла, так как парень точно сошел с обложки журнала, и за ним бы побежала та, кого он только пальчиком поманит, тогда причем здесь я?

— Я не люблю женщин, — ответил он, а до меня медленно, но верно стало доходить, что вслух-то я ничего не говорил, а он уже второй раз отвечает на мой вопрос.

— Ты что… мысли читаешь? — ужаснулся я.

— Конечно, — как само собой разумеющееся, произнес он, — я же теперь твой мастер, вот и знаю все твои мысли.

— Кто ты? — какой на фиг мастер? О чем он говорит?

— Ты теперь вампир, — констатировал факт этот тип, — а так как я сделал тебя таким, то я являюсь твоим мастером. Ты теперь подчиняешься только мне. Причем делать будешь все, что я прикажу.

— Не буду, — во мне проснулся дух сопротивления, но не успел я еще закончить говорить, вернее думать, как мое тело прошила волна боли.

— Будешь, — тон стал угрожающим, в глазах, до этого мерцающих рубиновым отблеском, заполыхал огонь, что только добавило ужаса.

Я лежал и думал о том, что теперь я вампир, хотя мозг все никак не хотел принимать эту информацию и переваривать ее. Ведь на дворе двадцать первый век. Какие вампиры? Это же сказка, фантастика. Этого же просто-напросто не может быть. Но… Отрицать очевидное было бесполезно. Вот он, клыкастый, сидит передо мной, скаля свои клыки. И усмехается. Вот же, засада, все время забываю, что он мысли читает. А этот гад только и может, что ухмыляться, смотря на мои метания.

— Может, все же развяжешь? — решил-таки поинтересоваться я, ведь надежда умирает последней.

— Неа, — ну кто бы сомневался, — ты мне таким больше нравишься, связанным и беспомощным, — ответил он с усмешкой, вот же, сволочь, еще и издевается, — у меня на тебя большие планы, а чтобы ты не дергался, тебе лучше побыть пока связанным.

Он встал и двинулся прочь из комнаты, а когда я уже хотел было расслабиться и вздохнуть с облегчением, что меня наконец-то оставили в покое, он вернулся, неся в руке… кошачий хвост, анальные шарики и… плетку.

От увиденного арсенала, по всей видимости предназначенного для меня, я стал проваливаться в темноту.

Криспин.

Разглядывая лежащего передо мною без сознания мальчика, перед моими глазами встал совсем другой подвал и другой парень.

Стояла осень 1529 года. Деревья нарядились в золото и багрянец, солнце щедро дарило последнее тепло, но нам было не до красоты природы. Имперские войска вторглись на территорию республики и захватили Фиренцуолу, вызвав панику в столице и бегство многих аристократов и крупных торговцев. К 24 октября армия принца Оранского подошла к Флоренции. Против сорокатысячного имперского войска республика могла выставить не более тринадцати тысяч солдат. Моя бедная, несчастная Флоренция.

Мой отец входил в Совет Десяти, который отвечал за военные вопросы. От меня у отца не было секретов, и я прекрасно понимал, что скоро грядут перемены и не в лучшую сторону. На горизонте маячило восстановление дома Медичи и конец республики, и, как следствие, массовые репрессии, казни и изгнание республиканцев. Отец понимал, что ни его, ни меня, как его прямого наследника, не пощадят. Поэтому, после бурного выяснения отношений, я все же согласился уехать из родного дома в сопровождении маленького отряда преданных отцу людей.

Мы уже неделю пробирались окольными тропами на безопасную территорию, но, кажется, заблудились. Всю дорогу меня не покидало ощущение чьего-то присутствия. Я давно испытывал его. Наверное с того памятного приема у нас в доме, когда я устроил скандал, отказавшись перейти в другой Дом, заключив брачный договор с его главой. Такие браки не приветствовались, но ради спасения наследника отец решил это за меня. Я категорически заявил, что останусь верен отцу и бежать, тем более так постыдно, не намерен. Не состоявшийся старший муж на удивление спокойно и молча слушал мои упреки и возмущения, скрестив руки на груди, с какой-то затаенной грустью глядя на меня. Сложись обстоятельства иначе, я, может быть, и смирился бы с решением отца. Ведь мой жених был не только богат и знатен, но и неимоверно хорош собой той уверенной мужской красотой, которая свела с ума не одну красавицу. Я пошел бы на этот политический шаг, хоть и предпочитал исключительно женщин. Но не теперь.

Именно тогда я стал ощущать незримое присутствие рядом с собой. Я решил, что это отец пытается уберечь меня и приставил умелую охрану. Оценив заботу отца, я ничего ему не сказал. Только последние пару месяцев я отделался от этого навязчивого ощущения и вот опять. Но от размышлений меня отвлек треск ломаемых веток справа. И тут же нам на встречу выскочили вооруженные люди в форме, окружая. Это была засада. А тот, кто завел нас в нее, указывал в мою сторону и что-то говорил главарю нападавших.

Я не мог поверить, что среди столь преданных людей оказался предатель. Было очевидно, что нам не выстоять против такого большого отряда нападавших, но сдаваться без боя мы не стали. Один за другим падали верные и преданные. Я был уже ранен в бедро и правая рука не слушалась. Тогда я переложил оружие в левую и продолжал отбиваться. Но исход был предрешен. Пал тот, кто защищал мою спину, а я, поскользнувшись на крови товарищей, рухнул навзничь и приставленный к моему горлу клинок уже не дал подняться. Да и сил совсем не было, сказалась большая потеря крови. Надо мной шелестел кроваво-золотой лес и склонялось лицо убийцы. В глазах темнеет и вместо черноволосого убийцы вдруг привиделся смутно знакомый белокурый красавец.

Сталь на шее…

Резкая боль…

Темнота.

Я умер. Мне было 22.

Больно…

Как же больно…

Больно?.. но как… я же…

В изумлении распахиваю глаза. Как… Как это возможно? Я ведь умер там, в лесу, рядом со своими товарищами. Голова, кажется, сейчас разорвется на части от лихорадочно мечущихся мыслей и тягучей, бьющей в виски боли. Но где же я тогда? Взгляд пробегает по маленькой пустой комнате без окон и натыкается на запертую железную дверь. В дальнем левом углу стоит стул, а на нем — масляная лампа, которая хоть как-то разгоняет тьму. Холодно. Я лежу на вполне мягком матраце, укутанный в дорогой плед. Я что, в подвале? Или так выглядят персональные апартаменты в аду?

Пересиливая боль во всем теле, заставляю себя сесть. Молоты в голове усилились, подкатила дурнота, и я почти провалился в беспамятство, привалившись спиной к ледяной стене. Но именно этот холод и чувство опасности не дало мне полностью потерять сознание. Отдышавшись и переборов слабость, я попытался взять себя в руки и восстановить картину последних событий. Помню, на нас напали, точнее завели в ловушку. Весь отряд пал… и я? Клинок у горла… Оскал склонившегося убийцы… боль… Было что-то еще, но что — никак не могу вспомнить. Размышляя, я непроизвольно потер шею, где и было сосредоточие боли. Следа от клинка не было, но пальцы нащупали небольшие ранки. Что за… Но додумать я не успел.

Дверь внезапно бесшумно открылась, и я зажмурился от яркого света. Проморгавшись понял, что яркий свет — всего лишь факел, который сейчас вставил в крепление на стене вошедший человек. А когда он повернулся, я обомлел. Белокурые волосы волной спускались к пояснице. Простая кожаная жилетка поверх темно-синей рубашки. Кожаные штаны. Невысокие мягкие сапоги. Челка слегка падала на глаза. Затушив лампу и устроившись на стуле, скрестив на груди руки и закинув ногу на ногу, он разглядывал меня из-под опущенных ресниц.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Мягкий, глубокий голос поневоле заставлял расслабиться. Я лихорадочно пытался вспомнить, где уже видел этого достойного представителя элиты, перебирая в памяти знакомые имена и лица.

— Я Амброжино Ренато Фабрицио.

Бессмертный рожденный заново мастер — машинально перевел я про себя, ведь когда-то увлекался происхождением имен и их значением. И тут я вспомнил, где его видел. В нашем доме. Это же мой несостоявшийся муж! Я ошарашено уставился на мужчину.

— Верно, — мягко улыбнулся он мне, — но мне бы хотелось, чтобы ты звал меня Амато.

Любимый? Какого… И тут до меня дошло, что я не произнес ни слова, а говорил только мужчина. Он что, читает мои мысли?! Меня просто трясло уже.

— Успокойся. Да, я теперь могу читать как твои мысли, так и твое сердце. Тебе сейчас трудно понять и принять происходящее, — продолжал увещевать меня он. — Отдохни, поспи. А потом я отвечу на все твои вопросы, — добавил он, видя, что я открыл было рот.

Он встал и подошел ко мне. Я в ступоре продолжал пялиться на него, пытаясь уложить в голове всё происходящее. А он неожиданно наклонился и впился в мои губы жарким поцелуем. Несколько мгновений я просто ничего не соображал, а потом изо всех сил оттолкнул мужчину от себя. Но тот за долю секунды отстранился раньше. Загадочно улыбнулся мне, проведя языком по нижней губе, как бы слизывая мой вкус, и направился к двери.

— Прости, но тебе придется побыть пока здесь, — и, пристально глядя на меня, властно добавил, — спи.

Не знаю почему, но веки стали слипаться. И я уснул, едва голова коснулась подушки.

Мне снился отец. Я, как бывало в детстве, обратился к нему за советом, но он грустно покачал головой и молчал. Я все звал и звал его, но образ отца стал удаляться и таять, а на его месте возник наш дом. Но… он был в огне. Мой дом пылал, и сердце опалил его жар, принося невыносимую боль. Я рванулся к дому, но оказался на том самом месте, где мы попали в засаду. Верные мне люди с укором смотрели на меня мертвыми глазами. Всюду кровь… и я весь в крови… мои руки в крови… это моя вина… я не смог уберечь их…

Шею сдавливает, словно железным ошейником, я задыхаюсь. Пытаюсь вдохнуть, но воздух не проходит в легкие, больно… Я раздираю горло ногтями, и пытаюсь закричать… И тут надо мной склонился ангел… Прекрасный ангел, окутанный светом белокурых волос. Он что-то говорит мне, и я тону в его глазах небесной синевы. Его губ коснулась улыбка и… о ужас… клыки! У него клыки!! А потом резкая боль в шее, и я кричу.

С криком и в холодном поту я подскочил на своем ложе. Клыки! Боже, у него клыки! Он вампир! Но этого не может быть! Хотя почему? Что я о нем знаю? Но погрузиться в истерику мне не дал вошедший блондин, несший стакан воды. Я шарахнулся от него, больно приложившись об стену. А он только озабоченно глянул на меня:

— Ты кричал, — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал он, ставя стакан около меня. — И у меня есть имя, ты упорно меня никак не называешь, почему? Помнишь мое имя — Фабрицио? И да, я — вампир. И ты, кстати, теперь тоже, — усмехнулся он, видя мою реакцию. А я схватил принесенный стакан и залпом осушил его.

— Ты ведь уже лучше себя чувствуешь?

Я только кивнул.

— Хорошо. Перерождение проходит легко, и скоро боль уйдет совсем. Нам нужно о многом поговорить, — усаживаясь на единственный стул, заявил Фабрицио. — У меня плохие новости. На ваш дом напали. Твой отец достойно сражался, но погиб в бою, а дом сожгли. Тебе больше некуда идти.

Горе придавило меня могильной плитой. Отец… Так вот что пророчил сон… И что теперь? Надо уходить…

— И куда ты пойдешь? — задал вопрос до этого молча наблюдавший за мной вампир.

— Да куда угодно, только подальше отсюда.

— А теперь послушай меня, — подойдя ко мне и усаживаясь рядом, произнес Фабрицио. — Я уже давно слежу за тобой, эззелин.

— Я не маленький дворянин!

— Не перебивай, — глаза угрожающе сверкнули алым. — Я увидел тебя восьмилетним ребенком и сразу понял, что хочу тебя, что ты предназначен мне. Но мне хотелось твоего осознанного выбора, и я упорно ждал много лет, пока ты достаточно повзрослеешь, чтобы понять, какой дар я готов преподнести тебе. Бесконечно долгую жизнь и вечную красоту и молодость. Ты взрослел на моих глазах, превращаясь из милого ребенка в очаровательного юношу.

Я не сводил зачарованного взгляда с Фабрицио. А он протянул руку и, обхватив мой подбородок, провел большим пальцем по губам, задержавшись на нижней.

— Ты даже не представляешь, как желанен, маленький, — выдохнул он. — Я сделал твоему отцу предложение, от которого он не смог отказаться, но отказался ты. Мне не хотелось тебя принуждать силой, и я решил, что в первый месяц зимы снова повторю своё предложение. Но жизнь распорядилась иначе.

После той встречи в вашем доме, я постоянно наблюдал за тобой и был рядом. Только в конце лета мне пришлось уехать, а когда я вернулся… Я хотел, чтоб ты сам принял решение, но выбора у меня не оставалось. Увидев, как твоего горла коснулся клинок, я вмешался. Я не мог допустить твоей гибели. Ты умирал и только обращение могло вернуть тебя к жизни.

— Ты мог помочь, но ничего не сделал? — в шоке прохрипел я. — Там погибло столько людей! Ты мог их спасти!! — закричал я.

— Какое мне дело до них, — холодно возразил Фабрицио, пожимая плечами. В его голубых глазах полыхнул огонь, а из-под верхней губы показались кончики клыков. Я в ужасе попытался отползти от него подальше, но он пресек мои жалкие попытки, придавив к стене.

— Мне плевать на всех, кроме тебя, мой Криспиан, мой эззелин. Теперь тебе некуда идти, никто тебя не ждет, и ты стал одним из нас, а я — твоим Фабрицио, твоим мастером. Смирись и прими мой дар, — вампир склонился ко мне, жадно втягивая воздух, — мою любовь, — прошептал он мне в губы, впиваясь жадным поцелуем. Я отчаянно пытался вырваться, но силы были явно не равны. А Фабрицио все пил и пил мое дыхание, посасывая то нижнюю, то верхнюю мою губу. Прикусывая и тут же зализывая, борясь с моим языком, переплетаясь с ним. Я просто терпел, но в какой-то миг поймал себя на мысли, что это приятно. Фабрицио тут же отстранился и с усмешкой посмотрел на меня. Мои губы припухли и горели. Черт, он же читает мысли!

— Тебе ведь понравилось.

— Но я не…

— Позволь мне научить тебя, маленький. Доверься мне. Я открою для тебя страну наслаждения, о которой ты даже не подозреваешь.

Я не мог оторвать взгляда от его затуманенных желанием глаз и сопротивляться не мог. Продолжая говорить, он бережно, но уверенно уложил меня обратно на матрац, стал развязывать шнуровку рубахи. Я уцепился за ткань.

— Просто доверься мне, не сопротивляйся. Я не причиню тебе вреда, маленький.

Он целует мои разжатые ладони, запястья. Стянув рубашку, принялся за штаны. А я, как заколдованный, подчинялся ему, его голосу, его взгляду.

— Ты прекрасен, амато, — выцеловывая узоры на моем животе, шептал вампир, опаляя кожу дыханием.

— Мы будем вместе.

Его язык скользнул во впадинку пупка, вырвав у меня первый стон удовольствия.

— Я подарю тебе весь мир, мы будем путешествовать. Ты увидишь другие страны.

Губы обхватили правый сосок, втягивая напряженную горошину, и меня просто выгнуло от острого наслаждения. Ничего подобного я раньше ни с кем не испытывал. Но сейчас я не в состоянии был анализировать происходящее.

Жгучее желание поглотило разум, и я уже не мог сдержать стоны от его ласк.

— Ты будешь счастлив со мной, маленький, амато.

Я уже ничего не соображал от охватившего меня возбуждения, и я даже не понял, когда Фабрицио успел раздеться. Продолжая целовать, ласкать языком и руками, вампир спускался всё ниже и ниже, но не прикасался к моей уже давно затвердевшей плоти. И это было мучительно. Хотелось разрядки и я потянулся чтоб приласкать себя, но моя рука была перехвачена железной хваткой мастера.

— Нет, маленький, я заставлю тебя кончить не прикасаясь к себе.

Перехватив мои запястья своей ладонью, он завел мои руки за голову, крепко зафиксировав. Продолжал выцеловывать шею, а свободной рукой шире раздвигал согнутые в коленях ноги. Я было дёрнулся, но его язык принялся вытанцовывать вокруг соска замысловатый танец, даря море удовольствия. Свободная рука оглаживала внутреннюю поверхность бедра, посылая по позвоночнику толпы мурашек. Губы, шея, ключицы, грудь, живот — ни одного сантиметра кожи не осталось обделенного лаской.

— Да, маленький, вот так, расслабься, — горячо шепчет мастер. — Я буду очень осторожен.

А я стонал в голос, выгибаясь за руками этого сладкого мучителя. И только тянущее чувство в попе заставило меня вынырнуть из этого сладкого марева.

— Ну, тише, тише, чего ты так напрягся? — перемежая слова поцелуями, горячо шептал Фабрицио. — Все хорошо, успокойся.

Поцелуи пьянили, уничтожая последние крохи рассудка. Уже два пальца хозяйничали внутри, разминая и поглаживая. А на меня накатывали волны то жара, то холода. Отступая, они оставляли сладкую истому. Сердце бешено стучало в груди, пульсировало в висках. Неожиданно Фабрицио лизнул, а затем подул на мою возбужденную плоть и я вскрикнул от столь острых ощущений. И тут пальцы, настойчиво растягивающие, задели внутри что-то, от чего удовольствие выгнуло меня дугой. Мне вдруг остро захотелось зарыться в его бело-золотой водопад волос, пропустить сквозь пальцы шелковые пряди, а потом намотать на кулак и притянуть к себе и… Но мои руки по-прежнему мягко, но крепко удерживались за головой, оставляя абсолютно беззащитным для мучительно пьянящих ласк. По комнате разлился горьковатый тонкий аромат полевых цветов. И пальцы, на минуту покинувшие мое тело, вновь принялись за работу. Но теперь внутри скользило уже три пальца, погружаясь до основания и раскрываясь на манер цветка. При этом Фабрицио старался постоянно задевать заветное местечко, заставляя меня извиваться в его руках. И уже сквозь марево наслаждения я почувствовал нарастающее распирание.

— Посмотри на меня, ну же, маленький, смотри на меня.

Мышцы сопротивлялись, причиняя уже легкую боль. Но вампир чуть поменял положение, удерживая зрительный контакт, и новый фонтан удовольствия окатил меня.

— Всё, всё, теперь только наслаждение, — выдохнул он мне, сминая поцелуем горячие сухие губы, продолжая медленно двигаться. В какой момент я стал отвечать ему и сам подаваться навстречу, не знаю. Я словно попал в другой мир, где царит острое, на грани боли наслаждение. Пьянящее, взрывающееся во всем теле ослепительными искрами. Заставляющее кричать и плакать от переполняющего всё твое существо счастья.

А вампир уже не сдерживал себя, видя состояние любимого. Он отпустил свои желания и упивался телом и счастьем своего амато, доводя его до пика наслаждения. И вот в Криспиане словно взорвалось солнце, изливаясь горячим потоком на грудь и живот. Закричав, он неимоверно выгнулся дугой, тем самым еще больше раскрываясь и глубже насаживаясь на любовника, с силой сжимая его в себе. И тот, зарычав словно зверь, мощным толчком впечатал свои бедра в ягодицы любимого, глубоко и обильно изливаясь в нем. Криспиана трясло от накатывающих одна за другой судорог наслаждения. Ноги, лежащие на плечах у Фабрицио свело, дышать было нечем. Вспыхнув, солнце превратилось во тьму.

Вампир лежал рядом с потерявшим сознание от переизбытка эмоций мальчиком и восстанавливал дыхание. Сколько он искал его? Триста, четыреста лет? Того, кто разделит с ним вечность и любовь. Перерождение прошло успешно и уже можно не опасаться за последствия, а первая близость только укрепила результат и связь. Фабрицио легко поднял парня и на руках вынес из подвала.

Войдя в давно уже приготовленные для его Криспиана покои, мужчина направился в купальню. Теплая, ароматная вода освежала и успокаивала, смывая следы страсти с их тел. Обернув мальчика в махровое полотенце, мастер отнес его на широкую кровать под балдахином. Тот спал и Фабрицио решил позаботиться о любимом, чтобы сегодняшняя страстная ночь не омрачилась болью утром.

Закончив с мазью, вампир улегся рядом со спящим и укрыл обоих легким одеялом. Поглаживая кончиками пальцев скулу, щеку, подбородок он зарылся в волосы цвета вороного крыла. Сейчас глаза его Криспиана были закрыты, но вампир знал, что первое время они будут красными. С возрастом глаза его мальчика приобретут прежний шоколадный оттенок, и только в минуты возбуждения и гнева будут наливаться рубиновым огнем.

Парень мирно спал в объятиях своего мастера.

Сэмюэль.

Страстные, безумные ночи и яркие дни. Сколько их было? Криспиан не смог бы точно сказать. Фабрицио вел его по дороге познания чувственного наслаждения уверенно и нежно. Прошло время. Парня очень скоро перестала волновать мысль о связи с мужчиной, с вампиром. А так же с жаждой, Фабрицио научил Криспиана справляться и контролировать её. И проблем не возникало.

В скорости, после той памятной ночи, они покинули пределы Испании и отправились в Алжир на прекрасном, целиком зафрахтованном Мастером, корабле.

— Но ведь в Алжире пираты, — возразил я мастеру. До нас доходили слухи о старшем брате Орудже Барбароссе.

— Не волнуйся, любимый, всё уже оговорено. Нас ждет прекрасная вилла.

Теплое море, ласковый ветер, крикливые чайки… нежные объятия, страстные поцелуи… Жаркие взгляды и сладкий шепот. Прекрасная каюта с широкой кроватью была в полном их распоряжении и Фабрицио первое время просто не выпускал из неё Криспиана, продолжая его обучение. Парень давно научился не только принимать, но и дарить ласку, а Фабрицио преподавал ему все новые и новые уроки любви.

Вот и сейчас, Криспиан бился в умело завязанных путах, ничего не видя. Крученные веревки затейливой сетью обвивали стройное, подтянутое тело, лишая возможности как инициативы, так и сопротивления. Почти обездвижив свою жертву, вампир провел, слегка царапая ногтями, по плечам, груди, животу, бедрам и стройным ногам, задевая чувствительные точки. Криспиан застонал от удовольствия, выгибаясь, насколько это возможно и пожирая любовника взглядом.

— Нет, мой сладкий, так дело не пойдет.

Фабрицио встал подошел к сундуку с их вещами и достал оттуда что-то. Не успел парень понять и увернуться, как на глаза легла широкая шелковая лента. Лишенный возможности видеть намерения вампира, Криспиан слегка занервничал.

— Тише, любимый, доверься мне, я подарю тебе такое наслаждение, о котором ты даже не слышал. Наслаждение через боль, — Криспиан только и мог, что довериться, так как отказаться не было возможности.

И Фабрицио медленно начал целовать любимого. Легкие и дразнящие поцелуи быстро привели его амато в состояние полной боевой готовности. Он начал с головки, прошелся бабочкой по стволу, вызвал стон наслаждения. Местечко под членом оказалось очень чувствительным, и Криспиан уже поскуливал и дергался в своих путах, но сладостный мучитель продолжал пытку. Осыпав поцелуями внутреннюю поверхность бедер, мастер добрался до мошонки и спустился к сжимающемуся в нетерпении анусу. Пощекотав пульсирующее колечко и одарив его страстным поцелуем Фабрицио вернулся к истекающему члену. Но не сразу. На минуту он отстранился и Криспиан, который не мог видеть действия своего Фабрицио, вздрогнул от того, что мастер подул на торчащий колом член. Увидев, что парень вот — вот кончит, мастер ловко натянул на член Криспиана кольцо. Тот протестующе замычал, но вампир только улыбнулся.

Продолжая облизывать головку члена губами, неглубоко беря в рот член, так, что губы охватывают его кольцом сразу за головкой, мастер медленно выводит из себя любимого, продолжая охватывать его кольцом губ. Не забывая щекотать его языком, он через неплотно охватывающие губы вдыхает, создавая ощущение приятного холодка и выдыхает согревая. Тем временем палец Фабрицио медленно погружается в жаркую глубину. Криспиан нетерпеливо двинул бедрами, но веревки мешали. Фабрицио несколькими движениями освободил любимого от веревок, но стоило тому сдернуть повязку и потянуться за поцелуем, как этот изверг ловко нацепил мягкие браслеты на запястья парня и пристегнул его руки к изголовью кровати.

— Фабрицио, что ты делаешь? — вскрикнул Криспиан, снова оказавшись беспомощным и открытым.

— Всё только начинается, любимый, — промурлыкал вампир, переворачивая парня на живот.

Перевернув парня на живот и проведя ладонью по обнаженной спине парня, Фабрицио достал плетку, смазал ее возбуждающим маслом, и… нанес первый удар. От неожиданности Криспиан вздрогнул и вскрикнул, удар повторился. На спине стали появляться ровные узоры от плетки. Нанеся несколько таких ударов, Фабрицио подошел к парню, раздвинул ему ноги, ввел сразу два, а потом добавил и третий палец в анус парня, подготавливая его. А закончив с подготовкой, достал еще одну игрушку, приготовленную заранее, но пока спрятанную от глаз парня, и вставил в анус, ждущий и пульсирующий от нетерпения.

Криспиан снова вздрогнул, а после того, как любимый стал ритмично двигать этим, выгнулся в спине, насколько это возможно. Вот тогда-то Фабрицио снова взял в руки плеть. Только на этот раз узоры стали появляться на белой коже попы. Криспиана выгибало от необычных ощущений. Он и сам не знал, что больше испытывает: боль от плетки или наслаждение от игрушки. Но вкупе — это была адская смесь. Чередование боли и наслаждения усиливало возбуждение. Не выдержав больше, Криспиан взмолился:

— Любимый, я не могу больше, хочу тебя, а не эту штуку во мне.

Словно только и дожидаясь этих слов, вампир, вытащив игрушку, надел на член парня шелковую ленту, чтобы он не кончил раньше времени, и стал исследовать тело любимого, не пропуская ни миллиметра кожи. От этой нежности, ласки, Криспиан взвыл, а Фабрицио, улыбнувшись, прошептал:

— Не стоит торопиться, любовь моя, — после чего, вновь дойдя до члена парня, стал выписывать на нем узоры языком, исследуя от основания до головки. Обведя ее по кругу, немного втянул в рот и пососал. Криспиан уже просто выгибался, чуть ли не становясь на мостик от испытываемого наслаждения, а Фабрицио продолжал мучить парня языком, практически доводя его до оргазма, но лента не давала парню кончить раньше времени.

Криспиан весь взмок. Его губы блестели от постоянного облизывания, в глазах горел огонь желания, страсти и похоти.

— Фаб-б-бриц-ц-цио… п-п-пожал-л-луйста… — только и смог выдохнуть тот. Вампир решил наконец, сжалиться над парнем, который сейчас был как один оголенный нерв. Вынув игрушку и резко войдя в парнишку, он стал двигаться медленно, не спеша. Криспиан пытался сам насаживаться поглубже на член, но Фабрицио удерживал его, продолжая растягивать удовольствие от процесса, — с-с-сним-м-ми, — на выдохе прошептал Криспиан, с мольбой в голосе.

Сжалившись, наконец, над любимым, Фабрицио развязал ленту и ускорил темп. Через несколько толчков Криспиан, закричав от нахлынувших чувств, кончил на постель, причем ни разу не прикоснувшись к себе. Практически сразу же за ним последовал и Фабрицио.

Несколько минут парни восстанавливали дыхание, после чего вампир, не выдержав, поинтересовался:

— Как тебе новые ощущения?

— Странно и возбуждающе, — ответил Криспиан, кладя голову на плечо вампира. Два прекрасных тела, две влюбленные души. Золото и шоколад.

После того случая их игры стали намного разнообразнее. Чередование боли и удовольствия приносили незабываемые ощущения. Криспиан не успевал поражаться изобретательности и фантазии своего любимого. Они перепробовали очень много и Криспиану все было в новинку. Они были предоставлены сами себе, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным вместе. Казалось, что такая идиллия будет длиться вечность, но…

Столица страны — древний город Алжир, раскинувшийся амфитеатром на холмах у одноименной бухты. Большинство зданий построено из светлого строительного материала, придающего городу нарядный вид. Своеобразна арабская Касба в старой части города с причудливым беспорядком узких улиц и одноэтажных домов с плоскими крышами, стройными мечетями и другими зданиями в восточном стиле.

Это мир, где на каждом шагу сталкиваются ночь и день, тень и свет.

Меня снова оставили одного. От веревок, связывающих запястья, руки почти онемели. Я лежал и думал: сколько же это будет продолжаться? Мне проще умереть, чем быть похотливой игрушкой в руках этого извращенца с садистскими наклонностями. Почему он выбрал для своих игр меня? Почему? Я не хочу. Жил себе спокойно, никого не трогал, а тут такое… Мало того, что в кошмар попал, так еще и игрушкой психа-вампира стал. Мне надо как-то узнать: сколько он намерен меня здесь держать и когда надумает развязать, если вообще надумает? А уж потом решить, что делать дальше. Ведь, как он сказал, сбежать от него я не смогу — найдет. Остается один вариант — покончить с собой, ведь домой я все равно уже не смогу вернуться.

Так прошел месяц. Каждый день был похож на предыдущий. Вампир приходил, развлекался со мной при помощи своих извращенных игрушек, трахал и уходил, не забывая кормить, а точнее, поить. Я уже отчаялся когда-нибудь избавиться от этого монстра, но… В один из дней, после очередного траха, когда этот гад выжал из меня все соки, я лежал и думал о смерти, думая, что можно предпринять.

В голове был полный хаос. Но, не смотря на отсутствие здравых мыслей, я провалился в тревожный, беспокойный сон. А разбудили меня голоса.

— …сделать игрушкой, — услышал я голос вампира.

— …покажешь его? — а вот этот голос мне не понравился. Он был каким-то ехидным, скрипучим и неприятным.

— Конечно, пойдем, — ответил Крис и в ту же минуту дверь распахнулась и на пороге возникли двое. Тот, кто вошел вместе с моим мучителем, был, определенно, красив, но… Его красота отталкивала. Какая-то слишком холодная и неприступная. В глазах застыл лед. А если всмотреться повнимательнее, то можно было окунуться в мрак прожитых веков. Именно во мрак, так как ничего человеческого в этом существе уже не осталось. Именно это меня и напугало, но, стараясь не показать своего страха, липкой паутиной облепившего мое тело, я с вызовом посмотрел на этих двоих.

— Интересная игрушка, — констатировал пришедший, — поделишься? — а это, уже обращаясь к Криспиану.

— Пока нет, — сказал, слегка скривившись, — сам еще не наигрался.

— Я подожду. Что для нас, бессмертных, время? Пшик, — решил пофилософствовать гость, но мой мучитель не дал ему развить тему, махнув рукой и показывая на выход.

— Тебе пора, — похоже во взгляде гостя что-то не понравилось Криспиану, — тебя там уже заждались.

Гостю ничего другого не оставалось, как, бросив на меня какой-то непонятный взгляд, молча выйти за дверь вместе с Крисом. Очень долго того не было, я уже было успокоился, но не тут-то было. Дверь резко распахнулась и вошел злой как тысяча чертей вампир. Не став со мной церемониться, он схватил плетку и, перевернув меня на живот, стал чертить узоры на моей спине. Я орал, срывая голос, а этому гаду все было нипочем. Он, знай себе, охаживал меня и единственное, что он смог выдавить из себя:

— Ты кому глазки строишь, тварёныш? Твой хозяин — я и больше никто. Ты понял? — шипел он, мне оставалось только продолжать орать и попытаться оправдаться:

— Да не строил я ему глаз, наоборот, он напугал меня, — только мне никто не поверил.

— Лжешь, я видел, КАК ты на него смотрел, — продолжая наносить удар за ударом, холодно промолвил вампир.

А я больше даже не пытался оправдываться. Да и орать уже не мог, сорвал голос, потому, только хрипел, ожидая, пока экзекуция окончится, но… Отбросив плетку в сторону (я уж было подумал, что все закончилось, наивный), он, не утруждая себя подготовкой меня любимого, резко вошел в мой и без того больной анус. Я взвыл, а он, не обращая внимания, стал яростно вколачиваться в мое тело. Надолго его не хватило, уже это радует. Через несколько толчков, он с рыком излился внутрь меня.

Застегнув ширинку, которую он просто расстегнул, чтобы поиметь меня, бросил мимолетный взгляд на мою распластанную тушку, всю в его сперме и вышел. А у меня из глаз потекли слезы. Не хочу быть игрушкой. Безвольной куклой, которую захотели — отходили плеткой, захотели — поимели. Надо срочно что-то придумать, чтобы освободиться от пут и… А вот что потом, я не знал. Ведь, как сказал тот самый гость, вампиры — бессмертные существа и покончить жизнь самоубийством я не смогу, впрочем, так же как и сбежать. Но что же делать?

К моему счастью, бездумно водя глазами по комнате, наткнулся на какой-то тускло поблескивающий предмет. Его клинок! Видимо он выпал у вампира во время моего очередного изнасилования. Собрав все оставшиеся силы, подтянул свое тело к краю кровати и сполз на пол. Взял зубами это оружие и воткнул рукоятью в щель в полу. После чего стал пытаться разрезать веревки. Сначала было неудобно, оружие все время падало, но в итоге мне удалось-таки перерезать веревки на руках. А потом уже дело пошло веселей. Несмотря на то, что кисти занемели, я все же перерезал путы и на ногах. Теперь я свободен. Вот только что мне делать с этой свободой?

Оглядев комнату, стал размышлять. Раз сбежать не получится, а терпеть все эти издевательства больше не осталось сил, то остается только один вариант — смерть. Но как могут умереть бессмертные существа? Перерезать вены? Думаю, это бесполезно. Проткнуть сердце? Не факт, что попаду с первого раза. Тогда что? А если…

Решившись на последнюю задумку, посчитал, что уж это-то точно должно сработать. Приставил клинок к шее, приноравливаясь, размахнулся и полоснул. Резко брызнула кровь во все стороны. Я наблюдал, как по моему обнаженному телу стекали красные струйки. Уже было расстроившись, что ничего не вышло, почувствовал головокружение и глаза стали закрываться.

Последнее, что заметил, это вбегающего в комнату Криспиана, с широко раскрытыми от удивления глазами и… Мукой в бездонной глубине этих омутов. Наверное мне показалось. Разве могут у этого извращенца, страдающего повышенной жестокостью быть какие-либо чувства? Точно. Показалось. Больше я уже ничего не видел, проваливаясь в темноту.

Криспиан.

Пытаясь побыстрее выпроводить незваного гостя Георга. Вот не понравился мне его взгляд, обращенный на мою игрушку. Зная привычку любыми способами добиваться желаемого, я не удивлюсь, если он попытается его выкрасть. Это его излюбленный метод, так как мы с ним давно знакомы, он когда-то пытался разлучить нас с моим любимым, но у него ничего не вышло. Потому я и постарался его быстрее спровадить. И тут я вдруг почувствовал неладное. Запах. Этот запах я не спутаю ни с чем. Вот же… Зараза мелкая. Как он вообще смог освободиться? Я же его довольно прочно связал.

Забегая в комнату, ошалел. Мой мальчик стоял весь в крови. По обнаженной коже стекали красные струйки крови, завораживая своим зрелищем. От перспективы потерять это чудо, во мне проснулась совесть. Неужели это из-за меня? И тут только до меня дошло, что я свою игрушку назвал моим мальчиком и чудом. Что-то странное со мной происходит. Мне его… жаль потерять? Но я могу найти другую игрушку. И тут же что-то внутри меня стало сопротивляться этой мысли. «Нет, не можешь. Только он тебе подходит. Недаром столько лет ты был один, пока не встретил этого мальчика». Да уж, с внутренним голосом не поспоришь. Он оказался прав. Мне действительно не хотелось его терять. В последнее время в груди разливалось тепло, когда я был рядом с ним.

Всё это мгновенно пронеслось у меня в голове. Подхватив его на руки, понес в свою комнату. Там, уложив на кровать, перевязал рану, скрепляя место пореза двумя руками и дожидаясь, пока подействует регенерация. Проделав все необходимые манипуляции, расположился в кресле, стоящем около кровати, и стал ждать пробуждения парня. Ему еще нужно восстановить силы моей кровью.

Рассматривая такое беззащитное тело Сэма, я вдруг вспомнил первую встречу с этим самым Георгом.

Мы с Фабрицио тогда только приехали в Венецию. Мне нравилось там больше всего. Бесконечные мостики и каналы. И эти смешные длинные лодки — гондолы. Сняли домик. Мы просто наслаждались этим городом, этим вечером, друг другом. Но вот вечером в дверь раздался стук. Мы переглянулись. Странно, мы никого не ждем. Кто это может быть? Ведь мы же только сегодня приехали. А может это и не к нам? А просто перепутали? Теплилась надежда, что незваный гость, не получив ответа, вскорости уйдет. Но не тут-то было. Стук продолжался.

Фабрицио, выругавшись на того, кто так бесцеремонно пытается вторгнуться в наше уединение, пошел открывать. Обернувшись, он тепло мне улыбнулся. Прямо с порога на него набросился какой-то высокий темноволосый парень, повиснув на моем любимом. Обвив руками шею, он целовал опешившего Фабрицио и приговаривал:

— Фаби, как я рад, что ты приехал! Ты вернулся! Я так ждал! Я так соскучился. Где ты пропадал все это время? Хотя не важно, — незнакомый нахал зацеловывал моего любимого, который безуспешно пытался оторвать его от себя. — Теперь ты тут, со мной. Я так рад!

Но во время своей пламенной речи, это чудо, вдруг, заметило меня, застывшего с открытым ртом.

— А это еще кто? — бесцеремонно ткнув в меня пальцем, спросил он у Фабрицио.

Так, что-то не нравится мне его тон.

— Это мой любимый, — наконец отцепив незваного гостя от себя, произнес мой вампир, — это Криспиан, — представил он меня парню, а потом глядя на меня, — милый, это Георг, мой… давний друг. Он иногда ведет себя бесцеремонно, но ты не обращай внимания.

Ага, не обращай. Вижу я прекрасно, какой он друг. Надо признать — потрясающе красив. Темные волосы мягкой волной растеклись по плечам. Они достаточно длинные, достают до талии. Правильные, гармоничные черты лица, тонкий нос, полные, сочные губы, черные омуты глаз. Высокий, стройный с повадками пантеры, он действительно был бы потрясающей парой моему блондину. После представления, вся эта красота угрожающе уставилась на меня.

Говорить я ничего не стал. Только кивнул головой и… ушел в другую комнату, оставив этих двоих наедине. При всей его красоте, очень уж мне неприятен был этот тип. Я-то видел, что Георг был другом в последнюю очередь. А тут его постиг такой облом. Решив дать им время поговорить и обсудить все насущные проблемы, я стал раскладывать вещи. И тут услышал шум. Оба «друга» о чем-то спорили и ругались.

— Фаби! Я так ждал тебя! Это я должен был быть на его месте, — стал распаляться Георг, — я, понимаешь? А не он. Почему? Мы с тобой столько веков, можно сказать, вместе. А ты выбрал его.

— Я тебе никогда ничего не обещал. Мы с тобой просто друзья, — попытался убедить парня Фабрицио, — я никогда не воспринимал тебя иначе, а Криса я люблю. Очень люблю.

— А как же я? Я столько ждал? Ты даже не дал мне шанса! — уже орал тот.

— Прекрати закатывать истерику, — такого рыка я у любимого еще ни разу не слышал, — если что-то не нравится, то тебе лучше покинуть наш дом, потому что я не позволю расстраивать моего мальчика.

— Хорошо. Прости, — сник Георг.

Дальнейший их разговор я уже не слышал, так как они перешли на нормальный тон. А я задумался. Этот тип теперь будет все время вертеться рядом, не давая проходу моему Фабрицио. И как от него избавиться? Ничего не придумав, я решил чуть позже обсудить этот вопрос с вампиром.

Уже поздно вечером я попытался узнать, долго ли Георг у нас будет гостить? На это мне ответили, что целый месяц. Я конечно расстроился, но виду постарался не подать.

За этот месяц я извелся. Этот Георг не давал нам остаться наедине, влезал в разговоры, чуть ли не в постель к нам лез, вешался при мне на Фабрицио, пытаясь побольнее ужалить, но я терпел. А мой любимый словно не замечал этого. Но вот когда однажды вечером услышал новость, что наш гость остается еще на месяц, а мой любимый только радостно кивает, соглашаясь… Моему терпению пришел конец. Оставив, как обычно, этих двоих в гостиной, я пулей бросился в комнату. Собрав свои вещи, я с гордым видом спустился вниз. Самое обидное, что на меня даже внимания не обратили. Ну и не надо. Не очень-то хотелось. Из глаз вот-вот должны были политься слезы, но я всеми силами пытался их сдержать.

Пройдя несколько метров, вдруг почувствовал, как такие ласковые и любимые руки обвились вокруг талии, а в самое ухо послышался шепот:

— Ты куда собрался? Я чуть не умер, когда не почувствовал тебя рядом.

— Неужели ты еще способен что-то чувствовать? — с сарказмом поинтересовался я.

— Конечно, — удивился тот, — а почему это я не должен?

— Может быть потому, что у тебя весь этот месяц на первом месте был этот твой друг, а не я, — сарказм никуда не исчез, более того, к нему прибавилось еще и ехидство, — поэтому, оставайся с ним, а мне пора.

— Я никуда тебя не отпущу, — зашептал он, стискивая меня в объятиях. — Георг просто друг…

— Он постоянно около тебя. Чем он околдовал тебя? Всё. Выбирай: или я, или он, — решил опуститься я до шантажа, так как терпеть и дальше общество Георга был не намерен.

Фабрицио окинул меня взглядом, пытаясь переубедить, но… Я плотно сжал губы, показывая тем самым, что отступать не намерен. Мой любимый, видя такую решимость, согласно кивнул головой и мы отправились обратно. Пока я относил назад свои вещи, не спеша их распаковывать, прислушивался к разговору.

— Ты должен уехать, — произнес Фабрицио.

— С чего вдруг? Ты же согласился, чтобы я остался. По-моему, ты был даже рад этому. Так что изменилось? — скрывая раздражение, стал возмущаться Георг.

— Мой малыш недоволен твоим присутствием, потому… — не став договаривать, Фабрицио замолчал.

— Хорошо, я уеду, но дай мне хотя бы три дня. Хорошо? — помолчав, мрачно сказал тот и окинул меня нехорошим взглядом.

— Хорошо. Три дня. Не больше, — согласился вампир.

А мне надоело это слушать, я снова подхватил свои вещи и, выйдя из комнаты, демонстративно прошествовал мимо них.

— Крис, ты куда? — удивился Фабрицио.

— Ты выбрал его, счастливо оставаться, — гордо подняв голову я направился к двери.

— Ты с ума сошел? — резко подскочил ко мне вампир, обнимая и останавливая, — он остается всего на три дня.

— Нет, — сказал, как отрезал я, — ни три дня, ни один день, ни даже на один час. Или он прямо сейчас выметается, или ухожу я. Мне надоело, — я с вызовом посмотрел на любимого.

Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза, после чего тот согласно кивнул и, обернувшись к другу, собрался ему что-то сказать, но тот все понял правильно. Через минуту его уже не было. Но мое настроение уже было испорчено. Я дулся целую неделю, а когда стал отходить, Фабрицио всячески пытался этому поспособствовать, мы провели еще один месяц, как в сказке. Последний месяц.

Это были самые счастливые дни в моей жизни. Еще один месяц пролетел незаметно. Дни и ночи, наполненные то лаской, то страстью, сливались в один солнечный, сверкающий от бликов каналов день.

Однажды, приходя в себя от очередного бурного оргазма, Фабрицио шепнул мне в губы:

— Любовь моя, а поехали в Верону, в город влюбленных.

У меня дыхание перехватило. Только недавно все узнали историю Ромео и Джульетты и оказаться в Вероне мечтали многие. В том числе и я.

— Как ты угадал? Мне так хотелось…

Но договорить Фабрицио мне не дал, накрыв мои губы нежным поцелуем.

— Я приготовил тебе еще один сюрприз, но это потом.

Я практически забыл этого Георга и непонятную лояльность моего любимого к этому странному вампиру. Фабрицио откровенно не мог понять, что меня так раздражало, он словно в упор не видел навязчивости «друга». Скандалить мне не хотелось и я решил, что нет человека — нет проблемы. И как же я был неприятно удивлен, когда, сидя за столиком уличного кафе, заметил на противоположной стороне улицы знакомую фигуру. Я не поверил своим глазам, а сердце тревожно заныло. Фабрицио проследил за моим взглядом, но на том месте уже никого не было.

— Что с тобой, амато? — забеспокоился мой любимый, — ты словно дьявола увидел. Кто это был?

— Нет. Никто. Мне, наверное, показалось, — поспешил я успокоить его. — Давай вернемся в отель.

Настроение было испорчено. Но тут я вспомнил об обещанном сюрпризе.

— А ты мне кое-что обещал, забыл?

— Нет, любимый, но это вечером. Пойдем, я куплю тебе мороженое.

Увлеченные друг другом, молодые люди не заметили, как, стоя в тени деревьев, с них не спускал черных глаз красивый парень.

Я задыхался от близости тела Фабрицио, это сводило и его с ума. Я освободил его от рубашки, затем расстегнул ремень и нарочито неторопливо потянул вниз. Когда же мои пальцы коснулись пылающего жаром члена любимого, тот не выдержал: со стоном он помог мне вытащить орган из тесноты нижнего белья и брюк, подталкивая к дальнейшим действиям. Я победно ухмыльнулся, затем, отодвинувшись назад, прижался к нему и взял его член в рот.

— Как же я хочу тебя, — выдохнул Фабрицио, до крови прикусывая губу. Он сдался, его тело возбужденное и разгоряченное, жаждет терпких ласк и сексуального удовлетворения…

Фабрицио поднял меня, ласково прижав к себе и поглаживая спину. Его губы легко завладели моими, на этот раз не подчиняя, а просто выпрашивая поцелуй. И я жадно, с удовольствием целуя любимого, поглаживал его спину и прижимался всем телом и тихо улыбался.

— Иди сюда…

Слегка кружа меня по комнате, Фабрицио приблизился к столу. Посадив на край и заставляя обнять ногами талию, вновь начал целовать слегка покусывая. Он ласкал меня легкими прикосновениями к бедрам, плечам, груди, слегка покусывал соски, расцеловывал шею, заставляя тело распаляться и просить большего.

— Хочу тебя. Просто хочу. Здесь и сейчас.

Тихий шепот звоном отдавался в голове у меня, так что я уже сам на автомате выгибался и желал отдаться.

Смазка, наспех найденная среди барахла в одном из ящиков, протяжный стон и я выгнулся, вставая чуть ли не на мостик, прикрыв глаза и хватая воздух от давно желаемого ощущения любимого внутри себя. Еще… Еще… Переплетенные пальцы наших рук говорят лучше любых слов. Сладкая пытка. Прижимая меня к столу и вбиваясь с каждым толчком все сильнее, внезапно переходишь на излишне мягкий, нежный темп. Любишь меня долго и упоительно, заставляя просить и желать большего. И так будет еще очень-очень долго. Банальная фраза — пока смерть не разлучит нас… Я, нет, мы оба верим в это.

Долгий стон, полный наслаждения. Конец. Финиш. Он настиг нас обоих, ожидаемо сладко расплываясь золотыми мушками в глазах, давая обоим пару минут чтобы отдышаться и насладиться негой.

Фабрицио счастливо улыбнулся мне, мягко целуя чуть подрагивающие губы и отпуская меня, давая возможность передохнуть. Сам же в это время бездумно поглаживает мое бедро, по-хозяйски обводя ладонью колено.

— Я люблю тебя, слышишь? — мой золотоволосый ангел усмехнулся, убирая с моего лица челку темных волос, снова наклоняясь и целуя в щеку, помогая подняться. — Никогда не забывай этого.

Вечер расцветил город в сиреневое и лиловое. Мы неспешно прогуливались по тихим улочкам и Фабрицио остановился на одной из них. Ничем не примечательное серое трехэтажное здание. Фасаду на уровне третьего этажа опоясывает балкон.

— Давай зайдем, — предложил Фабрицио.

Я пожал плечами и направился вслед за ним. Фабрицио провел меня на второй этаж. Сумерки плавно окутывали город и в доме было уже темно. Но вот впереди забрезжил свет. Мы вышли на небольшой балкончик. Фабрицио загадочно улыбнулся на мой удивленный взгляд.

— Постой здесь, любимый, — и ушел.

Через минуту он уже стоял под балконом и тут я услышал:

Фабрицио опустился на одно колено и раскрыл на ладони маленькую коробочку. Даже вечерние сумерки не могли погасить блеск обручальных колец.

Я забыл, как дышать. Этот балкон, эти слова…. Я никак не мог справиться с голосом и Фабрицио тоже молчал, но я всё видел в его глазах. Наконец справившись с комком в горле, я выдохнул:

— Да.

Я готов был повторять это «да» бесконечно, лишь бы его глаза всегда сияли бескрайним счастьем.

— Да, — повторил он за мной и, я и глазом не моргнул, как он оказался рядом со мной на балконе. Взяв простой золотой ободок, он медленно, нежно надел его мне на палец. Его глаза не отпускали мои и я подумал, что столько любви я никогда раньше не знал и никогда ни от кого больше не получу столько. Я аккуратно взял другое кольцо и так же медленно надел на палец моему ангелу. Я старался запомнить, намертво врезать в память каждый вздох, удар сердца, взмах ресниц. Это те мгновения, ради которых стоит жить.

Георг.

Сэм медленно приходил в себя. Открыв глаза, он мутным взором обвел комнату не понимая где находится. Наткнувшись взглядом на Криспиана, застонал и со страхом сжался в комок.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — начал было вампир, но заметив, как Сэм поежился, пытаясь слиться с кроватью на которой лежал, добавил, — больше не причиню.

— Я не верю тебе, — с трудом выдавил из себя парень.

— Я постараюсь завоевать твое доверие, — ответил Криспиан, пристально вглядываясь в парня. Он отчаянно искал в его глазах искорку своего ангела. Но…

— Погоди минутку, — бросил, выходя из комнаты.

А Сэм, после ухода вампира, стал размышлять. С чем же связана такая резкая перемена? Но к какому-то мнению так и не пришел. От слабости кружилась голова, в глазах стало резко темнеть. И тут дверь снова открылась и вошел Криспиан с высоким бокалом, в котором была соломинка.

— На, попей, — поднес он соломинку к губам Сэма, — тебе надо набираться сил.

— Зачем? Для чего? — на грани отчаяния, спросил парень, — чтобы снова терпеть издевательства? Не хочу!

— Не будет больше издевательств, — попытался уверить Крис Сэма, но… Результата не добился. Парень по прежнему не верил в такую резкую перемену, потому, сделав глоток, он опять со страхом посмотрел на Криспиана.

— Поспи, тебе станет лучше. Когда придешь в себя, нам надо будет серьезно поговорить.

— Да уж, куда серьезнее, чем в прошлый раз, — не удержался Сэм.

— Любимый, ты вроде не был такой язвой, — прошептал себе под нос Криспиан. Он, не слушая возражения засыпающего пацана, поправил ему повязку на шее, да поднял с пола маленькую подушечку, сброшенную уснувшим парнем. «А ведь эти маленькие подушечки мой ангел тоже любил» — запоздало подумал вампир. После чего, последний раз посмотрев на засыпающего парня, вышел из комнаты.

Сэм восстанавливался очень медленно. Так как у него просто не было желания жить. Криспиану он не верил. И понять с чем связана такая перемена не мог. Именно это его пугало больше всего. Каждый раз, когда вампир входил в комнату проверить парня, тот сжимался в комок и со страхом ожидал, что последует дальше. Сэм интуитивно снова ожидал издевательств и мучений, но ничего не происходило. Крис был сама заботливость и нежность, что неимоверно удивляло Сэма. Он не мог понять с чем связана такая резкая перемена в отношении к нему вампира. И сколько бы не думал об этом, достойного объяснения не находил.

На третий день Криспиана пригласил к себе Князь вампиров, тот самый друг Фабиана, который не дал ему последовать за любимым. Князь решил узнать у Криса, как он жил все эти века. Отказать вампиру Криспиан не смог, потому, с огромным сожалением оставив Сэма одного, он пошел на встречу. Вот только непонятная тревога снедала изнутри. Разговор с Князем вышел коротким, Крис рассказал, как он жил, чем дышал, не забыв в конце упомянуть и о Сэме, и о визите Георга. Последнее очень насторожило обоих вампиров, а заметив, что Криспиан все время сидел как на иголках, Князь больше не стал того мучить.

— Пойдем, я хочу увидеть парня и познакомиться с ним, — предложил он Крису, на что тот с радостью согласился. И, сорвавшись с места, оба помчались к дому последнего.

Подходя ближе, Криспиан почувствовал неладное. Эта же тревога передалась и Князю. Дверь оказалась открыта, хотя Крис прекрасно помнил, что закрывал ее, что только усилило волнение. Оба вампира ворвались внутрь и застыли в шоке от увиденного. Вся мебель была перевернута. На полу были характерные красные пятна. Обрывки одежды и бинтов тоже были разбросаны по полу. Криспиан в изнеможении опустился прямо на пол, беря в руку один из кусков бинта и рассматривая его, как будто хотел узнать, что же здесь произошло.

— Нечего рассиживаться, — видя подавленность Криса, гаркнул Князь, — мы должны его найти, пока не случилось непоправимое.

— Как мы их найдем? — сдавленно спросил Криспиан, — я больше не чувствую Сэма. Не знаю, что этот гад сделал, но… — Крис обессиленно развел руками.

— Разберемся, — сосредоточившись, ответил Князь. — Пойдем, я знаю где они, — произнес древний через несколько минут, — хорошо замаскировался, зараза. Даже я с трудом его обнаружил.

Оба вампира бросились туда, где скрывался тот, кто похитил Сэма.

Сэмюэль.

Когда я услышал, что вампир куда-то собирается, я, честно говоря, обрадовался, что смогу, наконец, побыть в одиночестве. Подумать и решить, что делать дальше. За эти три дня я немного восстановился, потому мог уже вставать и медленно передвигаться по комнате.

Дождавшись ухода Криспиана, я встал и медленно побрел на кухню. В спешке и суете он даже забыл меня накормить и напоить. Пришлось все делать самому. Но на мое счастье в холодильнике нашлись кровь и еда. Я запихивал в себя все, что нашел, запивая все кровью. Насытившись, я почувствовал себя намного лучше. Силы постепенно возвращались. Теперь слабость уже почти не давила. Задумавшись чем бы себя занять, я пропустил момент, когда дверь открылась и передо мной нарисовался тот самый неприятный тип, который приходил к Крису в гости. Хм, странно. А ему что здесь понадобилось?

Какое-то время мы молча рассматривали друг друга, пока я не решил нарушить тишину.

— Что тебе здесь понадобилось? Криспиана нет. Он ушел.

— Я знаю, — мерзко ухмыльнулся этот тип, а меня передернуло от этой ухмылки, до того неприятной она была. — Только я на этот раз не к нему, а за тобой.

— Это как понимать? — возмутился я. — Я не переходящий приз, чтобы что-то решать без моего ведома. У меня нет никакого желания идти с тобой.

— А вот это уже не важно, — пожал плечами тот, — я, заметь, не спрашиваю твое мнение, а констатирую факт, что забираю тебя с собой.

— Я буду сопротивляться, — предупредил я, но он только расхохотался.

— Попробуй, только я все равно сильнее, — ответил он, подходя ближе, а я стал отступать.

Далеко отойти мне не позволила стена, в которую я уперся спиной. А этот гад надвигался все ближе. Тогда, не придумав ничего другого, я сделал резкий рывок в сторону, он за мной. Вампир успел схватить меня за рукав рубашки, но я дернулся и рванул от него, собрав все силы. Раздался треск и злополучный рукав остался у него. А я отбежал подальше. Он за мной. На пути попался стол, вокруг которого мы стали кружить. Только этот тип терпением не отличался, потому, просто отшвырнул эту преграду, как пушинку, хватая меня за болтающийся на шее бинт. Я несколько раз извернулся и этот лоскут остался у него в руках. А я даже не заметил, как потревожил рану, из которой стала капать кровь. Но не это меня заботило в данную минуту. А то, что силы заканчивались, в глазах начинало темнеть, Криса все не было. А этот вампир, видя мою слабость, что-то зашептал, зубами надкусил свое запястье и, в один прыжок бросившись ко мне, повалил на пол и стал смешивать мою и свою кровь.

Перед глазами все плыло, но я нашел в себе силы спросить:

— Зачем это надо?

— Чтобы тебя не смог почувствовать твой Мастер, — ответил тот, продолжая свое черное дело. А мне стало очень страшно. Что же он задумал?

Но больше думать я не смог. Проваливаясь в темноту, почувствовал, как меня взвалили на плечо и понесли прочь из этого дома.

Криспиан, где ты? Спаси меня от этого монстра.

Криспиан.

Сэмюэль.

— Тихо, милый, потерпи немного, сейчас доктор придет, — пытался успокоить Криспиан своего любимого, который в муках корчился на кровати, держась обеими руками за огромный живот.

— Пока он придет, я сдохну, — с трудом выдавил из себя молодой отец.

— Мы бессмертные, забыл? — попытался обернуть все в шутку Крис, успокаивающе гладя мужа по руке, но в ответ услышал только очередной стон, полный боли.

Доктор вышел из нашей с Сэмом спальни усталый и довольный.

— Поздравляю, у вас мальчик.

Я рванул к дверям спальни, но наткнулся на лукавый взгляд доктора. — И девочка! Поздравляю!

А у меня слезы навернулись от счастья. Мой любимый сделал мне сегодня бесценный подарок.