Юго-западная Луизиана

Июнь

Оливия Бро свернула с автомагистрали I-10 в сторону Кроули. Чем ближе она подъезжала к маленькому городку, который покинула в ночь после окончания школы, тем больше чувствовала, будто что-то сдавливает сердце в груди.

Она ехала по Кроули, рассматривая город, с удивлением отмечая, что здесь мало что изменилось. Для неё Кроули всегда был большим городом. Она не понимала, какой же он маленький, пока не увидела Даллас впервые.

Оливия поклялась, что больше никогда не вернется сюда. И вот, девять лет спустя, она возвращается домой.

Проехав Кроули, здания сменились пастбищами и рисовыми полями. Жизнь, казалось, медленно протекала в заводи, вторя движению воды.

Она заметила несколько новых домов там, где когда-то были сельхозугодия. Полей с рисом стало меньше, а в остальном все выглядело также.

Пока она ехала, её мысли вернулись к жизни, которую она когда-то вела. Казалось, прошла целая вечность, но она все еще помнила потрясающего Винсента Чиассона.

Она всегда была влюблена в него, делая все, чтобы привлечь его внимание, но безуспешно. Винсент, как и три его брата, держались особняком от остальных.

Был лишь один член семьи Чиассон, кто не был столь отчужден — Райли. Самая младшая из пяти детей, она была сумасбродная и красивая, опекаемая старшими братьями.

Оливия улыбнулась, вспомнив вечеринку в старших классах, на которую Райли привез кто-то из братьев. Лучшая часть той ночи была, когда появился Винсент, чтобы увезти Райли домой.

Мужчина выглядел, словно воин мщения, глядя своими ясно голубыми глазами на всех, кто близко оказывался рядом с его сестрой. Оливия всё бы отдала ради того, чтобы он также защищал её.

Ей было интересно, как он жил все это время. Она знала, что ни он, ни его братья никогда бы не покинули это место, но после стольких лет, она была уверена, что у него есть жена и дети. И надеялась, что ей удастся мельком взглянуть на него, посмотреть издалека, как она всегда делала.

Оливия нахмурилась, когда увидела, что движение встало. Из Кроули вела одна дорога, обычно движение было небольшим, так что заторы быстро проходили.

Она припарковала машину, прежде чем опустить стекло и высунуть голову в окно. Группа людей стояла и смотрела, куда-то дальше по дороге.

Оливия узнала двух женщин и не стала выходить, чтобы посмотреть, что происходит. Она подняла стекло, чтобы кондиционер не работал зря, и внутренне застонала от своей трусости.

В конце концов, ей придётся столкнуться с каждым. Этого бы не произошло, если бы она могла остаться жить там и не контактировать с другими, особенно с теми, с кем училась в школе.

Надув щёки и выдохнув, она опустила солнцезащитный щиток и взглянула на себя в зеркало. Проведя рукой по своим прямым чёрным волосам, девушка поморщилась.

Оливия опустила солнечные очки с носа, чтобы посмотреть на свои чёрные глаза и спросила саму себя:

— Что я скажу им? Просто скажу, что захотела вернуться?

Она фыркнула.

— Да. Это не сработает. Правду? Нет. Лучше не стоит. Придётся придумать что-то.

Девушка взвизгнула, когда кто-то постучал в окно. Она замялась, поднимая солнцезащитный щиток, и пыталась найти кнопку опускающее стекло.

— Привет, — сказал Шон Эбер, наклонившись. Он приподнял ковбойскую шляпу на голове, обрамлённую светлыми волосами, солнце играло на его значке шерифа, на груди. — Просто хотел дать вам знать, что скоро движение возобновится.

— Спасибо. — Оливия попыталась поднять стекло, надеясь, что она могла избежать разговора с ним, если он узнаёт её.

К сожалению, он положил руку на стекло и стянул очки.

— Ты кажешься знакомой. — Минуту он изучал её своими тёмными глазами, и затем вдруг улыбнулся. — Будь я проклят. Оливия Бро вернулась в Лайонс Пойнт[3].

— Привет, Шон. Что там, на дороге? — спросила она, надеясь, что он забудет о вопросах, которые мог бы задать. Шон всегда был симпатичным. Парнем, с которым мечтала встречаться каждая девчонка в школе, включая её.

— Гатор[4], — ответил он с широкой улыбкой. — Ты же знаешь, как они любят пересекать эту местность, чтобы попасть в другой канал. Так что привело тебя назад домой? Мы думали, что больше никогда не увидим тебя снова. Ты замужем?

На этот вопрос она могла ответить.

— Нет. Не замужем.

— Хочешь встретиться, пока будешь в городе?

Она водрузила свои очки на место и заставила себя улыбнулся.

— Мне нужно уладить несколько дел.

— Конечно, конечно, — поспешно сказал он. — Я знаю, где можно тебя найти.

— Вот и славненько. — Она подняла стекло, когда увидела, как хвост аллигатора исчезает по другую сторону дороги. Машины начали заводиться, и движение возобновилось.

Однако, Оливия не могла ехать, так как Шон все ещё стоял, прислонившись к её машине. Продолжая улыбаться, он выпрямился и коснулся козырька шляпы.

Она уехала, надеясь, что каждая последующая встреча пройдёт также гладко, если не странно, но она знала, что есть старые друзья, которые никогда не простят её за бегство. Друзья, которые с удовольствием будут капать на нервы, узнай они, почему ей пришлось вернуться.

Её сердце все ещё бешено колотилось, когда она свернула с главной дороги на грунтовую. Трясло так же, как и раньше, и она улыбнулась, как ни странно.

Слева от нее мирно паслись коровы и лошади, справа высился новопостроенный дом. Как же она скучала по рисовым полям. Странно, она думала, что раньше ненавидела их.

Ей пришлось снизить скорость, так как на некоторых участках дороги были огромные выбоины. Спустя тридцать минут она заметила почтовый ящик с безупречными клумбами цветов.

— Я дома, — пробормотала она.

Вырулив на подъездную дорожку, Оливия поняла, что широко улыбается, увидев старый деревянный дом на сваях таким, каким он был десять лет назад.

Она припарковалась за стареньким бабушкиным грузовиком «шевроле» и выключила зажигание, оставшись сидеть и осматривая все вокруг. Было ощущение, что сегодня день ее выпуска и прошедших лет просто не существовало.

Сидя в припаркованной машине без кондиционера в солнечной Луизиане, было легко получить тепловой удар. Открыв дверь, девушка вышла из машины.

Первое, что она ощутила — это влажность. Затем запах болота и потом запах бабушкиной еды. Ничто не могло сравниться с этим.

— Ты как раз во время. Давай поднимайся, — сказала бабушка, махнув деревянной ложкой со ступенек крыльца.

Оливия усмехнулась. Она разговаривала с ней каждую неделю, но они не виделись годами. Её серебряные волосы были забраны на затылке в свободный пучок, и она была одета в любимый передник, расшитый розами.

Ни секунды не колеблясь, девушка схватила свою сумочку и одну из сумок и, прежде чем поспешить в дом, она остановилась, чтобы посмотреть на топь и кипарисы.

Покачав головой, чтобы развеять воспоминания, она повернулась и открыла дверь на веранду. Позже у неё будет достаточно времени.

Оливия поспешила в дом. Как только она вошла, все её заботы рассеялись, как раньше. Не успела она закрыть дверь и бросить свой багаж, как ее тут же заключили в объятья.

— Я так рада, что ты приехала домой, шэ[5], — прошептала бабушка.

Оливия почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, когда она крепче обняла её.

— Так хорошо быть дома.

До этого момента она и не понимала, как же нуждается в своей бабушке. И это не только из-за ее слов, а из-за самой женщины. Оливии было семнадцать, когда погибли её родители, и ее новым домом стал дом бабушки. Как бы ужасно это не звучало, но ей казалось, что ничто плохое не могло ее коснуться, пока она находилась в этом доме.

Все изменилось в тот день, когда она покинула Луизиану.

— Ну все, довольно, — сказала бабушка, делая шаг назад, чтобы рассмотреть её. — Тебе нужно поесть и отдохнуть. Ты такая тощая, шэ.

— Только ты можешь такое сказать, маман[6].

Бабушка взглянула на неё такими же чёрными глазами, как её собственные, прежде чем повернулась к плите и стала что-то помешивать в кастрюле.

— Тогда хорошо, что ты вернулась домой.

— Ммм. Я чувствую гамбо[7].

— Шэ, как будто я позволю тебе вернуться домой и не угостить тебя нормальной едой.

Оливия открыла холодильник и достала колу. Отхлебнув напиток, она заметила на стойке буханку свежевыпеченного хлеба, который бабушка пекла каждый день.

— Что-нибудь интересное случалось за время твоей поездки?

— Почему ты не сказала, что Шон Эбер стал помощником шерифа?

Хитрая бабушкина улыбка была ей ответом.

— Значит, ты столкнулась с Шоном. Он всегда спрашивает о тебе, когда заходит в гости.

— Он приходит сюда? — удивленно спросила она.

Попробовав гамбо, бабушка добавила ещё щепотку перца.

— Он справляется, как я, время от времени. Он не единственный, кто спрашивает о тебе. Итак, как же вы столкнулись?

— Гатор вылез на дорогу.

— Аа, — сказала она, кивнув седой головой. — Им нравится перекрывать движение.

Оливия взяла ещё одну банку колы, обдумывая рассказывать ли бабушке об остальном.

— Маман, он пригласил меня встретиться.

— Хорошо, хорошо, — сказала она, продолжая стоять спиной к Оливии.

Она выдвинула стул и села. Оливия хорошо знала, что не стоит вставать между бабушкой и готовкой.

— Это все, что ты можешь сказать?

— Все могло быть хуже. Шон сделал себе имя в пэрише[8]. Он уважаем, и, однажды, станет шерифом.

Оливия не могла представить себя женой полицейского.

— Надо полагать, это может произойти очень скоро.

Бабушка положила деревянную ложку слишком мягко. Когда она повернулась, Оливия увидела решительный блеск в ее черных глазах, а это значит, что сейчас она получит нагоняй.

— Мне ненавистно произошедшее с тобой, моя девочка, но я бы солгала, сказав, что не счастлива, что ты дома. Тот мужчина, с которым ты была в Далласе не мужчина. Настоящий мужчина признал был свою вину вместо того, чтобы позволить тебе взять все на себя и уволиться из-за его действий.

Оливия знала, что бабушка права, но, все же, ей трудно это признать. Кэлвин был всем, о чем она мечтала. Он был успешен, красив и состоятелен. Он обращался с ней, как с принцессой.

Вплоть до того момента, как с их работы пропали деньги, и он во всем обвинил ее. Не имело значение, сколько она доказывала свою невиновность, «Холберт и Доббс Инкорпорейтед» поверили ему — человеку, который работал в компании в течение десяти лет, а не ей.

И, что еще хуже, тогда она узнала, что он женат. И у него трое детей.

Было такое ощущение, словно удары судьбы никогда не прекратятся. Последней каплей стал выбор — платить ли ей за квартиру или за машину, когда у нее закончились деньги.

Оливии не оставалось ничего, кроме как собрать вещи и вернуться в единственное место, в котором она могла зализать раны и попытаться собрать свою разрушенную жизнь по кусочкам.

— Это не была его ошибка, маман, — сказала Оливия. — Я думаю, что он подставил меня, потому что я работала в бухгалтерии. Он украл те средства и свалил вину на меня. Все было сделано через мой компьютер, на моем столе, с моим кодом доступа. Кого еще могла обвинить компания?

Бабушка погладила ее по руке.

— Они все еще собираются выдвигать обвинения?

— О, да. Безусловно. Я могу сесть в тюрьму, маман.

— Этого не случится, шэ. Теперь давай тарелки. Рис готов, как и гамбо.

Пока Оливия ела, она слушала, как бабушка рассказывает о садовых цветах, городских сплетнях и других всяких мелочах.

Затем они перебрались на крыльцо, пили вино, слушали стрекотание сверчков и вдыхали запах гортензий, и Оливия поняла, что бабушка никому в Лайонс Пойнт не рассказала о ее возвращении.

— Ты не должна защищать меня, маман.

Бабушка фыркнула, даже не притворяясь, что не понимает о чем речь.

— Конечно, должна, моя девочка. Именно этим я и занимаюсь с тех пор, как ты вошла в этот мир.

— Я наняла адвоката, — сказала Оливия. Она не хотела снова поднимать эту тему, но бабушка должна знать, что она собирается бороться. — Я все ей рассказала. Передала ей тексты, электронные письма и даже смски.

— Она квалифицированный адвокат?

— В ином случае, я бы не наняла ее. Она родом из Луизианы. Семья ее отца из Лафайетта.

Бабушка улыбнулась.

— Думаешь, ей удастся снять обвинения?

— Если ты познакомишься с ней, то поймешь, почему я выбрала именно ее. Она словно питбуль в адвокатском мире.

Бабушка откинула голову и рассмеялась.

— Мы должны пригласить ее. Я бы хотела познакомиться с ней. Как ее зовут?

— Ава Леде.

Бабушка кивнула и отпила вина.

— Я хочу получить яйца Кэлвина на блюде.

Оливия начала так сильно смеяться, что выплюнула вино. Только ее маман могла сказать нечто подобное.

— Думаю, Ава достанет их для тебя.

Они посидели на крыльце еще минут двадцать в тишине, пока бабушка не встала, поцеловала ее в щеку и пошла спать.

Оливия еще не хотела идти. Она была слишком опустошена за день, чтобы отключиться от всего и заснуть. Девушка положила ноги на соседнее кресло и вернулась в ночь в школе, когда она и ее друзья сидели на крыльце до поздней ночи.

У них всегда было большое разнообразие вкусностей. Бабушка любила, чтобы дом был полон людей, которых можно накормить. Оливия только сейчас поняла, насколько бабушке было одиноко остаться одной.

Оливия не думала о бабушке в ночь, когда ушла. Она думала только о себе. Так же, как не думала о работе, когда была занята поцелуями с Кэлвином или беготней по его поручениям, пока он воровал у компании.

Она расплачивалась за свои грехи и поделом ей. После всего, что ее бабушка сделала, чтобы вырастить и поднять ее на ноги, Оливия не сделала ничего хорошего для нее.

Но она собирается исправить это. Возможно, Оливия и хотела покинуть этот маленький городок, но у нее появился шанс начать все заново. Она не собирается его упускать.

Девушка встала и подошла к двери, которая была закрыта москитной сеткой, отчего нельзя было насладиться ночью, а Оливия хотела поближе посмотреть на воду.

Лунный свет всегда так красиво отражался в водной глади. Ничто не могло сравниться с тем, как свет освещал мох, свисающий с кипарисов.

Оливия прошла через дверь и спустилась по ступенькам к узкому длинному причалу. Было видно, что некоторые доски были недавно заменены. Она дошла до конца и взглянула на неподвижную воду.

Болото пугало некоторых людей, но для нее это было место, где она выросла. Аллигаторы и щитомордники терроризировали округу, но несмотря на это, здесь было невероятно прекрасно.

Оливия не знала, сколько так простояла, но вдруг осознала, что сверчки перестали издавать звуки. Волосы встали на затылке, и она поняла, что за ней наблюдают. Это было хищное, угрожающее чувство.

И это пугало ее до чертиков.

Она отступила на шаг, пока оглядывалась в поисках того, кто бы это мог быть. Там было много теней, в которых можно было спрятаться, отчего лучше ей не становилось.

Глухое рычание заставило ее сердце забиться о ребра. Это не было животное, которое она знала. Оливия развернулась и побежала к дому. Она споткнулась на ступеньках, ударившись голенью о доски, когда достигла ручки двери. Только после того, как заперла дверь, она остановилась.

Девушка попятилась от двери в ожидании, что кто-то ее выломает. Секунды превращались в минуты, но ничего не происходило. Она проверила замки на двери, но оставила свет включенным, когда отправилась в комнату в тщетной попытке уснуть.

Винсент приблизился к существу, как вдруг увидел Оливию Бро. Он был настолько шокирован, увидев ее, стоящую у кромки воды с распущенными волосами, в шортах, оголяющих длинные ноги, и настолько поражен ее красотой, что онемел от возможности увидеть ее так близко снова.

Она всегда так действовала на него. И это была одна из причин, почему он держался подальше от нее. Но ничего не помогало, ведь все, чего он хотел — это поцеловать ее.

Винсент заставил себя отвести взгляд, но существо уже исчезло, прежде чем он понял это. Беззвучно выругавшись, мужчина еще раз взглянул на Оливию.

Он боялся, что зверь нашел следующую жертву.

Оливия проснулась от запаха свежевыпеченного хлеба.

Перевернувшись на спину, девушка зевнула и потянулась. После того жуткого ощущения ночью, ей потребовалось несколько часов, чтобы заснуть.

Она хотела отшутиться, будто это игра её воображения, но она не могла. Страх охватил её и не отпускал, вплоть до предрассветных лучей.

Оливия выдохнула, посмотрела в окно, где золотые лучи утреннего солнца пробивались сквозь жалюзи. Звук мягкой работы её потолочного вентилятора перемешанного со звуками из кухни и мягким напевом её бабушки вернул её обратно в детство.

Если бы она только могла вернуться назад в ту ночь, когда уехала. Насколько бы отличалась её жизнь, если бы она осталась. Но нет смысла уже думать о том, что могло бы быть или как следовало бы поступить.

Оливия скинула одеяло и, поднявшись, направилась в ванную. Простояв пятнадцать минут под душем, она оделась и была готова встретить новый день. Что бы он ни принёс.

— О, прекрасно. Ты встала, — сказала бабушка с улыбкой, прежде чем повернулась к плите. — Бекон на столе.

Оливия схватила кусочек и откусила. Она потянулась за кухонным ножом и начала резать все еще теплый хлеб.

— Какие планы на день?

— Мне нужно сходить к Грейс. Я испекла ей хлеб и еще отнесу гамбо.

Грейс была лучшей подругой бабушки еще с тех времен, когда они были девчонками. С тех пор как Грейс упала и сломала шейку бедра три года назад, бабушка носила ей еду и делала уборку по дому.

— Мне нужно кое-что купить в городе. Сделаешь это для меня? — спросила бабушка.

Оливия молчала. Она точно знала, что бабушка собирается делать — заставить её столкнуться с миром и маленьким городом, от которого она хотела спрятаться.

Она отложила нож и повернулась.

— Маман, я…

— Ты Бро, — перебила она и разбила яйца в миску, которую поставила на стол. Положив руки на спинку стула, женщина взглянула на Оливию. — Мы бойцы, Оливия, даже когда мы не думаем, что сможем.

Эти слова ещё долго звучали в её голове после завтрака, и даже когда бабушка отправилась к Грейс. Оливия отложила список продуктов на стол, стараясь изо всех сил игнорировать его, пока убиралась на кухне.

Она закончила вытирать последнюю тарелку и убрала её, только чтобы повернуться и увидеть этого проклятый список. Оливия повесила полотенце на край раковины.

Разочарованно зарычав, она схватила сумку, кинула в нее список и направилась к машине. Весь путь к маленькой бакалейной Оливия молилась, чтобы её никто не узнал. Прошло почти десять лет с тех пор, как она уехала. Несомненно, она достаточно изменилась, чтобы люди её не узнали.

В доказательство того, какая она неудачница, не успела Оливия войти в магазин, как буквально налетела на Шона.

— Ох, прости. Мне жаль, — поспешно сказала она.

— А мне нет. — Его улыбка была слишком яркой, говоря о том, что их внезапное столкновение друг с другом не было случайностью. — Каково это, вернуться домой?

Оливия облизала губы и проскользнула мимо него, беря корзину и вешая её на руку.

— Хорошо.

— Рад слышать.

Она поджала губы, придумывая способ заставить его уйти. Так ничего и не придумав, она прошла в отдел с продуктами и начала выбирать сладкие перцы.

— Я могу устроить вечеринку и пригласить всех.

Оливию затошнило. Без сомнений Шон рассказал каждому, а он знал всех, что она вернулась. Это слишком для неё: прятаться и вернуться маленькими шажками в мир, который она оставила позади.

— Шон, кажется, кто-то ударил твою машину, — раздался позади Оливии глубокий голос.

Она продолжала перебирать перцы. Это было самая худшая идея — закупить продукты здесь. Надо было уехать в Кроули. По крайней мере, там у неё был шанс войти и выйти без остановки.

— Он ушёл. Можешь опустить перец.

Оливия взглянула на свои руки и обнаружила, что сжимает сладкий перец так сильно, что проколола пальцами кожуру. Господи Боже, да что с ней такое?

— Спасибо, — сказала Оливия. Обернувшись, она взглянула в ярко-голубые глаза. Она знала только одну семью, которая обладала таким цветом глаз — Чиассон.

Волнение пробежалось по ней, когда она подумала, что это Винсент. Хотя у мужчины были тёмные волосы, и он был похож на Чиассон, это был не Винсент.

Её разочарование было ощутимо.

Он мягко улыбнулся, глядя на неё.

— Оливия, верно? Я Бо Чиассон.

— Бо, да, — ответила она, кивнув.

Он оглянулся и переложил корзину из одной руки в другую.

— Шон будет достаточно долго занят, чтобы ты могла выйти. Рад увидеть тебя, Оливия.

Она наблюдала, как он уходит, прежде чем схватить список и быстро пробежать по магазину хватая продукты, которые необходимы её бабушке.

Свист Бо вернул Винсента из собственных мыслей. После очередной неудачной ночи, он был в дурном настроении. Три смерти слишком тяготили его.

Винсент налил себе чашку кофе и поднес дымящуюся жидкость к губам. Едва сделав глоток, он заметил, как Бо косится на него краем глаза.

Бо ловко нарезал лук, перец и ветчину для омлета.

— Никогда не догадаешься, кого я встретил сегодня утром.

Винсенту не надо гадать. Он и так знает. Оливию Бро. Те несколько часов, что ему удалось поспать, были наполненными мыслями лишь о ней. Её чёрных глазах, волосах цвета полуночи и полных губах.

Он отказался подыгрывать Бо. Не говоря ни слова, он повернулся к столу, на котором лежала карта пэриша, нарисованная их пра-пра-прадедом. Поверх карты лежал прозрачный лист, защищая ее, чтобы они могли выделять области, не портя карту.

— Оливия Бро, — сказал Бо. — Чёрт, Винсент, она выглядит горячее, чем прежде. Неужели ты не думал о ней в школе?

Взяв чёрный карандаш, Винсент отметил места, которые обыскал ночью.

— Я собираюсь отправиться и изучить юго-западную часть болота. Там гнездятся аллигаторы, вряд ли существо обитает близко к ним, но я все равно хочу проверить.

— Оливия, — настаивал Бо.

— Это хорошо, — ответил Винсент. — Это я о времени, что она решила вернуться к бабушке. Мария хорошая женщина.

Бо хмыкнул.

— Это все, что ты можешь сказать? Не пора ли тебе нанести еженедельный визит к Марии?

Винсент выпрямился и взглянул на своего брата.

— Тебе обязательно спрашивать? Посмотри на Кристиана. Если тебе нужно напоминание о нашей жизни, вспомни об отце, когда он нашел маму. О том, что пережила наша семья. Ты этого хочешь? Потому что я точно нет.

— Кто-то должен продолжить наше семейное дело. У нас должны быть сыновья и дочери. — Улыбка пропала с его лица, и голос стал серьезным.

Винсент слишком хорошо знал о необходимости продолжения рода, но он устал от всего этого.

— Семья Чиассон охраняла этот пэриш более трёхсот лет, и все это время нас презирали и унижали. Ты этого хочешь для своих детей?

— Я хочу детей. Хочу жену, семью. Я хочу большего, чем имею сейчас.

Винсент поставил свой кофе.

— Тогда получи это, Бо.

— Потому что ты не хочешь?

— Потому что я не могу. Я не хочу пройти через то, что прошёл отец. Я не хочу детей, и не хочу, чтобы они росли так, как росли мы.

Бо разбил два яйца в миску, затем выкинул скорлупу в ведро. Он схватил ещё два.

— Мама ходила на охоту вместе с нами. Она знала, что могло случиться. Как и отец. Я не позволю моей жене охотиться.

— Удачи в этом, — сказал Линкольн, входя на кухню с улицы. Он подошёл к раковине и стал смывать смазочное масло с рук. Вытирая руки, он переводил взгляд с Бо на Винсента, затем собрал длинные волосы и закрепил их сзади шнурком. — Оба генератора будут готовы.

— Отлично. А то ураган уже направляется к Флориде, — сказал Винсент, все ещё обдумывая то, что ему сказал Бо.

Линкольн смотрел на него, когда вошел Кристиан, его руки были нагружены оружием.

— Ничего себе. Ты хорошо подготовился.

Винсент и Линкольн переглянулись, когда Кристиан выложил оружие на обеденный стол, которым не пользовались с тех пор, как погибли их родители.

— Он умрёт сегодня ночью, — сказал Кристиан. Он поднял свое любимое оружие — арбалет, и встретился взглядом с Винсентом. — Не сомневайтесь.

Линкольн провёл пальцем по лезвию топора и улыбнулся, когда появилась кровь.

— Нет, если не удастся найти его.

— Вчера ночью мы все обыскали, но так и не нашли его логово, — сказал Бо. — Как мы нападем на него сегодня?

Винсент указал на место на карте.

— Я потерял зверя здесь. С этого места и начну.

Кристиан наклонился и взглянул на карту.

— Это земля Бро.

— Оливия, — произнес Бо.

Винсент кивнул.

— Сегодня ночью она была снаружи. Существо видело её. Я подумал, что оно нападет на неё, но оно просто исчезло.

— Вот чёрт, — гневно произнес Линкольн. — Как же эта хреновина опять исчезла?

Кристиан кинул толстую книгу на стол.

— Кажется, я знаю.

Винсент смотрел на кожаный переплет книги о существах, которые семья Чиассон убивала на протяжении десятилетий. В ней также описывается, как можно убить определённых чудовищ, и все способы, которыми до этого можно дойти.

— Начни читать, — сказал Бо и повернулся к плите.

Винсент положил руку на книгу. На обложке красовался семейный герб Чиассон, который достался им от основателя семьи, который был родом из Франции.

Пока они были детьми, они корпели над записями, изучая все, что им нужно знать, пока их родители охотились. Когда они повзрослели, отец учил их определять чудовищ, и как добавлять страницы в книгу.

— Я обновил книгу с тех пор, как… после той ночи, — сказал Кристиан.

Винсент кивнул в знак одобрения.

— Молодец. Этим должен был заниматься я.

Раздалось шипение позади них, когда Бо вылил яйца на сковороду. Винсент открыл книгу на случайной странице в середине и наткнулся на подробное описание и изображение банши[9].

— Что ты нашёл, коротышка? — спросил Линкольн Кристиана.

— Я думаю, кто-то призвал эту тварь.

Винсент отдернул руку от книги и отступил назад. В последний раз существо призывалось, когда были убиты его родители. Их мать вычислила призываемого.

Той ночью ее убили. Их отец отправился на поиски того, кого считал ответственным. В считанные часы их родители были мертвы.

Винсент был тем, кто обнаружил отца. И именно он рассказал братьям и сестре. Та ночь оставила шрам на его душе, который до сих пор кровоточил.

Что бы ни убило его родителей, оно снова вернулось к своим старым трюкам. На этот раз он не уйдет от них. Винсента не волнует, как долго это займет, он убьет эту тварь, чем бы она ни была.

Это единственное, что исцелит его. И подведет черту под смертью его родителей.

— Я знал, что они вернутся, — сказал Линкольн с ненавистью. — Я много лет ждал хоть кого-то из них.

Бо перевернул омлет.

— Встань в очередь, придурок.

Винсент поднял взгляд на Кристиана.

— Что еще ты нашел?

Его брови нахмурились.

— Тебе это не понравится.

— Выкладывай, — потребовал Линкольн.

Кристиан посмотрел на Винсента.

— Мама думала, что кто-то решил убить нашу семью и друзей. Думаю, это повторяется снова.

Нет!

Слово взорвалось в голове Винсента, но он не произнёс его вслух. После заявления Кристиана, трое братьев заговорили все разом. Все, что он мог сделать, это благодарить Бога, что в данный момент Райли далеко от Луизианы.

— Винсент, — позвал Линкольн, вырывая его из мыслей.

С той ночи они не жили прежней жизнью, и они знали это. Он сглотнул и упёрся руками в стол, закрыв глаза, желая, чтобы он мог также легко отгородиться от прошлого.

— Зло появилось здесь одиннадцать лет назад. Оно наводнило заводь, и, в итоге, люди начали бояться выходить по ночам из домов. Линк и я отправились на охоту вместе с мамой и папой, пока вы двое сидели с Райли.

Кивнув, Кристиан отодвинул стул и сел.

— Я помню все это. Я был так зол, что не смог пойти с вами, но папа хотел, чтобы я остался и охранял дом.

— Временами мне хотелось, чтобы я не видел этого, — признался Линкольн.

Впервые Винсент услышал подобное от брата.

— Я желаю, чтобы никто этого не видел.

— Райли спала, — сказал Бо. — Я как раз только проверил её, когда услышал отца. Я выбежал на крыльцо и увидел…

Винсент знал, почему он не смог закончить. Никто из них не мог. Даже он, ведь он был с отцом, когда они нашли маму.

Её жестоко избили, прежде чем что-то пырнуло её когтями и вырвало сердце из ее груди. После всех этих лет, Винсент до сих пор слышал отцовский крик, полный горя и гнева. Он все ещё видел как отец, прижав маму к груди, качал ее, и слёзы текли по его лицу.

Затем ярость охватила отца.

Винсент изо всех сил старался поспевать за ним. Он знал, что зло может забрать обоих его родителей этой ночью, но все же он не был достаточно быстр.

— Это не твоя вина, — произнес Линкольн, словно зная, о чем думает Винсент.

Бо разрезал омлет и откусил.

— Ты вернулся к нам. Без тебя государство отправило бы нас в приёмные семьи.

— Если все возвращается, то единственной жертвой, близкой к нам, была Молли, — сказал Винсент, меняя тему. Он не мог спокойно вспоминать ту ночь.

Бо прочистил горло.

— Не совсем. Первую жертву, Линдси, я приглашал на свидание. Она была новенькой в городе.

— Почему ты раньше этого не говорил? — требовательно спросил Винсент, и гнев начал зарождаться в нем. — Возможно, мы бы быстро нашли связь, если бы ты рассказал.

Затем он посмотрел на Линкольна.

— Что насчёт Брэнны, второй жертвы. Ты знал её?

— Изредка пересекались. Мы были друзьями с привилегиями.

Винсент схватил тарелку с омлетом и швырнул её в стену. Он не испытывал подобного гнева одиннадцать лет. Ему нечего было сказать братьям, особенно когда он был так взбешен.

Он вылетел из дома, в попытке прояснить голову и вычислить, кто еще связан с его семьей. И почему они выжидали одиннадцать лет, чтобы закончить начатое.

Оливия была так поражена звонком мобильного, что упала с дивана. Она схватила телефон, упавший вместе с ней, и поспешно ответила, даже не взглянув, кто звонил.

— Звучишь паршиво. Я тебя разбудила? — спросила Ава Леде.

Оливия рассмеялась.

— На самом деле, да. Я не выспалась прошлой ночью и решила просто прилечь и расслабиться.

— Думаю, ты устала больше, чем думала.

— Очевидно. — Оливия забралась обратно на диван и старалась не замечать бабочек, которые устроили хаос у неё в животе. — Я не ожидала услышать тебя так скоро.

Ава прикрыла телефон рукой, говоря с кем-то еще.

— Прости. Мой помощник задал вопрос. Да, волноваться не о чем. Я хотела проверить и спросить, как у тебя дела.

— Обычно адвокаты этим не занимаются, не правда ли?

Ава хихикнула.

— Нет, но я не считаю себя нормальным адвокатом. Ты была подавлена, когда я видела тебя в последний раз.

— Ух ты. Спасибо, что так мягко выразилась. — Неудивительно, что Ава понравилась Оливии. Женщина говорила все, как есть, но делала это так, что вы обожали ее за это.

— Я не из тех женщин, которые имеют много подружек. Что ж, если честно, у меня нет ни одной. Я больше одиночка, которая много работает и становится трудоголиком. Это странно, но как только ты вошла в мой офис, я сразу почувствовала, будто знаю тебя всю жизнь. Словно мы всегда были друзьями.

Оливия улыбнулась, откинувшись на подушки.

— Я ощутила то же самое. Когда-то у меня было много друзей, и чем больше мы говорим, тем яснее понимаю, что ни одна из тех девушек не была мне настоящим другом.

— Здорово. Значит теперь ты не считаешь меня какой-то чудачкой или кем-то в этом роде.

— Я вломилась в твой офис, Ава. Я позволила какому-то хрену подлизаться ко мне, после чего он совершил преступление и подставил меня. Чудачка — это я.

Ава хмыкнула в трубку.

— Как бы ни так, дружок. У меня есть новости о Кэлвине.

Это заставило Оливию сесть прямо.

— Какие?

— Ты ведь знаешь, что по всей компании установлены камеры, да? Так вот, я получила постановление суда, чтобы посмотреть видео за тот период времени, за который, по данным компьютера, ты воровала деньги.

Оливия потерла глаза.

— Почему компания не сделала этого, когда я сказала, что это был Кэлвин?

— Думаю, именно это они и делали сегодня, когда я явилась туда с ордером. Я все еще жду пленку, которую они должны мне прислать. До пяти она должна быть у меня. О, посмотри-ка. Это всего через пять минут. — В телефоне послышался переполох. — Мне надо идти. Я позвоню, как только что-то станет известно.

Телефон отключился, прежде чем девушка успела ответить. Положив телефон, Оливия провела рукой по волосам, забранным в хвост.

Зевая, она поднялась и прошла в ванную, где посмотрела на себя в зеркало. Ничего особенного не было в её чёрных волосах, чёрных глазах и смуглой кожи, такой обычной в каджунской культуре[10]. Всего пять футов и два дюйма ростом[11], она была маленькая и с большой грудью.

Единственное смягчающее обстоятельство — её длинные и густые ресницы. По крайней мере, ей не приходилось прибегать к наращиванию ресниц, в отличии от многих ее коллег.

— Как будто сейчас это имеет значение, — пробурчала она.

Она распустила хвост и позволила волосам рассыпаться по спине. Они доходили ей до середины спины. Дунув, она убрала косую челку, которая лезла ей в глаза.

Может, ей стоит сходить на свидание с Шоном. Возможно, хорошо, если её жизнь начнёт двигаться, как советовала ей бабушка. При мысли о бабушке, она поняла, что та отсутствовала весь день.

Оливия вернулась в гостиную и выглянула в окно. Бабушкин грузовик отсутствовал на подъездной дорожке. Она проверила телефон и обнаружила сообщение.

Облегчённо выдохнув, она прослушала сообщение от бабушки, в котором та сообщала, что останется с Грейс на ночь, потому что она не очень хорошо себя чувствует.

Это означает, что Оливия в доме сама по себе. Она жаждала этого с тех пор, как была девчонкой. Сейчас же ей не нравилась перспектива остаться одной.

Следующие два часа она провела, щелкая пультом, смотря шоу и новости. В семь она, наконец, сделала сэндвич и включила «Несносные боссы»[12]. Она была удивлена, обнаружив этот фильм у бабушки, но все же рада, так как ей хотелось посмеяться.

К десяти Оливия больше не могла смотреть телевизор. Взяв пиво, она вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть знойный ночной воздух. Дневная жара надолго задерживалась после того, как всходила луна.

Так много ночей она провела сидя с друзьями на причале, раздумывая о будущем. Все её мечты, её жизнь повернулись не так, как она планировала.

Она не ждала, что её жизнь станет гламурной, и она будет красоваться перед камерами, но она хотела быть успешным бухгалтером, женой и матерью. Единственное, что ей удалось выполнить, это получить диплом бухгалтера.

Даже её работа была не столь престижной, как ей того хотелось. Работа в одной из ведущих компаний Далласа хорошо оплачивается, однако, она начала задумываться о том, чтобы выполнить следующий пункт ее жизни — выйти замуж.

Кэлвин разрушил все это в мгновенье ока.

А теперь она может попасть в тюрьму. За то, чего не делала. Оливия верила, что Ава сможет помочь ей, но она хотела остаться в Далласе и пройти через трудности там.

На то, чтобы так долго оставаться в Далласе, как оставалась она, ушли почти все десять тысяч долларов ее сбережений. По крайней мере у нее был дом, куда она могла вернуться.

Девушка с тоской посмотрела на воду. После прошлой ночи она не выйдет туда одна. Было ли это её воображение или нет, но это было жутко.

По её коже пробежались мурашки, когда девушка почувствовала что-то позади себя. Она была уверена, что находится на крыльце одна. И не смотря на это, без сомнения, ощущала присутствие кого-то рядом.

Она повернулась и увидела тёмную, волосатую фигуру, которая вышла из тени и топала в сторону крыльца. Оливия резко упала, не в состоянии пошевелить и пальцем.

Она не могла сфокусироваться на том, что ударило её. Она попыталась позвать на помощь. Это… нечто… нависло над ней. Девушка моргнула, пытаясь хорошенько разглядеть его.

С низким рыком оно схватили её за руку. Она вздрогнула, когда существо схватило ее и потащило к двери на веранде.

Она чувствовала, как проваливается в темноту. Оливия боролась с существом, инстинктивно осознавая, что её жизнь висит на волоске. Смутно она услышала чей-то окрик.

Хватка на её руке ослабла, и девушка ощутила, как что-то тёплое и влажное заскользило вниз по руке. Вдруг существо резко выпустило её, и она больно ударилась головой о ступеньки крыльца.

— Черт! — прорычал мужской голос.

Она услышала скрип двери на крыльце, когда та распахнулась. Большие руки, нежные и мягкие, убрали волосы, упавшие ей на лицо.

— Оливия? Оливия, ты слышишь меня?

Она заставила себя слегка приоткрыть глаза и увидела знакомое лицо. У него были тёмно-каштановые волосы, почти чёрные. Они мягкими волнами падали до плеч, умоляя, чтобы их потрогали.

Его лицо было жёстким и суровым. Долю привлекательности и опасный вид мужчине придавал шрам, который тянулся по правой щеке, и ясно голубые глаза с темно-синей радужкой, так зацепившие ее.

Винсент защищал ее так, как она всегда мечтала.

Возможно, она слишком сильно ударилась головой. Винсент никогда не будет здесь.

— Оливия, — прошептал он.

Это её воображение или в его голосе действительно послышалась тоска?

Звук рвущейся ткани вырвал её из темноты. Она снова открыла глаза, когда он аккуратно приподнял её руку. Боль привела её в сознание достаточно, чтобы осознать, что ей больно, и что это действительно Винсент с ней.

Оливия взглянула на свою руку, но все, что она увидела — красный цвет. Это что кровь? Её кровь?

Она была заворожена, наблюдая, как Винсент старательно заворачивает её руку во что-то чёрное, подозрительно похожее на его футболку.

Оливия моргнула, и туман в голове рассеялся ещё больше. Его рука снова была на её лбу, отодвигая волосы. Он нахмурился.

У неё было безумное желание разгладить морщинки и пробежаться руками по его загорелой коже. Это был Чиассон, о котором она тихо мечтала. Чиассон, который никогда не смотрел на неё.

— Твои глаза проясняются, — произнес он.

Она попыталась сглотнуть, чтобы убрать сухость во рту, давая себе возможность задавать вопросы.

— Вопросы потом. Сначала, нужно отнести тебя в безопасное место.

Оливия не была уверена, что сможет стоять, но ей не следовало беспокоиться, потому что Винсент прижал ее к себе. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Все её страхи мигом улетучились.

Это заняло много времени, но она, наконец, оказалась в объятьях Винсента Чиассона.

Винсент аккуратно положил Оливию на диван и проверил повязку на руке. Порезы были не сильно глубокие, зашивать не придётся, но тот факт, что она была ранена, а он не успел добраться до неё во время, заставлял его рассвирепеть.

Он снова коснулся её волос, он так мечтал об этом много лет назад. Казалось, мужчина никак не мог остановить себя. Они были словно прохладный шёлк, скользящий сквозь его пальцы. Длина поражала его, как и густота.

Не способный остановить себя, он провёл подушечками пальцев по высоким скулам вниз к полным губам. Его тело откликнулось, жар заполыхал в крови, когда желание охватило его, словно не было тех девяти лет, когда он последний раз видел её.

С кристальной ясностью Винсент вспомнил ночь, когда по-настоящему обратил на нее внимание. Он был вместе с родителями, когда те сообщили Марии, что её сын и его жена убиты демоном. Оливия вышла на крыльцо заспаная, её великолепные волосы спутались, а восхитительные формы виднелись из-под крошечной майки и шорт, и мужчина мгновенно подпал под её чары.

— Я иду за тварью, — сказал Кристиан и двинулся к двери.

— Нет! — взревел Винсент и вскочил на ноги, забыв о спящей Оливии. Он провел рукой по лицу, когда трое его братьев повернулись к нему. — Нет, — повторил он спокойнее.

На лице Кристиана дернулся мускул.

— Может ты и старший, но это не значит, что ты можешь указывать мне, что я должен делать.

— Я отказываюсь видеть ещё одного члена моей семьи мертвым, — произнес Винсент. Если подобное произойдет, то это добьет его окончательно. События одиннадцатилетней давности до сих пор не давали ему покоя.

Линкольн облокотился на кухонный стол.

— Послушай его, Кристиан. Пожалуйста.

— Мы видели его, — сказал Бо. — Он был прямо там. Мы могли погнаться за ним.

Лицо Линкольна исказилось от гнева.

— Погнаться за ним? Я что единственный, кто видел, как эта тварь исчезла прямо на наших глазах?

— Нет, — нехотя признался Кристиан.

Бо расхаживал между кухней и столовой.

— Я не могу просто сидеть и ждать, пока еще кого-нибудь не убьют. Большинство тварей, на которых мы охотимся, представляют опасность, и лишь немногие успевают навредить людям.

— Почему он нацелился на Оливию? — спросил Линкольн.

Винсент взглянул на неё.

— Не знаю. Вчера я отследил зверя здесь, но это все.

— Я разговаривал с ней сегодня утром, — сказал Бо.

Кристиан хлопнул руками о колени.

— Это значит, что мы не можем ни с кем даже просто поговорить, не опасаясь, что его могут убить?

— Мы и так держимся отстранено. Что еще этой твари от нас надо? — спросил Линкольн.

Винсент почесал подбородок, обдумывая слова брата.

— Мы просмотрели всю книгу нашей семьи, и ничто не может просто исчезать, как это создание. Ведь там есть даже те, о ком никто не знает.

— Что означает, что кто-то управляет им, — сказал Бо с ухмылкой.

— Хм, Вин, — медленно протянул Кристиан.

Винсент взглянул на брата, который дёрнул подбородком в сторону дивана. Винсент повернул голову и обнаружил, что чёрные глаза Оливии распахнуты и пристально смотрят на него.

— Мы будем на страже на улице, — сказал Линкольн, и три брата покинули дом.

Оливия схватилась за голову, когда попыталась сесть. Винсент помог принять ей сидячее положение. Он близко к ней, снова касается её. Это было невообразимой пыткой.

Достаточно долго он игнорировал потребности своего тела, но только не с Оливией. Он хотел её, нуждался в ней. Жаждал её. Это сжигало так, что он едва мог дышать.

Он решил, что в безопасности от этого наваждения, безрассудного стремления к ней, когда она уехала. Но теперь девушка вернулась и выглядит ещё более прекрасной и соблазнительной, чем раньше.

— Что произошло? — спросила она хриплым голосом.

Винсент отошёл. Он не мог ясно мыслить, находясь так близко от неё и желая узнать вкус её губ. Он подошёл к холодильнику и взял бутылку воды.

— Винсент, — настаивала она. — Скажи мне.

Он оглядел кухню.

— Где аспирин?

— В ванной, — ответила она и указала дальше по коридору.

Большинство живущих в округе знали, чем занимается семья Чиассон, но Мария сохранила в тайне от Оливии истинную причину гибели её родителей. Что означает, Оливия может не знать, что его семья защищает пэриш, охотясь на сверхъестественных созданий.

Если она не знает, то он не собирается быть тем, кто просветит ее.

Он нашёл аспирин и взял две таблетки, прежде чем вернуться к Оливии. Он отдал ей таблетки и воду.

— Это поможет справиться с головной болью.

Со злобным взглядом она сунула таблетки в рот и запила их водой.

— Несмотря на все усилия, которые ты прикладываешь, чтобы не рассказать мне, что произошло, это без толку. Выкладывай.

— Где Мария?

— Маман в доме Грейс. А что?

Винсент сел в кресло напротив дивана и взглянул в окно.

— Ты видела, что напало на тебя?

— Да. — сглотнула она. — Ну, вроде. Он был волосатый и тёмный. Он вышел из тени. Я была одна на крыльце, а затем… он просто появился. Ты охотился за ним, не так ли?

Проклятье. Значит, она знала, чем занимается их семья. Винсент был разочарован. Не то, чтобы у него был шанс быть с кем-то, как Оливия, но на мгновенье, ему хотелось притвориться.

Мужчина кивнул.

— Он мог сразу же убить тебя, но не сделал этого. Он тащил тебя. Он сказал что-нибудь?

— Ничего. Он грохнул меня головой об дерево, чтобы я не убежала. Нужно позвонить маман. Существо, возможно, приходило за ней, и ей не следует возвращаться домой.

Винсент накрыл её руку, чтобы она не звонила.

— Не думаю, что существо приходило за Марией.

— Полагаешь, оно приходило за мной? — чёрные глаза Оливии широко распахнулись. — Я только что вернулась. Как он мог прийти за мной?

— Боюсь, это связано с моей семьёй. Бо разговаривал с тобой сегодня утром.

— Ух ты. Кого твоя семья умудрилась так взбесить?

Она отдернула руку, и Винсент постарался не расстраиваться. Он встал и подошёл к двери, выглядывая наружу. Его браться рассредоточились близко к дому, ведя наблюдение.

— Я не знаю, кто преследует нас. Это началось много лет назад. Прости, что втянули тебя в это. Возможно, тебе лучше вернуться в Даллас.

— Я не могу.

Ни объяснений, ничего. Винсент оглянулся на неё через плечо и увидел, что она изучает бутылку, будто та ответит на вселенские вопросы.

— Но и остаться тут ты тоже не можешь.

Она быстро встала и покачнулась. Винсент оказался рядом с ней в мгновение ока, его руки обвились вокруг ее талии, чтобы она устояла. Подхватил её на руки, мужчина снова уложил на диван.

— Тебе стоит полежать немного дольше, — сказал он, обрывая себя от желания, прикоснуться к ней.

Она положила руку на свой лоб, пытаясь сфокусировать взгляд на нём.

— Я знаю, что ты хочешь отправиться за этим существом, но, пожалуйста, не оставляй меня одну.

Никто никогда не просил Чиассон, особенно его, остаться. Было чувство, словно Солнце выглянуло после тысячелетней зимы. Винсенту пришлось напомнить себе, что она сказала это лишь потому, что напугана, и ничего больше.

Она устроила жизнь подальше от Лайонс Пойнт, подальше от него. Для них нет будущего, и он должен помнить это.

— Мы останемся до рассвета. Затем, тебе и Марии нужно подумать о том, чтобы на какое-то время покинуть город.

Едва заметная улыбка появилась на ее губах, когда она закрыла глаза.

— Ты же знаешь мою бабушку. Этому не бывать.

Дверь открылась, и внутрь вошел Линкольн.

— У нас проблема, Вин.

Винсент оторвал взгляд от Оливии и уставился на брата.

— В чем дело?

— Мы нашли следы.

— Где?

Линкольн помолчал.

— Повсюду. Похоже, будто зверь кружит вокруг дома, выжидая, чтобы напасть на нее, и мы, по-прежнему, не видим его.

Если он мог появляться и исчезать по собственному желанию, Винсент не знал, как с ним бороться. Он потрогал рукоять мачете на бедре, пока его разум перебирал различные сценариям.

— Что заставляет тебя думать, что он остановится на рассвете? — спросила Оливия в тишине.

Линкольн высунулся из-за угла и сказал:

— Он появляется каждую ночь. Почему сегодня должно быть по-другому?

— Потому что он не получил свою добычу, — сказал Винсент и осознание ударило его. Он взглянул на Оливию и увидел страх на ее лице.

Что-то врезалось в заднюю часть дома. Оливия дернулась, когда Винсент бросился к ней чтобы защитить, в то время как Линкольн выбежал из дома. Снаружи Винсент слышал, как Бо и Кристиан что-то кричат друг другу.

Второй удар пришелся на переднюю часть дома, в крыльцо.

Винсент обнажил мачете в тот момент, как Линкольн вернулся в комнату. Оливия поднялась с дивана и встала у него за спиной, положив руки ему на талию.

Все затихло, в том числе Бо и Кристиан и обилие насекомых снаружи. Тишина была жуткой, посылая предупредительный сигнал в голове Винсента.

Оливия закричала, когда замерцал свет, и нечто материализовалось на кухне, но, в тот же момент, исчезло.

Этого было достаточно для Винсента, чтобы схватить ее и броситься к двери. Линкольн двигался позади них, держа длинный охотничий нож в каждой руке.

Как только они ступили на крыльцо, Винсент свистнул два раза, предупреждая братьев. Первым появился Кристиан, держа свой арбалет заряженным. Сразу за ним был Бо с обрезом двустволки.

Как только Оливия ступила ногой на деревянное крыльцо, раздался громкий рык, и тварь вышла к ней из-за угла крыльца.

Винсент рывком притянул Оливию к себе, поворачиваясь спиной к существу. Он поморщился, когда почувствовал, как что-то ранило его в спину. Ворчание и крики позади него дали Винсенту понять, что братья загнали тварь в угол.

Все скоро закончится. Оливия будет спасена.

А это означало, что у него нет никаких причин оставаться с ней.

Сожаление пронзило его. Как же он ненавидел себя за это тоже. Безопасность Оливии была важнее, чем сильное желание, рвущееся из него.

Он упивался ощущением девушки в своих руках, тем, как ее тело прильнуло к нему. Мужчина подавил стон от ощущения ее груди прижатой к его.

— Сукин сын! — проревел Кристиан.

Линкольн коснулся руки Винсента.

— Он ушел, Вин. Мы упустили его.

Винсент медленно повернул голову, позволяя своей щеке пройтись по щеке Оливии. Ее рот был в нескольких дюймах от его, и губы слегка приоткрыты.

Он заставил себя посмотреть в ее глаза, думая, что это охладит его пыл. Вместо этого, это только подлило масло в огонь, когда он увидел желание в глубинах ее черных глаз.

Ее рука покоилась у него на груди, и он обнаружил, что напрягает руки, прижимая ее ближе. Его яйца отяжелели, когда она облизнула губы.

Голова мужчины опустилась, чтобы поцеловать ее, но в этот момент Линкольн произнес его имя.

Винсент был готов врезать ему. Он повернулся, готовый высказать Линкольну все, что о нем думает, когда почувствовал, что его спину пронзила боль. И тут он вспомнил, что зверь полоснул его когтями.

— Винсент, ты ранен, — произнесла Оливия.

Он пожал плечами. Порезы болели, но это был не первый раз, когда он получает ранения от существ. И не последний.

Винсент собирался сказать это Оливии, когда что-то привлекло его внимание на доске на углу дома. Он провел пальцем по символу худу[13].

— Ну, Мария. Этого я не ожидал, — сказал он вслух.

Оливия едва успела осознать, что сказал Винсент, как была окружена четырьмя братьями и проведена к машине.

Винсент сел за руль, Линкольн устроился впереди, рядом с ним. Оливию зажали между Кристианом и Бо на заднем сиденье. Никто не произнес ни слова, когда Винсент вывернул руль и быстро поехал.

Оливия оглянулась, пока они отъезжали, и могла поклясться, что увидела, как что-то сделало шаг из тени дома. Она задрожала, повернувшись спиной к дому.

— Бабушка не занимается худу, — заявила она, почувствовав, что кто-то должен сказать это.

Винсент встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида, но ответил Линкольн:

— Тебя не было долгое время. Ты действительно знаешь все, что происходило в жизни Марии?

— Моя бабушка благочестивая католичка, как и вся твоя семья.

Бо схватился за подлокотник, когда они подпрыгнули на дороге.

— Дело в том, Оливия, что кто-то нарисовал на вашем доме тот символ. Думаю, он должен защищать ваш дом от зла.

— Но зло проникло внутрь. Существо появилось на кухне, — сказал Линкольн.

Винсент резко вывернул руль, чтобы пропустить енота.

— Он не остался. Лишь мелькнул и теперь, поразмыслив, думаю, он пытался выманить Оливию из дома.

— Значит, там я была в безопасности? — спросила она и закатала глаза.

Кристиан схватил ремень и пристегнул её.

— Ты будешь в безопасности с нами. Эта тварь хочет тебя, и не остановится, пока не добьется этого.

— Выходит, я в полном дерьме, — вот именно то, что она хотела услышать. Её карьера разваливается, а сейчас, похоже, личная жизнь тоже.

Бо положил ружье на ноги.

— Не там, куда мы отвезем тебя.

— И куда же?

— Домой, — ответил Винсент.

Домой. Он же не имеет ввиду… О Боже. Они везут её в их дом. Насколько она знала, всего несколько человек видели дом семьи Чиассон. Он находился ещё глубже в болотах, чем дом её бабушки.

Оливия продолжала молчать, пока Винсент мчался по просёлочным дорогам, о которых она даже не имела понятия. Девушка беспокоилась, что её маленькая машинка не сможет пересечь некоторые участки, но Винсент умело маневрировал.

Она наклонилась вперёд, когда увидела подъездную дорожку, по обе стороны которой возвышались массивные дубы. Насколько её поразили деревья, настолько же у неё перехватило дыхание от дома.

Двухэтажный белый дом был словно с картинки идеальной плантации с огромными колоннами, чёрными ставнями. Внизу веранда, наверху терраса, которые огибают весь дом.

Оливия все ещё смотрела на поместье, когда Кристиан отстегнул ремень безопасности, а Бо вытащил её из машины. Они быстро прошли в дом.

Как только дверь за ними затворилась, все четверо братьев вздохнули с облегчением. Оливия могла лишь глазеть на великолепие перед ней. Пол из тёмного дерева и ковры различных цветов и размеров размещены повсюду. Лестница находилась в центре и загибалась, уходя на второй этаж.

Стены выкрашены в светло-серый с массивными карнизами. В фойе стоял круглый стол, на котором расставлены семейные фотографии.

Ей хотелось изучить каждый сантиметр этого дома. Как она могла не знать о чем-то настолько грандиозном в своём городе?

Оливия обошла стол и направилась к лестнице, смутно осознавая, что Бо, Кристиан и Линкольн разбрелись по первому этажу.

— Как твоя голова?

Она остановилась, её глаза закрылись от глубоко тембра голоса Винсента. От великолепия дома она позабыла, как её тело трепетало, от жесткого пресса мышц его тела, его дурманящего запаха, когда он притянул её к себе.

И тогда, когда он взглянул на нее. В животе затрепетало лишь от воспоминания о его ясно голубых глазах, наполненных желанием.

Она думала, что он поцелует её. На мгновенье страсть и желание вспыхнули в его глазах и на лице.

А затем исчезли также быстро, как и появились.

— Лучше, — ответил она.

— А рука? Нужно проверить повязку.

Она закусила губу, когда подумала о его руках на её коже. Все, о чем она могла думать, это о Винсенте рядом с ней. На ней.

В ней.

Движения жесткие и быстрые, медленные и глубокие.

Она чуть не застонала от этой мысли. Как так получилось, что он вдохновил её на столь эротичные мысли? Ни один мужчина никогда так не действовал неё.

— Оливия?

Она распахнула глаза и увидела его перед собой. Он хмурился, изучая её лицо, как будто мог распознать, что было не так.

— Ты покраснела.

Ей было намного хуже, но она не собиралась говорить ему об этом.

— Это все волнение. Итак, значит, я здесь в безопасности?

— Дом защищён… ну, от всего. Никакое зло не может проникнуть в эти стены. Большинство не может ступить даже на нашу землю.

Она была под впечатлением. Оливия потерла руки и тряхнула головой.

— Мне надо позвонить бабушке. Она будет волноваться.

— Один из нас позаботиться об этом, — сказал он и жестом пригласил её следовать за ним.

Оливии не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Она оказалась в большой кухне с картой, лежащей на кухонном столе.

— Мы охотились за ним неделю, — сказал Винсент, когда он уставился на карту. — Он уже убил трёх женщин.

— Что? — Оливия не слышала об этом. К тому же, она была в городе не достаточно долго, чтобы узнать сплетни и не видела никаких газет.

Взгляд Винсента окаменел.

— Все три так или иначе были связаны с нами, независимо от того подружка ли, друг с привилегиями или просто общались по телефону.

— Да. Ты уже высказывал эту мысль, потому что Бо разговаривал со мной сегодня.

Его нерешительность заставила ее вздрогнуть от страха, но именно взгляд, полный сожаления заставил отступить назад.

— Ты что-то почувствовала прошлой ночью на пристани, — сказал он.

В этот момент Оливия поняла две вещи: Винсент был там, как и существо.

Она слабо кивнула.

— Я знаю там что-то было, я почувствовала это.

— Я следил за ним. Он остановился возле твоего дома. Когда я отвлекся и увидел тебя, он уже исчез.

Оливия вытащила стул и практически упала на него.

— Ты знал, что он придёт за мной.

— И благодаря этому он не схватил тебя. — Он махнул рукой на карту.

— Мы обыскали все болота и прилежащие земли, но все безрезультатно. Мы не можем найти это существо.

Бабушка никогда не говорила ни одного плохого слова об этой семье. Оливия училась вместе с Линкольном, но он никогда не обращал на неё внимания. В самом деле семья Чиассон обычно не присутствовала на школьных собраниях или вечеринках.

Теперь она поняла почему.

Винсент провёл рукой по темным волосам.

— Моя семья охотится с тех пор, как наши предки последовали за созданиями из Франции в Новую Шотландию, а затем сюда.

Теперь она понимает, почему они держались в стороне от остальных. Мало, кто верил в то, чем они занимаются, а остальные старались держаться подальше.

— Спасибо за сегодня. Ты спас меня.

Он пожал плечами, будто не привык к похвале. Оливия встала и подошла к нему. Она взглянула на карту и увидела три икса, где, она предположила, были найдены три жертвы.

— Мы никогда никого не приводили в наш дом, — сказал он.

Она взглянула на него, удивленная его словами.

— Значит, я снова должна поблагодарить тебя.

Его рука задела её, и озноб помчался по её коже от прикосновения. Она была в его объятьях, прижатая к его телу, и все же такое простое прикосновение могло превратить ее в желе.

Она жаждала большего.

Ей стало трудно дышать, когда она снова попала в паутину желания. Она сжалась вокруг нее, притягивая ближе — призывая их углубиться.

Девушка подняла свое лицо, а Винсент опустил свое. Их взгляды встретились, сплелись. Она боялась, куда это заведет, боялась, как отчаянно жаждала его прикосновений.

Кто-то может сказать, что это из-за травмы, но Оливия думала по-другому. Она всегда чувствовал связь с Винсентом. Она просто никогда не была так близка к нему, чтобы увидеть, куда это заведет.

Зайдя на кухню, Бо произнес:

— Мы втроем собираемся на охоту. Ты… хм, так понимаю, разберешься здесь сам.

— Иди, — зарычал Винсент.

Оливия вздрогнула не от его тона, а от неприкрытого желания в его глазах. Никто никогда не смотрел на нее с таким страстным желанием, с таким огнем в глазах прежде.

Очень быстро троица покинула дом, оставляя ее наедине с Винсентом. Он в кои-то веки поцелует ее?

— Я осмотрю твою рану, — произнес он и отвернулся.

Оливия была раздавлена. Поцелуй был так близок. Она вытянула руку, и он аккуратно размотал остатки футболки и отбросил их в сторону, чтобы промыть рану и наложить чистые бинты.

— Твоя очередь, — сказала она, как только он закончил.

Поколебавшись секунду, он сдернул порванную и окровавленную футболку. Она закусила губу, увидев шрамы, покрывающие его тело, а теперь у него появятся еще четыре новых.

Существо глубоко распороло его кожу.

— Нужно поехать в больницу, чтобы тебе зашили порезы.

Винсент закачал головой, прежде чем она успела закончить.

— Возьми банку, которую я использовал на тебе. Нанеси содержимое обильно на раны.

Оливия посмотрела на простую банку.

— Что в ней?

— Травы, чтобы исцелять нас. Мы не можем ездить в больницу каждый раз, когда сталкиваемся с существами. Наши предки придумали способы разобраться с подобными вещами.

Последовав его указаниям, Оливия мазала, пока раны не очистились. Она приложила кусок марли и отступила, смотря на свою работу.

— Спасибо. Тебе пора лечь спать, — сказал он, не смотря на нее.

Как будто она могла уснуть сейчас. Ее преследует существо, которое может исчезать, когда захочет. Она узнала, что дом ее бабушки защищает худу, и обнаружила, что слухи о семье Чиассон были правдой. Не говоря уже о том, что она была близка — дважды — к тому, чтобы поцеловать Винсента.

Сон был последней мыслью в ее голове.

— Может, я могу еще чем-нибудь помочь? Я могу приготовить ужин или прибраться в доме или…

— Ты будешь путаться под ногами. Идем. Я покажу тебе комнату.

Оливия поплелась за ним.

— Я не устала. Мне следует напомнить, что оно охотится за мной?

Он был на полпути верх по лестнице, когда повернулся и пошел обратно к ней.

— Мне следует напомнить, что мы охотимся на этих существ?

— Я хочу помочь.

— Нет. — Он развернулся и пошел обратно на лестницу.

— Я хочу быть полезной.

В одно мгновенье он снова оказался перед ней.

— А я не хочу, чтобы ты умерла!

До нее дошел смысл его слов. Она увидела это в его глазах, прямо перед тем, как это сменилось на блеск желания снова.

— Я не умру.

— Нет, не умрешь, — сказал он и впился страстным поцелуем в ее губы.

Винсент позволил себе вкусить ее. И это все, что он собирался взять. Затем их губы встретились. Страсть, сжигающая его, разразилась бурей желания.

Отпрянув, он вздрогнул от силы желания. В глазах Оливии отразилось удивление… и голод.

Было ошибкой поддаться и позволить себе думать, что он сможет держать Оливию Бро в объятьях и не заплатить за это в последствии.

Но, даже осознавая все это, он все равно засунул руку в густые пряди её волос, и, ухватившись за шею, дёрнул её к себе и снова впился в её губы.

Страсть разгорелась в нём, подгоняя к большему. Их поцелуй был яростным, пламенным. Страсть шипела между ними, опаляя их обещанием удовольствия.

В голове Винсента была лишь одна мысль — сделать Оливию своей.

Лишь на одну ночь.

Он прервал поцелуй и поднял её на руки, ожидая, что она остановит его. Вместо этого, она обвила его шею руками и улыбнулась.

Винсент в три шага преодолел лестницу. Прошагав по коридору, он толкнул плечом дверь своей комнаты и, войдя внутрь, закрыл её ногой.

Все это время её руки ласкали его грудь и плечи. Это сводило его с ума. Ощущая её руки на себе, поглаживающие его, это было больше, чем он мог вынести. Грудь вздымалась, кровь бурлила.

Он медленно поставил её на ноги, позволяя скатиться по его телу. Почему-то Винсент стоял, позволяя ей продолжить исследование.

— Так много шрамов, — сказала она тихо. — Так много боли.

Она даже не представляла сколько. От её прикосновений он никак не мог думать ни о чем, кроме своего желания. Он закрыл глаза и стиснул зубы, когда её рука легла на пояс его джинсов.

Стон сорвался с его губ, когда её рука задела ноющий член сквозь джинсы. Его глаза распахнулись, и он увидел, что она разглядывает его.

Она вообще представляет, что творит с ним? Разве она не понимает, как отчаянно он желает овладеть ею?

Винсент не мог больше ждать. Он схватился за край ее рубашки и грубо стянул её через голову. Она расстегнула свои джинсы и начала стаскивать их вниз, когда он снова впился в её губы.

В считанные секунды она оказалась без штанов. Затем все их руки полезли к его джинсам. Винсент не мог вспомнить, чтобы когда-либо так быстро раздевался, но, опять же, Оливии никогда не было в его объятьях.

Его руки ласкали ее спину, пока он ближе притягивал ее. Он расстегнул лифчик и отстранилась достаточно, чтобы снять его и отшвырнуть в сторону.

Её улыбка околдовывала, завораживала его. Пленяла.

Он наблюдал. Дыхание перехватило в горле, когда она вышла из его рук и медленно сняла кружевные чёрные трусики. Винсент впился глазами в красоту перед ним.

— Ты восхитительна. — Это единственное слово подходящее, чтобы описать её.

Её кожа с оттенком постоянного загара, доставшая по наследству, была безупречна. Ее великолепные изгибы — от полной груди до узкой талии и пышных бедер — заставляли его член дрогнуть в нетерпении.

Он улыбнулся, когда тёмный бутон соска сжался под его взглядом. Её грудь вздымалась, когда она смотрела ему в глаза.

Винсент погладил её бедро, затем переместил руку на её подтянутую попку и сжал. Тихий стон сорвался с её губ. Её руки обвились вокруг его шеи, сближая их тела. Его член задел ее, исторгая стон из них обоих.

Он хрипло задышал, когда её пальцы погрузились в его волосы и ногти слегка задели его затылок.

— Пожалуйста, Винсент. Умоляю, не заставляй меня больше ждать.

Это сгубило его. Взяв её за руку, он провёл её к кровати и упал, увлекая девушку с собой. Они стали единым целом, их губы встретились, руки принялись изучать друг друга.

Винсент обхватил её грудь и сжал. Он потер сосок, заставив её дернуться ближе к его бедрам. Если ему суждено провести всего одну ночь с Оливией, то он хочет, чтобы она кричала его имя, чтобы ночь выжглась в её памяти.

Оторвавшись от её губ, он проложил дорожку из поцелуев до её груди и взял в рот сосок. Пока его язык дразнили крошечный бутон, он дотронулся до её лона и почувствовал влагу возбуждения.

Он погрузил пальцы внутрь неё и услышал стон удовольствия, когда её бедра приподнялась ему на встречу. Его палец нашёл её клитор и начал массировать его, сначала медленно, затем быстрее, при этом продолжая посасывать её сосок.

Её ногти впились в его руку, спина выгнулась, стоны превратились в тихие возгласы. Он продолжал свою атаку, пока не почувствовал, как напряглось её тело.

Оливия хотела закричать, когда Винсент резко оторвался от её груди и начал целовать её живот до тех пор, пока его рот не оказался у неё между ног. Она покачала головой. Она не собиралась позволить веселиться лишь ему.

В конце концов, она с таким трудом получила доступ к исследованию этого потрясающего тела. Она хотела, чтобы у нее было больше времени, чтобы изучить его, узнать, что может свести его с ума.

Она приподнялась и поманила его пальчиком. Его синий взгляд сузился, но улыбка говорила, что он играет. Он пополз к ней. Когда он навис над ней, она толкнула его на спину.

Её взгляд прошёлся по его плоскому животу и узким бедрам. Мышцы напряглась в ожидании и приготовились. Она положила обе руки на его грудь и провела ими вдоль всего туловища.

Вне досягаемости был лишь его член. Она проводила руками все ближе и ближе к его возбуждению, наблюдая, как тот подергивается. Его длина умоляла о прикосновении.

Оливия оседлала его грудь, сев к нему спиной, когда взяла его жезл в руку. Она обхватила его и гладила вверх и вниз по впечатляющей длине.

Она улыбнулась, услышав его стон. Она наклонилась и прикоснулась губами к кончику его возбуждения. Его пальцы вцепились ей в бедра. Через минуту настала ее очередь стонать, когда его язык скользнул по ее клитору.

Она глубже взяла его в рот, руками лаская его длину и яички. Ей было трудно сконцентрироваться, потому его язык творил просто удивительные вещи с ней, посылая ее все ближе и ближе к кульминации снова.

Позволит ли ей он кончить в этот раз?

Она задрожала, когда он ввел палец в нее, проводя языком по клитору. Когда второй палец вошел в нее, сосание стало быстрее. Если она будет доведена до края, то только вместе с ним.

Вдруг Оливия оказалась отброшена на спину и Винсент навис над ней. Ее ноги широко разведены, а его член коснулся ее лона. Выгнув бедра ему навстречу, она жаждала почувствовать его внутри себя.

Его взгляд прикован к ней, пока он медленно входил в нее, растягивая ее, заполняя ее. Она застонала, желая большего.

Он начал двигаться, сначала неторопливо, но с каждым толчком все быстрее. Она обвила ноги вокруг него и приподняла бедра ближе к его, побуждая его войти глубже.

Руки Винсента дрожали, пока он удерживал себя над Оливией. Она представляла прекрасное зрелище с разметавшимися черными волосами на его белой простыни и ртом, приоткрытом в крике.

Как только ее ноги обернулись вокруг него, он захотел еще глубже погрузиться в нее. Он пытался сдерживаться, но она не позволяла ему это. Чем сильнее он толкался, тем больше удовольствия появлялось на ее лице, тем громче она кричала.

На этот раз, когда он почувствовал, как ее тело напряглось, он не стал останавливать ее. Винсент был поражен, как покраснела ее кожа, когда она достигла кульминации. Она выкрикнула его имя, ее тело билось в конвульсиях удовлетворения.

Винсент не останавливался, безжалостно двигаясь в ней. Затем он вышел из нее, и перевернул ее на живот.

Он провел рукой по ее гладкой попке и притянул ее к краю кровати так, что ее ноги свесились. Одним толчком он вошел в нее.

Она застонала, ее пальцы вцепились в простыню. Он держал ее за бедра и снова и снова наполнял ее сильнее и глубже. К его удивлению, она начала двигаться вместе с ним.

И тут его накрыл настолько сильный оргазм, что он забыл, как дышать. В последнюю секунду он вышел из нее и исторг семя на ее спину.

Винсент схватил рубашку и вытер сперму. Он начал отворачиваться, когда Оливия схватила его за руку.

Он взглянул в её чёрные глаза и увидел там лишь удовлетворение. Бросив рубашку в сторону, он забрался в кровать и лёг на спину. Через секунду она прижалась к нему.

Винсент положил одну руку за голову, другой обнял Оливию. Уставившись в потолок, он недоумевал, как сможет довольствоваться лишь одной ночью.

— Никогда не думала, что поцелую тебя, — произнесла она.

Он взглянул на неё, нахмурившись.

— Почему?

— Хорошо известно, что мужчин семьи Чиассон трудно зацепить. Некоторые девушки говорили, что вы встречались с девчонками из других пэришей. Я пыталась сделать все возможное, чтобы ты заметил меня.

— Я заметил, — признался он.

Оливия приподнялась на локте.

— Да? Я и не представляла.

— Оглянись вокруг. Как мог один из нас привести сюда девушку? Никак. Так что мы и не приводили.

Она снова легла ему на грудь.

— Похоже, вы живёте одиноко.

— Временами так и есть.

— А теперь? Что будет между нами дальше?

Винсент сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Мы найдем существо, что за тобой охотится и прикончим его.

— Вообще-то я не об этом.

Он знал это, но не мог сказать ей то, чего она хотела услышать. Он не станет лгать ей. Лучше проигнорировать вопрос.

— Понятно, — пробурчала она.

Винсент стиснул челюсть. Уже не в первый раз он возненавидел жизнь, которую вёл. Но кто-то должен делать это. Он лишь желал, чтобы это была не его семья.

Его отец и их предки смогли найти свою любовь, но сокрушительно теряли её. Каждый мужчина семьи Чиассон потерял свою жену. Не все были убиты во время охот, но многие погибли именно так. Включая и их мать.

— Ты также продолжишь жить в одиночестве? — спросила Оливия.

Винсент пожал плечами и открыл глаза.

— Скорее всего. Кристиан и Бо позаботятся о продолжении нашего рода. Линкольн, вероятно, тоже.

— Но не ты.

Это был не вопрос, и он не считал его таким.

— У меня свои причины.

— Из-за смерти твоих родителей? — она выводила круги пальцем по груди. — Не так уж и сложить понять. В городе говорят, что твои родители погибли в результате несчастного случая, но я так понимаю, их убило одно из существ, на которых вы охотитесь.

Он кивнул не в состоянии произнести ни слова.

— Винсент, мне так жаль. — Она обняла его. — Я тоже потеряла моих родителей.

— Ты не помнишь, что я был там, да?

Через один удар сердца она поднялась и взглянула ему в глаза.

— У маман. Да, ты был там, когда твои родители пришли сказать ей, что мои мама и папа попали в автокатастрофу.

Он ждал, зная, что теперь она достаточно умна, чтобы сложить все вместе. Возненавидит ли она его за то, что скрывал правду от неё все это время? Он не будет винить её за это.

— О, Боже, — произнесла они и резко села. — Мои родители не погибли в автомобильной аварии, верно?

Винсент сел и заправил локон ей за ухо, чтобы видеть её лицо.

— Они оказались в ненужное время в ненужном месте. Демон охотился не за ними. Он бежал от нас и направился прямо к дороге, по которой ехали твои родители с ужина.

Её глаза наполнились слезами.

— Ты убил демона?

— В ту же ночь, прежде чем мы пришли к Марии.

— Я рада.

Все эти годы она думала, что её родители погибли в автокатастрофе. В некотором смысле так и есть, но они съехали с дороги не из-за лопнувший шины, как ей сказали.

Значит, вот почему на доме бабушки нарисован символ худу. Так много секретов. Что ещё скрывают от неё?

Она перевела взгляд на Винсента, который внимательно наблюдал за ней.

— Что такого в нашем пэрише, что сюда так и тянет этих созданий?

Облечение на лице Винсента было ясно видно. Он откинулся на спинку кровати.

— Я задал моему отцу тот же вопрос, когда мне было восемь лет. Правда в том, что создания есть везде. Мы одна из немногих семей в Штатах, которые защищают свои земли.

— Есть ещё такие семьи, как твоя? — Она не могла представить себе кого-то похожим на семью Чиассон, с их ярко голубыми глазами и характером воина.

— Несколько.

Когда его взгляд упал на её грудь, Оливия осознала, что она все ещё голая. Грудь набухла, а соски сжались под его взглядом.

Она громко сглотнула и сжала в руке простыню. Винсент смотрел на нее так, будто она могла сорваться в любую секунду. А она могла, после всего пережитого этой ночью.

Как она не верила в это? Рассказы о странных и частых обходах по маленькому городу. Сама Оливия слышала необычные звуки поздним вечером, но бабушка говорила, что это обитатели болота.

Оливия прильнула к руке Винсента, когда та легла на её щёку. Она желала, чтобы эта ночь принадлежала лишь им, но в ней есть нечто тёмное и опасное, что-то, что охотится за ней.

— Я хочу, чтобы моя жизнь была другой…, — сказал он, нахмурив лоб. — Хотел бы я встречаться с тобой много лет назад. Я хочу… так много всего.

Он сказал ей, что у них нет будущего, то, что произошло между ними не повторится снова. Оливия не искала отношений, но она никогда не ожидала, что окажется в объятьях Винсента Чиассона.

Она взяла его за руку и улыбнулась.

— Я видела мир и знаю, что он может предложить. Я думала, что нашла мужчину, за которого могу выйти замуж, но, кажется, то, что я искала, было прямо здесь дома.

— Оливия, нет, — сказал он и встал с кровати. — Не делай этого. Не хочу причинить тебе боль, но я не могу состоять ни в каких отношениях.

Ей потребовалась минута, чтобы понять, почему он отталкивает её.

— Ты боишься.

Он остановился, надевая джинсы.

— Я не боюсь отдать своё сердце кому-то.

— Нет. Ты боишься потерять этого кого-то. — Как она могла не заметить этого раньше? Он выстроил стену между собой и окружающим миром, защищаясь от нечисти, которая вторглась в его жизнь.

Винсент застегнул джинсы и схватил футболку из шкафа.

— Я беспокоюсь о тебе. Из-за этого я не собираюсь подвергать тебя тому, что пережила каждая женщина семьи Чиассон.

— Любовь их мужчин.

Его лицо застыло.

— Смерть. Большинство от лап существ, на которых мы охотимся.

Она открыла рот, чтобы ответить, но он вылетел из комнаты, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. Несколько секунд Оливия пялилась на дверь, надеясь, что он вернётся.

Когда он не вернулся, она оделась и пробежалась руками по волосам, прежде чем выйти в коридор. Сделав пару шагов, она увидела Линкольна, беспечно прислонившегося к стене.

Он оттолкнулся и медленно подошёл к ней.

— Винсент сложный человек. Он упрям, как чёрт, и считает, что должен взвалить все на себя.

— Он никогда не впустит меня, не так ли?

— Дело вот в чем, Оливия. Он уже впустил тебя. Именно поэтому он так яростно отталкивает тебя. Винсент много чего скрывает, но он никогда не мог скрыть, как увлечён тобой. Он напился в ту ночь, когда ты покинула Лайонс Пойнт.

Оливия была в шоке.

— Он никогда даже не смотрел на меня до сегодняшней ночи.

— О-о, он смотрел. Всегда. Мы следовали за тобой до дома много ночей только, чтобы убедиться, что ты благополучно дошла.

Значит, поэтому она, никогда не боялась на болоте? Она знала, что кто-то присматривает за ней? Подумав, она вспомнила, как бабушка часто всматривалась в деревья после того, как Оливия возвращалась домой.

— Бабушка знает, чем вы занимались?

Линкольн кивнул и собрал длинные тёмные волосы на затылке, чтобы связать их.

— Она знала, что Винсент присматривает за тобой.

— Почему он никогда ничего не говорил? Если бы он только знал, какие возмутительные вещи я делала, чтобы привлечь его внимание.

— Наши родители погибли в один день, но в промежутке между тем, когда наш отец нашёл мать и его собственной смерти с ним был Вин. Мы оба были там, но он видел гораздо больше, чем я. Хотя я до сих пор помню крик отчаяния нашего отца. Именно это останавливает Винсента от признания в любви к тебе.

Это застало Оливию врасплох. Линкольн грустно улыбнулся, пока она таращилась на него.

— Ты не ожидала такого, верно? Винсент никому не признавался, но он любит тебя. Иначе, зачем бы он ходил к Марии каждую неделю и спрашивал о тебе? Иначе зачем бы ему следовать за тобой до дома каждую ночь до того, как ты уехала из города? Иначе зачем бы ему сначала спасать тебя, а не убивать существо, за которым охотится? Иначе зачем бы ему приводить в наш дом женщину, в свою постель, впервые?

С каждым новым вопросом Линкольна, ещё больше возникали в её голове. Она ещё долго стояла в коридоре после того, как он ушел. Винсент признался, что присматривал за ней, но любовь?

Опять же, кто она такая, чтобы думать, что она знала Винсента? Линкольн знает его намного лучше.

Оливия пошла вниз. Она взглянула в дверной проём и остановилась, когда увидела Винсента стоящего спиной к ней. Он смотрел на фотографию своих родителей, которая висела над камином.

Свет исходил лишь от письменного стола справа от него, заваленного книгами и документами. Слева от него были книжные полки, доверху набитые книгами.

Движение привлекло её внимание, и она заметила Линкольна, который подошёл и встал рядом с Винсентом. Оливия понимала, что должна дать знать о себе, но не была уверена, что ей есть, что сказать Винсенту, особенно после слов Линкольна, которые были для неё, словно эффект разорвавшейся бомбы.

Пока она решала остаться или пойти на кухню, Линкольн произнёс:

— Ты дурак, если позволишь ей уйти.

— Оставь это, — грозно сказал Винсент.

Оливия шагнула в сторону и прислонилась к стене, чтобы они не увидели ее. Подслушивать не хорошо, но все же она не могла заставить себя уйти.

— Оливия наконец-то вернулась, и ты поддался страстному желанию быть с ней, — настаивал Линкольн. — Если ты позволишь ей уйти из твоей жизни, то проведешь остаток жизни несчастным.

Винсент громко выдохнул.

— Ты не знаешь этого.

— Ты познал её. Скажи мне, что ты сможешь забыть её, и я оставлю тебя в покое.

Оливия зажмурилась в надежде, что она произвела на него хоть какое-то впечатление. Она вся обратилась в слух.

— Я не смог бы забыть её, даже если бы попытался, — признался он низким полным боли голосом.

— Тогда, удержи её, Вин.

— Я не могу.

Оливия нахмурилась, Линкольн испустил проклятья. Возможно, ей больно от слов Винсента, но она будет бороться за него. Она мечтала найти идеального мужчину, но не понимала этого, пока не оказалась в его объятьях, его губы целовали ее, и он любил так нежно, что Оливия осознала, что ее идеальный мужчина, никто иной, как Винсент Чиассон.

— Ты что-то выяснил, — сказал Линкольн, выдергивая её из своих мыслей.

— Тварь, убившая наших родителей, просто растворилась, когда они умерли. Теперь, одиннадцать лет спустя, она вернулась и сосредоточилась на женщинах, окружающие нас. Я думаю, кто-то мстит нашей семье, и он не будет счастлив, пока все мы не будем мертвы.

— Тогда почему он не нападет на нас напрямую? Зачем убивать людей, которых мы знаем?

— Потому что они хотят причинить нам боль.

— Черт, — выругался Линкольн. — И когда мы все умрем, Райли вернётся домой и станет лёгкой мишенью.

— Семья Чиассон будет уничтожена. Оставляя пэриш открытым для всех видов нечисти.

Оливия услышала достаточно. Она метнулась на кухню и нашла телефон. Время почти два ночи, но она знала, что бабушка ответит на звонок.

Она подняла трубку после второго гудка:

— Алло?

— Маман, — сказала Оливия и повернулась к двери, чтобы она могла видеть, если кто-то зайдет. — Прости, что разбудила тебя, но это срочно.

— Оливия? — спросила она, повысив голос. — Я думала, что ты будешь занята с Винсентом. Почему ты мне звонишь?

— Я все объясню потом. Все, что могу сказать, они спасли меня сегодня ночью.

— Мне уже позвонил Линкольн и все рассказал. Все ещё не могу поверить, что нечто охотится за тобой.

Она устало вздохнула.

— Маман, ты всех знаешь в пэрише. Кто, как ты думаешь, мог затаить обиду на Чиассон?

— Шэ, ты не должна вмешиваться в это.

— Мне не дали выбора, когда на меня напали просто потому, что я поговорила с Бо в магазине.

Бабушка что-то проговорила на каджунском французском так тихо, что Оливия не разобрала.

— Как только ты начнешь капать, шэ, тебе может не понравится то, что ты найдёшь.

— Например, как тот символ худу на доме?

— Точно, — проворчала бабушка. — Я знаю, что там ходит в темноте Оливия. Я сделала то, что должна была, чтобы защитить тебя и себя.

Оливия потерла шею.

— Я понимаю это. Сейчас нам нужно остановить того, кто нацелился на Винсента и его братьев. Они уже убили трёх девушек. Я могла стать четвёртой, и сильно сомневаюсь, что существа сдадутся, пока не увидят меня мертвой.

— Я не собираюсь терять тебя, — серьезным тоном произнесла бабушка в телефон.

— Тогда расскажи мне все, что знаешь.

Наступила долгая пауза, и затем её бабушка произнесла:

— Когда отец Винсента женился на Ивонн, она была не первой женщиной в его жизни. Однако после женитьбы он был верным мужем, независимо от того, сколько раз другие пытались разрушить его брак с Ивонн.

— Кто была та другая женщина, с которой он встречался?

— Шли годы и, несмотря на слухи, Ивонн и Бран были счастливы и преданы друг другу. У них родилось четыре сына и дочь, и они сохраняли мир в пэрише.

Оливия спокойно вздохнула.

— Кто была та женщина?

Вместо ответа бабушка спросила:

— Винсент рассказал тебе о родителях?

— Да.

— Я должна была сама рассказать тебе много лет назад, но когда ты уехала я не видела причин.

— Ты знала, что Винсент…

— Все время провожал тебя до дома? Да. Я всегда знала, что он любит тебя. Знаешь ты или нет, в твоих руках сердце замечательного человека.

— Теперь знаю.

— Что ты собираешься делать?

— Ну, я никуда не уйду, если ты об этом.

Она могла практически видеть улыбку бабушки сквозь телефону, когда та сказала:

— Моя девочка. Мы Бро — бойцы.

— Да, мы такие.

— Женщина, которую ты ищешь, Патрисия Эбер.

Оливия чуть не выронила телефон.

— Слушай меня внимательно, шэ, — сказала ей бабушка. — Ходили слухи, что Пэт практикует смесь Вуду и колдовства много лет. Она сильная, сильная настолько, что смогла призвать голема[14]. У ребят скоро будет много работы.

Её глаза расширились, когда она, наконец, поняла и в этот момент в кухню вошли Винсент и Линкольн.

Увидев шок на лице Оливии, Винсент тут же оказался рядом с ней.

— В чем дело?

Она протянула ему телефон.

— Бабушка хочет поговорить с тобой.

Он взял трубку и поднес к уху.

— Мария?

— Моя внучка в твоих руках, — сказала Мария. — Ты всегда присматривал за ней. Не прекращай и сейчас. Я не могу потерять её так же, как потеряла сына и невестку. Ты обещаешь мне, Винсент Чиассон?

— Обещаю, — ответил он без колебаний.

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя. Оливия звонила, чтобы узнать что-нибудь. Думаю, ты будешь заинтересован. Все, что я скажу тебе: будь осторожен и постарайся держать Оливию подальше от этого.

Связь прервалась, прежде чем он успел ответить. Винсент положил телефон в держатель.

— Она устроила тебе взбучку? — спросил Линкольн, ухмыляясь.

Винсент перевёл взгляд с брата на Оливию. Бо и Кристиан все ещё патрулировали их земли. Он провёл рукой по челюсти, обдумывая слова Марии.

— Линк, приведи Бо и Кристиана. Они должны быть здесь.

Линкольн тут же повернулся на каблуках и, открыв заднюю дверь, просвистел, чтобы их братья вернулись домой.

Оливия смотрела куда угодно, только не на Винсента, а он не мог оторвать от неё взгляда. Он знал вкус её губ, тела, возбуждения. Он помнил ощущения, как она отдаётся ему, принимая его всего.

Он думал, что сможет довольствоваться тем, что получил, но он хотел большего.

Бо и Кристиан вместе вошли через заднюю дверь.

— Что случилось? — спросил Кристиан.

Винсент кивнул на Оливию.

— Похоже, она что-то обнаружила.

— Я ничего не делала, — поспешно заявила она. — Маман знает каждого, так что я подумала, что она может знать того, кто хочет навредить вам. Поэтому я просто спросила её.

Сердце Винсента пропустило удар. Есть лишь одна причина, по которой Оливия хотела бы узнать это — она слышала его разговор с Линкольном. Что означает, она слышала и все остальное.

Неудивительно, что она не могла смотреть на него.

Линкольн презрительно посмотрел на брата, прежде чем повернуться к Оливии.

— Я полагаю, Мария ответила.

Оливия кивнула. Чтобы Мария ни сказала, это шокировало её. Винсент не удивлён. Она не знала о тёмной стороне личности людей. Она видела в них только хорошее, только добро.

Она моргнула большими глазами.

— Кто-нибудь из вас знал, что ваш отец до того, как встретил вашу маму, встречался с другой женщиной?

— Я впервые слышу об этом, — заявил Бо.

Линкольн пожал плечами, когда Оливия взглянула на него.

Как только взгляд Оливии направился на него, Винсент покачал головой.

— Я никогда не слышал, чтобы родители упомянули об этом.

— Похоже, женщина не была рада, когда выбрали не её. Она поставила себе цель: увести вашего отца от вашей матери, и когда это не сработало, она распространила слухи, что он был неверен. Ваши родители остались вместе, несмотря ни на что.

Ярость Кристиана была ощутима, когда он сжал руки в кулаки.

— Кто эта женщина, и зачем она дождалась того момента, когда мы вырастем, чтобы отнять у нас наших родителей?

— Спросите её, — сказала Оливия.

Винсент подошёл к ней и присел на корточки.

— Кто она, Оливия? Кто убил моих родителей и трёх невинных девушек? Кто пытался убить тебя?

— Она также пыталась навредить всем вам, — сказала Оливия.

Он взял её за руку и почувствовал, что они ледяные. Он потер их своими руками, пытаясь согреть.

— Чем раньше мы узнаем, кто она, тем быстрее сможем справиться с ней.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал. Маман считает, что она использовала смесь Вуду и колдовства, чтобы призвать голема.

— Блядь! — выругался Линкольн, ударив рукой по столу. — Чертов голем? Значит, вот, что мы преследуем?

Бо вытащил семейную книгу и начал листать страницы.

— Здесь есть только туманный намек на голема. Он редкость, Вин, и требует большого количества силы, как и сказала Оливия.

— У нас есть что-нибудь, чем можно убить его? — спросил Кристиан.

— Ты не можешь убить голема. Ты что, никогда не читал, Кристиан? Мы должны убить того, кто вызвал его, того кто его контролирует.

Бо кивнул, проведя рукой по странице, которую читал.

— Все верно. Во всяком случае, так говорит наш пра-пра-пра-пра-прапрадедушка.

Винсент и Оливия ни отводили взгляд друг от друга, пока говорили его братья. Совсем недавно Оливия была обнажена перед ним, и он изучал изгибы ее тела и покрывал поцелуями ее шелковистую кожу.

— Кто она? — снова спросил он.

Она облизала губы.

— Если я скажу тебе, ты отправишься за ней. Ты не слышал голос маман. В нем был страх, который я никогда прежде не слышала.

— Оливия. Это то, чем мы занимаемся. Теперь ты можешь понять, почему между нами ничего не может быть? Ты не хотела бы, чтобы я выполнял свою работу, а я бы слишком беспокоился о твоей безопасности, пока занимался своей миссией.

Ее плечи опустились, словно вся надежда покинула ее.

— Патрисия Эбер.

Винсент думал, что готов к любому имени, которое назовет Оливия, но он был ошеломлен. Пэт всегда общалась с семьей Чиассон, когда другие нет. У нее была трудная жизнь после того, как умер отец Шона, когда ему было всего два. Пэт не вышла замуж второй раз, предпочтя остаться в пэрише и посвятить себя Шону.

— Мы бы знали, если бы она занималась Вуду или колдовством, — сказала Бо в полной тишине кухни. — Магия такого рода притягивает самых опасных паранормальных созданий.

Линкольн хрустнул пальцами.

— Я считаю, нужно поговорить с ней и прояснить пару вещей. А именно, чтобы она отозвала голема.

Винсент взглянул на их с Оливией переплетенные пальцы, пока его братья выходили из дома. Он встал и удивился, когда Оливия бросилась к нему. Руки сами собой обняли ее. Несколько секунд он просто стоял, обнимая ее, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

Оливия откинулась назад и подняла голову, смотря на него серьезными черными глазами.

— Я уважаю то, что делаешь ты и твоя семья. Это правда, что я не хочу, чтобы ты шел, потому что Патрисия и голем попытаются убить тебя. Я не смогу жить в этом мире без тебя, Винсент Чиассон. Так что мне плевать, чем ты занимаешься, но ты вернешься ко мне.

Его сердце бешено забилось в груди. Никогда он не смел надеяться, что она может беспокоиться о нем. Он планировал прожить жить в одиночестве, но теперь не мог.

— Только если ты пообещаешь не покидать этот дом.

Когда она с готовностью кивнула в знак согласия, Винсент наклонил голову, запечатлев на ее губах быстрый поцелуй. Это все, что он мог сейчас себе позволить.

Он направился к двери, когда Оливия произнесла:

— Возвращайся быстрей. Нам есть о чем поговорить.

Винсент вышел из дома и присоединился к братьям. Они знали на кого охотились и знали, кто им управляет.

Кристиан водрузил арбалет на плечо.

— Давайте покончим с этим. Я голоден и Бо обещал приготовить тушеных лангустов.

— Вкуснятина, — произнес Линкольн, облизывая губы. — Достаточный стимул для меня.

Бо закончил заряжать ружье.

— Считайте, уже сделано.

Винсент взглянул на братьев.

— Эта тварь убила наших родителей. Эта женщина из-за ревности забрала наших родителей у нас слишком рано. Мы все хотим отомстить ей за это. Мы — не единственная семья, пострадавшая от безумия Патрисии. Давайте вспомним об этом, когда настанет момент убить ее.

Оливия отыскала колоду карт и начала раскладывать пасьянс. Некоторое время спустя, она отложила карты и пошла исследовать дом.

Он был огромным и старым, но братья шли в ногу со временем, что ощущалось в доме. То, что когда-то было большой гостиной, сейчас большой современный медиазал с 72 дюймовым плоским экраном.

В другом конце дома Оливия обнаружила спортзал со всеми видами тренажеров. На одной стене под стеклом хранился арсенал оружия, которому позавидовал бы любой военный.

Рядом с кухней и кабинетом она также нашла столовую и комнату в передней части дома женственную и красивую. Скорее всего, она принадлежала их матери.

Оливия направилась наверх и обнаружила восемь спален. Четыре комнаты принадлежали парням, и еще одна комната, дальше по коридору, была увешана плакатами из фильмов, сериалов и музыкальных групп.

— Райли, — произнесла Оливия с улыбкой.

Три другие спальни пустовали, словно ожидая, когда же их займут.

Оливия была по пути вниз, когда услышала, что звонит телефон. Она побежала на кухню, затормозила на ковре, схватив трубку.

— Алло? — ответила она затаив дыхание.

— Оливия? Оливия, это ты? — спросил мужской голос.

Она не могла понять, откуда знает этот голос, но тот факт, что он звонил с телефона бабушки, заставлял ее сердце колотиться о ребра.

— Да? Кто это?

— Это Шон Эбер, Оливия. Мне жаль, что именно мне приходится сообщать тебе об этом, но произошел несчастный случай. Твоя бабушка ехала домой, когда в нее врезался пьяный водитель.

Вдруг комната накренилась. Нет. Она потеряла слишком много.

— Она в порядке?

— Ее увезли в больницу в Кроули.

Ей нужно к бабушке независимо от обещания, которое она дала Винсенту. Он поймет.

— Я скоро буду там, — сказала она и повесила трубку.

Оливия схватила ключи, которые Винсент швырнул на столик раньше, и выбежала из дома. Ее руки так сильно дрожали, что ей удалось вставить ключи в зажигание лишь с третьей попытки.

Как только машина завелась, она надавила педаль газа. Все, о чем она могла думать, так это о бабушке, которой больно, одиноко и страшно в больнице. Только это заставляло ее ехать быстрее по неровной местности.

Сжав руль сильнее, она поехала по протоптанной дорожке, которую Винсент назвал дорогой. Она могла видеть свет впереди на главной дороги. Когда она доехала до нее, то смогла втопить педаль газа.

Сейчас она ехала, а в следующую секунду что-то врезалось в ее машину, разбив стекло. Она закричала, когда машина перевернулась.

Девушка не представляла, сколько раз машина перевернулась, прежде чем остановилась вверх днищем. В голове шумело от удара об дверь во время переворота.

Оливия застонала и попыталась отстегнуть ремень безопасности, но стекло порезало ей руку, и она не смогла нажать на рычаг, потому что от крови ее руки стали скользкими. На глаза навернулись слезы не из-за травм, а из-за бабушки.

Раздался низкий рык, и она затаила дыхание. Девушка огляделась, пытаясь найти источник, когда увидела толстые волосатые ноги прямо перед собой.

Она подавила крик, когда водительская дверь оторвалась и отлетела, словно игрушка, выброшенная ребенком.

Огромная лапа с длинными когтями потянулась к ней. Оливия отодвинулась настолько далеко, насколько смогла, слезы текли по лицу. Если бы она только сделала то, о чем просил Винсент.

Лапа голема схватилась за ремень безопасности и вырвала его. Оливия закричала и провалилась во мрак.

Оливия открыла глаза и увидела огонь. Трава щекотала ей щеку, а комар счастливо высасывал кровь из ее плеча. Она собралась прихлопнуть комара, но обнаружила, что у нее связаны руки.

— Меры предосторожности. Уверен, ты понимаешь.

Она замерла, кровь застыла в жилах, когда она узнала голос Шона Эбера. Она подняла голову и увидела, что он сидит с другой стороны костра и делает нечто похожее на куклу из соломы.

— Что ты делаешь, Шон? Ты ведь помощник шерифа. — Возможно, если она поговорит с ним, то он отпустит ее. Это была слабая попытка, но она не может упустить ее.

Он проигнорировал ее и сосредоточился на кукле.

— Я был так взволнован, когда ты вернулась в город. В школе ты была хорошенькой, но, черт возьми, ты стала очень красивой женщиной, Оливия.

Оглянувшись, она увидела дом в ста метрах. Позади было болото. Она потянула за путы, надеясь, что сможет освободиться.

— Ты была здесь однажды, — сказал Шон, посмотрев на нее с чрезмерно яркой улыбкой. — В наш выпускной год я устроил вечеринку на Рождество.

Значит, это дом Патрисии Эбер. Помогает ли Шон своей матери совершать убийства? Как же Патрисия убедила своего сына — полицейского убивать?

— Я помню, — ответила она, поддерживая разговор.

— В ту ночь я поцеловал тебя.

Она вздрогнула, похоже, веревки только сильнее стягиваются.

— Той ночью ты целовал много девчонок.

— Это правда. У меня от них отбоя не было.

— У тебя так было всегда. — Разве она не должна сделать так, чтобы он чувствовал себя хорошо? Проще было сказать ему, что он полный псих.

Он перестал работать и склонил голову к ней.

— Кроме тебя. Почему ты не приняла мое приглашение вчера?

— Так вот почему ты это делаешь? Потому что я не согласилась пойти с тобой на свидание? Я ведь не сказал «нет», придурок.

Ответом ей был низкий рокочущий смех. Она не могла разобрать слов, слетающих с его губ, когда он вытянул куклу напротив огня.

Тошнотворное чувство промчалось сквозь Оливию. Они ошиблись. Это не Патрисия контролировала голема в этот раз.

Это был Шон.

— Что за хрень? — прошептал Линкольн.

Винсент был рад, что хоть кто-то может озвучить то, чего он не мог. Он был слишком взбешен и все, что мог делать, это злобно смотреть на Шона Эбера. Винсент не знал, хотел ли он спасти Оливию или встряхнуть ее за глупое нарушение своих слов.

Кристиан ближе придвинулся в траве.

— Это кровь на Оливии?

— Да, — прошипел сквозь зубы Винсент.

Именно этого он и не хотел. Не хотел оказаться в ситуации, где ему в первую очередь надо спасать Оливию, а не убивать тварь, которая может причинить ей вред.

Он потер виски в попытке подавить желание взреветь и броситься к ней, защищая. Он должен сохранять здравый смысл, должен помнить все, чему его научил отец.

— Мы прикроем тебя, — сказал Бо.

Линкольн встретился с ним взглядом и молча, кивнул.

— Ты иди за Оливией. Мы позаботимся о Шоне.

— Вы забываете, что голем где-то здесь, — сказал Виснент.

Он чувствовал взгляд существа с тех пор, как они оказались на болоте.

— Полагаю, Патрисия передала пальму первенства Шону, — сказал Кристиан.

— Ты и не сказала «да»! — раздался вопль Шона, когда тот поднялся и навис над Оливией. — Почему ты просто не сказала «да»? Ты бы предотвратила все это! Но тебе понадобилось пойти и поговорить с этими проклятыми Чиассон!

Оливия рассмеялась, отчего Винсент резко вдохнул.

— Ревность? Ты убивал только лишь из-за ревности к братьям Чиассон?

Винсент просигналил Бо и Линкольну, чтобы те обошли заводь и искали голема. Кристиана он отправил ближе у дому.

— Брэнна трахалась со всеми, кроме меня, — сказал Шон, брызгаясь слюной от ярости. — Она сказала, что после Линкольна не будет довольствоваться никем другим.

Оливия выглядела скучающей.

— Думаешь, ты единственный, кого отвергли? Ты жалок. А что насчет Линдси?

Шон вытер рот тыльной стороной ладони.

— Я просто не мог позволить ни одному из братьев Чиассон найти свое счастье. Моя мама чувствовало тоже самое к Ивонн. Как же она ненавидела Ивонн. Даже после того, как она призвала голема, чтобы убить Брана и Ивонн, до сих пор ее ненависть не уменьшилась.

— И это же заставило тебя ненавидеть семью Чиассон, верно?

Винсент поражался, как Оливия могла быть такой спокойной в подобной ситуации. Он еле сдерживался, но мог лишь наблюдать.

— А моя бабушка? — спросила Оливия. — Ты навредил ей?

Шон снова сел и погладил соломенную куклу. Винсент узнал, что это кукла Вуду, но для кого она предназначена?

— Пока нет, — ответил Шон.

— Что ты имеешь в виду? — потребовала Оливия, извиваясь, пока не смогла сесть. — Где она?

Шон злобно улыбнулся.

— Она будет в порядке, пока ты остаешься со мной. Эта кукла будет гарантировать это.

— С тобой? — задохнулась Оливия.

— Как моя жена, конечно же.

Винсент услышал достаточно. Он встал и вышел из тени. Как только Шон заметил его, то вскочил на ноги.

— Отпусти ее, Шон, — сказал Винсент.

Шон со смехом покачал головой.

— Она моя. Ты никогда не отнимешь ее у меня.

Позади него Винсент услышал низкий рык, и в следующею секунду, появился голем. Мужчина увернулся и покатился, когда когти рассекли воздух рядом с его головой, а затем поднялся на ноги.

Винсент хотел быть тем, кто убьет Шона и голема, но желание спасти Оливию превалировало. Он позволил братьям напасть на Шона, в то время как сам поспешил к Оливии.

Не успев начать резать веревки, Винсента ударил голем, послав лететь по воздуху. Он приземлился со звуком ломающихся костей. Это ошеломило его, заставляя мир вертеться каждый раз, как он открывает глаза.

— Винсент! — закричала Оливия.

Он отогнал боль и поднялся на ноги, опираясь на дерево, чтобы не упасть. Винсент потряс головой, чтобы прочистить разум и увидел, что Шон схватил Оливию, а голем стоит позади них.

— Ты никогда не победишь, — сказал Винсент Шону.

Шон широко раскинул руки.

— Я уже победил, Винсент. Оглядись. Я уважаем и востребован, в то время как люди отворачиваются от каждого с именем Чиассон.

Винсент увидел, как Линкольн скрывается в кустах позади Шона, держа наготове ножи. Слегка кивнув, Винсент позволил ему действовать.

— Ты никогда не получишь Оливию. Она моя.

Лицо Шона покраснело от гнева. Он открыл рот, но не успел ничего сказать. Его лицо вытянулось в непонимании. Соломенная кукла упала из его рук.

Голем испустил вопль негодования и сделал выпад в сторону Линкольна. Оливия пригнулась, когда Винсент обнажил мачете и приготовился броситься на тварь.

Не успев дотянуться до Линкольна, обнажив зубы и взметнув когти, голем исчез.

Никто не двигался долгие минуты.

— Это было слишком близко, — смеясь, сказал Линкольн, выходя из-за деревьев.

Бо и Кристиан вышли из своих укрытий и пошли прямо к Линкольну. Винсент больше не мог находиться вдали от Оливии. Он разрезал ее веревки и стиснул в объятьях.

— Я так испугалась, — прошептала она.

Он сильнее сжал ее.

— Никогда бы не подумал. Ты была такой храброй.

— Он обманул меня. Сказал, что маман попала в аварию и ее везут в больницу. Только по этой причине я ушла из дома, — поспешно произнесла она.

— Все хорошо. — Он закрыл глаза, радуясь, что все уже позади.

Винсент открыл глаза, и кровь застыла в жилах, когда он увидел, что голем вновь появился позади братьев. Он оттолкнул Оливию и посмотрел на дом.

У задней двери стояла Патрисия Эбер, ее смертоносный взгляд направлен на Линкольна.

— Линк! — закричал Винсент и бросился к дому.

Он не стал ждать, отреагируют ли его братья. Он знал, что да. Винсент поднял мачете над головой и бросил его с убийственной точностью.

Патрисия была так увлечена убийством Линкольна, что совершенно забыла о нем. Она удивленно посмотрела на него и указала пальцем в его сторону, когда кровь побежала из ее раны в груди, куда вонзился мачете.

— Настанет и твой час, — сказала она.

— Да заткнись ты уже, — усмехнулась Мария, толкнув Патрисию со ступенек.

Оливия проскочила мимо него.

— Маман!

Винсент вздохнул, смотря, как Оливия и Мария обнимаются и говорят одновременно. Он улыбался, потому что знал, что его жизнь изменилась в тот момент, когда он взял Оливию в свою постель.

— Что теперь? — спросил Линкольн, подойдя к нему.

Кристиан прихлопнул комара.

— Еда.

— Тебе следует научиться готовить самому себе, — проворчал Бо, проходя мимо.

— Зачем? — спросил Кристиан и пошел за ним. — У тебя хорошо получается.

Линкольн улыбнулся Винсенту.

— Что ты собираешься делать с ней?

— Единственное, что я могу. Держать ее при себе.

Линкольн хлопнул его по спине.

— Правильное решение. Увидимся дома.

Винсент обернулся и увидел Оливию, стоящую перед ним. Она была вся в крови и траве, но, все же, была самой прекрасной женщиной, которую он когда-либо видел.

— Ты ранена?

— Ничего такого, что маман не может вылечить. Ты имел в виду это?

Он нахмурился, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Имел в виду что?

— Что я твоя?

Винсент взглянул на звезды и кивнул.

— Да. Ты была в моем сердце, с тех пор как тебе было семнадцать, и я увидел тебя на крыльце дома Марии. Я убегал от своих чувств к тебе. Но больше не хочу.

— Хорошо, — сказала она бойко. — Потому что ты проиграл бы. Мы, Бро, бойцы. Мы всегда получаем то, что хотим.

Он притянул ее к себе.

— И чего же ты хочешь?

— Тебя, Винсент Чиассон. Я хочу тебя.

Он прижался лбом к ее.

— Я весь твой, сердцем и душой, Оливия. Я люблю тебя.

— Думаю, я любила тебя все эти годы, но не осознавала этого, пока не вернулась домой.

Мария кашлянула позади них.

— Теперь, когда вы двое, наконец, все выяснили, может мы выберемся отсюда? Иначе я буду съедена заживо комарами.

Неделю спустя…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Щитомордник, или щитомордник-рыбоед — вид ядовитых гадюковых змей из подсемейства ямкоголовых.

Новая Шотландия — провинция на востоке Канады, одна из трёх так называемых Приморских провинций. Столица и крупнейший город — Галифакс. До 1713 года называлась Акадия.

Лайонс Пойнт — небольшой городок на территории округа Акадия (Acadia Parish) в штате Луизиана, США.

Гатор — сокращенно от «аллигатор».

Шэ — означает «любимая, дорогая» или «милая».

Maman — так называют бабушку .

Гумбо, или гамбо — блюдо американской кухни, распространённое в штате Луизиана. Представляет собой густой суп со специями, похожий по консистенции на рагу. В состав гамбо входят овощи, мясо, курица, колбасы, ветчина или морепродукты.

Пэриш — административный район Луизианы, эквивалентен слову «округ».

Ба́нши́, бенши (от ирл. bean sídhe — женщина из Ши) — фигура ирландского фольклора, женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.

Каджун — человек франко-канадского происхождения, рожденный или живущий вдоль южного притока Луизианы.

158 см.

«Несносные боссы» — американская комедия 2011 года.

Худу — североафриканское колдовство и религиозный культ, основанные на суеверии и страхе перед смертью. Слово «худу» происходит от hu'du'ba, что на языке хауса означает «пробуждать негодование, вызывать возмездие». Худу не является частью вуду, хотя в последнем заимствованы некоторые приёмы. Примерное появление худу — около шести тысяч лет назад. Основная линия религии худу — это вера в более совершенных существ, нежели люди, так называемых предков, прародителей. Эти существа, как и люди, были смертны, но перед своим исчезновением сумели наделить избранных детей своих знанием «силы крови». Именно с кровью связано девяносто процентов всей деятельности последователя худу.

Го́лем — персонаж еврейской мифологии. Человек из неживой материи, оживлённый каббалистами с помощью тайных знаний — по аналогии с Адамом, которого Бог создал из глины.