Виолетта Кэмпбелл артистично прыгала на одной ноге по направлению к кухне, когда кто-то позвонил в дверь.

Она не обратила на звонок никакого внимания: сейчас ей было просто не до того. Морщась от боли и смахивая катившиеся из глаз слезы, Виолетта проковыляла к раковине. После нескольких часов, проведенных на ярком солнце, кухня показалась ей мрачнее погреба. То ли ее глаза еще не успели привыкнуть к недостатку света в доме, то ли и впрямь укус взбесившейся пчелы не лучшим образом повлиял на зрение.

В дверь снова позвонили.

— Послушайте! — раздраженно крикнула она. — Я не могу сейчас открыть, потому что со мной только что произошел несчастный случай! Подождите пару минут! Ничего с вами не случится!

Виолетта осторожно присела на кухонную стойку, облицованную красной плиткой, сняла сандалии и поставила правую ногу в раковину. После открытия собственного магазинчика под названием «Зеленый рай» она решила, что теперь будет носить только широкую и удобную одежду. Ее сестры все время язвили, что Виолетта выглядит так, будто заказывает свои платья по каталогу цыганской моды. И вот теперь длинная юбка ужасно мешала ей как следует рассмотреть больную ногу. Стоявшая поодаль чашка опрокинулась, какая-то ложка с металлическим звоном упала на пол. Одна из многочисленных кошек — то ли Вредина, то ли Сатана — вдруг прыгнула на край раковины, видимо, решив, что хозяйка давненько не чесала ее за ушком и должна сделать это прямо сейчас.

Но Виолетте было не до нежностей: боль в ноге заставила ее забыть обо всем на свете. Похоже, что пчелиное жало засело глубоко под кожей. Теперь-то можно было позволить себе выплакаться всласть, не беспокоясь о том, что скажут окружающие. Это была одна из немногих привилегий, которыми могла наслаждаться одинокая разведенная женщина.

В последнее время из-за пчел на ферме стало совершенно невозможно гулять. Не иначе как их привлекала Камиллина лаванда, которая вот-вот должна была зацвести. Но ведь сегодня Виолетта и близко не подходила к цветам, да и с пчелами она всегда отлично ладила.

Со всеми, кроме этой. Кажется, укусив человека, пчела умирает? Виолетта очень надеялась, что это действительно так. Очень хотелось верить, что ее мучительница скончалась в страшной агонии.

Раздался очередной звонок в дверь.

— Черт побери! Да перестаньте же трезвонить! Я не в состоянии вам открыть, так что входите сами или оставьте меня в покое!

Виолетта мужественно стиснула зубы и принялась обрабатывать покрасневшую и распухшую ногу антибактериальным мылом. В стеклянном шкафчике у нее над головой стояла аптечка с лекарствами, но, потянувшись было наверх, Виолетта тут же застонала от острой боли.

Тем временем к первой кошке присоединилась вторая. Хотя обе прекрасно знали, что делать им здесь совершенно нечего, они уселись по обе стороны от раковины и с любопытством уставились на хозяйку. Юбка Виолетты намокла. На лбу выступила липкая испарина — от жары и от перенесенного шока. Лак, которым были покрыты ногти на ногах, уже начал трескаться, а ведь Виолетта просто терпеть не могла облупившийся лак!

— Кто-нибудь дома?

Словно кролик, почуявший лису, при звуке этого совершенно незнакомого голоса Виолетта насторожилась и вскинула голову. Впрочем, где-где, а уж в этой кухне лис точно можно было не опасаться. После развода Виолетта вернулась в дом, принадлежавший ее родителям, — главным образом потому, что он пустовал. Когда умер отец, а следом и мама, их старая ферма в Вермонте пришла в сильное запустение, и теперь можно было не бояться, что кто-то из родственников вдруг решит устроить здесь семейные посиделки.

Виолетта всегда чувствовала, что здесь она дома. У ее матери был неплохой вкус во всем, что касалось мебели и отделки комнат, но Виолетте хотелось свить себе гнездышко по собственному усмотрению, особенно после того, как Симпсон, ее бывший муж, буквально выставил ее из их общей квартиры, куда вслед за тем привел какую-то мымру. Но все это осталось в прошлом. Обосновавшись под родительским кровом, к имевшейся кухонной мебели Виолетта добавила маленький розовый диванчик и кресло-качалку. Окна, выходившие в сад, были украшены красно-белыми ситцевыми занавесками. Там, куда проникало достаточно солнечного света, она расставила горшки с цветами. На круглом дубовом столе лежала разделочная доска в форме сердца.

Все было бы просто отлично, если бы в настоящий момент из прихожей не доносились чьи-то тяжелые шаги.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — повторил голос.

В общем-то Виолетта не особенно переживала из-за того, что кто-то разгуливал по ее дому. В Белых Холмах все соседи отлично друг друга знали, а серийный убийца вряд ли стал бы сознательно привлекать к себе внимание и громко спрашивать, дома ли хозяева. Но вот странный акцент гостя… Даже не столько акцент, сколько необычный тембр его голоса — низкий, волнующий, притягательный…

Виолетта прекрасно знала, что по природе своей склонна к фантазиям и преувеличениям, и потому не спешила доверять интуиции. Вполне возможно, что этот человек — просто взбалмошный тип, забредший в ее дом по ошибке. Во всяком случае, сейчас ей меньше всего хотелось искать приключений на свою голову.

Не оборачиваясь, она раздраженно фыркнула:

— О Господи, вы до смерти меня напугали! Ладно, кто бы вы ни были, помогите мне открыть вон тот шкафчик! Посмотрите на второй полке. Мне нужен пинцет. И еще пузырек с нашатырем от укусов насекомых. И бутылочка с этой красной штукой, которой мажут раны. Ладно, черт возьми, просто передайте мне всю эту аптечку, чтоб ее!

— Вначале объясните, что конкретно вас беспокоит, — поинтересовался незнакомец все тем же спокойным, мягким тоном, словно пропустив ее гневную тираду мимо ушей.

Можно подумать, сейчас самое время для расспросов!

— Беспокоит? Да у меня просто невыносимые боли! И ведь я постоянно твержу себе, что нужно иметь дома обезболивающее! Черт! И вечно забываю его купить! У вас, конечно же, нет с собой ничего такого?

— Э… боюсь, что нет…

— Наверное, вы приняли меня за сумасшедшую из-за того, что я просто так болтаю с чужим человеком. Если хотите, можете меня грабить. Мне все равно. Только вначале передайте аптечку, о’кей?

Последовало неловкое молчание. Внезапно Виолетта сообразила, что совершенно незнакомый мужчина, стоя за спиной, разглядывает ее голые ноги. При этой мысли ее на мгновение бросило в жар.

Гость пересек кухню, и, не успела Виолетта опомниться, как он уже склонился над ее покрасневшей лодыжкой. Незнакомец оказался высоким, стройным человеком с впечатляющими мускулами. Его темно-русые волосы были растрепаны. Виолетта могла видеть его лицо только в профиль. Нос с небольшой горбинкой, красивый темный загар, покрывавший кожу… Одет в рубашку цвета хаки, тиковые брюки, тяжелые сапоги — сразу заметно, что при выборе одежды он руководствуется соображениями практичности, а не моды. Когда же он наконец взглянул ей в лицо, у Виолетты прямо-таки дыхание перехватило от созерцания бездонных голубых глаз и решительно очерченных губ.

— Неужели весь переполох из-за одного укуса? — спросил он терпеливым тоном, каким обычно разговаривают с детьми.

— Что? Да это не просто укус! Вы не видели ту пчелу! Она была по-настоящему огромных размеров. И еще она…

— У вас аллергия на пчелиный яд?

— Нет. Слава Богу, нет. У меня вообще нет никакой аллергии. Я здорова как бык. Но, говорю вам, это была гигантская пчела. И мне кажется, жало до сих пор осталось под кожей.

— Давайте я посмотрю, — предложил он.

Она снова почувствовала на себе заинтересованный взгляд собеседника и тоже принялась внимательно его рассматривать. Его лицо в обрамлении светлых волос напоминало лик мраморной статуи, изваянной французским скульптором. Несмотря на слегка затуманенное от боли сознание, Виолетта сразу поняла, что этот человек не может быть жителем Белых Холмов, равно как и любого другого провинциального городка.

— Держу пари, что вы заблудились.

— Вы так считаете? — Он протянул руку к шкафчику и извлек аптечку.

Вообще-то это была не аптечка, а просто старая обувная коробка, доверху набитая таблетками и мазями. Что-то покупала еще мать Виолетты. Наблюдая за тем, как незнакомец достает пинцет, хозяйка почувствовала, что начинает немного нервничать.

— Наверное, вы заблудились и забрели не туда, — повторила она. — Меня зовут Виолетта Кэмпбелл. Мне принадлежит «Зеленый рай» — магазин на той стороне площади и несколько оранжерей. Скажите, кто вам нужен, я с удовольствием помогу… ай!

Он поднял руку с пинцетом и продемонстрировал Виолетте извлеченное жало:

— Вот и все дела.

Виолетт задумчиво потерла лоб. Еще одна привилегия разведенной женщины состояла в том, что ей можно было не смеяться над глупыми мужскими шутками.

— Так кто вам нужен? — повторила она.

— Вы.

Гость взял пузырек с перекисью и отвинтил крышку. Виолетта догадалась, что он собирается полить ранку, и хотела было вскрикнуть и удариться в слезы. Но он так проникновенно произнес это «Вы», что у нее в горле встал ком и вместо крика из груди вырвался тихий вздох.

— Ну вот, все не так плохо. Жало мы вытащили, ранку продезинфицировали. Может быть, нанесем противоаллергическую мазь или приложим к месту укуса лед?

— Я не верю, что вы искали меня, — перебила она. — Этого не может быть.

Обычно Виолетта радовалась неожиданным знакомствам и любила, когда кто-то нарушал размеренное течение ее будней. Она считала, что в жизни должно быть место спонтанности и сюрпризам. Особенно это касалось сильной половины человечества. Но дело в том, что мужчины для нее делились на тех, с кем она чувствовала себя комфортно, и тех, с кем ей было неуютно.

Этот тип явно относился ко второй категории. Рядом с ним Виолетту не покидало ощущение, будто она совершенно раздета. Тут она догадалась, в чем дело: все это время подол юбки был подобран до самых бедер. Сама же по себе ее одежда вовсе не отличалась соблазнительным фасоном. Женщины — покупательницы находили стиль Виолетты очаровательным, а вот мужчины редко бросали на хозяйку «Зеленого рая» заинтересованные взгляды.

Именно этого Виолетта и добивалась. Конечно, ей льстило мужское внимание, но обида на бывшего мужа была настолько сильной, что теперь ей хотелось отдохнуть от противоположного пола. Может быть, даже до конца жизни. Обычно при виде ее полуцыганских нарядов мужчины решали, что Виолетта немного не в себе, и благоразумно предпочитали держаться на безопасном расстоянии. Однако русоволосый незнакомец явно не придерживался этого правила. Черт знает, почему он вел себя так странно. Не мог же он не заметить длинную юбку и блузку с глухим воротом! Почему он смотрел на Виолетту, как сладкоежка на безе?

— Вы ждали меня, — спокойно заявил он.

— Никого я не ждала!

— Я останусь на пару недель. Поживу у вас.

Виолетта вскрикнула, когда он дотронулся до укуса ваткой с нашатырным спиртом. Эта штука жглась и щипала похуже пчелиного укуса! И все же Виолетта сумела не потерять нить разговора:

— Даже не думайте о том, чтобы остаться у меня! Я понятия не имею, кто вы такой. И постепенно начинаю склоняться к мысли, что вы самый настоящий сумасшедший.

Вообще-то ей даже нравились сумасшедшие люди. Она и сама частенько вела себя так, будто у нее не все дома. Но этот проклятый нашатырь начисто лишил ее способности шутить и дурачиться.

Он убрал лекарства обратно в аптечку и направился к холодильнику.

— Меня зовут Кевин Лашлан.

— Классное имя. Поздравляю.

Мужчина сдержанно улыбнулся и достал небольшой контейнер со льдом.

— Вы правы, мы с вами действительно ведем немного странный диалог. У вас ведь есть сестра по имени Дэзи, правильно?

Виолетту редко мутило, но тут она почувствовала резкий приступ дурноты.

— Да, конечно. У меня целых две сестры.

— И Дэзи живет во Франции, так?

— Да, уже много лет.

— Дело в том, — терпеливо продолжил гость, — что ваша сестра вот уже несколько месяцев пытается свести меня с вами. Во всяком случае, я понимаю ее намерения именно так. Она хорошо знает меня и мою работу, так что не думайте, что вам придется иметь дело с совершенно чужим человеком. Вообще-то вы должны были меня ждать. Я-то думал, вы в курсе, что я приеду сегодня или завтра.

— Ах Боже мой! Так вы Кевин Лашлан?

Он потер подбородок:

— Вы хотите, чтобы я в этом поклялся? Я ведь, кажется, представился!

Внезапно у Виолетты закружилась голова.

— Не обижайтесь на меня, ладно? Не то чтобы я совсем не радовалась вашему приезду, но… извините… кажется, мне плохо!

Виолетта исчезла в ванной. Кевин облокотился на кухонную стойку и провел ладонью по волосам. Что за глупая ситуация! Что, черт возьми, ему теперь делать?

Обычно его нелегко было вывести из себя. Для того, чтобы лучше зарабатывать и ни от кого не зависеть, он не только получил хорошее образование, но и защитил докторскую диссертацию. Он давно привык к синдрому длительного перелета. К частой смене временных поясов. К неудобным кроватям. И у него не было проблем в общении с людьми самых разных культур и социальных слоев.

Но не теперь. Присутствие этой блондинки повлияло на частоту его пульса самым неожиданным образом.

— Будь осторожнее с моей сестрой, — предупреждала его Дэзи.

Тогда Кевин искренне удивился таким предостережениям с ее стороны, ведь интерес, который он испытывал к Виолетте Кэмпбелл, носил исключительно деловой характер. Он ничего не хотел слушать, но Дэзи успела рассказать ему достаточно подробностей, объясняющих, почему она так беспокоилась о своей младшей сестре. По всей видимости, бывший муж Виолетты был трусливым эгоистом.

— Что-то между ними произошло, что именно, я до сих пор толком не знаю. Что-то ужасное. Я даже боюсь говорить с ней об этом, — призналась Дэзи. — Понимаешь, Виолетта всегда была очень умной девочкой — в школе и вообще по жизни. Но после развода она как-то… изменилась. Стала раздражительной, нервной, особенно в том, что касается мужчин.

Тогда все это было Кевину не очень интересно, поэтому он скоро выкинул тот разговор из головы. Во всяком случае, он представлял себе Виолетту неприметной, тихой женщиной, серой мышкой.

Теперь же он находился в полном недоумении. Описание, которое дала ему Дэзи, совершенно не соответствовало действительности. По сравнению с Виолеттой даже неоновая реклама казалась тусклой и незаметной. Эта женщина была агрессивной, как львица в клетке, ну а что касается ее ума… что ж… возможно, она действительно слыла большой интеллектуалкой, но за ее жеманством этого было попросту не разглядеть.

Он услышал, как в коридоре хлопнула дверь, и машинально придал лицу прежнее каменное выражение. Через секунду Виолетта вошла в кухню. Кевину показалось, что, увидев его у стойки, она тут же напустила на себя такой же холодный вид.

Прежде Кевин пользовался успехом у женщин, поэтому его неприятно поразило то, что, взглянув на него, Виолетта почувствовала приступ дурноты. Сам он, прожив на свете тридцать семь лет, не помнил, чтобы его тошнило при виде женщины.

Виолетта стояла спиной к окну, и в ярком солнечном свете была похожа на ангела. Первое, что сразу же бросалось в глаза, были ее роскошные волосы. Даже заплетенные в светлую тугую косу и перевязанные узкой шелковой лентой, они доставали ей до середины спины. Черты ее лица поражали своей правильностью, а мягкий взгляд карих глаз по-настоящему завораживал. Ее красота не казалась безупречной, как у манекенщицы на обложке журнала, но в то же время в ее внешности была какая-то изюминка.

Ее одежда выглядела старомодно — такую можно было найти на дне прабабушкиного сундука. Белая блузка с глухим воротом была сшита из тончайшего материала, а длинная разноцветная юбка полностью скрывала ноги. Уши Виолетты украшали длинные блестящие серьги, а на руке сверкали несколько тонких браслетов. Кевин удивился, как она могла так одеваться в тридцатиградусную жару. И потом, он никак не мог взять в толк, что означает этот цыганский маскарад.

Помимо всего прочего, он обратил внимание на необычный аромат, исходивший от этой загадочной женщины. Парфюмерия была его профессией, и он даже сумел заработать неплохое состояние. Виолетта не пользовалась готовыми духами из флакона: от ее шеи и запястий шел сладкий, едва уловимый запах свежих цветов. Казалось, что она вышла прогуляться по саду и вернулась оттуда, благоухая розами, сиренью и совсем немного — ландышами.

Виолетта нахмурилась и посмотрела на гостя:

— Вам не кажется, что ситуация довольно неприятная?

С этим Кевин не мог не согласиться:

— Да, пчелиные укусы — неприятная штука. Вам лучше положить ногу на возвышение, иначе отека не избежать.

— Пожалуй, вы правы.

— Вас больше не тошнит?

— Кажется, прошло. Теперь мы можем поговорить о том, что делать дальше, раз уж вы здесь оказались.

— Хотите, я принесу нам что-нибудь выпить?

— Да. Это не помешает. — Виолетта опустилась на стул у кухонного стола, не сомневаясь в том, что Кевин и сам легко найдет стаканы и напитки.

В холодильнике, до отказа забитом самой разнообразной едой, Кевин обнаружил стеклянный графин со свежим лимонадом.

— Думаю, мне стоит начать рассказ с самого начала, — произнес он. — Если я правильно понял, мое имя вам знакомо. Стало быть, вы знаете также, что я — биохимик французской парфюмерной компании «Женесс».

Виолетта молча кивнула, из чего Кевин сделал вывод, что при всех своих странностях она способна вполне адекватно реагировать на происходящее. Однако теперь ему показалось, что она нервничает сильнее прежнего.

— У меня просто в голове не укладывается. Я точно знала, что вы должны приехать, мистер Лашлан…

— Кевин. Или Кев.

— Да, конечно. Кевин. Все, что вы мне рассказали, очень похоже на правду. Моя сестра звонила мне по этому поводу. — Она приподняла больную ногу, положила ее на стул и взяла у Кевина из рук стакан лимонада. — Наверное, это начинается склероз! Я совершенно забыла, что вы собирались приехать именно в этих числах.

— Мне сказали, что у вас на ферме есть поле, засеянное лавандой, которая вот-вот должна расцвести, правильно?

— Да.

Кевин отпил из своего стакана большой глоток лимонада. Ему слабо верилось в то, что можно просто так забыть о пяти гектарах лаванды, которая растет у тебя прямо за дверью.

— Тогда вы не могли не ждать моего приезда.

— Да, конечно. Просто я совсем об этом забыла. — Виолетта подняла руку, всю в тонких кольцах. — Ну ладно, на самом деле я забыла об этом не просто так, а по вполне определенным причинам. В последнее время у нас тут много чего произошло. Например, моя младшая сестра Камилла пару недель назад вышла замуж. Почти всю весну она провела здесь и помогала мне работать на лавандовом поле. А потом уехала в свадебное путешествие. Позавчера вдруг вернулась, чтобы забрать детей.

Кевин недоуменно поднял брови. Неужели она считает, будто ему понятно, о чем идет речь?

— Господи, я имею в виду не ее собственных детей, а приемных! У ее мужа от первого брака двое сыновей-близнецов. Ну а поскольку Камилла любит их, как своих собственных, то мне кажется уместным говорить о них, как о ее родных детях. Вы согласны со мной?

Кевин глубоко вздохнул. Конечно, это все были очень интересные сведения, но какое отношение они имели лично к нему?

— Ну, так вот, насчет лаванды… — осторожно перебил он Виолетту.

— Я просто пытаюсь объяснить вам, почему вы застали меня в таком смятении. Я открыла «Зеленый рай» ровно три года назад, и с самого начала дела у меня шли неплохо, но этой весной мой магазин стал настоящим хитом сезона! Я работаю как проклятая, даже была вынуждена нанять еще двоих сотрудников, но дел все равно невпроворот. А теперь мне еще нужно ухаживать за Камиллиной собакой и прочей живностью, пока она наслаждается медовым месяцем. Они с мужем провели наедине несколько дней, а потом забрали к себе мальчишек, и даже его отца позвали, вы можете это себе представить? А я осталась здесь одна и слежу за домом, да и вообще за всей фермой. А ведь у меня еще две оранжереи! Ну а Дэзи… вы и сами прекрасно знаете мою старшую сестру, она же как танк! Всех вокруг заставит действовать по-своему!

Наконец-то Виолетта заговорила о том, что было Кевину более или менее понятно. Он был не очень близко знаком с Дэзи — они общались только по работе, — однако этого общения ему вполне хватило, чтобы понять: старшая из сестер Кэмпбелл способна командовать фронтом.

— Ну и конечно, вы знаете, что иногда Дэзи бывает просто не заткнуть…

Кевин приподнял одну бровь:

— Иногда, пожалуй, да.

Но ее сестра тоже не дала обета молчания.

Виолетта утвердительно кивнула:

— Ну да, именно. И поэтому я обычно не слушаю, что она говорит. У Дэзи в голове постоянно роятся тысячи новых идей, и она то и дело мучает нас с Камиллой какими-то распоряжениями. Мы уже давно махнули на все рукой и не пытаемся с ней спорить. Уж если вам досталась строптивая лошадь, то лучше выпустить поводья и не пытаться указывать ей, куда скакать. Я говорю это не к тому, что я занимаюсь верховой ездой, и даже не к тому, что Дэзи любит лошадей. Просто я хочу сказать, что иногда лучше пустить вещи на самотек и…

— Так я по поводу лаванды… — снова перебил ее Кевин, на этот раз более решительным тоном.

— Я просто пыталась вам объяснить, почему дата вашего приезда совершенно вылетела у меня из головы. Кажется, я забыла даже, чего именно вы от меня хотите.

Прежде чем Кевин успел хоть что-нибудь ответить, в дверь постучали. Виолетта мгновенно вскочила на ноги и заковыляла в прихожую. Вскоре она вернулась, таща целую охапку газет и конвертов.

— Приходил Фрэнк, наш почтальон. Обычно он оставляет письма в ящике на улице, но этим летом мне присылают столько всего, что в ящик просто не влезает.

Очередной поток сведений, которые были Кевину совершенно ни к чему. Прежде чем он в очередной раз успел напомнить ей о лаванде, затрезвонил телефон. Вообще-то в доме одновременно раздалось около десяти звонков: видимо, аппараты у Виолетты стояли в каждой комнате.

Она сняла трубку, одновременно почесывая за ушком сразу двух кошек. Звонила некая Мейбл, которая, по всей видимости, хотела, чтобы Виолетта посоветовала ей какое-нибудь народное средство против приливов.

Разговор затянулся. Кевин допил лимонад и налил себе еще, поневоле слушая лекцию о женском климаксе. Он узнал больше, чем хотел и ожидал узнать от такой молодой женщины, как Виолетта. Интересно, сколько ей лет? Тридцать? Тридцать один?

Стоило ей договорить и повесить трубку, как раздался новый звонок. На этот раз это оказался мужчина по имени Бартоломью. Виолетта принялась в чем-то его упрекать, но их ссора показалась Кевину не очень серьезной, потому что во время разговора она лениво просматривала почту, гладила кошек и убирала со стола посуду, оставшуюся от завтрака.

— Вот видите? — Виолетта повесила трубку и повернулась к гостю. Она вела себя так, словно Кевин прекрасно знал, о чем идет речь. — Именно поэтому вы не можете у меня остаться. Бартоломью Рэдклифф должен был починить у коттеджа крышу.

Если бы вы приехали в июле, я бы поселила вас в коттедже.

— Но сейчас и есть июль.

Она небрежно махнула рукой, как будто это было совершенно не важно. Видимо, Виолетта Кэмпбелл считала второстепенными такие вещи, как даты, факты, договоры. Кевин почувствовал, что устал следить за нитью разговора. Он подпер голову рукой и покорно продолжал слушать.

— Тут уж ничего не поделаешь. Он должен был починить крышу к июлю. В конце концов, это всего лишь маленький коттедж. Ну сколько может понадобиться времени, чтобы починить крышу маленького коттеджа? А ведь Бартоломью клялся и божился, что управится самое большее за две недели! Понимаете, просто до этого мне еще не приходилось иметь дело с кровельщиками.

— А при чем здесь это?

— Потому что я понятия не имела, как у них принято работать! — Она указала на безоблачное синее небо за окном. — По пятницам он не приходит, потому что пятница у него, по всей видимости, выходной. А потом еще эта чертова рыбалка. В ясный день, когда хороший клев, он уходит раньше, чтобы успеть порыбачить. Видите, что получается?

Единственное, что Кевин видел, так это что Виолетта — привлекательная, чувственная, непредсказуемая женщина с обворожительными глазами и потрясающей красоты волосами. Однако в этой хорошенькой головке бродили совершенно безумные идеи.

— Если я правильно понял, поговорить с вами о лаванде — затея бесперспективная. — Он заметил, что Виолетта ни в какую не хотела переходить к интересующей его теме.

— А чем же мы, по-вашему, занимаемся? Просто я хочу объяснить вам, что хотела поселить вас в коттедже. Там очень уютно. Но сейчас там царит полный хаос, потому что старую крышу пришлось разобрать. Внутри полно пыли, все заляпано гудроном, валяются какие-то гвозди… Этот гудрон ужасно воняет, поверьте мне на слово! Короче говоря, жить там сейчас совершенно невозможно. Чтобы все закончить, ему нужно еще… подумать страшно, недели две, не меньше!

— Думаю, это зависит от его планов на рыбалку.

— Совершенно верно.

— Я все понимаю. Но мне было бы несколько затруднительно лететь обратно во Францию только из-за того, что я не вписываюсь в расписание Бартоломью. И потом, вы же знаете, что я обязательно должен застать самое начало цветения лаванды.

— Да, конечно, вы правы, но, поймите, я совсем запуталась и не представляю, куда мне вас девать, пока не готов коттедж.

Кевин был не настолько глуп, чтобы не видеть, что его присутствие по какой-то причине смущает Виолетту. Только он никак не мог понять, по какой именно. Не могла же она бояться его, ведь Дэзи лично рекомендовала ей воспользоваться его услугами! Или она все-таки чего-то опасалась?

Нет. Кевин тут же отбросил эту догадку. Не то чтобы он нравился всем женщинам без исключения, но с большинством из них он неплохо ладил, а те, с которыми его связывали более интимные отношения, боялись в основном того, что на следующее утро он исчезнет без следа. Он сомневался, что его присутствие может вызывать у женщин страхи иного характера.

— Виолетта, — задумчиво произнес он.

— Что?

— Перестаньте говорить ерунду.

— Как это — ерунду?

— Мне не так уж важно, где жить. Я совершенно спокойно могу ночевать под открытым небом. Если будет плохая погода, подыщу в городе отель. Или есть особые причины, по которым вы не хотите, чтобы я остался?

— Боже мой, ну конечно, нет!

— Надеюсь, вы знаете, что моя работа по уборке лаванды обойдется вам не совсем дешево?

На какое-то мгновение Виолетта крепко зажмурилась, а когда она снова открыла глаза, то в них сквозила неподдельная паника.

— Господи, — пробормотала она, — боюсь, меня снова тошнит.

— Нет, вас не тошнит, — с нажимом возразил Кевин.

Виолетта посмотрела ему в глаза.

— Вы правы, — медленно произнесла она и глубоко вздохнула.

Ей нужно было взять себя в руки. Во что бы то ни стало. Действительно, никакого приступа тошноты не было, просто она пребывала в полном смятении. Обычно присутствие мужчины не заставляло ее терять голову и вести себя как суетливая гусыня, но случались и исключения из этого правила.

Симпатичный молодой человек с дерзким взглядом и слегка небрежной походкой, от которого исходило невероятной силы мужское обаяние, оказался одним из таких исключений.

Наконец ей удалось прийти в себя. Медленное, глубокое дыхание еще никогда ее не подводило.

— У меня есть одна идея, — сказала она Кевину. — Вы проделали долгий путь, и, наверное, голодны и устали, а у меня сегодня дел невпроворот. Вас не затруднит… с час побыть одному? Можете пойти погулять или просто поваляться на диване. Дело в том, что мне нужно наведаться в «Зеленый рай», дать парочку указаний консультанту, решить кое-какие вопросы и закрыть магазин.

— Может быть, я могу помочь?

— Нет, правда, не надо. За час я со всем управлюсь. В холодильнике у меня куча продуктов к ужину. Не могу гарантировать, что вам понравится моя стряпня, но за едой мы, по крайней мере, сможем спокойно все обсудить.

— Звучит заманчиво. Но все-таки если я могу быть вам чем-то полезным, то только скажите. Наверное, сейчас вам лучше не слишком нагружать больную ногу.

— Я буду осторожна, не волнуйтесь.

Полтора часа спустя она снова была на кухне и сидела с ножом в руке, положив покрасневшую лодыжку перед собой на стул. Вытянув шею, она пыталась заглянуть в комнату, чтобы повнимательнее рассмотреть своего гостя. Усталость оказалась сильнее Кевина, и он крепко заснул. Его голова покоилась на розовой подушке, одна нога — ботинки он снял — неловко свешивалась с дивана. Какая-то из кошек — то ли Диккенс, то ли Шекспир, — мурлыча, сидела в изголовье и невозмутимо наблюдала за спящим.

Просто удивительно: как только Виолетта поняла, что он спит, напряжение и нервозность как рукой сняло!

Успокоившись, она занялась стряпней. Она очень любила готовить, но хранила это в тайне, не стремясь приобрести репутацию практичной домохозяйки. Как бы то ни было, сегодня вечером фантазии Виолетты негде было развернуться, так как в холодильнике стояло множество яств, которые срочно требовалось доесть. Что ж, пожалуй, стоит начать с супа из спаржи, а потом подумать о том, как выдать вчерашний виноградный шербет за только что приготовленный освежающий десерт.

Сейчас, ранним вечером, было еще не время для основательного ужина, а вот креветки в остром соусе и чесночные тосты подойдут как нельзя лучше. Конечно, с креветками придется повозиться: сперва очистить и нарезать перец, смешать его с мелко порубленной зеленью померанца. Кроме того, для соуса ей понадобятся свежий имбирь, свежий чеснок, кинза, теплый мед и оливковое масло.

Если бы Виолетта не боялась разбудить своего гостя, то она бы с удовольствием спела что-нибудь в полный голос. Однако сейчас она наслаждалась ощущением покоя. За последний час дела порядком вымотали ее. Она закрыла бухгалтерию за неделю, составила четыре праздничных букета и съездила в город за очередной партией цветочных горшков и контейнеров. Безусловно, для умственно неполноценной блондинки с больной ногой она проделала гигантскую работу.

Ее сестры были уверены в том, что после неудачного замужества с Симпсоном Виолетта боится очередного разочарования. Безусловно, ее бывший муж оказался редкостным негодяем, однако она была не настолько наивна, чтобы приписывать это свойство, всем мужчинам без исключения. Она вовсе не пыталась избежать общения с ними. Наоборот, она пыталась помочь им избежать общения с ней. Вот уже три года подряд это у нее отлично получалось.

Виолетта что-то тихонько напевала себе под нос, когда зазвонил телефон. Конечно же, это произошло именно тогда, когда все руки у нее были испачканы в липкой пасте — приправе для креветок. Она зажала трубку между плечом и щекой.

— Дарлин! Ах, прости, пожалуйста, я забыла тебе позвонить! Да… ты же рассказывала мне, что по гороскопу он Лев! О’кей. Попробуй блинчики с цветами. Например, с календулой, которую я продала тебе недавно, помнишь? Говорю тебе, календула — это самый лучший афродизиак… И обязательно надень свою прозрачную персиковую блузку…

Дав пару дельных советов Дарлин Вебстер, она вымыла руки и продолжила заниматься креветками, но тут телефон затрезвонил снова. На этот раз звонила Джорджия из женского клуба, которой нужно было уточнить дату очередного собрания.

После этого позвонил Джим Уайт, чтобы одолжить у Виолетты ее черный тент. Следующей была Бубла, которая интересовалась, сможет ли Виолетта взять на работу ее подругу Керри. Бубла могла болтать бесконечно, так что, в конце концов, Виолетте пришлось ее перебить:

— Хорошо, хорошо, моя дорогая! У меня в магазине достаточно работы еще для одной сотрудницы, но, пока я не увижу ее собственными глазами, не могу тебе ничего обещать. Приезжайте с ней вместе завтра с утра, договорились?

Повесив трубку, Виолетта обнаружила, что Кевин проснулся и стоит в дверях, наблюдая за ней. Вся ее уверенность мигом улетучилась.

— А вы чертовски занятая женщина, как я погляжу, — признал он.

— Простите, если телефон вас разбудил. Но я здесь выросла, так что меня каждый знает. — Помолчав, она поспешно прибавила: — Вы, наверное, голодны? Мне осталось только приготовить эти креветки и…

— Давайте я помогу вам, чтобы вы не нагружали больную ногу.

Выдавались счастливые деньки, когда Виолетта могла пару часов поспать днем. Когда она вставала, то обычно видела в зеркале помятую физиономию и растрепанные волосы, а ее настроение, как правило, было ниже нормы. А вот Кевин проснулся в таком же прекрасном расположении духа, в каком пребывал утром. Нет, ей определенно не мог понравиться мужчина с таким недостатком характера. И, что еще хуже, он оказался одним из тех развязных и общительных типов, которые со всеми умеют найти общий язык и приспосабливаются к любой ситуации. Не успела Виолетта оглянуться, как Кевин уже запустил гриль, который способен был довести до белого каления даже святого, потому что никогда не включался с первого раза. После этого гость без особых усилий обнаружил ящик с ножами и вилками и, не задавая лишних вопросов, накрыл на стол. Конечно, для того, чтобы найти столовые приборы, особой сообразительности не требуется, но тот факт, что мужчина вообще способен делать что-то полезное по дому и не хвалить себя при этом каждые тридцать секунд, показался Виолетте крайне загадочным.

Что-то здесь было не так.

— Что вы обычно пьете за ужином? Вино, минералку?

— Можно выпить вина, если хотите. У меня в холодильнике есть пара откупоренных бутылок, так, ничего особенного, но пить можно. Сама я не буду, у меня был слишком утомительный день.

Он улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделала Кевина лет на пять моложе. Виолетте невольно подумалось, что в детстве он, наверное, был отъявленным сорванцом.

— Итак, пить вы будете…

— Чай с коньяком.

Кевин расхохотался:

— Теперь понимаю. Вы предпочитаете напитки покрепче.

— Уж очень устала, — защищалась она.

— Да, пожалуй, что так.

В этот момент снова зазвонил телефон. На этот раз не было ничего важного, звонивший просто хотел немного поболтать с Виолеттой. Закончив разговор, она уменьшила громкость звонка и включила автоответчик. Теперь она решила полностью сосредоточиться на лаванде.

Однако когда они сели за стол, Кевин набросился на еду с неожиданным аппетитом, и Виолетта поняла, что гость не настроен прямо сейчас говорить о делах.

— Я вижу, вы давно ничего не ели? — вежливо осведомилась она.

— Я давно не ел настоящей еды, приготовленной из свежих продуктов. — Он уплетал креветки за обе щеки. — Скажите, вы согласитесь выйти за меня замуж?

Виолетта закатила глаза:

— Готова поспорить, вы это говорите всем девушкам.

— Если честно, я не говорю этого никогда. За плечами у меня недолгий и печальный опыт супружества, который заставил меня понять, что по природе я слишком вольный и безответственный человек. Но для вас я, пожалуй, готов сделать исключение и измениться в лучшую сторону.

— Большое спасибо. Но я могла бы ответить согласием только своему заклятому врагу. Я еще недостаточно хорошо вас знаю, чтобы понять, относитесь ли вы к списку этих людей.

— Интересно. То есть, вы думаете, что жениться на вас — незавидная участь?

— Я не думаю, я знаю это. — После того, как Кевин намекнул, что он не самый подходящий кандидат в мужья, Виолетта невольно расслабилась и взяла такой же шутливый тон. — Думаю, вам надо быть поосторожнее, делая подобные предложения направо и налево, по крайней мере до тех пор, пока вы не найдете подходящую женщину и не познакомитесь с ней поближе.

— Полностью с вами согласен, но в вашем случае я уже знаю все, что нужно. Так вкусно я не ел целую вечность. Наверное, даже никогда. Где вы научились так готовить?

— У мамы. Она была родом из Франции. Мама обожала заниматься стряпней, а мы, три девчонки, крутились поблизости и помогали ей. Моя старшая сестра — настоящий кулинарный гений. Можно дать Дэзи крупинку соли, и, клянусь вам, она приготовит из нее что-то совершенно особенное. А я… Я просто люблю экспериментировать.

За окнами понемногу смеркалось. Сверчки еще не начали свой концерт, а вот птицы уже притихли, и теплый ветер, дувший весь день, понемногу улегся. Наступили сумерки, и мир погрузился в мягкую мглу, подсвеченную золотисто — розовым сиянием заходящего солнца.

— По дороге сюда я не очень много успел разглядеть, но мне кажется, здесь у вас вполне неплохой участок земли, — заметил Кевин.

— Это верно. Он принадлежит нашей семье с восемнадцатого века. Предки моего отца приехали в Америку из Шотландии, как и предки многих здешних жителей. Наверное, в окружении местных холмов они чувствовали себя как дома. — Она помолчала и прибавила: — Иногда мне кажется, что я слышу в вашей речи французский акцент… Впрочем, это и неудивительно, раз вы работаете в «Женесс». Но акцент проскальзывает у вас лишь временами. Вы живете во Франции?

— И да, и нет. Я работаю в «Женесс» без малого пятнадцать лет. Мне нравится эта компания и работа сама по себе. Однако больше всего я люблю путешествия по всему земному шару. В Провансе у меня маленькая квартирка, но я сохранил американское гражданство и купил коттедж на севере штата Нью-Йорк. Там я храню вещи, не более того. В основном мотаюсь по командировкам.

— То есть не существует такого места, которое вы бы смогли назвать своим домом?

— Нет. Мне кажется, я родился без корней, которые бы привязывали меня к какому-то определенному месту. А вот у вас все, кажется, совсем наоборот, не так ли?

— Да, вы правы. — Виолетта подумала, что наверняка в его жизни была не одна женщина, искренне верившая в то, что именно она — та единственная, которой суждено изменить Кевина.

Какая ирония! А вот сама Виолетта всегда мечтала завести свой дом, пустить где-то корни. Все, к чему она стремилась в этой жизни, был мужчина, которого она смогла бы полюбить, и дом, полный топочущих малышей. Осознание того, что они с Кевином так сильно расходятся во взглядах на жизнь, придало ей уверенности. Теперь можно было не опасаться, что между ними завяжутся какие-то отношения.

— Скажите, вам никогда не хотелось иметь детей? — поинтересовалась она.

— У меня они есть. Две дочери, Миранда и Кейт. Моя бывшая жена живет в Нью-Йорке. Я вижусь с дочерьми несколько раз в год. Иногда я приезжаю к ним, а иногда они навещают меня за границей. Они не имеют ничего против, когда папа дарит им билеты в Париж или Буэнос-Айрес.

— Неужели вам не обидно, что вы не видите, как растут ваши дети?

— Да, пожалуй, я многое упускаю в их воспитании. Но я просто-напросто не смог вести размеренную жизнь в браке. Ничего из этой затеи не вышло. Иногда мне казалось, будто я начинаю сходить с ума. В конце концов жена просто выставила меня за дверь, обозвав при этом безответственным подонком. Но это неправда. Я вовсе не такой.

— Действительно?

— Действительно. Я ни одного дня не отлынивал от работы и всегда приносил зарплату домой. Что меня подкосило, так это бесконечная рутина. Не каждый сможет постоянно слушать одну и ту же музыку, так ведь?

Конечно, все это Виолетта прекрасно понимала, однако она была уверена, что за объяснением Кевина стоит что-то другое. Этот человек был бродягой по натуре и не мог подолгу сидеть на одном месте. Вполне возможно, он стал таким в результате определенного стечения обстоятельств. А может, и с рождения отличался непоседливым характером. Его жизнь ее попросту не касалась, и вряд ли когда-нибудь коснется.

Виолетта встала и принялась собирать тарелки.

— Сейчас я уберу со стола, и мы сможем поговорить на свежем воздухе.

— Нет. — Кевин тоже поднялся с места. — Давайте лучше я разберусь с посудой, а вы посидите снаружи. Дайте покой своей ноге.

Виолетта пожала плечами, но настаивать на своем не стала. Через некоторое время Кевин крикнул ей из кухни:

— Ничего, если ваших кошек я тоже посажу в посудомоечную машину?

— Только попробуйте! — отозвалась она. — Если вам настолько надоело жить…

Он похозяйничал у нее на кухне, насвистывая что-то себе под нос, потом вышел на веранду с кувшином, в котором позвякивали кубики льда.

Виолетта сидела на старых качелях, положив больную ногу прямо на подлокотник. Кевин уселся в кресло-качалку и наполнил два стакана:

— Чай со льдом. На этот раз без алкоголя.

— Спасибо.

Неожиданно оба вздрогнули. Дверь из кухни на веранду отворилась сама собой, словно по мановению чьей-то невидимой руки. Однако оказалось, что это всего лишь одна из персидских кошек решила прогуляться на свежем воздухе. Подойдя ближе, пушистое животное запрыгнуло к Кевину на колени.

— Вы не могли бы втолковать вашему зверю, что сейчас тепло, я не мерзну и мне не нужна меховая муфта?

— Зверь слишком громко мурлычет и все равно не услышит моих нравоучений, но, если уж он так вам мешает, то просто снимите его и посадите на пол.

— Иди на пол! — тихонько скомандовал кошке Кевин.

До сих пор Виолетта не слышала, чтобы он говорил таким мягким тоном. Он начал было гладить густую шерстку, но, обернувшись к Виолетте, снова немного посуровел.

— Ну как, у нас было достаточно времени, чтобы привыкнуть друг к другу?

— Достаточно, чтобы мы могли, наконец, поговорить, — согласно кивнула она и прибавила: — Вы устали в дороге, но теперь уже слишком поздно для того, чтобы искать отель в Белых Холмах. Сегодня можете переночевать здесь, а там посмотрим.

— Я могу спать под открытым небом.

— Вот и прекрасно.

Она предпочла не забивать себе голову заботами о его ночлеге. Похоже, ему вполне можно было доверять, но все же она не чувствовала себя в полной безопасности рядом с ним. Конечно, вовсе не потому, что она боялась, что он окажется преступником.

— А теперь я хотела бы узнать, какие у вас планы относительно моей лаванды.

— О’кей. Тогда давайте начнем с самого начала. Насколько мне известно, вы получили в своих оранжереях несколько новых сортов лаванды. Около года назад вы послали Дэзи во Францию их цветки.

— Да, помню — помню. А она, в свою очередь, передала их одному из сотрудников «Женесс».

— Этим сотрудником был я. И сперва решил, что эти сорта вывела ваша сестра. Поэтому вначале я вел переговоры с ней, а не с вами.

Виолетта вздохнула:

— Честное слово, Дэзи не хотела вас обманывать. Просто с тех пор, как я развелась с мужем, у сестры прямо-таки крыша поехала на почве того, что она должна всячески меня опекать. Поэтому она решила не ставить меня в известность, пока не станет ясно, что дело стоящее и нам с вами действительно нужно встретиться.

— Короче говоря, вы скрещивали между собой различные сорта лаванды, и получили при этом несколько новых.

— Совершенно верно.

— «Женесс» производит духи вот уже более ста лет. Наша компания заключает договора о поставках с фермерами, которые выращивают лаванду. Как вам известно, Прованс; издавна славился своими лавандовыми полями. Потрясающе красивые пейзажи, особенно весной и летом! Нигде в мире больше нет ничего подобного!

Виолетта кивнула:

— В детстве я видела эти поля. Мама сажала лаванду у нас в саду, чтобы она напоминала ей о родине. Поэтому у меня и возникла идея вывести новые сорта.

Пушинка, самая большая кошка с самым несносным характером, все еще лежала на коленях у Кевина и жмурилась от удовольствия, когда он почесывал ей брюшко.

— Возможно, вы ставили эксперименты ради собственного удовольствия, но для «Женесс» это не просто забавы. Дело в том, что лавандовые поля Прованса уже не так привлекательны для производителей духов, как раньше. Не то чтобы почвы истощились — с этим еще можно было бы как-то бороться. Однако в последнее время посевы очень страдают от вредителей и болезней. Поэтому наша фирма заключает долгосрочные соглашения с фермерами, которые выращивают лаванду в других странах. Что же касается моей задачи как биохимика, то я занимаюсь исследованием новых сортов и выясняю, годятся ли они для производства духов. Сотрудникам нашей лаборатории понадобились месяцы, чтобы провести полный анализ ваших образцов.

— И?

— И оказалось, что ваша лаванда уникальна. Цветы очень жизнестойки, неприхотливы, обладают прекрасным ароматом. Кроме того, эти сорта обладают еще одним важным свойством. Не знаю, как лучше объяснить. В некоторых цветах лаванды присутствует одно химическое вещество, которое является важнейшим составляющим хороших духов. Оно влияет на то, как лавандовая эссенция будет реагировать с прочими компонентами духов. Проще говоря, от него зависит стойкость аромата. Так вот, в вашей лаванде это вещество есть. Мы полагаем, что обнаружили его. Я так полагаю.

— Прекрасно.

— Для начала «Женесс» хотела бы купить ваш урожай. Собрать его могу я сам, или мы с вами сделаем эту работу вместе, — как захотите. Для того чтобы убрать ваши полтора гектара, потребуется не так уж много времени. Для получения тридцати граммов лавандового масла требуется почти двести килограммов цветов. Однако вашей лаванды вполне хватит, чтобы выделить достаточно экстракта для дальнейшего исследования свойств этого сорта.

— А что будет потом?

— Потом мы должны будем принять решение. Если окажется, что ваш сорт и впрямь настолько уникален, то его нужно будет запатентовать. Если вы захотите возделывать его сами и купить для этого больше земли, то «Женесс» готова заключить с вами договор. Другой вариант для вас — продать права на этот сорт нашей компании. Речь идет о долгосрочном соглашении, которое принесет обеим сторонам большие прибыли. Конечно, нельзя делать точных прогнозов прежде, чем мы проведем более детальный анализ.

Виолетта не видела причин для отказа. Конечно, она не очень-то верила в то, что ей вдруг несказанно повезет и она сказочно разбогатеет, но дело было не в деньгах. Просто очень хотелось узнать, возможно ли осуществить этот безумный проект.

Ради своей лаванды она готова была пойти на риск.

Ночь была необыкновенно тихой. Кевин лежал на спине в расстегнутом спальном мешке и пытался понять, что повергло его в такое странное беспокойство. Подобное состояние духа было ему абсолютно не свойственно.

В другое время он бы наслаждался такой ночью, как сегодня. Постепенно становилось все прохладнее. С запада надвигались черные тучи, постепенно закрывая луну. Господи, как же он устал! Стоило закрыть глаза, как в нос ударил сладкий запах свежескошенной травы и аромат лаванды, доносившийся из сада Виолетты.

Свет в ее спальне погас больше часа назад. Виолетта предлагала ему переночевать в доме — в гостиной на диване или на веранде, но Кевин отказался: он чувствовал, что в его присутствии хозяйку одолевает неуверенность, и решил, что ради ее спокойствия будет спать в саду.

Около почтового ящика он обнаружил заросли дикой мяты и натер ею шею и руки, чтобы отпугнуть надоедливых насекомых. Роса еще не выпала, поэтому шершавые листочки мяты были теплыми и сухими.

Вдалеке ухал филин, на лужайке тихо стрекотали цикады, и плясали огоньки светлячков.

В такие ночи, как эта, мир, казалось, принадлежал ему одному. Но сегодня что-то удручало Кевина, мешало ему наслаждаться тишиной. Отчего-то он чувствовал себя одиноким.

После того, как Виолетта ушла спать, он обошел ее участок. Что ж, здесь было неплохо, однако он повидал множество других домов и участков и еще ни разу не испытал желания остаться где-нибудь навсегда.

Кевин давно понял, что болезненно реагирует на все, что может ограничить его свободу. Его отец, Питер Лашлан, создал свою фирму и заработал миллионы. Он рано умер, оставив после себя сына, которого едва знал, и жену, которая почти все время их брака спала в постели одна. Еще будучи маленьким мальчиком, Кевин понял, что не хочет идти по стопам отца. Он избрал собственный путь. И пусть многие осуждали его независимость и непостоянство, но ему такая жизнь нравилась.

Внезапный порыв ветра взъерошил ему волосы. Кошки, все это время дремавшие рядом, вдруг вскочили на ноги и стремглав кинулись с дому. В черном небе клубились тучи, но Кевин не двинулся с места, решив, что перейдет на веранду, если начнется дождь. Его взгляд то и дело возвращался к темному окну во втором этаже дома Виолетты.

Да, она серьезно заинтересовала его. Такая чувственная, и с непростым характером… Что ж, ему всегда нравились неординарные женщины. Но к этой явно будет непросто приблизиться: с самого начала их знакомства он инстинктивно чувствовал, что Виолетта чего-то боится.

Первая капля упала ему на лоб. С минуты на минуту дождь хлынет как из ведра. Кевин вскочил на ноги, но прежде, чем он успел свернуть спальник, послышались раскаты грома, а вслед за тем сверкнула молния, казалось, расколовшая небо пополам.

В следующий момент дверь дома распахнулась.

— Черт побери! Идите скорее сюда!

В эту секунду на веранде вспыхнул свет, и на лестнице показалась Виолетта — босая, в одной маечке и трусиках-шортах. Теперь в ее облике уже не было ничего старомодного.

— Вы что, с ума сошли? Посмотрите, какие молнии! Господи! Я все это время ждала, что вы постучитесь в дом, но, по всей видимости, вы слишком долго прожили во Франции. Мы, в Америке, еще кое-что соображаем и прячемся от грозы под крышу.

— Да, я уже иду!

— Если вы и дальше будете копаться, то следующая молния убьет нас обоих! Послушайте, конечно, я была не в восторге от идеи приютить вас у себя дома — в конце концов, я вас совершенно не знаю. Но гроза есть гроза, черт побери!

— То «господи», то «черт побери»… Вы крайне непоследовательны…

— Лашлан! Шевелите задницей, и побыстрее!

Именно это он и собирался сделать и медлил лишь по одной причине: чем дольше Виолетта стояла на ступеньках и ругала его за нерасторопность, тем сильнее намокала под дождем ее обтягивающая маечка.

С другой стороны, Кевин понимал, что если их убьет молнией, то ему уже не судьба будет полюбоваться на прелести Виолетты. Эта мысль заставила его поспешить к двери. Стоило Виолетте распахнуть ее, как четыре непонятно откуда взявшиеся кошки стремглав шмыгнули мимо хозяйки в дом. В ту же секунду погас свет.

— Кажется, отключили электричество! — пробормотала Виолетта.

Инстинкт заставил его взять руководящую роль на себя: ведь рядом находилась испуганная растерявшаяся женщина. Кевин ничего не мог с этим поделать: так уж его воспитали. Не отец, конечно — его почти никогда не было дома, — а мать, которая даже от маленького мальчика вечно требовала посильной помощи. Впрочем, ему это не составляло особого труда. Он любил всем помогать.

Кевин слышал, как Виолетта расхаживает в темноте туда-сюда.

«Наверняка ищет свечи, — подумал он, — не те красивые, декоративные, которыми у нее заставлен весь дом, а простые, толстые свечи, которые хранятся в любом доме на случай, если пропадет свет».

На кухне Виолетта уже зажгла две такие свечи и поставила их на дубовый обеденный стол, потом включила фонарь и отнесла его в ванную. Остаток свечей она расставила в гостиной, поместив четыре из них в большой, облицованный кирпичом камин.

— Так лучше?

— Светло, даже читать можно! — отозвался он, хотя это было и не совсем так.

Сколько бы толстых белых свечей ни зажигала Виолетта, им было не под силу осветить все темные уголки большого дома. Важнее было то, что они прекрасно освещали саму Виолетту. Взгляд ее таинственных глаз то и дело останавливался на лице Кевина, но сама она едва ли это осознавала — слишком уж нервничала.

— Я не могу гарантировать, что завтра утром у нас будет свет и вода, — огорченно произнесла Виолетта.

— Вы меня разочаровали. Я-то думал, что вы сейчас быстренько выключите эту грозу и восстановите электричество. Что с вами?

Он надеялся ее развеселить, однако номер не прошел.

— Я хотела сказать… я не уверена, что в доме работает туалет.

— Конечно, приятного в этом мало, но скорее для вас, чем для меня. Не вижу большой трагедии в том, чтобы завтра утром пробежаться до ближайших кустов.

— Боюсь, что телефон тоже отключили.

— Вот это настоящая беда! Теперь мы не сможем звонить людям посреди ночи и будить их! Какая досада!

— Лашлан! Прекратите, прошу вас!

С этими словами она отвернулась и прошла в соседнюю комнату, чтобы зажечь свечи. Кевин подумал, что у нее, по большому счету, нет никаких причин для того, чтобы так нервничать. Конечно, за окном бушевала настоящая буря, но дом был построен основательно, на века.

— Если мое присутствие создает вам такие неудобства, то я могу сейчас же уехать и подыскать себе гостиницу или мотель…

— Не говорите ерунды! — раздраженно возразила она.

Ну ладно. Должен же быть какой-то способ заставить ее хоть немного оттаять! Почему-то она реагировала на все его реплики обидчиво и крайне эмоционально. Неужели она совсем не умеет вести себя рассудительно?

Совершенно отчаявшись наладить с ней контакт, Кевин неожиданно для самого себя вдруг схватил ее за руку в тот самый момент, когда она проходила мимо него, чтобы принести еще свечей. Виолетта неподвижно замерла на месте.

— Что вы делаете? — Это был не возглас отчаяния и не шепот, а вопрос, заданный обычным, ровным тоном.

Кевин чувствовал бешеное биение ее пульса, тепло ее кожи, ощущал ее взгляд на своем лице.

— Послушайте, я просто не понимаю, что происходит. Вы что, боитесь грозы?

— Нет, ничего подобного! О Господи, да я провела здесь все детство!

Зимой у нас постоянно случаются снежные бури, а летом гремят грозы. Люди, выросшие в Вермонте, ко всему привыкли. По правде говоря, я даже люблю грозовые ливни.

Ну вот, опять. Поток слов и мало сути.

— Так, значит, все дело во мне? Это я заставляю вас нервничать?

— Я не нервничаю. Я всегда такая суматошная и непоследовательная, — заверила Виолетта. — Кого угодно можете спросить.

Кевин с трудом сдержал смех. Если он позволит себе рассмеяться, то она, скорее всего, снова уйдет от ответа. Он подумал, что эта напускная взбалмошность для нее — своего рода защита от нежелательных вопросов.

— Я не хочу спрашивать кого угодно. В конце концов, я разговариваю с вами. Если вам неловко находиться рядом со мной, то я уеду. Только скажите.

Казалось, она все еще не пришла в себя, несмотря на то, что он уже давно отпустил ее руку.

— Вы остаетесь здесь. Конечно, если вам не страшно ночевать под одной крышей с сумасшедшей теткой.

— Вы не сумасшедшая.

— Просто вы меня не знаете.

Это было все равно что разговаривать с упрямой ослицей, с тем лишь отличием, что Виолетта ослицей не была. Пламя многочисленных свечей отбрасывало яркие блики на ее влажные волосы и делало их похожими на мерцающее серебро. Ее сердце колотилось так, что готово было вот-вот выскочить из груди: Кевин догадывался об этом по часто пульсирующей жилке у нее на шее. Ее кожа и губы казались такими мягкими… А ее глаза… она все еще бессознательно пыталась поймать его взгляд. Нервозность и суетливость мигом куда-то исчезли, уступив магическому притяжению, вспыхнувшему между ними.

У Кевина и в мыслях не было целовать Виолетту. Вероятно, сама она лишь в эту секунду обнаружила, что между ними проскакивают волшебные искорки, но он-то понял это с самого начала! Невозможно было объяснить, что именно притягивало друг к другу этих мужчину и женщину, настолько разных и, казалось бы, несовместимых. Впрочем, Кевин не хотел ломать себе голову над вопросами, которых все равно не мог решить. Оставалось просто принять правду.

А правда состояла в том, что он плевать хотел на то, проскочила между ними искра или нет. Он ни за что не поцелует Виолетту, и точка.

Не успел Кевин додумать эту мысль до конца, как Виолетта уже оказалась в его объятиях.

Он мог бы списать все происшедшее на действие полнолуния, но, как назло, луны на небе не было. По стеклам барабанили тяжелые дождевые капли, вдалеке то и дело раздавались гулкие раскаты грома. В этой комнате, слабо освещенной язычками пламени свечей, все казалось призрачным, нереальным. Остались лишь двое. Для Кевина поблекли все запахи, кроме аромата ее нежной кожи — цветочного благоухания, исходившего от волос и шеи Виолетты. Стихли все звуки, кроме ударов его собственного нетерпеливого сердца.

Кевин не очень хорошо помнил, как обнял ее и привлек к себе, зато в памяти четко запечатлелся момент, когда ее руки обвили его шею и сомкнулись сзади.

Кевин готов был поклясться, что Виолетта недвусмысленно дала ему понять, чтобы он держался на расстоянии, однако в то же время она совершенно не пыталась отстраниться. Напротив, крепче обняла его и приподнялась на цыпочки. На долю секунды у него промелькнула мысль, что все это не доведет до добра, но теперь, когда Виолетта находилась в опасной близости, все мало-мальски разумные мысли улетучились из головы.

Он уже давно никого не целовал, а тем более так проникновенно и нежно. Просто не испытывал в этом потребности. Он полагал, что в его сердце больше не осталось места для всепоглощающей, дикой, волшебной страсти. Кевин понятия не имел, почему именно Виолетта разбудила в нем все эти чувства, но сейчас ему было все равно.

Медленный, осторожный поцелуй постепенно становился все более проникновенным и страстным. Вскоре они уже потеряли всякое представление о времени и пространстве. Виолетта тесно прижалась к его груди.

За окнами шумел дождь. Пламя свечей трепетало на легком сквозняке. Тени, наполнявшие комнату, шептали что-то об одиночестве, тоске и старых, полузабытых обидах. Виолетта хранила в душе тяжелый груз. Она была одинока. Она истосковалась по любви и нежности. Ей не хотелось выдавать эти тайны незнакомому человеку, поэтому она не произносила ни слова, а просто отвечала на его поцелуи — безудержно, чувственно и с откровенным наслаждением.

Кевин поднял голову. В его глазах читалась одновременно растерянность. Когда Виолетта, наконец, посмотрела на него, ее взгляд загадочно сиял, а губы едва заметно подрагивали.

— Я не хотел… — начал было Кевин.

— Я знаю, что ты не хотел, — не дала ему закончить Виолетта.

— Не было бы грозы…

— Я знаю.

— Я хочу, чтобы ты знала, что можешь мне доверять. Не бойся, я…

— Я не боюсь. Кевин, мне уже тридцать четыре года. Я достаточно взрослая, чтобы не доверять незнакомым людям. И достаточно взрослая, чтобы не потерять голову от одного поцелуя.

— Ты совершенно права. Это был всего лишь поцелуй. — Он помедлил и прибавил: — Ведь правда?

— Правда, — решительно подтвердила она. — Давай считать это капризом, мимолетным безумием — чем угодно! Постараемся забыть об этом.

Телефон на ночном столике Виолетты зазвонил в шестом часу утра. Она проснулась и резко села на кровати. Нащупывая трубку, она тихо паниковала, представляя себе, что с одной из сестер произошел несчастный случай.

На том конце провода послышался голос Симпсона.

Пульс Виолетты тут же пришел в норму. Ее бывший муж вечно звонил в самое неподходящее время. Более толстокожего человека трудно было себе вообразить.

— Ты что, спала? — подозрительно весело поинтересовался он.

— Я? Ну конечно же, нет!

Вот еще! Говорить ему правду! Он этого явно не заслужил.

— Вот и отлично! Я ведь не хотел тебя будить. Просто я не смог противостоять искушению позвонить тебе. Виолетта, моя Ливи родила ребеночка!

Виолетта вздрогнула, словно ее ударили:

— Поздравляю.

— На этот раз мальчик. Мы назовем его Джон Эдуард, но Ливи говорит, что будет звать его Эдом, как и меня.

— Так, значит, у тебя родился сын.

— Да, — с нескрываемой гордостью подтвердил Симпсон. — Почти четыре килограмма. Пятьдесят пять сантиметров.

— Ты и оглянуться не успеешь, как он будет гонять с мальчишками в футбол.

— Да, думаю…

— Надеюсь, у Ливи все в порядке. Эд, я очень рада, что у вас родился сын. — С этими словами она положила трубку, прежде чем он успел продолжить свою восторженную тираду.

В первые минуты после разговора ей было трудно дышать. Окно с восточной стороны было распахнуто, и комнату наполнял прохладный, освеженный дождем воздух. Снаружи, в туманной утренней мгле, все замерло в ожидании нового дня. Даже насекомые еще не проснулись. На перламутрово-сером небе едва намечался рассвет.

До того, как раздался телефонный звонок, Виолетте снился чудесный сон. Отдельные его эпизоды до сих пор стояли у нее перед глазами. Поцелуи какого-то шотландца по имени Лашлан… Живописные шотландские озера и болота на заднем плане… Мягкий мох под ногами…

Она откинула простыню и вылезла из кровати, хотя чувствовала, что еще не до конца выспалась. В то же время она понимала, что после звонка уснуть уже не сможет. Виолетта на цыпочках прошла к двери, нашарила на спинке стула футболку и накинула ее на себя. Свет она решила не включать, чтобы не разбудить Кевина, спавшего в комнате напротив.

В отличие от других комнат в доме, две спальни на втором этаже были обставлены скромно, даже аскетично. Одну Виолетта оборудовала в бывшем кабинете, а другую — в комнате, где раньше находилась детская. Кроме кровати и простого комода, здесь совершенно не было мебели. Стены она покрасила в белый цвет, а на пол постелила белый ковер. Вот и все.

Ее сестры и друзья наверняка нашли бы обстановку этой спальни крайне странной. Дело в том, что всю жизнь Виолетта обожала яркие краски и окружала себя огромным количеством симпатичных безделушек.

Она осторожно пробиралась вперед, стараясь не споткнуться о кошек. Обычно, когда хозяйка вставала рано, пушистые создания не обращали на это ровным счетом никакого внимания и продолжали спать. Однако сегодня им вполне могли передаться возбуждение и беспокойство, владевшие Виолеттой. Трудно было сохранять душевное равновесие после того, что случилось ночью, и после утреннего звонка бывшего мужа.

Эд позвонил не из подлости, в этом она была абсолютно уверена. Виолетта давно поняла, что у него не хватает фантазии, чтобы делать гадости намеренно. Без сомнения, он искренне верил в то, что она сгорает от нетерпения узнать о рождении его второго ребенка, на этот раз мальчика. Никто лучше Виолетты не знал, как сильно Эд мечтал иметь сына.

Внизу горел свет: она совсем забыла, что ночью отключали электричество. Она вообще обо всем забыла, оказавшись в объятиях Кевина.

Виолетта надела резиновые сапоги и легкую курточку, сшитую из разноцветных лоскутов. Она не успела причесаться, но это ее совершенно не волновало. Больше всего на свете ей сейчас хотелось выбраться на свежий воздух и побыть немного в одиночестве, наслаждаясь утренней тишиной.

Через лужайку перед домом прыгал крольчонок, который спешил укрыться от ее кошачьей банды. Впрочем, ни одной из кошек все равно не удалось бы за ним угнаться: все они были исключительно толстыми и ленивыми созданиями, только кролик ничего об этом не знал.

Выйдя из дома, Виолетта направилась было к своему «Зеленому раю», однако передумала и свернула к оранжереям. У Виолетты их было две. Новую она построила несколько лет назад. В летний сезон павильон пустовал: часть цветов пересаживалась в сад, часть отправлялась в магазин на продажу.

Старая оранжерея досталась ей от матери. Оборудование — отопление, кондиционер, система автоматического полива — было здесь не так совершенно, как в новой. Зато на стене еще висели мамины садовые ножницы и ее старый французский передник. Виолетта хорошо помнила, как они с сестрами играли и бегали в павильоне, пока мама сажала и поливала цветы. Марго относилась к тому типу матерей, которые считают, что дети должны принимать самое активное участие в жизни, а не наблюдать за ней с безопасного расстояния.

Сестры часто ходили с отцом в поля. Виолетта же никогда к ним не присоединялась. Она обожала составлять компанию матери, наблюдать за тем, как Марго ухаживает за растениями, как сушит их и составляет изысканные букеты. Мама любила говорить, что нужно внимательно прислушиваться к потребностям каждого растения, понимать, что им нужно. Марго была жизнерадостным, эмоциональным человеком, неисправимым романтиком — женщиной в полном смысле этого слова. И только она знала об истинных причинах развода с Симпсоном.

Стоило Виолетте вспомнить, как мама. обняла ее и принялась утешать, точно маленькую девочку, как на глаза у нее наворачивались слезы. Виолетта не стыдилась плакать. Она делала это довольно часто, но сейчас было неподходящее время для взрыва эмоций. Поэтому ей оставалось лишь закатать рукава и приняться за работу. В жаркую летнюю пору в оранжерее было не так уж много цветов — только те, над которыми сейчас экспериментировала Виолетта.

Она оборвала несколько сухих листиков, проверила влажность почвы и собралась было развернуть длинный тонкий шланг для полива, как вдруг услышала звук открывающейся двери. На пороге стоял Кевин. В расстегнутой рубашке и старых поношенных джинсах он показался Виолетте таким же неотразимым, как и прошлой ночью.

— Неужели я тебя разбудила? Я так старалась вести себя тихо! Я была уверена, что после долгого перелета ты захочешь как следует выспаться.

— Меня разбудил телефон. Обычно ранние звонки не предвещают ничего хорошего. У тебя все хорошо?

— Лучше не бывает, — спокойно ответила Виолетта, но уже в следующую секунду не сдержалась и шмыгнула носом.

Она ничего не могла с собой поделать: слезы сами наворачивались на глаза. В юности она ужасно стеснялась своей импульсивности. Позже оказалось, что из этого качества можно извлечь определенную пользу. Мужчины страшно пугались при виде слез. Они предпочитали не связываться с эмоциональными женщинами, и это было Виолетте на руку. Чаще всего.

— Эй! — Вместо того, чтобы прийти в ужас и запаниковать, как все нормальные мужчины, Кевин медленно подошел к ней. — Что произошло? Плохие известия? Плохое утро?

— Просто дурное настроение.

— Кто-то умер?

— Нет.

— Это был тот идиот, с которым ты недавно рассталась?

— О Боже, нет!

— У тебя что-то болит? Очередная пчела?

— Нет. Ничего не случилось.

— Но кто-то же звонил, — не отставал он.

— Да. Мой бывший муж решил сообщить мне, что у них с женой родился ребенок. Уже второй. Сын. Они очень счастливы. И я рада за них. — Виолетта смахнула слезу.

Не обращая никакого внимания на ее непоследовательное поведение, он прошел мимо Виолетты, слегка задев ее плечом. А потом оглянулся и с любопытством принялся разглядывать горшки и растения в них. Он нюхал цветы. Пробовал землю на вкус. Да, он на самом деле пробовал ее на вкус.

Ну как Виолетта могла не отвлечься от грустных мыслей?

— Ты что, ешь землю?

— Да. Существует множество лабораторных тестов, позволяющих определить ее состав, но иногда вкус и обоняние могут дать более достоверную картину. Когда я пробую почву на вкус, то сразу чувствую, кислая она или нет. — Он прошел чуть дальше и снова остановился. — А это и есть твои эксперименты с лавандой?

— И не только с лавандой.

— Знаешь, после развода я вернулась в родительский дом и сначала не знала толком, что делать. Отец не хотел продавать эту ферму, потому что надеялся, что кто-то из нас, его дочерей, еще захочет здесь пожить. Ну вот, я и приехала. С поиском работы я могла не торопиться, потому что при разводе бывший муж выплатил мне солидную сумму. Он оставил себе наш прежний дом и отдал мне половину его стоимости. Вернувшись в эту оранжерею, я вдруг вспомнила, как ребенком помогала здесь матери, как мы сажали вместе цветы. Я понятия не имела, чем буду заниматься после развода, и «Зеленый рай» показался мне неплохим вариантом. Разводиться — это как… как что-то разрушать, понимаешь, о чем я? Поэтому мне захотелось что-то создать. Что-то вырастить. Короче говоря, целенаправленно строить, вместо того чтобы сносить.

— Да я смотрю, у тебя это дело спорится!

— Точно. У нас в семье шутили, что все, к чему я прикасаюсь, начинает размножаться с бешеной скоростью. Пойдем, я покажу тебе лаванду.

— Сперва я приготовлю завтрак.

— Что ты сказал?

— Завтрак. Ты еще ничего не ела. Я тоже. А раз уж ты приютила меня, то я буду готовить.

Кевин решил испечь блинчики с черникой. Виолетта сидела за кухонным столом и наслаждалась бездельем. Этому ее тоже научил развод с Симпсоном — не стелиться перед мужчинами, а вести себя с ними словно капризная принцесса. Нормальные люди избегали таких женщин, но Кевин… Похоже, он все-таки был немного не в себе.

Даже если он и помнил о жарких поцелуях прошлой ночи, то теперь вел себя как ни в чем не бывало. Даже если ему казалось странным, что женщина рано утром носит длинные массивные серьги, лоскутную куртку и резиновые сапоги, да к тому же еще и забывает причесаться, то он ничем не выдал своего удивления.

— Мне понадобится место, чтобы поставить мини-лабораторию. Если ты не против, я мог бы использовать старую оранжерею. Там есть рабочий стол, есть раковина — короче говоря, все необходимые мне условия.

— Там слишком жарко.

— Ничего не имею против.

— Тебе будут мешать.

— Я спокойно могу работать в шуме.

— Да там даже нет удобного стула! Я не смогу обеспечить тебе должные условия…

— Не бывает так, чтобы все было идеально. Совершенство — это ведь скучно. Жизнь будет намного интереснее, если выбирать нехоженые тропы, ведь так?

Разговаривая о работе, Кевин умудрялся внимательно разглядывать Виолетту. Ее глаза. Ее растрепанные волосы. Губы без следа помады.

— Ну ладно, тогда поступай как знаешь, — отозвалась она, бросила беглый взгляд на кухонные часы и резко встала со своего места. — Спасибо за завтрак, но теперь мне пора идти. Открывать «Зеленый рай». Увидимся позже.

Она уже подошла к двери, как вдруг он позвал ее по имени — очень спокойно, очень мягко.

— Что такое?

— Я просто хочу удостовериться, что мы пришли к общему решению. Ты согласна, чтобы я временно жил и работал здесь?

— Да, конечно.

— Нам нужно будет подписать пару соглашений.

Она отмахнулась:

— Мне плевать на бумажки.

— Речь идет о твоих материальных интересах и защите твоих прав.

— В любом случае, сейчас у меня нет на это времени.

С этими словами Виолетта встала и вышла из кухни, надеясь, что произвела на него должное впечатление — что она женщина, с которой лучше не связываться. Так будет лучше не только для него, но и для нее тоже. Потому что присутствие Кевина слишком сильно напоминало ей о том, чего она была лишена.

Кевин всегда считал, что жизнь в маленькой деревушке Вермонта должна протекать спокойно и мирно, почти идиллически. Однако присутствие Виолетты делало размеренное полусонное существование похожим на суматоху международного аэропорта.

Кевин совершил небольшую прогулку, осмотрел полтора гектара лаванды и вскоре вернулся обратно в дом. Вид на поле открывался чудесный. Лаванда вот-вот расцветет, и тогда, наконец, можно будет собрать ее, получить из лепестков масло и провести необходимые анализы. Однако прежде всего нужно было уладить все дела с документами, чтобы у Виолетты, в случае чего, не было к нему претензий.

Разгружая машину, чтобы перенести оборудование в оранжерею, он оглядел дом и соседние поля. Странно… Обычно ему было совершенно все равно, где он находится, однако этот клочок земли почему-то задел его за живое. Кевину вдруг показалось, что он нашел то место, где может чувствовать себя как дома.

Отогнав эти мысли, он сосредоточился на работе.

К сожалению, ему вечно приходилось возить с собой много багажа. Вся его одежда вполне могла уместиться в небольшой дорожной сумке, но мини-лаборатория занимала много места. Во всем, что касалось оборудования, Кевин был крайне педантичен и щепетилен. Микроскоп, аппарат для дистилляции и другие приспособления, которые он возил с собой, стоили целое состояние.

В течение многих лет он собирал и разбирал свою лабораторию в разных уголках земного шара. Казалось, он мог бы сделать это с завязанными глазами. Но этим утром все валилось из рук. Началось с того, что кошки Виолетты решили повсюду сопровождать Кевина в оранжерее. Шестеро пушистых любимцев хозяйки уселись на столе прямо около раковины, чтобы внимательно наблюдать за приготовлениями. К десяти часам Кевин успел не так уж много. В очередной раз подняв голову от работы, он взглянул на дверь и заметил, что на пороге стоит девочка лет четырнадцати с огромными глазами и растрепанными каштановыми волосами.

— Здравствуйте. Меня прислали за веревкой, — указала она на полки, приколоченные прямо над раковиной.

— Пожалуйста, — кивнул ей Кевин.

Однако девочка не спешила приниматься за поиски. Остановившись на середине оранжереи, она подергала себя за ухо, несколько раз переступила с ноги на ногу и с любопытством уставилась на аппаратуру, которую устанавливал Кевин.

— Я Бубла. Вообще-то, меня зовут Барбара, и мне до смерти надоело, что все называют меня Бублой. Это имя выдумал мой младший брат, когда еще толком и разговаривать-то не умел, и с тех пор оно ко мне прилипло.

— Значит, ты — Барбара, — дружелюбно откликнулся Кевин.

— Я работаю у Виолетты. Я ее ассистентка. Я веду дела в магазине, когда Виолетта занята, — продолжала Барбара, — а занята она почти всегда. А кроме того, она очень-очень милая. Она сказала, что вы останетесь у нас на пару недель.

— Да, такие у меня планы.

— Знаете, наверное, к нам на работу возьмут еще и мою подругу Керри, потому что у нас тут дел невпроворот. Но я могла бы выкроить время, чтобы вам помочь. Если что-то понадобится, просто позвоните в магазин.

— Спасибо, Барбара.

— Я люблю духи. Хорошие духи, — прибавила она, — а не всякую дрянь, которую продают в дешевых лавчонках. Виолетта сказала, что вы химик. Наверное, вам пришлось ужасно долго учиться, да?

Девочка вскоре ушла. Появился шанс поработать. Но теперь мимо оранжереи постоянно проезжали какие-то машины и фургоны. Из дома и магазина Виолетты без конца доносился трезвон телефона. Каждый раз, когда Кевин переносил что-то из своей машины в оранжерею, кто-то из прохожих обязательно останавливал его, чтобы поболтать. Почтальон. Сосед. Клиент, решивший, что Кевин непременно должен знать, выращивает ли Виолетта какую-то лекарственную травку.

Кевину нужно было торопиться: работа была срочная. Но местные жители оказались на редкость приветливыми и общительными людьми. Стоило им увидеть Кевина, как они тут же считали своим долгом заговорить с ним.

Солнце начинало припекать, и в оранжерее становилось по-настоящему жарко, так что кошек понемногу сморило, и они задремали. С полей доносился чарующий аромат лаванды. Несмотря ни на что, Кевин мужественно пытался сосредоточиться на работе. До тех пор, пока не увидел Виолетту, которая вошла через заднюю дверь и направилась прямиком к нему.

Она была одета так же странно, как и днем ранее. Сегодня на ней были сандалии и летнее платье в подсолнухах, которое меньше походило на практичную рабочую одежду. Кроме того, в ушах у Виолетты красовались серьги в виде подсолнухов, а на левой руке — такой же перстень. Длинные волосы были заколоты сзади, щеки раскраснелись от жары.

При виде Кевина ее глаза загадочно вспыхнули. Или ему так показалось, потому что стоило ей появиться рядом, как он внезапно утратил способность четко видеть. В памяти у него мгновенно всплыли страстные полночные поцелуи, и от этих воспоминаний его бросило в жар. Желание узнать Виолетту ближе вспыхнуло у Кевина в душе с новой силой.

«У нее слишком сложный, противоречивый характер, — пытался образумить себя Кевин. — Если свяжешься с ней, то потом проблем не оберешься».

Она производила впечатление необычайно домашней и хозяйственной женщины, кроме того, постоянно пыталась прикидываться дурочкой, однако на самом деле была умна и проницательна. Кевин почти сразу ее раскусил. Впрочем, какие бы тайны ни скрывались в этой хорошенькой головке, Виолетте явно не нужна была случайная связь с малознакомым мужчиной, который отнюдь не стремился к серьезным отношениям. В ее больших глазах слишком ясно читалась уязвимость. Нежными и беззащитными были ее поцелуи…

— У тебя есть минутка, Кев? Если хочешь осмотреть поле, то сейчас у меня как раз выдалось немного свободного времени.

— Да, я готов, — ответил он.

Однако стоило ей подойти ближе, как он почувствовал, что теряет над собой контроль. Это было похоже на безумие: ее глаза, волосы, улыбка — все в ней казалось ему необычным, волшебным…

— Ну что? Он уже приехал? И как он тебе? — прозвучал в трубке энергичный голос Дэзи.

Виолетта осеклась на полуслове:

— Погоди, что это значит? Какую роль играет впечатление, которое произвел на меня этот человек? Он приехал, чтобы обсудить производство лавандового масла. На самом деле вся эта волокита с бумажками и документами похожа на кошмарный сон!

— Да, — оживленно откликнулась Дэзи, — но не забивай себе этим голову. Просто предоставь все решать Кевину. Сестричка, если тебе повезет, ты заработаешь целое состояние! А заодно забудешь идиота, с которым наконец-то развелась.

Виолетта закрыла глаза и призвала на помощь всю свою выдержку. Она любила обеих сестер, даже когда они бывали несносны. Камилла была младше, а потому легче поддавалась влиянию. Когда Виолетте хотелось чего-то добиться от нее, то она принималась допекать сестренку материнской заботой, пока Камилла не начинала просить пощады.

Повлиять на Дэзи было сложнее.

Дэзи была настоящей красавицей, экзотическим цветком, обладала фигурой модели, чувством стиля и обаянием. Еще одним присущим ей качеством была храбрость. Никто не мог запугать ее и заставить играть по своим правилам. Она же, напротив, была способна довести до безумия всю семью исключительно утонченными, рафинированными способами.

— Не нравится мне все это, — мрачно произнесла Виолетта. — И как долго ты планировала эту аферу? Ведь Кевин Лашлан торчит у меня дома не только из-за лаванды. Ты хотела нас свести! Черт побери! Не могла же ты надеяться, что я в него влюблюсь!

— Перестань! Он само очарование!

— Он — все, что угодно, только не очарование. Да, он хорошо выглядит. Да, он отлично сложен. Независим. У него красивые глаза. Но очаровательным мужчина может быть разве что в юности, и то не всегда.

— Совершенно с тобой согласна. Но юные мальчики тебе больше не нужны. Пора дать шанс настоящему мужчине.

— Прости, что ты сказала?

— Не знаю точно, что этот кретин Симпсон тебе сделал. Камилла этого тоже не знает. Но мы обе совершенно уверены, что между вами произошло что-то ужасное. Сломанные кости срастаются в гипсе шесть недель. Разбитые сердца восстанавливаются намного дольше. Но ты создана для брака, Летти. Надо рискнуть еще раз.

— Да ты не в своем уме! А я-то считала тебя любимой сестрой! Ну ладно, теперь с этим покончено!

Поток угроз лишь заставил Дэзи зевнуть. Дело в том, что все три сестры время от времени развлекались, пикируясь друг с другом подобным образом.

Вдруг Виолетта замерла и внимательно прислушалась. Ей показалось, что Дэзи прикрыла ладонью трубку, будто не хотела, чтобы ее услышали. А потом ее голос вдруг изменился, и прежний веселый тон стал звучать несколько наигранно:

— Послушай, малышка, теперь твоя очередь быть счастливой. Ладно, если не хочешь, можешь не рассказывать мне, что там произошло перед вашим разводом…

— Что с тобой? — перебила ее Виолетта.

— Ничего.

— Я же слышу, что у тебя что-то не так! Неужели роман с мсье Пикассо потихоньку сходит на нет? Тебе надоело жить во Франции?

— С чего ты взяла, что у меня что-то не так? Романтические французские ландшафты, жаркие летние дни, ветерок со Средиземного моря… Это страна, в которой мужчины умеют по-настоящему ценить женщину…

Виолетта встревожилась:

— Прекрати нести чушь! Он что, обидел тебя?

— Нет. И хватит переводить стрелки. Сейчас мы говорим о тебе. О тебе, о любви и о Кевине. Просто обещай мне подумать, хорошо? Конечно, он немного не соответствует классическим представлениям об образцовом муже, но он неплохой парень, согласись. Честный и добрый. Короче говоря, тот, кто может вновь научить тебя радоваться жизни и любви. А кроме того, он поможет решить проблемы с лавандой. Ну ладно, пока, у меня сегодня много дел. Не скучай, Летти.

Виолетта поспешила обратно в дом, чтобы быстро перекусить и поговорить с Кевином о делах, но разговора не получилось. Ему позвонила одна из дочерей и проболтала с ним не меньше получаса. Стоило Кевину повесить трубку, как Виолетта увидела во дворе грузовичок кровельщика и кинулась за дверь, чтобы отчитать мастера за опоздание.

Когда же она снова попыталась найти гостя и поговорить с ним, в дверях возникла ослепительно улыбающаяся журналистка местной газеты с блокнотом в руках. Виолетта напрочь забыла о назначенном интервью. Однако реклама «Зеленого рая» была очень важна, и упустить такой шанс было бы непростительной глупостью.

Час спустя Кевин показался на пороге ее маленького кабинета и какое-то время слушал, как она рассказывает журналистке о своих растениях, продуктах, курсах и мероприятиях, запланированных на лето. Незаметно он показал Виолетте печенье с изюмом, которое держал в руках.

«Какое счастье! — подумала она. — Если я сейчас же не съем что-нибудь сладкое, то упаду в обморок, это точно!»

После интервью, когда она уничтожила принесенную ей тарелку печенья, Кевин снова куда-то исчез. Спустя десять минут Виолетта обнаружила его на веранде, где он разговаривал с Филбертом Грином.

Филберт был фермером, которому ее отец когда-то поручил заботиться о делах фермы, пока одна из дочерей не почувствует в себе желание окончательно здесь обосноваться и заняться земледелием. Филберт сажал на их участке кукурузу и сою, чтобы поддерживать землю в хорошем состоянии.

Камилла только что вышла замуж, однако не собиралась связывать свою дальнейшую жизнь с фермой. Дэзи эта земля пока что тоже была не нужна: она собиралась остаться во Франции еще на неопределенное время. Поэтому, когда Виолетта переехала сюда, то сразу отпустила Филберта: она хотела распоряжаться участком по собственному усмотрению и решила, что больше не нуждается в его помощи.

И вот Филберт с Кевином оживленно обсуждали уборку урожая лаванды: кто этим займется, когда и как. Виолетта почувствовала, что надо бы тоже принять участие в беседе, однако ей снова помешали.

На этот раз позвонила Керри, подруга Бублы, которая хотела получить работу в «Зеленом рае». Дел у Виолетты было и впрямь много — она еле справлялась и подумывала о том, чтобы нанять новую помощницу. Несмотря на юный возраст, девочка неплохо разбиралась в компьютерах.

— Хорошо. Вот мои условия. Можешь принять их или нет — как тебе угодно. Мне все равно, как ты одета, лишь бы нагишом тут не разгуливала. Мне все равно, когда ты приходишь, если успеваешь справляться с работой. Обязательное условие — любовь к кошкам. А еще я не терплю беспорядка в документации. Я не буду держать сотрудника, который небрежно относится к цифрам. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Робкая голубоглазая Керри внезапно стала серьезной и деловитой.

— А сколько вы будете мне платить?

— Сколько ты хочешь?

— Десять долларов в час.

— Это твоя первая работа. Тебе не кажется, что ты просишь слишком много?

— Мой папа сказал, что для начала я могу попросить именно столько.

— Хорошо. Тогда для начала я столько и буду тебе платить. Мне нравятся девочки, которые умеют настоять на своем.

После разговора с Керри Виолетта умудрилась выкроить полминутки на отдых. За эти полминутки она успела вновь вспомнить горячие поцелуи Кевина и задать себе вопрос, могла бы она переспать с ним или нет.

Господи, ну и денек выдался! У Виолетты даже не было времени, чтобы сходить в туалет, а она еще умудрялась раздумывать о мужчинах! Во всем виновата Дэзи. Это она подвела сестру к мысли, что Кевин для нее неплохой вариант.

С чего сестрица вбила себе в голову, что он вообще захочет жениться на Виолетте?

Три года она боялась понравиться человеку, который станет претендовать на нечто большее, чем просто мимолетная связь, и захочет создать с ней семью. С другой стороны, она не помнила, чтобы раньше испытывала такое неудержимое влечение к мужчине, которого едва знала. В нем было что-то опасное. Что-то фривольное. Что-то заставлявшее ее мечтать о вещах, которых у нее никогда не будет.

К счастью, безумный день становился все безумнее, и времени на размышления совсем не осталось. Больше у Виолетты не выдалось пауз. Около четырех она выпила два стакана воды, чтобы не получить тепловой удар. Потом вспомнила о пчелином укусе и натерла его медом, чтобы он поскорее зажил. Тут из магазина донеслись чьи-то возмущенные возгласы, и Виолетта поспешила туда.

Бубла готова была разрыдаться: на нее набросилась с руганью недовольная покупательница. Вильгельмина Дойл искала омолаживающее средство, но такого в магазине не было. Несколько недель назад она купила в «Зеленом рае» сухую смесь из ромашки, клевера, мяты, петрушки и первоцвета, надеясь, что эти травы разгладят ее морщины и смягчат сухую кожу. Теперь же она требовала, чтобы ей вернули деньги, потому что средство не подействовало так, как она ожидала.

Виолетта подошла к своей помощнице:

— Эти травы хорошо увлажняют кожу, но с чего вы взяли, будто у вас исчезнут морщины?

— Потому что так сказала ваша девчонка.

Виолетта прекрасно понимала, что Бубла не могла соврать. Не в том возрасте была ее юная ассистентка, чтобы приписывать травяным настоям чудодейственные свойства, понятные только дамам, для которых борьба со старением уже стала актуальной.

— Если вы не хотите пользоваться средством, можете вернуть его. Я возмещу часть стоимости.

— Мне этого недостаточно.

Взгляд Виолетты посуровел. Она прекрасно знала склочный характер Вильгельмины. Она успела хотя бы по разу поскандалить с каждым продавцом в окрестных магазинчиках. Такая уж у нее была потребность: конфликтовать с людьми. Потом Вильгельмина быстро успокаивалась, отходила и вела себя вполне пристойно.

— Боюсь, в таком случае вам придется подать на меня в суд, потому что это мой лучший товар, — взяла в свои руки инициативу Виолетта.

Вильгельмина еще немного поругалась и ушла. Будь на ее месте любая другая клиентка, Виолетта вела бы себя любезнее, но только не с этой врединой. Кроме того, ее принцип гласил: всегда вставать на сторону своих сотрудников. Бубла была еще очень неопытна и работала на первой в своей жизни работе, и Виолетта чувствовала себя обязанной заступиться за девочку.

Клиенты приходили и уходили. Телефон трезвонил не умолкая, а во двор то и дело въезжали фургоны с новыми грузами.

Лишь около семи Виолетте удалось немного прийти в себя. Бубла с Керри закрыли магазин и ушли домой. Вскоре на пороге «Зеленого рая» появился Кевин.

— Что у тебя за магазин такой?

— В смысле?

— Ты работаешь за четверых и все равно ничего не успеваешь. Сегодня днем у тебя едва хватило времени, чтобы проглотить бутерброд и печенье, которое я тебе принес. Надеюсь, ты хотя бы нормально позавтракала?

Их взгляды встретились, и Виолетта почувствовала, что начинает нервничать. Она была совершенно уверена в том, что, кроме них с Кевином, поблизости не было ни одной живой души.

Потом она сообразила, что собеседник ждет ответа на свой вопрос. Он задал его таким тоном, словно обвинял Виолетту в том, что она была занятой женщиной. Поэтому она инстинктивно принялась защищаться:

— Не так уж напряженно я работаю. Просто ужасно много бегаю туда-сюда, поэтому люди думают, что я в состоянии руководить делами магазина. Если бы мои клиенты знали, что на самом деле я не имею ни малейшего представления о том, чем занимаюсь, у меня возникли бы серьезные проблемы с покупателями.

— Ну конечно, — спокойно ответил Кевин, и в его глазах блеснули озорные искорки.

У Виолетты возникло нехорошее ощущение, будто он давно раскусил ее наигранную бестолковость. Впрочем, она вскоре успокоилась, решив, что опасения беспочвенны. Действительно, вот уже несколько лет все мужское население Белых Холмов было твердо уверено в том, что Виолетта Кэмпбелл глупа как пробка.

Кевин вынул из-за спины белый бумажный пакет и слегка потряс им. Виолетта принюхалась:

— Неужели это еда?

— Особенно не обольщайся. С твоей стряпней это сравниться никак не может! Во второй половине дня я понял, что пора оставить надежду выбраться с тобой на поля и поговорить о делах, съездил в деревню и купил сандвичи, газировку и десерт. Ты намертво прилипла к телефону и, думаю, успела изрядно проголодаться.

Голода Виолетта не чувствовала — до тех пор, пока не взглянула на Кевина. Только тогда она поняла, что действительно хочет есть.

— У меня мало времени.

Кевин согласно кивнул, будто ожидал услышать именно такой ответ.

— Обычно я не ем красного мяса, — объявила Виолетта двадцатью минутами позже, держа в руках уже второй сандвич.

— Да, я вижу, что ты его просто терпеть не можешь.

— А еще я не беру в рот жареную картошку. Это чистые канцерогены.

— Гм, — протянул он, вскрывая второй пакет чипсов и высыпая их на салфетку.

Виолетта не понимала, как это случилось, но факт оставался фактом: Кевин умудрился затащить ее на холм, откуда открывался великолепный вид на лавандовое поле, и организовал небольшой пикник.

— А ты-то поел? — поинтересовалась Виолетта с набитым ртом.

— А как же.

Ответ прозвучал неубедительно. Не раз за последние четверть часа Кевин незаметно подкладывал ей на тарелку куски. Его же собственная посуда оставалась чистой.

— Я не могу съесть так много. Ты примешь меня за жадную, зажравшуюся особу.

— Я всегда восхищался жадными женщинами. Я наблюдал за тем, как ты вымуштровала девочек, которые у тебя работают. Они тебе в рот смотрят, каждое слово твое ловят.

— Шутишь?

— Какие тут шутки? Да я преклоняюсь перед тобой!

Заметив, что Виолетта вытерла губы салфеткой, Кевин снова зашуршал пакетом:

— Миндальные пирожные. А еще малиновый чай со льдом. Только тут немного. Я же не думал, что ты набросишься на еду, как голодный новобранец.

Тихие сиреневые сумерки медленно опустились на окрестные холмы. Виолетте было бесконечно приятно сидеть и болтать с Кевином, забыв на время о повседневных заботах. Однако вскоре ее мысли вернулись к действительности.

Сегодня Виолетта почти забыла о том, с какой болью и обидой у нее ассоциировалось это лавандовое поле. Но не надолго. Окинув взглядом окрестности, она почувствовала, как к горлу подкатил ком, а дыхание перехватило.

Кевин тихо попросил:

— Расскажи, с чем связаны для тебя эти места?

Его голос звучал очень мягко, серьезно и проникновенно, но Виолетта молчала: она никак не могла избавиться от дурацкого комка в горле.

— Виолетта?

Она указала рукой на поле, не глядя в ту сторону:

— У нашей мамы, ее звали Марго, всегда были в саду пара кустов лаванды. Она рассказала мне все, что знала об этом растении. Существует множество сортов, но самые распространенные можно разделить на две группы. Одна из них — морозостойкая лаванда, которую также называют английской, хотя родом она вовсе не из Англии. Другая группа — это теплолюбивые сорта, которые не выносят зиму. В основном они растут во Франции и Испании.

Кевин наклонился вперед и обхватил руками колени:

— Рассказывай дальше.

— Так вот. Самое лучшее масло для парфюмерной промышленности можно получить из морозостойких видов. Но ты это и сам наверняка прекрасно знаешь, ведь так?

— Да, это мне известно. Но продолжай. Мне просто интересно, как ты начала заниматься выведением новых сортов.

— Масло меня интересовало меньше всего, потому что я знала: для получения нескольких граммов нужно огромное количество цветов. Меня занимал тот факт, что некоторые сорта ярче по цвету, другие имеют более сильный запах, третьи особенно стойки и неприхотливы. — Виолетта на минуту задумалась. — После развода у меня оказалось много свободного времени. Поэтому когда Дэзи прислала мне несколько интересных видов лаванды, я начала экспериментировать с ними в оранжерее. Просто так. Из любопытства. Это было что-то вроде игры. Казалось забавным соединить качества моих любимых видов в одном.

— Почему? — поинтересовался Кевин.

— Просто так. Чтобы понять, могу ли я создать лаванду с запахом, более стойким, чем у других видов. И…

Виолетта запнулась. Все это было одной сплошной ложью, ну или почти все. Внезапно на нее нахлынули воспоминания. Она вспомнила мужчину, за которого вышла замуж, потому что верила: он — любовь всей ее жизни. Она безоговорочно верила всему, что он ей говорил. Например, что для нормальной женщины не проблема забеременеть, если мужчина здоров и способен иметь детей. Симпсон сделал все необходимые анализы и знал, что у него все в порядке. Так что проблема заключалась именно в ней, Виолетте.

— Что с тобой? — тихо спросил Кевин.

— После развода… Просто мне хотелось что-то сажать. Видеть, как что-то размножается. Сперва я просто забросила это поле. Из-за этого все говорили, что я сумасшедшая, и были совершенно правы.

— Не будем сейчас углубляться в эту тему.

— Да, это было мое личное дело — ухаживать за полем или запустить его и, в конце концов, потерять. Мне было все равно. Мне не нужны деньги от продажи лаванды и совершенно наплевать, что люди считают меня ненормальной.

— Эй, — тихо сказал Кевинн и мягко тронул Виолетту за плечо.

«Расскажи ему все, — просило сердце. — Просто поведай, в чем дело. Тогда и поймешь, важна ты для него или нет».

Однако все было не так-то просто. Возможно, Кевину вполне хватало собственной семьи. Возможно, он не хотел больше детей. Но многие мужчины считают женщину неполноценной, если она не способна родить ребенка.

— Просто мне вдруг захотелось что-то сажать. Для себя. Я решила что-то сделать с полем, которое совсем забросила в первое время после развода. Почва здесь каменистая, и прежде урожаи никогда не бывали хорошими. Для меня это был настоящий вызов — создать что-то, чего до меня здесь не было и в помине. Дело было не в деньгах… Дело было в…

Словно почувствовав, что она вот-вот разрыдается, Кевин подсел к ней ближе и заключил в объятия. Первые звезды высыпали на бескрайнем небосклоне.

Кевину тяжело было видеть, как эта сильная, независимая, свободная женщина еле сдерживает слезы. Кевин просто не мог не обнять ее — не из романтических побуждений, а из инстинктивного желания защитить и утешить.

Однако уже через секунду от его благих намерений не осталось и следа.

Он слегка прикоснулся губами к ее губам, и она ответила на поцелуй. Виолетта откинула голову назад, словно ожидая продолжения, и ему не оставалось ничего, кроме как поцеловать ее во второй, а затем и в третий раз. Виолетта закрыла глаза. Какое-то мгновение она еще медлила, а потом сомкнула пальцы у него на шее и притянула его голову к себе.

Почувствовав близость ее мягкого, податливого тела, Кевин забыл обо всем на свете. Единственной его реальностью стала Виолетта. Он обнял ее еще крепче, и вдруг ее длинные шелковистые волосы словно сами собой распустились в его руках. Браслеты на ее запястьях тонко позвякивали, одна из босоножек слетела с ноги и покатилась вниз по склону холма. Но Виолетта все не открывала глаза и ни на что не обращала внимания: эти сладкие, опасные, безудержные поцелуи завладели всеми ее чувствами.

Кевин наслаждался ароматом ее волос, едва уловимым запахом духов, исходившим от ее кожи. В темноте наступающей ночи, в свете луны, появившейся на горизонте, лавандовое поле, казалось, стало благоухать еще сильнее, еще слаще. Оба они были буквально окутаны лавандовым ароматом, и Кевин подумал, что Виолетта похожа на этот запах — такая же дикая, свежая и непостижимая.

Виолетта была нужна ему, а он ей. Казалось, что она хочет быть только с ним — не просто с мужчиной, не просто с возлюбленным. Во всяком случае, Кевин хотел только ее, а не просто партнершу, с которой можно скоротать одинокую ночь. Ему казалось, что ни одну женщину он никогда не желал так, как ее сейчас, словно лишь она одна могла заполнить пустоту в его душе, о существовании которой он до сих пор и не подозревал.

— Кевин, я должна сказать тебе кое-что…

— Ты предохраняешься?

В течение секунды она помедлила, а затем решительно ответила:

— Нет, но для меня это не проблема.

— Тогда назови мне хоть одну причину, по которой мы должны остановиться. Иначе через пару секунд я уже не смогу ничего с собой поделать.

Она снова немного помолчала, а когда отозвалась, то ее голос звучал твердо и уверенно:

— Я не хочу останавливаться. Именно в эту ночь, именно с тобой, Кевин…

Лунный свет Серебрил ее нежную кожу. Где-то кричала сова, единственная свидетельница происходящего. Запах лаванды, чарующий аромат, исходящий от волос Виолетты, по-настоящему сводил Кевина с ума.

Невероятное ощущение близости, единения друг с другом было таким прекрасным! Он поймал себя на мысли, что хотел бы иметь от нее ребенка. Однако вскоре эта мысль, как и все остальные, исчезла, словно неверный призрачный луч ночного светила.

Позже — минуты или часы спустя Кевин открыл глаза. Луна все еще стояла высоко в небе, окруженная россыпью звезд.

В нос ударил терпкий аромат земли и лавандового цвета. Где-то в траве шуршал енот, высоко на дереве кричала сова. Все эти запахи были ему знакомы, луну он видел уже много раз. Вот только Виолетту он прежде не знал. Не знал, как это — обнимать ее, чувствовать прикосновение ее волос к своему лицу.

Нет, он не мог в нее влюбиться! Не только потому, что они едва знали друг друга. За один только сегодняшний день она два раза чуть не разревелась. Зачем ему связываться с истеричкой? Зачем ему ее идиотские кошки? И вообще, он повидал многое — океаны, горы, пустыни… Так как же его может заинтересовать эта каменистая, неприветливая местность с кирпичными домиками и кривыми, извилистыми улочками?

Кевин издал тяжелый вздох.

Виолетта подняла голову:

— Звучит так, будто ты сожалеешь о том, что произошло.

— Ничего подобного. Я не стал бы сожалеть, даже если бы от этого зависела моя жизнь. — Он нежно поцеловал ее в лоб.

— Кевин? — Виолетта взглянула ему в глаза. — Расскажи мне о твоих дочерях.

— Миранде пятнадцать, а Кейт шестнадцать. Уже довольно давно стало ясно, что они полностью мамины дочки. Не то чтобы мне не нравилась роль отца, наоборот, я всегда пытался принимать большее участие в жизни девочек. По работе мне очень много приходилось бывать в разъездах. Я старался проводить с ними каникулы и выходные дни. Каждый год по меньшей мере в течение месяца я жил дома, просто для того, чтобы быть поближе к ним, видеть, как они растут. Только вот в последнее время…

— Что в последнее время?

— Ну, они стали очень часто ссориться с матерью. Порой мне кажется, что она уже не в состоянии выносить все это, и я думаю…

— Что ты думаешь?

— Что если бы я вел более размеренную жизнь, то мог бы время от времени забирать их к себе, чтобы она немного отдыхала. Многие родители не любят подростковый период в жизни детей, но вот мне капризы никогда не досаждали и не выводили из себя. Напротив, помогая девчонкам уладить проблемы, я сам себе кажусь хорошим отцом, и это льстит моему самолюбию.

Что ж, он обнажил перед ней часть своей души, пересилил себя, чтобы рассказать о своих личных проблемах. Теперь настала очередь Виолетты.

— Расскажи мне про твоего бывшего.

Она выпустила его руку, повернулась на спину и принялась разглядывать звезды.

— Ну… В общем… Его зовут Эд. Я всегда называла его Симпсон. Познакомились мы еще в колледже, и я сразу поняла, что он моя первая и единственная любовь. Он был очень веселым, добродушным человеком. Из-за него я даже бросила учебу на последнем курсе: он закончил колледж на год раньше меня. Получил диплом социального педагога. Он всегда рвался кому-то помогать.

— Просто святой какой-то!

— Ничего подобного, — иронично отозвалась Виолетта. — Теперь он женат на другой. Первый ребенок у них родился через пять месяцев после свадьбы. А сегодня утром он позвонил мне, чтобы объявить, что он снова стал отцом.

— Я не понимаю, почему он звонит по этому поводу именно тебе.

— Кто его знает? Я ни за что на свете не согласилась бы принять его обратно. Просто у нас с ним все кончено, и точка. Но по странному недоразумению он до сих пор искренне верит в то, что мы с ним остались хорошими друзьями.

— Так оно и есть?

— Нет.

— Тогда почему же ты разрешаешь ему звонить?

— Потому что… — Она слабо махнула рукой. — Я и сама не знаю. Вначале я из гордости была с ним очень вежлива и дружелюбна. Не хотела показывать, как сильно обижена. А потом я просто не знала, как сказать ему о том, что больше не хочу с ним общаться. Эти двое и так переживали не самые легкие времена. Им пришлось много работать, чтобы позволить себе прибавление в семействе.

— Много работать? Я думал, твой бывший — состоятельный человек.

— Почему ты так решил?

— Потому что… он выплатил тебе приличную сумму при разводе. Ты же сама рассказывала, что на эти деньги смогла построить вторую оранжерею и первое время тебе было все равно, получишь ты с лавандового поля какие-то доходы или нет.

— Понятно. Да, я действительно получила после развода кучу денег, но вовсе не потому, что Симпсон оказался так великодушен. Дело в том, что дом, где мы жили, был куплен на наши общие деньги, и Симпсон захотел оставить себе, чтобы воспитывать там детей. Меня там ничто не держало, поэтому он отдал мне половину стоимости дома наличными. Вообще-то тогда я зарабатывала больше него. Но суть в том…

— Ты решила потратить деньги, доставшиеся тебе при разводе. Они казались тебе грязными. Словно препятствовали возможному счастью с кем-то другим.

— Точно. Конечно, думать так — чистой воды суеверие.

— Согласен. Но я и сам испытывал такие чувства после развода. Впрочем, речь тогда шла не о деньгах, а об имуществе, которое мы делили с моей бывшей женой — мебель, картины и прочее. Дело было не в их стоимости, просто я хотел как можно скорее избавиться от того, что связывало меня с ней.

— А почему вы развелись?

— Я уже рассказывал тебе об этом. Я понял, что не способен долго жить на одном месте. Слишком безответственный и недостаточно зрелый для того, чтобы стать хорошим мужем, — честно признался Кевин. — А ты?

— Я? Что ты имеешь в виду?

— Ну, почему ты развелась? Он изменял тебе? Ты разлюбила его? По какой причине?

Какое-то время она молчала, а потом тихо усмехнулась:

— Лашлан, у нас есть одна проблема.

— Какая?

— Проблема заключается в том, что я бы очень хотела ответить на твой вопрос. У меня ужасное чувство, что ты — тот человек, которому я действительно могу доверять. Тебе не кажется, что это странно?

— Странно? Ты не привыкла доверять людям?

Она оперлась на локти и взглянула ему в лицо. Лунный свет серебрил ее плечи и спину.

— Не пытайся разыгрывать удивление. Ты точно так же не привык доверять людям, как и я. Ты тоже одиночка.

Кевин не знал, что на это ответить, потому что Виолетта совершенно не ' казалась ему похожей на одиночку, В ней угадывались преданность влюбленной женщины, материнское тепло, сердечность и ласка.

— Я понимаю: тебе нужно время, чтобы забыть неудавшееся замужество, но я не могу представить себе, чтобы ты оставалась одна в течение долгого времени. Чтобы не хотела снова выйти замуж.

— Я больше не хочу серьезных отношений с мужчиной, — твердо заявила она.

Он не поверил ни единому ее слову.

— Что ж, тем лучше. Мне не хотелось бы причинять тебе боль. Не буду обманывать — ты и сама знаешь, что я здесь ненадолго и скоро снова уеду. Ничего не поделаешь.

Она улыбнулась так, как ему до сих пор не улыбалась ни одна женщина:

— А я останусь здесь. С этим тоже ничего не поделаешь. Получается, что нам обоим повезло, ведь так?

— Повезло?

— Да. Ты не хочешь вторгаться в мою жизнь, а я в твою.

— Так оно и есть.

— Но, в любом случае, нам нужно быть осторожными. Секс ради секса? Я только за. Тем более если речь идет о мужчине, который скоро уезжает и не собирается вступать со мной в долгие отношения. Но если мы начнем воспринимать происходящее серьезно, то только испортим друг другу настроение. Так что давай не создавать лишние проблемы, о’кей?

С этими словами Виолетта поднялась на ноги. Это произошло так неожиданно, что Кевин сперва даже не понял, что разговор окончен, и помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок.

Женщина, в которую он был готов влюбиться, казалось, не находит ничего предосудительного в том, чтобы переспать с мужчиной, который скоро оставит ее. Словно для нее это в порядке вещей. Кевину же подобное казалось ненормальным.

Наверное, любой другой мужчина был бы только рад услышать от дамы, что она готова к коротким, ни к чему не обязывающим отношениям. Наверное, Кевин Лашлан сам обрадовался бы такой приятной перспективе еще неделю назад.

Однако ему было неприятно, что именно Виолетта произнесла те жесткие слова. Эта женщина заслуживала большего, чем незатейливый флирт. И, черт побери, ему самому не хотелось оставаться с ней в рамках примитивного любовного приключения.

Он попытался успокоиться и унять сердцебиение. Не может быть! Ведь он никогда не хотел связывать себя обязательствами! Что ж, завтра, на свежую голову, он сможет взять все под контроль. В этом Кевин был абсолютно уверен.

Когда Виолетта вышла из дома, окружающий пейзаж показался ей волшебным: сквозь его дымчатую пелену утреннего тумана просвечивали розовые лучи рассветного солнца. Цветы и трава были покрыты крупными хрустальными каплями холодной росы. Казалось, что весь мир состоит из одних только красок и запахов.

Такие моменты она всегда особенно любила. Однако сегодня Виолетта влезла в резиновые сапоги и, нахмурившись, зашагала к «Зеленому раю». С самого утра ее мучила икота, а в желудке постоянно урчало.

На парковке перед магазином стояли целых четыре машины, хотя не было еще и семи. Виолетту уже поджидали покупательницы. По средам, перед открытием магазина, она вела курсы садоводства, которые доставляли ей большое удовольствие. Но этим утром все ее мысли были заняты исключительно событиями прошлой ночи.

Да этого у нее не было случайных связей: она влюбилась в Симпсона в юности, а после развода намеренно избегала общения с мужчинами. Теперь же, когда прежние моральные принципы были отброшены, ей стало немного не по себе.

Поднявшись ночью к себе в спальню, Виолетта так и не смогла заснуть: вначале она все ожидала, что Кевин поднимется за ней следом, а потом мучительно размышляла над тем, почему он этого не сделал и остался ночевать в гостиной. Кроме того, теперь ее беспокоила еще одна проблема.

Она просто с ума сходила по этому мужчине. Виолетта не испытывала подобного даже к Симпсону. Кевин оказался сердечным, милым, понимающим, искренним и интересным — короче говоря, обладал именно теми мужскими качествами, которые она ценила очень высоко. А близость оказалась намного прекраснее, чем Виолетта могла представить в самых смелых мечтах.

Ну уж нет! Она ни за что не влюбится! Хватит с нее экспериментов над собственными чувствами.

С мрачным выражением лица она открыла дверь магазина. Внутри уже горел свет. В задней части помещения за деревянным столом сидели четыре женщины. Все они говорили наперебой и пили лучший кофе Виолетты. Они прекрасно ориентировались в магазине и знали, где находится дверь и где стоит кофейник. Бетси и Гарриет были женами фермеров, Роберта — недавно разведенная учительница, а Диана — студентка, приехавшая домой на каникулы. У этих женщин не было абсолютно ничего общего, кроме того, что все они жили в Белых Холмах и хотели научиться готовить косметические средства в домашних условиях.

— Сегодня мы с вами поговорим о том, как готовить крем, согласны? А еще — лосьон после бритья и настой из трав для ванны.

Виолетта сняла резиновые сапоги и расплылась в приветливой улыбке. К счастью, она не могла одновременно читать лекцию и думать о Кевине.

— Дамы, а вы уже слышали, что Дора Риттер ждет ребенка? А еще все говорят о том, что жена Тома Джонсона тоже в положении.

— Неужели? — воскликнула Бетси, взволнованная свежей сплетней, и принялась повязывать передник.

Виолетте такие темы были не то что неприятны, но все же коробили ее, заставляя лишний раз вспоминать о собственном тщательно скрываемом от окружающих несчастье. Поэтому она решительно подала сигнал к началу занятий, пресекая тем самым разговоры. Женщины достали с полок миски, тигли, весы и основные компоненты будущего крема: ланолин, пчелиный воск, и миндальное масло. Виолетта поставила на огонь настои из трав: мяты, лаванды, розы и мелиссы.

Вскоре комната наполнилась ароматами. Виолетта поддерживала непринужденный разговор, не переставая следить за работой, однако, несмотря ни на что, ее мысли постоянно возвращались к Кевину.

«Я хочу быть с ним, — думала она. — Хочу любить его, спать с ним, разговаривать с ним и смеяться. А что такого? Что плохого в том, что два взрослых человека хотят быть вместе, если им обоим хорошо вдвоем?»

— Виолетта, сколько должен кипеть этот настой? — поинтересовалась Бетси.

Та посмотрела на кастрюльку:

— Он вообще не должен кипеть. Просто перемешайте ланолин с воском и добавьте туда миндальное масло.

— Хорошо.

— А потом позовите меня, и я покажу, как нужно правильно вмешивать в массу травяной настой. Вы, кажется, хотели добавить мелиссу?

— Точно. А Гарриет — мяту.

— Прекрасно, — отсутствующим тоном отозвалась Виолетта, а сама подумала: «Я ведь могу измениться. Вовсе не обязательно всю жизнь оставаться домашней клушей. Я хочу почувствовать себя беспечной, влюбленной женщиной, которую нисколько не волнует мораль».

Чем дольше она об этом думала, тем яснее понимала, как сильно ее угнетало сознание своего бесплодия прежде. Узнав, что никогда не сможет иметь детей, Виолетта была потрясена. Но еще больший шок она испытала, узнав, что из-за этого Симпсон бросает ее и уходит к другой, здоровой, женщине.

Наверное, превратившись — хотя бы на время — в распутницу, которая живет в свое удовольствие, она решит эту проблему и перестанет мучиться от сознания собственного несовершенства. Намного лучше заводить поверхностные, ни к чему не обязывающие связи и не стремиться стать для кого-то единственным идеалом.

— Виолетта, посмотрите, пожалуйста, как у меня получился крем!

Она решительно прогнала сумбурные, вздорные мысли и подошла к своей группе. Бетси как раз с увлечением наносила на лицо только что приготовленный крем. То же самое делала и Гарриет. Она была замужем вот уже двадцать пять лет и выглядела как типичная деревенская баба. Все ее лицо было покрыто морщинами и складочками, так что первые три слоя нанесенного крема впитались практически моментально.

— Чтобы протестировать лосьон после бритья, нужен мужчина, — авторитетно заявила Гарриет. — А тут таких нет. А ну, говорите, у кого из вас волосатые ноги? То есть кто готов добровольно в этом признаться?

Бетси рассмеялась так заразительно, что ее смех мгновенно подхватили остальные. Стало еще веселее, когда женщины принялись закатывать штанины, чтобы продемонстрировать друг другу свои ноги.

Внезапно стало совсем тихо. Виолетта, стоявшая спиной к двери, обернулась и почувствовала, что сердце готово выскочить у нее из груди: на пороге стоял Кевин. В одной руке он держал чашку дымящегося кофе, а в другой — пачку бумаг.

Он поймал взгляд Виолетты и долго смотрел на нее, словно кроме них двоих в комнате больше никого не было. На нее тут же с новой силой нахлынули воспоминания минувшей ночи. Нежность, страсть и желание быть с ним рядом завладели ее рассудком.

Что до других женщин, то они тоже были в восторге от появления Кевина, но совсем по другой причине.

— Боже мой! — воскликнула Диана. — Вот идеальный подопытный кролик!

Кевин отвел взгляд от лица Виолетты и, казалось, лишь теперь осознал, что происходит вокруг. Ему стало ясно, что он находится в серьезной опасности.

— Нет! — запротестовал было он.

— Не бойтесь, идите сюда! Мы просто нанесем вам на щеки немного лосьона. Это совсем не больно! Здесь только гамамелис, яблочный уксус, лаванда и шалфей!

— О Господи… Нет!

— Кожа станет мягкой и нежной, — заверила его Диана. — Вам будет легче бриться…

— Виолетта, — Кевин обратил на нее умоляющий взгляд, — мне нужно поговорить с тобой о делах…

— Да сядьте же! — велела Гарриет. — Можете говорить с Виолеттой, сколько захотите, а мы пока испробуем на вас новый рецепт лосьона. Вы, кажется, не из Вермонта? Мы умеем хранить тайны, честное слово! Никто и никогда не узнает, что на вас ставили опыт, правда-правда! Нам можно доверять…

Кевин не выдержал такого напора и поспешно ретировался.

Виолетта еще долго не могла отправиться на его поиски: ей нужно было закончить занятие и убраться в комнате. Потом пришли Бубла с Керри и открыли магазин. Только в одиннадцатом часу у нее появилось несколько свободных минут.

Найти Кевина оказалось непросто. Виолетта заглянула в дом, на парковку и в оранжереи. Безрезультатно. Она решила продолжить поиски у коттеджа.

Коттедж был построен очень давно, еще к свадьбе бабушки Виолетты. Теперь же сюда собиралась переехать Камилла, когда вернется из свадебного путешествия. Однако вначале здесь требовалось закончить ремонт.

К своему удивлению, Виолетта обнаружила Кевина на крыше коттеджа с молотком в руках. Было жарко, и он снял рубашку. Загорелая спина слегка поблескивала от пота. Вокруг сидели шесть кошек и с любопытством наблюдали за работой.

Виолетта тоже с удовольствием составила бы им компанию. Однако она осталась стоять внизу и крикнула:

— Ага! Значит, ты решил начать карьеру кровельщика!

Кевин обернулся и вытер рукой потный люб:

— Скорее уж карьеру подопытного кролика. Скажи, твои подруги уже ушли?

— Ушли. Они мне, правда, не подруги…

— И ты не взяла с собой тот вонючий лосьон?

— Лашлан, я вижу, тебя не на шутку испугали. А ведь ты большой, сильный парень…

— Я не испугался, — прервал ее Кевин. — А на крышу полез потому, что здесь торчали твои кошки. Они сбежали из магазина еще быстрее, чем я.

— Неужели ты думаешь, что я поверю в этот вздор?

— Послушай. Я понимаю, что твои подруги — очень милые дамы. Просто здесь, наверху, я чувствую себя в большей безопасности, чем рядом с ними.

— Хватит болтать чушь! — улыбнулась Виолетта.

Подумать только! Кевин опять умудрился развеселить ее!

Он посмотрел на нее сверху вниз и прищурился:

— Виолетта, прошлой ночью я чуть с ума не сошел оттого, что мне пришлось спать в гостиной.

От волнения сердце готово было выскочить из груди. Она не ожидала, что Кевин вдруг заговорит о том, что так мучило ее саму.

— Тогда почему ты не поднялся ко мне?

— Из-за лаванды. Потому что пока мы с тобой не обговорим детали договора, дела будут стоять между нами. Мы не сможем просто быть вместе и наслаждаться близостью друг друга. Я не хочу смешивать работу и личные отношения, понимаешь? Скажи, сейчас у тебя есть пара минут, чтобы посмотреть документы?

— Кевин, я ненавижу всю эту возню с бумагами! — недовольно проворчала она.

На самом деле у нее отлегло от сердца: значит, он спал в гостиной вовсе не потому, что не хотел быть с ней!

— В этом нет ничего страшного, честное слово! Здесь нам никто не помешает.

— У меня не так много времени… Я не могу надолго оставить девочек в магазине одних…

Несмотря на ее протесты, Кевин спустился на веранду, усадил рядом с собой Виолетту и сунул ей под нос бумаги. Она искренне попыталась сосредоточиться на контракте, но просто не могла думать о делах в присутствии Кевина.

— …патент? — донеслось до нее.

— Что ты сказал?

— Патент, Виолетта. Мы говорим о патенте на новый сорт лаванды, который ты вывела.

— О’кей.

Он вздохнул:

— Кажется, один из нас сегодня немного рассеян. «О'кей» — это не ответ на мой вопрос. Я спросил, патентовала ли ты этот сорт?

— Ах, вот оно что. Ну, не то чтобы…

— Другими словами, нет. Прекрасно. Но послушай меня, это очень важно. Тебе нужно получить два патента: на новый сорт и на технологию его выведения. Я могу от твоего имени подать заявку на оба патента. Это очень долго и муторно, но ты должна обеспечить защиту твоих прав.

— Кевин, ты не должен взваливать на себя все это. Я займусь сама…

— Нет, ты не будешь этого делать. Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить с тобой о договоре, ты начинаешь зевать. Так что позволь позаботиться о тебе. Не волнуйся, мне можно доверять.

— Ты думаешь, я боюсь, что ты меня обманешь?

— А почему ты должна доверять почти незнакомому человеку?

— Ну да, конечно. Понимаю.

— Во-первых, тебе нужно придумать название для выведенного тобой сорта. Наверное, ты еще об этом не задумывалась.

— Конечно, задумывалась! — Виолетта обрадовалась вопросу, на который она могла ответить.

— Лунная…

— Лунная лаванда? — удивился Кевин. — Так ты хочешь назвать этот сорт?

— Именно. Моя лаванда не темно-сиреневая, как большинство сортов, а… такая… светящаяся, что ли… Кажется, что бутоны сияют изнутри. Понимаешь, это напоминает мне лунный свет.

Он взглянул на нее так, будто собирался что-то сказать, однако затем передумал, заложил карандаш за ухо и продолжил разговор о контракте и патентах.

Из него так и сыпались сведения о всевозможных юридических тонкостях и нюансах предстоящей сделки. Он рассказывал, в чем Виолетте необходимо принимать участие, а в чем не обязательно. Что предстоит сделать в ближайшие три недели. Что будет после того, как они соберут урожай. Сколько денег она сможет выручить. Как ей позаботиться о соблюдении своих прав. Какому адвокату звонить в случае чего.

— Вот, пожалуй, и все, — наконец объявил Кевин. — Теперь мы должны прояснить еще один пункт.

— Выкладывай, — со вздохом сказала Виолетта, которая с трудом сдерживала зевоту.

— Может быть, для тебя это само собой разумеется, но для меня это вовсе не так. Скажи, ты еще помнишь, как этого добилась? Как ты вывела этот сорт? Ты сможешь при необходимости все повторить?

— Ты имеешь в виду, смогу ли я и дальше выращивать этот вид?

Он кивнул. Виолетта всплеснула руками:

— О Господи! Нет, конечно!

— Виолетта!

— Что?

— Перестань прикидываться пустоголовой блондинкой! В первый день ты смогла провести меня таким способом, но теперь-то я узнал тебя лучше! Ты знаешь о лаванде больше любого ботаника. Тебе бы лекции в Гарварде читать! Так что прекрати нести ерунду и отвечай прямо и честно. Ты сможешь и дальше разводить эти цветы?

— К твоему сведению, я действительно очень взбалмошная и суетливая, — ощетинилась она.

— Ладно, прикидывайся кем угодно, — сдался он. — По-моему, тебе нужно дать «Оскара» за актерское мастерство. Но пойми, вопрос с лавандой для меня очень важен. Не бойся, я никому не проговорюсь, что на самом деле ты очень умная, раз уж ты так тщательно это от всех скрываешь. Прежде чем патентовать новый сорт и собирать урожай, я должен знать, сможешь ли ты в дальнейшем разводить этот вид лаванды? Или мне придется подумать о клонировании?

— Я отвечу на твой вопрос только в том случае, если ты ответишь на мой.

— Договорились.

— Прекрасно. Да, я смогу и дальше разводить эту лаванду. Результат моих опытов не был случайным. Я тщательно планировала все эксперименты и знала, что делаю. Ну вот. А теперь твоя очередь отвечать.

— Спрашивай.

— Скажи, ты действительно спал в гостиной исключительно из этих идиотских моральных соображений?

— Идиотских… Что на это сказать? Извини, но я очень серьезно отношусь к моральной стороне своих поступков. Такой уж у меня недостаток, от которого я никак не могу избавиться.

Набравшись смелости, Виолетта задала следующий вопрос:

— А что теперь? Теперь ты будешь спать со мной или нет?

— Да, Виолетта. Можешь в этом не сомневаться, — спокойно и ровно ответил он, словно эта бессовестная фраза нисколько не смутила его.

— Доброе утро, дамы!

Кевин вошел в кухню. Виолетта с облегчением отметила про себя, что сегодня он хотя бы надел рубашку. После двух недель, проведенных на солнце, он сильно загорел, и его появление не могло не привлечь внимание женщин, находящихся в помещении.

— Привет, Кевин!

— Доброе утро! Как дела?

— Рада вас видеть, Кев!

Виолетта закатила глаза. Еще две недели назад Кевина бросило бы в холодный пот, если бы он застал здесь четырех посторонних дам в халатах, с лиловыми масками на лицах. Теперь же он спокойно ответил на их приветствия, прошел к холодильнику, налил себе минеральной воды и исчез за дверью. Женщины, сидевшие за столом, дружно вздохнули.

Раз в месяц Виолетта устраивала им так называемый «день удовольствий». Сегодня в программе значились маски из овсяной муки и лаванды, ванночка для ног и бальзам для поврежденных волос. Рецепт бальзама она придумала сама. В его состав входили герань, лаванда, сандал и розовое масло. Его нужно было нанести на волосы и не смывать в течение двух часов.

Теперь гостьи сидели за столом с масками на лицах и тюрбанами из полотенец на головах. Виолетта предложила им чай с травами, однако, не успели они выпить по чашечке, как Мод Трамбл достала из сумки две бутылки вина и поставила их на стол.

— Ах, — вздохнула она, — если бы я не была замужем вот уже тридцать лет, то я бы точно потеряла голову.

Ее подруги рассмеялись и нечаянно опрокинули миску с вязкой массой. Виолетта вскочила, чтобы принести тряпку.

— Ах, Виолетта, не надо! Мы сами уберем!

— Да все в порядке!

Салли Уильямс посмотрела на нее, наморщив лоб:

— Сегодня вы такая притихшая, даже на себя не похожи! Что случилось?

— Ничего. Все прекрасно. Лучше не бывает. — Виолетта нервно вытерла пол и швырнула тряпку в раковину. — А почему, собственно говоря, я должна быть несчастной? День сегодня просто чудесный, жизнь бьет ключом…

— Ладно, ладно, — успокаивающим тоном произнесла Мод. — Это из-за того мужчины у вас так настроение испортилось?

— Из-за какого мужчины?

Виолетта рывком распахнула дверцу кухонного шкафа и вытащила пачку салфеток. Когда она обернулась, то увидела, что клиентки смотрят на нее с искренним недоумением.

— В чем дело?

— Виолетта, вы сегодня сама не своя! — повторила Салли. — Садитесь и выпейте с нами глоток вина.

— Сейчас четыре часа. Если я выпью вина, то через полчаса прикорну где-нибудь.

— Тогда чего-нибудь более крепкого. Как насчет клубничного дайкири?

Мэри Белл достала из сумки крошечную серебряную бутылочку, а Салли вытащила из буфета бокал и подвинула Виолетте стул.

— Знаете, а мы ведь как раз говорили об алкоголе.

— Да? А я не заметила.

— Нам кажется, что ваш гость занимается чем-то незаконным. По крайней мере, раньше подобные установки назывались самогонным аппаратом. Он что, водку делает?

— Нет. Он добывает лавандовое масло. Это ужасно сложный процесс. — Она осторожно пригубила немного дайкири. — Вначале нужно собрать цветы именно в тот момент, когда распустилось ровно две трети бутона. Потом… да, пожалуй, вы правы… наверное, здесь есть что-то общее с производством самогона. В одну емкость наливается вода, а в другую высыпаются собранные цветы. Затем воду нужно нагреть так сильно, чтобы она превратилась в пар, который затем под высоким давлением подается к бутонам. При помощи этого пара вода, содержащаяся в растениях, отделяется от масла. Масло всегда…

— О Господи! — перебила ее Мод. — У нас уже голова кругом идет от этих подробностей. Честно говоря, процесс дистилляции интересует нас меньше всего. С тех пор, как вы развелись и вернулись в Белые Холмы, вы и близко не подпускали ни одного мужчину, а теперь мы постоянно видим рядом с вами этого потрясающего красавца…

Виолетта хлебнула еще дайкири. Ее загнали в угол.

— Мы не живем вместе. Он просто здесь остановился, пока не починят крышу коттеджа. Собственно говоря, это должно было произойти еще месяц тому назад. Если честно, даже целых два месяца. Я просто ума не приложу, как заставить Бартоломью работать быстрее.

— Моя дорогая, что поделать. Ох уж эти строители! Я-то знаю, ведь целых двенадцать лет сама была замужем за одним из них. К ужину он не опоздал всего два раза, царствие ему небесное.

— Виолетта, — заметила Мод, — между прочим, вы только что подлили вина в ваш дайкири. Нет, сегодня вы положительно как будто и не вы.

Задняя дверь распахнулась, и Кевин снова вошел на кухню.

— Да у вас тут веселье в полном разгаре, как я погляжу! — Он швырнул пустую банку в мусорное ведро, улыбнулся гостьям и исчез в соседней комнате.

Женщины снова испустили дружный вздох и заулыбались так, что их подсохшие маски покрылись мелкими трещинками.

— Кажется, пора умываться, — с нажимом произнесла Виолетта.

Каждый раз, проходя через кухню, Кевин смеялся и шутил с ее клиентками. Мало-помалу он привык к таким посиделкам, и теперь его больше не охватывала паника при виде синих масок на их лицах.

Он оказался идеальным деловым партнером: помогал Виолетте в работе, контролировал все этапы сбора лаванды, сам стирал свою одежду, ходил за покупками. Он бросил затею с починкой крыши лишь потому, что теперь у него действительно не осталось на это времени. Это казалось Виолетте ненормальным. Всем известно, что мужчины помогают по хозяйству, только если их постоянно пилить и шантажировать или если им нужен секс. А вот Кевин, казалось, воспринимал домашнюю работу как что-то самб собой разумеющееся. Но еще больше обескураживало то, что он решал проблемы легко, играючи.

Как только клиентки ушли, Виолетта убрала грязную посуду в раковину и включила посудомоечную машину. Секунду спустя она заметила, что забыла поставить в машину тарелки. Или она слишком много выпила, или… слишком размечталась о Кевине.

Днем все свободное от работы время они проводили вместе, а вечерами гуляли по лавандовому полю. Помыв посуду после обеда, они танцевали прямо на кухне, радуясь друг другу, как малые дети. Ночами Кевин и Виолетта подолгу лежали без сна в объятиях друг друга и разговаривали обо всем на свете.

Виолетта много рассказывала ему о себе: о своем браке с Симпсоном, о прежней профессии. Раньше, до того, как открыть свой магазин, она была физиотерапевтом в детской больнице, но после развода бросила эту работу и занялась разведением лаванды на ферме в Белых Холмах.

Она не скрывала от Кевина, что никогда не сможет иметь детей.

«Слава Богу, он скоро уедет и заживет собственной жизнью, — думала она. — С ним мне не нужно стесняться своей женской неполноценности. Какая разница? Ведь я не собираюсь выходить за него замуж! Это всего лишь случайная связь, и нам друг от друга нужен только секс».

Виолетта помотала головой, чтобы отогнать мысли, отвлекающие ее от работы, и огляделась в поисках тряпки, недоумевая, куда та могла запропаститься. По совершенно непонятной причине она решила заглянуть в холодильник, где действительно обнаружила пропажу. Виолетта закрыла глаза и приложила ко лбу прохладную ткань. Нет, этот мужчина точно сведет ее с ума! Нужно срочно взять себя в руки! В последнее время она постоянно забывала, где оставила снятые туфли, куда положила ключи, куда сунула кошелек. Так недолго и в самом деле превратиться во взбалмошную, бестолковую тетку!

— Девочки, вы не могли бы хоть немного помолчать?

Юные продавщицы мгновенно стихли, сбитые с толку ее резким тоном. Раньше Виолетта никогда не позволяла себе так с ними разговаривать. Обычно она ни на кого не повышала голос, но сейчас, во второй половине августа, все изменилось. Вот уже два дня Виолетта мучилась расстройством желудка, которое все никак не проходило. Кошки вели себя из рук вон плохо, Виолетта не спала всю ночь, а тут еще эти девчонки надоедали ей своей болтовней о мальчиках, предстоящем начале учебного года, мальчиках, одежде, мальчиках и еще раз мальчиках.

— У нас закончились мешочки со средством от моли. Нужно приготовить еще. Помните, что туда входит? Две части лаванды, десять частей герани и пять частей гвоздики.

— Я помню этот рецепт, Виолетта. Не беспокойся, — кивнула Бубла.

— Прекрасно. Если вы сделаете еще дюжины две таких мешочков… — Она попыталась закончить фразу, но безуспешно.

Внезапно ей показалось, что ароматы, витавшие в магазине, стали в десять раз резче. Обычно она очень любила эти запахи, но тут ей больше всего на свете захотелось поднести ладонь ко рту и со всех ног кинуться в ванную.

Двадцать минут спустя Виолетте казалось, что все, наверное, не так уж и плохо. Точнее, не смертельно. Она даже нашла в себе силы достать из шкафчика зубную пасту и щетку. Чистя зубы, она разглядывала себя в зеркале. На щеках играл румянец, глаза были ясными и чистыми, волосы блестели здоровым блеском, хотя прическа, как всегда, была в полном беспорядке. И все же, несмотря на цветущий вид, она чувствовала, что с ней творится неладное. На этой неделе она почти каждый день ударялась в слезы по мелочам, а к горлу то и дело подкатывала тошнота.

Ну, положим, плаксой-то она была с самого детства, но вот с желудком в жизни не возникало проблем. И, кажется, накануне вечером она не ела ничего подозрительного. На ужин была рыба с соусом из шпината и сладкий картофель. Нормальный мужчина ни за что не притронулся бы к такому ужину, но Кевин съел все, что было на тарелке, и потребовал добавки. Виолетта просто обожала это блюдо, и ей было наплевать, что кто-то может найти его странным. Во всяком случае, это было полезно для здоровья и никак не могло привести к расстройству желудка.

Если бы она не была на все сто процентов уверена в том, что не может иметь детей, то подумала бы, что беременна.

— Эй, Виолетта! — Бубла постучала в дверь ванной. — Кажется, тебе лучше пойти домой. Оставь магазин на нас. Мы сделаем мешочки от моли и с покупателями как-нибудь управимся.

— Нет уж, знаю я вас! Только и умеете, что болтать о мальчишках!

— Ну и что? Это работе не мешает. Давай иди домой и приляг, отдохни немного.

Виолетта не хотела идти домой. Кевин уже начинал собирать вещи: его работа подошла к концу. До отъезда оставалось еще несколько дней, но многочисленные приборы и установки за десять минут не упакуешь.

Виолетта снова с беспокойством подумала о задержке месячных и постоянной тошноте. Неужели она в положении?

Но ведь врач обследовал ее и заверил, что она никогда не сможет иметь детей, потому что фаллопиевы трубы у нее полностью непроходимы. Чудес на свете не бывает. Поэтому Виолетта объяснила свое нездоровье нервным расстройством, которое было связано со скорым отъездом Кевина.

— Я не оставлю вас одних в магазине, — твердо сказала она.

Барбара просунула голову в ванную, взглянула на Виолетту и хлопнула пузырем жвачки.

— Тебе придется это сделать. Иди. Сейчас такая жара! Выпей холодного лимонада.

Виолетта поморщилась:

— Только не говори мне про лимонад, а то меня снова начнет тошнить!

Вот, значит, как! Ее просто-напросто выгоняют из собственного магазина! Ладно уж, придется пойти у них на поводу.

Задняя дверь в доме была открыта, сквозь нее доносился мелодичный трезвон. Черт побери, этот телефон не замолкал ни на минуту! Виолетта открыла холодильник и со вздохом прислонилась к нему, чтобы ощутить приятную прохладу.

— Неплохая идея спастись от жары. Можно составить тебе компанию?

Из столовой неожиданно выглянул Кевин — без рубашки и без ботинок, в одних шортах. В руке он держал моток тонкой веревки. Бросив ее на стол, он подошел к распахнутому холодильнику. Не успела Виолетта опомниться, как он уже нежно целовал ее в губы.

— Гм. Свежая зубная паста. Великолепный афродизиак!

Господи, еще один поцелуй, и она снова будет чувствовать себя на все сто! Ее сердце бешено колотилось. Этот мужчина сумел изменить ее внутренний мир! Он вылечил ее от неуверенности в себе, помог вновь ощутить себя полноценной женщиной. И все это — благодаря бесконечным лунным ночам и пылким, изысканным поцелуям.

— Ты была на лавандовом поле? Мы со старым Филбертом и его командой только что закончили сбор урожая. Теперь там все в полном порядке.

Виолетта бросила в чашку несколько кубиков люда, захлопнула дверцу холодильника, прошла в гостиную и обессиленно опустилась на диван: было слишком жарко, чтобы стоять.

— Ты говорил с «Женесс»? — поинтересовалась она.

— Да. — Кевин подтянул к дивану старое кресло и сел рядом. — Ты знаешь, как все будет развиваться дальше. Я провел эксперименты, которые нужно было провести. Дальнейшие тесты могут быть сделаны исключительно в лабораторных условиях.

— Да, я знаю.

— Для того чтобы провести следующую серию экспериментов, надо запастись терпением. Запах любых духов имеет три фазы или ноты — головную, сердечную и базисную. Головная нота — самая нестойкая. Это аромат, который мы ощущаем, когда только нанесли духи. А вот базисная нота — это тот запах, который держится в течение нескольких часов после нанесения.

Кевин разговаривал с Виолеттой так, словно она сама ничего об этом не знала. Как будто ему казалось, что она должна все еще раз хорошенько повторить. При этом он смотрел на нее как на самое дорогое на свете сокровище, нежно скользя взглядом по ее лицу, хотя она ни словом не обмолвилась ему о своем плохом самочувствии.

— Если говорить о базисной ноте духов, то речь здесь идет не столько о запахе, сколько о его стойкости. Это чистая химия. Поэтому аромат одних духов держится долго, а других — быстро испаряется. Длительная стойкость запаха — один из признаков качества духов. А ключом к стойкости аромата является правильно подобранный сорт лаванды. Мы надеемся, что твой сорт — именно то, что нам надо.

Виолетта никак не могла сконцентрироваться на его словах: она была слишком расстроена. В отличие от аромата хорошей лаванды, ее отношения с мужчинами явно не отличались постоянством и стойкостью. Не только Симпсон ее бросил. Теперь Кевин тоже покидает ее.

Не иначе у нее есть какой-то психологический дефект, заставляющий выбирать только тех мужчин, которые не собирались с ней оставаться. Встреча с Кевином опровергла эту теорию. Его не заботило, способна она иметь детей или нет. Напротив, он дал ей понять, что ему вполне достаточно дочерей, которые у него есть, и он не хочет заводить новых.

— Виолетта, мне нужно вернуться во Францию. В лаборатории «Женесс».

— Ну, конечно, нужно. — Произнеся эту фразу, она почувствовала, что ее голос звучит неестественно, и решительно прибавила: — Я с самого начала об этом помнила.

— Там есть хорошие химики, которые могут провести большинство тестов сами. Но я знаю эту лаванду лучше всех и должен лично руководить проектом.

— Кевин, почему ты мне все это говоришь? Я знала, что ты приехал всего на пару недель. Мы оба отдавали себе в этом отчет.

— Просто я хочу убедиться в том, что тебе ясно: я уезжаю вовсе не потому, что якобы хочу тебя бросить. Это связано только с моей работой. — Он замолчал и с надеждой во взгляде посмотрел на Виолетту.

Она чувствовала, что именно он хочет услышать, поэтому улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и погладила его по щеке:

— Послушай, разве я не говорила тебе, что не хочу серьезных отношений? Да, я влюбилась в тебя, Кевин Лашлан. Я полюбила тебя таким, какой ты есть. Даже за все деньги мира я не соглашусь отдать ни одной секунды нашего с тобой лета.

Она видела, как он стиснул зубы, а в его взгляде словно что-то погасло. Однако Виолетта не могла взять в толк, что еще он ожидал от нее услышать.

— Я не вижу причин, по которым мы не можем увидеться снова, — произнес он наконец.

— Я тоже надеюсь, что мы с тобой еще встретимся. Но не хочу, чтобы ты слишком много об этом думал.

Она считала, что не вправе привязывать его к себе и брать с него обещания. В глубине души Кевин навсегда останется свободным бродягой, который щедро дарит женщинам свою любовь и исцеляет их сердца. Он уже знал, что такое женитьба, имел двух дочерей. И в браке он был несчастлив…

— Ты уже решил, когда уезжаешь?

Он кивнул и сглотнул застрявший в горле ком:

— Завтра на рассвете. Дольше я оставаться не смогу.

«Ага, — подумала Виолетта, — по крайней мере, теперь я точно знаю час, когда разобьется мое сердце».

Кевин проводил взглядом удаляющийся джип своей дочери. Последние пять дней сентября не переставая лил дождь. Дорогу, ведущую к дому, совершенно размыло. Он снова помахал рукой Кейт и Миранде.

Обе девушки были в восторге от того, что он ушел из «Женесс» и навсегда вернулся из Франции домой. Они тотчас же поинтересовались, смогут ли немного пожить у него, если на это будет согласна их мама. Кевин жил в двух часах езды от дома своей прежней семьи, так что теперь они и впрямь могли часто навещать его, тем более что Миранда недавно получила права.

Когда машина исчезла из виду, он засунул руки в карманы джинсов и медленно пошел назад, к своему старому коттеджу. Окрестные леса начинали пестреть осенними красками. Ручей на окраине участка блестел в лучах яркого солнца. Кевин глубоко вздохнул и подумал, что очень хотел бы почувствовать внутреннюю связь с этим местом, желание пустить здесь корни.

Однако этого не произошло.

Ему здесь очень нравилось, когда он только приобрел это имение, хотя купил его исключительно для того, чтобы поселиться поближе к дочерям. Кевин уволился из «Женесс» после того, как завершил проект с лавандой. Какой-то внутренний голос подсказал, что он уже не вернется к этой профессии. Да, пора было признаться: он надеялся снова пережить то чувство, которое впервые испытал рядом с Виолеттой, — чувство принадлежности к какому-то определенному месту, чувство родины. Если совсем честно, то Кевин мечтал об уютном доме с красной черепичной крышей, о хозяйственных постройках вокруг, о разговорчивых и приветливых соседях, об уединенном местечке, где можно будет скрыться от любопытных глаз вместе с единственной настоящей любовью всей его жизни.

Кевин взбежал по ступеням веранды и вошел в дом. В голове неотвязно кружилась мысль о том, что он хочет быть с той самой женщиной, которая вечно плачет по пустякам, готовит необычную и очень вкусную еду, держит в доме кучу кошек, часто зовет в гости соседок и носит старомодные кружевные платья.

Этот дом встретил его пустой, звенящей тишиной.

Вернувшись в Америку, Кевин много размышлял над их с Виолеттой отношениями. Конечно, было бы глупо и безрассудно заговаривать с ней о женитьбе. Он решил, что лучше всего настойчиво ухаживать за ней в старомодной романтичной манере. При этом ему и в голову не пришло, что Виолетта может просто-напросто оставить его письма и звонки без внимания.

Войдя на кухню, он налил себе кофе.

Одна из дочек забыла на стуле розовый носок, а по безупречно прибранным комнатам было разбросано несколько разноцветных молодежных журналов. В остальном же дом казался необитаемым и холодным: голые стены, каменная кладка камина, массивная кожаная мебель и… безмолвие.

Осознание того, что многое в жизни он понимал совершенно неправильно, далось Кевину с трудом. Он считал, что готов где-то обосноваться, завести постоянное жилье, считал, что наконец-то справился со страхом, преследовавшим его с тех пор, как умер отец. Это был страх попасть в зависимость от какого-то места, оказаться привязанным к нему, потерять свою свободу. Однако постепенно он пришел к выводу, что нежелание заводить собственный дом связано с другими причинами.

Дело заключалось лишь в том, что он никак не мог найти женщину, которой хотел бы принадлежать.

Теперь Кевин знал это совершенно четко. Он не мог понять лишь одного: почему, пройдя такой долгий путь, чтобы найти Виолетту, он вынужден был отказаться от нее.

Тишину прорезал телефонный звонок. От неожиданности Кевин вздрогнул и снял трубку.

— Кевин Лашлан?

На том конце провода послышался властный голос, который мог принадлежать только одной женщине на свете: Дэзи Кэмпбелл, старшей сестре Виолетты. Кевину она всегда нравилась: экзотическая красавица, независимая, ни на кого не похожая. Вместе со своим другом, художником, она жила на юге Франции и была соседкой Кевина в течение всего времени, пока он работал на «Женесс». Они всегда прекрасно ладили друг с другом, поэтому теперь его удивило раздражение, столь явно сквозившее в ее тоне.

— Лашлан, я предупреждала или нет, что убью тебя, если ты причинишь боль моей сестре?

— Что? Я не понимаю!

— Я говорила тебе, что она очень уязвима. Говорила, что с ней нужно вести себя очень осторожно! А я-то считала тебя порядочным человеком!

— Э… вообще-то я тоже считал себя таковым…

— Короче, я навсегда уезжаю из Прованса и лечу обратно в Америку. Как только я снова окажусь дома, то собственноручно тебя прикончу. Пока что я точно не знаю как, потому что раньше никого не убивала. Но учти, мой дорогой, там, где я выросла, мужчина не бросает женщину, сделав ей ребенка!

— Что? — В этот момент Кевин как раз хотел поднести кружку ко рту и от неожиданности выпустил ее из рук. Керамическая посудина разлетелась вдребезги, а кофе забрызгал белые стены. — Что ты сказала?

— Слушай меня, Лашлан! Меня не волнует, говорила она тебе об этом или нет. Если ты не пользовался презервативом, то должен был отдавать себе отчет в том, что серьезно рискуешь. Думаю, тебе известно, от чего бывают дети!

— Но только не у твоей сестры! — У него перехватило дыхание, в голове не осталось ни одной ясной мысли.

— Что значит только не у моей сестры?

Кевин хотел ей ответить, но сдержался. Он вдруг понял, что Виолетта никогда не рассказывала родным о своем бесплодии и молчала о том, как обошелся с ней бывший муж. Она любила Дэзи и Камиллу, постоянно о них говорила. Так какую же сильную боль должен был причинить ей развод, если она даже сестрам не хотела рассказывать о его причине!

Она не сказала никому. Никому, кроме него, Кевина.

Выходит, он значил для нее больше остальных. Он с трудом заставил себя сосредоточиться на разговоре с Дэзи. Та все никак не могла успокоиться.

— Только не надо придумывать глупые отговорки, Лашлан! Мне давно известны наизусть все сказки, которые рассказывают мужчины в оправдание собственного легкомыслия. У меня нюх на это дело. Я просила тебя быть порядочным, честным и искренним по отношению к моей сестре. Если дело у вас дошло до постели, что ж… Не скрою, я предполагала, что вы друг другу понравитесь. Не буду также отрицать, я думала, что маленькое любовное приключение пойдет Летти только на пользу. Но сделать ей ребенка… Ах ты, подонок! Подлая тварь, ничтожество, бесчувственный, отвратительный, безответственный… Кевин, почему, черт побери, ты ничего не отвечаешь?

— Дэзи, сделай мне одолжение, не рассказывай своей сестре об этом звонке.

Дэзи растерялась и замолчала. Однако пауза была недолгой.

— Сделать одолжение? Тебе? Когда тебе его сделать — до того, как я убью тебя, или после?

Вообще-то Кевин не собирался вешать трубку, просто из головы у него совсем вылетело, что он разговаривает с Дэзи.

Виолетта забеременела от него.

В голове зашумело как после доброго глотка хорошего виски.

Он находился в штате Нью-Йорк, а не в Вермонте. Его холодильник был полон свежих продуктов, в стиральной машине лежала целая гора грязного белья, в почтовом ящике скопилось множество неоплаченных счетов, а зубной врач ждал его к себе на прием через два дня. Он не мог все бросить и уехать прямо сейчас…

Четверть часа спустя Кевин завел машину.

Если ничего не случится, то он доберется за семь часов.

Конечно же, все пошло совсем не так, как он задумал. По пути с машиной случилась небольшая неполадка, на устранение которой ушло довольно много времени. Потом Кевину пришлось-таки остановиться на придорожной заправке. Там он наскоро перекусил и выпил крепкого кофе. В начале осени солнце садилось достаточно рано, и, когда Кевин пересек границу Вермонта, на улице стало смеркаться. Последние лучи заходящего светила исчезли в густых мрачных облаках. Теперь Кевин ехал по пустынной, темной дороге.

Он хорошо помнил эту холмистую местность. Кирпичные дома. Церкви с белыми башенками колоколен. Сараи и другие хозяйственные постройки. Извилистые, узкие улочки Белых Холмов. Каждый раз, проезжая мимо очередного знакомого уголка, он чувствовал, как его душа наполнялась ожиданием и страхом.

В начале десятого Кевин въезжал к ней во двор. Только теперь он обратил внимание на то, как сильно колотится его сердце, каким тяжелым комом лежит в желудке проглоченный по пути гамбургер. Окна были ярко освещены. У крыльца стояло соломенное воронье пугало, вокруг которого разлеглось несколько кошек. У двери лежали две большие, приготовленные к празднованию Хэллоуина тыквы, в которых еще не были прорезаны отверстия. На качелях валялись забытые садовые ножницы.

Кевин взбежал вверх по лестнице и вдруг резко остановился. Он расправил плечи и дрожащими руками поправил воротник мятой рубашки. Потом в голову ему пришло, что утром он забыл побриться. А еще нелишним было бы причесаться. С другой стороны, он проделал такой долгий путь, что теперь глупо было переживать из-за такой мелочи, как внешний вид.

Отбросив сомнения, Кевин постучал в дверь.

Ничего. Ни звука.

Он постучал снова, на этот раз громче.

И опять тишина. Решив не дожидаться ответа, он сам открыл дверь. Сразу же в нос ударили самые разные ароматы: пахло яблоками, корицей и пряной гвоздикой. На столе стояла ваза с хризантемами. В медном кувшине красовалась икебана из рогоза и сухой травы. И, конечно, лаванда. Ее связки свешивались с потолочных балок кухни. Вошедшего гостя заметили две кошки. Вспомнив его, они прыгнули навстречу и стали тереться о его ноги.

Но Виолетты нигде не было видно. Зато откуда-то со второго этажа доносились звуки, которые невзыскательный слушатель мог бы принять за исполнение романса.

«Ну и семейка! Дэзи кричит и ругается, как мегера, а пение Виолетты напоминает скрип ржавой калитки», — с нежностью подумал Кевин.

— Виолетта? — Он хотел как-то дать ей о себе знать, но в то же время боялся напугать ее. — Виолетта!

Пение смолкло. Последовала долгая пауза, а затем нерешительный голос спросил:

— Кевин? — Она снова помолчала и крикнула: — Вы не отвечаете. Значит, вы не Кевин.

О Господи! Кевин почувствовал, как его губы расползаются в улыбке. У него создалось впечатление, будто он вернулся домой. Только взбалмошная, непоследовательная Виолетта способна на такие рассуждения. Кевин взлетел вверх по лестнице и кинулся по коридору. Он бы ни за что не догадался, откуда три минуты назад доносился любимый голос, если бы из-за полуприкрытой двери в ванную не вырывались ароматные клубы пара.

У самой двери Кевин остановился и прислонился лбом к дверному косяку, чтобы перевести дух. Однако в то же мгновение ему стало ясно, что дыхание восстановить ему, по всей вероятности, так и не удастся.

В ванне лежала Виолетта. Вода доходила ей до груди, волосы были заплетены в тугую косу и заколоты на затылке. На полу сидели две кошки, которые, видимо, решили взять на себя роль, стражей покоя хозяйки. Виолетта предпочитала ванну с отваром из трав, поэтому Кевин прекрасно видел ее нежную перламутровую кожу, длинные, стройные ноги, соблазнительные изгибы бедер и груди.

И ее живот.

Он почувствовал, что сердце у него взволнованно забилось.

— Привет, — произнесла Виолетта непринужденно, словно принимать посторонних мужчин, лежа в ванной, было для нее делом рутины.

Однако Кевин хорошо ее знал. Непредсказуемое, часто нелогичное поведение, поспешные, бестолковые поступки и неожиданные ответы были ее способом защиты от окружающего мира. Кевин подумал, что больше не клюнет на эти уловки. Он прекрасно слышал неуверенность, сквозившую в ее голосе, видел в беспомощном взгляде карих глаз бурю эмоций, которая одолевала Виолетту. Боль. Тоску. Любовь.

И как он раньше не замечал этой любви?

— Здесь чудесно пахнет, — пробормотал он.

— Знаю. Этот рецепт я сама изобрела. Расслабляющая ванна, чтобы избавиться от забот, которые гнетут сердце. Лаванда, майоран, мята и кое-какие компоненты, которые я держу в секрете. Эту тайну я никому не раскрою.

С этими словами она окинула Кевина ясным, мягким, нежным взглядом и глубоко вздохнула:

— Кроме тебя, Кевин. Тебе я расскажу. Я добавила ландышей и жасмина. Такая вот у меня тайна.

— Ага, — задумчиво произнес он и снял вначале правый ботинок, а потом левый.

Вскоре он стягивал через голову черный вязаный свитер.

— Мне ужасно нравится твой животик, — честно признался он.

Она посмотрела вниз:

— Да, в последнее время я пила много молочных коктейлей.

— Вряд ли от коктейлей.

Виолетта коротко вздохнула, когда Кевин снял брюки и шагнул к ванне.

— Если ты залезешь сюда, то потом будешь пахнуть цветами.

— Настоящий мужчина даже этого не боится. А настоящие мужчины всегда поступают так, как нужно.

Кошки испуганно шарахнулись в сторону и выбежали в коридор, когда Кевин залез в ванну. Вода перелилась через край и плеснула на пол. Виолетта не обратила на это ровно никакого внимания. Она смотрела только на Кевина.

— Ты что, не мог принять ванну дома?

— Видишь ли, это большая проблема. Мне понадобилась уйма времени. Не для того, чтобы принять ванну, а для того, чтобы понять, что мой дом находится здесь.

Несколько минут оба молчали. Кевин протянул под водой руку и нащупал ладонь Виолетты. Теперь они лежали, держась за руки.

— А я-то всегда считала, что тебе не нужен дом, Кевин Лашлан.

— Не помню, рассказывал ли я тебе что-то об отце. Я очень любил его. Он был неплохим человеком, очень даже неплохим. Но вся его жизнь была основана на накоплении богатства. Вещи владели им, а не он ими. Он никогда не бывал дома, с нами. Для нас у него не было времени.

— Мне очень жаль…

— Не нужно меня жалеть. Я просто хочу, чтобы ты поняла, каким образом я превратился в бродягу. Я не хотел, чтобы со мной произошло то же самое, что и с моим отцом. Мне всегда были интересны люди, а не вещи, понимаешь? Поэтому я всегда стремился к свободе. А потом я встретил тебя. А потом потерял. И тогда мне стало ясно, что, по сути, я действовал так же, как отец: возводил барьеры между мной и человеком, которого люблю, с которым хочу быть. Который нужен мне, как никто другой.

Зазвонил телефон. Ни Кевин, ни Виолетта даже бровью не повели. Что поделать, в этом доме телефоны звонили без умолку. И они вполне могли подождать.

— Я уволился из «Женесс», переехал в Америку и купил коттедж в паре часов езды от дома моих дочерей. Я несколько раз с ними виделся. Все это время я не переставал размышлять о том, что должен в корне изменить свою жизнь. Я скопил достаточно денег для того, чтобы купить участок земли, например, большое лавандовое поле. Конечно, летом придется много работать, но зато зимой у нас будет, свободное время для путешествий. Вдвоем мы могли бы объездить немало интересных мест. Конечно, придется найти кого-нибудь, кто сможет присмотреть за кошками в наше отсутствие. И, знаешь, такая жизнь нам понравилась бы, я совершенно в этом уверен. Это может понравиться только тем людям, которые действительно любят и ценят землю и не боятся пачкать в ней руки.

— Так, значит, ты приехал из-за лаванды?

— Нет.

Кевин увидел, как неуверенность постепенно исчезает из взгляда Виолетты.

— Знаешь, Кевин, раньше ты очень убедительно рассказывал о том, что просто не хочешь нигде обосновываться, привязывать себя к конкретному месту…

— Я действительно не хочу себя привязывать к какому-то месту. Я просто хочу жить с тобой и любить тебя. Хочу остаться с тобой навсегда. Мне больше ничего на свете не нужно, только быть с тобой рядом. Вообще-то я хотел сказать, с вами двоими, а может быть, троими, или четверыми, или пятерыми — если вдруг по какой-то причине наша семья разрастется.

Виолетта снова замолкла.

— Тебе позвонила Дэзи? — спросила она отстраненно.

Он не дал ей прямого ответа, потому что в данный момент речь шла не о ее сестре и не о том, что она сказала. Речь шла лишь о них двоих. Он крепко сжал ладони Виолетты:

— Думаю, что для женщины не будет лучшим вариантом выйти замуж за мужчину, у которого уже есть взрослые дети… по крайней мере до того, как она познакомится с этими детьми. Я убежден в том, что вы с ними отлично поладите, но имей в виду, они еще подростки. Это значит, что их любимое занятие — придумывать всевозможные способы испортить взрослым жизнь. Сам я всегда любил детей. Милых, послушных, тяжелых, несносных — совершенно все равно. Я бы с удовольствием завел еще парочку.

— Кевин, раньше ты говорил совсем другие вещи, — повторила Виолетта.

— Я знаю, знаю. Но я не обманывал тебя, поверь. Да, мне сегодня Дэзи позвонила. Я просто хотел, чтобы ты поняла, что я люблю тебя только ради тебя самой. Что мне важна именно ты, а не твоя способность или неспособность иметь детей. Прежде всего, я люблю тебя. С детьми или без них.

На глаза Виолетты навернулись слезы. Она хотела было что-то сказать, однако Кевин не дал ей вставить ни слова и продолжал:

— Виолетта, пожалуй, я не заслуживаю такой женщины, как ты, но я попытаюсь сделать все, чтобы быть достойным тебя.

Она глубоко вздохнула:

— Вообще-то молочных коктейлей я мало пила в последнее время…

— Я думал, что с твоим бесплодием ничего нельзя поделать…

— Я тоже так думала. Все врачи, у которых я обследовалась, в один голос заявляли, что мои шансы забеременеть нулевые. — Она нежно погладила кончиками пальцев его руку. — Наверное, все дело в том, что у тебя ужасно целеустремленные сперматозоиды, Лашлан.

— Просто они очень настойчивые. И себе на уме: точно знают, как добиться своего.

Кевин обнял Виолетту. Он понял, что хочет выяснить еще кое-что.

— Почему ты не сказала мне о том, что беременна?

— Я хотела это сделать и, в конце концов, так бы и поступила, но просто не знала как. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя загнанным в ловушку. Я люблю тебя, Кевин. Люблю только тебя и никого, кроме тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы у тебя в жизни было именно то, что тебе нужно.

Он притянул ее к себе. Теплая вода снова плеснула на пол через край ванны.

— Ну, тогда все очень просто. В жизни мне нужно только одно: быть рядом с тобой.

— Я тоже ужасно люблю тебя. И мне с тобой ничто не страшно, даже если вся вода выплеснется из ванны… — прошептала Виолетта и, закрыв глаза, подтвердила свое признание долгим поцелуем.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.