— Скажи, почему бы им хоть вечером не успокоиться? — проворчал Костя Мельников, когда зазвонил его мобильный телефон. — Как будто непонятно, что люди иногда и отдохнуть хотят!.. Мельников, слушаю вас!.. Сегодня? — ответил он недовольным голосом.

Светлана невольно вздохнула, понимая, что вечер, скорее всего, потерян. И тут же удивилась, почувствовав, как изменилась интонация говорившего:

— Понимаете, у наших мастеров смена закончилась, а я… Разумеется! Конечно, я сделаю все возможное. Да, специалиста. Да, в течение часа. Прошу вас, не беспокойтесь! Всего доброго… Это Воронин. Тот, которому мы в понедельник продали в магазине оборудования тысяч на двадцать долларов, музыкальный центр, домашний кинотеатр, колонки и все такое, наша фирма устанавливала, налаживала, помнишь?

— Еще бы! Правда, я его самого не видела, но такие клиенты не забываются.

Нельзя сказать, что магазину Мельниковых, который они недавно открыли, так везло каждый день.

— Так вот, Светка, у него вдруг все вырубилось, ни свет, ни звук не идет. Он бы подождал, но главное, что и телевизор не работает, а сегодня же футбол! Сама знаешь, что с людьми в таком случае делается. Может, и неполадка-то пустячная. Вот я и подумал: ты не могла бы…

— Ну конечно, могу. Где адрес?

— На счете записан. Спасибо, что ты согласилась, я сам никак не успею. Ты, Светка, вообще большой молодец! Без тебя я как без рук.

И Светлана весело улыбнулась ему в ответ.

Она проверила содержимое чемоданчика с инструментами, убедилась, что все на месте, не забыла прихватить и серый рабочий халатик. А уж потом сообщила брату, что готова выезжать.

Машина у Кости была старая, на вид совсем развалюха. Друзья удивлялись — непрестижно, мол, генеральному менеджеру филиала крупной сервисной службы электрооборудования, а теперь еще и владельцу магазина электроприборов, разъезжать в таком битом, неказистом автомобиле. Но Костя видел в этом какой-то свой, никому не понятный шик: старушка-подружка, как он ее называл, рвала с места в считанные доли секунды. Секрет был прост: обладая незаурядным техническим дарованием, он сам перебрал ее до последней гаечки. Может, поэтому ему и была так дорога эта машина. Вот на этой старушке-подружке они и отправились к Воронину.

— Да уж, ничего не скажешь… — протянула Света, когда машина притормозила у высоченного забора, за которым где-то вдали виднелся высокий дом с множеством башенок и эркеров — старомодный какой-то. — Он тут что, один живет?

— Да уж, наверное, не квартиры сдает! Интересно, сколько надо прислуги, чтобы этот дом убирать?

И Костя вздохнул, потому что наутро Свете надо было на занятия в институт, а когда Свете надо было на занятия, то ему самому приходилось убирать их небольшую квартиру и готовить ужин. И то и другое он ужасно не любил, хотя никогда не отлынивал от своих обязанностей.

— Ну, Светик, вперед! Надеюсь, обойдется без скандалов и жалоб, сама знаешь, какие среди этих богатеньких склочники попадаются.

Такое не раз случалось у них на фирме.

Светлана позвонила у ворот, и охранник, видимо давно за ней наблюдавший, провел ее к дому. Дверь открыла немолодая женщина, по виду горничная, и при виде девушки на лице ее отразилось изумление, хотя Светлана успела по пути накинуть рабочий халат.

— Я из сервисной фирмы «Авента», пришла проверить вашу аппаратуру.

— Да, мы действительно ждем мастера, но…

— Этот мастер — я, — призналась Светлана с сияющей улыбкой, способной обезоружить кого угодно. — Не волнуйтесь, я ничего не сломаю.

— А зачем ломать, когда все и так сломано? — послышался мужской голос, и в прихожую вышел молодой человек.

С первой же минуты он показался ей симпатичным: спортивное сложение, открытое лицо, наверное, лет под тридцать, судя по легким морщинкам в уголках глаз. Видно — улыбчивый. Он и смотрел на нее весело, чуть насмешливо, улыбаясь.

— Только вы мне не рассказывайте, будто разбираетесь в аппаратуре! В жизни в это не поверю. Для мастера вы слишком хороши собой.

— Спасибо за комплимент. Но все-таки я в этом деле кое-что действительно понимаю. Куда мне пройти? — И Светлана потянулась за чемоданчиком, который поставила у дверей, как только вошла.

— Простите, но я действительно сомневаюсь, можно ли допустить вас к такой дорогой аппаратуре, — явно подтрунивая, произнес Воронин. — А футбол-то вы любите?

— Конечно, — коротко ответила Светлана.

Это была чистая правда, Света вообще любила спорт. Впрочем, у нее никогда не хватало времени, чтобы сходить в спортзал или поплавать в бассейне. Но посмотреть по телику самые разные соревнования — в этом удовольствии она старалась себе не отказывать. Костя подростком весьма неплохо гонял в футбол, его даже звали в юношескую сборную. Так что футбол, можно сказать, был и ее коньком. Но Воронин ей, похоже, не очень-то поверил.

— Да? И кто же сегодня играет?

Светлана ответила, причем точно и подробно. И в котором часу матч, и кто будет судить, и кто на воротах. Так незаметно между ними завязался оживленный разговор.

— Ну что ж, вижу, в футболе вы разбираетесь, — резюмировал Воронин. — А вот если не разберетесь с аппаратурой, придется мне тащиться куда-нибудь в клуб или кафе, где есть телевизор. Правду скажу: очень бы не хотелось. Но кажется, вам я уже испортил вечер, у вас ведь, наверное, были другие планы?

— Да нет, я и так собиралась работать, а уж где — здесь или в другом месте, — значения не имеет.

Воронин вдруг заторопился:

— Ладно, давайте-ка начнем!

Он распахнул двери, ведущие из просторной прихожей в гостиную, и пригласил девушку войти.

Комната была великолепна. Подрабатывая у брата на фирме, Светлана повидала немало домов и квартир, в том числе — и людей весьма состоятельных. Но здешняя обстановка буквально поразила ее своим вкусом: ни одного предмета мебели из тех, что так охотно покупают нынешние богачи в дорогих магазинах, ни одного вульгарного светильника, ни помпезных картин и ковров. В гостиной был камин, в котором потрескивал настоящий огонь. «Теперь все чаще встречаются электрические камины, — заметила про себя Светлана, — ясное дело, от них ни хлопот, ни грязи. Но этот!»

Перед камином на полу лежала медвежья шкура. А в кресле рядом сидела молодая женщина и пристально разглядывала Светлану, сощурив глаза до щелочек.

— И о чем же вы так долго беседовали в коридоре, Роман? — Голос ее прозвучал резко, даже пронзительно.

— Эта девушка из фирмы «Авента», она займется сейчас аппаратурой.

— Ах вот как! Так я и поверила! Интересно только узнать, где вы познакомились и зачем она сюда явилась!

Бесконечно усталым движением Воронин провел рукой по лбу, будто пытаясь стряхнуть заботы.

— Прошу тебя, Ольга, не устраивай сцен. Я позвонил в сервисный центр «Авента», попросил прислать мастера. Кто бы мог подумать, что мастер окажется молоденькой девушкой.

— Ты это знал! — продолжала выкрикивать Ольга, схватившись за обе ручки кресла. — Не сомневаюсь, ты уже с ней встречался!

И она разразилась рыданиями. Закрыла лицо руками, и плечи ее вздрагивали.

Воронин поспешил к жене, обнял, притянул к себе.

— Перестань, пожалуйста, — попросил он устало. — Клянусь тебе, я никогда раньше не встречался с этой девушкой.

— Я тебе не верю. Ты меня больше не любишь, я тебе надоела.

— Что за ерунда, ты же знаешь, что я тебя люблю!

«Не очень-то похоже на то, что он говорит правду, — подумала Света. — Если она все время ему такие сцены закатывает, пожалуй, тут уже не до любви. И как она смеет в чем-то подозревать меня? Или она думает, раз у ее мужа есть деньги, она может себе позволить так вот бросаться на людей?»

Светлана сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Какой смысл волноваться из-за какой-то истерички. Вся эта крикливость казалась болезненной.

«Но вот молодого человека стоит пожалеть. Как терпеливо он ее успокаивает! Уж лучше бы прикрикнул на нее, это бы скорее подействовало, — рассуждала про себя Светлана. — С такими истеричными дамочками это всегда помогает».

Но в конце концов, все это ее не касалось. Решительно направившись к аппаратуре, так, как будто бы в доме, кроме нее, никого не было, она быстро осмотрела провода, проверила контакты и уже через несколько минут нашла и исправила неполадку.

— Готово, — обратилась она к Воронину, который все еще стоял возле жены. — Я сама найду дорогу к выходу, можете не беспокоиться.

— Минутку, я вас провожу. Там на входной двери сложный замок, — отозвался Воронин.

Воронин прикрыл за собой дверь гостиной, лицо его было мрачным.

— Извините, что вам пришлось присутствовать при этой отвратительной сцене, — проговорил он быстро. — Моя жена… она так болезненно на все реагирует. Она никак не может справиться со своей ревностью.

Светлана не знала, как ей отвечать на такую откровенность. Сказать, что все это пустяки, у нее как-то не получалось.

— Главное, что все налажено и вы сможете от души поболеть за наших, — вывернулась она наконец из неловкой ситуации.

Воронин смотрел на нее с нескрываемой симпатией и интересом.

— А вы давно работаете на фирме?

— Я просто подрабатываю, пока учусь, но это связано с моей будущей профессией инженера. А вообще я сестра владельца магазина, в котором вы купили аппаратуру.

— Вот как, да, я мог бы и сразу заметить, что вы не простая служащая.

— Роман, где ты там застрял? — донесся из-за закрытых дверей чуть приглушенный голос.

— Жена зовет, — произнес он, как будто извиняясь. — Вы приехали на машине?

— Нет. То есть да. Сюда меня брат подбросил. А обратно я на автобусе.

— С таким тяжелым ящиком? Если бы моя жена… Я бы охотно отвез вас обратно, но сегодня все как-то некстати… Желаю удачно добраться.

— Спасибо и всего наилучшего.

Светлана и не подозревала, что улыбалась Воронину с особой симпатией. Ей было непонятно, как такой приятный мужчина мог связать свою жизнь с женщиной, явно превратившей его жизнь в ад. Да и еще находить в себе силы смеяться.

Светлана вышла на улицу. Дверь оказалась незапертой.

Роман Воронин смотрел ей вслед из окна гостиной. «Какая милая девушка, и держится так естественно, непринужденно, — думал он. — Веселая, улыбчивая, с ней, похоже, просто найти общий язык. Если бы Ольге надо было зарабатывать себе на жизнь, наверное, она тоже вела бы себя по-другому. У нее слишком много свободного времени. Вот ей и лезут в голову всякие глупости».

— Так что, там действительно что-то сломалось? — встретила Ольга мужа подозрительным вопросом. — Признайся, что ты все это подстроил.

— Да ничего я не подстраивал. Просто дефект наладки. Ты же сама знаешь, что все вдруг перестало работать. Что, надеешься меня убедить, что эта соплячка разбирается в технике? Да ни одна женщина на это не способна.

— Как видишь, бывают исключения. Светлана разбирается.

— А, так ее зовут Светлана. И что, она тебе нравится? Мне она показалась простушкой. Кроме того, у нее явно не натуральный цвет волос. Но ты ведь мужчина, ты в этом не разбираешься. Как же тебя легко провести!

— Цвет волос меня не интересует, а еще меньше — натуральный он или нет. — Роман едва сдерживал раздражение. — Оля, прекрати эти истерики, наконец. Твоя ревность — это просто какое-то сумасшествие. Я тебя никогда не обманывал, но, если все будет так продолжаться, когда-нибудь это действительно случится.

Ольга просто остолбенела от этих слов. Лицо ее стало белым как мел. Потом на щеках проступили красные пятна.

— Если ты только посмеешь… — выдавила она, — я тебя прикончу, и эту девицу в придачу.

— Ну оставь ты этот бред! Возьми, наконец, себя в руки, опомнись. Тогда все будет в порядке. У меня сегодня был такой тяжелый день, могу я хоть дома отдохнуть после работы? Неужели тебе это не понятно? Я так мечтал посмотреть сегодня футбол.

— Так это у тебя футболом называется? Это что — новый жаргон в ваших кругах? По-моему, это называется по-другому.

— Я не знаю, о чем ты. Пойду-ка я лучше прогуляюсь, пока ты не успокоишься.

— Нет, ты должен остаться со мной, я и так слишком редко тебя вижу. Ты вечно торчишь на этой своей фабрике. Мне уже кажется, что ты и женился на мне только для того, чтобы ее заполучить.

— Я ухожу!

Эти упреки, которые он слышал уже тысячи раз, его доконали. Когда-то он был страстно влюблен в эту красивую своенравную женщину. Но со временем ее будто подменили. Своими бесконечными упреками, скандалами, ревностью она превратила его жизнь в форменный ад. Казалось, уже ничто не может ее остановить. Она могла выставлять его на посмешище перед людьми, упрекать в том, что он женился на ней только ради ее денег.

Он накинул плащ — на улице начинало моросить — и вышел из дома.

Да, когда-то этот шикарный дом ему нравился. Он думал, что будет самым счастливым на свете человеком, когда поселится в нем.

Дом, как и мебельная фабрика, которой фактически руководил Роман, принадлежал отцу Ольги, Валентину Петровичу Денисову. Он уже несколько лет как практически полностью отошел от дел. У Денисова давно начались проблемы с сердцем, а после тяжелого инфаркта врачи строго-настрого запретили ему большие нагрузки. Денисов не прогадал, поручив все дела по управлению фабрикой молодому и энергичному зятю: дела на производстве пошли в гору.

Теперь главной заботой Денисова стала его дочь. Ольга очень рано, еще маленькой девочкой, лишилась матери, и Денисов, так и не женившийся во второй раз, воспитывал дочь один. Валентин Петрович беззаветно, до слепоты любил свою дочь, покорно снося любые ее капризы, что не слишком хорошо сказалось на ее характере. Деньги никогда не были в этом доме проблемой.

— Но я сегодня собиралась к подружке, и ты об этом знал. Ты рассчитывал побыть с ней наедине. Роман, я ведь тебя насквозь вижу! Ты мой. Ни когда Денисов был директором фабрики, ни когда после приватизации стал ее единоличным владельцем.

Он всегда был щедр и по отношению к зятю. Его главным желанием теперь было, чтобы его любимая дочь была счастлива.

Несколько месяцев после свадьбы Роману это явно удавалось. «Когда же она начала меняться?» — спрашивал себя он. И уже не мог вспомнить. Это произошло как-то постепенно, поначалу — лишь мелкие ссоры, непонятные обиды, на которые он не обращал внимания. Думал: все перемелется. Вероятно, в этом и была его ошибка.

«Но может быть, еще не поздно все исправить», — думал Роман. Он поднял воротник плаща, моросило все сильнее. Не лучшая погода для прогулок. По дороге он встретил лишь женщину, прогуливавшую собаку. Поравнявшись, они невольно улыбнулись друг другу.

Роман распрямил плечи. «Не хватает только, чтобы я начал себя жалеть, — подумал он. — Я должен взять себя в руки. Я достиг всего, чего только можно было желать, я на самом верху, там я и останусь».

Он зашел в небольшое кафе, заказал себе пиво и вместе с посетителями погрузился в ожидание предстоящего матча. «Интересно, сидит ли сейчас перед телевизором эта милая девушка? — подумал он. — Повезет же тому, кто на ней женится».

Но потом он забыл о девушке, ведь началась игра. Она приковала его к себе, как и всех остальных посетителей кафе, бурно комментировавших каждый момент матча. И когда первый гол влетел в ворота противников, обычно сдержанный Роман, вскочив со стула, победно заорал во всю глотку вместе со всеми.

В свой «дворец» Роман возвратился только к полуночи. В кафе оказалось несколько знатоков футбола, с которыми он заговорился об игре. Совершенно спокойный и довольный, он открыл дверь своего дома.

— Ты поздно, — услышал он из темноты, и только огонек зажженной сигареты дал ему понять, где находится говоривший. Роман включил свет, тесть сидел в кресле возле камина.

— Ходил смотреть футбол, а потом выпил бокал пива. Вы не могли заснуть?

— Нет, да и как можно было заснуть. Ольга опять плакала. Из-за тебя, между прочим. Что ты себе думаешь, это что, благодарность за все добро, которое мы тебе сделали и делаем?

Руки Романа невольно сжались в кулаки. Он самостоятельно управлял фабрикой своего тестя, он был уважаемым человеком, распоряжениям которого повиновались беспрекословно. А отец Ольги считал, что он может отчитывать его, как какого-то мальчишку. И что, только потому, что дело принадлежало ему?

Роман глубоко вздохнул:

— Мне не в чем себя упрекнуть. У Оли нет никаких оснований для ревности. Ведь вы же сами должны понимать. Она страшно избалована.

— Почему это избалована?! Она просто всегда могла получить все, что хотела. Слава Богу, мы могли и можем себе это позволить. Я не потерплю, если ты будешь огорчать мою дочь. Никаких историй с женщинами.

— Ну вот, теперь и вы начинаете! Сколько же мне надо еще повторять, что эту девушку, о которой, видно, идет речь, я увидел сегодня вечером впервые.

— Не смей повышать на меня голос! Меня ты не проведешь. В конце концов, я тоже мужик и знаю, как это порой случается. Но с нами это у тебя не пройдет. Или я сделаю соответствующие выводы.

— Так что же вы медлите, делайте! Берите все опять в свои руки, найдите мне замену. У меня больше нет желания все это выносить. Я соберу свои вещи и уйду отсюда! А ваша дочь просто больна, ее к врачу пора отправить. Может, психиатр ей поможет. Я изо всех сил стараюсь терпеть, но, похоже, уже не в состоянии на нее повлиять.

— Не кипятись. Если ты мне обещаешь больше не делать подобных глупостей, мы готовы на этот раз забыть о твоих делишках.

— Это невероятно благородно с вашей стороны. Вы только забываете, что нет никаких «делишек», о которых вам надо забыть. Почему вы мне не верите?

— Оленька так плакала…

На объяснение это не тянуло. Но Роман все-таки понимал, что хотел сказать Валентин Петрович. В принципе он был умным человеком, но только в отношении к дочери оказывался совершенно слеп и беспомощен. Он был привязан к ней всем сердцем. Немудрено понять, что он хотел видеть ее счастливой. Но иногда Роман чувствовал, что сыт по горло от всего этого спектакля вокруг Ольги.

— Ладно, мы ведь друг друга понимаем, не так ли? — примирительно обратился к нему тесть.

— Поживем — увидим. Поговорите с Ольгой, объясните ей, что так дальше продолжаться не может. Я женился на ней, потому что люблю ее. Идите, ложитесь. Мне очень жаль, что все так нескладно получается…

Обычно Роман ездил обедать домой. И сегодня во время перерыва он, как всегда, покинул фабрику, но отправился к своей матери. Он навещал ее время от времени, когда позволяли дела. Но это были встречи урывками, потому что семейство Денисовых не очень-то жаловало его мать и сестру, никогда не приглашая их в дом, видимо, считая, что они «не их круга».

«Что между нами общего? О чем с ними говорить? — заявила как-то Ольга с присущей ей безапелляционностью. — Я совсем не настроена разыгрывать родственные отношения на пустом месте». Романа больно ранили эти слова, но по молодости он понадеялся, что все переменится. Но время шло, и ничего не менялось. Вот только Денисов, по привычке принимавший сторону дочери, все же очень много помогал семье Романа, видимо, считая, что этого вполне достаточно. Роман все больше чувствовал, что так дальше продолжаться не может. Но он знал, что мать больше всего на свете мечтает, чтобы брак сына был счастливым, что она безмерно радовалась его успехам. И если дело дойдет до развода, это будет для матери большим ударом.

Жизнь Людмилы Викторовны Ворониной сложилась очень непросто. Особенно тяжело стало после того, как довольно рано умер ее муж, отец Романа. Ей приходилось работать в двух местах — нянечкой в детском саду, куда ходили ее дети, и уборщицей в соседнем ателье. Но несмотря на все тяготы, она умудрилась дать Роману и его сестре приличное образование. Роман хорошо знал, чего ей это стоило. Его младшая сестра Катя как-то не слишком обо всем этом задумывалась. После техникума Денисов помог ей устроиться секретаршей на довольно крупную фирму, она неплохо зарабатывала и чувствовала себя вполне беззаботно.

Роман притормозил машину перед подъездом обычной пятиэтажки. Квартиру матери также купил Денисов, когда деревянный дом, в котором они раньше жили, пошел под снос. Это была малогабаритная двухкомнатная квартира; Ольга настояла на том, что для его матери и сестры этого вполне достаточно. Что еще надо старой женщине? А Катя, по мнению Ольги, была еще слишком молода, чтобы претендовать на большее. То, что это был первый этаж, оказалось даже неплохо, ведь не ходить же его уже совсем немолодой и довольно больной матери по лестнице в доме без лифта. Но весьма скромная квартирка была на удивление хорошо обставлена. Об этом позаботился Роман.

У него был свой ключ, и он вошел в дом, не позвонив в дверь. В маленькой прихожей на него пахнуло лекарствами. Неужели мать опять слегла? Прошло всего три недели, как она вернулась из санатория, и тогда казалось, что ей стало получше.

Роман осторожно постучал в дверь ее комнаты и вошел, не дожидаясь приглашения. Шторы в комнате были наполовину задернуты и едва пропускали дневной свет. Мать лежала на диване. У Романа защемило сердце, когда он увидел, какой бледной и осунувшейся она опять стала.

Он на цыпочках подошел к дивану.

— Как ты, мамочка? — спросил он нежно, взяв ее за руку.

Рука была холодной, у мамы явно опять барахлило сердце. Роман не подал виду, как его это напугало.

— Как твои дела? — еще раз переспросил он.

— Хорошо, — улыбнулась она в ответ бледными губами. — А как ты? Хорошо, что ты ко мне заглянул. Садись же. Ты уже поел? Я тебе сейчас что-нибудь разогрею.

— Не надо, не вставай, пожалуйста, — попросил помрачневший Роман и уложил на подушки начавшую было подниматься Людмилу Викторовну. — Я уже пообедал.

Он знал, что мать ему не поверила, но она не протестовала. И это заставило его задуматься. Видимо, ей было намного хуже, чем он это себе представлял.

Как он ее любил! Она была ему и матерью, и подругой. От нее у него никогда не было тайн. По крайней мере до недавних пор. А теперь он почти боялся ее проницательных глаз, которые, казалось, глядели ему прямо в душу. Мать была слишком нездорова, разве он мог показать ей, что у него творится на душе. Он быстро опустил глаза.

— Как у тебя дела? — снова задала Людмила Викторовна вопрос, который волновал ее больше всего на свете.

— Просто замечательно. Но что обо мне говорить? Расскажи лучше, как ты себя чувствуешь.

— Выглядишь ты не очень веселым, Ромочка, — не обращая внимания на его просьбу, продолжала она. — Тебя что-то беспокоит? Какие-то проблемы с женой?

— Почему ты так решила? — насторожился Роман.

Людмила Викторовна как-то странно улыбнулась.

— Да не трудно догадаться. — Она чуть покачала головой. — Ведь у большинства мужчин больше всего проблем с их женами. И наоборот. А все потому, что не хватает характера, чтобы относиться немного терпимее друг к другу, чтобы приноровиться друг к другу. Скажи мне честно, Рома, ты-то счастлив в своем браке?

— Да, очень. Ольга прекрасная жена, — ответил он быстро.

Мать явно услышала в его голосе фальшивые нотки.

Она устало прикрыла глаза.

— Появятся дети, будет получше, — проговорила она тихо. — А ты будешь хоть иногда привозить ко мне детишек? Ведь я смогу их видеть время от времени?

— Мамочка, что ты такое говоришь…

Он так сильно сжал ее руку, что она не удержалась и вскрикнула от боли.

— Извини, — сказал он, вздыхая, и отпустил ее руку. — Оля не хочет детей. Да и я тоже.

— Что ты такое говоришь, Рома?!

— Да, я не хочу сейчас детей. Уж если ты рождаешь детей на свет, они должны расти счастливыми, не так ли? А у меня нет времени, чтобы с ними заниматься. А Ольга… Что Ольга? Для нее дети мало что значат. Уж такая она есть, что поделаешь.

— Я как-то так и думала. Но ты должен попытаться ее изменить.

Он резко откинулся на спинку дивана.

— Но мы отлично понимаем друг друга. Правда, тебе не о чем беспокоиться. А вот я поговорю с врачом, тебе ведь стало лучше после санатория. Но сегодня ты мне совсем не нравишься. Ты, наверное, слишком устаешь от домашних дел.

— Да что тут делать-то, две комнатки да кухня? — Слабая улыбка снова скользнула по ее бледному лицу. — Сколько мне приходилось мыть, убирать, когда я работала? А это для меня и не работа вовсе, убираться у себя дома. Я просто немного обленилась. Вот и все. Настолько, что даже ленюсь себе разогреть обед.

— Ты больна. Я позабочусь, чтобы ты как можно скорее снова поехала в хороший санаторий, и на два срока. Денисов быстро все уладит, у него полно связей. И про деньги нечего беспокоиться, я все оплачу.

— Ну зачем тебе тратиться на меня? Да и просить опять помощи у Валентина Петровича… Я этого не хочу. Я прекрасно чувствую себя здесь, в этих четырех стенах. Поверь мне. И нечего на меня так недоверчиво смотреть. Я говорю правду. И Катя за мной присматривает.

— Конечно, только если у нее есть время. Она по-прежнему пропадает невесть где?

— Но ведь она молода и хочет получить хоть что-то от жизни, — заступилась Людмила Викторовна за дочь. — Не все такие, как ты. Дай ей немного порадоваться своей молодости. Выйдет она замуж, и все закончится. Я вот радуюсь, что она не торчит каждый вечер дома. Молодые люди должны общаться с молодыми.

По-своему она была права. Но Катя могла бы больше заботиться о больной матери, чаще проводить с ней время, помогать ей по дому. Он знал, что мать этого от нее не требовала. Но Катя сама должна была понимать, что это просто необходимо.

— Мне пора на работу, я должен идти. Я скоро появлюсь, а ты поедешь в санаторий, договорились?

— Нет, пожалуйста, не беспокойся. Я лучше останусь дома. Побереги деньги.

— Я достаточно зарабатываю. А Денисову ничего не стоит устроить тебя в хороший санаторий. Он мне никогда не отказывал.

— Но в последний раз все оказалось так дорого. Тебе и самому нужны деньги, твое дело молодое. А Денисов вовсе не обязан помогать мне, кто я ему, в конце концов? Это даже похоже на милостыню.

Роман скрипнул зубами.

— Мама, прекрати! — запротестовал он. Он наклонился к ней и продолжал взволнованным голосом: — Пойми, ведь это моя заслуга, что фабрика теперь просто процветает, не то что прежде. А в том, что между вами такие отношения, и моя вина…

— Глупый ты, глупый мальчик! — перебила его Людмила Викторовна и с нежностью положила руку на его стиснутый кулак. — Ну зачем тебе устраивать из-за меня столько шума… Что я за птица такая? Все у вас будет хорошо, это главное. Обещай мне, что ты не будешь из-за меня делать глупости. Что поделаешь, мы им и вправду чужие. Но главное, чтобы тебе было хорошо. Все еще наладится.

— Хотел бы я в это верить! — вырвалось невольно у Романа, и он сразу пожалел об этом. Меньше всего он хотел огорчать сейчас мать. — Мне пора, я должен вернуться на работу. Приеду, как только смогу. Может, как-нибудь вечерком, когда дел будет поменьше. Передай привет Кате.

— Хорошо. И если тебе больше хочется посидеть вечером дома, то ты совсем не должен из-за меня специально приезжать. Я ведь прекрасно себе представляю, как ты устаешь.

Вечером надо домой ехать, отдыхать.

«Как будто у меня есть дом, — подумал про себя Роман. — Ты и понятия не имеешь, что у нас в доме творится». Он нежно погладил материнскую руку и быстро вышел. Надо было не опоздать к концу перерыва.

— Звонила ваша жена, — сообщила ему в офисе секретарша.

— Что она хотела?

— Узнать, где вы.

— И что вы ей сказали? — Воронин нервно барабанил пальцами по письменному столу.

— Сказала, что вы с коллегой пошли обедать. Я правильно сделала?

— Да, спасибо. — Воронин взял папку с бумагами и открыл ее.

«Как это унизительно, что моя секретарша должна из-за меня врать, — подумал он. — Как будто я не имею права время от времени видеться со своей собственной матерью, а не торчать вечно около ее юбки». Ольга просто не отпускала его от себя ни на шаг. Неужели она ревнует даже к матери?!

«Я выхожу замуж за тебя, а не за твою семью. Я вовсе ничего не имею против твоей матери, она милая старая женщина, но я хочу жить только с тобой, неужели ты этого не понимаешь?» — однажды заявила ему Ольга.

«Со временем она поменяет свое мнение, — подумал тогда Роман. — Маму просто невозможно не полюбить, когда узнаешь ее поближе».

Но Ольга наотрез отказывалась с ней видеться. Как только не просил ее об этом Роман! И в последнее время он просто сдался. «Может быть, это и к лучшему, — уговаривал он себя. — Они такие разные, вряд ли смогли бы когда-нибудь наладить отношения». Но в глубине души Роман понимал, что это только отговорки.

— С кем ты сегодня встречался днем? — встретила Ольга мужа вопросом еще в прихожей. — Я знаю, что ты не обедал со своей сотрудницей. Я обзвонила все места, где ты обычно обедаешь, тебя нигде не было. Даже не пытайся мне врать!

«Ее ревность с каждым днем становится все невыносимее, — думал он сокрушенно. — Неужели она не понимает, что унижает меня своими подозрениями, преследованиями?»

— Я был у матери. Ей опять стало хуже. Нужно срочно отправить ее на лечение.

— Опять? — Ольга смотрела на него с недоверием. — Да тебе просто нужны деньги для твоих девиц. Признайся же, наконец! Я не верю в болезнь твоей матери. Ты беспрерывно лжешь. Так как же зовут дамочку, с которой ты сегодня днем встречался?

— Если ты намереваешься снова устроить мне скандал, я немедленно ухожу из дома, — пригрозил он. — С меня довольно.

— Я так несчастна с тобой, зачем только я вышла за тебя замуж! — гневно вскричала молодая женщина.

— Вот и я все чаще задаю себе тот же вопрос!

Роман сам не знал, что говорил. Обычно он был сдержанным и не позволял себе разговаривать с человеком по принципу «сам дурак». Но Ольга добилась того, что его нервы были на пределе, и он больше не мог держать себя в руках. А теперь еще она принялась рыдать.

— Ты что, думаешь, зареванное лицо делает тебя более привлекательной? — спросил он грубо. — Продолжай в том же духе, а я пойду где-нибудь спокойно поем. Здесь, в этом сумасшедшем доме, просто стало невозможно нормально жить.

Он захлопнул за собой дверь, прежде чем Ольга успела что-то ответить. Машина стояла перед домом, он еще не отогнал ее в гараж.

«И это можно назвать жизнью? — спрашивал он себя. — Я больше не выдержу. Может, развестись? Но как же дело всей моей жизни? И как на это отреагирует мать? Да и Ольга, ведь мы так любили друг друга, может, еще не все потеряно?» Надо набраться терпения, все разрушить — легко, а вот построить…

— Ты должен быть снисходительнее к Оле, — обратился к нему тесть мирным тоном, когда он спустя несколько часов вернулся домой. — Это ведь женщины, у них другие нервы, не такие, как у мужиков. Они все слишком трагично воспринимают.

Роман уже успокоился и только передернул плечами в ответ.

— Знаете, видимо, моя мать не долечилась, — начал он, оставив без ответа слова тестя. — Ей необходимо снова поехать в санаторий, и как можно скорее. Вы сможете это устроить?

Валентин Петрович прикусил нижнюю губу, обдумывая, чем ответить на слова зятя. Устроить мать Романа в закрытый престижный санаторий ему было не слишком сложно: надо было всего лишь сделать несколько звонков нужным людям. Но что-то в этой ситуации вызывало в его душе неясное сопротивление. Все чаще он задумывался о том, что семейная жизнь его дочери не ладится. Но винить в этом свою собственную малышку он был совсем не готов. Вот почему просьба Романа была ему неприятна: вместо того чтобы больше думать о своей жене, он только печется о матери.

— Хорошо, — отозвался он недовольно. — Хотя я и не очень понимаю, зачем раздувать из ее болезни такую историю. В конце концов, она уже в таком возрасте, когда болезни дело обычное. Разве не достаточно простых врачей? Хотя как знаешь.

Цинизм и грубость этих слов привели Романа в бешенство. Но он воздержался от малейшей резкости в ответ. Сейчас главное было устроить мать к первоклассным врачам.

— Что, неужели уже пора вставать? — спросил Костя, зевая, когда Света легким движением вернула его из мира фантазий. — Такое чувство, будто я только что лег. Ты уверена, что твои часы идут правильно?

— Вставай, лежебока, — с улыбкой прокричала ему Светлана уже из кухни. — Чайник закипает. Нам надо торопиться, сегодня у меня первой парой лекция Кулакова, а ты ведь знаешь, что он мне устроит, если я опоздаю.

Она еле успела к началу лекции. Ее товарищ по группе, Илья Ведерников, занял ей место рядом с собой, где-то в третьем ряду у стенки. Едва войдя в аудиторию, Света сразу заметила, как он приветливо машет ей рукой.

— Спасибо, — переводя дыхание после быстрой ходьбы, сказала она и плюхнулась рядом. Лекционный зал был переполнен. Кто-то даже сидел в проходе, устроившись на рюкзаках и сумках. Лекции Кулакова пользовались огромной популярностью.

— Когда мы пойдем куда-нибудь посидеть, потанцевать? Отказы больше не принимаются. Я тут выиграл в игровых автоматах почти семь тысяч. Деньги жгут карман, сама понимаешь! Давай устроим грандиозный выход, пойдем поужинаем где-нибудь, потанцуем?

— У тебя же вечно денег на проезд не хватает, лучше бы отложил, не умеешь ты экономить, — попыталась урезонить ухажера Светлана.

— Экономить? Это еще что такое? — шутливо тараща на нее глаза, спросил Илья. — Никогда об этом не слышал.

Да, с ним не соскучишься. Света подумала, что и вправду было бы неплохо немного отвлечься.

— Ладно, — уступила она. — И когда же состоится торжественная трапеза?

— Сегодня вечером, разумеется. Надень что-нибудь этакое, особенное. Мне будет очень приятно.

Слова прозвучали уже серьезно, и этот тон был для Ильи совершенно необычным. Светлана насторожилась, но Илья уже через секунду смотрел на нее с привычной полунасмешливой улыбкой.

Костя очень обрадовался, что сестра наконец намеревается куда-то выбраться.

— Наши дела могут спокойно подождать. А что за фрукт этот Ведерников?

— Очень симпатичный парень. Немного легкомысленный, мне так кажется. Плывет себе по течению… Но мне с ним весело.

— Вот как?

Его тон смутил Светлану.

— Только не думай, что я в него влюбилась, — ответила она серьезно, выдержав небольшую паузу. — Можешь не беспокоиться, дорогой братец, твоя подчиненная еще долго будет в трудовом строю. Может быть, я вообще замуж никогда не выйду. И вообще, я не собираюсь цепляться за первого встречного, лишь бы выскочить замуж.

Илья надел темный костюм, Светлана не сразу узнала его в толпе. Они отправились в один из известных ресторанов, про которые обычно говорят — «это не для всех». Илья одобрительно присвистнул, когда помогал Свете снять в гардеробе пальто.

— Ну просто настоящая леди, — констатировал он восхищенно. — Неплохо иногда разжиться деньгами, иначе бы так и не пришлось такое увидеть. Мне даже захотелось обратиться к тебе как-то по-особенному — мадемуазель, сударыня…

Светлана не расслышала его последних слов. Ее взгляд упал на мужчину, сидевшего за одним из ближайших столиков к ним спиной. Она сразу узнала Воронина.

— А народу-то немало, — удивленно заметил Илья. — Все время забываю, что у людей все-таки водятся деньжата. Куда сядем? Вон там, у окна, симпатичный столик на двоих, пойдем?

— Неужели это вы? — окликнул Светлану Воронин, когда они проходили мимо него. — Юный специалист по технике? Может быть, присоединитесь?

— Вы что, знакомы? — недовольно спросил Илья. Было заметно, что ему это совершенно не понравилось.

— Да.

Светлана не знала, как поступить. Но Роман так весело и приветливо смотрел на молодых людей, что она решила согласиться на его предложение. В конце концов, как говорил ее братец, это ведь ценный клиент!

— Присядем? — обратилась она к Илье. Тот явно не выразил энтузиазма, но покорился.

Светлана не подозревала, как Воронин обрадовался этой неожиданной встрече. Настроение у него было паршивое, и ему ужасно захотелось просто еще раз поговорить с этой милой, жизнерадостной девушкой. Внезапно Роман почувствовал, как у него странно защемило сердце, когда молодые люди устроились за его столиком. Он с грустной улыбкой наблюдал за ними, когда они, склонив головы над меню, пытались разгадать, что же таится за неведомыми названиями итальянских блюд. «Симпатичная пара, — подумал Роман, — но этой девушке, скорее, нужен уже состоявшийся мужчина, тот, кто уже собой что-то представляет». Илья показался Роману весьма обаятельным парнем, но он видел в нем только большого мальчишку. Как он серьезно погрузился в выбор блюд! Было заметно, что парню не часто приходилось бывать в дорогих заведениях. Роман почти завидовал ему, его радости, которую он так простодушно проявлял. «Был ли я сам хоть когда-нибудь таким молодым и таким беззаботным?» — спрашивал он себя. И ему казалось, что нет. С ранних лет ему приходилось вкалывать, и уж никогда в этом возрасте он не мог даже помыслить о i дорогой еде в ресторане. Только с его женитьбой все изменилось.

— Да, кстати, вся техника работает превосходно, — заговорил Роман с девушкой. Он не заметил, как молодой человек недовольно поморщился — ему явно не нравилось, что Воронин пытается завязать разговор со Светланой. — Отличная техника.

— Что ж, я рада. А футбол-то вы посмотрели?

— Разумеется. Я таких событий не пропускаю. Отличный был матч! Что скажете о третьем голе во втором тайме? Превосходная была передача!

Мгновенно завязалось живое обсуждение последнего матча, к которому Илья мало что мог добавить. Футбол его совершенно не интересовал. Принесенные официантом закуски он воспринял как спасение.

— А вы уже поужинали? — обратился он к Роману не самым дружелюбным тоном.

— Да.

«Ну и проваливай, — злобно подумал Илья. — Неужели ты не понимаешь, что мешаешь?»

— Бывает еда и повкуснее, — заметил Илья, чтобы хоть как-то дать выход своему раздражению.

— А мне понравилась, — весело возразил Роман.

— Мне тоже нравится, — бездумно поддакнула ему Света. Только потом она поняла, что своим замечанием невольно отдалила от себя Илью. Получалось — двое против одного.

— Вашей жене нездоровится? — все больше заводясь, спросил Илья, заметив обручальное кольцо на руке Романа.

— Нет, все в порядке.

— Я спрашиваю, потому что вы ужинаете один, — упорно продолжал Илья.

Пусть Светлана все-таки вспомнит о том, что он женат. По крайней мере ей в голову не полезут дурацкие идеи.

Он вздохнул с облегчением, когда Воронин наконец встал и попрощался.

— Этот тип сидел просто как приклеенный, я бы не удивился, если бы он отправился вслед за нами танцевать. Ох уж эти женатые мужики…

Светлану развеселило его недовольное бурчание.

— Ты сегодня несносен, Илюша, сам не замечаешь? — спросила она ехидно. — А это означает, что деньги портят характер. Правда, я до сих пор не знала, что для этого достаточно таких небольших сумм.

— Ты права, я был невыносим. Но меня страшно раздражал этот тип. С чего это он с тобой любезничает, если он женат? Пусть своей жене о футболе рассказывает. И вообще, как это интеллигентный человек может интересоваться футболом?!

Но его дурное настроение испарилось так же быстро, как и возникло. Теперь он был наедине со Светланой, и когда, закончив ужин, они пошли танцевать, он ни за что не уступил бы свое место другому. Он был влюблен. Возможно, впервые в жизни его так сильно захватило чувство. Он даже мечтательно спрашивал себя, не есть ли Светлана та самая, единственная, которая должна стать его спутницей жизни. И все это вопреки своему клятвенному обещанию не жениться до тридцати пяти. Настоящий мужик все-таки должен вволю насладиться жизнью, прежде чем надеть на себя это ярмо.

Но такую девушку, как Светлана, не каждый день встретишь. Возможно, стоит покрепче держать ее в своих руках?

— Опять что-то стряслось, — проворчал Костя, вставая из-за стола оборудованной в офисе маленькой кухни, когда зазвонил телефон. — Кажется, все эти люди точно в курсе, когда мы едим, — продолжал он недовольно, поднимая трубку.

Светлана заметила, как его лицо помрачнело.

— А предохранители вы проверили? — спросил он. — Так я вам ничего не могу сказать. Хорошо, я посмотрю, что с этим можно сделать. Но я вам ничего не могу обещать.

Он положил трубку и повернулся к сестре:

— Пробки напрочь выбило. А именно сегодня у них важный прием. Надо посмотреть, в чем там дело. Ты съездишь?

— Конечно. — Светлана взяла блокнот. — Кто это? Адрес? — спросила она деловито.

— Воронин. Ты там на днях чинила их новую аппаратуру. Видимо, дом старый, а в него столько мощной техники напихали. Проводка наверняка дряхлая, а уж потратиться на новую этому человеку в голову не пришло. Я тебя по дороге заброшу.

— Нет-нет. — Светлана энергично замотала головой. — Ты сам должен этим заняться!

Костя Мельников удивленно уставился на сестру. Он не любил, когда ему перечили и сбивали с намеченной программы действий.

— Он что, тебе нагрубил?

— Нет, я ни на что не жалуюсь. Но у меня есть на то свои причины. Пожалуйста, займись этим сам. Там ведь, скорее всего, опять пустячное дело.

— Откуда мне знать, сколько времени придется угрохать, пока все провода проверишь и найдешь, где коротит? У меня уйма работы, может быть, ты все-таки поедешь…

— Нет.

Светлана не могла сказать брату, что дело было не в Воронине, а в его истеричной жене. Вдруг эта женщина опять устроит сцену? С нее и так уже было довольно.

— Может, ты все-таки между делом займешься этим заказом у Воронина? — спросил Костя сестру на следующий день.

Как он и предполагал, пробки выбивало из-за старой проводки. Он договорился с Ворониным, что проложит новые провода, а кроме того, поменяет в доме все розетки и выключатели. Заказ был большим и выгодным.

— Мы не должны упускать таких клиентов. Ведь он уже знает наш магазин. Он может нас рекомендовать своим друзьям, коллегам. Я дам тебе в подмогу Мишку. Он очень рукастый, к тому же работа там самая обычная, просто возни много. Не упрямься!

— Давай все-таки ты сам этим займешься, — все еще сопротивлялась Света. — Мне очень неохота.

— Светка, без капризов. Ничего не поделаешь, придется. У меня полно работы на новом объекте, ты же знаешь, да еще и магазин на мне. А там работы всего-то на полдня. Ну, максимум — один рабочий день.

— Ладно, — сдалась Светлана.

«Работать будем днем, Воронина, скорее всего, дома не будет. Тогда у этой дамочки не будет повода устраивать сцен», — подумала Светлана. И поскольку предпочитала как можно скорее разделываться с неприятными делами, она отправилась в особняк Денисовых прямо на следующее утро.

При ярком утреннем свете дом выглядел еще больше и внушительнее, чем в сумерках. Он казался очень ухоженным, видно было, что краска на фасаде свежая. Сад, разбитый перед домом, больше напоминал парк, за которым заботливо следили руки умелого садовника.

Она не подозревала, что Ольга наблюдает за ней из окна. Роман говорил ей, что на днях придут электрики, чтобы обновить проводку. И вот опять явилась эта девица, с которой он водит шашни! Почему она должна терпеть эту бесстыдницу в своем доме?!

Длинные отполированные ногти впились в ладони. «Я должна взять себя в руки и не показывать ей, что обо всем знаю, — еле сдерживая себя, подумала она. — Ведь три дня тому назад они встречались в кафе и вместе ужинали».

Да, Ольга знала о каждом шаге своего мужа. Все дело было в том, что она наняла детектива.

Роман ничего не подозревал. У Ольги еще хватало ума, чтобы скрывать от своего мужа, что она по-настоящему за ним шпионит. Зато теперь она точно знала, что он встречался с этой девицей.

И каким же он оказался изобретательным! Устроил себе свидание втроем, позвал какого-то парня, чтобы все выглядело невинно. Но ее-то, конечно, не проведешь. Когда она смотрела на молодое, свежее, открытое лицо Светланы, в ней закипала ненависть. Сама она тоже была красива, но совсем другой красотой, не той, что эта простушка с миленьким личиком. Ольга не представляла свою жизнь без хорошего парикмахера, первоклассной косметички, элегантной и стильной одежды. Она не могла справиться со жгучей завистью, которую пробуждала в ней эта девушка, от природы наделенная естественной красотой и обаянием.

— Ничего себе сумка! — улыбаясь, обратился Миша к Светлане. — Ну что, за работу?

— За работу. У меня только три часа, в обед придется уехать. А потом я еще подскочу и помогу тебе закончить. Ты ведь справишься?

— Конечно, справлюсь, — заверил молодой мастер и постучал себя в еще мальчишескую грудь. — Все будет в лучшем виде.

Миша учился на втором курсе электротехнического техникума и подрабатывал на фирме как подсобный рабочий. Но о себе он был весьма высокого мнения. Зайдя в дом, Светлана отдала ему необходимые распоряжения и сама принялась за работу.

У нее было такое чувство, что за ней кто-то наблюдает. Она почти физически ощущала на себе чей-то взгляд. Несколько раз она даже проводила рукой по затылку, как будто хотела что-то стряхнуть.

Ольга следила за ней. И чем дольше жена Романа наблюдала девушку за работой, тем сильнее в ней становилась ненависть к ней. Она понимала, что мужчина может почувствовать влечение к такой девушке, и уже представляла в воображении Светлану в объятиях Романа. Он целовал ее так же, как когда-то целовал ее, Ольгу. Она не забыла его ласки. Но она знала и то, что Роман больше не любит ее. И все же она никому не уступит место, которое когда-то заняла в его жизни.

Ровно в двенадцать Светлана повесила в подвале свой халатик на крючок. Ей было нужно ехать в институт. Она не хотела пропускать лекцию профессора Кулакова, которая начиналась через двадцать минут.

«Они встречаются во время обеда, — подумала Ольга, когда увидела, как Светлана торопливо идет по улице. — А может быть, еще раньше, в офисе?» Откуда ей было знать, что там на самом деле происходит. Даже ее детектив не мог с уверенностью сказать, кто и зачем приходит к ее мужу в офис.

А Роман и вправду не приехал в этот день домой к обеду. Он заказал себе еду в офис из ближайшего ресторана, потому что сразу после обеда созывал совещание, к которому еще должен был подготовиться.

Но именно такие случайные совпадения и могут обернуться бедой.

Когда ближе к вечеру Светлана еще раз зашла в дом, чтобы вместе с Мишей закончить работу, дверь ей открыл сам Денисов. Послушав Ольгу, которая обрушилась на него со своими подозрениями в отношении мужа, он решил составить собственное впечатление о девушке, поскольку полагался на свое знание людей. Ему хватило короткого взгляда на ее открытое, честное лицо, чтобы понять, что она не из тех женщин, которые могут посягнуть на чужой брак.

— У вас еще надолго? — спросил он приветливо.

— Сегодня мы закончим. Хотя работы оказалось больше, чем мы предполагали. Но теперь уж вам больше не придется опасаться проблем с электричеством.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Это хорошо, — заметил он весело и оставил ее наедине со своими занятиями. А сам отправился в гостиную, чтобы поговорить с Ольгой.

Его дочь лежала на кушетке, подпирая щеку кулачком.

— Где же он был сегодня во время обеда? — встретила она его вопросом, хотя прекрасно знала, что отец ей не может ответить. Ничего, не позднее завтрашнего дня она получит ответ от своего детектива.

— Наверное, пообедал в офисе, он ведь так часто делает. Что за повод для беспокойства?

— Но ведь эта девица сегодня ушла прямо перед обедом. Они встречались, я знаю.

«Действительно, надо бы отправить ее к психиатру, — подумал Валентин Петрович и украдкой вздохнул. — Может быть, интенсивное лечение и помогло бы ей избавиться от этих навязчивых идей?»

Ольга всегда считала, что все вокруг обязательно должны ее любить. И если это не получалось, то ее изначальная симпатия к человеку в какой-то момент обязательно превращалась в ненависть. Еще в школе из-за своего властного и эгоистичного характера она так и не завела себе настоящей подружки. Так продолжалось и по сей день. Все, с кем она общалась, в конечном счете ждали от нее какой-то выгоды для себя. Ведь она была дочерью очень богатого человека.

— Все, конец рабочего дня. — Миша собрал свою сумку и откинул со лба прядь непослушных вьющихся волос. — Шикарный дом. Вот бы мне такой. А вы бы хотели?

— Пожалуй. Но нам с тобой это вряд ли светит.

— Кто знает, — услышал Денисов ответ парня, когда тот проходил через прихожую. — Вам просто надо выйти замуж за человека, у которого он уже есть. Если бы я был женщиной, я бы выбирал только из миллионеров.

Денисов лишь ухмыльнулся на слова паренька, который был ему скорее симпатичен. Старика подкупал его открытый взгляд, парень усердно работал, а кроме того, втайне Денисов всегда хотел иметь такого вот симпатичного сына.

— Не так-то просто познакомиться с богатым человеком, — отозвалась Светлана. — Таких не каждый день встречаешь. Да и куда уж нам…

— Но вы так потрясающе выглядите, окрутить какого-нибудь богача — это вам раз плюнуть. Жаль, что этот Воронин уже женат, он бы вам вполне подошел. К тому же он еще и не урод.

— Но это-то ведь, по-твоему, как раз совсем не важно? — ехидно заметила Светлана.

— Ну конечно, деньги важнее, — заявил Миша со всей умудренностью своих шестнадцати лет.

Валентин Петрович покачал головой и пошел в дом. «Что за мысли у этих нынешних мальчишек!» — подумал он.

Денисов довольно улыбнулся, скользнув взглядом по новым выключателям. Они действительно гораздо симпатичнее, чем старые.

Роман Воронин с неясным волнением переступил порог магазина Мельниковых. Из-за прилавка его радушно поприветствовал сам хозяин и вежливо поинтересовался, что привело к ним клиента.

Воронин огляделся. Втайне он надеялся, что встретит здесь эту симпатичную девушку, но, к сожалению, в магазине ее не было.

— Я бы хотел купить такой электрический прибор, как это называется… который взбивает, смешивает, режет… Знаете?

— Конечно, кухонный комбайн. У нас есть несколько моделей, сейчас я вам покажу.

Воронин собирался вечером навестить мать, а к ней он редко приходил с пустыми руками. Такой штуке она точно порадуется, да и сестренка будет довольна. Только застанет ли он ее дома?

— Все они выглядят для меня совершенно одинаково, — сказал Роман, когда Костя выложил перед ним несколько приборов. — Вот женщина наверняка разъяснила бы мне, какой из них лучше…

— Светлана пользуется вот таким и очень им довольна, — Костя показал на прибор, стоявший в середине. — Но и остальные ничуть не хуже. Светлана — это моя сестра. Кажется, вы ее знаете.

Роман улыбнулся:

— Ваша сестра отличный мастер. Она ведь вам помогает в работе?

— Только когда очень много дел, ведь она еще учится. Да вот и она сама!

Роман, сам того не замечая, просиял, глядя на идущую из подсобных помещений магазина молодую женщину. Она шла к ним, маневрируя между громоздившимися там телевизорами, холодильниками, какими-то коробками. Воронин радостно поздоровался, и как-то само собой получилось, что они пожали друг другу руки.

— Вы довольны моей работой? — спросила Света любезно, пока ловко упаковывала комбайн в коробку.

— Да, очень. Хотя, по правде сказать, я еще не был дома.

К своему неудовольствию, Светлана почувствовала, что покраснела. Такое было с ней впервые, и никакого разумного объяснения этому она не находила. В конце концов, Воронин просто выгодный клиент, и ничего более. Разумеется, он пришел сюда не ради нее.

— Что ж, нам приятно, что вы продолжаете делать у нас покупки, — сказала она тихо, глядя на свои руки. Она как раз собиралась заклеить скотчем коробку. — Мы ведь недавно открыли магазин и рады каждому, кто к нам приходит.

— Если в магазине всегда будете вы, то скоро у вас отбоя не будет от покупателей, — заметил Роман. — Только не относитесь к моим словам как к пустому комплименту, просто вы… вы такая милая, — вырвалось у Романа.

— Это моя работа — продавать, — едва справляясь со смущением, ответила Светлана и, к своему ужасу, почувствовала, что покраснела еще сильнее.

Воронин только улыбнулся в ответ, а Светлана просто не знала, куда смотреть.

— А кто был этот молодой человек, с которым я вас встретил в кафе? — спросил он как бы между прочим.

— Мой сокурсник из Политехнического института. Еще что-нибудь желаете? — Светлана торопилась скорее заполнить чек, но дважды ошиблась.

— Наверное, нет… — протянул он задумчиво.

Он сам не мог поверить чувствам, которые охватывали его при виде этой девушки. Как пахнут ее волосы! Ее склонившаяся над чеком головка была совсем близко от него. Внезапно ему страстно захотелось привлечь ее к себе и крепко обнять. Как бы очнувшись, быстро отступил назад. Он выглядел каким-то напряженным, когда, достав из кармана бумажник, выкладывал на прилавок несколько банкнот.

Светлана почувствовала эту перемену, и ей стало не по себе. Она догадывалась, что его что-то расстроило и что это как-то связано с ней. Она торопливо вернула Воронину сдачу. Костя проводил Романа, открыв перед ним входную дверь.

— Спасибо за покупку и до свидания.

— До свидания.

Выражение лица Воронина все еще было отсутствующим. Он злился на самого себя. Что с ним случилось?! Волочиться за маленькой студенткой, когда дома его ждала жена!

Когда Воронин садился в машину, молодой человек, скучавший в припаркованной рядом машине, посмотрел на часы и что-то пометил в блокноте. Он включил зажигание почти одновременно с Романом.

Завтра Ольга Воронина узнает, что ее муж купил в магазине электротоваров, принадлежавшем Константину Мельникову, кухонный комбайн. Молодой человек записал даже марку прибора, он успел разглядеть ее на коробке. Все эти действия и составляли, суть его повседневной работы, на этот раз — следить за тем, как супруг изменяет своей жене.

Прежде чем Роман успел достать из кармана свой ключ, дверь ему открыла его сестра Катя.

— Ну, наконец-то почтил нас визитом, я тебя из окна увидела, — встретила его сестра с легким упреком. — А то я уже начала думать, куда ты запропастился.

— Вообще-то я часто приезжаю, это ты вечно где-то пропадаешь, — возразил Роман. — Как мама?

— Кажется, немного лучше. Что там у тебя в пакете?

— Так, небольшой подарочек для моей любопытной сестры. Угадай, что это?

— Не знаю. Для туфель слишком большая коробка. Слушай-ка, кстати, я такие отличные туфли видела, просто шикарные. Но и стоят почти пять тысяч. Можешь себе представить? Кожа отличной выделки и на высоченном каблуке.

— Ну так купи. — Роман не очень понимал, куда клонит сестра.

— У меня, знаешь ли, нет мужа-миллионера, — недовольно заметила Катя, но тут же повеселела. — Если ты вдруг не будешь знать, куда девать деньги, то туфли продаются в магазине рядом с моим офисом. А размер у меня — 38-й. Продавщица в курсе.

— Как это?

— Ну, я ей сказала, что если в магазин придет приятный молодой человек и попросит эти туфли для сестры, то она даст ему нужный размер. — Она весело рассмеялась. — Я просто шучу!

— Ладно, покупай, я дам деньги.

— Ты просто золото! — воскликнула Катя и чмокнула его в щеку. — Все-таки иметь в семье богатого человека — в этом что-то есть. Жаль только, что ты не можешь пригласить меня к себе. Я бы с удовольствием покрутилась в этих ваших высших кругах и уж наверняка подцепила бы себе самого богатого. А может, ты сам мне кого-нибудь присмотришь?

— Катя, ну что за дурацкие разговоры, — послышался из глубины комнаты недовольный голос Людмилы Викторовны. Они все еще стояли в прихожей. Только теперь Роман отдал сестре пакет и зашел в комнату.

Катя тут же запустила руку в пакет и вытащила коробку. Ей было страшно любопытно, и она совершенно этого не скрывала. Она считала, что имеет полное право на подобное любопытство. Через мгновение ее брат получил второй за вечер сестринский поцелуй.

— Ты действительно просто золото! — радостно сообщила она ему. — Я так давно мечтала о таком комбайне! Мама, посмотри-ка, разве не чудо? А инструкция к нему есть? Как это все собирается?

— Понятия не имею. Посмотри в коробке, там, кажется, что-то было.

— В ней пусто.

— Ну не знаю, наверное, забыли положить в магазине. Можно у них спросить, я дам тебе адрес.

— Хорошо, я так завтра и сделаю. А как у тебя-то дела?

— Да так, по-всякому, — ответил Роман и улыбнулся сестре.

Тесновата была эта комнатка, но как же хорошо и свободно он в ней себя чувствовал! С матерью и сестрой он мог быть таким, какой он есть. С ними не надо было притворяться, разыгрывать чувства, которых он давно уже не испытывает.

Вот почему его вовсе не пришлось уговаривать остаться с ними поужинать.

— Нигде не готовят так вкусно, как у тебя, — объявил он матери, и Людмила Викторовна охотно ему поверила.

На его щеках остался легкий след от помады сестры, но никто не обратил на это внимания. Кате так много надо было рассказать брату! О своей фирме, о коллегах, о молодых людях, от которых у нее, похоже, не было отбоя.

— И кто же твой фаворит? — с интересом спросил Роман.

— Да никто. Все они очень милые ребята, но ни с одним из них я бы не хотела провести всю свою жизнь. Ты ведь знаешь, чего я жду.

— Ах да, денежного мешка… — как бы нечаянно вспомнил Роман.

— Такое ты даже в шутку не должен ей говорить, — немного рассерженно заметила Людмила Викторовна. — Можно подумать, что Рома женился только из-за денег.

— По крайней мере ему это, кажется, не помешало, — парировала Катя. — Кстати, Роман даст мне денег на новые туфли. Ты еще не забыл? Лучше прямо сейчас.

— Но, Катя…

— Мамочка, ну ты ведь их не видела, они такие чудесные. Я просто сразу в них влюбилась. Такой классной формы, такие высоченные каблуки…

— Которые только портят ноги, — перебила ее Людмила Викторовна. — Рома, ты не должен ее так баловать. У нее есть что надеть.

— А в чем мне ходить на танцы? Босоножки просто разваливаются, в них уже стыдно ходить, тем более — осень на дворе. А ему это ничего не стоит.

Роман не видел в словах сестры ничего предосудительного. Но мать не могла с этим согласиться. Единственное, что ее успокаивало, — Катя говорила все это полушутя.

Было уже десять, когда Воронин, совсем того не желая, начал прощаться.

— Я скоро снова заеду, — пообещал он. — А ты, мама, готовься к санаторию и будь молодцом. Надеюсь, что на этот раз мне удастся тебя там навестить.

— Было бы хорошо. Езжай осторожней, мой мальчик.

Роман приложил ее руку к своей щеке.

— Как приятно слышать от тебя эти слова. — Он улыбался. — Еще в школе ты провожала меня точно такими же словами, когда я отправлялся кататься на велосипеде.

— У меня, кроме вас, никого нет, поэтому я о вас и беспокоюсь, — ответила мать серьезно. — Можешь надо мной смеяться. Вот будут у вас дети, тогда вы меня поймете.

— А у вас там еще маленький не завелся? — весело подхватила Катя. — Пора бы уже, так мне кажется. Или у тебя с аистом не складываются отношения?

Это была шутка, но Роману было совсем не смешно. Он хотел детей, во всяком случае, до недавнего времени. Но теперь все стало иначе. Ольга и дети?

— Иногда Рома просто смешон, — сказала Катя, удивленно пожимая плечами. — Он что, больше шуток не понимает?

На следующий же день Катя отправилась в магазин Мельниковых.

— Добрый день, мой брат покупал у вас вчера кухонный комбайн, вы помните? — обратилась она к Косте, стоявшему за прилавком.

— Конечно, конечно, что-нибудь не в порядке? — Костя с улыбкой смотрел на симпатичное личико. Чем-то она была похожа на брата, вот только одета на удивление просто. Вещи были явно не из дорогих магазинов.

— Вы, наверное, забыли положить инструкцию, а я сама не могу разобраться, как эта штука работает. У вас ведь должно быть какое-то описание?

— Конечно, есть. Моя сестра, видимо, забыла проверить. Тысяча извинений, сейчас посмотрю, может, она где-то лежит.

Костя пошел в подсобку, а Катя тем временем огляделась вокруг. Магазин был небольшой, но приятный — современная планировка, все продуманно, просто, но функционально. Молодой человек ей тоже понравился. Она украдкой наблюдала за тем, как он роется в глубине помещения в каком-то шкафчике.

— Мне очень жаль, но что-то я не могу ее найти. Мы обязательно вышлем вам инструкцию по почте. А сейчас давайте я вам хотя бы объясню, как этим пользоваться. На самом деле все очень просто, вот увидите.

«У него красивые руки, — подумала Катя, наблюдая за тем, как Костя собирает такой же комбайн перед ней на прилавке, — натруженные, но красивые, ловкие, и пальцы длинные. Но на работягу он не похож. Интересно, много ли приносит такой магазин?» — размышляла она, не слишком вникая в происходящее. Только поймав на себе вопросительный взгляд Кости, она поняла, что он о чем-то ее спросил.

— Извините, я задумалась.

— Ничего страшного. — Костя с восхищением смотрел на ее красивое лицо.

Он снова терпеливо объяснил ей, как собирать прибор и как им пользоваться. На этот раз она внимательно смотрела и слушала.

— Действительно, все довольно просто, — заметила она. — Можно обойтись и без инструкции.

— Но в ней еще должны быть всякие рецепты. Так что я вам обязательно ее вышлю. Или лучше я вам ее сам завезу, может быть, прямо завтра вечером? Днем я не могу бросить магазин.

— Хорошо.

Катя улыбнулась, и Костя с удивлением почувствовал, как учащенно забилось сердце. «Какая девушка! — подумал он снова. — Интересно, как она отреагирует, если я прямо сейчас предложу ей как-нибудь встретиться? Может, сочтет меня слишком нахальным?»

Костя был совсем не робкого десятка, но в этот раз у него не хватило духу так сразу попытаться завязать отношения с Катей. А вдруг она ему откажет, и тогда он раз и навсегда потеряет возможность поближе с ней познакомиться.

На следующий вечер он подвез Свету на строительный объект, где они работали от фирмы, и пообещал, что скоро вернется.

— Мне еще надо кое-что завезти одному покупателю, — объяснил он ей неопределенно. Цветы для Кати Ворониной он предусмотрительно спрятал в багажнике. «Светке незачем об этом знать. Еще вообразит себе какие-нибудь глупости».

Дверь ему открыла сама Катя. Она приветливо улыбалась.

— Как мило, что вы держите обещания, — сказала она.

Костя прятал букет за спиной. Он протянул Кате книжицу, а потом смущенно откашлялся.

— А еще вот, это вам цветы, — произнес он и, расхрабрившись, добавил: — Так сказать, компенсация за накладку. Буду рад, если возьмете.

— Какие красивые!

Кате не так уж часто дарили цветы, и она была по-настоящему тронута его вниманием. «Может, надо пригласить его зайти?» — подумала она. Молодой человек стоял перед ней, как будто чего-то ожидая.

— Ну, теперь я действительно могу идти, — медленно протянул он.

— Если хотите, можем выпить по чашке чаю…

Костя просиял.

— Если вы не очень заняты… — произнес он, уже входя в прихожую. — Если честно, то я очень надеялся, что вы… что вы меня… ну, не просто так отошьете, — выпалил он.

— Что вы имеете в виду?

— Я просто думал, как было бы здорово, если бы мы с вами смогли поближе познакомиться, — ответил он прямо. — Только, пожалуйста, не принимайте меня за какого-нибудь Казанову. Вообще-то не в моих правилах строить глазки покупательницам. Но когда вы вчера зашли в магазин… Я даже обрадовался, что не смог найти инструкцию.

Катя опешила. Его прямота ее немного шокировала. Но в его поведении было что-то подкупающе мальчишеское. И он явно знал, чего хочет.

— Кто это? — послышался из комнаты голос Людмилы Викторовны.

— Это моя мама, — шепотом пояснила Катя своему гостю, прежде чем провести его в комнату. — Вот, мама, этот молодой человек из магазина, где Рома нам комбайн покупал. Он привез инструкцию и рецепты.

Людмила Викторовна увидела в руках Кати цветы. Украдкой она стала приглядываться к молодому человеку, и он ей явно понравился.

Очень скоро между ними завязалась беседа, Людмила Викторовна незаметно разговорила Костю. Он рассказал и о своей работе на фирме, и о магазине, и о сестре, и о большом заказе на строительстве нового торгового комплекса. Людмилу Викторовну приятно поразило, что, несмотря на все свои несомненные достижения, он ни разу не попытался ими хвастаться.

Из его рассказа складывалось впечатление, что начать свое собственное дело совсем просто. Хотя на самом деле своего капитала и особых связей у Кости и Светы не было. Им пришлось потратить немало сил и времени, чтобы получить кредит, добиться всех разрешений, оформить бумаги. Да и сейчас они по-прежнему должны были трижды подумать, прежде чем потратить лишнюю пару сотен рублей.

— Но этак через годик, если дела пойдут так, как теперь, все наладится, — заверил Костя. — Тогда и с долгами сможем расплатиться. Ведь мы совсем неплохо зарабатываем, дела идут просто отлично.

— Наверное, это здорово, создавать что-то своими собственными руками, — заметила Катя. — Во всяком случае, это куда интереснее, чем день за днем сидеть в офисе и работать на других.

— Да, мне это очень нравится. Только вот с ведением дел у нас есть проблемы, — приврал Костя не моргнув глазом. — Но вообще-то я мог бы себе позволить нанять человека. Правда, работы пока не так уж много. Если бы кто-то раз в неделю приводил наши бумаги в порядок… Хотя много платить я тоже пока не могу.

Катя поморщила лоб. «Правильно ли я его поняла, — думала она, — что это скрытое предложение?»

На помощь пришла Людмила Викторовна.

— Катя у нас ас в подобных делах, — как бы невзначай заметила она. — А ты ведь так часто жалуешься, что тебе нечем заняться после работы. Может, тебе стоило бы попробовать у ребят свои силы?…

— Разумеется, не бесплатно, — мгновенно подхватил Костя. Он благодарно улыбнулся Людмиле Викторовне, осторожное вмешательство которой оказалось очень кстати.

— Что ж, если вы действительно готовы испытать меня в работе… — Катя покраснела, поймав на себе горящий взгляд Константина. «Что здесь вообще происходит? — судорожно соображала она. — Он ведь совсем меня не знает, неужели — влюбился?»

Людмила Викторовна искусно перевела разговор на нейтральную тему, и у Кости совершенно вылетело из головы, что его сестра в одиночку трудится на стройплощадке. Только около десяти вечера, когда начал прощаться с хозяевами дома, он в ужасе вспомнил об этом. Он мчался по городу на своей развалюхе, судорожно соображая, как он все объяснит сестре. Света уже закончила работу и складывала инструменты в сумку.

— Куда ты запропастился? — спросила она с легким упреком. — Я уже начала по-настоящему беспокоиться. Что, старушка опять забарахлила?

— Да нет. — Костя не стал хвататься за отговорку, которую она ему невольно подкинула. — Я… Светик, мне страшно неудобно перед тобой, что я тебя сегодня так бросил. Я заболтался с покупателем.

— Знаю-знаю, от некоторых так просто не избавишься, — отреагировала она мирно; но, посмотрев на него повнимательнее, спросила: — Или тут дело в чем-то другом?

— Да, Светка, в девушке.

Костя не умел врать, тем более — сестре.

— Свет, ты знаешь, думаю, на этот раз это что-то серьезное. Она придет послезавтра, чтобы навести порядок в нашей бухгалтерии.

— Но с ней все в порядке, — удивленно заметила Света.

— Я найду, чем ее занять. Она тебе точно понравится. Действительно симпатичная девушка. Между прочим, она сестра этого нашего Воронина.

— Ах вот как. — Света с преувеличенным усердием копалась в своих инструментах. — Так она еще и богата?

— Совсем наоборот, там этим и не пахнет. Это меня как раз радует. Просто ее брат женился на богатой женщине. Так он, собственно, и стал заниматься большим бизнесом. Но он очень трогательно заботится о своей матери и сестре, Катя мне рассказала.

— Вы уже так близко познакомились?

— Нет, не особенно. Но я был у них дома. Катя очень милая, правда. Такая простая, открытая и просто очаровательная. И очень красивая. Даже не знаю, как тебе это объяснить. Я такую, пожалуй, впервые встречаю.

Света удивленно наблюдала за братом. «Так вот как выглядит влюбленный мужчина, — думала она. — Глаза горят. Трещит без умолку». Такого она от своего обычно сдержанного брата просто не ожидала.

Никакие объяснения Романа, откуда на его щеке следы помады, не смогли удержать Ольгу от чудовищной сцены ревности. Проводить после этого вечера дома стало для него настоящим мучением. Он старался приходить домой как можно позже, стараясь занять себя на работе делами.

На душе у него было погано; иногда он встречался с друзьями, но все это было как-то невесело. Да и зачем портить людям настроение своим мрачным видом? Торчать вечерами в ресторанах или клубах ему тоже как-то не хотелось. Он часто навещал мать, но вскоре она снова отправилась на лечение в санаторий, а Катя, как обычно, где-то пропадала вечерами.

Атмосфера в доме Денисовых стала просто невыносимой. Ольга сильно похудела, черты лица заострились, она источала желчь и злобу. Не было ни дня, чтобы она не устраивала скандала по любому поводу.

— Так дальше продолжаться не может, — обратился Валентин Петрович как-то вечером к своему зятю. — Ты должен как-то договориться с Ольгой. И ведь она права хотя бы в том, что совсем перестала видеть тебя дома.

— Разве я в этом виноват? — возмущенно спросил Роман. — Почему она не может хоть немного взять себя в руки, вести себя как все нормальные жены. Я ее не обманываю. А быть дома стало просто невыносимо. Если она и дальше будет продолжать в том же духе, то в один прекрасный день я просто не выдержу. Надо отправить ее к психиатру.

— Но она не хочет, а что я могу сделать против ее воли? — Валентин Петрович устало опустил голову. — Да, она капризна, избалованна. Но ты мог бы быть к ней немного снисходительнее. В глубине души она любит тебя. Иначе откуда такая болезненная ревность?

— Не знаю, способна ли она вообще любить. Она просто хочет владеть мной, как своей вещью. И отпускать меня не хочет только потому, что думает, будто я принадлежу ей со всеми своими потрохами. А какой она была прелестной, когда мы познакомились! Совсем другой человек. Я даже в дурном сне не мог себе представить такое…

— Но все еще можно поправить, — уговаривал его тесть. — Наберись терпения, Роман. Вы оба еще так молоды, а молодые совершают ошибки. Ты должен научиться прощать.

Денисов понимал, что дальше так продолжаться не может. Дело явно пахло разводом, но Ольга не была к этому готова. «Почему она так цепляется за него? Какой смысл сохранять брак, который остался только на бумаге?» — мрачно думал Валентин Петрович. Ольга с упрямством капризного ребенка ни за что не хотела отпускать от себя Романа.

«И что теперь делать, ехать домой? — спрашивал себя Роман ближе к концу рабочего дня, когда с ним прощалась его секретарша. — Хорошо ей, она рада, что рабочий день закончился. Наверное, у нее есть парень, с которым она встречается. Она ходит с ним в кафе, танцует, они просто разговаривают, у нее нет проблемы, куда деться. А я? Человек, которому все завидуют, я понятия не имею, куда мне податься после работы…»

Роман посмотрел на часы. И вдруг принял решение. Сев в машину, он поехал в центр города. Через полчаса он припарковал свою машину возле магазина электротоваров Мельниковых. В магазине был молодой хозяин, он обслуживал супружескую пару покупателей. «Это хорошо, что он занят. Может, сестра в магазине», — подумал Роман.

Он рывком открыл двери магазина и поздоровался с Костей, как с близким приятелем. Супружеская пара покупателей никак не могла решить, какой холодильник выбрать.

Когда фигурка Светланы появилась в дверном проеме подсобки, Роман почувствовал, что у него перехватило дыхание. Какая же она красивая! Он испытывал радость от одного ее вида. А ее улыбка говорила ему, что и она к нему неравнодушна.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Светлана приветливо.

Роман в удивлении взглянул на нее. Ах да, он же должен что-то купить. Но что?

— А что это такое? — спросил он, указывая рукой на какой-то прибор на полке, назначение которого ему было совершенно неведомо.

— Это современная модель обогревателя.

Света была смущена. Она слишком часто вспоминала Романа Воронина, хотя и понимала, что это лишнее. Он был всего лишь обычным клиентом, как многие другие. Она не думала, что встретит его снова так скоро.

— Я бы хотел купить… что-то такое… мне нужен кипятильник для моего офиса, знаете, так удобно…

«Неужели ему некого послать за такой ерундой? Да и вообще, зачем такому крутому бизнесмену какой-то кипятильник?» — удивленно думала про себя Света. Но, не подав виду, она, как и положено хорошему продавцу, показывала Воронину несколько кипятильников, объясняя какие-то технические подробности. Но Воронина это явно не интересовало.

— У вас уже есть планы на сегодняшний вечер? — внезапно спросил он, перебив ее объяснения. — А то я бы с удовольствием пригласил вас со мной поужинать. Где-нибудь в симпатичном месте, где захотите. Прошу вас…

Света покачала головой. Он же женат, а встречаться с женатыми мужчинами — это было не в ее правилах.

— Я вас очень прошу… — еще раз горячо повторил он, и что-то в его голосе лишило Светлану воли.

— Ну что же, сегодня как раз подходящий вечер. Моего брата тоже пригласили на ужин, так что в принципе я свободна. Мне только надо переодеться.

— Вы так думаете? — Роман не мог скрыть охватившей его радости. — По-моему, на вас восхитительное платье.

Это было простенькое льняное платье спортивного стиля, ну никак не подходившее для дорогого кафе или ресторана, куда он наверняка ее поведет. Улыбнувшись, Света покачала головой.

— Я куплю вот этот кипятильник…

— Но он ведь вам совершенно не нужен, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Внезапно ее оставили все сомнения. — Мне надо зайти домой и переодеться. Это здесь рядом. Если вы подождете минут двадцать, я буду готова.

Покупатели в магазине наконец выбрали свой холодильник. Костя проводил их до дверей, а затем подошел к Роману. Он явно не знал, как начать разговор.

— У вас очаровательная сестра, — выпалил он внезапно.

Роман в удивлении уставился на него.

Костя был ужасно смущен.

— Она пригласила меня сегодня поужинать. Вы ведь не против? Катя говорила, что любит готовить, и уж наверняка это будет намного вкуснее, чем в каком-нибудь ресторане.

— Вы знакомы с Катериной?

— Можно сказать, да. То есть, конечно, я ее знаю. Я нахожу ее очень симпатичной.

Парень и так нравился Роману, а его юношеское стеснение вызывало у него еще большую симпатию.

— А мне она что-то ничего не рассказывала, — заметил он. — И давно вы знакомы?

— Недавно, всего пару недель. Но я нахожу, что уже достаточно. Не хотите как-нибудь поужинать с нами, господин Воронин? Правда, квартирка у нас небольшая…

«Он ведет себя так, как будто у него серьезные намерения, — подумал Роман. — Если он женится на моей сестре, то у меня всегда найдется подходящий предлог, чтобы видеться со Светланой. И Ольге нечего будет на это возразить».

— Буду рад, — произнес он задумчиво, отвечая на самом деле на свои мысли.

Костя просиял.

— Ваша сестра заинтересовалась нашим делом, — продолжал он. — Она очень увлекается всякой техникой.

— Правда? — Для Воронина это было что-то новенькое. Уж он-то знал: все, что касалось техники, было для Кати тайной за семью печатями. Но может быть, Мельников лучше в ней разобрался?

— Просто поразительно, как она быстро все схватывает. Достаточно один раз объяснить. И как она хорошо ведет наши бухгалтерские дела! Раньше этим занималась Света, и все было вполне нормально, но Катя все придумала по-новому и гораздо удобнее.

— Смотри-ка! — удивился Роман. Он знал, что сестра совсем не любила возню с бумагами, все эти записи в книгах учета, счета, квитанции… Хотя, собственно, этому она и училась в институте.

— Ну наконец-то шесть часов. А я уже думал, что мои часы остановились. Мне пора ехать. Знаете, мы договорились на половину седьмого, а Катя не любит, когда опаздывают.

«Ну вот, он уже под каблучком», — весело подумал Роман. Костя быстро скинул халат, не глядя бросил его на табурет и удалился вглубь помещения. Через мгновение он вернулся уже в пальто.

— До свидания, был рад видеть вас.

— Передайте ей от меня привет, — прокричал Воронин Косте, уже стоявшему в дверях.

— Спасибо, — бросил тот через плечо. — Желаю и вам приятного вечера. А у меня уже слюнки текут, когда я думаю о предстоящем ужине.

Вообще-то Катя не слишком увлекалась домашними хлопотами. Она всегда считала, что ужин в ресторане — это куда как шикарнее.

«Разыгрывает какой-то спектакль или действительно изменилась?» — спрашивал себя Роман. Но этот вопрос перестал занимать его, как только он увидел, что в зал магазина входит Света.

Под его восторженным взглядом ее лицо окрасил легкий румянец.

— Так подойдет? — спросила она смущенно.

— Вы выглядите восхитительно, — с жаром ответил Роман. — Я так рад, что вы мне не отказали.

«А что скажет на это его жена?» — подумала Света. Вопрос так и вертелся у нее на языке, но она не решалась его произнести. Может быть, он ей об этом расскажет. Ясно было одно: если он просто ищет с ней приключений, то тут его ждет разочарование.

«Восемнадцать двадцать — итальянский ресторан на Малой Бронной, — записал в блокноте детектив. — Двадцать один тридцать — кафе-бар на Большой Дмитровке. Двадцать три часа сорок семь минут — прощание у дверей дома С.М.».

Молодой человек был рад, что наконец может отправиться спать. Ему не доставляло никакой радости следить за другими людьми, наблюдать, как они развлекаются. Рано утром он напишет в своем офисе отчет, а его коллега тем временем продолжит наблюдение. Он сладко зевнул.

Света и Роман ничего не подозревали о слежке, когда ужинали в уютном модном ресторанчике. Вначале царила слегка натянутая атмосфера. Разговор не клеился. Но постепенно они обнаружили множество общих интересов, которые позволили завязаться раскованной, оживленной беседе.

Еда в ресторане была отменная, и Света легко согласилась после ужина на предложение Романа выпить по коктейлю в каком-нибудь симпатичном баре неподалеку. Давно уже она не чувствовала себя такой раскрепощенной. Время летело незаметно, и Роман удивился, когда Светлана попросила отвезти ее домой. Ему казалось, что еще слишком рано.

— Мне завтра в институт к первой паре, надо же и поспать, — объяснила она ему. — Огромное спасибо за чудесный вечер.

— Вам действительно было хорошо? — спросил Роман. По его голосу было ясно, как важен для него ответ.

— Да, — прямо ответила Света. — Но нам действительно пора ехать. Что скажет ваша жена, когда вы так поздно вернетесь домой?

Роман изменился в лице.

— Устроит сцену, — ответил он. — Но на этот раз у нее будет хоть какое-то основание. Ведь я действительно был с вами.

— Наверное, зря мы так поступили.

Роман, помрачнев, смотрел прямо перед собой невидящим взглядом.

— Я женился по любви. Но теперь рядом со мной живет совершенно другая женщина. Она только внешне иногда напоминает ту девушку, в которую я когда-то был влюблен. Но ведь нам не в чем друг друга упрекнуть, или вы думаете по-другому?

— Нет, я так не думаю, — мгновенно откликнулась Света. — И потом, это только один раз…

— Но я хочу снова вас видеть. Мы так хорошо понимаем друг друга. В конце концов, кто сказал, что между мужчиной и женщиной не может быть дружбы? Я и не жду ничего большего. Вы должны мне поверить, у меня нет никаких нечестных намерений.

— Я вам верю.

Но про себя она думала, что должна проявить твердость и сказать «нет». «Он принадлежит другой женщине и разводиться не собирается. И именно потому, что он мне так нравится, я должна его избегать. Это не тот мужчина, в которого я могу себе позволить влюбиться».

— Можно, я снова за вами заеду завтра вечером?

— Это вряд ли понравится вашей жене.

— Мне все равно. Я так и так не поеду домой после работы. А где-то в городе болтаться в одиночестве мне тоже не хочется. Пожалуйста, поужинаем завтра вместе. Кстати, а вы знаете, что ваш брат и моя сестра очень дружат?

— Очень дружат? Да они просто видятся иногда… Катя подрабатывает у нас вечерами.

— А мне кажется, это нечто большее, — возразил Роман. — Кстати, вот и хороший повод увидеться. Знаете что? Я просто попрошу вашего брата и Катерину составить нам завтра компанию.

— Тогда устроим ужин у нас дома. Я что-нибудь приготовлю. Договорились?

— Вы просто чудо! — Роман притянул ее руку к губам. — Я совсем забыл, что существуют другие женщины, такие, как вы.

Света довольно резко отдернула руку.

— А вот это уже лишнее, — сказала она твердо. — Нам пора ехать.

Роман смирился. Ведь теперь впереди у него было хоть что-то, чему он мог радоваться.

На следующий день Роман покинул свой офис точно вовремя, вместе со всеми остальными сотрудниками. Ему надо было еще кое-что купить. Он заехал в один из больших дорогих супермаркетов и накупил там всякой всячины: вино, шампанское, кучу деликатесов. Он ведь не знал, что любит Светлана.

Взяв покупки, упакованные продавщицей в пакеты, он сел в машину и отправился к Мельниковым. Их дом был примерно в квартале от магазина. Дверь ему открыл Костя.

— Катя уже у нас, — доложил он вошедшему в прихожую Роману. — Она помогает Свете готовить. Как здорово, что вы тоже пришли.

— Еще приятнее, что меня пригласила ваша сестра.

— Ну конечно, вы же брат Кати.

Костя явно совсем ничего не подозревал.

— Что это вы принесли?

— Так, всякие мелочи к столу. В машине еще кое-что осталось.

Костя на секунду задумался, ситуация показалась ему неловкой. Но потом с улыбкой пожал плечами:

— Вообще-то девочки уже обо всем позаботились. И вино купили. Кстати, сегодня вечером мы с Катей еще идем в театр. На новый мюзикл. Катя обязательно хотела его посмотреть. Еле билеты достал.

«Тогда я останусь со Светой наедине, — промелькнуло у Романа в голове. Внезапно у него пересохло в горле. — Возьми себя в руки! — одернул он сам себя. — Какая разница, будем ли мы сидеть здесь или где-то в кафе?»

Но разница была, и он это сразу почувствовал.

Когда он зашел на кухню, он мог смотреть только на Светлану, которая хлопотала над плитой, повязав поверх платья фартук.

— Как вам идет хозяйничать, — произнес он глухо, с трудом справляясь со своими чувствами.

— Для начала — добрый вечер, дорогой братец. — Катя весело улыбалась, глядя на него. — Ты что, с родней больше не здороваешься? — Она нежно чмокнула его в щеку. — А что там у тебя в руках?

Она только покачала головой, когда вынула на стол все принесенное им добро.

— Ты, случайно, не магазин деликатесов открывать собрался? — спросила она. — Для начала вполне бы хватило.

Света была явно рада, хотя ничего и не говорила. Она слила с варившейся картошки воду. Катя тем временем быстро и ловко накрывала в комнате на стол. Роман остался на кухне, наблюдая за Светой. Он мог бы стоять так вечно, не произнося ни слова, без единой мысли в голове.

— Давайте я отнесу, — предложил он Свете, когда она вытряхнула картофель, пересыпанный зеленью и заправленный маслом со сметаной, в большую миску.

— Лучше я, — заявила вернувшаяся на кухню Катя. — Так будет надежнее. Сколько посуды ты в свое время переколотил, помнишь?

Роман не сопротивлялся, когда она забрала у него миску. Так он мог еще побыть наедине со Светой.

— Если соберешься вымыть руки — в прихожей первая дверь налево.

Катя явно ориентировалась в квартире и вела себя так, как будто она чувствует себя здесь как дома.

Роман беспрестанно нахваливал еду, хотя она и была приготовлена Светой на скорую руку. Времени на что-нибудь особенное у нее просто не хватило.

— Нам уже пора. — Костя посмотрел на Катю и улыбнулся. — А посуду вымоем завтра утром, — предложил он Свете.

«Ждет ли она, что я сейчас тоже уйду?» — спрашивал себя Роман. Они продолжали стоять рядом после того, как ребята ушли. Ее лицо стало каким-то непроницаемым.

В комнате воцарилась неуютная тишина. Роман откашлялся.

— Я привез вино и шампанское, в машине оставил.

— У нас всего хватает.

Света провела рукой по поверхности стола.

— Может быть, посуду вымоем? — пришла ему вдруг в голову спасительная идея. — Я совсем не такой неловкий, каким меня пытается выставить Катя. Честное слово.

— Спасибо, это лишнее. Я сама займусь тарелками, когда вы уйдете.

Света по-прежнему не предлагала ему сесть.

— У вас, наверное, еще какие-то дела?

Света задумчиво смотрела мимо него прямо в стену.

— Мне надо заниматься. Скоро экзамены.

— Тогда, наверное, будет лучше, если я сейчас уйду? — сказал он, продолжая стоять на месте. Света тоже не двигалась. Она была рада этому вечеру, но сейчас ее охватила бесконечная печаль. Она была готова расплакаться, такое у нее было настроение. А все было так хорошо, еда была вкусной, вино хорошим, было весело, и все же…

— Ну ладно. — Роман потер руки. — А что вы делаете завтра вечером? — спросил он нерешительно.

— Буду готовиться к экзамену.

— Ну да, вы ведь говорили. Может, послезавтра? Поужинаем вместе. Есть-то вы все равно должны? А я вас потом быстро отвезу домой на машине.

— Скажите, ну к чему все это? — спросила Света печально. — Все это не имеет никакого смысла, Роман.

«Она права, — подумал про себя Воронин. — Куда разумнее было бы никогда больше не встречаться. Забыть о ее существовании». Он хотел было что-то сказать, но передумал.

— Не знаю, — произнес он после длинной паузы. — Ведь ничего особенного не происходит. Никто не нашел бы в нашем поведении ничего предосудительного.

— Включая вашу жену? — спокойно спросила Света.

— Она… — Роман опустил голову. — Что ж, спасибо вам за приглашение и до свидания.

Света протянула ему руку, и минуту спустя он уже садился в свою машину.

«Двадцать часов сорок три минуты, — пометил детектив. — Может, он теперь наконец поедет домой и мой рабочий день закончится?»

И действительно, Воронин поехал по направлению к особняку своего тестя.

Вечером следующего дня Роман опять сидел в шикарном ресторане.

Еда была прекрасной, но он не чувствовал ее вкуса. Он попросил газету и попытался читать.

Но газетные строчки расплывались, и перед ним вновь и вновь являлось лицо Светланы. Он посмотрел на часы. Потом подошел к телефону. Она была дома одна, Костя и Катя отправились на прогулку.

Это было все, что хотел узнать Роман. Он поехал к ней.

Роман молча стоял перед Светой, его сердце стучало как бешеное. Она не приглашала его войти, а только пристально смотрела на него, и взгляд ее говорил о том, что она не слишком рада его визиту.

Наконец Роман не выдержал. Он сделал шаг ей навстречу и схватил ее за руки.

— Я люблю вас, Света, — проговорил он глухо. Он порывисто обнял и поцеловал ее, хотя она и пыталась его оттолкнуть. Но сопротивление было сломлено.

Она закрыла глаза и инстинктивно прильнула к нему. В это мгновение она вообще ни о чем не думала, она только чувствовала себя бесконечно счастливой.

Ни один из них не смог бы сказать, как долго длился их первый поцелуй. Наконец Роман выпустил ее из объятий. Он улыбался, и, хотя лицо его было бледным, глаза лучились от счастья. Теперь он знал, где его место. С невероятной нежностью он погладил ее по светлым волосам.

— Я не мог не прийти, Света, — сказал он мягко. — Я больше не мог существовать без тебя ни минуты.

Постепенно к Свете вернулась способность думать.

— И что же теперь будет? — спросила она со слезами на глазах.

— Я не знаю, — признался Роман честно. Так далеко он не заглядывал. Он приехал сюда, потому что страстно хотел ее видеть, а потом обнял, и в одно мгновение все перевернулось.

— Я не знал, что мир может быть таким прекрасным, — сказал он. — Только встретив тебя, я начал это чувствовать. А ты… ты любишь меня?

Света отвернулась.

— Лучше бы мы никогда больше не встречались, — сказала она. — Я не из тех, кто разбивает чужие семьи. Только не говори мне сейчас, что ты несчастлив со своей женой. Ты женился на ней, и ты принадлежишь ей.

— Наш брак совершенно разрушен. Моя жена ненавидит меня. Она ничего не потеряет, если я от нее уйду.

Слегка пошатываясь, Света пошла в комнату. Внезапно у нее разболелась голова. Она тоже любила его, и как сильно! Но до этого поцелуя она еще чувствовала в себе силы сопротивляться охватившему ее чувству. Теперь все стало по-другому. И прекраснее, и вместе с тем тяжелее. Для нее оставался только один путь сохранить уважение к себе.

— Мы поженимся, — услышала она у себя за спиной голос любимого человека. Эти слова всколыхнули в ее душе бурю чувств, которые она так старалась подавить.

— Я брошу все, все, что создал своими руками. Я еще молод, я найду другую работу, я могу зарабатывать деньги где угодно.

— Об этом не может быть и речи. Ты не можешь так взять и все разрушить. Ты выбрал эту женщину в жены. У меня всегда будет такое чувство, что из-за меня ты сделал другого человека несчастным.

— Это не так. Иногда мне кажется, что Ольга просто ненавидит меня. Она просто не хочет признать, что от нашей любви ничего не осталось.

— Нет, я не могу на это пойти, — твердо сказала Света. — Давай не будем друг друга мучить.

Только теперь она повернулась к нему лицом и посмотрела ему в глаза. Ей было проще говорить, когда она его не видела.

— Прощай, Роман. Спасибо за твои слова. Я никогда их не забуду.

— Я не позволю тебе просто прогнать меня.

— Позволишь, — покачав головой, печально сказала Света. — Посмотри на все моими глазами. Я понимаю, почему ты здесь. Я тоже так часто хотела увидеть тебя, поговорить. Но мне не хватало на это смелости, да я бы и не стала пытаться. Просто мы слишком поздно узнали друг друга.

— Все еще можно исправить. Я буду за тебя бороться, любимая. И я выиграю эту борьбу. Ты не знаешь Ольгу, иначе бы ты понимала, что она не тот человек, которого надо жалеть. Она сама ни с кем не считается. Все на свете должно вращаться вокруг нее. Она может только брать, и никогда — давать.

— Она твоя жена. — Светлана собралась с силами. — А теперь — уходи. И забудь меня. Если ты действительно любишь меня, то больше не мучай.

Роман попытался ее поцеловать, но на этот раз ее губы не отвечали на поцелуй. Это стоило Свете почти нечеловеческих усилий.

Роман разочарованно отпустил ее.

— Я снова приду, как только смогу, — сказал он, взяв ее за плечи. — Ты ведь не сердишься на меня за то, что я все тебе сказал?

— Нет. Напротив… я счастлива, что ты меня любишь. Но мне бесконечно грустно. И что тут поделаешь, невозможно иметь в жизни все. Мы должны дорожить тем, что имеем.

У меня такой замечательный брат, моя профессия… У тебя любимая работа, дом, чудесные сестра и мать…

Ее голос дрожал, она знала, что не верит в то, что говорит. Самым важным в этот момент был для нее сам Роман. Но он никогда не должен об этом узнать.

— До свидания. — Его пальцы нежно провели по ее щеке. — Ты не поцелуешь меня на прощание?

Света покачала головой. Она повернулась и пошла к окну.

— Я не буду тебя провожать, ты сам найдешь дорогу, — сказала она еле слышно.

— Да, я сам найду дорогу, — повторил он и вдруг осознал двойной смысл ее слов. Теперь он знал, что делать.

Детектив, топтавшийся возле дома, опять сделал пометку в блокноте. Он облегченно вздохнул, когда понял, что Воронин отправляется домой.

Дверь Роману открыла Маша, их пожилая горничная.

— Здесь пахнет грозой, — прошептала она ему доверительно.

Ольга с отцом ожидали его в гостиной. Ольга сидела в кресле, застывшая, как статуя. Валентин Петрович стоял позади, заложив руки за спину.

— Ты снова был у этой женщины, — гневно бросил он ему в лицо.

— Да. — Роман улыбнулся. Он чувствовал себя совершенно спокойным и свободным, как будто с его плеч упала тяжелая ноша. — Да, я был у Светы Мельниковой. Ольга, ты должна согласиться на развод. Наш брак потерял всякий смысл. Мы больше не любим друг друга, и теперь я уже не знаю, любили ли когда-нибудь.

— Развод? — прошипела молодая женщина. Она стала серого цвета. — Никогда!

— О разводе не может быть и речи, — решительным голосом подтвердил ее слова Валентин Петрович.

В конце концов, зять нужен ему на фабрике. Он прекрасно управлял делами, и у Валентина Петровича не было никакого желания искать ему замену. У него на это просто не было сил. Кроме того, его дочь не была готова отпустить Романа. И это было для него главным. Он был в бешенстве.

— Я сделаю все, чтобы в этом городе ни одна приличная фирма не пустила тебя на порог! — прокричал он зятю. — Я тебя просто уничтожу!

— Вы не можете меня удерживать против моей воли! Завтра я соберу свои вещи и перееду отсюда. А вы думайте, кому передать дела, — обратился он к тестю.

— Нет, ты не сможешь меня бросить. Я отдала тебе все свои лучшие годы. Я не позволю тебе жениться на этой дешевке, я всем расскажу, что ты предал меня из-за какой-то девки, никто не подаст тебе руки. — Ольга рассмеялась резким смехом. — Лю-бов-ни-ца… Это все, на что она может рассчитывать. И ты тоже. Это именно то, что подходит для подобной девицы.

— Приди в себя, Ольга! — Роман вытер платком пот со лба. — Давай спокойно обо всем поговорим. Мы же не чужие люди.

— Это ты мне говоришь?! Вот так просто меня оттолкнуть!.. Я тебя ненавижу! — Ее лицо исказилось гримасой. — Я буду тебя мучить, мучить всегда, я отравлю тебе жизнь, и так будет до самой моей смерти.

Ее била дрожь. Валентин Петрович бросился к ней, ласково положил ей трясущиеся руки на плечи, пытаясь успокоить.

Грубо стряхнув его руки, Ольга вскочила с кресла и двинулась прямо на Романа.

— Ловко вы это придумали, просто взять и плюнуть на меня. Но вы от меня так просто не отделаетесь. То, что мне принадлежит, я никому не отдаю. И ты ничего не получишь, я узнавала у адвокатов, даже не рассчитывай! Только через мой труп.

— Почему ты меня так ненавидишь? — спросил Роман сокрушенно.

— Потому что ты меня больше не любишь. Тебя всегда интересовали только мои деньги.

— Ольга, успокойся. — Отец обнял ее, отвел обратно к креслу и заставил сесть. — Какой смысл так волноваться… Это ведь ничего не изменит.

«Во что же она превратилась? Куда девалась та, прежняя Ольга?! — думал Роман. — Что же с нами стряслось? Может быть, тут есть и моя вина?…»

Роман стоял у окна гостиной, когда услышал страшный крик, а потом — грохот. Звуки раздавались из спальни Ольги.

Не раздумывая, он поспешил наверх, открыл дверь и остановился на пороге комнаты как вкопанный. Его жена лежала на полу, неестественно скорчившись. Рядом с ней лежал опрокинутый электрический обогреватель.

Роман подбежал к жене и склонился над ней:

— Ольга!

Она не шевелилась. Роман осторожно перевернул жену на спину. Ее лицо было мертвенно-бледным. Кожа лица и губы отливали синеватым оттенком. Мгновение он смотрел на нее, а потом бросился к телефону звонить их домашнему врачу.

Врач подошел к телефону и выслушал Романа.

— Это не может потерпеть до завтрашнего утра? — спросил он. — Я заеду к вам до начала приема. А сейчас накапайте ей в воду капель тридцать валерьянки.

— На этот раз что-то серьезное, доктор. Она потеряла сознание. Вы должны приехать.

Доктор вздохнул:

— Ну, если вы так считаете…

Уж он-то знал свою пациентку и прекрасно понимал, какова природа таких обмороков. Как капризный ребенок, она думала, что своими истериками легче сможет добиться того, чего хочет.

Но когда он спустя двадцать минут стоял около ее кровати, скепсис поубавился. Ольга по-прежнему была без сознания, пульс был слабым и едва прощупывался.

— Как это случилось? — спросил он коротко, не прекращая осматривать больную. Сердечный ритм тоже был ненормальным. Он быстро достал шприц для инъекции, продолжая вопросительно глядеть на Романа.

Но тот только в недоумении пожал плечами:

— Я тоже ничего не знаю. Когда я вошел, она лежала здесь, на полу…

— А обогреватель? — спросил он. — Что с ним?

— Может быть, она хотела его включить. Она все время мерзнет. А что такое?

Врач задумчиво потер тыльной стороной руки подбородок.

— Что ж, это вполне возможно… — пробормотал он и снова повернулся к своей пациентке. Обогреватель навел его на мысль, что глубокий обморок мог быть вызван ударом тока. Несколько минут спустя он был в этом совершенно уверен.

— Необходимо как можно скорее доставить ее в больницу.

— Так что же случилось? — взволнованно спросил Валентин Петрович.

— Судя по всему, вашу дочь ударило током. От обогревателя, видимо, он неисправен.

Роман был в ужасе. Он поехал в больницу на машине, на которой увезли Ольгу. Было похоже, что дела ее плохи.

Но из клиники его отправили домой.

— Приезжайте завтра с утра, мы делаем все, что необходимо, все, что в наших силах. Завтра картина будет более ясной, — посоветовал ему дежурный врач. — Сейчас вам нечего здесь делать.

Ольга лежала в палате под кислородной маской. Ее лицо по-прежнему было неестественного голубовато-серого цвета.

Когда Роман вернулся домой, в гостиной его поджидал мрачный как туча Валентин Петрович. Перед ним на полу лежал разобранный обогреватель, а рядом с ним стоял их охранник Николай.

— Я попросил Колю посмотреть этот чертов обогреватель, он разбирается в приборах. Обогреватель сломан, но главное, что розетка в спальне была без заземления. Ты понимаешь, что это значит! Ведь именно поэтому Ольгу ударило током.

— Что вы хотите этим сказать?… — в замешательстве начал Роман, чуя недоброе.

— А кто же, спрашивается, менял в доме проводку?! Ведь эта твоя девица, с которой ты встречаешься, Ольга мне все рассказала. Может, она хотела убить Ольгу? И ты с ней заодно! Ты знал, что розетка не в порядке!

— Валентин Петрович! — вскричал Роман. — Вы сами не знаете, что говорите. Что за безумные фантазии?!

Валентин Петрович взял себя в руки, но черты его лица приобрели необычную жесткость.

— Проводку меняла женщина, которая является твоей любовницей.

— Это неправда!

— Но ты собирался разводиться с Ольгой? — спросил Денисов, как на допросе.

— Да.

— Ты собирался затем жениться на женщине, которая меняла здесь проводку?

Роман нервно сглотнул.

— Об этом мы не говорили, — уклончиво ответил он.

— И разве Ольга не была против? После развода ты бы остался ни с чем! Разве она не стояла у вас на пути? Учти, я это так просто не оставлю. Тут дело пахнет милицией.

Роман не выдержал. Он повернулся и вышел из комнаты. Он больше не мог выносить допроса тестя. Какой-то рок навис над их головами. Но все прояснится. Только как? Мог ли электрик действительно неправильно подключить розетку? Это ведь такое простое дело. Он и сам это делал. Может быть, провод отсоединился? Наверное, так и было. Но чтобы именно розетка в спальне стала источником опасности…

Больше всего ему хотелось оказаться в машине и поехать к Свете.

Но не было бы это равносильно признанию вины? Роман не мог решиться на это. Он не решался и позвонить из дома Свете, чтобы ее предупредить.

Чуть позже Роман украдкой вышел из дома через черный ход. Из ближайшего таксофона он позвонил Свете. Она отозвалась сонным голосом, но моментально проснулась, как только услышала его рассказ.

— Я не проверяла розетки, их ставил Миша. Господи, а как чувствует себя твоя жена? Ты узнал что-нибудь новое?

— Нет. — Роман говорил очень взволнованно. — Когда я уезжал, она все еще была без сознания.

— Она не может умереть! Ведь это я отвечаю за проводку. Я должна была проверить работу Миши. Но кто мог бы такое предположить? Он сам поставил и подсоединил сотни розеток.

— Будет лучше, если мы не будем видеться ближайшие несколько дней, — сказал Роман.

— Мне так жаль!

Света медленно положила трубку. Она была потрясена. И к тому же напугана. Что теперь ее ждет?

Наутро Роман, даже не позавтракав, сразу поехал в клинику. На его вопрос о состоянии Ольги лечащий врач неопределенно повел плечами.

— При несчастных случаях с ударом электрическим током нельзя с уверенностью предсказать, какие будут последствия, — разъяснил он. — Все бывает очень по-разному. Как отреагирует организм, трудно предугадать. Для кого-то это проходит без последствий, а кто-то от этого умирает.

— Вы хотите сказать, что моя жена…

— Угроза жизни миновала. Но какое-то время казалось, что мы ее не вытащим. В настоящий момент есть еще явления паралича нижних конечностей. Пройдет ли это и когда — этого я вам сейчас сказать не могу. Может статься, что ваша жена уже завтра будет в порядке.

Роман все еще не мог оправиться от шока.

— Но есть вероятность… что она останется парализованной? — спросил он.

— Такое может случиться. Нельзя ничего сказать наверняка. Разумеется, мы делаем все, что в наших силах. Сейчас она спит, и не стоит ее тревожить. Можете приехать днем.

Валентин Петрович оставался в клинике всю ночь, хотя врачи и говорили, что ему лучше поехать домой и отдохнуть. Он покорно сидел в больничном холле. В палату его не пускали, Ольге был нужен абсолютный покой.

Роман вернулся в больницу около полудня, но в палату ему разрешили войти только после обеда. Он прождал все это время на лестнице, общаться с тестем ему совсем не хотелось. Да и Валентин Петрович шарахнулся при виде его как от прокаженного. Его взгляд и выражение лица ясно давали понять, что он думает о Романе.

Когда Роман наконец зашел в палату, Ольга не спала. Она смотрела прямо на него пустым, остановившимся взглядом.

— Мои ноги не двигаются, — сказала она, прежде чем он успел открыть рот. — И это твоя вина. Ты привел в дом эту женщину, которая ничего не смыслит в своей профессии. Ну, вот ты и получил, что хотел.

— Оля! — Роман был в ужасе от ее слов. — Как ты можешь такое думать, говорить?

— Теперь я парализована. Мне понадобится инвалидное кресло. И что ты теперь будешь делать?

— С твоими ногами все будет в порядке. В наше время доктора творят чудеса. Конечно же, они тебя вылечат.

— Нет, — сказала она так, будто была этим весьма довольна.

И ведь это действительно было так! Наконец-то она оказалась в центре всеобщего внимания. Вот теперь ее жалеют от чистого сердца, и никто не скажет за ее спиной, что она притворяется или разыгрывает спектакль.

— И что же ты будешь делать, если я останусь парализованной? — спросила она резким голосом.

— Я не знаю. То есть нет, я, конечно, останусь с тобой, до тех пор, пока буду тебе нужен.

Разводиться с парализованной женщиной — это было для него исключено. Но все в нем противилось тому, чтобы поверить в этот недуг. Конечно же, она преувеличивает, это так для нее типично.

— Ты еще встречаешься с этой девкой? — продолжала Ольга. — Как она вообще может смотреть тебе в глаза? Ведь она пыталась меня убить.

— Прекрати выдумывать, этого не может быть! — вспылил Роман. — Да и потом, не она ставила розетку, это был тот молодой парень.

— Откуда ты знаешь? — взвилась Ольга. В ее глазах сверкала неприкрытая ненависть. — Ты что, уже говорил с ней? Что, она расстроена, что ее гнусная затея провалилась?

— Пожалуйста. Возьми себя в руки! — попытался урезонить ее Роман.

Ольга громко расхохоталась.

— Погоди, скоро об этом еще и в газетах напишут. Весь город будет об этом говорить.

Роман отер носовым платком пот со лба.

— Ты скоро снова сможешь ходить, вот увидишь.

— Но я совсем этого не хочу! — снова взорвалась Ольга. — Я точно знаю, что никогда не смогу больше ходить.

— Я приеду завтра. Ты… ты должна больше спать, чтобы успокоиться.

— Конечно, правду слышать неприятно. Я не сумасшедшая, мой дорогой. Я точно знаю, о чем говорю. Вы оба просто хотели убрать меня со своего пути. Но теперь тебе от меня никуда не деться. Я ведь тебя знаю, парализованную жену ты не оставишь. Да, этого она не могла себе вообразить, когда химичила с розеткой.

— Может, ты действительно сошла с ума? — подавленно отозвался Роман. — Ты что, вообще не понимаешь, что это для тебя значит — остаться парализованной?

Но он понимал, что говорит в пустоту. Роман больше не мог этого выносить.

— Мне надо идти, — бросил он коротко и быстро вышел из палаты. Ольга действительно потеряла рассудок. Все, что она думала и говорила, было чудовищно.

Вернувшись в офис, он решил позвонить Мельниковым. Трубку взял Костя, голос у него был подавленный.

— Это какая-то страшная случайность, — удрученно сказал он. — Я подробно расспросил Мишу, он не понимает, в чем дело. Разумеется, в наши обязанности входила проверка его работы. Он ведь еще только учится. Но кто мог ожидать такого? А как ваша жена?

Роман рассказал Косте, как обстоят дела в больнице. Светы дома не было, и Костя недвусмысленно намекнул ему, что им лучше не видеться. Ведь получалось, что его сестра под подозрением. Роману нечего было на это возразить. Его собственная жена была абсолютно уверена в виновности Светланы.

Дома он долго в задумчивости ходил по комнате. В сложившейся ситуации ему действительно нельзя было встречаться со Светой. А главное, надо было как-то снять с нее подозрения, убедить Ольгу и ее отца, что здесь не было никакого злого умысла. Значит, придется помириться с Ольгой. Ну а если паралич не пройдет, выбора не останется, он не сможет ее покинуть. После Светы он вряд ли полюбит другую женщину. Тогда единственный смысл его жизни будет состоять в работе, в руководстве фабрикой.

Роман почувствовал, что постепенно успокаивается. Он снова знал, что ему надо делать.

Он посмотрел на часы. Возможно, Ольга еще не спит. В любом случае он попытается поговорить с ней еще сегодня.

Рядом с кроватью Ольги сидел Валентин Петрович. Он бросил на вошедшего в палату Романа взгляд, полный отвращения. Но Роману было не до того, чтобы обращать на это внимание.

— Как твои дела? — обратился он к жене, стараясь произнести эти слова с любовью. — Я не находил себе места дома. Я должен был обязательно еще раз тебя увидеть, узнать, как ты себя чувствуешь.

— Что, теперь у нее не нашлось для тебя времени? — злобно спросила она.

— Забудь все, что было. Я… я сам не знаю, что на меня нашло. — Роман с трудом выдавливал из себя слова. — Ты ведь знаешь, что я люблю только тебя. Ты ведь должна была это чувствовать, дорогая.

Лицо Ольги исказилось.

— Это она тебя ко мне подослала? — спросила она в бешенстве. — Все ясно, теперь она, конечно, боится. Но ты можешь ей передать, что так просто она не отделается. Я еще увижу ее за решеткой.

— Ольга, прошу тебя, все это какая-то роковая случайность! Она не виновата. И клянусь тебе, сегодня я с ней не виделся и не говорил.

— Поклянись здоровьем своей матери! — Она просто сверлила его глазами.

— Клянусь здоровьем моей матери, — произнес Роман с глубоким вздохом. — Теперь ты мне веришь?

— Да.

Она все еще смотрела на Романа со злобным недоверием, но его поведение все же смягчило ее.

— Что ты собираешься делать вечером?

— Я поеду домой и сразу лягу в постель. Тебе тоже лучше поспать. Ты выглядишь такой усталой. Завтра я заеду к тебе до работы.

— Хорошо, я буду тебя ждать.

— Я рад, что тебе стало лучше. Потерпи немного, скоро все снова будет в порядке, ты поправишься.

— Думаю, что от коляски мне никуда не деться. Но все это не так плохо, пока ты любишь меня. А ты ведь любишь меня так же, как прежде?

— Как прежде, — повторил он покорно. — Главное, чтобы ты поправилась. Все остальное не так важно.

— Поклянись, что ты не будешь подавать на развод.

— Клянусь тебе, не буду.

— А теперь я хочу поспать. — На ее лице была торжествующая улыбка. — До завтра. Ты, папа, тоже можешь идти.

Ее отец выглядел невероятно усталым, он еле сидел на стуле.

— Я хочу спать. Ты был так добр ко мне, папа. Ты ведь всегда любил свою девочку?

— Всегда, — проговорил Валентин Петрович с чувством. — Ты моя единственная, ты для меня все, ты же знаешь.

Они попрощались и вышли из палаты.

— Поедете со мной? — спросил Роман своего тестя в коридоре.

Валентин Петрович быстрым шагом направился к выходу. Роману стоило некоторых усилий не отставать от него.

— Да, я поеду вместе с тобой. Все равно нам надо поговорить.

Было заметно, что Валентин Петрович кипит от ненависти.

— Моя дочь была на волоске от смерти. Я тебе этого никогда не забуду. Но она хочет, чтобы ты был рядом. Мне не удалось ее переубедить. Только не воображай, что тебе все так просто сойдет с рук.

Роман снял машину с сигнализации и открыл дверцу тестю. Он был таким уставшим, таким смертельно уставшим. Когда эти Денисовы наконец поймут, что он ни в чем не виноват?

— Ты будешь для Ольги образцовым мужем. В противном случае я позабочусь о том, чтобы Мельниковы пошли под суд. У меня ведь есть доказательства, что вы с ней встречались. Мне все известно — когда, где, во сколько. Есть фотографии.

— Чепуха какая-то… — возразил Роман.

— За тобой следил частный детектив.

От неожиданности Роман приглушил мотор.

— Кто это устроил? — спросил он, задохнувшись от накатившего гнева.

— Я, — солгал Валентин Петрович, чтобы выгородить дочь. — Если тебе интересно, я могу показать все его отчеты, чтобы ты понял, что может случиться с этой душкой, если ты не будешь вести себя смирно. Для меня важнее всего счастье дочери. Это в твоих руках. А в моих руках, мой дорогой Роман, — ты и Мельниковы.

— Что вы за люди такие! — только и ответил Роман.

Через две недели Ольгу выписывали из больницы. Рядом с ее больничной койкой стояла новая инвалидная коляска. Роман осторожно поднял ее с кровати и перенес в кресло. Ольга крепко обнимала его за шею, а на лице ее было торжествующее выражение. Теперь он уже никогда не сможет даже пытаться оставить ее.

— Принеси мне плед, ноги опять мерзнут, — попросила она его с мученической улыбкой, когда они были уже в гостиной.

Ей нравилась роль терпеливой больной. «Он должен снова полюбить меня за это», — думала она.

Поведение Романа было безупречным. Он проводил с ней каждую свободную минуту. А Ольге не было никакого дела до того, что он мучился от безделья, часами просиживая рядом с ней.

«Между ними все наладится», — думал Валентин Петрович, наблюдая за супругами. Где-то в глубине души он знал, что лукавит. Ему было достаточно вытащить из глубины сейфа документы, чтобы устроить большие неприятности той девчонке. Но он не хотел себе в этом признаваться. Кроме того, зять был нужен ему на фабрике.

— Не задерживайся вечером, — как всегда, предупредила Ольга мужа перед тем, как он отправился на работу. — Ты ведь знаешь, как я тебя жду.

На мгновение его лицо помрачнело.

— Сегодня я вернусь немного позже, — произнес он наконец решительным тоном.

— Это почему? Куда ты собрался? — мгновенно взвилась Ольга, и лицо ее пошло красными пятнами. — Ты что, собрался все-таки к этой дрянной девице?

— Да нет же! — резко ответил Роман. И тут же пожалел о своем грубом тоне. — Я хочу повидаться с Катериной.

— Зачем? Она всего лишь твоя сестра. Ты должен быть со мной, Роман. Я целыми днями торчу здесь одна и жду, жду… А ты такой жестокий, тебе лишь бы сбежать от меня.

Ее глаза наполнились слезами.

— Но я ведь должен заботиться и о сестре. Очень может быть, что она скоро выйдет замуж, — объяснил он ей терпеливо.

— А нас-то это как касается? Ты ведь знаешь, что мы совсем не стремимся общаться с твоей семьей.

— Зато я стремлюсь, дорогая моя. И ты не сможешь мне в этом помешать. Скорее всего, я буду у нее ужинать.

— Папа! — капризным голосом обратилась она к Валентину Петровичу. — Ну скажи хоть ты что-нибудь! Ты ведь не допустишь, чтобы он так со мной обращался. Мало того, что я по его вине дни напролет торчу в этом кресле, так он еще и бросает меня одну.

Роман крепко вцепился в спинку стула.

— Послушай, вот уже три недели, как я каждую свободную минуту провожу с тобой, — сказал он сдавленным голосом, который ясно давал почувствовать, что он с трудом сдерживает раздражение. — В конце концов, я не твой раб! Ты что, сама не понимаешь? У меня есть и другие дела, не могу же я вечно торчать рядом с тобой.

— Попридержи коней! — вмешался Денисов, недовольно хмурясь. — Мне совсем не нравится твой тон. Или ты забыл о нашем разговоре?

— Прекратите мне постоянно угрожать!

От волнения у Романа снова выступил пот на лбу. Никогда раньше ему не приходилось так сильно волноваться, как в эти последние недели.

— Не задерживайся слишком долго, — с деланной улыбкой попрощалась с ним Ольга. — И помни, что я люблю тебя, Роман.

— Я тебя тоже, — отозвался Роман злобно.

Вот как она понимает любовь! Никто не умел так сильно мучить его, как его собственная жена.

— Он не должен так со мной разговаривать, — плаксивым тоном пожаловалась Ольга отцу, когда Роман вышел из комнаты.

— Я поговорю с ним, — успокоил ее отец. — Как ты сегодня себя чувствуешь?

Она закрыла глаза и сделала страдальческое лицо.

— Лучше не спрашивай, папа. Постоянные боли. Это просто ужасно. Только когда Роман рядом, я иногда о них забываю.

— Бедная моя детка, — проговорил Валентин Петрович сочувственно. Он злился на своего зятя даже за то, что тот был здоров. — Я думаю, что надо как можно скорее поехать на лечение в реабилитационный центр, ведь доктор на этом настаивал. Зачем же ты тянешь с этим?

— Я же говорила, что поеду только вместе с Романом. А он сейчас не может. Кроме того, я уверена, что никакое лечение мне не поможет.

— Но мы должны все попробовать. А Роман может оставить на время дела ради тебя. Ведь главное для него, чтобы ты была здорова.

Ольга довольно улыбалась. В этот момент в ней было что-то кошачье, особенно в глазах. Она покачала головой.

— Все это не имеет никакого смысла, не верю я ни в какое лечение, — протянула она капризно.

Вечером Роман действительно отправился к сестре. Он сидел вместе с Костей и Катей в ее небольшой комнатке. Наверное, он только мешал и сестра куда охотнее побыла бы сейчас наедине с Костей. Но сейчас это его ничуть не волновало. Он засыпал их сотнями вопросов, которые так или иначе были связаны со Светой. Хотя он и старался не произносить ее имя чаще, чем это было необходимо.

Он узнал от Кости, что у Светы на носу экзамен, что все вечера напролет она сидит дома и занимается и лишь иногда ненадолго выходит на улицу перед сном, чтобы подышать свежим воздухом.

— У меня болит голова. Я, пожалуй, немного пройдусь. Ты ведь не против? — как-то вечером обратился Роман к жене. — Или мне лучше постоять у открытого окна и подышать свежим воздухом? — добавил он с горькой иронией.

Ольга, насторожившись, внимательно наблюдала за ним.

— И сколько же ты собираешься отсутствовать? — спросила она.

— А сколько мне будет позволено? — спросил Роман саркастически.

— Пожалуйста, недолго.

— Я выйду на полчаса.

— Хорошо, тридцать минут, но ни минутой дольше! Куда ты пойдешь?

— Я еще не решил. Может быть, мне подать просьбу в письменной форме?

— Я просто спросила. Так иди же. И не забудь — полчаса.

Стоя на улице перед домом, Роман просто кипел от ярости. Он и шага не мог ступить без ее разрешения! Это было выше его сил. У него действительно болела голова, но теперь он решил, что это будет хорошим предлогом, чтобы хоть ненадолго увидеть свою любимую.

Около десяти вечера Света обычно совершала перед сном небольшую прогулку. Было без четверти десять. На такси он доехал до ее дома за пять минут. Он попросил водителя остановиться напротив и подождать его. Роман замер у дома в надежде на встречу.

Наконец на улице появилась фигурка Светы. Голова была низко опущена, она смотрела в землю, немного сутулясь. Не оглядываясь по сторонам, Светлана быстро пошла по улице, как будто у нее была какая-то конкретная цель. Роман двинулся за ней следом, ускоряя шаг.

— Света!

Услышав знакомый голос, она остановилась и обернулась. Ее охватила безумная радость, но это длилось лишь несколько секунд. Она не должна его видеть, теперь это было даже опасно.

— У меня очень мало времени, я должен ехать домой, — выпалил Роман и тут же осознал всю унизительность своего положения. Он выглядел провинившимся школьником, которому строго-настрого запретили выходить из дома.

— Как ты?

Свете казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она не могла оторвать глаз от Романа. И хотя на улице было темно, Роман видел, что творилось у нее на душе.

Он взял ее за руку.

— Я люблю тебя, — нежно проговорил он. — Я никак не могу забыть тебя, любимая.

— Я тоже, — ответила она смущенно. — Но ведь мы не должны встречаться.

— Ты права. Но мне было просто необходимо увидеть тебя, хотя бы так, украдкой. Все равно это лучше, чем ничего.

— Лучше бы мы никогда не встречались! — воскликнула она с горечью. — Мне надо тебя забыть.

— Ты действительно этого хочешь?

— Нет. Но так будет лучше для всех, Роман.

Он увлек ее в тень парадного и поцеловал. Она ответила ему пылко, сама не осознавая этого. Ее пальцы крепко сжимали ворот его пальто, словно она боялась отпустить его от себя.

Они не говорили друг другу ни слова. И только целовались — так жадно, как будто хотели наверстать поцелуи, о которых так мечтали все эти долгие недели.

— Я не поеду обратно. Она просто дьявол какой-то! Я больше не выдержу. Она не может меня заставить быть с ней, — прорвало Романа.

— Ты должен! — Она взяла его лицо в свои теплые ладони. — Образумься, Роман! Тебе надо идти. Прощай!

И не забывай меня. Нет, лучше забудь. А теперь иди.

— Я не могу. Мы ведь теперь одно целое… — беспомощно проговорил он.

Водитель такси посигналил. Ведь клиент потребовал, чтобы ровно в четверть одиннадцатого он доставил его домой.

Света резко повернулась и побежала прочь. Он хотел было догнать ее, но потом в отчаянии махнул рукой.

— Домой, — сев в такси, произнес он мрачно, и уголки его губ опустились в горькой усмешке. Этот дом, которым он так несказанно гордился когда-то, стал теперь для него тюрьмой.

Ольга настойчиво отказывалась от помощи врачей. Казалось, ее нисколько не заботило то, что она по-прежнему не могла ходить. Дело явно было не только в ногах, Романа пугало состояние ее психики, он понимал, что она больше собой не владеет. Она была больна, ей нужна была помощь, это было для него абсолютно ясно. Если бы только Ольга сама поняла это и захотела лечиться… «Я должен найти какой-то выход, — размышлял он. — Неужели ничего нельзя исправить?!»

На следующее утро Роман только ненадолго заглянул в свой офис. Он отдал секретарше необходимые распоряжения, а потом сразу уехал. В его бумажнике был адрес психиатра, который недавно открыл свою частную практику.

В приемной к нему вышел доктор Маевский. Врач оказался моложе, чем ожидал Роман. Но что-то в этом молодом человеке внушало доверие, и Роман почувствовал, что с ним можно говорить откровенно.

— Что вас беспокоит? — приветливо обратился к нему доктор и жестом предложил Роману сеть в кресло напротив. — Вы курите? — спросил он и предложил Роману сигарету.

Роман закурил и, почувствовав некоторое облегчение, незаметно огляделся вокруг. Мебель в кабинете была новой, но явно недорогой. Да и сам доктор был одет весьма скромно. Роман уже давно научился разбираться в таких вещах.

— Я пришел к вам не из-за себя, — начал он. — У меня проблемы с женой. Она болезненно ревнива.

Хотя Роману было совсем непросто исповедаться незнакомому человеку, но он рассказал симпатичному доктору все как на духу.

— Вы сможете мне помочь? — заключил он вопросом свой рассказ.

И напряженно подался вперед в ожидании.

— Думаю, что смогу. Ведь то, что вы мне рассказали, — случай весьма распространенный.

— То есть вы уверены, что мою жену можно излечить от ее болезненной ревности? — Роман не мог поверить такому счастью.

Маевский улыбнулся и тем самым еще больше расположил к себе Романа.

— Наверняка обещать что-либо, конечно, нельзя, но дело не выглядит безнадежным. Правда, лечение может оказаться длительным. Главное условие — ваша супруга сама должна согласиться на лечение и приходить ко мне регулярно.

— Но в этом-то и проблема! Ведь она как раз боится того, что ее вылечат. А нельзя ли так устроить, чтобы вы сами пришли к моей жене? Я мог бы вас представить как своего друга. Моей жене как раз не надо знать, что вы собираетесь ее лечить. Может быть, вам удастся завоевать ее доверие и как-то ее уговорить?

Маевский в задумчивости смотрел на свои руки.

— О гонораре не беспокойтесь, уж как-нибудь договоримся, — быстро добавил Роман. — Разумеется, я готов соответственно оплачивать вашу внеурочную работу. Я мог бы вам заплатить аванс… скажем, пару тысяч долларов?

Маевский по-прежнему смотрел на свои руки. Услышав названную сумму, он слегка приподнял брови.

— Ну что ж, должен сказать, это весьма заманчивое предложение.

Доктор Маевский был хорошим врачом. И он хорошо понимал, с кем стоит говорить искренне и откровенно.

— Дело в том, что я открыл свою собственную практику всего несколько месяцев тому назад. И, честно говоря, не могу сказать, чтобы у меня сейчас не было отбоя от пациентов. Что касается вашего случая, в принципе даже в такой ситуации лечение возможно…

— То есть вы согласны?

— Давайте попробуем.

У Романа словно камень свалился с сердца, хотя он ясно понимал, что согласие врача еще не гарантирует успеха. Удастся ли Маевскому уговорить Ольгу? Но все-таки это была надежда…

Они договорились, что Роман представит Ольге Маевского как приятеля по университету.

— Допустим, мы познакомились на каком-нибудь празднике. Я учился на психолога. Вы можете сказать ей, что я практикующий врач. Но мы сделаем вид, что случайно встретились на улице и вы просто захотели пригласить меня к себе домой, вспомнить прошлое…

Они условились, что Роман заедет за Маевским после работы на следующий день.

Последний экзамен — по специальности «Электротехника» — Светлана сдавала профессору Кулакову. Они с Ильей сидели около аудитории, в которой шел экзамен.

До сих пор Света сдавала все экзамены блестяще, но Кулаков… Она хорошо знала, что, если Кулаков захочет, он запросто может завалить любого. Илья видел, что ее просто трясет от страха. Он попытался ее успокоить, ласково взяв Свету за руку.

— Послушай, тебе совершенно не о чем беспокоиться, — начал он осторожно. — В конце концов, самое страшное, что может случиться, — ну, срежешься. Но я знаю выход, — произнес он с шутливо-загадочной интонацией.

— Сдавать еще раз? — Свете было явно не до шуток.

— Нет. Выйти замуж. Это мое тебе предложение, по-моему — очень заманчивое. Но я, конечно, не стану возражать и против того, чтобы жениться на сокурснице с дипломом, если Кулаков вдруг проявит сегодня милосердие.

— Брось свои идиотские шуточки!

У Светы совсем пересохло в горле. Она хорошо подготовилась, особенно по этому предмету. Но конечно, существовала тысяча мелочей, которых она не знала. Ведь и сам Кулаков был безупречным знатоком только той части предмета, в которой сам специализировался многие годы.

— А я вовсе и не шучу. Это, между прочим, было предложение руки и сердца. Так когда же мы поженимся? Моего будущего заработка вполне хватит, чтобы снять небольшую квартирку. Много ли нам надо для начала?

Света была не в состоянии вслушиваться в его взбудораженную трескотню.

— Ты не мог бы выбрать более подходящий момент для своих шуточек?

Последний студент, вошедший в аудиторию, застрял там минут на сорок. «Бедолага, — подумала Света сочувственно. — Кулаков, видно, выжимает из него последние соки».

— Я серьезно, — услышала она голос Ильи. — Просто в последние недели у меня совершенно не было времени сделать тебе предложение. Надо было готовиться, ведь если я не сдам все экзамены, то не получу того престижного места на фирме, о котором тебе говорил. Это может нарушить наши планы. Ну, так как ты смотришь на то, чтобы в ближайшее время стать Светой Ведерниковой? По-моему, звучит совсем неплохо.

— Прекрати, Илья. Поговорим об этом позже.

Света судорожным движением вытащила из рюкзачка учебник. Она вспомнила, что один параграф знала нетвердо, и хотела быстро прочитать его еще раз.

Дверь отворилась. В коридор вывалился бледный как смерть студент. Он плюхнулся на скамейку рядом с ребятами, достал носовой платок и вытер раскрасневшееся, потное лицо.

— Да, экзамен у Кулакова — испытание почище русской рулетки, — протянул он устало. — Наш дражайший профессор сегодня явно не в духе. Может, кофе утром не успел выпить? Или с женой поссорился? Я думал, что все, провалюсь. Он просто засыпал меня вопросами…

— Следующий — Ведерников, — послышалось из аудитории.

— Через полчаса все будет позади, — успокаивая то ли себя, то ли ребят, бросил Илья, вставая с места. — Ну так что — да или нет? — спросил он Свету в дверях.

Света кивнула, не отрывая глаз от книги. Она и не вникла в смысл его вопроса. У нее оставалось всего полчаса, чтобы повторить раздел, в котором она, как ей казалось, «плавала».

Полчаса пролетели как одна минута. Илья вышел из аудитории, и, хотя его веселости несколько поубавилось, было видно, что он сдал.

— Мельникова, — донеслось из аудитории. Дверь открылась, и в коридор выглянула лаборантка. — Последняя…

Светлана вошла в аудиторию, поздоровалась и села напротив экзаменационной комиссии.

— А это наш гений в юбке, — не без ехидства объявил Кулаков. — Ну что ж, посмотрим, что вы за птица.

Свету задели и его слова, и его улыбочка. Но когда она начала отвечать, страх постепенно улетучился. Все, о чем Кулаков ее спрашивал, она знала, отчего с каждой минутой становилась в своих ответах все более собранной и уверенной. Да и Кулаков почти сразу отбросил свою обычную ироничность. Его вопросы становились все сложнее, но Света была на высоте.

Через двадцать минут Кулаков взглянул на часы и откинулся на спинку стула.

— Что ж, мадемуазель, думаю, с вас довольно. Я вас искренне поздравляю. Правда, я ничего другого от вас и не ожидал — отличный ответ!

— Вы хотите сказать, что я… — начала Света и запнулась.

— …что вы сдали, — закончил Кулаков. — И на «отлично»! Чем намереваетесь заняться?

— Буду искать себе место на каком-нибудь предприятии.

— Вот как. — Кулаков улыбнулся с привычной иронией. — А вот господин Ведерников только что заверял меня, что у вас совсем другие планы… Впрочем, это не мое дело. А теперь мы отправляемся обедать. Да и вы заслужили хороший отдых. Всех благ!

— Ну, как все прошло? — бросился к ней в коридоре с вопросом Илья. — Неужели провалилась?

Света была так бледна, что это наводило на подозрения.

— Нет. Сдала на «отлично».

— Вот это здорово! Можем прямо сейчас отпраздновать. Устроим себе шикарный обед, с шампанским, конечно! Настоящая помолвка не может быть без шампанского. Как же я счастлив, что ты не дала мне от ворот поворот. — При этих словах с его лица слетела привычная легкомысленная улыбка, он выглядел очень серьезным. — Ты даже не представляешь, как сильно ты мне нравишься.

Постепенно Света начинала осознавать, что происходит. И растерялась. Илья не умолкал. Только теперь она стала понимать, что этот симпатичный молодой парень, бодро вышагивающий рядом с ней, ее любит, что он хочет на ней жениться… и может. Парень, который ей очень нравился…

— Давай пойдем в тот шикарный ресторан, где мы с тобой уже были. В конце концов, человек только раз становится дипломированным инженером.

— Пожалуйста, не обижайся, но меня ждет к обеду брат.

— Я могу пойти вместе с тобой, — беззаботно предложил Илья. — Самое время познакомиться с твоим братом.

— Илья, не обижайся, но давай лучше встретимся где-нибудь вечером…

— Милая, да ты сама не своя! Это Кулаков тебя довел? Хорошо, я зайду за тобой вечером.

Света обрадовалась, когда они попрощались и она наконец оказалась одна. Она шла, глубоко погрузившись в раздумья: «А может быть, это действительно прекрасный выход — выйти замуж за Илью? Ведь о Романе я должна навсегда забыть. Я не из тех, кто всю свою жизнь будет страдать из-за несчастной любви. Я хочу завести семью, хочу детей, хочу иметь свой дом…»

Когда она вернулась домой, решение было принято. Костя радостно обнял и поцеловал ее, когда услышал о том, что Илья сделал Свете предложение.

— Я был уверен, что ты способна на разумный выбор, — сказал он довольным голосом. — Конечно, мне жаль, что ты не можешь выйти замуж за Воронина. Вообще-то он мне тоже очень нравится. Но этот Илья, судя пр тому, что ты рассказываешь, кажется, тоже парень симпатичный.

— Ты думаешь, я поступаю правильно?

— Да, я уверен. Это самое разумное из всего, что ты можешь сделать в твоей ситуации.

«Самое разумное? Наверное. Но правильно ли это? Конечно, когда-нибудь я перестану тосковать по Роману так, как сейчас. Однажды настанет день, когда я смогу вспоминать о нем и при этом не чувствовать боли в сердце. И тогда я, возможно, полюблю Илью по-настоящему. А он действительно достоин самой большой любви».

О да, Светлана Мельникова, свежеиспеченный дипломированный инженер, изо всех сил старалась поступать разумно.

Как и было условлено, Воронин после работы заехал за Маевским. По дороге Роман был весьма немногословен, тогда как настроение у доктора Маевского было прекрасное, и он всю дорогу что-то рассказывал. «Он не имеет ни малейшего понятия, как много для меня значит успех его лечения. Для него это обычный случай, а для меня — вопрос всей моей жизни», — вполуха слушая Маевского, думал Роман.

— Не забывайте, что мы с вами хорошо знакомы, — напомнил Маевский Роману, когда тот притормозил перед воротами, ведущими к дому. Выйдя из машины и увидев во всей красе внушительный фасад особняка Денисовых, Маевский одобрительно присвистнул.

— Могу я тебе представить доктора Алексея Маевского? — скороговоркой выпалил Роман, надеясь предупредить упреки Ольги. — Я случайно встретился с ним на улице, когда выходил из офиса. Мы учились в одном университете. Алексей недавно открыл свою собственную частную практику. Надеюсь, ты не против того, что я его к нам пригласил.

— Очень рада, — выдавила из себя Ольга. Но только очень нечуткий человек поверил бы, что она говорит это искренне.

— Роман мне много о вас рассказал. Я вас точно так и представлял. — Маевский устроился в кресле напротив своей будущей пациентки и смотрел на нее с улыбкой.

Ольга насторожилась. Конечно, ей было очень любопытно, что именно ее муж рассказывал о ней своему другу. И она опасалась, что рассказ этот мог быть не слишком лестным для нее.

Во время ужина Маевский рассказал пару забавных историй из якобы их общего с Романом студенческого прошлого, рассмешивших даже Ольгу. Правда, она сразу вернулась к привычной роли, сделав страдальческое лицо.

— Вы даже не представляете, как мне приятно провести вечер в кругу такой симпатичной семьи. Но, Ольга, простите за любопытство, что с вами произошло, почему вы в коляске?

— Роман вам об этом не рассказал?

— Нет, ни слова.

— Я парализована. Но это долгая история.

— Вы должны мне обязательно рассказать. Я ведь врач. Может быть, я смогу вам помочь.

— Мне никто не сможет помочь, — категорически отрезала Ольга. — А о врачах я вообще невысокого мнения, так и знайте.

Вместо того чтобы обидеться, Алексей Маевский рассмеялся так, будто услышал хорошую шутку.

— Я тоже, — ответил он. — Не дай Бог заболеть и попасть в лапы врачей, я и сам так думаю. Меня очень радует, что у вас такой трезвый взгляд на вещи. Большинство пациентов ожидают от врачей чуда. А ведь мы всего лишь обычные люди, которые просто немного больше разбираются в болезнях.

Ольгу поразил трезвый взгляд доктора на свою профессию.

— С моими ногами ничего не поделаешь, — заявила она безапелляционно.

— Возможно. Вам виднее. Но, как мужчине; мне очень жаль, что такие красивые ноги со временем потеряют форму.

— Это почему еще? — встрепенулась Ольга.

— Ну ведь, когда конечности долго находятся без движения, со временем мышцы отмирают. Ноги становятся тонкими как спички.

— Этого я не знала. В больнице мне ничего такого не говорили.

Маевский снисходительно улыбнулся:

— Врачи не больно торопятся сообщать пациентам неприятные вещи. И если бы я сразу не понял, что передо мной особенная женщина — храбрая и умная, — я бы тоже не решился так открыто говорить вам об этом. Но вам ведь ложь не нужна. Вам можно говорить правду.

Ольга была растеряна. Она взглянула на Романа, но тот сделал вид, что полностью поглощен трубкой, которую курил.

— Паралич был вызван ударом электрического тока. Розетка была без заземления. И что, вы действительно думаете, что ничего нельзя сделать?

Алексей Маевский пожал плечами:

— Если ваш лечащий врач говорит, что надежды нет…

— А вы бы не могли взяться за мое лечение? — Ольга наклонилась вперед. — Вам я доверяю.

Роман не поверил своим ушам. Как быстро удалось Маевскому повернуть ситуацию так, что Ольга сама попросила его о помощи!

— Что вам сказать… Обычно я предпочитаю не вмешиваться в дела коллег. Кроме того, лечение будет длительным. У меня есть опыт ведения больных с такого рода травмами. Совсем недавно у меня лечился пациент, у которого после удара электрическим током перестала сгибаться рука.

— И что?

— Сейчас все в норме. Но, может быть, вам все-таки лучше обратиться к врачу, который вас лечил с самого начала.

— Доктор Маевский, я хочу, чтобы вы меня лечили. Папа! Скажи же что-нибудь!

— Доктор, почему бы вам действительно не заняться лечением моей дочери? Деньги в данном случае не проблема, — вступил в разговор Валентин Петрович.

Маевский сопротивлялся недолго.

— Вообще-то сейчас я довольно загружен, — сказал он твердо. — Но поскольку лечение можно проводить и у вас на дому, то я согласен. Но, правда, только после работы, вечерами.

— Разумеется, мы можем под вас подстроиться.

Если бы Ольге напомнили, что еще час назад она ни за что не согласилась бы обратиться к врачу, она бы все стала отрицать. «Может быть, ноги уже стали тоньше? — в ужасе думала она. Ольга украдкой ощупала пальцами свои икры. — Неужели действительно похудели?»

Ольга и Маевский остались в гостиной одни. Роман зачем-то вышел из комнаты, а отец Ольги отправился к себе.

— Что вам рассказывал обо мне Роман? — спросила Ольга, как только муж закрыл за собой дверь. — Он на меня жаловался? Ругал? Вы должны знать, что он меня больше не любит. У него есть другая.

— Я в это не верю. Извините, что я вам так прямо это говорю, мы ведь едва с вами знакомы.

— Почему вы так в этом уверены? — удивленно спросила Ольга. В этот момент на ее лице был ровный, здоровый румянец, руки спокойно лежали на коленях. Ничего от ее обычной нервической игры, даже из голоса пропали резкие нотки.

Алексей Маевский смотрел на свою сигарету.

— На самом деле я не имею права этого говорить, — произнес он с великолепно наигранным смущением. — В конце концов, теперь я ваш врач и в этом смысле лицо как бы лишенное пола.

— Я не понимаю, куда вы клоните.

Было заметно, что Маевский как бы собирается с духом.

— Ни один мужчина не может бросить такую женщину, как вы, — произнес он наконец. — Вы все это просто выдумали, дорогая Ольга. Даже после такого короткого знакомства с вами я уже подметил у вас столько бесконечно притягательных черт, достойных любви… — Он прервался и покачал головой. — Простите мне мою откровенность, — продолжал он. — Я веду себя сегодня совершенно недопустимо. Хорошее же у вас, наверное, создалось обо мне впечатление.

— Вы ошибаетесь. — Ольга смотрела на него кокетливо. — Будь все врачи так внимательны, как вы, вскоре и больных бы стало намного меньше.

— Ничего подобного. Я просто стараюсь лечить моих пациентов, как и все остальные врачи. Я же сказал вам — мы не чудотворцы. Кажется, Роман возвращается. Мы всегда с ним ладили. Он отличный парень. Только вот с женщинами ему не везло. Но это вы и сами, наверное, знаете.

— Нет. Расскажите.

Ольга приготовилась слушать повествование доктора о прошлых поражениях мужа на любовном фронте. Но, к великому ее сожалению, именно в этот момент в комнату вошел Роман, и продолжать эту волнующую тему разговора стало невозможно.

Маевский глянул на настенные часы.

— Мне пора, надо заехать к другим пациентам, — сказал он, вставая. — На самом деле я и так уже слишком засиделся. Это ваша вина, Ольга Валентиновна. Вы были так милы, что время пробежало совсем незаметно. Вы действительно хотите, чтобы я завтра же начал лечение?

— Я вас об этом очень прошу.

— Хорошо, я сделаю все возможное, чтобы быть у вас вовремя.

Прощаясь, он на мгновение задержал ее руку в своей.

— Я очень рад предстоящему вечеру, — произнес он с улыбкой.

— Кажется, первая часть лечения удалась, — обратился он к Роману, провожавшему его к выходу. — Важно, чтобы между пациентом и врачом установилось безграничное доверие. Завтра я смогу приступить к основному лечению. Как правило, определенные сложности несет в себе заключительный этап, когда надо переключить чувства, которые могут возникнуть у пациентки во время лечения по отношению к врачу, на другой объект. Но думаю, что мы с этим справимся. Начало весьма многообещающее. Честно говоря, я несколько иначе представлял себе вашу жену по вашим описаниям.

— Вы не видели ее, когда она закатывает мне сцены, — горько возразил Роман.

— Ладно, до завтра. Вам не надо за мной заезжать. Я сам приеду к назначенному времени.

— А что вы думаете о ее параличе?

— Я полагаю, что он имеет истерическую природу. Такое порой случается. Думаю, мы с этим справимся. Всего доброго и до завтра.

Роман вернулся в гостиную в задумчивом настроении.

— Почему ты мне никогда не рассказывал о своем друге? — спросила его Ольга с упреком, но без обычного раздражения в голосе, к которому Роман уже давно привык.

— Мы как-то потеряли друг друга из виду. Очень симпатичный человек.

— Врач от природы.

Роман только покачал головой. Как легко она очаровывалась… Это тоже было каким-то болезненным проявлением. Разумный человек вовсе не ждет от врача чудес. Ведь об этом так ясно сказал сегодня сам Маевский. Но Ольга, похоже, увидела в нем своего спасителя.

Будущий свояк очень понравился Косте Мельникову. Молодые люди с первого мгновения нашли общий язык. И не только потому, что были коллегами по профессии. Оба они любили жизнь и были по природе своей людьми открытыми и веселыми.

Света изо всех сил старалась демонстрировать счастливый вид, которого все от нее ожидали. Катя, во всяком случае, поздравила их от всего сердца.

— Симпатичный парень этот твой Илья, — сказала она Свете. — Тебе с ним будет хорошо.

Они встречались почти каждый день, ведь Светлана пока еще даже не пыталась искать работу. Косте нужна была помощница в магазине.

Кроме того, он вскоре собирался жениться, и Света должна была заменять его, когда молодые отправятся в свадебное путешествие. Уж в этом-то Света никак не могла отказать своему любимому брату.

Катя была на седьмом небе от счастья. Светлана почти завидовала ей, особенно когда видела, как хорошо ладят ее брат и сестра Романа.

Людмила Викторовна должна была вернуться из санатория как раз к свадьбе дочери. Костя несколько раз навещал ее и был от нее в полном восторге. «Когда мы сможем позволить себе квартиру побольше, возьмем ее к себе жить? — предложил он как-то Кате и добавил: — Она полный антипод пресловутой злобной тещи. Я против того, чтобы она жила одна».

За такие слова он, разумеется, получил в награду от Кати нежный поцелуй.

Когда Светлана по вечерам выходила из дома, чтобы глотнуть свежего воздуха, она всегда останавливалась у выхода и тревожно осматривалась по сторонам, прежде чем двинуться дальше. Она панически боялась, что возле дома ее поджидает Роман.

Но он не появлялся. Она могла успокоиться, он даже не пытался нарушить ее с таким трудом обретенный душевный покой. Светлана была этому даже рада, но вместе с тем — опечалена. Помирился ли он со своей женой? Может быть, он вообще больше не думает о ней? От таких мыслей на глаза наворачивались слезы. Она от всей души желала Роману, чтобы у него все наладилось. Но забыть его ей не удавалось. Она постоянно вела с ним мысленный диалог, а особенно тяжко бывало по вечерам, когда она ложилась спать.

Казалось, что у тишины, окружавшей ее, тысячи языков. «Я люблю тебя, милая моя…» Как часто ей казалось, что она слышит в темноте эти бесконечно нежные слова. Но его здесь не было. Здесь не было никого, одни воспоминания.

Доктор Маевский изо дня в день посещал свою пациентку. Уже давно он перестал быть для нее просто врачом, а стал другом дома. Да и Валентину Петровичу только счета напоминали о том, что Маевский у них работает, а не просто навещает как друг дома.

Роман теперь снова вполне охотно возвращался домой после работы. Ольга менялась на глазах, становилась спокойной, иногда даже веселой. Теперь, когда он, бывало, запаздывал, она больше не встречала его обычными упреками.

— Упреки?! — Маевский в ужасе всплеснул руками, когда однажды услышал от Ольги, как она обращается в такой ситуации с мужем. — Но это же никуда не годится!

— Но я ведь знаю, что когда он опаздывает, это значит, что он с другой женщиной!

— А если и так? Неужели вы думаете, что ваши упреки удержат его дома?

— Но что же мне делать?

— Быть приветливой. Еще больше, чем прежде. Хотя я вообще не могу себе представить, что мужчина может изменять такой женщине, как вы.

— Но ведь это было.

Взгляд Ольги был прикован к лицу Маевского. Доктор был умен, он мог ей все объяснить, он помогал ей разобраться в том, чего она раньше не понимала. Ольга просто узнавала себя заново. И многое из того, что она в себе открывала, совсем не давало ей повода для радости.

Она стала стыдиться своего характера. Теперь она знала, что она собственница, что она стремилась полностью подчинить себе людей.

— Это нормально, если иметь в виду обстановку, в которой вы росли, — говорил ей Маевский. — Ваше детство не было безоблачным, ведь отец растил вас один, без матери. Но ваш муж — это не нянька и не домработница. Им вы не имеете права командовать. Он выбрал вас в жены, потому что любит вас.

— Меня не за что любить!

Ольга сама ужаснулась, когда у нее вырвалось это признание. Доктор Маевский был первым человеком, который услышал подобное из ее уст. Раньше она скорее бы откусила себе язык, чем призналась в чем-то подобном.

Но доктора Маевского это признание нисколько не ужаснуло. Он только покачал, улыбаясь, головой:

— Вы ошибаетесь. У вас есть слабости, и вы делали ошибки, как и все мы. Но у вас есть и масса качеств, достойных настоящей любви. Вы только не должны держаться за свои ошибки.

— Но иногда у меня бывает желание сделать Роману больно. Потому что я все время думаю, что его удерживают только мои деньги.

— Я знаю Романа. Ваши деньги не играли для него никакой роли. Но когда вы стали ему не доверять, то, естественно…

— Вы хотите обвинить меня в том, что наш брак разладился? И вы тоже?

Ольга была глубоко потрясена.

— Да, главная вина — ваша.

— Пожалуйста, уходите. Вы такой же плохой человек, как и все остальные. Никто меня не любит. Я больше не хочу вас видеть.

Доктор Маевский поднялся с места.

— Что ж, очень жаль. Я с удовольствием приходил к вам. Не как врач. Мне доставляло радость разговаривать с вами. Потому что я думал, что вы относитесь к тем редким людям, которые не боятся правды.

Он повернулся и пошел. Когда он взялся за ручку двери, Ольга позвала его обратно. Лицо ее было в слезах.

— Останьтесь, — взмолилась она, всхлипывая. — Вы мне нужны. Вы внимательны и терпеливы со мной. Я надеялась, что нравлюсь вам, хотя вы так много обо мне знаете.

Маевский взял ее дрожащую руку и крепко сжал в теплых ладонях.

— Может быть, именно поэтому вы мне и нравитесь…

Ольга приникла головой к его рукам. «Почему Роман никогда так не говорил со мной? — думала она. — Ведь я хотела быть ему хорошей женой. Почему же все так получилось?»

— Сейчас я должен вас оставить. До завтра, Ольга. Я ведь могу снова прийти?

— Да, пожалуйста. — Губы Ольги дрожали, как у ребенка, который вот-вот расплачется.

— Сегодня вечером меня не жди, — объявил Роман жене во время обеда. Ольга вопросительно подняла брови, но оставалась непривычно спокойной. — Сегодня моя мама возвращается из санатория. Я хочу ее навестить. Надеюсь, ты ничего не имеешь против? — спросил он со ставшей уже обычной для него горькой иронией.

Ольга склонила голову над тарелкой.

— Она, наверное, очень плохо обо мне думает? — осторожно спросила она, разрезая остатки отбивной.

Роман недоверчиво посмотрел на жену:

— С каких это пор тебя стало интересовать, как к тебе относятся такие маленькие люди, как моя мать или сестра?

— Я только подумала… Может, ты возьмешь меня с собой?

— Что? — Роман закачал головой. — Что ты опять себе вообразила? — спросил он подозрительно. — Опять думаешь, что я хочу встретиться с этой девушкой? Можешь быть спокойна, я больше ни разу с ней не виделся. Да ты же должна это знать от своего детектива!

— Никакого детектива больше нет. Я тебе верю.

— Сердечно благодарю, — ответил Роман раздраженно. Эта реакция вошла у него в привычку и вовсе ему не нравилась, но он ничего не мог с собой поделать.

— Не хочешь меня брать с собой — ну и не надо. Я прекрасно понимаю, что твоя мать может не хотеть меня видеть, и не имею права на это обижаться.

— Вот именно. У тебя было предостаточно времени, чтобы познакомиться с ней поближе.

— Я знаю.

Ольга продолжала есть, но еда казалась ей безвкусной. Каждый раз, когда она делала попытку исправить свои прошлые ошибки и наверстать упущенное, она наталкивалась на сопротивление Романа. Она понимала, что не должна на него за это сердиться, но все же ей было больно, что он не готов пойти ей навстречу…

— Роман не захотел взять меня к своей матери, — с печалью сообщила Ольга вечером доктору Маевскому. — Не могли бы вы с ним поговорить? Может быть, его мать меня все-таки простит? Я и сама теперь не понимаю, почему я с ней так обошлась, оттолкнула ее от нас. Почему все так?

— А вы сами не знаете?

Маевский спокойно ждал ответа. Как врач, он знал, что его пациентка сама должна докопаться до причин своего поведения. Иначе она не сможет его изменить.

— Может быть, дело в том, что я ревновала Романа к матери? — смущенно проговорила наконец молодая женщина. — Я ни с кем не хотела его делить. Мы были так счастливы вначале. Вы просто не поверите.

— И когда же это изменилось?

Ольга задумчиво пожала плечами:

— Я не знаю. Это происходило постепенно. Роман начал отдаляться от меня. Каждый вечер он просиживал в кабинете со своими бумагами. Наверное, у него было ужасно много работы и совсем не было времени для меня.

Врач кивнул. Примерно так он себе это и представлял. Ольга стала ревновать Романа даже к его работе и своими капризами и плохим настроением постепенно превратила его жизнь в ад. И все это вместо того, чтобы понять, что работа требовала от него огромных усилий и времени. Она была не готова стать своему мужу подругой и предпочла вести себя как избалованный ребенок, который требует исполнения каждого его желания, каким бы сумасбродным оно ни было.

— А потом я стала чувствовать, что он любит меня не так, как я раньше думала, — продолжала она тихо. — У него вечно не хватало времени для меня.

— Вы в этом уверены?

Ольга нахмурилась:

— Знаете, вы все время задаете ужасные вопросы.

На мгновение ее лицо стало несчастным.

— Когда я с вами говорю, мне все время кажется, что я маленькая девочка.

— Нет, вы лишь видите себя такой, какая вы есть. Вы хотите быть совершенной. Любой человек хочет этого. Но это практически никому не удается. Поэтому вы все время недовольны собой, ведь свои собственные ошибки человек, не осознавая этого, прощает себе тяжелее всего.

— Вы правы. И вообще, вы такой умный. От вас невозможно ничего скрыть. Я даже спрашиваю себя иногда, действительно ли я любила Романа. Это ужасно, что я теперь стала в этом сомневаться.

— Почему ужасно? Вы были молоды, а когда ты молод, то часто принимаешь за любовь желание ласки и близости. Но у Романа тонкая натура. Вы можете быть счастливы с ним.

Ольга смотрела перед собой.

— Теперь уже слишком поздно, — произнесла она подавленно. — Слишком многое теперь стоит между нами. Я не думаю, что мы когда-нибудь сможем снова зажить так, как прежде. Я часто причиняла ему боль. Когда я сейчас думаю об этом, я действительно не понимаю, почему я так себя вела. Ведь он мне так нравился, и тем не менее я устраивала ему сцены по любому поводу. Если бы я была тогда поумнее…

— Никогда не поздно поумнеть, — ответил ей Маевский серьезно. — Но, к сожалению, мне уже пора. Мое время истекло.

— Вы приходите ко мне только потому, что вам за это платит мой отец.

Понимаете ли вы, что это причиняет мне боль?

— Но вы моя пациентка.

Алексей Маевский мог быть резким, когда считал, что это необходимо для пользы дела.

— Чего вы от меня ждете?

— Вы правы. Я не имею права ждать большего.

— Я бы охотно пришел сюда и не как ваш врач, — признался Маевский. — Может, как-нибудь в воскресенье, когда вам и Роману будет удобно. По-моему, было бы прекрасно отправиться всем вместе куда-нибудь на природу.

— Вы и вправду хотите?

— Вы же сами знаете, Ольга.

Выражение лица Маевского внезапно стало замкнутым.

— Завтра вечером я не приду, у меня неотложное дело. Но не забудьте, что днем придет массажистка. Вы должны быть храброй.

— Все не так плохо. Если бы я только снова смогла ходить…

— Вы этого добьетесь. Это я вам обещаю. Вы только должны проявить волю. Ведь в конечном счете вы вряд ли хотите стать для Романа обузой. А парализованная жена — это тяжелое бремя.

Ольга сильно покраснела. Он называл вещи своими именами. Это ранило. Ее лицо исказилось от наворачивающихся слез, но она все же сдержалась. Доктор Маевский вряд ли бы одобрил, если бы она сейчас разрыдалась.

— Ну как, вы довольны моей дочерью? — спросил Маевского поджидавший его в прихожей Валентин Петрович.

— Да, — ответил Маевский, надевая пальто. — Я очень ею доволен.

Что-то в его словах было не так, и Валентин Петрович спрашивал себя, чего же этот доктор недоговаривает. Он чувствовал, что Ольга была для Маевского чем-то большим, чем просто пациенткой.

— Ольга безгранично вам доверяет, и вы не должны пробуждать в ней ложные надежды, доктор. Если вы разочаруете мою дочь…

— Это тоже одна из моих задач — дать вашей дочери ясно понять, что причина многих ее разочарований кроется в ней самой, а не в других людях. Я считаю, что она начинает это постепенно понимать.

— Ольга прекрасный человек, и я запрещаю вам предъявлять претензии к ее характеру!

Маевский улыбнулся.

Этим вечером Роман отправился к матери. Уже на лестничной клетке он услышал веселые голоса, которые стали еще громче, когда он открыл своим ключом дверь квартиры. В доме царило большое веселье. Громче всех хохотала Катя. Он на минуту задержался в прихожей, снимая пальто. Затем развернул купленные матери цветы, коротко постучал в дверь и сразу вошел.

Его мать сидела на софе, а справа и слева от нее — Катя и Светлана.

Роман оторопел. Он даже забыл, что должен поздороваться.

К реальности его вернул Костя, который вскочил со своего места и радостно похлопал его по плечу:

— Замечательно, что ты к нам заехал. Ты не находишь, что у твоей мамы весьма свежий вид?

Роман поцеловал Людмилу Викторовну в щеку, поздоровался по очереди сначала со своей сестрой, потом с Костей и под конец — со Светланой. Роман только коротко пожал ей руку. Ее пальцы были холодны как лед.

— Ты выглядишь на десять лет моложе, — обратился он к матери, — и совершенно здоровой.

— Врач тоже остался мною очень доволен. Но зачем ты тратишь на меня такие деньги, мальчик мой? — сказала она, когда Роман протянул ей цветы. Но сияющее лицо говорило ему, что она рада его вниманию.

— Ты уже знаешь последние новости? — спросила Катя, сияя. — Светлана выходит замуж. За своего бывшего сокурсника из Политехнического института. У них пока нет квартиры, а так они бы сразу поженились.

Роман почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он побледнел, и ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог выдавить из себя поздравления Светлане.

— Спасибо, — ответила она тихо. — А я уже собиралась идти. У меня еще очень много дел.

— Ну уж нет, — попыталась было вмешаться Людмила Викторовна, но Катя уже поднялась, чтобы проводить Светлану.

Ей было от всего сердца жаль девушку. Но она считала, что Светлана поступает совершенно правильно, что уходит. На ее месте она поступила бы точно так же.

Ольге было непривычно думать, что сегодня она не увидит Маевского. Этот человек стал ей необычайно близок. Ее мучило какое-то странное беспокойство, и она не находила себе места. Около полудня она решила, что надо позвонить Маевскому, хотя подходящего предлога пока не находила. На письменном столе Романа лежала записная книжка, и она понадеялась, что найдет в ней телефон доктора. Ольга задумчиво листала книжку, как вдруг на пол из нее выпала какая-то карточка. Ольга подняла ее и хотела было вложить ее обратно в книжку. Вдруг ее сердце будто остановилось. На карточке было написано: «Доктор А. Маевский, психиатр».

В голове закрутились лихорадочные мысли. Друзьям не раздают визитки. Значит, Роман привел в дом Маевского только для того, чтобы он ее лечил! И не ее паралич, а ее психику! Он считал ее душевнобольной?!

А Маевский лишь подыгрывал Роману. Он выдал себя за его друга, а на самом деле она интересовала его только как пациентка.

У нее потемнело в глазах. Не помня себя она вернулась в гостиную, где возле камина сидел отец.

— Что стряслось? — испуганно спросил он. — Ты себя плохо чувствуешь?

Ольга была бледна и казалась совершенно потерянной, ее била дрожь.

Впервые в своей жизни она так безгранично доверилась мужчине. Даже с Романом она не была так откровенна, как с Маевским. А он просто злоупотребил ее доверчивостью! Как они оба должны радоваться за ее спиной, что им удался этот трюк! И разве она не была готова действительно отпустить Романа? Да, она больше не собиралась удерживать его рядом с собой, раз он сам этого не хотел. Она внутренне освободилась. Но их обман…

— Что с тобой, Оленька? — вскочив с кресла и подбежав к дочери, встревоженно спрашивал Валентин Петрович.

— Ничего. Я хочу в постель.

В этот момент она просто не могла никого видеть. Каким озабоченным выглядел ее отец! Но ведь и он знал, кем был этот практикующий врач в действительности.

— Пусть меня кто-нибудь отнесет наверх, — бросила она грубо отцу. — Я хочу, чтобы сегодня меня больше никто не беспокоил. Понятно? Никто!

— Да что такое произошло? — спросил ее отец в отчаянии. — Доверься мне, детка. Кто тебя обидел?

Это ему она должна была довериться? Она резко рассмеялась ему в лицо. Он тоже обманул ее. Никто ее не любит. Им даже пришлось обратиться за помощью к психиатру, так она была им невыносима.

Лежа в своей постели, она плакала так, как никогда прежде в своей жизни. Она просто не могла остановиться. Обедать она отказалась и с такой яростью прогнала из комнаты домработницу, что та была просто напрочь сбита с толку.

— Ты должна что-нибудь поесть, — уговаривал ее отец. — Ты ведь хочешь поправиться. Доктор Маевский очень доволен тем, как идет твое выздоровление.

— Я больше не хочу его видеть! Когда он придет, пожалуйста, отдай ему весь гонорар и выброси его за дверь! Пусть он лечит своих сумасшедших. Мне он не нужен.

— Что… Что ты имеешь в виду? — спросил ее отец удивленно.

— Не прикидывайся! Я знаю, что он врач для психов! А я не сумасшедшая. Я просто несчастна. Зачем я вообще существую на этом свете? Никто меня в грош не ставит. Вы потешаетесь надо мной за моей спиной. О, как я вас всех ненавижу!

Когда ее ошеломленный отец захотел погладить ее по волосам, она грубо отбросила его руку.

— Не прикасайся ко мне! — крикнула она. — Я хочу быть сегодня одна. И не смотри на меня так, будто я потеряла рассудок. Завтра я встану и снова буду твоей милой дочерью и милой женушкой. Но сегодня я вас не хочу видеть.

— О Господи, — простонал отец, выходя из ее комнаты чуть пошатываясь и хватаясь за сердце. Он сразу же позвонил Роману.

— Я сейчас же поеду к Маевскому, — пообещал Роман и, бросив в офисе все дела, сразу же отправился к доктору.

Маевский сидел в кабинете и читал газету. Он в удивлении уставился на Романа, когда тот ворвался к нему в кабинет.

— Что за пожар? — спросил он приветливо.

— Ольга знает, что вы психиатр. Она как-то обо всем узнала.

— И теперь разыгрывает оскорбленное достоинство, — спокойно добавил доктор. — Этого следовало ожидать. Она успокоится.

— А если нет? Если она снова станет такой, как прежде?

Доктор Маевский спокойно закрыл газету и положил ее на письменный стол.

— Этого она уже не сможет сделать, — сказал он. — Теперь она сама знает, как по-детски, инфантильно вела себя раньше. Ваша жена сейчас в полном порядке. А явления паралича тоже пройдут, если продолжить массаж.

— Я просто боюсь ехать домой. Вы не могли бы поехать вместе со мной?

Маевский подошел к окну.

— Я ей больше не нужен, — сказал он каким-то странным тоном. — Причем уже давно. И если, несмотря на это, все-таки приходил к ней… — при этих словах он повернулся к Роману и смерил его взглядом, — то только потому, что время, проведенное с вашей женой, доставляло мне радость. Вы не имеете никакого представления о том, какой она замечательный человек. Вы просто влюбились в симпатичное личико, в хорошую фигурку, вот и все. Ее можно пожалеть. Ей был нужен другой человек, тот, кто ее понимает. И любит ее такой, какая она есть.

Роман не верил своим ушам. В конце концов, он знал Ольгу гораздо дольше, чем этот врач.

— И не ухмыляйтесь! — возвысил голос Маевский. — Вина за разрушение вашего брака лежит и на вас. Конечно, удобнее свалить все на женщину. Попытайтесь хотя бы теперь исправить то, что вы с ней сотворили. Ваша жена нуждается в вас.

— Нет, — помолчав, возразил Роман. — Теперь я понимаю, что Ольге нужны вы. А знаете, вы ведь любите мою жену.

— Вздор! — сердито вскричал доктор.

— Нет, это не вздор. Вам действительно удалось ее изменить. Я уже думал, что Ольга может только отпугивать нормальных людей.

— Это потому, что вы разучились видеть в ней человека. Поезжайте к ней немедленно и будьте с ней терпеливы. Попытайтесь хотя бы раз в жизни посмотреть на все глазами своей жены. Дайте ей понять, что вы привели меня, чтобы ей помочь, а не для того, чтобы от нее отделаться. Что вы помните, как когда-то любили друг друга, и хотите вернуть это время. Вот что вы должны ей сказать.

— И вы можете мне такое советовать? Мое почтение, доктор, но я не могу лгать. Во всяком случае — не умею. Все изменилось. Она сразу поймет, что я вру, и тогда все станет еще хуже. Есть только один выход: вы сами должны поговорить с Ольгой.

Как только Светлана вернулась домой после мимолетной встречи с Романом, в дверь их квартиры позвонили. «Кто бы это мог быть?» — удивилась она. Она чувствовала себя совершенно опустошенной и собиралась сразу отправиться в постель.

В дверях стоял Илья. Он тут же обнял ее и поцеловал.

— Я нашел квартиру.

Он покружил ее, не выпуская из объятий.

— Трехкомнатная, санузел раздельный, большая кухня. И не очень дорого. Ты должна немедленно на нее посмотреть. Это то, что нам нужно!

— Так поздно? — Светлана покачала головой. — Это может потерпеть и до завтра.

Илья спустился с облаков на землю.

— Тебя что, так мало интересует наша квартира?

Он отступил на шаг назад, чтобы получше рассмотреть Светлану.

— Что такое с тобой стряслось? Тебя явно что-то привело в дурное расположение духа.

— Я просто устала.

— Что-то не верится. Здесь что-то другое. Ну, давай, накинь пальто, и поедем.

Светлана устало опустилась в кресло.

— Илья, я должна с тобой поговорить, — сказала она. — Я уже давно собиралась.

— Начало звучит не слишком многообещающим.

Илье стало не по себе, и он не скрывал этого. Он чувствовал, что на него надвигается что-то неприятное.

— Я думаю, что не смогу выйти за тебя замуж, — сказала Светлана. Вообще-то она хотела сказать ему это как-то по-другому. И вдруг вся эта безжалостная правда разом вырвалась у нее из уст.

— Но почему? — спросил он растерянно. Он был потрясен.

Света сидела, скрестив руки на коленях.

— Только не думай, что мне просто отказаться от тебя, Илья.

— Так и не делай этого! Или тебя кто-то вынуждает? Может быть, Костя? У него на тебя какие-то особые планы? Но он не имеет на это никакого права.

— Просто я люблю тебя не так, как ты этого заслуживаешь, — сказала Светлана очень тихо. — Тебе нужна женщина, которая… тебя по-настоящему будет любить. Для которой ты будешь всем.

Илья тяжело вздохнул. Такого сюрприза он совсем не ожидал.

— Это все какие-то романтические штучки, — вымолвил он наконец. — Мы с тобой разумные люди. Мы оба знаем, чего нам ждать друг от друга. Мы понимаем друг друга. Я просто не могу взять в толк, почему бы нам не пожениться. Любовь… такая, не такая… я не знаю, что ты подразумеваешь под этим.

Он с таким неподдельным отчаянием смотрел на нее, что Светлане стало жаль его до боли.

— Есть ли какая-то разумная причина, из-за который ты не хочешь больше быть со мной? — спросил Илья. — Мне кажется, что все-таки что-то случилось. Еще вчера мы были вместе. Все шло наилучшим образом, и вдруг…

— Ничего не случилось. Я просто пришла к убеждению, что не могу стать твоей женой. Вот и все.

— Я докажу тебе обратное.

С отчаянной решимостью Илья порывисто прижал ее к себе и поцеловал. Он хотел заставить ее почувствовать, что они все еще принадлежат друг другу.

Но ее губы не отвечали на его поцелуи, хотя она и не сопротивлялась. Может быть, именно это и отрезвило Илью.

— Я люблю другого, — призналась Светлана, когда он ее отпустил.

Илью будто оглушили.

— И что? Ты выйдешь за него?

— Нет. Он женат. И не может развестись. Я надеялась, что смогу справиться с этим чувством. — Светлана пожала плечами. — Но я заблуждалась. Я просто не могу его забыть. И я не могу выйти за тебя, пока продолжаю думать о другом.

Илья прислонился к стене. Он начинал понимать, что самые его прекрасные мечты разбиты.

— А что же я? — спросил он. — Обо мне ты вообще не думала?

— Думала, и очень много. Ты мне нравишься, Илья. Я бы все для тебя сделала. Но пойти за тебя я не могу.

— А все остальное мне и не нужно. Да, детка, кажется, мне придется сказать тебе — до свидания. То есть прощай. Едва ли мы станем видеться. Жаль, что такая прекрасная квартира достанется кому-то другому. Она бы совершенно точно тебе понравилась. Ты не хочешь хотя бы посмотреть на нее?

Слабая улыбка тронула губы Светланы. Как это было похоже на него — не показывать виду, как ему больно! Как за соломинку, он хватался за самую призрачную надежду. Как будто прекрасная квартира могла изменить ее решение.

Илья крепко сжал ее руку, потом отпустил и вышел из комнаты.

— Если ты все же передумаешь, ты знаешь мой номер телефона, — прокричал он из прихожей. Входная дверь громко захлопнулась.

Она пошла на кухню и приготовила себе крепкий кофе. «Почему я не могу спуститься на землю и довольствоваться тем, что предлагает мне сама жизнь? Ни один человек не может получить всего, что он хочет…» Когда Костя вернулся домой, из ее комнаты не доносилось ни звука. «Она уже спит, — довольно заметил он про себя. — Наверное, встреча с Ворониным только смутила ее, и ничего более».

Он не подозревал, что подушка его сестры была мокрой от слез.

Роман боялся ехать домой, но ничего другого ему не оставалось.

Его уже поджидал Валентин Петрович.

— Где ты столько времени пропадал? — встретил он Романа сердито. — Ты должен немедленно подняться к Ольге. Она безутешна. Я боюсь, что она что-нибудь с собой сделает. Почему ты сразу не привез с собой доктора? Он должен ей помочь.

— Он больше не придёт. Считает, что Ольга здорова.

Но Роман напрасно стучался в дверь, Ольга закрылась на ключ.

— Я никого не хочу видеть! — прокричала она из комнаты. — Оставьте меня в покое! Все!

— Я должен с тобой поговорить. Я хочу тебе все объяснить. Выслушай меня, Оля!

Его слова остались без ответа.

На следующий день, несмотря на дела на фабрике, Роман остался дома.

Отец Ольги весь день просидел в кресле с поникшим видом. Если он и обращался к Роману, то это были сплошные упреки. Он обвинял Романа в том, что тот обманом привел в дом психиатра. Роман даже не пытался защититься.

Совершенно неожиданно для всех Ольга появилась к ужину. Она вошла в комнату, опираясь на палку, причем казалось, что она ей даже не нужна.

Валентин Петрович вскочил с места.

— Оленька, как хорошо, что ты пришла. Как твои дела? Ты встала! Дайка на тебя посмотреть, — радостно зачастил он.

— Со мной все в порядке, — произнесла молодая женщина без улыбки.

Она села, аккуратно прислонив палку к креслу.

— Я хочу есть, — добавила она. — Ужин скоро?

— Я должен тебе объяснить, — взволнованно заговорил Роман, — почему я привел в дом доктора Маевского. Мне кажется, что ты все совсем неверно поняла. Я хотел тебе помочь. И я понял за это время, — сказал он, помедлив, — что все еще очень хорошо к тебе отношусь и… очень хочу, чтобы все стало снова как прежде.

— Это он тебе посоветовал рассказать эту историю? — сказала она. — Да, он умен! Я благодарна ему за очень многое. Он сделал из меня другого человека. Но ты… ты больше меня не любишь!

— Поверь мне…

— Не старайся меня обмануть. Женщина чувствует такие вещи. Зачем же лицемерить? Для меня это просто оскорбительно.

Роман не мог прийти в себя от удивления. И эта спокойная и достойная женщина — та самая капризная и избалованная Ольга?! Может быть, пережитый шок заставил ее открыть глаза на правду? А может быть, дело и в новой любви?

— Роман, я хочу развестись. По-дружески, без злобы. По крайней мере с моей стороны. Я прошу у тебя прощения за все, что сделала тебе. Тебе часто было непросто со мной. Я это знаю. Но и мне с тобой тоже, Роман. Не пугайся, я не собираюсь тебя ни в чем упрекать. Я просто хотела сказать это тебе, чтобы ты знал, как все получилось. Ты совсем забыл меня из-за своей работы.

— Нет. Конечно, мне пришлось очень много работать…

— Но любая женщина ждет большего. Скажем так, она мечтает о большем. Взрослая женщина приспосабливается к ситуации, понимает, что жизнь устроена не так, как в ее мечтах. У меня это плохо получалось… Я думаю, отец согласится, чтобы ты и дальше руководил производством. В конце концов, он сам прекрасно понимает, чем тебе обязан.

Валентин Петрович не мог вымолвить ни слова. Необычное спокойствие его дочери просто лишило его дара речи. Такой он ее вообще никогда не видел. Теперь от нее исходила настоящая сила. Роман задумчиво смотрел перед собой.

— Может быть, все-таки попробуем остаться вместе? — спросил он в сомнении.

— Нет, — твердо возразила Ольга с грустной улыбкой. — Слишком поздно. Мы останемся друзьями. Я, во всяком случае, на это надеюсь.

— Оленька, зачем торопиться? — Валентин Петрович наконец снова обрел дар речи. — Теперь ведь все снова в порядке. Я просто не понимаю, почему ты вдруг решила разводиться.

Но Ольга настаивала на своем.

— Я приняла твердое решение. Не пытайся меня переубедить. Я все очень хорошо обдумала. Роман, если ты вдруг как-нибудь встретишь Маевского, передай ему от меня, что я за все его благодарю. Он очень хороший врач. Он добьется успеха. Таких женщин, как я, много. Я буду его рекомендовать другим. Он действительно так загружен, как говорил?

— Нет. Его дела пока идут неважно. Большинство людей относятся к психиатрам с предубеждением. Мало кто по своей воле обращается к ним за помощью.

— Если бы они знали, как сильно может помочь человеку хороший врач, — тихо проговорила Ольга. — Душа, как и тело, точно так же может быть больной. Папа, а его лечение стоило дорого?

— Нет. Обычный для таких услуг гонорар. Уже два месяца, как я не получал от него счетов. Наверное, он забыл.

Роман знал, в чем тут было дело, но не стал об этом говорить. Он не хотел вмешиваться в дела, которые его на самом деле, кажется, уже не касались.

— Вы опять можете ходить! — воскликнула удивленно горничная, которая принесла в гостиную ужин. — Это же просто настоящее чудо!

Ольга улыбнулась. Утром она поняла, что ее паралич внезапно прошел. Она чувствовала только слабость в ногах.

Около шести вечера она начала поглядывать на часы, время от времени прислушиваясь к чему-то.

Она ждала Маевского. Но он не приходил. Ближе к семи она, казалось, уже смирилась с этим.

— Я бы хотела начать работать, — обратилась Ольга к отцу. — Я еще молода и вполне могу научиться чему-нибудь полезному. Что ты об этом думаешь?

— Зачем тебе это? У тебя ведь есть все необходимое, денег у нас достаточно.

— Я хочу что-то делать, иметь в жизни цель. Хочу помогать другим людям.

Она спокойно смотрела перед собой.

У Романа разболелась голова. Он больше не мог оставаться в комнате.

— Я пойду немного прогуляюсь, — сказал он Ольге и тестю. — Через часок вернусь.

Он вышел из дома и тут же испуганно отпрянул: чья-то тень, внезапно отделившись от кустарника, двинулась прямо в его сторону.

— Это я. Как она все восприняла? — Маевский схватил его за плечо. — Я ей нужен?

Роман посмотрел в лицо молодого врача. Он медлил с ответом, хотя явно ощущал напряжение, с каким его ждал Маевский.

— Да, — ответил он наконец. И он хорошо обдумал свой ответ. — Вы нужны Ольге. Идите к ней. Она в гостиной.

Впервые за все это время Роман видел, как этот уверенный в себе человек чувствовал себя совершенно растерянным.

— Вам лучше пойти одному, — добавил он.

Дверь была открыта. Маевский осторожно закрыл ее за собой. Перед гостиной он на мгновение остановился и прислушался. В комнате было тихо. Его сердце застучало сильнее. Он сделал над собой усилие, коротко постучал и вошел в комнату. Ольга была в гостиной одна. Она смотрела прямо на него, и он заметил, что она покраснела.

— Как мило, что вы все-таки пришли, доктор. — Она держалась приветливо, но немного скованно. — Садитесь. Хотите выпить? Может быть, коньяк? Маша принесет вам что-нибудь закусить.

— Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, очень хорошо. Я снова в полном порядке. И все это благодаря вашей помощи.

— Очень рад, я беспокоился о вас.

— Вы не должны чувствовать себя виноватым из-за меня, — продолжала Ольга. — Наверное, со мной нельзя было обойтись по-другому, главное — вы выполнили свою работу. — Она улыбнулась и покачала головой. — Почему вы стоите? Вы же не хотите сразу уйти?

— Вообще-то собираюсь. Я только зашел, чтобы поглядеть, как вы.

Ольга смотрела на пламя в камине. Теперь у Маевского не было причин для ежевечерних визитов.

Она крепко сжала губы, не подозревая, что выражение ее лица стало замкнутым и отстраненным.

— Между вами и мужем все теперь в порядке?

— О да. Мы собираемся разводиться.

— И тогда… тогда вы будете свободны, — проговорил Маевский в волнении. — Теперь мне больше не надо приходить сюда каждый вечер… А как ваши ноги? — спросил он, как будто цеплялся за соломинку.

— Сегодня я впервые сама встала. И это тоже ваша заслуга.

Ольга пристально смотрела на Маевского, ему показалось, что она от него чего-то ждет.

— Помните, — начал он смущенно, — вы как-то сказали, что хотели бы как-нибудь в воскресенье поехать со мной на природу. Но теперь это уже не так?…

— Почему вы так решили?

Его лицо просветлело.

— Значит, вы по-прежнему согласны? … А как насчет ближайшего воскресенья?

— Хорошо.

Маевский посмотрел на нее и увидел, что ее глаза сияют.

— Неужели вы… чувствуете то же, что и я? — спросил он взволнованно.

— А что вам подсказывает ваша профессиональная интуиция? — весело улыбаясь, спросила Ольга.

И когда Маевский поднес ее руку к своим губам, румянец на ее щеках запылал еще ярче.

— Разводитесь поскорее, — проговорил он тихо. — Ведь Роман не станет затягивать развод?

— Зачем? Мы обо всем договорились. А почему это вам так важно?

— Потому что я хочу вас кое о чем спросить. Но могу сделать это, только когда вы будете свободны.

— Но я хочу знать сейчас, не терзайте меня. Скажите мне по секрету, что вы хотите спросить. Пожалуйста…

Алексей Маевский с нежностью посмотрел на Ольгу. Затем быстро наклонился и легко поднял ее на руки.

— Ты хочешь стать моей женой? — спросил он и, прежде чем она успела кивнуть, поцеловал ее.

— Это тоже входит в твой план лечения? — сияя, спросила Ольга, когда он оторвался от ее губ.

— О врачах, дорогая, ты можешь надолго забыть, — нежно сжимая ее в объятиях, ответил счастливый Маевский.

Роман ушел от дома намного дальше, чем собирался. Голова все еще болела. Найдет ли Маевский правильные слова? Вот что занимало его сейчас.

Он и сам не заметил, как оказался возле дома Мельниковых. Светлана собирается замуж за другого. Что ж, это разумное решение с ее стороны…

— У меня болит голова, — сказала Светлана именно в этот момент своему брату. — Пойду подышу свежим воздухом.

Выйдя на улицу, она подняла воротник пальто. Сегодня она не оглядывалась по сторонам. Она знала, что Роман больше никогда не станет поджидать ее возле дома.

Когда он внезапно появился на ее пути, она чуть было не прошла мимо.

— Я надеялся, что ты выйдешь, — заговорил Роман. — Я должен был еще раз тебя увидеть. Как ты?

— Спасибо, хорошо.

Но она не была похожа на счастливого человека.

— А ты?

— Тоже. Ты… этот мужчина… какой он?

— Ты имеешь в виду Илью? Симпатичный. Я…

«Нет, — подумала Светлана, — я не стану ему рассказывать, что в последний момент отказалась от замужества. Он не должен думать, что это из-за него».

— Если тебе что-то нужно… Я могу дать тебе денег. Наверняка вам многое понадобится на первых порах. Я пока не знаю, сколько буду получать на фабрике, но уж точно не мало. Они хотят оставить меня исполнительным директором, а это большие деньги.

— Кто хочет?

— Моя жена и мой тесть. Я тебе еще не сказал, что Ольга решила подать на развод. Она поняла наконец, что так дальше продолжаться не может. Если бы она сделала это раньше! Какой он, твой жених, может, у тебя есть его фотография?

Светлана словно застыла. Потом ее милое лицо озарилось лучезарной улыбкой.

— Да, я всегда ношу с собой фотографию мужчины, которого люблю. Вот она!

— Но ведь это же я! — изумился Роман. — А как же… Илья?

— Пару дней назад я сказала ему, что не смогу выйти за него замуж. Просто в моей жизни есть мужчина, которого я не могу забыть. Ты все еще хочешь, чтобы я была твоя? Так чего же ты ждешь? Обними меня и скажи, что любишь.

Роман притянул ее к себе.

— Это правда?! Я не могу в это поверить. Ты свободна?

— Нет, — ответила девушка, — я принадлежу тебе, Роман.

Она приникла щекой к его лицу.

— Твоя жена очень несчастна? — спросила она. — Ей было непросто отказаться от тебя. Она это сделала из-за меня?

— Нет. Я думаю, что ей сейчас так же хорошо, как и нам. Знаешь, она полюбила, и, похоже, это сделало ее совсем другим человеком. А ты все-таки ждала меня…

— Я не смогла иначе. Я пыталась забыть тебя, но у меня просто ничего не вышло. Ты от меня больше никуда не денешься. Подумай хорошенько, хочешь ли ты жениться на мне?

Он поцеловал ее. Это был его ответ. И он сказал Светлане больше, чем любые слова.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.