По данным одного армянского текста под названием География, Великая Армения была разделена на 15 провинций. Этот очень ценный с исторической точки зрения труд, датируемый между V и VII веками н.э., написан неизвестным автором, хотя часто его приписывают или историку Мовсесу Хоренаци (вероятно, V век), или географу и математику Анании Ширакаци (VII век). Вот эти провинции [см. карту № 1]: в центре — Айрарат, включавший в себя Араратскую равнину и большую часть земли вдоль течения реки Аракс; Сюник, куда входили озеро Севан и область, простиравшаяся от него к югу; Васпуракан и Туруберан, разделенные большим озером Ван; маленькая территория провинции Мокк, расположенная к югу от этого озера; в самой восточной части Великой Армении находилась провинция Пайтакаран, включавшая в себя устье Куры при ее впадении в Каспийское море; на северо-востоке, по течению Куры находилась провинция Утик, а под ним — Арцах, называемый впоследствии Карабах; на севере была провинция Гугарк, простиравшаяся непосредственно ниже территории, населенной Иверами, предками современных грузин; двигаясь дальше на запад, можно подойти к границам Глубокой Армении, называемой по-армянски Тайк, и Высокой Армении (Бардзр Хайк), которая именовалась также Внутренней Арменией потому, что была расположена между Великой и Малой Арменией; в самой западной части находилась область Софена (по-армянски Цопк, впоследствии названная византийцами Четвертой Арменией), которую армяне неоднократно теряли и снова отвоевывали; на юге — Алдзник, Кордук и Парскаайк, или Персидская Армения, которая вклинивалась в территорию Ирана и охватывала западный берег озера Урмия.

«Горный архипелаг» Армянского нагорья — результат грандиозных процессов, формирующих земной рельеф. С геологической точки зрения он является одним из наиболее нестабильных мест планеты. Уже с самых древних времен хроники и летописи армян и соседних народов сообщают о почти регулярно повторяющихся землетрясениях и вулканических извержениях, которые разрушали Армению несметное число раз.

К этим бедствиям, вызванным природой, добавлялись другие, гораздо более многочисленные, причиненные самими людьми, их руками, мечами, винтовками и пушками.

Таким образом, большая книга истории Армении насчитывает много страниц страдания. И тем не менее, несмотря на все эти испытания, которые могли всерьез угрожать выживанию народа, армяне не только пережили все перипетии своей истории, но и создали одну из самых своеобразных и интересных цивилизаций.

Силу, которая укрепляла их дух, помогала каждый раз подниматься на ноги, хранить верность своей культурной самобытности и отстаивать ее даже ценой крови, армяне нашли в христианской вере. Начиная с IV века, христианство стало настоящим духовным стержнем нации. В течение многих веков отсутствия государственности и подчинения власти нехристианских держав единственным авторитетом для народа была Армянская Апостольская церковь, которая его объединяла и направляла, разделяя судьбу своей паствы как на исторической родине, так и в диаспоре.

С Араратской равнины открывается величественная панорама: Большой Арарат, который армяне называют Масис, вырисовывается вместе с Малым на фоне остального нагорья, достигающего здесь только 1000 м высоты. Словно два немых брата, стоят они на часах, охраняя равнину и ее города. Как утверждает армянское предание, когда весь мир был залит водой, к склонам этих гигантов причалил Ноев ковчег.

Об этом же свидетельствует и Библия: «И остановился ковчег в седьмом месяце, в семнадцатый день месяца, на горах Араратских. Вода постоянно убывала до десятого месяца; в первый день десятого месяца показались верхи гор» (Бытие 8, 4-5).

Помимо этого, в Библии неоднократно упоминаются «горы Араратские» и «Страна Араратская». Таким образом, Армения и ее народ еще задолго до принятия христианства оказываются связаны с самым началом истории спасения.

Согласно древнему мифу, о котором нам сообщает Мовсес Хоренаци, братья Хайк и Бел были двумя титанами, жившими в Вавилоне. Не желая подчиняться власти Бела, Хайк с семьей перебирается на север, в горную область. Однако Бел со своими воинами преследует его. После ожесточенного боя стрела, пущенная из мощного лука Хайка, пронзает грудь Бела, и он умирает.

Тогда Хайк поселяется в районе Арарата и подчиняет местные племена; его сыновья и внуки дают жизнь армянскому народу.

В греческой мифологии представлена другая версия происхождения армянского народа. Из нее следует, что армяне — потомки Армениоса, одного из аргонавтов, спутников Ясона, который отправился в поход за золотым руном.

Итак, можно сказать, что урарты были воинственным народом, умели строить города, воздвигать крепости и проводить большие ирригационные работы; они возделывали поля и, в частности, выращивали виноград. Государство Урарту достигает высшей точки своего могущества к середине VIII века до н.э. В это время царь Сардури II, сын Аргишти, расширяет границы царства до озера Севан и совершает набеги в район озера Урмия, где захватывает 10 000 пленных и большую добычу.

После того как Кира сменил на троне Дарий I, Армения, как и другие страны, подвластные персам, попыталась вырваться из-под их гнета. Однако Дарию в 522-520 годах до н. э. удается усмирить бунтовщиков, расширить границы империи до Инда и разделить необъятную территорию на 20 сатрапий.

Надпись на трех языках (древнеперсидском, эламском и аккадском), обнаруженная на скале Бехистун близ иранского города Хамадан в 1835 году, прославляет этот триумф Дария. Армения упоминается в данном тексте, который восходит к 520 году до н. э., как тринадцатая сатрапия персидского царства. На аккадском языке страна именуется «Урарту», а в персидской и эламской надписях — «Арминией». Именно здесь впервые в истории появляется это название. Таким образом, через семьдесят лет после падения царства Урарту армяне видятся соседним народам как его естественные продолжатели.

К той же эпохе относится барельеф из Персеполя, столицы персидской империи, основанной Дарием в конце VI века до н. э.: среди других народов, приносящих дань великому завоевателю, мы видим армян, от которых «царь царей» принимает коней и бронзовые вазы. Греческий историк Страбон сообщает, что тогдашняя Армения располагала замечательными пастбищами и разводила самые чистые породы лошадей для персидских царей, которым армянские сатрапы ежегодно посылали две тысячи жеребцов на праздники Митры.

Различные источники подтверждают, что Армения, помимо тяжкой дани драгоценными металлами и конями, отдавала персидским царям воинов для их военных кампаний. Нам известно, например, что в войске Ксеркса, сына Дария, сражавшемся в Греции, были армянские отряды.

Селевкиды были творцами эллинизма на всем Востоке. Таким образом, план, который Александр не успел осуществить при жизни, в известном смысле все же осуществлялся в течение трехсот лет, прошедших со времени его кампаний: греческая культура распространялась на необъятной территории, некогда завоеванной им для своей империи, и соединялась с тысячелетними восточными цивилизациями.

Армения в эту эпоху также сильно эллинизируется. Благодаря, в частности, влиянию эллинизма, южные области Армении и центральная — Айрарат — объединяются вокруг города Армавир, который становится важным торговым и культурным центром.

Управление различными провинциями поручается в этот период местным правителям (так называемым стратегам), которые платят Селевкидам дань и предоставляют им воинов в военное время, но в остальном пользуются самостоятельностью.

Новая столица строилась на пути, соединяющем Индию с черноморскими портами. Согласно греческим историкам Страбону и Плутарху, Арташес, выбирая для нее место, пользовался советами карфагенского военачальника Ганнибала. Плутарх называл город Арташат «армянским Карфагеном».

В действительности Ганнибал, потерпев поражение, нанесенное ему римским военачальником Сципионом Африканским и осознав, что карфагеняне противятся его реформам, оставил родной город. Чтобы не попасть в руки к римлянам, он со 195 года до н. э. жил в изгнании при дворах враждебных Риму правителей. Сначала его приютил Антиох III, но когда этот царь был низложен римлянами, вполне вероятно, что Ганнибал некоторое время провел при процветающем в тот период дворе армянского царя Арташеса I. Затем он нашел убежище у царя Прузия — правителя Вифинии, другого, некогда персидского, царства, ставшего независимым. Здесь в 183 году до н. э. Ганнибал покончил с собой.

То, что Арташес прибег к советам заклятого врага Рима, выбирая расположение для своей столицы, или даже просто принял его, показывает, что новый василевс, с одной стороны, умел угождать римлянам, демонстрируя им свою лояльность, а с другой — сохранял достаточную самостоятельность.

Временем наивысшего расцвета древней Армении является, несомненно, первая половина I века до н. э., когда царь Тигран Великий оказывается во главе настоящей империи.

В начале века политическая конъюнктура способствует усилению Армении. В самом деле, селевкидская монархия — в явном упадке, в Персии правит парфянская династия Аршакидов, переживающая трудные времена, а Рим властвует только над западной частью Малой Азии.

Тигран II Великий (95-55 до н. э.), потомок Арташеса, воспользовавшись благоприятной ситуацией, расширяет и без того широкие границы Армении, какими они были при Арташесе. В 94 году до н. э. Тигран продвигается на запад до Софены и присоединяет к своему государству эту область, которую некогда Арташес отдал Зареху. Таким образом, Армения начинает соседствовать с усиливающимся Понтийским царством, которым со 120 года до н. э. правит Митридат VI Евпатор, ставший после смерти Ганнибала главным врагом Рима. По предложению Митридата, Тигран заключает с ним союз и, женившись на его дочери Клеопатре, усиливает политическую связь с могущественным соседом.

После исчезновения цивилизации Урарту языческая религия армян формируется под влиянием мифологий и верований соседних народов и поработителей (в частности, ассиро-вавилонян и иранцев). В результате армяне создают свой собственный пантеон, довольно богатый и сложный, и свою мифологическую традицию. Позднее, в эпоху эллинизма, устанавливается соответствие между армянскими божествами и богами классической греко-римской мифологии.

Находясь под властью различных персидских династий с середины VI века, дохристианская Армения не могла не испытывать влияния маздеизма (или зороастризма) — религии древнего Ирана. Так армянские государи персидского или парфянского происхождения примиряли культ местных божеств с зороастризмом.

Тем не менее, несмотря на различные влияния, армянская религия развивалась достаточно самостоятельно. Действительно, ассиро-вавилонское и иранское происхождение некоторых божеств вскоре забылось, а соответствия греческому пантеону лишь производны и частичны.

Что касается влияния маздеизма, армяне унаследовали от него поклонение огню, полигамию, обычай заключать браки между родственниками (в гаремы некоторых армянских царей входили, в частности, их сестры и дочери), однако они не переняли его центральное ядро — дуализм, в котором противопоставляются, обладая равной ценностью, божество положительное и отрицательное. Дохристианская религия армян была политеистической, но в ней не было четкого противопоставления добра и зла, милостивых и грозных божеств.

Между тем в Риме через двадцать лет после смерти Красса политические страсти настолько накаляются, что оказываются забытыми неоплаченные счета парфян и армян. В 52 году до н. э. сенат назначает Помпея единственным консулом и повелевает Цезарю возвратиться в Рим простым гражданином. Но Цезарь с войском переправляется через реку Рубикон, по которой проходит священная, запретная для вооруженных лиц граница между Италией и Цизальпинской Галлией, и тем самым кладет начало гражданской войне. Помпей вынужден бежать; разбитый в 48 году до н. э., он находит убежище в Египте. Там его предает смерти царь Птолемей, брат Клеопатры, которую очень скоро сам Цезарь, ставший ее любовником, возведет на египетский трон. После гибели Помпея Цезарь, став полновластным хозяином Рима, получает звание диктатора. Тогда же он начинает готовить поход на восток против парфян и армян, но в мартовские иды 44 года до н. э. гибнет в результате заговора Брута и Кассия. Во втором триумвирате, который после смерти Цезаря составили его приемный сын и будущий император Октавиан, его племянник и сподвижник Марк Антоний, а также Лепид, его сторонник и союзник, восток достается Марку Антонию.

Формальное подчинение римскому императору и последующая коронация свидетельствуют о большом дипломатическом искусстве Трдата. Бронзовая статуэтка, найденная в 1911 году в итальянском городе Одерцо и хранящаяся ныне в археологическом музее Венеции, изображает подчинение Трдата Риму; этот эпизод описывают и такие римские историки, как Тацит, Светоний и Плиний.

Трдат в сопровождении трехтысячной свиты армянских и парфянских вельмож приезжает в Рим — естественно, за счет императорской казны. Нерон в честь армянского царя устраивает роскошные пиры, самолично развлекает иноземных гостей игрой на кифаре, выступает на арене, разъезжая по ней на своей колеснице. Правда, Трдат находит эти занятия недостойными императора.

Наконец, наступает время коронации. Совершаемая церемония вновь подчеркивает достоинство армянского царя перед римским императором. По описанию Светония, Трдат поднимается на ростральную трибуну и преклоняет колени перед Нероном, который затем поднимает его правой рукой и лобзает. Вслед за этим Нерон снимает с Трдата тиару и возлагает на его голову диадему.

Это была не первая коронация армянского царя римским императором или его представителем — начиная с 20 года н. э., подобная практика уже имела место, когда, например, Тиберий короновал Тиграна III, и будет существовать и в дальнейшем. Цель церемонии заключалась в том, чтобы продемонстрировать, откуда исходит власть местных царей, показать, что на самом деле они подчиняются Риму, поэтому должны править на своей земле, исполняя волю императора, облекающего их царской властью.

Тем не менее, коронация 66 года оказалась необычной и в высшей степени символичной. Возможно, она отличалась от других лишь своей роскошью или тем, что будущий царь был не по нраву римлянам и держался со слишком большим достоинством. И все же в ней можно увидеть нечто парадоксальное... Нерон — самый жестокий гонитель христиан — возлагает корону на голову человека, который положит начало династии армянских царей Аршакидов, первыми принявших христианство в качестве государственной религии.

После коронации, которая была проведена с большой пышностью, Трдат возвращается домой, не взяв на себя перед Римом никаких конкретных обязательств. Более того, вместе со свитой в Армению едет множество придворных римских архитекторов, художников и мастеров. Трдат увозит с собой и большое количество Нероновых сестерциев — в качестве репарации за ущерб, причиненный Армении римлянами.

После смерти Трдата I император Траян в результате успешных походов на парфян (113-116) вновь низвел Армению до положения римской провинции, тем самым расширив границы своей империи. Однако около 135 года при его сыне Адриане Армения восстановила прежние границы и вернула свою автономию. Это означало, что римляне только назначали армянского царя, в остальном же она оставалась независимой. Ту же политику проводит император Антонин Пий, который правил со 138 по 161 годы. В 163 году римские легионы возвращаются в Армению, чтобы отобрать трон у царя, за два года перед тем посаженного парфянами, и опять разрушают Арташат.

В 211 году императором в Риме становится Марк Аврелий Антонин по прозвищу Каракалла. Не желая делиться властью со своим братом Гетой, он подстраивает его убийство. Ослепленный жаждой славы и власти, Каракалла мечтает подчинить парфянское царство и начинает с попыток вновь превратить Армению и соседнее Эдесское царство в римскую провинцию. С этой целью в 215 году он вызывает в Рим царя Эдессы и царя Армении (вероятно, Хосрова I, хотя некоторые историки считают, что это был Вагарш II) и заключает их в тюрьму, где они и умирают. В 216-217 годах он предпринимает ряд кампаний против парфян, в ходе которых захватывает Эдессу и кладет конец этому царству. Однако ему не удается поступить так же с Арменией, так как он становится жертвой заговора, устроенного префектом Макрином, и гибнет от рук собственных солдат.

Трон Армении займет Трдат II, сын Хосрова, которому традиция приписала имя его отца; он получит одобрение Макрина, сменившего Каракаллу. Год спустя Макрин тоже будет убит взбунтовавшимися солдатами.

Благая Весть доходит до Армении достаточно рано, по преданию, еще при жизни Иисуса. Действительно, с 4 года до н. э. до 7 года н. э., а затем с 13 по 50 годы н. э. в Эдессе, недалеко от южной части Армении, правил царь Авгар V, по происхождению армянин. Во время своего второго царствования он будто бы услышал про Иисуса и обратился при совершенно необычных обстоятельствах.

Эдесса, расположенная в нагорной Месопотамии, находилась в центре территории, которая в разные эпохи принадлежала то парфянам, то римлянам, то армянам и т.д. Царство Осроэна со столицей в Эдессе было основано в 137 году до н. э. и просуществовало до тех пор, пока его не уничтожил Каракалла. С 83 по 66 годы до н. э. оно входило в армянскую империю Тиграна Великого. Цари Эдессы были связаны тесными узами родства с разными армянскими династиями, и даже впоследствии некоторые армянские правители будут родом из Эдессы. Следовательно, армянское происхождение царя Авгара, подтверждаемое, кроме того, историком Евсевием Кесарийским, кажется вполне правдоподобным.

История Авгара явно родственна распространенному на Западе с XIII века преданию о Веронике, благочестивой женщине, которая будто бы отерла лицо Христа куском ткани во время Его восхождения на Голгофу. В самом деле, имя Вероника, возможно, представляет собой стяжение латинского выражения Vera icon (подлинный образ).

Иконография Христа, весьма разнообразная в первые века и не похожая (например, на немногочисленных фресках в катакомбах) на ту, что утвердилась впоследствии, обретает единообразие в четком каноне начиная с V века. Возможно, как считает ряд искусствоведов, — вследствие закрепления образа, который, как полагали, непосредственно восходит к Иисусу: это был mandyllion, засвидетельствованный уже в VI веке.

Еще до казни Фаддея мученический венец принимает Сандухт, дочь царя. Как повествуется в ее Житии, однажды нахарары приходят в царский дворец с тельцами для совершения жертвоприношения. Они ищут Фаддея, чтобы расправиться с ним за то, что по его вине царская дочь отринула идолов и тем самым пренебрегла армянскими обычаями и верованиями собственного отца. Не найдя его, они решают убить Сандухт. Пока ее ведут на казнь, ее ободряет Фаддей, который для нахараров остается невидимым. Ударом меча молодой палач убивает Сандухт. Три дня и три ночи на месте, где лежит ее тело, светится столб света. Многие обращаются в христианскую веру и получают тайное крещение от апостола Фаддея. Позднее на ее могиле на берегу озера Ван построят монастырь Нарек, в котором будет жить величайший армянский поэт св. Григор Нарекаци.

Так, первым святым и мучеником Армении становится женщина. Ее свидетельство положит начало целой плеяде святых-женщин IV века, которые сыграют важную роль в обращении царя Трдата и крещении Армении.

Как повествует армянское предание и дошедший до нас древний текст, повторяющий сведения, взятые у одного автора II века, во время служения апостола Фаддея в Армении к армянскому царю Арташесу направили пять римских послов во главе с неким Хрисием (это имя по-гречески означает «золото» и переводится на армянский как Воски). Услышав в пути проповедь Фаддея, воскяны принимают от него крещение. После смерти апостола они начинают проповедовать Евангелие при дворе и обращают в христианскую веру группу из 19 аланов, родственников царицы, во главе с неким Сукиасом. За свои апостольские труды воскяны претерпевают мученическую смерть. Сукиас и его сподвижники после смерти своих христианских учителей уходят в горы, где в течение 44 лет ведут отшельнический образ жизни, и тоже принимают венец мучеников.

Первая проповедь христианства в Армении носит ярко выраженный сирийский характер. Он будет сглажен второй волной миссионерства в начале IV века, которая приведет к крещению Армении и, как мы увидим, будет определяться скорее греческим влиянием.

Маздеизм (по имени бога Ахурамазды), или зороастризм (по имени основателя религии Заратустры), уже с VI века до н. э. — когда Заратустра реформировал древние религии страны — был официальной религией Ирана и будет оставаться таковой еще долго, пока его не вытеснит ислам. В центре маздеистской религии — сугубый дуализм, идея непрерывной борьбы между добром и злом, светом и тьмой, которые олицетворяются божествами Ахурамаздой и Ахриманом. Как и весь космос, человек оказывается вовлеченным в эту вечную борьбу, из которой нет выхода. Только в конце времен, после того как огонь отделит хорошее от плохого, добрых от злых, борьба завершится победой добра. Маздеизм признает священными некоторые стихии: землю, воду, огонь, ветер, солнце и луну, которым следует поклоняться и отправлять культ. Маздеисты практикуют многоженство и считают позволительным кровосмешение.

Маздеизм, именно благодаря своей крайней простоте, а также тому, что он уже веками являлся официальной религией могущественного соседа, обладал значительно большими возможностями для распространения, чем христианство. К тому же следует учесть, что армянская языческая мифология имела тесные родственные связи с иранской религией. Христианство же, как несравненно более сложное учение со своей требовательной моралью и с менее материальным культом, предстает как малопривлекательная религия. Главное, оно кажется армянам религией иноземной, пришедшей из Израиля и связанной с историей его народа: и действительно, вначале Благая Весть распространяется среди еврейских общин Армении.

Историю проповеди святого Григория Просветителя, которая привела к обращению царя Трдата и принятию христианства в качестве государственной религии Армении, рассказывают нам выдающиеся древнеармянские историки Агафангел и Мовсес Хоренаци.

Григорий (ок. 240-325) — которого впоследствии назовут Просветителем (по-армянски Лусаворич), потому что он «просветил народ светом Евангелия», — родился в знатной армянской семье с парфянскими корнями. По преданию, он был сыном человека по имени Анак, который убил царя (Трдата II, он же Хосров), отца юного царевича Трдата. После этого преступления армянские вельможи расправляются со всей семьей убийцы; но Григорий избегает смерти благодаря своей христианской кормилице, которая помогает ему бежать в Кесарию Каппадокийскую. Здесь его воспитывают в христианской среде.

Между тем, после вторжения персов, царевич Трдат с помощью своего наставника бежит в Рим, где воспитывается при императорском дворе. Через некоторое время Трдату, который отличился в войне с готами и тем самым доказал верность императору, римляне возвращают трон царя Армении.

Итак, в 286 году Трдат III восходит на царский престол, однако полноправным властителем Армении он становится по прошествии примерно десяти лет, освободив различные районы от персов. Вполне вероятно, что его короновал сам Диоклетиан или его представитель; как бы то ни было, он союзник Диоклетиана, который вернул его на престол и помог изгнать персов.

С начала своего царствования Трдат преследует христиан. Его действия надо рассматривать в одной плоскости с политикой римского императора, который в эту самую эпоху начинает новое жестокое гонение на Церковь. Известно, что в Римской империи местные цари в области религиозной политики обычно придерживались одной линии с Римом.

Диоклетиан (245-316) занимал императорский трон с 284 по 305 годы. Он называл себя Юпитером, почитался императором, поставленным по воле богов, и даже сам считал себя богом, которому должны поклоняться подданные. Человек энергичный и практичный, талантливый администратор, он провел ряд налоговых реформ, распространяя налогообложение на всех подданных, включая жителей Италии. К концу своего царствования Диоклетиан предпринял самые жестокие гонения на Церковь из тех, которые были в первые века христианства. Они будут продолжаться десять лет и породят сотни мучеников.

Армянский историк V века Агафангел сообщает нам, что Трдат участвовал в диоклетиановых гонениях и предал мученической смерти Рипсиме по требованию императора. Все четыре эдикта Диоклетиана против христианства и манихейства относятся к 303-304 годам. Следовательно, маловероятно, чтобы мученическая кончина римских девушек-монахинь, которая должна была предшествовать его обращению, произошла ранее этого времени. Кроме того, Трдат, который был тесно связан с Диоклетианом, очевидно, смог официально принять христианство только после отречения императора в 305 году.

Наконец, предание сообщает нам, что св. Григорий был рукоположен в епископы в Кесарии Каппадокийской архиепископом Леонтием сразу после принятия христианства Трдатом. Нам определенно известно, что Леонтий до 314 года не занимал кесарийскую кафедру.

Исходя из этого набора фактов, ряд современных историков определяют дату крещения Армении между 305 и 307 или 313 годами.

Даже если принять самую позднюю датировку, Армения в любом случае остается первым государством в мире, принявшим христианство. В самом деле, миланский эдикт римского императора Константина от 313 года был всего лишь эдиктом веротерпимости и не означал ничего, кроме разрешения христианам империи исповедовать свою веру. В качестве официальной религии Рима христианство будет принято только Феодосием в 380 году. Гонения на христиан прекратятся в Римской империи около 325 года, а император Юлиан Отступник (331-363) полвека спустя после крещения Армении отвергнет христианскую веру и попытается восстановить языческие культы.

Сближение Армении с Римом автоматически вызывает к ней враждебность Персии. В ходе различных войн, происходящих между римлянами и персами, Армения в этот период всегда выступает на стороне Рима.

Так или иначе, сговор двух недругов становится орудием божественного правосудия, карающего Армению. Дело в том, что тот же Фавст Византийский рассказывает о нравственном разложении трех поколений армянских правителей той эпохи.

Тиран II, внук Трдата, человек высокомерный и жестокий, до смерти забивает католикоса Хусика, который из-за грехов царя не впускает его в церковь; впоследствии Тиран будет лишен зрения царем персов. Аршак, сын Тирана, хуже своего отца. Ведя развратный и разнузданный образ жизни, он собирает в своем городе Аршакаване преступников и мошенников всех мастей. Ослепленный страстью к прекрасной Парандзем, он приводит ее в дом, хотя еще живет со своей женой-христианкой, греческой царевной Олимпией; Парандзем отравляет Олимпию и становится царицей. Укоры и предсказания бед, с которыми к царю обращается его двоюродный брат святой католикос Нерсес, не могут вызвать раскаяния правителя и спасти его от справедливой божественной кары: город царя разрушен, и Аршак, захваченный Шапухом II, кончает жизнь самоубийством. Пап, сын Аршака и его наложницы Парандзем, еще хуже, чем отец и дед. Он настолько жесток и злопамятен, что велит отравить св. Нерсеса и закрыть основанные им богоугодные заведения и монастыри; он до того нечестив, что восстанавливает языческих идолов, устраивает дьявольские обряды, предается содомскому греху.

Согласно Фавсту Византийскому, царь отправляет Нерсеса в Константинополь с дипломатической миссией к римскому императору Валенту, арианину по вере. Нерсес укоряет императора в ереси и открыто исповедует православную веру; Валент просит Нерсеса исцелить его больного сына, но армянский патриарх условием совершения чуда ставит отречение от арианства и возвращение Валента к истинной вере. Однако император упорствует в ереси, и его сын умирает. Тогда Валент ссылает Нерсеса на необитаемый остров, где в течение 9 лет Бог кормит его, посылая чудесным образом дождь из рыб. По удивительному стечению обстоятельств нынешняя летняя резиденция Константинопольского патриарха Армянской церкви находится на острове (большинство населения которого составляют армяне) рядом с тем островом, куда был сослан католикос Нерсес.

Вернувшись в Армению, Нерсес видит, что в его отсутствие царь Аршак, его двоюродный брат, погряз в пороках. Он сурово его обличает, и царь за это на некоторое время отлучает его от епископской должности. Однако и в царствование своего племянника Папа Нерсес продолжает бороться с распущенностью нравов царствующего дома Аршакидов и предрекает его конец. За это по велению Папа в 373 году его убивают.

Сразу после создания армянского алфавита возникают первые произведения национальной литературы как в виде переводов, так и сочинений. Согласно преданию, первым предложением, написанным на армянском языке, была начальная фраза из книги Притчей: «Чтобы познать мудрость и наставление, понять изречения разума...»; можно сказать, что Месроп пророчески выбрал эту книгу, как бы наметив программу армянской духовности, в которой впоследствии столь неразрывно будут связаны вера и культура.

Месроп сочиняет несколько дошедших до нас литургических песнопений, для которых сам пишет музыку. По преданию, он еще ранее, во время своего путешествия, собрал тексты для переводов и направил в разные греческие и сирийские города армянских учеников, чтобы те совершенствовались в знании языков и в искусстве перевода. Самому Месропу принадлежит перевод на армянский язык Нового Завета.

В это же время католикос Саак поручает группе переводчиков перевод Библии, отцов Церкви, литургии и соборных канонов. Перевод Ветхого Завета на армянский язык, выполненный с греческого текста 70 толковников (Septuaginta), завершается в 430 году; в работах лично участвует католикос Саак. Литературные достоинства армянской Библии оказались столь высоки, что ее называют «королевой переводов»; она и по сей день остается образцом древнеармянского литературного языка. Работа по переводу отцов Церкви была необъятной, и тем не менее в кратчайшие сроки на армянский был переведен почти весь корпус патристики. Эти переводы сыграли чрезвычайно важную роль в развитии мировой христианской культуры: ведь многие тексты отцов Церкви дошли до нас только благодаря сохранившимся переводам на армянский язык.

Кроме работы над переводами и собственными сочинениями, Месроп отдает много сил делу образования. При поддержке царя Врамшапуха он создает по всей стране армянские школы, и тем самым повсеместно распространяется грамотность.

Благодаря трудам Месропа, Саака и школе переводчиков, всего век спустя после крещения страны молодая Армянская церковь обретает собственную письменность и литературу и по праву вступает в семейство великих христианских культур. Месроп Маштоц — первый вардапет Армянской Церкви; это слово означает «учитель» (по-гречески didaskalos), и впоследствии станет званием ученого монаха — после особого обряда посвящения — соответствующим чину архимандрита в других православных Церквах. Армянская церковь канонизировала Месропа, Саака и святых Переводчиков. Память последних Церковь празднует в один день.

Самая значительная фигура в историографии Армении — это, безусловно, Моисей Коренский, по-армянски Мовсес Хоренаци, прозванный «отцом армянской истории», а также «Геродотом Ближнего Востока». В своем сочинении он описывает весь уже долгий к тому времени период истории Армении. Он начинает с описания ее возникновения, используя при этом мифологические рассказы и библейские свидетельства, и доходит до конца династии Аршакидов и смерти Месропа Маштоца и католикоса Саака. Труд Мовсеса говорит о нем как о человеке широкой образованности и глубокой культуры, как о прекрасном знатоке греческой историографии, отцов Церкви и Писания. Он подходит к своему труду рационально, стремится быть верным описываемым событиям, и это делает его Историю достойной того, чтобы встать в один ряд с великими историческими произведениями мировой литературы.

Вопрос о времени написания книги Мовсеса Хоренаци относится к числу наиболее часто обсуждаемых и сложных вопросов истории армянской литературы. Предание называет его автором V века, однако исследователи творчества Мовсеса относят его труд к VII веку, а некоторые — к VIII веку. Возможно, что в тексты, составленные в V веке и дошедшие до нас под его именем, были позднее сделаны вставки, изменения и добавления; основная же часть произведения Мовсеса по своему содержанию и характеру в полной мере вписывается в золотой век армянской литературы.

В ряду великих историков этого периода (хотя некоторые критики относят его к более позднему времени) стоит Егише, то есть Елисей. Он написал Историю Вардана и войны армян, настоящую прозаическую эпопею в восьми частях, повествующую о сражении армян с персами в 451 году. Это было судьбоносное сражение для будущего христианской веры в Армении, и о нем мы будем говорить ниже. Рассказ о событиях этой битвы мы находим и у Газара Парпеци, но труд Егише представляет собой не только патриотическую историю, но и является по преимуществу религиозным текстом, исполненным высокой духовности. Речи полководца Вардана Мамиконяна, центрального персонажа повествования, который ободряет и воодушевляет своих воинов, говорят о его глубоких богословских знаниях и, главное, передают неподдельную духовность не только героя, но и самого автора.

Осознанный выбор мученического венца, сделанный армянскими воинами для спасения своей христианской веры от насильственной ассимиляции персов, не может не напомнить героическое сопротивление маккавеев Антиоху IV Епифану. Проведенная параллель на самом деле не случайна: образованный Егише не только свободно ориентировался в Священном Писании и в трудах отцов Церкви, но хорошо знал иудейский мир и, в частности, был знаком с трудами еврейского писателя и философа Филона Александрийского.

Начиная с V века, Западная Армения, находящаяся под властью Византии, еще больше эллинизируется. В Восточной Армении Сасаниды всеми средствами стремятся искоренить армянский язык и лишить армянский народ чувства национального самосознания. По этой причине они прежде всего стремятся ослабить Церковь, понимая, что только она представляет силу, способную объединить нацию. Для этого они контролируют действия католикоса, единственного оставшегося лидера всех армян. В этот период католикос Армянской церкви назначался с одобрения ктесифонского двора. Так как большинство христиан Персии принадлежало сирийской культуре, персидский двор неоднократно пытался сделать так, чтобы кафедру католикоса Армении занимали сирийские прелаты, которых они могли лучше контролировать. Однако Армянская церковь, как правило, их не признавала.

В 428 году армянские феодалы составили заговор, чтобы вынудить персидский двор сместить последнего аршакидского царя Армении Арташеса IV. Однако католикос решительно восстает против уничтожения династии, которая за столетие до этого приняла христианство.

Несмотря на то, что юный царь, как выразился историк XIII века Киракос Гандзакеци, «был похотлив и сладострастен» и «не только по ночам, а и днем предавался недостойным занятиям и совсем не прислушивался к советам святого Саака», католикос не слушает нахараров, которые, устраивая свои козни, стремятся заручиться его поддержкой. По свидетельству Мовсеса Хоренаци, он говорит: «Не брошу волкам заблудшей овцы своей, израненной и больной, о которой я должен печься, а не сбрасывать ее со скалы в бездну».

Накануне праздника Пятидесятницы 451 года (по преданию 26 мая, а по мнению многих современных историков — 2 июня) в Васпуракане, к северу от озера Урмия, происходит решающее сражение, известное под названием Аварайрской битвы. Об этой знаменитой битве рассказывает Газар Парпеци в своей Истории армян, а для Егише, который, как утверждает предание, был очевидцем событий, она служит материалом для прозаической эпопеи.

Аварайр — это один из важнейших моментов в истории армянского христианства. Как сообщает нам Газар Парпеци, накануне сражения католикос Овсеп и священник Гевонд всю ночь молились с воинами.

Сражение было очень жестоким, армянские воины бились отважно, в решающие моменты битвы их укрепляли молитвы католикоса Овсепа и священника Гевонда, а слова полководца, сказанные им накануне сражения, вдохновляли их на героическое сопротивление: «Смерть неосознанная — это смерть, смерть осознанная — бессмертие». Несмотря на превосходство сил, противник понес огромные потери. По свидетельству Егише, «цветущие поля были залиты кровью», и всего на этих полях полегло 3544 перса и 1036 армян.

Тем не менее битва закончилась поражением армянских повстанцев, и сам Вардан погиб на поле боя. А католикоса Овсепа, священника Гевонда и остальных нахараров Сасаниды заключили в замок Нашапур в восточной Персии, где они умерли под пытками в 454 году. Однако Аварайрская битва создает прецедент, она возвращает народу веру в свои силы и чувство собственного достоинства. Вскоре Сасаниды радикально изменят свою политическую стратегию в области религии, по сути предоставив армянам свободу оставаться христианами. Видимо, героизм армян донес до персов смысл слов, сказанных Варданом своим воинам перед сражением: «Враг думает, что мы облачены в христианство, как в одежду; сейчас он увидит, что невозможно изменить цвет своей кожи».

В этом определении некоторые христиане усматривают повторное утверждение учения Нестория, опровергнутого Кириллом Александрийским и осужденного Эфесским собором (431). Таким образом, по окончании Собора его догматические определения неоднократно ставятся под сомнение, пересматриваются и даже отвергаются некоторыми поместными Церквами. В частности, они встречают оппозицию в Египте (у церкви Кирилла Александрийского), а также в Палестине, Каппадокии и Сирии.

Как утверждает русский богослов Александр Шмеман: «Провозглашение Халкидонского догмата, как до него Никейского, надолго опередило настоящее принятие его церковным сознанием. И если Никея, в конце концов, восторжествовала во всей Церкви, Халкидон — в историческом плане — привел, увы, к отделению от нее целых Церквей — отделению, продолжающемуся и до сего дня».

В 640, 642-643 и 650 годах арабы предпринимают тяжелые набеги на Армению, совершая насилия, грабежи и разрушения и всякий раз уводя большое количество пленных. Отказ византийцев заключить союз против арабов вынуждает армян вступить с арабами в переговоры: в середине века армянский князь (шихан) Теодорос Рштуни от имени нахараров заключает договор с арабами, в результате которого в течение примерно тридцати лет страна живет в мире, выплачивая, правда, дань халифам.

Но в конце века арабы возобновляют свои нашествия, и в 698 году завоевывают всю страну, оставив в ней свои войска и поставив над армянами своих правителей. С этого времени Армения более чем на полтора столетия оказывается под властью халифов.

Насилие и злоупотребления новых властителей неслыханно жестоки, особенно в первое время. Они отразились в летописях и в агиографической литературе той эпохи:

«Вот занесен над нами обнаженный меч, возвещенный издревле предостерегающим плачем Пророка. Меч, жаждущий крови, поднял на нас народ исмаильтян, с четырех сторон оглашающий землю львиным рыком и подобно четырем ветрам терзающий море, великий мир. Пророчество об Израиле касалось и нас — Иерусалим был разрушен до основания, и вся страна наша разрушена и опустошена [...]

Знойный, мрачный вихрь, гонимый южным ветром, сорвал покров радости, попрал благородство и чистоту светозарного таинства, данного нам взамен рая древом жизни Христова креста. Окутанная беспросветным мраком в черный траур оделась вся страна армянская».

После арабского вторжения в составе Византийской империи из неевропейских земель осталась только Малая Азия. Здесь проживало много армян, которых, как мы говорили, византийцы призывали на воинскую службу. В течение всего периода арабского владычества многие жители Восточной Армении переселялись в Византийскую империю, где возникали новые армянские поселения и создавались военные отряды из армян, которые состояли на службе у греков.

Немало армян занимало крупные посты при византийском дворе, но для этого им приходилось принять Халкидонское учение и перейти в греческое православие.

Некоторые из потомков этих «эллинизированных» армян будут в дальнейшем занимать императорский трон и епископские кафедры Константинопольской церкви. Например, патриарх Фотий (ок. 820 — ок. 891), один из самых образованных и умных византийских патриархов, который вел неустанную борьбу с Римом, был армянином со стороны матери.

С воцарением македонской династии в Византии (867), имевшей отдаленные армянские корни, стала поощряться иммиграция армянских воинов и поселенцев — в частности для того, чтобы впоследствии (X век) отвоевывать земли у арабов и вновь их заселять.

Наконец, именно в период арабского владычества, в эпоху великого насилия и вызванного им культурного застоя, Церковь дает стране святого Степаноса Сюникского (Сюнеци, ок. 688-735) — ученого, философа, богослова, переводчика и музыканта.

Родившись в семье священнослужителя из Двина, Степанос получает прекрасное для своего времени образование: он воспитывается в доме армянского патриарха, затем — в монастыре и, наконец, поступает в знаменитую Сюникскую школу. Окончив ее, он завершает свое образование на родине, затем продолжает учебу в Афинах, Константинополе и позднее — в Риме. Овладев в совершенстве греческим и латинским языками, он, по свидетельству одного из Житий, усваивает «всю философскую науку иноземных мудрецов». Затем его рукополагают в епископа Сюникского. Не дожив до пятидесяти лет, он трагически погибает, приняв смерть от руки женщины, которую, как утверждает предание, он отлучил от Церкви за прелюбодеяние.

Степаносу Сюникскому принадлежит множество переводов греческих отцов, а также многочисленные толкования на книги Ветхого и Нового Завета. Кроме того, он сыграл важную роль в развитии армянской литургической музыки.

Тем временем, с середины IX века громадная арабская империя начинает распадаться на множество малых и больших эмиратов и соответственно теряет прежнее могущество.

На сей раз постепенное возвышение двух княжеских семей позволит Армении использовать свое промежуточное положение между распавшимся арабским государством и Византией и добиваться все большей независимости от тех и от других.

Период наивысшего расцвета династии Багратуни, несомненно, приходится на царствование Гагика I Багратуни (989-1020). Именно при нем в столице Ани возводится великолепный собор, а город приобретает легендарную славу «города тысячи и одной церкви». Архитектор Трдат, по проекту которого был построен этот собор, станет настолько известен, что вскоре его пригласят в Константинополь для реставрации купола храма Св. Софии, разрушенного в 995 году в результате землетрясения. В XI веке в Ани открывается университет.

В Васпуракане же ярким свидетельством блеска той эпохи становится храм Святого Креста, возвышающийся в Ахтамаре. Он был построен по повелению Гагика Арцруни на озере Ван между 915 и 921 годами. Этот храм, весь расписанный изнутри фресками и украшенный снаружи великолепными барельефами не имеет себе подобного в армянском зодчестве.

В многочисленных художественных достижениях этого времени, начиная с градостроительства в Ани и зодчества в Ахтамарском храме до литературного творчества Григория Нарекаци, армянский народ, испытывая на себе влияние различных культур (византийской, грузинской, сирийской и арабской), осуществляет их новый синтез и создает совершенно самобытные и оригинальные произведения.

В Армении Григора Нарекаци читают, на него ссылаются, им восхищаются, его любят... Для армян он своего рода национальный символ, наивысшее выражение самого «армянства». Блестящий интеллектуал и поэт, Григор в то же время один из тех народных святых, которые близки по духу простым людям. «Способным понять, пожалеть и помочь в житейской беде, совсем "своим" — таким представляется из века в век Нарекаци армянскому народу», — отмечает русский литературовед С. Аверинцев. Можно сказать, что Григор для армянской души — то же, что для русской Сергий Радонежский или Серафим Саровский. Но эти два русских святых, эти два выразителя национального духа, великие праведники, близкие народу, всем нуждающимся и страждущим, не оставили нам литературных произведений.

«Гений редко бывает также и святым (самый несомненный пример — Августин); но гений и святой в одном лице, про заступничество которого рассказывали бы в народе такие мягкие по тембру легенды, какие связывает армянская агиография с именем Григора, — это, кажется, единственный в своем роде случай», — подчеркивает также Аверинцев. И, в самом деле, творения Августина и Григора Нарекаци с точки зрения глубины содержания, эмоциональности выражения и изящества формы, а также их значения для истории культуры действительно близки друг другу; однако блаженный из Гиппона — святой-интеллектуал, никогда не пользовался таким широким народным почитанием.

Возможно, в ряду всемирно известных святых ближе всех к Нарекаци стоит Франциск Ассизский. Оба они монахи и поэты, оба жили в период экономического подъема своей страны, отмеченный противоречивым религиозным брожением, оба отвечали на духовную растерянность, вызванную деятельностью сект, не враждебным противостоянием, а свидетельством нового образа святости. Наконец, обоих настолько любит народ, что они оказываются в центре богатой устной фольклорной традиции, породившей многочисленные рассказы и легенды. О «бдящем» из Нарека, о его детстве, жизни в монастыре, чудесах, происходивших на его могиле или по его ходатайству, армянский народ рассказывает истории, сходные с теми, которые мы находим в «Цветочках», повествующих о «бедняке» из Ассизи. Однако те немногие стихотворные строки, которые оставил нам Франциск, хотя и говорят о его несомненном поэтическом даре, не идут в сравнение с обширным литературным творчеством Нарекаци.

В XI веке Византия предпринимает попытки отвоевать земли, некогда принадлежавшие Риму, следовательно, и Армению. Для этого она использует различные методы: обмен территорий, политическое давление, а если надо, то и военную силу. Это происходит именно в тот момент, когда над Арменией нависает новая исламская угроза — сельджуки. Многим княжеским семьям (в частности, Арцруни из Васпуракана, Багратуни из Ани и из Карса) византийские правители предлагают земли по ту сторону Евфрата, в Малой Армении и в оставшихся областях Каппадокии в обмен на их владения в исторической Армении. В случае отказа византийцы готовы применить в качестве аргумента оружие.

Так, в 1021 году царь Васпуракана уступает свое царство грекам в обмен на земельные владения в Каппадокии; в результате Византия занимает юг Армении. В 1045 году византийскому императору Мономаху с большим трудом удается обманом взять Ани, предварительно выманив шестнадцатилетнего царя Гагика II в Константинополь под предлогом переговоров. Наконец, в 1065 году греческие мечи принуждают к сдаче и город Карс.

Государство Багратуни и в целом свободная княжеская Армения прекращают свое существование. Передача Васпуракана и падение Ани и Карса означают конец армянской независимости на территории исторической родины на долгое время: независимое армянское государство в Араратской долине возродится лишь в начале XX века и просуществует не более двух лет. В 1062 году и католикос покинет свою резиденцию в Ани; в течение почти четырех веков после этого его преемники будут находиться в различных городах Киликии.

В Каппадокии знатные семьи, изгнанные из исторической Армении, дают начало значительным по размеру общинам и дворам; так, Арцруни поселяются в Себастии, Багратуни из Ани — в Кесарии, Багратуни из Карса — в Цамандосе. Вдоль берегов Евфрата поднимаются армянские города, монастыри и храмы.

Однако, переселив из Восточной Армении князей вместе с их войсками, византийцы, сами того не сознавая, ослабили собственную империю — незадолго до вторжения турков-сельджуков они убрали на их пути единственное препятствие, которое могло бы для Византии сыграть роль охранительного щита.

Что касается византийцев, поселившихся в исторической Армении, то на всех занятых территориях они пытаются насадить халкидонские догматы и включить Армянскую церковь в состав греческой. Армяне весьма остро реагируют на эти действия. Неприязнь к Константинополю и в целом антихалкидонские настроения, которые усилились уже во времена расцвета царства Багратуни, доходят до того, что церковная иерархия вводит запрет на любые священные изображения и фрески, а католикоса, который якобы питал симпатию к образам, лишают кафедры.

Но народ находится в подавленном состоянии. Перед лицом насилия и часто повторяющихся набегов сотни людей, землевладельцев и крестьян бегут из страны, покидая равнины и города в поисках убежища в горах.

В 1064 году султан Алп-Арслан предпринимает новый поход, захватив и разграбив весь север страны с городами Ани и Карс, Араратскую долину, Агванк и часть Грузии. Наконец, в 1071 году в кровопролитнейшей битве при Манцикерте сельджуки разбивают большое византийское войско Романа Диогена, принуждая Константинополь уступить им также южную Армению. Сами же армяне, разделенные на враждующие княжества и истощенные войной с греками, больше не в силах оказывать сопротивление захватчикам, и в конце века вся страна оказывается под турецким игом.

Существование в течение длительного времени двух Армений наложило глубокий отпечаток на историю народа и Церкви. В самом деле, Великую Армению грабили и попеременно брали под свой контроль различные турецко-татарские орды; вначале это были сельджуки, затем монголы, потом Тамерлан, туркменские племена и, наконец, османы. В это же время «Малая Армения», то есть армянское государство в Киликии, мирно развивалось, соприкасаясь с христианским Западом через крестоносцев и франкские государства Востока, влияние которых на нее было и положительным, и отрицательным [см. карту № 5].

Этот период истории определит две основополагающие черты армянского народа: с одной стороны, героическую верность собственным корням, с другой — открытость внешним влияниям. На зверства турецких поработителей исконная Армения могла ответить только одним видом сопротивления — замкнутостью, уходом в себя. И, напротив, киликийские армяне, до и после прихода крестоносцев представлявшие единственное христианское государство на этой территории, могли выжить, лишь опираясь на поддержку Запада.

Так, в Великой Армении возобладают изоляционистские и консервативные настроения, в то время как Киликию будут отличать открытость и способность усваивать и перерабатывать традиции и культурные ценности других народов. Эти особенности будут иметь важные последствия для жизни Армянской церкви. Всякий раз, когда киликийские правители, надеясь получить военную помощь с Запада в борьбе с египетскими мамелюками, станут подталкивать церковных иерархов пойти на слишком большие уступки требованиям Рима, монахи из Великой Армении посчитают их чрезмерными и наложат на них свое вето. Армянская церковь откроется внутреннему обновлению, но при этом сохранит в неприкосновенности свою самобытность благодаря нелегкому балансированию между этими двумя противоположными тенденциями.

На протяжении многих веков вплоть до сегодняшнего дня отличительной особенностью Армянской церкви, по сравнению с другими восточными Церквами, является ее опыт двухсоставной жизни — жизни на родине и в диаспоре. Значение этой ситуации особенно велико в связи с тем, что сегодня армянская диаспора составляет большинство нации и частично входит в юрисдикцию Киликийского католикосата, который не подчиняется напрямую Католикосу Всех Армян.

Попробуем внимательнее взглянуть на исторические обстоятельства, которые привели к такому положению вещей.

Тем временем латинские рыцари на христианском Востоке столкнулись со значительными трудностями. После взятия Эдессы турками в 1144 году был объявлен второй крестовый поход (1147-1149), но он не принес каких-либо положительных результатов. В середине XII века пала и Антиохия, а в 1187 году Саладин завоевал Иерусалим.

После этих событий, в 1189 году, был объявлен третий крестовый поход, в котором приняли участие все величайшие европейские монархи: король английский Ричард Львиное Сердце, король французский Филипп II Август и сам император Фридрих Барбаросса. Именно Фридрих стал добираться до Святой земли сушей, через Киликию.

Драгоценную корону и царский стяг Левон получил также от византийского императора Алексея III (1195-1203), который сопроводил свой дар посланием, выдержанным в несколько угрожающем тоне: «Не возлагай на главу свою диадему, дарованную тебе римлянами, ибо ты гораздо ближе к нам, чем к Риму». В самом деле, не только Киликия географически была расположена гораздо ближе к Византии, чем к Риму, но и Армения в целом, на протяжении всей своей истории, несравненно больше была связана с Константинополем, чем с латинским Западом. Именно по этой причине в поисках укрепления политической власти Левон уже много лет обращался не только к германскому императору, но и к византийскому двору.

Но политическое сближение как с Византией, так и с Западом с необходимостью повлекло бы за собой примирение Армянской церкви или с Константинопольской кафедрой, или с Римской и присоединение к одной из них. Многие влиятельные армянские духовные лица в течение долгого времени поддерживали отношения с византийским патриархатом. Но многочисленные разочарования, испытанные в ходе богословского диалога св. Нерсеса Шнорали и св. Нерсеса Ламбронаци (о которых подробней мы расскажем ниже) с греческими богословами, и выдвигаемые последними тяжелые условия присоединения все более подталкивали армян в сторону латинской Церкви.

Кроме того, начиная с середины XI века, появились явные признаки ослабления Византийской империи, вызванного постепенным укреплением норманнов в Средиземноморье, турецким наступлением и крестовыми походами. Это привело Левона к выводу, что помощь Запада и крестоносцев, присутствующих на Востоке уже целое столетие, решительно важнее для Киликии, чем зависимость от слабеющего Константинополя. Поэтому, оставив у себя корону, подаренную Алексеем III, он незамедлительно послал ему взамен не менее богатые дары, что на языке средневековой дипломатии означало: я не считаю себя твоим данником, я — царь, подчиняющийся лишь Западной империи.

Впрочем, в эпоху Левона Великолепного добрые отношения с франками не только позволяли ему заключать важные политические и военные союзы, но и оказывались весьма выгодными в экономическом отношении. Торговля с Западом приносила Киликии большую прибыль; ее порты принимали купцов со всего Средиземноморья: генуэзских, венецианских, флорентийских, французских, испанских и других. Они пользовались многочисленными таможенными и налоговыми льготами, имели в разных портовых городах свои районы с собственными судами и церквами.

Позднее, особенно после падения последних франкских королевств на Востоке (1291), почти вся торговля пряностями, тканями и металлами между Востоком и Западом пойдет через киликийские порты. Киликия станет обязательным промежуточным пунктом для западных путешественников, направляющихся в монгольскую империю; через нее проедет и венецианец Марко Поло по дороге ко двору Великого хана.

Таким образом, киликийское царство XII-XIV веков стало одним из значительных духовных центров христианского мира. Армения во второй половине средневекового периода сумела создать на Востоке очаг подлинной культуры, несмотря на то, что ей приходилось одной противостоять неудержимой экспансии мусульманского мира. В эти три века армянский народ на своей новой земле у берегов Средиземного моря берет на себя ту роль посредника между Западом и Востоком, которую он будет играть на протяжении всей своей последующей истории.

В Киликию приезжали на учебу многие молодые люди из Великой Армении. Столицей Киликии вначале был Тарс, затем стал Сис. Последний, как пишут тогдашние историки, был многонаселенным городом, украшенным великолепными храмами. Помимо Сиса, Рум-Кла, Ламброна, Эдессы, были и другие очаги армянской культуры, находившиеся вне Киликии, Каппадокии и Сирии, — главным образом, в северной Армении, в Грузии и Арцахе.

Чрезвычайно важную роль в эту эпоху играли также большие монастыри, как в Великой Армении, так и в Киликии. Некоторые из них фактически приобрели значение университетов. Такими, в частности, были монастырская школа в Гладзоре, где в начале XIV века прославился учитель Исайя Нчеци, Татевская школа в Сюнике, объединившаяся вокруг личности св. Григория Татеваци, а также многие другие учебные заведения. Киликийские вардапеты часто ездили в Армению, а вардапеты Армении посещали Киликию.

После взятия города Ани византийцами патриаршая резиденция в течение почти целого столетия была странствующей. И только в 1148 году при католикосе Григории III Пахлавуни она находит себе место на берегу Евфрата, в замке Рум-Кла, некогда крепости эдесских франков, где она будет находиться почти до конца XIII века.

Большой ум и образованность Григория III способствовали тому, что, еще будучи молодым, он был избран епископом, а затем и католикосом. Но его молодость стала для мятежных епископов из Васпуракана предлогом, чтобы избрать в Ахтамаре антикатоликоса в 1113 году. Хотя Собор, созванный Григорием, объявил Ахтамарский католикосат незаконным, впоследствии полнота Церкви признала его, и он просуществовал почти до конца XIX века.

Обосновавшись в Рум-Кла, Григорий усилил общение с Римской церковью, а также с Сирийской церковью, обладавшей большим влиянием в этих краях.

Начиная с 1244 года, доминиканские и францисканские миссионеры оказывали давление на Армянскую церковь, убеждая ее принять Filioque и привести свою литургическую практику в соответствие с латинской. Эти требования рассматривались двумя Соборами Армянской церкви, которые прошли в Сисе, но ни первый, ни второй не пришли к окончательным решениям.

В конце века Николай IV, первый Папа-францисканец в истории (1288-1292), придал новый импульс миссиям на Востоке. В тот же самый период перед лицом частых набегов мамелюков армянские цари искали поддержки папства и Запада и поэтому нередко подталкивали Армянскую церковь к сближению с Римом. С 1289 по 1305 год Киликией правил Хетум II, большой латинофил, друг францисканцев. Собственно он и сам стал в определенный момент францисканцем, взяв себе имя «брат Иоанн». Католикоса Константина II, который противился латинофильству царя, сместили. По приглашению Хетума в Киликию прибыло множество францисканцев.

В 1292 году патриаршую резиденцию в Рум-Кла захватили мамелюки, выслав католикоса Степаноса IV в Египет. Вскоре местопребыванием главы Армянской церкви стал Сис. Новый католикос Григор VII (1293-1306) вначале провел ряд литургических преобразований, чтобы приспособить армянские обычаи к практике византийской и латинской Церквей. Этими действиями он вызвал недовольство епископата Великой Армении. Впрочем, и сам Григор испытал разочарование, узнав, что в Византии армянскую невесту императора миропомазали заново.

Тем временем Хетум II и его племянник Левон III (в чью пользу он формально отрекся от престола), требовали от Церкви полного объединения с Римом. В 1306 году они изгнали католикоса и на следующий год назначили Собор в Сисе. Однако их убили по приказу монгольского правителя, которого, возможно, подговорила антилатински настроенная армянская знать. Католикос Григор также умер до открытия Собора.

В 1307 году Собор в Сисе все же состоялся. На нем были приняты решения Халкидонского и всех семи Вселенских соборов и изменены соответствующим образом календарь, а также некоторые характерные для Армянской церкви обряды. Решения Собора лишь усилили недовольство «иноземными литургическими новшествами». Летописец Самуил из Ани, говоря о Соборе 1307 года, сообщает нам, что там «было совершено объединение с Римской церковью и уничтожено устроение Просветителя нашего» — св. Григория. Особенно упорно латинизации противились монахи Великой Армении. Их девизом стали слова: «Мы готовы пойти лучше в ад с нашими отцами, чем в рай с латинянами».

Перед лицом такой решимости новому царю Ошину (1308-1320), брату Хетума, и новому католикосу Константину III (1307-1322) пришлось немало потрудиться, чтобы заставить духовенство и народ соблюдать принятые на Соборе нововведения. Тот же Самуил из Ани пишет, что около 1310 года «собралось в Сисе, столице царства, множество монахов, священников и диаконов, а также вардапетов и епископов и много народу, мужчин и женщин, которые отказывались принять обычай употреблять воду в чаше за литургией и другие новшества. Царь Ошин, по согласию с патриархом и старейшинами, заключил ученых мужей в крепость и предал смерти толпу мужчин и женщин, с некоторыми монахами и диаконами; затем, заставив монахов взойти на корабль, выслал их на Кипр, где большинство из них умерло».

Наконец, чтобы избежать волнений, царь и католикос решили все же не принуждать более никого к принятию нововведений, которые фактически осуществлялись лишь в Сисе и в нескольких епархиях Киликии.

Мамелюки меж тем продолжали разбойничать по всей стране. В 1318 году Ошин написал папе Иоанну XXII и королю Франции Филиппу, прося военной помощи, обещанной в обмен на объединение Церквей, но его призывы остались тщетными. Сын и преемник Ошина Левон IV (1320-1342) также умолял Папу и христианских монархов Европы о поддержке, но и ему не удалось добиться каких бы то ни было конкретных результатов.

Опасаясь нового крестового похода, мамелюкский султан Мелик-Нассер в 1322 году вторгся в Киликию, повсюду сея страх и ужас. Однако католикосу Константину IV удалось заключить с ним мирное соглашение сроком на 15 лет.

Именно в этот период папа Иоанн XXII учредил католическую миссию в Великой Армении. Вначале сюда направили францисканцев. Затем, из-за внутренней борьбы в ордене и из-за осложнений с церковной иерархией в связи со «спиритуалами», францисканцев сменили доминиканцы — братья-проповедники, которые проводили политику гораздо более агрессивного прозелитизма и имели успех, особенно в Нахичеване. В 1330 году был создан как ветвь доминиканцев армянский католический орден братьев-объединителей — Fratres Unitores. Вначале он формировался вокруг Бартоломео да Поджо (он же Бартоломео да Болонья), латинского епископа персидского города Марага. Но наибольшие усилия для его основания приложил армянский монах Иоанн Кернаци, который некогда был учеником знаменитого Исайи Нчеци. Новый орден распространился в Великой Армении, в Киликии, в Крыму, в Персии и в Грузии и менее чем через тридцать лет со времени основания располагал уже 50 монастырями, в которых жило около 500 монахов.

Братья-объединители стали переводить на армянский язык и распространять среди верующих труды по латинской теологии. Они проповедовали и писали, и, на первых порах, поддерживали, в целом, добрые отношения с иерархами Армянской церкви. Однако с годами они начали навязывать своим новообращенным латинский обряд, призывать армян отказаться от своих традиций; они выражали сомнение в действенности таинств, преподаваемых народу армянским духовенством, и перекрещивали верующих, которые хотели присоединиться к Римской церкви.

Чтобы придать новый, более сильный импульс объединению с Римом, католические миссионеры стали тенденциозно истолковывать историю обращения Армении. Они подчеркивали и символически интерпретировали приход Григория Просветителя в Рим перед его проповедью христианства на родине. Порой они сознательно прибегали к обману. Примером этого служит широко известное «Послание о дружбе и единстве между великим Кесарем Константином, Верховным Понтификом св. Сильвестром, Тиридатом, царем Армянским и св. Григорием, Просветителем армянского народа, писанное в лето Господне 316» — средневековая подделка, призванная доказать подчиненность армян Риму во времена крещения царя Трдата.

Виднейшие армянские епископы и монахи были крайне возмущены таким поведением католиков. Те, кто прежде высоко ценил богословские знания братьев-объединителей, решительно выступили против них. Исайя Нчеци обвинил своего бывшего ученика Иоанна Кернаци в том, что он смущает души армянских верующих. Сопротивление действиям братьев-объединителей и их стремлению к латинизации Армянской церкви сосредоточилось вокруг вардапета Григория Татеваци (1346-1410).

Григорий был человеком широко образованным; он составил философскую энциклопедию, написал толкования на Священное Писание и на некоторых греческих философов, а также обширный сборник проповедей. При нем монастырь в Татеве достиг высокого духовного и культурного уровня; Григорий воспитал целое поколение образованных монахов, ревностных защитников национальной самобытности Армянской церкви, способных представить убедительные аргументы при обсуждении вопросов, которые поднимали братья-объединители.

По инициативе братьев Захарэ и Иванэ, один из которых остался в Армянской церкви, а другой перешел в халкидонскую Грузинскую, созываются два Собора Армянской церкви (в Лори и в Ани). Они хотят устранить трения между двумя Церквами, вызванные давлением грузинского государства на некоторые армянские монастыри, не желающие принять халкидонские догматы.

Представителем антихалкидонского направления был вардапет Ованес Саркаваг (1045-1129), создавший школу в Ахпате. Человек обширнейших знаний, он имел многочисленных и замечательных последователей. Его духовным наследником был Мхитар Гош (ок. 1130-1213), один из основателей знаменитого монастыря Нор Гетик, который в его честь именовался Гошаванк. Мхитару Гошу, выдающемуся учителю и мыслителю своего времени, обязан своим появлением Судебник средневековой Армении, которым долго пользовались на всем Кавказе и в различных поселениях армянской диаспоры. Это произведение было переведено на многие языки и оказало влияние на развитие права, в частности, на Руси. Из-под пера Мхитара также вышло немало богословских трудов и ряд назидательных басен.

Большое значение для этого периода имело также творчество вардапета Киракоса Гандзакеци (ок. 1200-1271), который учился в школе, основанной Гошем, а затем был пленником у монголов; он составил примечательные Четьи Минеи и Историю Армении, из которой мы узнаем драгоценные сведения о событиях той эпохи.

С самого начала своего господства над Арменией монголы проявляли известную симпатию к христианству и явную неприязнь — к исламу.

В результате армяне, жившие как на исторической родине, так и в Киликии, в конце концов заключили союз с монголами против египетского султаната. Монголы выделяли армян из всех покоренных народов, относясь к ним с особым уважением. Армения, оказавшись частью монгольского царства, вновь приняла на себя роль перевалочного пункта в торговых связях между Европой и Дальним Востоком. Европейские путешественники и купцы стали пересекать страну по пути в Монголию, Китай, Индию.

Что касается Церкви, то монгольское иго в некоторой степени принесло ей возрождение, поскольку новые властители весьма почитали служителей любой религии или культа.

После того как Хетум I заключил соответствующие соглашения с Великим ханом, в 1258-1260 годах монгольские и армянские войска под предводительством Улагу (женатого на несторианской христианке) впервые отвоевали у мусульман ряд древних христианских центров: Алеппо, Дамаск, Эдессу, Кесарию, Себастию. Многие христиане увидели тогда в союзе с монголами якорь спасения от кошмара мусульманских завоевателей.

Эти настроения еще больше укрепились, когда в 1299 году войска монгольского повелителя Персии илъхана Газана при участии армян и грузин освободили Иерусалим, нанеся поражение египетским мамелюкам, которые в этот период были главными врагами восточных христиан. И вновь христианский мир смотрел на завоевателей с Востока как на освободителей веры. Недаром Газан, который, между прочим, первым из монгольских повелителей Персии примет ислам, во многих средневековых летописях изображается как паладин христианства, одержавший победу над «сарацинами» (так называли тогда христиане мусульманских воинов).

В эту эпоху многие армяне, в частности, династия Прошян, сотрудничали с монголами и состояли в дружеских отношениях с двором ильханов. Но преемники Газана, мусульмане, подвергали христиан жестоким гонениям. Впрочем, ханская империя уже вступила в пору упадка, что, в частности, помогло вскоре Грузии завоевать независимость.

На протяжении XIV века империя ханов распадается на небольшие эмираты, возглавляемые правителями монгольского происхождения, на смену которым постепенно будут приходить туркмены. В отсутствие центральной власти количество мелких местных тиранов увеличивается как в Армении, так и в Персии и на всех некогда завоеванных Чингисханом территориях.

Военные кампании Тамерлана для Армении и для других завоеванных им территорий по своим последствиям напоминали действие тайфуна: разрушение страны было стремительным и повсеместным. В то же время новому завоевателю не удалось установить стройную систему управления, и при его преемниках империя распалась. В результате еще целое столетие после завершения его походов Армения пребывала в хаосе из-за постоянных столкновений между его потомками и туркменскими вождями, которые правили до него, а также между различными туркменскими племенами.

В первой половине века (1410-1467) династия Тамерлана попыталась отобрать власть у туркменского племени Кара-Коюнлу, или Черный Баран (таким названием оно обязано изображению, запечатленному на его знаменах). Во второй половине столетия (1468-1502) Черного Барана вытеснил Белый (Ак-Коюнлу) — другое туркменское племя, которое в свою очередь вело борьбу с курдами, османами и грузинами.

Деньги на все эти столкновения и войны поступали из непомерных налогов, которыми поработители обкладывали армянское население. Подобно Тамерлану и его потомкам, туркменские племена были мусульманами; на протяжении всего XV века христиан подвергали разного рода ограничениям и дискриминации, принуждали носить опознавательный знак.

Через полвека после того, как османы разгромили Византийскую империю, в Иране приходит к власти новая шиитская династия сефевидов во главе с шахом Измаилом. В 1502 году она освобождает страну от туркменов, основывая новое персидское государство, первое после арабского нашествия, которое просуществует более двух веков. Так, одновременно, утверждаются две мусульманские силы, но разного направления: сефевиды — шииты, и как таковые они отвергают Сунну, исповедуют эзотерические учения и считают узурпаторами первых халифов, преемников Магомета; османы — ортодоксальные сунниты. Именно по этой причине два государства будут постоянно конфликтовать друг с другом, а расплачиваться придется расположенной между ними Армении.

Итак, новая эпоха, которая для Запада открывалась утверждением гуманистических идеалов Возрождения, стала для армянского народа временем упадка и анархии. В самом деле, постоянные войны за раздел Кавказа, продолжавшиеся на протяжении всего XVI и первой половины XVII века, довели страну до крайнего истощения, и она вновь стала полем битвы между двумя соперничающими державами.

Османская империя своей прочностью была обязана сильной централизованной власти султана и унаследованной от Византии административной системе. Однако в основе режима лежала эксплуатация подвластных христианских народов, которые постепенно организовывались в миллеты — этнические общины. Именно христианское население несло на себе основное бремя налогов, именно оно поставляло империи мальчиков для янычарских отрядов и девочек для гаремов.

Сложный бюрократический аппарат, перенятый у византийцев, породил повсеместную коррупцию, так что любое разрешение и право для армянского населения и Церкви нужно было за большие деньги выторговывать у турецких чиновников. Османы отдали юг Армении курдским кочевникам, которые продолжали грабежи и злоупотребления, совершаемые ими и раньше.

Хотя Османская империя была несравненно более цивилизованной, чем туркменские или сельджукские орды, тем не менее турецкое владычество этих веков вновь несло армянам всякого рода унижения и страдания.

В Армении отвержение Флорентийского собора не приведет к созданию мистико-богословских учений с их неизбежными политическими последствиями; уже не раз в армянской истории представители католикоса подписывали акт о присоединении к Риму, и вновь, как и прежде, полнота Церкви не приняла этого акта, который, подобно многочисленным предыдущим, останется фактом чисто формальным. Впрочем, Флорентийский собор имел прямые и крайне важные последствия для иерархического устроения Армянской церкви. Но рассмотрим более подробно, как развивались события.

Событие 1441 года в последующие века истолковывались по-разному. Некоторые Киликийские католикосы, полагая, что в XV веке не было перемещения действующего католикоса, а прошли параллельные выборы, отстаивали свое право на первенство над всей Церковью. С другой стороны, восстановление Эчмиадзинского престола в 1441 году действительно выражало волю нации, и кафедра, некогда принадлежавшая Григорию Просветителю, скоро была признана всеми, включая Киликийского католикоса, главным престолом Армянской церкви.

Однако Киликийский католикосат продолжал существовать, все отчетливее приобретая поместное значение.

В середине XV века покоритель Константинополя, султан Фатих Мехмед II, чтобы лучше контролировать своих подданных из числа христиан, собрал их в этническую общину (миллет) и сделал ее главой (патрик) греческого православного патриарха. В 1461 году султан учредил Армянский патриархат в Стамбуле и вызвал в столицу епископа города Бурса, который стал таким образом духовным главой армян и представителем другого миллета — всех дохалкидонских христиан.

Все эти просьбы о помощи, с которыми армянские прелаты обращались к западным государям, к сожалению, не имели почти никакого отклика. Впрочем, некоторые европейские правители выступят в поддержку Армении, но только на дипломатическом уровне. Так, король-солнце Людовик XIV Французский напишет письмо персидскому шаху Аббасу, обращая его внимание на тяжелое положение армян.

Так, не имея собственного государства, живя на разделенной родине под властью двух враждебных мощных империй, армяне все же умудрились выдвинуться на самые первые роли в мировой торговле, воспользовавшись географическим положением страны, находящейся на стыке Европы и Азии. Немаловажную роль в этом играл сам факт рассеяния нации. Ведь помимо Османской и Персидской империй, армяне жили в Индии, Индонезии, Бирме, Китае, Тибете, Непале, на Филиппинах, в России, в Польше, в Крыму, в Молдавии, Трансильвании и по всей Западной Европе.

Граждане мира, нередко — полиглоты, известные трудолюбием, мужеством и честностью, армяне имели все шансы стать лучшими торговцами современного мира.

Согласно договору с Московией от 1667 года, армянские купцы стали царскими поставщиками и открыли новый торговый путь через Астрахань и Москву до Архангельска, Белого моря и Балтии. В Индии они заключили договор с англичанами из Ост-Индской Компании о перевозках шелка; по всему миру покупали, перевозили и продавали драгоценные камни, пряности, ценные породы древесины. В частности, в XVII веке они почти полностью монополизировали торговлю шелком.

Армянская церковь тоже откликается на новую ситуацию, возникшую в результате рассеяния народа и оживления его трудовой деятельности. В Новой Джульфе ворота Востока открываются и для нее: армянские купцы, осевшие на Дальнем Востоке (в Индии, Индонезии, Сингапуре), относят себя к этой епархии. Здесь возникает монастырь Спасителя, который становится одним из важнейших центров армянской духовности в диаспоре. Со временем в ней собирают богатейшую библиотеку и создают школу, в которой преподают не только церковные, но и светские дисциплины. В 1638 году здесь организуется типография.

Именно в такой атмосфере прямой конфронтации между апостольскими армянами и католиками начинал свою деятельность аббат Мхитар Севастийский (Себастаци, 1676-1749) В 1701 году он основал в Константинополе католическую конгрегацию армянских монахов (по его имени их стали называть мхитаристами), которые поставили перед собой цель служить нации, увеличивая ее образовательный и интеллектуальный уровень. Получив поддержку венецианцев, находившихся на Ближнем Востоке, Мхитар в 1717 году поселился со своими монахами на острове св. Лазаря в венецианской лагуне. Позднее, в 1811 году, второе мхитаристское общество обоснуется в Вене.

Мхитар, в отличие от большинства армян-католиков своего времени, чья приверженность латинству доходила до фанатизма, совсем не собирался отказываться от армянского обряда; убежденный поборник единства с Римом, он тем не менее не считал, что его орден должен занимать непримиримую позицию по отношению к Армянской Апостольской церкви. Более того, по его мнению, неуместно со стороны Католической церкви насаждать среди армян независимую иерархию, параллельную той, что существует в национальной Церкви.

В результате мхитаристы не латинизировались; напротив, они изучали и пропагандировали все, что так или иначе имело отношение к армянской истории и культуре. Остров св. Лазаря сразу же стал важным центром сохранения и распространения армянской цивилизации на Западе.

Мхитаристы внесут неоценимый вклад в возрождение национальной культуры. Начиная с XVIII века, они публикуют на армянском языке огромное количество произведений самого разного направления: книги по богословию, национальной истории, лингвистике, искусству, литературные произведения, первый словарь армянского языка (1749). Они же открывают армянские учебные заведения в разных странах рассеяния (наиболее престижные — в Венеции, Париже, на Ближнем Востоке и в Трансильвании). Многие видные армянские интеллектуалы и политики последних трех веков получили образование у мхитаристов. Среди них — прославленный географ Гевонд Алишан. Современный армянский театр практически зародился в мхитаристских школах. Роль Мхитара и его последователей в развитии национальной культуры была столь велика, что XVIII век в истории Армении иногда называют «мхитаристским».

В действительности культурную весну XVIII века нельзя свести лишь к одним трудам отцов-мхитаристов. Вернее будет сказать, что их деятельность вписывалась в процесс перемен, который уже шел, когда Мхитар только появился на свет. В основе этого явления — политические и экономические изменения в Османской и в Персидской империях и как их следствие — зарождение армянской буржуазии в обоих государствах. Начиная с конца XVII века, многие монастыри Армянской Апостольской церкви активно проявляли себя в духовной и культурной сферах как на территории исторической Армении — в Эчмиадзине, так и в диаспоре — в Тбилиси, в Константинополе, Новой Джульфе. В одном лишь Эчмиадзине, наряду с развитием печатного дела, следует отметить появление в конце XVII века историографических трудов монаха Аракела из Тавриза и Захарии Саркавага (то есть диакона) и живописное творчество Овнатана Овнатаняна, который в 1786 году расписал храм св. Григория Просветителя.

Пяти небольшим княжествам, расположенным в Карабахе, предстояло в XVIII веке сыграть важнейшую политическую роль. Дело в том, что по своему географическому положению Карабах находился на пути все усиливающихся врагов Персидской империи — русских.

На протяжении всей армянской истории жители Карабаха отличались упорством, привязанностью к своей земле и сильным чувством свободы и независимости от любых чужеземных поработителей. Этим воинственным людям, благодаря, в частности, горному рельефу родных мест, действительно удавалось оставаться свободными даже в те времена, когда вся остальная территория страны находилась под игом различных тюркских народов.

Помимо сильного стремления к автономии, на положение Карабаха наложило отпечаток то, что их католикосат (кавказской Албании), возникший в лоне Армянской церкви, был, вместе с тем, совершенно независим от Эчмиадзинской кафедры.

После нескольких безуспешных попыток подчинить этих гордых и самолюбивых горцев сефевиды быстро поняли, что гораздо лучше из соображений взаимной выгоды прийти с местными правителями к соглашению. Так и получилось, что вплоть до XVIII века эта область, формально являясь частью Персидской империи, на деле пользовалась значительной автономией.

Однако это не останавливает их, и некоторые мелики вступают в борьбу с врагом не на жизнь, а на смерть. Только что родившемуся освободительному движению действительно удается остановить турок; но в это время другие мелики начинают переговоры с агрессорами, которые в 1723 году захватывают Тифлис, а 7 июня 1724 года — Ереван. Между тем Россия подписывает с турками договор о мире, согласно которому Грузия и Восточная Армения отходят Османской империи. Затем турки пытаются, при посредничестве Эчмиадзинского католикоса, склонить мятежных меликов к сдаче.

Но в Карабахе войска меликов под командой Агванкского католикоса продолжают оказывать ожесточенное сопротивление османской армии. За одну ночь, 1 марта 1725 года, восставшие крестьяне обращают в бегство целую турецкую часть; в ноябре 1726 года, после восьмидневных жесточайших боев, 40 000 османских солдат вынуждены отступить.

Тем временем южнее, в Кафане, на пути наступающих турок встает полководец Давид Бек. Давид был армянским офицером и служил при дворе грузинского царя Вахтанга VI. В 1722 году Вахтанг по просьбе местного населения направил его в Кафан для организации восстания против персидских властей и защиты армянских деревень от постоянных набегов мусульманских кочевых племен. Вначале Давид мог рассчитывать лишь на 500 небоеспособных крестьян; однако затем ему удалось объединить силы различных меликов и так вымуштровать своих новобранцев, что в конце концов под его началом оказалось самое настоящее войско, состоящее из 7000 солдат. Освободив с ними область от персов и обратив в бегство кочевников, начиная с 1725 года Давиду удается противостоять новому, гораздо более грозному захватчику — османской армии.

Используя, главным образом, тактику партизанской войны и неожиданных вылазок из штаб-квартиры — Алидзорской крепости — Давид наносит туркам многочисленные и тяжелые поражения. Многократно османские воины осаждают его неприступную крепость, стремясь любым способом проникнуть в нее, но их попытки остаются безуспешными. Таким образом, Давиду удается долго удерживать под контролем целую область.

В 1794 году в Персии евнух Ага Мохаммед Хан завладевает троном. Поскольку персидский правитель Карабаха Ибрагим отказывается признать его, узурпатор в 1796 году входит со своими войсками в Карабах и велит перебить множество жителей города Шуши. В этот момент в дело вмешиваются русские войска, к которым присоединяется немало армян, возглавляемых все тем же армянским архиепископом Москвы Овсепом. Вместе они освобождают Карабах. Однако позднее, войдя в состав России, Карабах теряет свою более чем вековую независимость и становится всего лишь одной их многочисленных провинций царской империи.

Другой план освобождения родины выдвигает Шаамир Шаамирян (1723-1797), армянский мыслитель, живший в Индии. Он теоретически обосновывает необходимость преобразования Армении в республиканское государство, управляемое президентом и парламентом. Впрочем, и он в своих проектах рассчитывает на помощь России и на присутствие царской армии в Армении в течение, как минимум, 20 лет.

Все эти планы освобождения армянских земель строились в расчете на русское военное вмешательство, и до времени им суждено было оставаться на бумаге. До конца века Российская империя более не хочет ввязываться в кавказские дела.

Однако летом 1826 года персы возобновляют военные действия против России, и Аббас-Мирза во главе огромной армии входит в Карабах. В это же время персидский хан Еревана пытается вернуть армянские области, перешедшие к русским. Эта очередная, четвертая русско-персидская война продлится два года (1826-1828). Вначале персы отвоевывают Гюмри и Гандзак, что, казалось бы, свидетельствует об их намерении продвигаться дальше на Тифлис, чтобы впоследствии возвратить себе грузинские и армянские территории, освобожденные русскими.

Но вновь Армянская церковь встает на защиту народа. С благословения и при поддержке высшего духовенства многие армяне записываются добровольцами в русские войска. В 1827 году армянский епископ Тифлиса Нерсес из Аштарака (или Аштаракеци), который через некоторое время станет католикосом, пишет Воззвание к армянскому народу. Он призывает всех, не жалея себя, встать на защиту родины. Истинный патриот, необычайно деятельный человек, настоящий армянский Гарибальди, он лично встает во главе армян, присоединившихся к русскому наступлению.

И вот, несмотря на жестокую, сорокавосьмидневную осаду, персам так и не удается взять крепость города Шуши, в героической обороне которой, бок о бок с малочисленным гарнизоном из 350 солдат принимали участие даже женщины и дети. 3 сентября 1826 года русско-армянское двухтысячное подразделение побеждает персидский передовой отряд из 10 000 человек и освобождает город Гандзак.

В апреле 1827 года русские войска под командованием генерала Паскевича и армянские добровольцы во главе с архиепископом Нерсесом входят в Эчмиадзин; в июне они завоевывают Нахичеван, а 1 октября 1827 года, после трехмесячной осады, освобождают, наконец, и Ереван. Паскевич готов идти дальше на Тегеран, но тут шах объявляет о готовности уступить России свои армянские территории, и на этом война заканчивается.

По Туркменчайскому договору (февраль 1828), подписанному благодаря посредничеству русского писателя А.С. Грибоедова, который в ту пору был послом в Персии, Россия официально получила от шаха Ереванскую, Нахичеванскую и Вагаршапатскую области, а также весомую контрибуцию в двадцать миллионов рублей. Таким образом, вся Восточная Армения была освобождена от персов и вошла в состав Российской империи.

Но в апреле 1828 года, через два месяца после заключения мира с персами, Россия объявляет войну туркам, поддерживая греков, поднявших восстание против султана. Русско-турецкая война 1828-1829 годов проходит на Балканах и на Кавказе. Россия занимает почти все армянские территории Турции, за исключением Вана и юго-запада древней Армении. Однако в конце конфликта, согласно условиям Адрианопольского мира (1829), по которому Турция признала независимость Греции, царским войскам приходится покинуть завоеванные армянские земли на территории Турции. Дело в том, что западные державы поддерживали Османскую империю и, главное, с большим неудовольствием наблюдали за постоянным усилением международного влияния русских царей. Тем не менее, России удается поставить перед турками условие, чтобы армяне из Османской империи в течение восемнадцати месяцев могли переселяться в Восточную Армению или в другие части Российской империи.

Такое же условие относительно армян, проживавших в Иране, Россия поставила перед персами. Итак, незамедлительно тысячи армянских семей, находившихся в опасности, бегут под защитой русских в Восточную Армению. На протяжении всего XIX века около 150 000 армян, подданных Персидской и Османской империй, переселяются на армянские территории, подвластные русскому царю: в Ахалкалак, Ширак, Ереван и Севан. Однако примерно половина беженцев так и не достигает места назначения, погибнув от голода и переутомления на дорогах, ведущих в Россию.

И все же, благодаря этим мерам, историческая Армения стала быстро заселяться. Среди наиболее активных организаторов миграции армянского населения был все тот же Грибоедов вместе с архиепископом Эрзерума Карапетом Багратуни. Царское правительство наделило новых армянских поселенцев землями и на пять лет освободило от налогов.

Появление «Русской Армении», то есть Армении, входившей в состав христианской империи, означало выход армянского народа из исторической изоляции среди исламских народов. В самом деле, Армения с XI века была частью исламских империй, и все соседние страны, за исключением Грузии, были мусульманскими. Конечно же, и по этой причине армяне проявляли большую верность русским царям, чем другие завоеванные кавказские народы.

С другой стороны, несмотря на то, что в свое время Николай I обещал предоставить Армении политическое самоуправление, завоеванные армянские территории становятся русскими провинциями, во всем похожими на другие провинции империи. В первое время, в 1828 году, учреждается Армянская область, включающая значительную часть исторической Армении, но без Карабаха и Лори. Во временный Совет управления территорией входит и армянский архиепископ Тифлиса Нерсес Аштаракеци (1770-1857), защитник национальных интересов, который лично участвовал в войне с персами в 1827 году и получил от России точные ручательства, что Армении будет предоставлено самоуправление.

Однако весьма скоро русские начинают проводить политику ассимиляции Армении. В 1836 году царское правительство закрывает множество армянских школ. Архиепископ Нерсес, основавший в 1824 году в Тифлисе знаменитый лицей Нерсесяна, ведет активную борьбу с русификацией, навязываемой царским режимом. Его незамедлительно ссылают в Бессарабию. Впрочем, впоследствии, в 1843 году, он становится католикосом под именем Нерсеса V.

В 1840 году российские власти делят Закавказье на две провинции, а еще через четыре года — на пять губерний. Таким образом, с середины века вплоть до революции 1917 года различные области Восточной Армении поглощаются губернской системой Российской империи. Кроме того, царская администрация, создавая губернии, специально определяет их границы так, чтобы избежать этнической однородности. Такую политику позднее будет проводить и советская власть.

Русские также будут стараться укреплять в этих краях позиции так называемых «татар», или азербайджанцев, которые, будучи в то время в культурном отношении гораздо менее развиты, чем армяне, были не столь опасны и менее критически настроены к царскому самодержавию.

Конец XIX века ознаменовывается для страны значительным экономическим ростом. Строятся дороги, прокладываются железнодорожные пути. Большое значение приобретают горнодобывающая и металлургическая промышленность: открывается множество рудников, самые мощные из которых находятся в Алаверди и в Зангезуре. Концессии на разработку полезных ископаемых предоставляются также французам и другим иностранцам, что привлекает в Армению иностранный капитал; близ рудников возникают литейные заводы. Развивается сельское хозяйство, особенно — разведение зерновых и виноградарство. С 1887 года в Ереване начинается производство армянского коньяка. Электричество, телеграф и телефон приходят в Армению в последние десятилетия века.

С экономическим ростом встает на ноги армянская буржуазия, владевшая крупными капиталами, но вкладывавшая их, главным образом, за пределами Армении, в частности — в Тифлисе и в каспийских и черноморских портах: Батуми, Астрахани, Баку. Баку в те времена — крупнейший нефтяной центр в мире; половина добываемой здесь нефти принадлежит армянским нефтяным баронам. Более половины капиталов, хранящихся в тифлисских банках, находится в руках у армянских банкиров. Значительна и экономически активна армянская колония Нор-Нахичевана, или Ростова-на-Дону; петербургские и московские армяне близки к императорскому двору.

В начале его правления, в 1877-1878 годах, на двух фронтах, балканском и армянском, идет русско-турецкая война. По ее итогам фактическую независимость обретут Болгария, Румыния и Сербия. Перед лицом этого распада империи Абдул-Гамид решает сделать крайний, шовинистический национализм государственной идеологией и построить свою стратегию правления на запугивании и истреблении этнических меньшинств.

В периоды заката почти всех многонациональных империй в истории человечества их существование продлевалось правителями на небольшой срок с помощью одной и той же уловки — среди населения пропагандировался националистический фанатизм и разжигалась этническая нетерпимость. В случае Османской империи чередование правителей в последние четыре десятилетия ее существования не изменит этой константы: экстремистский национализм и террор, как мы увидим, будут общим знаменателем политики Абдул-Гамида II, его злейших врагов — младотурок, низложивших этого султана, и кемалистов, которые, в свою очередь, сменят младотурок.

Политический выбор Абдул-Гамида имел горестные последствия для армянского населения империи. Уже в первые годы его правления добровольческие и нерегулярные войска, главным образом курдские, при поддержке частей османской армии вырезали большое число армян в областях Баязет, Диадин и Алашкерт: в одном только городе Баязет было убито 2400 армян.

Поистине невообразимы были зверства турок и их наемников-головорезов по отношению к армянскому населению. В произведении Владимира Соловьева Три разговора русский генерал рассказывает своим собеседникам о бесчеловечных зверствах башибузуков — солдат нерегулярной турецкой кавалерии, с которыми он столкнулся в войне 1877-1878 годах, находясь в войсках Лорис-Меликова: «Смотрю, казаки подъехали и остановились как вкопанные [...] Огромный обоз с беглыми армянами не успел спастись, тут они его захватили и хозяйничали. Под телегами огонь развели, а армян, того головой, того спиной или животом привязавши к телеге, на огонь свесили и потихоньку поджаривали. Женщины с отрезанными грудями, животы вспороты. [...] Только одно вот и теперь у меня в глазах стоит. Женщина навзничь на земле за шею и плечи к тележной оси привязана, чтобы не могла головы повернуть, — лежит не обожженная и не ободранная, а только с искривленным лицом — явно от ужаса померла, — а перед нею высокий шест в землю вбит, и на нем младенец голый привязан — ее сын, наверное, — весь почерневший и с выкатившимися глазами, а подле и решетка с потухшими углями валяется». Генерал признается, что наиболее «полное нравственное удовлетворение и даже в некотором роде экстаз» он пережил именно тогда, когда, настигнув башибузуков в соседней деревне, истребил их несколько тысяч.

На армянском фронте русские войска под командованием Лорис-Меликова в результате тяжелых боев, происходивших с 20 сентября/2 октября по 3/15 октября 1877 года на Аладжинских высотах, к востоку от города Карса, нанесли серьезное поражение сильной армии Гази-Мухтара-паши и взяли в осаду Карс.

Последнее десятилетие века становится особенно мрачным для армян Турции. Различные выступления и попытки бунта потоплены в крови. Курдские полки совершают набеги на армянские деревни, убивая, грабя местных жителей и сжигая их дома. В 1893 году восстают и отказываются подчиняться вымогательству армяне из горной области Сасун (к западу от озера Ван), многие годы незаконно принуждаемые выплачивать дань курдским ордам, помимо официальных налогов, поступающих в турецкую казну.

Отброшенные жителями Сасуна, курды обращаются за помощью к турецким властям, и в августе 1894 года османское правительство проводит кровавую карательную операцию. Регулярные турецкие войска присоединяются к курдским разбойникам и в течение трех недель расправляются с армянским населением, уничтожая 3500 из 12 000 жителей Сасуна.

21 июля 1905 года молодая армянка по имени Рубина из партии Дашнакцутюн совершила покушение на Абдул-Гамида; покушение окончилось провалом, и в результате были убиты десятки армян. Однако тремя годами позднее деспотическому режиму Абдул-Гамида суждено было прекратить свое существование.

Османская империя в период наибольшего расцвета своим благосостоянием была обязана установившемуся соотношению между численностью турецкого населения и христианских меньшинств. Члены христианских общин, которые были богаче и образованнее турок, приносили пользу империи как своим участием в государственном управлении, так и в качестве вкладчиков в казну, поскольку с них государство собирало большую часть налогов. Но султаны, забирая в самом нежном возрасте христианских мальчиков в янычары, а девочек в гаремы, позаботились об ограничении демографического роста христиан, в то время как турецкое население непрерывно росло.

Таким образом, христианские меньшинства подвергались постоянной дискриминации, но все же имели право на существование — хотя бы потому, что это было в интересах самой империи. А теперь приход к власти младотурок полностью изменил ситуацию.

Их первоначальная идея современного османского государства, открытого Европе, все больше сводилась к мечте о Турции, которой будут править только турки-мусульмане. Так осуществился переход от фундаменталистского панисламизма Абдул-Гамида и от османизма времен начала деятельности младотурок к тому, что впоследствии стало называться пантюркизмом (или пантуранизмом) лидеров Иттихада. Разница между этими политическими программами заключается в следующем: младотурки желают не только ассимилировать или истребить все нетурецкие меньшинства Османской империи; они мечтают объединить в единую великую Турцию, которая будет простираться от Босфора до центральной Азии, все тюркские народы, то есть имеющие древнее тюркско-татарское происхождение, — азербайджанцев, туркменов, узбеков, киргизов, казахов, татар.

Это, конечно же, не может произойти без расчленения Российского государства, под властью которого находятся многие тюркские народы. Для достижения этой цели Турция находит себе могущественного и очень заинтересованного союзника — Германию. Кроме того, препятствием на пути к созданию пантюркистского государства становится само существование армянского народа, в течение тысячелетий живущего на территории, расположенной как раз между турками и их восточными братьями: на территории, которая в начале века оказывается разделенной между двумя великими империями — Османской и Российской.

Такая форма национализма была очень удобна правителям: ответственность за любой неуспех можно было легко переложить на «внутреннего врага», а собственный народ держать в нищете и неведении. Кроме того, народу давалось анестезирующее средство, которым становился заманчивый и далекий идеал (построение Великого Турана). Во имя этой цели на второй план отодвигалось всякое недовольство властями и навязывалось простое и надежное истолкование событий, которое не допускало сомнений и было основано на четком противопоставлении: друг — враг, мусульманин — христианин, турок — армянин.

Сделав идеологический выбор в пользу пантюркизма, Иттихад проявил большие стратегические способности. Действительно, только такая простая и банальная идеология, как фанатичный национализм, в соединении с великой мечтой-утопией могла быть понята и принята народом, доведенным до голода и пребывавшем в невежестве. Итак, младотурки, вдохновляемые фанатичной идеей и следуя простому расчету, продолжат печальное дело Абдул-Гамида II. Но с еще большей непреклонностью и ожесточением.

31 марта 1909 года в результате государственного переворота Абдул-Гамид возвращает себе власть в Стамбуле; однако остальная территория страны остается под контролем младотурок, которым 27 апреля, все так же опираясь на армейские подразделения Македонии, удается вновь занять столицу. В дни кризиса, когда султан имеет кажущееся превосходство, стамбульские армяне помогают младотуркам, укрывают их и оказывают поддержку.

Тем временем в Киликии разворачивается новая трагедия: посреди хаоса, возникшего в результате государственного переворота и последовавшей за ним реакции младотурок, в городе Адане, а затем и в остальной части провинции, вновь начинаются массовые избиения армян.

Одни воспринимают это как последние удары агонизирующего чудища, которым представлялся режим Абдул-Гамида; другие считают, что это первые массовые убийства, организованные новой властью. Возможно, что обе версии были верны, то есть что приспешники султана начали резню, а младотурки с удовольствием ее завершили.

В самом деле, не успел Абдул-Гамид вернуться к власти в Стамбуле, как в Адане распространились слухи о том, что султан призывает всех наказать неверных. В последующие дни началось избиение армянского населения. Но массовые убийства начались после 14 апреля, то есть после того дня, когда правительство младотурок под предлогом наведения порядка прислало в город военные отряды. Именно солдаты младотурок совершили большую часть убийств, которые потом приписывались кровавому султану. Армяне со своей стороны старались верить — скорее не по здравому размышлению, а потому, что хотели надеяться, — что это дело рук уходящего режима. Как бы то ни было, менее чем за год в Киликии было уничтожено около 30 000 армян.

В 1912 году Османская империя потеряла Македонию и Фракию. Опасаясь дальнейшего распада империи, младотурки усилили борьбу против самых активных и представляющих для них угрозу меньшинств, и прежде всего против армян.

Начиная с 1913 года, истинными правителями Турции становятся Талаат Бей и Энвер-паша — до того никому не известные личности: Талаат прежде работал служащим на почте в Стамбуле, Энвер жил в Германии, а затем был военнослужащим в Салониках. К ним присоединяется Джемаль, и чуть позже эти три «сильных человека» установят диктатуру, создав своего рода военный триумвират: Талаат будет министром внутренних дел, Энвер — министром войны, а Джемаль — морским министром.

Новое правительство Турции все более решительно ориентируется на Германию, в то время как внутри страны старается ослабить нетурецкие этнические группы (греков, арабов, македонцев и т.д.). Как и Абдул-Гамид, младотурки, получив при захвате власти поддержку армянских партий, тем не менее в первую очередь нападают на армян. Так же как и султан, они прежде всего используют для этого кочевников-курдов.

Тем временем, с 1912 по 1914 годы Россия, а также отчасти Франция и Англия, оказывают сильное дипломатическое давление с целью добиться в Османской империи реформ в пользу армян. Против этих реформ по-прежнему выступает Германия, которая хочет сохранить империю такой, какая она есть, чтобы превратить ее в свою колонию. Прибытие в Стамбул немецкой военной миссии вызывает негодование стран Антанты — Англии, Франции и России, — и тогда немцы сдают свои позиции, согласившись не препятствовать проведению реформ в пользу армян.

Итак, 8 февраля 1914 года проект реформ принят. Он предусматривает назначение двух иностранных генеральных инспекторов, представителей нейтральных стран (вначале считалось, что они будут из скандинавских стран), которые должны следить за тем, как соблюдаются нормы Берлинского трактата в двух новых провинциях Ван и Эрзерум, в которые вошли все земли турецких армян.

В апреле 1914 года оба инспектора назначены: это голландец Вестененк и норвежец Хофф. Казалось бы, для турецких армян начинается новое время.

Турция вступила в войну союзником Германии 2 ноября 1914 года. В том же ноябре 1914 года русские проникают в турецкую Армению. Армянские подданные Османской и Российской империй действительно служат в армиях своих стран. 60 000 армян Османской империи зачислены в состав турецкой армии. В русской армии несут службу также около 60 000 армян (по мнению некоторых историков, вначале их было 120 000, а позднее к ним присоединилось еще 60 000), которых направляют на австро-венгерский фронт; 5000 добровольцев из российской Армении вербуются в армию для освобождения страны от турок.

Первые результаты войны для османских войск оказываются катастрофическими. Энвер, возглавлявший многочисленную армию, не принял в расчет суровость зимы на армянском высокогорье. Его солдаты, ослабленные сильным холодом и болезнями, в декабре 1914 и январе 1915 годов терпят сокрушительное поражение: 70 000 из них погибают в бою (по другим источникам, 90 000), 12 000 попадают в плен. Потери же русской армии составляют 20 000 человек. Турецкое правительство тут же находит себе оправдание, а также козла отпущения, обвинив в разгроме своей армии армян: оно объявляет, что турецкие армяне строят козни против государства и готовы присоединиться к русским. Таким образом, не будучи способна одолеть внешнего врага, Турция фабрикует себе врага «внутреннего», на которого можно направить недовольство народа, — такова самая банальная и, к сожалению, самая распространенная военная хитрость, применяемая при различных диктатурах в моменты кризиса.

На армян обрушивается ненависть разочарованного и разгневанного мусульманского населения. Правительство играет не только на национальном, но и на религиозном чувстве. В конце ноября объявляется джихад — священная война. По всей Турции совершаются разного рода насилия по отношению к армянам. Однако армяне не только подвергаются неконтролируемым нападениям со стороны населения, но и оказываются объектом истребления по плану, разработанному правительством и тщательно им выполняемому. Действительно, в первые же месяцы года начинается систематическое уничтожение армян, задуманное Талаатом, Энвером и Джемалем.

Хотя дипломатический корпус в Турции находился почти исключительно в Стамбуле и Смирне, где насилие против армян тщательно скрывалось, иностранные коммерсанты и особенно миссионеры в небольшом числе присутствовали повсюду. Благодаря этому страны Антанты узнали о том, что происходит. Даже в Германии — несмотря на то, что государство, союзное с Турцией, всеми силами старалось делать вид, что ни о чем не ведает, и пыталось скрыть преступления Иттихада, — солдаты и миссионеры начали распространять слухи о происходивших событиях. В результате 24 мая страны Антанты потребовали, чтобы Турция прекратила убийства армян.

В ответ на это требование лидеры Иттихада 27 мая решили просто узаконить уже давно проводившееся истребление армян. Пользуясь отсутствием парламента (предварительно ликвидированного партией), само правительство принимает закон, обнародованный 1 июня, который легализует совершение зверств: под тем предлогом, что армяне якобы собираются восстать, закон предписывает их массовое «временное переселение» в другие места — не уточняя, в какие. В действительности целью высылки было полное уничтожение, «ничто», как оговаривал это сам Талаат в служебных телеграммах к своим подчиненным — областным губернаторам.

Сотни тысяч армян погнали к пустыням Сирии и Месопотамии. Одних уничтожали в начале долгого пути, других убивали, или они умирали от истощения и непосильных лишений, не дойдя до пустыни. Мужчин вешали, отрубали головы, сжигали живьем, калечили, четвертовали, расстреливали, женщин насиловали и продавали, детей похищали и тоже продавали в рабство.

А между тем турецкое население на глазах у представителей власти безнаказанно грабило и разоряло дома и имущество высланных. В конце концов, государство просто конфисковывало всю собственность армян — несмотря на то, что они были всего лишь «временно переселенные».

В пути высланным приходилось терпеть всевозможное насилие и жестокость со стороны конвоировавших их турецких солдат и курдских всадников. Некоторые матери-армянки, приходя в ужас от того, что им довелось увидеть, совершали самоубийства вместе со своими детьми. По пути, по которому следовали караваны, оставались трупы, сваленные в кучи, повешенные на деревьях, на фонарных и телеграфных столбах. Во время перехода через реки конвойные бросали в воду детей и подростков, а тех, кто выплывал, добивали выстрелами из ружей.

Лишь небольшой процент высланных добирался до распределительного центра в Алеппо, это был последний этап перед пустыней. И, наконец, многие из тех, кто достигал пустыни, умирали от лишений, от голода, жажды и эпидемий, становились жертвами набегов разбойников и банд кочевников, завербованных правительством. Совсем немногие спаслись благодаря помощи сирийцев, а также бедуинов, которые укрывали стариков и женщин, усыновляли детей.

Изорванная одежда некоторых из выживших армян свидетельствовала об их прежнем богатстве; иные из этих вынужденных обитателей пустыни учились в лучших университетах Европы, жили в Лондоне и Париже, знали несколько языков и вращались в высших обществах различных стран...

Самые важные свидетельства, не принадлежащие дипломатам, дали пастор Иоганнес Лепсиус, присутствовавший при убийствах как 1894-1896 годов, так и 1915 года, и Армин Вегнер, молодой прусский офицер немецкого Красного Креста. Последний предоставил также многочисленные фотографические доказательства кровопролития. Завербовавшись в немецкую армию санитаром-добровольцем, в апреле 1915 года А. Вегнер был в составе войск направлен на Ближний Восток с назначением в союзную Турцию. Оттуда он посылал письма родственникам и знакомым, описывая в них страшные события, свидетелем которых он стал. По просьбе турок, перехвативших несколько писем, он был арестован немцами и возвращен на родину. В Германии Вегнер собрал свои письма от 1915 и 1916 годов в своеобразный дневник, назвав его Дорога без возврата.

С тех пор, поддерживая связь с И. Лепсиусом и другими свидетелями геноцида, А. Вегнер стал одним из главных защитников армян. Во времена нацизма он с большим мужеством защищал евреев: лично писал фюреру, в результате чего не только был арестован, избит в гестапо и провел пять месяцев в разных концентрационных лагерях, но также потерял возможность сделать карьеру писателя и остаток жизни провел в добровольной ссылке в Италии.

В феврале 1919 года Армин Вегнер написал длинное письмо американскому президенту Томасу Вудро Уильсону, который позднее стал самым высокопоставленным защитником армян на международной политической арене (к сожалению, не услышанным). Мы приведем здесь лишь отрывок из этого письма, где описываются зверства, свидетель которых не только имел право, но и считал своим моральным долгом о них рассказать:

«Из своих жилищ, в которых они жили более двух тысяч лет, из всех частей страны, с каменистых высокогорных перевалов, с берегов Мраморного моря и из пальмовых оазисов юга армяне изгнаны в эту пустынную котловину под предлогом — звучащим как издевательство над человеческим разумом — необходимости найти им новое место жительства.

Мужчин убивали во множестве, бросали в реку закованными в наручники и связанными друг с другом веревками и цепями; спускали со склонов гор со связанными руками и ногами; женщин и детей продавали на публичных торгах; стариков и юношей гнали по улицам ударами палок на принудительные работы. Замарав руки этими преступлениями, их мучители на этом не останавливались и продолжали преследовать народ, лишенный своих лидеров и глашатаев, выгоняя людей из городов во все часы дня и ночи, поднимая полуодетыми с постели; они жгли селения, разоряли дома, разрушали церкви или превращали их в мечети, уводили скот; у них отбирали осла и повозку, из рук вырывали хлеб, отнимали детей, вынимали золото из волос и изо рта.

Чиновники, офицеры, солдаты и пастухи, соревнуясь друг с другом, устраивали дикие кровавые оргии, выволакивая из школ девочек-сирот для своего скотского наслаждения. Они избивали дубинами беременных или умирающих женщин, не способных уже идти, пока те не падали посреди дороги, умирая в пыли, которая превращалась под ними в кровавую грязь.

Путешествующие по тем дорогам в ужасе отводили глаза от колонн высланных, которых подвергали дьявольским зверствам, а потом, остановившись в гостинице, они находили во дворе новорожденных, выброшенных в навоз, и видели улицы, усыпанные руками, отрубленными у юношей, осмелившихся протянуть их в мольбе к своим истязателям.

Колонны депортированных, уходивших с родины, из высокогорной Армении, насчитывали многие тысячи человек; по прибытии на окраины Алеппо их оставалось всего несколько сотен, а поля были усеяны почерневшими и распухшими трупами, которые отравляли воздух зловонием и валялись повсюду, обезображенные и обнаженные, потому что одежду их украли; или же, связанные цепями спиной к спине, они плыли по Евфрату, становясь пищей для рыб. Иногда конвойные, глумливо смеясь, бросали немного муки в исхудавшие руки голодных людей, а те жадно облизывали их, и это лишь ненадолго отдаляло момент их смерти. Но и прибывших в Алеппо не оставляли в покое: под непонятным предлогом войны, который никто не может оправдать, уже поредевшие толпы людей, изнуренных болезнями и лихорадкой, гнали без передышки босиком за сотни миль по дорогам, раскаленным от зноя, через каменистые овраги, по холмам без дорог к полутропическим болотам, в пустыню, где не было ничего.

Здесь они умирали: их убивали курды, обворовывали надсмотрщики, их расстреливали, вешали, травили, резали, душили, топили; они умирали от эпидемий, от жажды и голода, разлагались и становились добычей шакалов.

Дети плакали так, что умирали от плача, мужчины сводили счеты с жизнью в скалах, матери кидали своих малышей в колодцы, беременные женщины, как безумные, с песней бросались в Евфрат.

Американский посол Моргентау писал в своих мемуарах, что после высылки армян в 1915 году Талаат сказал ему: «Мы уже освободили местность от трех четвертей армян. Надо с ними покончить, иначе нам придется опасаться мести. Мы не хотим больше видеть армян в Анатолии; они могут жить в пустыне, но больше нигде».

В июне-июле 1916 года правительство отдало распоряжение покончить с армянами, еще остававшимися в Турции. «La question arménienne n'existe plus» («армянского вопроса больше не существует»), — сказал опять же Талаат, по свидетельству Лепсиуса, уже 31 августа 1916 года немецкому послу князю Гогенлое-Лангенбургу. И в самом деле, в начале 1917 года правительство считает проблему армян в Анатолии официально «решенной».

Общее число жертв геноцида только за два года (1915-1916) составило примерно 1 500 000. Так Западная Армения потеряла большую часть своего коренного населения.

Но великие потрясения на международной политической арене делают еще более трагическим положение армян в Турции и в России. Февральская и Октябрьская революции 1917 года вносят некоторый хаос в русские войска, многие из которых отводятся с территорий, оккупированных во время войны. В конце 1917 года русские и турки заключают перемирие; однако уже через несколько месяцев военные действия возобновляются. Наконец, после заключения и нарушения различных договоров, 3 марта 1918 года немцы, союзники турок, подписывают мирный договор с большевиками в Брест-Литовске: Турции возвращаются земли, отвоеванные у нее во время войны, а также город Карс и провинции, захваченные Россией еще в 1877-1878 годах. Ситуация для армян, избежавших высылки благодаря присутствию русских, становится критической, и многие из них действительно погибнут от рук младотурок и кемалистов.

В Ардагане с марта по май 1918 года младотурки убивают более 9000 человек; в Караклисе в мае — еще 4000; в Ахалкалакской области до конца года жертвами турецкого насилия, голода и эпидемий становятся 40 000 человек. В середине сентября войска младотурок, но прежде всего местное азербайджанское население, истребляет армянскую общину в Баку, со зверской, неслыханной жестокостью уничтожив от 20 000 до 25 000 человек. Вот что написано в «Меморандуме тифлисских общественных организаций в дипломатические миссии в Закавказье»:

«Ужасы при взятии города не поддаются описанию. Разнузданные воинские части и озверевшие банды врывались в дома армян, убивали, насиловали, грабили и уничтожали. Очевидцы рассказывают о таких ужасах, от которых леденеет кровь, рассказывают о ребенке, сосавшем в течение трех дней грудь убитой матери, о грузовике, вывозившем из сиротского приюта беженцев детские трупы, об изнасиловании дочерей на глазах родителей и жен на глазах мужей, которых после этого убивали».

Ответственность за геноцид в первую очередь лежит, разумеется, на тех, кто его замыслил и организовал, а это были Абдул-Гамид II, триумвират младотурок (Талаат, Джемаль и Энвер) и Мустафа Кемаль.

Трудно установить, в какой мере депортация и массовые убийства 1915 года были задуманы заранее или осуществлены под предлогом, подсказанным конкретными обстоятельствами, такими как неудачи турецких войск в начале войны или восстание армян в Ване. Турки систематически уничтожали компрометирующие их документы. И все же быстрота, с которой властям удалось депортировать около половины армян империи, принимая во внимание техническую отсталость Турции того времени, заставляет думать, что в 1915 году был приведен в исполнение предварительно согласованный и детально разработанный план.

В 1909 году, после Малахии Орманяна, патриархом Константинопольским становится Егише Дурян (1860-1930), филолог и брат поэта Петроса Дуряна, очень энергичный человек, в прошлом епископ Смирны. В 1911 году он оставил кафедру и в течение десяти лет работал учителем в разных армянских школах города. В 1921 году его выбрали патриархом Иерусалима, где он до самой своей смерти был духовным ориентиром для всей Армянской церкви в период, когда ее престолы в Константинополе и Эчмиадзине переживали глубокий кризис.

После ухода патриарха Дуряна и до начала геноцида еще два патриарха занимали кафедру в Константинополе. В 1915 году была отменена армянская Национальная Конституция, а годом позднее упразднен патриархат; затем, в 1919 году, по окончании периода смятения, он возобновил свою деятельность во время оккупации Стамбула странами Антанты; в дальнейшем его право на существование будет оговорено в статьях Лозаннского договора, касающихся прав национальных меньшинств в Турции.

Несмотря на то, что во второй половине XIX века с принятием армянской Национальной Конституции светская власть армянского патриарха Константинополя была сильно ослаблена, перед началом геноцида в его ведении еще находились целый миллет (то есть армянская община всей Турции) и общины Балкан, в целом около пятидесяти епархий и столько же епископов. Сотни церквей, монастырей и, в особенности, большое число армянских школ зависели непосредственно от патриарха.

Сегодня армянский патриархат Константинополя сохраняет моральный авторитет, считаясь четвертым престолом после двух католикосатов и патриархата Иерусалима; однако он стал самым бедным патриаршим престолом во всей Церкви. Ему доверено духовное окормление армян Турции и Крита. Число приходов невелико, нет своей семинарии, но есть много армянских школ. Турецкое правительство усиленно ограничивает всякую деятельность армянского патриархата, как, впрочем, и всякой другой христианской общины: чинит серьезные бюрократические препятствия при реставрации религиозных сооружений, получении наследств и пожертвований, запрещает любые публичные религиозные манифестации, закрывает церкви в провинции, превращая их в мечети или разрушая. Закон предписывает, чтобы патриарх был гражданином Турции. Сегодня с патриархом сотрудничают всего два епископа и меньше тридцати священников. Армянская община Константинополя по традиции тесно связана с Церковью и имеет, наряду с Алеппской общиной, самый высокий процент верующих, которые ведут регулярную церковную жизнь. Однако около 70% армян в Турции уже не знают языка своих отцов; кроме того, община уменьшается по причине эмиграции.

Эли Визель, еврейский писатель, пишущий на французском языке, лауреат Нобелевской премии мира за 1986 год, в предисловии к французскому изданию книги 40 дней Муса Дага говорит: «В этом романе речь идет именно о памяти. Осажденные армяне боятся не смерти, а забвения. Будет ли их жертва напрасной? Этот мучительный вопрос не дает покоя их внукам и правнукам».

Ощущение разочарования и безнадежности при виде полного отсутствия интереса великих держав и международных организаций к проблеме признания геноцида и возмещения ущерба за одну из самых больших несправедливостей XX века мучило не одно поколение армян. Внуки выживших в пустыне испытывали попеременно то горечь обманутых ожиданий, то ярость перед лицом всеобщего безразличия к проблеме геноцида.

В начале 70-х годов Ливан вступает в полосу кризиса, который за несколько лет перерастает в гражданскую войну. Эта война будет продолжаться очень долго. И именно в лоне многочисленной армянской общины Ливана, вдвойне подавленной как чувством разочарования по причине равнодушия мира к армянскому вопросу, так и кризисом в Ливане, зарождается армянский терроризм. Искрой, положившей начало этому явлению, стала в 1975 году шестидесятая годовщина геноцида; несколько армян решили сами восстановить справедливость. 23 января 1973 года в Лос-Анджелесе старый армянин Гурген Яникян убивает генерального консула Турции Мехмеда Байдара и вице-консула Бехадыра Демира. Он был первый, решивший таким способом напомнить миру, что был армянский геноцид, забытый геноцид.

Начиная с 1975 года, формируются две террористические организации. Одна из них называется «Мстители за геноцид армян»: это вооруженная рука партии Дашнакцутюн, которая организовывает покушения на турецких дипломатов за границей и, как правило, не посягает на чьи-либо жизни помимо них. Вторая — «Армянская секретная армия освобождения», сокращенно АСАЛА (от англ. ASALA, Armenian Secret Army for the Liberation of Armenia) — набирает своих членов из армянской молодежи Бейрута, связана с Организацией Освобождения Палестины и устраивает покушения в Турции и за рубежом на представителей различных турецких обществ и частных лиц.

Террористические акты этих двух организаций умножаются в 70-е и в начале 80-х годов в разных городах мира: в Вене, Париже, Женеве, Анкаре и даже в Восточной Европе (Болгарии); среди наиболее нашумевших акций — взятие турецких посольств в Париже, Лиссабоне и других городах мира. Эти действия неожиданно обращают внимание мира к армянскому вопросу и в целом вызывают изумление и интерес: до сих пор о геноциде армян фактически ничего не было известно общественности многих стран.

С другой стороны, некоторые покушения, организованные АСАЛА, порождают во многих местах в мире общее недовольство, направленное против армян. Так происходит в случае покушения в Орли в июле 1983 года. Кроме этого, из-за терроризма внутри армянских общин диаспоры возникают разделения, и со временем акты покушения дают турецкому государству возможность предстать перед общественным мнением в роли жертвы. Впрочем, на этом армянский терроризм прекращается.

Армянская церковь ясно выражает свое отношение к террористическим действиям. В 1984 году Всемирный Совет Церквей заявляет: «Армянская церковь, в соответствии с той ролью, которую она играет в общинах армян во всем мире, естественным образом является выразителем и проводником протеста армян в связи с геноцидом 1915 года и их призыва к справедливости. Она неоднократно высказывала свое неодобрение по поводу действий армянских террористических групп. В то же время она пыталась привлечь внимание общественного мнения к тому факту, что эти действия являются печальным последствием непрекращающейся трагедии народа, которому отказано в самой элементарной справедливости — в признании того факта, что против него было совершено чудовищное преступление».

И все же главные виновники геноцида не избежали казни. Партия Дашнакцутюн сформировала организацию армянских карателей под названием «Немезис», члены которой убили Талаата в Берлине 15 марта 1921 года, Джемаля-пашу в Тифлисе 25 июля 1922 года, а также ответственных за кровопролитие в Трапезунде, за погромы в Баку и Шуши. За короткое время было убито и несколько других лидеров Иттихада.

Процесс по делу Согомона Тейлиряна, казнившего Талаата и арестованного на месте преступления, проходил в Берлине в июне 1921 года. В соответствии с уголовным кодексом Германии того времени, Тейлиряна, совершившего намеренное убийство, следовало приговорить к высшей мере наказания. К тому же, жертвой был живший в изгнании член правительства союзной с Германией страны, что еще более отягчало вину обвиняемого. Однако прозвучавшие на процессе показания выживших жертв и свидетелей геноцида (в их числе были пастор Иоганнес Лепсиус и Армин Вегнер) так потрясли присутствовавших, что суд полностью оправдал Тейлиряна. Таким образом «потерпевшая сторона» и обвиняемый поменялись местами и процесс против Тейлиряна превратился в процесс против Талаата. Впервые перед лицом мировой общественности была дана подлинная оценка действиям младотурок.

Конечно, тот факт, что европейские государства и международное общественное мнение в свое время не добились судебного процесса против турецких властей и открыто не осудили первый геноцид XX века, стал одной из причин, породившей в течение всего последнего столетия новые акты геноцида и многочисленные попытки «этнических чисток».

Перед вторжением в Польшу, 22 августа 1939 года, Гитлер говорил главарям III рейха: «Наша сила заключается в быстроте и жестокости. Чингисхан сознательно и с легким сердцем посылал на смерть тысячи женщин и детей. А история видит в нем лишь великого основателя государства. [...] Я отдал приказ специальным подразделениям СС без сожаления и сострадания посылать на смерть мужчин, женщин и детей польского происхождения и говорящих на польском языке. Только так можем мы получить жизненно важное пространство, в котором нуждаемся. Кто сегодня еще вспоминает об истреблении армян?»

Подлинность этого высказывания ставится под сомнение. Историки часто ссылаются на эти слова для сравнения двух главных геноцидов XX века, хотя они касаются не уничтожения евреев, а вторжения в Польшу.

Но если эти слова и не были произнесены вслух, то, несомненно, таким мог быть ход мысли тех, кто несет ответственность за истребление евреев, цыган и других народов во время второй мировой войны. Эти слова являют собой яркий пример того, как злодеяние одних, не получившее должного осуждения мировой общественности, развязывает руки другим палачам и приводит к еще большим бедам и страданиям невинных людей. Геноцид армян стал предшественником Холокоста, предупреждением миру о надвигающейся опасности фашизма, но, к сожалению, не услышанным.

В 1885 году на основании законодательного акта, который противоречил Положению, навязаному Николаем I Армянской церкви в 1836 году, впервые закрываются многие армянские приходские школы; правда, на следующий год армянские школы удается открыть вновь. Но в 1897 году распоряжением Н. Голицына, царского наместника на Кавказе, по всему Кавказу закрываются около 400 церковных и светских армянских школ, в которых учатся более 30 000 детей; государство конфискует их имущество, и на эти средства создает русские школы с тем, чтобы преподавание в них велось исключительно на русском языке. В таких условиях русификация должна была пойти гораздо быстрее. То же самое происходит и с армянскими библиотеками и газетами. В 1900 году число армянских культурных и благотворительных организаций сильно сокращается.

Армянское духовенство держат под строгим контролем. Наконец, 12 июня 1903 года царское правительство объявляет о конфискации имущества Армянской церкви. Эта последняя мера вызывает бурю негодования и серию выступлений армянских общин против деспотии самодержавия. Католикос Айрик Хримян, отважно противостоящий конфискации, тщетно добивается приема у царя. Население армянских деревень и городов стремится защитить церкви от поругания. В Эчмиадзине католикос отказывается передать ключи от казны чиновникам из Москвы, и русские войска, выломав двери, врываются в собор св. Григория.

Армянская буржуазия и интеллигенция в едином порыве объединяются для поддержки национальной Церкви. Активные революционеры и убежденные атеисты встают рядом с верующими на защиту храмов и монастырей. Армянские политические партии переходят в наступление на царское правительство, организуя забастовки и демонстрации. 14 октября 1904 года в Тифлисе трое молодых членов партии Гнчак совершают покушение на князя Голицына. Затем совершается ряд террористических актов против царских чиновников. С 1904 года на смену террористам из партии Гнчак приходят дашнаки.

После неудачной войны с Японией в 1904 году российская политическая жизнь стала более напряженной. Кризис усилился после «кровавого воскресенья» 9/22 января, когда царские войска стреляли в Петербурге по 100-тысячной толпе демонстрантов. События переросли в настоящую революцию, вылившуюся в стачки, восстания, акты террора. Одним из последствий революции 1905 года стало обострение этнической борьбы, которая подспудно шла уже давно.

В 1905 году царское правительство в ответ на демонстрации дашнаков спровоцировало первые армянские погромы в Баку. 19, 20 и 21 февраля банды азербайджанцев, подстрекаемые русскими властями, стали истреблять армянское население. Перед лицом бездействия войск и русской полиции армяне сами организуют свою оборону. В Баку, Ереване, Шуши, Тифлисе, Нахичеване и по всей империи они устраивают жестокие акции возмездия азербайджанцам. Так, за армянскими погромами в Баку в течение всего 1905 и 1906 годов следует серия террористических актов, совершаемых армянами: это так называемые «Армяно-татарские войны» — ожесточенный конфликт между армянами и азербайджанцами (тогда они называли себя кавказскими татарами).

Через два месяца после большевистской революции, 29 декабря 1917 года/11 января 1918 года Совет народных комиссаров (Совнарком) Советской России опубликовал за подписью Ленина Декрет о «турецкой Армении», в котором провозглашалось право Западной Армении на автономию: «Совет Народных Комиссаров объявляет армянскому народу, что Рабочее и Крестьянское Правительство России поддерживает право армян оккупированной Россией турецкой Армении на свободное самоопределение вплоть до полной независимости». В том же декрете устанавливался ряд гарантий для нормализации обстановки, например, вывод российских войск и формирование армянского ополчения, свободное возвращение в турецкую Армению беженцев и лиц, изгнанных турецким правительством, установление границ демократически избранными представителями армянского народа. Наконец, Степан Шаумян был назначен чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа.

За видимой демократичностью этого документа скрывалось настоящее предательство: выводя свои войска, Россия передавала Армению в руки ее турецких палачей. Они, конечно, не простят армянам сотрудничество с русскими.

Здесь проявилась сугубая безответственность коммунистов по отношению к армянскому народу. Пожалуй, правильнее было бы говорить об умышленном соучастии большевиков в преступлениях, совершенных турками. В самом деле, сознательно пожертвовав армянами ради установления дружественных отношений с Ататюрком, Ленин и Сталин не только похоронили право армян на собственную историческую родину, но и фактически покрывали и способствовали их истреблению, начатому некогда Абдул-Гамидом II. И в дальнейшем все вожди Советского Союза будут избегать разрешения армянского вопроса из соображений внешнеполитической выгоды.

Власть коммунистов сыграла фатальную роль в истории Армении: в 1918 году Ленин оставил на произвол младотурок Западную Армению и еще проживавших там и спасшихся от геноцида армян; позднее большевики вступили в союз с кемалистами и покрыли их преступления; они не сделали ничего, чтобы претворить в жизнь Севрский договор, который предусматривал создание большой независимой Армении; затем путем государственного переворота на 70 лет установили в Армении советскую диктатуру, которая сопровождалась подавлением Церкви, попранием народных ценностей и фальсификацией национальной истории; они уступили Турции, Азербайджану и Грузии значительные части армянской территории; наконец, они отправили в сибирские лагеря тысячи армян, в том числе многих репатриантов...

Союз трех закавказских стран проявит здесь свою непрочность: грузины считают, что лучше сдаться или попробовать каким-то образом договориться с турками, а азербайджанцы готовы примкнуть к захватчику.

Таким образом, не рассчитывая больше на защиту со стороны российских войск, армяне, покинутые грузинами и азербайджанцами, сами начинают оборонять свою землю. Турки, уже захватившие Карc и Александрополь, наверняка думали уничтожить армян за несколько дней; к тому же им помогала знаменитая «Дикая дивизия», состоявшая из азербайджанских мусульман-фундаменталистов.

Армянская церковь призывает своих верующих встать на защиту родины. Добровольческие отряды, сражавшиеся в составе российских войск, реорганизуются в регулярную армию, которой будут командовать генералы Назарбекян, Силикян и Дро. Военные вожди тоже обращаются к нации с воззванием, в котором призывают всех не жалеть сил, вдохновляясь примером Вардана и его воинов в Аварайрской битве.

Действительно, картина этой борьбы, которую армяне впервые с XIV века вновь ведут под своим национальным знаменем, напоминает сцену Аварайра. Вместе с народом и солдатами на защиту отечества встают и служители Церкви, включая высших иерархов: архиепископ Гарегин Овсепян, который впоследствии будет католикосом Киликии (1943-1952), садится на коня и с крестом в руке ведет за собой войско.

За несколько дней до столкновения у Сардарапата генерал Силикян советует католикосу Геворгу V из предосторожности оставить Эчмиадзин и на некоторое время укрыться вблизи озера Севан; но католикос отвечает ему, что если армянские силы не смогут защитить священное место, он это сделает один, закрыв своим телом вход в тысячелетний собор.

Так, с 21 по 28 мая ополчение из солдат, священников, крестьян, молодых людей и подростков, разделившись на три фронта, противостоит четырем дивизиям турецкой армии, рвущимся к Еревану. Остановив их у Караклиса и Баш-Апарана, армяне наносят им тяжелое поражение у Сардарапата (24 мая) и в результате этой битвы спасают свою столицу.

Как мы видели в предыдущей главе, те же бесчинства, что были в обычае у младотурок, с 1920 года продолжают совершать кемалисты. В марте 1920 года происходит страшный погром в Шуши, устроенный местными азербайджанцами при поддержке турецких войск. Азербайджанские и советские власти десятилетиями будут неизменно отрицать и старательно замалчивать массовое убийство около 30 000 армян; но русский поэт Мандельштам в 1931 году написал стихи, посвященные этой трагедии.

Чтобы не допустить опасного укрепления связей между советской властью и зарождающейся новой Турцией и установления оси Анкара — Москва, западные страны оставляли без ответа призывы Армении о помощи. Первая сессия Ассамблеи Лиги Наций в середине ноября решила не придавать значения просьбе армянского государства о членстве и провалила предложение Румынии о вооруженном вмешательстве в Закавказье. А большевики были озабочены только тем, чтобы раньше турок завладеть Восточной Арменией. Поэтому, заявив, что не одобряют турецкое вторжение, они требуют (безрезультатно) от Кемаля остановить наступление. Между тем, коммунисты разворачивают в Армении шумную пропаганду против дашнакского правительства, и в республику прибывает делегация российских дипломатов во главе с Борисом Леграном.

Ряд попыток прийти к мирному соглашению с Турцией, отчасти при посредничестве российской делегации, не дают никакого результата, потому что турки не уступают ни одной из захваченных территорий. Тогда 23 ноября 1920 года правительство уходит в отставку, и во главе новой дашнакской коалиции, которая берет на себя его задачи, оказывается Симон Врацян, сторонник мира с турками любой ценой, лишь бы избежать аннексии страны Советской Россией. Он немедленно направляет в Александрополь своего представителя Александра Хатисяна вести мирные переговоры с Карабекиром.

27 ноября Сталин, находящийся уже месяц в Баку, приказывает Орджоникидзе войти в Армению, и 11-я армия вступает в республику из Азербайджана, занимает город Дилижан и движется на Ереван. Армяне, еще недавно сражавшиеся бок о бок с русскими ради спасения своей собственной земли, не оказывают Красной армии никакого сопротивления. Многие, даже дашнаки, оценивают приход русских положительно, как подмогу против турок.

29 ноября в Армении проходят демонстрации против правительства дашнаков, организованные Ревкомом, который в одностороннем порядке вновь провозглашает Армению социалистической республикой. Тогда Легран сообщает армянскому правительству, что решение об установлении в Армении советской власти теперь необратимо, и рекомендует, чтобы республика немедленно разорвала всякие отношения с капиталистическими странами и добровольно присоединилась к рабоче-крестьянским массам России.

Таким образом, 2 декабря дашнакское правительство сдается и подписывает с русскими договор: Армения становится социалистической, а Россия обязуется защищать целостность ее территории по состоянию, предшествовавшему вторжению турок; Легран заверяет, что министры уходящего в отставку правительства и партия дашнаков не подвергнутся никаким преследованиям. После подписания договора правительство уходит в отставку, передавая власть Революционному комитету из армянских коммунистов, которым еще предстоит приехать из Баку; в их отсутствие военное командование принимает генерал Дро.

Через несколько месяцев, в октябре 1921 года, Москва заставит представителей трех закавказских республик утвердить в Карсе соглашения о «дружбе и братстве», поставив подписи под окончательным договором с турками. Отныне западная граница Армении будет проходить по реке Аракс, таким образом, Армения теряет гору Арарат, древнюю столицу Ани, области Карса и Ардагана; кроме того, Россия обязуется превратить Нахичеван в азербайджанский протекторат, что позволяет туркам иметь коридор, связывающий их с азербайджанскими братьями.

Между тем, 4 июля 1921 года кавказское отделение (Кавбюро) компартии заявило о праве карабахских армян самим выбирать свою судьбу. На следующий день то же собрание под давлением Сталина, представлявшего Ленина и Троцкого, решило, что город Ахалкалак (населенный на 72% армянами) отходит к Грузии, а Нагорный Карабах (94% армян) — к Азербайджану. В течение всей советской эпохи Нагорный Карабах будет территорией, произвольно присоединенной к Азербайджану, а армянское население будет явно и неявно подвергаться беззаконию, унижению и дискриминации.

Таким образом, начало большевистского правления оказывается фатальным для Армении — она становится самой маленькой из республик СССР. Такое решение полностью противоречило действиям, которые сама Россия предприняла за век до этого. Действительно, когда в 1828 году русские освободили от турок Восточную Армению, присоединив ее к Российской империи, в качестве армянских территорий они взяли и Карабах, и Нахичеван.

Итак, начиная с этого момента и вплоть до последнего десятилетия XX века, у Армении будут три удела жизни, и все три мучительные: Восточная Армения под бременем большевистской диктатуры; Западная Армения без армян как провинция современной Турции; рассеянные по всему миру западные армяне без Армении.

Разделение, проведенное большевиками и кемалистами, будет де-факто признано мировыми державами на разных конференциях: в Лондоне в феврале 1921 года, в Париже в марте 1922 года и в Лозанне в ноябре 1922 года.

Международный баланс сил изменился: союзники более заинтересованы в сближении с новой Турцией и, действительно, в 1923 году они заключают мир с Кемалем. Франция уже отказалась от протектората над Киликией, американцы отвергли порученную им Лигой Наций роль попечителей над армянскими провинциями Турции. Короче говоря, никто не заинтересован вновь поднимать сложный армянский вопрос. Особенно советские руководители, которые боятся националистических претензий армян в СССР.

В результате разные договора не только не отражают интересы армян, но и само слово Армения в них вообще не фигурирует: армянский вопрос решен так, словно армян вовсе не существует.

Таким образом, открывающаяся в Лозанне 13 ноября 1922 года конференция, которая ставит окончательную точку в нерешенных вопросах между Турцией и государствами-победителями в первой мировой войне, означает для армян погребение их прав. Две армянские делегации напоминают собранию, что в данный момент 700 000 армян, избежавших геноцида, не имеют земли, что более 73 000 армянских женщин и детей еще находятся в турецких гаремах и сиротских приютах, что 150 000 константинопольских армян и, может быть, столько же рассеянных по Турции еще находятся под угрозой смерти и с ужасом узнали о только что совершенных (в период до октября) зверствах в Смирне... Но эти сообщения никак не влияют на ход переговоров. Когда армяне поднимают эти вопросы, турецкий делегат Исмет Инёню с негодованием демонстративно покидает зал заседания. Армения, так же как Курдистан и Восточная Фракия, остается под турецким суверенитетом, и армянский вопрос входит в акты конференции в качестве «нерешенного».

В действительности на Лозаннской конференции отстаивались интересы экономические — те, кто уже извлек огромные выгоды из разваливающейся Османской империи, теперь хотят добиться от новой Турции возобновления горнорудных, нефтяных, железнодорожных концессий... Для этих экономических групп интересы армян, небольшого народа, ничтожной горстки выживших в пустыне людей не значат ничего.

С другой стороны, если международная обстановка изменилась, изменилась и сама Восточная Армения: скорость, с какой разворачивались непредсказуемые события последних лет, начиная с 1917 года, привела к состоянию дезориентации. За слишком короткий промежуток времени страна пережила череду разных правительств и политических систем, бессчетное число раз меняла границы, провела две войны с турками, объединялась с другими кавказскими странами и отделялась от них, бывала автономной и оккупированной, отделялась от Советской России и аннексировалась...

Таким образом, в эти стремительные дни, когда Красная армия вступает на армянскую территорию и в Армении устанавливается советская власть, народ разобщен в своем отношении к большевикам: разве русские не наши освободители и братья? И разве коммунисты не отстаивают права народов, социальную справедливость, разве они не поддерживают борьбу угнетенных?..

О режиме большевиков в Армении в 1920 году еще многого не знали. Многие коммунисты — это бывшие гнчаки, социалисты-революционеры и даже дашнаки. По этой причине вначале люди не видят в приходе к власти большевиков настоящего переворота. Кроме того, новая власть преподнесла приятный сюрприз: на самые ответственные места в правительстве поставлены армяне. Неважно, что почти все они из Баку, Тифлиса, Москвы и Петербурга, что некоторые из них настолько обрусели, что не знают языка предков; в любом случае это «свои», которые не могут не желать добра родине.

Место председателя Ревкома (который впоследствии станет Советом Народных Комиссаров) займет Александр Мясникян, армянин из Москвы, представитель интеллигенции, историк и филолог. Многие из самых первых коммунистических руководителей — это интеллектуалы, принадлежащие к элите армянской диаспоры. Только позднее, с годами, с урбанизацией и развитием промышленности, в коммунистическую партию Армении войдут рабочие — истинные представители пролетариата. А пока дистанция между находящимися у власти коммунистами и обездоленными армянскими беженцами велика.

Сначала Армения становится Социалистической Республикой, а в марте 1922 года по предложению Мясникяна входит в Закавказскую федерацию, которая в конце года превращается в Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику (ЗСФСР) со столицей в Тифлисе. Закавказская Республика прекратит свое существование только в 1936 году с принятием новой Советской Конституции, и Армения снова получит статус отдельной Советской Социалистической Республики. В 1922 году решение объединить три закавказские страны, с одной стороны, было оправдано, поскольку население Кавказа было очень смешанным; так, например, многие армяне жили в Грузии и Азербайджане. С другой стороны, это решение помогало коммунистическим властям бороться с национализмом.

Как бы то ни было, прибытие последних беженцев, спасшихся от геноцида, а также постепенное переселение из Армении азербайджанцев делают страну этнически более однородной, чем до начала 20-х годов. Этот процесс, как мы еще увидим, получит продолжение, особенно в периоды репатриации армян, которую будет осуществлять советская власть. Все лидеры дашнаков, напротив, к лету 1921 года покидают Армению.

Однако менее чем за 10 лет с начала советской власти Церковь оказывается на грани выживания. В Ереване работают всего два священника; церкви переоборудованы в кинотеатры и склады. В 1929 году государство облагает монастырь Эчмиадзина столь непомерными налогами, что заплатить их невозможно. За этим следует конфискация имущества Церкви.

С 1932 по 1935 годы Армения не столько подвергалась репрессиям, сколько переживала их последствия: коллективизация породила в стране голод и восстания крестьян. Убийство архиепископа Дуряна грозило перерасти в международный скандал. Учитывая сложившуюся ситуацию, власти пошли на некоторые уступки Церкви: отдельных священников освободили из заключения, а Свободная церковь была ликвидирована. Но перемирие оказалось коротким: с 1936 по 1938 годы по всему Советскому Союзу проходят широкие сталинские чистки. Они направлены главным образом против многих партийных деятелей, которые объявляются врагами народа, но вскоре они коснутся и членов Церкви. В Закавказье положение не менее сложное, поскольку место первого секретаря партии занимает Берия.

В декабре 1935 года коммунисты отмечают 15-ю годовщину советской Армении. Калинин, глава советского правительства, поздравляет с достигнутыми партией успехами первого секретаря армянского райкома Агаси Ханджяна, который в свое время учился в школе при семинарии Эчмиадзина и был одним из основателей организации «Спартак», армянского эквивалента комсомола. Убежденный марксист и сторонник Сталина в борьбе против Зиновьева, Ханджян, хотя и был инициатором репрессий против дашнаков, но оставался националистом: служа партии и советской власти (что для него стояло на первом месте), он в то же время отстаивал интересы родины и был не лишен привязанности к национальным традициям. В 1935 году, когда Берия опубликовал Историю партии большевиков в Закавказье — приторный панегирик Сталину, армянский историк Степанян с одобрения первого секретаря Ханджяна выпустил другую книгу, в которой утверждал, что Шаумян в начале советской власти сыграл более решающую роль в ее становлении и был ближе к Ленину, чем «отец всех народов».

В июле 1936 года Агаси Ханджян «совершает самоубийство» в кабинете Берии в Тбилиси. Так, внутри коммунистической партии Армении начинается работа по чистке кадров от коммунистов-националистов. Довольно скоро борьба с идеологическими отклонениями и инакомыслием тех, кто квалифицируется как «меньшевик», «троцкист» и «националист-дашнак», перерастает в подлинный массовый террор, обращенный вообще против всех «врагов народа». Чистки 1936-1938 годов в Армении достигают кульминации в середине сентября 1937 года. За одну неделю 3500 армян, прежде всего партийных и комсомольских работников, а также представителей интеллигенции и духовенства, ссылаются в Сибирь; некоторые историки даже полагают, что в одну ночь было арестовано 10 000 человек. В подвалах НКВД погибает поэт Егише Чаренц; за несколько месяцев исчезает цвет нации.

В сентябре 1937 года проводятся массовые аресты членов армянской общины на Украине.

Перед войной Армения уже была страной, пережившей глубокие изменения. Помимо коллективизации, она в значительной мере подвергалась урбанизации и индустриализации. Церковь, которая всегда была центром жизни в селе, уступала место каноническим советским формам общественной жизни: партии, профсоюзу, комсомолу, колхозу... Она решительно теряла свое влияние и находилась на грани исчезновения.

Но с началом войны ситуация вновь меняется: чтобы воздействовать на чувства населения, Сталин неожиданно берет на вооружение классический аргумент, используемый в любой войне, — патриотизм, на котором прежде стояло клеймо «реакционной идеологии».

Кроме того, он открыто обращается за помощью к Церкви, в первую очередь — русской, а затем и ко всем остальным Церквам, действующим в стране. В июне 1941 года патриарший местоблюститель Сергий (Страгородский) и другие иерархи Русской церкви призывают верующих положить жизнь за Родину. Взамен Сталин официально позволяет Русской церкви вести скромное, но законное существование. За воззванием русского духовенста почти сразу же (через месяц) последовало такое же — к армянскому народу, со стороны архиепископа Геворга Чорекчяна, единственного к этому времени оставшегося в живых армянского архиепископа, который после этого станет местоблюстителем. В это время Сталин разрешает вновь открыть семинарию и типографию католикосата и возобновить публикацию официального журнала, который получит название Эчмиадзин; одновременно власти закрывают антирелигиозные периодические издания и упраздняют Союз безбожников.

В сентябре 1943 года Сталин принимает (впервые со времени революции) трех русских митрополитов, а в апреле 1944 года — архиепископа Геворга.

Наконец, в июне 1945 года государство дает разрешение на созыв Собора для избрания католикоса. На сей раз собрание проходит в обстановке намного более торжественной, чем в 1932 году. В его работе участвуют два патриарха, Иерусалимский и Константинопольский, и католикос Киликийский — в соответствии с совместным соглашением, заключенным в 1941 году. Вместе с тем, состав Собора так же хорошо «продуман», как в 1932 году: подавляющее большинство делегатов представляют (на деле почти недействующие) приходы Советского Союза, Румынии и Болгарии. Немногие участники, приехавшие из других стран, — это редакторы прокоммунистических газет и подобные им проверенные лица. Собрание направляет письмо «гениальному вождю» советского народа, которое заканчивается заявлением против Ватикана — «агента немецкого империализма».

26 июня 1945 года католикосом, естественно, избирается местоблюститель, который становится Геворгом VI (1945-1954). Он 1868 года рождения, родом из города Нор-Нахичеван (близ Ростова-на-Дону) и дважды был епископом в Грузии. Человек он мягкий, менее непреклонный, чем его предшественники.

К моменту его избрания эчмиадзинское братство насчитывает лишь четыре монаха. Геворгу VI удается получить от властей разрешение на открытие нескольких храмов, а главное — посвятить десять епископов и учредить доселе не существовавшую структуру — Синод епископов, который станет одной из главных опор Армянской церкви наряду с Национальным Церковным Собором, состоящим также из мирян.

В эти послевоенные годы в Церкви будут усиливаться проявления верноподданничества по отношению к властям, — такие, как заявления иерархов или статьи в журнале Эчмиадзин с острой критикой в адрес Ватикана, США, дашнаков... В 1951 году епископ Исфаганский Ваган Костанян выдворяется из Ирана по подозрению в работе на советские спецслужбы.

Тем временем киликийскую кафедру с 1943 по 1952 год возглавляет католикос Гарегин Овсепян, большой патриот, принимавший активное участие в победоносных сражениях 1918 года. Он был главой Армянской церкви в Северной Америке и, следовательно, подчинялся юрисдикции Эчмиадзина. Его избрание на киликийскую кафедру, кажется, вновь сближает два католикосата.

Еще до начала процесса десталинизации, 29 мая 1954 года, умирает католикос Геворг VI. Примечательно, что о его смерти объявляют даже советские средства массовой информации (газеты «Правда», «Известия», агентство ТАСС, радио Еревана), которые высоко отзываются о его патриотических добродетелях. Его отпевает в Эчмиадзине епископ Хад Аджапаян, местоблюститель в Антелиасе, где престол также свободен после смерти католикоса Гарегина Овсепяна, скончавшегося 22 июня 1952 года.

Больше года престол католикоса в Эчмиадзине остается вакантным. Местоблюстителем является в прошлом епископ Исфаганский Ваган Костанян, который был изгнан из Ирана и затем стал архиепископом в Эчмиадзине. Выборы католикоса по традиции Армянской церкви должны проводиться не ранее 40 дней после смерти предшественника (по окончании траура) и не позднее 6 месяцев. Но местоблюститель откладывает выборы, и одновременно просоветское крыло диаспоры старается оттянуть выборы в Антелиасе. В июне 1955 года Антелиас устанавливает день выборов — 14 октября, но тут Эчмиадзин назначает свои выборы на 30 сентября.

В конклаве Эчмиадзина в числе 137 присутствующих — 108 советских граждан, из них 9 священнослужителей. Те епархии, в которых большинство составляют дашнаки (епархии Ливана, Сирии, Ирана, Греции, Кипра), отказываются прислать своих делегатов, как и два патриарших престола, Константинопольский и Иерусалимский. Так же поступает, несмотря на договор от 1941 года, Киликийский католикосат.

30 сентября 1955 года избирают католикоса Вазгена I. Новоизбранный католикос родился в 1908 году в Бухаресте в семье выходцев из Анатолии, бежавших оттуда во время преследований Абдул-Гамида. Он учился сначала в немецком протестантском лицее, потом на филологическом факультете в Бухаресте. Был рукоположен в зрелом возрасте, в 40-е годы, и уже через несколько лет, когда еще изучал богословие, был назначен местоблюстителем Румынской епархии. Католикосом он стал в возрасте 48 лет.

Радио Еревана уделит много внимания Собору и церковной службе, посвященной рукоположению католикоса. Нового католикоса примет премьер-министр Советской Социалистической Республики Армении. В течение долгого времени, вплоть до окончания советской эпохи, Вазген I будет с большим мужеством и мудростью руководить Церковью. В момент его избрания положение Армянской церкви было критическим: в Ереване действовало всего 3 церкви, на остальной территории Армении — 7 церквей и 5 монастырей.

В отношениях с властями католикос Вазген I избрал политику послушания и сотрудничества. Это привело к улучшению отношений между Церковью и государством.

Церковь не находилась в оппозиции к режиму, и частично государство использовало ее авторитет в своих целях, особенно в делах международных; однако она избавилась от прямых преследований и получила более широкие возможности для исполнения своей миссии.

Примером возвращения к относительно нормальной жизни в Церкви служит возобновление освящения мира (используемого в таинстве миропомазания) и рукоположения епископов — функций, которые в Армянской церкви выполняются исключительно католикосом. Обычно обряд освящения мира совершается раз в 7 лет. Во время его подготовки наряду с ароматическими веществами в новое оливковое масло добавляют старое, что символизирует апостольскую преемственность и непрерывность служения Церкви. После освящения мира католикосом Мкртичем Хримяном в 1903 году католикос Геворг V совершил его в 1912 году, а в советский период — только в 1926. После чего обряд был повторен уже Вазгеном в 1955 году, сразу после его избрания, а потом совершался регулярно каждые 7 лет. Меньше чем через неделю после своего избрания Вазген рукоположил около десяти епископов.

Эти события внесли еще больший раздор внутри общин диаспоры. Пресса дашнаков стала говорить о «католикосе-коммунисте», левые газеты писали, что «дашнаки посмели оскорбить Католикоса Всех Армян и тем самым показали, что они хуже турок». В атмосфере холодной войны это противостояние приняло явно политический характер. Так, приверженность верующего престолу Эчмиадзина или Антелиаса отождествлялось с его политической ориентацией — соответственно просоветской (Рамкавар и Гнчак) или буржуазной (Дашнакцутюн).

Два католикосата будут ссориться до 80-х годов, и некоторые епархии тех стран, где партия Дашнакцутюн достаточно сильна, перейдут под власть католикоса Киликийского (в Иране, Греции, Южной Америке и в 1961 году в США).

Таким образом, Армянская церковь оказывается в относительно привилегированном положении по сравнению с другими Церквами в СССР.

Но не только отдельные представители интеллигенции высказываются с критикой коммунистического режима в Армении, как это происходит в случае с русскими диссидентами; протест принимает всенародный характер и формируются различные движения.

24 апреля 1965 года впервые в советской Армении открыто, на официальном уровне, отмечается День памяти геноцида; организуются такие мероприятия, как концерт в оперном театре Еревана, на котором присутствуют руководители коммунистической партии. Но мероприятия, посвященные памяти геноцида, провоцируют массовые манифестации. Сотни тысяч людей проходят по улицам Еревана, требуя возвращения Армении территорий, отданных Турции в 1920 году. Такие акции при советской власти, разумеется, были неслыханными. Милиции не удается сдерживать манифестантов, которые выкрикивают лозунги: «наши земли» и «справедливость». В официальных мероприятиях принимает участие и католикос Вазген; Церковь впервые посвящает геноциду номер журнала Эчмиадзин.

Именно в этот период намечается новое сближение Турции с СССР, и ереванские события грозят вылиться в дипломатический скандал. Поэтому партия вынуждена сменить в Армении весь руководящий состав.

Но теперь национальный вопрос становится объектом всеобщего внимания. Через год после манифестаций в Ереване, в 1966 году, создается подпольная армянская партия борцов за независимость — Партия Национального Единства. Она ставит своей целью решение армянского вопроса и образование государства, которое бы включало в себя все территории исторической Армении и объединило бы всех армян, рассеянных по миру. Так в СССР впервые появляется оппозиционная партия. Конечно, почти все ее члены вскоре подвергаются аресту.

Однако Москва не может наполнить сибирские лагеря сотнями тысяч армян, осмелившихся открыто выйти на площадь с демонстрацией протеста: она вынуждена пойти на уступки. В 1967 и 1968 годах государство строит в Ереване мемориал жертвам геноцида, а в Сардарапате — мемориальный комплекс в нео-урартском стиле в память о знаменитой битве. Эти монументы становятся символом и местом встреч для поборников национального вопроса.

В Армении, как и по всему Советскому Союзу, диссидентов и представителей любой оппозиции, особенно националистической, арестовывают под разными предлогами (тунеядство, коррупция и т. д.). Так, в 1972 году арестован и приговорен к пяти годам тюремного заключения режиссер Сергей Параджанов. Иногда КГБ прибегает к их непосредственному уничтожению, более или менее закамуфлированному, например, в 1971 году при подозрительных обстоятельствах погибает не согласный с режимом поэт Паруйр Севак, а в 1975 — художник Минас Аветисян.

В 1973-1974 годах ведутся судебные процессы по делам членов Партии Национального Единства, а в январе 1979 года три активиста этой партии, обвиненные в диверсии в московском метро, будут расстреляны после процесса, проходившего при закрытых дверях.

Такое возвращение к старым методам борьбы с неугодными в середине 70-х годов затрагивает и Церковь: комсомол, институты и университеты получают указание усилить борьбу с религиозными предрассудками.

И тем не менее в 60-е и 70-е годы среди значительной части советской интеллигенции наблюдается большой интерес к вопросам веры. Однако для поколения, рожденного и воспитанного в разгар строительства коммунизма, речь идет не о возвращении к Церкви отцов или к традиционным духовным ценностям, но о внутреннем перевороте. Поиск духовных ценностей стал не только своеобразной формой протеста против официальной идеологии, но выражал извечное стремление человека к Высшему, желанием удовлетворить свои самые глубокие духовные потребности. Так после десятилетий, казалось, триумфального шествия коммунистическая власть, обещавшая освободить народ от предрассудков прошлого и создать нового человека, потерпела фиаско, и прежде всего среди интеллектуальной элиты своего же народа, среди творческой интеллигенции.

Другая форма организованного диссидентства, которая приобретает все большее значение по всему СССР, — это борьба за права человека. В разных городах появляются организации, собирающие информацию об ущемлении свобод граждан со стороны государства; эта информация публикуется в самиздате и распространяется за рубежом благодаря все увеличивающимся контактам с иностранцами. В Ереване создается комитет по контролю за выполнением Хельсинкских соглашений; Партия Национального Единства, теперь уже в других, не столь националистических выражениях, и к тому же лучше сформулированных с юридической точки зрения, просит соблюдать право республик СССР на самоопределение после референдума.

С возвращением к национальному вопросу возобновились и требования как к Москве, так и к местному коммунистическому руководству; все громче звучат голоса в защиту родного языка и национальной культуры, которым угрожает принудительное внедрение русского языка. 17 и 18 октября 1987 года на улицы Еревана выходит 100 000 человек с манифестацией протеста в связи с загрязнением окружающей среды и с требованием соблюдения национальных прав. Однако протест армян все больше начинает сосредоточиваться на проблеме Нагорного Карабаха. Более 80% из 160 000 жителей этой автономной области Азербайджанской Республики составляют армяне.

В течение всего года в Нагорном Карабахе собираются подписи населения под документом, излагающим первое за эти годы требование автономной области о разрешении войти в состав Армении. Впрочем, уже после смерти Сталина, в 1965 году, с той же целью было собрано 45 тысяч подписей. Разумеется, Кремль не посчитался тогда с волей населения.

Но в 1987 году дело уже обстоит иначе: на этот раз сам Генеральный секретарь говорит о демократизации и настаивает на реформах до такой степени, что старается избавиться от тех, кто им противится, от старых партийных кадров и номенклатуры. К тому же, партия, кажется, всерьез намеревается пересмотреть ошибки прошлого: в ноябре объявляется о формировании комиссии по реабилитации жертв сталинских репрессий, а в начале февраля 1988 года Верховный суд реабилитирует десятерых партийных деятелей, осужденных во время знаменитого третьего открытого процесса, проходившего в Москве в марте 1938 года, в том числе Н. Бухарина.

При таком развитии событий пересмотр факта необоснованного присвоения Карабаха Азербайджаном представляется возможным. Тем более что требование жителей автономной области подкрепляется многотысячными демонстрациями на площадях Еревана. Население, Церковь и интеллигенция единодушно поддерживают карабахский вопрос. Кроме того, все делается при полном соблюдении советских законов, спокойно и терпеливо. Манифестации в Армении, хотя в них и участвует множество людей, проходят в мирной атмосфере, без крайностей или проявлений антиазербайджанского фанатизма. В конце года собранные в Карабахе подписи представлены в ЦК КПСС.

В середине февраля 1988 года грандиозные манифестации проходят в Степанакерте, столице области. 20 февраля областной Совет народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области на внеочередном заседании одобряет волю народа и просит Верховные Советы Азербайджанской и Армянской ССР о присоединении области к Армении; несколько дней спустя католикос Вазген пишет письмо Горбачеву.

По советской Конституции союзная республика имеет право выйти из состава СССР после всенародного голосования или референдума, так же, как и область может выйти из состава одной республики, чтобы присоединиться к другой. И если первое из этих конституционных прав в действительности было всего лишь теоретическим — и на провозглашение независимости со стороны Литвы в 1990 году Москва ответит выстрелами из танков — то в отношении второго в советской практике существовали десятки случаев перехода территорий от администрации одной республики к другой.

Между тем в Ереване с 20 февраля начинаются ежедневные, по-прежнему очень мирные митинги в поддержку решения Совета народных депутатов Карабаха, за которыми следуют забастовки, ведущие к остановке многих заводов и предприятий. 25 февраля в демонстрации на улицах армянской столицы участвует около миллиона человек. Тогда Горбачев выступает с обращением к «трудящимся Армении и Азербайджана»; его выступление, однако, сопровождается вводом в Ереван танков Советской армии.

Поэтесса Сильва Капутикян и другие представители армянской интеллигенции просят Горбачева обеспечить соблюдение конституционного права жителей Карабаха. 26 февраля Горбачев накладывает вето сроком в один месяц на обсуждение карабахского вопроса.

Несмотря на общее напряжение, вызванное тяжестью этих событий, в марте в Карабахе возобновляется борьба армян за отделение от Азербайджана. 17 марта в Степанакерте 75 000 человек проводят манифестацию на площади за присоединение к Армении; 20-го числа областной комитет Коммунистической партии открыто высказывается за переход области к Армении. 21 марта Андрей Сахаров посылает Горбачеву письмо, в котором поддерживает требование армян.

И все же 24 марта 1988 года, менее чем через месяц после резни в Сумгаите, Президиум Верховного Совета СССР, обещая провести серьезные социальные и экономические реформы в Нагорном Карабахе, отвергает требование о присоединении этой области к Армении.

Армянская интеллигенция снова поднимает свой голос в защиту Карабаха: в апреле поэтесса Сильва Капутикян пишет открытое письмо Горбачеву, в котором утверждает, что советская власть всегда использовала турецкую угрозу в качестве козыря для узаконивают своего присутствия в Армении. Но Москва еще дважды повторит свое нет: его скажет лично Горбачев во время XIX Всесоюзной партийной конференции, впервые после 1941 года собравшей в Москве 5000 делегатов (28 июня — 1 июля 1988), а затем 18 июля это подтвердит Президиум Верховного Совета.

Главным образом из-за этого армянская интеллигенция полностью теряет веру в перестройку и в «демократизацию», о которой столько шумели. Волнения в Армении возобновляются с новой силой; но недовольство политикой Москвы теперь уже исходит не только от интеллигенции и убежденных патриотов. 15 июня сам Верховный Совет Армении утверждает путем голосования принятие в свой состав Нагорного Карабаха, а 12 июля областной Совет Нагорного Карабаха в одностороннем порядке объявляет о своем выходе из состава Азербайджана и присоединении к Армянской республике; но шестью днями позже Президиум Верховного Совета СССР аннулирует это решение.

В Ереване начинается всеобщая забастовка, которая парализует страну со 2 по 15 июля; напряженность растет, и происходит несколько инцидентов; 5 июля армия стреляет по демонстрантам в аэропорту Звартноц. В Степанакерте всеобщая забастовка началась уже 23 мая и будет продолжаться до 25 августа. С сентября возобновляются массовые манифестации в Ереване.

Между тем учреждается «Комитет Карабах», состоящий из представителей интеллигенции. Они не настаивают на независимости и выходе из СССР, но требуют проведения серьезных реформ. Комитет находит также поддержку у либеральной интеллигенции в Москве и в других городах Советского Союза.

В Армении наблюдается постепенная демократизация режима; но Москва начинает осуществлять экономическую блокаду республики.

Празднование тысячелетия крещения Руси проходит в Загорске с 6 по 11 июля. Организованы также торжественная церемония и прием в Кремле для иностранных гостей и представителей иерархии Русской церкви. Случилось так, что впервые за несколько веков все самые крупные иерархи Армянской церкви — Католикос Всех Армян Вазген I, Католикос Киликийский Гарегин II, патриарх Иерусалимский Егише Тертерян и патриарх Константинопольский Шнорк Галустян — собрались вместе в России в праздничной атмосфере открытости и доброжелательства.

Еще в 1984 году в отношениях между Эчмиадзином и Антелиасом возникла напряженность по причине открытия новых киликийских епархий для армян, эмигрировавших из Ливана, на территориях, по традиции подчиненных юрисдикции Эчмиадзина. Теперь же встреча четырех иерархов проходит в очень сердечной обстановке; католикос Вазген приглашает своих собратьев в Армению — и это не просто жест гостеприимства, но, прежде всего, желание свидетельствовать о единстве Церкви в столь критический для народа момент. В октябре он повторяет свое приглашение католикосу Гарегину, и визит намечается на начало 1989 года. Тем временем назначаются две комиссии со стороны обоих престолов, которые изыскивают возможности уладить разногласия между католикосатами.

7 ноября, в день годовщины большевистской революции, официальные торжества в Армении, организованные правительством, проходят абсолютно незамеченными; более того, праздничный день используется в Армении для демонстрации протеста в адрес Москвы. Несмотря на мирный характер демонстрации, напряженность возрастает; Ереван, в который введены советские танки, пребывает в состоянии тревоги; 23 ноября на улицах Баку полмиллиона азербайджанцев устраивает демонстрацию протеста против удовлетворения требований армян. В тот же день в Кировабаде (нынешней Гяндже) происходит второй погром и повторяются ужасы Сумгаита.

Но самая трагическая участь постигнет членов многочисленной армянской общины Азербайджана. В середине января в Баку устраивается новый антиармянский погром.

В Баку в этот период проживало от 40 000 до 60 000 армян; одно время армянское население было намного больше, но оно сильно уменьшилось после войны в результате проводимой местными властями политики дискриминации. До 50-х годов в этом поистине многонациональном городе армяне, наряду с русскими и евреями, занимали почти все руководящие должности. Но в 50-е и 60-е годы в Баку переселилось большое число азербайджанцев, которые постепенно заняли все ключевые позиции, что повлекло за собой отъезд многих армян.

За три недели до начала этой новой резни, 20 декабря 1989 года, армянское представительство в Москве просило народных депутатов СССР объявить чрезвычайное положение в Баку по причине насилия, которому уже несколько дней подвергались национальные меньшинства города: не только армяне, но и русские, евреи и украинцы. Москва, однако, никак не отреагировала на эту просьбу.

13 января 1990 года в Баку проходят антиармянские манифестации, во время которых убийц из Сумгаита называют «национальными героями». Толпа скандирует лозунги: «Смерть армянам! Свободу героям Сумгаита!»

Обстановка накаляется. Толпа манифестантов делится на отдельные группы, которые затем врываются в жилища армян и подвергают их разного рода насилию. Вслед за ними приходят правительственные чиновники с готовыми документами, содержащими просьбу о выезде, и предлагают армянам их подписать. Согласившиеся на это могут собрать то, что осталось от их вещей (деньги и ценности украдены), после чего они должны немедленно отправляться в порт. Здесь, перед посадкой на корабли, беглецов еще раз обыскивают, а иногда и избивают.

За одну неделю, с 13 по 19 января, в Баку было убито около 200 армян. Многих (как было и два года назад в Сумгаите) спасли соседи или друзья азербайджанской и русской национальности, спрятав их от бандитов.

Если в Сумгаите, по выражению Горбачева, войска Советской армии опоздали на три часа, то в Баку они вмешались лишь неделю спустя после начала погромов, а затем в городе было объявлено военное положение.

20 мая 1990 года Армянское Национальное Движение побеждает на законодательных выборах, а 4 августа бывший диссидент Левон Тер-Петросян, востоковед и переводчик, избирается на должность главы парламента. В конце мая происходят серьезные столкновения армянских отрядов самообороны с советскими войсками; обстановка на границе между Арменией и Азербайджаном все больше напоминает открытую войну. Новая армянская власть 23 августа 1990 года объявляет о суверенитете Армении, а позднее бойкотирует референдум, назначенный Горбачевым на 17 марта 1991 года за «сохранение обновленного Союза».

Условия, в которых оказывается новое суверенное государство, похожи на те, которые были в Независимой Армении в 1918-1920 годах. После пережитого страшного землетрясения, находясь в состоянии войны с Азербайджаном, страна вынуждена противостоять экономической блокаде со стороны Москвы и перекрытию дорог азербайджанцами, тогда как количество беженцев превосходит уже десятую часть населения. Суверенная Армения не имеет никакой политической поддержки со стороны какого-либо государства. Действительно, если Горбачев как будто смирился со все более очевидным крахом коммунизма во многих странах Восточной Европы, то в отношении советских республик дело обстояло совсем иначе. Вплоть до января 1991 года Советская армия пытается положить конец стремлению Литвы и Латвии к независимости. Запад же, озабоченный желанием оказать поддержку Горбачеву, никак не влияет на то, что считает внутренней политикой Москвы.

И все же, несмотря на столь неблагоприятные для армян обстоятельства, три миллиона жителей армянской республики не уступят десяти миллионам азербайджанцев в теперь уже открытой войне за Карабах.

Уже в последние годы существования Советского Союза условия жизни Церкви радикально изменились. Государство больше не налагает на нее никаких ограничений, но Церковь сталкивается с новыми проблемами: бедностью населения, ненадежностью положения в связи с войной, с задачей восстановления страны после землетрясения. В это время отношения между двумя католикосатами становятся несравненно лучше, чем в прошлом, и католикос Гарегин II не упускает ни одного случая, чтобы засвидетельствовать свою солидарность с Католикосом Всех Армян.