В жизни каждого человека рано или поздно наступает такой благодатный момент, когда можно целый день заниматься тем, что придумываешь, чем бы заняться вечером; когда можно всю ночь провести с друзьями, а утром подольше поспать; когда можно посорить деньгами, вознаградив себя за долгие месяцы экономии — в общем, потратить отпущенное время так, чтобы было что вспомнить. Речь идет об отпуске.

Конечно, каждый проводит его по-своему, в зависимости от сложившихся обстоятельств. Хотя я думаю, что лучше всего — это поездка к морю. Солнце, соленый ветер, жара, которая сменяется мягким, нежным вечером. Вместе с небесными светилами везде зажигаются огни, и по всему побережью начинает греметь музыка. Шум, суета, смех… На несколько часов всеми овладевает что-то вроде легкого безумия. Добропорядочные семейные дамы становятся отчаянными красотками, примерные скучающие семьянины — галантными кавалерами, юные девушки пробуют себя на роль роковых женщин, а юноши надевают маску слегка разочарованного и пресыщенного жизнью Дон Жуана. И за всем этим с привычной скукой наблюдают местные жители.

Но вот скажите, вы когда-нибудь встречали жителей курортных городов? Нет, не тех, кто подает вам ключи на входе, когда вы, развеселый, возвращаетесь под утро в номер, и не тех, кто подает вам еду в ресторанчиках и выпивку в барах, и даже не тех, кто, загадочно блестя глазами, знакомится с вами на пляже. Нет, я имею в виду тех жителей, кто зарабатывает деньги не на вашем пребывании в их родном городе, — тех, кто рано утром, когда вы еще спите, идет на работу в конторы, больницы, школы… Разумеется, вы их не встречали! И не имеет значения, о каком курорте идет речь: крымском поселке Николаевка или пресловутом Лазурном береге.

Анна Мишич, например, не имеет никакого отношения ни к барам, ни к отелям, ни к туристическим фирмам. Она не ходит на дискотеки и в курортные рестораны, утром идет не на пляж, а на работу, вечером же… но об этом чуть позже.

Анна — миловидная женщина лет тридцати, менеджер по работе с клиентами в одной из строительных фирм курортного городка. Она родилась и выросла здесь, в прибрежном городе Риека, что в Хорватии. По образованию она педагог, но со временем обнаружила, что работа не приносит ей ни радости, ни денег, и пошла на курсы, каких после распада некогда сильной и благополучной страны Югославии расплодилось великое множество.

Сначала — на курсы бухгалтеров, потом — «управленцев», как она их называла, и в результате долгих поисков все-таки себе нашла работу, которая позволила ей прилично зарабатывать и уходить вечером домой без сожаления о впустую проведенном времени. Дом, кстати, построенный еще ее дедом, заслуживает особого упоминания. Это замечательный дом на берегу моря. Дед мечтал о том, что когда-нибудь здесь будет жить большое и шумное семейство, а поэтому комнаты сделал большими и светлыми, лестницы — широкими и плоскими, чтобы и детям, и старикам было легко взбираться по ним, перила — крепкими, чтобы, не подвергая себя опасности, любой ребенок мог съехать по ним с радостным визгом на глазах у насмерть перепуганных мам и бабушек. Лужайка перед домом словно приглашала устроить на ней семейный праздник. Словом, это прекрасный и уютный дом для большой семьи.

Но к моменту, когда Анна каждое утро стала ходить на работу в строительную фирму, этот дом уже многие годы пустовал. Мать Анны, единственный ребенок в семье, после рождения дочери вскоре развелась с мужем; бабушка с дедом, едва успев понянчить шумного и пухлого младенца, ушли из жизни прежде, чем маленькая Анна стала поверять им свои детские секреты. А год назад не стало матери, и теперь Анна одна жила в пустом доме.

Ее утро начиналось, как всегда, с чашки кофе на кухне. Стены кухни были выкрашены в какой-то грязно-розовый цвет. Чтобы выйти из дома, нужно было пройти через гостиную. И каждый раз она внутренне содрогалась, оглядывая эту комнату, выдержанную в коричневых тонах и набитую темной рассохшейся мебелью. Прихожая тоже была не лучше. Такие же темно-коричневые обои, мрачных оттенков драпировка на мебели.

Как должен выглядеть дом, всегда решала мать Анны, не позволяя никому вмешиваться в ее деятельность по благоустройству этого внушающего уважение жилища. Все, что она делала, мать считала образцом хорошего вкуса. Оставшись одна, девушка вдруг осознала, как она все это ненавидит: криво сшитые из жесткой ткани чехлы на мебели, строгие однотонные занавески, некоторую живость которым все же придавали какие-то темные несмывающиеся пятна, невесть кем и когда поставленные, пустые стены, тусклые лампы… И дело здесь было не столько в разнице между тем, что Анна считала красивым, и тем, что таковым считала ее мать, а в какой-то непередаваемой атмосфере скуки и запустения, царящей в этом доме.

Ремонт в своей комнате Анна сделала сразу после того, как перестала упрекать себя за непочтительную по отношению к памяти мамы его поспешность, а именно — через месяц. Набравшись храбрости («наглости», как она это сама называла), Анна замахнулась переделать ванную и гостиную. Кабинет она пока трогать не собиралась: его строгий аскетизм, как ни странно, не портил общего впечатления, а то, что фривольные журнальные статьи читались в жестком кресле без всякого удовольствия, было даже и к лучшему. Словом, кабинет создавал прекрасное рабочее настроение. А вот ванную комнату ужасно хотелось сделать светлой. Она мечтала поместить там огромное зеркало, шкафчик с множеством отделений, заменить ванну на большую, модной треугольной формы, а над раковиной повесить еще одно зеркало, поменьше, стены отделать светлой плиткой, а поверху пустить тонкую ленту рисунка. Только вот что делать с гостиной? Этого она пока не придумала. Приглашенная бригада строителей сначала недоверчиво, хотя и не без интереса, выслушала пожелания Анны, с трудом, видимо, веря в то, что она готова к таким радикальным переменам. Когда же видавшие всякое мастера поверили в грандиозность ее намерений, стали с энтузиазмом предлагать ей свои идеи, сочувствуя тому, что она и сама толком не знает, чего хочет.

Помимо работы и забот о благоустройстве дома, важной частью жизни Анны был ее жених Димитрий. Они обручились почти сразу после того, как мать Анны торжественным тоном объявила ей, что этот молодой человек ей очень — «слышишь? — очень!» — нравится и она ничего не имеет против того, чтобы видеть его своим зятем. Поэтому вот уже почти пять лет Анна встречалась с Димитрием в парках и у кинотеатров, изредка ходила с ним в ресторан и время от времени оказывалась с ним в одной постели. О замужестве речь шла как о чем-то обязательном, но далеком: вот закончим учебу, устроимся на работу, подкопим достаточно денег… ты же понимаешь, нам нужно сначала встать на ноги, а потом уже думать о радостях семейной жизни… Тоска!

Анна с теплотой относилась к Димитрию, он был совсем неплохим человеком, был искренне увлечен своим делом, которое к тому же неплохо у него шло — он работал врачом и в придачу имел частную практику, что сулило кругленькую сумму на счету к старости. Но, несмотря на все это, ей с ним было скучно, неимоверно скучно! Порой в минуты уныния ей казалось, что все в этом человеке наводит на нее скуку: и то, как он говорит, и то, как снимает брюки, и его внешность, и даже имя. Не то чтобы он ей вовсе не нравился — нет, он ей был симпатичен, но все же большой и яркой любовью, о которой они с девчонками мечтали в седьмом классе, свои чувства она назвать не могла. А так хотелось!

Любовь — она большая и сильная, как океанская волна. Ради нее забудешь и думать о круглых суммах на счету в банке, родимом доме и всей прежней жизни! Хотелось неожиданностей, страстных увлечений, смеха и слез, а вместо этого вот уже целых пять лет ее жизни каждый прожитый день похож один на другой, как яйца в картонной коробке. Все такие же серо-коричневые и холодные, и ни из одного не проклюнулся яркий цыпленок счастья…

Анна гнала прочь юношеские мечтания, убеждая себя, что «все это романтика, а жизнь — штука серьезная». Но неподвластные ее разуму мысли о том, что все могло бы быть иначе, возвращались к ней снова и снова. Вот, к примеру, сегодня, когда она ехала на встречу с Димитрием и пришлось минут двадцать стоять в пробке из-за того, что впереди сломался какой-то грузовик. Анна раздосадовалась на его непутевого водителя, потом на все вокруг, потом на саму себя, а потом и на свою жизнь — от первого ее дня до вот этого сегодняшнего вечера.

В этот-то вечер все и началось…

Раз в две недели они с Димитрием ужинали в каком-нибудь ресторанчике, где ее жених долго и придирчиво выбирал блюда, руководствуясь в основном правой стороной меню. Потом они обычно ехали к ней, откуда спустя полчаса, и ни минутой позже, он уезжал на дежурство или домой, где здоровым и крепким сном спал до утра.

Такое расписание не менялось годами, и этот вечер вовсе не должен был стать исключением, с той лишь разницей, что сегодня Анна должна была заехать за Димитрием на работу, а поскольку бывать там она не любила, то хорошего настроения это обстоятельство ей не прибавляло. Вечная толпа, суета, стоны, дети с заплаканными глазами и испуганные взрослые, по коридорам бегают сердитые медсестры, и в довершение всего противно пахнет хлоркой. Дождавшись жениха у выхода, она чмокнула его в щеку и быстро зашагала к машине. Скорее отсюда!

— Ты не могла бы сделать менее брезгливое выражение лица?

— Не могла бы! Я тебе сто раз говорила, что у меня аллергия на твою работу!

— Не надо говорить в таком пренебрежительном тоне о моей работе! Я спасаю жизни и облегчаю страдания. И если бы ты видела их глаза…

— О, пожалуйста, не надо! Я все это уже слышала! — Открыв машину, Анна жестом пригласила Димитрия садиться.

— Тогда почему же не принимаешь это во внимание? Каждый день ко мне приходят люди и просят о помощи, и я всегда стараюсь выполнять свою работу так, чтобы не было стыдно… — Даже сложившись почти втрое (высокий, он с трудом влезал в ее «фордик» и выглядел при этом ужасно смешно), Димитрий пытался говорить внушительно.

— Смени тон, пожалуйста! Неужели нельзя после работы говорить по-человечески, а не этим языком чиновника в белом халате. — Она так рассердилась, что не заметила, как вместо ключа зажигания пыталась воткнуть в прорезь ключ от чердака. Безуспешно.

— Ты приехала, чтобы оскорблять меня? У меня был сложный день, должны быть роды, они точно будут тяжелыми, поскольку первые, пациентка нервничает, и я попросил, чтобы меня вызвали, если возникнут осложнения. Давай просто отдохнем.

— Замечательно. Ты решил жить на работе? А как же я?

Димитрий виновато взглянул на нее. Анна заметила синяки у него под глазами, и ей стало стыдно. «Что я, в самом деле, напустилась на него? Он же, в конце концов, не виноват. Но как же мне все это надоело!»

— Ладно. Прости меня. Я не права, просто мне действительно надоело за уши вытягивать с работы своего любимого. — Она улыбнулась и стала аккуратно выруливать со стоянки.

Димитрий пожал плечами и отвернулся.

«Ну вот. Теперь он будет дуться и изображать вселенскую скорбь. Интересно, я в самом деле люблю его?»

— Ну не дуйся. Лучше расскажи мне про эту твою пациентку.

— Тебе и в самом деле интересно? — Лицо Димитрия посветлело.

«Как мало нужно человеку для счастья», — вздохнув, подумала Анна.

— Конечно. — Она решила исправиться.

— О! Она очаровательна! Такие, знаешь, хулиганские зеленые глаза! И умница, и терпеливая, а такая игрунья — ей плохо, а она все равно бегает за мячиком, а если гладишь, то мурлычет. Черная от лапок до хвостика, с белой грудкой, чистая сиамка, хозяева, наверное, кучу денег за нее отвалили и теперь трясутся над ней. Специально просили, чтобы я ее наблюдал, и, уж конечно, в долгу не останутся! Так что сможем скоро погулять. Ты, кажется, хотела в какой-то дорогой ресторан? Как он называется? Да ты меня не слушаешь!

Она и в самом деле его плохо слушала, внимательно поглядывая по сторонам и закусив от напряжения губу: что-то сегодня невообразимое творится на дорогах.

— Я тебе надоел со своими проблемами? Я, наверное, и в самом деле заработался, устал…

Повисла неловкая пауза. Димитрий снял очки и начал тереть глаза.

— Ничего. У нас сегодня день извинений, — примирительно вздохнула Анна и, чтобы быть великодушной до конца, предложила, вовсе не подозревая, что это ее предложение в корне изменит жизнь их обоих: — А давай правда не поедем в ресторан? Поехали сразу ко мне, дома есть какая-то еда, а ты сможешь немного отдохнуть.

— Знаешь, это хорошая мысль! Спасибо. — Димитрий посмотрел на нее с благодарностью своими близорукими глазами. Когда он так смотрел, она невольно начинала чувствовать себя последней дрянью. Ну разве он в чем-нибудь виноват? Разве можно его обижать, такого растерянного и беззащитного?

Через несколько минут они были уже возле ее дома.

Загнав машину в гараж, Анна зашла в дом через черный ход и, захлопнув за собой дверь, прошла на кухню. Димитрий уже был там. Помогая накрывать на стол, он попробовал начать разговор не о своей работе. Видимо, из благодарности за ее великодушие.

— Ты мне рассказывала про какого-то сумасшедшего, который приставал к тебе. Он все еще…

— Нет! И вовсе он не сумасшедший! Он просто турист! — Анна стукнула солонкой об стол и сама удивилась, почему она вдруг так сильно разозлилась. Ее благодушное настроение улетучилось.

— Разница небольшая. Все они, эти курортники с безумными глазами, одинаковы: пытаются обежать за несколько дней весь город, поваляться на всех пляжах, выпить во всех барах, перезнакомиться со всеми молодыми и симпатичными женщинами. Вот даже к тебе пристают… — Димитрий укоризненно на нее посмотрел.

— Что значит «даже к тебе»?! — взвилась Анна. — Что ты имеешь в виду? — У нее перехватило дыхание.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!

— Похоже, что да! И именно это мне неприятно. А этот сумасшедший, между прочим, подарил мне огромный букет. Просто так.

— Не важно. Ты должна быть осторожной. Никогда не знаешь, чего от них ждать! — произнес наставительным тоном любимец всех престарелых владелиц мопсов и пушистых кошечек.

— Ничего не имею против этого, — буркнула Анна.

— Похоже, ты совсем не в духе. Что-то случилось? Может, тебе лучше пораньше лечь спать?

— Не знаю. Я и правда себя погано чувствую. Знаешь, ты присмотри за едой в микроволновке, а я приму душ.

— Давай-давай! Это полезно. О! Кстати, о пользе. Вспомнил! Я принес витамины. Думаю, тебе не помешает: ты уже не девочка, впереди климакс, нужно заранее поддерживать себя витаминами. — С этими словами он вынул из кармана пиджака цветную коробочку и вложил в руку Анне.

— Нет, я тебя все-таки убью. Мне всего тридцать два года! — накинулась она на своего бедного жениха. — Какой климакс?

«Или уже тридцать два?» — уныло подумала она.

— На всякий случай. Я же беспокоюсь о тебе, — сказал Димитрий обескураженно, так что Анна опять смягчилась.

— А что за витамины? Они точно хорошие?

— Конечно! Моя крольчиха хрумкала их с таким удовольствием! Веселая такая стала, забеременела и родила хорошо. Они абсолютно безвредные, я бы никогда не дал своим животным ничего вредного, ты же знаешь, так что можешь есть спокойно!

Скрипнув зубами, Анна пошла в ванную. Обычно такие сцены ее веселили, но иногда чувство юмора ей изменяло. Сейчас был тот самый случай.

Подойдя к ванной и ткнувшись в измазанную побелкой дверь, Анна вспомнила, что ремонт в ней так и не закончен. Утром должен был прийти маляр, но она его так и не дождалась. Девушка вздохнула. Интересно, это все неприятности на сегодняшний день или еще нет? Она поплелась по коридору дальше. Придется воспользоваться той, маленькой, возле гостиной. Надо сказать, что от плохого настроения она любила избавляться тем, что разбрасывала свою одежду; правда, мать не раз выговаривала ей за это, но сейчас, шлепая босыми ногами, Анна с особым удовольствием расставалась со всеми предметами своего туалета и наконец лихо швырнула нижнее белье перед самой дверью ванной так, что трусы провалились в вазу на комоде, а лифчик повис на голове фарфорового пастушка, отчего тот приобрел вид удивленный и весьма игривый.

Она включила воду, выдавила на голову изрядную порцию шампуня. Аромат экзотических цветов наполнил влажное помещение. Тонкие струйки воды приятно барабанили по спине и плечам. Она подставила душу лицо. Нет, все-таки жизнь не так уж безнадежно тосклива! Завернув кран, Анна отдернула занавеску и протянула руку туда, где должно висеть полотенце. Рука нащупала голую стену. Ну конечно! Зачем ей тут полотенце, если она этой ванной почти не пользуется? Придется выскакивать голой и мокрой. Или все же позвать Димитрия? Уж очень не прельщала ее перспектива появиться перед ним в таком виде и выслушать еще одно замечание. Наверняка он снова будет призывать ее быть серьезнее.

— Димитрий! — крикнула Анна.

Она немного подождала, но ответа не последовало.

Она позвала еще раз. Результат тот же. Она повторила попытку снова.

Отчетливо представив себе Димитрия, прилипшего взглядом к медленно крутящейся тарелке в микроволновке, Анна дернула дверь на себя, приготовившись ощутить влажной кожей волну холодного воздуха.

«Вот балда, сама же заперла!» — Она повернула ключик и дернула дверь еще раз. Дверь не открывалась. «Вот черт! Этого еще не хватало!» Она покрутила ключ из стороны в сторону, опять подергала дверь и бессильно опустила руки. Нет, без помощи тут не обойтись.

— Димитрий! — крикнула изо всех сил и прислушалась, надеясь услышать его торопливые шаги. — Димитрий! — забарабанила она в дверь. За дверью было тихо.

Еще с полчаса Анна безуспешно колотила в дверь и кричала. Потом она подумала, что, возможно, Димитрий зачитался какой-нибудь книгой и не обращает внимания на ее крики, а значит, нужно, во-первых, кричать что-нибудь неожиданное, а во-вторых, с неравными промежутками времени. Однако вскоре ее небогатый репертуар стихов и детских песенок был исчерпан. Докричав (потому что вряд ли это можно было назвать пением) заключительный куплет «Червоны руты», прежде так любимой ее мамой знаменитой песни, она глубоко вздохнула. «Кому-то, кажется, не хватало в жизни сюрпризов и разнообразия?» Анна с тоской уперлась взглядом в голую стену. «Он, скорее всего, уехал на вызов и, конечно, даже не удосужился меня предупредить. Интересно, как скоро он про меня вспомнит?»

Этот вопрос, конечно, не мог ее не занимать. Но гораздо больше ее занимала необходимость выйти из этого дурацкого положения и из этой дурацкой ванной. Она уже порядком замерзла, а кроме того, ей ужасно хотелось есть. Анна беспомощно огляделась. Ее взгляд упал на маленькое окошко в стене как раз напротив двери. Окошко это выходило на улицу, точнее, на берег моря. Когда дед построил этот дом, здесь было тихо, даже пустынно. Кто мог тогда предположить, что это дивное место со временем превратится в веселый нудистский пляж! Собственно, это и была та причина, по которой Анна так невзлюбила эту ванную: однажды подвыпившие туристы, случайно забредшие ночью в эту отдаленную часть пляжа, решили, что они заблудились, и, разглядев свет в маленьком окошке (Анна как раз принимала ванну), не нашли ничего лучше, как зайти к хозяевам и спросить дорогу. Они вовсе не имели в виду ничего дурного. Не обнаружив двери, один из них сумел дотянуться до окна и легонько постучал, но, не получив ответа, широким жестом рванул раму и с пьяным любопытством просунул голову внутрь. На его умиленном лице явно прочитывалось желание пообщаться с хозяевами. Но вместо добропорядочной семейной пары за кухонным столом, каковую он, конечно же, более всего ожидал здесь увидеть, он увидел ее, Анну, возлежащую в облаке пены. Надо сказать, что испугался он ничуть не меньше, чем она, однако все же нашел в себе силы учтиво к ней обратиться и вежливо поинтересовался, не подскажет ли она, где тут поблизости… автобусная остановка? Вместо ответа она пронзительно закричала, чем еще больше напугала беднягу, отчего тот вывалился обратно на улицу. С тех пор прошло несколько лет, Анна уже с улыбкой вспоминала то забавное происшествие, но ванную все же невзлюбила.

«Это, наверное, какое-то особенное место в моем доме. Если выберусь — носа сюда больше не покажу!» — дала она себе зарок. Ее отчаяние достигло предела. Ждать Димитрия было бессмысленно, он вполне может появиться только завтра, а возможно, что из-за этих тяжелых родов не появится и в ближайшие несколько дней. Нужно выбираться самой. И единственный путь к свободе — то самое злополучное маленькое окно. Вот только — лезть самой или звать на помощь? Анна представила себе, как бежит голышом мимо праздных туристов и песочниц, где соседские дети лепят куличики, к парадному крыльцу на улице, а потом, на виду у изумленных ее скромным одеянием соседей, роется в цветочном горшке, где у нее на всякий случай припрятан ключ от дома. Случай как раз тот, но этот вариант ей явно не подходит. Остается второй. Звать на помощь. И она, как можно выше подтянувшись к окну, начала кричать… За окном как раз разливался изумительной красоты закат.

Кричать ей пришлось довольно долго. Видимо, сегодня на пляже не так много любителей созерцать вечернее светило, торжественно погружающееся в гладь моря. Да и дом стоит все же не посреди пляжа. Однако, когда ее голосовые связки уже начали недвусмысленно намекать ей на то, что их обладательница рискует вообще лишиться этого важного коммуникативного средства — она даже успела представить себе, как она останется тут, в этом склепе, не только без одежды, но и — о Боже! — без голоса, — она услышала звук приближающихся шагов. Вернее, как такового звука шагов по песку она слышать не могла, но о приближении потенциального спасителя ей возвестил его свист. Ну, наконец-то хоть кто-то! Сейчас она была бы рада и тому подвыпившему туристу… Шедший насвистывал популярную мелодию из нашумевшего кинофильма — кстати, недурно, со слухом у него точно все в порядке. Интересно, как с отзывчивостью? Собрав остатки сил, она еще раз прохрипела уже успевшее ей надоесть: «Подойдите к окну! Пожалуйста!», — для убедительности прибавив жалобное: «Это не розыгрыш!» — и, затаив дыхание, прислушалась. Приятный мужской голос через несколько секунд произнес:

— Эээ… здравствуйте! — Голос был удивленным, было понятно, что подошедший озирается. — А вы, собственно… где?

Еще она поняла, что обладатель голоса, по счастью, абсолютно трезв.

— Я в ванной! Тут! Я в доме! — Нет, не так. Собравшись, Анна с воодушевлением затараторила из своего заточения, припрыгивая от волнения: — То есть я оказалась закрытой в ванной комнате! Только не влезайте в окно, я не одета! — поспешила предупредить она. — Дверь сломалась, и я не могу отсюда выбраться! Помогите мне, пожалуйста! — Она замолчала, ожидая ответа. Однако мужчина не спешил перевеситься к ней из окна в ее печальное прибежище. — Действительно, трезв… — окончательно убедилась она.

— А… простите, как я войду в ваш дом? — По его голосу было слышно, что он не только трезв, но и слегка озадачен.

— У парадного входа стоят цветочные горшки, — принялась с готовностью объяснять Анна. — В третьем слева — запасной ключ. Ванная — сразу за гостиной. Все очень просто! — В тот момент она искренне в это верила.

— Ну, если так просто… — Голос говорившего продолжал ей нравиться. — Хорошо, сейчас попробую освободить вас, если вы уже успели принять душ.

Анна оценила его шутку, но отреагировать была не в состоянии. Все так же непринужденно посвистывая, ее невидимый собеседник пошел огибать дом. «И что дед так размахнулся с постройкой?!» — подумала она с досадой.

Несколько томительных минут показались ей вечностью. Наконец она снова услышала голос своего спасителя. Но не из-за двери, как ожидала, а снова снаружи. Незнакомец звал ее из-под окна:

— Эй! Вы меня слышите?

— Разумеется!

«Не могла же я отсюда уйти, — мрачно подумала Анна. — А очень хотелось бы!»

— Видите ли, там ничего нет, — вкрадчиво пустился в объяснения обладатель приятного голоса. — Я искал в третьем горшке слева, в третьем справа… И еще в других… во всех подряд… — «Боже, мои цветы!» — успела подумать Анна. — Весь перепачкался… — Ну, это поправимо. — Анна уныло бросила взгляд на капающий холодной водой кран. Горячую почему-то отключили. — Никаких ключей. — Анна поежилась от холода. Ее зубы теперь начинали выбивать мелкую дробь. — Правда, я переполошил ваших соседей… — «Этого еще не хватало!» — лихорадочно подумала она. — Пришлось сказать, что у вас вечеринка и мы играем. Одни прячут, другие ищут. Выигравшему полагается…

Она не стала ждать, что именно полагается победителю, а нетерпеливо перебила его, почти вскричав:

— Как — нет?! Этого просто не может быть!

— Честное слово! — В том, что он говорил искренне, не было никаких сомнений.

Анна стала лихорадочно соображать, куда она могла подевать этот ключ. Наконец она вспомнила, что по просьбе Димитрия отдала его ему на хранение. На всякий случай! Еще раз с досадой подумав о своем женихе, она снова просительно заговорила:

— Что же… мне теперь делать? Вы мне… никак не поможете?

— Послушайте, это меня даже начинает забавлять. — В его голосе послышались веселые нотки. — Есть только один способ вызволить вас. Это влезть к вам в окошко и выбить дверь. Я обещаю вам закрыть глаза!

— Боже мой! — Анна в растерянности огляделась. Но ничего другого, кроме тех же гладких мокрых стен, она увидеть тут не могла. — Он прав, — пробормотала она и, обратившись к окну, продолжила: — Сюда уже один раз влезали с улицы, но я не знаю, как они ухитрились это сделать. Если нужно, я помогу вам.

— Интересно, как? — спросил ее голос. — Я уж как-нибудь сам! Вот разве что в ванной… Скажите, окно у вас там высоко?

— Около двух метров над полом.

— Тогда вам придется подстраховать меня.

— Конечно! — воодушевившись, заверила Анна своего невидимого избавителя и даже перестала дрожать. — Но… что я должна делать?

— Там посмотрим. — С этими словами неизвестный полез в окно. Сначала она увидела его руки, затем голову, плечи. Она невольно залюбовалась красотой его мускулов и не сразу поняла, что он ей говорит.

— Думаю, я обойдусь без вашей помощи. Вы только посторонитесь, чтобы я не переломал вам ноги.

— Не бойтесь, прыгайте, я отошла в сторону! — Обхватив руками себя за плечи, она присела на корточки в уголке ванной.

Посредством сложного акробатического трюка мужчина сумел гибко протиснуться внутрь и пружинисто спрыгнул точно в середину ванны.

Это оказался спортивного вида и довольно симпатичный молодой человек. Он стоял перед ней с закрытыми глазами и улыбался.

— Кажется, удалось! Ну и тесное это ваше окно! — «А каким еще оно должно быть?» — подумала Анна, но вслух ничего не сказала. — Ну, ведите меня к вашей двери. — Незнакомец с внешностью олимпийского бога протянул ей руку: глаза, как и обещал, он все еще держал закрытыми.

Тут до нее дошло, что теперь она здесь вдвоем с незнакомым мужчиной. И дверь по-прежнему заперта. Ей стало страшновато. Интересно, что бы сказал Димитрий? Впрочем, отступать назад было уже поздно. Она взяла его за руку и подвела к двери.

— Рука у вас ледяная. Вам холодно или вы боитесь? Или то и другое?

Смутившись, Анна выдернула свою руку.

— Холодно.

— Ничего, скоро согреетесь. Не бойтесь, я не причиню вам зла. Видите, я так и стою, как болван, с закрытыми глазами. Хотя сгораю от любопытства. Не верите? — Он весело улыбался.

Она предпочла промолчать и отступила в сторону, освобождая атлету боевое пространство.

Эта часть была самой ответственной. Отступив на пару шагов, молодой человек ударил в дверь плечом. Безрезультатно. Пришлось повторить маневр. На этот раз дверь распахнулась, с хрустом вырвав замок и изрядный кусок косяка.

— Прошу! — галантно произнес молодой человек, широким жестом приглашая пленницу выйти на свободу.

Анна пулей вылетела из ванной и, подбежав к платяному шкафу, схватила первое, что попало под руку. Это оказалось ее школьным платьем, которое неизвестно почему до сих пор валялось в этом шкафу. С трудом застегнув на нем пуговицы, она подергала за подол, пытаясь опустить его хоть немного ниже середины бедра, но это ей не удалось. Махнув рукой, она обернулась и обнаружила, что незнакомец уже давно открыл глаза и разглядывает ее с нескрываемым удовольствием.

— Я решил, что за пределами ванной мое обещание теряет силу. К тому же мне не терпелось посмотреть на прекрасную даму, которую кто-то заточил в крепость. Признаться, я не разочарован! — произнес он нарочито торжественно. С любопытством оглядываясь, он удивленно поднял бровь, заметив причудливый наряд пастушка на комоде.

— У вас и впрямь была вечеринка?

Она вдруг почувствовала, что его тон резко изменился. В нем появилось что-то насмешливое и холодное. Ни то, ни другое не было приятным.

Но Анна решила не обращать внимания на такие пустяки — ведь главное сделано, она была теперь спасена и испытывает благодарность к своему избавителю — и, подойдя поближе, протянула ему руку:

— Спасибо большое, вы меня очень выручили. Я с радостью отплачу вам услугой за услугу…

Не дав ей договорить и не обратив внимания на ее протянутую руку, он почему-то с оттенком брезгливости произнес:

— Услугами вашего рода я не пользуюсь. Благодарю.

Анна недоуменно на него уставилась.

— Интересно, что могло заставить твоего клиента оставить в одиночестве такую красотку? — нагловато спросил ее мужчина.

— Да за кого вы меня принимаете?! — У нее глаза на лоб полезли от изумления. — Это мой дом! Я здесь живу! И я не та, за кого вы меня принимаете!

В ответ он презрительно улыбнулся:

— Да-да! Сочиняй! Здесь живешь, а не знаешь, где лежат запасные ключи. Да есть ли они у тебя вообще, эти ключи! И не очень-то похоже, чтобы здесь вообще жила женщина. Это — холостяцкая берлога, и у тебя не получится обвести меня вокруг пальца! — Он вдруг перешел на ты.

— «Ну я сейчас тебе покажу!» — с возмущением подумала Анна.

Ее терпению пришел конец.

— Ах так? Стойте здесь! Я сказала: не уходите! — Анна метнулась в кабинет и вернулась с сумочкой. На его глазах она вытряхнула все ее содержимое прямо на стол. Из кучи бумажек она выхватила свой пропуск, на котором значились ее имя, фамилия, должность, а главное — там была ее фотография!

— Вот! Смотрите! Ну? Что вы теперь скажете? — тыкала она пальцем в фотографию, победоносно улыбаясь.

Распоясавшемуся наглецу ничего не оставалось, как притвориться, что он пошутил.

— Вот уж не ожидал, что вы так впечатлитесь! Вы менеджер по работе с клиентами? — В его голосе снова зазвучали бархатные нотки, приправленные светскими интонациями. — Интересная работа. — Вот уж обсуждать с ним сейчас свою работу она никак не была расположена!

— Мне кажется, вам имеет смысл извиниться за свое поведение с порядочной женщиной, — подчеркнув предпоследнее слово, сказала Анна тоном, каким ее мать разговаривала с ней, когда хотела призвать дочь к порядку или отчитать за очередную провинность.

— Ну, хорошо… Извините, — мягко обратился он к девушке. И чуть веселее предложил: — Давайте считать, что мы с вами квиты! Вы заставили меня влезать в окно с закрытыми глазами, а я — не желая того, обидел вас.

— Я вас не заставляла! — запротестовала девушка. — Это вы сами предложили! — Анна не собиралась так быстро идти с ним на мировую. Все же ее еще никто так не оскорблял!

— Ладно, — покладисто отреагировал он. — Влезть в окно действительно было моей инициативой. Еще раз извините! Я… видите ли… слегка потерял голову, увидев такую соблазнительную женщину! — Он смотрел на нее с улыбкой восхищения. Было видно, что ему явно хочется продолжить знакомство. — Может быть, мы хотя бы представимся друг другу?

Анна покраснела. Неожиданный комплимент этого красавца ей был определенно приятен. К тому же ей так давно не делали комплиментов! Она миролюбиво кивнула, теперь почти тронутая его вежливым обхождением.

Мужчина протянул ей руку:

— Меня зовут Пламен.

— Анна. — Ее голос слегка дрогнул. Она себя внутренне одернула. Этого еще не хватало! Тоже мне, кисейная барышня, расчувствовалась, как полосатая пациентка Димитрия!

Вместо того чтобы пожать ее руку, тот, кто представился Пламеном, повернул ее ладонью вниз и элегантно поцеловал, едва коснувшись губами.

— Что вас зовут Анной, я уже знаю. — Он кивнул на ее пропуск. — Мне очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, я вижу вас не в последний раз. — Он выделил голосом «очень приятно» и стоял, продолжая держать ее руку в своей.

Как не похож этот его тон на тот недавний — холодный, насмешливый и презрительный! А от наглости не осталось и следа. Анна, не успев приноровиться к этим неожиданным переходам, выдернула свою руку. Ей вдруг стало неловко за свой легкомысленный наряд. Чтобы как-то вернуть себе уверенность, она, постаравшись придать своему голосу как можно больше солидности, сдержанно произнесла:

— Боюсь, что вряд ли мы с вами когда-нибудь еще увидимся. Но еще раз спасибо вам за помощь.

— Ну, все возможно… — многообещающе возразил ее собеседник. — Я живу тут неподалеку. В отеле. — Он неопределенно мотнул головой и взялся за ручку двери. — До свидания.

С этими словами он вышел, оставив хозяйку озадаченно смотреть ему вслед. Что-то непостижимым образом ее в нем привлекало. Но она не могла понять что. То ли эта внезапная смена интонаций, от которой она чувствовала себя, словно во время катания на «американских горках»? То ли сам голос, властный и ласкающий даже тогда, когда его обладатель произносил обидные слова?

В полном изнеможении она повернула ключ в замке и лбом прислонилась к запертой двери, пытаясь прийти в себя. Одна из пуговиц на ее тесном платье вдруг упруго отлетела и покатилась на пол. Она представила себе, что это могло бы случиться несколькими минутами раньше… Она еще сильнее вжалась лбом в дверь и едва слышно, но с надрывом протяжно простонала.

Покинув дом загадочной прелестницы, Пламен с довольным видом улыбнулся и в порыве необыкновенной радости стукнул ладонью об кулак! Вот это женщина! Как раз такую он искал! Красивая, неглупая, кокетливая (одно платье чего стоит), и профессия именно та, что нужно. Менеджер по работе с клиентами! Надо будет проверить ее, и если она никак не связана с милицией или другими правоохранительными органами, то можно будет привлечь ее к делу. Он не сомневался, что она согласится с ним сотрудничать. Все женщины, с которыми ему доводилось работать, так или иначе покупались на его обаяние. И эта вряд ли станет исключением. Он вспомнил, как она раскраснелась от его комплимента. Мысленно он еще раз окинул взглядом ее гостиную. Интересно, что все-таки там происходило?

А в это время незадачливый менеджер по работе с клиентами Анна Мишин, все еще в своем старом школьном платьице, стояла посреди гостиной, держа в руках документы, и перебирала в памяти последние события. Только сейчас она обнаружила записку Димитрия, в которой тот извинялся и сообщал, что должен срочно уехать. Ну, разумеется! Она уже успела об этом догадаться! Она порвала записку в клочки. Тут же забыв о Димитрии, она снова принялась приводить в порядок обуревающие ее чувства. Ей было безумно стыдно. За что? Она и сама не могла понять. Но ей хотелось исчезнуть из этого дома, из этого квартала и даже из города, чтобы никогда не видеть больше ни своих соседей, ни этого Пламена. Она все еще кипела негодованием, Да как он посмел! Принять ее за девочку по вызову?! И как он мог такое подумать?

А что это за возмутительная критика ее дома? Что значит холостяцкая берлога? Ну да, здесь не слишком уютно. Нет всех этих салфеточек, картиночек на стенах и абажурчиков… Впрочем, она все это любила, но не должна же она объяснять первому встречному, что да как… Да, интерьер дома ей самой не нравится. Но бестактное поведение этого наглого пришельца просто возмутительно! В пылу негодования ей было не до того, чтобы заметить, что спаситель незаметно для нее самой превратился в наглого пришельца. А когда она это заметила, махнула рукой. Все равно! И что это он вообще возомнил о себе? С чего это он взял, что они обязательно встретятся?!

Но ко всем ее чувствам примешивалась какая-то непонятная ей радость. Пожалуй, это было важнее. Ей было приятно, что ее назвали соблазнительной женщиной. И та уверенность, с которой он говорил о том, что они еще встретятся, тоже была почему-то приятна. Она даже до того вдохновилась, что позволила себе думать, что мужчина не устоял перед ее дивным голосом, которым она призывала на помощь, дрожа в ванной от холода. Не устоял перед желанием лицезреть его обладательницу… «Тоже мне, сирена!» — оборвала она свои мечтания, но щеки ее все-таки снова залились предательским румянцем.

Самое забавное, что злость на Димитрия как-то затерялась в сонме этих чувств, и до самой ночи Анна о нем так и не вспомнила.

На следующее утро она с опаской вышла из дому, боясь нос к носу столкнуться с кем-нибудь из соседей, а то и, чего доброго, повстречаться с Пламеном. Однако ей повезло. Ее никто не видел, на работу она приехала вовремя, и к середине дня ей даже удалось отвлечься от мыслей о событиях прошлого вечера. Только подъезжая вечером к дому, она вдруг вспомнила о своих цветах. Интересно, что с ними стало после рукопашного вмешательства этого вандала? Наверное, цветы придется пересаживать. Поставив машину в гараж, Анна пошла не через черный ход, как обычно, а через парадный. Завернув за угол, она сразу заметила человека, который держал в руках букет, скрывавший его лицо. Анна вспомнила своего недавно начавшего ее обхаживать обожателя, который вот уже больше недели преподносит ей роскошные букеты. Перед тем он — видимо, для храбрости — пропускает стаканчик — другой и предстает перед дамой своего сердца, уже не совсем твердо держась на ногах. Анна каждый раз не знает, как от него вежливо отвязаться. Но букеты тем не менее принимает. Не выбрасывать же такие прекрасные цветы? Обожателя это вдохновляет на очередной душевный порыв, и эти невразумительные отношения продолжаются, если можно назвать отношениями его действительно невразумительное бормотание и ее невразумительные оправдания перед своей совестью: честно ли она поступает, принимая цветы от того, кто ей не слишком приятен? Вот и сейчас она привычно подобралась, приготовившись к нудному переминанию… Не дожидаясь, пока обожатель начнет свою извилистую речь, она поспешила взять инициативу на себя.

— Опять вы тут? Вы ставите меня в неловкое положение! К тому же позавчера вы говорили, что вечером уезжаете! — Анна по всем правилам хорошего тона старательно улыбалась, хотя ее насторожило то, что мужчина стоял на ногах вполне твердо и не шатался. Похоже, на этот раз он настроен решительно.

— Неправда! Я как раз обещал вам не исчезать из вашей жизни! — Это был бархатный голос вчерашнего гостя.

На этот раз пошатнулась Анна. Перед ней стоял тот, кого она только что в мыслях назвала вандалом, и улыбался беспечной улыбкой небожителя. Отрешенно она взяла цветы, не в силах что-нибудь произнести. Видимо, даритель это почувствовал и продолжил:

— Я подумал, что и в самом деле был вчера с вами несколько неделикатен. — «Он еще называет это несколько неделикатным!» — пронеслось у нее в голове. — Вот пришел извиниться. Если вам снова взбредет в голову где-нибудь застрять, то я с радостью приду вам на помощь. Даже если вы при этом будете одеты. Даю честное слово. — Он, будто нарочно, дразнил ее своей улыбкой.

Было видно, что ему доставляет удовольствие эта ситуация. Хорошо, что Анна инстинктивно уже взяла из его рук букет, так что теперь ей было куда спрятать лицо. Она справилась с краской стыда, снова залившей ее шею и щеки, и нашла в себе силы холодно поблагодарить мучителя. Потом она Обнаружила, что, оказывается, уже повернула ключ в замке и пытается сделать еще один оборот, но безуспешно. Она почувствовала, что его рука легла поверх ее и помогла отпереть замок и открыть дверь, и теперь он стоит и смотрит на нее, все так же ослепительно улыбаясь. Словно завороженная, она пригласила его войти. Наверное, так же чувствует себя пациент на сеансе гипноза, подумалось ей вдруг, и она заставила себя очнуться. Пока он не подумал о ней еще что-нибудь столь же лестное, добавила она все в тех же своих мыслях. Ее язык не поворачивался называть его Пламеном. Но вошел он в ее дом непринужденно, словно появлялся тут каждый вечер. Вошел и с любопытством огляделся по сторонам.

— Тут многое изменилось со вчерашнего вечера. — Он стоял и слегка покачивался на носках. — Но главное украшение этого дома — его хозяйка. И она все так же очаровательна. — На лице гостя продолжала блуждать безмятежная улыбка.

Анна поймала себя на том, что эта его нарочито любезная манера говорить комплименты ей не очень-то приятна. Не скрывается ли за ней тонкая издевка?

— Может быть, кофе? — произнесла Анна первое, что пришло ей на ум, чтобы прекратить его словоизлияния.

— Не смею утруждать вас лишней заботой обо мне, но если уж на то пошло — с удовольствием выпью чашку кофе, сваренного вашими прекрасными руками, — ответил он все в том же духе, и она поспешила на кухню, словно спасалась бегством.

Помолов кофе, Анна стала насыпать его в турку, машинально отсчитывая нужное количество ложек. Она никак не могла решить, как ей себя вести с гостем. Хоть она и начала подозревать его в изощренном издевательстве над ней, но взгляд его говорил ей о том, что она ему явно симпатична. Ни один мужчина из всех, кого она знает… Из всех мужчин? А много ли она знает мужчин? Нет, на роль знатока мужских сердец она явно не подходит. На этой грустной мысли она вдруг обнаружила, что кладет в турку шестнадцатую ложку кофе. Пришлось срочно высыпать обратно в кофемолку больше половины. Часть кофе, естественно, при этом просыпалась. Пришлось собирать с полу порошок, вытирать пол… Это отвлекло ее от грустных дум. Когда наконец кофе был сварен, кофейник, чашки, молочник и корзиночка с печеньем поставлены на стол, хозяйка чинно расположилась напротив гостя, приготовившись вести светскую беседу.

А он за то время, пока Анна была в кухне, успел как следует оглядеться. Теперь он склонен был предположить, что Анна — молодая легкомысленная женщина, которая большую часть времени проводит вне дома, а потому и не считает необходимым уделять ему много внимания. Судя по той двусмысленной ситуации, в которой они познакомились, она вряд ли скромница и наверняка не будет против того, чтобы завести с ним легкий роман. Ее теперешнее смущение он объяснил себе тем, что она просто не ожидала, что возможность пофлиртовать представится так скоро. И вот теперь она сидит напротив него. Ее шелковый светло-бежевый деловой костюм подчеркивает ее ладную фигурку. Волосы темные, слегка вьющиеся, собраны на затылке, но одна прядь постоянно падает ей на глаза, и движение, которым Анна ее поправляет, привлекает внимание к нежной шее и маленьким ушкам. Глаза светло-зеленые, очень красивые… ресницы темные и длинные… И почти без всякой косметики… Такая кого угодно с ума сведет! Он невольно засмотрелся. Впрочем, это к делу не относится, перебил он себя и услышал, что она что-то ему говорит.

— Простите, я задумался. Что вы спросили?

Анна смотрела на него почему-то с жалостью. Какое у него грустное лицо! Он смотрит на нее и словно не видит. Может быть, у него какие-то неприятности? Странно: когда он не ведет себя так самоуверенно и не говорит своих наглых любезностей, лицо у него живое и умное. Ей вдруг очень захотелось ободрить его. Или помочь в чем-нибудь. Ведь, в сущности, если бы не он…

— Ничего особенного. Я сказала еще раз, что готова отплатить вам услугой за услугу. Без вас я бы еще неизвестно сколько времени просидела в этой ванной.

Сама предложила ему свою помощь! Пламен чуть не подскочил. Вот так удача! За всю его карьеру в Восточно-Европейском отделении Интерпола ему часто приходилось использовать женщин в своих операциях. Как правило, это были жадные, недалекие особы, красивые акулы, которых можно было и купить, и запугать, а еще проще — вскружить им головы, и тогда они с легкостью предавали своих мужей или приятелей. Хотя те, в свою очередь, большего и не заслуживали. Только однажды он встретил достойную противницу, которая сама вскружила ему голову, спасая бандитский бизнес своей семьи, и выставила Пламена идиотом в глазах его сотрудников. Тогда он не только не получил ожидаемого повышения, но и был переведен на другой участок, под начало того, над которым он раньше посмеивался и чьи придирки теперь вынужден был терпеливо сносить. Неудивительно, что сейчас ему хотелось отличиться. И тут вдруг — на тебе! Не надо ни обманывать, ни запугивать, ни подкупать! И добровольная помощница, похоже, отнюдь не из породы красивых акул. Просто красивая женщина.

— Нет, спасибо. Вы, с присущей вам проницательностью, заметили, что мне сейчас слегка не по себе, но это, право, не стоит вашего беспокойства, — произнес Пламен почти кротко.

Анна не выдержала.

— Простите, вы, случайно, не ветеринар?

— Что-о? — от неожиданности он поперхнулся.

— Я не хотела вас обидеть. Просто вы говорите точь-в-точь с такой интонацией, как мой жених. А он ветеринар. Вот я и подумала…

— Нет, я не ветеринар! — отверг Пламен чудовищное предположение.

— Извините. А кто вы по профессии? — На ее лице читалось неподдельное любопытство.

«Она перехватывает у меня инициативу. Нельзя этого допускать».

— У меня интересная профессия. — Он загадочно улыбнулся. — А вы можете сказать то же самое о своей?

— Скорее да, чем нет. Все зависит от того, с кем работаешь. Но в моей работе много рутины, а это ужасно скучно. Я просто стараюсь делать все так, чтобы не в чем было себя упрекнуть. — Она вздохнула. Это была сущая правда.

— Безрадостная картина. А вы пробовали сменить профессию?

— Увы, да. Но помогло мало. Наверное, нужно придумать какое-то хобби, но пока это мне не удалось. — Анна сделала еще один глоток кофе. — А у вас есть хобби?

Пламен усмехнулся.

— Нет, у меня просто нет на это времени.

— Хорошо, однако, что вам удалось выкроить время на отдых у моря, — с вежливой улыбкой порадовалась за него Анна.

— Я здесь не на отдыхе.

Анна удивленно подняла брови. Пламен со вздохом продолжил:

— Признаться, я хотел с вами серьезно поговорить. Я хотел действительно попросить вас о помощи. Но после того, как вы сами ее предложили, — он замялся, — мне просто неловко воспользоваться вашей любезностью.

— Что вы! Я буду рада помочь вам. — Она выжидающе на него посмотрела.

— Дело в том, — он постарался, чтобы его слова звучали внушительно, — что организации, которую я представляю, нужен доброволец.

Ее глаза округлились от удивления.

— Доброволец? А что за организация? А! Я знаю, вы проводите маркетинговое исследование. Ой, я так вам сочувствую! Мы вот в прошлом году тоже проводили, так намучились! Сначала с выбором фирмы, которая будет его для нас делать. Потом с поиском добровольцев. Но, вы знаете, результат стоил этих мучений! Я с удовольствием вам помогу. А что за фирму вы представляете?

Пламен на секунду потерял над собой контроль и ошарашенно уставился на собеседницу. Уже второй раз за этот вечер она ставила его в тупик своими дикими предположениями на его счет.

— Нет. Мы не проводим маркетинговое исследование. Мы проводим расследование. И я, к сожалению, не могу сказать вам, какую организацию я представляю. У вас есть все основания мне не доверять, и мне остается только еще раз попросить вас о помощи, — проговорил он как можно четче, надеясь, что она не заметит в его голосе закипающее раздражение.

Теперь глаза Анны округлились еще больше.

— Расследование? О, простите, мне как-то такое и в голову не пришло. Ну откройте же секрет, что за организация? — Она почему-то решила про себя, что он ее разыгрывает.

«Как трогательно она меня просит», — подумал Пламен. От его раздражения не осталось и следа.

— Я не имею права вам это сказать, но вам никто не помешает догадаться, — пошел он на компромисс. — И если ваша догадка будет верна, то ничего не будет в том дурного. — Он ее словно подзадоривал.

— Хм, хорошо. Налоговая инспекция? Природоохранный отдел? Служба эмиграции? Ну хоть намекните!

— Мимо.

— КГБ? Штази? МОССАД? Английская внешняя разведка — не помню, как она там называется? Тоже нет? — Ей начало казаться, что он мог бы и подыграть. — Учтите, я не буду вам помогать, пока не узнаю, кто вы, — вдруг строго произнесла она, устав играть в эти кошки-мышки.

— Ладно. Обещайте мне хранить тайну. За разглашение сведений об операции полагается уголовная ответственность, учтите это. — Сейчас он говорил совсем серьезно, и она это почувствовала.

— Конечно. Я все понимаю. Обещаю. — Ее лицо тоже было серьезно.

— Я представитель Интерпола. Есть подозрение, что одна из фирм в этом городе занимается торговлей наркотиками. Я должен найти доказательства, а для этого мне нужен кто-то, желательно женщина, никак не связанная с правоохранительными органами. В идеале это должен быть случайный человек, о котором ничего не знают ни в фирме, ни в Интерполе: мы подозреваем, что кто-то из наших сотрудников работает против нас. Из фирмы недавно ушел менеджер по работе с клиентами, и им нужен новый человек. Вы — идеальная кандидатура.

— Это действительно правда? — уточнила она на всякий случай.

Пламен молча вынул удостоверение.

Анна внимательно изучила ламинированную карточку и, сравнивая фото с оригиналом, почему-то на секунду дольше нужного задержала взгляд на его глазах.

— Какая интересная штучка в углу! Это ваша эмблема? — Ей хотелось ничего не значащей фразой как-то смягчить то неприятное впечатление, которое у него наверняка о ней сложилось из-за того, что она сразу ему не поверила и так долго разглядывала документ и его самого.

Пропустив мимо ушей «штучку», Пламен молча взял из ее рук удостоверение и после небольшой паузы спросил:

— Вы хоть понимаете, как это все серьезно? Наверное, я напрасно к вам обратился и вы не захотите принимать во всем этом участие. — Ей показалось, что он раскаивается, что связался с ней. Ей стало обидно.

— Вы давно этим занимаетесь? — задала она встречный вопрос. — Можете не отвечать, но я действительно понимаю важность дела. И я помогу вам, только вот расскажите еще раз обстоятельства дела, а то я невнимательно слушала, извините. И пейте кофе. По-моему, он получился неплохим. — Анна по праву гордилась своим умением варить кофе.

Пламен сделал второй за весь вечер глоток, приготовившись к долгому разговору.

Стоя в дверях и прощаясь, Пламен хотел было по привычке поцеловать Анну — в его отношениях с женщинами это действительно было обычным действием. Однако неожиданно для себя он не последовал стереотипу и только пожал ей руку и, условившись о встрече через несколько дней, покинул ее дом.

Он был в непонятном ему смятении. Ходьба его немного развеяла, и постепенно, подходя все ближе к отелю, он вновь обретал душевное спокойствие. В нем возобладал трезвый ум. «Пожалуй, не стоит излишне торопить события. Если бы я поцеловал ее сегодня, она бы невесть что себе вообразила. Я все сделал правильно. Она заинтригована и, кажется, прониклась чувством ответственности за свою миссию. Это главное», — рассуждал он. А в отеле, уже приняв душ и ложась спать, он мысленно перебрал все события этого дня и еще раз убедил себя, что все сделал правильно. Было, конечно, несколько незначительных ошибок, но они не должны сказаться на общем ходе их сотрудничества.

Пламен быстро заснул и на следующее утро очень удивился, вспомнив сон: миловидная брюнетка в школьном платьице поливает отвратительно крепким кофе цветочную клумбу перед центральным офисом Интерпола.

А вот Анне не спалось. Она тоже перебирала в памяти все, что сказал ей Пламен, чтобы не забыть ни одной мелочи. Итак, есть некая фирма со странным названием «Лора», которая под прикрытием туристического бизнеса занимается контрабандой наркотиков. Нет, не так. Они действительно занимаются туристическим бизнесом. Есть «белая бухгалтерия» и сотрудники, которые занимаются именно туристами: продают им туры, оформляют визы, бронируют билеты, размещают в отелях и так далее. Но основной и несравнимо больший доход приносит владельцам фирмы другая деятельность, а именно — переправка наркотиков в Хорватию или транзитом в другие страны. Некоторое время назад из фирмы уволился менеджер по работе с клиентами. Судя по всему, ему стало что-то известно относительно основной деятельности «Лоры», а узнав, что фирма находится под подозрением у Интерпола, он испугался и сбежал, не обременив себя обращением в милицию, хотя мог бы оказать неоценимую помощь в расследовании. Но как бы то ни было, он так быстро и неожиданно скрылся, что его до сих пор не могли найти ни Интерпол, ни представители «Лоры», заподозрившие неладное. И теперь ей, Анне, предстояло каким-то образом устроиться на работу в эту фирму и помочь Пламену найти доказательства ее преступной деятельности, не имея ни малейшего представления о том, что именно она должна обнаружить и как вообще это делается. Пламен обещал руководить каждым ее шагом и следить, чтобы с ней, чего доброго, ничего не случилось. Но она все равно нервничала. «Ему — то хорошо! Для него привычное дело — вот так прийти к незнакомому человеку и предложить ему перевернуть с ног на голову всю его жизнь! Для него в этом нет ничего необычного, просто работа, — размышляла она. — Такая же рутина, как для меня подписание договоров. Но как меня-то угораздило согласиться?!» Вот этого она действительно не могла понять. Но ей ужасно не хотелось признаваться себе в том, что в глубине души она рада. Она так давно мечтала о чем-то, что именно перевернет ее жизнь. Как знать, может быть, это единственная возможность, и вряд ли в скором времени ей представится другая.

Но самое главное — все это предложил ей Пламен. Он ей определенно нравится, и нечего кривить душой. Он совсем не похож на Димитрия, а когда не ведет себя как самоуверенный и самодовольный самец, то просто неотразим. Она вздохнула, вспоминая, как он смотрел на нее, когда стоял в дверях, прощаясь. Она вдруг вообразила себе, что он ее целует. И сердце ее забилось быстрее. А взгляд у него был такой… такой… так на нее никто не смотрел. Даже Димитрий. Разве что тот сумасшедший турист… «Ну почему, почему у меня такая жизнь?!» — почти простонала Анна.

Пошмыгав носом в размышлениях о своей судьбе, наделившей ее такой невзрачной внешностью и уготовившей ей такое скучное и убогое существование, Анна вдруг приняла решение: все должно измениться. Пока не поздно. Как именно, она пока не знала. Но, вспомнив, что утро вечера мудренее, подумала, что имеет смысл хоть немного поспать. А во сне Анна видела… впрочем, нет, она никому этого не расскажет.

Те несколько дней, которые были у нее до встречи с Пламеном, Анна решила потратить с толком. Она прекрасно помнила о своем намерении что-то сильно изменить в себе и сочла, что сейчас самый подходящий для этого момент. Хватит быть тихой, скромной и добропорядочной до скуки девицей. Она еще вполне молода и не такая уж дурнушка, чтобы нельзя было ничего поделать. К тому же она очень надеялась, что ее новая внешность (Анна, правда, и сама еще толком не решила, как она хочет выглядеть) поможет ей стать в глазах Пламена ну хоть чуточку привлекательней. Она представила себе их встречу и как он будет изумлен. Как потом, раз за разом, он будет открывать в ней новую, красивую, сексуальную женщину. И как однажды, когда он будет обсуждать с ней какие-то их дела, он не сможет больше сдерживаться, уронит на пол все свои бумаги, упадет перед ней на колени и, страстно обняв ее, скажет: «Анна! Вы — самая прекрасная женщина из всех, которых я встречал! Я думаю только о вас, я вижу вас во сне и наяву! Что вы со мной сделали, колдунья!» А потом поднимется и, прижав ее к себе, нежно поцелует. Это будет долгий поцелуй, а она, в смятении, со слезами счастья на глазах, будет таять в его объятиях… А потом он легко подхватит ее на руки и… На этом месте Анна обычно переставала мечтать. То ли природная стыдливость, то ли здравый смысл останавливали ее буйную фантазию, а может быть, мешали постоянно входящие в ее кабинет сотрудники, которым все время что-то от нее было нужно.

Наконец этот нескончаемый рабочий день подошел к концу, и она могла приступить к осуществлению своего плана. Но с чего начать? Пойти в магазин и купить себе что-нибудь из одежды? Но что? Или пойти к парикмахеру? Но что она там ему скажет? «Здравствуйте, сделайте со мной что-нибудь такое, чтобы один малознакомый мужчина упал в обморок при виде меня»? А вдруг парикмахер и вправду сделает что-нибудь подобное? И тогда ей точно придется с позором бежать из этого города. Размышляя так, Анна вышла из своего кабинета и уныло побрела к выходу. Проходя мимо столика секретарши, очаровательной Сташи, она обратила внимание, что той нет на месте, но из маленькой кухоньки, находившейся чуть дальше по коридору, доносится ее жизнерадостный смех. Сташа болтала по мобильному телефону с подружкой. Выглядела она просто восхитительно. Разговор шел как раз о парикмахере, у которого Сташа недавно побывала.

«Вот у кого можно спросить», — подумала Анна и, слегка робея, вошла в кухню.

— Привет, Сташа. Ты хорошо сегодня выглядишь, — начала она разговор.

— Спасибо, вы тоже. — Сташа была вежливой девушкой.

— Давай сейчас на ты, у нас с тобой не такая уж большая разница в возрасте, а кроме того, рабочий день закончился, и это неофициальный разговор. — Анна старалась говорить как можно более непринужденно.

— Хорошо, хочешь кофе? — Сташа указала глазами на кофейник.

— Не откажусь. — Анна присела за столик.

— Сложный день был? — спросила Сташа, разливая по чашкам кофе и глядя на смущенное лицо Анны.

«А, была не была, не буду ходить вокруг да около, спрошу сразу», — подумала та и сбивчиво заговорила:

— Суматошный, да. А сейчас вот я в сомнениях. Ты понимаешь, такая проблема: одна моя знакомая, женщина примерно моих лет, захотела немного изменить себя, она хочет… — Тут Анна замолчала, поймав на себе взгляд Сташи: девушка смотрела на нее с улыбкой. Анна усмехнулась. — Ну да, я говорю о себе. Я как-то надоела сама себе, если ты понимаешь, о чем я. Хочу вот пойти к парикмахеру, но никак не могу придумать, что бы такое сделать со своей головой. Может быть, ты посоветуешь мне специалиста?

Ситуация была довольно забавной, и Сташу так и подмывало слегка подшутить над Анной, но, будучи от природы чуткой, девушка понимала, что ту сейчас очень легко обидеть, а она этого не заслуживает.

— Есть у меня один знакомый. Хороший стилист. К нему обычно страшная очередь, но, если я попрошу, он не откажет. Его советам можно доверять. Минутку. — Сташа потянулась за телефоном. Зачем откладывать?

Через несколько минут, заручившись согласием сильно удивленного ее настойчивостью Зорана, Сташа рисовала Анне, как проехать в нужный ей салон красоты.

Анне не терпелось тут же вскочить и побежать к этому загадочному Зорану, но она заставила себя допить кофе, поболтать со Сташей о пустяках и только потом отправилась по указанному адресу.

К салону красоты с незатейливым названием «Зоран» Анна подъехала минута в минуту. Назвав девушке за стойкой свои имя и фамилию, она быстро прошла к кабинету, на который та ей указала. Хотя до этого момента Анна была полна решимости претворить в жизнь все свои желания, перед дверью ею овладела такая робость, что она еле заставила себя поднять руку, чтобы постучать. Не успела она коснуться двери, как та распахнулась, и Анна увидела перед собой огромного широкоплечего мужчину, с большими яркими черными глазами и копной вьющихся черных волос до плеч. Раскинув в стороны свои ручищи, мужчина пророкотал:

— Милочка! Куда же вы запропастились? Мы договорились на без пятнадцати шесть, а сейчас уже без тринадцати! Или это я не о вас договаривался с крошкой Сташей?

— П-про меня. Извините, я не знаю ваших порядков… я… — От такого напора Анна почти потеряла дар речи.

— Ничего, но в следующий раз не опаздывайте, — словно о решенном деле, заговорил с ней Зоран об их дальнейших встречах, профессиональным взглядом разглядывая тем временем Анну. — Прошу садиться, — указал он ей на кресло у зеркала.

Анна послушно села. В зеркале она видела, что Зоран встал за ее спиной, положив руки на спинку ее кресла. Продолжая внимательно изучать отражение Анны в зеркале, он наконец попросил:

— Расскажите — ка мне немного о себе.

Встретившись с ним взглядом, Анна вдруг поняла, что этот громогласный человек ей очень нравится. И она вполне может ему доверять. Так, неожиданно для себя, Анна стала рассказывать ему про себя, про свою маму, про свой дом и свою работу, про то, как ей все страшно надоело и как она очень хочет все-все-все поменять в своей жизни! Только про Пламена она почему-то умолчала.

Зоран слушал ее, не прерывая. Потом спросил:

— Скажите, для кого вы хотите измениться? Для себя или для него?

Анна в замешательстве повернула голову и посмотрела Зорану прямо в глаза. Тот улыбался.

— Вы можете не отвечать мне на этот вопрос. Ответьте на него себе самой. От этого ответа многое зависит, в том числе и успешность того дела, которое вы затеяли.

На секунду Анне показалось, что Зоран знает о ней гораздо больше, чем она ему сказала. И что он даже знает о той авантюре, в которую она ввязалась. Однако она отбросила эту мысль и улыбнулась в ответ.

— Спасибо, я обязательно подумаю над этим. Но сейчас могу вам сказать, что я сама хочу поменять свою жизнь. Это нужно именно мне. Надеюсь, вы мне поможете.

— Конечно! Ведь за этим вы и пришли. Разве Сташа не говорила вам, что я колдун?

— Нет. Она говорила, что вы волшебник.

— Ой, лиса! — Зоран погрозил пальцем и неожиданно перешел на ты. — Дай-ка я на тебя погляжу еще раз, пройдись по комнате.

Анна не имела ничего против того, чтобы перейти с ним на ты, и через несколько минут уже непринужденно болтала с ним о всякой чепухе. Спустя полчаса, во время которых Зоран заставлял Анну ходить, поворачиваться в профиль к свету, примерять разные шарфики, каких у него было припасено великое множество, подбирать вверх и распускать по плечам волосы, этот знаток женской красоты вдруг сказал:

— Ну что ж, я готов вынести вердикт. Да не пугайся ты так, я шучу. Это просто совет. Ты ведь пришла за советом?

Анна кивнула, с интересом ожидая продолжения.

— Итак, волосы: никакой краски. У тебя красивый цвет. Они у тебя пышные и чуть вьющиеся, многие женщины тратят уйму денег на то, чтобы получить такие же. Но что ты с ними делаешь! Собираешь в пучок и не даешь никому ими полюбоваться. Так что максимум, что ты сделаешь с волосами, — это распустишь их. Длина пусть будет ниже плеч. И никаких пучков. Дальше, фигура: хорошая фигура, и осанка красивая. За это скажи спасибо маме. И ты правильно сделаешь, если будешь выбирать одежду из легкой, струящейся ткани. Она подчеркнет твои достоинства, поверь старику. Только вот покрой нужно изменить. Например, не прятать грудь, ты вполне можешь позволить себе декольте. Но не на работу. И еще. Я правильно понимаю, что ты в основном носишь брюки? Брось эти глупости. Носи юбки. Особенно — прямые до колена, с высоким разрезом спереди или сбоку по бедру. Помимо того, что ты будешь в этом умопомрачительно хороша, это принесет тебе то самое чувство новизны, которого тебе так не хватает. Дальше, косметика…

Через час Анна вышла из кабинета Зорана с гудящей от новых сведений головой. Ей казалось, что она никогда не сможет вспомнить и половины из того, что он ей сказал. На завтра он записал ее к парикмахеру — подровнять волосы — и велел немедленно ехать домой и отоспаться, сказав, что если косметические тени могут красить женщину, то тени под глазами еще никому не шли.

Вернувшись домой и заварив себе чаю с ромашкой, Анна решила составить список необходимых дел на следующую неделю. Обычно это не доставляло ей никакого удовольствия, но на этот раз она радовалась, как маленькая, вписывая под пунктом первым: «понедельник — парикмахер».

Ей с трудом верилось, что все произошедшее с ней сегодня — и разговор по душам со Сташей, и похожий на Зевса — громовержца Зоран — правда. И что все Пункты, записанные на листке, лежащем перед ней; вполне осуществимы. Казалось, что все это ей только приснилось, и единственное, что свидетельствовало о реальности происходящего — тонкий макияж на ее лице, сделанный Зораном, чтобы показать ей, как она должна пользоваться косметикой. Ужасно жаль было его смывать, но пора было ложиться спать. Выйдя из душа (строители наконец-то привели в порядок ее ванную), Анна едва добралась до своей комнаты и рухнула на прохладные простыни. Но через несколько минут все же нашла в себе силы выбраться из постели, дошла до гостиной и на лежащем на столе листочке с планом на неделю написала: «четверг — купить краску для стен». После чего, довольная собой, опять поднялась к себе и мгновенно уснула.

Выходные прошли на удивление спокойно. Даже скучно. Анна привела в порядок цветы, поговорила с соседями и выяснила, к своему большому облегчению, что те ничего не заметили, а про молодого человека, который рылся в ее цветочных горшках, даже и не вспомнили. Она тщательно разобрала платяной шкаф, стоящий в гостиной, отобрав вещи, которые можно было отдать в приют, и те, которые можно было с чистой совестью выкинуть. Оставила себе на память то самое школьное платьице и пару маминых платков.

Теперь у входной двери стояло несколько мешков с одеждой. Главное — не перепутать, что в приют, а что — в мусорный контейнер. «Наверное, лучше прямо сейчас отнести то, что в контейнер», — подумала Анна и, взяв в охапку четыре мешка, вышла из дома. До мусорных бачков было недалеко. Пройдя несколько метров, Анна остановилась, чтобы поудобнее перехватить ношу, и в этот момент ее окликнули:

— Анна! Какая приятная встреча!

Ее сердце екнуло. Пламен! Один из мешков тут же выскользнул из ее рук и упал на землю. Пламен махал ей рукой, стоя на противоположной стороне узкой улочки. В два шага он оказался рядом и поинтересовался:

— Уничтожаете следы преступления?

Анне эта шутка не показалась смешной, но тем не менее она улыбнулась.

— Нет, несу на помойку старые вещи. Может быть, вам что-нибудь нужно из этого? Хотите посмотреть? — ляпнула она первое, что пришло в голову, и сама удивилась своей глупости. Вообще она заметила, что в разговорах с этим человеком она почему-то мгновенно превращается в полную дурочку.

Пламен расхохотался. Анна готова была сквозь землю провалиться! Но этот смех… она хотела слушать его без конца. Чувствуя, что безнадежно краснеет, она услышала, как Пламен, отсмеявшись, отвечает ей своим нагловато — галантным тоном:

— Благодарю покорно, пока еще у меня не было необходимости одеваться за счет прелестных женщин. Но если мне когда-нибудь понадобятся маленькие шортики вроде тех, что я носил в детстве, я буду знать, к кому обращаться. Спасибо, — весело сказал он, с интересом разглядывая Анну. Сейчас она совсем не походила на ту уверенную в себе кокетку, какой он ее запомнил. С этими смешными хвостиками она выглядела совсем девчонкой, как его младшая двоюродная сестра. А яркий румянец, заливший ее лицо, придавал ей такой трогательный вид, что ему вдруг захотелось обнять ее и целовать прямо в эти рдеющие щечки. «Какие наркотики, какая операция, какой Интерпол?! Господи, неужели я настолько потонул в работе, что разучился смотреть на людей? Или это просто она такая особенная? Смотрел бы и смотрел…»

И он смотрел на нее долго, не отрываясь, не говоря ни слова. Чувствуя неловкость паузы, Анна покраснела еще сильнее, если только это было возможно. Она готова была заплакать. «Мне так хотелось, чтобы он увидел во мне красивую, соблазнительную женщину, а теперь каждый раз при встрече со мной он будет вспоминать, какое я на самом деле чучело. А эти чудовищные хвостики!» Она была готова застонать от обиды на судьбу, ей хотелось убежать, исчезнуть. Но она не могла сдвинуться с места и смотрела на Пламена как завороженная. Его лицо из веселого постепенно стало каким-то отсутствующим, и он произнес, словно спохватился:

— Я могу вам помочь отнести ваши мешки?

Анна кивнула и, не зная, куда деваться от смущения, сунула ему сразу все, торопливо проговорив:

— Идите прямо по улице, потом повернете направо и там увидите бачки.

С этими словами она развернулась и скрылась в доме, а Пламен стоял посреди улицы с мешками, набитыми мусором, и смотрел ей вслед.

Он вдруг почему-то разозлился и ударил по мешку ногой, словно этот мешок был источником его неприятностей. Препроводив затем ценный груз в контейнер для мусора, он неспешно двинулся в обратную сторону, продолжая досадовать, что их встреча оказалась такой мимолетной. Или он теряет с ней форму? Что-то непонятное с ним происходит в ее присутствии. Откуда эта сентиментальность и нерешительность?

Анна тем временем мерила шагами свою неуютную гостиную и корила себя за бесцеремонное обращение с Пламеном. Наконец она взяла себя в руки, пошла к себе в комнату и переоделась в более приличное домашнее платье, причесалась и стала делать вид, будто поливает на подоконнике чудовищных размеров кактус. На самом деле она смотрела в окно, надеясь, что Пламен снова пройдет мимо ее дома и тогда, может быть, она сможет уговорить его зайти выпить чашечку кофе — в качестве награды за труд и компенсации морального ущерба.

И он в самом деле появился! Вот он идет по улице. Вот сейчас поравняется с ее домом… Сердце запрыгало у нее в груди. Анна бросилась к дверям, чтобы окликнуть его. Но тут вдруг раздался звонок. Она уже успела отпереть замок и чуть не пришибла кого-то, внезапно распахнув дверь перед самым носом вошедшего. Это был Пламен!

— Я… Я пришел сказать вам, что выполнил ваше поручение, — с непривычным для него смущением проговорил Пламен и замолк, потому что сделал два неожиданных открытия. Во-первых, он заметил, что Анна распустила волосы. Хотя ему было жаль тех забавных хвостиков, он отметил, что такая прическа ей очень к лицу. А во-вторых, он обнаружил, что городит какую-то чушь, совсем не то, что он собирался ей сказать — он хотел напомнить ей об их встрече в среду, — и голос у него при этом был какой-то чужой, сдавленный и жалкий. Оба эти открытия так поразили его, что он не нашелся что сказать еще и теперь стоял истуканом на крыльце, даже не заметив, что его чуть не пришибли дверью и он чудом остался жив.

— Спасибо вам огромное за помощь и извините меня, пожалуйста. Я, наверное, была не очень вежлива с вами, просто задумалась и совсем не ожидала столкнуться с вами на улице, может быть, вы зайдете в дом? — Эта фраза была заготовлена у Анны заранее, во время поливки кактуса, поэтому она смогла произнести ее более или менее гладко, на одном дыхании. В противном случае она не смогла бы выдавить из себя ни слова без того, чтобы опять не покраснеть с головы до пят.

— А? Да я не… То есть с удовольствием…

Она посторонилась, пропуская его.

— Б-б-будете к-к-кофе? — Ей вдруг начал отказывать язык. Наверное, она выложилась на первой фразе.

— О нет, спасибо! — Пламен сразу пришел в себя и содрогнулся, вспомнив, каким крепким был напиток, которым она, под видом кофе, угощала его в прошлый раз. — А чая у вас нет?

— Конечно, есть! Вы не против, Пламен, если я буду угощать вас на кухне, а то здесь я еще не успела убраться, мне так неудобно… вы уж извините, Пламен, — вдруг затараторила Анна, которую бросало то в жар, то в холод. Как известно, извинения перед гостями за беспорядок в доме — излюбленная тема всех, кто чувствует, что вот-вот потонет в беспорядке, царящем у них в чувствах и мыслях. Барахтаясь в этом непривычном, непонятном и пугающем ее сонме эмоций, Анна инстинктивно нащупала соломинку, держась за которую она могла кое-как держаться на плаву: его имя! До сих пор она ни разу не называла своего нового знакомого по имени, а тут вдруг начала вставлять его к месту и не к месту в каждую фразу, повторяя, словно заклинание:

— Вы проходите, Пламен. Садитесь, пожалуйста, Пламен, вот сюда, а я сейчас, мигом заварю вам чай, Пламен. Вы любите с бергамотом или с ромашкой? А то вот, Пламен, смотрите, у меня есть еще фруктовый, от мамы остался, ой, он наверняка старый уже, Пламен, вы не пейте его, не надо, сейчас я…

К счастью, в этот момент зазвонил телефон, и Анна выбежала из кухни в гостиную взять трубку. Пока она говорила, Пламен, озираясь по сторонам, заметил на столе листок бумаги. Профессиональная привычка победила в нем чувство приличия, и он поднес к глазам написанное. Агент не поверил своим глазам!. В записке значилось: «Парикмахер, маникюр, магазин одежды, Пламен, краска для гостиной». Это что же получается? — изумился он. Получается, что он и его дело стоят для нее где-то между парикмахером и маникюршей?!. Хорошенькое дело! Сыщик был вне себя. Но побороть возмущение теперь помогло чувство приличия. Придется держать марку. Ничего другого ему не остается. Ведь не может же он упрекать ее за то, что узнал тайком из ее личных записей!

Анна закончила разговор и вернулась на кухню. Пока она готовила чай и разливала его по чашкам, Пламен решил не откладывая пойти в наступление.

— Анна, я хочу с вами серьезно поговорить. Это касается нашего общего дела. — Голос Пламена снова звучал так, как ему того хотелось: уверенно, серьезно, слегка надменно.

— Да, я вас слушаю. — Она невольно выпрямилась.

— Видите ли, я очень рискую, привлекая вас к расследованию. Но вы рискуете неизмеримо больше. Моя работа всегда была связана с угрозой для жизни. Но я к этому привык, и я умею вести себя так, чтобы обеспечить максимальную безопасность себе, а главное, тем, кого я привлекаю к расследованию. Это мой долг. Но очень многое в вашей безопасности зависит и от вас.

Анна широко раскрыла глаза.

— Если вы будете легкомысленны, если не отнесетесь с должной серьезностью к своим обязанностям, то все может пойти насмарку, все наши усилия, все потраченное время и деньги. Я прошу вас понять, что с этого момента главное в вашей жизни — расследование. Не парикмахер, не маникюрша, а расследование. — Он не заметил, как последние слова сорвались у него с языка!

— Вы… Вы прочитали это? — Анна указала пальцем на листок с планами на неделю.

— Д-да, — смутившись, но тут же себя одернув: речь идет о ее безопасности! — не постеснялся подтвердить гость. Да и теперь ему уже нечего было терять… И, стараясь придать своему голосу особую значительность, добавил: — Я должен знать о вас все.

— Тогда вы должны знать еще, — Анна неожиданно рассвирепела, — что я не собираюсь всю свою жизнь бросать к ногам сотрудников вашей организации! Я не буду отказываться от парикмахера просто потому, что вам это не нравится!

— Извините, я не знал, что пропустить поход к парикмахеру означает для вас бросить свою жизнь к чьим-либо ногам, — не упустил случая съязвить Пламен. «Ну почему с этой женщиной у меня одни баталии?» — с отчаянием подумал он, но отчего-то успокоился. Теряющим дар речи он себе нравился еще меньше.

— Я не собираюсь вам ничего объяснять! Кроме того, все начинается с мелочей! Вам, может быть, непонятно, что я… — Она осеклась. Не говорить же, в самом деле, ему, что с этого визита к парикмахеру она начинает новую жизнь!

— И не надо объяснять, — Пламен поморщился, — я просто прошу вас быть ответственной.

— У вас пока не было оснований упрекать меня в безответственности! — буркнула Анна, со стуком ставя чашку на блюдце. Блюдце треснуло и распалось на четыре куска.

«Черт, — снова выругался про себя Пламен, — я опять с ней ссорюсь. А ведь шел сюда совсем не за этим». Он глубоко вздохнул.

— Простите меня, Анна. Я очень переживаю за вас и за свою работу. Может быть, мы не будем ждать среды и поговорим о наших планах прямо сейчас? — Он говорил искренне. Ему было неловко за произошедшее, и он готов был сбегать на угол за розами, лишь бы она перестала дуться и согласилась заняться делом. Лишь бы она снова посмотрела на него так, как пятнадцать минут назад, на улице.

Анна помолчала, тоже глубоко вздохнула, потом ответила:

— Давайте поговорим, я не против. Наверное, так будет лучше, раз уж вы здесь. Не будем тратить время попусту.

— Итак: самая первая и очень важная ваша задача — устроиться на работу в фирму. Если не получится, то… ну и ладно. Будем исходить из того, что получится, я в вас верю! — с воодушевлением произнес Пламен.

— Это приятно. Я тоже почему-то в это верю. Я навела справки, это небольшая фирма, и у них невысокие запросы. Менеджера моего уровня они должны просто с руками оторвать. — Анна знала, что говорила, и улыбнулась с довольным видом. Разговор о деле вернул обоих в более или менее спокойное расположение духа.

— Думаю, вы правы. Они объявят об открытии вакансии в понедельник, вам, наверное, имеет смысл сразу записаться на собеседование.

— Да, конечно, я так и сделаю. Только сразу туда не пойду. Знаете, почему-то редко берут того, кто откликается первым, — пояснила она.

— Договорились, только не тяните, желающих может быть много. Идите к ним на собеседование утром в среду, а вечером мы с вами встретимся и все обсудим.

— О’кей, значит — в среду мы все-таки встречаемся. Ничего не имею против. — Окончив, как ей показалось, деловую часть, она очень вежливо поинтересовалась: — Может быть, вы все-таки не откажетесь от чашечки кофе?

Пламен метнул на нее взгляд. Потом, секунду помявшись, спросил:

— Скажите, а вы всегда… готовите такой крепкий кофе?

Она с удивлением на него посмотрела, полыхнув на него зелеными искрами:

— Разве… крепкий?

Пламен хмыкнул и отвел глаза. Но на всякий случай решил, что у нее в гостях он всегда будет пить только чай.

Вдруг он вспомнил, что по его плану на этой фазе сотрудничества им следовало перейти на ты. Так им было бы легче работать. Еще вчера бы он не задумываясь предложил своей добровольной помощнице выпить на брудершафт. А сейчас вдруг понял, что даже просто сказать ей «Давайте будем на ты» у него не поворачивается язык. «Черт! Что же это происходит?! — занервничал он снова, но вовремя себя остановил: — Спокойно. Будем разделять. Работа есть работа. Это с девушкой по имени Анна Мишич у меня, Пламена Радовича, какие-то странности. А с добровольным помощником Интерпола у меня, агента, никаких странностей быть не должно. Надо — значит надо». Пламен собрал всю свою волю в кулак, будто он собирается нырять в холодную воду, и заговорил как можно более непринужденно:

— Да, и еще. — Только голос его почему-то был сдавленным и чуть ли не дрожащим. — Нам предстоит совместная работа, и если вы не против, то я бы предпочел перейти на ты, как это принято между коллегами… — Он попытался ей улыбнуться, но улыбка вместо обворожительной получилась какая-то кривая и жалкая.

Анна покраснела (в который раз за день?) и, опустив глаза, тихо ответила: «Да!» Она произнесла это свое «да» таким тоном, будто приняла предложение выйти за него замуж! Пламену было отчего опешить. Снова чуть помолчав, он осторожно — кто ее знает, что от нее еще можно ожидать? — проговорил:

— Ну что же, тогда не буду… тебя… задерживать, мне пора идти. — И, проверив на всякий случай, как она прореагировала на новое обращение, тихонько, словно боясь ее спугнуть, поднялся со стула.

Но Анна как ни в чем не бывало проводила его до двери и по-деловому пожала ему руку. Правда, ей жутко хотелось обнять его. Как трогателен он был в разговоре с ней! Как робко сделал первый шаг к сближению! Но ведь сделал же! От Димитрия она так и не дождалась этого: сама перешла с ним на ты, сама пригласила его на первое свидание, сама первый раз поцеловала, сама привела знакомиться с мамой… «Господи, при чем тут поцелуи и моя мама?! Что это мне такое в голову лезет! У нас же секретная операция! Интерпол!» — спохватилась она уже у самых дверей и — подала Пламену руку. Как принято между коллегами.

Когда дверь за ним закрылась, Анна внимательно оглядела гостиную. Сейчас она показалась ей еще более унылой и убогой.

«Пора с этим кончать. Откладывать дальше некуда. И никакое расследование мне не помеха». — И она решительно продолжила разбирать свои многочисленные шкафы. На этот раз — в прихожей.

Поздним вечером Анна сидела на полу посреди гостиной и с увлечением разглядывала свои трофеи. Возле входной двери опять стояли мешки, туго набитые вещами: то, что выкинуть, и то, что она хотела бы отдать в приют.

Среди ее трофеев оказалась старая соломенная шляпка с большой, похожей на капусту искусственной розой, руль от детского велосипеда, пять рваных воздушных шариков, которые, судя по всему, хранились здесь с момента празднования ее совершеннолетия, калоша черная, калоша рыжая, дедушкины брюки, на которых сзади была дыра, прожженная утюгом, бубен с нарисованным клоуном, ветхая подушка, из которой постоянно вылезали перья, и многое другое. Но самым интересным экземпляром ее коллекции был граммофон. Из тех, что нужно заводить ручкой, которая находится сбоку. И на нем даже была пластинка с венскими вальсами. Естественно, Анна тут же попробовала завести граммофон, не особенно надеясь на удачу. Каково же было ее изумление, когда из огромной трубы понеслись хриплые звуки. Сначала было ничего не понятно, но она продолжала крутить ручку и постепенно смогла разобрать мелодию. На глаза ее навернулись слезы. «Это, наверное, бабушкин. Она так любила музыку!» Анна бережно взяла граммофон и отнесла его в свою комнату. Она не была уверена в том, что будет теперь его каждый день слушать. Но это был предмет, который остался от бабушки, а таких было совсем немного. Анна не очень хорошо ее помнила, но воспоминания о ней были светлыми и теплыми, это были воспоминания, которые спасали ее, когда ей было грустно и одиноко. И теперь Анна хотела, чтобы этот старый и неуклюжий предмет находился всегда рядом с ней, так же как и портрет бабушки в ее комнате.

Когда она уже вытерла слезы и, рассовав по мешкам трофеи, уже собиралась лечь спать, раздался стук в дверь. Не звонок, а именно стук. Удивившись, Анна пошла открывать. Но она удивилась еще больше, когда увидела на пороге Димитрия.

— Привет… — растерянно протянула она. — П-проходи… — Она уже и думать о нем почти забыла, но почему-то именно сегодня, когда она избавлялась от старых вещей… — А почему ты стучишь в дверь, а не звонишь? И потом… у тебя же есть ключ!.. — вспомнила вдруг она. Появление жениха было таким неожиданным, что она забыла, что еще недавно рассердилась на него именно за то, что запасной ключ от ее дома лежал у него в кармане!

— Что ты говоришь? А, звонок! Я забыл. А ключ я оставил дома. Извини. — Димитрий стоял, прислонившись к косяку. По лицу было видно, что он устал.

— Да проходи же. — Анна чуть не силой втащила его в дом. — Что с тобой? Где ты пропадал все это время? Ты ужасно выглядишь. Есть хочешь?

На все вопросы Димитрий отвечал невразумительным мычанием и, дойдя до дивана, сел и закрыл руками глаза.

— Да что случилось? Тебе плохо? — Анна не на шутку встревожилась. Тут ее осенило: она подошла к нему поближе и попыталась принюхаться, ожидая обнаружить запах спиртного. Но нет. Обычный запах хлорки.

Димитрий отодрал голову от подушки и слабым голосом произнес:

— Я не спал с тех пор, как ушел от тебя. У нас там черт знает что с дежурствами… не мог же я своих зверей бросить! Они-то ни в чем не виноваты. — Он опять уронил голову на руки, но потом начал устраиваться поудобнее. — Ты не против, если я тут посплю?

Анна посмотрела на его бесчувственное тело, потом сняла с него медицинский халат, ботинки и укрыла пледом. Почему-то ее хорошее настроение вдруг пропало. Она вспомнила, что завтра ей предстоит скучный рабочий день. Про парикмахера она не вспомнила вообще.

Такой галиматьи, как в эту ночь, Анна давно не видела во сне. Ей снился Димитрий, бегающий с бубном в дедовских драных брюках вокруг костра, в середине которого стоял Пламен и гордо крутил ручку граммофона. Судя по всему, только звон будильника позволил Пламену избежать участи стать закуской. Проснувшись и придя в себя, Анна с удивлением покачала головой. Она вообще в последнее время только и делает, что удивляется и смущается. И если последнее было ей свойственно, то столько удивляться ей еще никогда не приходилось. Усмехнувшись, Анна пошла в ванную. Но когда она, одевшись и слегка подкрасившись — хотелось произвести впечатление на Димитрия, — спустилась вниз, того уже не было. На столе лежала записка, в которой он извинялся за вторжение и за то, что вынужден так рано уехать. Эту записку Анна отправила туда же, куда и предыдущую, предварительно порвав ее в клочки. Почему-то это доставило ей особое удовольствие.

Выпив кофе и наскоро перекусив, она поехала на работу, а по дороге размышляла о том, во что превратились ее отношения с женихом. Любви, призналась она себе в который раз, там не было с самого начала, а теперь не осталось даже желания быть вместе. То есть у нее не осталось. У него — то, наверное, оно теплится по-прежнему — где-то между планами на отпуск и надеждой стать заведующим отделением. Анне стало окончательно ясно, что замуж за Димитрия она не пойдет. Они могли бы остаться хорошими друзьями, но как после стольких лет помолвки она скажет ему, что хочет с ним расстаться? В романах она читала, что в таких случаях предлагают некоторое время пожить раздельно, но они и так вместе не живут… Вздохнув, она покачала головой: «В любом случае решение принимать мне».

С такими мыслями она начала свой рабочий день. И чуть не забыла позвонить парикмахеру, чтобы подтвердить встречу. Зато когда рабочий день окончился, на душе у нее стало лучше некуда.

К парикмахеру Анна шла с недоверием. Еще неизвестно, что с ней сделает эта незнакомая дама по имени Жута, но, с другой стороны, ее рекомендовал Зоран, а ему она доверяла. Остановившись перед нужным домом и еще раз сверившись с адресом, записанным на клочке бумаги, на обратной стороне которого был рецепт котлет из овсянки, Анна вышла из машины, решив отдаться в руки судьбы…

И не прогадала. Выйдя из салона, она почувствовала себя королевой. Жута была с ней очень любезна. Так же, как и Зоран, она похвалила ее волосы и тоже отсоветовала стричься коротко, а сделала то, что надо. В самый раз! Анна, как ни силилась, не могла понять, что та делает с ее волосами: казалось, Жута просто слегка касается их ножницами. Но тем не менее через час Анна встала с кресла преображенной. Жута объяснила ей, что сделала так, чтобы стрижку не нужно было укладывать, локоны лягут красиво в любом случае. Анна чувствовала себя чудесно, и ей хотелось сразу же поделиться с кем-нибудь своей радостью. Как она жалела, что не знает, где живет Пламен! Ей так хотелось предстать перед ним преображенной! Так, чтобы он удивился! А еще лучше, чтобы он потерял дар речи! Она закрыла глаза, мысленно представив эту картину.

Но тут мысли о Пламене неожиданно заставили ее вспомнить про их общее дело. «А почему бы мне прямо сейчас не позвонить в фирму и не спросить про вакансию?» — подумала Анна и стала набирать на мобильном телефоне нужный ей номер. Послышались долгие гудки.

«Вот глупая, кто звонит в такое время! Рабочий день уже давно закончился». — Она уже приготовилась отключиться, как вдруг приятный женский голос произнес: «Фирма «Лора», здравствуйте». И чуть погодя: «Я вас слушаю!» Анна набрала в грудь побольше воздуха.

— Здравствуйте, меня зовут Анна Мишин. Я звоню по поводу вакансии менеджера по работе с клиентами. — Она говорила твердо и уверенно, но вдруг струсила и спросила: — Или меня ошибочно информировали и вам на самом деле никто не нужен?…

— Нет — нет, что вы! Как хорошо, что вы позвонили. Все правильно, у нас как раз сегодня открылась эта вакансия. И, — девушка сделала паузу, — да…… наш директор еще на месте. Может быть, вы сможете подъехать прямо сейчас?

Анна в замешательстве молчала. Она вдруг заколебалась. Быть первым кандидатом ей никак не хотелось. Но у нее новая стрижка! Идти или не идти? Нет, все-таки нельзя.

— А… можно ли отложить на завтра? — проговорила она в трубку. — Дело в том, что… у меня нет с собой резюме.

— Не думаю, что оно потребуется. Наш шеф сразу поймет, стоит брать человека или нет, — почему-то настаивала девушка.

«Повезло вашему шефу с секретаршей», — мысленно ответила ей Анна и решила: идти. С секретаршей они договорились, что она прибудет через полчаса. «Надеюсь, Пламен меня не убьет, — промелькнуло у нее в голове, — а может, и убьет… Если только устоит перед моей новой прической!»

Через полчаса Анна входила в офис фирмы «Лора». Внимательно посмотрев на себя в зеркало в вестибюле, она осталась очень довольна. Нажала кнопку вызова лифта и стала вспоминать, какой номер офиса ей нужен. Кажется, 748.

Офис 748 находился в самом конце коридора. Дверь была закрыта, но оттуда слышалась веселая музыка. «Что у них там творится?» — недоуменно подумала Анна и постучала.

Через некоторое время дверь открылась, и перед Анной предстала хорошенькая блондинка, уголок ее рта был перемазан шоколадом.

— Здравствуйте. — Девушка выжидающе взглянула на Анну.

— Здравствуйте, я по поводу вакансии.

— А, да. Проходите. — Девушка, похоже, была в легком замешательстве, но любезно предложила Анне чашку кофе.

— С удовольствием. У вас сегодня праздник? — Анна подумала, что во время разговора по телефону музыки она не слышала.

— Да, день рождения. У шефа. Но вы не волнуйтесь, я думаю, он все равно примет вас. Подождите здесь. Вот ваша чашка. — С этими словами девушка исчезла в соседней комнате.

Анне показалось странным, что секретарша ее не предупредила относительно дня рождения шефа, да и не принято в такой ситуации решать служебные вопросы. Впрочем, ей все равно… В конце концов, в каждой организации свои нравы. Через пару минут в комнату вкатился невысокий плотненький и румяный мужчина, с веселой лысинкой и намечающимся брюшком.

— Здравствуйте, милочка, что вас привело к нам? — добродушно улыбаясь, спросил толстячок.

— Здравствуйте. Вакансия менеджера по работе с клиентами. С днем рождения! — Анна хлопала глазами, разглядывая своего будущего начальника. Почему-то она вдруг поверила, что ее возьмут. «На коварного преступника он не походит. А значит, несомненно, таковым и является!» — решила вдруг она. Неужели в ней уже проснулся азарт сыщика?!

— Как хорошо. Только сегодня мы обсуждали, что нам нужен именно такой человек, как вы. И с вашей внешностью… Когда вы сможете приступить к работе? Несмотря на свои оптимистические предсказания, Анна все же была немало удивлена. Она — то думала, что с ней сначала поговорят.

— Ээ… а разве вы не хотите посмотреть еще кандидатов? — Боже, что она несет! — То есть я, конечно, очень рада, но… я не ожидала…

«Все же, когда это закончится, я всю свою оставшуюся жизнь буду ходить с маской удивления на лице», — подумала Анна.

Ее будущий шеф засмеялся.

— Нет, представьте себе, не хочу. Я считаю, что это хороший знак: то, что вы появились в день моего рождения! Вы принесете мне удачу. Вы верите в астрологию? А кто вы по знаку Зодиака? Знаете, это все совсем не такие глупости, как принято думать! — Он лукаво посматривал на нее. — К тому же я люблю честных людей. А вы, по-моему, честный человек. Сколько вам нужно времени, чтобы закончить дела на своей нынешней работе?

— Думаю, завтрашнего дня хватит. У меня все дела в порядке. — Это было истинной правдой. Да и азарт сыщика уже давал о себе знать.

— Вот и замечательно. Мы будем ждать вас. Меня, скорее всего, не будет в среду, так что я попрошу Майю, — он кивком указал на любительницу шоколада, — ввести вас в курс дела. — С этими словами он крепко пожал ей руку и скрылся за дверью, откуда неслась музыка.

Анна поймала себя на том, что улыбается вслед этому человеку. В сущности, он ей симпатичен. «Обаяние — его оружие!» — с внезапным подозрением одернула она себя и, попрощавшись с подоспевшей Майей, отправилась домой.

Подъезжая, она заметила, что кто-то стоит на крыльце. «Наверное, Димитрий. Пришел извиниться за свое исчезновение», — подумала Анна и, загнав машину в гараж, прошла через черный ход и открыла парадную дверь. На крыльце стоял… Пламен.

— Привет! Не ожидала тебя сегодня увидеть, но очень хорошо, что ты зашел. У меня новости. Хочешь кофе? То есть чаю? — Радостно щебеча, Анна впустила Пламена в дом.

— Привет. Чаю. — Он выглядел озабоченным, если не сказать расстроенным.

— У тебя, похоже, тоже новости. Кто начнет первым?

— Давай я. В фирму звонил один сотрудник по моей просьбе. Ему там сказали, что на эту должность уже взяли человека.

— Совершенно верно! И я даже знаю кого!

Пламен выжидающе посмотрел на нее.

— Ты не догадался? Меня! — Она взглянула на него торжествующе.

— Тебя? Но ты же собиралась идти туда позже!

— Я передумала. И это была удачная мысль, согласись! — Она смотрела на него сияющими глазами. Опять эти зеленые всполохи! Пламен с трудом отвел от нее взгляд. Но тут же взглянул снова. Что это? Да у нее новая стрижка! Как же ей идут все ее прически! И те хвостики, когда она нагрузила его мешками, и вот эта вольная грива. А выйдя тогда из ванной, она предстала перед ним с мокрыми волосами, которые облепили ее шею, плечи… Он чуть не застонал.

— Ты сменила прическу? — сдавленным голосом произнес он. — Тебе очень к лицу. У меня профессиональный физиономический интерес, — тут же поспешил он извиниться за свое замечание.

— Тебе нравится?! Спасибо!

Это было как раз то, чего Анна так ждала. Он обратил на нее внимание! Увидел в ней женщину, привлекательную женщину. Она готова была плясать от радости, но вот эта его последняя фраза все испортила. Профессиональный интерес!.. У нее вытянулось лицо, и она продолжила разговор о расследовании, стараясь говорить спокойно:

— Я уже познакомилась с шефом «Лоры» и секретаршей. На работу выхожу в среду. Похоже, все идет немного быстрее, чем мы рассчитывали.

— Да, — он улыбнулся, — я не ожидал от тебя такой прыти. У тебя очень вкусный чай.

— Хочешь еще? А может быть, ты голоден? У меня есть хороший кусок мяса, я могу его быстро приготовить.

Пламен вдруг ощутил, что он и в самом деле очень хочет есть. Сегодня было столько дел, что он не успел даже перекусить.

— Голоден. И хочу еще чаю. И мяса тоже. Но только с одним условием: мясо я приготовлю сам.

— Приготовишь сам? Ты умеешь готовить?

— Представь себе! Мужчины умеют готовить. И у меня есть для тебя еще одно сенсационное известие: Земля круглая. А что, собственно, тебя удивляет? Самыми лучшими поварами всегда были мужчины. Я готовлю сам с детства, потому что люблю вкусно поесть, а женщины, ты уж извини, далеко не всегда умеют вкусно приготовить даже кусок мяса.

— А твой отец тоже был таким прекрасным поваром?

— Я вырос без отца.

— Извини.

— Ничего. Мама все время работала, а моя старшая сестра так и не научилась как следует кашеварить. Ее больше интересовали танцы и грампластинки. Так что в нашей семье поваром всегда был я.

— Ну хорошо, сдаюсь, сдаюсь! — Она подняла руки. — Но может быть, я тебе могу как-то помочь? Я неплохо ориентируюсь в своем холодильнике.

Последняя фраза должна была быть шуткой, но Анна поняла, что и в этом ее помощь ему не нужна. Пламен, повязав фартук, своими руками уже доставал все, что ему было необходимо. Оглядев продукты, он обернулся к ней:

— У тебя будет очень важная роль: ты будешь сидеть вон там, развлекать меня беседой и при этом не давать мне советов. Хорошо?

Следующие полчаса Пламен колдовал над мясом. Анна сидела на подоконнике, болтая ногами, и, как обещала, развлекала гостя беседой. Она не заметила, как перестала испытывать в его присутствии смущение и неловкость. Ей вдруг стало с ним легко, он от души смеялся над ее шутками и рассказывал в ответ смешные истории.

Когда они сели за стол, Анна уже сгорала от любопытства. И голода. Пламен тоже. Поэтому первые пять минут прошли в молчании. Наконец Анна смогла оторваться от своей тарелки.

— Потрясающе! Я давно не ела такого мяса! Как тебе это удалось? У меня так никогда не получается!

Пламен сдержался, чтобы не покрасоваться: «Я же говорил!», но предпочел молча преисполниться гордости.

— Ты купила хорошее мясо и помидоры, а это очень важно, — великодушно вернул он ей комплимент.

— Ммм… как вкусно!

Вскоре с ужином было покончено. Они сидели друг против друга. Он пил чай. Она — кофе.

— Я не понимаю, как ты можешь пить такой крепкий кофе и в таких количествах! Извини, если лезу не в свое дело. — Он посмотрел на ее чашку с нескрываемым ужасом.

— Слушай, с чего ты взял, что он крепкий? Попробуй!

— Благодарю покорно!

— Ты трусишь!

— Неправда!

— Тогда попробуй! — Ей очень хотелось настоять на своем.

Пламен решил смириться. В конце концов, она — хозяйка. Он взял чашку из ее рук и сделал глоток. Обжигающе горячий кофе с корицей. И очень крепкий.

— Пожалуй, это очень вкусно, но я это пить не могу, слишком крепко, совсем спать перестану! Так и до провалов в памяти недалеко! А моя работа требует повышенного внимания. Ты хочешь, чтобы меня уволили по причине несоответствия занимаемой должности?

Анна прыснула со смеху:

— Тебя? С занимаемой должности?

Отсмеявшись, она проговорила:

— Знаешь, мне никогда мой кофе крепким не казался, но теперь я поостерегусь его тебе предлагать: я не вынесу душераздирающего зрелища твоего увольнения со службы!

— Угу, то-то ты так радостно смеялась при мысли об этом!

— Ладно! Шутки шутками, а уже пора спать. Мне завтра нужно успеть сдать дела. — Она с сожалением поднялась и посмотрела на часы. — Да уже полтретьего. Жаль, мне так было весело!

— Полтретьего? — Пламен в ужасе подскочил. — В отеле закрывают двери в два…

— И что… ты теперь будешь делать? — спросила Анна, составляя посуду в раковину.

— Что-нибудь придумаю, — небрежно махнул он рукой. — Не беспокойся.

— Я не беспокоюсь, ты взрослый мальчик. Но ты вполне можешь остаться у меня. Переночуешь на диване в гостиной, там удобно. Думаю, раз мы с тобой работаем над одним делом, в этом нет ничего предосудительного. Моя мама всегда оставляла на ночь моих одноклассников, если мы засиживались допоздна над учебниками.

Пламен посмотрел на нее с внезапным сомнением: может, он в ней все же ошибся? И она на самом деле только и хочет, что затащить его в постель, а все остальное — для отвода глаз? Вот сейчас — то он это и узнает!

Оставив Пламена у стола, Анна пошла наверх за постельным бельем. Выбирая в шкафу простыни и наволочки, она вдруг представила себе, как стелет их на большую двуспальную кровать. Две подушки, большое мягкое одеяло на двоих. Шелковистое прикосновение белья к телу. «Иди ко мне, любовь моя». Это было? Это будет?

Анна встряхнула головой, отгоняя видение. Этого не было. С Димитрием все не так. Узкая и жесткая холостяцкая кровать, что-то суетное и неловкое между зевком и храпом. Слава Богу, этого больше не будет. Как не будет и другого… Да и, собственно, где быть этому другому? Родительскую двуспальную кровать забрала себе тетя Мария после смерти мамы, а старенькая девичья кроватка Анны, пожалуй, не выдержала бы и просто веса двух тел, не говоря уже о занятиях любовью. Да и с кем? Вот если бы в жизни Анны появился наконец Настоящий Мужчина — сильный, красивый, яркий, который знает, чего хочет женщина, и умеет дать ей это, — вот тогда… Что тогда? — оборвала себя Анна. Такого мужчины у нее нет. Есть только агент Интерпола, ночующий на диванчике в ее гостиной потому, что его отель уже заперт.

Анна спустилась вниз, положила белье на стул и начала расправлять простыню.

— Давай я помогу.

Пламен стал убирать с дивана подушки и вдруг выпрямился, держа что-то двумя пальцами в вытянутой руке.

— Я слышал, что раньше девицы клали под подушку гребень, чтобы узнать, какого цвета будут волосы ее суженого. Но чтобы рваный носок! Такое я встречаю впервые.

Анна обернулась и с ужасом увидела, что Пламен держит в руке длинный черный мужской носок. Не очень чистый и протертый на пятке. Она побледнела, а потом медленно покраснела. Судя по размеру, это был носок Димитрия. Но как он оказался здесь, под подушкой?

Нужно было хоть что-нибудь сказать в ответ, но в голову ничего не приходило. А Пламен развлекался тем, что корчил гримасы. Он изображал возмущение и оскорбленную невинность, брезгливость и радость гурмана, которому попался дивный фрукт, он осуждающе поджимал губы и качал головой и наконец расхохотался. Анна не выдержала. Со словами «Отдай! Это мое!» она выхватила у него драный носок.

— Носи на здоровье, только зашей дырочку, а то можешь простудиться. — Сейчас Пламену ничто не могло испортить хорошего настроения. Он прекрасно помнил, как она говорила о том, что у нее есть жених, и не понимал, почему она так теперь смущена.

— Я просто не очень люблю, когда у меня в постели находятся посторонние предметы. Надеюсь, ты не в обиде?

— Нет, — Анна нашла в себе силы улыбнуться, — это случайно здесь оказалось. Я ведь разбирала недавно старые вещи.

Ей почему-то ужасно не хотелось признаваться в том, что здесь ночевал Димитрий. И рассказывать о нем тоже не хотелось. Она уже готова была закрыть эту страницу своей жизни и не очень понимала, в каком времени ей о нем говорить: в прошлом или настоящем. Но тут же Анна одернула себя: «Почему в прошлом? Мы можем быть друзьями. В студенческие годы нам это замечательно удавалось». Почувствовав, что молчание длится слишком долго, она стала спрашивать Пламена, как он любит спать: на жесткой подушке или на мягкой, головой к окну или…

— Анна, я так устал, что мне абсолютно все равно, в какую сторону головой я буду спать. Главное — положить эту голову на подушку. Спасибо тебе за то, что ты приютила меня, но не надо так беспокоиться! — От него не укрылось, что она нервничает, но он не мог понять причину этого беспокойства. Не из-за носка же, в самом деле?

— Иди ложись. Уже поздно. Я сам постелю. Иди. — И он легонько подтолкнул ее к лестнице, ведущей наверх.

Анна обернулась и грустно ему улыбнулась.

— Ладно, спокойной ночи, спасибо тебе за потрясающий ужин.

— Что с тобой? Только что ты была веселая и вдруг загрустила. Это я обидел тебя? Неужели тем, как корчил рожи из-за этого носка?

— Да нет, просто я устала. — Анна провела руками по лицу и опять улыбнулась. Стало видно, что она и в самом деле очень устала.

Пламену вдруг стало жаль девушку и захотелось ее обнять, уберечь от чего-то, защитить. Просто по-дружески. Как принято между коллегами. Вместо этого неожиданно для нее и для самого себя он вдруг подхватил Анну на руки и понес вверх по лестнице.

— Опусти меня! Ты меня уронишь! Прекрати сейчас же!!!

— Если не будешь брыкаться, то не уроню. У тебя был тяжелый день. Ты заслужила, чтобы тебя немного поносили на рука. — С этими словами он поставил ее перед дверью в ванную. — Если и здесь замок сломается, то тебе не придется долго меня звать. Я буду рядом.

Проговорив это, Пламен слегка прижал ее к себе, но тут же отпустил и торопливо сбежал вниз по лестнице. Она стояла словно во сне, наблюдая, как он уходит, не в силах ни расстаться с ним, ни остановить его. Он обнял ее! Так нежно. И так крепко. Вдруг Анна почувствовала, что ей совсем расхотелось спать. Ей хотелось слушать его голос, обнимать его, чувствовать его руки на своем теле… только не спать. Но по здравом размышлении она пришла к выводу, что, пожалуй, спускаться не стоит. Лучше и в самом деле лечь спать. А мечтать ей никто запретить не может.

Проснулась она от громкого звонка в дверь. Анна вскочила и кубарем скатилась вниз. «Еще Пламена разбудит своим трезвоном!» — было ее единственной мыслью. Трясущимися руками она пыталась отпереть дверь. Звонок не унимался. Рядом неожиданно вырос Пламен, уже одетый и, судя по еще мокрым волосам, только что из душа. Спокойно и уверенно он молча отстранил Анну, посмотрел в глазок и отпер замок. Дверь распахнулась. На пороге стоял Димитрий. Но стоял он в какой-то странной позе. Стоя на правой ноге, левой рукой он опирался на то место в стене, где находился звонок. Правой он развязывал шнурок на левом ботинке.

— Димитрий! Что с тобой? — прошептала Анна, у которой вдруг пересохло в горле.

— А? Что? Привет! Ты представляешь, такая неприятность: я оставил у тебя носок. Хорошо, мне медсестра об этом сказала. А я все еще на дежурстве, освобожусь только сегодня вечером. Получается, что я весь день вчера проходил в одном носке! Что обо мне подумали! — Он снял ботинок и прошел в дом. И только тут заметил Пламена.

Анна приготовилась давать долгие объяснения по поводу того, кто это и что он здесь делает, но Димитрий лишь вскользь поздоровался и прошел прямиком к дивану.

— Хм. Я вот точно помню, что оставлял его под подушкой. Положил, чтобы утром не забыть зашить. Куда он делся, ты не знаешь?

Анна готова была провалиться сквозь землю. Разбирала старые вещи! — надо же было так глупо соврать! Лучше сказала бы правду. С другой стороны, она действительно разбирала старые вещи.

Тем временем Пламен успел сам представиться Димитрию и даже принять участие в поисках злополучного носка, попутно оживленно обсуждая с ним, куда же носок запропастился. Димитрий продолжал разгуливать в одном ботинке. Наконец его радостный возглас оповестил присутствующих о том, что добыча у него. Он живо натянул носок и, торопливо распрощавшись, удалился.

Анна все так же стояла около двери, пытаясь понять, что же произошло. Димитрий встретил Пламена, и скандала не последовало. Он, судя по всему, потом и не вспомнит, что здесь был кто-то, кроме нее. Если он вообще про нее когда-нибудь вспомнит! Она вздохнула и отправилась в ванную.

Пламен продолжал оставаться в гостиной. Ему было очень интересно посмотреть на этого удивительного человека, который способен, оставив в ванной невесту, пропасть на несколько дней. Он не был разочарован увиденным. Его мысль вернулась к носочной эпопее, и он подумал, что давно у него утро не начиналось так весело. Однако ему уже пора было уходить. Анна тем временем спустилась вниз, уже готовая к выходу.

— Как насчет чашки кофе… извини, чаю? А потом я могу подбросить тебя, куда тебе нужно.

— Нет, спасибо. Мне уже пора бежать. Завтра я зайду, и ты подробно расскажешь мне о своем первом рабочем дне. Пока! — Пламен шагнул к двери и, махнув Анне рукой, торопливо зашагал по улице.

— До встречи! — машинально ответила она, но в гостиной, кроме нее, уже никого не было.

Ей не понравилось, что он ушел так быстро, едва попрощавшись. Вчера он был таким нежным и внимательным, а сегодня от этого не осталось и следа. Конечно, ему не понравилось то, что он столкнулся с Димитрием. Может быть, он даже рассердился. Но если так, то это означает только одно: он ревнует!!! Он ревнует ее, а это значит, что она ему, по меньшей мере, нравится!

Настроение Анны сразу улучшилось, и она отправилась на кухню выпить кофе.

Рабочий день оказался длинным, многим пришлось объяснять, что она действительно уходит и действительно сегодня, зато была переделана куча дел, и никто не смог бы упрекнуть Анну в том, что она уходит, оставив их в беспорядке. Поэтому только когда она села в кресло перед маникюршей Яникой (ее тоже посоветовал Зоран), Анна поняла, как устала. Она положила перед девушкой руку и прикрыла глаза, извинившись и объяснив, что просто очень вымоталась за день. Яника не имела ничего против того, что клиентка будет молча сидеть с закрытыми глазами. Под конец дня она и сама обычно уставала от бесконечных душевных излияний, которыми ее потчевали клиентки, так что тот час, во время которого она делала маникюр Анне, обе провели в молчании, к обоюдному удовольствию. Когда Анна увидела результат, она и обрадовалась, и разочаровалась: маникюр был скромным и элегантным. Это радовало. А легкое разочарование Анна испытала оттого, что не увидела на своих руках длинных искусственных ногтей, как ожидала. Впрочем, она была рада, что Яника обошлась без них. Но так хотелось попробовать, каково это: ходить, писать, есть, умываться с ногтями такой длины. Как бы то ни было, заехав по дороге домой в пару модных магазинов одежды и, купив там то, что ей порекомендовал приобрести Зоран, а также зайдя по собственной инициативе в магазин дамского белья, Анна чувствовала себя полностью обновленной и готовой к бою со всеми преступниками мира. «Я теперь совсем другая! Мне даже солнце по-другому светит! И я ничего не боюсь. Я помогу Пламену поймать этих преступников, и тогда…» Что, собственно, будет «тогда», Анна сама еще толком не знала. Ей просто почему-то очень хотелось не только стать другой, новой, но при этом еще и оказаться для Пламена нужной и — она наконец призналась себе в этом — желанной. Ей страшно хотелось быть счастливой, и сейчас она вдруг поймала себя на том, что исподволь связывает свои шаги к счастью с этим мужчиной, случайно появившимся в ее жизни и неожиданно ставшим для нее едва ли не самым важным человеком.

На следующий день, ровно в 9.30, Анна стояла перед дверью офиса фирмы «Лора». От волнения ее била дрожь, и она могла только надеяться на то, что это не очень видно окружающим. Она постучала и вошла.

За столом напротив двери сидела все та же белокурая Майя и вдохновенно трещала по телефону. Увидев Анну, она быстро распрощалась со своим собеседником и встала из-за стола.

— Здравствуйте, хорошо, что вам удалось все-таки прийти на работу сегодня. Давор говорил, что вам, возможно, не удастся так быстро разделаться со всеми своими делами и вы выйдете на работу только на следующей неделе.

— Здравствуйте. Нет, мне удалось все закончить в один день. А кто такой Давор?

— Как кто? Наш шеф! Давор Лешич. Он разве вам не представился? Узнаю Давора. Может говорить с человеком о чем угодно и забыть ему представиться. — Майя весело улыбалась Анне, и та подумала, что, вполне возможно, эта милая девушка ничего не знает о том, чем еще занимается фирма, в которой она работает.

— Нет, он мне действительно не представился, — Анна улыбнулась в ответ, — но он сказал, что вы сможете мне все здесь показать. Я вас не отвлеку?

— Что вы, я с удовольствием. Сначала — ваше рабочее место. Вот здесь. — Она распахнула одну из дверей слева. За дверью оказался небольшой уютный кабинет. Анна зашла внутрь и с удивлением обнаружила, что здесь есть все, что могло бы понадобиться ей для работы. Это было неожиданно и приятно. Она почему-то ожидала, что если ей и предоставят кабинет, то это будет пустое помещение, которое она будет еще долго приводить в рабочий вид.

— А рядом кабинет шефа. — Майя указала на дверь справа от кабинета Анны. — Вот здесь кухня, здесь — туалет, а на другой стороне — отдел продаж, бухгалтерия.

Майя повела Анну по офису, показывая ей, где что находится, и одновременно знакомя с людьми. Пока что все они Анне нравились. Вполне дружелюбные люди, с интересом и без всякой подозрительности или зависти рассматривают нового сотрудника. Так бывает, когда коллектив сплочен благодаря тому, что шеф не сталкивает сотрудников лбами. Но такое редко бывает. Неужели эта фирма — исключение? Наконец Майя остановилась и перевела дух.

— Вроде бы все, — сказала она, невольно покосившись на дверь у окна в конце коридора.

— А там кто? — тут же спросила Анна.

— Там — кабинет системного администратора. Я его боюсь, — девушка состроила уморительную гримаску, — но я могу вас познакомить. Только постучитесь сами, пожалуйста.

Пожав плечами, Анна подошла к двери. Все системные администраторы, которых она видела, были молодыми людьми со всклокоченными волосами и сонным взглядом красных глаз. Они либо очень быстро говорили что-то малопонятное, смеясь над своими одним им понятными шутками, либо молчали, лишь время от времени угрюмо бормоча что-то в адрес «чайников» — тех, кто не умеет пользоваться простейшими программами. В любом случае Анна не имела ничего против системных администраторов. Чаще всего это были люди, которые знали и любили свое дело. А профессия, как известно, накладывает отпечаток и на характер человека, и на его манеру общаться.

Поэтому, ни секунды не медля, Анна постучала в дверь.

Оттуда донеслось оглушительное:

— Я же просила меня сейчас не беспокоить!

Анна от неожиданности вздрогнула, но спросила:

— Извините, я не знала. Я ваш новый сотрудник, можно, я войду?

Через секунду дверь распахнулась. На пороге стояла высокая худая женщина средних лет в строгом деловом костюме. Глаза чуть подкрашены, на щеках тонкий слой румян. Женщина посмотрела на Анну сердито, но пригласила войти.

— Извините, я думала, это наши, — пояснила она девушке. — Замучили совсем. — Ее взгляд немного смягчился. Так вы наш новый сотрудник? И чем вы будете заниматься?

— Я менеджер по работе с клиентами.

— Ясно. Только вас нам и не хватало, — задумчиво произнесла женщина и, заметив удивление на лице Анны, добавила: — Я говорю вполне серьезно. Теперь у нас полный комплект сотрудников, и фирма будет нормально работать.

А потом неожиданно добавила совсем дружески:

— Удачи вам, и не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью.

Анна поблагодарила и вышла. Проходя в свой кабинет мимо стола Майи, она поинтересовалась:

— Где здесь можно выпить кофе?

— Либо в кафе внизу, либо здесь на кухне, либо у себя в кабинете. Правда, в таком случае кофе вам варить буду я.

— Не имею ничего против последнего варианта. — Анне стало любопытно, как варит кофе Майя. Она считала, что это хороший способ узнать о человеке побольше.

— Я принесу вам. — Майя встала со стула и направилась на кухню.

А Анна вошла в свой кабинет. Удобный стол и кресло, пара стульев для посетителей. Хороший компьютер. Большой книжный шкаф. Анна еще раз с удовольствием окинула взглядом кабинет и села за компьютер. Она надеялась, что в компьютере могут оказаться какие-нибудь скрытые документы, могущие пролить свет на то, что происходит в организации. Так, по крайней мере, пишут в романах, подумала Анна и включила машину. Когда через несколько минут к ней зашла Майя, Анна подняла голову, поблагодарила и опять ушла с головой в то, что читала. Машинально сделав глоток, Анна отметила, что кофе хорош. В меру крепкий, с приятным вкусом корицы, бодрит и умиротворяет одновременно. И красноречиво говорит в пользу Майи.

Когда Анна наконец оторвалась от экрана, то вынуждена была с сожалением признать, что, перерыв весь компьютер и узнав массу необходимых и полезных ей сведений, в своем расследовании она не продвинулась ни на шаг. К тому же был уже седьмой час, только что зашла попрощаться Майя, да и ей самой пора было собираться домой. Подумав, Анна решила не переживать раньше времени, а рассудила так: «Я теперь здесь работаю. Это самое главное. Время у меня есть. Нужно просто не спешить и быть внимательной, а это я всегда умела».

Утешив себя таким образом, Анна собралась, вышла из офиса и поехала домой, где ей предстояла встреча с Пламеном. Уже одна только мысль об этом заглушила ее разочарование и настроила девушку на приподнято-романтический лад. Анна заехала в магазин купить еды на ужин. «Почему бы не отпраздновать первый день на новой работе?» — подумала она и положила в тележку бутылку французского вина. Подъезжая к дому, она уже мечтала, как приготовит ужин, откупорит вино, накроет стол, зажжет две длинные тонкие свечки и будет болтать со своим гостем-коллегой, с удовольствием жуя и отпивая из бокала по глотку.

Подъезжая к дому, она увидела Пламена. Он явился точно в условленное время. На часах было семь. Здороваясь, оба едва удержались от того, чтобы по-приятельски чмокнуть друг друга в щечку, и, пожимая вместо этого друг другу руки, каждый надеялся, что это его подавленное желание осталось незамеченным для другого.

Через минуту Пламен, получив указание перетаскать сумки с едой на кухню, стал с удивительной для средиземноморского мужчины покладистостью выполнять это поручение. Он и сам не мог понять, почему ему это приятно. Ответа он сразу не нашел, но решил подумать об этом после, когда останется один. Сейчас же надо было поговорить о деле и дать Анне отдохнуть. Она выглядела очень усталой.

— Я не займу у тебя много времени, так что давай ты сразу поделишься со мной новостями, мы решим, что и как будем делать дальше, а потом я оставлю тебя в блаженном одиночестве, — сказал Пламен, и Анна уставилась на него в недоумении: «А ужин?» Но тут же сообразила, что о своем плане — отметить ее первый день на новой работе совместным ужином и бутылкой французского — она Пламену еще не успела сказать. Да и как сказать? Разве может порядочная девушка сама пригласить чужого мужчину остаться в ее доме на ужин? «Впрочем, — подумала Анна, — с Димитрием у меня не возникало таких проблем. Почему вдруг сейчас я начала задумываться о светских условностях? И потом, я ведь не в постель его зову, а только поужинать. Не стоит делать из этого такой большой моральной проблемы». И все же ей не сразу удалось найти нужный тон для того, чтобы пригласить Пламена остаться.

— Конечно, я сейчас все тебе расскажу. Но только… если тебе не сложно, помоги мне, пожалуйста, с ужином — у тебя это так хорошо получается!

Анне показалось, что прозвучало это заискивающе, но Пламену просьба явно пришлась по душе. Ни секунды не думая, он ответил:

— Разумеется, ты только скажи, чего ты хочешь.

Вымыв овощи для салата, Анна попросила его порезать их, а сама занялась рыбой и попутно стала рассказывать:

— Первый день прошел бессмысленно. Я перезнакомилась со всеми в офисе, но вряд ли вспомню, как кого зовут, кроме секретарши. Ах да. И системного администратора. Ее зовут Каролина. Очень интересная женщина. Еще я перерыла весь компьютер в поисках каких-нибудь компрометирующих документов, но ничего не обнаружила. С шефом я сегодня не виделась. Похоже, в фирме его просто обожают. И надо сказать, видимо, заслуженно: в делах — порядок, в коллективе — тоже. По крайней мере на первый взгляд. Я почему-то страшно устала, хотя ничем особенно не занималась. — Анна пожала плечами.

— Ничего удивительного: сказывается нервное напряжение. Ты правильно сделала, купив каберне. Я тоже принес тебе в подарок бутылку вина, но это мускат. Красное к рыбе, правда, не лучший вариант, но сейчас именно красное вино тебе будет очень кстати. Иди пока приляг, а я присмотрю за рыбой.

Анна не верила своим ушам: Пламен был сама доброта и предупредительность. Куда делись его едкая насмешливость и холодность? Просто мечта каждой женщины! Наверное, подумала она, это потому, что он испугался, будто первые трудности сломят меня и я захочу все бросить. Как же плохо он разбирается в людях!

Тем не менее она встала и пошла в гостиную.

Пламен проводил ее сочувствующим взглядом и принялся готовить ужин. Ведь не могла же она и в самом деле так расстроиться из-за того, что им не удалось арестовать всех преступников в первый же день ее работы в фирме! Скорее всего, это что-то другое. Отношения с женихом? Достаточно было понаблюдать за тем, как она смотрела на своего жениха, чтобы понять, что у этой пары не все гладко. Однако Пламен предпочитал не строить предположения, а опираться на факты.

А факты говорили о том, что рыба готова и уже можно приглашать даму к столу. Он зашел в гостиную и подошел к дивану. То, что он увидел, его почти умилило: Анна спала, закутавшись в плед, в одной руке она почему-то продолжала сжимать туфлю, и из-под пледа высовывалась босая ножка. Постояв в раздумье, стоит ли ее будить, он еще раз потянул носом и решил: стоит! Пламен тронул девушку за плечо. Анна тут же встрепенулась:

— Я не сплю! Рыба уже готова? Как па-ахнет! — и зевнула…

— Конечно, не спишь, ты сторожишь туфлю, — не удержался от улыбки Пламен. — А рыба и в самом деле готова.

— Я… я не помню, зачем взяла туфлю, но очень хочется есть.

— Думаю, ты заснула, не успев поставить рыбу — то есть туфлю — на пол. Бедняга, сильно же ты устала. — Ему очень хотелось ее обнять, погладить по голове, но он сдержался и просто взял ее за руку. Как принято между коллегами. «Жест вежливости», — сказал он себе.

«Он просто вежлив со мной, я ему нужна для дела. А насчет интереса в его глазах и жарких объятий — это мои глупые мечты», — уныло подумала Анна и поплелась на запах рыбы. Рыба была явью.

«У нее дурное настроение, а я танцую вокруг нее, как мальчишка, а ведь имею полное право вести себя совсем по-другому. Интересно, она замечает, как меня к ней тянет?» — думал Пламен, идя на кухню вслед за Анной. На пороге она застыла от изумления. Стол был накрыт. Причем именно так, как она собиралась это сделать — со свечами и вином! Но… на одного человека.

Пламен тоже остановился.

— Что-то не так? Ты смотришь с таким неодобрением.

— Почему только на одного? Ты разве не останешься со мной поужинать? — Анна искренне недоумевала.

— Нет, ты все мне рассказала, большего я от тебя требовать не могу. К тому же меня не приглашали остаться. И вообще, ты так устала, что тебя нужно оставить в покое, одну.

— Я думала, ты останешься и мы поужинаем вдвоем, отметим мой первый рабочий день на новом месте, — произнесла Анна с нескрываемым разочарованием в голосе.

Она посмотрела на Пламена и внезапно… поняла, что все, что она навыдумывала о том, будто он не может без нее обойтись в расследовании и делает все, чтобы без помех ее использовать, — полная чушь. Он просто хорошо к ней относится. Она нравится ему, и поэтому этот серьезный и занятой человек уже который день оказывает ей такие простые и вполне понятные знаки внимания, а сегодня вот целый вечер возится с ней, как с младенцем, только лишь оттого, что у нее, видите ли, усталый вид. А она еще недовольна.

Подчинившись внезапному душевному порыву, она подошла к Пламену, подняла руки, чтобы обнять его, но в последний момент принялась как-то странно пожимать ему локти. Как это могло быть между коллегами.

— Спасибо тебе. Ты так внимателен ко мне. Мне это очень приятно.

— За что ты меня благодаришь? Это вполне естественно. — Пламен с удивлением почувствовал, что краснеет. Такого с ним не случалось уже лет десять. — Я просто забочусь о коллеге, с которым мы делаем общее дело. Что в этом такого? — Пламен чувствовал себя, как мальчишка, которого друзья дразнят за то, что тот влюбился, а он пытается им доказать, что это не так. — А кроме того, мне приятно позаботиться о такой женщине, как ты. Это тешит мое мужское самолюбие. — Тут Пламен перешел на свой обычный шутливый тон и сразу почувствовал себя увереннее.

Анне вдруг захотелось встряхнуть его, чтобы слетел этот насмешливый тон — карнавальная маска! Но тут же почувствовала, что на самом деле ей все так же хочется его обнять. Крепко обнять и прижаться головой к его мускулистой груди. И, не дав себе времени на размышления — что он подумает, что она скажет, как он отреагирует, что будет потом и тому подобное, — она так и сделала. Просто молча обвила руками его шею и прижалась щекой к его груди. Чуть повыше маминого фартука, который он повязал, чтобы готовить рыбу.

Первым, что она увидела, войдя в гостиную, была корзина с цветами. Она стояла на диване, чудом не падая. Анна подошла, пытаясь понять, как цветы могли здесь оказаться, ведь дверь была заперта. Среди цветов она обнаружила записку:

В душе Анны боролись возмущение и восхищение. Как он смог пробраться в дом? Она тщательно выбирала систему сигнализации, потратила на нее кучу денег, и в результате первый же, кто захотел пролезть в дом, сделал это. Она сердилась на него, была возмущена его вторжением, но, с другой стороны, нельзя было не признать, что повод был очень милым. Она еще раз посмотрела на цветы и… простила дарителя.

Потом она вспомнила, что он умеет управляться с микроволновой печью, и совсем успокоилась: «Конечно, он же агент Интерпола и умеет еще очень много такого, о чем я не имею ни малейшего представления».

И Анна пошла на кухню перекусить. О приходе молодого консультанта из магазина строительных материалов она совсем забыла. Когда раздался звонок, первая ее мысль была о Пламене. Она стремглав бросилась открывать, и Дино не ожидал, что дверь так внезапно распахнется и на пороге его будет встречать красавица с сияющими от счастья глазами. То есть, конечно, он еще в магазине заметил, насколько она красива, но сейчас перед ним была настоящая принцесса из сказки, которая дождалась наконец своего принца. Дино несколько смутился и непроизвольно оглянулся посмотреть, не стоит ли принц за его спиной. Дино был влюблен, и они с невестой как раз собирались пожениться в следующем месяце, так что завести сейчас роман, хоть бы даже и с принцессой… Конечно, слов нет, как она хороша, но он все же надеялся, что она нуждается в нем как в дизайнере.

Подобравшись, Дино вежливо поздоровался. Анна уже успела все вспомнить и, поборов секундное разочарование, пригласила молодого человека в дом. Дизайнер был наблюдательным юношей, и от него не укрылась перемена в настроении заказчицы. Он с облегчением понял, что она кого-то ждала. Но тут же удивился, почему она не назначила ему встречу на какой-нибудь другой день. Все это он успел подумать, ставя на пол тяжелый рюкзак. Заметив удивленный взгляд женщины, он пояснил:

— Здесь образцы краски и материалов. Я подумал, что лучше сразу прикинуть…

Теперь Анна смотрела на Дино с восхищением: она не ожидала, что тот так серьезно отнесется к ее заказу. Потом спросила:

— Вы голодны?

— Называйте меня на ты, а то мне как-то неловко. — Он смущенно улыбнулся. И, сглотнув слюну, произнес так же вежливо, как поздоровался: — Нет, я совершенно не голоден, я сыт. Совсем не хочу есть. Честное слово.

Анна недоверчиво покачала головой. Она всегда мечтала о младшем брате, о котором можно было бы заботиться. Она взяла Дино за руку и повела в кухню. Усадила за стол, поставив перед ним тарелку. Они дружно начали есть, и Анна с интересом могла наблюдать, каким зверским аппетитом отличаются сытые люди. Те, которые совершенно не голодны, ну просто совсем не хотят есть, честное слово! Под конец она вытащила из холодильника тарелку с пирожными. Дино вежливо отказался, но съел… все.

Когда они наконец вернулись в гостиную, юный дизайнер готов был перестроить для хозяйки весь дом. Или построить рядом новый. С энтузиазмом он принялся обмерять комнату, прикладывать к стенам какие-то досочки, тряпочки, повыглядывал во все окна, посидел во всех углах. Потом, довольно бормоча, начал что-то записывать в свой блокнот. Затем сказал:

— Мне нужно посмотреть, как будет ложиться на стены краска и как будет при этом выглядеть. Где я могу сделать пробы?

— А как ты будешь их делать?

— Сделаю несколько мазков. У меня семь вариантов, так что для этого нужен солидный кусок стены. Рискнешь?

— Конечно, можешь делать там, где тебе удобно. Ведь все будет переделываться, — великодушно махнула рукой Анна. — Да, и не думай, будто тебе придется все это делать одному. У меня договор с бригадой строителей, они только ждут того момента, когда я объясню им, чего хочу.

Дино радостно заулыбался. Ему было приятно работать с такой женщиной. Красивая, добрая. И отважная! Он открыл первую баночку и обмакнул кисть.

Несколько минут Анна наблюдала за его действиями. Дино клал краску с таким удовольствием, что невозможно было устоять перед соблазном. Она потребовала себе кисть и стала открывать все баночки подряд. Если мазки Дино отличались аккуратностью — он брал кистью ровно столько краски, сколько нужно, — то Анна не могла удержаться от того, чтобы, зачерпнув погуще, не нарисовать малярной кистью на стене светло-зелено-синего ежика или красного попугайчика. «Я все равно это все потом закрашу. Зато сейчас весело!» — любовалась она на зверюшек, все больше забавляясь. В какой-то момент с баночкой канареечно-желтой краски в руке она решила дотянуться как можно выше к потолку, чтобы нарисовать там солнышко. Результат превзошел все ожидания: банка опрокинулась, и половина ее содержимого оказалась не только на руках и одежде художницы, но на полу и даже на кресле. Охнув, Дино тут же бросился смывать растворителем пятна с ее рук, а потом отправил горе-мазилу в душ.

К счастью, размеры бедствия были не столь грандиозны, и Дино быстро уничтожил его следы на мебели и полу. Посмотрев на часы, он едва не вскрикнул. Через час он встречается с невестой! И неплохо бы успеть переодеться: не идти же на свидание в спецовке и с огромным рюкзаком, в котором погромыхивают банки с краской! Поэтому, в два счета собравшись и крикнув в сторону ванной: «Мне пора, я позвоню, до свидания!», Дино ринулся к выходу.

На крыльце он лицом к лицу столкнулся с мужчиной. Тот посмотрел на него с подозрением и, поздоровавшись в ответ на кивок юноши, продолжал стоять в дверях, не пропуская Дино на улицу — явно желал знать, кто он такой. Дино сообразил, что ситуация и впрямь наводит на нехорошие мысли: из дома выходит молодой человек с большим рюкзаком, хозяйки не видно. Однако времени у него было совсем в обрез, и он сказал первое, что пришло на ум:

— Анна в душе! Скоро выйдет. А я тороплюсь! Извините, я и так очень задержался. — И, решительно отодвинув в сторону изумленного мужчину, быстро сбежал с крыльца.

Пламен не стал его останавливать; он увидел, что хозяйка дома спускается по лестнице, и на секунду успокоился. Но только на секунду!

Анна неторопливо спускалась по ступенькам в банном халате и безмятежно улыбалась. При виде этой улыбки Пламен впал в настоящую ярость: что, черт возьми, происходит? У них такое важное дело, а она тут вытворяет непонятно что. Она должна ждать, когда он придет, а вместо этого неизвестно чем занимается с каким-то юнцом, младше ее лет на десять! О чем она думает? Она сейчас должна думать только о нем и их общем деле. То есть наоборот. В смысле, в другом порядке.

Даже под страхом смерти он не признался бы сейчас ни себе, ни кому-либо другому, что страшно ревнует. И продолжал стоять в дверях, распаляя себя мыслями о коварной безответственности всех женщин вообще и Анны в частности.

Анна дошла до последней ступеньки и тут только заметила Пламена. Как ни в чем не бывало, она радостно почти пропела, глядя на него с той же самой улыбкой, которая блуждала на ее губах, когда он ее увидел:

— Пла-амен! Я так рада, что ты пришел! — Она совсем не замечала его угрюмого выражения лица и вся светилась, ярче, чем ее желтый халат.

— Странно, что ты вспомнила о том, что я могу прийти, — неожиданно уязвленно отозвался Пламен.

— Почему? — Улыбка сбежала с ее лица.

— Вы тут, похоже, неплохо проводили время вдвоем! — Пламен сложил руки на груди. Он чувствовал, что говорит явно не то. Какую-то чушь, недостойную доблестного агента Интерпола. Но удержаться не мог.

— Да! Мы провели время с толком. И нам было очень весело, — подхватила Анна его воинственную интонацию. Она понимала, что ввязывается в какую-то ссору, хотя не могла понять, почему они ссорятся. Но тоже не могла удержаться.

— Еще бы вам не было весело! Могу себе представить! — Голос агента Пламена Радовича вдруг сорвался.

Анна фыркнула, так ее это насмешило.

— И перестань фыркать! Все очень серьезно! Ты недостаточно уделяешь внимания делу, тратишь время на посторонние вещи!

Пламен с ужасом обнаружил, что вся его былая выдержка куда-то испарилась и он просто не в состоянии говорить сейчас ни о какой работе: он должен высказать этой ветреной особе все, что он думает по поводу ее амурных похождений. Сначала ветеринар с носком, потом — этот молокосос с рюкзаком! Ну Димитрий-то ладно. Его он еще готов был вытерпеть. Тот был безобидным занудным растяпой, а вот этот шустрый паренек был просто возмутительно молод, нахален и притом симпатичен!

— Я тебе уже говорила, что мой дом — это не посторонняя вещь, а очень важная часть моей жизни. И если уж на то пошло, более важная, чем твое расследование, которое, кстати, не продвигается ни на шаг. — Происходящее начало Анну злить. С какой стати этот чужой, по сути, мужчина позволяет себе так разговаривать с ней! И главное — она совсем не понимает причину такого его поведения.

— Дом? При чем здесь дом? — взвился агент Интерпола. — Я прихожу к тебе поговорить о делах, а застаю здесь… — Он не договорил. — А ты… вообще в душе! — с почти детской обидой воскликнул он и тут же примолк, сам испугавшись своей непосредственности. Зато Анна внезапно поняла, что творится сейчас в его душе.

— Этот молодой человек — дизайнер, он будет обновлять интерьер гостиной! Я говорила тебе, что собираюсь ее переделать. Неужели ты не помнишь? А в душ я пошла, потому что уронила на себя банку с краской, — обрушила она на голову бедного агента свои мятежные октавы и почти спокойно закончила: — Войди наконец в дом и посмотри на стену.

Пламен сделал шаг и закрыл за собой дверь. Его глазам предстала дивная картина не то рая, не то детского сада: стена была сплошь разрисована многоцветными полосками, ежиками, зайчиками, бабочками и цветами. От изумления он не знал, что сказать. Тут только до него дошло, как глупо он себя вел. как идиот. Как влюбленный идиот. От стыда он закрыл лицо руками.

— Прости меня, — глухо проговорил он. — Я не знаю, что на меня нашло. — Пламен врал. Он прекрасно знал, что именно на него нашло. Это была ревность, жгучая ревность, от которой мутится рассудок. Но он попытался срочно реанимировать в себе агента Интерпола и с прежней горячностью набросился на нее: — Я беспокоюсь о тебе, я только что получил новые сведения, которые касаются тебя, и…

— Я понимаю, — прервав его, тихо заговорила Анна. — Но запомни: ты не имеешь права разговаривать со мной в подобном тоне, что бы ни произошло.

Я не виновата в том, что ты… за меня волнуешься. — Она чуть было не сказала «меня ревнуешь», но вовремя прикусила язык. — Ты устроил мне сцену, как будто я твоя жена, в то время как мы просто партнеры. Не забывай об этом.

Пламен вынужден был проглотить пилюлю. Она отчитывает его, как мальчишку, но он не может не признать ее правоту. Действительно, он был не прав.

— Прости, это больше не повторится, — нашел в себе силы сказать Пламен.

«А жаль! — подумала Анна. — Тебе очень идет, когда ты ревнуешь». Но вслух великодушно произнесла, словно ничего не случилось:

— Конечно, прощаю. Будешь чай?

Пламен с благодарностью подумал, что с ее стороны очень благородно вести себя так, будто этой нелепой сцены и не было. И со всем пылом, на какой был способен, ответил:

— С удовольствием!

— Давай я накрою в гостиной?

— Ничего не имею против.

Когда они сели за стол, он начал разговор о расследовании. У него действительно были для Анны новости.

— Ситуация усложняется. Предатель среди нас узнал о том, что я ввел в их организацию своего человека. Он не знает, когда я это сделал и кто этот агент, но предупредил владельцев фирмы, и теперь там наверняка все смотрят друг на друга с подозрением. Сейчас они начнут нервничать и могут сделать ошибку. И тогда их можно будет брать! — Пламен говорил азартно, глаза его блестели.

— Не знаю, радоваться мне этому или пугаться. — Она и в самом деле не знала.

— Ни то, ни другое. Тебе нужно просто быть очень осторожной. Никуда специально не лезть, ничего не вынюхивать, не навлекать на себя подозрений. Просто продолжать работать.

— О, кстати! Возможно, это как-то связано одно с другим: мой шеф немного изменил профиль моей деятельности, и теперь я буду часто ездить в командировки.

— Возможно. Может быть, он хочет подержать тебя на расстоянии, пока окончательно не поймет, что ты за человек.

— Может быть. Но я ничего не имею против. Мне нравится путешествовать, а раньше мне это почти не удавалось.

— Что ж, тогда мы будем видеться реже, — ответил Пламен и сам подивился, как грустно это у него прозвучало.

— Да, действительно жаль, мне так нравились твои неожиданные появления у меня дома. — Анна тоже грустно улыбнулась. Еще она подумала, что, когда расследование будет закончено, они больше никогда не увидятся. И вдруг поняла, что успела влюбиться в этого красавца детектива. И что ей будет очень не хватать его. И что она очень, очень хочет, чтобы он не покидал ее. Неожиданно у нее перехватило горло. Она встала и подошла к окну, чтобы скрыть предательски заблестевшие на глазах слезы.

Пламен подошел к ней.

— Я, наверное, нарушу все мыслимые инструкции, если скажу тебе то, что хочу сказать: у нас с тобой и так все не по инструкциям. — Он улыбнулся. Сделал паузу. И глубоко вздохнул. — Когда все это закончится, мне будет… тебя очень не хватать… Правда.

Анна хотела воскликнуть: «Что? И тебе тоже?» — но почему-то голос ей на секунду отказал. Какая-то горячая и неудержимая волна вдруг поднялась в ее груди, смела все преграды и запреты, брызнула слезами из глаз и вырвалась наружу потоком быстрых, захлебывающихся слов:

— Да, да! И мне тоже будет очень не хватать тебя, Пламен, ты ведь сам не знаешь, каким дорогим человеком ты для меня стал. Я с самой нашей первой встречи поняла, что ты — это что-то совсем другое! Пламен, со мной такого не было никогда! Я сама не своя с тех пор! Я словно другим человеком становлюсь! И я не хочу, чтобы мы расстались, Пламен, я… — Волна накрыла ее с головой, и она уже ни о чем не рассуждала и ничего не боялась. — Я люблю тебя, Пламен!

Она закрыла глаза и, прижавшись к нему всем телом, в каком-то неведомом ей ранее блаженстве зарыдала. Эти слезы смывали в прошлое всю ее прежнюю жизнь, в которой любви не находилось места и в которой Анна делала то, чего от нее хотели другие, а совсем не то, чего жаждала ее душа. Теперь она вдруг ощутила себя обновленной. Ничего не объясняя Пламену и не требуя от него ответа на свои слова, она стояла, прижавшись к нему, и сквозь слезы наслаждалась теплом его тела, стуком его сердца, слушала его дыхание. В эти секунды только это было для нее важно: вот он близко-близко, их сердца бьются рядом, и весь мир вокруг — со всеми его проблемами, наркотиками, преступниками, полицейскими, дизайнерами, ветеринарами и масляными красками — подождет!

Пламена вдруг бросило одновременно в жар и в холод. Он понял, что любит эту женщину с того самого мгновения, как увидел ее, и что иначе-то и быть не могло. Ведь с самого первого момента все было не так, как всегда. А он был просто слеп, раз не заметил того, что происходит между ними! Зато сейчас видит. И это так прекрасно!

Он прижал ее к себе и нежно прошептал:

— Анна, дорогая моя, любимая. Что я делал без тебя, как я мог жить раньше?

Он обнимал ее, зарывшись лицом в ее волосы, вдыхал аромат ее кожи. В эту минуту он готов был простить всех преступников мира — за то, что благодаря им он сумел узнать эту женщину. Лишь бы они больше не попадались ему на глаза.

Оба вдруг почувствовали, что больше не в силах выносить этой пытки объятиями. Первой опомнилась Анна. С трудом отстранившись от любимого, она тихонько произнесла, судорожно вздохнув:

— Я завтра… уезжаю в командировку. — И мысленно докончила: «А когда вернусь, сразу поговорю с Димитрием. Нет смысла продолжать делать вид, что мы поженимся».

— Ты… надолго уедешь? — Пламен приходил в себя медленнее.

— На два дня. У нас будет время проверить чувства. — Она нашла в себе силы для шутки.

— И проверять нечего! — улыбнулся ей в ответ сыщик. — Я, впрочем, тоже должен уехать, — почти деловито добавил он, обеими руками пригладив волосы на голове и походив взад-вперед по комнате. Зайчики и белочки весело смотрели на него со стены разноцветными глазами. — Думаю, мы вернемся одновременно.

Он нежно поцеловал ее и вышел. Точнее, выбежал. Стремительно, словно кто-то за ним гнался. Хлопнула входная дверь.

Анна уже привыкла к тому, что Пламен всегда приходит и уходит неожиданно. Она была на удивление спокойна. Все именно так, как и должно быть. Они будут вместе и будут счастливы!

Пламен же летел по улице. За пять минут он преодолел то расстояние, на которое у него обычно уходило пятнадцать, и когда он вбежал в отель, портье недоверчиво покосился на отрешенно — блаженное лицо постояльца: наркоманы им здесь не нужны. Пламен знал, что сегодня произошло то, что перевернет его жизнь. Даже расследование отошло на второй план. Он впервые признавался в любви! И это не были пустые слова. То, что он сказал, было правдой, а не обычной любезностью женщине, с которой он собирается лечь в постель. Ну хорошо, он не признался ей в любви по всем правилам, но назвал ее «любимой». Она поняла.

Когда наконец Пламен заснул, то видел во сне своего отца. Тот вел под руку молодую женщину, они смеялись, и было видно, что они счастливы. Пламен узнал в ней свою мать, но потом, приглядевшись, увидел, что, это Анна. Он хотел присоединиться к ним, но папа строго на него посмотрел и спросил: «Разве ты все сделал, чтобы обладать этой женщиной?» Пламен опешил и не нашел что сказать. Потом Анна повернулась к нему, и он увидел у нее в руке маленький серебряный колокольчик. Она стала раскачивать его, звон становился все громче и назойливее, пока наконец Пламен не понял, что это будильник, и не поднялся, чтобы выключить его.

«Фрейда на вас не хватает, агент Радович», — подумал он, глядя на себя в зеркало, когда умывался утром. Чудеса. Он никогда не видел во сне отца и даже не помнил, как тот выглядел. Его не стало, когда Пламену было три года.

Быстро собравшись, он вышел из номера. Ему предстояла поездка в офис Восточно-Европейского отделения Интерпола. Было необходимо получить дополнительную информацию относительно проводимой им операции. Вскоре он уже гнал машину в западном направлении. Мимо проносились немыслимой красоты хорватские пейзажи. Странно, что он никогда раньше не обращал на них внимания. Пламен вырос на другом конце Югославии, скрытом сейчас горами; но теперь он хотел бы остаться жить здесь, на берегу прекрасного моря. Там, где жила Анна.

Анна в этот момент укладывала вещи в дорожную сумку. В третий раз обнаружив, что она неподъемная, она взяла другую, вполовину меньше, и положила туда только один свитер, смену белья, фен, костюм на случай, если станет прохладно, и банку молотого кофе. Примерила сумку на плечо и осталась вполне довольна. Через несколько минут она вышла из дома и вскоре уже любовалась из окна поезда тем же пейзажем, которым любовался полтора часа назад Пламен из окна автомобиля.

Когда два дня спустя оба вернулись в город, то сказать, что за время их отсутствия здесь произошли какие-то грандиозные перемены, они не могли. Все те же толпы ошалелых туристов, столь же скорые на ответ торговки цветами и фруктами, столь же нахальные таксисты. И такое же синее море.

Анна приехала поздно вечером и решила, не откладывая дело в долгий ящик, позвонить Димитрию. К ее удивлению, тот оказался дома и не спал.

— Привет. Это Анна. Я не поздно?

— Привет, что ты, я рад тебя слышать. Как твои дела? Как самочувствие?

— Спасибо, все хорошо. Мне нужно поговорить с тобой. Это серьезно.

Димитрий помолчал, потом, прервав паузу, произнес:

— Если ты насчет того мужчины, которого я встретил у тебя, то не стоит. Я все понимаю. Я занятой человек, а у тебя кризисный период. Знаешь, это не телефонный разговор, но раз уж на то пошло, то я скажу: может быть, нам имеет смысл поскорее пожениться? И завести детей. Тогда у тебя сильно изменится жизнь, вот увидишь. — Он говорил немного усталым голосом и совершенно искренне.

Анна не верила своим ушам. Так он все-таки заметил Пламена! И только сейчас он решил назначать день свадьбы и говорить про детей! Это еще больше укрепило ее в уверенности, что им уже давно пора было расстаться.

— Димитрий, нам нужно поговорить не только об этом. Давай встретимся с тобой завтра?

— А когда? Вечером я не смогу, днем тоже. Хотя, погоди, вот с половины второго до трех у меня будет свободное время. Тебе удобно?

— Вообще-то да, но только я смогу заехать к тебе на работу всего минут на десять, а разговор может быть долгим.

— Я буду не на работе, а в районе Либурнийской улицы.

— О! А я именно там теперь работаю!

— Ты сменила работу? Похоже, тебе и правда есть что рассказать мне. Тогда, может быть, я заеду к тебе на работу?

— Это замечательная мысль. У меня там отдельный кабинет, нас никто не будет беспокоить. Если случится так, что я буду у шефа, когда ты придешь, то ты просто подожди, ладно?

— Ладно. Давай адрес.

Все складывалось как нельзя лучше: он приедет, и они смогут поговорить. Теперь можно было спокойно ложиться спать.

Тем временем Пламен только подъезжал к отелю. Ему ужасно хотелось поехать к Анне, но он понимал, что время уже позднее и лучше им встретиться завтра.

Когда Анна вышла из своего кабинета, Димитрий уже был в приемной. Что-то происходило в комнате, но что, понять было невозможно. Каролина и Димитрий стояли друг против друга. Казалось, воздух вокруг них наэлектризован. Бедная Майя, ничего не понимая, безуспешно пыталась передать одному из них чашку кофе.

— Вы просили кофе, — произносила она в очередной раз.

Каролина машинально взяла у нее из рук чашку.

— Извините, это молодой человек просил, — сказала Майя.

Каролина зарделась и протянула чашку Димитрию. Тот взял ее, коснувшись пальцев Каролины, отчего та отдернула руку, и чашка, естественно, упала. Оба тут же опустились на колени. Она пыталась собрать осколки, а он — вытереть пол своим носовым платком.

— Не надо! Не беспокойтесь, я все уберу. — Майя чуть не плакала.

Каролина и Димитрий одновременно подняли головы и посмотрели друг на друга. Димитрий нервно сглотнул и поднялся, протягивая руку Каролине. Она оперлась на его руку и встала. Еще несколько мгновений они стояли, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Наконец Анна вышла из оцепенения и окликнула:

— Димитрий!

Тот вздрогнул и посмотрел на нее. На его лице явно читалось удивление. Он как будто не мог понять, что она здесь делает.

— Здравствуй! Пойдем в мой кабинет, — осторожно произнесла Анна.

— А… Здравствуй. Да. Пойдем, — пробормотал он и послушно пошел следом, поминутно оглядываясь.

— Мне нужно поговорить с тобой. — Она присела на один из стульев возле стены и предложила ему сесть рядом.

— Да, я тебя слушаю. — Димитрий почти вернулся к реальности.

— Мне кажется, нам нужно расстаться. Я не стала этого говорить тебе вчера, когда ты предложил поскорее пожениться, но… я не хочу выходить за тебя замуж, я хочу быть твоим другом, но люблю я другого. — Анна проговорила все на одном дыхании и сама удивилась тому, как легко она это сделала.

— Ты не хочешь выходить за меня замуж? — слегка опешив, переспросил Димитрий.

— Да. То есть нет. Не хочу. Я хочу с тобой расстаться. Теперь ты свободный человек. — Анна, закусив губу, ждала его реакции.

Димитрий помолчал, а потом сказал:

— Хорошо. Не хочешь — как хочешь, — и как-то не к месту улыбнулся.

Анна смотрела на него и не понимала, что происходит. Он не стал с пафосом говорить ей об их долге друг перед другом, о том, что семья и мимолетное увлечение — это разные вещи, о том, что она поступает глупо, отказываясь от выгодной партии. Димитрий мог говорить очень много, очень убедительно и очень улыбаться, она не ожидала. На всякий случай она попробовала еще раз, вдруг он ее не понял?

— Димитрий, мы расстаемся. Ты… не обижаешься на меня?

— Нет, что ты. Каждому в жизни нужна яркая и всепоглощающая любовь, когда достаточно взгляда, чтобы понять того, кто рядом, когда случайное касание рук разжигает в тебе неугасимый костер, когда ты весь мир готов положить к ногам любимой, когда глаза ее говорят тебе больше, чем все мудрецы вселенной… — Димитрий замолчал все с тем же мечтательно — отрешенным видом. — Будь счастлива, Анна!

У нее мелькнула было мысль, что ему нехорошо, но она прогнала ее, так как Димитрий вдруг деловито высморкался и сказал своим обычным тоном:

— Раз уж мы друзья, давай все-таки сходим в тот ресторан, куда ты хотела? А то представь: я решу туда повести женщину, захочу произвести на нее впечатление, а это окажется жуткой дырой. Мы — то с тобой сможем уйти в любой момент, ничего страшного не случится…

Анна расхохоталась. Димитрий неисправим! Ему было все равно: друзья так друзья.

— Хорошо, давай сходим, только платит каждый сам за себя. Договорились?

— Договорились. Я позвоню завтра. До встречи!

С этими словами Димитрий ушел.

«Либо он влюблен, либо я не знала этого человека», — хихикнув, подумала она и стала развлекаться тем, что перебирала в памяти всех знакомых женщин в поисках той, которая смогла бы разжечь такой пожар в сердце Димитрия.

Однако вскоре это ей надоело, и она уже начала разбирать на столе бумаги, когда послышался робкий стук и дверь приоткрылась, впуская Каролину. Она стояла на пороге и совсем не походила на ту самоуверенную даму, которую все привыкли видеть.

— Извините, Анна, я не хотела вас беспокоить, но мне важно узнать. То есть мне просто было бы интересно… То есть, если вы не против…

— Что вы хотите узнать, Каролина? — спросила Анна, подводя ее к стулу. Каролина ей нравилась, и Анна ничего не имела против того, чтобы оказать ей услугу.

— Скажите, кто был этот мужчина, который приходил сейчас к вам?

— Мужчина? — Анна удивленно подняла брови. — Какой мужчина? Ах да… разумеется… это Димитрий, мой жених, — добавила она по привычке, — то есть бывший жених.

— Жених? — Каролина смотрела на нее во все глаза. — А, ну тогда он, наверное, порядочный человек. А почему вы с ним расстались? — вдруг сурово спросила она.

Теперь они обе сидели, уставившись друг на друга.

«Какая муха ее укусила? И какая ей разница, почему мы расстались?» — сердито подумала Анна, но вслух сказала:

— Димитрий — хороший, порядочный, умный человек. А расстались мы потому, что просто не любим друг друга.

Было видно, что у Каролины камень с души свалился. Она просияла:

— Правда? Вы извините, я спрашиваю потому, что он пригласил меня отужинать с ним. Он такой галантный кавалер, такой любезный и предупредительный. Я согласилась, а потом подумала, что, может быть, он ловелас, а мне со всем не хочется, чтобы мне разбили сердце.

— Нет, он не ловелас! Это точно, — заверила ее Анна. Так вот кто вызвал такую бурю в душе Димитрия! Она не могла в это поверить.

— Вы меня так утешили! Спасибо вам огромное! — Каролина вдруг подбежала к Анне, обняла ее и бросилась вон из кабинета.

«Все сошли с ума. Все совершенно точно сошли с ума. И я наверняка тоже», — подумала Анна и продолжила разбирать свои бумаги. Рабочий день незаметно закончился, сотрудники стали расходиться по домам, и Анна, хотя почти ничего и не сделала, решила, что с нее на сегодня довольно.

Около дома ее уже ждала теплая компания: Пламен и Дино. И тот, и другой пришли с цветами и теперь стояли на крыльце, изображая светскую беседу. Пламен все не мог простить юноше своего унижения, хотя тот был ни в чем не виноват. Впустив их в дом, Анна поцеловала Пламена. А потом обняла Дино. Она соскучилась по ним обоим. О чем тут же им и сказала.

— Я на минутку, — с порога начал Дино, бросив опасливый взгляд на Пламена, — вот, принес эскизы. Ты реши, какой тебе больше нравится, а завтра мне скажешь. Вот телефон.

— Спасибо, Дино! Может быть, ты останешься и поужинаешь с нами?

— Нет, я побегу. Не хочу, чтобы Майка ждала меня, — бросив еще один опасливый взгляд на Пламена, ответил юноша.

— Ладно, до встречи! — Анна обняла Дино на прощание, проводив его до двери, а потом повернулась к Пламену. — Ты его напугал. У тебя было такое свирепое выражение лица, что мальчик просто сбежал. Как тебе не стыдно? И отдай наконец цветы, если они мне.

Вместо ответа Пламен подхватил Анну на руки вместе с букетом и закружил по комнате.

— Ты сумасшедший! Отпусти меня!

— Нет, я влюблен! И к тому же удачлив! Моя поездка была успешной! Похоже, скоро эта шайка будет у нас под колпаком! — Он слегка подбросил ее в воздух.

— Поставь меня!

— Ладно — ладно, не бойся. Вот, ты уже стоишь. Чувствуешь? — Анна слегка качнулась, он ее поддержал. — А какие у тебя новости?

— Я рассталась с Димитрием, причем он явно не имел ничего против. Даже обрадовался. И кажется, я присутствовала при завязке его романа, — торжественно добавила она.

— Ты с ним рассталась? — Пламен радостно улыбнулся и шагнул к Анне, явно собираясь снова подхватить ее на руки.

— Не надо! — Она со смехом побежала от него к лестнице.

Пламен посмотрел, как она от него убегает, и серьезно проговорил:

— Я люблю тебя. Очень.

Анна остановилась и повернулась к нему:

— И я тебя люблю.

Они пошли навстречу друг другу. Он обнял ее и стал целовать ее лицо. Лоб, глаза, уголки губ. Шею. Нежно, мягко и настойчиво. Затем подхватил ее на руки.

Когда Анна проснулась, было еще раннее утро. До звонка будильника оставалось еще полчаса, и она силилась понять, что же ее разбудило. Ей было холодно. Ах, вот в чем дело! Пламен забрал себе все одеяло, оставив ей жалкий клочок. Ничего, она еще отучит его от этой дурацкой привычки! С этой мыслью Анна покрепче ухватилась за свободный край одеяла и потянула. Пламен лишь немного качнулся в ее сторону, но одеяло не отпустил. «Интересно, этому их тоже учат на курсах подготовки суперагентов? Хорошо, если он так же вцепляется в преступников, как в мое одеяло», — подумала она, ухватилась опять за свой кусочек и потянула сильнее. На этот раз она уперлась ему коленями в спину. Но и это было безрезультатно. Пламен не проснулся, а только промычал что-то и еще больше натянул одеяло на себя. «Прекрасная метафора совместной жизни», — подумала Анна. Вставать ей не хотелось, лежать без одеяла тоже. Она придвинулась к Пламену и обняла его. Теперь ей стало тепло. И на нее нахлынули воспоминания о минувшей ночи. Она немного покраснела, и сердце ее забилось быстрее. Тогда она крепче прижалась к Пламену и нежно провела щекой по его плечу. От ее прикосновения он тут же проснулся.

Лихорадочно собираясь на работу, Анна бегала по комнате в поисках нужной одежды, то и дело натыкаясь на Пламена, который отчаянно пытался ей помочь, чувствуя за собой некоторую вину.

— А что страшного, если ты немного опоздаешь? — наконец спросил он.

— Немного? На полчаса! Да отойди же, ты стоишь на моих колготках! — Анна была ужасно недовольна собой. Только начала завоевывать хорошую репутацию, и вдруг такое!

— Не переживай! Я отвезу тебя сам. Я видел, как ты водишь. Если за рулем буду я, то ты опоздаешь всего минут на пятнадцать, а не на полчаса.

Это была дельная мысль. Анна без раздумий согласилась.

Когда они приехали к зданию офиса, Анна готова была убить Пламена за его манеру водить. У них было много чудесных возможностей разбиться всмятку. И Анна не понимала, как они избежали этого. Однако обещанные пятнадцать минут она и в самом деле сэкономила.

Ее опоздания, похоже, никто не заметил, и она с облегчением упала в свое кресло. Вскоре раздался стук в дверь. Это был шеф.

— Доброе утро, Анна!

— Здравствуйте, я опоздала, только зашла, извините. И еще не успела просмотреть бумаги. Я зайду к вам через пару минут, если позволите?

— Знаю, я заходил несколько минут назад. Мне нравится, что ты не врешь, я очень ценю честных людей. И я не сержусь — прекрасно понимаю, почему молодая красивая женщина может опоздать на работу. Надеюсь, со временем ты почувствуешь, что у нас тут ценится не дисциплина ради дисциплины, а хорошая работа и хорошие отношения. Мне хотелось бы, чтобы ты чувствовала себя членом нашей семьи. Я зайду попозже, есть одна идея.

Она не стала рассказывать о своем приключении Пламену. Ей казалось, что он не одобрит ее. К тому же, когда она пришла, ее ждал сюрприз: звонил Димитрий и сказал, что хочет заехать к ним и познакомить со своей невестой. Пламен предвкушал знакомство, строя предположения относительно того, какой будет женщина, полюбившая Димитрия, — он все еще был под впечатлением от встречи с ним. Анна предпочитала отмалчиваться. «Похоже, этот растяпа успел забыть, что познакомился с ней у меня на работе».

И вот, как только часы пробили десять («Ну конечно, Димитрий освобождается в 9.30», — вспомнила Анна), в дверь позвонили. Анна открыла дверь и приветливо улыбнулась вошедшим.

Она пригласила их войти и представила друг другу. Каролина отозвала Анну в сторонку:

— Димитрий до последнего момента не говорил мне, куда мы едем, сказал только, что это очень важно. Поскольку с мамой своей он меня уже знакомил, то я ломала голову, что же это может быть такое, перед чем он так волнуется. — Она хихикнула.

— А вы уже решили пожениться? — Анна сгорала от любопытства.

— Да, через два-три месяца. Он просто сводит меня с ума. Я никогда не встречалась с таким страстным мужчиной. Представляете, сегодня он уехал на полчаса раньше с работы, чтобы подольше побыть со мной! — Было видно, что Каролина восхищается поступком Димитрия. Для нее самой уйти с работы раньше чем через три часа после окончания рабочего дня было чем-то немыслимым.

Анна восхищалась тем, как Димитрий преобразился с Каролиной. Случайно поймав взгляд, который он бросил на свою возлюбленную, она почувствовала себя слегка уязвленной. «На меня он никогда так не смотрел! Впрочем, должно быть, мы просто не подходили друг другу. Но они — идеальная пара».

Ужин прошел шумно и весело. Анна с изумлением смотрела на Димитрия, рассказывавшего веселые истории про зверей и то и дело целовавшего Каролину. Он помолодел лет на десять и стал похож на того серьезного и одновременно веселого студента, которого Анна когда-то представила маме как своего жениха.

Каролина светилась от счастья. Вне работы она снимала маску железной леди и становилась привлекательной, милой и очень неглупой женщиной с хорошим чувством юмора. Анна подумала, что они могли бы стать близкими подругами.

Пламен тоже веселился от души. Ему было легко с этими людьми. Он представился как агент по недвижимости (для этого он сочинил красивую романтическую историю про то, как Познакомился с Анной в старом заброшенном доме, который та зачем-то пришла посмотреть). У Пламена не было друзей. Просто не хватало времени на то, чтобы уделять внимание тем, с кем его не связывает работа. И сейчас он внимательно рассматривал Димитрия. Он был немало удивлен тем, как тот изменился. Догадываясь, что это заслуга Каролины, он и не сомневался, что сам — то изменился еще больше.

Когда гости ушли, Пламен с Анной долго смеялись, вспоминая удивленное лицо Димитрия, которому сказали, что Каролина знакома с Анной дольше, чем с ним, и что он познакомился с Каролиной в каком-то смысле благодаря Анне. Потом Пламен вдруг посерьезнел и спросил:

— Интересно, я так же сильно изменился?

— На мой взгляд — нет. А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно. Мне кажется, что человек замечает такое сильное влияние на себя другого человека в последнюю очередь.

— По-моему, дело здесь больше в том, какое чувство человек испытывает. Димитрий полюбил Каролину. Взаимно. И это изменило их обоих. Наверное, наша любовь тоже изменила нас. Но я этого не замечаю, — она улыбнулась, — разве что мне пришлось научиться спать вдоль кровати, а не поперек.

— Да, это полезное умение.

Повернувшись от раковины, где он мыл посуду, к Анне, Пламен протянул к ней руки в пене от моющего средства.

— Ой! Не надо! — Она отпрыгнула от него.

— Какая тебе разница, мы все равно сейчас ляжем спать, и будет еще хуже, — Он крепко ее обнял. — Я тебя очень люблю. И если я меняюсь оттого, что я с тобой, то я не имею ничего против. Слышишь? Я готов измениться, чтобы нам с тобой было хорошо!

— Я знаю, я тоже. — Анна нежно ему улыбнулась.

— Да? Тогда прекрати стаскивать с меня одеяло по утрам!

— Это я стаскиваю с тебя одеяло? Да ты сам забираешь все себе, а мне только клочок оставляешь!

— Зато ты пинаешь меня, а это жесткие методы! Нам в Интерполе такое запрещают делать!

— А как еще я могу отвоевать себе одеяло?

— О! Я понял! — Пламен воздел руки к небу. — Этой женщине нужно от меня только одеяло! — И, схватив Анну на руки, он понес ее наверх.

Собираясь утром, Анна решала, чем займется после работы. «В кабинет шефа я сегодня не пойду, а вот к главному бухгалтеру заглянуть стоит», — решила она.

Во второй половине дня, съездив на встречу с клиентом и уточнив все детали их будущего контракта, Анна вернулась и допоздна сидела в своем кабинете, изображая бурную деятельность, хотя по работе все уже было сделано. Убивая время, она осуществила еще несколько важных дел: например, написала четыре письма, до которых раньше просто руки не доходили. Одно из писем было кузине, жившей в Англии. Та требовала, чтобы Анна во всех подробностях описала ей инаугурацию последнего хорватского президента, которого считала красавцем мужчиной. Учитывая то, что это славное событие произошло два года назад и многие забывшиеся детали пришлось досочинять, на письмо у нее ушло часа полтора. Наконец все разошлись. К удивлению Анны, ушла даже Каролина, так что теперь она была в офисе совсем одна.

Она вышла из своего кабинета и прошла в кабинет бухгалтера, порадовавшись тому, что здесь не принято запирать двери на ночь. Щелкнув выключателем, она стала внимательно рассматривать то, что открылось ее взору. Вдоль стены слева стоял длинный шкаф, забитый папками. Синими, желтыми и красными. Утешало только то, что этими папками пользовались все три бухгалтера, так что там вряд ли хранилось нечто такое, что стоило скрывать. Основной интерес для Анны представлял рабочий стол. Но оказалось, что его ящики заперты на ключ. Она нашла скрепку и, разогнув ее, попыталась вскрыть самый верхний. Сначала самодельная отмычка намертво застряла в замочной скважине, и Анна с ужасом начала себе представлять, что будет, если утром обнаружат здесь эту скрепку. Наверняка вызовут милицию, снимут отпечатки пальцев, и выяснится, что это делала Анна. А тогда расследование Пламена будет загублено. Не в силах вынести ужасной картины, которую она себе нарисовала, Анна дернула что было силы и упала на пол, зажав в руке злополучную скрепку. Потом, отдышавшись, попробовала вскрыть ящик еще раз, и это ей удалось! Однако радость ее длилась недолго. В ящике оказались: две запасные коробочки со скрепками, коробочка с кнопками, степлер, ножницы и два чупа-чупса. Один еще совсем новый, а другой початый и наспех завернутый в бумажку. Подавив искушение съесть чупа-чупс, Анна при помощи той же скрепки попыталась открыть нижний ящик. На этот раз ее преступное деяние было совершено без падения на пол: послышался щелчок, и замочек легко открылся. Ящик оказался набитым странными чертежами с указанием сторон света и упоминанием каких-то животных. Больше в ящике ничего не было. Анна вспомнила, что бухгалтерша прятала листы именно такого формата, и решила проверить, нет ли в остальных ящиках чего-нибудь подобного. Спустя полчаса она знала, что листы с чертежами — именно то, что скрывала бухгалтер. Оставалось только решить, что делать с ними дальше. Анна обратила внимание, что на листах стоит дата, она бегло просмотрела их, нашла тот, что относился к маю позапрошлого года, и вынула его из пачки. «Покажу Пламену», — решила Анна и уже хотела было выйти из кабинета, но вдруг услышала, как открывается входная дверь. Она стремглав бросилась к выключателю и погасила свет. И стала ждать.

Послышались шаги, покашливание, потом голос шефа. Давор тихонько что-то напевал. Он прошел мимо бухгалтерии в кухню (Анна обмерла) и, судя по звукам, стал заваривать себе чай. Потом прошел к себе в кабинет и включил компьютер.

В тишине все звуки, на которые обычно не обращают внимания днем, стали хорошо слышны. Благодаря этому Анна знала, что шеф сел в кресло и раскрыл какую-то книгу, видимо, дожидаясь момента, когда компьютер загрузится. Но точно так же шеф мог услышать и все звуки, которые производила Анна. Она надеялась, что сердце ее стучит не слишком громко.

Чуть погодя она все-таки решила выбраться из кабинета: что, если шеф решил сидеть здесь до утра? Как она тогда объяснит девочкам из бухгалтерии, что она здесь делает? Впрочем, можно будет притвориться, будто она пришла раньше всех. Только для этого все равно нужно будет тихонько пройти к входной двери. Если это возможно, то лучше попробовать сделать это сейчас. Анне очень не хотелось провести ночь среди бухгалтерских книг. Она тихонько выскользнула из кабинета, сделала несколько шагов и уже положила ладонь на ручку входной двери, как вдруг услышала голос шефа: «Кто здесь?»

Анна решила, что ей уже нечего терять, но если она просто останется на месте, то будет только хуже. И рванула на себя дверь. Когда-то, в школе, Анна неплохо бегала, но с тех пор прошло много лет, и она не тренировалась, так что пока она бежала от двери офиса до двери, выходившей в вестибюль с лифтом, то всего лишь побила собственный рекорд, который установила в десятом классе. А если бы продолжала усердно заниматься все эти годы спортом, то, безусловно, побила бы мировой. Она не могла дождаться лифта и припустила что было духу по лестнице. И, похоже, опередила шефа, если тот вообще собирался гнаться за ней.

Домой она ехала в предвкушении, как покажет свою добычу Пламену, как он обрадуется, похвалит ее, обнимет, подхватит на руки и закружит по комнате…

Анна влетела в дом и с порога позвала: «Пламен!» Никто не отозвался. Она оставила листок на столе в гостиной и занялась ужином. Через час, когда ужин был готов, появился ее детектив. Он вошел в кухню, держа в руке предполагаемую улику.

— Зачем тебе это?

— Это не мне, это тебе! — В голосе новоиспеченной Маты Хари слышалось довольство.

— Зачем? — почему-то изумился Пламен.

— Как зачем? Я выкрала этот листок из ящика письменного стола главного бухгалтера! — И Анна победоносно на него посмотрела.

— А зачем? — повторил он свой глупый, с точки зрения Анны, вопрос.

— Как зачем? Ты разве не видишь? Это какой-то загадочный чертеж. Отдай его на расшифровку своим специалистам. Ну не стой ты столбом! Скажи, что я молодец! Все-таки я рисковала! Ради нашего дела!

— Так. — Пламен с шумом поставил стул перед ней и сел на него верхом. — Во-первых, я никому ничего не буду показывать. Я и так знаю, что это. Это — схема расстановки мебели по китайской системе фэншуй. Моя мама когда-то увлекалась этим, и я прекрасно знаю, как это выглядит. И не спорь со мной! — сказал он, заметив протестующее движение Анны. — И что означают все эти цифры и буквы, я тоже знаю. Уверяю тебя, это не имеет отношения к наркотикам! Во-вторых, расскажи-ка мне про риск. Поподробнее. — Пламен кусал губы. Было видно, что он очень зол и встревожен. А может быть, даже напуган?

Анна смутилась. Она упрекала себя за то, что упомянула про опасность. И попыталась отвертеться:

— Ну сам посуди, взять из чужого стола лист, даже если никого рядом нет… — Она прикусила язык, но было поздно.

— Кто тебя видел? — Пламен почти кричал.

— Никто!

— Врешь!

Они молчали, яростно уставившись друг на друга.

— Рассказывай, — очень твердо произнес Пламен, и Анна поняла, что отпираться дальше бессмысленно. Когда она закончила, он помолчал, потом спросил: — Многого ты добилась в результате?

— Нет, но я считала… — попробовала защититься Анна.

— Подожди. Чего было больше: риска или пользы?

— Тогда или сейчас? — Она продолжала увиливать.

— Ответь. — Пламен говорил очень тихо и спокойно. Анна подумала, что было бы лучше, если бы он кричал.

— Больше было риска. Ты прав. Только перестань так со мной разговаривать!

— Ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались в самом начале нашего сотрудничества? — Он пропустил мимо ушей ее просьбу.

— Нет! — Она почти выкрикнула это слово.

— Я так и думал. Мы договаривались, что ты не будешь предпринимать каких-либо действий, не получив на то моего согласия. Ты обещала. — Пламен был все-таки страшно зол. На последней фразе его голос чуть дрогнул.

— Но я думала, что…

— Ты обещала.

— Хорошо! Извини меня, я больше не буду! — она чуть не плакала от унижения.

— Разумеется, не будешь. Потому что я отстраняю тебя от дела.

— Как это?

— Очень просто. Ты больше не сотрудничаешь с Интерполом. Госпожа Мишин, позвольте мне от лица нашей организации выразить вам благодарность за вашу помощь и ваше мужество, но больше мы в них не нуждаемся. — С этими словами он поднялся со стула и протянул ей руку.

Анна не могла поверить в то, что происходящее — реальность. И продолжала сидеть на стуле и руку Пламену в ответ не протянула. Тот пожал плечами и вышел из кухни. Анна тут же опомнилась и бросилась вслед за ним.

— Пламен! — Он уже был у входной двери. — Ты уходишь? — произнесла она внезапно севшим голосом.

Пламен обернулся и посмотрел на нее, как бы решая, стоит ли тратить на нее слова. Потом сказал:

— Да, я ухожу.

Анна не выдержала и залилась слезами.

— Тебе обязательно вести себя так? Ты можешь объяснить мне, что происходит, или я права была, когда думала, что нужна тебе только для расследования? И тебе наплевать на меня и на мои чувства?

Теперь не выдержал Пламен.

— Это мне наплевать на твои чувства? А не тебе на мои? Ты обо мне подумала? Ты понимаешь, что дважды обманула меня, дважды нарушила обещание: ты давала его мне как агенту Интерпола и как своему мужчине! А сама даже не вспомнила об этом! Я не хочу иметь ничего общего ни с женщиной, которая ни в грош не ценит свое слово и может так просто соврать, ни с сотрудником, на которого нельзя положиться. Ты упрекаешь меня в бесчувственности, но сама ты не подумала о том, что будет с расследованием и что будет со мной, если ты попадешься! — Он произнес эту длинную речь на одном дыхании и замолчал, выдохшись.

Анна помолчала, потом подошла к нему вплотную и сказала, глядя ему в глаза:

— Я люблю тебя. Пойми, то, что я сделала, я сделала потому, что люблю тебя. Я хотела помочь тебе развязаться с этим делом, я же вижу, как ты мучаешься! Да, я рисковала, но я была осторожна. Я не думаю, что он меня разглядел. Я понимаю, что теперь они будут настороже, но ведь ты сам говорил, что неплохо их подстегнуть. Насчет обещания ты прав. Я могу только просить у тебя прощения. Но я не могу тебе обещать, что всегда и все буду делать только с твоего разрешения. В конце концов, на эту работу я смогла устроиться только потому, что не послушалась тебя. Прости меня. Пожалуйста.

Пламен, не говоря ни слова, повернулся и открыл дверь.

Анна опять спросила его:

— Ты уходишь?

Он помолчал, потом повернулся к ней и сказал коротко:

— Да.

— Насовсем?

— Нет, на улицу. Хочу подышать свежим воздухом, — устало проговорил Пламен. — Один! — добавил он предостерегающе.

Когда он вернулся, Анна уже лежала в постели, но заснуть она не могла. Пламен присел на кровать и обнял ее. Помолчав, он проговорил теперь уже спокойно:

— Думаю, мы сказали друг другу все, что должны были, все, что могли, и все, что хотели. А теперь я скажу тебе самое главное: я люблю тебя. И на самом деле это важнее всего другого. И расследование здесь ни при чем. Мне хорошо с тобой, и я останусь с тобой, даже если ты будешь меня гнать. Я очень упрямый человек. — Последние слова он сказал уже с улыбкой.

Всхлипнув, Анна ответила:

— Я тоже очень люблю тебя, несмотря на то, что я очень легкомысленная женщина.

Он молча прижал ее к себе.

Проснувшись на следующее утро, Анна твердо решила следовать данному Пламену обещанию, хоть это и было страшно скучно. Пламен был ей дорог, и она не хотела его терять только из-за своего упрямства и неуемного любопытства.

Когда она переступила порог фирмы, то первым, кого она встретила, был ее шеф. Она впилась в него глазами, надеясь по его лицу определить, узнал ли он ее вчера или нет, но так и не поняла. Анна поздоровалась с ним и прошла в свой кабинет. День выдался нелегкий: было несколько встреч, нужно было подготовить три договора, а на следующий день еще три, поэтому Анна даже не заметила, как сотрудники расходились по домам, и продолжала сидеть за компьютером. Когда она, потягиваясь, вышла вечером из кабинета, в офисе уже никого не было. Анна почувствовала сильное искушение зайти в кабинет шефа, но, вспомнив данное Пламену обещание, решительно направилась к выходу и потянула дверь на себя. Потом сильнее. Это было похоже на дурной сон. Анна порадовалась тому, что она одета и что здесь есть телефон, а значит, можно не кричать о помощи, а просто позвонить. Пламену. Почему-то ей не пришло в голову, что она может позвонить шефу, охране или секретарше. Она набрала номер возлюбленного и почти сразу услышала:

— Да!

— Пламен, это Анна! Я опять в закрытом помещении. Про меня, похоже, забыли и заперли дверь.

— Как тебе это удается? — Он здорово развеселился. — Я могу к тебе приехать, но боюсь, что это не лучшая идея. Вдруг меня увидят! Попробуй дозвониться до охраны внизу. А еще лучше — позвони кому-нибудь из начальства, пусть приедут и откроют. У тебя там есть нужные телефоны? У секретарши на столе должны быть.

Анна решила рискнуть:

— Конечно, я позвоню. Послушай, раз уж я здесь одна и у меня такой замечательный предлог — может, я залезу в кабинет к шефу? Подумай сам, когда еще будет такая возможность?

Предложение Анны казалось Пламену безумным, но он подумал, что, если даже он скажет «нет», она все равно поступит по-своему. И он скрепя сердце дал согласие.

— Но если что-то пойдет не так — сразу звони мне, я что-нибудь придумаю.

— Обязательно, — ответила Анна и отключилась.

Она сделала глубокий вдох. Возможно, сегодняшний день решит все.

Анна осторожно открыла дверь в кабинет Давора и остановилась, нашаривая выключатель. Наконец ей это удалось, и лампы осветили просторную комнату, где на полках стояли всякие любопытные безделушки. Анна бывала здесь и раньше, и каждый раз она чувствовала себя маленькой девочкой, которую пустили поиграть в комнату сказочной феи. Она стряхнула наваждение и подошла к компьютеру. Сначала она решила осмотреть письменный стол. Открыв глубокий нижний ящик, она не смогла удержаться от восторженного возгласа: там были маленькие костяные фигурки, дамские веера, расшитые бисером шапочки, ушанка, вилочки для фруктов, браслеты из ракушек и сотни других предметов, которые люди обычно привозят из поездок в качестве сувениров. Только по отдельности — на каминной полке, на книжном шкафу или просто на столе все эти вещицы смотрятся тускло и убого, а в такой разноцветной куче они стали сокровищами, за которые любой малыш будет по утрам безропотно есть овсяную кашу! Анна открывала один ящик за другим, пока не наткнулась на запертый. На помощь ей опять пришла скрепка. Вскрыв последний, Анна выдвинула его и обнаружила, что он почти пустой. Писчая бумага и пара карандашей не в счет. Она полностью выдвинула ящик и, вынув бумагу и карандаши, стала вертеть его в руках. Чутье ее не обмануло! Проведя рукой по нижней поверхности ящика, Анна обнаружила маленькую неровность, нажала на нее, и — чудо! — из ящика выдвинулось второе дно. Она с трепетом склонилась над таинственным содержимым: это была дискета и пакетик с белым порошком.

Анна, не медля ни секунды, включила компьютер и, пока он загружался, стала вертеть в руках пакетик. Ей было страшно любопытно, что же там такое, но даже если бы она его и открыла, это бы ей ничего не дало. Конечно, она много раз видела в фильмах, как сыщики пробуют на вкус неизвестный белый порошок, но единственным наркотиком, с которым она сталкивалась в жизни, был кофе. И Анна переключила свое внимание на дискету. На ней было два файла. Один под названием «море», другой — «море-ред». Было совершенно непонятно, что это значит. Но едва Анна приготовилась щелкнуть мышью по одному из названий, как вдруг в тишине раздался оглушительный звук поворачиваемого в скважине ключа.

Анна бросилась к выключателю, и в комнате стало темно. Послышались шаги. Мужской голос шепотом произнес:

— Охрана из соседнего здания сказала, что они видели в вашем офисе свет. Я помню, как вы говорили, что к вам вчера забирались, и пришел специально дверь закрыть. Здесь никого не было, а они говорят — свет. Вот я вас и вызвал. А сейчас опять темно. Не знаю, в чем дело!

— Что бы ни было, спасибо вам большое. — Второй голос принадлежал Давору. — Давайте обойдем помещение.

Они двинулись в обход, начав с большого кабинета отдела продаж. Анна решила повторить свой спринтерский забег и недолго думая рванула с места. К несчастью, она зацепилась за край ковра и, споткнувшись, рухнула перед дверью. Она быстро вскочила, но было поздно: охранник крепко держал ее за руку. Запаниковав, она недолго думая укусила его изо всех сил за ладонь — и сама удивилась эффекту: мужчина закричал и согнулся пополам, выпустив руку Анны. Та бросилась наутек.

Из отдела продаж выбежал Давор и бросился к охраннику:

— Горан, что с вами?

— Она меня укусила!

— Она? Это была женщина? Все равно, бежим за ней! — И Давор на удивление быстро побежал по коридору. Охранник, чертыхаясь, потрусил следом.

— Да! Женщина! И с острыми зубами! Я сегодня обжег эту же руку об горячую плитку, знаете, у нас там, на вахте? И то так больно не было!

— Ничего, мы вас перевяжем и сделаем прививку от столбняка, не отставайте!

— Вам хорошо, вы не ранены!

— Вы же мужчина!

— А вдруг она заразная?

— Значит, тоже будете кусаться. Но мы вас не бросим в беде. Купим вам косточку в зоомагазине! Да давайте же скорее!

Видимо, перспектива получить в подарок косточку смягчила охранника, и он тоже прибавил скорость. Но когда они добежали до вестибюля, Анны, разумеется, и след простыл. Она уже бежала вниз по лестнице.

— Что же нам теперь делать? — пробормотал Давор.

— Как что? Поедем вниз. — И охранник нажал на кнопку вызова лифта.

— Почему?

— Я видел, как она вбежала сюда. Похоже, она не стала дожидаться лифта и побежала по лестнице.

— И правильно сделала. Да где же этот лифт! — Давор терял терпение. К тому же он никак не мог взять в толк, что можно искать в кабинетах его фирмы.

— Сейчас придет. О! Я же говорил!

Двери лифта медленно открылись. Мужчины одновременно втиснулись внутрь, и Давор нажал на нижнюю кнопку.

А Анна все еще бежала вниз.

— Зачем нам первый этаж? — запротестовал охранник. — Нам нужен третий!

И нажал кнопку повыше.

— Третий? Почему?

— А! Вы же не знаете! У нас на третьем этаже находится компания. Владелец вчера пришел и потребовал, чтобы мы закрывали на ночь все двери. Я еле смог настоять на том, чтобы оставлять открытыми двери к вестибюлям, где лифт. Он хотел, чтобы вообще все двери были закрыты, но это противоречит правилам пожарной безопасности. Собственно, то, что я закрыл двери между этажами, — тоже. Но у них в конторе всегда хранится много денег, владелец так сказал, да я и сам видел несколько сейфов, так что он не хочет рисковать. Это я к чему? Она не сможет спуститься ниже третьего этажа.

В этот момент Анна как раз подбегала именно туда. Она продолжала удивляться странному устройству лестниц в этом здании: если человек хотел идти по лестнице, а не ждать лифта, то он открывал дверь на лестничную клетку и шел некоторое время по лестнице. Через пару пролетов он должен был уткнуться в дверь, которая вела на балкон, открыть дверь, пройти балкон, открыть дверь с другой стороны и продолжить спускаться по лестнице, пока не уткнется в очередную дверь. И так надо было сделать несколько раз. Анна мысленно подсчитала пройденные балконы и поняла, что сейчас она выйдет на балкон третьего этажа. Так оно и было: Анна разглядела над дверью цифру 3. Вышла на балкон, быстро пересекла его и толкнула следующую дверь. Она была заперта. Анна не могла в это поверить и толкнула еще раз.

«Я ненавижу двери!» — успела подумать она и услышала голос охранника:

— Здесь мы ее и подождем. Она просто не сможет спуститься ниже. К тому же я предупредил охрану внизу.

— Мне кажется, она уже должна была спуститься. Давайте откроем дверь. — Это уже был голос шефа.

— А вдруг она меня опять укусит?

— Не бойтесь, я постараюсь вас защитить.

Охранник стал открывать дверь. Анна стояла ни жива ни мертва. Нужно что-нибудь придумать! Что угодно! Нельзя ставить под удар Пламена из-за собственной неуклюжести! Но в тот момент, когда она сделала шаг назад к лестнице, ведущей на четвертый этаж, на балкон вышел шеф. Отступать было поздно. Оставалось только врать и изворачиваться, надеясь, что ей поверят.

Кого угодно ожидал Давор увидеть на этом балконе, но только не Анну Мишин! Он был настолько изумлен, что забыл про то, что собирался быть суровым с преступницей.

— Деточка моя! Что ты здесь делаешь? У Анны отлегло от сердца. Возможно, ей удастся обмануть его.

— Я? Похоже, убегаю от вас. Неужели это вы заходили в офис? — Она старалась, чтобы ее голос звучал естественно, но не была уверена в результате.

— Да, я. И охранник. Ты укусила добряка Горана за руку — боюсь, он не скоро простит тебе это, — со смехом добавил шеф.

— Мне стыдно! — Это было чистой правдой.

— Скажи мне, Анна, что ты делала в офисе и почему убегала от нас? — Давор все-таки решил выяснить причину странного поведения своей сотрудницы.

— Я… — тут она решила, что лучше всего сказать правду, — я работала допоздна, а когда решила уйти домой, то оказалось, что меня закрыли в офисе. Спросите Майю. Она уходила последней и должна была видеть, что я еще в кабинете.

— Зачем спрашивать Майю? Я тебе верю. Но почему ты убежала от нас?

— Я испугалась. Я только собиралась звонить вам или Майе, чтобы кто-нибудь меня высвободил, как вдруг кто-то стал открывать дверь. Я запаниковала, а когда пришла в себя, то обнаружила, что бегу… — Анна опять говорила чистую правду. Пусть не всю, но это прибавляло ей уверенности, и ее слова звучали убедительно.

— Горан, — она обратилась к охраннику, — простите меня, пожалуйста. Я потеряла голову. Я никогда никого в жизни не кусала. И, надеюсь, больше не укушу. Вам очень больно?

Горан обиженно надул губы, но потом улыбнулся.

— Больно, конечно, но прощаю. Вы просто растерялись. Я все понимаю. Как-нибудь я научу вас паре приемов самообороны, чтобы вы применяли более эффективные способы защиты от нападения. Только не со мной, конечно, — важно сказал он. — А сейчас я, пожалуй, вернусь на пост. Ребята там одни, а они еще такие неопытные!

Горан распрощался с Анной и шефом и пошел к лифту.

Давор посмотрел ему вслед и ухмыльнулся.

— Горан хороший человек. Может быть, он не самый лучший охранник, зато он кристально честен.

Потом пригляделся к Анне и сказал:

— Ты вся дрожишь! Тебе холодно? Давай поднимемся в офис и выпьем чаю. Или кофе. Ты что больше любишь?

— Кофе. Но я лучше поеду домой. — Анна представила себе, что будет, если Давор увидит сейчас беспорядок в своем кабинете. Если ей удастся увести его, то потом она сможет вернуться под предлогом, что забыла нечто важное, и убрать в кабинете следы своего пребывания.

Но Давор и слышать ничего не хотел о том, чтобы отпустить Анну в таком состоянии. Он видел, как она нервничает, и хотел, чтобы она хоть немного пришла в себя. Он настоял на том, чтобы они выпили вместе ромашкового чаю, какой всегда держала на работе Майя.

Тем временем Анна и Давор успели уютно расположиться на кухне. Они пили ромашковый чай и, смеясь, вспоминали недавнее приключение, хотя Анна все время была настороже, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Анна, тебе нравится то, чем ты сейчас занимаешься? — спросил вдруг шеф.

— Да, очень! Я всегда мечтала путешествовать, но раньше никогда не удавалось. А за два месяца работы здесь я побывала в стольких городах! — Она говорила совершенно искренне и была рада переменить тему разговора.

— Я так и подумал, когда увидел тебя. Я подумал: девочке не хватает в жизни перемен, пусть попутешествует! Ты, кстати, не обижаешься, что я называю тебя девочкой? У меня дочь твоего возраста. Чуть младше.

— Нет, что вы! Я не имею ничего против!

Анна поймала себя на том, что хочет пригласить Давора в гости, хочет познакомиться с его дочерью. Хочет дружить с этим умным и добрым человеком. Потом она вспомнила про то, что нашла у него в столе, и настроение ее сразу испортилось. От Давора не ускользнуло то, как помрачнела Анна, но он решил не расспрашивать ее, а просто отвлечь немного от грустных мыслей.

— Погоди минутку, — сказал он и быстро вышел из кухни. Он хотел показать Анне одну любопытную вещицу из своей коллекции сувениров. И не успела Анна остановить его, как он зашел в кабинет.

— Что? Кто здесь был? Анна! — послышался его удивленный возглас.

Анна прикрыла глаза. Произошло именно то, чего она больше всего боялась. Она встала со стула, чтобы пойти в кабинет, но ее опередил разъяренный Давор.

— Ты рылась в моем столе? Как ты могла?

— Я… я искала скрепки. — Анна понимала, что несет полную чушь, но больше ей ничего в голову не приходило.

— И для этого ты перерыла все ящики с сувенирами и взломала потайной? Прекрати врать! Я терпеть этого не могу! — Давор кричал и размахивал руками.

Вдруг Анна тоже разозлилась: как он смеет упрекать ее во вранье!

— А вы? Разве вы были честны со мной? А со всеми остальными сотрудниками? Из-за вашей тяги к наживе пострадают невинные люди! Вам. стоит молчать, а не упрекать меня во лжи!

— Что ты несешь? — насторожился Давор. Он начал подозревать, что произошло какое-то недоразумение.

Анну было уже не остановить.

— Я нашла в вашем столе наркотики, целый пакет, а это — бесспорное доказательство! И скрытый текст. Наверняка там все данные про вашу банду! И учтите, вы уже на крючке у Интерпола, там знают, что я здесь, и если со мной что-нибудь случится, вам несдобровать! Вам будет гораздо хуже, чем если вы пойдете и сдадитесь сами!

Давор сел в изнеможении на стул и закрыл лицо рукой. Он был не стар, чуть за шестьдесят, но и не мальчик. У него иногда пошаливало сердце, но он привык принимать это как должное: люди с годами не молодеют. Но сейчас он испугался. Он слов этой девочки у него так заболела вся левая сторона груди, что впору было вызывать врачей.

Бледными губами он попросил Анну подать ему воды.

Она испугалась. Анна не понимала, действительно ли ему плохо или он притворяется, но, увидев, как у Давора синеют губы, поспешно исполнила его просьбу. Давор нашарил в кармане коробочку с лекарством, принял и откинулся на спинку стула.

— Спустя несколько минут — голос его был еще слаб — он потребовал:

— А теперь объясни мне, что это за бред. Я имею в виду все то, что ты мне только что сказала.

Анна смутилась. И неожиданно почти дружески рассказала Давору, в чем подозревают эту фирму и его самого, рассказала, что устроилась сюда на работу по заданию Интерпола. И что сегодня она искала доказательства преступной деятельности.

— Бедная девочка. Либо над тобой зло пошутили, либо над всеми нами. — Он вздохнул. — Порошок можешь смело отдавать на любую экспертизу. Там толченый мел. На дискете мои личные документы. В каждом из сотрудников я уверен, как в самом себе, — я сам их проверял через полицию. Это все ошибка. И мне горько, что ты способна так легко подозревать людей во лжи и подлости.

Анна не могла в это поверить. Пламен ошибался? Его обманули? Эта мысль причинила ей такую боль, что она закрыла лицо руками и заплакала.

Давору стало ужасно жаль ее. Он простил Анну и теперь хотел как-то утешить.

— Ты столько пережила за этот вечер, думаю, ты заслужила, чтобы тебе ответили на вопросы. Рассказать тебе, что это за порошок?

Анна медленно подняла голову и кивнула. Ей и правда было интересно. Она поняла, что с самого начала не верила в виновность Давора, и теперь хотела узнать, что же такое она на самом деле нашла.

— Тогда мне придется рассказывать тебе длинную историю. Историю любви. Ты готова?

Анна улыбнулась. История любви — это самое неожиданное из всего, что она могла услышать от Давора. Но она кивнула, приготовившись внимательно слушать. И опять залилась слезами.

Пламен стоял перед дверью офиса. К нему подошел молодой человек, одетый в черный камуфляж, и быстро зашептал:

— Сейчас там тихо. Может быть, считают деньги. План операции такой: из окон офиса, что находится выше этажом, спускается наша бригада, мы выбиваем стекла, в этот момент Стойко со своими взламывает дверь. Если их там много, а, скорее всего, так и есть, то это наш единственный шанс схватить их всех. Неожиданность — наш козырь.

Пламен кивнул и зашептал в ответ:

— Там будет женщина, среднего роста, красивая. Черноволосая, с зелеными глазами. Ее не трогайте и постарайтесь защитить от опасности — это мой агент.

— Понял. Через три минуты начинаем операцию.

Пламен вставил в ухо прибор связи, поправил микрофон. Глубоко вздохнул. И, выждав три минуты, скомандовал:

— Пошли!

Анна слушала Давора затаив дыхание. Это была самая захватывающая и самая грустная история из всех, что ей приходилось слышать. Речь шла о влюбленных подростках, строгих родителях, первой страсти, ревности, предательстве друзей, доносе и разлуке. Анна и Давор были так увлечены, он — рассказывая историю, она — слушая ее, что, даже услышав громкий шум где-то в здании, не обратили на него никакого внимания.

— И что же? С тех пор, как родители увезли их в разные города, они так и не виделись?

— Представь себе, нет. Он женился и уже стал вдовцом, у него есть взрослый ребенок, но он до сих пор ищет ее везде и всюду, свою первую и единственную любовь… — Давор смотрел мимо Анны, он был где-то очень далеко.

— Это история про вас? — спросила Анна и смутилась, поняв бестактность своего вопроса.

— Да. Я же обещал тебе раскрыть все тайны.

— Не понимаю. При чем здесь порошок и дискета? — В ней опять заговорили ее обычные упрямство и любопытство.

— Порошок дала мне цыганка. Она сказала пить его трижды в день, но я не решился следовать ее совету. Выкинуть пакетик я, впрочем, тоже не решился, — добавил он со смехом.

Анну осенило.

— А на дискете то, что вы мне рассказали? Вы решили хранить это вечно, чтобы ничего не забыть?

— Не совсем. Я и так ничего никогда не забуду. Я написал роман. И в основу его действительно легла история нашей любви. — Он помолчал. — Вот так. Ты мне все еще не веришь?

— Верю. Я с самого начала сомневалась, что вы замешаны в этом деле с наркотиками. Думала, что все это может твориться за вашей спиной. Я сейчас позвоню Пламену и все ему расскажу.

— Пламен — это тот, кто втравил тебя в это дело? — Давор нахмурился. — Он безответственный человек. Так ему и передай.

— Нет, он… я думаю, что он и сам не знал.

— Тогда он не очень умный человек.

— Подождите осуждать его. Я сейчас позвоню ему, и мы все узнаем. Он хороший. И умный. — Анна умоляюще смотрела на Давора.

— Ты, похоже, к нему неравнодушна. — Давор лукаво улыбнулся и пододвинул к Анне телефон.

Телефонный звонок застал Пламена, когда тот энергично тряс за плечи пожилого и с виду очень добропорядочного господина.

— Где она? Слышишь? Тварь! Что вы с ней сделали? — кричал он в такт своим движениям, от чего господин бледнел и потел.

— Кто? Я все скажу! Не убивайте меня! О ком вы говорите?

Пламен перестал трясти матерого преступника и достал мобильный телефон. Он мелодично позванивал у него в кармане.

— Да! — Голос его прозвучал резко и злобно.

— Пламен, это я! — услышал он в трубке безмятежный голос Анны.

Не зная, радоваться ему или пугаться, он быстрыми шагами начал ходить по комнате.

— Где ты? С тобой все в порядке? — заорал он так, что в офисе воцарилась мертвая тишина.

— Как где? — удивилась Анна. — В офисе, как мы и договаривались. Может, ты приедешь? У меня новости! Эта фирма точно ни в чем не замешана! — ликующим голосом возвестила Анна.

Пламен бросил взгляд на пакеты с героином, которыми был завален стол, и понял, что сходит с ума. Подошел, потрогал. Нет, ему не снится.

Преступники и группа захвата с недоумением наблюдали за ним.

— С тобой все в порядке? — Его хватило лишь на то, чтобы повторить вопрос.

Коллеги знали Пламена как очень сдержанного и не склонного к сантиментам. А сейчас в его голосе звучали такая тревога, такая нежность, что они обомлели.

— Да, вполне. Напротив меня сидит Давор — мой шеф. Он тоже очень хочет с тобой поговорить. — Голос Анны звучал умиротворенно.

Пламен посмотрел на человека, стоящего перед ним. Тот затравленно улыбнулся. На всякий случай.

У агента Радовича голова пошла кругом.

— Анна, мы только что провели операцию захвата. Преступники арестованы, передо мной на столе лежат вещественные доказательства, рядом со мной находится кейс, набитый деньгами преступного синдиката. Здесь повсюду валяются стекла, а сзади лежит выбитая дверь. Два десятка человек стоят и тупо на меня смотрят. А тебя здесь нет! Ты где? — выкрикнул он вдруг.

Почтенный господин понял, что опасность миновала, и перестал улыбаться.

— Да? — В голосе Анны звучало неподдельное удивление. Прикрыв трубку рукой, она сказала кому-то рядом: «Он говорит, что меня здесь нет. Что? Ладно». — Пламен, шеф хочет поговорить с тобой.

В следующий момент в трубке зазвучал голос пожилого мужчины:

— Здравствуйте, меня зовут Давор Лешич, я директор фирмы «Лора». С кем имею честь говорить?

— Агент Радович. Что происходит? Где вы ее держите? Если вы причините ей вред, то вам не жить!

— Спокойнее, молодой человек. Пока что больше вреда причинили ей вы. Назовите точный адрес того места, где вы находитесь.

Пламен удивился и сказал:

— Либурнийская улица, дом пять.

В трубке помолчали. Потом Давор спросил:

— Название фирмы, телефон, номер офиса и этаж, пожалуйста.

— Фирма «Лора инкорпорейтед», телефон 35-22-67, этаж третий, офис 348.

— Я так и думал. Поднимитесь на седьмой этаж. Мы находимся в офисе 748, фирма «Лора лимитед». Телефон, кстати, 35-22-77.

— Ну хорошо! Я виновата! Набрала не тот номер! Ошиблась всего на одну цифру! Но и ты мог бы проверить, где я и чем занимаюсь! А ты даже не спросил у меня имя и фамилию начальника! — Анна защищалась, как могла.

— Он мог назваться как угодно! Это не играло роли! Ты с самого начала занималась черт знает чем, а я волновался! — бушевал Пламен.

— Можно было не волноваться так, юноша, а проверить, чем занимается человек, которого вы привлекли к опасному делу. Это, кажется, называется профессионализм, — подал голос молчавший до сих пор Давор.

Пламен и Анна посмотрели друг на друга.

— Прости, — сказали они одновременно.

Давор усмехнулся.

— Похоже, вы все-таки ладите.

Он встал и вышел из кухни, где происходило это бурное объяснение. И протянул руку Пламену.

— Надеюсь вас еще когда-нибудь увидеть, молодой человек.

Пламен помолчал, потом пожал протянутую руку и сказал:

— Извините меня за то, что я тут наговорил вам, господин Лешич. Я рад был познакомиться с вами. Не знаю, как скоро, но точно знаю, при каких обстоятельствах я вас хотел бы видеть вновь.

Он улыбнулся, увидев удивленные лица Анны и Давора.

— На нашей с Анной свадьбе.

— А невеста уже знает о ней? — Давор скептически относился к планам этого мужчины, способного так запутаться в своих делах.

Пламен обернулся к Анне.

— Анна, я тебя люблю. Я хочу быть всегда вместе с тобой. Ты выйдешь за меня замуж? Я согласен даже пить твой кофе! — Для большей убедительности Пламен попытался встать на колени, но случайно задел стул, тот с грохотом упал, опрокинув сервировочный столик, с которого полетели на пол чашки.

— Анна, соглашайся, а то он перебьет нам тут все! Ты бы видела, что они сделали с офисом на третьем этаже! — Давор искренне радовался за этих непутевых детей.

Тем временем Пламену удалось встать на колени, и он стоял, ожидая ответа любимой.

— Я согласна. Только со свадьбой подождем до того, как Дино закончит дом. Мы ведь будем жить у меня? — спросила Анна тоном, не терпящим возражения.

— Хорошо, но работать ты больше не будешь. Я обеспеченный человек. У меня высокая зарплата, и я получил наследство от тетки. — Пламен тоже был непреклонен.

— Глупости, молодой человек, — возразил Давор. — Я не могу лишиться такого прекрасного сотрудника, как Анна. Теперь, когда мы все прояснили, я сделаю ее своим партнером. Майя слишком доверчива, и, когда меня не станет, ей понадобится кто-то, кто поможет ей управиться с фирмой. Девочке не будет нужды работать, она получит хорошее наследство, но я хочу, чтобы эта фирма существовала и после моей смерти. Что вы на меня так смотрите? Вы не знали, что Майя моя дочь?

Как Пламен хохотал, глядя на растерянное лицо Анны! Эта женщина умудрилась перевернуть вверх дном весь офис и при этом не знать, что секретарь — дочь шефа!

Он обнял Анну и поцеловал.

Два месяца спустя подготовка к свадьбе была закончена. Анна сидела в своем пышном белом платье перед Майей и, непрерывно тараторя, пыталась сделать вид, что совсем не волнуется:

— … а потом мы поедем в Италию! Я там никогда не была! А ты была? Там, говорят, так красиво!.. Я тебе говорила, что дом мы оставляем на попечение матери Пламена? Она такая милая дама, так мне понравилась!

— Анна, не волнуйся, все будет в порядке. Папа уже приехал, он, как договаривались, поведет тебя к алтарю. Мы с Каролиной уже готовы и будем очень рады быть подружками невесты, гости на месте, Пламен сидит внизу и дрожит, все в порядке. Все ждут только тебя. — Майя говорила нежно, с сочувствием глядя на подругу. Ей все это еще предстояло на следующей неделе. После того как приятельницы Анны увидели ее дом, на Дино заказы стали сыпаться как из рога изобилия, и только после этого он решил назначить день свадьбы. Жить на деньги Давора он не хотел, хотя тот и обижался на будущего зятя за такое упрямство.

— Ладно. А твой жених уже пришел? — Анна пыталась оттянуть момент, когда ей надо будет спуститься вниз к гостям.

— Да! Ты разве не видела Дино?

— Дино? Твой жених — Дино? — События двухмесячной давности отучили ее удивляться таким совпадениям. Но она была очень обрадована этой новостью.

— Ты и этого не знала? Сыщик! — Майя то и дело подтрунивала над Анной по поводу ее деятельности в качестве детектива.

Они весело рассмеялись. Потом Майя посерьезнела.

— Анна, и в самом деле пора.

В дверь заглянула Каролина:

— Анна! Димитрий и Пламен уже обсуждают, куда ты могла сбежать, и пришли к выводу, что на работу, но Давор сказал, что лично проверил все помещения в офисе и запер все двери.

Каролина светилась от счастья. Их свадьба с Димитрием должна была состояться через три месяца, и Димитрий настаивал на том, чтобы празднование проходило в самом шикарном ресторане города, в том самом, на улице Долас, где было их первое свидание. Каролине это льстило, но она предпочла бы скромный ужин с друзьями дома, так что по поводу свадьбы у этой влюбленной пары шли жаркие споры.

Анна поднялась и прижала руки к груди, словно унимая биение сердца.

— Иду.

Во время церемонии многочисленные пожилые подруги ее матери (Анна их пригласила в память о маме) прослезились от умиления, глядя, как Давор ведет ее к алтарю. Она была похожа на прекрасную фею из детских снов, такую, какой мечтают выглядеть все девочки в день своей свадьбы.

Пламен тоже не мог оторвать от нее взгляда. Он не мог поверить, что эта принцесса через несколько минут станет его женой. В который раз Пламен подумал, что большая часть событий его жизни не имеет для него никакого значения. Есть Анна, его любовь к ней и ее любовь к нему, и только это важно для него в этом мире. И на вопрос священника он радостно выдохнул: «Да!»

Когда церемония закончилась, гости, смеясь и украдкой вытирая слезы, сели в машины, чтобы ехать на торжество, которое должно было состояться в доме молодоженов. И праздник удался на славу! Друзьям даже удалось уговорить Пламена согласно старой хорватской традиции пострелять в воздух из табельного оружия.

Позже, прохаживаясь с бокалом шампанского среди гостей и принимая поздравления, Анна обратила внимание на странную пару. Давор и мать Пламена Лора молча стояли и смотрели друг на друга. Анна подумала, что уже видела однажды похожую сцену у себя на работе и что за той сценой последовала помолвка ее участников. Она подозвала Пламена и спросила:

— Ты не помнишь, мы их уже представили друг другу?

— Нет, я как раз намеревался это сделать. Давай подойдем к ним.

Отвечая по пути на поздравления гостей, они подошли к молчаливо стоящей паре.

— Мамочка, позволь тебе представить господина Давора Лешича, — сказал Пламен, обняв женщину за плечи.

Анна хотела так же представить Давору Лору, но та улыбнулась и сказала:

— Спасибо. Мы знакомы. Ты ведь узнал меня, милый? — Ее взгляд был устремлен на Давора.

Давор протянул ей руку и ответил дрогнувшим голосом:

— Любимая, я узнал бы тебя и через тысячу лет. Ты ничуть не изменилась. Как я счастлив, что нашел тебя!

И, помолчав, добавил:

— Ты помнишь то обещание, которое мы дали при расставании?

— Их было два. Любить и не забывать. Однажды встретиться и никогда не расставаться. Конечно, я помнила об этом все эти годы. Я сдержала обещание.

— Я люблю тебя, Лора. Я знаю, это смешно прозвучит от лысого пухлого старичка, но все же: ты выйдешь за меня замуж?

— Это так же смешно, как получить согласие от тощей седой шестидесятилетней старухи!

Пламен подошел опять к Анне и шепотом спросил:

— Ты понимаешь, что здесь происходит?

— Да, — ответила Анна, — два влюбленных ребенка нашли друг друга.

В ее глазах заблестели слезы, и она спрятала лицо на груди мужа.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.