Последнее, что помнил Эдвард, это схватку с Викторией и Райли в горах. Его Белла была в опасности, он должен был защитить ее, любой ценой, даже ценой собственной жизни. Как же так вышло, что сейчас он не понимает, что с ним, где он? Не чувствует запахов? Не слышит звуков или мыслей? Не ощущает самого себя? Разве вампиры умеют терять сознание? Он силился открыть глаза, но не мог ничего поделать — его будто не существовало. Неужели его убили? Неужели он не справился со своей задачей, и не спас любимую? Эта мысль причиняла ужасную боль…

Однако он понимал: если он может размышлять об этом, значит, он должен быть живым. Он чувствовал вибрацию вокруг себя, но не мог понять, откуда она исходит и что означает.

Затем это изменилось. Сначала вернулись звуки. Он слышал металлический скрежет и странный, нечеловеческий разговор. По крайней мере, такого наречия он не знал. Это было ни на что не похоже. И он по-прежнему не слышал ничьих мыслей.

Сознание вернулось вместе с ощущением полета. Он открыл глаза и обнаружил под собой пустоту, в которую падал. Медленно. Над ним был парашют, а вокруг много таких же белых куполов, что означало, что он в воздухе не один. Запах этого самого воздуха был необычным, абсолютно другим, чем тот, к которому он привык. В нем была только одна знакомая нота: аромат его Беллы. Он шел снизу, и вампир тут же определил местоположение возлюбленной. Что бы ни происходило вокруг, Эдвард должен был добраться до нее. Поэтому он потянул стропы парашюта таким образом, чтобы начать падать под определенным углом и быстрее, чем вначале. Через несколько минут Эдвард сравнялся с куполом, под которым, определенно, находилась Белла. Он мог слышать ровный стук ее сердца, что означало только одно: она все еще без сознания.

И в этот миг в его голову стали врываться чужие мысли. Отовсюду. Они были наполнены ужасом… непониманием… паникой. Люди приходили в сознание, обнаруживая себя летящими в пространстве. Некоторые начинали кричать от страха… Женщины плакали… И все это одновременно оказалось у Эдварда в голове, тогда как до земли оставались считанные десятки метров. Вампир заставил себя отрешиться от всеобщей боли и сосредоточиться, хотя сделать это было неимоверно трудно.

Оборвав стропы своего парашюта, Эдвард приземлился на купол под ним, и спустя мгновение уже сжимал любимую в объятиях. Белла как раз начала приходить в себя.

Девушка не помнила, как оказалась здесь. Она спала? Ей снился дурной сон? Первое, что она увидела, это искаженное крайней тревогой лицо Эдварда близко от ее лица. Его объятия не были нежными, скорее, они были отчаянными. В следующее мгновение Белла поняла, что они оба падают.

Невольный крик ужаса вырвался из ее горла, Белла хотела взглянуть вниз, но Эдвард прижал ее голову к своей груди, прорычав:

— Не смотри! — и добавил: — Закрой глаза! Я держу тебя!

Белла послушно прижалась к груди любимого, полностью ему доверяя, и зажмурилась. Ее страх можно было прочесть по отрывистому дыханию и сумасшедшему сердцебиению. Она плотно сжала губы, чтобы не кричать напрасно. Эдвард ни за что не позволит ей умереть. Однако поверить в это было сложно, ведь она не знала, что происходит. Почему полет длится так долго? Что случилось около палатки, что она потеряла сознание? Последнее, что она помнила, это как Эдвард закрывает ее собой от Райли. Затем была яркая вспышка света. Что произошло потом? Как они оказались так высоко в воздухе?

Белла услышала шелест листвы, и затем давление на ее грудь исчезло, а полет на секунду стал стремительнее. Она не почувствовала удара о землю, но знала, что Эдвард не может разбиться. Она открыла глаза.

Вокруг стояли плотные, непроходимые джунгли. Древние, могучие деревья окружали их со всех сторон, воздух был душным и очень влажным. Солнце сквозь густую листву не проникало. Пение птиц и цикад разносилось отовсюду, а еще Белла слышала чьи-то крики вдалеке. Лицо Эдварда было напряженной маской, он внимательно и цепко вглядывался в окружающий лес, удерживая девушку в объятиях. Его ноздри раздувались, а все мышцы стали похожими на камень, по ним проходила дрожь. Вид любимого заставил Беллу испугаться еще сильнее.

Все инстинкты вампира обострились, хищная сторона выступила наружу, готовая защищать обладателя и девушку в его руках, только он пока не знал, от кого… Само то, что они оказались здесь таким странным образом, и он даже не помнил, как, кричало об опасности. Их бросили в это место против воли — вряд ли это означает что-то хорошее.

Эдвард не чувствовал ни одного знакомого запаха в этом месте. Острое зрение улавливало движение в листве, но силуэты не были похожи ни на одну птицу, которую он знал. Движение лап по земле так же было необычным, он не узнавал животных, на которых привык охотиться. Но тут было что-то еще… Нечто иное, чего Эдвард не мог уловить, но оно незримо присутствовало в каждом темном уголке. Лес был буквально пронизан опасностью — вампир осознавал это всеми своими совершенными органами чувств. Но и это было не все. Эдвард точно знал, что его вес немного увеличился, как будто сила тяжести изменилась. И еще все деревья отбрасывали двойную тень…

— Где мы? — тихо прошептала Белла, с ужасом оглядываясь по сторонам.

— Не на Земле, — процедил Эдвард сквозь зубы и, наконец, ослабил объятия, так как почти не контролировал свою силу. Девушка покачнулась, оставшись без поддержки, и вампир снова подхватил ее, на этот раз аккуратнее. — Как ты?

— Мне страшно, — Белла и сама замечала много странностей, никак не вяжущихся с ее представлением о Форксе и даже о любом другом месте планеты. Но то, что они не на Земле, ей в голову не пришло. Как такое могло быть?

Белла снова услышала чей-то вскрик и повернула голову.

— Это люди, — пояснил Эдвард, его поза стала менее напряженной, хотя взгляд продолжал скользить по окружающей зелени, лишь изредка останавливаясь на Белле. — Нас всех сбросили сюда… откуда-то.

— Мы должны пойти к ним? — предложила Белла. — Они могут что-то знать.

— Да, — согласился вампир, посчитав предложение девушки разумным. Хотя хорошо слышал в мыслях несчастных парашютистов, что они не дадут им ответа на вопрос. Они знали меньше, чем он. И все они были крайне напуганы. Но все же лучше было держаться вместе, поэтому Эдвард подал Белле руку, и они побрели на звук человеческих голосов.

Эдварду постоянно казалось, что за ними наблюдают. Он внимательно оглядывал окрестности в поисках врага, но даже его совершенное зрение не могло уловить ничего, кроме движения небольшого размера зверей и птиц. Все запахи были новыми и абсолютно непривычными. Любое из животных могло оказаться потенциально опасным хищником, а Эдвард даже не знал об этом. Поэтому на всякий случай он вел Беллу перед собой, готовый защитить в любой момент.

Защита понадобилась очень скоро. Едва они вышли из густой листвы на небольшую поляну под пологом леса, откуда раздавались голоса, как увидели направленное в их сторону оружие. Двое мужчин целились в его Беллу и в него из гранатомета и ружья, один держал наготове длинный нож-мачете. Эдвард зарычал. Он колебался между желанием спрятать Беллу за спину, либо наброситься на смеющих угрожать. Но опасность от пули была ничем по сравнению с той, которую он чувствовал спиной — неизвестной. Вампир мог остановить любую пулю руками… но не знал, что дожидается позади.

Утро настало ясное и душное. Белла проснулась и обнаружила возле себя Эдварда, с грустью наблюдающего за ней.

— Как ты? — спросила девушка немедленно, с ужасом вспоминая вчерашний день. И как их угораздило попасть в такую переделку? Ее магнит для опасностей на этот раз перестарался.

— В их головах такое количество тошнотворных картин, что я едва дышу, — признался вампир с неохотой. — Я боюсь за тебя, Белла. Тут кругом смерть.

— Тогда обрати меня прямо сейчас, — попросила девушка шепотом, кладя ладонь Эдварду на шею и заглядывая близко в глаза.

— Как раз об этом я и думал, — вздохнул Эдвард с гримасой муки на лице.

— И…? — Белла с надеждой ожидала ответа.

— Ты дашь мне несколько дней, чтобы я решился? — грустно пробормотал вампир, и было заметно, что его капитуляция не за горами. — Я не хочу тебя потерять, но… нужно придумать, где спрятать тебя на время перерождения. И потом, тебе нельзя будет находиться близко к людям… — в глазах вампира застыл страх, Белла тоже почувствовала себя неуютно. Вокруг были люди, и вряд ли она сможет контролировать себя, будучи новорожденной.

— Ты прав, — признала она, тяжело вздыхая.

— Мужчины готовятся выйти на охоту, — рассказал Эдвард, ложась на спину и глядя в потолок. — В их представлении, это почти самоубийство. Вернутся не все…

— Ты должен пойти с ними, — предложила Белла, и только потом поняла, что она сказала. — Нет-нет, останься со мной, — испуганно добавила она, не представляя себе, как она будет тут ждать, беспокоясь, вернется ее бессмертный или нет. Что, если эти Хищники ни в чем не уступают ему? Дрожь ужаса охватила все ее тело.

— Я должен проверить, кто из нас сильнее, — тихо проговорил Эдвард, избегая смотреть на Беллу, чтобы не передумать. — К тому же, я сильно голоден, мне нужно на охоту. Понятия не имею, сколько длился полет на эту планету. Я чувствую себя… не очень комфортно.

— Твои глаза очень черные, — подтвердила Белла, кусая губу и теребя краешек одеяла. Она ужасно не хотела отпускать Эдварда никуда.

— Но я боюсь оставлять тебя, — прошептал вампир, и его тело напряглось от неразрешимого противоречия. — Вдруг они нападут, когда меня не будет?

— Ты мог бы не уходить далеко… — предложила девушка очень тихим голосом, все еще не поднимая глаз.

— Ты боишься? — пальцы Эдварда пробежались по румяной щеке.

— Да, — призналась Белла так же тихо, — очень.

Эдвард вздохнул: — Я думаю о том, чтобы нам выбраться отсюда, — с мукой сказал он, — для этого ядолжен пойти. Я помогу им, заодно узнаю что-нибудь для себя.

— Тогда иди, — Белла зажмурилась и закусила губу, страшно боясь оставаться одна. Ладонь Эдварда нежно ласкала ее лицо, но скоро это исчезнет, и она проведет много часов в ожидании и страхе за жизнь любимого вампира.

— Белла, — Эдвард говорил убеждающим тоном, — я вернусь, обещаю. Если эти существа уязвимы, то они ничего не смогут сделать мне, поняла?

— Да, — прошептала девушка подавленно, глядя на любимого, словно в последний раз. — А как же солнце? — вспомнила она, когда луч проник сквозь окно и заиграл на коже вампира тысячей бриллиантовых граней.

— Это проблема, — согласился Эдвард, недовольно наморщившись, — я не знаю, как это объяснять.

— Неизвестная науке болезнь? — неуверенно предложила Белла, и Эдвард печально усмехнулся.

— Эксперименты над человеком. Имплантированные алмазы, — раздраженно перечислил он. — Я думал об этом всю ночь.

— И что?

— Пусть сами ищут ответы, — проворчал вампир, — не сидеть же мне все время взаперти. Тут все дни — солнечные… А теперь мне пора, — он вскочил на ноги, поднимая Беллу за собой, — если ты не хочешь, чтобы я пошел один.

— Возвращайся обязательно, — сердце девушки заколотилось отчаянно и быстро, когда она поняла, что он уйдет прямо сейчас.

— А ты не выходи из комнаты, — попросил вампир, обнимая любимую, — притворись, что спишь. Тебя никто не собирается тревожить после бессонной ночи. Хорошо?

— Обещаю, — кивнула Белла, и сама не испытывая никакого желания ни с кем общаться.

Эдвард вышел из дверей прямо на солнечный свет и быстро спустился вниз. Люди, занимающиеся своими делами, один за другими замирали, глядя на странного человека, отбрасывающего миллионы радужных искр. Вампир спустился к группе из пяти мужчин, вооруженных до зубов.

— Я с вами. Если можно, — просто сказал он, в то время, как они глазели на чудо, явившееся им, с открытыми от изумления ртами. Их мысли перепутались, пока они пытались найти хоть одно объяснение увиденному.

— Это что еще за черт… — пробормотал один из мужчин, таращась на сияющую кожу вампира.

Так как Эдвард не собирался ничего объяснять, то просто ждал, когда они придут в себя. Первым очнулся Арнольд, его брови оставались в приподнятом положении, и он пытался оформить мысли в слова.

— Оружие вон там, — он указал на центральный дом, из которого выходил Варнер наперевес с внушительного вида двустволкой.

Эдвард не стал сопротивляться на этот раз, чтобы не вызвать к себе еще больше подозрений. Он прошел на склад и выбрал себе большой топор, надеясь, что он пригодится не только для драки. Надев широкий кожаный ремень, Эдвард удобно расположил топор, просунув его в специальную петлю.

Мысли мужчин были все еще наполнены хаосом, когда он вернулся. В основном, они размышляли, как его необычный внешний вид может быть связан со способностью к выживанию, о которой он упомянул накануне. Но ни одна догадка не была и близко к правде. Никто не задал ему прямого вопроса, чему он был очень рад. Посмотрев на топор, Арнольд закатил глаза, но вежливо махнул двигаться вперед. Он думал о том, что каждый сам решает, жить ему или умереть. Если странный парень готов воевать против совершенных хищников с топором, то это его личный выбор. Ворота открылись.

Белла не находила себе места уже несколько часов. Слишком много часов. Арнольд и остальные вернулись к полудню с двумя ранеными на носилках. Эдварда с ними не было. Когда девушка осмелилась спуститься и спросить об этом, ее не удивило, что ее вампир решил поохотиться в одиночестве — она знала, что жажда мучает его.

От Беллы не укрылось то, какой подозрительный взгляд бросил на нее глава города, когда сообщил, что ее жених остался во враждебном лесу в одиночестве. Белла поняла, что он о чем-то догадывается, потому что другие парни вслух обсуждали произошедшее на тропе, особенно то, что их странный спутник, похоже, способен убить Хищника голыми руками. Белла почувствовала настоящее облегчение, поняв, что ее вампир по-прежнему неуязвим. Теперь оставалось только ждать.

Но прошел день и наступил вечер, а Эдвард все не объявлялся, и Белла снова начала волноваться. Кто знает, что еще могло произойти?

Наконец, она услышала открывающиеся ворота и возбужденные голоса мужчин и женщин, и поспешила вниз, где и увидела своего вампира. Не обращая внимания ни на кого, она бросилась ему в объятия.

— Все в порядке… — шептал он ей в ухо, но она не поверила, потому что он был чересчур напряжен и пытался отстранить ее от себя. С тревогой она вглядывалась в лицо любимого, не понимая, что с ним не так, пока не заметила, что его глаза даже чернее, чем были, когда он уходил.

— Ох… — выдохнула Белла пораженно.

— Нам надо поговорить, — кивнул Эдвард с мукой на лице.

Белла оставила Эдварда и отправилась в комнату, пока он рассказывал жителям города о своей охоте на дичь. Он принес много еды, все восхищались им.

Вампир пришел в их комнату спустя почти час и молча уселся в самый дальний угол. Игнорируя опасность, Белла приблизилась и опустилась перед любимым на колени, нежно поглаживая пальцами его лицо. Эдвард тяжело вздохнул, но не отодвинулся, лишь стиснул зубы.

— Что случилось? — прошептала Белла, сочувствуя возлюбленному всей душой.

— Белла, у нас проблемы, — пробормотал Эдвард печально и снова вздохнул. — Как ты, наверное, догадалась, здешняя фауна не подходит мне.

— Что же делать? — прошептала девушка со слезами на глазах, не желая, чтобы ее парень страдал, но в то же время понимая, как тяжело для Эдварда думать о том, что может случиться — о людях, которые могли пострадать по его вине из-за безвыходного положения.

— Сегодня ночью мы пойдем обратно. Я попытаюсь захватить корабль, — вздохнул вампир, ужасно переживая за жизнь невесты. — Я могу это сделать. Хотя убивать их не так просто, как я ожидал.

Только тут девушка обратила внимание на то, что Эдвард по пояс раздет, и связала вместе его слова и следы гари на его груди. Она пробежалась ладошками по коже, которая по-прежнему оставалась мраморной, твердой и гладкой. Страшные мысли, посетившие ее голову, она не решилась высказать вслух.

— Хорошо, — просто сказала она, понимая, что другого выхода все равно нет. — Но у меня просьба, — добавила она решительно.

— Какая? — настороженно спросил вампир.

— Обрати меня сейчас, и через три дня я смогу помочь тебе во всем!

Эдвард тяжело вздохнул и покачал головой в отчаянии.

— Белла, — прошептал он, когда девушка собралась спорить. Его пальцы напряженно прошлись по ее скуле. — Это невозможно… я не смогу остановиться… Не сейчас, когда я настолько голоден… Ты должна поверить мне! — взгляд вампира был настолько обжигающим и полным дикой жажды, что Белла поверила. Ей не судьба сейчас стать равной своему любимому и бороться с одинаковой силой.

Они подождали, пока город уснет. Эдвард проскользнул в помещение, оборудованное в этом городке под кухню, и набил пищей для Беллы небольшой рюкзак. Когда он вернулся, то обнаружил девушку заряжающей револьвер. Рядом на кровати лежал еще один.

— Белла… — выдохнул вампир, его голос задрожал.

— Даже не думай, что я буду прятаться, пока ты сражаешься за наше спасение, — отрезала девушка упрямым тоном.

— Нет, пожалуйста… — сломанным голосом выдавил Эдвард, но Белла так выразительно посмотрела на него, что он осекся. — Хотя бы обещай, что не будешь высовываться без крайней на то необходимости.

Белла молчала, и вдруг ее вампир нахмурился и посмотрел в окно.

— Вот черт! — раздраженно прошипел он. Эдвард сделал шаг и распахнул дверь на улицу, и Белла услышала несколько щелчков оружейных затворов. Она выскочила вслед и увидела толпу перед их домиком, впереди всех стоял Арнольд и смотрел прямо на вампира, направляя на него ружье.

— Куда собрались? — с вызовом спросил он.

— Не стоит делать этого, — угрожающим тоном процедил Эдвард, задвигая Беллу за свою спину и удерживая ее там. Девушка слышала, что с другой стороны домика, где располагалось окно, тоже толпятся люди.

— Я сразу подумал, что с тобой что-то не так, — заявил Арнольд, как ни в чем не бывало, и толпа поддержала его одобрительным бормотанием, — еще когда ты привел с собой семерых невредимых человек. Сегодняшняя охота была очень впечатляюща и дала мне новую пищу для размышлений. А после нашего возвращения последние мои сомнения отпали, когда твоя девчонка не испугалась, узнав, что ты остался в одиночестве в лесу.

— Напрасно ты думаешь, что я могу в одиночку перебить их всех, — пробормотал Эдвард, и по тону его голоса Белла могла бы сказать, что ее вампир в ярости. Она вцепилась в его руку, боясь за людей, так опрометчиво бросающих вызов разъяренному бессмертному.

— Откуда тебе знать, о чем я думаю! — крикнул Арнольд раздраженно. — Хотя ты прав!

— Совершенно не обязательно проверять, — прорычал Эдвард, отвечая на вопрос главаря, хотя тот ничего не высказал вслух, и Белла услышала низкое, угрожающее рычание, сотрясающее вампира, готового броситься в бой. Только девушка за его спиной мешала ему сделать это прямо сейчас.

— Чем больше ты говоришь это, тем сильнее мне хочется проверить, — бросил Арнольд и, резко прицелившись, нажал на курок. Эдвард вздрогнул и дернулся вперед, оглушительно рыча, но рука Беллы, вцепившаяся в него, остановила его.

— Боже… — выдохнула она, силясь заглянуть через плечо вампира и убедиться, что он в порядке, тогда как Арнольд указал пальцем на Эдварда:

— Я же говорил! Ни царапины, глядите! — с ликованием заявил он.

Толпа заголосила, потрясая оружием. Это было то, чего боялся Эдвард. Все они думали в одинаковом направлении — что он сможет защитить их всех. Но было и кое-что еще, что он смог расслышать сквозь собственный гнев и желание растерзать всю эту толпу, мешающую ему двигаться к цели. Вампир также мог извлечь выгоду из сложившейся ситуации, и тогда все стало бы гораздо проще для него. Только поэтому он не подхватил девушку на руки и не исчез, оставляя обескураженных людей гадать, куда он делся.

— Не стоило делать этого, — прошипел вампир, раздраженно качая головой.

— Я должен был убедиться, — не согласился Арнольд и поднял руку. Толпа замолкла, и главарь вновь заговорил. Теперь в его голосе была холодная угроза: — Ты хотел бросить тут нас всех на смерть и сбежать! — обвинил он. — Ты не попросил помощи, и это говорит мне о том, что ты МОЖЕШЬ захватить их корабль, даже в одиночку! Ты бы не втянул свою девчонку в такую опасную авантюру, если бы не был уверен в успехе! Отсюда предложение — почему бы тебе не забрать всех нас с собой? Или человеческие жизни тебя не волнуют?

Толпа снова загудела, но Белла могла бы сказать, что ее вампир колеблется с решением. Ей было жалко этих людей. Девушка хотела бы, чтобы и они тоже спаслись. Но ей не нравилась мысль, что Эдвард будет защищать их всех один, как какой-то супергерой. Он же сказал минуту назад, что не способен справиться в одиночку.

— Мне плевать, кто ты такой, — заявил Арнольд, угрожающе повышая голос и снова поднимая ружье. — Но если ты настолько крут, то должен вытащить отсюда всех! Не один ты хочешь выбраться с этой планеты, ясно? И знаешь, что я думаю? Я думаю, что возьму твою девчонку на прицел, и ты не сможешь отказаться от моего предложения! — некоторые выкрикнули слова одобрения, поддерживая это жестокое решение главы города.

— В этом нет необходимости, — процедил Эдвард, все же не позволяя Белле выйти из-за его спины. — Мне нравится твое предложение. Но у меня есть одно условие.

— Условие? — недоверчиво рассмеялся Арнольд и оглянулся на толпу. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия! Я просто пристрелю ее, если ты сделаешь что-то не так, как договаривались, и дело с концом! Это поможет тебе сотрудничать.

Белла снова услышала, как Эдвард зарычал, но его перекрыл гомон толпы.

— Я не могу отойти от нее дальше полуметра, — продолжал Эдвард, стараясь заглушить свою ярость и действовать разумно. — Мои навыки бесполезны, пока мои руки связаны необходимостью защищать девушку. Если я буду уверен, что она в безопасности, я смогу сделать больше. Вы все поклянетесь защитить ее жизнь, любой ценой, пока я занят, иначе никакого соглашения не будет. И да, ты правильно понял, я слышу твои мысли, — обратился он прямо к Арнольду, а потом оглядел всю толпу, — и мысли каждого здесь, так что если я узнаю, что кто-то из вас задумал что-то против девушки, клянусь, он будет первым, кто пострадает от моей руки. Пойдем все вместе, но если Белла погибнет, умрут все, — последнее он прошипел с такой яростью, что даже Белла задрожала позади него. Она никогда не была свидетелем проявления его настоящей сущности, и сейчас убедилась, как легко Эдвард может внушать людям страх. Несмотря на то, что почти все были вооружены — услышав такую яростную угрозу из уст вампира, первые ряды попятились, наступая на задние.

— Кто же ты такой? — прищурился Арнольд, почувствовав и на себе чары бессмертного, но не отодвигаясь вместе со всеми.

— Лучше тебе не знать, — ответил Эдвард, качая головой.

Они выдвинулись, когда небо посветлело. Эдвард мог двигаться в полной темноте, а вот остальные — нет. Здесь были все до последнего, и даже женщины, вооружены. Всего около пятидесяти человек. Арнольд сказал — их будет пятьдесят пять, когда соберутся и те, кто охраняет периметр частокола. Хотя договорились лечь спать на несколько часов, вряд ли кто-то смог заснуть в эту ночь.

Эдвард вышел на порог перед самым рассветом, услышав приближение Арнольда. Тот принес интересную новость, указывая на западную часть горизонта, на котором двигались огни, и протянул Эдварду бинокль.

— Посмотри, — предложил он, и в его воспоминаниях Эдвард увидел такую же картину много раз. — Это их корабли. Много сегодня. Не по твою ли душу?

— Почему ты так думаешь? — удивился вампир, насчитав около возьми снижающихся точек, не говоря о том, сколько он уже пропустил.

— У них общее сознание, — пояснил Арнольд. — Если учится один, остальные знают об этом. Клянусь, после того, как сегодня ты, безоружный, убил одного их охотника, всем захотелось взглянуть на смельчака. Их будет много — больше, чем ты себе можешь представить. Я никогда не видел, чтобы прилетало больше трех кораблей. А сейчас насчитал пятнадцать.

— А сколько на каждом корабле?

— От трех до десяти Хищников, — со вздохом покачал головой Арнольд.

Сердце вампира смертельно сжалось от страха за любимую.

— Надеюсь, ты в самом деле пуленепробиваемый… — пробормотал глава города себе под нос, думая о битве, которая унесет множество жизней.

— Они могут убить меня, — признался Эдвард с сильной досадой, — если будут знать, как. Главное — защитите ЕЁ жизнь, пожалуйста.

— Клянусь, — пообещал Арнольд, — ты, главное, вытащи нас. Сколько сможешь.

— Сделаю все, что в моих силах, — заключили они договор, подтверждая его рукопожатием.

— О, я понял, почему ты не стал мазаться грязью, — весело подытожил глава города, заставив вампира улыбнуться. — Они тебя не видят, верно? Ты ледяной!

— А еще мое сердце не бьется, — подняв бровь, признался Эдвард, а затем помрачнел: — Но и у них обнаружилось несколько сюрпризов для меня.

— Кто бы сомневался, — засмеялся Арнольд, думая, что с этим странным парнем у них впервые есть шанс.

Сначала все шло неплохо. Они преодолели восемь километров, избежав всех ловушек благодаря отличному чутью вампира. Эдвард нес Беллу на спине почти всю дорогу, хотя она пыталась спорить и сопротивляться, желая быть в равном положении со всеми. Но Эдвард не слушал ее мольбы. Но затем он вдруг напрягся и стал втягивать носом воздух, пригнувшись к земле, и Белла поняла — битва началась.

Ее окружили люди, вооруженные до зубов и обмазанные глиной, как и она сама, плотным кольцом, после чего Эдвард, отчаянно поцеловав любимую в губы, скрылся в тумане впереди. Рядом с ней находились все женщины, которых мужчины решили защищать. Вытащив револьвер, Белла всматривалась в темноту, не собираясь беспомощно ждать смерти, а намереваясь поддержать остальных. К тому же, это помогало ей отвлечься от беспокойства за своего вампира.

Арнольд нагнал Эдварда на краю поляны: — Видишь их? — прошептал он, наблюдая за напряженным лицом парня, всматривающегося в листву. Уже почти рассвело, но под пологом леса все еще стояла тьма.

— Я чувствую их запах, — пояснил вампир, — но не могу увидеть их, пока они не зашевелятся.

— Я могу помочь, — улыбнулся Арнольд так, как будто не обрекает себя сейчас на возможную смерть. — Действуй! — и, нарушив тишину криком, бросился бежать вперед.

Охота на живца, подумал Эдвард, приседая для прыжка, потому что деревья вокруг моментально ожили. Он насчитал семь или восемь прозрачных силуэтов, сидящих в засаде в разных местах. Ему понадобилось около десяти минут, чтобы расправиться со всеми. Они беспорядочно палили по бегущему человеку, не смотря назад, и Эдварду ничего не стоило подкрасться, чтобы свернуть им шеи тихо и быстро. Это было почти так же легко, как если бы они были обычными людьми, правда, они были гораздо прочнее, и отрывать их головы занимало чуть больше времени.

Белла услышала крик, и затем десятеро мужчин бросились вперед на подмогу. Выстрелы разбавили глухую тишину. Сердце девушки билось в агонии около пятнадцати минут, пока это продолжалось, но затем все стихло, и вот ее уже обнимают родные руки, перемазанные чем-то отвратительно пахнущим и зеленым.

— Если ты будешь так беспокоиться, я не смогу драться, — прошептал вампир ей прямо в ухо. — Твое сердце грохочет на весь лес и звучит для меня сильнее выстрелов. Мне сразу хочется бежать назад…

— Прости… — пробормотала Белла, судорожно обнимая любимого и страшась отпускать его снова. Но вскоре ей пришлось, потому что это была только разминка. Настало время для настоящей битвы.

Теперь все не было просто.

— Будь осторожен, — предупредил Арнольд Эдварда, когда они продвинулись еще на пятьсот метров, и вампир снова почувствовал запах врага. — Теперь они поняли, как ты действуешь, и будут ждать удара сзади.

И он оказался прав. Война началась. Они прибывали, словно лавина, со всех сторон. Эдвард не мог быть одновременно во всех местах, и слышал, как гибнут люди. Ему было некогда думать об этом. Его сознание разделилось надвое: одна часть монотонно убивала чудовищ всеми доступными способами, другая постоянно присутствовала рядом с Беллой через мысли защищающих ее людей, контролируя степень опасности.

Арнольд не помнил, как оказался здесь. Он думал, что уже умер. Но оказалось, что он просто потерял сознание на время. Это было не важно, так как он чувствовал — смерть уже близко. Его тело было слабым, он не ощущал конечностей. Ему было холодно, несмотря на то, что вокруг стояла тропическая ночь, и он знал, что в обычном состоянии он бы уже вспотел.

Свет двух лун проникал сквозь маленькое окошко, позволяя глазам увидеть силуэт, сидящий рядом с ним на полу. Это был Эдвард. И они, по всей видимости, находились в городе, в комнате Арнольда. Значит, парень дотащил его и положил сюда.

Поза Эдварда выражала мучение, сомнение. Он непрерывно смотрел на Арнольда, и даже не улыбнулся, увидев, что тот пришел в себя.

Эдвард размышлял о том, как быстро при определенном стечении обстоятельств могут поменяться убеждения. Еще вчера он был готов сделать что угодно, чтобы его Белла сохранила свою душу, а сам он не вернулся к прошлой, темной части своей жизни. Но сейчас он сомневался в том, что данная позиция в подобных обстоятельствах оправдана. Разве могут на этой планете, наполненной смертью и жестокостью, работать прежние законы, в которые он верил?

В перспективе было всего лишь два пути.

Первый — продолжать цепляться за то, кем он старался быть последние восемьдесят лет, позволив всему идти своим чередом. Дать погибнуть Белле, веря в то, что ее душа попадет в Рай, о котором они столько говорили. Найти способ умереть самому, уйдя в неизвестность с чистой совестью, принеся в жертву своим моральным принципам жизни — свою и любимой, — но зато с надеждой на прощение где-то «там, наверху». Причем, неизвестно, существует ли место под названием «где-то там, наверху» здесь, на этой Богом забытой планете.

И второй путь — бороться. За свою жизнь и счастье, за жизнь Беллы и других людей, которые появятся.

Какой ценой бороться — вот это был очень сложный вопрос. Эдвард не мог не признать, что цена окажется чудовищной — он может подарить жизни, но для этого ему придется и отнять, очень много. Справится ли он с самим собой, сможет ли существовать дальше, зная, что он сделал? Сможет ли это принять Белла, когда осознает, скольким придется пожертвовать и какие поступки совершить? Простит ли она его?

Он мечтал подарить ей счастливое будущее, даже ценой своей жизни. Затем, когда он понял, что она не может жить без него, он согласился на уступки. По-прежнему надеясь, что сделает все правильно, и ее существование, хоть и изменится, все же останется светлым и счастливым. Сейчас он не мог дать ей ни того, ни другого. Сейчас он обречет ее на темный путь. Но он видел: ничего не было хуже, чем смерть от рук Хищников, с которыми они столкнулись. Их методы внушали ужас даже вампиру, убившему ни один десяток людей в прошлом. Он поступал гуманней, убивая их быстро и безболезненно, выбирая для смерти только самых отвратительных преступников. Хищникам было безразлично, кого убивать, будь то женщины или солдаты. Они охотились на людей, как на животных. И получали удовольствие, мучая своих жертв, снимая с них кожу с живых, слушая крики и наблюдая за агонией. При одной мысли, что Белла может подвергнуться такому испытанию, решимость Эдварда обратить ее крепла. Он хотел, чтобы она была достаточно сильной, чтобы постоять за себя. А цена — так ли уж важна в этом случае?

Мысли Эдварда все еще находились в противоречии, когда Арнольд пришел в себя. Он потерял много крови и скоро должен был умереть. Эдвард мог подарить ему вечность. Или позволить ему уйти. Но он хотел предоставить выбор этому сильному мужчине, выжившему в этом кошмаре больше года, а не решать его судьбу за него, поэтому ждал, когда тот придет в сознание.

— Необязательно сидеть рядом со мной, словно нянька, — усмехнулся Арнольд, подумав, что Эдвард проявляет благородство, не позволяя ему умереть в одиночестве. — Я сильный мальчик, меня давно не пугает смерть. Иди к ней, наверняка ей страшно оставаться одной.

— Она спит, — тихо ответил Эдвард и впервые за ночь немного пошевелился, принимая более расслабленную позу. Пришло время поговорить.

— Новенькие еще не добрались? — поинтересовался Арнольд, прислушиваясь к окружающему пению ночных цикад.

— Они далеко, я пока не слышу их, — покачал головой Эдвард.

— Они, наверное, в шоке от того, что увидели там… — посочувствовал глава города, а затем нахмурился: — Как далеко ты можешь слышать их?

— В такой тишине, как здесь, миль на пять-семь. Мили за две или три я услышу, о чем они думают.

Арнольд присвистнул, глядя на парня с восхищением.

— Жаль, что я тебе уже ничем не смогу помочь… — вздохнул он.

Это было тем, что нужно Эдварду, чтобы начать.

— А ты хотел бы? — спросил он.

— Шутишь? Да я бы отдал за это что угодно! — и, когда Эдвард смолчал, Арнольд продолжил: — Это МОЙ город, я построил его и защищал от тварей целый год! Я пережил сотни людей, а сегодня на моих глазах погибли буквально все, кто мне уже стал дорог. Да я мечтал бы собственными руками уничтожить эту расу ублюдков, отомстить за все, что они сделали со мной и всеми нами! И за то, что они еще сделают! Их нужно остановить!

Эдвард внимательно следил за парнем, и мог бы сказать, что тот говорит чистую правду. Ненависть к чудовищам была искренней и совершенно запредельной. Он и правда сделал бы что угодно ради мщения.

— Что бы ты сделал, если бы был таким, как я? — задал вопрос вампир.

— О, я устроил бы им большой сюрприз! — Арнольд улыбнулся глубоко удовлетворенной улыбкой, мечтая об этом.

— Я могу сделать тебя таким, — доверительно прошептал вампир. — Если хочешь…

— Ты серьезно? — Арнольд выглядел изумленным, затем ошеломленным, затем его сердце ускорилось… а на лице проступила надежда. — Если это правда, чего же ты ждешь! — воскликнул он. — Сделай это. Я не хочу умирать!

— А если ценой за это станет твоя душа? — мрачно проговорил вампир.

Арнольд недоверчиво рассмеялся, а потом перестал, когда не увидел на лице парня ни тени улыбки.

— Говоришь так, будто ты сам дьявол, — сделал вывод он.

— А если так и есть?

Повисло долгое молчание. Арнольд не мог не признать, что в ночной полутьме этот странный парень выглядел более чем устрашающе. Он видел его в действии, а главное, он видел, как парень исцеляется от любых ран, словно он бессмертный. Это описание очень подходило под то, что он только что сказал. Значит ли это, что он говорит правду? Но испуг был недолгим, потому что следующим его чувством было торжество. Главными чудовищами в этой истории по-прежнему оставались Охотники, так что было бы неплохо, если бы кто-то поставил их на место.

Арнольд видел, как парень усмехнулся, читая его мысли, и он усмехнулся в ответ.

— Если это была попытка меня напугать, то она провалилась, — фыркнул он. — Моя душа все равно проклята, не думаю, что она заинтересует дьявола.

— К тому же, не стоит пытаться меня обмануть, — посерьезнел он. — Дьявол не стал бы спасать пятьдесят пять жизней ценой своей. Ты не дьявол, — уверенный в том, что прав, Арнольд с вызовом уставился на Эдварда, ожидая, будет он спорить или нет.

— Ты можешь поменять свое мнение, — вздохнул парень и отвернулся в окно.

— Не тяни, говори по существу, — нахмурился глава города. — Или я умру, так и не узнав тайны. А мне хочется.

Эдвард вздохнул.

— Я стал таким на пороге смерти, — начал он. — Но никто не сказал мне, каково это будет. Никто не спросил меня, хочу ли я этого. Никто не рассказал про последствия. У меня не было выбора. Но у тебя будет.

— Не уверен, что понимаю тебя, — перебил Арнольд. — Если выбор между тем, чтобы умереть, и тем, чтобы стать суперменом, я выбираю второе, без сомнений.

— Не суперменом, — поперхнулся Эдвард, а затем наклонился вперед. Выражение его лица было настолько пугающим, что сердце умирающего пустилось вскачь. Подождав, пока Арнольд хорошенько прочувствует страх, Эдвард прошептал: — Я — вампир.

Эмоции на лице главы города какое-то время были нечитаемыми. Эдвард слушал, о чем тот думает, и как постепенно приходит к выводу, что парень сошел с ума. Он не смог поверить в это… и рассмеялся.

Эдвард поднял бровь, ожидая объяснений.

— Как ты можешь сидеть со мной рядом, когда я истекаю кровью, если ты вампир? — Арнольд закашлялся, почувствовав боль во всем теле из-за того, что пошевелился. Эдвард напрягся, когда сердце человека пропустило пару ударов, испугавшись, что может стать поздно.

— Это трудно, — тихо признался он. — Но у меня большой опыт самоконтроля, больше восьмидесяти лет.

— Тебе восемьдесят лет? — пораженно выдохнул Арнольд.

— Сто десять, — ответил вампир. — И я бессмертен.

Несколько минут глава города не мог говорить, захлебываясь кровью, которая скопилась в его легких из-за смертельного ранения.

— Давай, — внезапно охрипшим голосом заговорил наконец он, чувствуя, что его сознание снова готово отключиться. Он не хотел умереть, не расставив все точки над «и». И, черт возьми, он вообще не хотел умереть, если есть возможность спастись. — Не тяни. Мне все равно. Потом расскажешь, что к чему. Ничто не может быть хуже, чем уже есть. А так я смогу помочь тебе, вместе мы избавим мир от этих тварей. Они больше не будут прилетать за нами.

— У тебя есть семья? — спросил вампир, наклоняясь ближе, морщась от того, что потом уже будет поздно о чем-то сожалеть. Но ему действительно нужен был сильный союзник, если он хочет получить шанс на спасение из ада, в котором они оказались. В котором оказалась его Белла.

— Мать и отец. Жениться не успел, — сообщил Арнольд и снова закашлялся кровью. — Я согласен на что угодно — хотя бы ради них!

— Ты никогда не сможешь увидеть их, — прошептал вампир. — Ты станешь опасен для собственной семьи. Для людей, которые идут сюда. Ты не будешь больше их защищать. Ты будешь убивать их, так же, как и ОНИ, Хищники, которых ты так ненавидишь. Ты тоже станешь хищником, точно таким же монстром.

— Зато я смогу вернуть им все сполна, всю боль, которую они причинили мне. Нет ничего слаще мести. Сделай одолжение, позволь мне стереть их с лица вселенной, а потом уж решим, правильный ли выбор я совершил, — Арнольд смотрел на вампира без крохи колебаний, абсолютно уверенный, Эдвард читал решимость в его мыслях. Не было смысла обсуждать, вампир понял, что никакие аргументы не заставят этого сильного, но умирающего сейчас мужчину передумать. Он не был похож на того, кто потом пожалеет. Он видел смерть тысячу раз, и привык к этому. Он достаточно человеколюбив и силен, чтобы потом, когда все закончится, поменять диету. Возможно, Эдвард не совершает ошибку в случае с ним.

Поэтому вампир кивнул, и сразу прочитал облегчение в мыслях главы города.

— Будет больно, — сочувственно произнес он и покачал головой, когда тот усмехнулся. — Но это пройдет.

— Как будто сейчас я на курорте! — проворчал Арнольд, и снова поперхнулся кровью.

Белла не помнила, как умудрилась отключиться. Эдвард помогал ей идти, взвалив Арнольда, впавшего в беспамятство, на второе плечо. Девушка спотыкалась и ничего не видела впереди, в ночи, но полностью доверяла своему вампиру. Напряжение и переутомление, а также стресс сделали свое дело — едва они вошли в ворота города, как Белла обессилено рухнула наземь.

Эдвард тут же исчез… чтобы через несколько секунд появиться рядом с ней. Он бережно поднял девушку на руки и понес в дом. Белла обняла любимого за шею, чувствуя себя защищенной… и тут же провалилась в сон.

Она проснулась от страшного крика. Он раздавался издалека, из соседнего домика, и, тяжело дыша, Белла подскочила на постели из листьев пальмы, на которой она лежала. Ей казалось, что снова случилось нечто страшное — наверняка, на них опять напали.

А затем она увидела силуэт Эдварда, сидящего у окна. Он не шелохнулся и не повернулся к своей девушке, вся его поза была крайне напряженной. Белла не была дурой, чтобы не связать отчуждение Эдварда с криками, режущими уши.

Она поднялась, чувствуя боль в лопатках, которые она поранила накануне, и медленно приблизилась к любимому.

Она боялась спугнуть его, видя муку на его лице, обращенном в окно. Белла прекрасно знала, о чем думает ее вампир, но не могла подобрать слов, способных утешить его, убедить, что он поступил правильно. Поэтому она просто нежно коснулась его щек ладонями, ожидая чего угодно — что он зарычит, или воспротивится, или исчезнет… Но не того, что Эдвард, тяжело дыша, отчаянно обнимет, практически до боли прижимая ее за талию к себе, почти всхлипывая в ее шею.

— Ты простишь меня? — шептал он.

— За что? — не поняла она.

— За то, что я сделаю с тобой…

Белла закатила глаза, радуясь, что он не может увидеть этого сейчас.

— Мы же уже обо всем договорились, — скрывая раздражение, нежно промолвила девушка. — Ты знаешь, я хочу этого.

— Но я мог бы подарить тебе еще несколько дней… но теперь их нет. Я не могу поступить иначе. Я должен сделать это как можно быстрее.

Белла не понимала, какое это имеет значение — сейчас это произойдет или позже, она давно была готова. И неважно, что внезапно сбивчиво заколотилось сердце, а холодная испарина страха покрыла кожу. Его губы шептали прямо напротив ее сонной артерии, и Белла понимала, что означают его слова — сейчас он укусит ее, и она будет кричать так же, как тот мужчина в соседнем доме. Белла знала, что это неизбежно, и давно ждала этого момента… но сейчас испытывала дрожь.

— По-моему, решиться не можешь ты, а не я, — фыркнула она, маскируя за смехом свое волнение.

— Белла, — вампир поднял голову, заглядывая любимой в глаза. — У меня нет выхода, мне придется сделать это. Через три дня он станет новорожденным — очень сильным, сильнее меня — а твоя кровь пахнет слишком притягательно. Я не смогу защитить тебя от него.

— Так в чем же дело? — Белла мечтала заткнуть свое грохочущее сердце, чтобы не добавлять своему вампиру мучений. — Давай.

— Я боюсь убить тебя, — прошептал вампир, его длинные пальцы гладили ключицы, скулы, веки девушки, так сильно он боялся потерять ее. — Я едва смог остановиться… я чуть не сошел с ума… а его кровь и на толику не так прекрасна, как твоя… — он шумно вдохнул запах ее шеи и побежденно зарычал.

— Но ты остановился… — Белла изо всех сил пыталась унять дрожь в руках и голосе. — И сейчас сможешь…

— Мне бы твою уверенность! — простонал он отчаянно, не размыкая объятий, прижимая к себе девушку все сильнее, боясь — если отпустит ее, она исчезнет. С огромным трудом он немного отстранился, чтобы от волнения не причинить ей боль.

— Я не могу поступить иначе… — прорычал он, и в его голосе звучала такая мучительная вина, что сердце Беллы заболело. — Я хочу вернуть тебя домой… любой ценой. Даже если ты возненавидишь меня потом, я сделаю это сейчас. Ты будешь жить. Ты должна жить, Белла. Ты снова увидишь своего отца, — он произнес последние слова, как клятву, глядя любимой в глаза, словно она могла ответить ему отказом хоть когда-нибудь. Белла нежно перебирала волосы на его затылке.

— Я не возненавижу тебя, — упрямо проворчала она.

— Я не верю в это… — вздохнул вампир, снова привлекая девушку к себе в объятия, так что она оказалась уже полностью на нем. — Но у меня все равно нет выбора.

— Вот и славно, — выдохнула Белла, чувствуя, кроме страха, еще и облегчение, что это наконец-то случится и ей не придется больше переживать об этом. К тому же, чем дольше Эдвард колебался, тем больше Белла успокаивалась, чувствуя себя в самом деле готовой.

Она наклонилась, чтобы поцеловать Эдварда в шею, чуть ниже уха, скользнуть вдоль его скулы и найти холодные, мраморные губы.

Они целовались очень долго, нежно смакуя друг друга. Руки Эдварда придерживали лицо девушки, пока ее пальцы путешествовали по его взлохмаченным перепачканным волосам и обнаженной груди. Его губы сладко касались то верхней губы девушки, то нижней, то со внезапной страстью набрасывались на ее рот, поглощая его. Белла не заметила, когда все изменилось… когда головокружение победило ее, заставив начать извиваться в руках вампира, обессилено постанывая. Кровь бежала по венам, наполняя тело огнем, приливая к лицу, груди и животу. Ее дыхание стало шумным и глубоким, и внезапно ей стало все равно, что произойдет дальше, лишь бы сейчас он не останавливался…

Эдвард, похоже, тоже попал под влияние момента. С отчаянием нападал он на губы возлюбленной, не в силах остановиться, а его тело отзывалось желанием невиданной силы. Его руки перебирали волосы девушки, ощущая, как густые локоны щекочут предплечья. То и дело пальцы пробегали по талии вниз и обратно, гладили плечи, словно искали нужные клавиши на любимом инструменте, чтобы извлечь идеальные ноты.

— Мне жаль, что все так вышло, — пробормотал он, отстраняясь, когда Белле так сильно уже хотелось продолжения.

— Что ты имеешь в виду? — она не собиралась останавливаться, страстно прижимаясь к любимому вампиру, чувствуя его руки на своих бедрах. — Это же все моя вина, моя невезучесть… — добавила она.

Эдвард нервно хохотнул.

— На этот раз ты неправа, — печально вздохнул он. — Им нужен был я, а не ты.

— В таком случае, я рада, что с тобой, — возразила она. — Как бы я осталась там одна?

Эдвард снова вздохнул, его руки опустились, и Белла ощутила горькое разочарование. Ее вампир всегда так хорошо контролировал себя, что это было даже обидным… иногда, в такие моменты, как сейчас.

— Я сожалею, что так и не успел взять тебя замуж, — пробормотал он. — Я хотел все сделать правильно. Подойти ответственно и серьезно, будучи уверенным в своих силах и твоем выборе… а теперь все приходится делать в спешке, рискуя самым дорогим, что у меня есть — тобой. Не давая ничего взамен, обрекая тебя на преступления.

Сердце Беллы сжалось, когда Эдвард произнес последнее. Все, что он сказал до этого, она могла бы оспорить… но люди, которых она наверняка убьет, были огромной жертвой. А потом Белла вспомнила омерзительные лица Хищников, медленно и неумолимо надвигающихся на нее… стреляющих в ее любимого… и все остальное потускнело. Она хотела выжить и вернуться домой. Она хотела, чтобы и Эдвард вернулся домой. Не только ее потерял отец, у Эдварда тоже осталась семья, которая не знает, что с ним и где он. И которая, неизвестно, выжила ли в той схватке с новорожденными.

— Я хочу домой, — сказала Белла твердо, ее руки больше не дрожали, а сердце вернулось к спокойному ритму. — Верни меня домой, Эдвард.

Наверное, это было тем, что ему нужно было услышать, потому что напряженные плечи Эдварда внезапно расслабились, и он решительно выдохнул, будто сбросил с себя часть тяжелого груза.

Белла отодвинулась, чтобы посмотреть на его лицо в зареве занимающегося рассвета. Теперь в глазах Эдварда вместо муки застыла решимость.

— Клянусь, — с чувством сказал он, а затем резко перевернул девушку на спину. Белла ахнула, а лицо вампира неожиданно осветила ее любимая кривоватая улыбка. — Но все же кое-что из обещаний я могу попытаться выполнить… если хочешь, — загадочно прошептал он, наклоняясь и скользя губами по ее шее. Белла замерла, а когда одно колено Эдварда раздвинуло ее ноги, сердце девушки зашлось в неровном ритме, а в глазах потемнело. Неужели он всерьез, подумала она, пытаясь вспомнить, как дышать, и услышала его тихий смех.

— По твоей реакции я смею предположить, что ответ — да, — нежно проворчал он девушке в ухо.

— Да, — немедленно выпалила она, задыхаясь и чувствуя новую волну жара во всем теле. Она неистово покраснела, но сейчас ее не волновало это — слишком отчаянным было желание.

— Это сделает тебя счастливой? — Эдвард серьезно смотрел на нее, но от головокружения девушка не могла ответить несколько секунд.

— Меня сделает счастливой все, что связано с тобой, — пробормотала она, думая, что ответить так будет более полно, но Эдвард ждал продолжения. — Да! Да! — добавила она поспешно, боясь, как бы ее вампир не передумал. Эдвард улыбнулся.

— Так я и думал, — прошептал он, наклоняясь для поцелуя.

Белла бродила, изучая город, с содроганием слушая крики Арнольда, раздающиеся из его комнаты в центральном домике на втором этаже. Эдвард с загадочным видом куда-то отлучился, пообещав вскоре вернуться.

Белла чувствовала себя на пороге чего-то волшебного. Именно это пообещал ей Эдвард утром, когда отстранился в самый разгар сладкого долгого поцелуя.

— Ты хочешь еще поспать? — вдруг спросил он, когда девушка буквально сгорала от желания, ожидая, что именно сейчас и произойдет то, чего она так давно хотела.

— Нет! — возмущенно воскликнула она, но Эдвард не дал ей снова начать целовать его. Улыбка вампира была понимающей и почти что счастливой, учитывая обстоятельства, однако он вновь прервал интимный момент.

— Белла, мы не сделаем этого прямо сейчас, — прошептал он и прижал палец к теплым губам, не позволяя ей спорить. — Посмотри на себя и на меня. Ты в копоти, твоя спина в крови, ее надо обработать. Я воняю этой зеленой дрянью. За стеной от боли кричит мужчина, сводя меня с ума. Неужели ты ТАК видишь нашу первую близость?

Белле ничего не оставалось, как сокрушенно вздохнуть — Эдвард, как всегда, был прав.

— У тебя есть какие-то идеи? — догадалась она.

— Да! — прошептал вампир и ослепительно улыбнулся, нежно перебирая локоны девушки. Судя по его загадочному лицу, он не собирался делиться со своей девушкой идеями.

— Ты знаешь, я не люблю сюрпризы, — нахмурилась Белла.

Вампир кривовато улыбнулся, хитро, как чеширский кот.

— Ну а я — люблю, — сообщил он, заставив Беллу пораженно застонать и закатить глаза. Она поняла, что не добьется ответа от него сейчас.

— Я постараюсь все сделать так, чтобы нам обоим это запомнилось, — прошептал он возбужденно девушке в ухо, целуя ее кожу. — Раз уж мы оказались в аду, я из кожи вон вылезу, но создам наш собственный кусочек рая. Ты подождешь немного?

— Да, — выдохнула Белла. А разве у нее был выбор, когда вампир так сладко обольщал ее? Если для него это важно, она согласна. Что ей стоит чуточку подождать! Тем более ей самой не нравилось чувствовать себя грязной и пыльной, а прикасаться к спутанным волосам вампира гораздо приятнее, когда они не вымазаны в засохшей зеленой вонючей массе.

И вот он ушел, уверив, что в городе ей ничто не грозит, но на всякий случай накрепко заперев ворота.

Белла нашла немного еды и умылась, как смогла, в ручье, протекающем прямо внутри города на восточной окраине. Чувствуя необходимость чем-то занять время, Белла обошла каждую комнату, собирая вещи и предметы, которые могли ей пригодиться. Она нашла расческу и привела волосы в порядок. А также отыскала аптечку. Все это Белла перенесла в их с Эдвардом комнату, туда же притащила оружие — посильнее револьверов.

Затем Белла рискнула навестить Арнольда. Ей было страшно увидеть агонию человека, но любопытство тоже было сильным. В конце концов, ей ведь предстоит так же мучиться и очень скоро, Белла хотела знать, как это выглядит. Она хотела бы чем-то помочь страдающему, но Эдвард объяснил, что они ничего не могут сделать — он даже не услышит их присутствия, настолько боль непереносима.

В ужасе замерев около двери, Белла в течение тридцати минут наблюдала за мечущимся Арнольдом. Только одно успокаивало девушку: если бы Эдвард не укусил его, глава города уже был бы мертв. В какой-то мере это оправдывало любые мучения. Три дня боли — зато человек будет жить, станет бессмертным и неуязвимым, сильным соперником тварям, которые привезли их всех сюда, чтобы убить, как скот на забое.

Так как Эдварда все не было, Белла вернулась в свою комнату и прилегла — ночью она мало спала, а потом переоценила свои силы, отказавшись подремать утром. Поэтому сейчас, сытая и разморенная жарой, Белла очень скоро уснула.

Когда Белла открыла глаза, перевалило за обеденное время. Она услышала звук ударов топора и поспешила спуститься вниз, где застала своего вампира рубящим дрова.

— Привет, — произнесла девушка, счастливая, что он вернулся и собирается позаботиться о ней и людях, которые скоро придут в город.

— Привет, — смущенно улыбнулся Эдвард и, взглянув на Беллу мельком, продолжил свое занятие. — Ты готова? — добавил он мягко.

Что-то странное померещилось Белле во взгляде любимого, а то, что он отвел глаза, показалось ей еще более странным. Стараясь не показать своего волнения, девушка приблизилась к вампиру, кладя руку ему на предплечье, чтобы он перестал заниматься дровами.

— Готова, — она улыбнулась, испытывая одновременно и предвкушение, и любопытство, и страх, а затем Эдвард посмотрел на нее. Некоторое время они не говорили ни слова, пока до Беллы доходило, что его глаза красные. Лицо вампира стало маской, пока девушка пыталась справиться с чувствами. Эдвард убил человека. Белла знала, что это неизбежно, но все же принять это оказалось тяжелее, чем она себе представляла. От волнения ее дыхание перехватило, ладонь непроизвольно легла на щеку любимого… в сочувственном жесте. А потом ее сердце успокоилось и забилось в обычном ритме. Скоро и она станет такой же, так что не было никакого смысла портить себе и ему настроение.

— И куда ты меня поведешь? — улыбнулась она, обвивая его шею руками, как ни в чем не бывало. Она сделала вид, что ничего не заметила… или что ей все равно… или приняла это… Все это было неважным, она хотела жить и хотела вернуться домой, и если такова цена за это — ее придется платить. Эдвард уже начал платить, и Белла хотела максимально облегчить его муки совести, хотя бы тем, что показала, насколько хорошо понимает его и любит, несмотря ни на что. Она приняла эту его жертву, зная, что ни в каком другом случае, кроме безвыходности, Эдвард не стал бы делать этого. И она знала, что, когда они вернутся на Землю, Эдвард вновь станет хорошим вампиром.

Эдварда беспокоило, что люди могли заблудиться. От места, где сбросили новеньких, до города было около пятнадцати миль по прямой, и около двадцати, если обходить все ловушки стороной. Даже с остановками на отдых людям могло понадобиться около десяти-двенадцати часов, чтобы добраться сюда, но прошло уже более суток, а они не появлялись, и он даже не слышал их передвижения, значит, они все еще были далеко. Эдвард решил найти их и направить в правильную сторону.

Он покинул Беллу не только ради этого, но еще и для устройства их райского уголка. Когда он охотился, то заметил в пойме реки несколько островков с белоснежным песком и деревьями, не похожими на пальмы их родной планеты, но все же вызывающими ассоциации с ними.

Эдвард нашел несколько полотен парашютов в одном из домиков, а также взял с собой все дрова, которые были в городе (а их оказалось не много) и зажигательную смесь. Он потратил время, чтобы вплавь перебраться на остров и устроить в тени деревьев место для пикника: расстелил на песке ткань, сложил костерок и даже подвесил один из парашютов наподобие гамака. Все было готово, осталось только привезти сюда еду и саму Беллу… и у них будет прекрасная ночь любви, о которой так долго грезила его девушка. Жаль, что он не успел на ней жениться, но в данных обстоятельствах гораздо важнее было сделать ее счастливой — хотя бы на время и хотя бы в том, в чем он может.

После этого Эдвард отправился на поиски пропавших людей.

Они действительно заблудились. Точнее, они попросту пошли не в ту сторону. Скорее всего, увидев поле битвы, они избрали своим путем противоположное городу направление.

Эдвард шел по их следу, который вел на запад в течение тридцати миль! Он нагнал их, когда они расположились на отдых под пологом густого леса.

Их было сорок. Мужчины и женщины, как и в прошлые сезоны охоты, но их было больше на этот раз. Может, это потому, что Хищники знали, что все погибли, и спешили восполнить потери. Многие мужчины были вооружены намного лучше, чем предыдущие, так как они явно подобрали оружие с поля боя.

Когда Эдвард бесшумно появился перед ними из леса, они всполошились. Мужчины вскочили, поднимая оружие и наводя его на странного, обнаженного по пояс незнакомца. Женщины раскричались, сбиваясь в тесную массу за спинами мужчин.

— Не бойтесь, — Эдвард поднял руки, показывая, что не вооружен и не собирается причинять им вреда, — я пришел помочь вам!

— Кто ты? — гаркнул самый крупный мужчина, в руках которого был тот гранатомет, который принадлежал Коулу, или другой, но похожий на него.

Белла спала, когда он вернулся домой. Ее лицо было чисто вымытым, с нежным румянцем, влажным, так как девушке было жарко. Волосы выглядели лучше, и Белла переоделась. А еще натаскала в их комнату милых и нужных вещиц — например, небольшой самодельный столик и ящик, предметы гигиены, тарелку с ложкой, вырезанные тоже из дерева.

Эдвард вздохнул, глядя на посуду, так как она Белле уже никогда не понадобится. На сегодняшний вечер вампир запланировал барбекю, а завтра она уже не будет человеком…

А потом Белла зашевелилась, и вампир внезапно почувствовал себя ужасно неуютно. Он знал, что не совершил ничего постыдного (пока что, по крайней мере), и смерть того человека все равно была неизбежной. Но не знал, как будет объяснять Белле свои красные глаза… как она воспримет перемену…

Поэтому вампир ушел из комнаты, чтобы подумать… прийти в согласие с самим собой… А заодно подготовить город к приходу новеньких, которые должны появиться этой ночью или же утром.

Эдвард колол дрова, когда услышал нежную поступь своей девушки. Он боялся поднять на нее глаза, чувствуя себя все более неловко перед ней. Его тело сковало от страха…

— Привет, — произнесла Белла мелодичным голосом, немного хриплым после дневного сна.

— Привет, — неуклюже улыбнулся Эдвард, едва позволив себе бросить взгляд в сторону любимой — его сжигал изнутри стыд. — Ты готова? — добавил он тихо, не зная, стоит ли ему начать оправдываться или позволить Белле сделать свои выводы. В результате он выбрал второе.

Медленно ладошка Беллы легла на его каменное предплечье, останавливая его работу — такая хрупкая, но имеющая так много власти над бессмертным…

— Готова, — ответила она твердо, и тогда Эдвард посмотрел на нее… позволяя ей самой решать, что думать о нем теперь. Она могла мужественно принять перемену в его облике, как она обычно поступала, удивляя его снова и снова… Или могла уничтожить его в один миг, возненавидев его сущность. Вне зависимости от того, какое решение она примет, Эдвард обратит ее не позже завтрашнего утра. Так надо, иначе Белла умрет.

Эдвард видел, как Белла поперхнулась. Ее зрачки немного расширились, а сердце сбилось с ритма. Дыхание ускорилось. Выражение ее лица было потрясенным… в течение целых одиннадцати секунд. Этот короткий промежуток времени показался Эдварду вечностью… его холодное сердце съежилось, на лицо легла маска, и он почти готов был услышать ужасные слова о том, что он монстр, как всегда и утверждал… Но неожиданно глаза Беллы наполнились состраданием, и ладошка скользнула по щеке вампира… утешаяего. Эдвард едва сдержался, чтобы не закрыть глаза и не прижаться к ее руке в отчаянном порыве молить о прощении… но устоял.

Они все еще глядели друг на друга… но сердце девушки постепенно успокоилось, а глаза потухли, приобретя обычное выражение.

— И куда ты меня поведешь? — неожиданно она улыбнулась, обвивая его шею руками, как ни в чем не бывало. Секунду Эдвард пребывал в большем потрясении, чем его возлюбленная… а потом решил: если она собирается относиться к этому, как будто все в порядке, то он не будет забивать себе голову. Другого выхода все равно не существовало, если они оба хотят вернуться домой.

Домой… Эдвард хотел бы уберечь любимую от необходимости видеть его таким, но он поклялся вернуть ее домой, живой, и любой ценой. Даже ценой ее ненависти к нему… хотя не было похоже, что она способна его возненавидеть. Ценой ненависти к сущности, на которую он обречет ее? Но если он найдет способ защитить ее от необходимости убивать, то и это не будет проблемой.

Облегченно выдохнув, Эдвард улыбнулся почти нормально.

— Есть одно местечко… если ты не передумала, — он все же должен был убедиться, что не напугал ее.

— Я не передумала, — уверенно проговорила Белла и даже немного задрала подбородок, на что Эдвард не смог не усмехнуться. Его неуклюжий раздраженный котенок… который через три дня превратится в тигрицу.

— Тогда пойдем? — Эдвард спросил, потому что хотел еще раз услышать ответ «да». Не потому, что сомневался, а потому, что это доставляло ему удовольствие — слышать согласие от девушки, которая разделила с ним его существование, приняв его таким, каков он есть… даже если он оказался хуже, чем она думала о нем.

— Пойдем, — Белла улыбнулась, и Эдвард покачал головой в неверии. Ему было тяжелее принять ее спокойствие, чем ей — его испорченную, темную сторону.

Медленно, все еще опасаясь, что она может теперь бояться его, Эдвард поднял руки и заключил лицо любимой в ладони. Шея Беллы была вспотевшей из-за тропической жары, и она вздохнула с таким облегчением, словно прикосновения холодных рук приносит ей настоящее наслаждение. Ее дыхание и сердечный ритм ускорились, и Эдвард пытался понять — от страха это или от возбуждения. Кровь прилила к лицу девушки, она прикрыла глаза и приоткрыла губы… и Эдвард убедился, что ничего не изменилось между ними… что она по-прежнему любит и желает его.

Вампир поцеловал девушку с особой осторожностью, трепетно лаская ее скулы, вкладывая в прикосновение губ всю нежность, которую мог выразить.

Белла низко, протяжно простонала… и ее колени подогнулись. Эдвард едва успел подхватить ее. Когда девушка открыла глаза, вампир смотрел на нее с улыбкой.

— Я думал, ты уже не теряешь сознание от моих поцелуев, — поднял он бровь, но было заметно, как сильно он доволен.

Белла фыркнула.

— Я тоже так думала. Но ты заставил меня ждать весь день твоего возвращения, и я хочу уже наконец отправиться в то самое место, которое ты выбрал. И мне все равно, где это будет, я хочу оказаться там… с тобой, наедине… как можно быстрее…

Такое очевидное проявление желания сорвало с уст вампира низкий шипящий звук. Белла отчетливо увидела, как его глаза немного потемнели, когда она произнесла все это. Девушка шагнула ближе, касаясь его тела своим, и нежно его поцеловала, пока он не опомнился. Руки Эдварда скользнули по талии девушки, заключая ее в плен.

— Ох… Белла… — прошептал вампир, закрывая глаза и отвечая на движения ее губ. — Пойдем… — с большой неохотой он прервал прекрасный момент, и когда девушка немного надула губы, нежно усмехнулся и поддразнил: — Терпение — не твой конек, да?

— Да, — согласилась она с возбужденным вздохом, и почувствовала, как пальцы Эдварда немного сжались на ее талии. Это подарило ей надежду, что он хочет ее так же сильно, как она его, и только восьмидесятилетний опыт самоконтроля позволяет ему вести себя сейчас, как ни в чем не бывало. Эта мысль заставила Беллу улыбнуться. Эдвард хочет ее.

Они были у реки спустя полчаса. Эдвард опустил Беллу на землю и показал вперед, где в туманной речной дымке виднелся освещенный клонящимся к закату солнцем остров. Второе солнце этой планеты уже зашло за горизонт.

— Постой здесь две минуты, — попросил вампир, обнимая девушку сзади, — и постарайся не влипнуть в неприятности.

В голосе вампира звучали озорные нотки, и Белла фыркнула. В следующую секунду он исчез, а затем Белла услышала на верхушке дерева хлопанье крыльев и отчаянный птичий крик… который тут же стих. Белла закусила губу, глядя на Эдварда с любопытством, когда он бесшумно и мягко приземлился рядом с ней, держа в руках птицу с зелеными перьями. Ее вампир принес ужин? Белла была восхищена тем, насколько это оказалось легко для него.

— Я решил, что пища должна быть свежая, — он смущенно пожал плечами, вешая птицу за ремень своих брюк. А Белла вдруг осознала, что это будет ее последний человеческий ужин.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она, на самом деле, испытывая совсем другие желания, нежели еда. И мечтая поскорее избавиться от этой человеческой зависимости. Девушка пребывала в нетерпеливом ожидании от всего, что с ней сегодня произойдет. Ее самые смелые мечты станут явью. И сейчас она отбросила сопутствующие мысли о том, что их обоих ждет потом — снова война за свободу. Она подумает об этом завтра… а сегодня ничто не омрачит ее счастье.

Улыбаясь, она доверчиво вложила свою руку в руку вампира и потянула за собой в быстрые волны инопланетной реки… надеясь, что в них не скрывается очередных чудовищ… или что ее вампир сможет защитить ее от любых.

Остров был прекрасен. Если лес уже утопал в вечерней тени, то здесь все еще светило солнце, и Белла улыбнулась, подставляя закатным лучам свое лицо.

— Я буду скучать по этому… — пробормотал Эдвард, тут же оказываясь рядом и лаская пальцами румяную щеку. Они сидели на ткани парашюта, и песок под ними был удивительно мягкий, словно перина. Рядом тлели угли перегоревших поленьев, над которыми медленно готовились кусочки мяса, распространяя вокруг восхитительный аромат.

— А я — нет, — покачала головой девушка, не позволяя Эдварду начать сожалеть по поводу ее обращения, и опустилась на спину, мечтательно глядя в небосвод. — Дождаться не могу, когда стану равной тебе.

— Надеюсь, и потом твое мнение не изменится, — вздохнул вампир, и Белла, смеясь, толкнула его в плечи, опрокидывая на спину.

— Не порть момент, — проворчала она укоризненно.

— Прости, не буду, — Эдвард поднял руки в сдающемся жесте, и тоже улыбнулся.

Белла смотрела на него, видя, как его непринужденная улыбка сменяется напряжением, а в глазах поселяется частица страха. Они были на острове уже два часа, и за все это время не продвинулись дальше поцелуев. Эдвард оставался предельно осторожным и настаивал, чтобы Белла сначала поела, но девушка чувствовала совсем другой голод, и не хотела ждать. Ужин никуда не убежит…

— Эдвард… — сказала она, придвигаясь ближе, и тут же увидела, как страх заплясал в его глазах. С этим нужно было что-то делать. Она не хотела, чтобы Эдвард так волновался. Они оба должны были получать удовольствие от процесса, а не только она одна.

— Белла… — справившись с собою, поддразнил Эдвард, копируя ее тон и выражение ее лица, прекрасно понимая, о чем она собирается поговорить. Белла засмеялась.

— Я не боюсь, — сказала она, придвигаясь еще ближе. Наклонившись над вампиром, она провела ладонью по его красивой идеально гладкой груди. Ее сердце стучало ровно, это говорило о том, что она не лжет.

— Я знаю это, — проворчал Эдвард. — Я боюсь.

— Я знаю, — улыбнулась Белла, и потом закатила глаза.

— Что заставляет тебя верить, что я справлюсь? — Эдвард вздохнул, собственные страхи одолевали его, не зря ли он затеял все это? Стоило подождать, и Белла стала бы бессмертной, они могли без опасений заниматься любовью. Но ему вздумалось выполнить это обещание, раз другие он выполнить не может. Утром это казалось ему возможным… но сейчас, когда желаемое оказалось так доступно, его сковывал страх, что он не справится.

— Ты сильнее, чем думаешь, — убежденно проговорила Белла, пытаясь избавить его от напрасного волнения. — Самое худшее, что может произойти — ты укусишь меня. Но разве это не неизбежно в любом случае? Я не расстроюсь.

— Нет, — проворчал Эдвард, хмурясь, — самое худшее, что может произойти — я убью тебя.

— Кончай хандрить, — начала сердиться Белла. — Займись со мной любовью, — она оседлала Эдварда сверху, чтобы он перестал сбегать от нее. — Все будет хорошо.

Они непродолжительно целовались. Но Белла не чувствовала, что победила. И, хотя любимый отвечал на поцелуй, она прекрасно чувствовала, как цепенеет его тело под ней.

— Ты голодна, — пробормотал Эдвард, надеясь отвлечь ее внимание… еще хотя бы ненадолго.

— У нас есть минимум полчаса, — парировала Белла. — Я же не буду есть сырое.

Некоторое время они буравили друг друга глазами: Белла — выжидающе, Эдвард — ища сомнения.

— Позволь мне раздеть тебя, — вздохнул наконец вампир, кладя ладони на талию Беллы и немного приподнимая майку. Девушка немедленно покраснела, когда жар обрушился на ее тело, но послушно кивнула, поднимая руки вверх. Эдвард кривовато улыбнулся, вовсе и не собираясь сдаваться так быстро, как она подумала, и проворчал, рассеивая ее напрасные надежды:

— Я обещал сначала, что мы помоемся, забыла?

Белла издала стон поражения и разочарования, не понимая, как он может одновременно и бояться и играть с ней, но никак не переходить к большему? Сама она уже плавилась от желания и неустанного ожидания.

Девушка смутилась, когда вампир медленно снял с нее майку. Впервые она была перед ним обнажена. Его взгляд, внезапно потемневший, вызывал в ней противоречивые чувства: страх, что она может не понравиться ему, и возбуждение от того, что она все ближе к цели.

Эдвард сел, обнимая девушку, и их обнаженные груди соприкоснулись. У обоих вырвался судорожный вздох. Вампир слышал, как неистово заструилась кровь под тонкой кожей, и поспешил подняться на ноги, ставя девушку перед собой. В его глазах была улыбка, но за ней тлела искра сильнейшего желания.

— Пойдем, — предложил он и повел ее к маленькой лагуне. Это было небольшое местечко под сенью нависающих деревьев, в котором течение слабо кружилось, но не сносило с ног, как в остальной части реки. Белла не понимала, каким образом образовалась эта тихая лагуна — весь остальной островок был идеально круглым.

— Я вырыл это, — похвастался Эдвард, заметив ее удивленный взгляд, и Белла захихикала.

— Ты все предусмотрел, не так ли?

— Было бы здорово, если бы все, — улыбнулся вампир и внезапно, наклонившись, скинул с себя брюки. Белла остолбенела, когда он ступил в воду, глядя на рельефные мышцы его спины… и ниже… и на его идеальные ноги. Она испуганно смотрела на него, когда он зашел по пояс и обернулся, протянув к ней руку.

— Ну, давай же, — позвал он, как ни в чем не бывало. — Или боишься?

Белла фыркнула, но все же чувствовала себя ужасно неуютно, снимая джинсы и трусики под откровенным взглядом Эдварда. Обняв себя за плечи и чувствуя неистовые удары собственного сердца, она ступила в воду, которая оказалась удивительно теплой. Солнце отлично нагрело стоячую воду.

— Здорово, — пробормотала она себе под нос, ощущая ногами идеально мягкий песок.

В руке Эдварда неизвестно откуда оказался туго перекрученный пучок травы, и Белла рассмеялась, когда он стал нежно растирать ею плечи девушки. Она расслабилась и позволила купать себя, действительно наслаждаясь этим мгновением. Иногда Эдвард говорил ласковые слова, и Белла чувствовала, как по всему телу разливается нега. Она перестала испытывать смущение из-за наготы, чувствуя себя удивительно естественно, будто слилась с природой. Она издавала тихие звуки удовольствия, когда Эдвард наклонил ее голову назад и медленно расчесывал волосы, позволяя воде смыть пыль и копоть. У них не было шампуня, но волосы от таких действий все же становились чище.

— Ну, вот… — пробормотал вампир, поднимая девушку на ноги и прижимаясь губами к ее лбу. Белла распахнула глаза и положила ладони Эдварду на плечи, нажимая на них.

— Теперь твоя очередь, — прошептала она, и вампир с улыбкой опустился на колени, наклоняя голову под воду. Белла нежно расчесывала пальцами его волосы, прядь за прядью, глядя, как вода смывает грязь, делая любимые кудри вновь мягкими и блестящими.

Руки Эдварда скользнули девушке на ягодицы, очень медленно он приблизился, неторопливо целуя живот любимой. Белла захихикала от щекотки, но тут же вздрогнула от невероятных ощущений. Ее тело снова наполнилось огнем. Дыхание сбилось.

Эдвард подхватил Беллу под колени, и она оказалась сидящей на нем, очень близко, в полной мере ощущая силу его желания. Ее лицо стало наверняка пунцовым, но Эдвард не смотрел на него. Возможно, он пытался контролировать себя, его дыхание участилось, а плечи напряглись. Медленно, будто его любимая сделана из драгоценного стекла, руки Эдварда поднялись, и ладони накрыли оба полушария ее грудей.

— Ах… — Белла закрыла глаза от пронзительно-сладких ощущений, ее сердце понеслось вскачь бешеным галопом, разнося удовольствие во все уголки тела.

— Ты прекрасна, — пробормотал Эдвард тихо, и Белла почувствовала его губы на груди. Это было настолько приятно, что девушка ошеломленно застонала, выгибаясь навстречу и пропуская пальцы через его волосы. Новое, непривычно сильное чувство вскружило ей голову, огненной волной прокатившись до самых тайных уголков. Слабость и дрожь победили тело.

Эдвард подхватил девушку под ягодицы, приподнимая и прижимая ближе к себе, не прекращая поцелуев. Ее стоны и звук стремительно колотящегося сердца были для него путеводной нитью к ее удовольствию. Вода отлично смывала запах, и Эдвард решил, что река как нельзя лучше подойдет для первого раза. Он переместился, не забывая контролировать свою силу, испытывая опьяняющее чувство предвкушения момента.

Она была сверху, и Эдвард слегка коснулся ее… интимно… Он прикрыл глаза, проверяя свои ощущения и едва дыша. Они были великолепны, и ему не хотелось останавливаться… но он должен был. Он обещал Белле волшебную ночь…

Белла глубоко задышала, почувствовав его… там. Она распахнула глаза… и тут же закрыла, cраженная ощущением удовольствия, разлившегося по телу… Ее пульс горячо и сильно забился там, где их тела соприкоснулись. Грудь непроизвольно изогнулась в объятиях вампира, она нетерпеливо ждала продолжения, затаив дыхание.

Эдвард подождал, пока Белла придет в себя. Он был удивлен собственным самоконтролем. Похоже, жажда не так сильно мучила его, как он боялся. Или вода так отлично помогала, приглушая аромат. Или, может, это потому, что он выпил крови того человека… но сейчас ему больше всего хотелось насладиться новым, неизведанным ощущением близости с любимой, чем ее восхитительно пахнущей кровью.

Нежно держа девушку в объятиях, он очень осторожно соприкасался с ее плотью, но не решался причинить ей боль. Ее трепещущее сердце говорило, что она напугана.

Эдвард медленно раскачивался, упиваясь шумным дыханием любимой. Похоже, его действия действительно приносили ей удовольствие, и он не хотел, чтобы это исчезло.

— Эдвард… — пробормотала Белла нетерпеливым шепотом, двигая бедра навстречу ему, и он зашипел, замирая и удерживая девушку на месте. Несколько минут прошло в напряженном молчании, пока вампир пытался вернуть себе самообладание. Белла ждала, когда его плечи расслабятся, а губы снова неуверенно коснутся ее груди.

— Пожалуйста… — выдохнула она снова.

— Я люблю тебя, — прошептал вампир, найдя мягкие и обжигающие губы любимой и неторопливо целуя их. — Люблю… очень сильно… — прошептал он снова, заключая лицо в ладони, напрягая бедра… и на этот раз он не остановился.

Тело девушки изогнулось навстречу от невероятных ощущений… а затем задрожало, когда пришла боль…

— А-ах… — всхлипнула Белла, ее глаза распахнулись, наполняясь слезами, а пальцы взволнованно впились в твердые плечи Эдварда, невольно отталкивая его, чтобы избежать боли. Но он не остановился, пока не заполнил ее тело целиком, и только затем замер, не дыша и крепко удерживая любимую за талию. Они оба несколько минут приходили в себя после испытанных ощущений. Оба тяжело дышали, но Белла — от боли, а Эдвард — от сдерживаемого желания продолжать. Испытанное удовольствия от нахождения внутри девушки превзошло любые его ожидания. Он сглатывал яд, но не мог не признать, что это не так уж сильно беспокоит его.

Белла чувствовала, как боль отступает, сменяясь небольшой пульсацией где-то внутри, и улыбнулась сквозь слезы, обнимая любимого за плечи и прижимаясь очень тесно к нему. И только тогда почувствовала, как сильно он напряжен. Ладони девушки скользнули по его шее вверх, достигая волос — этим жестом Белла хотела показать ему, что все в порядке.

— Сделаем перерыв, — предложил вампир охрипшим голосом, не желая причинять Белле еще больше боли. Тем более он сам не меньше нуждался в передышке, ведь запах крови, хоть и был приглушен водой, все же имел неодолимое влияние на него. Возможно, чуть позже он сможет контролировать себя лучше.

— Хорошо, — согласилась Белла и медленно начала подниматься, но Эдвард вдруг сдавленно зашипел, а его руки, опустившись девушке на бедра, удержали ее на месте. Его ощущения были настолько потрясающими, что он не смог справиться с собою. Низко зарычав, он опустил девушку назад, издав в конце бессильный стон.

Когда Белла увидела его темнеющий взгляд и услышала рычание, ощущение боли внутри нее сменилось пронзительным удовольствием. Словно разряд электричества прошел между сплетенными телами, или магниты повернулись нужными полюсами, намертво притягиваемые друг к другу. Невозможно оторваться.

Девушка снова приподнялась, но лишь затем, чтобы опуститься, чувствуя, как восхитительное, волшебное тепло распространяется внутри с большой скоростью, заменяя любые остальные ощущения. Ее ноги приятно онемели, и все закружилось перед глазами от нехватки воздуха или, наоборот, от переизбытка его.

— О… — ее голова запрокинулась назад, когда она сделала это снова. Кровь прилила к животу и сладко пульсировала там.

— Белла… — выдохнул Эдвард, и было заметно, что самообладание почти покинуло его, когда она застонала на очередном толчке.

— Никаких перерывов… — прошептала девушка, глубоко, шумно дыша, и ее грудь красиво вздымалась перед лицом вампира, — пожалуйста…

Эдвард видел, что остановиться сейчас было бы большой глупостью. Они оба были слишком возбуждены, чтобы ждать следующего раза. И похоже, его любимая больше не испытывала боли — только наслаждение.

Он снова приподнял ее и опустил, и снова… и снова… впитывая звук ее потрясающих стонов… будоражащих в нем самом какой-то древний, несдержанный инстинкт. Он слышал пульсацию ее крови повсюду; словно набат, она звенела в его ушах. Но сильнее всего это ощущалось там, где их тела естественным образом слились, принося новое, сильное, ни с чем другим несравнимое, острое удовольствие. Даже если бы он хотел остановиться, то сейчас бы, наверное, уже не смог.

— Белла… — шептал он потрясенно, совершенно поглощенный восхитительными ощущениями. Он чувствовал себя опьяненным, завороженно наблюдая, как движения девушки в его руках становятся неистовыми, бурными; как она выкрикивает его имя… Электричество заструилось в теле мощной волной, и вампир понял, что теряет контроль…

— Не останавливайся, — бормотала Белла, едва ли осознавая, что она что-то говорит. Она настолько погрузилась в новые ощущения, что даже не могла понять, сама ли она двигается, или Эдвард помогает ей, или они давно действуют в унисон. Не было похоже, что это важно, сознание девушки отключилось, поддавшись неконтролируемым, нарастающим эмоциям. Что-то горячее, пульсирующее и чрезвычайно сладкое концентрировалось внутри, росло, пока не взорвалось, словно ослепительный, прекрасный фейерверк апофеоза их любви.

Всхлипывая, девушка уронила голову на плечо возлюбленного, наслаждение пульсировало в каждой клеточке ее тела, рождая улыбку сквозь слезы радости. Но еще не все закончилось.

Белла услышала раскатистое рычание своего вампира, когда его ладони сжали ее бедра, продолжая движения. Это было безудержно и быстро, и даже пугающе, хотя Белла и верила, что Эдвард не сможет причинить ей вреда, даже потеряв контроль над собой. Пальцы Эдварда впились в кожу девушки с такой силой, что наверняка оставили синяки. Звук, вырывающийся из горла вампира, стал подобен яростному рычанию хищника, неожиданно сменяясь громким стоном. Руки взметнулись вверх, и через секунду девушка была мощно опрокинута назад, ее шея обнажена, и твердые губы Эдварда плотно, причиняя боль, прижались к ее сонной артерии.

Белла ахнула, ее сердце неистово заколотилось, пораженное осознанием, что сейчас последует за этим. С внезапным ужасом она ждала укуса… и отчетливо услышала, как за губами, словно металл ударяется о металл, клацнули зубы. Дыхание Эдварда было рваным, а движения стали резкими и неуправляемыми. Но в следующую секунду Эдвард передвинул лицо, прижимаясь к шее девушки лбом, и его пальцы расслабились.

— Белла… — пробормотал Эдвард, раскаиваясь, — прости…

Вампир был испуган тем, что только что чуть не произошло.

— Ничего же не случилось, — успокоила девушка, но ее голос немного дрогнул.

— Прости… — повторил он, разглаживая пальцами то место на ее шее, где отчетливо проступил синий след от его грубого прикосновения.

— Мы сделали это! — торжественно объявила Белла, меняя тему, не желая, чтобы Эдвард зацикливался на такой мелочи, как несостоявшийся укус, даже мгновение.

— Да… — ответил вампир немедленно, его плечи расслабились, и Белла услышала в его тоне улыбку. — Это было непередаваемо… прекрасно…

— Лучше, чем прекрасно… — Белла крепко обняла любимого за шею руками. — И я вовсе не против повторить это снова…

Это принесло вампиру облегчение, и он удовлетворенно рассмеялся.

— Это было именно так, как ты хотела? — спросил он. — Мне удалось сделать тебя счастливой?

— Это было во много раз лучше, чем я себе представляла, — поделилась девушка, нежно пропуская между пальцами пряди его волос, и Эдвард шумно выдохнул. — Ты сделал меня самой счастливой, Эдвард. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — прошептал вампир. — И твой живот урчит, — смеясь, добавил он.

— Каков предатель, — проворчала Белла своему животу. — Хотя теперь я и правда… хочу есть, — удивленно добавила она.

Они поднялись и вышли на берег. Не успела Белла опомниться, как вампир уже укутывал ее в большое покрывало, состоящее из куска парашюта. Он нахмуренно уставился вниз на ее бедра, заметив отпечатки своих пальцев. Его лицо выражало сильное потрясение.

— Это было немного больно, — Белла решила быть честной, надеясь, что его депрессия не продлится долго, — но сейчас я ничего не чувствую. Я привыкла к синякам, Эдвард. Не бери в голову. Завтра все равно от них не останется и следа.

— Тебе было больно? — выдохнул он так, словно наступил конец света.

Белла закатила глаза.

— Совсем чуть-чуть, и только в самом конце, — она укрылась и легкой походкой прошла вперед, мимо шокированного вампира. Слегка обернулась через плечо: — Ничего же не сломано, видишь? — широко улыбнулась и подмигнула она.

Она слышала, как ее любимый раздраженно прошипел ей вслед, но предпочла оставить это без внимания. В конце концов, своего она добилась и получила все, чего хотела. А завтра это уже не будет иметь никакого значения, так как она станет неуязвимой для его сильных рук и острых зубов.

Птица оказалась вкусной. Эдвард не позволил Белле обжигать себе пальцы и кормил ее сам, медленно отламывая по кусочку. По его лицу было видно, что процесс доставляет ему огромное удовольствие, и Белла не сопротивлялась, лишь улыбалась все время, пока жевала. Эдвард снова разжег костер и вскипятил воду в старой армейской каске, не допуская даже мысли, что его Белла будет пить неизвестную воду из реки.

Закат давно наступил, солнце утонуло в зеленовато-серых тучах, окрашивая остров мрачными готическими красками. Но для двух влюбленных, ставших сегодня еще на один шаг ближе друг к другу, этот вечер все равно казался романтическим.

Эдвард выполнил свое обещание, проводя рядом с ней каждую минуту агонии. Он держал любимую за руку, перебирая сведенные от боли пальчики; он обнимал ее, прижимая к себе. К его удивлению, Белла не кричала, как Арнольд, а лишь тихонько постанывала сквозь стиснутые зубы, и все ее тело было напряжено. Эдвард надеялся, это означает, что боль его любимой вполне терпима, хотя и не мог понять, почему так произошло. В конце концов, она же всегда была особенной…

Эдвард не вышел из комнаты, даже когда спустя двое суток услышал затихающие удары сердца Арнольда. Он лишь напряженно прислушивался к тому, что дальше произойдет, когда новый вампир появится на свет, давая свершиться неизбежному.

Он слышал мысленное безумие новорожденного, когда тот вскочил на ноги и, не осознавая самого себя, набросился на двоих раненых мужчин, выпив их до последней капли. Но этого ему было мало, и он чувствовал притягательный человеческий запах со всех сторон, поэтому вырвался из комнаты, практически снеся дверь с петель.

Было трудно усидеть на месте, зная, что будет дальше, но Эдвард ничего не мог поделать с этим. Даже если он принял бы решение остановить новорожденного вампира, то никогда бы не смог, так как тот был гораздо сильнее его. Эдвард даже не мог быть уверен, что после того, как Арнольд удовлетворит жажду, он будет способен разумно мыслить. Новорожденные зависят от инстинктов, в них остается мало человеческого, особенно в первые несколько месяцев. Так что Эдвард, даже желая блокировать мысли молодого вампира, не стал делать этого, настороженно следя за каждым его шагом, чтобы быть готовым к любому раскладу.

Он слышал потрясенные мысли людей, когда они увидели человека с алыми глазами, бросавшегося на них, чтобы убить. Он слышал их ужас от осознания, что среди них монстр в человеческом обличии. И видел их глазами, как они кинулись врассыпную, кто куда. Одни поспешно прятались в комнаты, вопя от страха. Другие помчались открывать ворота, посчитав, что снаружи теперь безопаснее, и устремились в объятия другого, куда более жестокого врага. Третьи вступили в бой, но пули не могли ранить вампира и тем более убить, они лишь провоцировали его нападать, защищаясь. Прежде, чем Арнольд опомнился, около десяти человек были растерзаны. И все это время Эдвард даже не пошевелился, предоставляя событиям идти своим чередом.

Эдвард удивился, когда прочел в мыслях Арнольда потрясение, а затем настоящую панику.

— Господи… — прошептал новорожденный хрипло, оглядывая валяющиеся вокруг него сломанные тела людей. Двое из десятерых кричали, умирая, остальные восемь были мертвы либо от его зубов, либо от рук, и он содрогнулся, вспоминая, как хрустели их кости под его пальцами. Арни опустил глаза на свои руки, опустошенный глубиной своего предательства против людей, которых он в течение года защищал. Не обращая внимания на крики перепуганных людей вокруг него, он бросился в комнату Эдварда, чтобы потребовать ответ за то, что произошло.

Мысли Арнольда были наполнены смятением и жаждой убийства, и Эдвард не мог сообразить, идет ли тот сюда, чтобы говорить или чтобы драться. Впервые за время перерождения Беллы Эдвард отпустил ее руку, чтобы занять оборонительную позицию перед тем, как Арнольд ворвался внутрь. Эдвард оглушительно предупреждающе рычал, и отдал бы жизнь, защищая Беллу.

Арнольд застыл на пороге, растерянно, а не злобно, глядя на Эдварда, и тот немного расслабился, не прочитав в мыслях того ничего опасного.

— Иди, посмотри, что я наделал! — вскричал Арни в ужасе от самого себя, словно искал помощи и понимания у вампира.

— Я видел, — спокойно сказал Эдвард, не сдвигаясь ни на дюйм и внимательно наблюдая за малейшими движениями Арнольда. Он знал, как быстро может поменяться настроение новорожденного.

— Ты говорил, но я не ожидал такого… я не хотел… — сбивчиво объяснял Арнольд, и Эдвард удивился его чувству вины, с удовлетворением отметив, что не ошибся в выборе партнера. Парень станет отличным другом и хорошим вампиром. — Что делать, я не знаю… Что мне теперь делать?!

— Ты же хотел стать таким, — напомнил Эдвард сурово, — хотел быть сильным и неуязвимым, чтобы убить тварей, охотящихся на нас. Хотел быть ЖИВЫМ. То, что ты сделал — плата за бессмертие.

Такие аргументы вмиг вернули Арнольду способность мыслить.

— О… — выдохнул он, осознав значение сказанного, и вспомнил разговор перед своим обращением, когда Эдвард рассказал ему обо всех последствиях этого выбора. После минутного обдумывания его голос прозвучал увереннее, без прежнего стыда и ужаса: — Так что же мне делать дальше? Они все разбежались…

— Ты глава города, — напомнил Эдвард. — Верни их, любым способом.

— Чтобы потом убить?

— Может, и для этого, — сквозь зубы процедил Эдвард, не собираясь лгать парню. — Но за пределами города их все равно ждет смерть. А здесь, если ты сможешь сдерживаться, они будут защищены.

— Я смогу… — кивнул Арнольд решительно, — я чувствую это…

— Потому что ты сыт, — пояснил Эдвард, — потом жажда вернется.

— Черт возьми! — прорычал Арнольд, вдруг чувствуя жгучую ненависть к себе. — Ты тоже убивал?

— Только животных, — ответил Эдвард и добавил прежде, чем парень начал надеяться: — Но здешние животные не подходят нам.

— Черт, это просто… — парень не нашел слов, и Эдвард подсказал ему:

— Ужасно? Чудовищно?

— Да… — выдохнул Арнольд, ощущая себя монстром. Его плечи поникли. Он любил людей и всегда был добрым малым, пока не попал на эту планету. Здешние условия заставили его стать жестким ради выживания, но он никогда не думал, что будет убивать людей, особенно женщин.

— Тебе придется смириться, — отрезал Эдвард, не позволяя себе жалеть парня. — Ты ведь хочешь отомстить тварям? Хочешь выжить и вернуться домой?

— Ты прав, — прорычал Арни, сжимая кулаки, и глаза его загорелись диким блеском, когда он вспомнил весь ужасный год, во время которого мучительно умирали его друзья от рук свирепых безжалостных Хищников. — Я хочу этого.

— Тогда иди и займись городом, — приказал Эдвард. — Ты сможешь это.

— Да, — кивнул Арнольд, все встало в его голове на свои места, он смог почувствовать силу духа, растущую в груди. — Да, я сделаю это, я смогу. Я буду защищать их от чудовищ, и постараюсь сдержаться, если снова почувствую подобное.

Арни посмотрел на Эдварда в замешательстве.

— Только как я их всех найду?

— По запаху, — кивнул Эдвард и прислушался к лесу. Его взгляд немного затуманился, пока он искал в окружающем хаосе тех людей, которые убежали. — Одни сбились в кучу и движутся на юг. Двое побежали на восток. И еще одна женщина спряталась в яме, недалеко от забора. Ты найдешь их, это легко.

— А если они не захотят вернуться? — спросил Арни, прекрасно понимая, в каком ужасе будут эти люди, едва увидев его перед собой.

— Сделай так, чтобы захотели. Ты же командовал тут всеми целый год! Объясни им, что тут гораздо безопаснее, несмотря ни на что.

— А что делать с теми, которые остались на площади?

Эдвард прислушался к агонии двоих мужчин — они превращались. В их крови был яд, потому что новорожденного отвлекли, и он не успел довести начатое до конца.

— Добей их, — предложил Эдвард жестоко и решительно, не видя иного выхода теперь.

— Нет! — глаза Арни расширились от ужаса. — Я не могу!

Эдвард принял решение мгновенно. В его голове выстроилось новое будущее. Он не планировал этого заранее, но раз уж так вышло, незачем лишать себя преимущества перед врагами.

— Тогда отнеси их и положи в одну из комнат, — поднял он глаза на Арнольда. — Через три дня они станут такими же, как мы.

Только сейчас глаза Арнольда переместились в сторону лежащей за спиной Эдварда девушки, и он сложил в уме все как дважды два.

— Она тоже станет вампиром! — выдохнул он.

— У меня не было другого выбора, — ответил Эдвард, — мы хотим вернуться домой. Не так ли?

— Конечно, — кивнул Арни и ушел, на этот раз аккуратно притворив за собой дверь.

Запах крови густо висел в воздухе, но чудовищность совершенного им убийства и сытость позволили Арнольду чувствовать себя почти нормальным. Он сожалел, что стал монстром, но не настолько, чтобы не понимать выгоду своего нового положения. Теперь он сможет убить всех этих тварей, которые в сто раз хуже его самого. Эдвард сказал, что питался кровью животных, и Арни тут же решил, что по возвращении на Землю сделает то же самое. А пока ему придется смириться с тем, что есть.

Он отнес двоих кричащих от боли мужчин в свободную комнату, поражаясь легкости, с которой он сделал это. Все вокруг казалось ему таким… ясным и отчетливым. Он ощущал свою силу и с удивлением подмечал скорость. Он чувствовал каждый оттенок запаха и слышал, о чем люди говорили между собой на другом конце города, прячась от него и боясь его. Это было удивительно. Он чувствовал себя высшим существом, способным на многое. И больше не ощущал себя беспомощным человеком. Он даже испытывал нетерпение и предвкушение от того, как скоро сможет сразиться с Хищниками, убивая их голыми руками, как это делал Эдвард. Это было бы замечательно.

— Не бойтесь! — крикнул он, проходя между домами. Он хотел, чтобы люди услышали раскаяние в его тоне и поверили ему. Он вспомнил свое ощущение власти, и не хотел потерять звание главы города из-за глупой ошибки. Он успешно умел повести за собой всю толпу к победе, и теперь это должно было стать даже легче, когда ему абсолютно некого и нечего бояться. Арни был самым лучшим полководцем здесь на протяжении года — дольше, чем все остальные. Именно поэтому он выжил в этой мясорубке — потому что умел правильно распределить роли и управлять городом.

— Я не причиню вам вреда! — крикнул он снова, желая увидеть лица, а не закрытые окна. — Простите меня!

Из одного дома раздался испуганный женский плач, и Арнольд рассердился на то, что его не слушают.

— Да что же такое! — зарычал он возмущенно. — Вы должны бороться за возможность вернуться домой, а не прятаться по углам! Как вы собираетесь выжить тут, если продолжите бояться?! Посмотрите на меня! Я буду защищать вас, клянусь!

Справа робко приоткрылась ставня, оттуда выглянула перепуганная женщина, не сводя с вампира обезумевших от страха глаз.

— Сейчас я уйду, чтобы вернуть остальных! — прокричал Арнольд. — Чтобы, когда я вернусь, все были снаружи и занимались обычными делами! — приказал он и ушел.

Новорожденный нашел девушку, прячущуюся в грязной яме, сразу же, как только вышел за ворота.

— Иди в город, — рассержено приказал он, когда она завизжала, в ужасе закрывая голову руками. Она поднялась, принужденно и скованно двигаясь в сторону вампира, глядя на него округлившимися глазами.

— Внутри безопаснее, поверь мне, — примирительно произнес Арнольд, указывая на открытые ворота. — Иди, — и девушка побежала внутрь.

Арни был удивлен, что ему было так легко уговорить ее, практически не прилагая к этому усилий. Он ожидал, что та будет дольше сопротивляться. Быть может, вернуть сбежавших будет не такой уж и сложной задачей.

Арнольд удивился, когда услышал на востоке стрельбу и крики. Его новый острый слух сразу же определил, что в трех милях от города происходит битва. А еще спустя минуту он был на месте, наблюдая бойню с дерева, на которое запрыгнул.

Хищников было пятеро и они не скрывались за невидимостью, потому что им противостояли всего два человека. Так как сбежавшие ушли в панике, из оружия у них был только единственный автомат. Оба мужчины скрывались за поваленным деревом. Один стрелял по приближающимся грозным фигурам и был ранен, возможно, смертельно — он был весь в крови. Второй жался около земли, закрывая голову руками.

Первым порывом Арнольда было броситься на врагов, проверив свои новые способности. Но в ту же секунду сработал внутренний голос, предупреждающий об опасности — Хищников было пятеро, а Арнольд один, и неизвестно, сколько мерзких тварей еще на подходе. Инстинкт выживания подсказал ему не вступать в бой.

Тогда он решил сделать единственное, что мог в подобной ситуации — спасти того человека, который еще мог выжить.

Спрыгнув с дерева вниз, он подхватил на руки невредимого парня и бросился бежать с ним через лес в сторону города. Хищники могли попытаться догнать его… но у них не было шанса, так как новорожденный двигался быстрее любого из них. Он будет в городе прежде, чем они опомнятся.

Парень в руках вампира вопил от ужаса и брыкался, но уже спустя минуту Арни выпустил его на волю посередине города.

— Заткнись, идиот! — заорал он, и парень ошеломленно замолчал, оглядываясь по сторонам в поисках укрытия. Бедный парень не понимал, что происходит, он был в ужасе и ждал смерти.

— Выбирай, — зарычал Арнольд, глядя ему в испуганные глаза. — Или там, — он указал на лес, — неминуемая смерть, или здесь относительная безопасность!

— Но… ты…? — пролепетал несчастный, оглядываясь на людей, которые собирались вокруг, хотя и находились почти в таком же ужасе, как и он.

— Я никого не трону! — он обвел глазами остальных. — Пока что…

— Тогда останусь… — решил бедолага с огромным трудом, глядя в сторону леса с гораздо большим ужасом, чем на Арнольда, который пять минут назад спас его и выглядел сейчас почти нормальным.

— Правильный выбор, — похвалил Арнольд и развернулся, чтобы пойти и найти остальных.

Он догнал их в семи милях от города, и сразу почувствовал насыщенный запах крови. В воздухе витала паника, хотя Арни не ощущал, чтобы поблизости был хоть один Хищник.

Все стало ясно, когда глава города вышел из леса на поляну. Человек, шедший впереди процессии, попал в яму-ловушку, скрытую листьями. Он упал прямо на расположенные там колья, один из которых проткнул его плечо насквозь. Из ямы раздавались ужасные крики боли, даже не нужно было заглядывать туда, чтобы понять, как сильно бедняга мучается.

Но взгляды остальных семнадцати сбежавших человек были обращены наверх, где кричал еще один мужчина. Он отступил в сторону от тропы и попал в ловушку-петлю, которая, переломав ему обе ноги, дернула его вверх вместе с выпрямившимся деревом. Теперь несчастный висел вниз головой, вопя, чтобы его сняли. Двое парней лезли по стволу дерева, надеясь склонить его к земле, чтобы помочь попавшему в беду другу, хотя было ясно, что идти самостоятельно он все равно не сможет.

— Вы должны вернуться в город, если не хотите погибнуть вот так один за другим, — прокричал Арнольд, приближаясь к ним.

Началось столпотворение. Несколько человек бросились бежать, чтобы спрятаться от вампира, убившего на их глазах десятерых людей. Женщины сбились в кучу, а перед ними выстроилась шеренга вооруженных мужчин, начавших немедленно стрелять по Арнольду. Тот, нахмурившись, продолжал двигаться вперед, отмахиваясь от пуль, как от назойливых мух. Они не причиняли ему вреда и ощущались подобно щекотке, когда рикошетили от его мраморной кожи. Ему не нравилось, что его одежда превращается в решето, и он раздраженно зарычал:

— Прекратите это!

Выстрелы смолкли, и Арни сразу же заговорил, не теряя времени:

— Возвращайтесь в город. Все, кто пойдет дальше — умрет, — он показал на подвешенного за ноги человека и в сторону ямы, из которой все еще раздавались крики и стоны.

— Убирайся! — закричал на Арнольда мужчина по имени Макс, вероятно, принявший на себя роль лидера.

— Я хочу помочь вам.

— Нет, — не поверил тот, целясь Арнольду в голову, но пока не нажимая на курок. — Ты хочешь убить нас.

— Если бы хотел, вы бы уже были мертвы, — рассердился Арни и, не обращая внимания на наведенное в его сторону оружие, сделал огромный прыжок, приземляясь на дерево — там, где был конец веревки.

— Ловите его! — крикнул он, обрывая толстый канат, будто это тоненькая нить.

Парень со сломанными ногами полетел вниз и упал бы на свою голову, если бы руки двоих юношей не подхватили его.

— Мои ноги! — кричал он.

— Второй тоже нужен, — Арнольд указал на яму и кинул Максу освободившуюся веревку, чтобы тот вытащил и второго пострадавшего.

Казалось, поступок Арни возымел свое действие: люди перестали кричать и прятаться и начали выполнять указания. Скоро в яму по веревке уже спускался один из мужчин, и через двадцать минут общих усилий наверх подняли искореженное тело.

Парень был весь в крови и уже не кричал, находясь в беспамятстве.

— Он не жилец, — заметил Макс.

— Он спасет жизнь остальным, — многозначительно сказал Арнольд, и у Макса отвисла челюсть.

— Ты кто — вампир? — парень оказался догадливым, ведь он видел Арнольда «в действии». Сопоставить детали не составило труда.

— Ага, — кивнул Арнольд и нахмурился, когда все снова попятились. — Но я не собираюсь убивать вас.

— В городе ты убивал… — заметила одна из девушек глухим шепотом, ее губы отчаянно дрожали.

— Мне же надо чем-то питаться, — проворчал Арни, и лицо Макса озарило понимание.

— Возвращаемся, — объявил он остальным подавленно, указывая, что они должны обязательно взять с собой раненых, — у нас все равно нет выбора.

— И это правильно, — новорожденный вампир выпрямился и понюхал воздух — с юга отчетливо тянуло болотной гнилью, и запах приближался, что означало только одно… — Побыстрее, если хотите жить, ОНИ уже рядом.

Эдвард продолжал обнимать Беллу, надеясь, что это хоть немного облегчает ее боль. Стоны девушки усилились на третьи сутки, потому что яд достиг максимальной концентрации, проникнув уже в каждую молекулу тела и изменяя ее. Уже скоро, думал вампир, судорожно прислушиваясь к окружению, чтобы быть готовым, если Хищники решат напасть на город.

Эдвард слушал мысли людей, до сих пор прятавшихся в комнатах. Они испытывали ужас, вспоминая бойню, которую устроил Арнольд на площади. Те немногие, кто решились выйти из укрытия, находились в состоянии неконтролируемой паники, и Эдвард не мог понять, что заставило их продолжать делать свою работу, когда они так сильно напуганы. Было ли это потому, что у них не было выбора и нужно было как-то пытаться выжить?

Он услышал мысли возвращающихся людей и порадовался, что Арнольду удалось уговорить их. Почти все из них не хотели идти обратно, только некоторые в самом деле понимали, что в городе у них шанс выжить выше. Остальные просто следовали за толпой, подчиняясь обстоятельствам, несмотря на собственное нежелание делать это.

Эдвард почувствовал неладное лишь тогда, когда Арнольд собрал всех на главной площади, чтобы поговорить.

— Выходите! — властно приказал он закрытым ставням, и Эдвард с изумлением и ужасом почувствовал, что его тело неудержимо влечет наружу. Это было сродни гипнотическому воздействию, устоять перед которым невозможно. Люди, испытывая страх в крайней степени, покинули свои дома, чтобы предстать перед Арнольдом.

Эдвард ощутил жесткое противоречие — его тело боролось с самим собой, не желая покидать Беллу. Не без труда разум победил тело, и Эдвард остался в комнате, правда, ему все еще приходилось сопротивляться этому каждую минуту.

Он читал удивление в мыслях главы города: тот уже тоже начал замечать эту странность, что люди беспрекословно слушались его, несмотря на страх.

— Это мой город, — начал Арнольд торжественно. — Я построил его, и я управлял им. Я выжил в этом аду почти год! — он говорил медленно, даже театрально, чтобы дать толпе возможность хорошенько прочувствовать свою значительность. — Вы видели битву, которая произошла в месте, в которое вас сбросили на парашютах. И это произойдет еще раз, если мы не найдем способ победить тварей! Вы хотите умереть или хотите выжить? Хотите вернуться домой?

— Выжить, — ответ толпы был единогласным.

— Я стал таким, чтобы возвращение стало возможным!

Спустя два дня отряд был полностью готов к сражению. Хищники не показывались, даря людям и вампирам так необходимое им преимущество. Конечно, охота была все еще сопряжена с риском, но животных, добытых в ту, первую вылазку, пока хватило, чтобы питаться людям.

Эдвард с Арнольдом с нетерпением ждали рождения новеньких вампиров. Их было двое. Кэррон, парень с черными короткими волосами и темной кожей, итальянец по происхождению, но канадец на самом деле, имел внушительную мускулатуру, потому что работал на лесозаготовках. Мишель был французом, худощавым и невысоким, и носил маленькие очки, которые теперь ему никогда больше не понадобятся. Обращение этих двоих не было запланированным, и оба вампира — Арнольд и Эдвард — переживали об их реакции. Примут ли они свою сущность с радостью, понимая, что это лучше, чем смерть? Смирятся ли с обжигающей жаждой? Станут ли неуправляемыми и опасными или, как Арнольд, сразу научатся контролировать себя? Будут ли они помощниками в борьбе против Хищников или возненавидят того, кто превратил их в чудовищ?

— Мы собираемся позволить им просто напасть на людей? — поинтересовался Эдвард с содроганием, когда весь город собрался на площади перед домиком, в котором кричали изменяющиеся. Их сердца уже ускорились, осталось всего несколько минут до завершения процесса.

— Не думай об этом, — посоветовал Арни. — Это мой город, мои люди и мои вампиры. Предоставь мне разрешить этот вопрос самому.

Эдварда вполне устраивало, что ему не приходится решать такие чудовищные вопросы, но это не облегчало муки совести.

— Ты, правда, так спокойно к этому относишься? — покачал он головой, глядя на совершенно уверенного в себе Арнольда, на лице которого не дрогнул ни один мускул, как будто он не обрекает сейчас нескольких жителей на смерть. — Ты можешь пожалеть потом, когда мы вернемся, и ты поймешь…

— Я не такой щепетильный, как ты, — усмехнулся Арни без смущения. — Год на этой веселой планетке кое-чему научил меня. Я сделаю ради выживания и возвращения что угодно, и вряд ли потом пожалею об этом. Я никогда особо не думал над своими поступками, и это не изменится. Нет, я не стремился быть жестоким, но я прекрасно осознаю, что сейчас это необходимо. Не забивай себе голову, Эдвард, — посоветовал он. — Ты слишком много думаешь, на мой взгляд.

Как раз в это мгновение стук одного из сердец прекратился, и они услышали раскатистое рычание новорожденного.

Эдвард автоматически задвинул Беллу за спину, но она все равно выглядывала через его плечо.

Люди завизжали, отступая назад в панике, когда новорожденный показался в дверях комнаты, а затем бросился на толпу.

— Стоять! — грубо крикнул Арнольд, и люди, уже готовые убежать, застыли на месте. Женщины рыдали, не в силах ослушаться приказа, мужчины подвывали от отчаяния. Но не только человеческие существа не могли сдвинуться с места. Новорожденный точно так же замер посреди площади, с яростью скаля зубы и захлебываясь диким рычанием. Он затравленным, безумным и пустым взглядом скользил по лицам людей, его мышцы сокращались, но ноги словно приросли к земле.

— Видишь? — торжествующе повернулся Арни к Эдварду. — Я могу заставить его, и он никого не тронет. Что скажешь? До сражения он же ведь не умрет от голода?

Эдвард колебался. Его потрясение было настолько огромным, что он потерял дар речи, не в силах оторвать глаз от рычащего новорожденного, подчинившегося гипнотическому воздействию. Эдвард хотел подойти к нему, но обнаружил, что точно так же не может сдвинуться с места. Изумленный, он не мог подобрать нужных слов.

Белла пришла ему на помощь, первая заговорив:

— Ну, пожалуй, пару часов он потерпит.

— Да, — согласился Эдвард с облегчением, он совершенно не ожидал такой вот развязки ситуации, приготовившись уже потерять несколько людей. Но Арнольд явно времени даром не терял, развивая и изучая свой дар последние дни. — Это… впечатляет.

— Я знаю, — самодовольно изрек Арнольд, улыбаясь и немного выпячивая грудную клетку. — И мне действительно нравится это!

Когда второй новорожденный застыл рядом с первым, Арни распустил толпу, чтобы новые вампиры не сходили с ума, смотря на людей. Он увлек их на частокол, чтобы дать глотнуть свежего воздуха и привести в чувство, а затем поговорить с ними и все объяснить. Выступление было запланировано немедленно, осталось лишь сделать так, чтобы эта информация уложилась в головах только что обращенных. А они не способны были трезво мыслить и прекратить рычать, находясь так близко от запаха крови.

— Они вокруг города. Везде, — прошептал Арнольд, когда они присели, скрываясь за частоколом, — я чувствую их повсюду.

— Я чую их запах, — кивнул Эдвард, а Белла наморщилась.

— Это от них так ужасно воняет? — прошептала она, удерживая руку Эдварда в своей, в надежде, что он не оставит ее одну или возьмет с собой.

— Мы должны прорываться, — предложил Эдвард, с беспокойством глядя в наполненные паникой глаза Арнольда.

— Нет, — отрезал он, — нельзя.

— Почему? Мы же все равно собирались…

— Не сейчас. Они на каждой тропе, каждом дереве. Их десятки, может, сотни, я не знаю…

— Но нас тоже много, — возразил Эдвард. — Мы справимся.

Арни прервал его нетерпеливым жестом.

— Если бы была хоть одна лазейка, я бы ее почувствовал, — прорычал он напряженно, его глаза вращались, а зубы непроизвольно скалились, как будто опасность лишала его самообладания.

— Может, получится их отвлечь? — предложил Эдвард, и Арни кивнул:

— Можно попробовать.

— Я могу… — вставила Белла, и оба — Арнольд и Эдвард — крикнули:

— Нет!

— Это верная смерть, — объяснил Арни, когда девушка разочарованно надулась, и Эдвард до боли стиснул ее ладонь, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. На самом деле, он был в ярости, что его Белла упрямо хочет рисковать собой. А Белле не терпелось стать полезной.

— Люди ничем не помогут, — покачал головой Эдвард, представляя, как они посылают для отвлечения команду вооруженных мужчин в лес, и все они погибают уже спустя пять минут.

— Пошлем Мишеля, — решительно кивнул Арни. — Нужно избавиться от него.

— Ты прав, — с сожалением согласился Эдвард. — Он может стать врагом, если ты потеряешь контроль над ним. Я слышал его мысли: он ненавидит тебя и только ждет случая отомстить…

— А Кэррон?

— Кэррон склонен к подчинению, — подтвердил Эдвард. — Его всего лишь раздражает голод. Но он готов действовать сообща. Он был бы доволен долей, если бы не постоянная жажда, которую ты не даешь ему удовлетворить. Как только он насытится, сможет мыслить разумно.

— У тебя полезный талант, — с уважением произнес Арни.

— У тебя тоже, — улыбнулся Эдвард, и Арнольд улыбнулся ему в ответ.

— Когда вернемся, можешь остаться в нашей семье, я думаю. Ты бы отлично вписался, — предложил Эдвард.

— Сначала еще надо вернуться, — помрачнел новорожденный, и в этот момент внутри города прозвучал взрыв.

— Не знаешь, радиация нам не грозит? — взволнованно поинтересовалась Белла, с ужасом рассматривая клубящуюся шапку ядерного взрыва. Они находились довольно близко от эпицентра, Белла не могла не понимать всей опасности.

— Я никогда не проверял, — мрачно пробормотал Эдвард, успокаивающе поглаживая плечо любимой, — но предполагаю, что нет.

— Предполагаешь? — насупилась Белла, все еще обеспокоенная.

— Не грозит… — невесело усмехнулся Эдвард, — наверное…

Белла закатила глаза, ведь ее вампир так и не дал прямого ответа на вопрос.

— Мы должны вернуться, чтобы помочь, если кто-то сумел выжить, — вздохнул Эдвард, уже скучая по Арнольду. Ему было искренне жаль парня, если тот погиб. Эдвард уже привязался к молодому вампиру, почти как к члену своей семьи. Да и шанс выжить был куда выше, если рядом друг, на которого во всем можно положиться.

— Ты шутишь? — воскликнула Белла и с опаской оглянулась на гриб, который уже потихонечку начал оседать. — Я не хочу туда.

Первое, что почувствовал Эдвард, это странную вибрацию под собой, но не мог понять, откуда она исходит и что означает.

Он не помнил, что с ним случилось, и не осознавал, где находится. Не чувствовал запахов. Не слышал звуков или мыслей. Не ощущал самого себя. Разве вампиры умеют терять сознание? Он силился открыть глаза, но не мог ничего поделать — его будто не существовало. Неужели его убили? Неужели он не справился со своей задачей, и не спас любимую? Эта мысль причиняла ужасную боль…

Однако он понимал: если он может размышлять об этом, значит, он должен быть живым.

Затем Эдвард услышал металлический скрежет, а в его голову ворвались мысли Арнольда, который также, как и он, ничего не понимал. Слабые стоны Беллы привели вампира в чувство практически мгновенно — он открыл глаза и увидел себя в грузовом отсеке, тут же вспомнив подробности того, как оказался здесь.

Но месть чудовищу он оставил на потом. Сначала он был нужен его Белле.

Девушка открыла глаза, тоже не понимая, что происходит. Белла была уверена, что она умерла. Но вот боль вернулась, снова туманя разум, как и прежде, а также вернулось лицо Эдварда над ее лицом.

— Мы в раю или в аду? — спросила она с улыбкой, и Эдвард был рад, что ей немного лучше. По крайней мере, она могла говорить и не просила при этом убить ее.

— Понятия не имею, — прошептал Эдвард. — Мне все равно, где мы, главное, что ты со мной и жива.

— Мы прилетели, — вдруг сделала неожиданный вывод девушка, и Эдвард почувствовал, что корабль под ними больше не движется, а замер на месте. Двигатели работали иначе, и сила тяжести снова изменилась.

— Полагаю, мы должны сказать ему спасибо, — недовольно проворчал Арнольд, появляясь в поле зрения парочки, и выглядел он лучше. — Сукин сын вырубил нас, чтоб не орали.

— Или чтобы не сломали его корабль, — виновато прошептала Белла, вспоминая, как ее пальцы сминали металл обшивки, если ей удавалось дотянуться до нее.

— Конечно, — усмехнулся Арни невесело, — я чуть не проломил борт в восточном крыле, приняв эти его шланги за артерии с кровью. Буйные пассажиры достались нашему капитану…

— Надеюсь, я права, — поморщилась Белла, ведь ее жажда возвращалась с каждой секундой, мучая ее. — Но где же он?

В этот момент распахнулась дверь, в которую с достоинством вошел Хищник. Он держал в одной руке покореженный Арнольдом шлем, а в другой металлический коготь-клинок. Шлем он бросил под ноги Арнольду, коготь полетел в сторону Эдварда.