Было уже достаточно темно. Я лениво бродил по прибрежным улицам, пока «Питон» находился в порту. Я устал торчать в Шанхае и очень хотел увидеть Спайка, моего белого бульдога, которого я оставил на борту, когда сошел с корабля, чтобы биться с китайцем, которого называли «Чемпион Востока».

Ну, чемпион этот бросил лишь один единственный взгляд на мое свирепое лицо и тут же свалил с ринга, а скупердяй промоутер отказался платить мне бабки.

Меня тяготила эта несправедливость, поэтому я решил прогуляться в одиночестве, и вдруг понял, что что-то происходит впереди. Худой, стройный молодой человек спешил вперед, неся портфель, и тут прямо на моих глазах из переулка выпрыгнул большой громоздкий мужик, и я услышал звук удара. Молодой человек рухнул вниз, а тот другой схватил портфель и нырнул обратно в переулок.

Тотчас же я сделал вывод, что первый человек был избит и ограблен — у меня есть природный дар чувствовать происходящее, — и с громким воплем устремился вперед.

Жертва не сильно пострадала; когда я подбежал к нему, он с трудом приподнялся на руках и начал звать полицейских, поэтому я не остановился рядом с ним, а бросился дальше в переулок. Там было темно, как в дымоходе, но я расслышал вдалеке звук удаляющихся шагов беглеца, поэтому и бросился в погоню.

Я слышал его шаги, но не знаю, как долго я бежал, преследуя его, петляя темными извилистыми улочками, но вот внезапно мне под ноги попалась куча жестяных банок, я запнулся, поскользнулся и рухнул головой вниз в грязь, где и понял, что проиграл.

Когда я поднялся, горько ругаясь, я уже не слышал ни единого звука впереди. Я слепо пошарил вокруг: интересно, где это я? Я совершенно потерял чувство направления и сейчас даже не представлял, как вернуться назад туда, откуда я начал свой путь. Но затем, двигаясь на ощупь и спотыкаясь о кучи мусора, поражаясь количеству обитающих здесь крыс, бегающих у меня под ногами в темноте, вскоре я различил впереди тусклый свет и вышел на улицу, которая, как я понял, была достаточно далеко от того места, где произошло нападение. Я подумал, как такое может быть. Я, конечно, не мог ясно видеть куда бежал — я только следовал за тяжелой фигурой человека среднего роста, который еще и сутулился.

Я устал и испытывал жажду, поэтому направился в ближайший бар и первым делом увидел мужика, который только что забежал с криком:

— Эй вы, выпивохи, слышали новости? Кто-то некоторое время назад напал на Гослина, казначея из «Англо-восточной компании», и отобрал все деньги!

— Что ты несешь! — сказали они. — Почему Гослин бродил вокруг с деньгами?

— Ой, — сказал мужик, — он побоялся оставить их в офисе в сейфе и захотел отнести домой в портфеле, чтобы никто ничего не заподозрил. Но кто-то все же догадался и выследил его.

— Как это произошло? — спросили они.

— Ну, — сказал я, перебивая их разговор, — это было как-то так…

Они проигнорировали мое вмешательство.

— Нападение произошло на Ву Танг-роуд, рядом с переулком, — сказал первый. — Гослин рухнул с одного удара, как он сказал, но был просто ошеломлен на мгновение и получил возможность хорошо рассмотреть нападавшего, когда тот нырнул в переулок. Он говорит, что опознает его, как только увидит. Все полицейские ищут большого моряка около шести футов ростом, с черными волосами, очень широкими плечами и длинными руками, как у гориллы.

Один из мужчин сказал:

— Пусть я буду дядькой обезьяны, если это описание не подходит для моряка Денниса Доргана.

— Да, — ответил другой человек. — Я никогда не видел Доргана, но все говорят о том, что он похож на гориллу.

Я понял, что они говорят обо мне. Кроме того, теперь я узнал, что казначей Гослин думает, что я был тем человеком, который напал на него.

Человек с небольшим интеллектом, возможно, задержался бы еще немного здесь и был бы пойман, я же считаю, что я скорее умный, чем обделенный разумом.

Я тайком покинул кабак и побрел по улице.

Пройдя примерно три квартала, я резко свернул за угол и столкнулся с двумя мужиками, сбив их в канаву. Обернувшись, я увидел, что это были два моих друга — Майк Лири и Билл Макглори. Сначала они хотели драться со мной, потому что я грубо толкнул их. Но пришли в себя прежде, чем сделали такую фатальную ошибку.

Вскоре они начали спорить между собой, продолжив то, что они делали, когда я наткнулся на них. Я был в гневе некоторое время, а затем Майк повернулся ко мне.

— Посмотри на него, — проворчал Майк. — Деннис, он свихнулся. Ты знаешь, куда мы идем прямо сейчас?

— Неа, — сказал я. — Куда?

— К арене Калисски биться с Абдуллой, Ужасным Турком.

Я покачал головой в удивлении.

— Никто не бил его по голове ганшпугом[1] в последнее время, Майк? — спросил я.

— Ну, что бы ни было причиной, — ответил Майк, — нет сомнения, что у него психическое расстройство.

— Чего? — спросил я.

— Он сошел с ума, — пояснил Майк. — Давай, Деннис, двинь ему в челюсть, мы крепко свяжем его и отведем к ветеринару или другому специалисту для осмотра.

— Вы не удержите меня! — воскликнул уязвленный этим Билл, угрожающе взмахнув своими огромными кулаками. — Оставьте меня одного, проклятье! Разве я не имею право жить своей собственной жизнью и распоряжаться ею так, как считаю нужным? Ей-богу, я человек, у которого есть неотъемлемые права!

— Абдулла скрутит тебя в узел, — сказал Майк. — Не так ли, Деннис?

— Ну, — сказал я, — я ни разу не видел этого турка, но о нем говорят, что он похож на кугуара[2].

— Так что ж, — фыркнул Билл. — В последнем рейсе я победил всех на борту «Голландца» и…

— Кто бы не смог? — прорычал Майк. — Просто потому, что ты сумел уложить кучу пропитанных водой, накачанных ромом неуклюжих скандинавов, которые с трудом стояли на ногах, ты думаешь, что готов к настоящему бою.

— Вы увидите, — предсказал Билл. — Я знаю, как справиться с этим Абдуллой. Я собираюсь использовать свой особый прием, который я опробовал на коке с «Голландца». Вы бы видели, как он рухнул на палубу, когда я бросил его. Я присел, отступив назад, вот так, видите, и провел самый хитрый прием, низко размахивая руками…

— Прекрати эти дурацкие кривляния, — сказал Майк с отвращением. — Ты доведешь нас так до тюрьмы. Копы сейчас ловят всех, кто выглядит подозрительно.

— Где? — потребовал я тревожно.

— Там, — ответил Майк.

— Пойдем, — встрепенулся я, схватив его и Билла за руки, — до арены путь не близкий. Мы можем и опоздать.

— Я думал, ты согласишься со мной, что Билл… — начал Майк с удивлением.

— Да, да, — бормотал я нетерпеливо. — Ты хотел быстрых и энергичных действий? В конце концов, если Билл хочет биться, пусть попробует. Это такое же занятие, как и любое другое. Вперед!

Таким образом, мы направились вдоль по улице, и я позаботился о том, чтобы мы поспешили.

Так мы добрались до арены, где собралась уже изрядная толпа. Турок был гвоздем программы. Никто ничего не знал ни о нем, ни откуда он появился, но он уже заимел крепкую репутацию своими костедробильными захватами.

Мы прошли в раздевалку, а Майк и Билл все еще продолжали свой спор. Они спорили о цвете трико Билла, о том, сколько ведер воды нужно принести к рингу, о размере губки, и захват какого рода Билл должен использовать — при условии, что он доберется до турка вплотную, а после решили продемонстрировать этот захват, сцепились и, опрокинув скамейку, рухнули на ведра с водой, а в это время вошел промоутер и сказал им, что турок уже в ринге.

Затем Билл надел халат, запахнув его на груди, Майк взял ведра с водой и вещи и сказал:

— Пошли, Деннис, сейчас мы покончим со всем этим.

— Я считаю, мне лучше побыть в раздевалке, — сказал я. Они непонимающе уставились на меня.

— Что за черт! — сказал Майк. — Почему, я рассчитывал на твою помощь, когда мне придется уносить с ринга его останки?

— Ну, — сказал я, — есть ли там полицейские?

Майк высунул голову в дверь, осмотрелся и сказал:

— Я не вижу ни одного.

Именно тогда Калисски вышел в коридор.

— Копы? — сказал Калисски оскорбленно. — Я вас знаю, я не нуждаюсь в копах для поддержания порядка. Вы думаете, что я стану подвергать опасности своих клиентов, вызывая сюда полицейских? Одной из главных особенностей арены Калисски является то, что человек может прийти сюда, сесть и насладиться кратким покоем и празднеством, зная, что фараоны не ворвутся внезапно и не схватят его. Если полицейский попытается проникнуть сюда, его просто выкинут вон.

— Хорошо, — сказал я неуверенно. — Я пойду.

Майк и Билл не спрашивали меня, почему я избегаю полицейских, будучи тактичными в отношении этого; кроме того, они оба всегда сторонились полицейских, руководствуясь своими принципами.

Ну, мы пошли по проходу и Билл вертел своей головой вправо и влево, самодовольно ухмыляясь, когда нас накрыл оглушительный рев толпы; многие из пришедших были моряками, и они знали Билла, а так же его умения и репутацию.

— Посмотрите на него, — прорычал Майк. — Этот молокосос думает, что здесь достаточно его репутации уличного бойца, которую он получил, и рискует своей популярностью, выступая против борца, который, несомненно, завяжет его в узел.

Турок был в ринге и уже сбросил с плеч свой халат, так что толпа получила прекрасное представление о его телосложении. Он стоял с сердитым взглядом и поигрывал могучими мышцами, и я могу точно сказать, что он был грозным противником, почти шесть футов высотой, широкий и плотный, как бык, с гигантскими ногами и руками и большой круглой головой на громадных квадратных плечах. Его темное лицо вместе с безвкусными яркими усами делали его внешность еще более дикой. Я почесал голову в недоумении. Что-то смутно знакомое было в его виде, но я не мог понять что.

Ну, Билл поднялся на ринг, и я должен сказать, что он выглядел не так впечатляюще, как турок. Он был на пару дюймов ниже и не таким огромным — весил меньше на тридцать фунтов.

Судья с минуту давал им последние наставления и объявил поединок.

Тут же Билл Макглори стремительно выскочил из своего угла и с силой ударил турка прямо в живот. Забавная вещь произошла. Его кулак отскочил назад, словно попал в твердый кусок резины, и Билл затряс рукой, будто повредил его.

Толпа вопила и кричала, а в это время судья оттеснил Билла и выдал ему довольно строгую лекцию о том, что это матч по борьбе, а не боксерский поединок.

Но вот судья отступил назад, и Билл снова атаковал Абдуллу. На этот раз он стиснул турка в ужасном медвежьем объятии. Турок продолжал улыбаться, впрочем, а затем ударил своим квадратным лбом в лицо Биллу, и того отбросило в дальний угол ринга! Билл поднялся ошеломленный, стоя на ватных ногах, и тут турок бросился вперед и схватил его. Он поднял Билла над головой, подбросил несколько раз и откинул в сторону.

Старина Билл вылетел с ринга. И он явно летел в мою сторону. Я не мог в это поверить, но…

Бац! Тело Билла рухнуло словно с небес прямо на меня!

Наши головы соприкоснулись, от этого удара Билл рухнул на пол в полном нокауте, и даже моя голова испытала небольшую боль.

Судья объявил окончание поединка и провозгласил турка Абдуллу победителем.

Майк и я отнесли Билла в раздевалку под вой и улюлюканье толпы.

Холодный душ привел Билла в чувство, и мы помогли ему одеться. К этому времени толпа разошлась, и мы покинули арену Калисски.

Билл сказал, что он собирается найти этого Ужасного Турка и избить его, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.

Где-то через минуту Билл заметил турка, идущего дальше по улице.

— Вон он, — крикнул Билл и бросился за ним.

Мы, конечно, рванули следом за Биллом.

Турок огляделся вокруг и заметил нас — он, очевидно, подумал, что мы трое гонимся за ним, поэтому пересек улицу и бросился в узкий переулок. Билл мстительно закричал и ускорил бег, и мы поплыли вниз по улице, люди разбегались, словно волны, справа и слева от нас. Когда Билл свернул в переулок, я краем глаза заметил группу мужчин, идущих выше по улице, они остановились у входа в переулок, чтобы дать нам пробежать.

Билл исчез в переулке, затем Майк пронесся по горячим следам Билла, а я был прямо позади Майка. И тут я услышал, как кто-то закричал:

— Это он! Тот высокий! Это тот черноволосый моряк, что напал на меня и отобрал портфель!

Иеруша! Обернувшись в отчаянии, я увидел группу полицейских и тонкого, хорошо одетого парня с повязкой на голове. Гослин! Они закричали и бросились следом за мной.

В глубине переулка я увидел громоздкую фигуру, что удалялась прочь на полной скорости. Билл был так увлечен своей охотой, что даже не заметил полицейских, как и Майк. Но позвольте мне сказать вам, все, что я делал до этого, было просто ничто по сравнению с тем, что я сделал теперь! Я обогнал Майка Лири, как будто он стоял, и начал наступать Биллу на пятки.

— Позволь мне, — запыхался он. — Я поймаю этого урода, если…

— Билл Макглори, — выдохнул я, — если это самое быстрое, на что ты способен, то подвинься к обочине и пропусти меня!

Он бросил на меня испуганный взгляд через плечо, но в следующую минуту я обогнал его и с этих пор держался лидером в этом забеге. Если нас случайно увидели какие-нибудь китайцы, я думаю, они в который раз уверились во мнении, что все белые безумцы. Билл преследовал Абдуллу, Майк преследовал Билла, а полицейские преследовали меня, и только некоторые из нас целиком представляли все происходящее.

Впереди нас громоздкий фигура беглеца исчезла, и я услышал, как Билл сыпет проклятиями между вдохами. Я нырнул в темный, петляющий переулок, и Билл, предполагая, что я увидел там Абдуллу, последовал за мной. Но, черт возьми, я уже забыл про этого турка. Все, чего я хотел, это ускользнуть от законников. И я сделал это, хоть и не надолго. Вокруг было много улочек, отходящих от главной, и все они были скрыты во тьме или очень тускло освещены, так что я подумал, что копы должны взять неверный след.

Во всяком случае, я оглянулся и не увидел никого — только Майка Лири, в нескольких футах позади Билла. Этот взгляд назад и погубил меня. Впереди улочка делала резкий поворот, и в темноте сразу я не заметил его. Когда я снова посмотрел вперед, то увидел его, но уже ничего не мог изменить. Прямо передо мной была темная, глухая стена с арочным дверным проемом, проявившимся чуть выше уровня улицы, с лестницей, ведущей вниз. Я не видел его, пока не приблизился.

Я не мог уже остановиться. Я мчался вперед, словно «Летучий Голландец», и протаранил дверь головой, как торпеда. Хрясь! Если бы панели были более прочными, я бы, несомненно, сломал себе шею, но это было не так, дверь раскололась, петли сорвало, и я вместе с обломками ввалился в комнату. Позади меня Билл удивленно притормозил, но Майк, следующий прямо за ним, врезался в него, и они оба покатились вниз по лестнице, громко ругаясь.

Я, свирепо сверкая глазами, осмотрелся. Я лежал среди осколков двери в комнате, которая была освещена лампой, укрепленной в скобе на стене. Здесь были кровати, стулья и стол, а так же четверо человек, которые вскочили на ноги и теперь гневно смотрели на меня. Это были огромные, бандитского вида мужики: англичанин, голландец, американец — и Абдулла. Да, он был здесь, с его усами а-ля щетина.

Остальных я не знал. Я услышал крик Билла Макглори. И увидел, как он вскочил, воспряв духом, и подлетел к турку с кулаками. Я увидел, как приятели турка бросились ему на помощь, и тогда я и Майк Лири поднялись с пола и присоединились к потасовке.

Я сцепился с голландцем и американцем. Майк избивал англичанина в углу, а Билл, демонстрируя правдивость своих заявлений на счет того, что он победит Абдуллу, дрался с турком. Я хотел бы найти время, чтобы посмотреть этот бой; мне было интересно, кто же станет победителем в конце. Но я был слишком занят. Голландец схватил стул; когда я треснул янки в ухо и оторвал кусочек кожи от его головы, он отшатнулся и все же потом атаковал меня снова с парой кастетов. Он едва не сорвал мой скальп, и тогда я зарядил кулаком ему прямо в висок, от чего он рухнул на пол, а в это время голландец поднял двумя руками стул и разбил его о мою голову. Я пошатнулся, но утопил левую по запястье в живот своего обидчика, он задохнулся и буквально сложился пополам, а я добавил сверху правой ему прямо в ухо, завершив его земной путь.

В этот момент янки, который был крепким, как кожаный ботинок, оторвался от пола и чуть не сорвал кожу с моего лица диким свингом с кастетом на кулаке. Я уже начинал выходить из себя к этому времени и поймал его квадратную челюсть правым хуком, он отлетел в сторону, разломав стол, и на этот раз остался на месте, больше не двигаясь.

В следующее мгновение комнату переполнили мужчины, и я почувствовал, как в меня вцепилось множество рук. Я дернулся сердито прочь и хотел уже было снова броситься в бой, когда понял, что в комнате полно полицейских, размахивающих своим оружием. Некоторые из них схватили Майка, который встал над бесчувственной тушей англичанина, в то время как в дальнем углу среди опрокинутых кроватей Билл избивал турка до смерти каким-то кожаным мешком.

Они оттащили Билла, хрипящего и фыркающего, от Абдуллы и поставили обоих на ноги. Они были жестоко избиты, в изорванных одеждах, с огромными черными фингалами под глазами, разбитыми ободранными носами и т. п., но турок был, безусловно, более пострадавшим.

— Что здесь, черт, происходит? — потребовал полицейский офицер, оглядывая в изумлении поле боя. Никто ничего не сказал. Тогда Гослин подошел и пристально посмотрел на меня.

— Это тот человек, хорошо, — сказал он.

— Послушайте, — сказал я в отчаянии, — вы ошибаетесь. Я знаю, вы думаете, что я тот, кто напал на вас, но честно, это не…

Я бессильно взирал на окружающих, и тут мой взгляд остановился на громоздкой фигуре турка, который стоял, слегка ссутулившись, и словно яркая вспышка пришло понимание.

— Вот он! — воскликнул я. — Это был турок, он ударил тебя и забрал бабки! Я узнал его сейчас. Я погнался за ним по тому переулку…

— Красивая история, — фыркнул офицер. — Наденьте на него наручники…

— Подождите минутку! — вскрикнул Гослин, выпрыгивая вперед. — Что это у тебя?

Он отобрал что-то, что Билл Макглори продолжал неосознанно сжимать в руках. Это был кожаный портфель.

— Где ты это взял? — закричал Гослин.

— Почему… Я… — начал медленно Билл, но Гослин подбежал к непострадавшей койке и поспешно открыл сумку.

— Это портфель, в котором я нес заработную плату! — воскликнул он, вытряхивая содержимое на кровать. — Смотрите, все здесь! Тридцать тысяч долларов в бумажных банкнотах!

Мы смотрели в изумлении на деньги, а Гослин повернулся к Биллу.

— Ты тоже замешен в краже? Где ты взял этот портфель?

— Что вы имеете в виду — в краже? — прорычал Билл. — Вы называете меня вором? Эй ты, за такое я тебе сейчас нос сломаю. Эта сумка выпала из кровати, когда турок разломал ее на куски. Я воспользовался ей тогда. Я бы не стал применять ее, но он напал на меня с ножкой от стола.

Гослин и полицейские смотрели в замешательстве, а я сказал:

— Даже если вы думаете, что это я украл деньги, вы не можете обвинять Билла и Майка. Они ничего не знали о грабеже. И они могут засвидетельствовать, что нашли этот портфель здесь, у этих бандитов. Я никогда в жизни не был в этом месте.

Это был напряженный момент, как говорят в книгах.

Затем внезапно Гослин повернулся ко мне и протянул руку.

— Я понял все сейчас. Я ошибся, приняв вас за вора, когда вы на самом деле гнались за Абдуллой, настоящим вором. И теперь вы единственный, кто несет ответственность за возвращение потерянного. «Англо-восточная компания» предложила вознаграждение за возврат похищенного, и я хочу, чтобы вы пришли завтра и забрали его.

Когда полицейские надевали на турка наручники, я повернулся к Майку и Биллу, которые стояли с открытыми ртами.

Я заметил скромно:

— Никогда не забывайте, что только мозги имеют значение в этом старом мире, господа. Некоторые имеют их больше, чем есть у вас, а некоторые обделены и таким количеством.

Ганшпуг (морской термин) — рычаг, спица, рукоять ворота, шпиля.

Кугуар — одно из названий пумы; американский хищник из семейства кошек.