<p>Кейт Ринка</p> <p>Студентка</p>

Глубоко-глубоко в недрах Геенны, где стонут в агонии души, где бушует адский огонь и знойный ветер пламени, где пепел имеет привкус греха, обитают слуги его — демоны. И есть среди них инкубы, часто приходящие на землю, дабы искусить невинную и оправдать причину своего бытия. Ты и не заметишь, как станешь его любимой игрушкой. Он может оказаться соседом, коллегой по работе, случайным знакомым, кем угодно. Он совратит, приручит, выпьет твою душу досуха, и опустит на самое дно порока. И только погибая, уже стоя на пороге последнего круга своего личного Ада, ты все это поймешь, если повезет.

Я шла по пустым коридорам института, металась как по лабиринту. Шла и шла. Я искала, желая его увидеть. Желая так сильно, что заламывала руки, ощущая себя дурной первокурсницей. Это было похоже на всепоглощающую необходимость. Я заглядывала в каждый кабинет. Паниковала, чувствуя нехватку воздуха в легких, которая была мелочью по сравнению с тем, как мне не хватало его.

Да где же он, черт бы его побрал?!

Уже и не надеялась на чудо, как оно внезапно меня настигло. Он просто оказался передо мной, и дыхание сбилось напрочь.

— Владислав Дмитриевич, — бесстыдно простонала я имя своего преподавателя, самого сексапильного педагога во всей вселенной.

Он шагнул ко мне, вставая вплотную, но не прикасаясь руками, которые были заложены за спину. Наклонился к моим приоткрытым губам, которые не просто ныли, они стенали от нехватки его поцелуя.

— Что-то хотела, Игнатова?

У меня изо рта вылетел ноющий стон. Разве еще не ясно, что я хотела и хочу? Лукавая ухмылка озарила красивое лицо с безупречно мужскими чертами. Это лицо мог создать только истинный мастер, владеющий искусством сексуального магнетизма. Быть таким — грязное преступление. Этому мужчине достаточно было только обратить взор густо-янтарных глаз, и любая женщина превращалась в голодную кошку в майский период, покорно задирающую хвост. Я была не исключением. Ощущая его дыхание на своих губах, эти будто специально сокрушительные, легкие касания, как словно бы прелюдия к настоящему поцелую, я оказалась на грани обморока. Между бедер было уже так влажно, что хоть бери ему меня прямо сейчас.

Но только…

— Игнатова! — встряхнул меня резкий женский голос. — Игнатова! Хватит спать на моих лекциях!

Я встрепенулась, распахивая глаза и попадая в совершенно другую реальность, вернее, в реальность вообще. На меня орала Валентина Петровна, преподаватель по биохимии. А также пялились десятки пар глаз сокурсников.

— Еще раз такое увижу, будешь у меня переиздавать мою дисциплину до пенсии! — продолжала Валентина Петровна.

Вздохнув, я положила на лоб ладонь и закрыла глаза. Как же она меня достала!

— Ты поняла меня, Игнатова?

— Да, конечно, — вяло ответила я, махнув рукой и приоткрывая один глаз. — Простите.

— Спать надо ночью, — добавила она напоследок. — А не заниматься Бог знает чем.

— Конечно, — согласилась я, лишь бы только она от меня отстала.

Валентина Петровна так и сделала, возвращаясь к чтению лекции. Но не одной ей сегодня захотелось донять меня, спавшую всего час от силы.

— Псс, — одернул меня сосед, сидящий за моей спиной.

Это был Прохоров — гад еще тот. Обернувшись, я одарила его скептическим взглядом.

— Слышь, Вероник, я че хотел спросить — сколько ты берешь за ночь?

Его друзья быстро оценили шутку и тихо заржали. Сорвавшись, я схватила чью-то тетрадь и кинула в рожу этого придурка, добавляя следом:

— Да пошел ты!

Со стороны Валентины Петровны послышался стук ручки о поверхность стола и:

— Так, успокоились. Игнатова, сядь на место.

Подхватив свои вещи, я встала и молча пересела на третий ряд, подальше от идиотов и поближе к фурии. Как ни странно, но фурия мой поступок оценила, потому ничего не стала говорить.

Сон уже улетучился. Да и к черту такие сны. После участия в них Влада мне еще требовалось время на то, чтобы прийти в себя. Этот мерзкий тип крепко засел в моем сознании и упорно не желал оттуда выходить.

Когда мои мучения закончились, я с полным ощущением счастья покинула стены медицинского института. Далее по плану — дом, сон, работа. Прохоров не просто так спросил о цене моей ночи. Чтобы иметь возможность оплачивать институт и проживание в Московской квартире, которую делила с подругой, я работала танцовщицей в ночном клубе. Многие считали, что такого рода танцы включают в себя не только их, а то и вообще все остальное, вместо них. В моем случае это было не так. Я честно трудилась и зарабатывала исключительно лишь танцами. Мой основной стиль — go-go, clubdance, хип-хоп. Моя должность — этакая девочка для подогрева толпы и создания необходимой атмосферы. Мне моя работа нравилась.

Не просто так и снился мне Владислав Дмитриевич. Он был частым посетителем того клуба, в котором я работала. Кто бы мог подумать? Кандидат медицинских наук и в подобном заведении — это попахивало скандалом. Но не в его случае. Он не выглядел как кандидат медицинских наук, он даже не тянул на простого педагога. Я вообще не понимала, как его занесло в эту степь. Слишком уж брутален, сексуален, статен и подтянут, даже очки не носит. Может, конечно, его привлекло обилие студенток, готовых пасть к ногам по первому требованию и отработать оценку любым биологическим способом. Да что там! Сдавать у него экзамены были готовы даже преподаватели, имеющие в обилии женские гормоны. Сексуальность этого мужского индивида обсуждалась в каждом закутке института. А слухи ходили такие, что краснели стены этого благородного заведения. Ну еще бы было по-другому, когда он даже не имел жены.

Но помню, несмотря на все это, я выпала в осадок, когда впервые увидела Влада среди посетителей ночного клуба. Поначалу было даже дико, было неловко представать перед ним в ином свете, нежели обычно. Уверена, не каждой студентке было бы просто трясти попой перед своим действующим педагогом. Мне это делать пришлось.

Он заметил меня сразу. Приходил часто. Похоже, ему нравилось за мной наблюдать. Бывало, придет в клуб в мою смену, сядет неподалеку за столик и не спускает хищных академических глаз, будто наглядно изучает по мне анатомию женского тела. Но однажды девчонки нашептали, что приходит он только в мою смену, в другие дни замечен не был. Стоило бы задуматься и принять его за извращенца. Но почему-то не получалось. Рядом с ним извращенкой казалась себе я сама, потому что уже буквально сходила с ума по этому мужчине, желая со страшной силой, чтобы он отымел меня в кабинете деканата или уже хоть где-нибудь. Чтоб это было бурно, ярко, чтоб запомнила на всю жизнь. Я часто представляла себе всю сцену от начала и до конца. Часто думала, что Влад этого хочет не меньше меня, но что-то удерживает его сделать первый, но уже крайний шаг. Связь между преподавателем и студенткой входила в категорию запрета, а любой запрет в категорию «плода сладкого».

Но с учетом всех этих обстоятельств, он продолжал смотреть ночью, читая мне лекции днем, а я — я продолжала сходить по нему с ума и смотреть эротические сны с его участием, что со временем приобрело статус привычного явления.

— Твой пришел, — говорили мне девчонки, стоило им увидеть Влада в зале.

От характеристики «твой» я едва не получала оргазм, хотя в виду имелось «пришел твой преподаватель», что со временем просто сократилось.

Он приходил каждую ночь, и каждую ночь я танцевала для него одного. Даже не вспомню, с какого момента все пошло именно так. Дико — именно таким все казалось, — но дико сексуально. Я возбуждалась от одного осознания, что он на меня смотрит, что обращает внимание, оценивает. Мой постоянный молодой человек, с которым у меня были посредственные отношения, находился на седьмом небе, потому что из-за Влада я всегда была заведенной и голодной до секса. И это безумие обещало продолжаться.

— Твой пришел, — сказала мне коллега по работе, когда я находилась в гримерной и прихорашивалась для выхода. — Что-то рано он сегодня.

— Поди, соскучился, — решила поддержать разговор еще одна девушка.

— Подошла бы уже к нему, — присоединилась и другая. — Глядишь, так и досрочно сдашь экзамен.

— А то и институт закончишь экстерном.

Раздался женский издевательский смех нескольких девушек сразу. Но мне было, что им ответить:

— Завидуете? Завидуйте молча.

Кто-то фыркнул. Кто-то не согласился. Но их глаза правды скрыть не могли — они действительно завидовали, что такой мужчина обращает столько внимания на меня одну. В институте подобного замечено не было. Там он мило обходился со всеми, стараясь не делать явных исключений.

Я вышла в зал на свою территорию. Обхватила руками холодные перила балкона и огляделась. Внизу, в зоне комфорта, в самом его темном уголке, за столиком сидел Влад. Расслабленная поза уверенного в себе человека. Он поднял глаза, встречаясь с моим взглядом. Сразу захотелось выпрыгнуть из трусиков и спикировать к нему на колени. Он улыбнулся своей сексуальной ленивой ухмылкой. Улыбнулся мне. Иногда казалось, что он намеренно все это делает, желая довести меня до срыва, либо тупо проверяя, сколько во мне терпения и сдержанности. При каждой нашей встрече приходилось бороться с собой и своим искушением. Пока что я выигрывала. Пока что. Я трезво понимала одно — стоит ему сделать шаг навстречу или хотя бы о чем-то попросить, и я все сделаю. Я приду, приползу, попросту растаю в его руках как сладкое мороженое. И не важно, что между нами шестнадцать лет разница.

Но он шага не делал, ни о чем не просил, а я не таяла. Пока что. И искренне надеялась, что все именно так и останется. Боялась, что близости с ним я просто не выдержу, а после — не смогу отпустить.

Я снова танцевала для него. Двигалась в такт клубной музыки. Иногда закрывала глаза, представляя вместо своих рук — его. Расстояние между нами, как физическое, так и любое другое, придавало моему зрителю ареол загадочности. Мы никогда не общались на темы, не касающиеся учебных моментов. В атмосфере клуба его взгляд приобретал какие-то мистические нотки — он казался глубже, пронзительнее, словно он смотрит прямиком мне в душу. Что со мной происходило в такие моменты, было не описать словами. От возбуждения часто сбивалось дыхание. К концу ночи я горела и гудела изнутри. А Влад просто расплачивался с официанткой, поднимался из-за стола и уходил. Каждую рабочую ночь меня постигало страшное разочарование, которому я радовалась. Пусть лучше так, а не иначе. И ведь главное — я даже не могла попросить его больше не приходить в мой клуб. Он подсадил на свою персону, как на наркотик, и я хотела, чтобы он приходил и смотрел, хотела видеть его сама. При несносном характере меня это могло бы взбесить. Оно так и было. Но это бешенство издавало характерные стоны с характерным придыханием. Под чары моего педагога попало даже оно.

Но в очередной прекрасный день все пошло не так. Мои страшно-сладкие кошмары начали осуществляться.

На его лекциях мы менялись ролями. Тогда смотрела на него я. Смотрела, слушала и мечтала. В тот день с этими грезами я уснула, на его лекции. Проснулась в тот момент, когда затекла рука и стало попросту неудобно спать.

— Ты слишком много работаешь, — услышала над своим ухом голос Влада.

Встрепенулась. Первый же обзор помещения дал понять, что все уже ушли, второй — мы с Владом наедине. Он сидел на краешке моего стола, совсем близко.

— Простите, я опять не выспалась, — тараторила, спешно собирая в сумку свои манатки.

— Не мне что-то объяснять, — ответил он, вставая со стола.

Я не сдержала улыбки. Собрав вещи, уже рванула в проход, собираясь быстренько проскочить мимо мужчины. Но вместо того, чтобы подвинуться, он преградил мне дорогу. В итоге я едва не врезалась в него. Стало страшно, что в такой ситуации не удержусь и наброшусь на него с поцелуями. Страшно, что он ответит, и что мне это понравится. От борьбы с самой собой руки невольно сжались в кулачки, врезаясь ногтями в кожу.

Янтарные глаза снова заглянули мне в душу. Сердце забилось как у кролика, или вернее как у крольчихи, полностью готовой к спариванию.

— Ты восхитительно двигаешься, когда танцуешь, — сделал он мне комплимент. — Раньше не было возможности это сказать.

— Спасибо, — смогла я выговорить, кивая с усердием.

Он поднял руку и протянул к моему лицу, коснулся волос. Я с трудом подавила в себе желание отстраниться от его касания. Оно слишком жгло. Понадеялась, что это быстро кончится, но зря. Горячие пальцы поправили локоны и легким движением спустились вниз, прочертили линию от скулы до подбородка, приподнимая мое лицо вверх, к нему. Я ощутила себя не студенткой, подрабатывающей в ночном клубе, а девственной школьницей. Даже губы приоткрыла под его большим пальцем, который фривольно их коснулся. В горле моментом образовалась Сахара, когда Влад был моим спасительным оазисом. И что характерно — я позволяла себя касаться, пребывая в полнейшем ступоре.

— Только твоя работа мешает учебе, — произнес мужчина. — Ты понимаешь, что можешь не сдать многие дисциплины, и мою в том числе?

От таких слов внутри все перевернулось. Вот и пришли мы к самому главному. Чертов сукин сын! Намекает без всякого стыда на секс за зачет. Но как я смогу отказать? И кто я буду после этого?

— Понимаю, — с трудом выдохнула я.

Его палец нагло прошелся по моим губам. Я едва не простонала в голос. Влад наслаждается моей реакцией. Это было видно по лицу и горящему взгляду.

— Тебе не помешало бы позаниматься с репетитором.

Хотелось спросить, чем это мне не помешало бы позаниматься с репетитором? У меня, например, мысли об этом были только такие, какие располагались ниже пояса. С голосом я справилась не сразу:

— Вы… вы предлагаете свою кандидатуру?

— Если желаешь мою кандидатуру, то да — предлагаю.

Я уже и запуталась в том, о чем именно мы говорим — о сексе или об учебе? Ах да, это все было тесно взаимосвязано. Жаль, если порой именно таким способом пользуются абитуриентки, чтобы в дальнейшем оказаться на ответственной должности. От самой этой мысли стало немного скверно. Я не хотела быть одной из них. Пусть я филонила на лекциях, но к экзаменам старалась готовиться со всей ответственностью.

Не знаю, каким чудом, но мне удалось ответить:

— Я подумаю об этом, хорошо? — я шагнула назад скользящим движением, уходя от его руки. — Обязательно подумаю. — Закивала, делая еще шаг и сразу начиная чувствовать себя немного лучше. — Обещаю. — Рванула в сторону, обходя Влада через ряды столов и вдоль стеночки.

Наконец-то оказалась возле двери. Дернула за ручку, но к моему ужасу та не поддалась. Дверь была закрыта на ключ, так наглядно вставленный в замок. Меня начало лихорадить, когда я поняла, в какой ситуации нахожусь и чего себя лишаю.

— Как пожелаешь, Вероника, — ответил Влад, приближаясь ко мне неспешным шагом, называя по имени.

У меня тряслись руки и уже отказывал мозг, мешая повернуть ключ как надо и открыть эту чертову дверь. Вот до чего довели меня все эти молчаливые игры. И ведь я знала, что при подобной ситуации все так и будет.

Он подошел со спины, практически прижал к двери своим телом. Я ощутила его эрекцию и забыла не только как дышать, забыла все на свете. Только подумала: «сейчас это случится», трепеща и предвкушая. Он коснулся носом моей шеи, провел им снизу вверх. Словно играл со мной в кошки-мышки. Я услышала его жаркое дыхание, и голос:

— Я не кусаюсь, так что не нужно так нервничать.

Он издевается?

Раздался щелчок. Кажется, Влад открыл дверь.

— Поверь, я не сделаю ничего против твоей воли, как и того, что тебе может быть неприятно.

Тут уже я взорвалась, едва ли не истерически потребовав:

— Влад, перестаньте. Пожалуйста.

Он просунул вперед руку, касаясь моего бедра, взялся за ручку и приоткрыл дверь на сантиметр.

— Я не держу, Игнатова. Иди, — прошептал на ушко так томно, что по мне пронесся табун мурашек.

Отпустив, он продолжал стоять за моей спиной, как и стоял. Мне пришлось протискиваться между ним и дверью. Не оборачиваясь, я приоткрыла дверь шире и выскочила наружу.

Я так и не поняла, что это такое было. После подобной гормональной встряски вся пылала и будто заново училась дышать. Почему он изменил свое поведение? Решил действовать? Незнание ответов невыносимо дезориентировало. И я никак не могла для себя решить, как относиться к своему поведению: радоваться или сокрушаться? Возможно, я только что завалила один экзамен. А возможно, просто отказалась от самого лучшего секса в своей жизни. Ну хоть сделала это с достоинством. Только все равно чувствовала себя идиоткой. Вроде не пятнадцать лет, чтобы так пасовать рядом с мужчиной. У меня точно ехала крыша не его почве.

В следующую смену я не смогла работать. Я вышла в зал как обычно, увидела Влада, и меня скрутило в тупом приступе плотского голода. Я себя чувствовала кошмарно, а выглядела еще хуже, так что без труда дали отгул. Переодевшись, вышла на стоянку, где меня ждал Олег — водитель клуба, который должен был доставить домой.

— Что-то случилось? — неожиданно услышала голос Влада.

Я вздрогнула, поворачиваясь к нему лицом. Мужчина стоял рядом с черным Бумером, небрежно сцепив руки на его блестящей крыше. Он что, меня преследует?

— Ничего страшного. Просто неважно себя чувствую. Так что простите, Владислав Дмитриевич, но танцев сегодня не будет.

— Тебя подвести?

— Нет, спасибо, меня отвезут.

Я уже шагнула дальше, как он резко окликнул, заставляя дрогнуть:

— Вероника!

В этот момент мне навстречу вышел встревоженный Олег.

— Пристает? — тихо спросил мужчина.

Я отрицательно покачала головой:

— Поехали.

Но не успела я двинуться к машине, как Влад снова вмешался. Он подошел к нам, протянул руку Олегу и представился:

— Владислав Дмитриевич, преподаватель Вероники. Я отвезу ее, договорились?

Какое-то время мужчины смотрели друг другу в глаза, все пожимая руки. После чего Олег, неожиданно для меня, произнес «хорошо», развернулся и ушел. Я смотрела ему вслед и не понимала, что за чертовщина происходит? Почему он так просто меня бросил?

— Пойдем в машину, отвезу тебя домой, — настаивал мой искуситель.

Хотелось отказаться. Об этом кричало сознание. Но ноги сами понесли к Бумеру. Я села в машину и пристегнулась, неосознанно стараясь занимать как можно меньше места, стать менее заметной. Влад сел рядом и завел двигатель. Мы поехали. Я отвернулась к окну и постаралась не думать о соседе. Внезапно поняла, что он не спросил адреса.

— Куда мы едем? — поинтересовалась я с перепугу.

Влад повернул голову, но ничего не сказал. Просто смотрел. Когда по его лицу пробежала тень, в глазах отразился ало-оранжевый блеск, словно бледная вспышка огонька от зажигалки. Эта игра света и тени меня так впечатлила, что я на мгновение забыла, о чем спрашивала. Но повторять вопрос не стала, не хотела. Мне было уже все равно, куда мы едем.

Он привез нас к институту. Попросил меня выйти из машины и пройти с ним внутрь.

— Мне нужно взять кое-какие документы из деканата. Потом отвезу тебя домой.

Я снова впала в ступор. Какие еще документы ему могли понадобиться ночью? В деканате? И зачем ему там я? В деканате?! Мои вопросы были глупы и наивны. Я ведь знала ответы. Осталось только решить для себя, как поступить.

— Так ты идешь? — спросил он, будто не настаивая, не искушая таким беспощадным способом, он словно предоставлял мне право выбора.

Я вышла из машины.

Мы попали в здание института через запасной вход, от которого у Влада были ключи. Идти через главный, через вахтера, обещало бы лишние проблемы, ненужные сплетни. Таинственная атмосфера запретности только нагнетала обстановку. Мне уже казалось, что я испытаю оргазм раньше, чем все произойдет. На ватных ногах я доковыляла до кабинета деканата по темным пустым коридорам и лестничным пролетам, следуя за Владом. Он открыл дверь и пропустил меня внутрь. Верхний свет включать не стал, зажег только настольную лампу, которая излучала тусклый теплый свет. Чтобы ровно дышать, мне приходилось делать усилия. Пульс уже бился где-то в районе горла, будто сердце прокладывало себе путь через него наружу.

Кабинет деканата был разделен на несколько комнат, то есть меньших кабинетов для каждой верхушки института. Влад подошел к шкафу и действительно стал искать какие-то документы в увесистых папках. В ожидании я присела на краешек стола, который принадлежал секретарю деканата. Ожидание казалось намного невыносимее, чем у кабинета врача в час-пик. Еще чуть-чуть, и я либо сбегу, либо сорвусь, в смысле — сама сорву с Влада одежду. Почему он так медлит? Может, я вообще все себе придумала, увлекшись фантазиями? Он сейчас возьмет документы и попросит на выход, отвезет домой.

Я постаралась взять себя в руки, хоть немного расслабиться, собираясь плыть по течению. Пусть все будет так, как будет. Первый шаг я делать не стану в любом случае. Не дождется!

Влад достал из папки какие-то бумаги. Кажется, нашел то, что искал. С серьезным выражением лица окинул листы взглядом, подходя ко мне ближе. Небрежно бросил документы на стол, на котором я сидела, поднял ко мне глаза, сделал еще шаг, оказываясь носом к носу. Меня подбросило как на качелях. Воздух застрял в легких, не желая выходить. Янтарные глаза обожгли и без того накаленные нервные окончания.

— Ты снова взвинчена, — произнесли его губы.

Что-то сказать в ответ я попросту не смогла. Его рука легла на мои ребра под левой грудью.

— Я слышу на расстоянии, как мечется твое сердечко.

Я выдавила из себя улыбку:

— Ничего не могу с собой поделать, простите.

— Не нужно извиняться. Здесь нет ничего плохого.

Уверяя меня в этом, он неожиданно приподнял пальцем мой подбородок и навис над устами. Я задержала дыхание.

— Я мог бы помочь тебе снять напряжение, — плясали его губы на моих. — Хочешь?

Я сглотнула:

— За зачет?

— Зачет сдашь сама. Это только ради твоего наслаждения.

Наконец его губы прошлись по моим в нежнейшей ласке, все еще дразня, но уже лишая рассудка. А потом он попросил:

— Просто скажи мне: я хочу, чтоб ты меня трахнул.

Качели повторились. Я резко повернула голову в сторону, чтобы вдохнуть, и тут же выдохнула:

— Господи…

Едва успела произнести это слово, как мой рот накрыла мужская ладонь, пугая такой резкостью. Кажется, он даже зашипел, словно от боли. Упершись носом в мое ушко, потребовал:

— Не нужно произносить его имя всуе. Тем более при мне. Скажи, что я попросил.

Ладонь освободила рот, и тогда дрожащим голосом я повиновалась:

— Хочу, чтоб ты меня трахнул. Здесь. На этом столе.

Он улыбнулся, сексуально, победно, даже слегка хищно.

— Вот так. Умница, — произнес, прежде чем обжечь глубоким поцелуем.

Я застонала с первого же вторжения его влажного языка. Потерялась в своих ощущения уже от этой ласки, забывая не только где я, но и кто я. Обняла руками его лицо, чтобы не пропустить ни капли, пока выпивала каждую ласку терпкого рта. Обняла ногами его самого и прижала к себе, снова испуская стон, когда тугая плоть, спрятанная в брюках, вжалась в мою уже дымящуюся промежность. Я превратилась в амебу с одной лишь заложенной программой размножения. Хочу! И все.

— Ну же… — озвучила я свое нетерпение с какими-то истерическими нотками.

— Какая требовательная. И такая сладкая, — произнесли его губы мне в шею, после чего показалось, что по коже пробежал тихий урчащий звук схожий с урчанием животного.

Звяканье бляшки ремня привело меня в восторг. Пришлось потерпеть еще чуть-чуть. Влад не церемонился. Он задрал мою юбку, обхватил ладонью трусики, рванул их в сторону, так что ткань до боли врезалась в кожу, и ворвался в мое лоно одним мощным движением бедер. Распахнув рот, я шумно и восторженно вдохнула, обнимая мужчину, держась за него. Я была уже на грани. Мне хватило лишь того, чтобы почувствовать его внутри. Он сделал всего один выпад, и на меня накатил оргазм. Подстроившись по его волны, Влад уже бился в меня до упора. Снова и снова, усиливая втрое все мои ощущения. С губ слетали стоны, когда хотелось кричать.

В этот момент рука Влада сжала горсть моих волос на затылке и потянула назад, заставляя запрокидывать голову. Нависая над губами, он шепотом приказал:

— Кричи.

И я кричала, хоть как-то выплескивая неудержимый поток ощущений. После этого он не остановился, только сбавил темп, позволяя слегка протрезветь, но недостаточно для полного осознания происходящего. Я продолжала пребывать в эйфории, и вместе с этим жаждать продолжения. И не было сомнений — то, что было, это только начало.

Раздался треск ткани — это пришел черед моей кофточки. Лифчика на мне не было, поэтому губы Влада уже смогли беспрепятственно сомкнуться на темном соске. Снова начало подбрасывать. Смотреть, как он ласкает мою грудь, — заводило меня сильнее, чем сами ласки. Его глаза были закрыты, губы двигались неспешно, то дразня, то втягивая вершину в рот, теребя кончиком языка, прикусывая зубами. Отпуская, проводил языком таким размашистым движением, словно слизывал с меня сливки.

Когда пульсация лона поутихла, Влад заставил меня опустить ноги, но лишь затем, чтобы развернуть к себе спиной. Заставил прогнуться в спине, наклониться, так что я уперлась руками в поверхность стола. Ноги едва держали. Я не поняла, когда он успел расстегнуть молнию на джинсовой юбке, но этот предмет одежды просто соскользнул по ногам вниз. Губы Влада коснулись спины, прокладывая тропинку и понукая под ними выгибаться. От этого я сильнее упиралась попкой в его пах, терлась о твердую выпуклость, уже не зная, как дать понять, что опять готова. Снова треск, перезвон пуговиц, разбежавшихся по полу. Краем глаза я увидела, как туда же летит рубашка. Накрыв ладонью мой шею, он потянул к себе, прижимая спиной к крепкому торсу, кожей к коже. Жадные губы обхватили кусочек шеи, где бился пульс, словно бы он хотел его проглотить. Я тяжело сглотнула. Меня нещадно трясло. Казалось, что если он сейчас не заполнит меня собой, я тронусь рассудком.

— Хочешь, чтобы я продолжил? — издевательски спросил мой мучитель.

Я смогла выдохнуть только хриплое «да».

— Не слышу, — продолжал он упиваться моим состоянием, дразня пальцами кусочек плоти между моих бедер.

— Да! — выкрикнула, как смогла.

Он толкнул меня в спину, снова наклоняя, так что пришлось подставить руки, чтобы не впечататься лицом в деревянную поверхность. Просто распластал перед собой в удобной для себя позе. Я была не против, даже наоборот — очень «за». Он раздвинул мои ножки, взялся за бедра и уперся в створки лона горячей влажной головкой, после чего стал постепенно вторгаться на всю глубину, растягивая небольшими рывками.

Тягучие движения нагнетали новые волны. Стоило мне почувствовать очередной прилив вожделения, Влад ускорил темп. Он прекрасно знал, как, когда и что именно делать. Он то вбивался рывками и глубоко, подталкивая к грани, то дразнил медленным скольжением члена. То покидал меня совсем и оглушал ощущениями от нового проникновения. Я полностью покорилась его воле, только при этом странным образом казалось, что каждое движение этого мужчины было сделано для меня, для моего наслаждения, как он и сказал ранее. До этого я не верила, что бывают такие представители, которые способны всецело думать о своей партнерше. Сейчас я знала — такие есть, или по крайне мере — один такой точно. И в данный момент он — мой. Не «мой преподаватель» или кто-то там еще, а именно — «мой мужчина». После такого секса было не жалко и умирать — так мне казалось в его руках в те минуты.

Так сбылась мечта идиотки. Тогда еще я не знала, что с этого момент на моих биологических часах включился обратный отсчет времени.

Как и думала, первый секс с Владом я едва пережила, и не смогла отпустить после. Он не прогонял, не отталкивал. В ту ночь я поняла, что люблю его, незнакомого, еще такого далекого, какого-то загадочного, но люблю. Просто за то, что он есть. Я рассталась со своим парнем, ничего ему толком не объяснив. Мы с Владом стали встречаться вне стен института и клуба, скрывая наши отношения. Мы занимались любовью везде, где было возможно, когда накрывало, а накрывало каждый день и порой по нескольку раз. Я чувствовала себя счастливой, летая где-то над уровнем неба. Мои глаза заволокла розовая пелена. Я перестала замечать других мужчин. В сравнении с Владом все остальные казались бледным мужским подобием. Незаметно он стал для меня центром моего существования.

Но вслед за такой любовью потянулись и другие чувства. Я стала ревновать его к каждой. Взгляд на него хоть какой-то студентки вызывал во мне бешенство. Стоило Владу кому-то улыбнуться, и меня начинало выворачивать наизнанку. Я стала бояться, что он меня бросит. Уйдет к другой. К первой же, кто его привлечет не меньше меня. К моему ужас Влад не убеждал в обратном. Просто говорил, чтобы я не волновалась и не забивала себе голову, что мне нужно больше думать об учебе. Я ходила за ним по пятам, жадно ловила каждую ласку. Я с готовностью и радостью выполняла любую его прихоть. С ним я познавала все новые и новые грани разврата.

— Соскучилась? — интересовался он, целуя в машине при очередной встрече.

— Ты еще спрашиваешь?

И он еще спрашивает, когда я жила только встречами с ним?

— Покажешь, как? — кивнул на заднее сиденье.

Я уже знала без уточнений, чего он от меня хочет. Такие игры заводили нас обоих, потому мы часто в них и играли. Я просто перелезла на заднее сиденье. Влад нажал на газ и опустил зеркало заднего вида, чтобы меня было лучше видно. Я кокетливо опустила бретельки платья вниз, спустила до талии, обнажила грудь. Любимый смотрел на меня, иногда отвлекаясь на дорогу, постепенно увеличивал скорость, отчего адреналин начинал зашкаливать. Задрала подол до талии и широко расставила ножки. Погладила себя руками, наслаждаясь созерцанием удовлетворенной ухмылки на мужском лице. Чем больше ему нравилось то, что я делала, тем больше это нравилось мне.

Он мог попросить о чем-то совершенно сумасшедшем в любой момент. Мог зайти ко мне в примерочную во время шопинга, ошеломить поцелуем и требованием:

— Вниз, — томно произносил он.

Туго сжимая пальцами мои волосы на затылке, он тягучим движением понукал встать на колени. От таких сладких приказов мои гормоны танцевали джигу. Разведя колени в стороны, я опускалась вниз и доставала из его штанов свое сокровище. Его плоть стала моим любимым лакомством. Я упивалась своими же ласками, которые щедро ему дарила. Вбирая его в рот, скользя по стволу губами, дразня языком бархатную головку, сама же тихо постанывала. А он так и продолжал сжимать волосы, держал, направлял, подталкивал под нужный ему ритм.

Моя любовь не была нормальной, и я это понимала. Она уже переросла в зависимость, при которой требовалось серьезное лечение. Я разругалась со всеми своими друзьями, врала матери о том, что у меня все хорошо. Я постепенно теряла вес, словно высыхала изнутри. У меня стали случаться нервные срывы на почве ревности и непонятно чего еще. Хотя за все время общения с Владом мне ни разу не удалось уличить его в измене. Следом за друзьями я потеряла работу. Учебу тянул только мой мужчина, спасая на экзаменах. Он всегда старался поддержать, лечил сексом, восхитительно, незабываемо, страстно.

Спустя год я начала часто болеть. Влад ухаживал за мной. Даже в такие минуты он оставался рядом, хотя каждый день просыпалась в страхе, что сегодня он уйдет. Любой мужчина на его месте сделал бы именно так. Мое тело уже не было таким привлекательным, как раньше, как тогда, когда мы только начали встречаться. Я благодарила его за каждую минуту, проведенную со мной. Целовала ему руки.

Но однажды у меня случился приступ. Я попала в больницу, и жизнь приобрела горький привкус пепла. Мой иммунитет ослаб, допустив развитию в теле страшной болезни, название которой я не пыталась запомнить. Мне было все равно, что происходит со мной. Я хотела видеть Влада все двадцать четыре часа в сутки, вместо положенных в установленный период времени. Первые ночи я оглушала свою палату стенаниями и криками, мешая спать всему отделению. Мне стали колоть успокоительное. В психиатрическое отделение не перевезли только из-за «крайне тяжелого состояния пациента».

Когда меня последний раз навещал Влад, я была слаба и мало вменяема. Не могла даже говорить с ним, не было сил. Он вытер слезы с моей щеки, нежно погладил, наклонился к лицу, поцеловал в лоб. И сказал:

— Спи сладко, моя девочка. Ты была великолепна. Ты была лучшей…

Эти слова еще долго бились о стенки моего сознания. Я не могла понять, о чем он говорил.

К вечеру этого дня у меня поднялась температура. Началась лихорадка. Я стремительно угасала среди чужих мне людей и холодных больничных стен. Мне снились кошмары.

— Эх, Игнатова, не уберегла ты себя, не уберегла, — услышала я чей-то голос.

С трудом приоткрыв веки, я увидела мужчину, лицо которого расплывалось в моем взоре.

— Доктор? — смогла выговорить я.

— Можно и так сказать, — произнес он, подходя ближе и забирая мою руку в свою. — Как себя чувствуешь?

— Ужасно.

Кажется, он улыбнулся.

— Вижу, Влад постарался на славу. Высосал до капли.

Я прикрыла глаза, совершенно не понимая, о чем он. Думать было невероятно сложно. Подумала только, что, скорее всего, я сплю, и мне снится очередной бред.

— Игнатова, — позвал меня доктор. — Ты веришь в Создателя?

— Не знаю, — отмахнулась от вопроса.

— А в Дьявола?

Я нахмурилась:

— К чему это?

— Я объясню.

Неожиданно он дернул меня за руку. Я приготовилась к тому, что сейчас будет больно. Но вместо этого словно куда-то провалилась, выныривая где-то вне больничных стен. Но главное — я твердо стояла на ногах и не чувствовала никакой боли, никакого дискомфорта, никаких мук, ничего. Мы оказались в моем институте. В аудитории Влада, который в этот момент вел лекцию. В первую секунду мне захотелось броситься к нему, но рука доктора не пустила. Во вторую секунду я ужаснулась, когда с век спала розовая пелена. Тогда я впервые разглядела личину любимого. В его глазах плясали оранжево-алые языки пламени. За спиной возвышались черные крылья из призрачного полотна. Вокруг него самого клубилась темная дымка. А на запястьях рук горели какие-то символы, как два только что нанесенных свежих клейма.

И тут я осознала, что ни Влад, ни студенты не смотрят в нашу сторону, словно нас тут и нет.

— Его ты любила? Ему поклонялась? — спросил доктор, продолжая сжимать мою руку.

— Не понимаю…

— Тсс, — он приложил к своим губам палец. — Не надо вопросов. Просто смотри…

Обстановка колыхнулась. Сменилась картинка, как в кино. Я увидела себя со стороны, распростертую под Владом. Между нами кипела энергия. Она выходила из меня густым потоком и пропадала в мужчине. Он засасывал ее в себя, как в черную дыру. Он высасывал мою жизнь. Разжигал похоть и питался мною, моим вожделением, моей любовью. Мне уже не требовалась объяснений, что к чему. Знания возникали сами собой по требованию. Все прежние совпадения и странности приобрели объяснение. Влад был демоном, инкубом, который попользовался мною как игрушкой и спокойно простился, выкинул, когда игрушка сломалась. Внутри зародились черные тучи ненависти. На пороге смерти уже не было вопросов, во что веришь, а во что нет.

— Хочешь отыграться? — спросил меня доктор.

— Это возможно?

— Возможно, — он снова улыбнулся, хитро, радостно.

— Зачем это вам?

— Нынче скука смертная, — объяснил он, словно пологая, что я пойму. — Так ты согласна?

Я задумалась. Обо всем. И главное, в конце концов, — да кто же он такой?

— Ты знаешь, кто я, — ответил он с лукавством на незаданный вслух вопрос. — Я — твой Доктор.

Доктор… Я заключила с ним сделку, подписала договор своей кровью. Просто согласилась на его предложение — обменяла остатки своей души на возможность вернуться. К этому, о чем я узнала чуть позже, прилагалось вечное служение тому же «Доктору» и вся тяжесть существования по ту сторону. Но это было уже не важно. Во мне давно высохло все то, что могло бы встрепенуться от подобной перспективы. Потому и души мне было уже не жаль. Она погибла еще в тот момент, когда в моей жизни появился мой искуситель. Он оказался моим роковым соблазном, перед которым я не смогла устоять. Он оказался моим проклятьем. Теперь он станет моей жертвой, мне на радость, «Доктору» на забаву. Круглое клеймо Хозяина теперь красовалась на моем левом запястье. Оно отличалось от тех, что были у Влада, но всегда так ярко горело, что я считала его очаровательным.

Моя внешность изменилась. Вернулись прежние формы. Я значительно похорошела, стала другой. Но я уже была не я. Прежней Вероники Игнатовой больше не существовало. Нужно было все строить заново, но уже с иными целями. На заре я спокойно покинула больницу без каких-либо препятствий. Просто вышла из центрального входа в больничном халате и побрела по улице, чувствуя себя новой: бодрой, целеустремленной, голодной, уверенной в себе, слегка озорной, свободной от душевной боли. Души ведь больше не было. Осталась только я и мое желание отомстить за муки той, доброй и наивной Игнатовой Вероники.

Стены института встретили меня приветливо. И мужчины и женщины провожал взглядом каждый мой шаг. Все носители тестостерона желали, чтобы я, хотя бы, обратила на них свой взор. Этому имелось свое объяснение — теперь я была суккубом. У Дьявола очень изысканная и неиссякаемая фантазия, грандиозные планы на каждого.

Но другие мужчины по-прежнему были мне не интересны. Открыв дверь аудитории, я вошла внутрь, прекращая лекцию Влада. Он стоял возле какой-то студентки, наклонившись над ней и якобы помогая с чем-то разобраться в тетради. Она сочилась сексуальной энергией, а он спокойно ее поедал. Видимо, это его новая жертва. С ней будет тоже самое, что было с моей Вероникой. Внутри проснулся голод, лютый, неудержимый. Только в моем меню — один лишь Влад. Я выжру его до основания, высосу досуха так же, как он проделал это со мной.

— День добрый, Влад Дмитриевич, — пропела я ему знойным голосом.

Наши глаза встретились. Хищно прищуренным взглядом он следил за каждым моим движением. Смотрел, как я занимаю место за его столом, закидываю ножки на край.

— Прошу прощения за опоздание. Продолжайте.

Демон расхохотался, заливисто, весело, словно его позабавила вся ситуация, которую он явно не ожидал. Ведь он со мной уже простился и никак не рассчитывал, что Хозяин уготовит ему сюрприз. В виде меня.

Продолжая тихо хохотать, Влад подошел к столу и наклонился над ним, уперся ладонями в его поверхность. Воздух между нами начал потрескивать, накаляться. Наши полюса друг к другу тянулись даже помимо воли, когда многие эмоции — отталкивали. А эмоции демонам были не чужды. Но я смотрела на Влада уже не теми глазами прежней Вероники. Зависимости больше не было, любви тоже, как и ненависти. Был только демонический голод, жажда к поглощению.

— Все свободны, — громко сказал он студентам, не спуская с меня глаз.

Подростки послушно и с радостью покинули аудиторию. Мы остались одни.

— Ты даже не представляешь, на что подписалась, Игнатова, — предупредил демон, в глазах которого плясали тени и языки адского пламени.

Я хмыкнула и улыбнулась одним уголком губ.

Интересно, можно ли в Аду жизнь демона превратить в Ад?

Задумчиво прикусила зубами нижнюю губу, окидывая оценивающим взглядом своего собеседника. Он был озадачен, недоволен, крайне возбужден. Опустив ножки, я подалась к нему через стол и так близко, что губы почти касались губ:

— Ты слишком взвинчен. Помочь снять напряжение?

Его губы дрогнули, запылал сильнее и жарче в глазах огонь. Из глотки стал подниматься клокочущий рык. Я знала, что на меня он будет реагировать иначе, нежели на простых смертниц. Он уже реагировал. Спасибо «Доктору», подсобил.

И тогда я сама себе ответила на свой ранее заданный вопрос: теперь все будет по-моему!