Сладко потянувшись, глянул в окно и порадовался. Там ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. А значит, день сегодня обещает быть жарким. Мы с друзьями собрались на речку. Шла первая неделя, как мы окончили школу. Впереди институт, но пока месяц в запасе у меня есть. Можно развлечься и отдохнуть.

Резво вскочив с кровати, по привычке глянул на встрепанное и все еще сонное нечто, смотрящее на меня из дверей шкафа-купе, стоящего аккурат около кровати. Каштановые волосы в беспорядке разметались и топорщились в разные стороны. Сейчас моя прическа ну никак не походила на модельную, которую мне делали как раз на выпускной.

Зеленые глаза прищурены, я пытался во всех деталях разглядеть себя. Тонкие губы скептически поджаты. Тело… ну хоть тут все в порядке. Правда, не качок, но и не задохлик. Единственное, что радовало, это не так сильно бросающаяся в глаза сущность омеги, коим я и являюсь. Вот только родителей удручало то, что мне скоро восемнадцать, а течки все еще нет. Но все доктора, к которым меня водили, в один голос твердили, что это нормальное явление. Им пришлось это принять.

Мои сверстники уже давно прошли через это. У многих из них уже были альфы. Но я… даже не представлял себе, каково это. Поэтому, если честно, очень боялся. И стоило ко мне приблизиться очередному альфе, как я находил тысячу и одну причину, чтобы слинять побыстрее.

Может меня и считали чудаком, но это мои чудачества и от них я никуда. Даже сам не знаю, что должен предпринять альфа, чтобы я перестал бояться. Но… хватит о грустном. Чудесный день, такое же настроение. Схватив плавки и шорты, быстро нацепил их на себя, умылся, провел по волосам расческой и вышел из комнаты в направлении кухни, откуда раздавались умопомрачительные запахи. Опять папа что-то вкусное готовит. Обожаю, когда он дома, а не на своей работе, которая отнимает у него массу сил и времени. Второго отца тоже днем с огнем не сыщешь, тоже занятой. Так что, я предоставлен сам себе. Но я не жалуюсь, привык уже.

— Доброе утро, — входя, расплылся в улыбке, уж больно комично выглядел папа в переднике на голое тело и в плавках.

— Доброе, — улыбнулся он, показывая на стол глазами, предложил, — присядь, поешь. Ведь уже собрался куда-то?

— Ага, на речку, — запихивая в себя ароматные и душистые булочки, едва выговорил я. — Я еще и с собой возьму? — полуутвердительно спросил я, на что отец только кивнул и вытащил очередную порцию из духовки.

Быстро позавтракав, схватил пакет, который папа собрал, чмокнул его в щеку и, не забыв полотенце, побежал к друзьям, которые уже стояли около дома и ждали меня. Их было трое. Мы дружим с детства. У Кира уже и пара есть, его альфа с ним очень обходителен, видно, что любит, ценит и уважает. Мы все ему по-доброму завидовали. У Ника и Влада пока пары нет, но течка у них уже давно началась и под альфой они уже успели побывать. О чем потом с упоением рассказывали, как это здорово и чудесно.

Нет, мне что-то не хочется таких чудес. Я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что мне придется под кого-то ложиться и удовлетворять чьи-то потребности. Неа, не хочу. И пусть мне все в один голос твердят, что при течке невозможно справится со своими желаниями, я все равно постараюсь, чего бы мне это ни стоило.

На речке было много народа. Нам едва удалось найти свободное место, чтобы расположиться вчетвером. Пока с утра вода еще не совсем прогрелась, решили сыграть в карты. Около нас освободился небольшой пятачок, но свободным он был недолго. Его заняли трое парней-альф, один из которых, глянув на нас, презрительно скривился:

— Крис! А другого места ты найти не мог? Почему я должен находиться со шлюхами-омегами? — его слова больно резанули по сердцу. Мои товарищи только глаза опустили, они не могли идти против альф. Но тут тот самый парень, к которому и обратился этот выскочка, ответил:

— Калеб! Прекрати свои закидоны! Не нравится — иди сам ищи место, а мы с Жекой останемся здесь, — при этом он демонстративно расстелил полотенце и, виновато улыбнувшись Владу, улегся на песок.

А у меня в этот момент что-то странное произошло внутри. Будто бы во мне запорхали бабочки. На душе стало так радостно, тепло и уютно. Единственное, что все портило, это все еще искривленное в пренебрежении лицо этого Калеба. Он недовольно окинул нас взглядом, снова скривился, хотя казалось, куда уж больше? И только после этого, расстелив полотенце, улегся на него и отвернулся от нас.

За день, что мы провели на реке, этот тип успел своим презрением достать нас так, что мы готовы были взвыть. Настроение было основательно подпорчено. И домой мы шли поникшие. В голове крутилась только одна мысль: «Чем же ему так не угодили омеги-то? За что он их так презирает и ненавидит?» Надеясь, что больше никогда не увижу этого заносчивого типа, так как перестал понимать, что со мной происходит, когда смотрю на него, почему мне хочется прикоснуться, прижаться и стереть презрение с его лица, я постарался натянуть на лицо улыбку и войти в дом, чтобы избежать лишних расспросов.

Вот только на следующий день, впрочем, как и во все остальные, я понял, насколько несправедлива жизнь. Все дело в том, что с этой троицей мы стали сталкиваться с особой периодичностью. Да что же это такое? Медом им что ли намазано возле нас? Вот только за всю неделю, что мы сталкивались, я пришел к неутешительным для себя выводам, что я, скорее всего, влюбился. Почему сомневался? Да все просто. Я никак не мог смириться с таким положением вещей.

Но хуже всего было то, что, описав свое притяжение Киру, получил в ответ то, чего никак не ожидал:

— Да, Макс! — задумчиво глядя на меня, произнес друг. — Ты не просто влюбился. Вы с этим недоумком пара. И я могу тебе только посочувствовать.

Эта новость убила наповал. Поэтому как же я был рад, что эта неделя подошла к концу и мне предстояло ехать в другой город поступать. Надеясь на то, что за время отсутствия я смогу забыть этого типа, постарался расслабиться и успокоиться. А вот то, что произошло после, настолько поразило, что вместо слов остались только нецензурные выражения, заставив задуматься о насущном. Как заставить этого гада уважать омег?

Когда все экзамены были сданы, списки поступивших вывешены, я с радостью убедился, что присутствую в них, началось знакомство со студентами и преподавателями. В моей группе оказалось двадцать два студента, но в данный момент один немного задерживался, и знакомство началось без него. А когда дошла очередь представиться мне, я встал и собрался уже было открыть рот… как дверь открылась и в нее влетел взмыленный… Калеб?

— Простите, я немного задержался, — произнес он, вот только раскаяния в его голосе совершенно не было. Скорее высокомерие и пренебрежение.

— Проходите быстрее, — махнул рукой преподаватель и посмотрел на меня, поощряя к продолжению. В эту минуту наши с альфой взгляды пересеклись. Меня как током прошило. А он только, как обычно, скривился и проследовал к свободному месту.

С огромным трудом прочистив горло, я все же нашел в себе силы представиться и быстро присесть на место. Дальнейшее знакомство проходило уже мимо меня. В голове крутился ворох мыслей. За что же жизнь преподнесла такую подлянку? Никуда от этого типа не скрыться. И за что мне это?

Первая неделя прошла в мучениях, сомнениях и раздумьях. Калеб пытался всячески меня поддеть, унизить. Больше я терпеть не собирался. И стал придумывать способы своеобразной мести, чтобы и ему жизнь малиной не казалась. И для начала решил зарегистрироваться под его именем на сайте знакомств. Сфотографировав его, но так, чтобы он не заметил, выложил фото в инет и написал его номер, который подсмотрел в журнале с данными студентов.

А потом началось развлекалово. Звонки стали поступать уже через полчаса, как я выложил его фото. Если на первый звонок альфа еще никак не отреагировал, просто послав звонившего, то потом началось самое интересное. Он и ругался, и посылал всех, и пытался доказать, что не верблюд, то бишь ни на каких сайтах не регистрировался, но звонки не прекратились, а напротив стали еще чаще. В конце дня он уходил домой злой, как тысяча чертей. И теперь ему стало не до донимания меня. Со своими бы проблемами разобраться.

Несколько дней прошли в относительном спокойствии. Альфу продолжали донимать звонками, несмотря на то, что он-таки вычислил сайт и попросил модераторов удалить его оттуда. Но положение дел от этого не улучшилось. И только спустя две недели все угомонилось. И Калеб принялся за старое. Только сейчас его придирки и издевательства стали ранить еще больнее.

Однажды, стоя около окна и обсуждая с товарищами тему будущего реферата, краем глаза заметил приближающегося к нам альфу. Подойдя ближе, он запрыгнул на подоконник, свесил с него ноги и, презрительно оглядев меня с головы до ног, произнес:

— Макс, вот скажи мне, как такое, — при этом он провел рукой по воздуху, очерчивая контур моего тела, — можно трахать? Ты и под альфой стонешь с таким же заумным выражением на лице? И вообще, когда ты в последний раз в зеркало-то смотрелся? На тебя же без слез не глянуть! — после чего цокнул языком и закончил. — Нда, твоя красота точно не спасет мир.

— А она и не признана его спасать, — несмотря на то, что внутри меня все бушевало от такого презрения и унижения, я постарался взять себя в руки и, сцепив зубы, продолжил. — Она не для таких, как ты, недоумков. Тебе бы ума добавить, вместо завышенного самомнения, цены бы тебе не было в базарный день, а так… дешевка, — высказавшись, просто отвернулся и отправился прочь.

Глаза щипало от непролитых слез, но я стойко держался. Нельзя было показывать свою слабость. Надо держаться. Но в голове созрел еще один план. Выглянув в окно, заметил стоящий невдалеке черный джип. Против воли, сквозь слезы прорезалась легкая улыбка. Недолго думая, набрал номер рекламного агентства и продиктовал уже знакомый телефон и объявление о продаже машины. А после еще добавил и о продаже квартиры, которую, как я успел узнать, купили Калебу родители в этом городе.

И понеслась душа в рай. Снова начались звонки, но мало того, появились еще и ходоки, которые приходили смотреть квартиру. Я же все время находился поодаль и наблюдал за всем, давясь от смеха, когда видел выражение лица Калеба, отказывающего очередным клиентам. На этот раз мое спокойствие продлилось целый месяц. У него просто не было времени меня доставать. Вот только я стал замечать подозрительные взгляды в мою сторону.

— Это ведь твоя работа?! — выловив меня на выходе из универа и хватая за локоть, от чего меня сразу же словно током шандарахнуло, да и его, судя по-всему, тоже, так как глаза резко распахнулись, и он резко отпустил меня, процедил он. — Что это было? — его тон резко сменился, в нем мелькнули нотки удивления и… страха?

— Догадайся с одного раза, идиот, — не став ничего объяснять, я опрометью бросился прочь. А вечером, скорее ночью, когда меня никто не мог заметить, подошел к двери Калеба и на полу около его двери нарисовал мелом очертание тела, разлив в нескольких местах кетчуп, разбросав гвозди, тоже смазанные в кетчупе, быстренько ретировался в общежитие. Где завел будильник на шесть утра, чтобы не пропустить такое развлечение.

Рано утром, чуть только забрезжил рассвет, я уже был на ногах. Собравшись, одевшись, выскочил за дверь. Комендант только удивленно посмотрел мне вслед, но сказать ничего не успел. Я пулей вылетел на улицу. Добежав до дома Калеба за считанные минуты, поднялся на этаж выше и принялся ждать.

Через несколько минут дверь распахнулась и раздался отборный мат альфы. Ух! Я даже заслушался. Украдкой выглянув из своего укрытия, перегнувшись через перила лестницы, едва не расхохотался. Поставив телефон на беззвучный режим, заснял такую картинку. Недоумение, страх, переходящий в ужас, растерянность — все это смешалось на лице альфы, убрав его маску презрения.

А вот потом, не удержавшись, пробежал мимо него, хлопнув по плечу, произнес:

— Он умер от любви к такой бессердечной и всех презирающей твари? — не дожидаясь ответа, слетел по ступенькам вниз и выскочил за дверь. Последнее, что я услышал, это были угрозы в мой адрес.

Посмотрев на время, заметил, что еще немного перед лекцией есть, потому, заскочив в свою комнату, быстро скинул фото на комп, а после распечатал сразу несколько снимков. Схватив их, помчался в универ, где развесил их на стенде в холле, и в аудиториях, где должны проходить наши занятия.

То, что творилось в тот день, было не передать словами. Калеб был такой злой, агрессивно настроенный, вот только приблизиться ко мне у него не получалось, я постоянно умудрялся сбежать. Чтобы не нарваться на неприятности. А вечером, довольный собой и проделанной работой, решил, за столько времени пребывания в этом городе, пройтись, прогуляться.

Я обошел несколько музеев, посетил выставку картин художников-импрессионистов, купил себе мороженое и уже шел обратно, когда, стоило мне начать переходить дорогу по зебре, на меня из-за поворота выскочил черный монстр, который не успел затормозить вовремя, а я не смог полностью увернуться. И меня просто отшвырнуло на асфальт. Резкая боль прошила руку, на которую я упал.

Из машины выскочил… Калеб? Я готов был уже застонать от бессилия. Кого-кого, а его я точно не хотел видеть. Мне и так было больно. А тут еще и он сейчас обольет своим презрением. Глядя на него загнанным зверем, я ждал, пока он приблизиться. Но, вопреки моим прогнозам, в его глазах стоял ужас и… волнение? Но этого в принципе не может быть. Он же, ни слова не говоря, подхватил меня на руки и вдруг втянул носом запах. Мой запах! А потом просто расплылся в дурацкой улыбке. Что вообще происходит? Может, у меня глюки начались? Или я потерял сознание и сейчас нахожусь в мире грез? Это явно не тот Калеб, который все время изводил меня, который презирает всех омег, который никогда не улыбался. Может его просто подменили?

— Не надо на меня так смотреть, — словно прочитав мои мысли, произнес он вполне себе по-доброму. — Я понял за это время очень многое. А еще, наконец, осознал, почему меня к тебе так тянет. Ты моя пара. Я твой альфа.

— И что? — возмущенно воскликнул я. — Как давно ты это понял? Почему именно сейчас решил это признать? Чего ты сейчас от меня ожидаешь? Чтобы я растекся лужицей и сразу же раздвинул перед тобой ноги? — меня несло. Я был зол, нереально раздражен. Что он о себе возомнил? Столько времени изводить, а сейчас, приняв, наконец, сей факт, ожидает от меня его принятия? Так я и без него давно знаю, что он моя пара. И что из этого? Я не собираюсь идти у него на поводу.

Он виновато опустил голову и пояснил:

— Я понял это еще в тот самый первый день, на пляже. Но не мог смириться с таким положением вещей. А когда, войдя в аудиторию, еще и там тебя увидел, думал сойду с ума. А потом, пытаясь изгнать твой образ из своих мыслей, стал постоянно задирать, оскорблять, тем самым пытаясь, опять-таки, скорее для себя найти минусы в тебе, — на минуту альфа замолчал, а я стоял, открыв рот, и слушал тот поток слов, который из него просто заструился. — Я старался не подходить ближе, чтобы не слышать твоего запаха, от которого просто сносило крышу, и это при том, что у тебя еще течки не было, — после этих слов я покраснел, как маков цвет. — Но сейчас, заметив тебя почти под колесами моей машины, я испугался, очень испугался. Никогда бы себе не простил, если бы с тобой что-нибудь случилось.

Выговорившись, он так и остался стоять, не имея сил посмотреть мне в глаза. Но тут боль дала о себе знать, и я застонал непроизвольно, а тот, опомнившись, тут же потащил… точнее понес на руках на осмотр повреждений.

До травмпункта, который находился неподалеку, он так и нес меня на руках. Там мне наложили гипс, так как в руке был перелом, после чего, снова подхватив меня на руки, чему я всячески сопротивлялся, понес в направлении… своего дома? Вот тут-то я и начал сопротивляться изо всех сил. Но он на это только теснее прижал меня к себе и произнес:

— Макс, ты же не маленький и должен понять, что с твоим переломом тебе нужна будет помощь, и я ее тебе окажу, — заметив скепсис в моих глазах, добавил: — Обещаю, без твоего желания ничего не делать, — ага, так я тебе и поверил. Только собрался возразить, как он продолжил. — Я все равно не отпущу тебя, пока не снимут гипс. Хочешь ты того или нет, но тебе придется пожить у меня какое-то время.

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Да и не помогли бы возражения. Сбежать от него я при всем своем желании не смог бы, так как был тесно прижат к его телу. Ладно. Посмотрим, что дальше будет. А дальше…

Месяц, что я жил у Калеба, я всячески его допекал. Включил натуральную истеричку, играя на его нервах. То хочу, это хочу, когда мне приносили желаемое, я кривился и ныл, что этого уже не хочу. Да, устроил я ему испытание для нервов. Но самое странное, что он стойко все терпел, потакая мне во всем.

А вот через месяц, проснувшись утром, почувствовал нечто неладное. Меня крутило, выворачивало наизнанку, тело горело, требуя неизвестно чего, меня бросало то в жар, то в холод, а между ног я вдруг почувствовал что-то липковатое. Но больше всего поразило то, что я был неимоверно возбужден. Член стоял колом. Я уже было протянул к нему руку, как в комнату с горящими глазами вбежал Калеб и нерешительно остановился, то сжимая, то разжимая кулаки, пытаясь всячески сдержаться. Вот только выходило это с огромным трудом. Его глаза блестели огнем желания и страсти. От возбуждения его аж потряхивало, но он продолжал стоять на пороге, не в силах подойти ближе.

Глядя на него, понял, что сдержаться я не смогу, как бы сильно этого не хотел. Да и решил-таки довериться тому, кто за этот месяц с меня пылинки сдувал, доказывая свое расположение. Я нерешительно протянул к нему руку. Несмотря на огромное желание, страх близости все еще давал о себе знать. Видимо это отразилось в моих глазах, так как он подскочил ко мне, бережно прижал и прошептал на ухо, от чего по телу мурашки побежали:

— Не бойся, я не сделаю ничего плохого, — а после, умоляюще глядя мне в глаза, спросил. — Ты позволишь? — от его шепота и близости такого горячего тела мне совсем снесло крышу, и я на это только и смог, что согласно кивнуть. И в ту же секунду он набросился на меня с поцелуями, страстными, горячими, которые обжигали и в тоже время приносили радость. Я стонал и плавился в его руках. Даже упустил момент, когда он оказался полностью обнажен.

Уложив меня на кровать, стал медленно целовать шею, опускаясь к ключицам, играя с сосками. Я только и мог, что стонать, наблюдать за его действиями из-под полуприкрытых глаз и комкать простыни, то натягивая их на себя, то отпуская.

Он же опускался все ниже, пока не достиг члена, который, лизнув несколько раз, попытался полностью заглотить. Но у него это не получилось, поэтому он стал его облизывать и посасывать головку. От такой ласки я просто заорал, двинув бедрами, побуждая заглотнуть глубже. Но он отстранился от члена, принявшись вылизывать яички, то посасывая их, то слегка покусывая. Я просто сходил с ума. Дырочка ануса пульсировала, требуя большего, тогда он стал ее просто вылизывать, то обводя по кругу, то проникая внутрь языком. У меня даже кончики пальцев на ногах стали поджиматься. Терпеть становилось все сложнее. Почувствовав, что вот-вот кончу… взвыл, когда основание члена пережали пальцы альфы, а потом меня просто подняли и усадили на себя верхом.

Я терся об него всем телом, наши члены соприкасались. Мои пальцы здоровой руки впились в его плечи, оставляя на них следы. Но он этого не замечал, выцеловывая шею. И только когда я готов был молить о том, чтобы в меня вошли, он приставил свой член к дырочке и, приподняв меня, стал плавно опускать. Медлительность убивала, поэтому, несмотря на боль, я резко опустился до конца, скривившись от ощущений. Калеб стал гладить мою спину, успокаивая и целуя плечи, шею, посасывая мочку уха.

Несколько минут я привыкал к новым для себя ощущениям заполненности. Боль медленно уходила, и я стал медленно покачиваться то сжимая, то разжимая стенки ануса. Теперь уже взвыл альфа от того, что при этом он чувствовал. На выдохе я двигался вперед, расслабляя мышцы, а на вдохе — назад, напрягая их. Я сам сходил с ума от этого, увлекая в безумие и альфу. В какой-то момент наши скачки стали быстрыми, неистовыми. У Калеба по виску скатилась капелька пота. Я, не удержавшись, наклонился и лизнул ее.

А потом, откинув голову назад, стал двигаться резче, сильнее. Член альфы выходил почти полностью, чтобы в следующий момент погрузиться до самого основания. Мой же в этот момент терся о тело Калеба. И тут пред глазами все поплыло, в голове образовался вакуум. Двинувшись в последний раз, я, утробно застонав, излился, склонившись к плечу альфы. Он, двинувшись еще пару раз, кончил в меня, прижав меня к себе и падая на спину, при этом увлекая меня за собой.

Вот только его член вдруг резко увеличился в размерах и залип во мне, не желая выходить. В тот момент я не обратил на это внимания. Не до того было. Всю неделю, пока была течка, мы испробовали различные позы. Но все никак не могли насытиться друг другом. Каждый раз он залипал во мне, но я не обращал на это внимания. Как впоследствии оказалось, зря. Хотя, может и не зря.

Прошло три месяца.

Я все еще продолжал жить у Калеба. Он ни в какую не хотел меня отпускать. Я же и не стремился покинуть его. Так как сейчас я был действительно счастлив. Вот только несмотря на то, что между нами все вроде бы наладилось, я не прекратил вести себя так, как раньше. Подкалывал, подшучивал, несколько раз устраивал мелкие пакости, чтобы ему жизнь медом не казалась. Это было нашей своеобразной игрой, которая веселила и развлекала обоих. Мы были счастливы и вместе. Только в последнее время я стал замечать одну странную особенность. Очень часто, гуляя по вечерам с Калебом, мне хотелось то мороженого, то ананасов, а то вдруг, проходя мимо рыбных лотков, соленой рыбы. Мой альфа не перечил. Вот только поглядывать на меня стал с некоей затаенной надеждой.

Хм, странный он. И что ему надобно? Несколько раз я задавал вопрос что с ним происходит, но он только странно улыбался и отрицательно качал головой. Вот же… Бесит меня эта неопределенность.

А еще через неделю, я проснулся от того, что меня жутко тошнило. Едва добежав до белого друга, меня стало просто выворачивать наизнанку. Что за? Чем это я так траванулся? Вроде же ничего такого не ел? Даже не заметил, как ко мне подошел Калеб, приподняв мои волосы, смочил губку и стал обтирать лицо. Стало легче. Но ненамного.

В тот же день он потащил меня к врачу, хотя я и упирался всеми конечностями. Ну вот зачем из-за такого пустяка сразу к врачу? Но он, ничего не объясняя, продолжил улыбаться. А уже в медицинском центре, проведя кучу анализов, меня, наконец, позвали в кабинет. Калеб вошел следом.

— Ну, что же! — начал доктор, добродушно улыбаясь. Ох, и не нравится мне его улыбочка. — Поздравляю вас. Через четыре с половиной месяца у вас будет двойня… — кажется я отключился, так как дальнейших слов уже просто не слышал. В голове билась только одна мысль: «Двойня. Двойня. Я беременный?»

Как все-таки иногда важно быть невнимательным и не обращать внимание на мелочи. Тем более если такая невнимательность ведет к таким счастливым последствиям.

А еще через две недели на нашей с Калебом свадьбе я был самым счастливым женихом, не считая, конечно моего супруга, который просто светился от счастья, готовый в любую минуту подхватить меня на руки, если бы вовремя не получал по оным. Наши родители от такой картинки даже прослезились. Да и Калеба тоже, поздравив меня с тем, что удалось усмирить и укротить этого строптивца. Да, это того стоило и мои мучения окупились сторицей.

И вот сейчас мы двое влюбленных и счастливых, не можем оторвать друг от друга глаза, утопая и погружаясь в омут, и больше ни на кого не обращая внимания.