Очнулась уже глубокой ночью. В той самой постели, где она когда-то давно, еще до тех страшных времен ее ухода из родных земель и погружения в совершенно иную жизнь. Все тело жутко болело: ноги, руки, особенно таз, где сейчас все еще нестерпимо покалывало, но было уже гораздо легче.

Она слегка приподнялась на руках, сонными глазами, еще толком не разобравшими что вокруг нее находится, осмотрела помещение и вскоре увидела небольшую кроватку всего в каких-то паре шагов от нее.

Ни Шахгара, ни прислуги, ни охранников сейчас здесь не было. Может быть снаружи, с другой стороны массивных деревянных дверей они все еще стоят, бдительно охраняя сон своей королевы и их будущего короля.

Лориэль встала с кровати и все еще слабая, но сделал несколько шагов в сторону накрытой белых покрывалом кроватки. Немного подождав, как бы прислушиваясь к звукам ночи, она еще более уверенней приблизилась к ней и аккуратно, стараясь не разбудить спящего ребенка, заглянула туда.

Он был там. Мирно спал держа у рта свой не по-детски большой палец. Настоящий орк с едва различимыми человеческими чертами, он был гораздо больше обычных детей в таком маленьком, младенческом возрасте. Гораздо больше, гораздо сильнее, даже сейчас в нем чувствовалась сила, которая была дарована ему той частью мужского начала, что вкупе с ее дал такой странный, но все равно дорогой ее сердцу результат. Сила еще не раскрытая, но таившаяся внутри него и что вскоре, когда он подрастет, должна была выплеснуться наружу.

Лориэль тихонько погладила его — он едва шевельнулся, но спустя мгновение опять погрузился в глубокий сон.

Прошлое теперь было для нее пройденным этапом. Глядя на него, на своего сына, женщина твердила себе, что все было не напрасно, что каждая капелька ее слез и ее крови, потраченных в том долгом и тяжелом походе, словно дар для высших богов, оказали свое влияние на исход последних событий. Да, она была другой, но ей удалось преломить себя и свое женское, человеческое и слабое начало, чтобы выжить в том прошлом, о котором она сейчас старалась думать как можно меньше.

Из окна теперь открывался другой вид. Женщина подошла к нему, распахнула руками и свежий, прохладный воздух, не чета тому, что царил в жаркой пустыне почти весь день, хлынул прямо в комнату.

Она вдыхала его и наслаждалась им. Такой приятный, такой родной, что не было ничего более прекрасного в этот миг, когда Лориэль всей своей грудью вдыхала его в себя.

Странно все это было. Она смотрела вперед, прямо на те места, где всего несколько дней назад кипела кровопролитная битва и гибли воины с обеих сторон, чтобы в очередной раз поймать себя на мысли, что она все еще не осознает какой ценой ей далось это возвращение. Орки все время были с ней, рядом с людьми, рядом в каждом доме и на каждом углу, она твердо решила для себя, что сделает все возможное, чтобы люди и орки, какими бы разными они не были внешне и внутренне — жили вместе в мире и согласии. Быть может на это уйдет ни одно десятилетие, родятся новые люди, новые орки, может быть кто-то из женщин повторит ее судьбу и родить от другого орка, положив начало по-настоящему новому народу, что соединит в себе все самое лучшее и худшее от обеих рас. Но она сделает все, чтобы больше никогда кровь не пролилась на ее земле и никому не выпала участь покинуть родные края по воле беспристрастного рока.

Женщина вернулась к себе на кровать. Еще раз посмотрев на маленького ребенка, мирно спавшего у себя в накрытом детском ложе, она с терзаниями в сердце наконец смогла заснуть сама.

Ей снился дом — прежний. Пустыня, жаркое солнце, обжигавшее ее хрупкое тело, жуткие песчаные бури, шипевшие из покрытых паутиной пещер Арха. Это и многое другое теперь стало неотъемлемой частью ее жизни. Оно будет с ней навсегда. Как бы она того не хотела, как бы не противилась всему произошедшему — память уже никогда не забудет всего этого.

Сон теперь стал для нее лишь временем, проводимым меду ночью и днем. Она едва ли могла отдохнуть. Ноги все так же ломило, тело, истощенной столь сложной беременностью и не менее трудными родами, теперь очень долго восстанавливалось. Ей даже казалось, будто все годы ее жизни в одночасье свалились на нее как груда тяжелых камней, раздробив кости и превратив все в одну сплошную кашу.

На утро пришел охранник. Смуглый орк, из тех самых диких, что стали теперь для всего клана одной из его частью, вошел в покои королевы и немного подождав, когда та проснется, объявил о встрече с Шахгаром.

Теперь он был весь в делах. Несмотря на победу и ту радость, что сопровождала всех после взятия замка и казни предателей с остатками прибывших с севера войск, дела в королевстве шли очень нескладно. Мирное население тяжело восприняло новость о возвращении орков. Едва освободившись от их правления и почти забыв о том, каково это работать на чужаков, требовавших только одного — подчинения, крестьяне опять попали в западню, откуда не было выхода. Ощущение бунта буквально висело в воздухе. Каждый, кто теперь жил и работал рядом с орками, был готов взорваться гневом и наброситься на грозного воина, несмотря на полное превосходство последнего над любым из крестьян. Только лишь королева, законная наследница престола Лориэль, дочь Троя, казненного предателем Гирмом в надежде занять его трон, не давала крестьянскому бунту вспыхнуть на землях долин.

Женщина встал с кровати, оделась так быстро насколько ей позволяло сегодняшнее самочувствие и, предварительно посмотрев на спящего сына, вышла из комнаты. Внутрь забежал высокая орчиха. Няня, нанятая приказом Шахгара следить за наследником во время отсутствия королевы, взяла на себя все обязанности по уходу младенца, пока женщина шла по каменным коридорам навстречу со своим мужем.

Шла босиком — так теперь ей было привычно. Годы жизни в пустыне и практически полное отсутствие хоть какой-либо человеческой обуви, превратили ее ступни в огрубевшую кожаную подошву, практически не чувствовавшую боли при ходьбе по не самой приятной и приспособленной для этого поверхности. Вышла вперед, быстро взглянула на собравшихся вдалеке орков и вскоре попала прямо в тронный зал, где ее уже ждали.

Он был полон и на этот раз внутри ее ждали все: и люди, и орки, таково было ее желание, когда после победы она объявила о грядущем мире между людьми и орками, чья жизнь теперь будет нераздельно сплетена в одну сплошную линию.

Шум прекратился — все молчали. Следили за идущей босоногой королевой, одетой в широкую тунику и внимательно осматривавшей всех присутствовавших сейчас в зале. Прошла еще несколько десятков шагов, после чего села рядом со своим мужем, дав отмашку гостям и купцам, продолжить свои обсуждения. Шум возобновился.

Это было очень и очень знаменательно для нее и тем более для Шахгара. Он вновь восседал на троне, завоеванном им по праву сильного, смотрел на свих слуг, на своих вассалов, явившихся сюда сразу после разгрома северян и понявших, что с новым королем, каким бы он не был внешне, лучше иметь хорошие отношения, чем пытаться противиться и, тем самым приближать смерть к своим границам. Многие цари и вельможи из дальних королевств, прознав о случившемся тут же отправили своих представителей и законных послов, чтобы представить себя нынешнему и будущему королю, чья власть и сила простиралась далеко за пределы долин и Великого океана.

Процесс обещал быть долгим, но избежать церемонии было нельзя. Толпа двигалась как единый живой организм, медленно подходя все ближе к королевской чете, чтобы затем быть отброшенной выставленной заранее охраной короля. Пульсировала, словно внутри нее текла кровь и где-то далеко билось громадное сердце, все сильнее и сильнее подталкивающее людей к высокому трону.

— Ты опоздала, — наконец сказал Шахгар и голос его был груб как в самые плохие дни. — Ты заставила их ждать, — потом замолк и перевел взгляд на нее, — ты заставила ждать меня.

Лориэль опустила глаза и лишь слегка проговорила. — Я еще слаба. Беременность забрала у меня все силы.

Но орк был непреклонен.

— Это не оправдание и ты это прекрасно понимаешь.

После, гневно сверкнув глазами, повернулся к подошедшему к нему послу.

Мужчина преклонных лет держал в своих вытянутых рукам длинный шерстяной сверток, по его словам, сшитый лучшими портными его короля.

— Настоящий подарок для будущего и нынешнего короля. Прими же это в дар и пусть каждый из этих прекрасных борентийских ковров украшает внутренние убранство твоего замка.

С этими словами он отступил и позволил своим слугам разложить у ног Шахгара все дары, с которыми он приехал из далеких земель.

Потом подошли другие, за ними третьи, и так до тех пор, пока весь пол до самого выхода не был уложен дарами и подарками, драгоценными камнями и редкой утварью. Воздух наполнился приятным ароматом благовоний и различных заморских приправ и специй. Все внутри буквально цвело от переливающихся красок драгоценностей и злата, что теперь лежали у ног короля.

Было еще много, но все это вряд ли могло вместиться в огромный тронный зал, где теперь скопилось уйма народу, глазевших на те богатства, привезенные из дальних краев в знак признания власти и силы Шахгара.

Он смотрел на них и каждый раз поднимал голову, когда его имя разлеталось в едином кличе под звуки бьющегося оружия. Орки не знали человеческих правил и каждый раз выкрикивали имя своего вождя, как только он поднимал на них свой взгляд и взмахом руки с зажатым в нем оружием, требовал от всех тишины и внимания.

Говорил не долго, как и любой орк. Не знал он многих слов, поэтому всегда обходился лишь парой предложений, где умудрялся вместить все самое важное и нужное для тех, кто сегодня присутствовал во время приема.

— Я здесь навсегда. И вы должны это понимать.

Орки радостным рычанием поддержали своего вождя, заглушив человеческие аплодисменты и дав понять кто тут настоящий хозяин.

— Предатели будут всегда. Я уверен, что они есть даже сейчас здесь, среди нас, и пусть каждый, кто слышит меня и хочет узнать, что будет с теми, кто решит что он выше меня и сильнее, посмотрит вдаль, на то самое поле, где всего несколько дней назад кипела битва.

Но все стояли на своих местах. Каждому было понятно, о чем идет речь и что тем самым хочет показать новый король. Власть для него — все. И сила, дарованная ему еще с рождения, станет для орка хорошим оружием, которым он будет удерживать ее любой ценой.

Когда церемония закончилась, люди постепенно и нехотя стали выходить наружу. Все было сделано и сегодняшний день стал для них всех и для орков в том числе отправной точкой, с которой начиналась их новая жизнь. Шахгар обещал им новый дом — и он сдержал данное им еще в пустыне слово. Теперь же оставалось воплотить задуманное и как можно быстрее придать плодородным долинам необходимый вид.

Люди вышли — внутри тронного зала осталась лишь охрана. Орк посмотрел на свою жену, на то как сильно она изменилась после беременности и какой уставший вид был сейчас на ней. Он тихонько встал — его огромное тело напряженно взыграло мускулами, подошел к ней почти вплотную и внимательно посмотрел в глаза. Его большие, все еще хищнические глаза упрямо смотрели на нее, и каждая секунда молчания все сильнее давила на женщину.

— Теперь все будет иначе, Лориэль. Мы переступили ту грань, где ошибка одного из нас ничего не может изменить. Под нашей опекой оказалось целое королевство, целых два народа, веками ненавидящие друг друга. Нам нужно сплотить усилия, чтобы в будущем больше не произошло подобных конфликтов.

Она подняла на него свой взгляд и увидела орка уже совсем с иной стороны. Теперь внутри него все больше преобладала орочья, дикая сущность, которую она так тщательно старалась вытравить из Шахгара, сделав его более человечным по отношению к другим. Но сегодняшняя церемония приема послов из дальних краев показала, что все ее усилия были напрасны. Орк остался орком даже здесь, даже спустя столько времени совместной жизни и рождения общего ребенка. Ничто не могло изменить его и внутри женщины начал копиться страх.

— И как ты собираешься осуществить все это? Каким способом?

Он вернулся на свое место. Обхватил своей толстой рукой огромный кубок с вином и в несколько глотков осушил его, стерев свободной рукой стекавшие по лицу алые капельки хмельного напитка.

— Мы слишком долго ждали этого, слишком многое поставили на кон. Я сделал выводы из тех событий, что предшествовали нашей победы и больше не допущу подобного.

— О чем ты? — вдруг громко спросила Лориэль видя как наливаются кровью и злостью глаза ее мужа.

— Это мой трон. Мое королевство. И я никому не позволю отнять его у меня.

В эту секунду в тронный зал вошел глашатай и объявил и визите очередного посла. Шахгар махнул рукой, давая понять, что прием окончен, но вдруг остановился, увидев, как перед ним возникла прекрасная высокая женщина. Она была одета в длинное арабское платье-кафтан изумрудного цвета, покрывавшее все ее тело с ног до головы и расшитое вдоль золотыми нитями. Длинные бусы обрамляли ее тонкую шею, опускавшись гроздьями на большую грудь, где среди многочисленных драгоценностей висел фамильный амулет с родовым гербом. Она прошла вперед так и не дождавшись разрешения могучего орка. Шла так легко и быстро, словно под ногами ее был воздух, а за спиной росли широкие крылья, так плавно и по-ангельски несшие ее прямиком к трону короля.

Она остановилась лишь тогда, когда Лориэль встала перед ней и громко крикнула, первой, не стерпев такой наглости за которую многих других казнили бы не задумываясь. Затем поднялся и орк, но он… он молчал, словно прикованный невидимыми нитями черных глаз, окруженных плотными ресницами.

Гостья слегка отошла назад, поддавшись крику королевы, но осталась очень близко к трону, давая грозному орку внимательно осмотреть ее как дорогую вещь, не имевшую цены и не доступную простым смертным. Затем поклонилась. Слегка. Как бы сделав одолжение всем присутствующим и тем, кто был до нее и преклонялся перед силой и могуществом нового короля.

— Меня зовут Сатифа. Я прибыла с востока. Из далеких земель, где вода дороже золота и даже короли вынуждены ходить на поклон к водоносам. Прошу извинить меня за опоздание, но погода в наших землях очень привередлива, как строптивая жена, поэтому прошу принять меня несмотря на окончание церемонии.

Она еще раз поклонилась, но не ниже того, как сделала это раньше. Затем молча стала ждать ответа. Шахгар остался неподвижен. Лориэль смотрела на него и не могла понять, что сейчас произошло с ее мужем и почему эта незнакомка так грубо нарушила установленные правила, ворвавшись в тронный зал даже не дождавшись на то разрешение.

— Почему ты молчишь?! — громко спросила она орка, отчего тот будто очнулся от сна.

— Я… что… хорошо. Пусть говорит.

Она не верила своим ушам. Всего несколько секунду назад он был готов уничтожить любого, кто посягнет на его власть, а сейчас… просто потерял над собой контроль. Женщина смотрела на орка, переводила взгляд то на него, то на стоявшую гостью, чьи глаза, черные, не имевшие зрачков, как ночь, смотрели на них и не знала, что и говорить.

Слегка пошатываясь, орк поднялся со своего трона и вытянул руку. Это был сигнал-разрешение, позволявший гостям нести свое слово, с которым они явились к королю.

Улыбка появилась на лице Сатифы.

— Я представляю могущественное королевство моего отца Сиддика, великого правителя и близкого друга самого могущественного человека на земле, чье имя позволено называть лишь в присутствии моего отца. Весть о твоей победе, Шахгар, пронеслась по нашим землям как песчаная буря и вскоре дошла до моего отца. Мы так же как и ты, вождь орков, уважаем силу и ценим людей, способных контролировать и направлять это грозное оружие. В этом есть истинное могущество любого правителя — знать, когда и в какой мере применять его.

— Чего ты хочешь?

— Мои люди принесли тебе дары: золото, серебро, лучшее оружие наших мастеров и самое главное — мир, который я хочу заключить с тобой.

— И все? — подозрительно спросила Лориэль, глядя как сверкают глаза ее мужа, не переставая смотревшие на прекрасную гостью.

Она была такой красивой, что даже женщина поймала себя на этой мысли и была готова разорвать ее и выбросить, лишь бы ее тут не было. Внутри все вспыхнуло. Едкое чувство начало наполнять ее как высохший кувшин.

Что это? Ревность? Почему она ощущало это именно сейчас? Прошло столько времени, столько женщин и девушек проходило мимо нее и мужа, и никогда не было даже малейшего намека на состояние, которое сейчас овладевало ее. Но она… она была другой. Сатифа буквально источала красоту, от которой было невозможно скрыться. Ее фигура, ее тело, стройное и извивавшееся, как змея, вползавшая на камень ранним утром, желая побыстрее погреться в лучах жаркого солнца. И глаза… Черные, как ночь, как кровь Арха, запекшаяся на рукоятке топора Шахгара. Они не имели зрачков и никогда нельзя было сказать куда сейчас в этот момент смотрит эта женщина и что скрывается за этим непроницаемым зеркалом ее души.

— Да. Все, — она немного замолчала, но после, совсем тихо, так что этого не услышали даже король с королевой, добавила. — Пока все.

После этого она развернулась и медленно вышла в открытые двери. Там ее ждала прислуга, всюду следовавшая за ней, и прежде чем скрыться за массивными дубовыми дверями, последний раз бросила черный взгляд на все еще находившегося под впечатлением Шахгара.

Лориэль была вне себя от ярости. Теперь она понимала, что так сильно вызвало ненависть и огненную ревность внутри нее. Женщина ушла, но ее запах все так же витал в этом огромном помещении и казалось сам призрак Сатифы, женщины с востока все еще был здесь, рядом с ней и с ее мужем.

Не выдержав все этого, она встала со своего трона и направилась к выходу. Орк молчал, ничего не говорили и так же молча провел ее взглядом до самых дверей, где она в сопровождении орочьей охраны, направилась обратно в свои покои. Там она встретила ту самую женщину-орка, что теперь была няней для молодого вождя и следила за всем, что так или иначе касалось ее сына. Каждый момент его жизни был у нее под контролем. Большая, с такими же массивными и сильными руками как и мужчин-орков, она была и кормилицей, и защитником в одном лице.

Увидев как королева вернулась, она отступила от кроватки, откуда уже вовсю доносились ребяческий смех. Немного грубый, едва ли напоминавший обычный детский смех, какой бывает, когда человеческий ребенок радуется появлению своей матери или лучам солнца, жарко касавшихся молодого тела. Смеялся как человек, но голос его не был таким же.

Она наклонилась к нему, погладила по головке и малыш, поддавшись инстинктам, схватил ее руку своей, так сильно сжав, что женщина невольно вскрикнула от боли, причиненной ее собственным ребенком. На крик женщины малыш рассмеялся. Маленькие клыки оголились и лицо расплылось в удивительной, но совершенно не человеческой улыбке.

— Он сильный, — сказала нянька, глядя как потирает покрасневшее место на руке, где крепко сжались пальцы будущего вождя. — Почти как и его отец. Шахгар силен и сын его будет таким же. Может даже превзойдет его по силе и могуществу. Я слышала как шептались старухи. Мать Шахгара верит, что сами боги даровали ему великое будущее и с ним великую силу. Она будет крепнуть внутри него и расти. Вы должны гордиться им.

Она сказала это и легонько коснулась ее плеча. Нянька была одной из тех орчих, что уже давно воспринимали Лориэль как свою. Даже тогда, когда не было еще ни ребенка, ни великого исхода из пустыни, ни той победы, даровавшей всем им новый дом в окружении плодородных земель и журчащих рек. Она видела в ней «свою» почти сразу, когда она появилась в лагере в сопровождении Шахгара. Просто теперь это чувство укоренилось в ней настолько, что внешний вид не играл совершенно никакой роли.

— Он совсем не похож на человека, — робко сказала она. — Я думала, что…

— Боги все решили за нас, — нянька подошла еще ближе и огромная рука легла на ее плечо. — Разве мы вправе диктовать им наши желания. Им виднее, а значит и ребенок родился таким, как им они его задумали. Пусть же все будет так, как и должно, а будущее само раскроет перед нами дорогу.

Может так, а может и нет. Женщина смотрела на своего сына и не могла понять почему ей хотелось увидеть в нем человека, а не орка. Он был силен как его отец, даже сейчас, в столь маленьком возрасте его сила была очевидна, но ей хотелось воспитать в нем именно человека. Такого какого она хотела видеть и в своем муже. Но орк и меняться никогда не будет. Она сама стала свидетелем бесполезности всех усилий. Однако сын ее все еще ребенок. Она может изменить его в лучшую сторону. Постараться заглушить дикую часть ее ребенка и слегка… очеловечить, чтобы оба народа смогли принять его как своего родного правителя. Она хотела этого и должна была хотя бы попытаться осуществить задуманное.

Ее мысли роились внутри нее и с каждой секундой все сильнее наполняли разум женщины не давая думать о чем-нибудь другом. Ребенок смеялся, глядя на нее, хохотал, оскаливался и вновь успокаивался. Он рос так быстро, что женщина не верила во все происходящее. Она думала, что все увиденное обман, что это злая шутка невидимого волшебника, заставившего время внутри этого места идти гораздо быстрее обычного, заставляя организм ее ребенка развиваться не по правилам, придуманными природой.

— Это всегда так происходит, — будто читая мысли женщина, ответила орчиха. — Жизнь в пустыне никогда не была легкой и природа научила нас рождаться сильными и мужать быстрее, чем люди.

— Как быстро? — спросила Лориэль.

— Пять-шесть лет и он будет похож на юношу, способного самостоятельно постигать все умения. Это дар, полученный нами от Ранкар взамен недолгой жизни в пустыне.

— Не понимаю.

— Не все дети рождаются как бы нам того не хотелось. Дерево Мун само решает кому даровать право выйти в этот мир, а кому так и остаться в небытие. Твоему сыну повезло. Он будет сильным и возмужает быстрее остальных.

— Значит, орки не стареют?

— Почему же? Конечно, но не так быстро и очевидно, как твой народ. Правда не многим удавалось умереть от старости. Чаще смерть находит нас во время войн и болезней, голода, вызванной небывалой засухой, и просто случаев, когда сами боги хотят прервать нашу жизнь. Надеюсь здесь, — она провела взглядом по комнате и остановилась у окна, откуда веял приятный прохладный ветерок, — где нет недостатка в пище и воде мы наконец узнаем каково это умирать в своей постели.

Она замолчала и вместе с ней замолк ребенок. Он погрузился в сон, настолько крепкий, что ни голос женщин, ни звуки с улицы, откуда сейчас доносился крик крестьян и простого люда, собравшихся у стен замка и встречавших новых гостей из далеких земель, не могли потревожить и разбудить его. Он заснул и вместе с ним вскоре заснула и женщина.

От усталости она проспала практически весь день. До самого вечера ее разум пребывал в умиротворении и был спокоен, пока ближе к ночи, когда караул обыденно обходит свои позиции, осматривая каждый закоулок, кто-то не потревожил ее. Она поднялась на локтях и увидела недалеко от себя Шахгара, стоявшего молчаливой статуей у накрытой кроватки. Оттуда доносился смех. Несмотря на позднее время ее сын бодрствовал и совершенно не собирался спать.

Женщина встала с кровати и подошла к своему мужу. Он даже не обратил на нее внимание, полностью погрузившись взглядом на своего мужавшего с каждым днем сына. Это был орк. Настоящий. Неподдельный. Все в нем было от отца. Та же внешность, те же глаза, казалось женщина-человек здесь была лишней и никои образом не относилась ко всему этому.

— Он будет как я, — сказал он едва слышно. — Таким же как я, — повторил он, но уже значительно громче. — Я сделаю из него настоящего воина. Настоящего орка, достойного своего отца и той власти, что вскоре будет дарована ему по праву наследства.

— Наследства? — спросила Лориэль, помня, как Шахгар убил своего отца, тем самым утвердив себя в качестве единственного вождя в племени. — Ты не боишься, что он возьмет власть в свои руки, как и ты когда-то сделал это?

Но орк лишь улыбнулся. Его радовала мысль, что когда-нибудь, когда придет время и его сын ощутит силу в руках и мышцах достаточную, чтобы сразиться с ним, он с достоинством передаст ему власть, какой бы цены ему этого не стоило.

— Я это и имел ввиду, — добавил он, не отрывая взгляда от переворачивавшегося с одного бока на другой сына. — Все произойдет в соответствии с нашими традициями. Так было, так есть и так будет.

— Но…

— В этом нет ни капли кровожадности, Лориэль, это наша жизнь. Власть не так сладка, как может показаться тем, кто пытается овладеть ею. Она сопряжена с риском, кровью, предательством и убийствами. Он должен понять сразу, еще с малых лет, что его ждет там. И только спустя годы, когда он созреет для решения, я с большим удовольствием сражусь с ним.

— А если ты его убьешь, что тогда?

Но лишь отмахнулся.

— Он мой сын. И если он унаследовал хотя бы часть той силы, что есть во мне, боги помогут ему.

Потом наступило напряженное молчание. Женщина не могла смириться с тем, что Шахгар говорил ей. Нет, только не с ней и не с ее сыном. Она даже представить себе не могла как все это будет выглядеть, как она будет смотреть на это. Как сын убивает собственного отца и потом всходит на трон. Нет! Не бывать этому. Хотя…

Она вдруг задумалась и в тишине этого неловкого молчания вдруг появился смех. Детский, но едва похожий на человеческий. Ребенок смеялся. Улыбался матери с отцом, раскрыв свои большие коричневые глаза и внимательно осматривая каждого из них.

— А если по-другому… — она смогла сказать только начало, как орк грубо перебил ее.

— И речи быть не может!

Он рыкнул очень громко и страх тут же охватил ее. Что это? Такого она еще не видела его раньше.

— Он орк и останется им несмотря ни на что. Власть требует силы — она у него есть. Власть требует решительности, действий, и я научу его этому. Тебе трудно принять это потому что ты… человек.

На последних словах он немного осекся и гневный взгляд его тут же потух. С того самого момента, когда они оба стали единым целом и дали миру нечто большее, чем просто союз двух противоположностей, она считала, что смогла если не искоренить животную часть его натуры, то хотя бы смягчить, добавив в нее человеческого сострадания, понимания того, что в мире, помимо силы и грубости, есть множество других способов добиваться своего.

Но все оказалось бесполезно — он остался прежним. Таким же самым, как и в тот день, когда она впервые увидела его.

Она отошла от кроватки, вернулась к постели и хотела было прилечь, но сон давно перестал тревожить ее сознание. Теперь оно было полностью во власти мыслей, терзавших ее как голодные звери, нарвавшиеся на раненую антилопу. Из открытого окна дул прохладный ветер. Последние огни светившихся домов постепенно умирали на ее глазах, погружаясь в ночь и засыпая прямо в эту минуту.

— Послушай, — орк внезапно заговорил, — я хочу, чтобы он был силен. Чтобы был достоин своего места и той власти, что перейдет к нему. Ты видела этих людей во время приема? Вся эта толпа, ненавидящим взглядом сверлившая нас и где-то внутри себя убивавшая и ждавшая, когда мы оба с тобой отправимся в иной мир. Они нам не союзники. Они — враги. Пусть еще не проявили этого, но вскоре их подлая сущность покажет свое истинное лицо. Я видел их глаза. Они не довольны. Они желали другого короля и другой королевы. Ни ты, ни уже тем более я не способны удовлетворить их желания. Поэтому каждый день для нас может стать последним.

— Ты говоришь о покушении? — тревожно спросила женщина.

— Все возможно. Мне сказали.

— Кто?

— Это неважно. Главное то, что в безопасности мы можем чувствовать себя лишь отчасти. Именно поэтому я не могу позволить своему сыну вырасти слабым. Вызовы требуют силы и безжалостности, и я сделаю все, чтобы он умел управляться с ними. После этого он отошел от кроватки и быстрым шагом, не видя, как Лориэль провожает его недоуменным взглядом, направился к выходу. В темных каменных коридорах сейчас было непривычно холодно. Со всех сторон так и веяло прохладой, терзавшей голые участки тела и заставлявшие кожу становиться грубой, а мышцы непроизвольно сокращаться. Он шел на встречу. Давно намеченную, но отложенную специально для того, чтобы увидеть своего сына и… поговорить с женой. Это было необходимо сегодня как никогда. Он помнил встречу с той женщиной-послом, помнил, как словно завороженный следил за каждым ее движением и не мог оторваться, как будто волшебство невиданное им доселе приковало его и не дало оторвать глаз. Он шел чтобы все окончательно решить не мог позволить встретиться с ней, не поговорив с женой.

Они нашли друг друга в условленном месте, на первом этаже в скрытой от посторонних глаз комнате, где еще при короле Трое было хранилище и потайной ход, которым бежавший из замка Горл и его сын Малик смогли воспользоваться и незаметно скрыться из осажденного замка. Теперь же он стоял у его дверей и совершенно нерешительно, будто ему всего каких-то пару лет и за ними его ждало очередное испытание, никак не мог протянуть руку и отворить замаскированную дверь. Но набравшись сил все же сделал это.

Здесь все было очень маленьким, даже само помещение оказалось тесным для громадного орка, цеплявшегося своими плечами за висевшие на стенах зажженные факела. Огонь играл в этом темно месте, но немного пройдя и присмотревшись, его взгляд уловил едва заметное движение перед собой. В каких-то паре метров от него, стоя у скрывавшихся в глубине вырытого тоннеля каменных ступенек, стояла она. Та самая женщина, о которой так много было сказано ему лично и которая так грубо, наплевав на все и презрев любые правила потребовала аудиенции у самого короля.

Она стояла скромно, поддерживая свое длинное платье, а возле нее настороженно оглядывался слуга, который вскоре по ее указанию покинул это место, оставив их наедине.

— Он здесь был лишний, — начал было орк.

— Не стоит волноваться, ваше высочество, этот человек ничего и никому не расскажет. Его глаза и уши видят и слышат только то, что нужно.

— Любого можно заставить говорить, — огрызнулся ее дерзости Шахгар.

— Но только не его.

Она продолжала перечить ему все сильнее вызывая внутри орка чувство ярости.

— Он немой, — резко выпалила она. — Его язык никогда не скажет лишнего, а глаза черны так же, как и мои. У нас в королевстве знают как подбирать прислугу, Шахгар, так что будь уверен, что все останется только между нами.

Шахгар? БУДЬ уверен? Что все это значит?

Он король или кто?

— Ты говоришь со мной так, будто я один из твоих служанок, бегающих за тобой как крысы. Мне приходилось убивать и за меньшее.

Сатифа молчала.

— Ты посол — я это знаю. Знаю так же и о тех правилах и гарантиях безопасности, что предоставляются посланникам других королевств. Однако, — Шахгар начал приближаться к женщине и вскоре оказался прямо перед ней, отчего она лишь немного повернулась к нему и направила свои бездонные черные глаза в его сторону, — у всего есть предел.

— Ты хочешь убить меня? — спросила она совершенно спокойным голос, будто и не было никакой угрозы и перед ней стоял и не король вовсе, а простой человек, чье имя для нее не значило ровным счетом ничего. — У тебя есть такое право. Право, как короля, как орка, чье могущество и слава разлетелись далеко за границы Тройтистских долин. Быть может и моя смерть станет лишь одной из многих в череде убийств, которыми ты проложил себе дорогу к трону.

— Ты ничего не знаешь!

Орк сжал огромный кулак и с силой ударил им по столу. Огонь стоявшей свечи затрепетал и на мгновение погас. В следующую секунду, когда все восстановилось и свет ровно осветил все пространство перед ним, он… не увидел ее. Она исчезла буквально у него из-под носа, а орк так ничего и не смог заметить. Шахгар повернулся. Осмотрел все пространство, но нигде в этом маленьком и очень тесном помещении не было даже намека на высокую и статную женщину. Она не могла скрыться, не могла убежать — ее шаги он бы услышал в любом случае, не могла и просто раствориться. Он чувствовал ее дыхание, слышал как билось ее сердце в груди и все это говорило лишь об одном — она человек, а не призрак, а значит не могла пропасть бесследно.

Свеча опять задрожала. Огонь заплясал в темном помещении и резко погас. Всего каких-то несколько секунд прошло с этого момента, как вдруг, из темноты, словно блик от внезапной магической вспышки, к его лицу подлетело нечто и, схватив за горло, обвило его руками стиснув так, что он не смог пошевелиться. На горле ощутилось холодное лезвие длинного клинка, а позади — ехидное хихиканье той самой женщины.

Сатифа появилась очень резко и внезапно. За каких-то пару секунду ей удалось обвести вокруг пальца грозного воина и застать врасплох, готовая одним легким движением закончить жизнь прославленного орка.

— Вот видишь, Шахгар, — ее голос сладко обвивал его. — Оказывается все может резко измениться в любую секунду, если не знать с кем имеешь дело.

Она держала одной рукой клинок, а второй ласково водила ладонью по грубому орочьему лицу. — Ты сильный… могучий…. не чета тем слабакам с которыми мне доводилось видится раньше. Столько лет я служила послом своего королевства, была в таких землях, о которых ты, великий орк, даже не слышал, и везде я всегда встречала одно и тоже. Толстые, напыщенные, зажравшиеся самодовольные болваны, взошедшие на трон дождавшись смерти своего отца. Никто из них никогда не владел своими королевствами по праву. Как мужчина. Они все пришли на готовое. Но ты… — она подвела свою голову совсем близко к его затылку и чуть не касаясь губами его уха прошептала, — ты не такой. Ты лучше их. Сильнее. Именно поэтому я здесь.

Свет вновь погас. Хватка ее стальных рук ослабла и орк ощутил легкость в движениях. Ее не было больше за его спиной, но даже сейчас его безопасность не была полной. Затем свеча загорелась сильнее прежнего и Шахгар увидел ее на том же месте, где она и исчезла. Ее лицо украшала приятная улыбка. Глаза смотрели на него и медленно, оценивающе, то опускались с головы до ног, то вновь поднимались.

Он был готов взорваться яростью. Так с ним еще никто не обращался! Никто! Все, кто пытался хоть как-то измываться над ним, смеяться, погибали так быстро, что сами не успевали понимать это. Но она… Сатифа будто не видела в нем врага. Она нисколько не боялась громадного орка, способного одной рукой обхватить ее горло и сломать, даже не побелев от напряжения. Она игнорировала угрозу с его стороны и тем самым еще сильнее привлекала его внимание.

— Раз уже наше более близкое знакомство завершено, уверена мы бы могли обсудить некоторые детали будущего наших королевств.

Орк сел на стоявший перед ним стул и стал внимательно слушать. Где-то за стеной, скрывавшей эту потайную дверь слышались далекие и глухие шаги, но все внимание теперь было сосредоточено на разговоре.

— Что именно?

— Делом в том, что Трой был нам обязан, Шахгар. Обязан многим. Не знаю говорили ли тебе об этом или местные купцы и знать решили умолчать о столь пикантных подробностях, но суть долга такова — королевство очень сильно задолжало нам. И мой отец прислал меня сюда, чтоб мы смогли найти выход из этой ситуации попутно обговорив дальнейшие торговые соглашения.

Она приятно улыбнулась и повернулась к нему боком. Так, чтобы все ее тело приняло слегка изогнутую форму, но осталось красивым.

— Трой мертв, а вместе с ним умерли и те договора, что вы заключали.

— Я знала, что ты начнешь именно с этого. Но боюсь, что все не так просто. Отец мой заплатил вперед и очень сильно рисковал тем самым.

Женщина достала небольшой свиток и протянула его королю. Орк развернул его, но ничего понять не смог. Цифры были для него неизвестны и все что там оказалось записано лишь еще сильнее загоняло его в угол.

— Это мне ни о чем не говорит.

— Лориэль тебе расскажет.

Он поднял свои большие глаза и посмотрел на нее.

— Она ведь дочь Троя. Образованна. Пусть она тебе расскажет обо всем, что там написано, а я подожду. Мне спешить некуда.

— И ты так просто доверишь мне это? — он поднял в руке свиток и потряс им в воздухе. — Не боишься, что я уничтожу ее. Сожгу прямо сейчас на этом самом огне.

Но Сатифа лишь рассмеялась.

— Это лишь оттиск от настоящего документа. Я дам его тебе, а ты проверь, но слишком не затягивай — я ведь женщина, ждать могу долго, но лишь столько сколько посчитаю нужным для себя.

Она встала из-за стола и медленным шагом направилась к двери. Проходя возле огромного орка, она слегка вытянула руку и коснулась его вспотевшего от напряжения лица. Шахгар замер на месте, но ничего не сделал. Дверь распахнулась — живительная прохлада хлынула внутрь. Сатифа выскользнула наружу и уже на пороге бросила орку последние слова, которые сразу въелись в его память.

— Мы еще увидимся, орк, и надеюсь наша следующая встреча принесет куда больше приятных моментов.

Потом сделала шаг в сторону и исчезла в темном коридоре.

На следующее утро все началось с самого начала. Проблемы королевства вдруг в одночасье начали сыпаться на голову вождя орков как из рога изобилия. Каждый день что-то да происходило за пределами замка. В далеких и отделанных землях, куда власть Шахгара еще не смогла добраться и грабители, пользуясь все еще нестабильным положением орков в королевстве, творили бесчинства, грабя и убивая любого, кто смел проезжать по их территориям. Приказы орка всегда были короткими. Никто никого не жалел. Он верил, что сила и власть, какой бы ценой она не досталась ему тогда. Могла быть удержана лишь твердой рукой, пусть о обагрённой алой человеческой кровью. Никто и ничто не смел ставить под сомнение силу орка и почти каждый день из замка в намеченные земли отправлялись небольшие, но очень хорошо подготовленные отряды диких орков, бросавшихся в бой, стоило им только завидеть противника. Банды исчезали, преступники заканчивали свои жалкие жизни в петле и вскоре, кусок за куском, земли на окраинах королевства стали подчиняться власти Шахгара. Не сразу, но этого удалось добиться, ценой большой крови, хотя и пролитой отнюдь не из самых лучших представителей человеческого рода.

Лориэльвидела как сильно менялся ее муж. Видела и начинала с каждым днем все сильнее бояться его. Ведь страх перед очередным бунтом, шанс которого и так был минимален, загонял огромного волка в ловушку, из которой он мог и не выбраться. Несмотря почти на полную безопасность, собачью верность всех соплеменников, почитавших его как бога, он видел во всем и в каждом предателя, желавшего воткнуть ему в спину нож и завладеть всем, что он так с трудом смог завоевать.

Каждый новый день как испытание. Он был вне себя, кричал, пытался контролировать все и вся, чтобы ни одна малейшая проблема или странный случай не прошли мимо него. Он поменялся слишком быстро и даже присутствие жены и растущего сына не могли смягчить его выплескивавшийся гнев.

Лориэль боялась, что однажды его руки, сжимаемые в гневе оружие, могли дотянуться и до нее. Страхи все сильнее овладевали ее. Давили на нее, шепча на ухо что будущее для нее вовсе не такое радужное, каким она себя его представляла. Орк сходил с ума — по крайней мере ей так казалось и подозрения, которых раньше и без того было слишком много, теперь с новой силой нахлынули на нее. Женщина чувствовала, что здесь не могло обойтись без нее — без этой Сатифы. Уж больно резко она вошла в их жизнь и так ненавязчиво, но с упорством настоящей соперницы взялась за них. Она видела ее почти каждый день. Она всегда появлялась именно в ту секунду, в тот момент, когда она с Шахгаром проходили мимо, шли на собрание старейшин или на обсуждение королевских дел. Всегда и везде. Даже когда она не видела ее своими глазами, что-то внутри подсказывало ей: она здесь, совсем рядом, где-то в тени, за спинами других присутствующих, скрывает свои черные бездонные глаза, чтобы ты не смогла их увидеть. Со временем страхи только усилились. Ночь не приносила радости — Шахгар все чаще задерживался где-то за пределами замка, вместе с отрядами своих братьев охотившись на остатки разрозненных бандитов и уцелевших северян. Все чаще его глаза горели огнем, налитые кровью, все чаще он был груб и неприветлив. Он перестал видеть в ней женщину и все больше концентрировался на ребенке.

Его отношение к нему всегда и во всем строилось лишь на принципе силы. Никакой жалости! Никакой гуманности и сострадания! Только кровь и сила и мощь. Вот те три столпа на которых теперь зиждилась власть Шахгара в Тройтистских долинах. Люди еще сильнее стали бояться орков. Идея дружбы, совместной жизни обеих рас, на которую так сильно рассчитывала Лориэль, таяла с каждым днем все быстрее и быстрее. Крестьяне боялись, купцы и знать все больше и больше роптали о нежелании прислуживать новому королю и постепенно начинали взывать к помощи королевы.

Она встретилась ними ранним днем, когда все еще спали, а Шахгар, увлеченный охотой, был далеко и мог вернуться только к полудню. Несколько десятков купцов, бывших чиновников покойного короля буквально облепили Лориэль моля женщину повлиять на обезумевшего орка и хоть как-то смягчить его гнев по отношению к людям. Она видела их слезы, понимала жалобы и тот страх, что сейчас исходил от них как жар от кипящего котла. Но что она могла? Как разговаривать с орком, который не понимал человеческих чувств и был другим не просто внешне. Его сознание и общее понимание того как должно строиться королевство вместе с взаимоотношениями двух противоположных рас было сформировано и уже не подлежало какому-то изменению.

Королева лишь развела руками на мольбы своих подданных и молча удалилась к себе в покои где к тому времени уже находилась нянька-орк. Ее сын проснулся. Немного раньше обычного, но уже изрядно проголодавшись стал поглощать принесенную пищу с непередаваемым аппетитом.

— Ваш сын растет на глазах, моя королева, — орчиха по-доброму взглянула на женщину и снова перевела взгляд на наследника. — Такой аппетит достоин особого внимания.

— Каким он будет, как ты считаешь? — спросила она, осторожно приближаясь к кроватке.

— Сильным, — не без удовольствия ответила орчиха. — Как настоящий орк. Воин. Таким каким он и должен быть.

— Я о другом.

Лориэль не знала как бы удобнее подвести разговор к самому главному. К тому, что уже много дней терзало ее и требовало ответов. — Я говорю о характере. Шахгар хочет, чтобы он был безжалостным.

Орчиха глубоко вздохнула.

— Все орки отличаются буйным нравом, королева. Такова наша природа. Мы слишком долго рождались и жили в самых суровых условиях, где жизнь могла закончиться в любую минуту. Доброта, любовь и прочее — это были не самые главные чувства, в которых нуждались настоящие представителя нашего племени. Чаще всего мы полагались на инстинкты. Чутье. Предчувствие. Это да. Остальное было не таким важным. Если орк не был силен и безжалостен, то никто его никогда не будет воспринимать всерьез. Он становился слабым в глазах своих соплеменников. А слабый орк — мертвый орк. Такие у нас долго не жили. Поэтому Шахгар прав, королева. Ваш сын должен быть сильным и безжалостным, только тогда его будут уважать. Страх самое лучшее оружие в руках умелого воина, а любовь… — она немного помолчала, — это все приходящее и не столь важное.

Разговор закончился и Лориэль вышла из комнаты. Ее сын продолжал есть, радуя старую няньку, глядевшую за ним своими огромными глазами, но саму королеву начали терзать сомнения и страхи. Она не хотела, чтобы ее единственный сын вырос именно таким. Нет, это было бы самой большой ошибкой в ее жизни, если бы она не смогла воспрепятствовать этому. Но как сказать об этом Шахгару? Он будет вне себя от ярости, когда узнает о ее желании воспитать сына именно таким как она хотела Он уже не раз упрекал ее в этом, твердил, что она сделает из него «орчиху, которой останется лишь взять в руки черпак и встать у котелка», но ей почему-то казалось, что она сможет сделать все как надо, нужно лишь время, которого теперь у нее было предостаточно.

Следующие несколько часов она провела в тронном зале принимая у себя людей, пытавшихся вымолить у королевы определенные привилегии. Положение людей во все усиливавшемся орочьем королевстве становилось незавидным. Повсюду сновали отряды орков, многое что было обещано когда-то Шахгаром и Троем в одночасье рассыпалось как карточный домик. Король мертв, и с ним умерли и те договоренности. Так по крайней мере всегда отговаривался сам Шахгар, когда жена поднимала вопрос о своих подданных. Вскоре вернулся и он. Уставший, но довольный. На теле виднелись красные пятна, рукоять топора и громадное изогнутое лезвие оказались обагрены алой запекшейся кровью. Охота прошла удачно.

Орк прошел через весь тронный зал — пришедшие поговорить с королевой люди быстро расступились перед идущим грозным вождем и вскоре вовсе вышли за пределы помещения, оставив мужа и жену наедине друг с другом.

Он сел на свой трон, устало подпер рукой тяжелую челюсть и посмотрел на свою жену. Она стала для него какой чужой. Он больше не видел в ней ту, которая когда-то покорила его своим упорством и желанием жить вопреки всему. Что это?

Но вождь молчал, хотя сама женщина не могла не «слышать» этих размышлений. Слишком многое сходилось для нее именно в этом простом выводе. Орк разлюбил ее? Перестал видеть желание, переведя все свое внимание на ребенка и… на эту ведьму.

Лориэль отвернулась и так просидела почти все время, пока к орку не явился его маленький вездесущий лазутчик.

Гоблин верно служил своему хозяину все это время. Он был всегда там, где это было необходимо и видел все, что скрывалось от глаз простого человека. Подвернув свой плащ и закинув его за плечи, он преклонил свое колено у трона своего вождя, устремив свои два блестящих глаза прямо на Шахгара.

Тот поблагодарил его за службу и хотел было начать свой доклад, как вдруг остановился, незаметно кивнув в сторону женщины.

— Можешь говорить.

— Дурные вести, владыка, — начал быстро гоблин. — Женщина не соврала. Я смог прочитать договор Сатифы и теперь могу сказать, что каждое ее слово подкреплено королевской печатью обеих королей. Трой заключил торговую сделку с Сиддиком, однако с момента смерти короля поставки давно прекратились и теперь король требует либо оплаты, либо возврата денег.

Лориэль внимательно слушала гоблина. Шахгар приносил ей этот договор недавним вечером и каждое слово, начертанное на небольшом свитке, было ею уже давно изучено. Печать оказалась подлинной. Только Трой владел ею, и никто другой не мог поставить ее за него, а это значит, что Сатифа здесь только за одним — за долгами. И только боги могли знать на что она была готова, чтобы вернуть их.

— Что мы можем им предложить? — строго спросил вождь орков.

— Боюсь, что ничего, владыка. Королевский казначей сказал, что таких денег сейчас нет — все ушло на войну с… нами. Все до последней медной монеты.

Гоблин склонил голову и стал ждать реакции своего вождя. Дело приобретало мерзкий оттенок и все, что мог сейчас предложить орк послу с востока — это обещания. Но сколько он мог тянуть? Как долго женщина останется здесь, чтобы лично увидеть расчет по скопившимся долгам.

Шахгар повернул голову к жене и спросил ее мнения.

— Мне сложно сказать.

— И все? Это все, что ты можешь сейчас сказать? — голос орка стал резко меняться. Его тело буквально вздулось, а вены на висках были готовы лопнуть в любую секунду.

— А что я могу сказать? Ты король. Ты все хотел контролировать лично, вот и пробуй теперь разобраться с нахлынувшими делами.

— Не надо меня упрекать! — рыкнул Шахгар и руки его сжались в кулаки.

Лориэль машинально отклонилась назад, стараясь избежать готовившегося удара, но орк быстро остановился. Его глаза горели огнем и все в нем говорило лишь об одном.

Страх. Вот что сейчас чувствовала женщина, глядя на своего мужа.

Гоблин все еще стоял на своем месте. Ответ задержался, но вскоре маленький лазутчик получил что хотел. Вождь подозвал его, склонил громадное тело и наклонившись почти к самому уху что-то прошептал, после чего юркий слуга Шахгара быстро развернулся и убежал в сторону дверей. Лориэль так же встала и последовала за ним.

— Ты не можешь так просто взять и уйти! — кричал он вслед уходящей женщине. Не можешь, Лориэль! Я здесь главный!

Но она уже не видела его. До нее доносилось лишь грозное рычание взбесившегося орка, готового броситься за ней вдогонку и убить, разрубив своим еще покрытым кровью топором.

Она внимательно прислушивалась к шагам позади себя. Боялась, что именно сейчас ее слух поймает громоздкие шаги за своей спиной, но вскоре и утихли даже самые малейшие звуки. Лориэль завернула за угол, спряталась от посторонних глаз и… расплакалась. Столько всего произошло за последние несколько дней, что она просто не могла понять как такое вообще могло произойти. Возвращение домой не принесло ей ровным счетом ничего кроме слез и страха за свое будущее и будущее подраставшего ребенка. Что-то странное творилось внутри могучего орка. Он изменился прямо на ее глазах. Вместо мягкости и человечности, дикость и животное начало еще больше взяли власть над ним. Слезы текли по ее щекам. Глаза стали красными и через несколько минут кто-то из проходящих услышал ее плач, заглянув в темный угол опустевшего коридора. Это была одна из старух, прислуживавших в замке в качестве ее личной помощницы. Она села рядом с ней, обняла женщину и стала что-то шептать ей на ухо. Странные и неизвестные слова наполняли ее разум, приятным теплом растекавшиеся по всему ее телу от головы до самых ног. Ей вдруг сразу стало хорошо. Страхи мигом ушли, боль в ногах и во всем теле растворились будто их и не было вовсе.

Она подняла глаза и тут же успокоилась.

— Не волнуйся, дитя мое, все будет так как надо, — она говорила так мягко и так тихо, что никто кроме не мог услышать слов загадочной старухи.

Затем она встала, сказала, чтобы женщина зашла к ней вечером перед сном и быстро удалилась обратно по своим делам. Лориэль еще долго оставалась под впечатлением от случившегося, но так и не смогла понять, как все это произошло.

Вечером она осторожно, чувствуя какой-то неведомый страх перед пожилой женщиной, явилась к ней в маленькую комнатушку, выделенную для прислуги в замке и напоминавшую скорее монашескую келью, где едва могли разминуться два небольших человека. Старуха сидела за столом, перечитывала открытую книгу и, заметив вошедшую королеву, старавшуюся держаться при виде ее обезображенного, но все еще сохранившего человеческие черты лица, позвала ее к себе.

Лориэль села напротив нее и со страхом смотрела на впавшие глаза и морщинистое лицо.

Старуха успокоила ее и заговорила вполне обычным, почти звонким голосом как у молодой девушки.

— Не бойся. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь при виде меня. Все испытывают подобное в первый раз. Но хочу заверить тебя, королева, внешность обманчива, особенно когда это касается женщин.

Она улыбнулась и кожа ее лица всколыхнулась волной морщин. Затем, перевернув прочитанную страницу, вновь посмотрела на королеву.

— Я увидела тебя в том коридоре плачущей и мне сразу почувствовалось, что тебе нужна помощь, моя королева.

— Да, — робко ответила Лориэль. — Сейчас мен нужно это как никогда, но как ты можешь мне помочь. Ты ведь просто прислуга.

— Быть может, за внешностью скрывается куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Я могу гораздо больше. И ты сама в этом убедилась совсем недавно.

Королева молча согласилась со странной старухой, все смотревшей на нее и не спускавшей глаз. Свет из маленького окошка редкими лучами падал на деревянный стол и все, что могла видеть сейчас Лориэль перед собой это лишь несколько бумажных свитков, обломок керамической посуды и та самая книга, толстым томом лежавшая под руками старухи.

— Как тебе это удалось? — наконец решила спросить Лориэль, — твои слова, они… они были мне незнакомы. Что это был за язык?

— Тебе он действительно незнаком, но это сейчас имеет второстепенное значение, главное то, что я могу помочь тебе в твоих проблемах.

— Ты говоришь о моем сыне?

Старуха кивнула головой.

— Но кто ты и как можешь помочь?

— Твой отец был мудрым человеком, девочка моя. Гораздо мудрее и умнее, чем могут подумать его приближенные. И когда он принимал решение о сдаче оркам замка в обмен на гарантии жизни своих подданных, он сделал самое важное, что только мог на тот момент. Но власть в любом королевстве держится не только на оружии и золоте. Есть вещи, неподвластные простым смертным, о которых говорят лишь в полслова, да и то, когда рядом никого нет. Это сила, сокрытая от взора простого люда, сила о которой мечтают многие, но получают лишь единицы. Я служила твоему отца верой и правдой многие десятилетия, а до этого и его предкам. Твоему деду, отцу Троя, и еще многим тем, кто был до них.

— Ты одна из них? — с опаской спрашивала женщина. — Но ведь это все сказки. Отец сам об этом говорил, он ведь…

— Я знаю. Я сама ему советовала об этом. Ты должна была пойти по нашим стопам. Стать такой же, как и я, быть вовлеченной в круг избранных и принять на себя все тяготы и заботы по овладению волшебством мироздания. К сожалению обстоятельства вынудили тебя пойти другим путем…

— Это невозможно. Это просто… бред какой-то. Я так устала, я так сильно вымоталась за все время, что нахожусь в замке, что мне может привидится все что угодно.

— Понимаю, — спокойно ответила старуха, накручивая на свои тощие пальцы прядь седых волос, — все не верят в это. И я не верила в свое время. Но как видишь все так, а никак не иначе.

— Значит отец врал?

— Отец оберегал тебя. Внутри него боролось слишком много желаний, чтобы ему было легко принять из всего множества вариантов какой-то один. Он хотел внуков, хотел наследника, чтобы было кому передать власть и спокойно отойти в мир иной, но мы здесь и плата за силу и власть, безопасность и мирное будущее, есть дочь короля, которая должна согласно правилам пойти по нашим стопам и стать одной из нас.

— Значит все было ложью. И что теперь? — Лориэль вдруг начала вставать, но неведомая сила усадила ее обратно, сковав руки и ноги невидимыми кандалами.

— Нет, просто не все должно открываться сразу и для всех. Ты была слишком маленькой, когда Трой предложил посвятить тебя в наши знания. Я была против. Он согласился. Теперь же совсем другое время.

— Значит я буду такой как ты?

Но старуха в ответ отрицательно покачала головой, указав ей своим тонким, почти костлявым пальцем, на нижнюю часть ее тела.

— Ты уже не можешь быть одной из нас. Твое тело осквернено и рождение ребенка довершило неизбежное.

— Тогда зачем ты мне все это говоришь?

— Будущее, Лориэль. Я знаю твои страхи, знаю, о чем ты думаешь каждый день не переставая. Ты боишься за своего сына, боишься за то, в кого он может превратиться.

— Да, это так, — согласно ответила женщина.

— Я могу тебе помочь. Шахгар, твой муж стал жертвой незнакомки. Пока что он сам этого не понимает, но вскоре все станет еще хуже.

— Сатифа.

— Она очень сильна, моя королева. По-настоящему могущество ее еще никто не видел, но одного того, что она способна иметь власть над разумом людей и орков, делает ее очень опасной не только для тебя. Но и для твоего сына.

— Чего она хочет?

— Власти. Это главная ее цель и на пути к ней, она не остановится ни перед чем. Ты должна бежать отсюда, как можно дальше и скорее.

— Но куда?

— Есть одно место. Там ты встретишь человека, который сможет тебе помочь. Я все тебе объясню. Ты должна была стать одной из нас, но судьба распорядилась иначе. Что ж, значит и я имею право в этой ситуации воспользоваться привилегией сделать все по-своему.

Она закрыла книгу и наклонилась к Лориэль.

— А теперь слушай меня очень внимательно и запоминай каждое слово. От того как ты все сделаешь зависит жизнь твоего сына и существования рода в целом.

Она вытянулась и начала шептать ей на ухо все, что должна была услышать королева. Внутри кельи наступила тишина. Звуков не было, лишь едва слышимое шептание вонзалось в голову женщины, раскрывая перед ней страшное и совсем недалекое будущее ее королевства.

Когда она появилась, орк уже ждал ее недалеко от того места, где свою смерть нашел бывший король Трой. Огромный дуб в это время дня был похож на мертвую статую, лишенную зелени и напоминавшую каждому путнику, проходившему этими местами о том, что тут когда-то произошло. Смерть короля, а после и предателя Гирма стала для этого места роковыми. Тут больше ничего не росло — земля стала сухой и безжизненной как в пустыне, не было слышно щебетания птиц, а дикие животные, водившиеся здесь в больших количествах — покинули это место, оставив некогда обжитые места.

Сатифа явилась одна. В отличие от Шахгара, взявшего с собой лучших своих воинов в качестве личной охраны, она была полностью лишена хоть какой-то внешней защиты, хотя все ее поведение говорило о том, что в нем она вовсе и не нуждалась. Она скользнула мимо стоявших кольцом вооруженных орков, ее длинное платье скрыло ее резкие движения и к удивлению охранявших тут же очутилась в шаге от вождя Шахгара. Но орк был готов к этому и спокойно отнесся к быстрому маневру, оставшись стоять на месте, никак не отреагировав на мгновенное появление женщины.

Охрана расступилась.

— Ты опоздала, — с упреком начал орк.

— У меня была причина, вождь. — Сатифа широко открыла свои черные глаза и бездонное море взгляда поглотило орка. — Что же ты решил?

Орк медлил. Причина была очевидно. Казна королевства оказалась пуста в не самый подходящий момент. Люди работали, шахты едва-едва приходили в норму, но все это вряд ли могло наполнить королевство деньгами, в которых он о сейчас катастрофически нуждалось.

— Мне нечем отдать тебе то, что ты хочешь, — орк смотрел на нее не переводя глаз. Она была прекрасна. Так сильно хороша собой, что ничто в этой жизни не могло сравниться с красотой этой восточной женщины. Ее фигура, ее лицо, мягкое и гладкое так и манило его животную сущность, требуя от вождя незамедлительных действий. Но тут его мысли прервались далеким воем волков. Стая пробегала вдалеке опустевшие поля, быстро сокращая расстояние до ближайшего леса. Орки насторожились, но опасность быстро миновала вместе с последними хищниками, скрывшимися в лесной чаще.

Сатифа обратилась к нему. Бесцеремонно, по-простому, положив свою холодную ладонь на широкую грудь орка.

— Что ты делаешь? — спросил он, не зная как реагировать на происходящее.

— Твое сердце, — ответила она, — оно такое сильное. Такое горячее. Я чувствую как оно бьется внутри тебя. Этот огонь. Эта мощь.

— Мне нужно знать, что ты скажешь о долгах.

— О них? — она переспросила, словно этот вопрос был для нее впервые услышан. — А может и не стоит заострять внимание на таких мелочах. Деньги? Что сегодня деньги, когда власть может быть утеряна и получена даже без них. Золото. Металл, который твой и мой народы почитают за богов. Разве можно говорить о них как о чем-то существенном, когда есть сила гораздо более могущественная, чем золото.

— Я тебя не понимаю.

— О-о я могу тебе все объяснить.

Сатифа развязала платок на своей голове и оголила свои длинные вьющиеся волосы. Как она сама выразилась «… делала это нечасто, поэтому ему стоило оценить такой поступок с ее стороны».

— Мой отец хочет возврата долгов, но у меня есть для тебя иное предложение.

— Оно так же скреплено королевской печатью?

Женщина замялась и не сразу, но ответила.

— Нет. Это мое личное предложение. Почему бы нам не объединить усилия и не стать единым целым. Скажем так — два царства соединяться в одну могущественную империю, которая растянется от самых горячих песков моей родины, до снежных предгорьев твоих земель. Сила, которой не будет равных.

— Ты хочешь союза?

— Почему нет? Мы друг друга очень хорошо дополняем. Твоя сила и мои богатства. Отец сделает все, чтобы я была счастлива, даже если приищется бросить ради этого все сокровища мира. Ты не будешь иметь недостатка ни в чем. Золото польется рекой в казну твоего королевства… нашего общего королевства.

Наступило молчание. Сатифа сделал все, чтобы заинтриговать своего собеседника и теперь как настоящая охотница, расставившая ловушки для сильного зверя, ждала подходящего момента. Шахгар медлил. Что-то во всей этой картине не вязалось с прекрасными образами будущего, что так рьяно рисовала перед ним эта загадочная женщина. Она кружилась вокруг него, ее руки то и дело оседали на его плечах и холод ее тела пробирал его до самых костей. Она была как один концентрированный осколок льда, чья сила оказалась заточена в человеческом теле. Была ласкова с ним в нужный момент, знала, когда нужно улыбнуться, а когда молча пройти мимо. Умела общаться с ним и знала, когда стоит говорить, а когда и замолчать. Сатифа становилась для него чем-то большим чем просто послом далекого королевства и это упорство очень сильно напоминало ему Лориэль.

— Нашего королевства быть не может.

— Это почему? — она возмущенно прищурила черные глаза. — В этом мире нет ничего невозможного, вождь, и тебе это известно не хуже меня. Что же может нам помешать осуществить задуманное? Какой противник или враг встанет у нас на пути? Покажи мне его?

Он хотел было ответить ей, но вскоре передумал. Сатифа видела его нерешительный взгляд, видела, как он лихорадочно рыскал по округе будто пытаясь найти там ответ на поставленный вопрос, но не найдя, просто переставал отвечать, думая, что молчание сделает все дело за него. Но женщина не сдавалась. Она еще сильнее набросилась на него, сжимая своими невидимыми кандалами и лишая вождя возможности сопротивляться.

— Ты хотел сказать о своей жене? Я знаю, это трудно, но думаю и эту проблему можно с легкостью решить.

В эту секунду орк вспыхнул гневом и крепко схватил женщину за плечи. Его громадные толстые пальцы были готовы раздавить незнакомку, когда он в неудержимой ярости прижал ее хрупкое тело к стволу умиравшего дуба.

— Лориэль не проблема! — рычал он. — Она моя жена! Слышишь! Она моя жена!

Но Сатифа лишь смеялась ему в ответ, даже не думая молчать.

— Все проходит орк, и это пройдет. Ты ведь больше не любишь ее. Я знаю это. Я видела это в твоих глазах. Тебя она больше не интересует.

— Это неправда!

Она рассмеялась еще сильнее, оголив свои белоснежные зубы. Глаза широко открылись, и она прямо посмотрела ими в его глаза.

— Ну посмотри же на меня, Шахгар. Смотри внимательно, прямо в них и ты увидишь, как сильно ты ошибаешься в своей жене. Она ведь человек. Ты всегда презирал людей, всегда считал их слабыми и недостойными быть рядом с тобой. Что же изменилось? Ответь мне? Какая сила заставила тебя изменить свое мнение? Любовь? Любви не существует, Шахгар. Любовь — это обман природы, создавшей всех нас, чтобы род не прервался и не сгинул в междоусобных войнах. Так почему же теперь, когда ты больше ничего не чувствуешь к этой несчастной, ты все еще сопротивляешься и пытаешься убедить себя в обратном. Неужели те дни в пустыне и в той пещере так сильно въелись в твою память.

Услышав это, Шахгар отпустил женщину и отошел на несколько шагов назад.

— Откуда тебе это известно? Тебя ведь там не было. Ты… ты… ничего не могла знать об этом.

Она вновь расхохоталась и на этот раз ее волосы, черные как ночь, поднялись в воздух поддавшись напору внезапно налетевшего с юга ветра.

— Я очень многое знаю о тебе, Шахгар и именно поэтому здесь.

— Ты ведьма! — рыкнул он и повернулся лицом к своим охранникам. — Убейте ее! Прямо сейчас и закопайте под этим деревом!

Он рычал и кричал, но охрана, стоявшая сейчас спиной к нему, будто не слышала его слов. Он подбежал к одному из них, одернул его за плечо, но, когда лицо орка-воина повернулось к нему, глаза оказались пусты и черны, как и у Сатифы. Охранник стоял неподвижно и совершенно не узнавал в нем своего вождя. Отбежал от него к другому — все тоже самое, к третьему, к четвертому и так до последнего, пока не удостоверился, что вся его охрана оказалась полностью подчинена этой женщине.

Смех ее заставил орка повернуться. Теперь женщина стояла перед ним, с покрытой головой и спокойно ходила вокруг неподвижных фигур охранников, внимательно заглядывая им в лица.

— Что же они не слушаются тебя, Шахгар? Почему не спешат выполнять твой приказ?

— Ты колдунья! Ведьма!

— О эти старые имена, они звучат как музыка в моем родном доме. Еще. Еще, прошу тебя, говори. Не останавливайся. Перечисляй все имена, которые ты знаешь. Они ласкают мне слух, как будто всего прошлого и не было. Как будто я вновь у себя в королевстве и среди толпы в мою сторону доносятся эти прекрасные имена.

Орк попытался схватится за свое оружие, но пояс был пуст и топор. С которым он никогда не расставался, лежал у самого корня высохшего дуба. Сатифа увидела его и кивком головы предложила взять его.

— Ну же, Шахгар. Сделай это. Всего каких-то пару шагов и ты получишь что хочешь, а потом, когда лезвие разрежет мою плоть и кровь хлынет на землю, ты вновь сможешь дышать спокойно, ведь так?

Женщина отступила в бок, открывая путь к оружию, при этом внимательно следя за каждым движением великого вождя. Не теряя времени, орк бросился вперед, всего за каких-то пару шагов преодолел большую часть расстояния и был готов уже вот-вот схватить его, как вдруг все его тело налилось тяжестью и как срубленное дерево рухнуло на землю в нескольких шагах от дуба. Он превратился в неподвижное изваяние, как и его слуги. Тело не слушалось его, конечности едва могли двигаться, а глаза так и остались смотреть вверх, где вскоре появилась и Сатифа. Она присела на одно колено и опустилась к лицу беспомощного орка. Черные глаза смотрели на него и когда она приблизилась к его губам, женский голосок проник в его голову, лишив воли.

— Ты будешь моим, Шахгар, хочешь ты этого или нет. Но вместе мы сможем осуществить мечту, в которой не будет места никому кроме нас с тобой.

Затем ее губы впились в него, окончательно затушив в нем любое сопротивление.

Лориэль не узнала его, когда он появился в замке. Он молча вошел в свои покои, даже не взглянув на сына и рухнул на кровать. Никаких слов, никаких приветствий или пожеланий. Женщина почувствовала неладное, но побоялась заговорить с ним о проблемах, нахлынувших на них в последнее время. Сон охватил могучего орка и теперь он был уже далеко. Там, где никто уже не мог до него добраться. Сын заплакал. Впервые зам многие дни Лориэль услышала его плачь. Подбежала к кроватке, схватила его обеими руками и несмотря на вес ребенка, который уже сейчас превосходил любого своего сверстника, принялась успокаивать его. Он был очень сильно похож на своего отца, практически идеальная копия со всеми даже самыми мелкими деталями. Но что будет если и буйный характер Шахагар передастся малышу, когда о вырастит и начнет понимать окружающий мир именно так как этого хотел его отец.

Она поцеловала его и когда тот успокоился, положила обратно в кроватку. Время бежало слишком быстро. Старуха говорила правду. Все до последнего слова начало сбываться прямо у нее на глазах. Помнила, как она рассказывала ей о странном поведении мужа, о том, как он сильно изменится в ближайшее время и будет все меньше и меньше походить на того орка, с которым она прожила уже достаточно долгое время.

Она не врала. Судьба вновь требовала от нее решительных действий и Лориэль была готова на них. Вспомнила и слова своего отца, говорившего, что когда опасность нависает над королевством каждый из его подданных и в особенности члены королевской семьи должны принять на себя всю опасность и быть готовыми пожертвовать своей жизнью.

К сожалению все самые большие страхи королевы начали подтверждаться уже на следующий день. Шахгар был молчалив и совсем не имел никакого желании говорить хотя бы о чем-то, что было связано с королевскими делами и теми проблемами, что уже сейчас раскалывали общество орков и людей на две противоборствующие половины. Он просто уходил от ответственности, не имея никакого желания вдаваться в подробности. И так день за днем, неделя за неделей. Конфликты начали вспыхивать в разных уголках королевства. Сначала небольшие, а потом и вовсе перерастали в столкновения местных жителей с дикими сородичами Шахгара полноправно считавшими себя хозяевами завоеванных земель. Десятки погибших и покалеченных почти каждый раз находили на местах таких столкновений. Сначала обо всем старались молчать, делая вид будто ничего ровным счетом и не произошло, но вскоре скрываться друг от друга очевидный факт разлада двух непримиримых рас было уже бессмысленно.

— Сделай же что-нибудь! — буквально кричала Лориэль на своего мужа, который за недели превратился в безвольное и апатичное существо. Пыталась достучаться до Шахгара, но он был будто под гипнозом. Стоило ему только проявить хотя бы малейшее желание что-то предпринять. Как с ним происходило неладное и он вновь возвращался в свое первичное состояние. Он пропустил все. Все самые важные заседания, советы, проблемы, кричавшие ему во все горло, даже взросление своего сына. Месяцы проходили в кромешном безумии, которое женщина пропускала через себя и пыталась не обращать внимания на орка.

Люди роптали. Нет-нет, а воздухе начало появляться тревожное ощущение бунта. Это мерзкое состояние, когда она видела все происходящее, но никак не могла повлиять на него, оставаясь лишь молчаливым наблюдателем того, как все ее королевство превращалось в обитель деспотичного орка. Он то просыпался, набрасываясь на всех и каждого, то вновь входил в забвение. Его разум был подобен замыленному стеклу, где временами что-то появлялось, но за этими неопределенными картинами было сложно разглядеть истинную причину его состояния, хотя сама королева вполне осознанно понимала, что дело здесь не могло обойтись без Сатифы.

Однако она исчезла. Уже очень давно. Почти сразу как она последний раз встретилась с Шахгаром, женщина собрала своих людей и быстро, не сказав никому, выехала в сторону границы Тройтистских долин, где ее и смогли увидеть местные патрули, патрулировавшие местность в поисках последних очагов северян. Они-то и доложили королеве о ее отъезде.

Однако отсутствие ее вовсе не говорило о том, что она не могла приложить руку к тому, что сейчас творилось во всем королевстве. Сатифа была очень сильна. Старуха говорила ей об этом почти все время пока они разговаривали вместе. Твердила о том, что ей стоит избегать конфликта с этой женщиной, пока сын ее не подрос и не возмужал. Рассказывала, как много злых дел было совершенно людьми ее рода, прибывавшими в эти земли еще с незапамятных времен. Все говорило лишь о том, что нельзя было спускать со счетов такую вероятность.

Наконец, когда спустя два месяца после ее исчезновения долины впервые за многие десятилетия накрыло волной черной чумы. Это язва на теле ее прекрасных земель накинулась на королевство в самый тяжелый период ее жизни. Вся округа и земли вдруг в одночасье вымерли, кто по-настоящему, не совладав с жуткой болезнью, отправился в мир иной, кто просто — закрывшись у себя в домах, отказывался выходить на улицу и идти работать, чтобы обеспечить продовольствием хотя бы часть королевской семьи и их подданных. Страх накрыл огромные земли. Дымы костров, поглощавших в себе и проглатывавших тела погибших, взвивались в самое небо, уходя далеко вверх и расползаясь во все стороны подобна маленьким змеям. Ничто не могло сравнится с этой погибелью, охватившей Тройтистские земли. Ни война, которую они пережили, ни многие другие проблемы, теперь казавшиеся им просто маленькой шуткой судьбы, готовившей их к настоящим проблемам.

Крестьяне в поисках помощи иногда выходили к замковым вратам, но те лишь отвечала огнем из стрел и копий, бросаемых защитниками в безоружных людей, чтобы те как можно дальше отошли от крепости и не пустили внутрь заразу. Сколько их погибло не знал никто. Тел не считали, их просто сгребали в кучу и сжигали те немногочисленные добровольцы, вызвавшиеся поработать могильщиками на свой страх и риск в обмен на будущую работу и должности внутри замка. Однако смерть не выбирала и косила всех, кто осмеливался подойти к ней на такое опасное расстояние. Вскоре исчезли и они и тела погибших так и оставались лежать на земле, пока к ним из ближайших лесов на стали стягиваться стаи волков и других хищников.

Они растаскивали останки погибших и еще сильнее усугубляли ситуацию в королевстве. Если раньше зараз бушевала толь в части небольших земель в том числе и центральной, то теперь животные и грызуны мигом разнесли ее по всем прилегающим землям, превратив некогда цветущий край в черный и обугленный кусок смерти.

— Что с нами будет? — кричали женщины и старухи, молившиеся своим богам и моля их о помощи. Звали на помощь короля и королеву. Но Лориэль уже давно не верила в высшие силы, Шахгар же просто сидел на своем троне абсолютно безразличен ко всему, что творилось за пределами белоснежных стен его замка.

Женщина пыталась отыскать ту женщину, что когда-то рассказал ей обо всем. Помнила она и слова о «… страшной черной смерти, влетевшей в ее родные края». Тогда она еще не совсем понимала смысла этих слов, но теперь, глядя с высоты своего балкона, как когда-то она смотрела на пришедших с войной орков, теперь она видела лишь бесконечные погребальные костры, дымившиеся на всем протяжении до самого горизонта. Зараза не отступала и конца и края ей было не видно.

Искала эту женщину почти два дня. Но все, когда она спрашивала отрицательно качали головой. Никто не знал ее. Ни внешность, ни даже та келья, где она видела ее, сейчас были пусты и не хранили в себе ничего, что могло навести ее на след незнакомки. А может все показалось? Может и не было никакой старухи, а все, что было увидено ею лишь плод ее уставшего воображения, загнанного в угол многочисленными проблема. Но если это так, то почему все, о чем шептала тогда эта старая женщина постепенно, шаг за шагом сбывается с поразительной точностью? На этот вопрос у нее не было ответа.

Разочаровано Лориль вышла обратно к себе в покои и подошла к сыну. Он вырос. Быстрее, чем говорили женщины-орки, став выше и сильнее всех своих человеческих одногодок. Поразительно! — подумала она, как за такой небольшой период времени он смог превратиться в маленького малыша с неуемным аппетитом в красивого даже по орочьим меркам подростка.

Сын был поистине силен и храбр. Его руки крепко держали оружие, а широкие плечи и толстые ноги придавали ему угрожающий вид. Но таким он был лишь внешне. Забота человека и женская любовь смягчили его нрав, хотя и не смогли выкорчевать полностью. Он обнял свою мать, что-то прошептал ей на ухо, но она не услышала, да и было ли это необходимо, когда за дверями этой комнаты бушевала смерть и ее подданные умирали как мухи.

— Рангул, как я рада, что ты так быстро вырос.

Она погладила его по щеке.

— Что там снаружи? Я видел столько костров.

— Чума, мой милый сын. Боги прокляли нас и в наказание наслали эту напасть.

Он повернулся к окну и еще раз посмотрел туда. Зрелище было не из приятных и молодой орк быстро отвернулся.

— Нужно просить богов смилостивиться.

Но Лориэль лишь покачала головой.

— Это не поможет. Проблема в другом. Чума лишь начало всех бед, Рангул, быть может мы еще не знаем как многое нам придется перенести, чтобы все вновь встало на круги своя.

— А что отец?

Вопрос больно ударил по женщине. Внутренняя боль, едва затихшая, с новой силой обострилась в ее голове. Нет, она не хотела говорить об этом, но сын упрямо смотрел на нее такими же большими коричневыми глазами как у Шахгара и в них Лориэль видела его. Того самого вождя, которого она когда-то полюбила и спасла от смерти в пустыне. Что это? Игрушка богов? Их очередная шутка, призванная сильнее сдавить сердце женщины и превратить его в бесформенный кусок мяса?

— Не знаю, милый мой сын, он уже много дней находится сам в себе. Его ничего не интересует. «Только сила и смерть» — его единственные слова, которые он повторяет каждый раз на любые вопросы к нему. Я запретила разговаривать с ним любому под страхом смерти. Отца лишь кормят и поят, большее ему сейчас и ненужно.

— Он умирает?

— Не могу сказать. Все слишком сложно. Если бы у меня были ответы на все вопросы, я бы не пыталась вырваться из этого замкнутого круга, будто маленькое животное, попавшее в мышеловку и бьющееся изо всех сил.

— Разреши мне с ним поговорить?

— Нет! — крикнула Лориэль и схватила сына за руку не желая отпускать в покои короля. — Нет! Ни в коем случае! Ты… ты не должен видеть его в таком виде!

— Но почему? — повторял Рангул, — я уже был там, я видел его и ничего страшного не произошло. Поверь матушка, я смогу постоять за себя в случае чего.

Она плакала и не хотела отпускать его. Только не сейчас, только не к нему!

Он сделает из него монстра, заставит превратиться в безжалостного орка-убийцу и перенять все его привычки. Сын взрослел, становился все больше и сильнее. Сейчас, как говорила нянька-орчиха, наступал тот период, когда каждый из молодых орков должен был принять на себя обязательства быть воинами и делом доказать это перед лицом опасности. Но то было в пустыне, что он сделает с ним здесь, в королевских покоях? Неужели заставит выйти за пределы замка, где бушует чума и в поединке с противником показать себя во всей красе?

Пока же женщина рассуждала, ее ладонь раскрылась, и орк свободно и без усилий вышел за пределы комнаты. С той стороны все было тихо. Так тихо как бывает разве что на кладбище в самую тихую ночь. Не было слышно ни голосов, ни шагов. Ничего что вообще могло сказать, что в этом месте обитают люди или орки. Прошел несколько десятков метров по витиеватым коридорам пока не остановился у дверей в покои своего отца. Охрана смотрела на сына вождя и расступилась лишь спустя несколько секунд, открыв дорогу к своему повелителю. Рангу вошел и двери за ним захлопнулись так же быстро, как и открылись.

Шахгар сидела в своем кресле, совершенно не обращая на него внимания. Одетый в повседневную одежду, его руки были обрамлены тяжелыми наручами, будто он только что вернулся с большой битвы и еще просто не успел окончательно снять с себя все элементы брони.

— Я здесь, отец. Твой сын.

Он старался сказать это громко и как можно сильнее, но голос предательски дрожал. Он впервые видел своего отца именно в таком состоянии. Глаза почернели — в них практически не было видно зрачков, тело стало холодным и походило на глыбу льда, завернутую в форму могущественного воина и ждавшего своего часа.

Вождь поднял голову и посмотрел на своего сына. Улыбка скользнула по его лицу, но вскоре пропала. От нее вдруг начало веять какой-то опасностью и Рангул резко попятился назад, столкнувшись спиной с закрытой на замок дверью.

Нет, не такого отца он ждал увидеть прямо сейчас.

Тот встал со своего кресла — огромное тело взбугрилось напряженными мышцами, и направился прямо к своему сыну. Шаг за шагом, пока их лица не встретились на одной линии, взгляды не пересеклись.

Рангул смотрел в бездонную глубину его глаз и не мог поверить, что сейчас перед ним был именно его отец.

— Я ждал тебя, сын мой.

Голос вождя грохотал в каменном помещении.

— Как жаль, что ты столько тянул дабы встретиться со мной.

— Я хотел тебя увидеть, но матушка не позволяла мне этого.

— Не позволяла! — вскипел он. — Как она могла не позволить тебе! Ты же орк, ты мой сын. А для моего сына не может быть никаких препятствий! Слышишь меня, никаких!

Он поднял руку и с силой ударил ею по деревянной перегородке, отчего та жалобно затрещала и чуть было не сломалась пополам. Сила отца была непостижима для Рангула, но он не боялся его, он чувствовал себя в безопасности даже сейчас, хотя понимал, что поединка со своим отцом он не переживет.

— Ты слишком долго находился под опекой женщины, сын мой. Пора и мне взять тебя на попечение. Я сделаю тебя воином. Сломаю тебя и потом заново сложу, как новый дом. Ты будешь прочнее и сильнее любого орка на всей земле, но произойдет это лишь в том случае, если ты сам того захочешь.

Рангул молчал.

— Ты ведь хочешь быть таким?

Сын утвердительно ответил.

— Вся сила и мощь, все сокровища и женщины будут твоими, когда внутри тебя соединится самое лучшее что есть во мне. Я стал вождем и одолел людей не потому что был слаб и немощен, а лишь благодаря своим умениям, когда хитрость и сила чередовались в моих руках. Быть может стоит принять решение и стать по-настоящему сильным.

Он протянул своему сына руку и ждал, когда тот ответит ему взаимностью. Время шло. Орк нервничал, но все еще был готов пойти навстречу сыну. Ждал, пока терпение его не закончилось и пронзительный рык не вырвался из его легких.

Рангул остался стоять на своем месте. Предложение было отклонено и Шахгар, взбешенный этим, разносил в щепки все, что попадалось ему на пути. В гневе он был страшен. Сын вышел за дверь, с удивлением обнаружив, что она вновь свободно открыта. Прошел еще несколько десятков шагов, пока крики и шум не пропали и не растворились в каменных стенах огромного замка. Отец был другим. Матушка говорила правду. Она не соврала. До этого момента у него были сомнения относительно своего отца, относительно того, что он был вне себя и теперь просто не контролировал собственную силу. Что-то владело им и управляло. Какая-то невидимая сила, что не могла быть обнаружена простым глазом, питалась гневом Шахгара как питательным соком, все сильнее и сильнее порабощая некогда великого воина, делая из него игрушку в руках злобного кукловода. Поверил в это по-настоящему, как никогда, и уже идя обратно к своей матери был готов ответить ей на все назревшие вопросы.

Но она молчала. Не сразу, но ему удалось хоть как-то завести разговор на эту тему, говоря лишь о том, что он был вынужден увидеть, когда вошел к своему отцу. Лориэль молча следила за своим сыном. Наблюдала за каждым его движением, словами, что сейчас лились из его легких, звонким голос еще молодого орка разлетаясь по ее покоям. Ей хотелось верить, что ничего страшного не произошло, что влияние Шахгара никак не сказалось на ее сыне. Именно на ее. Теперь вождь был далеко от того орка, с которым она когда-то была вынуждена делить ложе. Он стал другим. Резко и бесповоротно. Теперь его жизнь принадлежала кому угодно, но только не ему.

Заем, когда все вопросы были озвучены и ответы постепенно стали раскрывать страшную тайну всего происходящего, Рангул не мог поверить своим ушам.

— Как такое возможно? — спрашивал он, все ближе подходя к своей матери. — Разве человек может завладеть разум орка? Ведь это неосуществимо.

Но Лориэль стояла на своем. Ведьма исчезла из замка и спросить было уже не у кого, однако чары ее до сих пор владели разумом владыки Шахгара делая его очень опасным для них обоих.

— Мы должны уйти отсюда. Как можно скорее.

— Но почему? Разве нельзя как-то попытаться снять заклятие и вернуть разум отца.

Королева хотела в это верить. Молила богов, чтобы нашелся хоть какой-нибудь маленький шанс избежать той судьбы, что вновь готовила ей жизнь. Старуха не врала. Все происходило именно так Сын был против. Сопротивлялся. И как сильный подросток был готов совершить слишком много глупостей, последствия которых могут испортить жизнь во всем королевстве гораздо сильнее. Нет! Нужно действовать так как им было суждено.

Перед глазами опять появился образ ее покойного отца. Клятва слабыми звуками зазвучала у нее в голове.

Опять… опять она должна жертвовать. Собой. Своими близкими. Сыном. Опять бежать. Скрываться в далеких землях пока Рангул не окрепнет и не получит тех знаний, с которыми никакая черная магия Сатифы не сможет справится. Это нужно было сделать, но сделать так, чтобы сын все узнал постепенно, не сразу. Будущее для него не должно было открываться слишком быстро — он мог раньше времени бросить вызов судьбе, которая никогда не любила подобных вещей.

Наконец, когда последние слова растворились в воздухе и наступила тишина, Лориэль тихо, почти на ухо, рассказала ему о том, что они должны сделать в ближайшее время.

— Судьба, сын мой — это гораздо больше, чем просто набор событий, встающих перед нашими глазами. Это путь, по которому каждому из нас суждено пройти. Противиться не стоит — это не будет иметь результата. Каждому придется вынести свою часть, и мы должны послушаться совета мудрейшей и бежать из замка.

— Но вдруг все изменится? Ее же нет здесь. Она исчезла. Быть может и сила ее чар развеется со временем.

— И сколько ждать? — вопросом ответила Лориэль. — Сколько дней, недель, а может месяцев нам придется просидеть в замке под неусыпным контролем твоего отца-деспота, ставшего самым главным врагом своего же народа. Даже орки бояться его, что уже сказать о моем народе.

Женщина посмотрела в глаза своего сына и заметила, как что-то человеческое стало формироваться внутри них. Блеск его взгляда еще не стал хищным как у орков, но и человеком его назвать было тоже нельзя. Он был на распутье, откуда вело только две дороги и Лориэль, как матери, как человеку, не хотелось, чтобы он выбрал ту, которая и без того была усеяна костями убитых ее мужем врагов. Достаточно смертей и убийств! Пусть миром правит разум и мудрость, а не сила и кровь!

— А если он узнает? — ломаясь под действием воли своей матери спрашивал Рангул. — Если ему все станет известно?

— Тогда нас ждет забвение. Мы должны все держать в строжайшем секрете. Никому ничего не говорить и быть готовым в любую минуту бежать из этого места, превратившегося из прекрасного дома, в котором я выросла, в обитель кровожадного и обезумевшего правителя.

За дверями что-то заскрежетало. Мать с сыном насторожились, но вскоре оказалось, что охрана делала обычный обход и вскоре исчезла в глубине многочисленных каменных коридоров.

— И когда же? — спросил сын.

— Я все тебе скажу заранее. Просто будь наготове.

Так и закончился один из самых важных разговоров Лориэль со своим сыном. Жребий брошен. Граница судьбоносного решения все ближе и ближе подступала к ней, и она уже чувствовала, как росла внутри нее тревога, словно огромное пожарище подступало к ее дому. Но жизнь и будущее было куда важнее сиюминутной слабости, ведь когда-то и она впервые чувствовала слабость и боль, уходя из родных земель и ступая в муртвую пустыню Ранкар.

— Он поймет меня, — сказал она вслух как бы невзначай и тут же осеклась. Ее слова пролетели небольшое расстояние и тут же уперлись в закрытую дверь Сына не было. Он ушел, оставив ее наедине со своими мыслями, терзавшими ее как голодные звери.

Лориэль вернулась к своей постели, почувствовала, как слабость растеклась по всему телу и без сил рухнула на нее. Сон поглотил ее, приняв всю боль размышлений на себя.

Проходили дни. Все королевство жило перманентным страхом. Будущее для каждого человека либо орка в этих краях было неопределенно и могло закончиться в любую секунду. Шахгар безумствовал как никогда раньше. Всюду ему мерещились враги и заговоры, предатели и пособники его самых заклятых врагов приобретали в его помутненном рассудке материальные образы, становясь теми невинными жертвами, которые вскоре заканчивали свою жизнь на виселице.

Сын видел это и с каждым днем убеждался в правоте слов своей матери. Каждый раз, когда над горизонтом вздымались клубы черного дыма и чума вновь накрывала земли своим багровым покрывалом, Рангул со слезами отчаяния возвращался к Лориэль, чтобы вместе, как когда-то и она сама со своей верной служанкой, пойти против всего и выжить в этом страшном мире.

Наконец настал день, когда терпеть все это было уже невозможно. Крики людей и мольбы о помощи уже не могло заглушить даже самое сильное снотворное снадобье. Она встала перед зеркалом, посмотрела на свое постаревшее, испещренное многочисленными морщинами лицо, и направилась в комнату к сыну. Стража пропустила ее в ту же секунду, хотя и в них она уже не могла видеть той безопасности, о которой когда-то мечтала вернувшись домой. Рангул был одет, кожаные легкие доспехи лежали на нем как влитые, взял свое оружие и, поцеловав мать, вышел впереди ее. Орки не обратили на это внимание. Никто не верил, что такое вообще могло случиться и сама королева вместе с сыном захочет выбраться из замка в такую пору, когда даже птицы замертво падали с неба, попав под мертвое дыхание бушевавшей чумы.

Но боги хранили их. Как никогда она была преисполнена верой, что теперь то никто не сможет ее остановиться.

Утро. Холодное и почти безжизненное. Красное солнце едва начало выползать из-за горизонта, как вдруг, где-т вдалеке, почти у самой кромки, разделявшей далекие границы Тройтистских долин и голубое, но уже безжизненное небо, появилась огромная птица. Она падала вниз с криком похожим на плачь, широко раскинув крылья и затем, почти коснувшись земли, вновь воспаряла в самое небо.

«Знак» — подумала Лориэль, незаметно спускаясь по закрытой лестнице и мельком глядя в открытые бойницы откуда давным-давно стража вела огонь из луков по наступающим противникам.

Остановилась на секунду, посмотрела вперед и взгляд ее стал сопровождать необычную птицы, появившуюся как раз в тот момент, когда они уже почти спустились в самый них и были готовы броситься наутек, лишь бы быстрее покинуть это место.

— Что ты там увидела? — окликнул ее Рангул, нервно оглядываясь по сторонам. — Нам нужно идти.

И они ускорили шаг. Теперь уже не осталось сомнений, что все было сделано правильно. Решение тяжелым камнем осело у нее в душе и теперь ничто не могло сдвинуть или изменить его.

Дверь распахнулась. Они вышли с тыльной стороны замковых оборонительных сооружений и быстро направились к потайному проходу, построенном еще во времена Гальвурга, отца Троя. Еще девочкой отец водил ее к нему, чтобы в случае опасности она могла самостоятельно покинуть осажденный замок и теперь эти знания как никогда кстати пригодились беглянке.

Они осторожно прошли около двадцати шагов, пробегая расстояние между узкими улочками, где теперь во времена чумы не было ни единой души, скользнули в темный закоулок, спустились по крутой лестнице прямо канализационный тоннель, откуда в ноздри тут же ударил резкий запах смерти. Трупы стали сбрасывать сюда уже несколько недель назад. Мерзкий запах разлагавшейся плоти наполнил это место, отчего женщину едва не стошнило. Но нужно было идти. Как можно быстрее. У них было от силы несколько часов, может до полудня, когда прислуга принесет еду и начнет допытываться у стражников об исчезновении королевы с сыном. Вот тогда-то и начнется погоня. Шахгар сделает все, чтобы вернуть своего единственного сына и сделать его таким, каким он желала всю свою жизнь. Лориэль не могла допустить этого и несмотря на подкатывавший к горлу комок и возможный рвотный порыв, все же нашла в себе силы, чтобы продолжить путь.

Это было идеальное место с точки зрения скрытности. Никому в голову не могло придти, что именно здесь, среди вони и отходов может скрываться тайный путь из замка в лесные просторы, где можно было направиться в любом направлении и запутать следы даже самой грозной погоне. Спустились еще ниже, ступеньки окончились у небольшой развилки, где вокруг мусора и царившей смерти, они выбрали единственный путь восточнее спуска. Бежали изо всех сил. Спотыкались, падали и вновь встававли. Сколько прошло времени? Как много пути они преодолели? Она спрашивала себя все и не знала, что ответить. Сын был рядом. Он мог бы бежать гораздо быстрее, но мать не поспевала за молодым орком, отчего Рагнул всегда держался рядом. Пробежали развилку, потом второй поворот, на третьем с неба вдруг упало несколько солнечных лучей и приторно-гнойный запах вдруг сменился свежим лесным воздухом, наполнявшим канализационных сток приятным ароматом. Здесь трупов уже не было. Журчала вода и несколькими метрами дальше они оба увидели заросший кустарником проход, от старости покрывшийся мхом.

— Вот и конец — с легкостью выдохнула женщина и переступила через ручеек, журчавший у нее под ногами.

Орк достал из-за пояса оружие, несколькими ударами прорубил свисавшие колючие кустарники и первым сделал шаг вперед.

Они выбрались. Вокруг был сплошной лес, а под ними, бурным потоком лилась река. Ни одной души рядом, никаких орков или разбойников. Одна сплошная тишина. Лориэль приподнялась на небольшой пригорок и посмотрела туда, где, по ее мнению, должен был находиться замок. И действительно. Вдалеке, почти скрывшись за высокими кронами вековых деревьев, она увидела белые стены ее родного замка. Теперь он был далеко. Удивительно, как быстро они смогли преодолеть такой путь, спасшись от угрозы расправы от рук собственного мужа и отца.

Глаза ее наполнились слезами — женщина вновь покинула родные края, но земля, земля то! Она ведь все еще под ее ногами. Здесь ее родные долины, родные поля и луга! Почему она плачет? Ведь она на своей земле. Она все еще королева!

Успокоение работало слабо и вскоре сдерживать эмоции оказалось невозможно. Прильнув к стволу молодого дерева — она заплакала. Сын видел это и хотя первые несколько секунд хотел успокоить ее, в последний момент решил не вмешиваться. Ему были чужды слезы человека. Он не понимал их и всякий раз, когда видел мать плачущей, старался уйти подальше и переждать все это, чтобы не задавать ненужных вопросов. Тем не менее путь был проделан и оставалось уйти глубоко в лес, чтобы потом, после восьми дней пути по нетронутым человеком местах оказаться у гигантского обрыва, откуда открывался прекрасный вид на Великий Океан. Провианта было не так уж и много, но это были ее места, ее родина, здесь она знала все что можно было принимать в пищу, а что стоило обходить стороной. Природа защитит ее, она поможет ей, как родной дочери, вскормленной в этих долинах и выросших в этих леса.

Она вытерла слезы, посмотрела на стоявшего неподалеку сына и позвала его к себе.

Лориэль долго говорила с ним, спускаясь немного ниже по пути, тянувшемуся в глубь черного леса. Рассказывала о том, как она получила свободу, как выстояла в тяжелейших условиях мертвой пустыни Ранкар и как там, в пещере, где еда и вода были такими же ценными, как и золото в королевстве, она почувствовала, что беременна им. Рангул слушал ее очень внимательно. Схватывал каждое слово и впитывал словно губка. Ничто не ускользнуло от его внимания. Он столько раз слышал о пустыне. О ее бесконечных горячих песках, о бурях, сметавших все на своем пути и являвших собой самое страшное, что только можно было повстречать в тех краях. Даже Арха не страшили молодого орка как рассказы об этом явлении, приводившем в страх даже самых бывалых воинов-орков.

Они шли быстро, преодолели несколько крутых спусков и уже у самой кромки леса обернулись назад, чтобы в последний раз (а может и нет) посмотреть на белоснежные стены удалявшегося замка, которым вскоре, если верить словам старухи, суждено было покрыться алой кровью.

— Война не закончилась, Рангул, — сказала она как бы невзначай, но после прямо посмотрела на сына. — Я сильно ошибалась, когда считала, что все самое страшное позади.

— Что нас ждет? — тревожным голос спросил сын.

— Многое, но еще не время говорить об этом.

Теперь все было закончено. Мосты сожжены. Решение принято. Нельзя было останавливаться и как бы тяжело не было, каким бы страшным и неприглядным казалось для нее будущее, пути назад не было и не могло быть. Предначертанное должно было случиться, глупо сопротивляться самой судьбе, желая изменить ход истории, где они были всего лишь фигурами, двигаемые мудрыми игроками, для которых размен с противником был всего лишь очередной хитрой комбинацией.

Солнце блеснуло им напоследок, Лориэль подняла небольшую сумку, где было собрано все самое необходимое и съестное, затем повернулась лицом к лесу и шагнула в его черноту. Сын последовал за ней, полностью подчинившись, как и его мать, воле великой судьбы.

Когда в замке заметили исчезновение королевы с сыном, было уже довольно поздно. Начались поиски, допросы, но все безрезультатно. Лишь несколько охранников-орков видели как пара выходила из своей комнаты и ушла вниз, где их следы терялись. Шахгар был готов на все, чтобы вернуть своего сына. Именно сына. Разум его помутился окончательно и злоба, спавшая в нем уже очень давно, вдруг вырвалась наружу и начала делать свое черное дело. Его больше не волновала женщина, только сын! Только его наследник. Кто он без него? Без наследника не может быть будущего для его королевства. Без единственного родного существа, кому и должно было перейти вся его власть и могущество. Бешенство овладевало им. Что-то потустороннее и чуждое диктовало ему волю, в соответствии с которой он должен был бросить все и отправить отряд на их поиски. Не в силах сопротивляться, он сделал все так и вскоре орки наполнили прилегающие территории королевства, рыская и обыскивая каждый дом и уголок. Страх перед вождем был сильнее смерти, бушевавшей в этих краях. Никто не смел перечить великому вождю, налитыми кровью глазами смотревший на своих подчиненных соплеменников и требовавший во чтобы то ни стало найти их.

— Любой ценой! — рычал он, сжимая своей огромной лапой окровавленный топор, — если через три дня их не будет здесь, ваши головы лягут на пол перед моим троном!

Он не врал и все это понимали, нервно сглатывая скопившуюся во рту слюну.

Поиски начались сразу, без промедления, но шансы на благоприятный исход таяла с каждым днем, пока наконец, измученные продолжительными поисками, они не вернулись к трону своего вождя и, упав на колени, взмолились сетуя на то, что им не удалось найти беглецов.

Шахгар всегда держал слово. Сдержал его он и теперь. Казни продолжались почти весь день с самого утра и до позднего вечера, пока ненависть орка не была полностью удовлетворена. Провал.

Тем не менее все было не так плохо. Через несколько дней в королевстве появилась она. Сатифа появилась как туман ранним утром и незаметно для стражников проскользнула в покои обезумевшего короля, где встретила измученного орка радостной улыбкой.

Они говорили. Долго, почти несколько часов женщина шептала ему на ухо свои ласковые речи, все сильнее и сильнее поглощая и истощая волю вождя и подчиняя его себе. Ее взгляд скользил по нему, руки не отрывались от тела.

— Ты мой, — шептала она ему, — мой навечно.

Сопротивление было сломлено. Ничто теперь не могло быть выше и важнее для орка чем воля Сатифы. Его прекрасной женщины, ставшей ценнее любого существа на этой планете, ценнее Лориэль, ценнее даже сына. Она смеялась глядя на него и еще сильнее обхватывала своими руками, как паутиной оплетая его с ног до головы.

Когда все было сделано и последние капельки рассудка потухли в глазах великого воина, она отошла немного назад и заговорила с ним почти ледяным тоном, изредка вкрапляя в него теплые слова лести.

— Они ушли, ведь так?

— Сбежали, — рычал он.

— Что ж, — продолжила она, — может это и к лучшему. Чего греха таить, ты ведь давно хотел от нее избавиться, ведь так?

Она обняла его сзади и посмотрела своими черными глазами ему в лицо. Орк молчал. Внутри него еще сопротивлялось что-то, но вскоре сила Сатифы преодолело и этот рубеж, заставив вождя сказать нужные для нее слова.

— Да, хотел.

— Вот и прекрасно, — радостно и смеясь вернулась она на свое место. — Но ты хочешь отомстить ей за бегство?

— Хочу.

— Хочешь увидеть как она будет умирать а твой сын увидит, как должен настоящий правитель решать сложные проблемы в своем королевстве, даже если для этого придется пожертвовать собственной женой.

Он одобрительно кивнул.

— Тогда я помогу тебе. Я скажу куда ушли Лориэль с Рангулом. Помогу тебе настигнуть их и наказать.

— Куда они ушли? — сам не свой говорил орк.

— Есть лишь одно место, где еще могла скрыться Лориэль от твоих воинов, но и оно уязвимо, потому что я ведаю про него. Дай мне десяток твоих лучших воинов, и я сама принесу голову твоей Лориэль и положу у твоих ног.

Орк вдруг наклонился вперед и встал со своего трона. Повернулся к Сатифе, стоявшей в своем длинном до самого пола бирюзовом платье и смотревшей на вождя как на своего слугу.

— Сделай это, — прошептал он, кланяясь своей новой госпоже. — Сделай и тогда я буду тебе обязан до конца своей жизни.

Сатифа смеялась, слыша какие слова говорил ей некогда непокорный воин, понимала так же что говорит орк вовсе не то что хочет сам, а то, что желает сама Сатифа. Ее сила поистине была безгранична и чувство безнаказанности лишь еще сильнее разжигало внутри нее тщеславие.

Отряд был готов по первому приказу короля. Лучшие воины какие только могли служить Шахгару теперь полностью починялись «черной женщине». И хоть остальные подданные старались обходить могущественную незнакомку, были и те, кто пытался прислуживать ей, получая взамен золото и драгоценности, коих у нее было предостаточно. Вскоре они ушли. Шахгар остался один, но власть Сатифы все еще была сильна над ним. Замок погрузился во тьму. Люди и даже орки боялись выходить на улицу без лишнего повода. Всюду царил страх за собственную жизнь и когда-то прекрасный замок с его величественными белоснежными стенами, вдруг начал окрашиваться в кровавый цвет казненных и повешенных в назидание другим на тех же самых стенах преступников.

Орк не жалел никого. Смута постепенно накрывала Тройтистские земли, что собственно не могло не радовать лишь одного человека.

Они бросились в погоню сразу, как только все было готово. Нашли потайной туннель, прошли по нему путь, который совсем недавно преодолели Лориэль и Рангул и вскоре вышли на поверхность. Среди растянувшегося перед их взором древнего леса дикие, служившие под началом Шахгара, напали на след беглецов.

— Они ушли вглубь леса, госпожа, — отчитался кто-то один из них и тут же бросился вперед. Группа из орков последовала его примеру, рассредоточившись и как голодные собаки, напавшие на след раненого зверя, помчались к самой кромки леса.

Оставалось совсем чуть-чуть. И хоть след женщины и сына был уже едва различим, Сатифа знала, что встреча их состоится очень скоро. У обрыва Великого Океана, где она сможет одним махом избавиться от двух проблем сразу, после чего королевство станет ее навсегда.

Мать с сыном достигли цели только на восьмые сутки. Как раз к тому моменту они уже полностью исчерпали все свои запасы провианта и последние сутки шли уже голодными. Лориэль была слаба. Сын всеми силами поддерживал ее и помогал преодолевать дорогу, всецело веря своей матери и надеясь, что очень скоро они придут туда, где их ждет защита и горячая пища. Но к своему удивлению, когда перед их глазами распростерся громадный утес и под ним, как бьющиеся армии, зашумели волны океана, они без сил упали на каменную почву и тяжело вздохнули. Путь был окончен, но теперь их ждало разочарование, ведь ничего из того, о чем они надеялись так и не воплотилось в реальность.

Тупик для них был слишком красив и безобразен одновременно. Холодный воздух бил их по лицу, соленые брызги, поднимаемые в воздух порывами ветра, оседали на их одежде, пропитывая и делая ее все более громоздкой и липкой. Двигаться дальше уже не было никаких сил и орк, ведомый каким-то странным чувством, поднялся на ноги и шагнул к краю обрыва. Внизу хлестали волны — океан сражался с прибрежным утесом, откалывая от него целые куски и поглощая, не оставляя даже малейшего следа. Таким он его еще никогда не видел. Океан во всех легендах и приданиях всегда был почитаем у его народа. И пусть он был человеком лишь наполовину, а внешне всеми воспринимался как орк, ему не были чужды рассказы людей, клявшихся этими могущественными водами и никогда не выходившими в открытый океан во время бурь.

Теперь же он был здесь. Стоял на самом краю каменной бездны и смотрел вперед. Чайки летали над его головой. Их крик наполнил воздух вокруг него и постепенно заглушил шум прибоя.

— Она не могла соврать, — вдруг произнесла уставшая от долгого пути женщина. — Она сказал, что здесь все закончится и одновременно начнется. Но здесь нет ничего. Это тупик. Конец пути. Она обманула нас.

Орк вернулся к матери. Обнял ее и постарался успокоить. В эту минуту он разделял ее мысли и тревоги. Обратного пути уже не было. Наверняка их пропажу давно обнаружили и по следу пустили погоню. Какая участь их ждет, если они попадутся им в руки? Он не хотел думать об этом, но мысли сами лезли в его голову.

— Быть может что-то должно измениться? Сейчас прибой. Вдруг появится корабль и мы сможем уплыть на нем?

Но Лориэль лишь качала головой. Ни о чем таком старуха не говорила. Не было ни таких слов, ни таких видений, которые она наблюдала в своих снах с того самого момента, как разговор той странной женщины перечеркнул все прошлое и настоящее, которым она жила многие месяцы. Она не могла солгать. Просто не могла! Слишком многое было поставлено на кон и если теперь она зашла в тупик, то виноватой была лишь сама.

Лориэль постаралась встать, но ноги едва ли слушались уставшую и давно изголодавшуюся королеву. Сын помог ей, а затем по ее просьбе подвел к самому краю утесу, где ветер носился с огромной силой, готовый опрокинуть неосторожного путника прямо в объятье бушующего океана.

— Я не знаю, что делать дальше. Я видела его воды всего два раза в жизни. Но каждый раз это не предвещало ничего хорошего. Каждый раз был как знамение, после которого все изменялось слишком быстро и сильно. Поэтому нам надо быть готовыми к такому в любой момент.

Рангул молча смотрел на свою мать. Ее взгляд был устремлен вдаль, где Великий Океан вел свою бесконечную борьбу с самой землей, все упорней вгрызаясь в его берег. Было в этом стремлении что-то символичное для них. В этом упорстве с которым шла война двух стихий и в котором не могло быть победителя. Но они… они не могли быть такими, они должны были выиграть ведь цена поражения была слишком велика для каждого из них.

Орк вдруг почувствовал приятное прикосновение воздуха, словно невидимая рука гладила его по лицу и просила наклониться, что бы он мог в полной мере ощутить ее ласку, как вдруг воздух над его головой разрезал свист, пролетевшей стрелы. За ним еще один и еще.

Стрелы пролетели между ним и его матерью, отчего каждому из них пришлось упасть в разные стороны, находясь у кромки утеса и готовые рухнуть вниз от при малейшем неловком движении. Дикие выскочили из леса целой группой и быстрыми перебежками, как стая голодных волков, бросилась к лежавшим беглецам.

Вовремя придя в себя от неожиданной атаки, Рангул вскочил на ноги и, выхватив оружие, атаковал подбежавшего врага, резкими ударами повалив двух самых первых своих соплеменников, заставив остальных остановиться.

Вскоре подошла и она. Сатифа была рядом с ними и полностью контролировала ситуацию, сохраняя дистанцию и находясь позади всех ее стражников, окруживших ее плотным кольцом как свою королеву. Она сделала несколько шагов вперед, платье ее немного поднялось вверх, подчинившись налетевшему внезапно порыву ветра, окинула взглядом загнанных в угол беглецов и громко заговорила с ними.

— Я была готова к этому, но не думала, что вы так быстро решитесь на такой поступок.

Она ехидно улыбнулась.

— Ты ничего не сможешь нам сделать, — ответила Лориэль. — Это моя земля, мои люди.

— С этим бы я поспорила, но боюсь это займет слишком много времени. Посмотри на них, — она погладила одного из своих охранников, чьи глаза стали темными, как и ее, — быть может они уже и не твои вовсе. Попробуй прикажи им что-нибудь, а я посмотрю на результат.

Лориэль крикнула оркам бросить оружие, но ничего не случилось. Они молча стояли на своих местах как каменные истуканы целиком и полностью подчиненные воле Сатифы. Смеясь она двигалась вокруг них совершенно ничего не боясь.

— Я — ваша королева! — продолжала Лориэль, — вы не можете мне не подчиниться!

Результат нулевой.

— Все бессмысленно, — ответил Рангул своей матери.

Сатифа тут же остановилась и посмотрела на наследника.

— А ты смышленый малый. Похож на своего отца. Сильный, смелый, не боишься смерти, готовый броситься на своих же соплеменников защищая собственную мать. Мне нравится это.

Рангул оскалился и направил оружие на женщину. Охранники Сатифы внезапно ожили и напали на молодого орка. Завязалась битва. Короткая, как и все сражения у орков. Несколько ударов, лязг разбитого оружие и предсмертные крики… все смешалось в единый порыв и пролетело за несколько секунд, оставив в воздухе едва ощутимый запах крови и страха.

Охрана замертво упала у ног наследника. Рангул отступил, держась свободной рукой за кровоточащую рану и остановился у самого края, где все это время за битвой наблюдала его мать.

— Очень смело, — сухо подытожила Сатифа, — но также очень опрометчиво. Ты мог бы стать великим наследником своего отца, а погибнешь в безызвестности.

— Меня ничего не страшит, ведьма. И путь воды океана поглотят меня, если я говорю неправду.

— Что ж. — Сатифа вышла вперед, — пусть будет так, а мы посмотрим умеют ли орки плавать по-настоящему.

Она вскинула свои сухие руки к небу и с криком, достойным клича сотен могучих воинов, вызвала в этом месте настоящую бурю. Волны океана вздыбились и начали ползти вверх по утесу. Ветер усилился и тучи, черные как глаза этой ведьмы, вдруг в мгновение ока накрыли все это место плотной стеной.

Когда же сила женщины достигла апогея, она ударил всем своим волшебством в наследника. Невидимая сила вонзилась в него как клин и уносимый вихрем, он рухнул с утеса и полетел вниз. Лориэль вскрикнула. Попыталась схватить своего сына, но не успела. Ветер все быстрее и быстрее уносил его вниз, прямо в разинутую пасть черного океана, раскрывшего горло для новой жертвы. Сатифа засмеялась.

— Что ж ты стоишь, королева! Прыгай! Спаси себя и своего сына от мучений!

Недолго думая, Лориэль шагнула в пропасть. Что было дальше она не помнила. Лишь рокот взбесившегося океана, принявшего ее в свои объятия. Где сын? Почему она его не видит? Мало воздуха. Она то всплывала на поверхность, хватая своим маленьким ротиком короткие порции воздуха, то вновь погружалась в бездну, где не было ничего, и вся власть оказалась сосредоточена в руках океана. Ей было страшно. Как и в первый раз, когда, покидая свое королевство, она смотрела назад и видела, как удаляются за горизонт ее родные края. Теперь она чувствовала нечто подобное, за тем лишь исключением, что вся ее жизнь была подчинена лишь воле случая. Последний вздох — она наполнила легкие кислородом и… начала тонуть. Стало холодно. Очень сильно задрожали ноги. Попыталась всплыть, но руки, обессиленные и ослабевшие, отказались подчиняться ей. Наступила тишина и в ней она осталась одна наедине с собой.

Она вернулась в замок с победой. С настоящим триумфом, которым хотелось делиться с каждым встречным. Слух о гибели королевы и будущего наследника разлетелся по всему королевству за считанные часы. Сатифа шла во главе колонны своих охранников и как полноправная владычица всего, что сейчас находилось перед ее глазами, хотела показать народу и тем, кто еще оставался верен обезумевшему вождю, что в данный момент власть целиком и полностью сосредоточена в ее руках. Как только все было сделано чума внезапно исчезла. За какие-то дни от нее не осталось никакого следа. Смерти прекратились, люди больше не разжигали погребальных костров, а их дым не возносился к самому небу. Все начало приходить в себя и даже природа, молчавшая столько дней, вдруг разразилась небывалым лившем, будто слезами, которые стремились смыть с себя последние следы черной смерти.

Шахгар был ее. Он ждал Сатифу в тронном зале и склонил свою голову, как только восточная колдунья вошла в него в сопровождении своих слуг. Команды начали сыпаться из ее легких, женщина требовала избавиться от всего, что еще хоть как-то напоминало ей о Лориэль и ее сыне. Никаких деталей, никакой посуды или мебели, что служило бывшей королеве здесь не должно было остаться и она была готова лично контролировать этот процесс, чтобы ничто не могло в будущем напоминать ей о Лориэль.

— Что с ними произошло? — вдруг спросил ее Шахгар, не поднимая головы.

— Они получили по заслугам, мой вождь, бездна океана поглотила их и теперь ничто не может встать на пути нашего общего счастья.

На сама рассмеялась, когда сказала это. Конечно ни о каком совместном счастье не могло быть и речи. Был план, которому Сатифа строго следовала многие дни и даже месяцы. Королевство, принявшее ее когда-то как простого посла, теперь переходило под ее контроль. Она знал, что со временем ей придется увидеть и отца, который прибудет в эти земли, чтобы лично увидеть завоеванное без единой битвы королевство.

— Мой сын, — продолжал он. — Мой наследник.

Женщина обняла громадного орка и поцеловала, впившись в него своими губами. — Не переживай, Шахгар. Ты силен, у тебя еще будут дети. Я обещаю тебе. Они родятся сильнее чем прежде, будут полностью похожими на тебя, и никакая женщина не сможет отобрать их у тебя. Я помогу тебе в этом. Я рожу тебе наследника.

После этих слов он поднял свой взгляд и посмотрел своими затуманенными глазами в ее черные, как две океанские бездны, глаза.

— Это честь для меня.

— И для меня тоже, — она вновь поцеловала его и после отошла в сторону.

Орк ушел «в себя». Она постаралась, чтобы грозный вождь уже не мог оказать ей никакого сопротивления. Теперь оставалось решить небольшие вопросы, после которых стоило начать готовиться к визиту отца. Сиддик был властным человеком и правителем, поэтому ничто не должно было испортить его появление.

Она собрала небольшое совещание своих приближенных и слуг, чтобы в течении нескольких часов, за закрытыми дверями под охраной одурманенной стражи обсудить окончательное порабощение королевства Шахгара.

Ее верные слуги и советчики окружили свою королеву, поочередно высказывая свои мнения по отношению к будущим событиям. Многих пугала неопределенность. Смерт Лориэль и наследника могла повлечь слишком многочисленные и неконтролируемые протесты заглушить которые будет весьма проблематично. Тем более орки. Многие из них все еще не подчинялись Сатифе и слушались ее приказов только из уст своего вождя. Однако силы Шахгара постепенно истощались. Волшебство ведьмы высасывало из него жизненную энергию, тем самым превращая могучего воина в стареющего орка, все меньше и меньше напоминавшего прежнего Шахгара.

— Что будем делать, госпожа, когда вождь отойдет к своим предкам? Его охрана придет в себя и тогда мы не сможем ничего с ними поделать.

Но Сатифа лишь отмахнулась. Она так была уверена в своей силе и в том, что было спланировано ею на будущее, что никакая угроза орков ее теперь не пугала.

— К тому моменту, когда они очухаются здесь будет мой отец со всей с частью нашей огромной армии. Орки просто не смогут ничего сделать и будут вынуждены подчиниться нам, либо сгинуть в огне войны. Сиддик умеет справляться с недовольством. По-своему.

Имя отца Сатифы привело слуг в трепет. Все знали железную руку правителя, готового на огромные жертвы, лишь бы власть оставалась у него в руках. Многие испытали его гнев на себе, закончив жизнь в петле. Поэтому оно лишь его имя было уже гарантией слов Сатифы.

— И как долго ждать?

— Сколько потребуется. Нужно еще многое здесь сделать. Лориэль хотела объединить и подружить орков с людьми, но это невозможно. Это все равно что попытаться соединить огонь и воду и ждать, когда что-то одно поглотит другое. Две разные сущности слишком сильны друг против друга, чтобы в один момент раствориться и потерять все свои отличительные черты.

— Но ее сын, — протестовал кто-то из ее советников. — Кто если не он является тем самым связующим звеном в эволюции способным на природном уровне соединить их. Я видел его. Рангул типичный орк, но только внешне, никто не знает какой он внутри, а это очень немаловажно, ведь о характерах орков всегда складывали легенды. Быть может сердце у него от человека, и кто знает какие чувства оно способно поселить внутри себя.

Но Сатифа и слышать об этом не хотела. И хоть будущее ее явно велось к тому, что ей придется родить от Шахгара, она хотела этого лишь для того, чтобы иметь формальное право на наследование престола. Когда внутри нее зародится жизнь в вожде орков отпадет всяческая необходимость.

— Это очень опасно, — сказал второй советник. — Вы берете на себя ношу. Которую когда-то взяла на себя Лориэль…

— Хватит! — крикнула она. — Хватит говорить о ней! Она мертва. И сын ее мертв, почему же теперь, когда основная угроза устранена я должна выслушивать ваши россказни о бедной и несчастной Лориэль!

Она гневно посмотрела на своих слуг. Кольцо людей расступилось, и она смогла быстро выйти за его пределы прямо к трону, на котором восседал Шахгар. Огромный каменный трон и корона на самом верху. Ей так хотелось сесть на него, примерить будущую власть и символ королевства на свою голову, что едва не совершила роковую ошибку.

Двери внезапно распахнулись и в тронный зал вошел Шахгар. Ее чары немного рассеялись и рассудок, покинувший казалось его уже навсегда великого воина, стал приходить к нему.

Орк рыкнул на присутствующих и заставил их покинуть помещение. Слуши повиновались. Сатифа посмотрела на Шахгара и не понимая, как такое могло произойти, стала молча ждать дальнейших действий. Ее длинное платье скользило по каменному полу тронного зала, шелестело как высохшая трава, но даже этот шум не мог скрыть волнение внутри нее.

Орк блеснул своими своим взглядом и быстрым шагом направился к ней. Когда же между ними оказалось не больше шага он схватил ее за горло и поднял так высоко, что ее ноги оторвались от земли и повисли в воздухе.

— Ты! — он закричал. — Это все ты!

«Не может быть! Этого просто не могло произойти!»

Она чувствовала, как громадная лапа орка сжималась на ее шее и была готова сломать каждый позвонок, закончив ее жизнь прямо сейчас. Воздуха не хватало. Она пыталась сопротивляться, но руки ее были заняты в безуспешных попытках разжать железную хватку могучего орка.

Ее взгляд встретился с его глазами. Они были чисты! Никаких признаков волшебства и дурмана. Все это исчезло, не оставив и следа!

Не веря своим глазам, она собрала все свои силы и высвободилась из его рук, буквально растворившись в воздухе и возникнув немного дальше, за королевским троном, кашляя и сплевывая кровавую слюну.

— Да как ты посмела! Ты — ведьма! Я доверился тебе, а ты одурманила мой разум и пока я пребывал в безумном состоянии убила мою жену! Убила моего сына! Сделала все, чтобы так или иначе разорвать последнее, что еще связывало меня с этим миро! Ты похоронила все, что у меня было.

Сатифа гневно раскрыла свои черные глаза.

— Я … не знаю… о чем ты говоришь.

Но отговариваться было бессмысленно. Орк все знал. Ему рассказали. Точнее рассказала та самая старуха, что сейчас, стоя за спиной могучего воина, ждала своего часа. Ей было известно о чарах Сатифы и потребовалось время дабы разрушить их магическую силу.

— Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь.

Старуха вышла вперед и встала на одной линии с Шахгаром. Ее лицо преобразилось и стало теперь гораздо приятней. Морщины исчезли, старая кожа разгладилась и последние признаки ее старости растворились во времени и пространстве. Всего за каких-то несколько секунд из пожилой женщины она превратилась в молодую длинноволосую красавицы в длинном магическом одеянии, сверкая глазами и копя внутри себя всю спавшую до этого времени силу.

— А-а, это ты, — будто узнав в ней кого-то из своих прошипела Сатифа. — Я чувствовала, что здесь что-то не так. Никто не способен противостоять моей силе, если только сам не способен владеть ею. Давно я тебя не видела, сестра.

Она перестала кашлять и выпрямилась в ту же секунду.

— Да, много воды утекло с того момента, когда мы обе были в одной семье, но годы те сгинули во времени и превратились в пыль. Не стоит ворошить прошлое, оно тому вряд ли обрадуется.

Женщины встретились взглядами и Шахгар, будто ошарашенный увиденным не мог поверить своим глазам — они были похожи как две капли воды, только глаза Сатифы оказались поглощены тьмой и черны как самая черная ночь в пустыне. Малена же была ее полной противоположностью. Светлая, высокая, с длинными закрученными белесыми волосами, она стояла посреди зала и ждала атаки своей бывшей сестры. Но ничего не происходило. Бой не состоялся и когда Сатифа, превратившись в летучую мышь, бросилась в сторону открытого балкона, преследовать ее было уже бессмысленно. Она скрылась и улетела, а вместе с ней и те, кто был с ней все это время в замке.

Шахгар вернулся на свой трон. Голова жутко болела и о сих пор он не мог понять, как смог так легко поддаться чарам незнакомки. Малена смотрела на него, но так и ничего не сказала. Она сделала все, как и должна была, шаг за шагом великое пророчество вождя должно было осуществиться и прийти в этот мир, но уже в другом обличии.

Шахгар повернулся к своей спасительнице и впервые за долгое время беспамятства решил поблагодарить человека за свое спасение. Человека! Кто бы мог подумать, что когда-то наступит момент и великий вождь преклонит свое колено перед женщиной-человеком во второй раз. Но гордость в этот момент была лишней. Судьба королевства чуть была не отобрана из его рук черной ведьмой и только благодаря Малене все осталось в его власти.

— Спасибо тебе, — сказал он искренне благодаря могущественную женщину. Столько времени в его жизни было ничего подобного и волшебство считалось чем-то абсурдным и недостойным настоящего воина. Теперь же, когда его собственные глаза увидели на что может быть способна с первого вида безоружная и ничего не представляющая собой женщина, он был готов дать ей все чего она только пожелает лишь бы женщина спасла вернула его сына и жену с того света.

— Увы, здесь мои силы ограничены.

Малена прошла вперед, не обращая внимание на идущего за ней орка. Вышла на балкон, посмотрела вперед куда несколькими секундами назад улетела Сатифа и тихо заговорила.

— Рангул и Лориэль теперь предоставлены судьбе. Все в ее руках.

— Ну ты ведь можешь как-то повлиять на это?

— Нет, — строго ответила Малена все еще глядя в чернеющее небо долин. — Никто не знает, что с ними произошло. Я лишь указала им путь, который был известен мне еще много лет назад. Пророчество не может быть изменено и если судьбой предписано им погибнуть, то никакая сила во вселенной не способна изменить начертанного.

Орк жалобно завыл. Ударив кулаком топором о каменный пол, он заставил его расколоться. Паутина трещин разошлась во все стороны от могучего удара.

— Нет! Этого не может быть! Мой сын! Мой наследник! Рангул!

Казалось, безумие вновь возвращается к нему, но теперь дело было не в магии и волшебстве, а в его горе, охватывавшем его все больше и больше.

Малена видела страдания орка, но ничего не могла сделать. Она сказала правду. Она привыкла всегда говорить правду даже если она была столь мучительной, что могла убить своего слушателя. Такова оказалась ее природа. Ее служба королю подходила к концу. Контракт заключенный с их орденом много веков назад еще далекими потомками Троя заканчивался именно в это время. Пророчество должно сбыться и мешать ему она не хотела … да и не могла.

— Неужели все так плохо? — скребя зубами спрашивал ее Шахгар. — Он не мог так погибнуть! Я ни за что на свете не поверю в это!

Его кулаки сжались и казалось сам воздух вокруг него был готов закипеть от той ярости, что сейчас бушевала внутри него. — Я соберу армию и отправлюсь к этой ведьме. Ничто меня не остановит. Никакая сила!

— Ты совершишь ошибку, вождь, если сделаешь задуманное. Там, далеко на востоке ты и твоя армия найдут свою смерть. Королевство Сиддика слишком сильно и не может быть завоевано силой оружия и стали, не такая судьба ему предначертана. Поэтому оставь эти попытки и заглуши свою месть. Ты получишь возможность удовлетворить ее… но не сейчас.

Владыка на минуту успокоился. И хотя грудь его распирало от ненависти ко всему, что так или иначе связывало его с той ведьмой, он все же послушал совета могущественной женщины, чья внешность была как две капли воды схожа с внешностью Сатифы.

Он молча подошел к ней со спины, смерил взглядом и осторожно спросил, зная, что затрагивает больную тему для нее.

— Она сказала, что вы сестры.

Малена одобрительно кивнула так и оставшись стоять на месте.

— Как такое возможно?

— Это старая история, вождь, настолько, что вряд ли ты захочешь слушать про все это.

— Время никуда не спешит, и я тоже. Говори.

Он сказал это с той самой твердостью в голосе с которой ему всегда было легче командовать своими войсками. Малена повернулась к нему. Сверкнула своими блестящими глазами и тихо начала свой рассказ.

— Мы служим этому миру уже очень давно. Времена, когда сила волшебства могла с легкостью перекроить даже время мы были владыками этого мира. Наши отцы, деды и прадеды контролировали в этом мире практически все. Не было такой сферы жизни человека, которая не была бы нам подвластна. Погода, урожай, природные стихии, даже смерть склонила голову перед силой мысли и волшебства которыми в совершенстве владели наши волшебники. Все было нам ни по чем и к сожалению именно, это и сгубило нас всех. Орден, которому верой и правдой служили многие поколения волшебников сгинул в огне распрей и междоусобиц. Сила, служившая нам многие столетия в созидании самого мира, в одночасье превратилась в орудие против нас самих. Тогда горело все. Даже вода не устоял перед нами и была вынуждена отступить под натиском волшебного пламени испепелившего громадную область земли, в последствии названной вами как пустыней Ранкар. Да, великий вождь. Ваша родная земля, где вы пребывали в строгом равновесии со смертью, была создана нами. Через боль и огонь она превратилось в то, что мы знаем уже многие столетия. Когда-то Ранкар была прекрасной землей на которой произрастали величественные леса, но после конфликта в Ордене от нее мало что осталось. Это наша вина. Вина нашего самолюбия и тщеславия, заставившего нас поверить в то, что нет силы могущественной чем та, которой владели мы уже многие века. Она нас создала как людей, и она же нас и погубила. После всего этого Орден перестал существовать. Те, кто остался в живых и сохранил в себе остатки тех знаний разбрелись по разным уголкам мира и превратились в покровителей тех немногих королевств, что когда-то кланялись нам в ноги. Смешно говорить, но будучи хозяевами этих слуг, мы вскоре сами стали прислуживать им.

— И ты пришла сюда?

— У меня не было иного выбора. Потомки короля Троя приютили меня. Они дали мне кров над головой. Спасли от смерти и охотников на ведьм. Мало кому удалось избежать костра инквизиции, на которой сгорело много моих сестер, однако в благодарность за спасение я поклялась охранять все будущие поколения королевской семьи чего бы мне этого не стоило.

— Ты бессмертна? Ведь прошло очень много времени.

— В какой-то степени да. Я не старею, я не подвластна земным недугам. Моя жизнь будет тянуться до тех пор, пока в ней будет необходимость. И как ты понимаешь, судя по тому, что произошло в последнее время я еще не скоро покину этот мир.

— Но Сатифа… она ведь такая же как ты… или нет… ты точная копия ее.

На эти слова Малена ответила легкой улыбкой.

— Мы сестры одного Ордена. Она выбрала свой путь, а я — свой. Ей всегда нравилось использовать свои умения не только для созидания, но и для разрушения. Ее натура тяготела и тянулась к подобному, а как известно подобное всегда тянется к подобному. Наконец, настало время, когда она сама стала частью этого разрушения. Разум ее почернел и глаза стали отражением того, что творилось у нее внутри. Ее сила велика, но мне есть что противопоставить ей.

Шахгар молча слушал ее и чем дольше это происходило, тем больше он понимал, что совершенно не знает в какую история только что вляпался. Он думал, что со смертью отца, с прибытием в эти земли начнется золотая эпоха его правления, но на деле все оказалось гораздо страшнее и сложнее его собственных представлений.

— Как многих я убил и приказал казнить?

— Их было достаточно. Тебя стали бояться, но не уважать. Даже твои дикие соплеменники перестали видеть в тебе своего настоящего вождя, заменив это слово «кровавым».

— Что с людьми?

— Они забились в угол. Как мыши, испуганные появлением хищника в своем доме. Сатифа постаралась на славу, чтобы твои поступки внесли раскол в дело объединения людей и орков в одно единое сплоченное государство. Жаль, а ведь Лориэль верила, что все это возможно.

Когда же в воздухе возникло имя его погибшей жены, огонь в глазах орка погас. Ему стало тошно от одной лишь мысли, что он сам лично был причастен к смерти своей семьи. Его сын… как долго он хотел увидеть его в королевском троне, вождем всей его империи, настоящим правителем, чья сила и власть не могла быть ничем ограничена. Но все прошло. Смерть окончательно прервала его мечты, оборвав на самом важном месте.

— Что же теперь будет?

— Все будет как предначертано. Нельзя идти против воли судьбы, желая изменить ее. Это повлечет за собой гибель всего живого. Вспомни, что я говорила тебе об Ордене. Мои наставники верили, сама судьба и время стали их слугами, что теперь они будут жить вечно, а на деле только приблизили свой конец. Нельзя сопротивляться неизбежному, нужно просто уметь принять его.

— Значит их уже не вернуть, — проговорил орк в ответ на слова Малены.

— Кто знает… Океан взял их, быть может он их и вернет.

С этими словами, она развернулась и ушла прочь. Орк еще долго стоял на месте как вкопанный, не в силах сдвинуться и лишь в самый последний момент, когда в тронный зал вошли его слуги, прознавшие об исцелении вождя от власти Сатифы, он наконец пришел в себя и вернулся к рутинным делам, все еще думая о своей погибшей семье.

Говорят, что смерть всегда приходит неожиданно. Наверное, так оно и могло случиться с ней, если бы сама судьба не решила все изменить в последний момент. Страха не было. Не было и боли. Только тьма и тишина, разбавляемая шумом прибоя, выбросившего ее на пустынный берег, где ее и нашел незнакомец в оборванном одеянии. Поднял на руки, отнес в свою хижину и уже в тепле домашнего очага смог пробудить в ней жизнь, едва теплившуюся внутри ее ослабшего тела.

Открыв глаза, она не поверила во все увиденное. Думала, что это сон, обман, иллюзия смерти, стремившаяся показать ей загробную жизнь такой же, как и в жизни. Но осознание спасения пришло немного позже — вместе с адским голодом.

Лицо его было старо как мир. Впавшие глаза, сухое сморщенная кожа и острый подбородок делали из ее спасителя какого-то бродягу-отшельника, поселившегося на самом краю мира и стремившегося как можно сильнее отгородиться от всего что так или иначе было связано с людьми. Молчал.

Лориэль попыталась встать, но ноги не слушались. Слабость владела ее телом, и она оставили все попытки преодолеть этот высокий барьер. Что-то сказала, но сама не услышала слов, провалившись в глубокое беспамятство сна. Продлился он недолго, когда же она проснулась и смогла наконец осмотреться по сторонам, то не увидела ничего что могло ее удивить. Обычная хижина, обычная старая мебель. Почти сгоревшая свеча стояла на обеденном столе и уже заканчивала свою огненную пляску растворяясь в стекающем воске. Смогла подняться.

В углу увидела свою одежду, висевшую на длинной рыбацкой веревке и высыхавшую после длительного пребывания в воде. Горел очаг и пламя от него, едва касаясь стенок, придавало всей обстановки какой-то магический характер.

Старик вошел неожиданно, но нисколько не удивился быстрому выздоровлению женщины. Он словно и не знал кто она, но что-то внутри подсказывало ему кто сейчас находился перед ним. В руках его был поднос. На нем, дымя приятным ароматом, виднелась пища, которая вскоре была проглочена изголодавшейся женщиной за несколько минут.

Он смотрел на нее и не спускал глаз. Когда же вся еда была испробована, а на тарелках ни осталось даже крошки, пожилой мужчина негромко заговорил.

— Не часто к нам на берег выбрасывает таких красивых женщин.

Он принял из ее рук опустевший поднос и положил его на стол.

— Как… как это случилось?

— Океан пощадил вас, госпожа. Странно, что вам вообще удалось выжить в таком шторме.

— Больше никого не было рядом со мной?

Старик отрицательно покачал головой. Затем взял небольшую глиняную кружку и передал ее женщине.

— Выпейте, это поможет вам как можно быстрее вернуть свои силы.

Лориэль сделала так как он и просил. Горло тут же запершило, и жгучая жидкость проникла в ее желудок.

— А к чему такие вопросы? Вы были ни одни? С вами кто-то еще плыл на корабле?

— Корабль? Я не понимаю.

— Ну а как вы еще тут могли оказаться? Здесь часто тонут корабли, идущие в королевский порт. Много отвесных скал, утесов, прибрежная линии практически усеяна торчащими из воды камнями. Сесть на мель обычное дело, а в шторм так и вовсе можно потерпеть крушение. Видимо вас здорово ударило во время шторма, раз вы ничего не помните.

— Вы назвали меня госпожой.

— Ваша одежда. Хороший крой, золотые нити, дорогая ткань. Крестьянка такое себе позволить не может.

— Откуда вы все это знаете?

Лориэль вопросительно уставилась на старика, но тот и глазом не повел.

— Давно живу — многое знаю. Я рыбак. Вальдур. Потомственный охотник на морских и не совсем чудовищ.

Его лицо широко раскрылось в улыбке и к удивлению женщины все его зубы были здоровы и чисты. Это было столь неожиданно, что она вновь потрясла головой, думая будто ее разум опять играет с ней.

Старик промолчал, однако разговор их продолжился уже за столом, как оба они сели за него поужинать. Женщина отказалась — желудок ее был полон, а вот старик сел уплетать жаренную рыбу за обе щеки, буквально проглатывая их одну за одной.

— Я очень благодарна вам за спасение.

Он кивнул в ответ не переставая жевать.

— Не знаю даже, что и сказать.

— А ничего и не говорите.

— Вы правда не знаете кто я?

— Не-е-т, — протянул он в ответ. — А что, это имеет какое-то особенное значение?

Но Лориэль не ответила.

— Давно вы тут живете?

— Всю жизнь. С самого рождения. Мы с отцом перебрались сюда сразу как умерла моя матушка. Он обучил меня всему, а потом отошел в мир иной вслед за матерью.

— И вы никуда не выходите отсюда?

— Лес, море — это все что мне нужно. Если кто-то захаживает сюда ко мне, то только за снастью и снадобьями. В остальном, мой мир ограничен лишь горизонтом, за который я увы не могу заплыть.

— И так всю жизнь?

— Всю жизнь.

Что бы это не было, удачное стечение обстоятельств или строгий расчет судьбы, но сегодня Лориэль родилась второй раз. Ее тело ныло и болело, но это было лучше, чем болтаться на волнах холодного океана и превратиться в корм для рыб.

Поела и с благодарностью посмотрела на своего спасителя.

— Тебя что-то тревожит. Ты кого-то потеряла? Ведь не зря спросила о втором человеке.

Женщина согласилась со словами старика.

— Мой сын. Мы вместе оказались в воде во время бури. Я попыталась спасти его, но волны отбросили меня далеко от него, и я просто физически не смогла доплыть о Рангула.

— Странное имя, — внезапно подытожил старик, будто зная о ком идет речь, но промолчал, чтобы не выдать себя. — Однако я могу тебя заверить, что на береге никого больше не было.

— Этого не могло произойти.

— Отрицание смерти близкого человека всегда возникает внутри, когда мы отказываемся верить в произошедшее. Я понимаю тебя, госпожа, сам потерял своего отца во время одного из таких штормов. Его тело даже не выбросило на берег — океана решил оставить его себе. Что ж, мы рыбаки сами являемся частью всего что связано с седым океаном, наверное, было правильным что он оставил моего отца себе.

— И тебя совершенно это не оскорбляет?

Старик пожал плечами.

— Да нет. А почему должно? Мы живем возле океана, кормимся от него, получаем самое необходимое. Мы становимся должниками и в конце концов обязаны вернуть ему этот долг. Кто знает, может и меня ждет такая участь. Я уже стар и сам вряд ли смогу выбраться из шторма, застань он меня во время лова.

Но Лориэль отказывалась все спускать на судьбу и злой рок. Ее сын должен был выжить. Должен! Старуха ей все рассказала, но почему-то умолчала именно о той встрече на утесе, когда Сатифа невидимым ударом сбросила Рангула прямо в разинутую океанскую пасть. Почему? Что она этим хотела обиться от нее? Разве мало она перенесла в свое время, положив свою жизнь на алтарь свободы своего королевства и вот теперь вновь обязана жертвовать.

— Лучше бы я осталась там.

Старик повернулся к ней, проглатывая остатки пищи и не понимая, о чем она сказала, переспросил ее.

— Он гораздо важнее чем я. Он часть меня. Мой сын…

Лориэль чуть не заплакала, но сил не хватило даже на это.

— Не стоит. Слезы — вода. А воды здесь много. Подумай лучше о себе, может все произошло именно так, как и должно было произойти, просто тебе еще не открылось самое важное, вот поэтому твое неведенье и заставляет слезы литься.

— Ты говоришь очень странно. Совсем не похоже на рыбацкие байки.

Он тихо рассмеялся.

— Иногда люблю побеседовать.

— С кем? Ты ведь тут один.

— Я покажу тебе, но не сейчас. Вечером, когда стемнеет.

Он еще раз улыбнулся и продолжил доедать остатки своей пищи.

День пролетел очень быстро. Лориэль не успела заметить, как на прибрежные скалы опустилось кроваво-красная пелена заходящего солнца. Вечер тут был гораздо прохладнее, чем в замке. Холодный океанский воздух обдувал эти места со всех сторон. Были минуты, когда, выйдя из хижины рыбака, она попадала под настоящий порыв ледяного ветра, почти похожего на то, какой вызвала Сатифа во время их последней встречи. Но теперь он был мягче и совсем не такой агрессивный как тогда.

Старик вышел следом за ней, когда последние лучи солнца спрятались за горизонтом. Собрал свои немногочисленные вещи, снасти, подготовил лодку и мирно отплыл, качаясь на волнах Великого Океана. Его лодочка все быстрее убегала вперед. Казавшаяся огромной у самого берега, она вскоре превратилась в маленькую точку на горизонте, где женщина едва могла различить ее в качавшихся черных волнах. Наконец исчезло и это. Она пыталась разглядеть рыбака, но все было тщетно.

Вернувшись в хижину, он продолжила его ждать, размышляя над тем, как теперь ей предстоит строить свою жизнь без собственного сына. Нет. Она не верила, что он погиб. Материнское сердце подсказывало ей, что Рангул жив, что он где-то рядом, быть может всего в паре часов пути, спасенный другим неизвестным рыбаком или судном, проплывавшем в этом время вдоль берега, чтобы причалить к королевскому порту. Верила в это всей своей душой, отчего внутри нее все сильнее разгоралось желание сбежать из этого места и пуститься на поиски. Но куда? Где он может быть? Береговая линия тянулась так далеко, что одного только взгляда на нее было достаточно дабы понять, как тщетны будут ее поиски в этом деле.

Ее бессилие терзало сердце женщины. В этот момент она ничего не могла поделать с собой, и любая попытка как-то самой исправить сложившуюся ситуацию могла лишь усугубить ее, поэтому Лориэль решила ждать. До следующего утра, когда сможет с новыми силами отправиться по ближайшей дороге к первому попавшемуся поселению.

Ее мысли прервал странный звук, похожий на всплеск воды у самого берега. Она выбежала наружу и увидела, что лодка рыбака уже причаливала. Старик стоял внутри и раскручивал толстые веревки. Лицо его сияло и в туже секунду, когда Лориэль уже собиралась выбежать ему навстречу, из воды внезапно появилась женщина. Ее туловище, полностью обнаженное блестело словно было покрыто рыбьей чешуей. Белые волосы мокрыми прядями облипали ее плечи и шею. Она посмотрела на рыбака, потом перевела взгляд на женщину и тут же скрылась в глубине черных волн, хлестнув по гладкой морской поверхности громадным рыбьим хвостом.

Старик выбрался на берег, привязал лодку и закрепил ее таким образом, чтоб ни один шторм не смог сорвать его и унести в открытый океан. Видя удивленное лицо женщины, он громко рассмеялся, после чего быстро подошел к ней с целой корзиной выловленной рыбой.

— Не шибко много, но на двоих нам хватит с лихвой.

— Кто это был?

Но он словно не слышал ее вопроса.

— Пойдем, скоро будет еда.

Они оба развернулись и направились к хижине. Как завороженная Лориэль продолжала смотреть за подымающимися волнами океана, пытаясь поймать взглядом то красивое лицо женщины с рыбьим хвостом.

Внутри рыбак сразу приступил к готовке. Годы жизни в одиночестве приучили его справляться с такими делами почти молниеносно. Рыба оказалась очищена и разделана им всего за какие-то пару минут. Камин растоплен и вскоре бурлящая жидкость с плавающими кусочками свежей рыбы во всю кипела на его глазах.

— Ты не ответил на мой вопрос, — вновь спросила Лориэль. — Кто была эта женщина? Что это за чудовище.

Старик повернулся к ней с застывшей на лице улыбкой.

— Я не хотел тебе говорить, думал ты не появишься на берегу в это время, но раз ты все видела, думаю, скрывать такое уже нет смысла.

— Это ведьма?

— Нет, что ты, — расхохотался рыбак. — Ее зовут Ундина. Она моя… — он вдруг замолчал, но вскоре все же выдавил из себя это странное для него самого слово, — жена, если можно так сказать.

— Но она же… она чудовище. Она не человек! Она ….она…

— Она такая же, как и ты. Вот увидишь. Она вскоре появится здесь.

Удивленная последними словами, Лориэль чуть было не потеряла ар речи. Ее руки озябли, хотя внутри было тепло и огонь камина жарко колол ее в спину, но почему-то именно сейчас внутри нее воцарился невыносимый холод.

В туже минуту в двери постучали. Взгляды двух человек уперлись в дверной проем, в котором вскоре появилась прекрасная незнакомка. Одетая в очень плотную, почти облегающую одежду, она скользнула в открытое помещение и приятно улыбнулась всем присутствующим. Ноги ее странно держали такое прекрасное тело, будто на всего несколько секунду назад научилась ходить. Жар огня отпугивал ее, и незнакомка решила сесть на самом краю стола подальше от горевшего камина. Глаза ее были белы, а зрачков почти не видно и самое странное, что теперь поймал взгляд Лориэль были те самые перепонки на ее руках, которые Ундина всячески пыталась скрыть.

— Прости, что напугала тебя, женщина. Я не ожидала увидеть тебя здесь.

Ее голос звонко струился из ее маленьких губ.

— Мой муж не сказал мне, что в его доме гости, хотя я и привыкла видеть разных людей в его присутствии.

Она посмотрела на рыбака и как-то очень странно сжала руки в кулаки.

— Я видела тебя в воде… и ты там была…

— С хвостом? — перебила ее Ундина. — Но ты ведь не испугалась меня, правда?

— Мне было не по себе.

— Хм… ну теперь то я похожа на то, что ты привыкла видеть в своем, человеческом обществе?

Лориэль кивнула головой и хотела бы притронуться к еде, однако аппетит вдруг пропал так же быстро как и появился.

— Муж сказал, что я могу помочь тебе в твоем горе. Расскажи, что стряслось?

Лориэль не сразу, но поведала незнакомке историю о том, как потеряла сына в океанской пучине. Ее все еще терзало недоверие к этой странной женщины и поэтому она решила опустить некоторые подробности той схватки с Сатифой, сказав что все они потерпели крушение во время шторма и она не смогла найти своего сына. Незнакомка внимательно слушала рассказ Лориэль и когда слова перестали вылетать из ее легких, спокойно подытожила, что не может ей помочь в этом деле, потому как не знает ни о чем таком, что только что поведала госпожа.

— Я долго живу, женщина, и ни одно крушение корабля не проходит мимо меня. Ты говоришь будто корабль твой был уничтожен пучиной, но я скажу одно — ты лжешь и пытаешься обмануть нас всех. Океан не берет того, чего не хочет и кораблей в то время здесь не находилось.

— Меня вытащили из воды твой муж, как по-твоему я туда попала? — не скрывая раздражения спросила Лориэль. Однако Ундина не повелась на ее грубый вопрос и продолжила говорить.

— Не знаю. Люди находят много возможностей, чтобы оказаться в его объятиях. Быть может и ты с твоим сыном нашли иной путь. Я знаю кого ты ищешь, видела как все это произошло, но мне не понятно только одно — почему ты называешь орка сыном.

Наступило молчание. Резкое и холодное, как прибрежный ветер, накинувшийся на них. Старик молчал. Замолчала и Ундина. Ее ледяные и глаза смотрели на Лориэль и ждали ответа, хотя и он и она уже знали что будет сказано в следующие несколько секунд.

— Это мое личное и я не хочу обсуждать это.

— Ты хочешь ответов — ты их получишь, но после того как расскажешь мне о своем сыне. Как такое случилось?

— Долгая история. У каждого свои секреты, бьюсь об заклад и тебе, Ундина, есть что скрывать. Ты ведь на самом деле чудовище. Смесь рыбы и человека, так почему тебя так интересует связь между мной и орком.

— Потому, — резко ответила женщина, — что она такой же, как и я, просто каждый из нас по-разному воспринимает свое существо. Мой отец был таким же человеком, как и ты, он влюбился в запретное, как и ты, в следствии чего появилось на свет нечто, перенявшее в себе частичку от каждого из своих родителей. Ты родила от орка, стала женой и теперь бежишь, чтобы избежать участи уготовленной тебе.

— Ты ничего не знаешь, — огрызнулась Лориэль.

— Ты так считаешь? Воды Великого Океана омывают берега всех царств и королевств. Нет такого события, о котором не стало бы известно нам, жителям водной стихии. И если ты думаешь, что такой неумелой ложью могла скрыть от меня правду, то спешу тебя разочаровать — нет, тебе этого не удалось.

Она гневно сверкнула своими глазами и уже намеревалась уходить, понявшись из-за стола, но старик остановил ее, схватив за липкую ладонь и попросив остаться еще на некоторое время.

— Послушай, — он наклонился к Лориэль. — Я знаю как тебе больно. Мне все совершаем поступки, за которые в будущем приходиться расплачиваться. Ундина поможет тебе, если ты попросишь ее об этом. Твой сын попал вместе с тобой в бушующий океан, а значит и она видела его. Она знает где он, я уверен в этом. Спроси ее, и она даст тебе ответ.

Незнакомка все еще стояла на своем месте. Ее кожа переливалась в свете горевшего камина, делая ее блестящей как громадной рыбины проплывавшей под лучами жаркого солнца. Повернулась к ней и стала ждать. Как долго она могла простоять прежде чем уйти не знал никто, но, когда ее липкая рука стала выскальзывать из сжатой ладони старика, Лориэль поднялась со своего места и подошла к ней почти вплотную. От нее веяло морским прибоев. Прохладой. Вблизи ей стало тяжело находится рядом с этой женщиной, получеловеком, полу-амфибией. Но дело требовало срочных слов и Лориэль буквально рухнула к ее ногам, плача и умоляя рассказать жив ли ее сын и где он сейчас мог находится. Таково не ожидал никто и сжалившись над несчастной матерю, Ундина подняла ее с колен и прильнула к уху, начав говорить обо всем, что видела в тот день, когда невиданный доселе шторм подхватил волны Великого Океана.

— Я видела его. Видела твоего сына. Лориэль. Он упал прямо в черную бездну и камнем начал тонуть. Орки не плавают. И клянусь отцом своим и матерью морской богиней, если бы не я, сейчас бы он был среди нас и уже никогда не смог ступить на сушу. Он жив, женщина, я подняла его над волнами и помогла выбраться из той бури, не по воле океана воцарившейся на его поверхности. Отнесла своим сестрам и приказала отправить его на самый край, к вулканическим полям, где огонь и вода сходятся в одной точке. Это земли голема Бура. Мастера-гончара, чьи руки создали из кипящей магмы все горы и скалы в мире. У него ты найдешь своего сына. Торопись, ведь ведьма, что охотилась за вами еще не сложила оружия. Она будет драться за то, чего пока еще не добилась и поверь мне, твои испытания еще только начинаются.

После этих слов она резко развернулась, выскользнув из рук старика, и направилась к выходу. Подойдя к воде, Ундина сбросила одежду и уже обнаженной, в свете поднявшейся луны, побрела прямо по воде. Ее тело изменилось — кожа покрылась чешуей, ноги вдруг слиплись и вместо двух конечностей вырос громадный рыбий хвост. Ударив им по безмятежной водной глади, она нырнула в океан и исчезла, оставив после себя лишь легкую рябь.

— Что же теперь будет? Как мне поступить в этой ситуации?

— Ты говоришь о Сатифе?

— Я говорю о том договоре, обязывающий мое королевство выплатить огромные деньги Сиддику согласно всем условиях что там были прописаны.

Малена смотрела в уставшее лицо орка и не могла понять, как такое грубое существо, которое природой не принимало никаких договоров, вдруг осознало всю серьезность написанного на бумаге.

— То, что ты чуть не убил Сатифу накладывает определенные проблемы в решение этой проблемы. Безусловно, — продолжала Малена, — придется договариваться, но для этого нужно точно с ней поговорить вновь.

— Что?! — орк чуть было не подскочил со своего места, словно уколотый в ребро. — Ноги ее тут не будет! Никогда! Она позволила себе слишком многое даже для посла. В моем старом доме за такое карали смертью и будь я не так сильно связан всеми этими грязными бумажками, ее голова висела бы на воротах замка!

Его глаза налились кровью, и женщина могла поклясться будь Сатифа сейчас рядом, орк разорвал бы ее на части. Однако все прошло. Прошел и гнев, сменившись ясным рассудком, которого он был лишен во время пребывания этой ведьмы в его королевстве. Малена стояла на своем месте. Ее лицо теперь мало напоминало ту старушечью помятую кожу с глубокими морщинами. Молодое личико смотрело прямо в глаза орку, делая ее еще более красивой, но почти неотличимое сходство с Сатифой быстро отрезвляло вождя, делая его грубым и злым.

— Ты должна понять меня — я благодарен тебе за мое спасение. Кто знает сколько еще смертей я бы совершил если бы не ты. Но. — Шахгар поднялся на ноги, — моя семья. Она погибла. Она мертва. Сын. Лориэль. Все, что так или иначе роднившее меня с этими землями, с этими людьми, работающими на нас, орков, все теперь осталось где-то там, далеко за пределами.

— ТЫ все еще их король.

Шахгар отмахнулся.

— Столько умерло от моих безумных приказов. Столько труда и времени оказалось пущено коту под хвост. Даже мои соплеменники стали бояться меня как чудовище, что уже говорить про простых людей. Я помню время, когда мы с ней говорили про то как все будет, когда мы вернемся сюда. Она рассказывала, что люди и орки смогут ужиться вместе и создать гораздо более сильную империю чем те, которыми владели мы по одиночке. Орочья сила и человеческий ум, соединившись дали бы результат невиданных доселе никому. А теперь?

Шахгар повернулся к Малене все еще стоявшей неподвижно как восковая фигура.

— Все уничтожено. Все. Подчистую.

— Еще ничего не потеряно.

— Лориэль нет. Сын мертв. Что может быть хуже. Они были всем.

— Ты не знаешь этого наверняка.

— Но ты ведь сама сказала.

— Я сказала, что все в руках судьбы. Теперь она должна решить, что будет дальше. Я не вершу людские судьбы, Шахгар, я лишь проводник, дающий людям и царям советы, шепчущие мне самой судьбой.

— И что она тебе сказала?

— Только то, что ты уже и сам знаешь — она молчит. Решает как быть. А может уже решила, но ничего не сказала, оставив все на более удобный случай.

Орк рассмеялся. Впервые за долгое время его лицо украсила улыбка, имевшая теперь какой-то зловещий оттенок.

— Как вы вообще чего-то достигли в жизни, я не пойму? Оставляя все на волю богам или судьбе, вы перестали быть хозяевами собственной жизни.

Он поднял свои громадные руки и сжал в кулаки.

— Видишь их. Этими самыми руками я проложил себе путь. Сам. Без чьей либо помощи… Ими я впервые взял оружие, впервые убил своего первого противника, завоевал власть и победил всех своих врагов. Баррук лишь наблюдал за мной, но никогда не вмешивался в мою жизнь. Я всегда и во всем полагался на себя.

— И именно поэтому попал во власть Сатифы, — перебила его Малена. — Один человек мало что может против силы, что древнее многих королевских династий. Топор проложил тебе дорогу к трону, но он не спас тебя от нее.

Шахгар одобрительно кивнул.

— Ты права, здесь моя сила оказалась бесполезной, но что ты можешь противопоставить ей? Ты ведь такая же, как и она. Ваши умения и навыки равны. Разве может равный победить равного?

Малена замолчала и не стала сразу отвечать на вопрос орка. Последние события должны были произойти несколько иначе и обратный метаморфоз из старухи в прекрасную деву произошел слишком рано. Она хотела поквитаться с Сатифой и сделала все, чтобы заманить ее в ловушку. Однако ситуация с Шахгаром могла зайти слишком далеко, поэтому пришлось действовать на опережение, отбросив прежний план мести на потом.

— Не могу. Беда в том, что ни я, ни она не можем погибнуть от волшебства по сути создавшего нас. Это невозможно. Мы две части одной картины. Маленькие капельки в большом пруду. Я прогнала ее отсюда, но она вернется. Не сомневайся в этом.

— Тогда нужно подготовиться! — взревел орк.

— Забудь. Я сама позабочусь об этом. Твоя сила здесь ничего не сможет. И помни — убить ее нельзя.

— А как же ты собираешься с ней бороться?

— Есть способ заточить ее. Она не потеряет своей силы, но уже не сможет применять ее. Она будет здесь. — Малена показала на свою грудь, — во мне. Как часть меня самой. Я буду держаться так долго как смогу. За это время ты сможешь усилить свое царство и поквитаться со всеми, кто желает тебе зла.

Время гнало ее вперед, шепча на ухо как печально будет ее будущее. Жизнь больше не напоминала сказку, скорее мрачный сон, появившийся в самый разгар черной ночи. Он впитывался в нее, поглощал. Растекался по ней как воск, больно обжигая все внутри. Предначертанное должно было случиться.

— Ты говоришь, что помнишь древние времена, — вдруг заговорил Шахгар глядя как быстро мрачнеют его земли. Солнце огненным заревом покрывало все его королевство, кровавым пятном помечая все на что падали его слабеющие лучи. — Кто мы? Разве такая судьба была нам уготовлена?

— Разве ты сам не знаешь?

— Отец говорил, что все мы едины и только зло сделало нас такими разными. Его уже нет в живых, хотя я бы все отдал. Что сейчас спросить его совета.

— Ты убил его?

— Да.

— Я знаю ваши обычаи. Страшно ведь не было. Потому что вас всех готовят к этому с самого детства.

Шахгар сделал глубокий вдох. Его широкая грудь, где длинным шрамом тянулась рана от старого поединка, чуть не стоившего ему жизни, поднялась под напором вдыхаемого воздуха.

— Такова наша природа. С этим нельзя ничего поделать.

— Но твой сын, — перебила его Малена, вдруг направившаяся прямо к нему. — Ты ведь знаешь, что и ему однажды предстоит поднять оружие против тебя. Что ты думаешь об этом?

Орк погрустнел.

— Если бы он был жив… то да.

— Ты не можешь все знать наверняка. Кто знает, что там случилось.

— Их нет.

— Но твой браслет. — Малена указала ему на золотой обручальный браслет. — Он все еще прекрасен и на твоей руке. Значит они живы.

Шахгар потер тяжелый браслет на своей руке и внимательно посмотрел на него. Блеск золота уже не радовал его глаза, ему давно стало противен этот блеск, принесший ему больше горя и страданий, чем радости. Если бы не Лориэль, он бы давно выбросил его и никогда не одел. Все эти украшения, драгоценности. Люди ценили их, но орк видел в них признак слабости и попытку указать свой статус побрякушками нежели поступками.

— Может ты и права, но… где они могут быть? Я ведь ничего не помню. Никаких подробностей. Все будто в тумане. Холодно, сыро, я помню лишь обрывки, как будто попал под проливной дождь, и вся его пелена закрыла мои глаза. Оставалось протянуть руку и как слепец двигаться наощупь. Мой разум перестал принадлежать мне в одно мгновение.

Малена коснулась его своей рукой и по-дружески улыбнулась.

— Все пройдет. Волшебство так устроено. Это как яд — может пройти много времени прежде чем ты очистишься от него. Но есть и положительные стороны — ты вскоре станешь невосприимчив к нему, если только Сатифа не найдет новый способ завладеть тобой.

Лицо Шахгара исказилось при одном лишь упоминании этой ведьмы и каждый раз, когда он смотрел на Малену в ее чистых глазах видел отражении этой проклятой женщины.

Вернулся к своему трону молча, ничего не говоря. Ему стало противно все что произошло с ним. Та слабость, что он проявил по отношению к ней, те лобызания и самое главное — невозможность слышать свою собственную жену, которая уже тогда предчувствовала неладное с Сатифы. Ошибка оказалась фатальной и теперь ему нужно было собраться с мыслями, может даже попросить совета у Малены.

— Ты спрашивал откуда вы произошли, — начала женщина, подходя к нему все ближе. — История сохранилась в моей памяти, но воспоминания могут больно ранить тебя. Ты уверен, что стоит говорить об этом?

Орк поднял глаза и, откинувшись на спинку своего трона, молча дал согласие на разговор. Малена встала рядом с ним, присела на соседнее кресло, где должна была восседать королева. Орк хотел бы воспротивиться этому — Лориэль всегда была единственной кто мог сидеть рядом с ним, но так и не стал делать этого. Ответы сейчас были для него важнее королевских отношений.

— История всегда берет свое начало там, где все когда-то закончилось. Как Феникс рождается из пепла, чтобы презреть саму смерть и воспарить в небеса, так и мы все появились на свет из тела поверженного гиганта Мад'Рога. Великого хранителя неба, чьи ноги вросли в землю, а руки оказались прикованы к небу, не давая ему рухнуть на землю и раздавить все живое. Он был проклят на вечные муки за презрение к самому сущему. Боги заставили его служить им, поддерживая равновесие в мире. Все тогда было прекрасно. Не было ни войн, ни болезней. Сама земля плодоносила без труда со стороны и давала такой богатый урожай, что никто из Высших не знал потребности в еде и воде. Но однажды гигант устал своими силами кормить тех, кого он презирал. Бросив клич в самое небо, он призвал богов обратить на него внимание, на те муки, что он терпел, обеспечивая прекрасную жизнь тем, кто никогда в своей жизни не знал тяжелого труда. Однако голос его так и остался не услышанным. Они насмехались над ним и гигант реши наказать возгордившихся богов. Сжав своим руки, он напряг мышцы и разорвал небесные кандалы. Небо задрожало и вся его поверхность была готова рухнуть на землю, превратив прекрасный мир в одного сплошное пепелище. Увидев это, боги бросились спасать свой мир. Но гигант и слышать ничего не хотел. Все просьбы богов были пропущены им мимо ушей, как и они когда-то наплевали на его страдания. Гром известил о начале перемен. Молнии сверкнули на небосводе, расколов его на многочисленные куски. Наступали последние мгновения жизни. И в этот момент, самый сильный из богов ценой собственных сил обратил гиганта в скалу, заставив его держать небо и землю, но уже навсегда. Сила превратила непокорного Мад'Рога в самую большую гору, чья вершина теперь покрыта вечным снегом, а вокруг, у подножья распростерлись вулканические поля, вечно кипящие от гнева гиганта. Нам говорили, что часть тела великана распалась на части. Те, что составляли голову обратились в первых представителей Ордена, хранивших первозданные осколки Мад'Рога в плотной сфере мудрости. Волосы дали жизнь лесам, слезы — рекам, а та ненависть, с которой он закончил свою жизнь породила вас. Баррук, которому вы поклонялись многие столетия первым вонзил свой топор в гиганта, не дав тому сойти со своего места. Он стал олицетворением кровожадности, которую вы впитали с молоком матери и в наказание за это природа, породившая Мад'Рога превратила Баррука в уродливое чудовище, чьи потомки всегда будут носить на себе клеймо крови, той самой, пущенной им в минуты боя против гиганта. Ты образ и подобие своего бога, Шахгар, но он не всегда был таким. Когда-то в самом начале он был прекрасным мужчиной, чьей красоте завидовали сами боги, но именно тот удар и предрешил его дальнейшую судьбу. Никто не может сопротивляться ей. Ни люди, ни орки, ни даже боги. Она та судья, беспристрастная, неподкупная, чьей воле подчиняются все без исключения. Говорят, что именно там, где все закончилось и в то же время началось, можно попросить прощение у природы за содеянное и вновь вернуться к своему первоначальному виду.

— Что? — переспросил Шахгар.

— Не знаю правда это или нет, но предания говорят именно так. В вулканических полях все можно повернуть вспять, однако никому этого еще не удавалось.

Наступило молчание. Малена не соврала, сказанное ею очень больно ударила по нему. Внутри все сжалось и ненависть к самому себе еще сильнее вскипела в нем.

— Но это в будущем. Кто знает, может и судьба сделает для нас исключение.

Он ждал ее уже очень давно. Потребовал, чтобы, как только она появится в королевстве ему тут же об этом сообщили. И вот наконец этот момент настал. Его дочь вернулась к своему отцу в свой родной дом. Прошло много времени и радость встречи с любимой Сатифой не могла быть испорчена ничем.

Она въехала в центральные ворота королевской крепости и в сопровождении ликующей толпы и охранников отца, проследовала так до самого входа, где ее уже дожидался Сиддик. Он лично решил увидеть свою ненаглядную дочь. Единственного ребенка в семье, чьи таланты и навыки давно превзошли силу родителей что не могло радовать и немножко настораживать самого отца.

Он обнял ее и быстро повел вглубь, попутно расспрашивая о ее самочувствии в дороге.

— Все было хорошо, отец, я нормально пережила дорогу. Погода нынче радует своей послушностью. Мне даже не пришлось применять волшебство чтобы спокойно и в безопасности добраться до дома.

Сиддик был рад словам дочери. И хотя он видел ее грустный, даже в какой-то мере недовольный взгляд, все же продолжил говорить о ней, стараясь отложить разговор о планируемом захвате Тройтистских долин на потом.

Халиф был высоким человек. С черными аккуратно зачесанными волосами, с худым лицом и острым подбородком. Его глаза оказались такими же черными и бездонными, как и у ее дочери, хотя время от времени в них все же появлялось нечто на подобии зрачков.

Проведя дочь в соседние помещения, он приказал многочисленным слугам подать на стол, а наложницам заняться своими делами.

Женщины вышли, оставив их наедине, лишь одна, самая молодая так и осталась стоять на своем месте, склонив покорно голову и ожидая какого-то особого приказа.

— Что не так? — рыкнула Сатифа, но тут в разговор вмешался сам Сиддик.

Его молодая жена была еще не в курсе как себя стоит вести рядом с дочерью Сиддика, поэтому несколько опешила с ней, как с любимой женой халифа так позволяют разговаривать.

— Я разберусь.

Он попытался успокоить свою дочь и лично выпроводил молодую жену, попутно о чем-то ей говоря. Когда же последние признаки ее присутствия скрылись за плотно закрывшимися дверями, они наконец смогли спокойно поговорить о самом главном.

Сатифа взорвалась проклятиями. Ее голос стал грубым, жестким, ругань полилась из прекрасных губ и все что оставалось делать Сиддику и с недоумением наблюдать как его прекрасная дочь, словно последний сапожник, проклинает все на свете самыми последними словами.

Когда же гнев достиг своего апогея и руки женщины сжались и начали искриться готовой выпалить в разные стороны магией, он быстро подбежал к ней и заставил успокоиться. В гневе Сатифа была страшна как самый ужасный ураган, как песчаная буря, коих он на своем веку повидал очень много и ни одна из них не могла сравниться по разрушению с гневом любимой дочери.

Все стало сразу понятно. План провалился, но цели все же оставались прежними.

— Он был почти мой. Почти! Если бы не эта мразь, мы бы сейчас пировали на костях этих беспомощных.

— Что значит почти? — спросил Сиддик, присаживаясь на подготовленную подушку. — Что могло помешать тебе в осуществлении нашего плана?

Сатифа утихла, но вскоре продолжила. В этот момент в двери постучали в внутрь один за одним вошли слуги, неся в руках подносы с едой и различными яствами. Ставя их рядом с Халифом, они тут же удалялись прочь, видя в каком состоянии находилась приехавшая дочь их повелителя.

— Я думала она умерла, но в глубине души знала, что это невозможно.

— О ком ты?

— Малена, отец. Она жива и уже как я понимаю давно прислуживает этому жалкому роду.

Сиддик ничего не ответил и потянул руку за едой.

— Она все испортила. Остановила меня в шаге от победы.

— Значит ты предусмотрела не все, хотя убедила меня в обратном.

Дочь резко повернулась к отцу и посмотрела на него своими широко открытыми глазами. Их черная бездна была готова проглотить ничего не подозревавшего халифа, но тот, зная характер своей дочери, просто переждал нахлынувший гнев.

— Я виновата — сама знаю, но не надо мне об этом напоминать. Кто знал, что она будет находиться именно там? Прошло ведь столько времени. Орден распался на части, все выжившие разбежались по разным уголкам мира, как испуганные потопом крысы. Удивительно как ей удалось выжить в той неразберихе.

Халиф выслушал ее и как будто ничего не понимая в ее разговоре, пригласил за стол. Сатифа не сразу, но согласилась. Голод мучал ее уже несколько часов и только ненависть и злоба, наполнившая ее за последние несколько дней, не давал задумываться о ее. Теперь ей можно было расслабиться и спокойно поесть.

Проглотив практически все, что было принесено, она довольно упала на несколько лежавших позади нее подушек. Сон стал подкрадываться к дочери могущественного халифа, но она отогнала его, вновь поднявшись и заговорив с отцом о будущей судьбе их общего плана.

— Ты так спокоен, что это начинает меня пугать.

Халиф улыбнулся.

— С твоей неудачей ровным счетом ничего не поменялось. Захват долин — это вопрос времени, ближайшего или нет — меня это мало заботит. Сейчас ни за пределами моего царства, ни тем более внутри, нет таких врагов, которые бы угрожали мне одним лишь своим существованием. Мы что-нибудь придумаем, по крайней мере теперь нам известно с кем нам предстоит столкнуться.

Он наклонился через весь стол и взял из самой крайней миски несколько сушеных яблок. Затем, предложил дочери пройти в свою комнату и отдохнуть после долгой дороги, однако женщина отказалась, посетовав на то, что ненависть не даст ей спокойно заснуть.

Так они провели почти целый час, пока остатки посуды не были вынесены слугами, а в помещение вновь не зашли наложницы халифа. Их было много и все оказались с закрытыми лицами в длинной одежде. Сатифа бросила ненавистнический взгляд на каждую из них, зная, что сейчас все они смотрят на нее и после вышла, даже не попрощавшись с собственным отцом.

Сиддик простил ей это. Дочь всегда была особенной в характере и с самого детства проявляла его во всей красе. Теперь же, обученная и воспитанная по всем правилам Ордена, ей прощалось буквально все, если это конечно не выходило за рамки дозволенного.

Однако слова о Малене беспокоили его не меньше, чем ее. Близняшки. Это было, наверное, самое страшное в тот день, когда жена его родила ему детей. Две половинки, неразрывно связанные на протяжении всей жизни. Орден принял их, хотя все до единого понимали какую трагедию несут они внутри себя. Как две противоположности, как небо и земля, как огонь и вода. Они дополняли друг друга и в тоже время были ненавистны обеим. Жаль, что, когда Орден распался и все вокруг закипело словно масло, одна из них не умерла, дав при этом другой возможность полностью перевоплотиться.

В следующий раз они встретились уже поздно ночью. Сон остался позади, рутина королевских дел больше не беспокоила его и теперь у него наконец появилась возможность открыть своей дочери то, что он скрывал от нее с самого рождения.

Войдя в сокровищницу халифа, они вскоре оказались у массивных металлических дверей, тянувшиеся от двух противоположных стен и казавшиеся настолько несокрушимыми, что даже ей, Сатифе, и в голову не могло прийти какой силой нужно обладать чтобы сокрушить их.

Охрана почетно встретила их ударом мечей и расступилась перед высоким халифом, дав тому пройти как можно ближе к замку. Он всегда носил ключ с собой. Хранить его опасался даже под самой грозной и надежной охраной, предпочитая самому нести ответственность за сохранность многочисленных сокровищ. Когда же ключ развернулся в его пальцах как бутон розы, распустив свои острые лепестки в стороны, он вставил его в замочную скважину причудливой формы, куда мог подойти только его ключ. Щелкнул замок, механизм провернулся несколько раз и сокровища открылись могущественному халифу. Блеск золота в свете горящих факелов ударил в черные глаза Сатифы, она отвернулась, потом, слегка привыкнув к этому богатству невиданных масштабов, все же смогла преодолеть боль и посмотреть вперед.

Это были настоящие горы. Именно горы золотых монет, высившихся к самому потолку и расползавшихся в стороны под небывалой нагрузкой. Драгоценности, переливающиеся многочисленными оттенками камни, серебро и прочий благородный металл, все это сейчас было открыто ей и от увиденного у нее захватило дух.

Сиддик ждал. Он понимал, что сейчас чувствует его дочь, никогда не видевшая ничего подобного. Конечно, она знала, что ее отец самый богатый во всем мире, но чтобы все было именно так, чтобы золото лежало словно какой-то песок, сваленный как попало и напоминавший песчаные дюны древней пустыни.

— Пойдем. Я кое-что тебе покажу.

«Кое-что? Значит это было вовсе не то, что он хотел ей показать?»

Она недоуменно посмотрела на своего отца. Как в детстве раскрыв свои черные бездонные глаза и немым вопросом требуя ответов. Но Сиддик молчал, хотя и чувствовал недовольство своей любимой дочери.

Шли медленно, аккуратно обходя золотые горы и стараясь не наступать на лежавшие под ногами драгоценные камни. Теперь их цена была не такой высокой какую многие торговцы требовали за них. Здесь, среди таких же, как и они, все эти самоцветы были просто камнями, по которым они ступали словно по ничего не стоящему мусору.

Обогнули самую большую гору и устремились вглубь, где свет горящих факелов стал слабеть и постепенно ее тело стал охватывать холод.

Сатифа плотнее закуталась в свои одежды и смиренно следовала за своим отцом. Впереди их ждала тьма. Даже охрана, шедшая за ними по пятам, внезапно остановилась и больше не сделала ни шага. Дальше они последовали вдвоем.

— Я долго думал стоит ли тебе показывать это. Размышлял над этим вопросом много лет, но только сейчас, когда ты встретилась со своим прошлым, я решил, что настало то время, когда тебе стоит рассказать о всем.

Через несколько шагов они полностью погрузились во тьму пещеры с сокровищами. Последние искры догоревшего факела растворились в холодном воздухе, дувшем откуда-то сверху, и они стали единой частью всей этой громадной конструкции.

Сиддик отошел от дочери. Стук его шагов четко указывал, что высокий мужчина стал все дальше удаляться от нее, пока звук не стал глохнуть в этом черном помещении. Когда же они стихли и даже дыхание самой женщины едва было слышно для нее самой, в воздухе вдруг раздался громогласный рык.

Подобный на смесь человеческого крика и чудовищного рычания, он разлетелся в стороны и стал буквально разворачиваться вокруг нее, превращаясь в страшный грохот, сотрясавший стены в сокровищнице.

Огонь столбом поднялся вверх. Пламя взметнулось к потолку и расползлось во все стороны. В этой непонятной на первый взгляд мистерии и волшебства, Сатифа вдруг услышала, как что-то огромное стучит своими массивными лапами по полу. Оно приближалось. Она ясно слышала, как распирается грудь чудовища, глотавшего кислород огромными порциями. Как скребутся когти о каменный пол, а его глаза упрямо смотрят на нее. Когда же огонь в очередной раз вырвался из его пасти и осветил громадную фигуру чудища, Сатифа увидела всего в каких-то десяти шагах от себя длинного дракона. Его голову украшало два длинных изогнутых, как высохшие ветки, рога, концами поднимавшихся вверх и как бы сотворяя над ним царскую корону. Чешуя его переливалась бирюзовым светом. Вдоль позвоночника тянулся целый ряд шипов, длинных в самом центре и поменьше к краям.

Он был настолько огромным, что его рога цеплялись за потолок и соскребали с него куски песка и мелкого камня.

Рыкнув в очередной раз, он развернулся, задев длинным хвостом часть опорных конструкций и заставив лежащее золото посыпаться вниз, после чего лег вокруг небольшого пьедестала, где на возвышении и в окружении золото и драгоценных камней стоялая прозрачная колба с алой жидкостью.

Дракон посмотрел своими большими глазами в его сторону, как бы приглашая женщину подойти ближе, но Сатифа не сделала даже маленького шага. Она чувствовала непреодолимый страх перед… отцом, или тем, в кого он превратился. Дракон не спускал с нее своих глаз. Все его тело дышало силой и мощью. Казалось, стоит ему только сделать маленький выдох и от нее, дочери всемогущего Сиддика не останется даже пепельной крошки.

Наконец собравшись с духом, она слегка наклонилась вперед и сделала первый шаг. Страх не отступал. Потом еще один и так до тех пор, пока Сатифа не приблизилась к дракону так близко, что начала чувствовать, как от него исходит настоящий жар пылавшего внутри него огня. Поднялась на пьедестал, разгребла ногами лежавшее под ногами и мешавшее идти золота, после чего взяла в руки прозрачную колбу.

Алая жидкость послушно начала перетекать по стеклянным стенкам, поддаваясь движениям рук Сатифы. И тут ее внезапно осенило! Это ведь она! ОНА!

С самого детства она изучала историю своего рода и того как он вознесся к тому титулу, которым теперь владел по праву сильного. Отец, как представитель высших волшебников Ордена, имел доступ к древним реликвиям, оставленным и сохраненным последователями древности, чтобы будущие поколения не повторили ошибки богов и не превратились в чудовищ. Там было все. Древние могущественные знания, технологии, книги, свитки мудрецов и самое главное — реликвии той самой первой битвы, где гигант Мад'Рог потерпел сокрушительное поражение. Она думала, что все это блеф, бред стариков, но теперь, держа в руках одну из тех древних реликвий, ее тело стало наполнять страх и трепет одновременно.

Это была кровь гиганта. Те крохи, что удалось собрать из его рассеченной груди, куда Баррук вонзил свой топор перед тем, как гигант превратился в камень. Сила Мад'Рога была у нее в руках. Всего одна капелька этой крови могла сделать ее непобедимой!

Сатифа подняла колбу и попыталась спуститься, как вдруг драконий хвост рухнул перед ней, преградив путь. Пасть его открылась и из нее полился человеческий голос отца.

— Ты хоть понимаешь, что ты держишь в руках?

— Да, отец, — она покорно поклонилась ему, но с места не сошла.

— Я так долго хранил ее здесь, что не мог никому об этом рассказать. Еще живы те, кто помнит, как эта кровь попала ко мне и ненависть не даст им просто так простить мне мой поступок.

— Ты оставишь ее мне? Ты даруешь мне силу, которой обладаешь сам? Ну хоть капельку. Одну лишь капельку, отец! Сила нужна мне! Прошу тебя!

Но дракон молчал. Лишь после как женщина замолчала, он потребовал вернуть взятое на место.

— Ты еще не готова к этому. Поставь ее туда, где оно было и посмотри на меня. Я попробовал кровь гиганта на кончике языка и его мощь сделала меня таким каким я есть сейчас, даже я не осмелился выпить ее всю. Ты должна четко понимать, что это даст тебе и нужно ли оно тебе вообще.

Сатифа не хотела возвращать кровь гиганта на место. Она всеми руками прижимала ее к своей груди, но какая-то сила заставила ее вопреки воли положить колбу обратно. Затем хвост дракона поднялся в черную пустоту и открыл ей дорогу.

— Ты можешь идти. Мы еще поговорим на эту тему.

Сатифа спустилась вниз. Разгребая золото ногами и ступая на него как на грязь, побрела обратно к выходу, время от времени оглядываясь назад, туда, где стояла кровь гиганта.

— Где ты его нашел? — спросил кто-то стоявший рядом. — Может не стоило его притаскивать сюда?

Он едва дышал. Был похож на посиневшую рыбу не первой свежести, выловленную в каком-то болоте и отправленную ну сушку, чтобы потом сделать из нее что-то съедобное. Кожа сморщилась от длительного пребывания в воде, губы посинели. Все его тело было очень ослаблено и если бы не случай, подвернувшийся его спасителям, то молодого орка можно было считать погибшим. Но все случилось по-другому. Его спасли, вытянули неводом из бурлящей воды, когда постаревший отец и сын рыбачили в этом месте. Буря застала их врасплох. До берега было слишком далеко и ими обоими было принято решение во что бы то ни стало переждать внезапный природный всплеск ярости, не покинув рыбного места. Каково же было их удивление, когда все стихло и они смогли вытащить заброшенные сети, что в них, будто диковинная рыба, попалось их родственное существо, только очень молодое. Любому орку было известно, что никто из них не умеет плавать и научиться этому так никто и не смог. А тут такое! Он выжил. Каким чудом знала лишь судьба, но сейчас, глядя на него сверху и осматривая молодого орка, отец и сын не могли отвести глаз. Что-то в нем для них было знакомо. Какие черты лица, глаза, весь его силуэт напоминал им кого-то, но из них так ничто и не смог понять кого.

— Ты присмотри за ним, а я схожу в лес, посмотрю, что можно собрать из местных трав.

Старый орк вышел за двери, легкий ветерок обдувал его со всех сторон и, хватая своими большими ноздрями этот свежий воздух, он чувствовал аромат необходимых ему трав. За долго время, проведенное в этих местах они приспособились к местному климату, природе, совершенно не похожей на то, что было раньше. Здесь не было недостатка практически ни в чем, разве что теперь их сила не была столь необходимой для самозащиты и Арха здесь не существовало. Тут было спокойно. Слишком спокойно для старых орков-воинов, чья жизнь всегда была сопряжена с риском и постоянным напряжением. Однако были в этом и плюсы. Спокойная и размеренная жизнь понравилась и отцу, и сыну. Особенно старику. Он стал ценить каждый день, каждое мгновение этой почти беззаботной жизни в окружении шумящего леса, диких животных, привыкших к их присутствию и иногда подходивших так близко, что каждый из них мог дотронуться своими громадными руками до этих ранее невиданных в пустыне животных. Отшельники ценили то, что получили и вспоминать свое прошлое любили далеко не всегда.

Старый орк выбрался за пределы их небольшого дома. Он был построен из подручных средств, сваленных штормами деревьев и всего, что попадалось им под руки. Небольшая лачуга в самом начале, спустя месяцы упорного и кропотливого труда, они смогли сделать из нее вполне приличный дом с камином и двумя отдельными друг от друга комнатами. Пристроили широкий загон, где начали разводить коз, оборудовали несколько подходов к своей хижине и даже выкопали хранилище под землей, где в холоде можно было хранить даже самый скоропортящийся продукт. В целом все было сделано так хорошо и удобно, что никакая невзгода или природное бедствие не могло бы испортить им жизнь в этом месте.

Орк тяжело зашагал вперед. Узенькая тропинка, протоптанная им уже очень давно, вела как раз в самую гущу черного леса. И хоть с виду он страшным и даже мог напугать чужеземца, для него это был тот рай, где он чувствовал себя как рыба в воде. Устало передвигая своими толстыми ногами, он ощущал, как старость медленно, но верно наполняет его. Возраст был уже не тот, прошло то время, когда для него такие путешествия и походы были обычным делом, теперь же все очень сильно поменялось. Глубоко дыша, он опирался на свою трость и старался не обращать внимания на боль в суставах, пока через некоторое время не окунулся в прохладу плотного хвойного леса. Здесь было очень приятно. Жаркие лучи полуденного солнца никогда не пробивали эту плотную занавесу из листьев и переплетенных ветвей. Казалось, не было такой силы, чтобы могучие вековые деревья расступились перед ярко светящимся солнцем и позволили его жарким рукам дотронуться до этой сырой земли о освятить ее своим присутствием. Этот лес был другим. Особенным. И именно здесь он надеялся найти то, что ему было очень необходимо.

Тропинка заканчивалась, становилась все менее отчетливой и вот уже под ногами орка начала «хлюпать» вода. Мхи, раскинувшиеся перед ним, начала выдавливать из себя накопленную влагу под тяжестью ступающих на них орочьих ног. Старик остановился — окинул взглядом всю местно и глубоко, насколько это было возможно, вдохнул местный сырой воздух.

Да, они были здесь, как раз рядом. Он чувствовал их запах своим обонянием и как хищный зверь, напавший на след раненного животного, пошел по этому невидимому следу.

Он называл ее «болотной миррой» в честь собственной жены, отправившейся в мир иной много лет назад. Такая же сильная, с толстым стеблем и широкими листьями, это растение всегда росло в очень труднодоступных местах, поближе к болотам, где один неверный шаг мог стоить любому искателю жизни.

Вспомнил как впервые увидел ее, как попытался взять к себе, но родители были против, ведь кто он был тогда? Жалкий воин, ничего не стоявший и не способный в то далекое и давно минувшее время.

Остановился. Внимательно посмотрел вперед и среди кучи рассыпанных веток и болтавшего на болотной воде мха, заметил ее.

Цветок всегда был темно-алого цвета, как свернувшаяся кровь, она манила его и звала к себе. Орк осторожно сделал шаг — прощупал почву под своими ногами, потом поставил вторую ногу. Земля держала его, но что-то подсказывало, что не стоит верить всему, что видишь и необходимо как можно более внимательно оценить свою возможность достать этот редкий, но очень нужный для него цветок.

Шел очень аккуратно. Опирался о поваленные и подгнившие деревья, хватался за все, что могло помочь ему не провалиться в топкую черную болотную жижу, пока в конце концов не подобрался к ней так близко, что был готов вытянуть руку и схватить ее.

В такие мгновения он ощущал себя победителем. Триумф оказался неизбежен. Он вновь одолел природу и смог забрать самое драгоценное, что было в этом месте. Цветок был зажат в его руке, топкая земля болталась под его ногами, но теперь он не обращал на это внимание, целиком и полностью сконцентрировавшись на этом прекрасном чуде природе. Когда же до твердой земли оставалось всего пару шагов, он вдруг оступился. Прикованный вниманием к ней, старик не заметил, как по колено погрузился в холодную и очень плотную жидкость. Очнулся, словно разбуженный и стал хвататься всеми руками за твердую почву, до которой мог дотянуться. Рывок — руки его скребли по почве. Еще один — половина его туловища уже была поглощена болотом. Нет, он не мог закончить свою жизнь именно так. Не в этот раз. Все его нутро сопротивлялось этому и подхваченное желанием жить, старое тело внезапно встрепенулось, напряженное с ног до головы, и натянулось как тетива.

Цепляясь за корни поваленных деревьев, он все же смог выбраться из жадной хватки болота. Не сразу, но ему это удалось. Тяжел дыша, орк перевернулся на спину и без сил стал лежать так до тех пор, пока сердце его не успокоилось. Цветок был с ним, все это время пока он боролся с природой и с собой, руки его крепко сжимали драгоценный цветок.

Обратная дорога заняла уже больше времени чем раньше. Грязный. Весь пропахший тиной и болотной травой, он явился в дом больше похожий на неизвестное чудовище, чем очень сильно удивил своего сына.

— Тебе стоило быть более аккуратным с этим делом, отец, — сказал сын, подготавливая котел для варки, — сегодня тебе повезло. А что будет завтра?

— Никто не знает, что будет завтра. Не надо бежать впереди своего времени — это бессмысленное занятие.

На этом их разговор закончился. Старик положил цветок на стол, слегка помятый, но все еще излучавший ту притягательную красоту, за которую ее и ценили многие алхимики, снял одежду и бросил ее в воду, отправившись к небольшой лесной речушке помыться.

Сын остался дома. Приглядывая за лежавшим без сознания молодым орком, он никак не мог отвести взгляда от его лица. Что-то подсказывало ему, что этот неизвестный орк был для него гораздо более знакомым, чем казалось на первый взгляд, но подойти ближе он почему-то не решился.

Время шло. Старик вернулся домой. Чистый и переставший вонять болотной тиной. Сменил одежду и стал готовиться к самому важному моменту в этом дне.

— Я уже говорил тебе, что это за цветок?

Сын одобрительно кивнул головой. Отец столько раз рассказывал ему об этом, что все теперь в его голове было забито историями об чудодейственных свойствах этого обычного, как для него самого, цветка. Сын не видел в нем ничего магического. Черные листья, алый бутон, впитавший в себя все, что только могло быть в болоте. И даже когда он ловил момент и поносил его к своему нос, то начинал резко морщиться от той вони, что источали лепестки странного растения.

Котел вскипел. Все был готово. Ингредиенты разложены по столу.

— Смотри, — он поднял болотную мирру и стал внимательно и с наслаждением разглядывать ее, — здесь в этих кроваво-алых лепестках заключена огромная целебная сила. И если уметь выдавливать ее оттуда, то можно получить лекарство от всех недуг.

Подойдя к кипящей оде, он бросил несколько лепестков и жидкость в мгновение ока окрасилась в такие же цвета, как и сам цветок. Запах стал распространяться по всей хижине. Настолько сильный и неприятный, что в первые секунды было трудно дышать. Сын не выдержал и вышел наружу, но отец остался и как самый настоящий алхимик продолжил действо, не останавливаясь ни на секунду.

Сколько он там пробыл, сын так и не смог посчитать, но, когда ждать на улице ему надоело и он твердым шагом вошел в их дом, внутри все было заполнено удивительным ароматом, совершенно не похожим на ту вонь, которая была тут изначально.

— Как? Что ты сделал?

Орк недоумевая спрашивал своего отца.

— В этом вся и сила алхимии, сын мой. Иногда первоначальное, поверхностное впечатление далеко от того, что на самом деле скрывается внутри. Уметь извлекать необходимое — вот к чему необходимо стремиться.

Сын посмотрел в котел — жидкость уже не кипела, но все еще парила, наполняя воздух вокруг этим непередаваемым ароматом. Потом принял из рук отца маленькую чашку с наполненной до краев этим эликсиром и направился к кровати с орком.

— Это даст ему силы и позволит вырвать из лап беспамятства.

Старик шел рядом и внимательно следил за тем, как его сын все делает. Не упускали ни одного момента или даже самого маленького нюанса, а когда все содержимое было влито в едва открытые губы выловленного в океане орка, его грудь внезапно вздулась, а сам он, кашляя и выплевывая остатки этой жидкости, перевернулся и упал с кровати на пол.

Все случилось именно так, как и говорил ему отец. Молодой орк ожил буквально на глазах и даже аромат болотной мирры не смог перебить ту вонь рвотной массы, полившейся изо рта очнувшегося орка.

Окончательно тот пришел в себя уже спустя долго время. Костер в камине погас, — котел перестал парить и приятный аромат остался лишь в воспоминаниях да в впитавшихся его одеждах и постельных подушках. Оставшееся содержимое старик разлил по пустым бутылям и сел за стол, где начал готовить остывшие остатки обеденной еды.

Оба наблюдали за молодым соплеменником, хотя никто из них так и не удосужился сказать ему о том, где и как он тут очутился. Не сразу, но и он стал задавать вопросы. Оглядевшись по сторонам, ему было жутко любопытно в каком месте сейчас он находился.

— Думаю, — начал старик, — у тебя есть вопросы. Задавай.

Он постарался улыбнуться, но из этого ничего хорошего не получилось. Старые клыки не дали ему широко отодвинуть губы, и все, что получилось в ту секунду, было похоже на ехидное хохотание, после которого он отбросил все попытки как-то засмеяться.

— Я… что со мной произошло?

— Ты помнишь что-нибудь? — прямо спросил старый орк.

— Помню, как упал в воду.

— И все?

Тот кивнул головой.

— А как ты туда попал? Разве ты не знаешь, что орки не могут плавать.

— Так уже получилось.

— Хмм, скажу лишь одно: тебе знатно повезло, что ты попал к нам, если бы этого не произошло тебя бы вряд ли что-то спасло.

— Я помню меня кто-то подхватил под водой.

— Течение, — сухо подытожил сын.

— Нет, — отрезал проснувшийся орк. — Это были руки. Кто-то был рядом со мной. Взял меня и я резко поплыл вперед, потом что-то меня обхватило с ног до головы, какая-то сеть, после которой я уже не мог двигаться.

— Занятно, — скептически проговорил старик, продолжая колдовать над своей миской. — Что бы это не было, но ты должен молить богов, что все обошлось. Обычно такие вещи заканчиваются плачевно для орков. И да, кстати, как тебя зовут?

Молодой орк окинул взглядом всех присутствующих и остановился на сыне. Он был выше его, сильнее, по лицу было видно, что этот орк прошел ни одну битву и был закален в сражениях, однако что он делал тут, когда все соплеменники его отца Шахгара жили рядом замком и почти не разбредались по землям во время чумы, не давало ему покоя.

— Мы далеко от замка?

— Королевского? О, да, далековато. Дней десять пути, если в обход по дороге, если же напрямую через лес, то… может пять-шесть. А что такое, ты там жил?

«Почему он спрашивает?» = подумал Рангул, все еще не назвав своего имени. Быть может это слуги Сатифы, околдованные ее магией и готовые наброситься на него сразу как он скажет им правду.

Он еще раз посмотрел на росло орка, на его топор, висевший за поясом и решил солгать, хотя и понимал, что ему могут не поверить.

— Нет, — стараясь держать голос твердо, ответил Рангул. — Просто замок для меня всегда был как ориентир, по которому я в детстве мог найти путь домой.

— А где ты живешь? — продолжал старик.

— За пределами замка. Чуть ниже по дороге в бывших человеческих поселениях.

Старый орк смерил его глазами и фыркнул себе под нос.

— Мне кажется ты меня обманываешь.

— Почему ты так решил? — отбивался Рангул.

— Твоя одежда, твое тело, руки, ноги. Ты не знал ни физического труда, ни грязи полей, по которым тучные волы таскают свою поклажу. Как ты мог жить за пределами замка и не умереть с голоду, если никогда не работал.

— Я этого не говорил.

— А мне и не надо было это слышать. Твои руки все сами мне рассказали. Ни мозолей, ни ран, ни порезов. Я внимательно тебя осмотрел, когда ты был без сознания и выводы, сделанные мною, никак не вяжутся с тем, что ты говоришь.

Старый орк встал со своего места и отнес наполненную едой миску на еще тлевшие угли. И хоть жар был совсем мал, его оказалось достаточно, чтобы еда хорошенько подогрелась.

Молчание прервалось, когда в разговор вступил сын говорившего старика.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут.

Он наклонился к нему и протянул руку.

— Никогда не любил рукопожатий, но у людей это принято. Меня зовут Малик, — орк вытянул руку и указал на своего оцта. — Это Горл — мой отец. Мы живем здесь давно и гости не часто заглядывают к нам в дом, поэтому не удивляйся таким многочисленным вопросам.

— Вы что и правда никуда отсюда не уходите?

— К чему такие вопросы? — продолжил старик. — Мы живем здесь давно и ни в чем особо не нуждаемся, — потом замолчал, но вскоре вновь вступил в диалог. — Твое имя, орк.

— Рангул, — наконец сказал он. — Меня зовут Рангул.

— Хорошее имя. Прямо как у знатного воина, чьи родителя хотят видеть в нем своего приемника.

— Оно переводится как «наследник» — вспылил молодой орк.

— Я знаю. Я ведь орк, и хоть давно не общался со своими соплеменниками, язык предков еще не забыл.

Малик подошел к Рангулу и сел рядом с ним. Черты лица их незваного гостя все еще не давали ему покоя.

— Мы не могли с тобой раньше видится?

— Нет, — отрицательно покачал головой Рангул.

— Да, наверное, ты прав. Ты слишком молод, чтобы быть мне знакомым. Однако ты очень похож на кого-то с кем я раньше встречался. Вот только не могу никак вспомнить.

— Тебе кажется, сын мой, — вступился Горл. — Мы все слишком долго пробыли в уединении и сейчас каждое лицо нашего соплеменника может казаться нам знакомым. Это пройдет вот увидишь.

Фыркнув от недовольства, Малик отвернулся и начал поглощать подогретую пищу. Рангул последовал его примеру. Голод брал верх и ему стоило подкрепиться, пока была такая возможность.

— Так ты не помнишь как попал в океан? — спросил Горл.

— Нет. Все случилось очень быстро.

— Ты был один?

— Нет.

— А кто еще?

— Моя мать.

Он вдруг осекся, поняв, что сболтнул лишнего. Зубы заскрежетали и еда упорно не хотела лезть в горло.

Орки посмотрели на него.

— Как она выглядела? — прямо и очень громко спросил Горл.

— Что?

— Как она выглядела?! — на этот раз его слова стали буквально вбиваться в Рангула, причиняя тому вполне ощутимую боль.

«Что говорить? Как себя вести? Они раскусили меня? Они поняли кто я?»

Вопросы сыпались на него как из рога изобилия. Сердце колотилось. Нервы натянулись до предела, и он уже чувствовал, как пальцы Малика сжимают рукоять топора, готового обрушиться на его голову. А ведь он безоружен. У него нет ничего. Шторм все забрал, оставив бедолагу с голыми руками.

Он вспомнил про свою мать. Лориэль ведь была с ним в тот самый момент, когда Сатифа невидимым ударом сбросила его с утеса прямо в разинутую пасть океана. Что с ней? Она жива? Ей удалось выжить и как-то противостоять злой ведьме? Рангул отдал бы все на свете, чтобы узнать жива она или нет. Его матушка… родной человек. Самый близкий после отца. Все это время они были неразрывны с ней и теперь, когда ее не было рядом, он почувствовал сильную тоску по ней.

— Как… — неуверенно начал Рангул. — Как и все орки. Большая, сильная.

— А отец? Где он? — продолжал давить Горл.

Рангул пытался понять, чего от него хотят. Тщательно подбирал слова и уже был готов ответить прямо, как вдруг вспомнил рассказы Лориэль про последнюю битву, штурм замка, где погибло очень много сильных воинов.

— Его убили. Во время сражения у замка.

— Ты уверен в этом?

— Так мне говорила моя мать.

Воспоминания прошлого неприятно ударили по Горлу. Он вспомнил их нехотя, хотя уже давно смирился с тем, как все закончилось. Ненависть ко всему, что олицетворял Шахгар остыла в нем и даже смерть сына от его рук больше не могла зажечь огонь против вождя орков. Слова Рангула успокоили его. Он перестал задавать вопросы, посчитав, что узнал все, что хотел.

Так прошел почти весь день. Без лишних вопросов и попыток вытащить из проснувшегося орка еще какую-либо информацию. Рангул был рад этому, хотя и подозревал, что где-то в глубине души они все-таки знают о нем больше, чем показывают. И это не могло не волновать наследника Шахгара. Кто знает, кем могли быть эти орки, так непривычно непохожие на него. Гораздо сильнее, гораздо опытнее, помнящие времена, о которых он только слышал. Был в них секрет, скрывавшийся внутри каждого из них. Ни отец Горл, ни его сын — Малик даже не старались поведать ему об этому, хотя первое время они все старались ему во всем помогать и не проявлять неуважение.

«Что это могло быть?»

К вечеру они вновь собрались вместе. Правда Горл решил уйти из дома на свою обычную прогулку к лесу, где его старый организм мог чувствовать себя лучше, будто вбирая в себя силу самой природы. Малик смотрел на это легонько посмеиваясь, считая, что его отец застрял в прошлом и все еще верит в небылицы и всемогущую природу, которая одна лишь могла ему помочь.

— Почему он это делает? — спросил Рангул своего собеседника, когда они остались одни.

— Ты родился уже после того, как орки пришли в эти земли и поэтому не помнишь, как обстояла наша жизнь раньше. Мы жили в пустыне, где такие привычные для нас теперь вещи как пресная вода и еда были настоящим сокровищем, ценимым более, чем золото. Наши предки верили в то, что природа всем беспрекословно руководит, что от нас зависит лишь самая малость, а в остальном нужно полагаться только на волю богов и подконтрольной им природе. Здесь же все иначе. Клянусь Барруком, когда я впервые увидел полноводную реку, с кишащей в ней рыбой, которую можно было хватать руками, я скорее поверил бы в то, что это мираж или обман злого волшебника, пытающегося поработить мой разум. Но со временем все встало на свои места. Мы привыкли. Воды здесь много. Она чистая. Еда везде, вокруг нас, нужно лишь выйти за пределы дома и пройтись по местности, чтобы уже к вечеру вернуться с полными руками ягод или неся тушу убитой дичи. Раньше такая роскошь была нам неведома.

Малик откинулся на деревянном громоздком стуле и посмотрел сквозь зазор между стеной и приоткрытой дверью. Отец медленно шагал в своем привычном направлении. Тяжело и очень устало. Годы были безжалостны к нему и с этим, увы, ничего нельзя было поделать.

— Значит, все стало гораздо лучше? — спросил Рангул.

— Да, врать не буду. Правда иногда, ночью или во время охоты я вспоминаю мой старый дом. Мы выживали, но от этого становились только сильнее, а теперь, когда вокруг нас все есть, когда не нужно преодолевать опасность и быть готовым ко всему, мы постепенно становимся дряхлыми. Мой отец был сильным орком, а сейчас едва может ходить. Конечно, в пустыне бы он вряд ли дожил до таких лет, но он бы по крайней мере не превратился в немощного старика, умерев сильным и могучим. Я вот смотрю на него и волей не волей ловлю себя на мысли, что лучше бы я остался там, с другой стороны Кри.

— Что это?

— Река, — ответил Малик. — Мощная река, разделяющая пустыню от этих земель. Она граница, переступив через которую жизнь любого существа начинает кардинально меняться. Раньше я не верил в это, но сейчас понимаю это как никогда.

— И давно вы здесь? — спросил Рангул глядя на Малика.

— Давненько.

Орк не стал особо вдаваться в подробности своего пребывания здесь, особенно в причины почему и как они тут оказались. Это было неприятно. Вспоминать прежние времена для него было не самым приятным занятием, и он решил опустить это, попросив Рангула больше рассказать о том, что же происходить сейчас вокруг королевского замка.

— Мы не подходим к замку — тому есть веские причины, о которых я не хочу говорить. Но ты был там, прожил долгое время. Что там сейчас. Как король, королева, как их ребенок?

Рангул сглотнул подкативший к горлу комок. Неприятный холодок пробежался по всему телу, и кожа в одночасье покрылась мурашками.

— Была чума. Многие умерли. Дымы погребальных костров поднимались в самое небо.

Малик слушал.

— А где ты был в это время?

— У себя дома. Нас не пустили в замок, хотя именно туда все и стремились. Кто успел спастись за его стенами смогли сохранить свои жизни, остальные же жили в постоянном страхе подхватить эту заразу.

Орк фыркнул и что-то буркнул себе под нос. Он слышал от редких гостей в этом доме, что творилось все это время в Тройтистских долинах, особенно в землях где располагался сам замок. Много тогда жизней забрала чума и слова молодого орка лишь подтвердили то, о чем он слышал.

— А король? Его жена Лориэль?

— Ты знаешь их? — переспросил Рангул, пытаясь понять к чему Малик ведет разговор.

— Я знал их обоих. Скажем так, у нас были разные взгляды на то, как должна была строиться жизнь орков и их будущее.

— И что? — вновь спросил Рангул.

— Мы не сошлись во мнениях. Более того нам пришлось покинуть пределы замка и начать новую жизнь здесь. Подальше от всего, что было связано с королевской четой. Особенно с женщиной.

Он на мгновение перевел свой взгляд на вернувшегося из своего маленького паломничества в лесную чащу отца, который едва войдя в дверь, тут же вступил в затихающий разговор. Видно он смог услышать несколько слов и рассказ о прежней жизни заставил его вспомнить все.

— Почему ты так небрежно рассказываешь о нашем прошлом, сын? — Горл тяжело вошел в хижину и с упреком посмотрел на своего сына. — Расскажи ему правду, пусть молодой орк узнает, как на самом деле мы тут оказались.

— Может не стоит? — осторожничал Малик.

— Стоит, — стоял на своем Горл. — Здесь нет ничего страшного. Прошлое хорошо тем, что оно всегда остается в прошлом. От того, что кто-то узнает несколько неприятных подробностей не станет хуже, быть может это даже скажется на его будущем, где он сможет избежать тех самых ошибок, которые были совершены нами.

Старик обошел Рангула со спины и сел на рядом стоявший деревянный стул. Его грудь ту вздувалась под напором проглатываемого воздуха, то вновь становилась маленькой, когда он выдыхал все содержимое. Наконец, когда сердце его успокоилось и пришло в норму, он заговорил.

— Все несколько иначе, мой милый друг. Мы здесь оказались не по своей воле, хотя чего греха таить, если бы не Шахгар и то какое решение он решил принять, то ни меня, ни моего сына сейчас бы тут не было. Мы бы кормили червей в каком-нибудь безымянном и безлюдном месте, навсегда отправившись в забвение. Шахгар мудрый воин, очень сильный, но его жажда власти, жажда контролировать все и вся однажды погубит его, как когда-то погубила и его отца.

— А что с ним стало? — удивленно спросил Рангул.

— Разве ты не знаешь орочьих обычаев? — Горл усмехнулся. — Власть у орков всегда и во все времена переходила от отца к сыну только через смерть старшего поколения. Через битву, в которой не могло быть двух победителей или ничьей. Только смерть могла рассудить кто чего стоит. Таковы правила и им следовали очень строго. Шахгар был сыном одного из почитаемых вождей и как его приемник с самого детства знал каким способом он получить власть. Жестокость у нас в крови, Рангул, удивительно что ты так мягко себя ведешь.

Он оценивающе посмотрел на него и смерил взглядом словно какую-то базарную вещь, чья цена была настолько дешевой, что можно было купить за бесценок.

— Почему вы мне все это рассказываете? — дрожащим голосом спросил молодой орк. Он чувствовал, что разговор должен был закончиться чем-то очень страшным. Каким-то откровением, о котором все уже догадались, но никто не хотел говорить, притворяясь что так и должно быть.

— Малик говорил, что твое лицо кого-то ему напоминает. Я тоже был такого мнения, но все никак не мг вспомнить чье же. И вот теперь, когда прошло некоторое время и ваш разговор о прошлом разбудил во мне воспоминания тех старых и иногда не очень приятных событиях, я догадался кто ты.

Горл встал и весь его вид говорил о том, что сейчас произойдет самое главное.

— Ты не простой орк, чей отец погиб во время штурма замка, ты есть сын самого Шахгара и Лориэль, женщины-человека, чье появление в нашем племени заставила историю повернуться вспять и пойти совершенно иным путем. Это ты, я в этом уверен.

Рангул сглотнул и попытался встать, но ноги не слушались его. Они стали тяжелым, как будто налитыми свинцом, а все его тело начало гореть изнутри.

— Так я и знал.

Он ждал удара. Знал, что позади него сейчас стоит вооруженный сын и может в любую минуту расколоть ему череп, воткнув в него свой огромный топор. Шли секунды, минуты, но ничего не происходило. Все оставалось в том же виде. Никаких изменений, не было даже слов. Рангул слышал лишь тяжелое дыхание стоявшего за спиной Малика и свое собственное сердцебиение, учащавшееся с каждой минутой.

— У меня было два сына. Одного из которых убил твой отец. Он разрубил ему голову своим топором, хотя в тот миг тот просил помиловать его и даровать жизнь. Ему было немногим больше чем тебе.

Горл повернулся к Рангулу всем телом и прямо, очень громко спросил его.

— Знаешь каково это терять своих сыновей, своих родных?!

— Нет, — ответил Рангул.

— И это очень хорошо. Ведь если бы тебе было известно это чувство ты бы не колеблясь прикончил бы такого же, как и ты, будь на моем месте, но я… я не буду делать этого. Месть, которой я жил многие годы, которая питала меня и не давала сойти в мир иной раньше времени давно ушла. Я стал другим, сын Шахгара, я изменился. И знаешь почему? Потому что мне и Шахгару хватило ума найти выход из трудного положения. Ты как-то заговорил о том штурме, в котором погибло много наших соплеменников, а знаешь ли ты то, что я был одним из тех, кто должен был сражаться против твоего отца? Нет? А все так и было. Клянусь я бы сделал это, я бы вывел всех, кто еще верил в меня в то время и битва могла бы закончиться далеко не так, как она закончилась в тот момент, но крови было пролито слишком много. Отец твой предложил мне сделку и я принял ее. Мы помогли друг другу и тем самым решили все свои конфликты.

Горл дал сигнал своему сыну и тот вышел из-за спины Рангула. Напряжение стало постепенно спадать и последующие несколько минут прошли в полном молчании. Лишь после, когда успокоились все присутствующие и последние осколки воспоминаний прошлого растворились в воздухе, Горл вновь заговорил с сыном Шахгара.

— Почему ты до сих пор не сбежал. У тебя ведь было столько времени и возможности сделать это.

— Я не мог, — ответил Рангул, — моя мать… Лориэль. Она была со мной, когда все произошло. Я не могу уйти без нее и… — он замолчал и после добавил, — не могу вернуться обратно к своему отцу.

— Почему? — спросил на этот раз Малик.

— Мой отец стал безумен. Ведьма, что прибыла в наши края из далекого королевства Сиддика, завладела его разумом. Он сошел с ума и начал вести себя совершенно не так как раньше. Его будто подменили. Моя мать стала бояться его и вскоре, когда безумие его достигло апогея, мы решили бежать оттуда.

— Очень смело, — сказал Горл, — зная каким бывает Шахгар в гневе.

— Она настигла нас по пути из замка и на утесе сбросила меня прямо в океан. Только богам известно, как я выжил.

Орки переглянулись между собой. Теперь все понемногу становилось понятно для них. Не было такого случая еще за все время, что они жили в этих краях, да и слова молодого наследника теперь не казались им откровенной ложью. Однако его присутствие в их доме накладывало небольшой нюанс на все случившееся. Вождь орков наверняка ищет их и скорее всего рано или поздно найдет это место, а когда узнает, что Горл и Малик, получивших вторую жизнь от Шахгара, укрывают его сына в своем доме, то последствия могут быть самыми плачевными.

— Второй раз он нас не простит, — будто читая мысли своего отца, проговорил Малик.

Горл понял размышления сына, но ничего не сказал. Прошло много времени, но по всей округе он не увидел ни одного стражника, ни одного патруля. Если они и искали его, то наверняка не смогли дойти до этого места, а может и вовсе считают их погибшими.

— Значит обратного пути уже нет? — спросил Горл. — Что ж, значит будем думать вместе над тем как тебе быть дальше.

— Я хочу найти свою мать, — протестовал Рангул.

— Найдем, — совершенно спокойным голосом ответил Горл. — А теперь отдыхай. Нельзя бежать впереди своего времени.

Договорив, встал со своего места и направился к выходу откуда совсем недавно пришел. Холодный ветер ударил ему в лицо. Приятный аромат цветов проник внутрь его легких и начал опьянять. Ему так нравилось это место, что в душе его не было место уже больше ничему. Прошел немного вперед, обогнул дом и уперся в протоптанную дорогу, по которой редкие путники иногда проходили из соседних поселений, чтобы закупить товаров и продать подороже уже в торговых кварталах королевского замка. Теперь же здесь было тихо. Буйство вождя орков отбило многих торговцев, считавших этот путь чуть ли не золотым. Все начало вставать на свои места.

Раньше он удивлялся почему все так резко оборвалось. Торговцы снабжали их необходимыми и редкими товарами, а они в свою очередь торговали шкурами животных и имели с этого хороший доход. Теперь же все пошло по наклонной. Не было людей — не было и прибыли.

Горл повернулся к загону, где спало его небольшое стадо одомашненных коз. Появление наследника Шахгара сыграло с ним злую шутку. Мирная старость все быстрее и быстрее уходила за горизонт. Он ощущал всем своим нутром, что время мирной жизни подходило к концу. Прошлое решило вернуться и сделало это очень необычным способом. Он сразу узнал в нем сына вождя орков, но что-то все равно не давало ему покоя. Рангул был слишком добрым. Совсем не таким как его отец. В нем не чувствовалась та неукротимость и сила которой обладал Шахгар. Он был более человечным и тут явно ощущалось доминирующее влияние его матери Лориэль.

Наверное, стоило поискать ее. «А почему нет?» — подумал Горл, осматривая свой скот. Если они были вместе, то прошло не так уж и много времени с момента их разлуки. По крайней мере если он и не сможет найти ее, то нападет на след, по которому и вычислит ее местонахождение. А если женщина окажется погибшей, то и это сделает ему услугу, он будет знать наверняка что с ней произошло.

Вернувшись обратно в хижину, старик застал Рангула и своего сына за дружеской беседой. Страх молодого орка ушел и сейчас его глаза светились от нового знакомства и приятного общения.

— Завтра мы отправимся на поиски твоей матери.

Он выпалил это так резко и неожиданно, что привел в замешательство не только Рангула, но и своего сына.

— Но где? — переспросил Малик, — кругом одни сплошные леса и ни одной живой души. У кого ты спросишь о ней?

— Если ты упал с утеса, то и поиски должны начаться оттуда. Я знаю одного рыбака, живущего неподалеку. У него-то мы и спросим о твоей матери.

В момент ее появления все вокруг вдруг стало тихим и почти неслышимым. Она пронеслась вдоль переплетенных между собой широких колонн, устремилась вперед и когда до нужного места оставалось всего каких-то пару шагов — резко остановилась. Внутри нее бушевало пламя. Желание в сердце все еще кипело и даже такая сильная женщина как она, не могла ничего противопоставить этому странному чувству. Откровение отца не давало ей покоя уже несколько дней. Каждую минуту Сатифа думала о той силе, что была заключена в небольшой прозрачной колбе, внутри которой краснела кровь поверженного гиганта. Мощь. Власть. Все это могло свалиться на нее проглотила она всего лишь одну капельку той крови и тогда ничто в этом мире не смогло бы ее остановить. Но отец… он почему-то был против. Раскрыв перед ней такой великий секрет, он тут же запретил ей даже думать о том, чтобы без его ведома завладеть силой гиганта. Почему? Он так и не дал ответа, отмолчавшись и приказав больше не вспоминать об этом случае до нужного момента.

Прошло три дня, а она все никак не могла выкинуть из головы ту встречу. Сокровищницу, до верху набитую золотом и драгоценными камнями, дракона, в которого превратился Сиддик и ту силу, которой он обладал с тех пор, как сам испробовал крови гиганта. Почему же ей этого нельзя? Разве она чем-то хуже?

За этими ответами она и пришла сейчас прямо к тайным покоям своего отца. Они находились в восточной части их королевского замка и сюда редко впускали тех, кто не получал разрешения у самого халифа. Охраны почти не было — она осталась позади охранять внешние ворота от посторонних глаз. И хоть сама Сатифа не имела никакого права на появления в этом месте, при помощи своих умений и волшебства, ей все же удалось проникнуть в запретные комнаты, откуда сейчас прямо из-за запертых дверей доносились женские жалобные крики. Они чередовались с хлесткими ударами кнута, рассекавшего воздуха и впивавшегося в нежную женскую плоть. Удар — крик, за ним еще один — и снова крик с плачем, как стрела, разрезал воздух. Она стояла перед дверями и все не решалась войти. И лишь спустя несколько минут, когда удары стихли и в воздухе остался слышен лишь женский плач, она широко раскрыла двери, толкнув их вперед, и смело вошла внутрь, где через несколько шагов остановилась в ужасе рассматривая другую жизнь своего отца.

Сказать, что она была удивлена увиденному — это было бы преувеличением. Слухи о странных наклонностях Сиддика ходили давно и упорно. Сатифа слышала о них, но предпочитала пропускать мимо ушей, считая простым базарным шумом завистников, не способных достичь того же, что и ее отец. Но сейчас, глядя на исполосованную спину обнаженной молодой девушки, подвешенной за руки и едва достававшей пол своими тоненькими ножками, она поняла, что знала своего отца недостаточно хорошо, чтобы не верить в увиденное.

Сиддик стоял в нескольких шагах от несчастной. Тяжело дыша, его руки сжимали длинный, как ядовитая змея, хлыст и всем своим видом показывал, что для него представление только начинается. Глаза горели и были налиты кровью. Кнут изгибался, вены на руках вздулись и стали выпирать прямо из-под кожи. Эта комната скорее напоминала камеру пыток или что-то в этом роде, чем на покои короля, куда он время от времени любил водить своих новых наложниц, коих за все время правления набралось достаточное количество, чтобы удовлетворить даже самый притязательный мужской вкус.

Но это…

Она замерла. Сиддик увидел ее и тут же блеснул гневным взглядом, чуть было не изрыгнув на непокорную и непослушную дочь настоящее пламя ярости.

Наложница всхлипнула от боли. Это сработало на него как приманка на дикого зверя. Он чувствовал страх этой невинной жертвы и вновь набросился на нее с новой силой. Кнут покорно взвился в воздух, рассек пространство перед халифом и с жадностью впился в женскую спину. Удар пришелся аккурат по худенькой пояснице, отчего красная тонкая линия вздулась через считанное мгновение.

Так продолжалось до тех пор, пока жертва не потеряла сознание. Халиф еще несколько раз ударил по обмякшему телу, но не сумев выдавить хотя бы слабого крика, наконец успокоился.

Он был удовлетворен. По-своему, но удовлетворен. Сатифа смотрела в его вспотевшее лицо и была готова закричать, как и та женщина. Слухи оказались правдой. Все, что так или иначе доносилось до нее с торговых лавочек и нищенских районов были вовсе не небылицами. Отец оказался тем самым зверем, про которого все любили говорить, но тем самым боялись — убирая красивых дочерей подальше от королевских ворот. Многие выдавали их замуж сразу, как только это позволяли правила и естественность самой женской природы. Едва лишь наступал момент созревания и свадьбы игрались практически в тот же день. Но и это иногда не спасало. Завидев очередную красавицу, Сиддик мог потребовать расторгнуть союз и передать дочь в его руки, после чего родители, не способные перечить своему халифу, послушно отдавали дочь.

— Ты… ты не должна была быть здесь — он все еще тяжело дышал. — Кто тебе позволил сюда войти?

Сатифа молчала. Ее взгляд все еще был прикован к девушке, подвешенной за руки в самом центре этого помещения. Она подошла к ней, провела своей ладонью по окровавленной спине и, собрав несколько капелек на свои пальцы, тут же положила их в рот. Вкус крови проник в нее. В эту секунду она представляла себе, как когда-нибудь и кровь гиганта будет поглощена ею и сила этого древнего существа перейдет к ней. Сейчас же она просто смотрела на результаты издевательств своего отца и ждала, когда тот придет в себя.

— Как ты сюда проникла?! — кричал он все еще сжимая длинный хлыст в своих руках.

— Это было несложно — спокойно ответила Сатифа, даже не повернувшись лицом к отцу.

Это так сильно взбесило Сиддика, что в то же мгновение руки его резко поднялись и хлыст с характерным звуком полетел прямо к непокорной женщине. Всего секунда понадобилась халифу, чтобы совершить этот удар, но, когда до спины Сатифы оставались считанные сантиметры… ее фигура вдруг растворилась и исчезла прямо на глазах у свирепого халифа.

Хлыст ударил в воздух. Цель оказалась проворнее и уже вскоре появилась в совершенно другом месте. Женщина сидела за столом, пересматривая всевозможные приспособления, аккуратно разложенные перед ней, которыми Сиддик любил причинять боль своим пленницам. Каждый элемент этих орудий был четко предназначен для конкретных частей тела и построен таким образом, чтобы боль, доставляемая ими, была максимальной.

— Даже не пытайся, отец, — ее взгляд вновь остался на месте и никак не реагировал на вспышки ненависти Сиддика. — Я бы так или иначе сюда попала, так что дело вовсе не в твоих безалаберных стражниках.

— Тебя тут быть не должно!

— Ты боялся, что я увижу то, о чем шепчется весь твой народ? Хм, ну что ж, вот я здесь и что я вижу? Мой отец, великий Сиддик, король всех королей удовлетворяет своих самые низменные потребности мучая безоружных и невинных девушек.

Сатифа посмотрела на висевшее обнаженное тело девушки, которое едва подавало признаки жизни. Все кругом буквально кричало ей уйти отсюда. Даже Сатифе, дочери могущественного халифа стало противно то сокровенное, что было спрятано от нее все эти годы. Однако рано или поздно все выходит из тени, даже у таких людей как ее отец должны был быть слабости о которых стоило молчать. Теперь же когда она знает если не все, то очень многое, Сатифе стало легче разговаривать со своим отцом.

Он быстро оделся, вытер весь выступивший пот и начал развязывать исполосованную жертву. Тело вздрогнуло от холодного прикосновения — жертва открыла глаза. И тут то лицо девушки сразу стало знакомо дочери халифа. Это была та самая молодая жена, которую она увидела по возвращению домой.

«Что ж» — подумала Сатифа про себя, «Роскошь и благополучие должно как-то возмещаться».

И правда: жизнь в гареме была для таких девушек последней надеждой на благополучие, о котором они, нищие и безграмотные могли только мечтать. Халиф всегда был щедр со своими женщинами и если каждой из них приходилось испытывать нечто подобное, то вознаграждение всегда превышало те муки и боль, которые они пропускали через себя в такие минуты.

Она опустила руки, без сил упала на колени и так и не смогла самостоятельно подняться на ноги. Сиддик подхватил ее, обернул в шелковое покрывало и, вскинув на руки, понес к дверям. Крича на своих охранников и требуя их поскорее вернуться, он передал изнеможенное тело одному из них, попутно пригрозив расправой в следующий раз, если они еще кого-то пропустят сюда без его разрешения.

Стражники быстро откланялись и унесли девушку. Теперь то он мог спокойно перевести дух. Отхлебнув из стоявшего бокала холодной воды, мужчина довольно повалился на свои подушки. Лицо его искрилось триумфом, и он не преминул об этом поведать свое дочери.

— Знаешь почему я делаю это?

Сатифа внимательно посмотрела на него.

— Когда имеешь все, что только можно пожелать, когда даже время уже не является для тебя каким-то серьезным противников — ты вдруг начинаешь замечать в себе особенности и желания, о которых раньше никогда не догадывался.

— В Ордене тебя за такое сожгли бы на костре, — ответила Сатифа, чем вызвала неугомонный смех у своего отца.

— Орден всегда жил догмами. Прошлым, чьи заветы и правила уже давным-давно никем не соблюдались. Лишь самые старые из нас, помнившие само зарождение жизни на этой земле, все еще верили в правильность сделанного выбора. Но время все расставило по своим местам и каждый получил ровно столько сколько сам заслуживал. Где они сейчас? Все эти умудренные опытом мудрецы, клеймившие меня отступником, а? Не знаешь? А я знаю. Они отправились туда, где нет ни прошлого, ни будущего. Я наплевал на все это и как видишь, сделал правильный выбор. Твой отец, Сатифа, стал тем, кем есть, именно потому, что понял, как быстро меняется все вокруг, потому что последовал за течением времени, а не стал ему сопротивляться. Умения подстраиваться под ситуацию — одно из главных качеств, которому ты должна научиться.

Сиддик допил остатки холодной воды и поднялся на ноги. Взгляд его все еще был прикован к тому прочному столбу, где все это время была прикована молодая женщина. Кровь застыла на нем, а кое-где виднелись следы от ударов кнутом.

— Оказалось, что самые низменные желания доставляют самое лучшее удовольствие.

Халиф улыбнулся и стал переодеваться.

— Я пришла к тебе поговорить.

— И о чем же?

— О Долинах. Прошло уже достаточно времени, а ты никак не высказался по тому поводу.

— Ты все желаешь мести, милая моя дочь, но слишком торопишься с ней. Не надо спешить. Я прожил очень долгую жизнь и сделал самый главный вывод из всего. Спешка — это главный враг любого успеха.

— Мы слишком долго ждем, — огрызнулась Сатифа. — Чего ты дожидаешься?

Накинув на себя оставшуюся одежду, он подошел к своей дочери и сел напротив нее.

— Договор все еще в силе, дочь моя, мы сделаем все, как и полагается. Орк силен, но не слишком умный, чтобы тягаться с нами на этом поле сражения. Мы заставим его подчиниться нам, сделаем его своим рабом, при этом сам он не сможет от этого отказаться.

— И как же? — Сатифа наклонилась к своему отцу.

— Скоро все узнаешь, — халиф улыбнулся и продолжил рассматривать лежавшее перед ним оружие.

Ундина ушла почти сразу, как на дворе опустилась ночь. Странное дело, ведь именно в такой час она всегда выходила из воды и проводило с ним все оставшееся время до самого утра. Но сегодня почему-то все изменилось. Даже сама она предстала перед ним уже в другом образе: более человеческом и всеми силами старалась походить на обычную крестьянку. К чему это он так и не понял, но в момент, когда шаги ее скрылись в океанской пучине, ему было уже не до этого.

В дом постучали. Их визит предсказала возлюбленная рыбака, наверное, именно поэтому ее сегодняшнее появление было столь коротким и необычным для простого человека. Орки вошли очень быстро. Отец и сын, давние знакомые, смешно улыбаясь своими клыкастыми зубами, осторожно прошли внутрь его рыбацкой хижины, предварительно пропустив вперед незнакомого гостя. Орк был похож на своих сородичей, правда слишком молод, но это никак не выражалось в общих чертах, т. к. сам рыбак был человеком безразличным к подобным вещам и принял третьего как родственника Горла.

— Рад тебя видеть, — сказал Горл и сделал несколько шагов вперед. Под ногами виднелись мокрые следы, тянувшиеся от самой спальни и до входных дверей. Старейшина посмотрел на них и понял, что они совсем чуть-чуть не успели застать здесь еще одного незнакомца.

Рыбак видел озадаченный взгляд старого орка, но решил промолчать, хотя вопрос Малика все же заставил его скомкано объяснить ситуацию.

— Да я был не один, но это личное и я не хочу больше об этом говорить.

Орки одобрительно кивнули головой и продолжили уже в более непринужденной обстановке.

На столе загорелась свеча, еды не было, но и сами гости явно пришли к нему не за этим, а их вопросительные взгляды четко намекали на нечто важное.

— Мы прошли долгий путь, друг мой, — начал Горл, — и пока что поиски наши были безуспешными.

— Вы кого-то ищете? — поинтересовался рыбак, заглядывая каждому из присутствовавших в лица. — Боюсь я ничего не могу помочь. Ко мне мало кто заходит, да и те строго за сетями и прочими принадлежностями. Снасти кроме меня здесь никто больше не делает. Да и орков тут кроме вас нет.

— Я ищу не орков, — отозвался Горл, пододвигая стул поближе столу. Свет о свечи упал на его старое сморщенное лицо и клыки как бы невольно поднялись из-за толстых губ. — Человек. Женщина. Моложе тебя. Высокая. Белые длинные волосы.

— Нет, — коротко ответил рыбак.

— Ты уверен? — переспросил Малик, явно чувствуя неладное, — недавний шторм, здесь, совсем рядом. Ты не мог пропустить его или не заметить.

Мужчина покачал головой из стороны в сторону и еле выдавил из себя согласие.

— Было конечно, но что это меняет? Я как и вы живу у самой воды. Рыбачу почти все свободное время. Конечно шторм я видел, но люди с неба не падают вместе с дождем.

— Быть может ты выловил кого-то в открытой воде, когда буря исчерпала свои силы?

Вопрос остался без ответа. Рыбак пожал руками и одним из кулаков ударил по столу. Ему явно не нравилось как с ним ведут себя, всего несколько минут назад, появившиеся гости. Внутри возникло напряжение и сердце стало биться предательски сильнее.

— Я не понимаю к чему вы все это говорите. Я простой рыбак и только.

— Ты не ответил на вопрос, — стоял на своем Горл.

В эту секунду в разговор включился Рангул. Молодой орк встал со своего места и подошел почти вплотную к рыбаку, чье тело внезапно вытянулось будто готовое превратиться в морскую змею.

— Посмотри на меня, — сказал Рангул, — неужели тебе совсем незнакомы черты моего лица?

Рыбак быстро смерил молодого орка оценивающим взглядом и тут же отвел его. Неприятная дрожь пробежалась по его телу.

— Орки ко мне не заходят.

— Я говорю не про них. Посмотри на меня еще раз! — на этот раз голос наследника явно был угрожающим. Он вытянул руку и силой повернул голову рыбака, так чтобы глаза смотрели прямо на него. Нехотя, но мужчина все же взглянул на него. Взгляд остановился прошел от ног до корпуса, потом поднялся выше к самому лицу. И именно так, на глазах, остановился. Ему все сразу стало понятно. Такое невозможно было с чем-то перепутать. Эти глаза он уже видел однажды здесь, после той самой бури, когда на береге он обнаружил едва живого человека.

— Я жду ответа! — крикнул Рангул. — Где моя мать?!

Все замолчали. Даже старшие орки, сидевшие позади них и наблюдавшие за происходящим, не смели вмешиваться. Горл внимательно следил за наследником престола. За каждым его словом, движением, за тем как двигались мышцы на его лице, когда он разговаривал с испуганным стариком. В эти секунды он ловил себя на мысли, что именно сейчас в этом молодом и неопытном орке просыпается тот самый вождь Шахгар, которому в свое время удалось собрать в единый клан многочисленные разрозненные племена. Истинно, это был он!

— Мать? Это была твоя мать? — рыбак мямлил, но все еще не мог поверить в услышанное. — Разве такое возможно. Разве женщина-человек может родить на свет орка?

— Я спрашиваю тебя только об одном: ты видел ее? Знаешь, где она и куда могла пойти?

Старик кивал головой как умалишенный. Страх постепенно овладел внутренним состоянием мужчины и теперь он был готов рассказать обо всем.

Ветер ударил в двери, распахнувшись, они открыли присутствующим прекрасный вид на ночной океан, чьи волны мерно растекались во все стороны. Где-то вдалеке послышался всплеск — орки оглянулись, но на поверхности остались лишь пузырьки да водная рябь. Рыбак знал, что сейчас она где-то рядом. Смотрит на него из глубин океана и ждет как он себя поведет. Он любил ее и не мог подвести. Ундина все рассказала ему как должно было случиться. Существо не из его мира знала о происходящем гораздо больше старика, поэтому тот и не вздумал сопротивляться, лишь искоса взглянув на смотревшего на него взбешенными глазами Рангула.

— Да, — едва слышимо проговорил рыбак, — она была здесь. Искала тебя.

— Что ты ей сказал? — кричал молодой орк.

— Я? Ничего. Сказала ундина. Она объяснила ей как нужно действовать куда идти.

— Ундина? Кто это еще?

В разговор вступил Горл. Старые легенды этого мира давно были ему известны и упоминание о морском существе в женском обличии было ему интересно не меньше Рангула.

— Они живут в океане. Жители подводного мира, прекрасные женщины, влюблявшиеся в смертных мужчин.

Старый орк опустил взгляд на мокрые следы на полу и натянуто улыбнулся.

— Видимо это ее следы. Ночью они только могут выходить на сушу, чтобы проводить время со своими мужьями.

Горл поднял глаза и вопросительно посмотрел на старика. На его лицо и на те многочисленные морщины, испещрявшие уже давно немолодую кожу.

— Она получила свое, ведь так? — спросил он рыбака.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ундина, — продолжил Горл. — Они всегда приходят к земным мужчинам только за одной целью — бессмертием. Что ты получил взамен за то, что стал ее мужем?

— Я не хочу… не надо говорить об этом.

Он кричал. Истерил. Пытался встать со своего стула, но Рангул, стоявший рядом, тут же осадил старого рыбака, еще сильнее прижав его к месту. Кожа бедолаги вспотела — он стал дрожать, будто попал под холодный проливной дождь. Старые легенды явно были ему не по душе и то, что сейчас говорил Горл причиняло ему вполне ощутимую боль.

— Жизнь.

— Что? — переспросил Горл.

— Жизнь, — снова повторил рыбак. — Она не убила меня. Пожалела. А ведь не должна была.

Он на секунду замолчал и слезы, скупые, но очень чистые, начали стекать по его щекам. Мужчина поднял свои руки, согнул их в локтях и, обхватив голову, заплакал. Навзрыд. Таким его еще никто не видел. Рангул ослабил хватку, убрал свои напряженные руки с костлявой спины рыбака и отошел немного назад.

— Они никогда не оставляют в живых. Никогда. Ищут мужчин, получают свое и… топят их, чтобы никто не узнал о их злодеяниях. Но она… Ундина… Она не убила меня. Вопреки всему, всем правилам и законам, просто отпустила меня. Я помню, как руки ее обхватили мое тело. Холодные словно океанская глубина и одновременно теплые. Слышал, как билось ее сердце в груди, как неслись мы по волнам, а она все глубже и глубже погружалась в него. Я держал дыхание как мог, пытался вырваться из ее объятий, но ундина не давала сделать это — только сильнее прижималась своими губами к моим губам. И вот когда воздух закончился, когда внутри все сжалось и я был готов вдохнуть в свои легкие соленую воду океана… она почему-то резко выбросила меня на поверхность и помогла добраться до берега. Не знаю как это объяснить, но то, что произошло тогда больше всего на свете стало мне дороже.

— Но ведь так не должно быть? — переспросил Горл.

— Да, да, именно. Не должно. Все ее сестры, с которыми она проводит время днем, осуждали ее, просили, чтобы она утопила меня и тем самым оборвала порочную связь, столь непривычно затянувшуюся для нас обоих. Но Ундина не сделала это. Пусть тайком, но мы находим время, чтобы быть вместе.

— А ты не боишься, что однажды она все-таки сделает так как ее просят сестры.

Рыбак отрицательно покачал головой. Слезы все еще блестели в его глазах, но теперь он нисколько не стеснялся этого.

— Если бы хотела, давно бы уже сделала. Нет. Она не такая. Другая. Она даже выходит на берег, чтобы мы могли быть вместе. Разве это не признак настоящей любви между нами.

Орки молчали. За дверями все еще шумел океан. Горл вышел наружу, запер за собой выход и внимательно стал наблюдать за происходящим на едва колыхавшейся океанской поверхности. Все было спокойно. Нигде куда бы падал его взгляд он так и не смог увидеть ничего, что могло бы напоминать присутствие чужого существа возле рыбацкой хижины. Развернулся, раздосадовано выдохнув из себя и вернулся к своим. В этот миг рыбак уже вовсю беседовал с Рангулом, рассказывая обо всем. Что ему было известно. С каждым словом лицо молодого орка изменялось, становясь все более странным. История с Лориэль заводила его в далекие края, туда, где уже многие годы не ступала живая душа и любые попытки проникнуть в глубины подземных лабиринтов заканчивались для путешественников гибелью.

— Вулканические поля? — Рангул посмотрел на вошедшего старейшину и тот сразу понял о чем идет речь. Закрытое горное место, в окружении заледеневших пиков, давно внушало страх и любопытство всем искателям сокровищ. Орк слышал о них, но чутье старого орка, повидавшего и не такие далекие дали, говорило о том, что соваться в эти края мог только безумец.

— Начало всего находится именно там, — говорил рыбак. — Ундина рассказывала мне об этом. Океан, ее отец, омывает всю землю по кругу и говорил своим дочерям о тех былых временах, когда от огня величественной битвы кипели даже его воды. Чего говорить, если даже им было запрещено подплывать к этому месту слишком далеко.

— Ты сможешь меня отвести туда, Горл? — спросил Рангул, все сильнее набираясь храбрости для будущего путешествия.

— Это исключено, — твердо заверил старейшина. — Ты ищешь гибели. Лориэль не могла отправиться туда в одиночку.

— Она ушла сразу, как только услышала об этом.

— Ты солгал ей! — кричал Рангул. — Сказал, что я буду там и поэтому спровоцировал мою матушку на этот безумный поступок!

Наследник престола был уже готов замахнуться рукой и ударить согнувшегося старика, как рука его вдруг повисла в воздухе, перехваченная толстыми пальцами Горла. Старик сжал твердой хваткой атакующую руку и резко опустил ее, дав понять, что сейчас не время для избиения.

— Это ундина сказала ей?

— Да. Она сказал, что именно там она найдет все ответы.

— Но меня! — продолжал кричать Рангул.

— Быть может ты и есть один из этих ответов.

Вырвавшись из рук Горла, Рангул выбежал из-за стола и, хлопнув дверьми, направился к самому берегу. Ветер легонько кружил вокруг него, прохладой охватывая с но до головы. Он бил ногами прибой, плевал в воду от злости и если бы сейчас в его руках было оружие, Рангул тут же бы бросился прямо в океан, чтобы наказать нерадивое существо за обман, разделивший его и мать на долго время.

Внезапно перед ним вода запенилась, круги разбежались во все стороны и нечто странное, едва показавшееся на поверхности, начало отплывать все дальше от берега.

Он силился рассмотреть это, но в блеклом свете едва мог сделать это. Шагнул вперед — оно остановилось, затем сделал еще один неловкий шаг и потянулся рукой вперед, надеясь схватить всплывший предмет. Когда же войдя по пояс в воду, он наклонился вперед и был готов вот-вот взять его, оно резко выпрыгнуло из воды и, схватив молодого орка за шею, погрузило в воду.

Рангул успел услышать лишь глухое «Стой!», прежде чем вода окружила его со всех сторон. Холод сковал тело, мышцы резко встрепенулись и все его нутро тут же сжалось, от той черноты в которую погрузило его неизвестное существо.

Оно держало его крепко. Как бы он не пытался освободиться, его сил было просто недостаточно, чтобы разорвать оковы тоненьких, женских рук, державших его с поистине нечеловеческой силой.

Течение погнало их вперед. Все дальше и дальше, оно уносила орка от берега, где уже стояли его соплеменники и испуганный рыбак. Они кричали, махали руками, но всего этого Рангул уже не видел. Воздух заканчивался. Последние удары сердца в груди молодого орка стали для него как удары гонга перед страшным сражением. Ему стало страшно. Последние секунды отсчитывали его жизнь. И в этот момент, когда казалось сама жизнь начинает покидать его, он вдруг открыл глаза и увидел перед собой прекрасное женское лицо. Длинные волосы окружали личико женщины, чьи глаза в кромешной тьме океанской глубины светились подобно звездам на небе. Она обняла его еще сильнее, подняла голову вверх и стремительно подняла его к самой поверхности, где в то же мгновение разомкнула свои руки.

Он едва не задохнулся. Легкие распирались, хватая воздух всем своим объемом, руки бились о поверхность воды, не в силах удержать на плову собственное тело. В этих попытках совладать со стихией, Рангул вновь ощутил возле себя чье-то присутствие. Оглянулся и увидел, как вокруг него, подняв голову и немного своего туловища над водой, плава ундина. Она держала его всего одной рукой, время от времени отпуская, что после, проплыв совсем рядом, опять схватить барахтающееся сухопутное существо. Это был ее мир, ее стихия. Здесь она была в своих владениях. И беспомощность орка, угрожавшего всего несколькими минутами ранее ее возлюбленному, забавила прекрасную ундину, чей взгляд все это время не сходил с захлебывающего орка.

— Ты был так храбр с ним, был готов отобрать у него жизнь, а сам не можешь сохранить свою.

Ее голос звенел в воздухе, отражаясь от черной глади волнующегося океана и улетал куда-то вверх.

— Каково же теперь тебе, орк. Как сейчас ты планируешь добиться своего если от смерти тебя отделяет лишь моя рука.

Он греб руками как мог, но тело все равно погружалось в воду. И лишь помощь ундины, плававшей вокруг него как громадная акула, не давал ему отправиться на дно. Рангул поднял голову и посмотрел в сторону берега. Они были слишком далеко. Ему ни за что не удастся самому выбраться на него и поэтому остается только надеяться на милость этой амфибии.

— Чего ты хочешь? — спросил он, глотая и выплевывая соленую воду.

— Я? Просто поиграть с тобой. Ты меня здорово позабавил там, в хижине моего мужа. Такой сильный, такой храбрый — прямо как твой отец. Но даже ему сильнейшему из воинов не удалось избежать колдовства черной ведьмы. Значит сила не только в мускулах, Рангул?

— Ты знаешь мое имя?

— Я много чего знаю, орк, и тебе стоит внимательно послушать меня, если ты хочешь вновь увидеть свою мать. Ее судьба неразрывно связана с твоими будущими поступками. Ни ты, ни она, никто либо другой в королевстве, которое вы так спешно покинули, не смогут спасти свой дом, если ты не научишься слушать других и делать из этого выводы. Лориэль ушла по древнему пути, где ей грозит смертельная опасность, тебе же, орк, предстоит догнать ее и постараться сделать это как можно быстрее, ведь время, отведенное твоей матери, истекает. Кто знает, быть может именно сейчас она подвергается страхам и со всех ног мчится навстречу своей собственной смерти, думая, что это спасет твою жизнь. Вы разобщились, но тебе предстоит все исправить и самому, преодолев многие испытания, стать настоящим королем завоеванных Шахгаром земель.

Она сделал еще один круг и остановилась прямо перед ним. Глаза ее все еще светились, а волосы облепили прекрасное лицо.

— Запомни это и поскорее выдвигайся в путь. Ведьма не дремлет, она скоро вернется туда, откуда сбежала.

Волны внезапно поднялись. Спокойный доселе океан вдруг забурлил и сильное течение быстро понесло молодого орка прямо к берегу. Все это время ундина была рядом. Ее рука сжимала его руку и не давала утонуть под напирающими волнами отца-океана. Когда же до берега оставалось совсем немного, ундина отпустила наследника, а сама исчезла в глубине.

Старик вытащил зазнавшегося орка и помог тому поняться на ноги. Рангул был испуган. Глаза широко открыты, а синие губы не могли даже пошевелиться. Все просто молча стояли на своем месте. И лишь всплеск воды неподалеку заставил каждого оглянуться на успокаивающиеся океанские волны.

«Она ушла» — подумал Рангул и чуть было не потерял сознание. Еще никогда смерть не была для него так близка. Теперь то он знал какая она на самом деле. Вовсе не страшная и не костлявая, как рассказывали ему старухи в замке. Она была прекрасной.

— Поверить не могу, что я вновь возвращаюсь в это место.

— Ты слишком переживаешь, дочь моя, относительной такой незаурядной мелочи.

Сиддик смотрел на Сатифу и пытался успокоить свою взволнованную дочь. Прошло уже несколько дней как они покинули родные края и направились с визитом к самому Шахгару. Сказать, что все это радовало и самого халифа было бы конечно глупостью, но договор, согласно которому выплаты должны были начать выплачиваться немедленно, он не увидел еще ни одной монеты, что давало повод наконец-таки усадить нерадивого орка за общий стол переговоров.

— Не думай об этом, — продолжал Сиддик, — предоставь это мне. Когда ведешь диалог с человеком, нужно видеть его желания. Мотивы, которыми он руководствуется и то, какие цели преследует. А уж когда речь заходит об орке, то тут вообще все ясно как белый день. Наш конек в том, что деньги сейчас нужны больше ему, чем нам, но именно сейчас мы и потребуем выплат, окончательно разорив Тройтистские долины.

Он ухмыльнулся и посмотрел сквозь приоткрытое окошко. Привычные пейзажи начали медленно сменяться зелеными лугами и удивленными крестьянами, пытавшимися подойти поближе и посмотреть кто же теперь нанес визит их королю.

Дочь молчала. Ей вообще все было противно с того самого момента, как она увидела свою сестру. Малена была ее полной противоположностью. И как огонь не мог подружиться с водой, так и она не имела ни малейшего желания опять увидеть свою сестру, встреча с которой была практически неизбежна.

Халиф знал это и заранее предупредил горделивую дочь. Временные послы все организовали. Королям лишь оставалось уточнить самые главные нюансы, о которых и сам Сиддик хотел наконец поговорить.

— Наша сила, дочь, в том, что сейчас для нас деньги не сама цель, они лишь средство, которым мы как острым ножом вскроем Шахгара и посмотрим чего он действительно стоит.

— А вдруг он упрется?

Халиф отрицательно покачал головой.

— Он уже долго время живет среди людей и как мне известно стал даже мыслить как они. Король без казны — голый король. Он никому не внушает доверия и уважения. Топором можно добыть все что угодно, но власть не держится на одном страхе и крови, она должна подкрепляться кое-чем более весом и значимым.

Сиддик вытянул правую руку и потер большим пальцем об остальные, явно намекнув на финансовую сторону проблемы.

— Но ведь тебе ничего неизвестно о состоянии казны.

— Как сказать… как сказать.

— Лазутчики?

— Алчность присуща не только людям, Сатифа. — Сиддик подмигнул ей.

Он еще раз улыбнулся и вновь посмотрел сквозь окно. Послышались крики издалека. Несколько стражников силой отталкивали любопытную чернь, лезшую вперед и нахрапом пытавшуюся прорваться к колеснице. Когда же все попытки были пресечены бдительной стражей, остальные крестьяне вернулись к своим повседневным делам.

— Все равно мне не по себе. Впервые я не уверена в том, что мы делаем правильно.

Она опустила глаза и задумалась. Отец не стал вырывать ее из собственных размышлений, в ту минуту ей это могло понадобиться, чтобы собраться с мыслями и быть более уверенной и убедительной, когда переговоры войдут в свою «горячую» стадию. Тем не менее и сам халиф, несмотря на внешнее спокойствие был слегка взволнован. Он никогда прежде не был в этих краях и даже в те древние времена, еще будучи членом верховного совета Ордена, старался избегать долин, чувствуя перед ними какой-то скрытый страх. Теперь же он усилился, но силой воли ему удалось заглушить нервозность, хотя остатки его все еще теплились внутри могущественного халифа.

Дорога постепенно уходила вперед. Последние признаки его земель скрылись за горизонтом и граница, разделявшая его и земли, вскоре была пересечена. Он смотрел на здешние края, осматривал каждый клочок этого лакомого тортика, который вскоре по его планам должен был оказаться его и не мог насладиться какой красотой ему придется владеть.

«Малена не зря так лихо обороняла Шахгара. Земли эти настоящий алмаз, который при нужной огранке даст невиданный результат.»

Он не прекращал думать над этим, попутно вспоминая куда история и сама судьба загнала его.

Королевство Сиддика всю свою сознательную историю кормилось и существовало только за счет своих покоренных соседей. Бедная земля лишь время от времени давала урожай, да и тот мог прокормить едва ли половину населения, остальное приходилось брать данью и простым грабежом, пока власть Сиддика не стала настолько прочной и могущественной, что короли смежных королевств сами не начали отдавать назначенную долю только лишь для того, чтобы заручиться поддержкой грозного волшебника. Так, год за годом и строилась его империя, основанная на волшебстве, и страхе своих подчиненных, но теперь… глядя на эти богатые земли, на урожай, он понимал какую ценность они составляют. Если это будет его, хотя бы малая часть от всех земель долин, он сможет забыть про все трудности, про неурожайные годы, все чаще происходивших в его королевстве, народ его превознесет как бога и стать поклоняться как самому могущественному во всем мире.

Эти мечты дурманили разум халифа и привкус победы вот уже начал ощущаться у него во рту. Глаза закрылись, он погрузился в легкий и приятный сон, где все было именно так как он и хотел. Он король, он халиф, правитель всего и вся. Без ограничений, без правил и границ. Только он и никаких соперников. Идеально.

Сатифа не понимала такого оптимизма по отношению к этим переговорам и старалась не смотреть как сияло лицо ее отца, при одном виде которого ей становилось мерзко.

«Малена наверняка будет там, она придет на переговоры, сядет напротив нее и сделает все, чтобы они закончились ничем. Только дураку было непонятно с каким целями они возвращаются в долины. Все будет против них, каждый клочок земли, каждый человек, даже воздух в этом месте, проникая в ее легкие, причинял ей боль. И хоть он не был таким жарким и сухим как в ее родных краях, каждый раз, когда она проглатывала его, внутри все будет переворачивалось и все внутренности начинали ныть от невероятной боли».

— Почему ты так боишься? — внезапно спросил Сиддик, открыв свои глаза.

— Мне неприятно одно лишь ее присутствие.

— Нам очень приходится терпеть людей, которые нам ненавистны — такова жизнь. Но посмотри на это по-другому. Что если она тоже боится тебя? Вы ведь близнецы. Две половинки одного целого. Одна ударилась — вторая, почувствовав боль первой, заплакала. Вы отличаетесь не так сильно, как может показаться на первый взгляд.

— Чепуха! — возмутилась Сатифа. — Мы не похожи друг на друга!

— Даже больше! — продолжил Сиддик, — вы совершенно разные, но именно поэтому похожи как две капли воды. Ваши характеры — это просто природное разделение, чтобы вы обе смогли идти различными путями к своей цели, но методы… именно методы и то упорство с которым и ты, и она достигают всего этого делают вас идентичными. Малена не ушла из королевства, когда Троя повесили на суку, хотя ее клятва была принесена именно ЕГО роду, а сын Лориэль даже не человек, твоя сестра не оставила эти земли. Как и ты в свое время, когда решили во что бы то ни стало завладеть соседними провинциями. Помнишь?

Она угрюмо качнула головой. Отец подводил разговор к старой истории, когда именно сила характера и упорство, помноженное на неженскую силу воли Сатифы позволили им стать единоличными правителями всех смежных земель.

После этого халиф наклонился к ней и прошептал на ухо.

— Вы обе мои дочери. И как бы я не понимал то, что ваша вражда закончится лишь со смертью одной из вас, я все же хочу, чтобы вы остались в живых. Поэтому будь так добра, милая моя, поприсутствуй со мной на этих переговорах. Это несколько придаст нам всем уверенности.

Их путь продолжился, но теперь уже в полном молчании. Напряжении внутри женщины увеличивалось с каждым метром преодоленной дороги, пока не достигло апогея при виде замковых стен, где их уже ждал вооруженный отряд Шахгара.

Его предупредили о визите халифа, но то, что он явится сюда с небольшой армией, вызвало переполох внутри королевства, после чего по тревоге подняли гарнизон орков.

Они ждали. Вождь был у себя и вышел уже после, одетый в свою броню и держа в руках огромный топор.

Сиддик выбрался из колесницы и сам, в одиночку, оставив позади всю свою небольшую армию и личных стражников, зашагал прямо по направлению к вооруженному орку. Пройдя примерно половину пути, он остановился и громко закричал. Орки зарычали, но остались на своих местах.

— Я думал встреча будет более гостеприимной.

Халиф улыбнулся, но ирония так и осталась непонятой — Шахгар ничего ему не ответил.

— Ну да ладно. У всех свои обычаи.

— Зачем ты привел свою армию в мои земли?

— Армия? — халиф повернулся к своим людям и, как бы подсчитывая их, стал осматривать.

— Разве это армия? Это небольшой отряд, Шахгар, приведи я сюда всех своих солдат, этой земли не хватило бы для них.

Орк фыркнул и поднял топор. Остальные соплеменники в том числе и дикие собраться, черные и смуглые, высокие и очень выносливые, уже наставили свои пики на врага, дабы броситься на него по одному лишь указу своего вождя.

— Оставь это, — прокричал Сиддик, видя, что стоит на грани войны. — Я здесь не за этим.

— Зачем ты привел свою армию в мои земли? — повторил тот вопрос.

— Твое королевство заключило со мной сделку о которой ты прекрасно знаешь. Денег нет уже много месяцев, а я, знаешь ли, не очень люблю, когда слова остаются пылью на бумаге. Нужно выполнять взятые на себя обязательства.

Сиддик стал медленно шагать назад.

Орк хотел было прорычать, что все подписанное было сделано покойным Троем, но тут же вспомнил давний разговор, в котором ему объяснили право преемственности. И пока он владыка всех этих земель, то и долги, висевшие на них, так же являются частью ответственности орка.

— Я не хочу войны, не хочу крови. Давай обсудим это. Вместе.

Халиф повернулся в сторону и указал на небольшой пустырь вдалеке от западной части белоснежных замковых стен. Туда, где когда-то стояли орочьи шатры, осаждавшие много лет назад этот замок.

— Я буду ждать тебя там. Вместе со своей дочерью.

На этом он закончил. Развернулся и отправился назад к своим людям, так же оскалившись на вооруженных орков своими копьями.

Все прошло так как он и задумывал. Их приняли более чем достойно, хотя великому халифу не понравилось, что с ним общались как с придворной собакой. Что ж, по крайней мере первый этап переговоров был пройден, теперь нужно было сконцентрироваться на главном.

Орк вернулся за стены замка, где его уже ждала Малена. Одетая в неприметное платье с накинутым на голову капюшоном, она остановила Шахгара и попросила взять ее с собой.

— Он не зря сказал про нее, Шахгар, Там может произойти нечто страшное.

— Глупости, — огрызнулся вождь. — Теперь этой ведьме не взять меня просто так. Я пойду с Бирмом. Он поможет мне, случись что-нибудь опасное.

Малена продолжала умолять его, но орк даже не обращал на нее внимание. Весь его разум был заполнен гневом и ненавистью к ее сестре, которая будет там, вместе с ним во время переговоров. Что-то подсказывало женщине, что все это закончится печально, но противостоять орку в такой момент было только хуже.

Шахгар скрылся в толпе поднявшихся соплеменников, выбежавших из гарнизона и как муравьи, заполонившие все ближайшие улочки, готовые отразить атаку неприятеля. Вернулся в свой замок и сразу встретил маленького лазутчика. Бирм сверкал своими голубыми глазками, ожидая приказа.

— Ты пойдешь со мной, мой друг. Сейчас никому нельзя доверять, но на тебя я могу рассчитывать.

Лазутчик низко поклонился и зашагал следом за своим хозяином. Собирались недолго. К моменту, когда на пустыре вырос огромный шатер, а перед ним, в ожидании гостей, как обычный слуга, стоял Сиддик, Шахгар с гоблином уже спускались по каменным ступенькам замка.

Малена встретила их попыталась упросить орка взять ее с собой, но все было напрасно. Он рыкнул на нее, сверкнув гневными глазами, после чего женщина ушла с дороги.

В сопровождении охраны они проследовали до самого шатра, внутрь которого вошли лишь двое, оставив стражников караулить неподалеку.

— Рад, что великий вождь все же решил поговорить с нами.

— Не льсти себе, человек, это все лишь формальности.

Орк сел на приготовленное место и огляделся по сторонам. Чутье подсказывало ему, что внутри могла быть ловушка, хотя с первого взгляда этого сказать было нельзя. Обычное место, с обычной деревянной мебелью и несколькими листами свернутой бумаги. На которой все происходящее здесь должно было быть записано.

В углу он заметил Сатифу. Женщина старалась не привлекать внимание орка, но все же не смогла избежать этого, отчего у вождя тут же вспыхнули глаза.

Сиддик сел напротив него; Сатифа рядом. Бирм встал за спиной своего владыки, внимательно следя за всеми в шатре. Казалось, все было готово, но разговор почему-то не начинался.

— Итак, — начал халиф. — Я проделал очень долгий путь, орк, и мне бы не хотелось, чтобы сегодняшние переговоры прошли впустую. Пойми меня и тогда я войду в твое положение, смягчив некоторые из прописанных в том договоре условий.

Шахгар молчал.

— Если тебе нечего сказать то…

— Я хочу, чтобы она извинилась передо мной. — Шахгар указал на Сатифу. — То, что она сделала со мной и планировала сделать в будущем с королевством, моей семьей, заслуживает самой страшной смерти. Мне приходилось убивать и за меньшее неуважение к себе, а уж такое я не прощал никогда.

Отец с дочерью переглянулись.

— Боюсь это не имеет никакого отношения к нашему делу.

— Нет! — зарычал орк. — Я не стану говорить пока не услышу нужных слов.

Тупик. Сиддик опять посмотрел на свою дочь, и та заговорила.

— Каких слов ты хочешь? Может быть великий вождь жаждет увидеть Сатифу на коленях, ползающую у него в ногах.

— Мне это ненужно. Рабов у меня предостаточно.

— Ты мог бы иметь больше, если бы не сопротивлялся, орк.

— Ты едва не погубила мою семью! Пыталась убить моего сына и Лориэль!

— Я бы стала лучше ее, родила бы тебе другого наследника, но твоя упертость только все испортила!

Они огрызались друг на друга, пока конфликт не стал набирать обороты. У каждого оказалась своя правда и Сиддик слушал до тех пор, пока в конце концов не перебил крики своим голосом. Сатифа замолчала и встала из-за стола. Шахгар едва не последовал ее примеру, но халиф остановил его, попросив остаться. Разговор продолжился уже гораздо тише. Крики утихли и им на смену пришло рассуждение. Говорили долго, стараясь не вспоминать былые моменты, где каждый из присутствующих ненавидел друг друга самой страшной ненавистью. Но теперь на первый план вышел именно договор. Сколько прошло времени? Как долго они разговаривали? Для Шахгара все это было непривычно и слова давались ему тяжелее, чем самый кровопролитный бой. В конце же, когда сил не осталась даже для того, чтобы подтвердить соглашение, он вдруг почувствовал горячее жжение у себя на запястье. Схватился за него и увидел, как свадебный браслет резко накалился и, обжигая зеленую кожу орка, распался на части. Разум его в одночасье помутился. Последняя надежда на возвращение жены только что растворилась в воздухе. Все это время золотой браслет, чья волшебная сила сохраняла их брак и давала надежду на то, что жена его Лориэль все еще жива и скоро должна найтись, не давал ему впасть в отчаяние. Но теперь… теперь мир для него перестал быть прежним.

Орк встал из-за стола, не поставив королевскую печать на бумаге и как завороженный попятился к выходу.

Мертва… мертва… погибла…

Эти мысли роем накинулись на обессиленного орка. Кружились вокруг него и были готовы сожрать, пока кто-то позади не окликнул его. Неужели все так и произошло? Самые страшные мысли воплотились в реальности и сгубили его жену и сына? Нет… не может быть. Не может быть! Орк отказывался верить в это. Сопротивлялся своим мыслям как мог.

— Мы еще не закончили, — говорил Сиддик, указывая на неподписанную бумагу.

— Я не буду ничего подписывать. Обстоятельства изменились.

— Ну уж нет! — закричал халиф, чувствуя, как план его начинает рушиться. — Ты обязан сделать это. Обязан, слышишь меня, орк!

Шахгар повернулся к высокому халифу.

— Моя жена! — шипел он сквозь зубы. — Она… она... погибла. Браслет распался. Последняя надежда умерла вместе с ней. И в этом всем виноват ты со своей ведьмой-дочерью.

— Не говори глупостей. — Сиддик даже не тронулся с места.

— Надо было убить тебя сразу. Здесь все мои соплеменники. Все мои рабы. У тебя нет шансов, человек.

Глаза Шахгара опасно блеснули. Он потянулся за своим оружием, но обнаружил, что за поясом не было его запасного клинка, которого он всегда носил с собой в скрытом кармане, когда топор был не под рукой. Повернулся, чтобы позвать на помощь Бирма, но и не смог обнаружить его, поняв, что ловушка должна была вот-вот захлопнуться.

— Так ли ты уверен в своих соплеменниках, Шахгар. Может и твои верные слуги уже не твои?

В это мгновение кто-то прыгнул орку на спину и обхватил своими тоненькими лапками. Сиддик и Сатифа одновременно набросились на Шахгара, стараясь как можно быстрее наложить на окруженного орка заклинание. Несколько секунду — криков не было. Сильный орк упал на землю, пытался закричать, но голос отказывался повиноваться своему хозяину. Сатифа прижала Шахгара к земле, закрыла широко открытые глаза своими ладонями и принялась читать заклинание. Дело было сделано. Последние несколько секунд прошли почти в полной тишине. Вождь не сопротивлялся, точнее не мог этого сделать. На этот раз власть над орком была полностью подконтрольна Сатифе. И когда все закончилось, Шахгар открыл глаза, слегка приподнялся и тут же упал на колени перед своей госпожой.

— Это было рискованно, отец, — шептала Сатифа, все еще не понимая как им это удалось. — Почему ты мне не рассказал об этом раньше.

— Ты бы могла все испортить. А так, видишь, у нас все получилось.

Сиддик подошел к орку и посмотрел в его «пустые» глаза. Сомнений не было — превращение прошло успешно и теперь разум и воля орка была в их руках.

— Что дальше? — спросила дочь.

— Нужно закрепить успех.

— Я не понимаю.

— Свадьба, дорогая.

Сидидк пнул ногой осколки расплавленного браслета.

— Нельзя тянуть. Внуши ему все, как и надо, а об остальном позаботимся после.

Он хотел было выйти наружу, но в этот момент дорогу ему преградил маленький лазутчик.

— Я сделал свою часть, теперь очередь за тобой.

Его голубые глазки смотрели на халифа и ждали ответа. Тот позвал своего слугу, указал на гоблина и негромко произнес.

— Вернитесь вместе с ним обратно в королевство. Пусть возьмет столько золота сколько сможет унести.

Слуга покорно поклонился и в ту же секунду вышел из шатра.

— Вот и все, Сатифа. Я даю тебе второй шанс. Обычно я этого не делаю, но на этот раз постарайся не испортить все. Тройтистские долины должны быть нашими. Поэтому свадьба должна состояться как можно быстрее.

Потом он вышел наружу и больше не появился.

В замке Шахгар появился позже. С его слов все было решено как и полагается, а «долги на то и долги, чтобы их отдавать». Сиддик вернулся к своим солдатам и приказал возвращаться, стараясь как можно быстрее уйти от этого места и… позволить Сатифе довершить начатое.

Она была здесь, как всегда. Словно тень следовала за вождем орков, стараясь не привлекать внимания и только сестра ее, Малена, чувствуя присутствие знакомого человека рядом с королем, старалась подобраться к ней как можно ближе. Но Шахгар никого не подпускал к себе — охрана строго следила за тем, чтобы покой короля никто не тревожил. И когда его фигура исчезла за громадными деревянными дверями, стражники принялись разгонять собравшихся зевак. Обойти их как-то она не могла, мысли о проникновении сквозь стены при помощи волшебства так же пришлось отбросить — Сатифа могла с легкостью почувствовать заклинание и позвать на помощь орочью стражу.

Но все же ей что-то не давало покоя. Хоть переговоры и прошли хорошо, а все нюансы решены путем взаимовыгодного сотрудничества, сам вид вождя орков наводил ее на странные мысли.

Внутри же замка сейчас стояла тишина. Орк поднялся по ступенькам высоко вверх, открыл двери тронного зала и уставший, рухнул на свой громадный трон. Сатифа была рядом. Смотрела своими черными бездонными глазами в его лицо и все еще проверяла надежность своих чар, которые теперь должны были сыграть ей добрую службу. Разговор с отцом перед возвращением был очень важен. Сиддик говорил ей о том, как нужно все провернуть, чтобы ни один человек, да что там, сама Малена не смогла испортить такой прекрасный шанс без боя и крови наконец завладеть долинами. И смерть Лориэль как раз сыграла им на руку. «Как это было прекрасно!» — подумала она, все еще не спуская взгляда с орка, «если бы она была жива, ей пришлось бы очень сильно изворачиваться, чтобы убедить орка расторгнуть союз и взять ее в жены, а теперь… теперь ничто ее не остановит. Приготовления начнутся прямо сейчас. С этой же минуты, но объявит она о свадьбе только завтра, перед тем как этой ночью окончательно возьмет власть над грозным воином в свои руки».

Слуги медленно наполняли зал — был объявлен траур по поводу гибели Лориэль и сына Шахгара. Приказ он отдал еще по пути, но решил официально признать их смерть только сейчас. Купцы и знать шли к нему на поклон, старейшины его племени, все, кто так или иначе хотел выразить вожде свои соболезнования, стояли сейчас у дверей, в огромной колонне желающих сказать лично несколько слов поддержки.

Женщина же стояла за массивными дверями, накрыв голову свою капюшоном и растворившись в толпе собиравшихся людей. Сиддик все спланировал как настоящий мастер и теперь ей оставалось просто вести безвольного орка за руку к алтарю, где местный закон окончательно объявит их законными супругами.

Приготовления заняли немного больше планируемого. Спустя несколько дней. Когда формальности траура были соблюдены и женщине выпала наконец возможность сделать первый важный шаг, она внушила орку что время для перемен настало. Как ни пытались отговорить его советники, соплеменники, бывшие важные особы, еще во время чумы, чуть не лишившиеся головы от рук обезумевшего короля, Шахгар был непреклонен. Малена стала последней, кого он выслушал перед тем как во всеуслышание объявить о новой свадьбе. Что творилось в это время в замке нельзя описать ни одними словами. Люди плакали по погибшей женщине, безвременно покинувшей эту бренную землю и оставившей своих несчастных подданных на откуп очередной ведьме. Что же касается орков, то их мнения были ровным счетов одинаковы. Еще свежа была память сбежавших из мертвой пустыни собратьев о той жизни, где смерть косила всех слабых и немощных, заставляя многих брать в жены орочих по нескольку раз за собственную жизнь. Поэтому ничего зазорного в решении своего вождя они не нашли.

Готовка закончилась ближе к вечеру, когда эпископ Лаврий, тот самый, что когда-то венчал Лориэль и самого Троя, вышел на к алтарю и произнес свою речь. Все слушали, хотя кому это было интересно. Для каждого из тех, кто был в это время в этом месте жизнь разделилась на «до» и «после». Казавшиеся страшными дни, еще недавно будоражившие земли Тройтистских долин, теперь были для них лишь приятным воспоминанием старых дней, по сравнению с тем, что им предстояло пережить в будущем.

Наконец наступил момент ответов. Сатифа, облаченное в прекрасное платье, закрывавшее почти все кроме лица и черных глах, стояла возле своего супруга, не отпуская толстенной руки Шахгара. Каждое слово вождя контролировалось ею, каждый вздох, каждое движение. Она ликовала и на этот раз триумф ее был по-настоящему грандиозным. Стаифа знала, что сестра ее сейчас где-то рядом. Но что толку думать о ней? Кто она теперь? И разве может хоть как-то воспрепятствовать ее замыслам? Нет, нет, нет и еще раз нет. Вся сила ее теперь была на пике и как только все произойдет, она непременно потребует от отца последнее и самое дорогое что у него было.

— Объявляю вас мужем и женой.

Эти слова прозвучали как смертный приговор. Зал слегка встрепенулся аплодисментами, но вскоре затих. Новые золотые браслеты повисли на запястьях супруга и супруги, а значит и последняя, слабенькая связь с Лориэль канула в лету.

Это место было видно еще издалека. Прямо перед ее глазами, стоило только женщине выйти за пределы лесной чащи, поднять голову и посмотреть в самый верх, туда, откуда сейчас падали яркие лучи солнца, как в легких ее тут же осел приторный запах гари и чего-то очень мерзкого, горького. Вулканические поля были для нее новым миром. Простиравшиеся почти до самого горизонта и упиравшиеся в целую сеть остроконечных гор, они были почти такими как их описывала ундина. Женщина-амфибия рассказывала ей всю ночь напролет об этих местах, о том, что она тут увидит и какой тропой судьбы должна двигаться дабы найти своего сына. Рангул был слишком молод, слишком мал, даже по меркам людей и орков он едва оперился и своим юношеским характером мог натворить непоправимое. Где он? Как ей его найти и что теперь ей нужно сделать, чтобы спасти пропавшего сына?

Земля кипела под ее ногами. Здесь все было пропитано огнем. Из-под затвердевшей и покрывшейся коркой земли, в тех местах, где от высокой температуры трескалась почва, открыв перед ее глазами зияющую рану земли, поднимался горячий пар. Подходя к нему даже на небольшое расстояние, Лориэль чувствовала, как он обжигает ее легкие, стоило ей только вдохнуть его, как больно и неприятно было находится возле него, посему просто обходила такие места стороной.

Здесь не было деревьев, растительность оказалась не в силах произрастать в таком месте. Серный запах окружал ее со всех сторон. Вулканические поля по праву носили свое название, полностью оправдывая его тем, что сейчас видели глаза беглянки.

Присев в самом начале этого бесконечного кошмара, землей которую нельзя было назвать даже с натяжкой, она попыталась перевести дух после длительного путешествия. Ноги ныли от усталости, кожа на открытых участках огрубела и превратилась почти в чешую. От былой красивой одежды остались лишь воспоминания. Все это было для нее до боли знакомо, словно она опять вернулась в прошлое, где путь из родных земель в бесплодную пустыню Ранкар начался для нее заново.

— Здесь была битва, — сказала она вслух и слова устремились в пустоту.

И правда, каждая пядь земли была обожжена всепоглощающим огнем, не щадившего ничего на своем пути. Но нужно было идти. Она поднялась на ноги, потерла болевшие икры и будто призывая откуда-то с небес силы для последнего рывка, спустилась с пригорка. Повсюду бурлили гейзеры, выплевывавшие в самое небо широкие струи кипящей воды, горела и дымилась земля. Она шла вперед аккуратными и осторожными шагами, ступая по небольшим островкам, где ей было относительно безопасно и Лориэль могла быть уверена, что ноги ее не провалятся под землю на этой зыбкой почве.

Где-то впереди замаячило несколько прозрачных теней. Они скользнули прямо перед ее глазами, издав глухой звук похожий на пролетающий между деревьями ветер и умчались вглубь вулканических полей, скрывшись в вибрировавшим от высокой температуры воздухе. Женщина остановилось. Присмотрелась к тому месту, где только что ее взгляд уловил этих странных существ и попыталась разглядеть их, но ничего не получилось. Лориэль встряхнула головой, словно пытаясь отогнать от себя нахлынувшее наваждение, и продолжила свой путь. Позади остался лес, облака в небе начали собираться в огромные тучи, чернея прямо у нее на глазах. Дождь? Прямо сейчас? Почему? На протяжении всего долгого времени здесь не выпало ни одной капли дождя, а сейчас, когда ей это было нужно меньше всего, сама судьба, смеясь над жалкими потугами смертного человека, решила внести свои коррективы в путешествие женщины.

Раздался гром. Небо раскололось и капли постепенно начали падать на горячую обжигающую землю, шипя и испаряясь в то же мгновение. Нужно было срочно искать убежище, но, когда эта мысль пришла в голову Лориэль, тени набросились на нее как голодные. Она поняла, что не было вовсе никакого наваждения и темное волшебство, висевшее над этим местом долгие годы, вовсе не имело к этому никакого отношения. Все эти существа, безликие и похожие друг на друга как близнецы, кружили вокруг сжавшейся от страха женщины, гудя и издавая многочисленные басистые звуки.

— Убирайтесь! — кричала она. — Я пришла не за вами!

Но крики лишь привлекли еще больше теней и призраков этого мертвого места. Она наполнили кипящие поля, превратив их в одно сплошное серое месиво из бывших когда-то живыми существую. В их почти пропавших и обезличенных фигурах, все же угадывались признаки людей. Кто-то кружил, танцуя свой особенный танец, кто-то просто стоял в стороне, держа в руках прозрачное копье, как стражник на посту у ворот замка, кому-то просто было безразлично и, бросив на незнакомку свой невидимый взгляд, улетали прочь, растворяясь в пространстве вулканических полей. Об этом ундина не рассказывала ей. Проклиная все на свете, Лориэль старалась защититься от них, отмахивалась руками, но живые, еще полные жизнью и кровью, руки проходили сквозь бестелесные тельца теней, не причиняя им никакого вреда. В отличии от них, чей гул и аритмичный гомон сводил женщину с ума.

Так могло продолжиться еще очень долго, если бы не дождь, усилившийся с момента начала почти вдвое, не разогнал стаю теней, и не позволил Лориэль выскочить за пределы сформированного круга, устремившись к ближайшему укрытию. Перепрыгивая из последних сил по спасительным островкам, между кипевшей серной жидкостью и расплавившейся породой, она добралась до выступающего на поверхность тоннеля, в котором смогла отдышаться и еще раз осмотреть этих бестелесных чудовищ. Они летали ад полям как гарпии, в поисках своей жертвы. Кричали. Верещали. От злобы и ненависти от упущенной добычи, их стая сбилась в настоящее облако и кружила в таком возбужденном состоянии пока ливень не загнал их в свои маленькие норы, откуда они вылетали, почуяв новую жертву в своих краях. Что это было? Почему они напали на нее?

Она сделала глубокий вдох и присела на корточки, обперевшись спиной о каменную глыбу, стоявшей у самого входа в пещеру и вросшей в землю почти наполовину. Закашляла. Было очень трудно дышать. Во время бега она все-таки наглоталась мерзкого серного пара, отчего голова стала кружиться, а мир перед глазами поплыл как во сне. Попытки встать с места не увенчались успехом. Она что-то сказала вслух, но и слов не услышала, а только звуки, все сильнее и сильнее превращавшиеся в едва слышимые отголоски далеких криков. Но видимо именно они и привлекли еще метавшихся в небе теней, помчавшихся на зов человеческого крика как хищный зверь по следу раненого зверя. Когда же они оказались почти возле женщины, тело Лориэль наклонилось назад и неведомая сила потянула вглубь черной пещеры. Глаза еще смогли уловить маленькую светящуюся точку перед собой перед тем как окончательно закрылись. Выход все дальше и дальше отдалялся от нее. Пока завернув в сторону, окончательно не скрылся во тьме неизвестной пещеры.

Разум провалился в бездну и уже больше ничего не различал. Каково же было ее удивление, когда открыв глаза и посмотрев перед собой, Лориэль не увидела белоснежных облаков и отца своего Троя, встречавшего почившую дочь приятной улыбкой и крепким объятием, в место этого вся та же тьма, все тот же непроглядный пещерный мрак и холод, сводивший руки и ноги. Нет, она не умерла, просто все для нее теперь стало другим. Не было света, не было ярких вспышек и солнечных бликов, пропали звуки теней, осталось лишь тишина и… странный человек, блуждавший по пещере с бледным огоньком в руках. Его силуэт напоминал ей старика, почти того самого рыбака, который жил вместе с ундиной долгие годы на берегу великого океана, но здесь почему-то она была уверена, что это вовсе и не он и колдовство тут тоже не имеет своих корней. Просто усталость и голод. Ей хотелось есть, желудок требовал еды, но у женщины не было сил чтоб даже слегка приподняться и окликнуть незнакомца, явившегося ей то ли во сне то ли наяву, грань между которыми она уже давно потеряла.

Однако этого не потребовалось и человек повернулся к ней сам, не задавая никаких вопросов, просто спросив про самочувствие.

— Тебе повезло, — говорил он тихим спокойным голосом.

— Едва ли, — ответила женщина.

— Повезло, что я оказался рядом, — добавил он и направился к ней.

Шагов она не слышала и слегка подняв голову видела, что… у ее собеседника не было ног. Он не шел, а летел. Парил как те самые тени, от которых она пыталась отбиться у входа в эту пещеру. Но он был другим. В нем не чувствовалось агрессии, его лицо она с легкостью смогла различить даже в таком тусклом свечении, которое отбрасывал во все стороны этого мрачного чертога блекло-синеватый шар.

Ее пристальное внимание к недостающим частям тела сразу нашло ответ у незнакомца, все ближе подлетавшего к ней.

— Не бойся, — сказал он все тем же спокойным и тихим голосом. — Я не такой как они. Мне удалось избежать участи тех несчастных, которых ты видела на поверхности.

— Поверхности? Мы глубоко под землей?

— Достаточно, чтобы быть в безопасности.

— Ты их тоже боишься?

Она едва заметно пожал плечами.

— Не то чтобы, но лишний раз не хочу видеть их. Среди них много моих друзей. Правда. Теперь они вряд ли это помнят. В основном их разум перестал подчинятся им и все что теперь интересует каждого из тех, что напали на тебя — это человеческая кровь. Сда редко заглядывают живые, поэтому такой лакомый кусочек не мог не привлечь внимания.

Он наклонился к ней и прикоснулся своей ледяной рукой к ее вспотевшему и горячему лбу.

— Ты истощена и очень голодна. Когда ты последний раз плотно ела?

Лориэль промолчала.

— Видимо очень давно, — ответил за нее незнакомец.

— Ты поможешь мне. У меня совсем ничего не осталось из провианта. Последнее что было закончилось еще два дня назад.

— Как же тебе удавалось все это время идти?

— Меня многому научили в пустыне. Будь я прежней, мой организм давно бы сдался.

— Пустыня? — повторила тень. — Ранкар? Не может быть.

— Это правда.

Незнакомец отошел от своей новой гостьи и умчался куда-то вдаль. Тьма скрыла его и даже свет магического шара не смог указать направление его движения. Вернулся он только спустя несколько минут, держа в руке свиток с картой, на которой причудливыми узорами с вполне приличной точностью была воспроизведена вся земля этого мира. Тень развернула свиток, внимательно осмотрела его и вскоре скрутила обратно. Лицо его изменилось очень сильно, хотя вскоре ему пришлось изменить ее на прежнее безразличие, которой осталось висеть до конца их разговора.

— Видно страсть заходить в далекие края у тебя в крови?

— Не по своей воле я там оказалась.

— Ах, судьба. Я же забыл, — иронично отозвалась тень. — Эта вездесущая старуха, строптивая невеста, любящая все делать по-своему. Как мне это знакомо.

— Я не понимаю.

— И не стоит понимать — сказал незнакомец. — Иногда отсутствие понимания чего-то дает гораздо больше пользы, чем владение всеми знаниями мира. Становится очень скучно.

— Разве это возможно? Знать все.

— Конечно. Если жить очень долго. Я в этом мире задержался на очень продолжительный срок.

Он оттянул край губы и улыбнулся.

— Я хочу есть.

— К сожалению ты одна со своей проблемой. Тут я ничем не могу тебе помочь.

— Но ты ведь спас меня. Втащил меня в безопасное место, до того, как эти твари могли загрызть меня.

— Если бы ты не наделала столько шума, быть может я даже и не услышал тебя. Вот тогда бы ты и присоединилась ко мне, но уже в ином качестве. Хотя, судя по твоему состоянию и этот момент не за горами.

Лориэль глубоко вдохнула. В груди больно закололо, и она схватилась за нывшее место рукой.

— Уж извини, — сказала тень, — пришлось тащить тебя как есть, чтобы успеть вырвать из лап этих горгулий.

— Они ведь не живые, правда? Я видела, как моя рука проходила сквозь них, когда я пыталась отогнать их от себя.

Незнакомец воспарил к потолку своей пещеры и стал быстро кружить над головой женщины.

— Жизнь весьма расплывчатое понятие. Многие умирают едва родившись. А в землю попадают только спустя многие десятилетия. Уметь жить не так просто, чаще всего мы просто существуем. Вот они, да, они существуют. Живут ли? Нет. Скорее их существование обусловлено тем, что в старые времена они были приговорены вести такой образ жизни до скончания времен. Именно образ, но никак не жизнь. Разума у них нет, есть лишь общие инстинкты. Как у животных. Потребности, но не желания. Они безвольны в своих поступках и так же как насекомые подчинены одному единому разуму, контролирующему все их поведение.

Тень опустилась возле ослабевшей женщины и провела рукой вдоль всего тела.

— Ты уже почти на пороге в новую жизнь, женщина.

— Я умираю?

— Смерть не есть конец. Не стоит заострять внимание на этом.

— Помоги мне, — молила его Лориэль. — Я должна отыскать своего сына. Своего любимого сына. Единственное, что еще ценно для меня в этом мире.

Тень молчала.

— Я столько прошла. Столько перетерпела, вынесла такие испытания, которые для многих закончились бы смертью. Родила от существа, для которого была лишь рабыней, но смогла подняться в его глазах до жены, а потом и королевы. Я не могу умереть вот так, не выполнив самого главного в своей жизни. Не могу! Слышишь меня, тень? НЕ-МО-ГУ.

— Перед смертью все равны. И короли с королевами лежат в одной земле с рабами. Это и есть справедливость всемирного масштаба. Кем бы ты не был, рано или поздно все мы превращаемся в небольшую горку пепла и пыли, в котором не видно ни нашего прошлого, ни уж тем более будущего.

— Но ты ведь не умер. Ты ведь здесь. Рядом со мной. Ты все еще жив! — не сдавалась женщина, все сильнее ощущая, как тепло покидает ее тело.

— Моя жизнь не более чем мираж, такая же обманчивая и такая же не прочная.

Он поднял ее руку и провел через себя. Ладонь женщины прошла насквозь и не ощутила ровным счетом ничего кроме холода. И ей все стало понятно. Неизбежность пришла к ней.

— Но я хочу увидеть своего сына.

— Увидишь, — сказала тень. — Но не сейчас, а чуть позже, когда все мы соединимся в одном месте.

— Нет! Я хочу в этом мире, хочу видеть его лицо, ощущать тепло его рук, чувствовать дыхание и биение сердца внутри тела. Все что ты предлагаешь меня не устраивает.

— Такова жизнь, — холодно ответил незнакомец.

— Я если я буду такой как ты? — вдруг спросила она чем оттолкнула от себя призрака.

— Ты не понимаешь, чего просишь.

Он на секунду замолчал, отлетев немного назад, но вскоре вернулся, держа в руках свой бледный шар в одной из рук.

— Ты будешь такой же. Не будет жизни внутри тебя, огонь перестанет гореть в твоем сердце и все чем тебе останется довольствоваться, так это мерзком наблюдением за миром вокруг без права участвовать в нем. Это хуже смерти, просто поверь мне.

Женщина повернула голову в противоположную сторону и задумалась.

А что если он прав? Может и жизнь ее должна закончится здесь, остановится именно в этом месте, где все началось много веков назад. Что если ундина говорила именно про это, хотела, чтобы я сама осознала суть жизни на этой земле? Но материнское сердце требовало другого. Она шла сюда не за ответами о бренности жизни, а в поисках единственного сына, потерянного ею в той глупой стычке с Сатифой. Нет! — крикнула она про себя. Я не могу сдаться прямо сейчас! Пусть смерть подождет, даже если ей придется превратиться в одно из тех бесплотных существ, но она должна отыскать Рангула чего бы ей этого не стоило!

Повернув голову обратно к незнакомцу, она все-таки нашла в себе силы приподняться и посмотреть в его безжизненные глаза.

— Сделай это, я прошу тебя.

И хоть голос был ее слаб, слова как стрелы впились в сочувствующую предсмертным страданиям тень. Он молча кивнул головой. Приблизился к ней почти вплотную и проник в ее теплое тело. Холод пронзил женщину насквозь. Дыхание остановилось, все внутри стало каменным. Открыв рот, она силилась вдохнуть в себя последний глоток живительного воздуха, но вскоре рухнула на каменный пол, издав пронзительный крик.

Сердце остановилось, кровь перестала циркулировать по венам. Кожа стала бледнеть, затем почернела… Ее вид менялся так стремительно быстро, что всего за каких-то несколько секунду она стала… прозрачной. Точь-в-точь, как и у него. Тень все время была рядом. Он вытянул из нее всю жизнь, не дав смерти закончить дело. И в этот последний для ее земной жизни момент, браслет спал с ее руки. Как символ всего, что случилось с ней на этой земле, теперь он стал обузой, ненужно для тени, бестелесной и лишенной права на земное счастье.

— Вот и все, — сказала тень и отпрянула от обращенной женщины. Нужно было время, чтобы она привыкла к новому состоянию и увидела сама себя. Не испугаться и принять новую сущность и новую форму жизни.

— Я жива? — спросила Лориэль, поднимаясь с кровати, где только что лежала при смерти. Движения стали легкими — она по-настоящему парила над твердой каменной поверхностью, боль ушла и теперь она ее совсем не чувствовала… как не чувствовала ни холода, царившего в этом месте, ни солнечного жара, когда вышла на поверхность, ни того серного смрада, от которого чуть было не задохнулась. Лориэль не могла понять дышит ли она вообще, положив собственную руку себе на грудь, но так и не почувствовав этого.

Тень всюду следовала за ней. Он всегда находился за ее спиной; наблюдал. Внимательно следил за каждым ее движением, взглядом, видел в ней сейчас самого себя в тот самый миг, когда ему пришлось сделать аналогичный выбор. Эти чувства и ощущения внутри его разума вновь поднялись из глубин памяти и заставили тень остановиться. Страшная битва, огонь, крики тысяч воинов и удар могучего великана. Смерть тогда поработила всех… кроме него. Тогда он считал это победой, но сегодня, спустя столько веков, прожив в одиночестве, не видя белого света, то решение показалось ему ошибочным.

Лориэль все шла вперед, сквозь поднявшийся в воздух горячий пар, стараясь ступать исключительно в те клочки земли, где почва все еще оставалась твердой. Но в один миг, засмотревшись на свои бледные, прозрачные руки, женщина оступилась, и обе бестелесных ноги опустились почти по колени в кипящую жидкость. Закричав, она тут же выскочила из него, рванула назад и прижала ладони к ногам. Но что это? Ни боли, ни ожогов, ни крови, ни чего бы то ни было. Что напоминало бы ей о той оплошности. Никаких ран. Ее хрупкие ножки остались такими же как несколько секунд назад. Почему же она закричала? По привычке? Потому что так надо было? Ведь она только что погрузила свои конечности в кипяток и меньшее, что должно было произойти — это страшная боль от которой Лориэль могла потерять сознание. Но все обошлось. Или нет?

Она снова посмотрела на оголенные икры, провела по ним рукой и поднесла ладонь к носу, вдохнув запах, который так и не ощутила. В этот момент ее догнала тень задумавшегося незнакомца. Он посмотрел на нее, спросил, что случилось и когда узнал обо всем, громко рассмеялся. Этот смех пробудил остальных теней, спавших в своих маленьких норах и взметнувшихся в небо, как взбудораженные стаи летучих мышей. Заслонив собой небо, они медленно, летя вниз по спирали, окружили двух своих «собратьев».

— Не бойся, — сказала тень, — ты ничего не почувствуешь. Боли не будет и ожогов тоже, поэтому вставай, не будь такой хлипкой.

Он протянул ей руку, но после вернул ее обратно, вспомнив, что она уже давно не человек и не может прикоснуться к нему как и ко всему, что теперь символизирует бестелесную форму их существования.

— Совсем ничего, — все еще не веря в такой исход ее оплошности, сказала Лориэль. Встала на ноги, поднялась над землей и полетела вперед, вместе с компанией других подобных ей. Летела очень долго, пробираясь все дальше и дальше в вулканические поля, осматривая это странное место. Всюду земля встречала своих гостей неприветливыми фонтанами кипящих гейзеров и дымом пробуждавшихся вулканов. Пепел лежал под ними, застывшая лава окаймляла многочисленные горы, к чьим подножиям теперь мчалась вновь обращенная. Когда же путь их закончился у самой крупной горы, сопровождавшие их тени разлетелись в разные стороны. Их крики еще долго напоминали женщине и ее спутнику о присутствии погибших здесь воинов, но вскоре и они затихли, оставив Лориэль и ее спасителя наедине со всем этим местом.

— Такое ощущение, что это совсем другой мир, — сказала она.

— Так и есть, — добавил незнакомец. — Много веков назад тут произошла катастрофа, положившая началу новому миру.

— Ты помнишь это?

Он одобрительно кивнул и взлетел так высоко, что женщина потеряла его из виду. Затем внезапно появился у нее за спиной, искрясь в солнечных лучах от нависшего на его прозрачном теле крошечных снежинок.

— Когда-то здесь было очень красиво. Здесь был лес, — он провел рукой слева от себя, — а там текла река, из которой животные пили воду, — он повернулся в другую сторону и второй рукой указал на русло реки, которое теперь было наполнено пеплом и застывшей лавой. — Страшно видеть во что оно превратилась.

Тень развернулась и уже хотела была улетать обратно, но Лориэль остановила его. Ей хотелось узнать об этом месте, о том, что же тут произошло. Ундина сказала ей что именно это место и то, какая история хранилась в нем, позволит найти ей ответы на все вопросы и спасти своего сына.

— Твоего сына здесь нет, Лориэль, — сказал тень. — Я бы узнал об этом от наших безликих братьев. Их разум примитивен, но подчинен определенным законами природы. Стая всегда знает кто сюда пришел, не будет этого, я бы не смог найти тебя у входа в пещеру.

— Но что-то же тут случилось такое, что не позволило тебе смириться со смертью и не стать тенью? Скажи мне! Ундина говорила мне…

— Ундина — дочь океана! — огрызнулась тень. — Она всю жизнь провела в воде и произошедшее здесь знает лишь со слов своего отца, ведь именно его воды кипели от той битвы и могли быть высушены продолжись она еще хотя бы некоторое время. Что она может знать?

— Не знаю, — тихо ответила Лориэль, — но именно она привела меня сюда. Ее советы, ее указания.

— Глупо отдавать свою жизнь в распоряжении существа никогда не знавшего что такое смерть. Мне жаль, что ты проделал такой путь и ничего не нашла, но история этого места куда более трагичнее, чем ты можешь себе представить. Неужели тебе хочется погрузиться во все эти воспоминания? Увидеть гибель прекрасного мира. Породившего на своих костях то, что сегодня окружает нас со всех сторон?

— Хочу — твердо ответила женщина.

Видя, что решительность Лориэль сильна и сопротивляться просто нет смысла, тень все же решила поделиться с ней тем, что уже много веков хранил в своей памяти.

— Мир не возник на пустом месте, — начал он. — Ничто не происходит из ничего. Всему есть начало и как правило именно смерть и гибель дает это начало. Я родился очень давно, в семье могущественных аристократов, которым судьбой было предначертано создать общину из самых могучих людей того мира и при помощи дарованной нам богами силы и знаний, поддерживать жизнь на этой земле. Странно говорить, но, когда знаешь детали своей жизни от самого рождения и до смерти, становится жутко тоскливо и любые попытки разнообразить свое существование в этом мире только усугубляют твое положение в нем. Мир формировался. Потихоньку и неспеша. Боги делали свое дело как настоящие гончары, создавая из липкой грязи прекрасные формы, а потом в горячем огне придавая ей устойчивую форму. Все что ты видела в своей жизни: небо, землю, леса и животных, абсолютно все было создано ими, но боги, какими бы могущественными они не были, не могли осуществлять контроль за всем миром и поэтому были вынуждены создать тех, кто был бы наделен подобной силой, но также жил на земле, чтобы на протяжении последующих веков мог охранять и оберегать кропотливый труд богов и сохранять мир на этой земли. Так и были созданы первые из нас. Я и мои предки — это грязь, из которой нас слепили, вдохнули в нас жизнь и позволили владеть знаниями, доступными до этого только богам. Мы создали Орден. В него вошли все самые могущественные волшебник. Под нашим пристальным руководством земля развивалась и расцветала. Много мы сделали для этого и почти все это было уничтожено нашими же руками. А знаешь почему? Потому что обладание силы сравнимой с божественной, привело отдельных из нас к желанию не просто сравнять с с ними, а превзойти их. Создание ополчилось на своего создателя. Я был поклясться, что этого никогда не произойдет, что сын никогда не поднимет оружие против своего отца, но все случилось именно так, а никак иначе. В Ордене произошел раскол. Нашлись те, кто завладел запретным волшебством и вознамерился направить его против богов. Мы долго пытались избежать войны, но… ничего не получилось. Война началась. Огонь охватил весь мир, океан молил о пощаде, изнывая от той боли, которую доставляло ему сражение. Сам великан Мад'Рог пал в той битве и на его костях начала произрастать новая жизнь. Мне больно говорить об этом, Лориэль, но все жизнь каждого из нас была разрушена нашими собственными руками, алчностью, завладевшей разумом некоторых членов нашего Ордена. К сожалению я не смог остановить этот процесс и в наказании теперь несу свое бесконечное бдение в этих местах, где когда-то процветала жизнь, а теперь невозможно практически ничего.

Тень оттолкнулась от земли и устремилась назад в пещеру. Лориэль последовала за ним и уже вскоре каждый из них сидел друг напротив друга в темной уголку этого потерявшегося во времени и пространстве убежища.

— Неужели ничего нельзя было сделать? — спросила она наконец.

— Кто знает. Судьба упрямая штука, но и она способна на изменение. Все и всегда зависело только от нас. Наверное, я мог бы помешать предателю осуществить свой замысел. Будь немного настойчивее в своих требованиях, но тогда мне все казалось невозможным и власть была сконцентрирована в моих руках. А что теперь? Все с точностью да наоборот. Я превратился в тень и потерял все, что у меня было. Со мной остались только воспоминания, но и они уже нег реют мне душу, а лишь приносят боль и страдание.

— Он жив?

— Кто?

— Тот, о ком ты говоришь.

Тень замолчала.

— Да, — наконец ответил он, — в былые времена его звали магистром Кандолом, здесь же на земле он носит имя Сиддик. Безжалостный и очень властный король. Давно он правит своим королевством, но даже спустя столько времени не оставил желаний поработить всех и быть выше каждого из ныне живущих.

— Сиддик?! — чуть не крича спросила Лориэль.

— Тебе известно о нем?

— Боги! Ведь это его дочь гналась за нами, когда мы убегали из замка. Это она заколдовала моего мужа и сделал его настоящим тираном. Боги! Что же мне делать.

— Я могу тебе только посочувствовать, Лориэль, ибо все к чему дотрагивается Сиддик и его подданные, превращается в пепел. Мне очень жаль, но, если взгляд магистра упал на твои земли, это принесет только погибель.

— Неужели он настолько силен?

Тень немного завибрировала. На поверхности началось небольшое извержение и казалось сама земля должна была разверзнуться и выпустить на волю огромные массы раскаленной породы.

— Он был одним из нас. Он унаследовал практически все знания, которыми владел Орден, и можешь поверить мне, все что там хранилось имело высочайшую ценность и разрушительную силу. Сиддик знал все это, но, когда Орден был еще силен и не разрывался внутренними распрями, ему было затруднительно получить доступ к ни, когда же все началось, он каким-то образом умудрился выкрасть их и разжечь пламя войны. Не знаю, что он нашел на твоей земле, но могу сказать точно — от нее от не откажется.

— Боги!

Лориэль не могла поверить во все это. Она недооценила дочь могущественного волшебника, считая ее просто заинтересованной и наглой шлюхой, желавшей получить все. Теперь же, когда правда раскрылась перед ней и истинное лицо противника было хорошо видно, Лориэль с ужасом начала представлять с чем столкнуться ее подданные.

— Мне нужно как можно быстрее найти своего сына и вернутся в замок.

Тень рассмеялась.

— Вернуться? Зачем? Хочешь схлестнуться с самим магистром Ордена? ТЫ просто не знаешь с кем имеешь дело, женщина. Я не смог его остановить, а тебе это не по силам и подавно. Отбрось эту глупую затею прочь и перестань даже помышлять о возвращении.

— И что же ты мне предлагаешь? — она грозно посмотрела на тень волшебника и навалилась на него с упреками. — Просто сидеть здесь и ждать, когда от моей земли останется оно сплошное пепелище? Нет. Этому не бывать! Я видела, что тут произошло. И если хотя бы капелька из того, что ты мне рассказал действительно правда, то Сиддика нужно остановить любой ценой. Ведь он просто не остановится на достигнутом. Есть еще северные земли, а за ними другие. Он пойдет дальше, пока не получит свое.

Тень молча слушала все что говорила женщина. Ему нравился ее настрой, ее желание поквитаться с магистром Ордена, но в то же время пугало ее настойчивость. Женщина просто не знала своего противника так хорошо, как знал его бывший член и сооснователь Ордена. Жадность, беспринципность и целеустремленность на грани фанатизма. Все эти черты цвели буйным цветом в душе и характере Сиддика, и поэтому делали его гораздо опаснее простого волшебника заполучившего в свои руки ценнейшие знания.

— Это невозможно.

— Почему? Ответь мне? Почему ты так уверен в его неуязвимости? Ведь, ты тоже был волшебником. Стоял с ним в одном ряду. А значит знаешь всего его слабые места. Не бывает бессмертных — даже боги умирают, чего же говорить о простых людях.

— Он не простой, я ведь тебе говорил. Нас создали вместе с этим миром. Мы часть этого мира.

Но Лориэль не успокаивалась.

— Ты просто потерял веру в свои силы.

— А ты нет?

— Я знаю ради чего рискую. Ради сына, ради своего королевства, ради тех, кто был до меня. Разве пришла бы я сюда просто так из чистого любопытства, в эти проклятые всеми богами земли, если бы мною не руководили настоящие чувства. Мой сын пропал, я проделала огромный тяжелый путь и теперь, когда сама смерть не может меня забрать, я сделаю все, чтобы найти его, а потом поквитаться с этим чудовищем, хочешь ты этого или нет.

Она встала со своего места и полетела к выходу. Ее бестелесная форма мчалась так быстро, что уже через несколько секунду была у самого выхода. В это время перед ее глазами, всего в двадцати обычных человеческих шагах в небо бил горячий источник. Ее брызги разлетались во все стороны и падали прямо на женщину. Но они пролетали свозь нее. Никакой боли, никаких ожогов. Это можно было бы использовать против самого главного своего врага, но для этого нужно было сначала добраться до своего королевства.

— Ты пойдешь одна?

Тень подлетела к ней.

— Нет. Сначала сын. Без него все теряет всякий смысл.

— А как он выглядит?

— Ты ведь отказывался помочь мне. Почему вдруг решил изменить свое мнение?

Тень виновато улыбнулась.

— Я слушал тебя и все не мог понять почему ты так сильно хочешь добиться своего. Но мне кажется ответ кроется где-то внутри тебя. В той части женского понимания материнства и ненависти к врагам решивших поднять руку на твое дитя. У меня не было детей, наверное, именно поэтому мне так сложно понять твое стремление. Но я помог тебе. Насколько у меня хватит на это возможностей и сил. Я ведь уже не тот, что прежде. Моя форма изменилась, ас ней и те навыки которыми я обладал.

Женщина посмотрела в его прозрачные глаза.

— Я от тебя не требую чего-то сверхъестественного, но от помощи не откажусь.

— А как он выглядит?

— Кто? — переспросила Лориэль.

— Твой сын. Это очень поможет нам в поисках, если ты хочешь как можно быстрее найти его.

Женщина молчала. Говорить ли ему, что Рангул орк, и что родила она его от вождя кровожадного племени, чьи воина всегда были быстры на удары топором. Секунду колебалась, но в конце все же решила промолчать.

— Если хочешь я могу сам это увидеть.

— Увидеть? Моего сына?

— Память любого человека хранит в себе образы дорогих ему людей. У матери — это дети, у мужчин — первое овладение женщиной и победы в мелких сражениях. Мне несложно осуществить подобное, но для этого придется проникнуть в твое сознание и отыскать нужную для меня информацию. Поверь, больно не будет, но может сэкономить нам очень много времени.

Лориэль колебалась. Тень видела ее сомнения и не дожидаясь разрешения со словами «прости», проникла прямо в самую глубь ее разума. Что там происходила она не знала. Боль, о которой она почти забыла, вдруг опять напомнила о себе. Мозг разрывался. Перед глазами возникали образы прошлого, ее отец, первая встреча с Шахгаром, первая ночь в пещере, возвращение домой и роды. Все это пролетело перед ней сплошным потоком, пока нужная информация не была отобрана внимательным волшебником.

— Орк! — вскрикнул он, едва отойдя от нее. — Он орк! Твой сын порождение орочьего семени!

Он был в ужасе и не знал, что делать. Как так? Почему? Это кощунство и надругательство над человеческой природой!

— Я знала, что ты скажешь это.

Лориэль держалась за голову и боль внутри постепенно уменьшалась.

— Как такое произошло? Ты позволила осквернить саму себя существом чуждым для любого человека.

— Не тебе меня судить, — ответила женщина. — Он мой сын, и я сделаю все, чтобы его найти.

— Это… это недопустимо. Это ошибка. Ты не должна была делать это.

— Почему? — кричала она. — Не по своей воле все произошло именно так. Судьба решила все за меня.

— Оправдания!

— И что же теперь? — она посмотрела в его глаза. — Ты заберешь свои слова обратно. Не станешь мне помогать, ведь так? Именно поэтому ты и проиграл Сиддику — у тебя всегда не хватало храбрости сделать последний решающий шаг.

— Ты ничего не знаешь, что тогда произошло. Ни тебя, ни твоих потомков тогда еще не было на этой земли. У меня есть право судить тебя, но не у тебя!

— Тогда уберись с дороги и дай мне сделать то, что я должна.

Женщина пролетела сквозь тень и быстро полетела через кипевшие гейзеры, все дальше и дальше убегая от этого места. Наконец она исчезла и тень, проклиная все и вся, направился обратно в пещеру. Мысль об орке-наследнике все еще волновала его. Старые правила и традиции не позволяли такое в прошлом. Время шло. Тень пыталась успокоиться, но ничего не получалось.

Она обрекает себя и своего сына на гибель, она просто не знает, что творит. И все же он решил помочь ей. Ошибки не должны были повториться, иначе Сиддиик вновь одержит победы, погрузив мир окончательно в хаос.

Тень вылетела из пещеры и направилась в самый центр вулканических полей, где, подняв голову к самому небу, закричал с той силой, что все остальные безымянные тени, вылетели на его крик. Кружа вокруг него, она образовывали масштабную воронку, становившуюся все больше и больше. Десятки… сотни, тысячи! Их стало так много, что небо было заслонено ими и все вокруг стало темно-серым от их присутствия.

— Слушайте меня братья! Слушайте и внемлите моим словам! Я взывая к вашей помощи и прошу вас не отказывать мне! Все вы знаете кто я, а я знаю кто вы. Каждый из вас, погибший в той страшной битве клялся в верности богам, так будьте же верны данной присяге и помоги мне в последний раз!

Его слова разрывали воздух. Тени, кружившие над ним и вокруг него вдруг остановились. Их танец замер и превратился в одну сплошную ледяную глыбу. Никто не шевелился, пропали даже звуки от их развившихся крыльев.

— Вы все найдете здесь, — тень волшебника указала себе на голову. — В моей памяти. Войдите же и узрите того, кого нужно отыскать как можно быстрее!

В ту же секунду тысячи погибши воинов, превратившиеся в безликие и бесплотные тени, вонзились в его мозг. Увидев свою цель, каждый из них стал вырываться наружу. Как птица из разбитой клетки и улетать прочь. Влево, вправо, в самое небо. Они улетали в разные стороны на поиски своей цели. Пока последний из них не покинул это место, оставив тень волшебника лежать посреди бурливших вулканических полей.

Теперь можно было не бояться. Все ее желания и стремления теперь сконцентрировались только на ее сыне и ни на чем более. Она слишком долго терпела, слишком долго отступала перед обстоятельствами. Теперь будет иначе. Только вперед и никаких оправданий.

Лориэль вырвалась за пределы вулканических полей и обернулась назад только для того, чтобы увидеть разлетаются в стороны, еще недавно дремавшие в своих норах и маленьких пещерах тени погибших воинов той старой войны. Куда они улетали она не знала. Слышала лишь крик волшебника, обреченного на вечные муки и бессильное существование в окружении таких, как и он. Остановилась и внутри нее что-то так же закричало. Сострадание или сочувствие вдруг ожило внутри наполовину мертвой женщины. Схватившись за грудь, она присела.

Ее коробило осознание своего нынешнего положения. Она уже была не человек, была тенью себя в прошлом. Как ее встретит собственный сын? Признает ли ее и захочет ли видеть такой какая она есть сейчас?

Эти вопросы родились внутри нее так не вовремя и так быстро, что ответить на них она не могла. Заплакала, но слезы отказывались литься из ее глаз. Нет, человеком она теперь не была, но воля к жизни осталась прежней.

Поднялась на ноги, вспарила над землей и принялась лететь вперед так быстро, как только могла. Стволы деревьев проходили сквозь нее, чащи и поляны проносились рядом с ней. Лориэль звала своего сына, кричала что было мочи, но в ответ была лишь тишина. Лес не мог ей ничего сказать. Сына здесь не было и поиски продолжились уже в другом месте. Как заблудшая душа, потерявшая право на упокоение, Лориэль не могла найти себе место. Ей хотелось только одно — побыстрее найти Рангула.

Он был где-то рядом. Сердце матери чувствовало это, но не могло указать точное место. И обессилив своих поисках, она рухнула камнем на землю и уже не смогла встать.

Погрузилась в сон. Глубокий и безмятежный.

Хотелось отдохнуть, набраться сил, чтобы в скором времени опять подняться вверх и тенью пронестись по всем краям в поисках потерявшегося сына.

Прошел день, по крайней мере ей так показалось. Ночная прохлада опустилась на земли, покрыв их какой-то непроницаемой чернотой.

Женщина встала, стряхнула с себя остатки сонливости и побрела вперед, не зная ни дороги ни зачем вообще идет именно этим путем.

Ей двигали инстинкты. Материнское сердце не успокаивалось даже сейчас, верило, что настанет момент, когда она увидит его, узнает из тысячи простых парней и орков, которые для нее не будут преградой.

Вот на небо взошла луна, звезды начали мигать ей своим тусклым светом, как бы подмигивая и говоря о том, что все делается правильно, что нельзя отчаиваться и опускать руки.

«Вперед Лориэль!» — прозвучало где-то издалека.

Она вышла на голос, но никого не обнаружила. Пролетела еще немного вперед и оказалась у границы густого леса, а перед глазами открылся прекрасный открытый берег, освещаемый со всех сторон холодной луной. Океанские волны мерно колыхались впереди, поднимаясь над поверхностью и тут же опускаясь, сливаясь с океаном.

«Вперед, Лориэль!»

Опять этот голос. Знакомый. Она его слышала раньше, но не могла вспомнить где. Он был рядом, как будто звал из глубины, но вскоре возник уже неподалеку. Звенел струной, тянулся издалека, но казался таким близким и родным, что женщина не удержалась и помчалась за ним.

Снова он! Близко! Совсем близко! Вот же он, буквально рядом. Нужно лишь протянуть руку и схватить владельца этого звонкого голоска и посмотреть ему в лицо.

Над самой головой пронеслись черные призраки и повели ее за собой. Но когда победа была близка, когда казалось, что уже нет у возможности ускользнуть от нее… голос пропадал и появлялся уже в другом месте.

Она бежала вдоль берега почти до самого конца, пока не уперлась в отвесную скалу и не увидела огонь горящего костра. Только сейчас Лориэль заметила, как далеко она отбежала за это короткое время. Пролетела такой путь, что простому человеку понадобился почти день, чтобы бы преодолеть его. Но ей почему-то не было утомительно это. Ноги совсем не чувствовали усталости, а голос все манил ее и звал к себе.

Как завороженная она продолжала следовать ему и на этот раз он привел ее к путникам, сидевшим вокруг костра и о чем-то разговаривавших между собой.

Женщина пригляделась, осторожно приблизилась к ним и… увидела знакомые лица.

Старый орк со своим сыном, изгнанными из замка после победы Шахгара, сейчас были прямо перед ней. А кто третий? Их было трое. Почему он закрыл свое лицо капюшоном? Разве сейчас было так холодно, чтобы это было столь необходимо?

Сердце матери билось все сильнее. Ей хотелось выпорхнуть вперед. Промчаться по воздуху и в считанные мгновение сорвать с третьего путника скрывающий лицо капюшон и увидеть там своего сына.

Но вот же! Он встает с места. Эти движения! Боги, руки, худенькие, совсем не как у орка-воина, но орочьи, с большими пальцами и с такой же зеленой кожей. Мгновение. Он поднимает голову чтобы проглотить содержимое поднесенный чаши, как вдруг капюшон падает и лицо незнакомца становиться освещено огнями костра.

Лориэль не удержалась. Она бросилась к своему любимому сыну крича от радости встречи и не желая больше ждать.

Горл с Маликом вскочили на ноги и схватились за оружие. Неизвестное существо, прозрачной тенью пронеслось между ними и остановилось возле Рангула, опешившего от неожиданности и не знавшего как реагировать.

— Рангул! Мой сын! Как же я рада, что наконец нашла тебя.

Она хотела обнять его, но руки проскальзывали сквозь него. Пыталась поцеловать, приласкать, но тело женщины не имели никакой связи с этим миром. Она превратилась в тень и теперь была лишена возможности контактировать с теми, кто еще дышал жизнью и был часть. Этого, живого мира.

Орки не могли поверить своим глазам. Старейшина Горл держал в руках оружие и был готов наброситься на неведомое существо, но глаза его смогли разглядеть в этом прозрачном, бестелесном существе ту самую женщину, что стала причиной всех бед в ее клане и теперь оказалась превращена в тень.

— Этого не может быть, — проговорил Горл и опустил свое оружие.

Малик не сразу, но последовал его примеру. Воину казалось, что все это просто наваждение. Об этих краях ходило много дурных слухов и бояться приходилось даже собственного отражения в маленьких речушках. Протекавших вдоль берега и как кровеносные сосуды, соединявшиеся с океаном.

Рангул же не поверил в увиденное и отшатнулся от призрака, так сильно напоминавшего ему потерянную мать.

— Ты не она! Убирайся прочь.

— Нет! Это я, Рангул. Я! Лориэль.

— Ты просто призрак, принявший образ любимого мне человека.

В это мгновение в разговор вступил Горл. Подойдя почти вплотную к стоявшей возле Рангула тени, он посмотрел на нее и попытался прикоснуться. Холод уколол его толстые пальцы. Горл повернулся и попросил Малика поднести ему зажженный от костра факел.

В его свете ему все же удалось увидеть ее лицо. Очертания бледной улыбки, радости встречи. Он почти поверил в то что видел, однако опасался ее, ведь теперь женщина не была человеком.

— Это я, Рангул, поверь мне. Знаю, что ты сейчас чувствуешь, это читается в твоих глазах. Но выслушай меня. Я пошла на многое, чтобы встретить тебя и не могу больше потерять. Если бы не это, — он провела рукой по своей фигуре, как бы указывая на то состояние в каком пребывает, — меня бы просто не было в живых.

— Ты не она, — сопротивлялся Рангул. — Я не верю тебе.

— Сын.

— Не надо, — он отскочил от нее, но не убежал далеко, все еще внимательно всматриваясь в тень перед собой. — Ты призрак, моя же мать жива.

— Конечно! Я ведь перед тобой! Пойми меня и выслушай.

Она потянулась к нему, и фигура ее поднялась в воздух. Подлетела к сыну и начала говорить.

Рассказала ему обо всем что случилось. Просила. Молила не отталкивать ее и поверить во все слова, что сейчас лились в его уши. А глаза от услышанного наполнялись слезами. Обстоятельства никого не пощадили, но было ли это горем? Ведь встреча состоялась, как в принципе и говорила ундина, плескавшаяся сейчас в океанских волнах и напевавшая сладкую песенку. Ее голос привел ее к этому месту, сжалившись над королевой, она решила помочь ей и устроила встречу в этих краях.

— Как? — отчаявшись спрашивал Рангул. — Теперь я не смогу обнять тебя.

Лориэль опустила глаза.

— Такова судьба. Но главное я нашла тебя и теперь могу рассказать тебе обо всем, что случилось на самом деле. Я знаю кто такой Сиддик, как он получил свою власть и что намерен сделать с нашим домом. Мы не должны допустить этого. Обязаны противостоять ему и его дочери-ведьме. Иначе все наши страдания окажутся напрасными.

— Но если мы уже опоздали? — спрашивал Рангул, все еще сомневаясь в услышанном. — Что если замок уже давно завоеван, а там правит эта женщина и мой обезумевший отец.

— У нас есть шанс, сын. Я верю в этом. Вместе мы вернем отобранное у нас и поквитаемся с нашими врагами. Это неизбежно.

Лориэль замолчала и отлетела назад, обратно к костру. Свет упал на ее лицо — теперь она ждала самого главного: примет ли ее такой Рангул. Женщина видела испуганный взгляд своего сына, чувствовала нутром, что все может оказаться зря.

Рангул подошел к ней. Преодолевая страх и сомнения, сел рядом с ней. Горл и Малик сели напротив. Холод исходил от бестелесной тени, но взгляд женщины все еще был живым. Он спросил ее о том, что случилось с ней в вулканических полях, посетовал на то, что не смог предотвратить этого, но все же поверил в свою мать. И этот миг был для нее самым счастливым за все прошедшее время.

Все прошло как надо. На этот раз Сатифа не повторила свою ошибку и заранее предприняла все усилия, чтобы свадьба, наделавшая столько шума и неоднозначности, закончилась личным успехом. Организация всего торжества прошла в течение нескольких дней. За это время она позаботилась о безопасности, надежности наложенного заклинания и в последующем укрепила свою власть над заколдованным орком.

Шахгар безропотно делал все, что она говорила. И хотя внешне его безвольность едва ли могла кого-то насторожить. Сатифа все же боялась, что сестра может подпортить ей самый важный момент в ее жизни. Но обошлось.

За эти несколько дней, да и во время самой церемонии, когда тронный зал был забит до отказа, а в воздухе его висел органный гул, Малена так и не показалась ей на глаза. Священник делал свое дело. И хоть ненависть его к черноглазой ведьме была столь ощутима, как ощутим теплый полуденный воздух, все же он продолжил службу и вскоре объявил их мужем и женой.

Триумф! Отец будет ей гордиться. И хоть сейчас его не было рядом с ней, она знала, что гонцы ее королевства уже мчаться обратно домой, чтобы известить могущественного короля о долгожданной свадьбе.

— Будьте же счастливы до самой смерти.

Эти слова как гром среди ясного неба разлетелись по тронному залу и заставили всех подданных «ахнуть», когда ведьма впилась своими губами в орка. Он обнял ее. Робко, но вскоре уверенность почувствовалась и в его объятиях. На руках у каждого из них красовались свадебные браслеты — символ неразрывности их союза.

Отойдя от Шахгара, она посмотрела на глазевших в ее сторону купцов и видных королевских чиновников. Теперь она королева этих земель. Она власть. Она сила. И никто с этого момента не посмеет назвать ее ведьмой или приблудной. Прозвучал гонг — церемония окончилась. И в завершении всего произошедшего, каждый, кто сейчас присутствовал в этом месте, склони колени перед новой королевой.

Ночь, как королевская печать, только укрепила ее позиции. Холодная, она стала для нее жарче самого огня, изрыгаемого из пасти ее отца-дракона. Ничто не могло потревожит ее в тот момент, слишком многое было поставлено на кон, поэтому Сатифа приказала страже никого не пускать в покои до самого утра, пока она лично не отменить свой предыдущий указ.

Утром женщина появилась в полном королевском обличии, мантия спускалась до самого пола, голова покрыта, а длинные драгоценные ожерелья обрамляли прекрасную шею. Шахгар был рядом. Совершенно не подавая вида на то, что совсем недавно произошло страшное для всего королевства событие, он просто шел рядом, изредка бросая взгляд на своих подчиненных, шептавшихся за их спинами и обсуждавших этот союз. Всех пугало родство с таким неоднозначным человеком как Сиддик. Хотя королевство его и находилось очень далеко и мало кому удавалось добраться туда и все лично увидеть своими глазами. Время от времени нет-нет, но слухи преодолевали огромное расстояние, чтобы осесть в умах и на языках черни обретя форму страшных историй о диких наклонностях короля.

Но делать особо было нечего. Шахгар молчал как потерявший дар речи. Все его указы с этого момента диктовались и читались только Сатифой. Ни одного шага он не делал без ее ведома и даже самые мелкие указания приходилось обсуждать с этой женщиной. А началось все с самого важного — с установления новой стражи, стражи ее земель. Они заменили собой орков, заставив тех отказаться от привилегии лично охранять своего вождя, чему сам вождь особо не препятствовал. Затем пришел черед и местных законов. Согласно им теперь ничто в подконтрольных землях не могло быть продано или отдано в аренду без ведома Сатифы, а сами земли, как и просил ее отец, отправляли почти половину от собранного урожая прямиком к Сиддику. Начало поглощению Тройтийстских земель было положено. Это могло занять много времени, но Сатифа никуда не спешила. Она вообще с этих пор старалась ничем себя не волновать. Страх перед Маленой постепенно спал — она так и не смогла отыскать нерадивую сестру, всю жизнь, ставившую ей палки в колеса; последние очаги неприязни так же утонули во взятках и угрозах расправ, которыми не брезговала новая королева. Элита должна была принадлежать ей, ведь именно они и формировали основной костяк этого огромного королевства, в скором будущем планировавшим стать новой завоеванной территорией ее отца.

Прошло несколько дней, прежде чем гонцы доложили своему королю о состоявшейся свадьбе.

Сиддик в это время находился в своих закрытых от посторонних глаз покоях, и как это было всегда, развлекался со своей новой наложницей. Халиф любил поиграть со своей очередной жертвой. Вот и в этот раз, смотрел в центр зала, где стояла огромная золотая клетка в которой находилась девушка, ее обнаженное тело покрывали всего лишь много тоненьких переплетённых из метала цепочки, которые красиво свисали с обнаженной груди, и по бокам бедер. По приказу Сиддика наложница танцевала, но ее движения были зажатыми и не уверенными, скованными.

— Милая, не разочаровывай меня, побольше страсти. Ты же не хочешь, чтобы я взялся за кнут? — холодно сказал Сиддик.

Девушка легонька кивнула головой, и сдерживая слезы, начала стараться танцевать более живее. Ее тело сгибалось, вспотело и стало блестящим, руки распростерлись в стороны, а мышцы напряглись, образовав один сплошной натянутый нерв.

Сиддик же наслаждался. Смотрел, как наложница томно проводит по своим округлостям руками, пытаясь изображать страсть, но сама же трясется от страха. Сиддик очень четко видел, как наложница боится, но все-таки ему больше нравился не танец, даже не то, когда он причинял боль, а само чувство страха у жертвы. Он упивался им, наслаждался. Эти ощущения были очень сладкими и яркими для халифа.

Позже, когда игра его утомила, он вышел за пределы своей тайной комнаты. Перед ним стояло несколько человек. Худощавых и с красными, почти обгоревшими от яркого солнечного света лицами.

Передали королю извещение и быстро удалились, оставив Сиддик наедине.

Пробежав глазами по стройным рядам текста, он довольно улыбнулся. Все было сделано как надо. Его любимая дочь рапортовала о победе над всеми неудачами и триумфе, который наступил с момента ее совместной ночи с Шахгаром.

Последние три слова были так и написаны. Большими крупными буквами, как бы подытоживая все ту работу, которую они сделали.

Что ж, от такого грех отказываться.

После, халиф направился в свою главную резиденцию, где им в ту же секунду как пересек ее порог, отдал указ снарядить торжественную колонну и приготовиться к пути в Тройтийстские долины. Слух о женитьбе Сатифы и овдовевшего вождя орков Шахгара разлетелся по его королевству. Люди радовались такому событию и были готовы носить халифа на руках, если бы тот позволил их грязным рукам дотронуться до него.

Но все эти крики черни только убедили внутренние сомнения халифа в том, что простой люд не может быть привлечен к управлению государственными делами.

«Слишком глупы и наивны» пронеслось у него в голове. Разве можно доверять этим глупцам право управлять собственной жизнью. Если они радуются событию смысла, которого совершенно не понимают.

Отойдя от небольшого окна, выводившего вид на главную площадь, он спустился вниз и официально объявил о том, что планирует на некоторое время пожить у своей дочери. Это вызвало недоумение у управляющей знати, знавшей привычки халифа надолго не покидать своих земель, но перечить никто не стал.

— Что ж, — начал он перед своими подданными, — моя дочь вышла замуж и зовет меня к себе. Как любящий отец я не могу проигнорировать просьбу Сатифы и поэтому планирую через несколько дней отправиться в поход. Во время моего отсутствия мне бы хотелось, чтобы никто из вас даже не покидал пределы королевства и был целиком и полностью посвящен в ее дела и проблемы. Если мне станет известно о том, что меня ослушались, то остаток своей жизни этот человек проведет в темнице, работая за еду, а его семья превратиться в товар на местном рабовладельческом рынке.

Сиддик не зря упомянул об этом месте, куда торговцы живым товаром любили свозить все, что было ими захвачено и перекуплено в разграбленных поселениях. Чего греха таить — сам халиф любил там бывать и почти половина из всех девушек, попавших к нему были именно оттуда.

Большего и не потребовалось. Угрозы могучего халифа всегда действовали на подчиненных как удар кнутом. Вряд ли бы среди них нашелся бы хоть кто-то. Кто посмел бы ослушаться этих указов, подвергнув жизнь такой опасности. Поэтому в выполнении всех указов Сиддик даже не сомневался.

В это время в долинах царил настоящий карнавал. Сатифа решила наградить верных ей людей и местную чернь, объявив несколько дней после своей свадьбы днями празднеств, освободив крестьян от обязательных работ на королевских полях. Все было в самом разгаре: музыканты, шуты, заезжие циркачи. Все было сделано для того, чтобы население, будь то орки, либо люди полюбили свою новую королеву, забыв, что когда-то тут правила совсем другая женщина. Несколько дней праздники не утихали. Вино лилось рекой, драгоценности, золото, все было брошено на изменение мнения людей и как потом показало время — сделано это оказалось не зря.

Шахгар на своем выступлении нарек Сатифу «своей любимой женщиной» и пообещал, что в скором времени народ увидит своего будущего короля.

Зал ревел, крестьяне молились на черную королеву и даже подумать не могли, что среди всего этого радостного безумства может находится та, чье имя они уже стали забывать.

Ее тень осторожно парила среди пьяной толпы. Стараясь двигаться как можно незаметнее, не попадая в свет вечерних факелов и патрулей, Лориэль летела по своим некогда родным землям, теперь превратившихся в чужую обитель. Народ ее стал другим, орки вместе с людьми, пьяны вдрызг восславляли Сатифу, клянясь ей в верности до самой могилы. Люди подносили дары, знать просила покровительства и все-все-все были готовы целовать ей ноги, забыв про Лориэль будто ее никогда и не было.

Она незаметно подлетела вперед и посмотрела высоко в небо, на тот самый балкон, где она когда-то давно впервые увидела своего мужа Шахгара, стояла новая королева. Вместе с ее мужем они приветствовали свой народ, рассыпая с высоты золотые монеты.

При виде всего этого взгляд ее наполнился печалью. Слезы должны были увлажнить ее щеки, но тень не могла плакать, не имела такой привилегии, посему девушка просто отошла в сторону. Она искала ответы. Почему Шахгар так быстро ее забыл? Почему не постарался отыскать ее тело, когда браслет рассыпался у нее на глазах? Почему же?

Но вопросы уходили в пустоту. Не было никакого шанса достучаться до невидимого судьи, способного дать ей ясный ответ на всю ту вакханалию, что сейчас бурлила вокруг нее. Не было и такого человека.

Лориэль развернулась и поднявшись невидимой тенью над головами людей, понеслась вдаль, подальше от всего этого. Остановилась лишь у небольшого домика, где одиноко горела свеча. Сейчас Лориэль была далеко от королевского замка, от той «радости» наполнившей все эти земли. Ей хотелось уединения и в тишине подумать над случившимся. Прикрыла свои глаза, и хотела все забыть, но воспоминания из прошлого не дали ей этого…