— Ронни, нет! — вдруг раздался пронзительный девичий крик и к взвившемуся на дыбы медведю бросилась Аня. Зверь – выше ее раза в три и шире намного, устрашающе оскалился и со свирепым ревом атаковал кажущуюся по сравнению с ним миниатюрную блондинку. Анна споткнулась, едва не упав перед вставшим на дыбы монстром, и в этот момент пронзительно завизжала Марина — от страха, осознания, бессилия, что сейчас наша спутница погибнет. Ведьма взмахнула посохом, в широкую грудь медведя ударила ледяная стрела, не причинившая никакого вреда.

Выругавшись — понимая, что ничего не успеваю сделать, я просто закрыл глаза — чувствуя тупую злость и безвозвратную тоску. Мне теперь жить с этим, и гибель Ани целиком на моей совести — ведь мог же оставить ее в гостинице, настоять, отговорить…

Мгновенье, за которое переживал момент удара длинных как кинжалы когтей, показалось вечностью — понимая, что пути обратно уже нет и девушку не вернешь. Но открыв глаза — одновременно с необычайно тихим глухим хлопком, услышал знакомый кашель. Рухнувший перед Анной Ронан, свернувшись клубочком, кашлял и кашлял, изгибаясь как червяк. По крайней мере мне казалось, что он кашляет, и я старался не думать о том, что звуки похожи на истеричные рыдания.

Позади громко скрежетало – Дарриан пытался выбраться из развалин, в которые превратился скромный небольшой домик, после того как рыцарь превратил в крошево одну из его стен. Шевелился в последних конвульсиях и массивный двоерог – после того как он атаковал меня, зверь пробежал еще метров тридцать, после чего связанные друг с другом органы внутри него кончились. Зверь сейчас лежал на боку, в бессильной агонии скрежеща копытами по мостовой, раскалывая брусчатку.

Обернувшись по сторонам – раскрутившись сразу на триста шестьдесят, я пока не увидел вокруг ни одного гоблина или орка. И спешно побежал к голове помазанного трехпалой меткой командира. Откатившаяся довольно далеко голова, оторванная вместе со шлемом, оказалась подсвечена интуитивной подсказкой интерфейса, и я убрал ее в инвентарь. После подскочил к обоим целым трупам – не глядя закинув в рюкзак все, что повисло над телами интерактивными метками, включая доспехи; имущество орочьего военачальника, растерзанного оборотнем, пришлось собирать вокруг выбитого в мостовой небольшого кратера, перемешанного с кровью, искореженными доспехами и орочьей биомассой. Зачем-то я даже забрал карминовое платье убитой орчанки — но это больше от испуга.

Пока метался, собирая трофеи – понимая, что орочьи элитные воины безделушек с собой носить не будут, Аня помогла подняться Ронану. Полуэльф сейчас выглядел совершенно неважно. Устрашающий оборотень и воин, которые совсем недавно со скоростью стрельбы из полуавтоматической винтовки разил стрелами без промаха, превратился в сгорбившегося, неуловимо скрючившегося великовозрастную немощную тряпку.

– Уходим, уходим, — махнул я рукой и Аня, не переставая негромко и успокаивающе что-то громко шептать впавшему в прострацию полуэльфу, с видимым усилием потащила его за собой. Марина подбежала ко мне, держась рядом, и кивнув ведьме, я быстро двинулся вперед. Но миновав пару десятков метров через двор и выглянув из-за угла, я отпрыгнул обратно, едва не собирая в кучу малу ведьму, рыцаря, оборотня и тащившую его жрицу. Мне хватило секундного взгляда, чтобы понять — мы совсем рядом от крупного лагеря орков: на небольшой площади, куда выходила ведущая со двора улочка, стояло с десяток шатров, обтянутых грубо выделанными шкурами. На одном из них, самом высоком, на деревянной конструкции в форме буквы «Г» был растянут черный флаг с красной трехпалой меткой. Точь-в-точь как отметина богини на щеке и шее Ани, еще и идентичная той, что на глухом шлеме, который сейчас -- вместе с головой орка, у меня в инвентаре.

Я выругался, понимая, что убегая от гоблинов мы оказались в самом центре вражеского лагеря. Оглянувшись, нашел взглядом ближайший темный проулок и торопливо повел отряд в узкий проход, двигаясь как можно быстрее. Забежав на тесную улочку – узкую настолько, что плечи иногда чиркали о мягкий известняк, из которого были сложены приземистые дома, мы запетляли среди нагромождения каменных трущоб. Марина держалась рядом со мной, часто крутя головой по сторонам и периодически помогая Ане тащить оборотня, а светлый рыцарь, доспехи которого были в мешанине крошки мягкого известняка и деревянной щепы, тяжело шел в хвосте. Двигался он не то что бы прямо – в местах, где улочки расширялись, Дарриан периодически вилял под тяжестью полученных после полетов ударов. Но общее направление выдерживал.

Безлюдный на первый взгляд Синий Зал оказался наполнен врагами как жилой муравейник в рабочее время. Понимая, что за спиной у нас находится крупный лагерь, а также разрозненные отряды гоблинов и орков, я повел отряд через трущобы не вдоль главной улицы, а поперек, по-прежнему петляя узкими улочками среди приземистых коробок домов. Выдерживая направление, мы двигались к каменной стене вырубленного в скале гигантского зала. Я рассчитывал найти любой проход прочь отсюда, и наконец все же спрятаться в укромном месте, чтобы посмотреть и изучить переданную лейтенантом королевской гвардии карту глубинных троп.

Убегать – лично мне, становилось все тяжелее. Каждый шаг давался серьезным усилием, но я списывал это на усталость и эмоциональное потрясение после пережитого. Все же не каждый день убиваешь гоблинов глаза-в-глаза, чувствуя разрубаемую плоть через рукоять меча, и не каждый день, подкинутый огромным, невиданным ранее монстром, летаешь ввысь на десять… ну ладно, метра на три-четыре.

К тому моменту, как вышли к вырубленной в скале стене зала, руки и ноги уже налились ватной тяжестью, которую необходимо было преодолевать серьезным усилием, для того чтобы сделать каждый шаг. Остальной отряд молчаливо тянулся со мной – даже Ронан более-менее пришел в себя, но все еще держался за руку Ани словно испуганный ребенок.

Увидев небольшую арку тоннеля, закрытого криво сбитыми воротами, я сразу сунулся туда. Отметив, что вокруг лежит много нетронутой пыли, серьезным усилием, при помощи Дарриана, немного отодвинул одну из створок. Протиснувшись в открывшуюся толстую щель – рядом с которой с обратной стороны валялся обитый ржавым железом ссохшейся ручной таран, мы углубились в паутину переплетения коридоров.

Пока шли, меня пару раз негромко спрашивала о чем-то Марина, один раз голос подал рыцарь, но я не находил сил, желания и оперативной памяти им отвечать. Шагал и шагал, сосредоточившись на процессе и понимая, что стоит мне только перестать волевым усилием заставлять двигаться вперед, как я просто упаду.

В глазах появилась противная муть, мешающая все вокруг в темно-синюю дымку, и дорогу уже воспринимал с трудом. Мысли пропали – я находился словно в полном отупении, и теперь даже взглядом не реагировал на вопросы спутников. Машинально переставляя ноги я концентрировался лишь движении, не заглядывая в будущее дальше следующего шага. Вдруг меня кто-то с силой ударил в лицо – нос и губы ожгло противной болью, но благодаря ей немного пришел в себя. Изображение перед глазами плыло, и увидев перед собой противника, я попытался достать меч, но просто не смог сфокусироваться на иконке интерфейса – бессильно махнув рукой. От резкого движения меня повело вперед, и я, сделав два шага, вновь ударился в толстую резную колонну. В этот раз колонна победила – и я упал бы, если бы меня не подхватили спутники.

Дальнейшее помнил очень смутно – склонившийся Ронан быстро осмотрел, ощупав меня своими непривычно холодными ладонями. Особое внимание он почему-то уделил порезу от копья гоблина на шее, пристально рассматривая и зачем-то растягивая края раны. После чего меня положили на землю, и вдруг в животе появился легкий комок невесомости – меня резко подняли и куда-то понесли. Чуть погодя понял, что несут меня на щите Дарриана, который рыцарь с оборотнем перехватили как носилки.

Не знаю, сколько прошло времени – показалось, всего несколько минут, но может больше. Мне было тяжело настолько, что держать открытыми глаза получалось с трудом. Закрыть же их не получалось – стоило сомкнуть веки дольше чем на краткое мгновенье, как меня тут же начинали теребить, тормошить, звать и отвлекать, не давая заснуть и возвращая в реальность. Пару раз даже получал хлесткие пощечины – ладонь у Марины маленькая, но бьет она зло, хлестко.

Чуть погодя несущие меня остановились, зазвенело морозным треском, еще раз – и на шею мне положили кусок льда. Я не удержал стона – холод обжигал, заставлял извиваться, стараясь от него убежать. Но девичьи руки, оказавшиеся удивительно сильными, держали меня и неожиданно через несколько минут мне стало легче. К тому времени, как несшие меня Дарриан и Ронан зашли в помещение, я даже немного пришел в себя. Лед под рукой подтаивал – и начиная вновь себя ощущать разумным, я благодарно кивнул Марине и перехватил ставший округлым влажный осколок.

Меня переложили на широкую кровать – осмотревшись, я понял, что мы находимся в когда-то богатых, а сейчас разграбленных апартаментах, вырубленных прямо в теле скалы. Резные стены и картины перемежались с девственным, нетронутым киркой или резцом камнем. Это, как я уже понял, обычная мода дварфов – долбить скалу так, чтобы рукотворные детали соседствовали с природными. Я открыл рот, попытавшись что-то сказать, но горло перехватило – вырвался только сиплый хрип.

Марина села рядом, обхватив меня за руку, словно не желая отпускать. Ведьма смотрела на меня влажными покрасневшими глазами, за ее спиной возвышался снявший шлем Дарриан. Аня, явно в подавленном настроении, стояла чуть поодаль, а на кровать присел Ронан.

– Это скверна, – произнес он.

«Что за скверна?» – хотел было спросить я, но не спросил. Сначала в памяти возник мыслеобраз воспоминаний – стоящий в проходе беловолосый гоблин, ткнувший мне в шею копьем; после же всплыли знания, полученные вместе со слепком знатока нечисти Дель-Винтара. И, наложенные на картинку воспоминаний, помогли восстановить картину произошедшего: гоблины из банд, подчиненных своим племенным шаманам или варлокам орков, наносили на оружие черную скверну – и любая рана, если ее не освятить и не очистить магией, становилась фатальной.

– Не дай мне… встать, – хрипло сказал я, стараясь заглянуть в глаза полуэльфу.Вдруг у меня появилась догадка – и с рванувшимся ярким огоньком надеждой я бросил взгляд на Аню. Она жрица, пусть и степной богини, а стандартный начальный набор любой жрицы, по умолчанию, по дефолту, по всем писаным и неписаным правилам, по всем гайдам и советам, по любой логике – это лечение и очищение. Но встретив мой взгляд, блондинка без слов поняла невысказанный вопрос и бессильно покачала головой, опустив глаза. При этом я кожей почувствовал исходящую от Марины агрессию и едва слышное шипение сдерживаемых ругательств.

Ясно – по каким-то причинам заклинание «Очищение» в арсенале жриц Ассамы отсутствует, хотя это очень и очень странно. И поэтому у меня сейчас остается только один путь – во тьму, становиться ходячим живым мертвецом и…

Представив, что меня ждет, вспомнив из заимствованных знаний картинки обратившихся после заражения скверной зомби, я крупно вздрогнул. Накатил такой страх, что все тело будто заледенело, а после воспылало жаром – так, что меня моментально бросило в пот. Я даже привстал на широком, но коротком и неудобном ложе – для дварфов делалось, словно собираясь куда-то бежать и что-то делать. Мысли в голове лихорадочно крутились, не задерживаясь ни на чем – просто не получалось зацепиться ни за одну догадку.

Морозно зазвенело и я вздрогнул, резко оборачиваясь – но это всего лишь Марина запустила магическую стрелу в угол. Подобрав рассыпавшийся ком из грубого льда, перемешанного со снегом, она приложила его мне к шее вместо сильно подтаявшего куска. При взгляде на снег, осыпающийся на пол, на посох в руках Марины – который достал из сугроба в первые минуты в новом мире, я вдруг осознал, что совсем рядом крутится спасительная догадка, ее надо лишь ухватить.

– Пояс! – громко воскликнул я и залез в инвентарь, ища глазами в ячейках рюкзака «Пояс странника», снятый с убитого мною колдуна. Сначала не нашел, и вздрогнул – неужто Марина продала? Но после увидел – вот он, родной:

Начав понемногу осознавать действительность, я постепенно приходил в себя, выныривая из липкой паутины беспамятства. И почти сразу глухо застонал от невыносимой боли и мерзкого чувства тяжелой тоски. Мышцы сковывала усталая немощь, которая едва позволяла шевелиться. Открыв глаза, увидел, что лежу ничком на каменистой плите, раскинув широко руки и ноги, словно приземлился, падая с большой высоты.

Стиснув зубы, неимоверным усилием заставляя тело двигаться, со старческим кряхтением поднялся, осматриваясь. Вокруг был только голый камень и густой, осязаемый молочный туман. Со стоном обхватив голову руками, я перевел дыхание, массируя виски и пытаясь прорваться сквозь тягучую пелену, сковавшее все тело.

Осмотрев себя, понял, что одет лишь в полотняные штаны и рубаху с растянутым воротом — вещи, которые приобрел вместе с комплектом доспехов. И осознав, что экипировки на мне нет, с необычайной четкостью почувствовал камешки под босыми ногами.

Неожиданно молочно-белая патока вязкого тумана разошлась, и на меня неожиданно вышел… я. Вернее, это был мой двойник, точь-в-точь — в кожаной экипировке авантюриста, с Зеленым листом в руке и знакомой по отражению в зеркале усмешкой. Вот только клинок светился грязно-серым цветом, а глаза двойника были полностью черные, блестящие глянцем абсолютного мрака.

Сверкнул клинок и отшатнувшись, едва не упав, я попятился. Двойник вдруг улыбнулся – очень и очень знакомо чуть склонив голову, и вновь попытался меня достать ударом меча. Замелькал клинок — мне оставалось только отпрыгивать. Коротко обернувшись, я увидел, что позади меня арка прохода, в котором клубится густой мрак — к нему и гнал меня, очень умело, двойник. И оказавшись на самом пороге пещеры, я понял, что шаг во тьму — это конец разумного существования. За те несколько секунд, что противник загонял меня к темному зеву, я попытался обнаружить интерфейс, достать меч, даже представить и ощутить его в руке — но ничего не получилось.

Исходящий серо-грязной дымкой изогнутый клинок уже падал сверху — не давая никакого шанса, и я — чтобы не быть поглощенным мраком, просто шагнул под удар, навстречу смерти. Эльфийский меч, который должен был перерубить меня напополам, вдруг со звоном отскочил – а я даже удара не почувствовал. На таком знакомом, и одновременно чуждом лице двойника мелькнуло недоумение, и его фигура вдруг развеялась темным сгустком, растворившемся в молочно-белой пелене вокруг, на несколько мгновений изуродовав ее темными разводами.

Позади дохнуло липким холодом и меня вдруг потянуло во тьму – понимая, что оставаться здесь больше нельзя, я рванулся прочь изо всех сил, погрузившись в густой туман и даже не зная, куда бегу. Касание мрака оказалось настолько страшным, что даже не особо испугался, когда под ногами исчезла поверхность, и вновь ощутил себя в свободном полете. Но всего лишь на краткое мгновенье – туман развеялся и я, пробежав по инерции еще несколько шагов вперед, оказался в объятиях… женщины.

– Привет, — загадочно шепнула она, обвивая меня руками и прижимаясь большой упругой грудью. Глаза с красной радужкой и вертикальными зрачками оказались совсем рядом, но ни они, ни более длинные, чем у людей клыки, ни даже маленькие рожки не могли испортить и поколебать ауру притягательной сексуальности, исходившую от незнакомки.

– А я тебя ждала, – произнесла демонесса, и вдруг прильнув еще ближе, провела мне языком от ключицы до уха — причем еще так умело прижавшись гибким манящим телом, что меня пронзило словно электрическим разрядом — от предвкушения грядущего наслаждения.

Говорил уже, что мне не везет с девушками? Наверное, если бы раньше не было проблем, я бы не выдержал. Но, наученный очень и очень горьким опытом, смог найти в себе силы и отшатнуться.

-- Какой ты… самостоятельный, – широко и совсем без разочарования улыбнулась демонесса. – Ты мне нравишься… – протянула она, томно облизываясь.

Мы находились на вершине плато – продуваемом со всех сторон ветром, но не несущим холода – так бывает на Карибском море, как сильно бы не задувало. Вот только Карибского моря рядом не наблюдалось, а плоская площадка плато была окружена молочно-белым туманом, из которого я совсем недавно вырвался.

Шумно сглотнув, я присмотрелся к незнакомке. Из одежды на демонессе были только украшения – массивное ожерелье, спускающееся клином между больших и высоких грудей, а также широкий золоченый пояс – также в форме буквы «V», нижней частью заканчивающийся там, где начинаются ноги. Демонесса, несмотря на абсолютно нечеловеческий вид, была обескураживающе, сексапильно и просто невероятно привлекательна – хотелось подойти, взять ее одновременно и за верхние, и за нижние девяносто, сжать в объятиях и никогда больше не отпускать. Красные глаза манили, и даже если получалось в них не смотреть, невероятного труда стоило отводить взгляд от крупных сосков и линий крутых бедер.

Демонесса между тем, чуть улыбнувшись, медленно двинулась ко мне. И вдруг выругалась сквозь зубы, сморщившись так, будто съела сразу половинку лимона, а через мгновение даже сощурилась и отвернулась от сильного света.

Резко обернувшись, я увидел… Лунатиарну, без сомнений. Винтарская богиня легким шагом подходила ближе, распространяя вокруг себя обжигающе-яркий свет. В отличие от демонессы она не выглядела молодой и привлекательной, но при этом обладала неземной, совершенной красотой. Вот только отстраненное выражение лица, и самое главное взгляд – светящихся изнутри белесым светом глаз, просто убивал все мысли о привлекательности.

Подойдя ближе, богиня света заслонила меня от демонессы, и вдруг взяла за подбородок, рассматривая словно неожиданную находку. Ее руки были холодны, а касания неприятны – резковаты, грубоваты, безо всякой плавности и хоть какой-то мягкости участия. Невольно я отшатнулся – от Лунатиарны веяло холодом и безразличием. Богиня на миг растеряла невозмутимость – ее губы тронула брезгливая гримаса. И только тогда, когда светоносная дева отвернулась, уходя, я понял – не стоило демонстрировать небрежение богине и так бесцеремонно мешать ей меня рассматривать.

– Ты молодец, знаешь кого выбрать, – когда сверкнула яркая вспышка и Лунатиарна исчезла, протяжным шепотом сообщила мне демонесса, подходя ближе. Она неуловимым движением чуть изогнулась, проведя себе пальчиками по внутренней стороне бедра, поднимая ладонь вверх и на мгновенье приподнимая качнувшуюся грудь, еще и маняще медленно коснувшись язычком верхней губы. И вдруг ее лицо вновь исказила раздраженная гримаса, и она плюнула словами на языке, очень и очень сильно напоминавшем немецкий. Выругалась демонесса, судя по интонации витиевато и грязно, глядя при этом поверх моего плеча.

Обернувшись, я заметил, что к нам приближается совсем юная босая девушка в простом платье невесты; больше – кроме ромашкового венка, прижимавшего длинные русые волосы, спускавшиеся по плечам, на появившейся незнакомке ничего не было.

И приглядевшись к ней, я затаил дыхание, заметив, что воздушная, почти невесомая полупрозрачная ткань платья при движении то и дело открывает маленькую девичью грудь. Заметив застарелые, выцветшие от времени бурые следы я подумал о том, что девушку буквально кромсали, жестоко убивая – нанеся не менее десяти ударов сверху вниз, держа нож обратным хватом; вот только кожа под разрезанным платьем была чиста и без следов ран.

– Ну и зачем ты тут нужна? Он мой, – раздраженно произнесла демонесса шагнув вперед и протягивая руку, словно собираясь меня обнять. Я невольно отшатнулся, и как-то вдруг юная невеста оказалась совсем рядом. Встала она при этом практически вплотную, но при этом чуть позади, приобняв меня за плечо и прислонившись грудью к спине.

Демонесса вновь раздраженно выругалась и посмотрела мне в глаза.

– Пойдем со мной, я помогу тебе перестать быть смертным, – вполне обычным деловым голосом – в отличии от завлекающих шепчущих фраз ранее, произнесла демонесса.

– И перестать быть человеком, – мягко сказала юная девушка, еще крепче прижавшаяся ко мне сзади.

– При этом стать сильнее и лучше, – покачала головой демонесса.

– Лучше кого? А стать сильнее ты сможешь и сам, – по голосу я понял, что невеста улыбнулась.

– Она хочет тебя просто использовать! – не сдавалась сексапильная демонесса.

– Она хочет тебя просто использовать, – спокойно парировала юная девушка.

– У меня есть именно то, что тебе нужно, – торжествующе улыбнулась демонесса, – ты ведь хочешь найти дорогу домой?

– Я помогу сделать тебе это без той цены, которую не каждый готов заплатить, – в голосе юной девушки вдруг зазвенела сталь.

– Бла-бла-бла, – совершенно неожиданно ответила демонесса, на французский манер растягивая гласные и развернулась, уходя. Только сейчас я заметил, что на ней были и сапоги – высокие каблуки которых визуально приподнимали икры и ягодицы, от которых не мог сейчас оторвать глаз. Не мог оторвать даже несмотря на то, что из ямочки под поясницей у сексапильной до неприличия незнакомки виднелся хвост. Вполне естественно, впрочем, на ней смотревшийся.

– Ты знаешь, как меня найти, – вдруг обернулась демонесса и послала мне воздушный поцелуй. Глянув на юную невесту, демонесса выругалась, едва не плюнув, и исчезла в багряной арке портала, тут же схлопнувшегося.

Сразу после в том месте, где демонесса провела мне языком, зажегся сильный очаг нестерпимой боли, рана от копья гоблина засаднила, а после возникло ощущение, что через нее в меня вливают раскаленный металл. Не сдержав болезненного вскрика, я рухнул на колени, пытаясь коснуться шеи – откуда растекалась боль. Незнакомая девушка села рядом, положив руки мне на рану. Боль немного стихла, но на совсем юном лице я увидел беспокойство и даже растерянность. Невеста явно не знала, что делать, удерживая в очаге боли пламенный воздушный поцелуй демонессы.

– Ты Ассама? – не удержался я, шепотом задав волнующий вопрос. Ведь молиться за меня Ронан просил Дарриана и Анну, и если визит Лунатиарны я еще понял, то юная девушка, почти девочка даже, пусть и в свадебном платье, на степную богиню совершенно не походила.

В ответ на вопрос она, кстати, лишь едва улыбнулась – и собралась было, как я почувствовал, отрицательно покачать головой, как вдруг в глазах ее появилось радость догадки. Вскинув руки и подняв взор, девушка что-то прошептала и вновь возложила руки мне на рану. Резкая боль от ее касания оказалась настолько сильной, что я закричал, срывая голос и потерял сознание.

Так и вырвался из беспамятства с криком – казалось, настолько сильным, что он способен сметать преграды. Вот только целый десяток секунд мне потребовался, чтобы понять – я просто сипло, практически беззвучно выдыхаю, боясь даже эха памяти нестерпимой боли.

Сейчас, кстати, болью практически ничего не тревожило – только ныл порез на шее, но это была вполне обычная, привычная саднящая боль мира живых. И мягко опустившись на кровать, пытаясь проморгаться и избавиться от мути перед взором, вдруг почувствовал совсем рядом напряжение. Скосив глаза влево, увидел насторожившегося Дарриана, в руках которого был меч. Рыцарь пристально смотрел мне в глаза и казалось вот-вот снесет мне голову – я видел его готовность убивать здесь и сейчас.

Не зная, что делать, при этом понимая, что голос сейчас меня не слушается — так сильно пересохло горло, я вопросительно дернул подбородком. Мол «бей уже, если собрался». Дарриан посидел немного, глядя сквозь меня, при этом лицо его исказила гримаса внутренней борьбы и рыцарь вдруг резко отвернулся, а меч исчез из его руки. Рядом раздался негромкий смешок и посмотрев уже направо, я увидел, что с другой стороны широкого каменного ложа расположился оборотень. Ронан Бан-Роан развалился в кресле, закинув ногу на ногу и в свою очередь держал наготове длинный иззубренный орочий меч, делая вид что изучает узор на рукояти.

Немного подумав, я довольно быстро понял, что вахта рядом с моей кроватью несется из-за того, что мог вернуться обратно из беспамятства таким же, как… как мой черноглазый двойник, пытавшийся загнать меня во мрак совсем недавно. Неожиданно навалилась волна горячей радости, объясняющейся просто — я выжил. И не только выжил, но и сохранил разум – и от осознания этого мне стало настолько хорошо, что я практически сразу заснул.

Открыв глаза, первое что увидел — системные сообщения, причем было их довольно много. Некоторое время лежал, глядя в самой первое:

Вы получили достижение «Касание скверны»!

Новая запись в «Кодексе» Подробнее: ►

Из одежды на девушке-рабыне были лишь коричневые от грязи обрывки платья, комком собранные на поясе. Она практически не шевелилась, и наблюдая, как троица гоблинов поочередно насилует пленницу, я только скрипел зубами, с необычайной четкостью замечая грязные потеки и кровавые ссадины на молочно-белой коже.

Безвольное тело, раскинув руки, лежало на брошенной на каменную поверхность потрепанной облезлой шкуре, а гоблины, весело переговариваясь, как раз меняли друг друга. Пленница, отвернув голову от вытянутой морды, казалось, смотрит прямо на меня — ее глаза были открыты, но взгляд совершенно безучастный, словно у куклы. На капающую ей на грудь слюну она внимания даже не обращала.

Насилующие женщину твари, судя по всему, были довольно молоды — если гоблины и так по росту и телосложению были не крупнее человеческих подростков, то эти были совсем тонкими и хлипкими, по-юношески угловатыми.

Занимая место, меняясь в очереди – звучно поплевав на ладонь, на безучастную рабыню взгромоздился следующий гоблин, подбадривая самого себя парой возбужденных фраз, начиная резко дергаться. Насилуемая же лежала безучастно, широко раскинув руки и ноги, совершенно не реагируя на то, что над ней уже упорно трудится гоблин с серо-зеленой кожей. Только что слезший с нее блаженно отдыхал, сев на задницу и широко расставив ноги, прислонившись к деревянной клетке загона для рабов. Третий нетерпеливо ждал своей очереди.

В процессе он переговаривался с ерзающим на спине несчастной гоблином — и по интонациям мне показалось, что он недоволен безволием насилуемой. Я оказался прав — ожидающий гоблин вдруг нашел решение: с каждым движением трудящегося сверху гоблина он начал бить тупым концом небольшого копья девушке по ребрам. Когда гоблин добился того, что она начала периодически вскрикивать, все трое радостно закаркали.

Марина и Анна наблюдали за процессом не отрывая глаз — но если у блондинки на лице было выражение ужаса, то глаза Марины горели сдержанным ледяным пламенем — девушка была готова убивать. Только обернувшись к ней, я понял, что разъяренная ведьма сжимает мне руку с такой силой, что если бы не наручи, ее ногти давно впились мне под кожу.

«Ждем» — одними губами произнес я, отворачиваясь и скользнув взглядом по Дарриану. Светлый рыцарь, кстати, при виде зрелища насилия гоблинов над человеческой женщиной никаких эмоций не выказывал — смотрел так, как будто это в порядке вещей. Впрочем, если брать местный колорит и наличие рабов – как у людей, так и у других рас, а тем более если думать о том, сколько битв и «сбора трофеев» после них мог повидать баннерет сэр Дарриан, его безучастность не удивляет.

Стараясь не обращать внимание на продолжавшееся прямо передо мною отвратительное действо, я осмотрелся, чувствуя в груди мерзкую, неприятную тяжесть вынужденного ожидания.

Мы находились на окраине небольшого поселения-крааля гоблинов, расположившегося в огромной пещере, под высокими сводами которой далеко наверху виднелись синие льдистые наросты. Оттуда же спускались лучи света, озарявшие светло-серым панораму селения, похожую на кочевой стан – гоблины жили в шатрах-юртах, собранных из старых, многократно чиненных шкур; над некоторыми шатрами поднимался скудный дымок, возились перед ними гоблинские дети, сновали женщины. В центре деревни – в круге падающих сверху лучей, грели кости несколько стариков.

Трое гоблинов, которые сейчас насиловали рабыню человеческой расы, недавно вернулись из вынесенного вдаль от крааля сторожевого поста, который мы, благодаря Ронану, преодолели незаметно. Оборотень сейчас с нами отсутствовал – выведя незаметно наш отряд к границе селения, он ушел на разведку, оставив нас ожидать.

И мы ждали — под равномерные однотонные вскрики насилуемой рабыни; догадавшись, что от нее требуется, она начала издавать звуки, после чего удары древком по ребрам прекратились.

Наконец, получив разрядку после смены на дальнем посту, троица гоблины прямо на шкуре подтащили рабыню к клетке, после чего пинками заставили ее заползти внутрь. Закрылась деревянная решетка, небрежно завязанная простой пеньковой веревкой и троица гоблинов, довольно переговариваясь и почесываясь в самых разных местах, двинулась к деревне.

Пленница в клетке зашевелилась и на четвереньках отползла на груду тряпья, после чего я увидел, как ее плечи заходятся в дрожи рыданий. В этой же клетке находилось еще три женщины, одинаково грязные, униженные, все в похожих лохмотьях и с выражением тупой покорности на лице – даже сейчас, когда гоблинов не наблюдалось поблизости.

Нет, наблюдалось – заметил я стайку гоблинских детишек, которые вприпрыжку приблизились к клеткам. У одного из них был небольшой игрушечный лук, и маленькие гоблины начали, забавляясь, по очереди стрелять по рабыням деревянными стрелами, комментируя кудахчущим карканьем каждое удачное попадание.

Никто из женщин не кричал и не делал попыток покинуть клетку — лишь кутались в облезлые драные шкуры, стараясь избежать болезненных — несмотря на небольшой размер лука, попаданий тупых стрел.

Один из мелких гоблинов, разочарованный тем, что долго не может попасть, подошел вплотную к клетке и тщательно выцелив, всадил стрелу в бедро съежившейся под изодранной в лохмотья шкурой женщине. Рабыня громко вскрикнула от боли, резко вскинулась, видимо не выдержав, и настолько зло посмотрела на мелкого уродца, что он отпрянул. Не он, она -- понял я, когда набедренная повязка задралась от падения.

Собравшаяся стайка гоблинских деток заголосила каркающим смехом, а обиженная падением гоблинша подбежала к клетке и принялась с остервенением бить рабыню игрушечным луком сквозь прутья решетки. Пленница, получив несколько несильных ударов выгнутой палкой, отползла к другому краю клетки. Но мерзкая тварь не успокоилась – перебежав, гоблинша хотела продолжить издевательство, как вдруг рядом воздух рвануло пронзительным воплем – подошедшая к клеткам лохматая бабка разогнала мелюзгу.

Погрозив вслед малолетним тварям иссохшей от старости рукой, пожилая гоблинша вернулась к коромыслу с ведрами – поставленном на землю на время разборки, и валко переваливаясь, словно перегруженная баржа, двинулась к центру поселения.

Изнасилованная девушка продолжала беззвучно рыдать, две пленницы с прежней тупой покорностью смотрели перед собой, а вот третья рабыня – недавно зло вскинувшаяся на гоблиншу, сквозь слезы ругалась в бессильной ярости и тоске. Я посмотрел на простой узел на клетке из пеньковой веревки – развязать его минутное дело. Но никто из женщин делать этого не пытался – во-первых, потому что неподалеку крутились малолетние гоблинские мрази, а во-вторых, прямо перед клетками висели живые напоминания беглецам. Вернее, они когда-то были живыми – на одной виселице, сооруженной из двух бревен в форме буквы «Г», болталось разложившееся тело, причем сгнившее настолько, что не было возможности определить не только пол, но и расу. Зато на втором было все ясно-понятно – нагая женщина вниз головой, с распоротым животом и висящими гроздью внутренностями, вокруг которых клубились крупные мухи.

Атмосфера гоблинской жизни открывалась взгляду во всей красе.

Рядом предупреждающе зашуршало, и из-за скопления камней – следствие давнего обвала, появился Ронан. Мы вчетвером практически сразу же повернулись к нему. Двигался и действовал он сейчас так, что о жалком виде пропойцы не было даже никакого напоминания – а я, глядя на пригнувшегося и хищно оскалившегося полуэльфа, вспоминал его специализацию «Следопыт Сильваны». Пусть она в характеристиках оборотня и была указана как неактивная, но навыков и умений судя по всему, он не утратил.

– Взрослые мужчины племени ушли в Великий Поход, – сдержанно произнес Ронан. – Здесь осталась только молодежь, старики и женщины.

– Сколько всего гоблинов здесь? – задал я вопрос, но почти сразу подумал, что Ронан вряд ли знает точно, ведь…

– Два десятка женщин, чуть меньше стариков, одиннадцать молодых гоблинов – носящих копье, и один шаман. Еще дети, но их никто не считает.

– Откуда такие подробности? – невольно спросил я.

Ронан с явным отвращением дернул уголком губ, и вдруг в его руке возникла отрубленная голова, которую оборотень держал за жидкие сальные волосы. Мертвая кожа гоблина утратила зеленоватый оттенок, белесые глаза закатились, а широкая пасть была раззявлена – и я заметил, что нижних клыков не хватает. Причем извлечены они, суд по виду ран, были грубо, бесцеремонно и весьма быстро. Вспомнив многогранное умение «Зеленый лист», которое знакомило меня с навыками рейнджеров Сильваны, я понял, как именно полуэльф смог разговорить пленника.

– Его скоро хватятся, – произнес между тем Ронан, – надо уходить. Поселок лучше обойти по правому краю, там можно пройти незаметно мимо сторожевого поста.

Глядя на голову гоблина, которая исчезла из руки полуэльфа, я задумался о том, что у меня нет своего личного инвентаря – только тот, что доступен всему отряду. Как минимум, для изучения. А вот у оборотня свой инвентарь есть – и это заставляло искать ответ на вопрос, как сделать так, чтобы у меня тоже был свой, личный. Потому что наличие в общем рюкзаке кинжала седьмого ранга, которым можно резать ткань изнанки, очень сильно волновало.

– Макс, – дрожащим от ярости голосом прошептала Марина, – надо освободить пленниц.

Обернувшись, встретившись глазами с ведьмой, я поразился – даже без задействованной ауры защиты от холода ее глаза горели ровным голубым огнем. Аня, старавшаяся держаться от ненавистной брюнетки подальше, сейчас взглядом и мимикой продемонстрировала с ней полную солидарность. В кои-то веки.

Я и сам знал, что пленниц надо освободить – уйти просто так просто не мог. Но сейчас, раздумывая об инвентаре, просто отодвигал решение этого вопроса, почему-то предполагая, что идея по мнению более опытных спутников будет так себе.

– Плохая идея, – покачал головой Ронан.

– Почему? – моментально переспросил я.

– Здесь полсотни гоблинов – и если мы не сможем убить всех, уже к завтрашнему дню будет иметь на плечах не меньше пары сотен преследователей из других краалей. И в том, что мы здесь сможем убить всех…

– Здесь же в основном женщины и старики? – удивился я.

– Женщины и старики тоже могут держать копья и убивать, – пожал плечами оборотень, – это в их породе. Гоблины не особо умные, если судить в общем, и принято считать, что они трусливые. Но это не так – за их глупость ошибочно принимают злобу и алчность, а трусость путают с хитростью. Они как очень большие крысы – злобные, осторожные и агрессивные.

– Ты же прикончил одного гоблина, а его будут искать?

– Тела никто не найдет – его будут искать, но не нас. Подумают, что ушел или попался глубинным тварям, – пожал плечами Ронан.

«Глубинным тварям?» Что еще я не знаю хорошего об этом мире?

– Прежде чем уйти, мы можем прикончить рабынь, это будет милосердно, – вдруг произнес Дарриан.

Ронана реплика рыцаря оставила безучастной, а мы втроем с девушками повернули к нему головы.

– Этот… – кивнул на оборотня Дарриан, отвечая на невысказанный вопрос, – сказал, что в племени остался шаман. На рабынях наверняка его метка – и если мы даже освободим рабынь, и не сможем убить шамана, их очень быстро найдут. Ну и нас тоже, вместе с ними.

– Ронан.

– Да? – что-то почувствовав в моей интонации, поинтересовался оборотень и даже с затаенной насмешкой приподнял бровь.

– Сколько ты говоришь, здесь гоблинов?

– Полсотни, чуть больше.

– Нам сейчас надо убить их всех, так чтобы никто не ушел. Давай вместе подумаем, как это лучше сделать.

С одной стороны, то что мы видели, не вмешиваясь из-за боязни за свою жизнь – изнасилование и последующие издевательства над рабыней, было ужасно, и нам всем теперь жить с этим. С другой – увиденное очень помогло принять решение о предстоящем геноциде. Впрочем, решиться на истребление гоблинов лишь первый шаг – нас всего пятеро, а нормальных бойцов и вовсе двое. Гоблинов же полсотни, еще и с шаманом, так что они вполне могут оказаться против наших планов.

И даже пусть там, среди гоблинов, женщины и дети, но… если тебя окружает стая бешеных собак, желающих попробовать горячей и вкусной человеческой крови, им не заглядываешь под хвост, узнавая пол, и возраст не спрашиваешь. А мне почему-то кажется, что когда мы столкнемся со сбившимися в атакующую стаю гоблинами, подобные которым я видел у Дель-Винтара, эти твари окажутся гораздо страшнее любой собачьей своры.

Поселение гоблинов располагалось в большом вытянутом каменном мешке, которое раньше было рудными выработками дварфов, сейчас заброшенными. Свод в некоторых местах подпирали не очень надежно выглядящие конструкции, частично потолок обрушился, но его заменили ледяные наросты. Выходов из огромного зала было всего два — из одного мы появились, а ко второму, обходя по периметру поселок, ходил на разведку Ронан, где и прикончил попавшегося ему одинокого гоблина. Или может не одинокого, а голову он с собой только у самого умного взял.

Самой главной нашей задачей было не допустить того, чтобы гоблины подняли тревогу и отправили вести и гонцов в соседние поседения — ближайшее из которых, если судить по орочьей карте, находилось не далее, как километрах в двух по изрезанным путям глубинных тропам. Весть мог подать и шаман – и его необходимо было убить в первую очередь. Непростая задача, потому что шатер шамана — приметный, большой, возвышался в самом центре деревни. Прикончить шамана должен был Ронан — единственный, кто мог сделать это быстро, причем подобравшись к цели не привлекая внимания.

Дальний выход из зала закрывал Дарриан. Оборотень уже довольно давно увел его, всем своим видом демонстрируя небрежение к стальной конструкции лязгающего доспеха — видимо напоказ сомневаясь в возможности провести незаметно рыцаря по окраинам селения.

Мы втроем остались на месте — и это было самое узкое место плана. Роль тяжелой артиллерии в истреблении гоблинов отводилась оборотню и рыцарю, мы же просто не должны были погибнуть. И — опционально, не пустить гоблинов в проход на спинами, хотя это было необязательно: если ориентироваться по карте орка, это поселение было самым ближайшим к территории живых, поэтому даже если кто-то из гоблинов сможет скрыться в той стороне, опасности особой для нас это не представляло.

Только сейчас я подумал о том, что был еще момент в плане, который мы не учли. Зеленые малолетние твари — которые, видимо, должны были следить за рабынями. Когда подошел Ронан, стайка как раз куда-то удалилась и про них я забыл, но совсем недавно юные гоблины вернулась. Мучения пленниц, как понимаю, в их обязанности не входили, но малолетние гоблины полагали это своей наградой за работу – пользуясь тем, что рядом отсутствовали взрослые особи. Как раз в тот момент, когда зеленокожие полуголые твари сгрудились у деревянной решетки, периодически через прутья пиная ближайшую пленницу – самую безвольную, даже не реагировавшую на издевательства, из центра поселка раздался громкий рев.

Возбужденно чирикающие гоблины моментально замолчали, глядя как высокий шатер задрожал, а накрывающие его шкуры вздыбились так, словно внутри мечется бешеный зверь. Впрочем, почему «словно» – так оно и было: вызывающий оцепенение боевой клич Ронана в третьей форме я уже ни с чем не перепутаю.

В тот момент, когда шатер начал опадать и разрывая шкуры, на площадь поселка вырвался бурый огромный медведь, треплющий в пасти разбрызгивающее веером кровь тело шамана, рядом со мной раздался морозный звон. Самый старший из гоблинов – крупный по сравнению с другими подросток, вооруженный полноценным копьем, получил магической стрелой в затылок. Даже на таком расстоянии я услышал, как треснул череп, когда в него ударил комок льда и снега; малолетний гоблин от резкого удара рывком упал вперед, и его голова с силой воткнулась между прутьями, только брызнула кровь от сдираемых ушей.

Стайка гоблинов взвилась, заверещав и разворачиваясь — а в этот момент очередная стрела льда ударила в грудь второй по размеру твари. Сипло взвизгнув, она глухо ударилась спиной о деревянную решетку и со звучным шлепком упала на камень поверхность. Набедренная повязка вновь задралась, и я, по приметной татуировке внизу живота, узнал – это была та самая гоблинша, которая совсем недавно стреляла в пленниц, подойдя вплотную. Попавшая в грудь ледяная стрела ведьмы ее не убила – грязно-серая ткань широкой бесформенной рубахи окрасилась кровью, но руками ногами ошеломленная пострадавшая еще шевелила, как упавший на спину жук.

Больше на ушибленную стрелой гоблиншу я не смотрел — подлетев ближе к замершим от неожиданности гоблинским подросткам, принялся с ними воевать.Сбежало всего трое — я за ними не погнался, а остальные быстро повалились на пол в разной степени сохранности. Но живых среди них не было -- светящийся магией «Зеленый лист» проходил через худенькие тела гоблинов словно раскаленный нож сквозь масло, даже не замечая тонких костей.

Ронан в центре поселка между тем совсем разбушевался – рев стоял настолько сильный, что отдавался под сводами зала. Летели в сторону утварь, клочья шкур и гоблинов – ярящийся берсерк просто убивал все, что видит. И, убегая от него, на ближней к нам окраине поселка собралась толпа гоблинов – не менее трех десятков. Отсюда я не видел, но судя по визгливым голосам – большинство из них были женщинами. И в тот момент, когда до собравшейся толпы добежали упущенные мною малолетние гоблины, я понял – отпускать их живыми, не преследуя, было очень, очень большой ошибкой.

Громкие взвизги убежавших гоблинов донеслись до меня, и я увидел, как толпа возбужденных гоблинов, словно накатывающая волна, движется в мою сторону, понемногу ускоряясь. На секунду отвлекшись – предупреждающе крикнув пленнице, которая пыталась распутать веревку на клетке, я рубанул мечом. Вовремя убравшая руки женщина – та самая, которая получила в упор стрелу и после напугала гоблиншу, отпрянула. Когда разрубленная веревка, удерживающая дверь клетки, опала, она схватила копье убитого первым гоблина – его окровавленная голова по-прежнему торчала между прутьями, понемногу сползая вниз под тяжестью тела.

– Назад! – крикнул я пленницам, показывая в сторону, где стола Марина. Ведьма в этот момент запустила очередную ледяную стрелу, которая вышибла из кого-то дух в приближающейся толпе – только взлетели от удара голые ступни.

– Рона-а-ан! – закричал я, понимая, что один не справлюсь. Ответом мне был громкий рев – и, судя по звукам, медведь начал двигаться в нашем направлении. Но голосящая визгом и воплями толпа гоблинов, исходящая злобой и ненавистью, была уже рядом. Перехватив меч, я бросился наперерез – и словно танцор в широком пируэте прошелся перед первой шеренгой, заставив разъяренную стаю гоблинов остановиться. «Зеленый лист» перерубал тела легко, практически не замечая, хлестала в разные стороны кровь, а я двигался и двигался, краешком сознания молясь о том, чтобы не сбиться с автоматической программы действий тела, как это случилось тогда, когда я удивился своему умению и сразу потерял концентрацию.

Отшатнувшись было, гоблины – все низкорослые, едва достающие макушками мне до груди, вновь качнулись вперед – уже без страха кидаясь на меч. Несколько отчаянно подкатилось мне под ноги, я взвился в прыжке, но сразу после приземления мои ноги заплела маленькая и юркая гоблинша. Она еще пыталась прокусить сапог, но я почувствовал только тупое давление на голенище – плотная кожа зубам не поддалась. Пинком сломал ей шею, попытался освободиться, но еще две твари вцепились мне в ноги. Как только упал, на меня обрушился самый настоящий град ударов – гоблинши, пронзительно визжа, били ногами, копьями, палками, пытались вцепиться зубами и выцарапать когтями глаза. То, что противников оказалось много – меня практически накрыла куча-мала, в какой-то мере спасло – они просто мешали друг другу.

Панически вскрикнув, я рванулся изо всех сил – страх смерти придает невероятно много энергии; изворачиваясь волчком и крутанув мечом вдоль земли, у меня получилось подрубить сразу несколько ног. Вскочив, не обратив внимание на болезненный удар древком, от которого лопнули губы и брызнула кровь, я в несколько прыжков выбрался из самой толпы. Вдруг замер, услышав пронзительный крик. Обернувшись, увидел, что к Марине и Ане бежит десяток гоблинов – еще штуки три, получив попадания ледяных стрел, корчились на земле.

Кричала Аня – неловко размахивая своим длинным посохом, отбиваясь от разъяренной, всклоченной гоблинши, которая прыгала на нее с упорством питбуля. В очередной прыжок гоблиншу подняла на копье полуголая пленница, которая последовала моему приказу и отбежала к девушкам; но рядом было уже трое гоблинов, а сияние на посохе Марины вдруг потухло.

Я бежал к ним на помощь – понимая, что не успеваю, и что опрометчивым решением, возможно, обрек на смерть кого-то из спутниц; глядя, как Марина перехватывает ставший безжизненным посох в одну руку, я понял, что у нее кончилось мана – а ведьма вдруг достала синюю склянку и осушила ее одним глотком. От голубой вспышки ближайшие гоблины даже отшатнулись, а ведьма вдруг взмахнула ожившим посохом, выстраивая широкий полукруг – бегущие в атаку гоблины врезались в массивную, выросшую перед ними стену льда. Несколько даже разбили себе вытянутые носы, но огорчится не успели – сложно огорчаться разбитому носу, когда эльфийский клинок разрубает тебя надвое. Наверное, от испуга я двигался невероятно быстро – и уже через несколько секунд ближайшие ко мне гоблины умерли, а остальные отшатнулись. Позади взревело – подскочил медведь и сбил ближайшую гоблиншу, вооруженную сучковатой дубиной, словно кеглю – улетела она со шлейфом крови из рваных ран от когтей-кинжалов.

Совсем недавно слитная и разъяренная толпа, сейчас значительно прореженная, перестала существовать, распавшись. Гоблины принялись разбегаться, но вслед им полетели стрелы – Марина выбежала из-за рассыпающейся ледяной стены и раз за разом запускала магические заряды вслед бегущим прочь зеленокожим. Сейчас, в отличие от предыдущих раз, гоблинов разрывало от попаданий как кабачки с засунутой внутрь петардой – раскидывая внутренности и куски тел далеко-далеко.

Свистели ледяные стрелы, ревел гоняющийся и истребляющийся гоблинов медведь-оборотень, метавшийся по каменной площадке. Когда рядом ни осталось ни одного подвижного зеленокожего, они вместе с Мариной побежали вглубь деревни. Я остался на месте, едва не упав и с трудом удерживаясь на ногах – возбуждение схватки отпустило, и даже прост стоять стало очень тяжело. Болело все тело, словно пропущенное через дробилку – следствие того, как меня пинала толпа, когда умудрился не устоять на ногах. Хорошо еще, у них не было приличного оружия – грубые копья не пробили доспехи, а лицо и шею я защитил, или мне просто повезло, что не было ни одного серьезного попадания.

Переведя дыхание, я добрел ледяной баррикады и присел рядом с ней на одно колено, приходя в себя, подняв ледяной осколок и прислонив к окровавленным разбитым губам. Бойня в деревне между тем продолжалась, даже была в самом разгаре – мелькнуло желтым отсветом с дальней окраины, и я понял, что рыцарь тоже подоспел на огонек. Хотя должен был закрывать проход, по идее. Думалось с трудом – голова от парочки ударов кружилась, но понемногу я приходил в себя.

– Ты в порядке? – возникло перед глазами озабоченное лицо Ани. Девушка была бледна как мел – следствие пережитого недавно испуга.

– Да, – кивнул я, поморщившись от боли под бровями и поднялся, собираясь двигаться в центр деревни. Но ноги не послушались, и я едва не упал – хорошо блондинка под руку подхватила.

Магические вспышки понемногу прекратились, рык медведя стал тише – но предсмертные крики гоблинов продолжали периодически раздаваться. Посидев несколько минут, поддавшись слабости, я все же вновь попробовал подняться – на этот раз получилось. Тело слушалось, и вроде бы ничего не было сломано.

Перехватив меч, я осмотрелся – и первым что увидел, была гоблинша подросток, недавно в упор расстреливающая пленниц из маленького лука. Да, выходит зря она это делала. Юная гоблинша была еще жива, даже хлопала глазами – постепенно подергивающимися поволокой смерти; окровавленный конец тонкого небольшого лука торчал у нее из живота, вскрывая изнутри кожу рваной раной. Присмотревшись, я понял, что отверстие это выходное, а вставляли его… немного ниже. Еще несколько раненых гоблинов было добито с не меньшей жестокостью, а две бывших рабыни, вооруженных копьями, подобранными на месте схватки, выискивали раненых в куче тел, оставшихся на месте скоротечной схватки. Одного нашли – раздался пронзительный визг гоблина, который наверняка сейчас жалел, что выжил. Поморщившись, я отвернулся.

Жестокость гоблинов – это страшное и ужасное зрелище. Но спровоцированный жестокостью человеческий ответ может быть кратно страшнее – поэтому… Что поэтому, додумать я не успел – мысли немного путались, двигаясь словно в тягучей патоке. Еще и отвлекая внимания, со стороны поселка к клеткам подошли трансформировавшийся обратно в человека Ронан, Марина и еще одна освобожденная пленница. Держалась она, в отличие от двух выживших женщин, содержавшихся в клетках, совершенно иначе – если те, утомленные насилием и истязанием, сменили тупую покорность на тупую злобу, то эта выглядела вполне бодро. С поправкой на то, как можно бодро выглядеть под слоем грязи и синяков на лице – следов недавнего избиения. Куталась пленница в драный темный плащ, из-под которого виднелись маленькие ступни и щиколотки с грязными потеками, но голову держала прямо, горделиво вскинув подбородок. Поймав мой взгляд, она что-то сказала.

Языка я не понял, но на слова практически не обратил внимания – внимательно глядя на Марину. Ведьма выглядела возбужденной, даже слишком – сияние глаз стало еще ярче, вокруг ладоней клубилась дымка ледяного пламени, и ведьма с трудом сохраняла невозмутимость, словно желая сейчас бежать куда-нибудь и что-то делать.

– Кайла Черная Коса, дочь Железного тана из клана Каррадраса приветствует тебя и просит помощи, – перевел слова кутающийся в плащ освобожденной пленницы Ронан. На несколько секунд я вгляделся в дочь железного тана, и вдруг понял, что это не человек. Передо мною стояла дочь народа дварфов – по телосложению очень напоминающую Аню. Только еще чуть пониже и фигуристей – изгибы крутых бедер были заметны даже под мешковатой тканью. Лицо ее, даже с синяками, оказалось вполне миловидным, но своеобразной красоты – выразительные черные брови, большие глаза и широкие, словно высеченные резцом скульптура скулы. Прическа дварфийки выглядела своеобразно и довольно грубо – глядя на кривые короткие локоны я вдруг понял, что ей просто кто-то срезал косу недавно.

– Какой помощи? – только и сказал я машинально, стараясь собрать мысли в кучу, и переводя взгляд на Марину. Ведьма вдруг переглянулась с оборотнем, и оглянулась в поиске. Увидев Дарриана, она махнула ему рукой.

– Макс, мы скоро придем, – крайне возбужденным голосом произнесла ведьма и едва не вприпрыжку двинулась в ту сторону, откуда мы недавно пришли. Я открыл было рот остановить ее, но как открыл, так и закрыл – гоблинов на сторожевом посту всего трое, а учитывая блеск энергии в глазах чародейки, к тому же сопровождаемой рыцарем, бояться, наверное, нечего.

Пока я тщетно пытался осознать и понять происходящее – и в общем, вокруг, и с Мариной в частности, дварфийская пленница продолжала говорить. Что-то рассказывая, она даже взмахнула рукой под плащом и пару раз выругалась. Это сразу понятно – ругательные интонации даже на чужом нечеловеческом языке ни с чем не спутаешь.

– Ее взяли в плен не одну. Спутники остались в центральном краале гоблинов, а ее подарили местному шаману из племени Гееш, – скупо перевел Ронан. Оборотень при этом задумчиво смотрел в сторону уходящей вместе с рыцарем Марины – парочка в этот момент как раз скрылась за поворотом.

– Она хочет, чтобы мы пробрались в центральный крааль и освободили ее спутников, – совершенно отстраненно добавил Ронан, все еще глядя вслед ведьме.

«Крааль» – вот значит, как в переводе на русский называются поселения гоблинов, машинально отметил я. Дварфийка между тем, услышав краткость перевода, возмущенно заговорила, но оборотень вдруг оборвал ее резким жестом.

– Леди Марина пила зелье маны? – с явно скрываемой тревогой спросил полуэльф.

Чувствуя неладное, я кивнул.

– Зелье какого ранга она выпила? – голос Ронана по-прежнему был ровный и сдержанный, и это по-настоящему пугало.

Я хотел было пожать плечами, но потом догадался посмотреть в инвентарь отряда – здесь еще оставалось четыре неиспользованных зелья.

Быстро двигаясь, почти переходя на бег, мы шли через центр крааля, принадлежавшего гоблинскому племени Гееш. Оглядываясь по сторонам — осматривая раскиданные трупы гоблинов и заваленные шатры, я мельком задумался о трофеях, но быстро оставил эту мысль. Потому что надо было как можно быстрее дойти с Мариной до новых мишеней — да и вернемся сюда мы, надеюсь, на обратном пути. Хотя рассчитывать здесь на большие трофеи не приходилось – глядя на общую неприглядность поселения. С другой стороны, здесь находился шаман, которому в качестве рабыни подарили далеко нерядовую — возможно даже знатную, дварфийку. Дочь «железного тана» — а именование этой должности, или титула, звучит внушительно. Да и ведет она себя… несколько вызывающе для голой босоногой дамы, кутающийся в облезлую тряпку.

Коротко глянув на черноволосую пленницу с обрезанной косой, ненадолго задержался на ней взглядом. Невысокая, а миниатюрной не назовешь — крепкая, но при этом впечатление толстой не производит. Фигуристая — сейчас, когда она перестала стягивать плащ на груди — явно заметны изгибы ткани, облегающие внушительные формы. И только я скользнул взглядом по пышущей здоровьем и внутренней силой дварфийке — Кайла же зовут, вроде, так сразу подумал о том, что ее могли привести сюда не в качестве рабыни шамана, а его будущей жертвы. Или как материал для экспериментов – вспомнил я откормленного гоблина, которого убил в Синем Зале.

Думать и двигаться становилось все легче – тело, попавшее в молотилку массового избиения толпой гоблинов, еще ныло, но тягостная муть в мыслях постепенно отступала, оставляя лишь головную боль.

Понемногу, пока шагал среди разгромленных шатров, начал все больше обращать внимания на влажную в некоторых местах каменную поверхность – не от крови, а от воды. Мимо мелькали то и дело падающие капли, накрапывающие словно начинающийся дождик. Глянув на массивные ледяные глыбы сверху, я вспомнил слова оборотня о том, что дварфы, открыв плотину с лавой, изменили температуру на подземных путях – и волна тепла, идущая на территорию зимы, вполне может поменять здесь ландшафт. Так что вернемся — а здесь озеро, и дороги нет. Или лед упадет, погребая под собой остатки разгромленного гоблинского крааля. Как бы он сейчас не рухнул… – глянул я на пугающе огромные бело-голубые наросты сверху.

Когда мы миновали селение и поднялись наверх, на пологую широкую площадку с небольшим уклоном перед входом в тоннель, негромким, но эмоциональным возгласом мое внимание привлек Ронан – в голосе его явно чувствовалось напряжение. Обернувшись, я посмотрел назад и увидел, что в другом конце каменного мешка огромной пещеры появилась группа эльфов в зеленых костюмах воинов Сильваны. Их было четверо — возможно одного из спутников Блайна потеряла при переправе через лавовую реку.

Увидев, как четверка рейнджеров — заметив нас, стремительно побежала следом через селение гоблинов, я коротко и грязно выругался. Совсем рядом со мной встала Марина, лязгнули доспехи Дарриана, шагнувшего вперед и словно прикрывшего ведьму. Анна взволнованно ойкнула -- Блайну она не знала, но увидев наше неприкрытое напряжение испугалась.

Сдержанно зарычал Ронан – и его лицо понемногу начало видоизменяться, словно растягиваясь, как вдруг громко зазвенел напряжением посох Марины. Ведьма подняла его высоко над собой, и магическое оголовье все сильнее наливалось синим пламенем, накапливая силу. Только я подумал о том, что увеличение силы заряда имеет смысл, но попасть в бегущих к нам эльфов будет затруднительно, как Марина шагнула вперед и взмахнула посохом. Ледяная стрела в этот раз оказалась больше, чем все виденные ранее раза в три, и полетела с гораздо более громким морозным звоном. Только не вниз, в углублении ложбины с краалем, между шатрами которого бежали к нам эльфы, а почти вертикально вверх, под своды пещеры. Несколько секунд, вновь магическая вспышка – следом отправилась вторая стрела.

Сверху между тем уже доносился скрежет льда, и первая глыба, оторвавшись, упадала вниз, брызнув многочисленными осколками. Почти сразу же сверху рухнули вторая, третья – пришлось торопливо отбежать, потому что крупные обломки, размером с футбольный мяч, долетали и до нас. Попавшие под обвал ледяных глыб эльфы прыснули в стороны – я наблюдал только за Блайной, которая трансформировалась в хищную большую кошку и легко, невероятно длинными прыжками, уходила от падающей сверху смерти. Но вот прямо перед ней вспухла очень крупная глыба, сразу же приземлилось еще несколько, и вдруг своды потряс такой скрежет, что заложило уши. Ледник сверху сдвинулся, и махина размером в девятиэтажный дом медленно-медленно поехала вниз, обрушившись на ложбину селения, полностью подгребая крааль под собой.

За трофеями мы точно не вернемся – отстраненно подумал я, наблюдая за одиноким эльфом, который после обвала остался на нашей стороне. Он был – и экипировкой, и лицом похож на убитого в подвалах гильдии стража-авантюриста. Вот только прически у оказавшегося перед нами незнакомца заметно не было – волосы скрывал изящный шлем, оставляющий открытым лицо.

Оставшийся перед нами в одиночестве рейнджер легко ушел от магической стрелы Марины, и держа наготове изогнутый клинок, на мгновение замер. Вдруг, совершенно неожиданно его словно подняло огромной рукой и бросило нам под ноги. Эльф получил ледяным обломком в спину – обвал еще не закончился, и один из кусков льда выскочил из складок рухнувших глыб словно пушенная между пальцами косточка черешни. Изломанное от сильнейшего удара тело подкатилось прямо к нам, безвольно раскидывая руки и ноги, лишь звякнул по камням отлетевший меч – такой же как у меня клинок Сильваны, только без магического сияния.

Эльф пока даже не остановился – тело еще катилось, а Дарриан уже шагнул вперед и пригвоздил стража к земле, так что острие его меча заскрежетало по камню поверхности. Рейнджер, еще не понимая, что уже умер, приподнялся на руках, глубже насаживаясь на клинок, но Дарриан с силой ударил подошвой тяжелого сапога ему в спину, выдергивая меч – следом за которым рванулся кровавый след. В момент удара рыцарь повернулся к Ронану, сквозь забрало стараясь поймать взгляд оборотня, но тот лишь отвернулся. Впрочем, не так быстро, чтобы я не успел заметить мелькнувшую в глазах полуэльфа ненависть.

– Двигаемся, двигаемся, – подтолкнул я Марину к проходу. Ведьма, загадочно улыбаясь – плавая в наполняющей ее энергии и своих мыслях, развернулась и пошагала прочь, не обращая внимания на труп рейнджера. Дарриан с лязгом доспехов пошел следом, посеменили и вооруженные гоблинскими копьями две бывшие пленницы, который выглядели сейчас как героини плохих голливудских фильмов про варваров – смастерив себе одежду из грязных гоблинских лохмотьев. Грязная кожа женщин по цвету была лишь чуть светлее замызганной ткани, и на этом фоне яркими пятнами смотрелись белоснежные метки на их лицах.

Дварфийка вдруг стремительно метнулась вперед и подобрала меч убитого эльфа. Ее драная тряпка, заменяющая плащ при этом распахнулась, а я увидел подтверждение догадки о ее фигуре – мускулистый живот, тонкая талия, огромная впечатляющая грудь и крутые изгибы бедер. Но отметил это мельком, повернувшись к Ронану.

– Трофеи можно собрать? – поинтересовался я, обращаясь к оборотню, намекая на труп рейнджера.

Оборотень не отреагировал – судя по виду, Ронан вновь готов был превратился в доходягу, всем своим видом вызывая жалость. Он словно сломался, потеряв задор схватки и горбясь, отошел в сторонку, ожидая меня. Я же присел над спутником Блайны, протягивая руку к светящимся магическим меткам. Мгновенье – и тело эльфа лишилось всей одежды, кроме нижнего белья, а у меня в инвентаре появились доспехи. Я присмотрелся к куртке – которая, после попадания ледяной глыбы, и взрезанная мечом Дарриана, сейчас казалась лохмотьями.

— Мана? Где мана, четыре банки еще было?! — бросилась ко мне Марина, едва увидев. Глаза ее, растерявшие магический отсвет, пугали – это был взгляд близкого к неадекватности наркомана. Расширенные зрачки, практически слившиеся с темной радужкой, и густо-розовые от полопавшихся капилляров белки.

— Макс, ну Макс! Где, были же!? Мана, четыре зелья! — в голосе ведьмы послышались истерические нотки, и она отбросила посох, вскинув руки со сжатыми кулачками к груди. — Где?!!

Стремительно шагнув вперед, я обнял девушку за плечи, прижимая к себе.

— Марин, нет маны, потерпи пожалуйста, сейчас все пройдет, надо только подождать немного, — принялся шептать я ведьме в ухо. И, стараясь это делать незаметно, осматривался.

Рядом не было даже Анны — она уже бежала прочь, к остаткам шатров. Глянув вслед блондинке, я беззвучно выругался, подумав, что та решила избежать неприятного зрелища и участия в грядущей истерике ведьмы. В том, что истерика будет, сомнений никаких не возникало – судя по виду Марины.

-Как нет!? – взвизгнула она и топнула ногой, – Макс, у нас было еще четыре бутылки, где они, где?! Где?!! Максииим!!!

Голос ведьмы, в котором чувствовалось просто животное желание дозы сильнодействующего эликсира, сорвался на визг, и она попыталась вырваться. Возблагодарив богов – как и местных, так и земных, — за то, что Марина отбросила посох, я сжал ее крепче, удерживая в объятиях. Девушка возмущенно вскрикнула, ее гибкое тело изогнулось, и с несвязным воплем она вдруг попыталась меня укусить. Совсем чуть отстранившись, по-прежнему удерживая ее в объятиях, я встал полубоком. Вовремя – Марина принялась лягаться, стараясь освободиться. Хорошо, что когда я схватил ее в объятия, руки она держала прижатыми к груди – так что сейчас я ее более-менее контролировал, не давая расцарапать себе лицо.

Марина уже истошно визжала, мешая крик со словами, перед моим лицом мелькали ее локоны, бешеные покрасневшие глаза. Ведьма билась в моих объятиях как пойманная рыба, но держал я ее крепко. И озирался по сторонам — если сейчас появиться хоть один гоблин…

Гоблинов не появилось — зато прибежала Анна с Ронаном. Оборотень, вернувшийся в человеческий вид, снова выглядел забитой жизнью тряпкой, а Аня уже кричала на него не стесняясь, едва подзатыльники не отвешивая. Если бы не раскиданные вокруг трупы гоблинов, прямо сцена выволочки властной женой похмельного слабохарактерного мужа, вчера пропившего зарплату.

-- Что делать? Делать с ней что? – повысила голос Аня, обращаясь к Ронану. Полуэльф, словно с трудом неся на плечах тяжелую невидимую ношу, подошел и без эмоций посмотрел на истерящую в моих объятиях ведьму.

– А-ай! – вскрикнул я, добавив пару крепких выражений – Марина зряче и умело топнула, каблуком ощутимо попав мне по ступне, и повезло если пальцы не сломала. В этот момент, когда чуть ослабил хватку, она взвыла и рванулась. Я ее еле удержал, но запнувшись, мы начали падать. Марина вырвалась, мелькнули перед глазами ногти с белым маникюром – еще земным, и я вовремя зажмурился. Девушка в моем захвате изогнулась, практически вырвавшись, но на помощь пришла Аня – подскочив, она перехватила руки визжащей Марины, прижимая к полу.

– Ронни… чтоб тебя! – также с мелькнувшими истеричными нотками обернулась Аня к безразличному оборотню, в свою очередь добавив несколько крепких выражений. – Что делать?

Оборотень от крика Ани вздрогнул, и вроде даже немного пришел в себя.

– Ничего, – покачал он головой, – если все будет хорошо, часов через шесть ей станет полегче.

– А если… – прервался я на полуслове, и дернул головой, пытаясь избавиться от прилипших к потному лицу и попавших в рот локонов беснующейся Марины. – А если все не будет хорошо?

– До того, как ей станет лучше, она может…

О том, что Марина может умереть, оборотень не договорил – Аня уже беззастенчиво рявкнула на него, предлагая заткнуться. А после выдала тираду о том, что он должен следить за словами. Неожиданно, но полуэльф – который мог превратиться в самую настоящую машину для убийств и легко порвать нас троих, еще и раскатав в блин только что подошедшего Дарриана, вжал голову в плечи от выговора блондинки.

– Что с ней делать-то? – вновь крикнула Аня, и вдруг взвизгнула. Было отчего -Марина вырвала руку и едва не выцарапала глаза блондинке. Отшатнувшись, Аня неловко упала назад, и судя по раздавшемуся возгласу и последующему шипенью, больно ударилась копчиком. Ведьма рванулась из захвата, но мне помогло то, что она отвлеклась на Аню – я сумел ее перехватить и поднялся на ноги. Руки ее я вновь зафиксировал, еще и поднял брыкающуюся ведьму над землей – девушка оказалась неожиданно легкой; теперь молотила ногами в воздухе.

– Может связать ее? Аккуратно? – поинтересовалась Аня, вызвав приступ ярости ведьмы. Взбешенная и несвязно кричащая Марина после слов блондинки забилась у меня в руках так, что я с большим трудом ее удерживал.

– Нет, – подходя ближе, проговорил понемногу приходящий в себя Ронан. – Удерживать можно, связывать нельзя. Ей надо просто перетерпеть.

Ведьма завизжала и вдруг укусила меня за щеку, едва не оторвав кусок словно разъяренный дикий зверь – я вовремя успел отдернуть голову. Хорошо, что уже поднялась Аня, вновь помогая мне держать взбешенную и скатывающуюся в безумие ярости ведьму.

Подошел ближе и Дарриан. Подумав немного, рыцарь сосредоточился, ладони его загорелись мягким желтоватым светом – я в этот момент вспомнил, что он хранитель чего-то там и пользуется покровительством архангела. Или архистратига, что суть одно и тоже.

Присев на одно колено, лязгнув о камень латным наколенником, Дарриан протянул к Марине объятые сиянием ладони, пытаясь ее успокоить. Вспышка, удар – и рыцарь грохочущей грудой железа откатился в сторону, словно сунул пальцы в трансформатор, где далеко за двести двадцать. Ведьма же на его попытку даже не обратила внимания, продолжая биться в моих руках и визжать, требуя ману.

Только я подумал о том, что не будем же мы все условные шесть часов валяться на мостовой, как Ронан уже показал мне жестом на ряд дверей в стенах зала. С помощью Ани я поднял Марину, и мы двинулись к одной из них. Это оказались жилые апартаменты, планировкой похожие на те, где я боролся с касанием скверны. Миновав прихожую, через гостиную мы прошли в спальню. Ронан, практически окончательно пришедший в себя, выкинул из комнаты весь мусор и остатки мебели. Кровать здесь была каменная, и на нее оборотень бросил чистую шкуру, которую достал из инвентаря. На нее я и положил Марину, все еще удерживая в крепких объятиях.

Аня, обратив внимание, что ведьма реагирует на нее сверхагрессивно, пожелала мне удачи и ушла. Дарриан в комнате даже не появлялся, а Ронан посоветовал не спать – и сказал, что припрет дверь с обратной стороны.

Примерно через полчаса Марина перестала брыкаться и пытаться вырваться – как раз в тот момент, когда у меня уже закончились силы, и я понемногу начинал паниковать, понимая, что еще немного, и не удержу девушку. Безумие закончилось, началась истерика – Марина просила, умоляла, скулила. В комнате было жарко – и чувствуя, что насквозь мокрый от пота, я снял куртку. Очень зря – обезумевшая от неутолимой жажды ведьма разделась полностью, предлагая за дозу маны близость абсолютно любыми способами, которые я только возжелаю. Я не обращал на ее слова внимания, только ловил в объятия, нашептывая на ухо о том, что надо немного потерпеть и скоро все пройдет. После вновь начался приступ агрессии – голая ведьма бросалась на меня, желая выцарапать глаза, потом снова пошли мольбы и предложения.

Через некоторое время наступила апатия – и я порадовался, даже подремав стоя, подперев дверной косяк. И вовремя успел увернуться от брошенного тяжелого латного сапога. Вскоре по комнате летало железо – обезумевшая в ломке Марина достала из инвентаря латы орков и швыряла их по комнате, грязно ругаясь и пытаясь выместить на них всю злость. Хорошо, я вовремя сообразил закрыть ей доступ к инвентарю, и кинжал она не достала. Хорошо это было потому, что еще через час буйной истерики Марина попыталась длинными ногтями вскрыть себе вены – я вовремя бросился вперед. Вновь мольбы, попытки поцелуев и откровенных предложений.

Истерики, просьбы, апатия и ярость сменяли друг друга – и я уже думал о том, не позвать ли кого на помощь. Но к моему громадному облегчению скоро у Марины кончились силы – девушка рухнула на пол без чувств. Перепугавшись – вспомнив слова Ронана о том, что она может умереть, я бросился к ней. К счастью, Марина просто впала в беспамятство – подняв ведьму, и с помощью инвентаря одев ее в памятное летнее белое платье, которое она зарядила искрой магии, как понимаю, уложил ведьму на кровать. Сам сел рядом, карауля – понимая, что если терзаемая магической ломкой Марина очнется, и я этого не замечу, последствия могут быть ужасными.

Борьба со сном оказалась самым моим тяжким испытанием за все дни пребывания в новом мире. Еще учитывая то, что более-менее нормально я спал двое суток назад – в постели «президентского люкса». Веки словно налились свинцом, так что приходилось поддерживать их, буквально пальцами. Несколько раз вставал, мерял шагами комнату, отжимался даже. Когда Марина застонала в полубеспамятстве, присел рядом с ней, прислушиваясь.

Девушка была вся мокрая от пота, лицо осунулось, под глазами даже на смуглой коже заметны темные круги. Она стонала все громче – с неизбывной мукой, и я попытался ее успокоить, гладя по волосам и шепча в ухо обычные банальности. Как вырубился, сам не понял – вроде моргнул один раз, и стало темно.

Когда проснулся, некоторое время лежал с закрытыми глазами, слушая вдали как кто-то колотит железкой по кастрюлям. Зачем это делать ранним утром, не очень понял, но звук вскоре прекратился, и я перестал обращать на него внимание. Полежав немного, плавая между сном и явью, вдруг вспомнил прошлую ночь и взвился с кровати, испугав отшатнувшуюся Марину. Вздрогнув, девушка от неожиданности отпрянула, соскакивая с кровати – она, как оказалось, сидела рядом и в задумчивости гладила меня по руке.

– Ты в порядке? – хриплым со сна голосом спросил я. Черноволосая ведьма кивнула, и неожиданно я увидел, как ее глаза наполняют слезы. Соскочив на пол, я шагнул вперед и обнял девушку, успокаивая. Но плакать она не стала, взяв себя в руки. Не совсем, правда – видно было, что Марина тяжело переживает произошедшее. Она выглядела обессиленной, до невозможности усталой, и я помог ей сесть на кровать. Заметив, какие у нее высохшие, потрескавшиеся губы, достал из инвентаря флягу с водой – и Марина с жадностью начала пить.

На мгновенье подумав, почему сама воду не достала, я вспомнил, что закрыл ей доступ к интерфейсу. И вдруг понял, что терзаемая жаждой, она сидела рядом со мной и не будила, давая выспаться – после этого невольно приобнял девушку. Марина же, словно после тяжелой битвы… впрочем, почему словно – она и так всю ночь боролась с собой, рухнула на кровать.

– Охо-хо-хо-хо-хоюшки, – устало протянула ведьма, зажмурившись и вытянув руки, потягиваясь. Она напряглась, изогнулась, и обтянутая платьем грудь приобрела очертания, от которых у меня перехватило дыхание и появилось желание протянуть руку, накрыв ее ладонью. Что, собственно, я и сделал – легко коснувшись пальцами шеи девушки и проведя ей по откликнувшемуся дрожью телу. Марина прерывисто вздохнула и перехватила мою руку, вновь потягиваясь.

– Охо-хо-хо-хо, – снова протянула она и открыв глаза, приподнялась, прильнув мне к плечу. Еще раз прерывисто вздохнув, она осмотрела комнату – по всему полу валялись раскиданные латы орков и перворанговые вещи комплекта странника, которые ведьма раскидывала ночью.

– Да… теперь ты просто обязан на мне жениться, – хмыкнула девушка, оглядывая беспорядок. – Ладно, ладно, шучу, не напрягайся так, – практически сразу же добавила она.

Я открыл было рот, чтобы сказать ей о том, что… как открыл, так и закрыл – Марина не дала, просто быстро, но крепко поцеловав меня в губы. Отпрянув, она глянула в интерфейс – пару мгновений, и передо мною оказалась затянутая в обтягивающий наряд авантюристки повелительница ледяного пламени. Слегка усталая повелительница, если на осунувшееся лицо смотреть.

– Пойдем посмотрим, что за драка была, – повернулась к двери ведьма, а меня, несмотря на жару, бросило в холодный пот. Я вспомнил, как несколько минут назад слышал, как кто-то колотит железками по кастрюле, и только сейчас понял, что это был звук лязгающего оружия.

Вместе с ведьмой мы вышли из каменных апартаментов, и в большом зале я вздохнул с облегчением. Во-первых, здесь оказалось немного прохладней чем в парилке каменных апартаментов – и только сейчас я понял, почему гоблины расставили свои шатры в центре зала. Ну а во-вторых, все спутники были на виду, живы и здоровы. Рядом со входом караулила Аня, остальные – включая освобожденных в первом краале пленниц, виднелись поодаль.

Увидев наше появление, светловолосая жрица порывисто поднялась и шагнула вперед, лишь мельком посмотрев на ведьму и глядя мне в глаза. Когда я спокойно кивнул, жестом показывая, что все в порядке, блондинка перевела дух. И заметив, как Марина внимательно на нее смотрит, вопросительно вскинула брови.

– Спасибо, – произнесла черноволосая ведьма, глядя на светленькую жрицу. Аня от неожиданности хмыкнула и покачала головой, тряхнув волосами.

– Ты эту… – повернулась ко мне блондинка, кивая на Марину, – порол там всю ночь, что ли? Вежливая какая стала…

«Да как так-то?» – только мысленно выдохнул я.

Ведьма фыркнула, отворачиваясь и осматриваясь, как будто происходящее ее больше не касается.

– Макс, можешь спросить у этой… – вдруг не глядя на Аню, дернула подбородком Марина, возвращая должок, – где мой посох?

– Макс, посох этой…

– Хватит! – рявкнул я, чувствуя, что сейчас начну ругаться. Получилось внушительно – обе девушки даже вздрогнули. Марина опустила глаза, а Аня, покраснев, вновь убирая непослушный локон за ухо, старательно избегала моего взгляда. – Как дети малые, – сквозь зубы произнес я, едва не сплюнув от досады.

От моего выкрика, кстати, отвлеклись от дел в центре селения Ронан и Кайла – они находились рядом с немалой толпой из освобожденных пленных. Группа оборванцев человек в пятнадцать, не меньше – среди которых были как женщины, так и мужчины. Вчера этих пленных здесь не было, кстати. Привели только что, и шум схватки сопровождал смерть конвоиров? Или пленные сидели в каменных комнатах подобных той, где провели последние часы мы с Мариной? Ночь, вернее – словно новым взглядом посмотрел я вокруг, понимая, что сияние магического напыления на потолке стало ярче. Думаю, и вряд ли ошибаюсь, что интенсивность освещения подземных путей зависит от смены дня и ночи – по крайней мере, очень похоже.

– Ронан сказал, что… Марина, – имя ведьмы далось жрице с большим трудом, – посохом пользоваться больше не сможет.

Ведьма вздрогнула, сверкнув глазами и сжав губы в тонкую полоску, порывисто развернулась и пошагала, почти побежала к остаткам шатров в центре зала, где сейчас находился оборотень.

– Ань, прошу, давайте не ссориться… – начал было я, но тут и жрица горделиво вскинула подбородок, сверкнув голубыми глазами.

– Макс, я понимаю, что ты ее трахаешь, но…

«Если бы» – мелькнула мысль на грани сознания.

– Аня! – прервал я жрицу, которая небрежно махнула в спину ведьме. – Еще раз, прошу. Давай постараемся не ссориться, хорошо?

Блондинка вздохнула, так что ее внушительная грудь заметно натянула как раз ставшее на миг полупрозрачным платье на груди, и сдержав тысячи слов – это заметно было, просто кивнула.

– Отлично, я очень рад, – развернувшись, я двинулся к центру крааля.

И здесь вопрос о посохе пришлось немного отложить. На площадке перед разорванными и растащенными в стороны шатрами лежали обнаженные тела. В большинстве это были люди, пленные – причем при взгляде на них я почувствовал озноб на коже. Семь женщин, восемь мужчин, все со следами пыток и насилия, а кроме того – у каждого мертвеца была вырезана нижняя челюсть.

Живые пленники сгрудились поодаль. Избитые, измученные женщины в оборванной одежде – в отличие от застарелого тряпья рабынь крааля Гееш, эти выглядели так, словно их взяли в плен совсем недавно. Женщины теснились плотной группой, и было их не меньше десятка – причем почти все они изначально сидели рядом с ранеными. Когда я подошел, «строптивая» пленница в эльфийских доспехах что-то коротко произнесла, и сгрудившиеся у раненых женщины сначала вскочили на ноги, а после упали на колени, глядя на меня.

Сама вчерашняя рабыня подошла ближе и тоже преклонила колено передо мной. Невольно я задержал на ней взгляд.

— Это… кто? — не удержался я, глядя на четыре трупа гоблинов. Все они, судя по одеяниям, были шаманами. Причем один мне знаком – его убил Ронан Бан-Роан во время нашей атаки у меня на глазах. Остальных троих видел впервые, и выглядели они почти как живые.

— Это шаманы, — произнес полуэльф, и скрючился в приступе сухого, дерущего горло кашля. Надеюсь, он нас всех ничем не заразит — подумал я мельком, слушая истошные хрипы согнувшегося практически напополам оборотня.

— Я вижу, что шаманы, может подробнее кто…

— Макс, мы когда здесь появились, нам встретился только один, вот этот, — шагнула вперед Аня и показала на изуродованный труп гоблина, пропущенный через мясорубку медвежьих когтей. – Вот эти трое лежали в нарисованном кровью круге, обгашенные, вон там, – показала блондинка на самые богатые двери. – И они… прежде чем упороться в ноль, разобрались там с пленниками, с мужчинами.

– Так это они сделали? — чувствуя, как верхняя губа приподнимается словно в волчьем оскале, резко спросил я.

– Ну… да, практически, – кивнула Аня, но под моим взглядом пояснила: — Пленников заставляли самих мучать друг друга под страхом смерти. Те, кто не смог, стали… ну, ты их убил, а те, кто мучили, вон они, — девушка, заметно побледнев после последних слов, указала подбородком на группу сбившихся в груду растерянных мужчин в остатках простых доспехов.

Грязно выругавшись, я посмотрел на троих шаманов. Выглядели они как живые, и осознание того, что те мученики, которых мне пришлось милосердно убить -- именно их рук дело, поднималось волной ярости.

– Можно было их не убивать? – сквозь зубы спросил я, глядя на шаманов.

– Да их никто не убивал, – недоуменно пожала плечами Аня, – но вообще-то надо бы, Ронни говорит шаманы очень опасны.

То, что шаманы очень опасны, я знал и без «Ронни».

– Почему они не связаны?

– Они накурились какой-то травы вчера, и еще пару часов в отключке должны быть точно, – пояснила Аня

– Связать-то их надо? – повысил я голос, озвучивая казалось бы, очевидную истину.

После моих слов вскинулся Дарриан и громко позвав Шаю, на винтарском велел ей найти веревок и связать пленников. Хотя мне и не нравилась затея с «подданством», то что моей подданной помыкает какой-то… левый рыцарь, мне не понравилось тоже. Надо будет чуть погодя разобраться с этим – сделал я в памяти зарубку.

Заглянув в интерфейс, открыл орочью карту подземных путей и сделал ее видимой для всех. Посмотрел на высокую стальную башню – Дарриана, маленькую железную тумбу – Кайлу, на утомленную, но прямо державшуюся Марину, на взволнованную Аню и на еще скрюченного в приступе кашля Ронана. Если честно, больше всего сейчас я хотел услышать полуэльфа, но тот по-прежнему заходился в сиплых приступах кашля и был временно недоступен.

– Ань, в пару слов, что здесь ночью было? – повернулся я к фитнесс-няше.

– Вырезали всех гоблинов кроме шаманов, собрали трофеи, – показала блондинка на кучу гоблинского оружия и доспехов, рядом с которыми лежало несколько мешочков, удивительно напоминающих большие кошельки. – Утром пришел конвой с пленными, его заметила эта… – замялась Аня, глянув на бегущую к нам с веревками бывшую пленницу.

– Ее зовут Шая, – подсказал я.

– Конвой заметила Шая, она на посту стояла, подняла тревогу. Конвой умер, нескольких захватили живыми, – теперь показала Аня в сторону загона с пленными, где жались гоблины, привязанные к столбу.

– Почему Марина больше не может пользоваться посохом?

– Магия холода теперь для нее… не то, чтобы закрыта, но очень опасна, – замялась Аня, подбирая слова, – и если она вновь почувствует течение ледяного пламени, то может как минимум вернуться в то состояние, в котором была недавно. Как максимум потерять разум.

– На посохе же есть не только заклинания холода, там же и огонь, и молния, и…

Блондинка, прерывая меня, замотала головой, так что локоны хлестнули ей по глазам.

– Ронан сказал, что если она выживет, то можно будет использовать артефакты лишь те, в которых напрочь отсутствует привязка и возможность призвать ледяное пламя и вообще любая магия холода.

– А как же печать авантюриста с аурой защиты от холода? – поинтересовался я. Аня замялась, но тут выпрямился Ронан, кашлянув в последний раз.

– Печать работает по иному принципу, – сплюнув, хрипло произнес он. – Вреда скорее всего не будет, но лучше не рисковать и поменять ее на другую, как только будет возможность, – почти нормальным голосом проговорил оборотень.

– Хорошо, я… мы поняли, – мельком глянул я на озабоченную услышанным Марину.

Черноволосая ведьма напряженно слушала наш разговор с Аней, и ее смуглая кожа заметно побледнела, а на широких скулах были видны играющие желваки.

– Сейчас нам что делать, как считаешь? – повернулся я к полуэльфу.

– Возвращаемся, – ответил Ронан, и показал на карте путь обратно, петляющий мимо крааля Гееш. Короткой дороги назад больше не было, и палец оборотня скользил правее, обозначая обходной путь, минуя заваленный льдом зал с уничтоженным нами поселением.

– Вот так, – оборотень нарисовал виртуальную дорогу к обозначенным на юго-востоке границам территорий нейтральных кланов дварфов. Туда, куда мы собирались идти в самом начале – до того, как обратный путь нам перекрыла упавшая на крааль Гееш ледяная глыба. Глядя на его действия, Кайла вдруг вскинулась и что-то произнесла, обращаясь к стоящему рядом с ней рыцарю. Дарриан посмотрел на нее, на меня, и промолчал, покачав головой и отведя взгляд в сторону.

– Что она говорит? – спросил я.

– Можно не обращать внимания, – небрежно отмахнулся Ронан.

– Это земли кланов Серебряного Копья и Зигварден, – раздался вдруг голос Кайлы, глухо звучащий из-под шлема. – Велика вероятность, что они не дадут вам право прохода по своим землям, и вы окажетесь в западне.

Говорила дварфийка на русском. Внезапно. Интересно, а зачем нужна была предыдущая комедия – когда она изъяснялась на своем диалекте? Совсем как Блайна – вспомнил я эльфийку в лечебницу Иллуны, которая тоже не сразу показала, что вполне может разговаривать на одном из человеческих языков.

– Мы окажемся не в западне, а снова на глубинных тропах, – между тем резковато ответил Ронан Кайле, вновь закашлявшись.

Дварфийка шагнула вперед, лязгнув железом доспехов. Поочередно она сняла шлем и латные перчатки, а после показала на область вокруг двух уничтоженных нами селений гоблинов.

– Здесь уже скоро будут рыскать гончие – собачьи племена не простят уничтожении пяти шаманов.

«Четырех» – хотел было я уточнить, исправив дварфийку, но вспомнил крааль Гееш и первого шамана там, которого мы убили. Вернее, которого убил Ронан, эту самую дварфийку и освободив.

– Что ты предлагаешь? – посмотрел я на Кайлу.

Дварфийка вновь посмотрела на карту, ненадолго задумавшись.

– Где вы взяли эту карту? – спросила она чуть погодя, и показала на многочисленные пометки селений и застав.

– С одного из убитых орков… – осторожно ответил я.

– Это карта Гаргл-Даргана? – догадалась Кайла, и мне осталось только кивнуть, подтверждая. И подумать о том, что волею случая мы завалили весьма знаменитого, судя по всему, орка – ведь Кайла его не идентифицировала, а в лицо узнала. Притом узнала в серьезно подпорченное лицо.

– Вот здесь, – положив латные перчатки в шлем, и держа его под мышкой, показала между тем Кайла коротким, немного пухлым пальцем в самый центр подземных путей. Это был восточный, гоблинской сектор карты, если я правильно понимаю метки шатров, похожих на юрты кочевых селений.

– Здесь центральный крааль собрания собачьих племен, и здесь должны находиться… знатные пленники моего народа. Если сможем их освободить, то двери домов кланов Севера будут открыты для вас, – сверкнули глаза дварфийки.

Судя по реакции Дарриана, сейчас дварфийка сказала что-то важное. Но подумать я об этом не успел, потому что Ронан продемонстрировал небрежение – издав дребезжащий звук.

– Пройти пятьдесят лиг, если не больше, сквозь гоблинские племена орды? Да ты шутишь, женщина-карлик, – покачал оборотень головой.

– Я никогда не шучу с детьми других народов, даже если это полукровки, – ответила Кайла ледяным голосом. Ронан сжал зубы, но не промолчал – дварфийка говорила используя термин не как оскорбление, а как констатацию факта. – Это карта Длани Красной Орды, и здесь наверняка подлинная информация о нахождении кочующих племен. С ней, и моими знаниями глубинных троп пройти сквозь территорию гоблинов нам будет несложно. Как нож сквозь масло, – добавила Кайла, глянув на карту и угрожающе ощерившись. Для пущего эффекта она еще и ладонью по воздуху рубанула.

– Здесь, – ледяным от злости голосом проговорил полуэльф, кивнув на тела шаманов, – было сразу четверо шаманов. Если бы они не использовали энергию…

Оборотень вдруг осекся, осознав, что сказал лишнего. На Ронана сейчас внимательно смотрели все, в том числе и я.

– Ты же сказал они обдолбались? – машинально поинтересовалась Анна.

– В момент, когда мы пришли, один из них был на страже, а другие использовали ли усваивали извлеченную в ходе пыток энергию. Именно поэтому они заставляли пленников мучать друг друга самостоятельно – духи не любят, когда выходишь в астрал с кровью на руках, – сдержанно объяснил полуэльф.

Наверное, это была невероятно важная информация, но не сейчас – просто запомнив сказанное Ронаном, я вернулся к карте путей.

– Здесь становится все жарче, – вдруг подал голос Дарриан, и показал на область карты с предполагаемым маршрутом Ронана, ведущим на юго-восток. – Если мы не сможем пройти через территории нейтральных дварфов, то нам придется возвращаться. И мы можем столкнуться не только с гончими, но и с подземным жаром.

«А еще с Блайной» – вдруг подумалось мне. И мельком я заметил, как вокруг меня словно образовалось два лагеря – Ронан и Аня держались обособленно, парой, а Дарриан в свою очередь понемногу придвинулся к Кайле и стоящей рядом с ней черноволосой ведьме.

– Путь до крепости Зигварден займет не больше двенадцати часов, даже в обход ледяной преграды, – неожиданно включилась в обсуждение Аня, поддерживая вариант Ронана. – А проходить через самый центр территории нечисти… ну, такое себе развлечение, – пожала блондинка плечами, – там их тысячи.

– И далеко не факт, что нам будет также по-прежнему везти, – кивнул полуэльф на связанных гоблинов, – и мы не наткнемся на готовых к бою шаманов.

Кайла вдруг раздраженно фыркнула и шагнула к карте.

– Здесь и здесь, – резковато взмахнула дварфийка рукой, показывая на находящиеся в разных углах карты Дель-Винтар и Гвен-Винтар, – сосредоточены крупные отряды орды. Здесь, – показала она на маршрут в центр гоблинской территории, – собрались племена без мужчин и воинов, все они сейчас под знаменем орды. Твой полукровка допрашивал сразу трех гоблинов отдельно друг от друга, и они все сказали об этом, – подняла взгляд Кайла, посмотрев мне в глаза.

Ронан дернул щекой, не скрывая злости глядя на дварфийку, но та не больше обращала на полуэльфа внимания, глядя только на меня.

– Может здесь не будет много воинов, но зато наверняка будут шаманы, – показал я в центр территории гоблинов.

– Вряд ли, – покачала головой Кайла, – а если даже и будут, то единицы – все боеспособные силы гоблинов под стенами северных винтарских крепостей.

Дварфийка поджала пухлые губы, вздохнула, словно борясь с собой, а после – видимо приняв решение, вновь показала на карту и начала говорить, рассказывая.

– Мой отряд двигался отсюда и вот сюда, – указующий палец Кайлы прочертил путь от северо-востока карты через центр, направляясь… куда направляясь, не очень понятно – то ли в Гвен-Винтар, то ли в другое место – конечный пункт назначения дварфийка обозначать не стала. И продолжила рассказ: – Нас пленил отряд воинов Гееш, который направлялся в ставку орды. Это получилось… случайно, нас застали врасплох, – проговорила Кайла, и ее глаза при этом как-то странно блеснули.

Я коротко обернулся к Марине – ведьма, увидев мой взгляд, едва заметно покачала головой, мимикой показывая, что насчет «врасплох» врет.

– Гоблины, захватив нас, боялись что кланы узнают о том, что какие-то нидинги пленили истинных хозяев, – продолжала между тем Кайла, – и меня забрал с собой шаман Гееш. У нас, истинных Владык Гор Серганны, договор о ненападении с ордой, но если мои соплеменники узнают о действиях клана Гееш…

– Сайра, послушай, а если о действиях кланов Гееш узнают кланы Серебряного Копья и Зигвардена? – поинтересовалась Марина.

Давно знал, что черноволосая ведьма умна, стервозна и всегда готова сказать ближнему колкость. Я знал об этом, но не предполагал, что она может быть стервозной просто так, чтобы посмотреть, как бесятся другие. И если бы не общался с Мариной последние несколько дней, даже наверное поверил бы, что ее оговорка случайна – особенно глядя на невинное выражение удивительно красивого лица. Влюбляюсь, что ли? – поймал себя на мысли, и даже плечами передернул – пора прекращать, до добра не доведет.

– Меня зовут Кайла, – холодным как лед всех северных пустошей Валлиранта голосом поправила ведьму дварфийка.

– Что-что? – умело кося под недалекую дурочку, вздернула брови Марина.

– Мой имя – Кайла! – едва не скрипнула зубами дварфийка.

– Хорошо-хорошо, – как показалось, сознательно доведя до бешенства собеседницу, покладисто кивнула Марина. – Так вот, Кайла, я спросила: что будет в том случае, если южные кланы Серганны узнают о том, что гоблины захватили посольство, в котором была ты. И не ври пожалуйста, как уже делала пару раз недавно, – вдруг добавила ведьма, сбрасывая маску наивной девочки.

Высокая, затянутая в одеяние авантюристки Марина, с распущенными шикарными волосами цвета воронова крыла, сверху вниз смотрела на облаченную в кольчужные доспехи невысокую дварфийку – которая, будучи обладательницы не очень привычной внешности, казалась не менее красива чем ведьма. Но по-другому, более агрессивно-красивой, наверное, даже несмотря на малый рост. Впрочем, они обе сейчас казались опасными, когда не скрывая чувств смотрели друг на друга. И я отметил, что обе неуловимо похожи – у обоих широкоскулые лица, крупные миндалевидные глаза – черные у Марины, и синие у Кайлы, одинаково блестящие роскошные смоляные волосы. У дварфийки правда, сейчас грубо обрезанные.

– Мы все можем погибнуть, – опуская взгляд, произнесла Кайла.

– Ты думаешь, что твой отряд слили свои же? – деловым тоном поинтересовалась ведьма, внимательно глядя на собеседницу.

– Я… не знаю. Не знаю! – повысив голос, почти крикнула Кайла, замотав головой.

– Но есть вероятность, что нас могут прикончить вместе с тобой, чтобы не распространялись, – резюмировала Марина, невесело хмыкнув. – А если мы проберемся в центральный, как ты говоришь, собачий крааль и освободим твоих друзей?

– Такой вероятности больше не будет, где бы мы не оказались.

— Зачем они тебе? — поинтересовалась Марина, кивком показывая назад.

Оборачиваться даже не стал. И так понятно, что речь о троих гоблинах, которые – увязанные вереницей, двигались следом за ведущей их Шаей. Ноги у низкорослых гоблинов были короткие, поэтому перебирать ими приходилось часто — темп движения нашего отряда я задал довольно быстрый. Сделал это, понимая, что в скорости перемещения наш единственный шанс проскользнуть по территории гоблинов без лишних проблем. Даже не проскользнуть, а пользуясь недавно высказанной фразой Кайлы — разрезать ее, словно нож масло.

Первыми сейчас двигались Ронан и Кайла — полуэльф обладал чутьем следопыта, а дварфийка просто была дома здесь, под землей. Следом, чуть отстав от оборотня, легко шагала Аня. Блондинка, явно получившая долю влияния над полуэльфом — вне зависимости от того, был ли он в форме кашляющего доходяги или разъяренного медведя, по моей просьбе далеко от оборотня не отходила. Рядом с нашей фитнесс-няшей, которая не выказывала никакой усталости, шагали несколько женщин с небольшими гоблинскими щитами — им уже я было вменено сопровождение и защита Ани. Приказ я передал через Дарриана, он передал его Шае, а она уже сама выбрала нескольких бывших рабынь. Справедливости ради качественно защитить Аню они могли с натяжкой, только если умереть, выигрывая время при внезапном нападении на жрицу, но если выбирать между нашей спутницей и недавними пленницами, то за блондинку я волновался все же больше.

Следом на авангардом отряда уже двигались мы с Мариной, а за нами шагала Шая, ведя троих связанных гоблинов. Пленники, кстати, видя незамутненную ненависть в глазах вчерашней рабыни, на лице которой еще багровели старые и новые синяки, боялись так, что у них явно коленки дрожали. Один даже — когда Шая перед выходом ему что-то пообещала на винтарском, обмочился от страха. Испуга гоблинам добавляли и остальная группа освобожденных пленниц, облаченная в найденные в гоблинском краале лохмотья и готовая в любой момент растерзать пленников – исходящую от недавних рабынь животную ненависть я ощущал кожей.

Замыкал вереницу отряда Дарриан, который шагал в сопровождении троих освобожденных рекрутов. Все они по-прежнему выглядели неважно, и вздрагивали от каждого шороха – поэтому я попросил рыцаря приглядывать за ними. На всякий случай.

– Макс! – отвлекая меня от мыслей, произнесла Марина.

— Что? А, да… что ты спрашивала?

Марина поджала губы в раздраженной гримаске, но я уже вспомнил, о чем спрашивала ведьма.

– Понимаешь, можно убить тысячи, сотни тысяч людей, разрушить города, разбомбить больницы и школы, свергать правительства, использовать террор как средство борьбы, уничтожить государство, государства даже и тебя все будут называть тираном, убийцей и разрушителем. Но! – сделал я паузу, подняв вверх указательный палец, — если делать все это, заявляя об отстаивании идеалов человеколюбия и называть происходящее борьбой за мир во всем мире, можно назвать происходящее гуманитарной операцией. После тебя может и назовут убийцей и разрушителем, но никак не тираном и душегубом. А если еще показательно помочь детишкам и на камеры подарить им пару конфет, так и вовсе общественное мнение может оказаться на твоей стороне.

— Макс.

-- А?

– Попроще можешь сказать вообще, что задумал? – после небольшой паузы поинтересовалась Марина. Когда я ей рассказал – обтекаемо, сырую пока идею, ведьма подумала немного, а после сообщила мне, что в успех не верит.

– Никто и не говорит, что это хороший план, – пожал я плечами, и посмотрел ведьме в глаза, – но мы сейчас будем устраивать самый настоящий геноцид, без шуток. У тебя есть идеи лучше?

Лучше идей у Марины не было, и ведьма замолчала.

Чуть больше четырех часов мы двигались по заброшенным подземным переходам и глубинным тропам пещер, старательно избегая селений нечисти. Это удавалось достаточно легко из-за двух факторов – во-первых, карта орка подробно отмечала все места становищ и краалей гоблинов, а во-вторых, дварфийка вела нас такими путями, что на карте даже иногда указаны не были.

Вот если бы мы пытались двигаться по переданной мне карте королевского гвардейца, давно бы уже наткнулись на неприятности. Да и броды нескольких подземных рек, которые мы пересекали, на винтарской карте обозначены не были – а двигаться через мосты, которые перекрыты заставами орды, вариант довольно рисковый.

Пока мы все еще находились на окраинах захваченных нечистью подземных путей Серганны, двигаться удавалось не натыкаясь на врагов. Но по мере того, как мы все глубже заходили на чужую территорию, передвигаться без ненужных встреч становилось все труднее. Зато сейчас, оказавшись ближе к центру подземных путей Серганны, мы избежали преследования – если гоблины обнаружили два своих уничтоженных крааля, а они наверняка их обнаружили, вряд ли им в голову придет искать нас на глубинных тропах, ведущих в самое сердце их территории.

Сделав небольшой привал, и уничтожив довольно скудные запасы еды – все, что у нас оставалось из таверны Дель-Винтара, а также все более-менее съедобное, найденное в краале гоблинов, наш отряд продолжил путь. Мы по-прежнему были на территории зимы – как назвал эту область Подземья Ронан, и здесь все пути освещал призрачный голубой свет. Если бы не он, я не знаю, как бы мы шли – факелов на столь долгий переход не напастись, а передвигаться в кромешной тьме…

Вновь потянулись нескончаемые переходы, тоннели и пещеры – и по мере того, как мы удалились от Дель-Винтара, становилось все холоднее. Сначала, к общей нескрываемой радости, перестала донимать влажная жара, стало просто тепло. Во время привала, пока мы перекусывали, чувствовались потоки горячего сухого воздуха, но температура вокруг была уже вполне обычной, и мука парилкой прекратилась. Но ближе к вечеру становилось все холоднее. Выйдя к укромному место среди разрушенного и разграбленного поселка на месте заброшенных выработок, где собирались остановиться на ночлег, все без исключения уже мерзло кутались в одежду. Кроме гоблинов – у них такой возможности не было, но я им если честно не сочувствовал.

Голубоватый свет стал понемногу гаснуть – на поверхности близилась ночь. Устроившись в одном из более-менее сохранившихся домиков, мы с Мариной прижались друг у другу в поисках тепла – стало по-настоящему холодно. И сейчас я пожалел, что за те два дня, что находился в Дель-Винтаре даже не задумался о том, чтобы зарядить маной печать авантюриста.

У меня оставалось едва больше сотни единиц маны из пяти тысяч. Так мало было лишь у меня одного из троих – Аня печатью во время бегства с места ритуала не пользовалась, и у нее оставалось около семи сотен единиц. У Марины же, овладевшей способностью к магии, своя мана восстанавливалась. И ведьма, как оказалось, давно разобралась с механикой и печать у нее была полностью заряжена.

– Сколько у тебя всего маны? – поинтересовался я негромко, крепче прижимая к себе девушку, и наблюдая как гремя доспехами, раскладывается на полу Дарриан, приготовившийся поспать. На страже сейчас стояли Ронан с Аней, потом была очередь рыцаря, а под утро подходы к заброшенной выработке должны была караулить Кайла и Шая. Себя с Мариной – учитывая вчерашнюю бессонную ночь, от дежурства я освободил – не потому что право имел, а потому что мы к вечеру еле передвигали ноги. И если завтра не сможем выдерживать темп, это может стать фатальным для всего отряда.

– Семьсот базовая, от интеллекта. Ну, и в печати пять тысяч, – зевнув, ответила ведьма сонным голосом. И передернула плечами от холода, кутаясь в плащ странника – тот самый еще, который я снял с колдуна, в котором она проделала путь от постоялого двора «Приют караульного» до Внутреннего города.

– Зачем ты тогда зелье пила маны, а не использовала ресурс печати? – задал я давно интересующий меня вопрос. И пока говорил, открыл параметры характеристик Марины:

После того, как я увидел настоящее чудо света — Царский Город в Дель-Винтаре, омываемый медленной рекой лавы, думал, что в Подземье Серганны меня ничего удивить не может. Ошибался — цитадель в центре территории зимы, бывшая обитель подгорного клана Хагадален, заставила меня застыть на некоторое время, изумленно наблюдая холодную красоту.

Мы находились в зале, размерами сравнимом с полым телом скалы Дель-Винтара, вот только здесь вместо оранжевых оттенков пламени господствовал холод синего льдистого отблеска. В центре зала на небольшом плато расположилась крепость, пусть и не такая огромная, как в Царском Городе. Она была гораздо проще по виду, но ее простота и приземистость наоборот, добавляли виду внушительности: квадратной формы, с невысокими цилиндрическими башнями в каждом из углов, и за увенчанными зубчатым парапетом стенами виднелась главная башня – широкая и массивная как настоящий дварф.

Вокруг цитадели теснились городские кварталы, по центру которых, ответвлением заполняя защитный ров перед крепостью, несла свинцовые, стылые даже на вид воды широкая подземная река, словно взятая в плен замерзшими берегами. Да и сам город словно находился на поверхности крупного ледника — каменные жилища заполняли пустоты между огромными глыбами льда. Но даже отсюда, с окраины зала, было видно запустение в которое пришел подземный город — а многочисленные шатры гоблинов, с яркими и чуждыми здесь флажками с преобладанием желтого, красного и коричневого, создавали впечатление цыганского табора, занявшего заброшенный осколок цивилизации.

В многочисленных местах к сводам зала тянулись тонкие столбы дыма — гоблины вполне обжились на остатках подземной цивилизации. С того места, где мы стояли, виднелись и праздношатающиеся гоблины, собиравшиеся в несколько мест в настоящую толпу. Смотрели на город мы недолго — Кайла провела нас по выступу на окраине зала, и мы углубились в темный лабиринт пещер, среди переходов которого практически не было заметно вмешательства человеческих рук. Дварфийских, вернее.

Вдруг, на грани слышимости, послышался равномерный грохот — словно кто-то бил в огромный барабан. Переглянувшись с Ронаном, по взгляду полуэльфа я понял, что сработала какая-то система гоблинского оповещения — и в крепости нас наверняка будут ждать. Кайла, кстати, целенаправленно двигающаяся сквозь лабиринт пещер, никакого беспокойства не выказала, лишь ускорила и так торопливый шаг.

Мы спускались все ниже и ниже, как вдруг дварфийка остановилась и жестом велела нам ждать. Не всем – меня она позвала с собой и резким взглядом остановила остальных. Пройдя вместе с невысокой девушкой за угол, и протиснувшись через узкий коридор, мы оказались в небольшом каменном мешке. Здесь Кайла довольно долго – я уже начал волноваться, рассматривала одну из непримечательных стен, даже бормоча себе под нос, а после один за другим последовательно нажала на четыре каменных выступа. Нижние она придавила коленями, а верхние ладонями – причем ей едва-едва хватила роста. Сразу после последнего нажатия стена напротив заскрежетала и медленно-медленно начала поворачиваться – словно створка вертушки на входе в торговый центр.

По глазам дварфийки даже без слов я понял, что надо торопиться, и бегом вернувшись за спутниками, позвал всех за собой. Один за другим разросшийся практически до трех десятков человек отряд забежал в открывшийся длинный коридор, под уклон уводящий вниз, а после плита потайного входа завершила вращение, с громким стуком встав на место.

Мы оказались в кромешной темноте, послышались перешептывания и короткие испуганные возгласы. Я боюсь и темноты, и замкнутых пространств, поэтому, когда рявкнул на бывших рабов, сделал это больше успокаивая себя. Неожиданно непроглядный мрак вокруг озарился слабым белым сиянием — это Дарриан достал меч. Рыцарь и двинулся первым вперед, освещая дорогу. Опомнившись, достал и я свой клинок – и к слабому белому отсвету добавилось изумрудное сияние майской зелени, казавшееся чуждым здесь, в каменной подземной кишке.

Тесной гурьбой мы двинулись по коридору, спускаясь все ниже и ниже под землю. Становилось холоднее, словно в морозильной камере – и в призрачном сиянии меча я видел вырывающийся изо рта густой пар. Узкий каменный мешок коридора давил на плечи, я нервничал и едва не паниковал — даже не предполагал, что настолько склонен к клаустрофобии. Раньше ведь и признаков не было — в лифте без света застревал, не боялся, а сейчас… Только то, что рядом со мной шла Марина, крепко сжимая за руку, удерживало меня от того, чтобы не поддаться панике и страху. Самому настоящему.

Вскоре уклон прекратился, и коридор еще долго вел нас по прямой, а после вдруг мы оказались перед массивной каменной дверью.

-- Свет, – только и сказала Кайла, после чего мы с Даррианом убрали оружие и в коридоре вновь воцарился мрак.

От двери слышалось тяжелое дыхание Кайлы, и едва уловимый скрежет – дварфийка пыталась разобраться с потайным замком. Минуты тянулись одна за другой, и только ладонь Марины в моей помогала мне сохранять спокойствие.

– Долго еще? – не выдержала Аня, спросив заметно дрожащим голосом.

Ответа Кайлы не последовало, но вдруг раздался громкий скрежет. Клинки вместе с Даррианом мы достали одновременно – освещая отодвигающуюся в сторону створку, исчезающую в стене.

– Быстрее, быстрее! – резким нервным окликом подогнала нас Кайла, и мы гурьбой бросились вперед, толкаясь в проходе. Торопились не зря – дверь была сделана по принципу лопастей, и когда закрывающая проход створка полностью скрылась справа в теле камня, из стены слева показалась следующая.

Узкий и тесный коридор превратился в узкую же и тесную винтовую лестницу с неудобными ступенями – все они были разной высоты, с многочисленными сколами, и подниматься вверх было дико неудобно. Если бы не шлем, я бы себе еще и шишек набил – а вот Марина и Аня, судя по болезненным возгласам, этой участи не избежали.

– Все успели? – негромко крикнул я вниз, разворачиваясь и приседая в узком проходе, когда пробежал в хорошем темпе ступенек пятьдесят. Как раз в этот момент раздался противный каменный скрежет, и лепесток двери встал на место. Ответила мне Шая – поняв вопрос по интонации. По ее голосу понял – успели пройти все.

Начался долгий и утомительный подъем – к концу которого у меня мышцы ног просто перестали слушаться. Марина уже висела на мне, периодически постанывая от усталости, а вот Кайла и Дарриан впереди шагали и шагали, как заведенные, несмотря на груду железа на плечах. Но когда мы оказались наверху – руки вдруг потеряли опору, и мы поочередно вываливались из отверстия в полу в небольшой комнатушке, что рыцарь, что дварфийка с металлическим лязгом практически упали у стен. Но вскочившая на ноги Кайла практически моментально обернулась, показывая нам с Мариной, что необходимо сохранять тишину. Только сейчас я заметил, как из-под шлема утомленной подъемом Кайлы доносится глухое сиплое дыхание, а когда рыцарь снял свой котелок – я даже в скудном освещении увидел, какое багровое у него от прилившей крови лицо, а короткие волосы насквозь мокрые от пота.

На отдых потребовалось не меньше четверти часа – так утомил всех подземный переход. Но после того, как набившиеся в небольшую каморку люди начали переглядываться, я вопросительно посмотрел на Кайлу.

– За этой стеной караулка темницы, – говоря практически шепотом, пояснила дварфийка, и добавила: – Будьте начеку и готовы убивать.

Дарриан, Ронан и я, держа наготове оружие, встали у самой стены. Кайла отошла, и взглядом показала нам быть в готовности. Могла бы и объяснить, кстати, что открытие потайной двери будет происходить не так, как во все предыдущие разы – массивный прямоугольник каменной кладки просто упал вниз, словно лезвие гильотины, открывая вход караулку.

Несмотря на то, что освещено помещение было лишь двумя чадящими факелами, их свет с непривычки резанул по глазам – но щурясь сквозь набегающие слезы я заметил, как трое гоблинов-караульных отлетают назад, словно каждому в грудь ударяет молот. Точность и быстрота прицеливания полуэльфа стала понятна мне в тот момент, когда я мельком заметил его сузившиеся в тонкую полоску вертикальные зрачки. Надо же, раньше пристального внимания не обращал на его глаза; хотя он постоянно в пол смотрит, или горбится – так что неудивительно.

Звонко загремело железо – упавшая каска одного из гоблинов, напоминавшая небольшой тазик, громко покатилась по каменному выщербленному полу, постепенно уменьшая амплитуду.

Проходя мимо, Ронан мягко тронул ее ногой, останавливая, и собрал стрелы – две из них пробили гоблинов насквозь, а вот третья засела в грубом нагруднике из ржавого железа и деревяшек, сломавшись при падении гоблина.

В караулку постепенно заходили остальные – Аня с Мариной привычно оказались за нашими спинами, а все бывшие пленники теснились вдоль стен, держа наготове оружие и настороженно осматриваясь. Замаскированная под стену плита входа между тем медленно поднялась, занимая свое место – и теперь нечего больше не напоминало о том, что здесь находится потайной ход.

– Сейчас куда? – спросил я, глядя в Т-образный вырез забрала шлема низкорослой дварфийки.

– Пока никуда, – покачала головой дварфийка. – Мы в темнице крепости Хагадалена, но уйти прочь сможем в любой момент.

– Также, как пришли?

– Нет, – покачала головой Кайла, – есть еще пути.

Дварфийка была явно возбуждена – поглядывая на решетчатые двери, ведущие в темный проход, за которым угадывались однотипные двери камер. Очень и очень вероятно, что именно там могут находиться те спутники Кайлы, за кем мы сюда и пришли – если они, конечно, выжили.

Глянув на дварфийку, я вдруг подумал, что если она так хорошо знает потайные ходы этой каменной цитадели, то вполне может ориентироваться и в тайных ходах глубинных троп. Вопрос тогда – мы шли, уничтожая поселения гоблинов, потому что это было несложно, и Кайла просто не хотела раскрывать секреты Подземья? Почему тогда она показала мне потайной ход в подземелье с коридором?

Но размышляя, задавая себе вопросы, пока остающиеся без ответа, машинально подошел к стойке с оружием у стены и взял один из мечей. Толстый и широкий клинок с необычной матовой поверхностью:

«Ублюдка ты в зеркале увидишь…» — примерно так я понял ответ орка, который ощерившись в оскале, посмотрел на полуэльфа.

Ронан двинулся вперед практически не глядя на него, во все глаза наблюдая за Кайлой. Но попал точно — у меня даже в животе неприятный холодок появился. Орк, получив сильный удар между ног, беззвучно ахнул и выпучил глаза. Зазвенели цепи, когда лысый великан скрючился, пытаясь погасить боль.

«Теперь можешь говорить» – произнес Ронан, когда орк отдышался. Все это время я присматривался к пленнику, но никакой идентификации — даже малейшей, не проявлялось.

«Говорить? Только если ты сделаешь мне приятно» — возможно таков был ответ орка, я по интонации догадывался. Ронану явно его фраза не понравилась — пленный вновь получил достаточно болезненный удар, в этот раз сапогом по прикрытой только кожей кости голени, причем подошва полуэльфа следом скользнула по одной из обломанных стрел. Орк удержался, не вскрикнул, но его изможденно лицо перекосило гримасой боли.

«Ты или говоришь, или умрешь», — пожал плечами Ронан.

«Давай» — приподнял голову орк, открывая горло и показывая, что смерти не боится.

— Спроси его, что он хочет взамен информации, – резковато произнес я.

Ронану не понравилась моя уступка в переговорах, но орку слова он перевел. Перевел и ответ – пленный хотел жизнь и свободу.

– Хорошо. Если сумеет меня удивить, – добавил я в ответ на удивленный взгляд Ронана.

Полуэльф перевел мои слова орку, и тот думал недолго. Но по взгляду, который он бросил, стало понятно, что тот вовсе не хотел умирать, не поделившись информацией, а спектакль с неповиновением был лишь для того, чтобы не отходить от принятых в орочьем сообществе поведенческих норм. Но опять же, судя по глазам орк не очень верил и в возможность сохранить жизнь и свободу. Да и я тоже не очень верил. Пусть даже орк сумеет меня удивить, и я его отпущу — а вот сэр Дарриан никакого обещания не давал, к примеру. Потому что оставлять на свободе явного врага тоже вариант такой, проигрышный. Хотя с другой стороны, он весь истыкан стрелами, и если выпустить его за ворота, все равно далеко не уйдет…

Все эти мысли мелькнули у меня за то время, пока орк говорил первую свою фразу. И когда Ронан начал переводить, я понял – удивить он меня точно смог.

– Его зовут Тангер, он третий сын Тангмара, правой руки вождя клана Грагадарс. Тангер был в составе посольства, которое по тайной договоренности с королем Винтарии направлялось сюда, в Цитадель Хагадален, для участия в переговорах с принцем Адрианом, который возглавлял винтарское посольство.

Нет, большой неожиданностью конечно сказанное не было — еще услышав от казаха Рустема о том, что винтарский принц решил прогуляться по глубинным тропам, я в это не то чтобы не поверил… просто не думал об этом серьезно, потому что звучало диковато-наивно. Любой принц, даже самый отбитый наголову, вряд ли будет полным идиотом чтобы отправиться гулять на чужую территорию почти без охраны, поэтому услышанная сейчас версия о тайном посольстве вполне укладывалась в картину мира.

— Переговоры готовились долго. Винтарская Корона давно предлагала Красной Орде тайный союз и договор о ненападении, и Адриан с Тангмаром должны были лично скрепить договоренность, а посредниками встречи выступали дварфы из нейтральных кланов Серганны.

Говоривший орк и синхронно переводящий Ронан практически одновременно посмотрели на Кайлу. Дварфийка сидела, прислонившись спиной к стене, и, скрючившись, держалась за отбитое стрелой плечо. Безразличный взгляд ее был устремлен в одну точку. Дочь железного тана горного клана не помню, как называется, на нас даже не смотрела. В тот момент, когда я вместе с орком и полуэльфом повернулся к Кайле, факел треснул, на мгновение вспыхнув ярче, и я увидел, как по щеке дварфийки бежит слеза.

-- Принц Адриан и Рука вождя Тангмар встретились здесь, в Цитадели Хагадален, но дварфы Севера, обеспечивающие переговоры, попытались убить их всех – и людей, и орков. Потом они, вполне вероятно, хотели свалить вину на орков из клана Грагадарс, – Ронан переводил уже делая небольшие паузы. – Но карлики не учли фактор нечисти – в тот момент, когда в главном зале началась бойня, в дело вступили гоблинские шаманы, тронутые скверной – их было в замке не менее двух десятков.

После того, как полуэльф замолчал, в камере наступила тишина. Нарушил ее я, коротко выругавшись. И еще раз.

– Метка Ассамы на флаге – это знак Красной Орды? – спросил я у полуэльфа, и тот кивнул. – То есть Красная Орда сейчас выступила против Винтарии? Спроси его, он об этом знает?

О том, что Дель-Винтар осажден, и что армия орков под флагом красной трехпалой метки выступила против Винтарии, орк не знал. И судя по тому, как он поднял верхнюю губу, обнажая клыки, новости для него были не очень радостные.

«Плохо» – только и произнес орк. Интонация была такова, что мне даже переводить не потребовалось. Почему война вроде как по умолчанию враждебных Орды и Винтарии – плохо, тоже вопрос, но больше меня сейчас интересовало другое.

– Принц жив?

Орк ответил что-то, пожав плечами, и даже до перевода Ронана я догадался, что пленник о судьбе принца ничего не знает.

– Тангер говорит, что они с отрядом смогли прорваться сквозь дварфов и вырваться из зала. После этого всех спеленали шаманы, и что стало с принцем, он не знает.

– Кайла? – обернулся я к дварфийке, – есть что сказать?

Сидевшая у стены дочь железного тана одного из северных кланов на вопрос не отреагировала.

– Что ей говорить? – пожал плечами Ронан, – думаю, северные кланы просто не заинтересованы в том, чтобы война между Винтарией и Ордой прекращалась. Ведь в случае их союза, пусть и тайного, Единый Король с помощью освободивших Южную армию людей может собрать все цитадели Подземья, а после править из-под…

– Он нам не король! – вдруг на мгновенье вскинулась Кайла, и глаза ее сверкнули. – Тот, кто преклонил колено перед человеком, не может быть Владыкой гор!

– Как вы вообще решили так всех объехать? – поинтересовался я. – Правда ведь всплывет рано или поздно, и тогда вы окажетесь между людьми и орками.

Кайла не ответила, лишь дернула губой и опустила взгляд.

Прекрасно – вздохнул я. Просто прекрасно – и что теперь делать, я не знаю. Вот совсем.

Мы в подвале Цитадели, занятой гоблинами, тронутыми черной скверной – и неизвестно, сколько их здесь и есть ли шаманы. Вернее, шаманы тут наверняка есть – вопрос, много ли их; кроме того, за стенами рыскают сотни, если уже не тысячи гоблинов в поисках нашего отряда. Дварфийка, которая может вывести нас отсюда тайными тропами, оказалась соучастницей убийства или пленения винтарского принца, и даже если она нас выведет – то с большей вероятностью туда, где нам перережут глотку как ненужным свидетелям.

– Мой отец был против, – вдруг произнесла Кайла. – Против того, что произошло здесь.

– И что это меняет? – удивленно посмотрел я на нее. – Против или за, посольства людей и орков все равно уничтожены.

– Решал совет. И сейчас, если вы поможете мне добраться до Цитадели Карадрасс, мы можем спросить у моего отца, что можно делать. Я уверена, он найдет решение.

– Конечно найдет, – хмыкнул я, улыбнувшись под повязкой. – Нас всех убить, и в ров скинуть – самое простое решение.

– Я могу поклясться на камне, что в Карадрассе вы будете под защитой клана, – вновь заговорила Кайла, и после ее слов о клятве во взгляде Ронана что-то изменилось. Ну да, я все еще мыслю реалиями старого мира, где ни один пакт или договор не может считаться нерушимым, а здесь ведь, в Валлиранте, есть высшие силы, которые могут следить за нарушением договоров.

– Только этого… – кивнула Кайла на орка, – лучше убить.

– В вашей цитадели нам не будет грозить смерть, а после – когда мы ее покинем, твоя клятва работать не будет, – пожал я плечами. – Орк же, как понимаю, заинтересован в договоре о ненападении Орды и Винтарии, поэтому мне он нужен живым.

– Как много я пропустила, – раздался вдруг голос Марины, от которого все вздрогнули. Все обернулись к неслышно подошедшей ведьме, а она посмотрела мне в глаза:

– Светлый рыцарь только что прикончил двух гоблинов, которые принесли караульным жрать, если что.

Марина в своем облегающем наряде и красной повязке на лице была похожа на разбойницу-убийцу – я невольно засмотрелся. Но через миг осознав, что она сказала, как-то заволновался. До этого понимал, что мы в подвалах крепости, занятой гоблинами, но ощущение было, что мы в домике – и пока сами не поднимемся, никто к нам не придет. Ошибочное ощущение.

– Решай быстрее, или мы все можем умереть здесь, как крысы, – проговорила вдруг Кайла.

Лязгнуло железо доспехов и дварфийка поднялась.

– Каким образом мы уйдем отсюда? – спросил я ее.

– В подвалах главной башни есть потайной проход, ведущий к пристани подземной реки, по которой можно быстро добраться до наших границ.

– То есть нам надо пробиться в главную башню?

– Да.

– Ронан, – обернулся я к полуэльфу, потому что мне отчаянно нужен был совет.

– Пусть клянется на камне, что в Карадрассе и во всех землях мы будем находится в статусе ее гостей, – пожав плечами, произнес оборотень.

Лязгнуло железо – Кайла упала на одно колено, и стянув латную рукавицу, приложила ладонь к полу.

– Касаясь камня гор, я Кайла Черная Коса, дочь Кормака Убийцы Варгов, клянусь что ты, Максим Царев, как и все твои спутники будут гостями клана Карадрасс на земле истинных хозяев гор.

Может быть мне показалось, а может сам камень замка чуть вздрогнул, словно принимая клятву. Но прислушаться к ощущениям я не успел – в арке проема показалась Шая, и прикрывая лицо начала быстро говорить что-то, обращаясь к Ронану.

– Рыцарь волнуется, – кратко перевел он очень длинную фразу освобожденной пленницы.

– Пойдем, раз волнуется, – обернулся я к выходу.

«Эй, человек!» – воскликнул вдруг орк на своем.

– Ронан, освободи его. Только руки оставь скованными, – бросил я оборотню, направляясь к выходу из камеры. Но успел заметить, как полуэльф достал из инвентаря прямой, и грубый как шпала орочий меч, а после разрубил цепи на орке. Когда я обернулся к Кайле, жестом подзывая ее двигаться к выходу, еще успел заметить, как расширились глаза орка при взгляде на клинок в руках Ронана – если не ошибаюсь, это был меч Гаргл-Даргана, почему-то приглянувшийся полуэльфу.

Вместе с Мариной и Кайлой мы двинулись обратно по коридору темницы. Почти сразу нас догнал Ронан вместе с Шаей, а позади гремели цепи ковыляющего следом орка. В караулке я привлек внимание разношерстного отряда и коротко объяснил, что мы все вместе сейчас выходим на поверхность и двигаемся туда, куда показывает Кайла. Сопровождать и прикрывать дварфийку я поручил Дарриану, Марину и Аню попросил не отходить от Ронана – в низких коридорах цитадели, рассчитанных на дварфов, обернуться в медведя ему будет проблематично, поэтому полуэльф в первых рядах точно не пойдет. Всем остальным я дал приказ просто убивать всех гоблинов, которых увидят и стараться не отставать.

Во время того, как говорил – а оборотень переводил, в помещении показался орк. Обрубленные цепи болтались, доставая до пола, да и на щиколотках остались кандалы – освобождая пленника, оборотень не заботился о его удобстве. Ну да, я же обещал ему жизнь и свободу – а о том, чтобы помочь избавиться от цепей, речи не было.

Тангер сын Тангмара, впрочем, недовольства не выказывал. Выглядел он так, что готов умереть прямо сейчас – свободным, но не сломленным. Из тела изможденного орка торчало не меньше десяти коротких гоблинских стрел, но несмотря на потрепанный вид закованного в цепи пленника, при его появлении некоторые бывшие рабы заметно напряглись. Но волновались недолго – согбенный и с трудом переставляющий ноги орк агрессии не проявлял, к тому же у него были скованы руки.

Между тем я ободряюще закончил свою короткую речь – сведя к тому, что мы сейчас выйдем из подземелья, и всех победим действуя вместе или умрем поодиночке. После этого скользнул глазами по разнородной толпе, которую, так получилось, привел сюда за собой. Взгляд остановился на рябом лице Джейка, и я показал ему на орка.

– Сопровождай и смотри чтобы не убежал. И не вздумай его прикончить, он мне нужен живым.

Когда Ронан перевел мои слова, дезертир явно напрягся. Его разбойничья рожа мне откровенно не нравилась – но ведь бандитская внешность не повод сразу убивать или прогонять человека. Но кроме своего асоциального отталкивающего вида, Джейк понемногу начинал вести себя нагловато с другими пленницами – не настолько, чтобы нарваться, но уже приближаясь к местам с тонким льдом. Поэтому поручить орка ему мне показалось хорошей идеей. Мне – но никак не орку и самому дезертиру. Но их мнения меня интересовали в последнюю очередь – если даже они завалят друг друга, не расстроюсь ни разу.

Улучив секунду, я чуть отвел в сторонку Марину и Аню.

– Девчонки, давайте осторожней. Договорились?

Обе дежурными мимолетными гримасками показали, что упоминать их в одном предложении, даже таким образом, как обращение «девчонки» не стоит, но мгновенно посерьезнев, синхронно кивнули. Вот и хорошо.

Кайла в этот момент открыла интерфейс, и сделала видным для всеобщего обозрения план крепости. Судя по нему, мы сейчас находились в подвалах юго-восточной башни, поднявшись в которую, нам необходимо было пересечь внутренний двор и попасть в главную квадратную башню донжона в центре, а оттуда уже в подвал с тайным проходом.

Первым по винтовой лестнице поднимался Дарриан, прикрываясь своим большим каплевидным щитом. Рыцарю приходилось пригибаться, иногда с трудом протискиваясь в проходе, не рассчитанном на высокого человека. Интересно, как орка и королевского гвардейца сюда спускали? – подумал я.

Зря и очень зря подумал – будто накликав, практически сразу получил ответ: сверху возбужденно закудахтало взвизгивающей гоблинской речью, загремело железо, и я понял, что по ступеням катится связанный пленник. Это был, судя по остаткам доспехов, королевский гвардеец, которого запустили вниз как с горки водяного аттракциона, связав руки и ноги. Пленник с лязгом доспехов остановился, встретившись с Даррианом, в проходе образовалась пробка, а сверху вновь раздались возбужденные гоблинские вопли. Приближающиеся. И, судя по голосам, было спускающихся не двое-трое, а побольше.

Я словно вживую представил, как сейчас сверху из-за витка лестницы показываются гоблины, как одного или даже двоих убивает Дарриан, а остальные вереща убегают, поднимая общую тревогу. Додумывал уже на ходу, вновь не совсем самостоятельно участвуя в событиях. Произошло нечто необычное – мое обострившееся предчувствие словно забило в колокол, а обладающее знаниями тело начало действовать на опережение.

Перешагнув, подминая под собой замершую Кайлу, наступив ей на голову и плечи, я перепрыгнул через несколько ступенек и ужом скользнув мимо замешкавшегося Дарриана, побежал наверх. При этом наступил и на взвывшего от боли пленного, но не обратил на это внимания. Некогда было – уже через несколько мгновений в тесном пространстве узкой винтовой лестнице наткнулся на спускающихся гоблинов. Проход был настолько узкий, что размахнуться мечом не получилось бы, поэтому я колол не очень удобно для этого изогнутым клинком.

Идущие первыми три гоблина не успели ничего понять, умерев быстро. Но когда, перескакивая через них, я принялся убивать остальных, действуя в зеленом сиянии разгоняющего мрак клинка, гоблины – а спускалось их не меньше десятка, опомнились и заверещав, бросились наверх.

Разной высоты ступеньки для их небольших ножек были еще неудобнее, чем для меня, и пытающиеся убежать запаниковавшие твари спотыкались, падая и вереща. Последний умер на пороге круглого зала караулки, из которого я выскочил, стряхивая с меча худенькое тело.

Миг замешательства – на меня черными глазами с удивлением посмотрели охранявшие многочисленных пленных четверо гоблинов в пристойном доспехе: кольчуги, круглые металлические щиты, длинные для их роста копья. Я был быстрее – скользящим шагом ушел в сторону от двух метательных ножей, снес голову одному, второму, отпрыгнул в сторону, когда меч высек искры из круглого щита, вставшего на пути клинка; прыгал зря – четвертый гоблин, вместо того, чтобы ткнуть копьем, с частым топотом ножек бежал к двери. Третий, самый массивный, преграждал мне дорогу – я ударил раз, другой, но круглый металлический щит, звеня и покрываясь отметинами после ударов, каждый раз оказывался на пути моего клинка.

Выругавшись – понимая, что не успеваю, ложным выпадом отвлек внимание гоблина и пнув его прямо в щит, подскочил и ударил сверху вниз – только острие лязгнуло о камень, когда меч пробил доспехи, пригвоздив гоблина к полу. Поднял взгляд, ища глазами беглеца. Топот гоблина стих – он уже находился у двери, взявшись за ручку, и я понимал, что даже метнуть меч не успеваю. Вдруг свистнула тетива. Пробив насквозь доспехи и тело гоблина, стрела пригвоздила его к массивной деревянной створке. Вот и отлично – вскользь бросил я взгляд на Ронана, который выскользнул из узкого прохода следом за мной. Тоже, наверное, поднимался потоптавшись по головам.

Когда Дарриан, Кайла и остальные выбрались из узкого прохода винтовой лестницы, мы с оборотнем уже освободили от пут пленных, приготовленных к спуску в темницу. Это были винтарские гвардейцы – в большинстве серьезно избитые и израненные, но весьма бодро поднимавшиеся и собирающее оружие гоблинов.

Возникла небольшая сутолока, в ходе которой Дарриан в двух словах объяснил, что мы не кавалерия из-за холмов, а лишь небольшой отряд, и в ближайшее время планируем сделать из крепости ноги. Один из винтарских рыцарей что-то начал возбужденно говорить, и по его жестам я понял, что он просит спасти некую госпожу Эльзу, которая должна быть наверху.

– Дверь, – только и произнес я, и Дарриан быстро сказал что-то рыцарям, показывая на дверь башни, к которой кинулось сразу несколько. Держать, наверное, и никого не пускать, пока мы сходим за «госпожой Эльзой». После этого мы втроем – я, Кайла, и Дарриан, направились к широкой лестнице, а за нами потянулись освобожденные винтарские воины. Ронан, Аня и Марина остались внизу.

Поднявшись на второй этаж, мы оказались в небольшом помещении с круглым коридором и рядом дверей. Дарриан и Кайла, закрываясь щитами, шли первыми, следом за ними я, а дальше тянулся десяток бывших пленных из моего отряда и несколько винтарских рыцарей, подобравших гоблинское оружие.

Открывая одну за другой двери, мы наблюдали пустоту и запустение – здесь, видимо, раньше находились казармы стражи дварфов. Пол устилал мусор, валялись деревянные обломки мебели и сломанное оружие, скелеты и проржавевшие доспехи.

Ввалившись в одну из комнат, мы стали свидетелем интересной сцены – парочка гоблинов занималась любовью, а еще одна спала, обнявшись, на соседней кровати. Анатомия гоблинских женщин от человеческих отличалась не особо – с поправкой на худобу, низкий рост и некоторую угловатость. Это я успел заметить, когда одним ударом пригвоздил спящих к кровати, пробив мечом сразу два тела. Они так и умерли в объятиях – а в этот момент Кайла расправилась со стражником, который пристроился за вставшей на четвереньки гоблиншей. Когда она обернулась, дварфийка пресекла готовый сорваться крик, одним коротким ударом отрубив ей голову.

Больше на этом этаже мы никого не встретили и обойдя коридор по кругу, оказались у очередной лестницы, которая привела нас на третий уровень башни. На небольшую площадку, также заваленную хламом и мусором, и дверь здесь была всего одна. Подергав за ручку, я понял, что она закрыта на засов изнутри. После моего жеста – коротко разбежавшись, Дарриан зашел в покои вместе с дверью.

Рыцарь споткнулся об обломки двери и неловко взмахнув рукой, едва не упал. Он оказался в небольшой прихожей, отделенной занавесом – который вдруг колыхнулся, и пробив ткань, оттуда вылетело массивное копье. Дарриан вовремя успел вскинуть щит – широкий наконечник, звучно лязгнув и высекая искры отлетел вверх, а сломавшееся древко в сторону. Удар был настолько сильный, что не только копье сломалось, но и сам рыцарь оступился, отшатнувшись. Это спасло ему жизнь – тканевый занавес смело, и со свистом мелькнула огромная шипастая булава, разминувшись со шлемом Дарриана в миллиметрах.

Из-за портьеры выскочил огромный обнаженный хобгоблин, который с необычайной яростью начал колошматить булавой Дарриана, закрывшегося щитом. И это не было откормленное тело – по сравнению с ранее встреченными хобгоблинами противник выглядел как накачанный культурист рядом с борцами сумо. Мышцы его блестящего от масла тела перекатывались под кожей, удары падали со страшной силой, и казалось, что монстр сейчас просто вобьет рыцаря в камень пола. Вперед с кличем кинулось два винтарских рыцаря, но мелькнула шипастая булава, и превратившиеся в окровавленные ошметки тела разлетелись по углам.

Разбежавшись, уже я залетел в комнату и проскользнув на коленях, избегая взмаха шипастой железки, ударил массивному великану по ноге, взрезая сухожилия. Хобгоблин взревел, оборачиваясь ко мне, но тут ему в глаз воткнулся метательный нож Кайлы. Хлынула кровь, монстр впал в кровавую ярость и раскрутился веером, круша вокруг себя булавой в щепки мебель и камень. Поднявшийся на ноги Дарриан попал под удар – лязгнули доспехи, и рыцарь с металлическим грохотом отлетел в сторону.

Хобгоблин, заревев еще раз, на миг остановился.

«Божечки, ну зачем я сюда пришел» – успел подумать я в тот момент, когда оттолкнувшись от каменной тумбы, запрыгнул монстру на плечи и воткнул меч ему в невредимый глаз. Хобгоблин в этот момент поднял взгляд, и клинок через глазницу черепа, расширяя ее со скрежетом кости, вошел глубоко в глотку, взрезав шею изнутри. Плюнув кровью, великан взмахнул рукой – и комната вокруг крутанулась, а я полетел прочь. На секунду от удара в стену потерял сознание, но почти сразу пришел в себя – как раз тогда, когда туша с чавкающим звуком приземлилась на пол.

Тяжелая тягучая кровь лилась на пол из страшной раны на лице, но хобгоблин был еще жив – он скреб пол руками, пытаясь встать. Металлический лязг, резкий звук взрезаемой плоти, и туша затихла – это Кайла подошла, пригвоздив его мечом. Еще и провернув клинок, ломая ребра, практически сразу отпрыгивая. На всякий случай – последнего удара от умирающего хобгоблина не последовало.

Дарриан лежал неподвижно смятой железной грудой, и я увидел, как из-под наплечника рыцаря капает кровь. Показав Кайле на него взглядом, я со стоном поднялся – полет и удар в стену бесследно не прошли. Болезненно морщась, доковылял до широкого ложа, устланном шкурами.

Здесь лежала молодая девушка – обнаженная, вся в крови. Особенно много крови было на внутренней стороне бедер и изуродованной, разорванной когтями груди. Вокруг кровати лежали красные тряпки чародейского одеяния, изящный посох и сверкающая алым огнем диадема.

Беззвучно шевеля ртом, чародейка – а это, без сомнения, была госпожа Эльза, про которую говорили рыцари, взглядом попросила меня подойти.

— Кайла! Ронан! — негромко крикнул я, и когда они повернулись ко мне, махнул мечом в сторону сотрясающейся двери, – Выходим, идем в донжон, уходим в подземелья!

Оборотень и дварфийка кивнули синхронно, и Кайла, перехватив меч, направилась к выходу. Ронан, с луком и наложенной на тетиву стрелой встал за дварфийкой, коротко глянув на меня. Скользнув глазами по всей разношерстной толпе из совершенно разных людей, спаянных только желанием выжить, я наткнулся взглядом на орка. Несмотря на раны от гоблинских стрел, выглядел он пободрее, чем десять минут назад, прикованный цепями в грязной вонючей камере.

«Дай мне меч!» — произнес орк, в просящем жесте протянув ко мне скованные руки. Быстро сделав пару шагов, я оказался рядом и коротко взмахнув, перерубил стяжку кандалов. Звякнула цепь, орк благодарно кивнул, а Джейк побледнел. Но орк не обратил на того и толики внимания — подхватив с пола небольшой гоблинский клинок, он, подняв в оскале губу, обнажая крупные желтые клыки, двинулся вперед.

В этот момент дверь башни сорвалась с петель. Сила снесшего ее удара была столь велика, что тяжелая створка влетела в зал, превращая в месиво плоти и костей нескольких женщин из числа освобожденных пленниц. Свистнули стрелы, оставляя за собой белые следы магии, и вынесший дверь хобгоблин, получив несколько попаданий, в недоумении посмотрел на складки своего живота. Этот, кстати, был не такой сообразительный, как изуродовавший чародейку на третьем уровне башни. Да и действовал он не сам, а по указке поводыря-шамана — я заметил поодаль согбенную фигурку. Но хорошо рассмотреть не успел — хобгоблин вдруг взорвался спелым арбузом, оросив все вокруг кровавым месивом — стрелы Ронана явно были с сюрпризом.

Стоявшая ближе всех Кайла успела прикрыться щитом, в который со звучным чмоканьем прилетело несколько сгустков плоти и внутренностей, а Ронан не обратил на красную взвесь внимания, продолжая стрелять. Стрелы летели и летели — и еще до того, как умерший шаман, получивший стрелу в глаз, упал, несколько фигур гоблинов-воинов отлетели прочь, теряя оружие. С громким криком Кайла, оскальзываясь на красной жиже, побежала вперед, следом двинулись остальные рыцари, совсем не удивившиеся присутствию оказавшегося рядом вооруженного орка. Тот прихрамывал на одну ногу, но глаза его горели жаждой убийства.

Встречала нас компания из сопровождавшего уже умерших шамана и хобгоблина отряда штук в тридцать гоблинов, но большинство умерли очень быстро. Выскочив из здания, мы по трупам бежали через внутренний двор, направляясь к квадратной башне – которая словно на постаменте широкого крыльца возвышалась над площадкой двора.

Звонко пела тетива и злые стрелы, выпускаемые полуэльфом, без промаха разили собравшихся во дворе гоблинов. Но кроме встречающего нас отряда здесь их было много, очень много. За миг охватив взглядом картину, я понял, что эти нас, в принципе, не ждали – ворота цитадели были распахнуты настежь, и в воротной арке находился большой отряд зеленокожих тварей. При виде того, как мы эффектно появились из дальней башни, гоблины на несколько мгновений ошарашенно застыли, а после с воплями бросились в атаку.

Рядом засвистели чужие стрелы, замелькали низкорослые фигуры, зазвенела сталь – сбившись в кучу, мы бежали к донжону. В его дверях появился шаман, прикрытый полупрозрачной аурой, которую почти сразу вскрыл тройной выстрел Ронана. Сухое тело гоблина, пронзенное магической стрелой, отлетело назад, а из зала донжона донесся возмущенный рев лишившегося хозяина хобгоблина.

Рядом слышались болезненные крики – гоблинов вокруг стало слишком много, и один за другим освобожденные пленники и винтарские солдаты погибали; на моих глазах пожилой женщине запрыгнул на спину гоблин, втыкая ей в шею короткий кинжал, совсем молоденькой девушке стрела ударила в ногу, и она упав с криком, тут же умерла от вонзившегося в шею копья. Винтарский рыцарь, сохранивший большую часть брони, отвлекая на себя сразу десяток гоблинов не успел вернуться в общий строй, ему под ноги подкатилось сразу несколько тварей, заплетая копьями ноги, и с лязгом доспехов он упал. Почти сразу загремело железо — сверху вниз в него забили десятки копий, а несколько кинжалов и гоблинских мечей вонзились в сочленения доспехов.

Рядом раздался пронзительный крик, и один из несущих бесчувственного Дарриана мужчин споткнулся, хватаясь за подрубленную снизу ногу. Подскочивший на четвереньках гоблин воткнул ему в глотку кинжал, но сам тут же умер от моего меча. Второй несущий рыцаря бывший пленник получил в шею сразу две стрелы и упал, не издав ни звука; третий отпустил ногу Дарриана и замахал копьем, отгоняя наседающих гоблинов.

Я врубился в самую кучу голосящих тварей, бешено работая клинком, а через несколько секунд, разогнав толпу, прыжком вернулся к брошенному на землю рыцарю, схватил его за сапог и потянул вверх по лестнице крыльца, так что голова в шлеме принялась с лязгом считать ступени. Помогавший мне последний четвертый пленник получил копье в грудь в тот момент, когда мы оказались уже в дверях башни.

С гоблинами на плечах, вцепившимися в нас словно свора собак, уменьшающийся отряд гурьбой ввалился в высокие двери донжона – и первое, что я здесь увидел, был огр. Не хобгоблин, а именно устрашающий огр, в три человеческих роста, и широкий как массивный дуб. Лишившийся повелителя – шамана, поработившего его разум, ошарашенный потерей огр при виде нас схватил огромную каменную столешницу и швырнул ее, словно это была легкая деревяшка.

Отпрыгивая с сторону, я предупредительно крикнул, но не все оказались такими ловкими — сразу несколько бывших пленников и винтарский гвардеец, прикрывавший отход, оказались сбиты и смяты, словно кегли. В брызгах крови каменная плита вылетела на улицу, покатившись, кувыркаясь и проложив алую просеку среди вопящей оравы гоблинов. Это их немного отвлекло, и рванувшиеся к дверям Джейк вместе с орком закрыли двери донжона, преграждая путь преследователям и накинув поднесенный кем-то из пленных засов. Последнее что я увидел на улице, навсегда запомнив — был полный боли и страха взгляд женщины на ступенях, тянущей ко мне руку и умирающей от пронзившего спину копья.

В это время Кайла уже пронзительно орала, пытаясь отвлечь внимания огра, а Ронан бежал по немалому размеров залу, одну за другой выпуская магические стрелы. Но огр был непрост -- его складчатую желтую кожу покрывала вязь защитных татуировок, вспыхивающая с каждым попаданием.

– Туда! – крикнул я, случайной оплеухой подгоняя оказавшуюся рядом растерянную Шаю, показывая ей на проход, ведущий в подземелье. Вместе с группой уцелевших пленных девушка бросилась к приоткрытой деревянной двери. Следом за ней протиснулся один из винтарцев с чародейкой на руках и бывшие пленники, которых осталось меньше десятка. Огр в этот момент ударил кулаком в пол. Брызнул булыжник, каменная поверхность вздыбилась, а донжон содрогнулся. Прошедшая в полу трещина разделила нас на две части – словно встряхнувшимся ковром меня, Аню, Марину, Кайлу и орка с Джейком швырнуло в другую сторону зала – к лестнице, ведущей наверх. И чуть погодя, рядом со вскрикнувшей и упавшей ведьмой, лязгая железом, прокатился Дарриан. Остатки остального отряда, в том числе и не прекращающий стрелять из лука полуэльф, оказались на другой стороне зала – у лестницы вниз, в подземелье.

Между тем, вырвав из поверхности пола немалую плиту, огр швырнул ее в Ронана. Полуэльф совершил немыслимое сальто назад, спасаясь от каменных осколков, а потом еще одно – крушащий камень огр оказался ужасающе быстр. Полетел очередной булыжник, и полуэльф вновь отпрыгнул в сторону, оказавшись совсем недалеко от входа в ведущее к пристани подземелье донжона. Я не успел увидеть, смог Ронан спастись или нет – мелькнули камни осыпающейся кладки и огр замолотил огромными кулаками по полу, разметывая в клочья камень вокруг себя, словно это был лежалый снег.

Рухнула часть стены, погребая под собой нужный нам проход и частично заваливая огра – заворочавшись в куче обломков среди клубов пыли он пронзительно заревел. В этот момент полыхнули магической атакой ворота, створки вздрогнули и вдруг перестали существовать, рассыпавшись прахом. В зал забежало сразу два хобгоблина, но обезумевший огр вдруг с ошеломляющий стремительностью подскочил к ним и схватив одного за ноги, сжав его как дубину, ударил второго. Хрустнули кости, брызнула кровь, а огр продолжал крушить появившихся гоблинов вокруг себя, не обращая внимания на несколько пущенных шаманами магических стрел.

– Наверх! – неожиданно по девичьи взвизгнула испуганная Кайла, поднимаясь на ноги – дварфийка тоже упала, когда пол пошел волнами. Подхватив рыцаря – снова за сапог, потому что тот рядом был, я изо всех сил устремился к лестнице. Медленно – гремящий доспехами Дарриан был очень, очень тяжелым. Неожиданно стало легче – рядом пристроился орк и схватил рыцаря за вторую ногу. Кайла бежала первой, следом по лестнице поднимались перепуганные Марина с Аней, рядом с ними держался худощавый Джейк, а замыкали группу беглецов мы с орком Тангером, волоча Дарриана.

Выскочив на втором этаже, мы быстро пронеслись по окружности коридора и забежали на лестницу, ведущую уже на третий этаж. Этот уровень миновали также без остановок – донжон был выше, чем остальные башни, и здесь имелся четвертый этаж. Куда и зачем бежала Кайла, я не знал – но мне казалось, что дварфийка знает, что делает. Хотелось на это надеяться.

Наверное, нам просто очень повезло. Потому что если ты живешь в большом доме, и у тебя в соседях гоблины – спокойствия не видать. Наверное, этим руководствовался явно главный здесь, в Цитадели, колдун, устанавливая на свои покои полог безмолвия. По крайней мере, когда деревянная дверь распахнулась, стоявший в центре комнаты сухопарый седой чернокнижник невероятно удивился.

Когда Кайла за пару мгновений до этого остановилась перед дверью, готовясь ее вынести, я – по наитию, словно игрок в американский футбол встал вплотную позади дварфийки. Поэтому дверь, бросившаяся вперед Кайла и я оказались в покоях верхнего яруса донжона практически одновременно. И уже в тот момент, когда отлетала прочь распахнутая дверь, заметив богатую черную мантию и прямые седые волосы колдуна, я успел испугаться и осознать, что мгновение промедление будет стоить нам жизни. Рванувшись вперед, взмахнул мечом – и зеленый клинок легко перерубил дряблую шею застигнутого врасплох колдуна. Он в тот момент, когда мы вломились, с кем-то разговаривал через портал связи – пролетая мимо в полупируэте я успел заметить вытянувшееся в удивлении лицо чародея по ту сторону.

Время словно застыло – стелился за Зеленым листом веер крови из перерубленной шеи колдуна, голова с взвившимися седыми волосами медленно-медленно вращалась, готовясь падать, инерция несла меня вперед, а я наблюдал ошарашенное лицо собеседника по ту сторону магического окна.

Мужчина, человек, выглядит лет на тридцать-тридцать пять; спортивная фигура, синий камзол, при взгляде на который почему-то возникает ассоциация «придворный», изумленный взгляд расширившихся карих глаз. Мы смотрели друг на друга мгновенье, а после зеркальный овал подернулся рябью и собеседник колдуна, находящийся сейчас где-то далеко в залитых солнцах покоях, исчез.

Зашуршали подошвы по полу, когда я резко остановился, с глухим стуком упала голова на пол, рухнуло сухопарое тело, только мантия взметнулась.

– Держите дверь! – рявкнула Кайла, и тут же Джейк, оказавшийся в комнате последним, ее захлопнул, взглядом ища чем бы подпереть.

На ходу убирая в инвентарь щит и перехватывая в левую руку меч, Кайла в это время бегом двинулась к противоположному краю покоев. Завеса безмолвия еще действовала, и в комнату не доносилось ни звука снаружи, зато в окружающей нас тишине прекрасно были слышны местные шорохи – звук шагов, скрежет доспехов Дарриана, которого по полу тащили орк и Джейк, шумное после бега дыхание.

Кайла подбежала к одной из стен, сорвав с нее выцветший гобелен, порывисто откидывая его в сторону. За выцветшим полотном оказалась абсолютно ровная стена, но дварфийку это не смутило – она вдруг сорвала с себя латную рукавицу, бросая ее на пол и открытой ладонью взялась за клинок. Резкий жест, и кисть дварфийки окрасилась кровью из глубокого пореза.

Подбежав к Джейку, я с силой налегал на дверь, не чувствуя никакого давления изнутри и тут подумал, что может за нами никто не гонится и все заняты обезумевшим огром на первом этаже? Зря подумал – дверь вдруг вздрогнула, и едва не открылась, так что мне пришлось приналечь. Кайла в этот момент прислонила окровавленную ладонь к стене и начала нараспев что-то говорить на незнакомом языке. Несмотря на то, что с обратной стороны двери кто-то колотил, и мне с трудом удавалось ее удерживать, я во все глазам смотрел как под ладонью Кайлы поверхность камня начинает истончаться, расходясь в стороны, а под ней проявляется изображение серо-стального водоворота портала в узорной арке.

– Уходим! – крикнула дварфийка, призывно взмахнув свободной рукой с мечом.

Аня и Марина несколько замешкались – в нашем мире как-то непривычно с разбега прыгать прямо в стену, пусть на ней и присутствует невероятно реалистичное изображение портала, а вот быстро сориентировавшийся и отпрянувший от двери Джейк вместе с Тангером подтащили рыцаря к порталу. Поднатужившись, они втроем запрыгнули в магический овал. Переглянувшись, девушки бросились следом.

Удивлено взирая на это, я чуть повернулся – теперь держал дверь упираясь не плечом, а спиной, используя ноги как упор. Кайла обернулась, глянув на меня выжидательно, и я уже хотел было отлипнуть от двери, как вдруг со скрежетом дерево вскрыл черный клинок и воткнулся мне в плечо. Словно чужим глазами я наблюдал, как хищное заостренное лезвие, подернутое дымкой скверны, выходит из моего тела, изнутри взрезая наплечник. Пренеприятнейшее ощущение – чувствовать в себе холодную, еще и зараженную черной магией сталь. От боли и накатившего ужаса я вскрикнул, отпрянув прочь – ощущая, как снимаюсь с клинка, словно криво насаженный кусок мяса с шампура.

Дверь почти сразу распахнулась и в комнату хлынули орущие гоблины. Словно плотину прорвало, и в звуках тоже – грохот, визг, боевые кличи и лязг доспехов ворвался в безмолвие чудовищной какофонией. Я попытался взмахнуть мечом, но тело не послушалось – и меч выпал из ослабевшей правой руки. Перехватив на лету Зеленый лист в левую, я довольно неуклюже ударил – клинок повернулся, и плашмя шлепнул по щеке первому гоблину, выжигая глаз и лишь оставив магический ожог. Тварь заверещала – это был тронутый скверной гоблин с черными глазами и для него, в отличие от гоблинов обычных, даже касание зеленого пламени было губительно.

Дверь в этот момент распалась на две части – из нее выдернул исходящий скверной меч пугающий противник. Это был самый настоящий рыцарь смерти – как можно его представить: черные матовые доспехи с анатомической кирасой в форме скелета, устрашающие наплечники, глухой шлем с виднеющийся в прорезях забрала бледной, почти белой кожей и темными глазами. Свет светит, а тьма? Темнит, наверное – вот и глаза рыцаря смерти налились чернотой так, что будто бы сверкали мраком.

Увидел я все это за краткое мгновенье – а чуть погодя почувствовал сильный удар в живот. Беспросветно черные глаза оказались совсем рядом, и не выдержав, я отвел взгляд. Как раз чтобы увидеть, как из живота у меня торчит подернутый дымкой скверны клинок. Мысли и образы замелькали словно вспышками – рукоять чужого меча совсем рядом с моими доспехами, черная сталь кирасы рыцаря смерти рядом, ставшая неудобной рукоять Зеленого листа в левой руке, онемение боли в правой, ощущение липкого комка режущей боли внутри. Понимая, что сейчас умру, я попытался отшатнуться, а противник еще одним усилием толкнул вперед меч, так что с необычайной четкостью я услышал, как гарда меча ударилась о металлическую пряжку моего пояса.

Вдруг все вокруг взорвалось белой вспышкой – страшно, по-нечеловечески закричав, рыцарь смерти отшатнулся, прикрывая глаза рукой, а гоблины рядом и вовсе разлетелись как кегли, вереща. Ослепнув от яркой белизны сияния, невероятным усилием еще оставаясь на ногах, я попятился назад, как вдруг меня подхватила сильная рука и потащила за собой. Коснувшийся всего тела магический холод пространственного перехода, потеря ориентации, пустота под ногами и вдруг снова возвращение в реальность. За краткий миг я успел увидеть вокруг массивные статуи, богатое убранство зала, выдержанного в коричнево-красных тонах, бегущую, закованную с ног до головы в сталь стражу дварфов.

Не устояв на ногах, я упал на колени – подспудно вперед, не на спину, чтобы не рухнуть на торчащий из тела клинок. Опустив голову, я схватился за рукоять в животе, успев заметить голову льва в оголовье, и тут у меня изо рта хлынула кровь, заливая руки, меч, колени. Я захрипел и уже теряя сознание услышал пронзительный крик ужаса рядом, и почувствовал рядом присутствие Марины. Последнее что увидел, была богатая мозаика пола, прыгнувшая мне в лицо, а потом стало темно.

— Добегался? — поинтересовалась Наами. Демонесса сидела полубоком на троне с высокой спинкой, закинув ногу на ногу и правым локтем опираясь на массивный позолоченный подлокотник в виде львиной лапы. Владычица была в привычном наряде – сапоги, пояс, ожерелье. Да, и еще на голове теперь у нее была корона — тонкий золотой ободок с несколькими рубинами, блестевшими в свете факелов.

Даже не зная, что ответить на столь краткую, но емкую констатацию факта, я лишь пожал плечами и осмотрелся. Мы находились в королевском зале — высокие арочные своды, стрельчатые окна в разноцветной мозаике, огромные флаги по стенам, длинные пиршественные столы и постамент с троном. Вот только величие зала было нарушено разрухой запустения — флаги выцвели, истончившись в тлении, мозаика на окнах от пыли стала темной, а одна из двух люстр давным-давно упала из-под потолка — не выдержали цепи, и рухнувшая погнутая конструкция замерла в нескольких метрах передо мной. Пара стекол было выбито — и сквозь рваные дыры проникал серые тусклый свет, практически не помогая факелам разгонять сумрак зала. Кроме этого, помещение пиршественного зала королевского дворца носило следы давней трагедии — стулья раскиданы, блюда и кубки валялись на полу среди многочисленных скелетов в истлевших остатках когда-то ярких нарядов.

Демонессе видимо не понравилось то, что я отвел от нее взгляд – привлекая внимание, она сняла с головы корону и брезгливо ее отбросила. Золотой ободок ударился в мрамор пола, и подскочив несколько раз, откатился к дальней стене, ударившись в нее и упав, закрутившись.

– Э-эй, – едва слышным шепотом произнесла демонесса и когда я обернулся, она показательно медленно перекинула ноги, меняя позу.

Теперь, сидя чуть боком и закинув ногу на ногу уже на другую сторону, она теперь уже левым локтем опиралась на подлокотник. Может быть в другой ситуации – учитывая агрессивную ауру сексуальности, которая никуда не делась, я бы не смог думать ни о чем другом. Демонесса действительно манила соблазном похоти — манила практически до потери разума, вот только сейчас я отчетливо помнил ощущение холодного, липко мерзкого клинка в своем теле.

– Говорила же, что ты ко мне вернешься, – промурлыкала демонесса.

Я вновь пожал плечами, ожидая продолжения. Неожиданно Наами выпрямилась, широко расставив руки, упираясь ладонями в подлокотники. Расправив плечи и соблазнительно выпятив грудь, Наами, все еще сидя, прянула вперед, медленно поднимаясь. Ноги при этом, кстати, она тоже широко расставила.

Зацокали каблуки по ступеням постамента и демонесса, виляя бедрами, пошла в мою сторону. Двигалась она так, что глаз не оторвать — настолько ее движения были напитаны сексуальной энергией и привлекательностью. Вдруг Наами едва вздрогнула и сбилась с шага — при этом взмахнув хвостом, как рассерженная кошка.

-- Я думала, у тебе не хватит духу сюда прийти, – по-моему, даже с некоторой долей уважения поджала губы демонесса.

Ей никто не ответил. Но даже не оборачиваясь, я почувствовал приближение юной невесты – ноздри защекотал аромат полевых цветов. И чуть погодя услышал мягкие шаги и вдруг почувствовал маленькую ладошку на плече. После, совсем как в прошлый раз, юная невеста вновь встала чуть позади меня, словно в поисках защиты держась за плечо и прижавшись к спине в полуобъятии. Ее худенькое тело, кстати, ощутимо дрожало. И только сейчас я понял, что стою босой – опустив взгляд, увидел на себе лишь один полотняные штаны. Взгляд сразу зацепился на место с разрезанной плотью в том месте, где в меня воткнулся меч рыцаря смерти – причем шрам пульсировал мраком черной скверны, а по ране клубились лоскуты мрака. Неожиданно меня обвила тоненькая рука и маленькая ладошка легла на широкую рану, которая почти сразу закрылась, а тьма испарилась, коротко прыснув дымкой.

– Ты думала? Неожиданное заявление… – сразу после этого раздался звонкий голос. Несмотря на то, что девочка-невеста дрожала, в ее вопросе не было слышно ни следа страха – лишь дерзость бессмертной молодости.

Недовольно фыркнув и вновь раздраженно взмахнув хвостом, став еще больше похожей на рассерженную кошку, демонесса приблизилась ко мне практически вплотную. Пальчики невесты на плече ощутимо сжались, она напряглась, но Наами смотрела только на меня.

– Ничего ты не знаешь… как там тебя, не помню, – едва не плюнула от досады демонесса и порывисто развернулась, уходя.

Проводив взглядом Наами, которая видом сзади привлекала внимание не меньше чем спереди, я собрался было обернуться к девочке-невесте, как вдруг замер. В нишах зала расположились живые мертвецы – изорванная богатая одежда, струпья на коже, белесые глаза – вся толпа убитых здесь, в королевском зале гостей. Заскрипели подошвы, заскрежетали кости, и масса упырей медленно качнулась в нашу сторону.

– Уведи меня отсюда, прошу тебя, – прошептала невеста.

Девушка, теперь уже не скрывающая своего испуга, вышла из-за моего плеча, все еще крепко держа меня за руку – так что ноготки едва не впивались в кожу. Толпа мертвецов понемногу приближалась, готовая в любой момент ускориться, погребая нас под собой – и только белая сфера сияния удерживала шипящую нежить от рывка.

– Меч, возьми меч, – прошептала невеста.

– Меч? Какой меч? – пробормотал я.

– Королевский меч, напившийся твоей крови, – прошептала невеста.

– Королевский меч? – вновь повторил я, как вдруг в моей руке оказалась до ужаса знакомая рукоять. Сложно забыть навершие в виде львиной головы и четырехконечную утреннюю звезду на стыке гарды и клинка, с крупным драгоценным камнем внутри. Вот только в тот момент, когда рукоять меча торчала у меня из живота, камень отсвечивал дымчатым грязно-серым, а клинок был подернут лоскутами мрака. Сейчас же камень, как и сам меч загорелись, словно оружие джедаев, белым сиянием – от которого защитная сфера расширилась, а мертвецы попятились.

Держа королевский клинок в одной руке, а другой приобнимая девочку-невесту, я двинулся прочь из зала. Вдвоем мы медленно двигались прочь, стараясь не наступать босыми ногами на многочисленные кости и мусор на полу. Мертвецы, призванные демонессой, ярились и шипели за пределами круга, но даже приблизиться к сияющей белой сфере не пытались.

Покинув королевский зал, мы с юной и пока явно неопытной богиней двинулись вперед в полной тишине пустынных, погруженных во мрак коридоров дворца. Мы шли и шли, и сейчас путь нам освещала лишь белая защитная сфера. Коридор уводил нас все дальше прочь, и вдруг я понял, что двигаемся мы теперь под сводами пещеры – пахнуло сырой землей, воздух стал холодным и влажным. Девушка по-прежнему сжимала мою руку, а мы шли все ниже и дальше, во тьму.

Белая богиня неожиданно приостановилась, и я первый раз обернулся к ней, глядя в лицо убитой на собственной свадьбе невесты. Маленький, усыпанный веснушками вздернутый носик, ясные большие глаза, белизна лепестков ромашек в венке.

– Ты мой, – чуть слышно шепнула невеста, едва-едва улыбнувшись и вдруг приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня. В щеку, совсем по-детски, неумело клюнув губами, оказавшимися холодными как лед. Еще раз застенчиво улыбнувшись, разволновавшаяся невеста потупила взгляд и снова повела меня за собой, теперь уже двинувшись спереди.

Вдруг я оступился и неожиданно почувствовал себя в свободном падении – так иногда бывает в полусне, когда лежишь на кровати. Вздрогнув от неожиданности, я распахнул глаза и понял, что нахожусь в комнате, залитой мягким красным светом. Совсем рядом со мной оказались черные глаза. Меня коснулись влажные чувственные губы, я ощутил требовательный язык и ответил на поцелуй. Девушка вдруг отстранилась, порхнув вверх, сбрасывая с себя легкую накидку и села перед мной на коленях, подогнув ноги. Полностью раздеваясь, она изящно выгнулась, с деланной застенчивостью прикрываясь ладонями, которые совсем не скрывали формы большой упругой груди.

Марина словно дразнила меня, потупив взгляд и загадочно улыбаясь, так что я невольно подался вперед, за ней – пытаясь приподняться. Отняв от качнувшейся груди ладонь, ведьма, не поднимая взгляд, мягко отвела мою руку и плавно прильнула ко мне, обхватывая бедрами. Опираясь на руки, она скользнула грудью мне по телу, по губам и подалась вперед, пряча лицо. Я вновь подался вперед, пытаясь поймать губами крупные соски, но Марина вдруг прянула вперед и прыгнула, оседлав меня, после чего сразу громко вскрикнула.

Плавно двигаясь, как наездница, она запрокинула голову, а после и вовсе откинулась сама далеко назад, опираясь на руки. Словно приглашая меня подняться и обнять ее, или же коснуться такой манящей колышущейся в такт движениям груди. Присев, я попытался обнять стонущую ведьму, но она извернулась словно змея, разворачиваясь и приглашающе изогнув спину.

Красноватые тени метались по комнате вместе с эхом пронзительных криков и стонов Марины, в воздухе плавал аромат благовоний, а я ощущал под своими руками живое, гибкое тело, и постепенно словно сбрасывал с себя стягивающие оковы немощи и беспамятства.

Вскоре Марина пронзительно закричала, оторвавшись от меня и упав ничком. Протяжно застонав, она безвольно раскинула руки и спрятала лицо в подушке, а я, обессиленный, вытянулся рядом. Проведя пальцем по пояснице девушки, легко коснулся губами влажной кожи на ее плече. И убрав в сторону рассыпавшиеся светлые локоны, поцеловал еще несколько раз, поднимаясь выше, к шее, прежде чем почувствовал неладное.

Задумался. Отстранился. И даже приподнялся на локте, рассматривая лежащую передо мною девушку. Негромко вздохнув, Аня поднялась – слишком резко, так что ее качнуло даже, и практически отбежала от кровати. Не оборачиваясь, блондинка остановилась, глядя в невидимый мне инвентарь и подняла руку – несколько мгновений, и уже полностью одетая в облачении жрицы Ассамы девушка вышла из комнаты. Дверь осталась приоткрытой, а я – находясь в прострации от удивления, глупо смотрел ей вслед.

Когда услышал негромкие голоса из-за двери, сел на кровати и открыв инвентарь, быстро надел штаны, сапоги и нательную рубаху. Вовремя. В помещении вошла Марина – настоящая Марина, в своем новом сногсшибательном наряде огненной чародейки. Не глядя на меня, она прошлась по комнате, гася свечи, который горели странным огнем – он то и давал красноватый отблеск. По мере того, как гасли свечи, сверху наливался светом магический светильник, и вскоре комната оказалась вполне прилично освещена.

Марина подошла ближе, не глядя на меня. Взгляд ее скользнул по смятой постели и губы чуть дернулись. Заговорила она напряженным, будто чужим голосом, стоя совсем рядом, но старательно не глядя на меня.

– Наверное, я… не хочу спрашивать. Давай я не буду задавать вопрос, а ты не будешь отвечать, потому что…

– Марин, – с трудом справившись с голосом, хрипло произнес я и протянул руку. Ведьма помедлила мгновенье, а потом – словно пересилив себя, вложила свою ладонь в мою. Мне же было ясно, что она хочет спросить – сработала усилившаяся интуиция.

– Если ты хочешь спросить, с кем я только что занимался любовью, то ответ: «С тобой». Не понял я только, почему, когда все кончилось, это оказалась Аня, – негромко произнес я.

Марина совсем немного расслабилась, но взгляд по-прежнему не поднимала.

– Марин. Расскажи, что произошло, – настойчиво повторил я, и вдруг приподнял ее руку, поцеловав. Ведьма чуть дернулась и хотела было отстраниться, но не сделала этого. Наоборот, она крепче сжала мою ладонь и вдруг прильнула к плечу. Совсем так, как это делала совсем недавно белая богиня – вспомнил я холод губ юной невесты, и по левому плечу, с метками богини, вдруг на мгновенье мазнуло холодом. Я невольно вздрогнул, а ведьма, что-то почувствовав, наконец-то подняла взгляд, и мы встретились глазами.

– Живой, – едва слышно прошептала Марина, чуть улыбнувшись и сильнее сжав мою руку.

– Вроде живой, – кивнул согласно я и вдруг не удержавшись, широко зевнул так что аж слезы брызнули. – Марина, расскажи пожалуйста, что произошло.

Ведьма вздрогнула, передернув плечами и начала говорить.

– Пройдя через портал, мы оказались в башне Серебряного Чертога – это дворец, в котором заседает Совет цитаделей Севера. Это кланы, которые обитают в северо-восточных отрогах кряжа Серганны, и агрессивно не признают Единого Короля, который правит под рукой винтарского владыки. В зале нас окружила стража дварфов. Тебя едва не убили -когда увидели исходящий скверной меч, но орк и гопник вовремя отбили пару копий, а потом бешеная табуретка разоралась вроде все отступили. Но ее, кстати, тоже чуть не прибили сразу, мне так показалось по ощущениям, так что можно сказать нам всем повезло.

– Какая бешеная табуретка? – не понял я.

– Ну эта, которая нас привела сюда.

– Кайла? – наконец догадался я.

– Да. Заварушка небольшая возникла, но она вроде бы договорилась.

Марина сделала паузу, вновь переводя дыхание.

– Ты истекал кровью, и мы думали, что умрешь – сидели в том огромном зале, и нас никуда не выпускали – эти уроды буквально в круг встали, щитами закрывшись. Но потом прибежал лекарь, вроде человек – черт знает, где они нашли это чудо. Хотел лечить тебя магией, но сначала попытался меч достать из тебя.

– И…

– Едва не умер от страха. Его самого придется теперь лечить, наверное. Заикаться он точно начнет, – пожала плечами Марина. – Когда он вынул из тебя меч, сверкнула белая вспышка. Нам – тем, кто рядом с тобой был, ничего, а карлики вокруг едва не ослепли, как я поняла – несколько при мне шлемы снимали, у них кровь глазами шла. Как только клинок вышел, рана у тебя на животе затянулась сама собой, но вокруг нее мрак кружился, но потом вдруг исчез, как не было. Лекарь хотел было сбежать, но его гопарь поймал и заставил рыцаря посмотреть. Доктор чуть не обделался, но его подлечил без проблем, даже отлично – Дарриан сразу бегать мог бы, и оружие свое у Кайлы отобрал. А потом нас под конвоем отвезли сюда, в поместье, принадлежащее клану Карадрасс.

– Со мной что произошло потом? – осторожно напомнил я.

– Ты был… словно на пороге миров. Глаза открыты, но взгляд безучастный – только потом вдруг закричал что-то про меч, протянул руку и клинок сам к тебе с пола прыгнул. Причем и засветился белым, как джедайский почти.

Надо же – подумал я, не одного меня подобные ассоциации возникли.

– Но после этого ты упал и больше не реагировал ни на что. Лекарь послушал тебя, и сказал, что ты понемногу умираешь – а белизна от твоего плеча начала по всему телу словно паутинкой распространяться.

– И…

– И эта… Аня, сказала, что может попробовать тебя к жизни вернуть. Она, когда в жрицы вступала, ей на выбор давали тридцать свитков умений, из которых два любых можно взять бесплатно. Эта дура и…

– Марин, – укоризненно произнес я.

– Эта очень умная женщина, – исправилась ведьма, – выбрала не глядя почти два самых дорогих, сказала по тридцать золотых каждый отображался. Ну и… перенесли тебя сюда, она провела ритуал возвращения к жизни. Вообще он предназначен для тех, кто головой двинулся и жить больше не хочет, судя по описанию, но ты дышал, глаза открыты были, но вообще ни на что не реагировал… Второе умение у нее – это усиление божественной аурой, поэтому попробовали первое, как более подходящее. Но выбора особо то и не было, но как видишь, сработало.

Пока Марина говорила, я вспоминал, как мы с юной невестой шли по пахнущей сырой землей пещере, углубляясь все дальше во тьму. И при этом явственно ощущал на щеке холод губ девушки, когда-то убитой на своей свадьбе.

Теперь я примерно знаю, где была свадьба, на которой ее убили. В королевском зале, над троном которого висело иссохшее знамя. Я хорошо запомнил рисунок – вставший на дыбы лев, очень похожий на герб Винтарии, только повернутый в другую сторону. И цвет полотна не красный, точно. Флаг был сильно выцветший, но цвет фона герба зеленый, синий или фиолетовый. Теперь надо узнать, что еще есть за государства или области, у которых на гербе есть винтарский лев, и можно будет понять, где точно находился дворец, в котором я оказался недавно.

Но раздумья о белой богине и месте ее смерти потеснили мысли о том, что опасное дело это – умирать, касаясь черной скверны. И желательно, в ближайшее время этого делать лучше не стоит – рядом может не оказаться Анны с ритуалом возвращения к жизни, да и не факт, что этот ритуал снова сработает.

Передернув плечами от осознания того, что только что едва не умер, я еще раз вспомнил холодное как лед касание губ конопатой девочки в изрезанном ножом свадебном платье. И понял – не факт, что выбор демонессы как проводницы из междумирья мог нести более тяжелые и опасные последствия. Теперь точно уверен, что далеко не факт.

Марина между тем растеряла все спокойствие и сжав мою ладонь, заговорила дрожащим голосом:

– Макс, я не очень понимаю, что происходит, но дом охраняет многочисленная стража из дварфов. Они на стреме, реально, и такое ощущение, что нас могут тут перерезать скоро – включая и этих всех, из клана Кайлы, да и ее саму тоже. Табуретка эта молчит, орк в подвале сидит, гопарь только и думает, что бы спи… своровать, а эта с-с… Макс, я понимаю, что она тебе жизнь спасла, но я бы ее сейчас удавила…

Марина поджав губы и продемонстрировав, как сворачивает шею виртуальной курице, добавила еще несколько крепких выражений, добавляя колорита высказываниям об Анне.

– Тихо, тихо, – машинально прошептал я.

– Да что тихо?! – вдруг вскинулась Марина, а после вдруг выдохнула и словно обмякла. – Прости, я понимаю, что выгляжу глупо, но ничего не могу с собой поделать.

– Забудь, – покачал я головой. – Повтори еще раз, что ты говоришь про стражу?

– Такое ощущение, что мы тут в осаде и нас того и гляди прирежут.

– Кайла что говорит?

– Ничего она не говорит, свалила куда-то час назад и не видно больше. Макс, чувствую мы реально в полной заднице.

– Ну, хотя бы не в башне с колдунами, рыцарями смерти и гоблинами, – пожал я плечами.

– Какая разница кто тебя прикончит, колдун, гоблин или дварф?

– Не будь такой пессимистичной… – начал было я говорить, но Марина продолжала, не обратив внимания:

– …главное еще успеть самоубиться, чтобы не изнасиловали всей толпой, прежде чем глотку перерезать…

– Марин, – протянул я, а девушка вздрогнула и прижимая ее к себе, я только сейчас понял, что потомственная ведьма и начинающая чародейка испугана до дрожи и вот-вот сорвется в истерику.

Одевшись, приняв полагающийся нормальному авантюристу вид, я обратил внимание на дырку в куртке. И сразу вздрогнул, притом встряхнуло меня всего, с головы до ног — уж очень неприятное воспоминание чувства, возникающего, когда ощущаешь в себе острый кусок железа. Причем два раза ведь — в первый раз пугающий скверной меч проткнул мне плечо, и только потом я получил едва не ставший смертельным удар в живот. Но испуг произошедшего – даже несмотря на четкую память о том, как острая сталь взрезает внутренности, мелькнул и исчез. Может быть, это было следствием волнения, а может помог ритуал, который провела Аня — «жажда жизни», я запомнил название.

И только в этот момент я как-то вдруг вспомнил о Ронане — выжил он вообще, или погиб под обрушившимися сводами зала? А если нет, смогли они пробраться на тайную пристань и отчалить по подземной реке?

Открыв меню отряда, заглянул в профиль оборотня — он был серым, неактивным. Фигура полуэльфа на изображении застыла, причем не очень понятно было — или таким образом система дает понять, что Ронан погиб, либо это информация о том, что он находится вне зоны визуального контакта или связи. Надеюсь все же, что полуэльф — как и выжившие в мясорубке пленники, сумели спастись.

— Марин, – произнес вдруг я. – А где меч?

– В инвентаре, – не очень поняла вопрос Марина.

— Другой меч, – покачал я головой. Свой «Зеленый лист» уже достал из рюкзака и экипировал, так что на периферии зрения давно появилась иконка доступа.

– А… — поняла Марина, о чем речь. — Дарриан забрал.

-- Дарриан забрал, – эхом повторил я, вспомнив рукоять клинка в виде львиной головы. – Значит, забрал Дарриан.

– Что такое?

– Да нет, ничего. Пойдем, – покачал я головой, выходя.

В тот момент, когда мы появились в гостиной, загремело железо и один из присутствующих дварфов быстро вышел. Второй – закованный в сталь с головы до ног, остался стоять недвижимо с другой стороны двери. И если бы не отблеск глаз за тонкими прорезями забрала угловатого шлема, его можно было бы принять за статую.

Оба дварфа были экипированы и вооружены без единообразия – у того, что ушел, за спиной висел длинный меч с дополнительной острой перекладиной посередине, а на поясе два длинных кинжала в богатых ножнах. Оставшийся опирался на короткое копье с массивным листовидным наконечником, на поясе же у него висел небольшой, но устрашающего вида моргенштерн. Единственное, что заметил однотипного у стражников – эмблемы на фибулах, стягивающие плащи. Это были броши в виде гербовых щитов, на которых на сером фоне был изображен лиловый клин в форме буквы «V», острием вверх. По сравнению с виденными ранее гербами подгорных кланов – молоты, топоры, копья в огне и на фоне фигурных щитов, выглядела эмблема клана Карадрасс, конечно, не так внушительно. После того, как я задержался взглядом на фибуле, появилась информация о стражнике:

Едва не плюнув от досады при виде пьянчуги, подошел к столу и надел на себя с помощью интерфейса перстень и амулет.

Верность традициям. Часть первая

— Понятно, — немного резковато кивнул я, так что невольно на мгновенье уронил подбородок. – А он че?

— А он… и-ик, с-ска! — опорожнив до конца пивную кружку, вбил ее в стол Карел. Бокал прыснул осколками, а в руке у дварфа осталась лишь массивная дужка, на которую он недоуменно воззрился.

— Вот оно что… а она че? — не дал я угаснуть беседе.

— А н-на, с-с-с... с-с-с… ска! — с плаксивым возгласом произнес Карел и широко размахнувшись, отшвырнул остатки кружки в угол.

Читающий массивный фолиант – по размерам превосходящий его самого, маг Аристарх даже не шелохнулся, когда дужка ударила в невидимую прозрачную сферу. Гному, кстати, видимо было весьма интересно слушать о том, что обсуждали мы с Карелом, поэтому он уже который час сидел с нами в комнате. Дварф между тем, отбросив в сторону остатки кружки и сознания, еще раз утробно всхлипнув, упал лицом в стол.

Не скажу, что это было просто – но перепить дварфа оказалось не сложнее, чем накидываться с аэродромными техниками, держа в уме, что утром в колонне выезжать. Отставив в сторону кружку с намешанным ершом – крепчайшим самогоном, который научил Карела с пивом разводить в пропорции один к трем, я откинулся на спинку кресла, приходя в себя. Выпил не так много – а после, когда дварф немного залил глаза, и вовсе закидывал за воротник, выплескивая за плечо, чего Карел и не замечал даже, планомерно упиваясь вусмерть.

Глянув на спящего дварфа, который причмокнул губами, подумал о том, что в принципе, в другой ситуации, мне могло быть его жалко. Он просто оказался… в общем, ему крупно не повезло. Из жизни уйти сам не смог, как совсем недавно это сделали пленники гоблинов — один из которых удавился, а второй вскрыл вены кинжалом. Силы Карелу было не занимать, а вот духу закончить все не хватило – и он превратился в презираемую всеми тряпку. Не хватило ему духу не только броситься на свой меч, но и на чужой – после того, как Губошлеп уничтожил свою репутацию, его просто никто из шипов — не говоря уже о хирде, не брал в свой отряд. Так что причины, побудившие Карела стать алкоголиком, я понимал. Понимал, но, наверное, не принимал. Да и в общем-то, мне было все равно на второго сына железного тана — куда более волнующей сейчас была судьба своя и моих спутников. Спутниц.

Проблема с русским языком, кстати, решилась достаточно просто -- у Марины были энергетические кристаллы, которые остались еще от мастера рунной магии Гвинвард, которые кстати ему ведь отдать еще нужно; донором для слепка знаний послужила сама ведьма – поэтому в разговоре с дварфов, пока он не упился, я улавливал знакомые фразы и интонации. С инициацией слепка знаний русского языка помог маг-гном – потому что без высокорангового чародея слепок не создать. Но сделал это Аристарх не по доброте душевной – слупил семь золотых, и это еще со скидкой, как он сказал.

Когда напивались, мне поначалу было даже интересно слушать Карела, пока дварф не стал рассказывать весьма неприятные вещи. Которые мне сейчас надо было осмыслить – потому что кроме истории, сломавшей ему жизнь, Карел поведал достаточно, даже слишком. Но осмыслить услышанное было непросто – потолок то и дело начинал кружиться, мысли словно разбегались по разным уголкам головы, и сознание в попытках их догнать кидало по сторонам словно заднеприводную машину с летней резиной на ледяной трассе. Неожиданно перед глазами появилась кружка с мутной жидкостью, похожей на имбирный чай.

– Эт-то что? – поинтересовался я у гнома, когда не смог идентифицировать напиток.

– Пей, станет полегче, – своим обманчиво детским и кажущимся плаксивым голосом произнес Аристарх. Послушавшись, я выпил половину, после чего сознание прояснилось моментально. Несмотря на подсудно накопившуюся усталость и недосып мысли приобрели кристально-чистую ясность.

– Что это? – еще раз спросил я.

– Помогает, и ладно, – покачал головой Аристарх. – Четыре кроны с тебя, будь добр.

Хмыкнув, я достал четыре серебряные монеты, которые тут же исчезли в маленькой ладошке гнома. Потеряв ко мне всякий интерес, он тут же вернулся в кресло и снова раскрыл огромный фолиант.

Между тем неизвестного происхождения напиток очень хорошо помог, и я задумался о том, что вообще происходит и что делать. Завтра, вернее уже сегодня утром, должна была состояться помолвка. Не свадьба, а именно обряд публичного признания намерений. Причем несмотря на то, что свадьба после помолвки как оказалось могла вовсе и не состояться, но после публичного объявления о намерениях и к женщине, и у к мужчине отношение в дварфийской обществе становилось уже как к замужним и женатым.

От Карела более подробно узнал и про дварфийскую традиция многоженства – в зависимости от того, кто в браке занимал более высокое положение по роду, тот и был главным – равных союзов у них не предусмотрено. В большинстве семей подгорных кланов как правило мужчина-дварф был многоженцем, но никого не удивляла ситуация, когда именитые дварфийки имели много мужей, в свою очередь являясь главой семьи. Именно такую ячейку общества сейчас и задумал создать железный тан, используя свою дочь Кайлу. И даже если нашей свадьбы не будет – в чем я теперь практически уверен, то никто из родовитых дварфов больше не пойдет свататься к Кайле на роль второго, подчиненного мужа, и этим Карадрасс теперь прикрыт от возможного династического захвата.

Сама свадьба дварфийки с человеком стала возможной благодаря тому, что еще во времена возведения Алмазного трона – после первого Вторжения, правящий тогда Единый Король особым указом разрешил знатным дварфийкам брать себе мужей из другой расы. Вопрос, почему он это сделал, меня особо не интересовал, главное сам факт. Как и то, что им воспользовался железный тан, объявляя о том, что герой двух миров, убивший Длань Красной Орды Гаргл-Даргана, просит руки его дочери. И Кормак, провозглашая помолвку, благожелательно приветствовал мое желание, руководствуясь старыми уложениями – которые ныне дварфами не соблюдались, но их никто и не отменял. Как англичане – когда Карел рассказывал мне о старых уложениях, я вспомнил байку о том, как студент Оксфорда на экзамене потребовал себе пива, потому как оно ему полагалось по правилу, принятом университетом еще в семнадцатом веке. Пиво ему по итогу подали, зато после исключили из учебного заведения, потому что он пришел на экзамен без меча, как требовало того правило, принятое еще в веке пятнадцатом.

Сейчас я не знаю, кто начал играть дварфийскими уложениями, перетасовывая колоду – Кормак, сама Кайла или кто-то другой из их клана Карадрасс, который как оказалось родом Коркоран далеко не ограничивался. Ясно понимал только одно: ситуация сложилась как в покере при игре на деньги – если ты не знаешь, кто за столом лох, значит лох – это ты. И главным проигравшим в данной ситуации точно оказывался я, потому что именно мне теперь предстояло Испытание – еще одно следствие старинных уложений дварфов, которые перестали соблюдать, но никто не отменял. Шло оно еще с того времени, когда на одну женщину приходилось три-четыре мужчины – и часто для того, чтобы найти лучшего мужа для дочери своего рода или клана, устраивалось испытание силы и мужества. Проще говоря, турнир. Дварфы высших сословий, кстати, как я понял из слов Карела, вообще не вступали в брак по велению сердца. Живущие в ограниченно пространстве Подземья кланы из владык и опоры гор боролись за власть и влияние, так что чувствам места не было.

Положительных моментов в грядущем испытании было всего два. Первое – бои на турнире испытания проводились не до смерти. На арене присутствовали лекари, готовые подлечить проигравшего. Второе – участников будет всего шестнадцать, больше не дозволялось традицией. Дальше все хорошее заканчивалось. Больше шестнадцати участников не дозволялось традицией потому, что дварфы берегли силу своего народа, и то, что бои на арене испытания проводились не до смерти, не означало того, что смертей не было – сложно вылечить того, у кого голова отделена от тела, или вместе со шлемом превращена в блин или вбита в шею. Кроме этого, помощь лекарей полагалась только признавшим себя проигравшими. Именно поэтому испытание называлась испытанием силы и мужества – имей силу меча и топора покончить с противником, и мужество камня для того, чтобы продолжать поединки, двигаясь вверх по турнирной сетке.

Шестнадцать участников предполагало, что мне надо будет победить всего лишь четверых противников. Плевое дело – поэтому все время, как Карел, уже упившись, рассказывал мне о Кайле и Кормаке много хорошего, я думал о том, как отсюда сделать ноги. Неважно, инициатива Кормака или Кайлы турнир – главное то, что я имею огромные шансы не дожить до его конца.

Приняв решение искать пути к бегству, я поднялся и кивнул гному, прощаясь. Аристарх при этом на меня даже внимания не обратил. Пожав плечами, я двинулся прочь из гостиной имения Карадрасс, где мы пили с Карелом, направляясь в свои покои. Пройдя через пустынный, погруженный в сон особняк, вдруг замер. Постоял немного, чувствуя кожей звенящую тишину – очень непривычное чувство для жителя мегаполиса; а после вдруг услышал стон, первоначально привлекший мое внимание.

Сдавленные звуки доносились со стороны кухни, куда я и направился. Помещение было пустынно – лишь тлели угли в очаге, который совсем скоро начнут разжигать, готовя завтрак. Пройдясь по помещению, я постоял немного и вновь услышал стон – теперь уже чуть громче. Раздавались звуки со стороны дальнего конца помещения, из-за двери кладовки. Миновав ряды столов с развешанными ножами, сковородками и кастрюлями, я открыл неприметную дверь и тут же скривился от запаха крови. Подойдя ближе, присел рядом с циновкой, на которой в полубеспамятстве лежала служанка – та самая, которая по моему приказанию носила воду, когда я купал Карела.

Пьянчуга настолько растерял и пропил гордость рода, что поцеловал под страхом смерти перстень на руке человека. Сделал он это на глазах многочисленной челяди, и вероятно Кайле это не понравилось. В совпадения я не верю, и не думаю, что служанка совершила какой-то другой проступок, за который ее избили кнутом так, что сквозь прорехи в порванном платье видны глубокие, обнажающие мышцы и кости раны. Молодая служанка вновь застонала, а я вышел из коморки, пропитанной запахом крови.

Вернувшись в гостиную, встал рядом с Аристархом, ожидая пока читающий фолиант гном удостоит меня вниманием.

– Помощь нужна, – проговорил я, когда маг шестого ранга поднял взгляд.

– В формате? – голос у него казался детским, совсем неподходящим для лица старца, пусть и миниатюрного.

– На кухне служанка лежит, ее надо вылечить.

– Сира Гарин, слуга, клан Карадрасс. Наказана сегодня ночью госпожой Кайлой без объяснения причин. За лечение подобного типа ран я беру десять золотых, – пропищал гном, но вставать не стал. Даже фолиант не захлопнул.

– Будет десять золотых, – сквозь зубы произнес я, когда услышал подтверждение своей догадке.

– Есть нюанс! – вдруг вздернул маленький пальчик гном, – десять золотых, это конечно десять золотых… но переходить дорогу госпоже Кайле мне выйдет гораздо дороже, – поерзал Аристарх на кресле.

– Сколько? – сдерживая раздражение, поинтересовался я, видя, как опаска мешаются в гноме с алчностью. И открыл кошелек:

Максим Царев / Maximus Rex

Возраст: 23 года

Раса: человек

Пол: мужской

Доступный язык: русский

Фракция: без фракции

Сословие: Искатель приключений

Ранг: 1 ранг

Специализация: Воин-маг

Рунная защита: 1 ранг

Покровительство: Дом Лазериан

Божественное покровительство: отсутствует; Метка Белой Богини

Доверенное лицо: Клан Карадрасс

Дополнительно:

«Подготовка королевского легионера»

«Зеленый лист»

Ритуал Аня проводила перед самым рассветом — который здесь, в Подземье, начинался с увеличением яркости магического сияния, а не с приходом утреннего солнечного света.

Сейчас я сидел на полу, на коленях, словно готовый принять благословение рыцарь. Из одежды на мне были лишь одни полотняные штаны, Анна же красовалась в своем облачении жрицы Ассамы. Держа массивный посох в одной руке, она обходила меня по кругу, раз за разом им резко взмахивая — и после каждого движения на полу оставались нарисованные ровные линии. Которые, замкнувшись, превратились в восьмилучевую октограмму – подобную той, что Аня нарисовала сегодня ночью на столе, рассказывая нам про стихии и энергетические сущности.

В тот момент, когда светловолосая жрица выполнила последний штрих, она находилась внутри восьмиконечной фигуры, и после того как замкнулась последняя линия, окружающая действительность исчезла, а мы оказались будто в закрытом магическим маревом коконе.

Посох у Ани исчез, и закрыв глаза, широко разведя руки — словно крыльями взмахнув, блондинка глубоко вздохнула и сложила ладони на краткий миг в молитвенном жесте. Не открывая глаз, она шагнула вперед, ближе ко мне — так что пряжка ее пояса оказалась прямо перед моими глазами. Широко расставив ноги, прижимаясь вплотную, Аня начала усаживаться на колени, при этом обнимая меня бедрами. Жрица коснулась ладонями моих волос, ее ладони начали медленно спускаться по лицу. Она порывисто вздохнула — причем в этот момент я осязаемо чувствовал, как бурлит и вихрится вокруг энергия. Необыкновенно горячие ладони скользнули мне на шею, и в тот момент, когда рука девушки коснулась белой метки богини, сверкнула яркая вспышка.

Полыхнуло так, словно в комнате разорвался заряд реактивного огнемета — вот только всполохи были без оранжевых отблесков пламени, наполненные лишь алым и багровым. Аню отбросило далеко прочь, и она покатилась по полу, разрушив магическую преграду кокона. Меня на краткий миг оцепенения окатило жаром, так что даже бросило в пот, но также быстро я пришел в себя, вскакивая на ноги и подбегая к упавшей блондинке. Аня лежала на забрызганном кровью полу, и выглядела словно человек, попавший под разряд тока высокого напряжения. Ее тело выгнуло дугой, тут же раскрутило распрямившейся пружиной, и она перекатилась по полу, оставляя после себя кровавые брызги следов. И, самое страшное, все это происходило в полнейшем молчании — девушка не издала даже слабого вскрика.

Марина подскочила было к жрице, пытаясь подхватить ее, прекращая калечащие судороги, но стоило только ведьме коснуться жрицы, как сверкнула очередная багровая вспышка. Произошло тоже самое, что и несколько часов назад — когда багровый свет неопытной жрицы встретился с огнем начинающей чародейки, в тот момент, когда они вновь едва не подрались. Только сейчас выплеск энергии был значительно сильнее, и Марина отлетела в сторону. Ведьма тут же вскочила на ноги – ее спас вспыхнувший огненный шит, но судя по виду была явно ошеломлена.

Аня в этот момент снова выгнулась, захрипела и перекатившись, затряслась в спазмах, а изо рта у нее хлынула густая кровь. Я уже был рядом, но замер, просто не зная, что делать. Взгляд мой зацепился за трехпалую алую метку на ее щеке – полосы словно разъедало кислотой, и на их месте проявлялись глубокие раны. Жрица умирала, в этом не был сомнений – и не совсем осознавая, что делаю, я коснулся рукой белого пятна на плече и приложил пальцы к щеке Ани, прямо на глубокие раны.

Сделал это с опаской, но никакого взрыва не последовало – блондинка выгнулась еще раз и замерла, а кровь из трех полос на щеке замедлилась, а после и вовсе остановилась, словно замороженная. По глубоким порезам потянулась белая паутинка, жрица вдруг вскрикнула и обмякнув, безвольно опала на пол. Моя рука при этом осталась словно приклеенной к щеке девушки, и через краткий миг она распахнула глаза. Полностью белые — ее зрачки закатились глубоко вверх. Аня вдруг пронзительно закричала и в этот момент я почувствовал, как сознание меня покидает. Внутри растеклась болезненная слабость и в лицо прыгнули светлые локоны – свалился я прямо на жрицу.

Придя в себя, распахнул глаза, передернув плечами – чувствуя внутри обжигающее, но приятное тепло. И на меня вдруг навалился шум самого настоящего пира. Кто-то грохнул рядом кубком так, что мне на рукав камзола попали брызги вина, а от приветственных криков заложило уши.

Кричал и я сам — поднимая высокий кубок с молодым вишневым вином, выпивая за здоровье и счастье молодых. Для этого мне, привставая, приходилось поворачиваться вполоборота — я сидел на внутренней стороне сдвинутых в форме буквы «П» столов, во главе которых восседала юная принцесса в белом платье -- только сейчас ее лицо скрывала фата, прижатая простым ромашковым венком, и широкоплечий молодой жених в знакомой короне. Небольшой золотой обруч с рубинами – который совсем недавно при мне сняла с головы демонесса и выкинула в угол, когда мы находились в заброшенном королевской зале.

В том самом, где был я в этот момент – вот только сейчас здесь кипела жизнь. На постаменте у трона, за отдельным столом сидели король с королевой – статная черноволосая женщина с миндалевидными глазами, очень похожая на красивую японку с примесью европейской крови. Наверное, так могут выглядеть дочери султанов, которые из поколения в поколения берут себе жен из самых красивых женщин своего народа или красавиц рабынь. Король же был типичного европейского вида – огромный светлобородый здоровяк в горностаевой мантии и массивной короне со множеством драгоценных камней.

Кстати фон у запомнившегося мне флага с винтарским львом, только повернутым в другую сторону, оказался зеленым.

Я сейчас находился в королевском пиршественном зале, на той самой свадьбе – сомнений не было – посмотрел я на невесту в фате и ромашковом венке. Но посмотрел не самостоятельно, а глазами того, в чьем теле находился. В отличие от прошлых посещений, когда я оказывался в междумирье, сейчас не мог самостоятельно ни говорить, ни двигаться. Я наблюдал за происходящим словно со стороны, а мое сознание будто находилось в пелене морока притупляющего чувства. Но при этом я удивительно ярко ощущал вкус вина, сладкую пелену опьянения и вкус окорока. Который я – вернее тот, в чьем теле я находился, уже забыв о приличиях, рвал зубами, не обращая внимания на капающий по подбородку жир. Кто-то вдруг тронул меня за плечо, и обернувшись, я увидел рядом белозубо улыбающуюся даму с румянившимися пухлыми щечками.

– Дорогой, вина, – протянула мне соседка и благосклонно приняла кубок, который я ей наполнил. Отпив из которого, она прянула вперед, желая мне что-то сказать на ухо, но я чуть повернулся и невольно наши губы встретились. Поцелуй продолжался считанные мгновения, после чего дама вдруг отпрянула и испуганно на меня посмотрела. Я в этот момент сам перевел взгляд на другую сторону стола, но сидевший напротив ее муж не заметил произошедшего, судя по жестам рассказывая соседу, какую чудесную рыбу поймал недавно.

Вдруг гости засуетились, оборачиваясь – двери королевского зала распахнулись, и камердинер звучно стукнул окованным железом посохом по полу, привлекая внимание.

– Почетный гость Дома Аласдайр и всего королевства Кортана, барон Фламгорн, прибывший с пожеланиями благ для молодых от Этельреда Эйтара, великого князя Винтарского!

Под приветственные крики высокие двери зала распахнулись, и под сводами появился высокий и рослый барон со свитой. Наряженные торжественностью момента гости прошли по расстеленному ковру и остановились неподалеку от юных молодоженов. Закрытого фатой лица невесты я не видел, а вот жених приветливо улыбнулся и что-то произнес. Барон Фламгорн также негромко ответил, а после у него в руках оказался знакомый мне меч.

– По поручению великого князя Винтарского принес я вам в дар этот меч, доставшемуся нашему миру от старых времен, когда боги ходили по земле. Это…

– Королевское милосердие, – выдохнул кто-то рядом со мной, заглушая слова барона. Присутствующие заволновались, поднялся возбужденный гвалт – все обсуждали удивительный подарок. Молодой принц в это время вышел из-за стола, и с поклоном принял меч, благодаря Фламгорна за сказочный дар.

Соседка в это момент, пользуясь случаем, приникла ко мне, прижавшись большой грудью, так что я невольно пошатнулся. Это меня спасло – арбалетный болт попал в плечо, навылет. От вспышки боли я потерял сознание и рухнул на пол. Но почти сразу же пришел в себя от удара – сверху упала пышногрудая румяная соседка, заливая меня кровью из перерубленной глотки. Голубые, чуть навыкате глаза женщины подернулись мутной пеленой, и она обмякла, подминая меня под собой. Женщина была пышная, дородная, и сейчас просто придавила меня к полу всем своим центнером веса.

Несмотря на дикую боль в плече и тяжесть в груди, я лежал не шелохнувшись – слыша по звукам, что в зале добивают гостей. Рядом со мной мелькали топающие сапоги, звучали предсмертные крики и мольбы, доносился звук глухих ударов. Лежащее надо мной тело вдруг вздрогнуло – и я с трудом удержал в себе крик – один из проходящих мимо пригвоздил нас двоих к полу, причем длинный острый меч вновь прошел через разбитое арбалетным болтом плечо. Мгновенная вспышка боли и я вновь потерял сознание.

Когда очнулся в следующий раз, избиение в зале закончилось. Я сейчас лежал полубоком – видимо в тот момент, когда нанесший удар неизвестный вытащил меч, прижимающая к полу соседка с меня скатилась. Со мной была боль – самая настоящая, реальная. Но чувства словно пробивались через тяжелую пелену – я по-прежнему был больше наблюдателем, почему-то даже не испытывая страха.

Тот, в теле кого я находился, попробовал осторожно осмотреться. Левый глаз не открывался – я лежал в луже застывшей крови, превратившийся в тягучее желе. Обзор заслоняло несколько трупов, но краем глаза я видел, что происходит в зале.

– Говорил же, что будешь моей. Ты не поверила, – прозвучал в тишине вкрадчивый голос.

Говоривший был высок и оскорбительно молод – на вид ему можно было дать не больше восемнадцати лет. Худой и немного нескладный юноша был облачен в сияющие доспехи, поверх которых накинута красная туника с золотым винтарским львом. Перед ним на коленях стояла королева; избитая, униженная, но не сломленная – полным ненависти взглядом черных глаз она смотрела на убийцу своего мужа. Хотя может быть это и не он убил короля, но именно он держал в руке – за бороду, – его отрубленную голову, на которой до сих пор каким-то чудом держалась массивная корона.

– И это все потому, что я когда-то тебе отказала? – бесцветным голосом произнесла королева.

– Конечно нет, – фыркнул юноша. – Не спорю, мне конечно приятно оказаться правым сейчас, по прошествии стольких лет, но ты же не думаешь, что я готов уничтожить Кортану только из-за того, что ты когда-то мне не дала?

Юноша – который, как я только сейчас понял, несмотря на внешность был далеко не юношей, приподнял голову короля, забавляясь, щелкнул его по носу.

– Говорил ведь и тебе, мой дорогой друг, что она будет только моей или ничьей. А ты не поверил, – улыбнулся князь Эйтар и несколько раз встряхнул бороду. Перехватив левой рукой сорвавшуюся корону, он отбросил голову короля далеко в угол.

– У тебя есть выбор, дорогая. Или…

– Очнулся, ваше величество, – послышался голос неподалеку. Скосив глаза, я увидел, что барон Фламгорн держит за ворот светловолосого жениха, который – судя по ошалелому взгляду и ссадинам ни лице, только что пришел в себя.

– Кристоф Ван Тогенгау, наследный герцог Восточной Марки, – едва улыбнулся князь Эйтар, глядя на очнувшегося пленника. – У меня есть для тебя предложение.

Наследный герцог Восточной Марки даже слушать не стал, не замедлив высказать, как и куда может засунуть свое предложение винтарский князь.

– Да будет так, – с показательным смирением кивнул Эйтар, отворачиваясь к королеве и всем своим видом показывая, что юный жених его больше не интересует.

– Ваше величество… – неуверенно произнес Фламгорн, который по-прежнему держал Кристофа за кружевной ворот камзола. – Что с ним делать?

– У меня сегодня великий день, Фламгорн. Великий день, – вкрадчивым голосом повторил, смакуя, Эйтар. – У тебя, несомненно, тоже. Будь милосердным, у тебя есть для этого все возможности, – князь недвусмысленно улыбнулся, посмотрев на меч в руке Фламгорна. Барон понял намек и тут же кивнув, занес клинок.

– Тебе очень повезло, Тогеннгау. Расскажи богам о моем милосердии, – успел сказать Эйтар за мгновенье до того, как светящийся меч вонзился сверху вниз в шею жениха.

В этот момент раздался сдавленный крик – чтобы увидеть, кто кричал, мне пришлось медленно-медленно повернуться, стараясь не привлекать к себе внимания. Причем по-прежнему это делал не я, а тот, в чьем теле я сейчас находился. И когда он поворачивал голову, щека оторвалась от застывшей крови с чавкающим звуком. На который, к счастью, никто не обратил внимания – все смотрели на вырывающуюся из рук держащих ее воинов девочку в белом платье. Фата уже была сорвана с головы невесты и туго завязана, на манер кляпа перехватывая ей рот. Обманчиво юный винтарский князь, подойдя к девушке, покачал головой, выражая жалость и достав кинжал, перерезал стягивающую ей рот фату.

Невеста сразу закричала, захлебываясь плачем, а Эйтар, по-прежнему легко улыбаясь, подобрал с пола ромашковый венок и надел его на голову девочке. После, взяв ее за подбородок, он заставил невесту подняться на ноги, жалостливо поцокал языком и вдруг нанес ей в грудь несколько сильных ударов кинжалом.Взглянув в последний раз в широко раскрытые, заполненные ужасом и болью глаза, Эйтар брезгливо оттолкнул девочку, отпуская ее подбородок. В этот момент я понял, что под сводами зала бьется эхо – королева, на чьих глазах только что была убита ее дочь, истошно кричала.

– Ах прекрасная Маргаритка, принцесса Зеленых Равнин, – дождавшись, когда у королевы закончиться воздух в легких, с показной горечью обернулся Эйтар к ней. Вдруг дернувшись и порывисто отбросив нож, быстро подошел к ней. Глаза князя сверкнули пламенем, и он вдруг наотмашь ударил женщину по лицу, так что голова ее дернулась, а кровь из разбитой брови смешалась со слезами.

Винтарский князь, видимо, больше не мог сдерживаться. Потеряв над собой контроль – выругавшись, он еще несколько раз ударил королеву, в после схватив ее за волосы, потащил к столу. Легко приподняв визжащую королеву, он забросил ее прямо на раскатившиеся в стороны тарелки и кубки. Она билась в истерике, но князь прекратил сопротивление визжащей королевы сильным ударом кулаком в бок – от которого женщина согнулась, после чего он перевернул ее на живот. Причем разложил Эйтар королеву на том самом месте, где сидели жених с невестой, и уже раздирал на ней платье. Королева больше не сопротивлялась – совершенно не реагируя на то, что Эйтар, сорвав с себя пояс и растянув штаны под поножами, начал ее насиловать.

Женщина лежала, безвольно глядя в пространство и мне показалось, что она просто сошла с ума – ее взгляд больше ничего не выражал. Но вдруг рука королевы понемногу начала подниматься к лицу – причем делалось это так, чтобы не привлекать внимание. Впрочем, сжимающий ее ягодицы Эйтар вряд ли бы что заметил – как раз сейчас он звучно выдохнул, и быстро-быстро задвигал тазом, открыв рот и запрокинув голову. Королева в этот момент вонзила себе ногти в щеку и медленно повела рукой вниз, оставляя на коже три глубоких кровоточащих царапины. Эйтар в этот момент отошел от лежащей на столе королевы, звучно, с оттяжкой, шлепнув ее по ягодице.

– Она ваша, – улыбнулся винтарский князь окружающим воинам, переводя дыхание и отворачиваясь. Взяв со стола кубок, он – не приводя свой наряд в порядок, сделал несколько глотков вина.

– Ну? Кто следующий? – промочив горло, поинтересовался князь, потому что за все это время к распластанной на столе женщине никто не подошел. Один из воинов вдруг решился и шагнул вперед, развязывая пояс. В тот момент, когда он пристроился позади королевы, князь подошел к женщине и склонился, глядя ей в лицо. Я в этот момент заметил, что лицо королевы изменилось – холодную ярость сменила маска плаксивой покорности.

– Наслаждайся, сестренка, – потрепал Эйтар женщину по окровавленной щеке, и резко выпрямившись, посмотрел на замершего воина, который держал насилуемую за бедра.

– Давай! Давай! – с силой хлопнул его по плечу князь, заставляя увеличить амплитуду и резкость движений, а после отошел, наконец-таки приводя себя в порядок.

– Фламгорн!

– Да, ваше величество, – шагнул вперед барон.

– Когда ее величество Ассама Аласдайр утолит похоть всех моих воинов, проследи чтобы она умерла. Хоронить никого не надо.

– Будет сделано, ваше величество, – поклонился барон Фламгорн.

– Сегодня великий день. Великий день! – улыбнулся Эйтар и легким шагом двинулся прочь из дворцового зала.

Некоторое время слышалось лишь пыхтение трудившегося над Ассамой воина, но чуть погодя в зале понемногу вновь раздался гвалт и гомон – многочисленные переодетые убийцы и пришедшие с Фламгорном винтарские солдаты пили, ели и занимали очередь к королеве.

Ассама лежала, на лицо ее вернулось выражение ненависти, а глаза понемногу разгорались багровым отсветом. Трехпалая метка на ее щеке светилась, и даже без знания мира можно было догадаться, что в дело идет магия крови – с помощью которой Ассама собирает по всему залу энергию сущностей, которые сплелись сегодня здесь, под сводами зала.

– А! А! А! – между тем с рыком дергал тазом один из воинов, насилуя королеву. – Если служить, то Фламгорну! Если бухать, то иллирийское! Если трахать, то королеву!

Каждый его возглас поддерживали десятки луженых глоток, но я их уже слышал через пелену подбирающейся смерти. И в этот момент Ассама заметила меня – наши взгляды встретились. Тот, в чьем теле я был, вдруг кивнул на невысказанный вопрос – и увидел, как от руки распластанной на столе обнаженной королевы тянется тонкая багровая магическая нить. Скользнув на пол, она, петляя между телами, приблизилась ко мне и змейкой опутала лицо, накрывая его словно щупальцами медузы. Я почувствовал, как умирающий поднял руку и налившимися силой пальцами разорвал себе горло, приближая смерть.

Резкое движение заметили – несколько воинов отвлеклось, а один из них подошел, и пригвоздил меня мечом к полу, добивая. Я к этому моменту уже был мертв, и боли не чувствовал. Вернее, тот в ком мое сознание находилось был мертв, и одновременно жив – в момент смерти он… стал рыцарем смерти?

К Ассаме между тем пристраивались солдаты Фламгорна – вот только уже каждый, кто от нее отходил, закончив, явно с трудом держался на ногах. Один из них, вдруг прислушиваясь к себе, упал на колени и ее вытошнило кровью. Опомнившийся барон, отвлекшись от свиного окорока, подбежал к солдату, спрашивая, что случилось. Фламгорн успел почувствовать мое приближение – обернувшись, он вскинул меч, но я легко перехватил его руку – чувствуя, как хрустят кости запястья.

Во мне сейчас бушевал просто океан силы – и взмахнув правой рукой, я словно маску снял кожу с лица барона, обнажив кости черепа. Фламгорн упал на колени, а я подхватил его меч – «Королевское милосердие». Растрепанная и полуобнаженная Ассама уже стояла на ногах, наблюдая как обратившиеся в нежить солдаты из числа тех, кто утолили свою похоть, а также поднявшиеся в виде упырей гости свадьбы добивают солдат и убийц, пришедших с винтарским князем.

Разбудившая силы магии крови Ассама, не обращая ни на кого внимания, очень быстро прошла через зал и присела рядом с девочкой невестой. Прижав мертвую дочь к груди, королева подняла взгляд к потолку и громко закричала. От ее пронзительного крика ближайшие витражи брызнули осколками, а стены дворца задрожали так, что с грохотом неподалеку упала люстра. Я же в этот момент опустил взгляд и увидел знакомую рукоять со львиной головой. На миг вгляделся в камень в центре четырехлучевой звезды, который вдруг ярко вспыхнул.

Реальность ударила меня всей тяжестью нависающей сверху атмосферы и толщи каменной скалы – открыв рот, я попытался застонать, но из горла вырвался лишь сиплый вздох. Рядом оказались глаза Марины, она поддержала мне голову, чьи-то заботливые руки протянули миску с водой.

Отпив несколько глотков, я проморгался и немного придя в себя, осмотрелся.

– Аня? – спросил негромко.

– Живая, – кивнула Марина. – Что ей будет, – не удержалась она даже сейчас от шпильки.

– Это хорошо, – кивнул я, закрывая глаза. Хотелось заснуть и не просыпаться минут шестьсот – все тело болело, усталость накатила такая, словно я вагоны всю ночь разгружал, а потом целый день на парах отсидел. Откуда я знаю, какова бывает усталость после разгрузки вагонов и последующей учебы? Говорил уже про…

– Макс, за тобой пришли.

– Кто?

– Распорядители арены.

– Зачем? – шепотом спросил я, уже заранее зная ответ на вопрос. Но в глубине души надеясь, что распорядители арены пришли просто так и сейчас уйдут.

«Да… как мне все это дорого то, а?» – закрыл я глаза, наслаждаясь последними секундами отдыха. Шутка о том, что когда-нибудь можно будет отдохнуть на том свете, сейчас шуткой бы мне не показалась.

Ноги подгибались, в глаза словно насыпали песка, а веки налились свинцовой тяжестью. Но худшим ощущением из всех была болезненная слабость — каждый шаг давался мне с трудом, и присутствовало ощущение, что вот-вот упаду. Перед глазами то и дело падала темная пелена — я настолько обессилел, что словно в моменте замедленного времени наблюдал, как поднимаются и опускаются веки, когда моргаю. При всем при этом мысли не были отягощены обессиливающей тяжестью усталости, и размышлял я вполне здраво.

На арену Серебряного Чертога мы пришли тесной группой. Марина поддерживала меня за руку, а Дарриан вел Аню, которая и также, как и я была в полубеспамятстве. Одета странно – точно не в одеянии жрицы Ассамы, но мне было настолько плохо, что не рассматривал. Рядом плелся шатающийся похмельный Карел — он вообще, по впечатлению, не походил на разумное существо. Двигался и передвигался дварф как амеба, единственным желанием которой было залить в глотку что-нибудь алкогольное. Рядом с ним шла какая-то дварфийская женщина, но внимания на нее я не обращал, не до этого было. Позади шагала банда Джейка — новоявленный хускарл Карадрасса двигался в сопровождении своих наймитов. В числе которых, кстати, был и лекарь — моя главная надежда на то, чтобы выжить сегодня.

Окружая всю нашу многочисленную разрозненную компанию, рядом шагали с ног до головы закованные в вороненую сталь стражники клана Карадрасс. Несмотря на их внушительный вид, каждый раз, когда Пьяный Губошлеп при извилистой амплитуде движения оказывался рядом, от него опасливо отшатывались. Видимо, до того как опуститься на самое дно неуважения, Карел действительно был великим воином Подземья. Даже не врал об этом мне вчера ночью, раз и сейчас его опасаются.

Вскоре миновали широкие улицы Чертога и зашли в приземистую, похожую на Римский Колизей — но в миниатюре, арену. Здесь сразу углубились в вереницу тесных коридоров. Позади нас, кстати, топал теперь один лишь лекарь, который отделился от исчезнувшей где-то группы Джейка. Но куда делся косоглазый, меня сейчас особо не интересовало.

Через несколько минут добрались до предназначенных мне как одному из участников помещения. Я почти сразу рухнул на один из диванов. Немыслимо сильно хотелось спать, но при этом провалиться в беспамятство не получалось — я ведь понимал, что сейчас меня будут бить железными острыми штуками и возможно даже убивать. Пренеприятнейшее чувство — знать, что сейчас ты жив, но в ближайшие минуты просто не можешь не выйти навстречу смертельной опасности.

Мелькнула мысль прямо сейчас уйти прочь порталом, оставив Марину и Аню здесь на попечение Дарриана, взяв с него рыцарское слово позаботиться о девушках. Открыв глаза, я посмотрел на рыцаря. И так получилось, что мое внимание стало для него неожиданностью – он, во-первых, не успел отвести взгляд, а во-вторых убрать с лица выражение. Неприятное для меня – так, наверное, смотрит рыбак на пойманную бьющуюся рыбу перед тем как оглушишь, или охотник на тушу, прежде чем начать свежевать.

Я даже вздрогнул, догадавшись о природе спокойствия Дарриана – он уже не считался со мной, рассчитывая забрать свой фамильный меч с моего тела, после того как я сейчас погибну на арене. Тот самый меч, которым его предок барон Фламгорн убил юного герцога Тоггенгау, жениха Маргаритки, принцессы из дома Аласдайр, а после умер и потерял клинок, доставшийся воскрешенному магией крови рыцарю смерти. Который, в свою очередь, позавчера передал этот меч мне, опасным и весьма своеобразным способом.

Теперь мне стало понятно и то, почему наследный сын герцога Фламгорна так спокойно, не выказывая никакого волнения или враждебности, себя ведет. Даже если он не знал о грядущем испытании, то ныне уже все рассчитал. Закрыв глаза, я откинулся на подушку и вдруг в голове возникло решение проблемы – многих проблем, поражающее своей простотой, ясностью и тем, что находилось у меня под носом последнее время. От осознание того, что свобода и воля была так рядом, я едва не застонал, понимая, что упустил невероятно щедрый шанс спастись из каменных дварфийских чертогов.

В этот момент заскрежетало железо о камень — судя по звукам, находящаяся в дальнем конце помещения решетка принялась подниматься, открывая путь на песок площадки арены.

– Максим, пора выходить, – раздался голос Дарриана, и я открыл глаза. Выдохнув сквозь зубы, собирая силы и волю в кулак, поднялся с кровати.

— Сэр Дарриан.

— Да, -- посмотрел на меня своими прозрачными глазами светловолосый рыцарь.

– Прошу поклясться, что если на турнире мне не будет сопутствовать удача, ты позаботишься о девушках и приложишь все силы к тому, чтобы они целыми и невредимыми добрались до безопасного места в цивилизации.

Дарриан едва помедлил – и я даже знал, из-за чего. Мне кажется, он хотел рассказать о фамильном мече и как гарантию клятвы получить мое одобрение на то, что он его заберет. Но видимо подумав о том, что сможет забрать меч и без этого, светлый рыцарь кивнул:

– Я, сэр Дарриан Фламгорн, клянусь, что в случае твоей смерти приложу все силы к тому, чтобы леди Марина и леди Анна целыми и невредимыми добрались до цивилизации живых.

Молодец, ободрил так ободрил.

– Отлично, – кивнул я. – Благодарю, сэр Дарриан.

Поднявшись, я неожиданно понял, что Марины рядом нет. Ну как так-то? Мне сейчас жизненно необходимо было ее знание о том, соврал рыцарь или нет. Оглянувшись, в помещении я заметил лишь обессиленную Аню в уголке на диване и Карела, который овощем расположился в кресле, держа в руке бурдюк с вином. Рядом с ним застыла в почтительной позе дварфийка в заштопанном на спине платье, и только тут я понял, что это Сира Гарин – та самая служанка, которая отведала кнута. Кроме того, у поднявшейся решетки – ведущей на арену, стояло два распорядители Арены в коричневых, с золотой тесьмой узоров, камзолах.

Понемногу приходя в себя, переведя взгляд и сфокусировавшись на сидевшей в уголке блондинке, я несказанно удивился. Она была босой, а из одежды на ней оказалась лишь простая белая туника, открывающая девушке всю спину. Та самая туника, которую ей выдали в лечебнице Иллуны вместо проданного Мариной платья.

Больше на Ане из одежды ничего не было – тонкая белая ткань хорошо так просвечивала. Кроме этого, у блондинки отсутствовала на щеке красная метка – а ее место заняла идентичная, но белого цвета. Аня, почувствовав мое внимание, подняла взгляд. Когда наши глаза встретились, она вздрогнула и невольно обхватила себя руками за плечи. Я уже оказался рядом, и присел на колени рядом с девушкой, которая едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Ты… была на свадьбе? – спросил я негромко. Так, чтобы услышала только Аня, но не стоявший в другом конце комнаты Дарриан.

Аня кивнула, и явно сглотнула вставший в горле комок.

– В теле…

– Невесты, – одними губами шепнула Аня и негромко заскулила, начиная плакать. Обняв девушку, гладя ее по плечам, я вспоминал как князь Эйтан прикончил юную принцессу, располосовав ей грудь кинжалом. Вот только что случилось потом, и почему невеста сейчас жива и в роли богини? Как и Ассама?

Аня крупно дрожала, но мне показалось, что она знает ответы, или по крайней мере знает что-то больше меня. Ведь если невеста выжила…

– Макс, – раздалось сзади, и в помещении появилась Марина. На миг ведьма застыла, увидев рыдающую жрицу в моих объятиях, а после быстрым шагом подошла ближе.

– Макс, у нас проблемы, реальные.

– У нас они с того момента, как мы в этом мире оказались, – невольно буркнул я. Не удержался – просто понемногу приходил в себя и мог говорить, поэтому позволил себе столь длинную фразу.

– Во время турнира нельзя употреблять никаких восстанавливающих или стимулирующих зелий, – произнесла ведьма. – А турнир для тебя уже начался – в тот момент, когда за нами пришли распорядители.

– Плохо, – покачал я головой.

– Но! – подняла вдруг палец Марина. – Я говорила с Аристархом.

– И…

– И зелье маны не считается стимулятором.

– Отлично.

– Водка тоже не считается стимлятьегокакимтолятором, – сдержав отрыжку, произнес вдруг Карел из своего кресла, глядя на меня мутными глазами. – Бдшь? – приподнял он бурдюк, в котором звучно плеснулась жидкость.

– Я взяла одно, третьего ранга. Правда, эффект непредсказуем, – не обратила внимание на дварфа Марина.

– Подробнее?

– Может будет как со мной, когда из меня энергия через… край перла, а может упадешь и умрешь сразу.

– Это гном тебе бесплатно сказал? – спросил я ведьму.

– Два золотых зелье, и один за информацию.

«Десять золотых – это, конечно, десять золотых…»

– Иди сюда, – совсем негромко произнес я, обрывая готовую еще что-то сказать ведьму, и мы вместе с Мариной подошли к Ане.

– Господин Максим, вам пора… – раздался голос от поднявшейся решетки.

– Я знаю, – подняв руку, жестом прервал я распорядителя, и обернулся к девушкам, заговорив едва слышным шепотом: – У нас в инвентаре голова орка, Гаргл-Даргана. За нее гассаниды дают награду пять тысяч золотых, и еще кучу плюшек. Марина, найдешь Аристарха…

– Господин Максим, опоздание на церемонию открытия есть неуваже…

– Заткнись нахер! – не выдержал я. – Карел, если это тело еще раз откроет свой рот, сделай так чтобы он подавился зубами!

Губошлеп развернулся в кресле и попытался мутным взглядом сфокусироваться на распорядителе арены, который, судя по виду, внезапно захотел раствориться в воздухе.

– Найдешь Аристарха, и обещаешь ему две тысячи золотых, – вновь обернулся я к Марине, – пусть он отправит вас порталом куда-нибудь в цивилизацию, подальше от Эйтар, Лазериан и Фламгорна.

Судя по глазам Марины, она сама поразилась простоте решения – к несчастью, пришедшего мне только в тот момент, когда по-тихому свинтить от турнира уже не получалось.

– Ты знаешь, что Ассама была дочерью будущего императора гассанидов? – спросила меня вдруг Аня. Судя по направленному вглубь себя взгляду, то что я сейчас сказал, она слушала вполуха. И только когда я увидел удивленные глаза Марины, вдруг понял – блондинка говорила на винтарском языке.

– Теперь знаю, – кивнул я летающий в мыслях жрице, отстранившийся от происходящего в этом мире. И ответил я ей также на винтарском – знание которого осталось после того, как побывал на кровавой свадьбе принцессы королевства Кортана.

Марина наш обмен фразами слушала с удивлением, но ничего не сказала, хотя была явно удивлена.

– Пожелай мне… – обращаясь к ней, не успел я договорить, как ведьма меня крепко поцеловала.

– Удачи, – закончила фразу Марина и подхватив под руку, повела меня к выходу. – Макс, ты уделал голыми руками Губошлепа, и уделаешь всех остальных, я в тебя верю. Они в драке прямые и тупые как дрова, тебе просто надо не попадать под удар, я верю, ты сможешь, – шептала Марина, пока мы шли.

Подойдя к выходу на арены, мы вдруг остановились – путь нам преградил дварф в коричневым с золотом камзоле.

– Ваш секундант… – произнес распорядитель и позади лязгнуло железо, когда Дарриан сделал шаг вперед. Я буквально почувствовал, что он уже открыл рот представиться, опередил его на краткий миг.

– Мой секундант владыка гор Карел Коркоран, сын железного тана Карадрасса, – произнес я.

Удивление и недоумения Дарриана я почувствовал кожей, а вот Карел просто хрюкнул в глубине помещения.

– Пойдем, – обернулся я к удивившемуся дварфу, который попытался встать. Подняться сломленному жизнь алкашу, кстати, удалось лишь с помощью служанки.

После того, как Карел, дохнув перегаром, появился в проеме, я не выдержал и хмыкнул. Команда мечты просто – я никакой, едва ноги передвигаю, и секундант алканавт. Впрочем, вид группы стал поприличнее, когда рядом оказались Марина и Дарриан – но не им же сейчас на поединки выходить.

Косоглазый Джейк, кстати, обнаружился на трибунах – в тот момент, когда я вышел из невысокой арки выхода, гомон присутствующих зрителей притих, из-за этого приветственные крики бандита и его шайки набранных в нижнем городе головорезов стали хорошо слышны.

Арена по планировке точь-в-точь напоминала место для поединков в гильдии искателей приключений. Песок под ногами, овальная площадка с рядом решеток – сейчас открытых, из которых появились все шестнадцать участников испытания силы и мужества. Среди них, как заметил, кроме меня было еще двое людей, в легких черных доспехах. Остальные оказались дварфами – все как один в тяжелой броне. Многие сейчас без шлемов – демонстрируя разные прически, от наголо бритых голов, до длинных, заплетенных в косы волос. Большинство красовалось бородами, также заплетенными в косы – и в стыки доспехов волосы не забиваются, и дополнительная защита шеи от ударов – не зря кавалеристы конский хвост на каски вешают, его саблей прямым ударом не перешибешь. Некоторые дварфы были с напрочь затутаированными лицами, кто-то чисто выбрит, у кого-то была на щеке или лбу небольшая татуировка. Цветастая компания подобралась.

Церемония открытия уже началась, и наше с Карелом появление на песке заставило говорившего дварфа в богатом камзоле – в цветах распорядителя арены, но с большим чем у других количеством золота, запнуться. Рассевшиеся поверху чаши зрители встретили нас в основном недоброжелательными взглядами, но внимания удостоили немного – снова повернувшись к оратору. Тот вещал на дварфийском, которого я не понимал, но смысл речи был ясен – сегодня станет ясно, кто из героев достоин руки прекрасной принцессы согласно старым обычаям.

Сама прекрасная принцесса сидела в одной из привилегированных лож, которые располагались выше трибун для обычных зрителей. Причем богатые ложи были однотипные – и явно принадлежали каждая отдельной цитадели: над ними располагались щиты с клановыми гербами, и в каждой стояло высокое кресло для железного тана. И ни одно из них не было занято – а это значит, что либо главы северных нейтральных кланов просто решили не посещать мероприятие, либо сознательно безвылазно сидят по своим Цитаделям, учитывая общую напряженность и недавние события.

Кайла расположилась на кресле, размерами ненамного уступающему главному трону – сейчас как раз принцесса клана под приветственные крики поднялась, и помахала собравшимся на песке арены участникам. На меня при этом она даже не посмотрела.

Главный распорядитель арены закончил речь и отошел в тень ложи, после чего вся площадка погрузилась в полумрак – магическое освещение словно убавили. Лишь каждый из участников стоял в ярком круге света.

Мне, кстати, постепенно становилось лучше. Как будто я не три фуры в одиночку разгрузил, а всего лишь две. Откуда я знаю, как чувствуют себя те, кто в одиночку разгрузил три фуры? В порту подрабатывал, коробки с бананами кидал.

Лучи света, в которых мы стояли, вдруг закружились в пляске хоровода, переплетаясь друг с другом, и большая часть их вскоре погасла – осталось лишь два, высвечивая первую пару противников. У меня мелькнуло облегчение – ведь не мне первым выходить на арену.

Повинуясь негромким и вежливым подсказкам приставленного ко мне распорядителя – совсем молодого дварфа в простой одежде, я отошел назад, возвращаясь в предназначенное мне помещение. Почти сразу все вокруг загрохотало и заскрежетало – опускались решетки, отделяя от площадки комнаты с участниками, и оставляя первую пару наедине.

Трибуны полностью погрузились в темноту – лишь отсвечивали гербы кланов по периметру высоких лож, а на высвеченным направленным магическим сиянием песке расположилось два дварфа, готовясь к схватке.

— Да это будет изи катка, Макс, — проговорила Марина, с некоторое долей небрежения взирая на песок арены, откуда раздавались равномерные звуки ударов. Сражалась уже третья пара дварфов, и мне даже не надо было смотреть, что там происходит. Третий поединок, и ничего нового – закованные с ног до головы в сталь дварфы выходили, и стоя на месте мутузили себя до момента, пока один из них не падал.

Я сидел, развалившись в кресле и сжимая в руке пузырек маны, разглядывая подсвеченную голубую жидкость. Дилемма — выйти на арену, проиграть и постараться при этом не умереть, или выпить зелье, весьма вероятно выиграть, но постараться при этом не умереть от магической передозировки. Обычного человека зелье маны третьего ранга могло прикончить в большинстве случаев, но я ведь был воином-магом, поэтому вполне вероятно, шанс на успех есть. Тем более зелье намного ниже рангом, чем выпила Марина, да и советовала она мне отпить всего лишь половину концентрированного пойла.

Времени на раздумья оказалось предостаточно — мой поединок должен был состояться восьмым по счету. Прямо над аркой прохода, закрытого сейчас решеткой, отображалась сиянием интерактивная турнирная сетка — восемь ячеек с именами всех шестнадцати участников. Дварфийскую руническую клинопись я не понимал, но свое имя, подсвеченное — и последнее в списке, в самой нижней ячейке, видел.

После восьми первых пар далее, правее, шли четыре ячейки четвертьфиналов, одна из которых уже была заполнена, а во второй наличествовало имя первого участника пары. Далее две ячейки полуфинала, и одна финальная — всего мне надо было одержать четыре победы. Легко сказать, конечно — передернул я плечами от внезапно накатившего страха и посмотрел на лекаря, который старался не отсвечивать, расположившись в уголке. Молодой парень, с татуировкой на лице. Судя по тому, что резкие черные узоры совпадали по стилю с теми, что были на бандитских рожах других спутников Джейка, лекарь был явно из бандитской или воровской гильдии. Я присмотрелся к нему:

Несколько секунд я стоял, опустив взгляд и глядя на кулак, в котором была сжата склянка с маной. Несколько раз глубоко вздохнув, успокаивая дыхание, убрал зелье в инвентарь и шагнул на песок арены.

У меня на Земле остался хороший друг детства. Родители у него с огоньком, назвали Дионисом. Дионис Иванович Семенов, замечательное сочетание получилось. Диня был одним из двоих моих старых друзей, кто не отвернулся и не прекратил общения со мной после того, как в тюрьме умер отец.

Диня человек трусливый, изобретательный и злопамятный — не стесняясь об этом говорить вслух без стеснения. Причем он даже не скрывает трусости, называя ее осторожностью или расчетом. При этом, обладая изрядной изобретательностью, спокойно признается в том, что не очень умен — отдавая при этом дань тем, кто умнее его. Любимое его выражение: «Лучше тупой карандаш, чем самая острая память». И сколько его знаю, никаких обид никогда никому он не прощал, выплачивая долги даже через несколько лет.

Каждый раз, когда заходил разговор о каких-либо проблемах или планах, Диня никогда не упускал шанса повторить, что именно такие люди как он имеют гораздо больше шансов достичь успеха. Его стремительно и бурно развивающаяся карьера, которая привела его уже в депутатское кресло – пусть пока на региональном уровне, тому подтверждение. Я это все к чему — если бы Диня узнал о происходящем, он наверняка бы покрутил пальцем у виска только при известии о том, что я вообще довел ситуацию до такого, что мне пришлось выходить на арену.

Вот Диня, несмотря на то, что постоянно говорит о том, что не обладает большим умом, все же гораздо лучше соображает, чем я. Вот каким образом, имея все возможности избежать происходящего, я сейчас стою, сжимая эльфийский меч и слушая распорядителя, который объявляет наши имена, смотрю на противника который готов меня сейчас убить?

Напротив стоял достаточно необычный дварф. С пугающей даже внешностью. Он, в отличие от большинства, был в шлеме без забрала. Такой же стандартно-угловатый котелок, с многослойной бармицей спускающийся на плечи, но полностью открытым лицом, на которым видны многочисленные татуировки.

— Вот сейчас вообще не поняла, ты охотник или дичь? — поинтересовалась Наами.

– Э… — только и нашелся я что сказать, отступая на шаг.

— Опять уходишь? — вздернула бровь демонесса. Я в этот момент почувствовал позади себя могильный холод и обернувшись, встретился взглядом с юной невестой. Маргаритка внимательно смотрела на меня, чуть склонив голову, мелкими шажками подходя все ближе. Я же, стараясь не смотреть в глаза убитой на собственной свадьбе девочке, вгляделся в конопушки на ее носу. Меня сковало холодом, и я понял, что ко мне приближается сама смерть — хотя не так я ее себе представлял.

— Нет, — покачал я головой, разомкнув губы и из последних сил отступил назад.

– Ты хорошо подумал? – раздался звонкий голос невесты, никак не вяжущийся с ее сверкающей белизной аурой погибели.

– Он хорошо подумал, – промурлыкала Наами, обнимая меня сзади, причем несмотря на доспехи я почувствовал жар ее тела.

Юная невеста отвернулась и двинулась прочь. Я наблюдал за уходящей девушкой, как вдруг она обернулась — так что взлетели светлые локоны и открыто, совсем по-детски улыбнулась.

– Ты знаешь, как меня найти, – улыбнулась Маргаритка, повторив интонацию демонессы и сказанные ею слова, когда она покидала нас в одну из встреч. Даже воздушный поцелуй послала похожий точь-в-точь, а через мгновенье Маргаритка отвернулась и растворилась в воздухе.

— Так просто? — задумчиво протянула демонесса, которая по-прежнему меня обнимала. Я хотел обернуться к ней, но в этот момент почувствовал на плече жжение, а через мгновение не выдержал и закричал -- с меня словно сдирали кожу. Наами успокаивающе зашептала что-то мне в ухо, и вдруг приобняла так, что мы оказались лицом к лицу. Демонесса потянула меня за собой, и я вдруг понял, что мы движемся в ритме бального танца.

– Потанцуем? – улыбнулась демонесса, уверенно ведя меня по скалистой площадке и негромко напевая задорный мотив. При этом двигались мы в такт моего участившегося пульса – и казалось, что вместо крови внутри меня сейчас пульсирует чистая энергия. Сделав несколько кругов, Наами вдруг резко остановилась, плавным рывком увела меня в сторону, потом в другую, а после ее красные глаза с вертикальными зрачками оказались совсем рядом.

– Дорогой, реши пожалуйста, охотник ты или дичь, – прошептала она и вдруг потянула меня за руку, так что я невольно последовал за ней, оборачиваясь вокруг своей оси и закручивая в танце партнершу, которая через миг упала в мои объятия. Яркие губы разомкнулись, и когда демонесса меня поцеловала я почувствовал, что язык у нее раздвоенный.

Сверкнула яркая вспышка и я пришел в себя – на песке арены со сверкающим в руке мечом. Вот только если до этого клинок милосердия королей сдержанно светился белизной, на фоне которой ярко горели алым агрессивные узоры, то сейчас белизна меча сменилась аурой ледяного пламени, сквозь которую красные всполохи едва пробивались. И очнувшись – словно вынырнув с большой глубины, я продолжал двигаться – падающая сверху горящая секира прошла в считанных сантиметрах от моего лица. Я же, заканчивая танцевальный пируэт, рубанул мечом сверху вниз, прямо по древку оружия дуэргара. Вспыхнули ярко руны, раздался звон лопнувшей струны и заточенное навершие секиры покатилось прочь, а в руках Халфгара остался короткий обрубок рукояти. Я, все еще продолжая движение, толкнул темного дварфа плечом, и неожиданно его массивная фигура покатилась прочь. На мгновенье замерев, осматриваясь и осознавая происходящее, я двинулся к пытающемуся подняться ошеломленному дуэргару. Вспышка, когда не выдержали руны на его уничтоженном оружии, не прошла для него бесследно.

Краем глаза заметил, что двигаюсь я словно в окружении голубого льдистого сияния – в ушах шумело, а крики зрителей доносились будто сквозь толщу воды. Кроме этого, четко видел только пространство перед собой, на периферии зрения же клубилась голубая муть.

Халфгар хотел было что-то сказать, но увидев опускающийся меч, вскинул руку. В последний момент я изменил направление удара, и четыре отсеченных пальца упали на песок арены. Дуэргар зло крикнул, оттолкнулся ногами, пытаясь встать, как я вновь ударил – на этот раз словно клюшкой для гольфа. Темный дварф словно споткнулся, и было отчего – отсеченная ступня отвалилась в сторону, а на песок хлынула кровь. Я же, провернувшись вокруг своей оси, ударил еще раз – в этот раз отрубив Халфгару руку по локоть. Дуэргар не сдался – громко заревев, он прыгнул на меня – так что загоревшиеся красным огнем глаза оказались совсем рядом. Дварф попытался меня ударить кулаком, но не попал – рефлекторно я шагнул вперед и ударил сам, причем головой, услышав, как ломается нос дуэргара. Отрубив ему вторую руку, для надежности, я убрал клинок в инвентарь и двумя руками подхватил обрубок темного дварфа, взяв его за ремень на спине и воротник. Глухо закричав от усилия – в доспехах Малкоран, даже безо всех частей тела, весил под сотню килограмм, я направился к решетке. И подбежав ближе, в последний момент левой рукой, держащий воротник, направил дуэргара – так что его большая голова с хрустом сминаемой и сдираемой кожи вошла между прутьями.

– Ничего не хочешь ему сказать? – поинтересовался я у Карела, который оттеснив Марину, стоял у решетки.

Губошлеп с непередаваемой смесью отвращения и ненависти смотрел на темного дварфа, но сохранял молчание.

– Эй! – привлек я его внимание и жестом показал на отрубленный женский палец, который Карел по-прежнему держал в руке. Губошлеп, двигаясь словно под гипнозом, подошел ближе и протянул мне палец. Взяв его, я снял перстень и сжал кольцо в левой руке, после чего схватил за жесткие волосы Халфгара и дернул на себя. Прутья были составлены достаточно узко, и дуэргар лишился ушей и кожи еще тогда, когда я забил его голову внутрь, сейчас же по железу решетки проскрежетали оголенные кости черепа. Уронив Халфгара на спину, в лужу натекшей из него крови, я приподнял его оскаленную губу и вдруг отдернул руку с испуганным возгласом – дуэргар попытался меня укусить! К счастью, мои руки остались целы – челюсть у темного дварфа крепче лошадиной. Когда он оскалился, потерпев неудачу, я достал из инвентаря меч и ударил оголовьем в виде львиной головы, разбивая в кашу брызнувшие кровью губы и выбивая передние зубы. Забив вместе с ошметками плоти и зубов высушенный отрубленный палец возлюбленной Карела, я поднялся и долго бил ногой дуэргара ногой по лицу – до тех пор, пока сапог не стал чавкать в месиве обезглавленного трупа.

Почувствовав на себе чьи-то руки, я обернулся и встретился глазами с отскочившей в ужасе Мариной. Невероятного усилия мне стоило сдержать себя, и отойдя на шаг от поверженного противника, я подождал, пока распорядители арены утащат прочь кусок мяса, в который превратился в дуэргар. Заходя в проем комнаты ожидания, я обстучал сапоги и откинул прочь окровавленный кусок кожи с клоком жестких волос.

Карел, в отличие от Марины, при виде меня не выказывал испуга или настороженности. Красномордый дварф внимательно на меня смотрел расширившимися глазами, и когда я кинул ему перстень, резким движением его поймал.

– Макс… Макс, ты в порядке? – шагнула вперед Марина, с опаской беря меня за предплечье.

– Все просто замечательно, – еле шевеля губами, словно отходя от обезболивающего укола, проговорил я. Вот только говорил с трудом я наоборот в большей части из-за того, что внутри просто бурлила потоками энергия – которой внутри было тесно, и она сейчас переходила в светившийся льдистым отблеском меч. И стало возможным это благодаря Наами, которая перенаправила в оружие убивающие меня излишки. Теперь стал ясен смысл танца с демонессой – когда мы с ней кружились в объятиях в междумирье, она просто отводила лишние потоки энергии в клинок.

Подняв королевский меч, я вгляделся в узор на широком лезвии и увидел, что красный цвет из него исчез – а рунный орнамент горит темной синевой среди бледного голубого отсвета. И в этот момент заметил, что на периферии зрения светится значок ауры защиты от холода – и понял, откуда взялось ледяное пламя, которым точно не могла оперировать демонесса, работающая с совсем другими видами магии. Именно через ауру защиты от холода она преобразовала бурлящую во мне энергию в ледяное пламя. В этот момент у меня возникла тень важной догадки, но зацепиться за нее не получилось – некстати я всмотрелся в меч и увидел изменившийся статус клинка:

Вдох. Выдох. И еще раз вдох, и снова выдох.

Я словно заново привыкал к себе, к своему телу, к окружающей реальности. Удивительное чувство — осознавать себя живым и разумным. Открыв глаза, я рывком поднялся на кровати. Сразу повело легким головокружением, но я сфокусировал взгляд и осмотрелся.

Обстановка носила следы разгрома — не только мебель порублена, но и стены выщерблены ударами, а в одной из них и вовсе наполовину воткнут клинок милосердия, а вокруг него по камню тянется ледяная изморось.

Рядом со мной на табурете дремал Губошлеп – как ни странно, вроде трезвый и не шлепающий губами. На полу, свернувшись калачиком у его ног, спала Сира Гарин — та самая служанка. Поодаль в углу, на подушках, лежала Марина, а у раскрытых ставен, сквозь которые проникал свет магического утра Подземья, стояла Аня. Девушка выглядела непривычно — по-прежнему босая, в легкой светлой тунике, выданной еще в эльфийской лечебнице и с белой меткой на щеке.

От моего резкого движения проснулась Марина, поднимаясь.

— Э… это я? — прошептал, глядя на растекшийся по скуле ведьмы багровый синяк.

— Нет, поскользнулась, — покачала головой Марина, слегка дернув уголком губ, обозначая улыбку.

После ее слов проснулся Карел, вскочила и унеслась спящая у его ног дварфийка, а в помещении вскоре стало тесно – появились многочисленные слуги, приводя в порядок комнату.

Я чувствовал себя очень неуютно – примерно представляя, что мог вытворять ночью. Но хотя бы одетый – как минимум в штанах, опустив взгляд, осмотрел себя. На мне были штаны и полотняная рубаха, оттянув ворот которой, рассматривая плечо, я вздрогнул. Белизна метки юной невесты пропала – она стала серой, словно размытой. Смешавшись с черным следом, оставленным демонессой в самую первую с ней встречу, понял я.

Но рассматривал недолго — встал, в общем-то, за мечом – нехорошо, когда в стене комнаты королевский клинок торчит. Меч вышел из массивного камня легко, безо всякого сопротивления, и я убрал его в инвентарь. Когда развернулся и возвращался к кровати, на меня навалилась усталость, которую – из-за возбуждения осознания, поначалу не замечал.

Несколько шагов, сделанные до кровати, показались мне километрами пути — сказывалось напряжение бессонных последних дней, которое не могло возместить несколько часов беспамятства после магической ломки. Добравшись до кровати, теряя силы, я рухнул на новое чистое одеяло и жестом отодвинув от себя еду и воду, просто заснул. И пусть весь мир подождет. Как показало дальнейшее — это было серьезной моей ошибкой. Не первой здесь, и, наверное, не последней.

Проснувшись, первым делом осмотрелся. В прибранной и приведенной в порядок комнате присутствовала только Аня -- блондинка по-прежнему находилась у раскрытого окна. Сейчас она сидела на подоконнике, задумчиво болтая ногой. Присев на кровати, чувствуя себя выспавшимся и отдохнувшим, я взял один из кувшинов со стола, отхлебнув воды. Аня на то, что я проснулся, внимания не обратила – так и смотрела на красоту Серебряных Чертогов.

Полностью экипировавшись, я поднялся, начиная понемногу волноваться – усталость отступила, уступая место воспоминаниям о том, что мы в общем-то не на курорте, и несмотря на победу в турнире никакие проблемы еще не решены.

– Я или она, выбирай, – вдруг звонким чистым голосом произнесла переставшая качать ногой блондинка.

– Что? – машинально переспросил я.

– Ты слышал, – негромко ответила Аня, не поворачивая ко мне головы.

– Ань, я не очень понял вопрос, – осторожно произнес я, сделав пару шагов к девушке. Блондинка вдруг спрыгнула с подоконника, и сама подошла ко мне, оказавшись совсем рядом. Положив руки мне на плечи, она мягко подалась вперед, положив голову мне на грудь.

– Ты можешь выбрать, я или она? – прошептала Аня.

– Нет, не могу, – ответил я, пробуя мягко отстранить девушку от себя и заглянуть ей в глаза. – Аня, послушай, речь идет о нашем выживании здесь, в этом мире и…

– Значит, не можешь, – глубоко вздохнула Аня и вдруг легко отпрянула, отходя обратно к окну. – Приходи, когда сможешь, – встретились наконец наши глаза, и я вздрогнул. Нечеловеческий взгляд Ани был наполнен белым сиянием, а черты лица… в них не было обычных эмоций, а вот мимика походила на…

– Ты знаешь, где меня найти, – улыбнулась Аня и послав мне воздушный поцелуй, взмахнула рукой. Перед ней открывался портал и без раздумий девушка шагнула в него, исчезая. Я бросился следом, но меня словно оттолкнуло невидимой силой, и я покатился кубарем по полу. Сияющий белыми всполохами портал давно схлопнулся, а я все сидел на полу, невидящим взглядом наблюдая за тем местом, где совсем недавно стояла Аня – выражение лица которой неуловимо, мимикой, напомнило мне лицо юной невесты.

«Ты знаешь, где меня найти» – все еще звучала в голове прощальная фраза Ани. Или это была уже фраза убитой на своей свадьбе прекрасной Маргаритки из Дома Аласдайр, принцессы Зеленых Равнин, дочери королевы Ассамы?

Где ее найти, я действительно знал – или в междумирье, в очередной раз встав на пороге смерти, или отыскать заброшенный королевский дворец, где винтарский князь Эйтар когда-то стал королем, истребив Дом Аласдайр.

Поднявшись, я выругался и изо всей силы ударил кулаком по стене, даже не чувствуя боли. Аня мне доверилась, пошла за мной – и сейчас… не знаю, есть ли шанс на то, что она останется прежней, а ее тело не стало оболочкой для восставшей из мира мертвых нежити, обретшей божественное могущество? В любом случае, я знаю цель куда двигаться, теперь надо только определиться с направлением.

Порывисто распахнув дверь, я вышел из комнаты и удивился пустоте коридоров – обычно рядом с комнатой всегда стояла стража клана. Сейчас же никого не было, и особняк поражал пустотой и тишиной. В тоже время в воздухе словно висело напряжение – я его кожей чувствовал. Причину понял, когда миновал гостиную и заглянул через окно во внутренний двор, где сконцентрировалось не менее трех десятков вооруженных дварфов, словно готовящихся ко штурму.

Постояв немного и подумав, направился на кухню. Не знаю почему мне пришла в голову подобная идея, но почему-то показалось верной. На кухне все было в рабочем режиме – грохотали кастрюли, плясал огонь в печах, тянуло вкусными ароматами. Повара и кухонная прислуга тоже, как показалось, были напряжены, но если война войной, а обед по расписанию – значит не все так плохо. Закрыв за собой дверь я постоял немного, раздумывая, а после сориентировался и двинулся в комнату, в которой со мной разговаривала Кайла и железный тан Кормак.

«Как это нет? Переройте весь дом, но найдите!» – наверное, примерно так можно было перевести то, что рявкнула сразу нескольким слугам Кайла, стоявшая в распахнутом проеме двери. Подтвердило догадку то, что при виде меня дварфийка взмахнула рукой и слуги проворно скрылись.

Зайдя в приглашающе распахнутую дверь за столом, кроме Кайлы я увидел Дарриана в полной броне, мага-гнома Аристарха в миниатюрных и от этого забавных доспехах, а также задумчивую Марину в наряде огненной чародейки. На мой удивленный взгляд ведьма пожала плечами – мол так получилось, и показала на одно из кресел напротив себя. Синяк, кстати, с ее щеки уже исчез.

Внимательно осмотрев присутствующих, присел на указанное место. С другой стороны стола с явно заметной усталостью опустилась на стул Кайла. Дварфийка была в богато украшенном серебряной вышивкой лиловом платье, и только когда она присела я понял, что это дань цветам клана Карадрасс.

– Макс, у нас проблемы, – произнесла между тем Марина.

– Ну, проблемы у нас с того момента как мы на заснеженной поляне оказались, – хмыкнул я, еще раз повторяя очевидное.

– Железный тан Кормак Коркоран захотел усидеть сразу на нескольких стульях, но ширины его… в общем, ему не удалось, – произнесла Марина, коротко глянув на Кайлу, которая, на удивление, слова ведьмы никак не прокомментировала.

– Мне краткий расклад, без подробностей, – попросил я, потому что мысли по большей части были заняты Анной и тем, что я вообще могу сейчас сделать. И что могу противопоставить нежити, сравнявшейся могуществом с богами этого мира. Ну может не сравнявшейся – но весьма на равных общающейся с Наами и Лунатиарной, а еще и являющейся дочерью Ассамы – хотя судя по всему, отношения у них далеки от дружелюбных. Но вопрос божественных разборок будет актуален только если я выживу и выберусь из Подземья, поэтому я все же прислушался к Марине.

– Кормак Коркоран заключил внутриклановый союз с родом Малкоран – родом его второй жены, а наша… новая подруга, – кивнула Марина в сторону Кайлы, – объявлением испытания силы и мужества сломала ему все карты. По плану Кормака в Цитадели Карадрасс вторым после него должен был стать Конри Коркоран, взяв себе в жены кого-то из женщин Малкоранов. Но победивший в испытании сил и мужества по древним уложениям является выше любого, кого Кормак сможет сейчас выбрать под себя в правление цитадели.

«Конри Коркоран». Дядя, который стоял за плечом Кайлы во время церемонии помолвки – напрягся и вспомнил я. И во время испытания, кстати, на трибуне Карадрасс я его не видел.

– То есть Кайла о плане отца не знала?

– Она говорит, что нет, и испытание затевала из-за обиды, которую ты ей нанес, прилюдно унизив ее брата.

Поджав губы, Кайла смотрела в пространство. В другой момент у меня могло возникнуть много вопросов в духе того, как может умереть то, что уже умерло, но сейчас интереса не было.

– Объявленным испытанием Кайла сломала план Кормака, который все хорошо рассчитал, но в последний момент здесь, в Серебряном Чертоге, появился Халфгар из рода Малкоран, который намеревался тебя убить и стать мужем Кайлы. Его участие должно было все исправить и вернуть на продуманные рельсы, но ты как оказалось был немного против. И сейчас, когда план не удался, вроде как с самим Кормаком в цитадели Карадрасс случилась неприятность.

– Головы лишился?

– Возможно, – кивнула Марина. – Но это не точно.

– Малкораны – темные дварфы? – спросил я Кайлу.

– Не совсем, – покачала дварфийка головой, – но иногда мужчины их рода берут себе жен из дуэргаров.

– В ходе передела власти в клане Карадрасс, – продолжила между тем Марина, – получилось так, что Кайла и ты, да и мы все собственно, фигуры лишние. Поэтому сегодня днем Кайла спросила своих воинов, кому они будут служить – ее отцу, железному тану клана, или ей, его дочери, которую он… разменял в угоду своим интересам. Результат предсказуем – осталось всего тридцать дварфов ее личной стражи, приносивших Кайле клятву верности, – едко произнесла Марина, предваряя мой вопрос.

Кайла после этой ее фразы густо покраснела, но вновь сдержалась. Удивительное дело.

– И господин Аристарх, – посмотрел я на гнома.

– И господин Аристарх, – эхом повторил маг.

В этот момент я немного успокоился, понимая, что проблемы совсем не проблемы. Если могущественный, но алчный маг остался здесь, значит не так уж все и плохо – гном своей выгоды не упустит, точно.

– Мы посоветовались, и приняли единственное, как кажется верное решение, – после недолгой паузы произнесла ведьма.

Посмотрев поочередно на Кайлу и на Марину я понял, что проспал сегодня днем много интересного – и столь короткая фраза скрывает за собой весьма насыщенные события.

– Принцесса Кайла из клана Карадрасс, которая по всем законам и старым уложениям является законной наследницей железного тана Кормака Коркорана, принесла оммаж Единому Королю, – пояснила Марина.

– Это который… – прервал я вопросом, но Марина еще не договорила.

– Единому Королю, правящему под рукой владыки Винтарии, – закончила ведьма. – И это накладывает на нее, и на тебя, некоторые обязательства. В этом-то и проблема.

– Какие обязательства?

– Единый Король просит и приказывает собрать всех возможных воинов клана Карадрасс и двигаться к Дель-Винтару, чтобы помочь обороняющимся в осаде войскам цивилизации живых.

– Это будет осада Акры, что ли? – негромко выдохнул я, усмехнувшись.

– Если господин Максим имеет ввиду аналогию с осадой земной крепости Акры, – заговорил вдруг Аристарх, – когда погибли все прикрывающие отход тамплиеры, то нет. Стены Дель-Винтара по-прежнему защищены восстановленным магическим барьером, снабжение города налажено через портальное окно башни магов, и Винтария всерьез рассчитывает удержать свой форпост в ледяных пустошах. Так что Единый Король предлагает принявшему присягу клану Карадрасс войти в число героев, но никак не вернуться в каменные чертоги.

У подгорных жителей, как я понял, словосочетание «вернуться в каменные чертоги» аналогично нашему отправиться на небеса.

– То есть мы покидаем Подземье?

– Да, – кивнула Марина, отводя взгляд.

– Когда?

– Как можно скорее.

– Вы тут… сидели меня ждали для этого? – невесело хмыкнул я.

– Последний и решающий сеанс связи с винтарскими чиновниками и представителями круга магов окончился минут тридцать назад, – ответила Марина. Что-то в ее голосе мне не понравилось, но заострять внимание я пока не стал.

– И… уходим? Прямо сейчас? – поинтересовался я.

– В подвале имения находятся два пленника, с которыми тебе надо поговорить и вообще решить, что делать.

– Второй кто? – вспомнил я о приведенном с нами орке.

– Блайна из Дома Иллуны.

– Она уже здесь? – посмотрел я на заговорившую Кайлу.

– Да, ее привели вместе с делегацией Карадрасса, вместе с которой прибыл дядя Кайлы на ее помолвку, – ответила за дварфийку Марина.

Глядя на Кайлу я понял, что она старается не показывать смятения, но явно ошарашена происходящим и значительно выбита из колеи. Ну да – из гоблинского плена в наследницы клана, а после мгновенное низвержение на вторые и даже третьи роли. Это еще если не держать в уме вероятно выписанный ей калечным отцом обратный билет «возвращения в каменные чертоги».

– Пойдем, – поднялся я из-за стола. – Кто покажет мне, где подземелья?

Все присутствующие, кажется, немного удивились отсутствию у меня вопросов – наверняка им было что рассказать о произошедшем за все то время, пока я находился в беспамятстве. Но мне не казалось это интересным – так бывает, когда тебя одолевают кажущиеся серьезными проблемы, а потом вдруг появляется действительно что-то важное, и понимаешь бессмысленность вчерашних переживаний в соотношении сравнения.

В подземелье вместо со мной спустились только Марина и Дарриан. Мне общество рыцаря было в тягость, поэтому жестом я велел ему подождать у дверей и зашел в невысокий тесный коридор.

Темницы как таковой, в подвале не было – миновав склад, пройдя мимо рядов бочонков с вином, я зашел в огороженный решетками закуток, в стене которого были приделаны металлические кандалы – штук десять. Но заняты оказались лишь двое – в одних находился Тангер сын Тангмара, во вторых Блайна из Дома Иллуны. Орк был все в тех же лохмотьях, в которых покинул вместе с нами цитадель Хагадален, а вот Блайна уже абсолютно голая. На ее нечеловеческого – слегка зеленоватого оттенка коже темнели многочисленные кровоподтеки и ссадины. Эльфийка на мое появление не обратила внимания, даже не думая поменять позу и хоть как-то прикрыться.

Металлические оковы светились серебряным магическим отсветом у обоих, судя по ауре делая невозможным бегство.

Замерев у закрытой решетчатой двери, я подумал было, почему со мной не послали тюремщика, но после рассмотрев дверь, понял – и тут без магии не обошлось. Сняв перчатку, я прислонил перстень Карадрасса к замку, в котором отсутствовал замочная скважина, зато была выемка под клановый герб.

Внимание!

Желаете открыть тюремную камеру?

Да/Нет

Пока Максим недоуменно смотрит вслед ушедшей ведьме, Анна знакомится с новыми подданными, а вокруг имения Карадрасс собираются штурмовые отряды…