Сильвия является частью повстанческой группы, стремящейся свергнуть элиту. Когда ее наняли устроить на камеру сцену, которую сможет увидеть весь мир, она совсем не ожидала, что ей придется врезать настолько сексуальному мужчине.
Брэд Чалмерс — представитель элиты. Он думал, что ему известно, в каком направлении должна протекать его жизнь, пока в один прекрасный день горячая миниатюрная мятежница буквально не пнула его под зад. С этого мгновения его мир навсегда изменился.
Алекса Райли
Его мятежница
Над книгой работали:
Перевод: Анастасия Михайлова
Редактура: Анастасия Михайлова
Русификация обложки: Мария Гридина
Переведено для группы: https://vk.com/hot_books
ПРОЛОГ
Первый раз, когда мой член стал твердым из-за мятежницы, случился сразу после того, как она меня вырубила.
Я давал интервью в прямом санкционированном правительством эфире утром в пятницу, когда вдруг заметил женщину. Один момент — большая грудь в обтягивающей майке поглотила все мои мысли. А в следующий я уже лежал на земле с адской головной болью и окровавленным носом, смотря на ее армейские сапоги и ажурные чулки, пока женщина уходила от меня. У нее были длинные ноги и самая красивая задница, которую я видел в своей жизни.
Я чувствовал, что отключался, но потом понял, кто она такая.
Эта женщина была моей судьбой, но также и врагом.
Я не вырубился от удара в лицо, поскольку был слишком шокирован тем фактом, что нашел свою половинку и понял значение всего этого. Моя жизнь должна была измениться во всех отношениях.
Я поднялся с земли, стараясь справиться с затуманенным сознанием, и потянулся к своему оружию, просто чтобы убедиться, что оно все еще там — привычка, срабатывавшая каждый раз, когда я вступал в контакт с кем-то или чем-то. Когда рука нащупала пустое пространство, подтверждая то, что и так знал, не ощущая привычной тяжести, я стиснул зубы. Пистолет пропал. Мятежница каким-то образом забрала его у меня, прихватив долю достоинства, поскольку все происходило в прямом эфире. Весь мир мог посмотреть это по телевизору.
Дерьмо. Пресса наблюдала за всем. Мысли мчались вперед, пока я пытался игнорировать вопросы репортеров, которые они мне выкрикивали. Это плохо.
Теперь у них есть кадры, и Лидер будет недоволен. Но опять же, я мог использовать канал, чтобы отследить ее маленькую задницу. Преподать ей урок.
«Именно этим я и займусь».
Ни одна женщина не заставляла меня чувствовать себя подобным образом, и будь я проклят, если позволю ей улизнуть. Когда-либо.
ГЛАВА 1
— Ты готов, Бо?
Я почесала своего лохматого пса за ушами. Его глаза цвета какао смотрели на меня с чистым обожанием, пока я допивала свой последний контрабандный кофе. Как только бумажный стаканчик опустел, я выбросила его из окна квартиры. О мусоре не стоило беспокоиться. В течение часа его точно заберут, чтобы потом воспользоваться.
Я подошла к стерео, чтобы выбрать песню, которая бы заставила меня буквально вспыхнуть. Я нашла коллекцию классики, переданную мне бабушкой, когда я была еще маленькой девочкой, и врубила гимн панк-рока еще старой школы под любопытный взгляд Бо. Чувствуя ритм музыки, я кивала головой, одновременно с этим завязывая потрепанные сапоги. Режим еще не запретил такую музыку, но это лишь вопрос времени. Мне следовало бы быть более осторожной, однако в семь утра мне требовался адреналин, который мне могла дать лишь музыка.
Моя квартира-студия была совсем маленькой, и я вышагивала по ней, размышляя о том, что мне необходимо сделать сегодня. Я могла преодолеть расстояние от одной стены до другой всего в несколько шагов, и несмотря на то, что подобная мысль должна быть грустной, я была благодарна за существование места, которое могла назвать домом. Далеко не все могли этим похвастаться, и к тому же приятно было иметь место, где ты чувствовал себя в безопасности.
Здесь были только мы с Бо, я счастливица, что заполучила матрас, ванную и маленькую кухню — и все это было только моим. Подо мной было несколько этажей, поэтому у меня был хороший вид на улицу внизу, а иногда ночью я видела звезды, прямо лежа на матрасе. Немного, но вокруг было чисто, а это намного лучше, чем могло себе позволить большинство людей.
Как только песня закончилась, Бо вскочил на ноги, и мы вышли в темный коридор. Я прошла мимо лифта, сломанного еще семь лет назад, и стала спускаться по лестнице, взяв быстрый темп, чтобы сохранить подскочивший адреналин. В наше время арендаторы не имели права обращаться к собственникам, но я и моя собака в любом случае предпочитали ходить пешком, а не ехать в замкнутом пространстве. Страха застрять в древнем металлическом ящике для меня было достаточно, чтобы просто поблагодарить собственника за то, что мы вынуждены использовать лестницу.
Выйдя на улицу, мы сразу свернули налево и направились к центру города. На улице уже орудовала уборщица, кинув мой стаканчик из-под кофе в большую кучу к древесным материалам и бумагам для дальнейшего розжига. Я кивнула, проходя мимо нее, и женщина ответила мне кодовым приветствием мятежников. Касание средним пальцем левой руки правого уха. Я ответила таким же жестом, хотя уборщице следовало быть более осторожной с ним. Повсюду находились камеры. Я была бдительна, планомерно выводя из строя каждое новое устройство, появляющееся на улице, но никогда нельзя быть абсолютно уверенным. Я все время волновалась, что могут появиться более новые технологии, о которых мне не станет известно до тех пор, пока не будет слишком поздно, чтобы их выискивать и отключать. Если мы слишком часто станем использовать кодовое приветствие, или же нас заметит не тот человек, Режим рано или поздно распознает его. А это плохо бы закончилось для всех нас.
Пройдя квартал или около того по улице Синклер, мы с Бо заметили шахту для выдержки отработавшего ядерного топлива. Как обычно мы обошли их широкой дугой и сошли с улицы. Те ребята никогда не думали об осторожности с их жидкостями, к тому же лучше не вдыхать то, что теперь шло на питание сети соседней улицы. Уверена, они бы с готовностью рассказали мне, что туда намешали, но я предпочитала не вступать с ними в контакт. Я вполне могла справиться с собой, но так было куда проще избегать конфронтации. Особенно, когда я одета, как сегодня. Мне не требовалось привлекать к себе еще больше внимания.
Черная Пятница — важный день для мятежников. За пределами домов все здоровались, но им приходилось держаться на стороже. Вокруг было тихо, пока я с собакой шла по улице, но все дышало ожиданием того, что могло произойти. Я надеялась, точно произойдет. Воздух был перенасыщен энергией, которую я буквально ощущала кончиками пальцев.
Я прошла мимо правительственного распределительного центра, где небольшая толпа голодных людей бушевала, ожидая ежемесячный паек: сушеные бобы, рис и питьевую воду. На своих каблуках я ускорила шаг вместе с Бо. Он уже знал, как подстраиваться под меня. Если я хорошо поработаю сегодня, то в моем почтовом ящике может появиться банка с арахисовым маслом, а значит, сушеные бобы и рис могут поцеловать меня в задницу. Я отдавала всю себя нашего делу. Но также поступали и мои люди, поэтому я не собиралась их подводить.
Чистый воздух и кристально-голубая вода стала виднеться впереди, как только я вошла в зону невероятно чистого района, отданного под офисы правительства. По обыкновению внутри поднялась ярость, пока я сканировала свой пропуск, чтобы попасть в ту часть общества, куда не допускались подобные мне. Ну, если только дело не доходило до незаконных бумаг и значков, как в моем случае. Наш вид не приветствовался, но это не останавливало меня. Определенно не сегодня.
Я должна была сосредоточиться.
Пятница — единственный день, когда работали наши телевизоры. Спасибо дерьмовым генераторам. Поэтому именно в этот день недели мы старались сделать наиболее яркую вспышку протеста, которую можно было бы как увидеть, так и услышать. Черной Пятницей мы называли дни, когда правительство выбирало высокопоставленного чиновника для обращения к стране. Именно в этот день мы могли свести счеты. Просто чтобы правительство было в курсе, что нам плевать на их планы. Мы не собирались тихо смиряться, и я была здесь, чтобы передать это сообщение. Стены, которые они построили, чтобы удержать нас, не сработают. При желании мы могли пробраться в их мир. Так пусть правительство испытает хоть толику страха, с которым заставляет жить нас.
Мое задание на сегодня — ударить Брэда Чалмерса по лицу в прямом эфире. Если останусь на свободе, мне заплатят продовольственными пайками, не считая славы за хорошо проделанную для повстанцев работу. Для получения дополнительной награды, например контрабандного кофе, который пила утром, я обычно сдавала кровь. Испортить прямую трансляцию пропаганды в Черную Пятницу? Повстанцы повсюду смогут это увидеть и определенно пришлют награду. По крайней мере, где-то через неделю после происшествия. Однажды я баллончиком нарисовала корону из членов на стене позади здания, где чиновник выступал с речью о сексуальном воздержании. Картинку не смогли вовремя убрать из прямого эфира, и все ее увидели. Через неделю меня завалили контрабандными презервативами.
Эти презервативы теперь часто в шутку называли символом мятежа. Несмотря на то, что никто не знал, сколько им лет и функционировали ли они вообще. Режим давным-давно запретил все формы контроля над рождаемостью. Его наставники учили всех, включая меня, что воздержание — единственный путь к счастливой жизни. По официальной версии: они хотели, чтобы у людей был секс лишь в одобренных государством браках. Страну заселяли так называемой культурной элитой.
Проблема была в том, что большинство людей, будь то повстанцы или лояльные Режиму, так отчаянно тосковали, что единственное, что они в итоге искали — с кем бы потрахаться. А с отсутствием серьезного контроля над рождаемостью, люди производили на свет детей с такой скоростью, будто «завтра» никогда не наступит. Дети, рожденные вне одобренного государством брака, считались незаконнорожденными. У таких отсутствовали определенные права. Например, им нельзя было посещать школы. Я стиснула зубы при этой мысли.
В этом заключалась главная причина, почему я все еще оставалась девственницей. Я даже никогда не целовалась из-за того, к чему это могло привести. Я уже долгое время находилась на передовой и не собиралась уходить. Из-за рождения ребенка я бы сошла со своего пути. А что если бы мне даже пришлось отказаться от своей миссии? Я не могла так рисковать. Мне нужно было оставаться сосредоточенной.
Впрочем, у меня было много предложений. Я знала, что видели мужчины, смотря на меня. У меня была большая грудь, длинные ноги и широкие бедра. Не нужно быть гением, чтобы понять, чего они хотели. Но по правде они понятия не имели, что бы получили вместе со мной. Я была мятежницей до мозга костей и не собиралась отдавать какому-либо мужчине, даже одному из повстанцев, свою девственность. Но даже если я когда-нибудь оступлюсь в момент слабости, я никогда не отдам тому мужчине свое сердце в придачу к телу. Я уже давно дала себе обещание и не хотела его нарушать.
Я никогда не любила никого, кроме себя. У меня даже не было компаньона, кроме Бо. Я вообще редко заводила дружественные отношения с людьми, и даже тогда не доверяла на сто процентов. Что если кто-то попытался бы использовать меня для своей выгоды? Я не могла этого позволить. Помимо моих редких визитов в штаб-квартиру повстанцев, у меня даже не было ни с кем физических контактов. Все это было ради моего же блага, но я не могла удерживать эту мысль достаточно долго. Она начинала разъедать изнутри. Тело подводило меня, и иногда буквально болело от желания прикосновений. Одиночество вцеплялось когтями, заставляя задумываться, врала ли я себе о своих чувствах. Но эта ложь, я знала, была необходима, иначе мне было суждено сломаться. И, черт возьми, я точно знала, что у меня не было никого, кто бы смог подхватить, если бы я стала падать. Так что я должна была уверенно стоять на ногах.
У последователей Режима были особые привилегии, такие как чистая горячая вода. И когда мужчина выглядел так, словно недавно искупался, я почти готова была упасть на колени и расстегнуть ему штаны. Что со мной было не так? Ведь именно таких парней я должна была ненавидеть. Но, черт побери, они выглядели такими чистыми, сытыми и здоровыми. Боже. Это было лишь вопросом времени, когда я пересплю с одним из них. Может, мне все же нужно было пройти через это, чтобы снова сосредоточиться на работе. Мое тело меня предавало — вот в чем была моя проблема.
Только один толстый член внутри моей киски, и я бы вернулась к работе в лучшей, чем когда-либо форме. Верно? Возможно, те презервативы не испорчены. Вдруг они сработают. Или что насчет метода извлечения, о котором я слышала? Качнув головой, я попыталась отстранить эти мысли. Сейчас не время.
Добравшись до площади, я приблизилась к своей цели на сегодня. Впереди я заметила оператора и парня с микрофоном, снимающих какую-то ерунду. Лицом к камере стоял Брэд Чалмерс. Тем самым прекрасным лицом. Мне оставалось надеяться, что его лицо не останется таким надолго. Этого было достаточно, чтобы разозлиться. Брэд принадлежал к элите, и его снимали на камеру.
Я слилась с толпой людей, идущих на работу. Подойдя ближе, я заметила голубые глаза Брэда и темную щетину. Он был высоким, широкоплечим и походил на какого-то хищника. Мои ноги начали слабеть, но я старалась сжать их вместе, пока смотрела на Брэда снизу вверх. Ох, черт. Вблизи он смотрелся даже лучше. Никто не должен был выглядеть так чертовски хорошо.
Раньше я ощущала потребность в близости с мужчиной, но то, что сейчас охватило мое тело, не шло ни в какое сравнение. Когда я прежде фантазировала о мужчине, в мыслях не было никаких лиц или имен. Это больше походило на идею о том, как бы все могло случиться. Однако сейчас глупое лицо Брэда ворвалось в мои мечты.
Это было неправильно.
«Я ведь терпеть его не могу», — снова и снова напоминала я себе. Я сжала кулаки, пытаясь игнорировать пульсацию в сосредоточие своей женственности и боль в затвердевших сосках. Я просто натянула капюшон мешковатой толстовки и постаралась собраться с мыслями. Я должна отбросить все эмоции и сосредоточиться. Пришло время.
Я прошла на каблуках мимо съемочной группы до конца улицы и открыла свою сумку, переброшенную через плечо, достав красную розу и заправив ее за ухо. Цветы, которые мы оставляли в качестве визитной карточки, мало что значили, но враг сходил с ума, пытаясь понять, почему мы это делали. Так что, безусловно, мы продолжали оставлять цветы. Что угодно, лишь бы позлить сторонников Режима.
После того, как вернулась на главную площадь, я сняла толстовку и оставила рядом с Бо, который знал, что нужно было оставаться на месте. Женщине было неприлично появляться в общественных местах в облегающих майках, именно поэтому я надела такую, черно-белого цвета. Подобное считалось чересчур откровенным, но как раз в этом и все дело. Сердце стало биться чаще, а к лицу прилил румянец, когда я снова прошла мимо съемочной группы.
Глаза Брэда Чалмерса опустились на мою грудь, и я ощутила прилив возбуждения, отметив, как в его глазах блеснул голод. И сейчас я ненавидела Чалмерса за это. Мне ни к чему было волноваться из-за его горячего вида. Я хотела порадоваться после того, как ударю его по лицу. Я держалась за эту ненависть, потому что прямо сейчас она была необходима.
Я сжала кулаки и сделала несколько шагов вперед, прежде чем хладнокровно ударила Брэда по лицу. Я ощутила, как треснул хрящ и сдвинулся под костяшками пальцев. Мою руку пронзило болью, но адреналин бежал по крови, и я не фокусировалась ни на чем, кроме него.
Все оказалась даже слишком просто. Брэд позволил мне близко к нему подобраться. Хищник свалился, как бревно, ударившись головой об асфальт. В начавшейся суматохе я опустила руку в его кобуру, забирая пистолет, прежде чем поместить туда красную розу. Я не смогла удержаться и пробежалась пальцами по его бедру, изнывая от желания коснуться этого мужчины.
На секунду наши с Брэдом взгляды встретились. Он не выглядел смущенным или даже расстроенным. Было похоже, что Брэд пытался сосредоточиться, несмотря на боль. Его ледяные голубые глаза буквально пронзили меня, и на время одного удара сердца я ощутила что-то глубоко внутри себя, чего еще никогда не испытывала прежде. Так глубоко, что я понятия не имела, где именно. И это чрезвычайно сильно меня напугало.
Точно по плану пространство вокруг нас разрезал крик, и я моргнула, смахивая заклинание, которое наложил на меня этот чиновник. Меня попытался схватить какой-то мужчина, но Брэд его остановил. Я убежала, растворившись в толпе, и направилась к месту, где оставила толстовку. Бо спокойно поджидал меня, словно ничего особенного не произошло, и это была наша заурядная прогулка. А хаос на площади все возрастал.
В прямом эфире показали кровавый нос свалившегося на землю чиновника, а еще кражу оружия и спокойное бегство. И все это до того, как наступило девять утра. Подобные действия вдохновляли наше движение сопротивления. Когда-нибудь повстанцы станут львами, наблюдающими за падением газелей Режима. И тогда мы нанесем удар. Просто нужно дождаться момента.
ГЛАВА 2
Видео стало рассылаться повсюду в качестве вирусного, прежде чем я смог это остановить. Ролик, который прокручивали снова и снова, был заснят кем-то в толпе, а не нашей командой. Но лицо мятежницы не попало ни на один кадр, что просто сводило меня с ума. Несмотря на то, что образ четко отпечатался в мозгу, мне было просто необходимо снова увидеть ее черты, поскольку какая-то часть меня полагала, что я запомнил мятежницу неверно. Никто не мог быть таким красивым, а она показалась абсолютным совершенством. Такой, что это буквально ошеломило меня, и я позволил ей подойти ко мне близко и ударить.
Меня отвезли в отделение неотложной помощи, и теперь я вновь и вновь пересматривал видео на телефоне, но не замечал ничего, кроме ее круглой задницы. Меня раздражало, что все, кто смотрел видео, получили отличный вид на задницу моей мятежницы. Женщина появилась и исчезла подобно призраку ночи. От одного взгляда на нее мои штаны стали тесными. Потом я посмотрел на плотно облегающую майку. Что, черт возьми, эта женщина о себе возомнила? На видео было заметно, как незнакомка нанесла мне удар по лицу. Я упал, ударился головой, а потом она потянулась за моим оружием. Именно в этот момент женщина подбросила мне цветок. Люди стали приближаться ко мне, а потом она… исчезла. Я очень рад, что на пленку не попало то, как я помешал кое-кому остановить мятежницу. Нет, я не хотел, чтобы она уходила. Но и не желал наблюдать, как лапы этого мужчины коснутся незнакомки, чтобы предотвратить побег. Поэтому я позволил ей ускользнуть от меня ненадолго.
Ее образ теперь выжжен в моей голове. Высокие скулы, вздернутый небольшой подбородок, темно-карие глаза и такого же оттенка волнистые волосы. Она выглядела как какая-то идеальная пин-ап1 модель, пришедшая, чтобы пытать меня. Я даже видел ее ключицу, что было запрещено. Она совершенно неприлично показывала кожу. Не говоря о том, что в том топе ее грудь выглядела слишком вызывающе. Все в ней было олицетворением греха, и я вдруг захотел засунуть в нее свой член. Я нуждался в том, чтобы она оказалась подо мной. Хотя испытывать потребность в сексе было абсолютно чуждым ощущением.
Повстанцы насмехались над нами. Зачем еще им посылать эту горячую маленькую уличную девчонку снимать одежду, бить меня костяшками пальцев и забирать пистолет? И после всего этого она еще оставила чертов цветок? Никто не знал, что это означало. Я же считал, что они таким образом просто смеялись над нами. Впрочем, мне был совершенно ни к чему этот цветок, мятежница и так глубоко пробралась мне в голову. Сама.
Я вздохнул, потерев виски и закрыв глаза. Мне просто хотелось спать, но медсестра предупредила, что этого делать нельзя. Они хотели убедиться, что у меня не было сотрясения. Посмотрев на телефон, я подумал позвонить Лидеру, но аппарат вдруг сам зазвонил в моей руке. Дерьмо. Разговор явно не поспособствует снижению головной боли, поселившейся в моем мозгу.
— Чалмерс, какого хрена? — закричал босс, прежде чем я смог хоть что-то сказать.
— Сэр, — ответил я сквозь стиснутые зубы.
— Я видел видео. Где та шлюха и твой пистолет?
Когда Лидер использовал это слово, чтобы описать ту женщину, кипящий гнев затопил мои вены. Я не испытывал лояльности по отношению к ней, но ощутил мощный всплеск желания защитить, который не совсем понял. Услышав тихий треск, я осознал, что слишком сильно сжал в руке телефон. Я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя под контроль и не высказать все дерьмо Лидеру.
— Я еще не вернул его, сэр, но женщина у меня на прицеле, — ответил я, игнорируя желание повесить трубку. — Что вам известно? — спросил я, желая получить любую информацию о мятежнице, которой он располагал.
— Ты не хуже меня знаешь, что Режиму ни черта не известно про этих людей. Мы не знаем, где они живут, где их штаб-квартира, и кто их поддерживает.
Я вздохнул, испытывая благодарность, что у него на нее ничего не было, но что мне было сказать на это? Я решил промолчать и позволил Лидеру продолжить.
— Все, что нам еще нужно, это кучка вооруженных повстанцев. Что, черт возьми, ты собираешься делать, Чалмерс?
— Вы можете дать мне нечто, способное помочь ее поймать? Мне нужны наличные, — предложил я. Мысль найти мятежницу начала меня успокаивать. А еще осознание, что я один буду ее выслеживать и никто, кроме меня самого, не утолит мою потребность.
— Ты от нас ни черта не получишь. Просто делай свою работу: забери свой пистолет и убей им ту маленькую суку, — закричал Лидер в трубку, а потом разъединил связь.
Я швырнул телефон через всю комнату при мысли, что хоть один волос покинет ее голову. Появление медсестры, чтобы меня проверить, ничуть не удивило. Я размышлял о том, что неожиданные атаки становились все более наглыми. Режим вел свою большую игру, чтобы за все расквитаться, но подкреплял обещания все меньшими суммами денег. Однако, честно говоря, мне было плевать. Я собирался добраться до той мятежницы, с помощью Режима или без нее.
Медсестра — миниатюрная женщина с добрым лицом и успокаивающим голосом — сказала, что сканер не выявил у меня сотрясения мозга, и мне можно было уходить.
— У вас все в порядке. Если почувствуете изменения в течение дня, пожалуйста, вернитесь, чтобы еще раз провериться.
— Прости, что швырялся телефоном, — пробормотал я, рассматривая ее бейджик с именем.
«Минни Пэйн, нез».
Последнее было сокращением от «незаконнорожденная». Медсестра росла снаружи. Не была частью нашего мира внутри огороженных стенами кварталов.
— Такое часто случается, — отозвалась она, пожав плечами.
Незаконнорожденная работала медсестрой? Какое везение. Почему-то видя ее доброту, мне захотелось отплатить тем же. Я кивнул на ее бейджик и достал из сумки ваучер на еду. Она смотрела на меня где-то полсекунды, а потом подняла руки, отказываясь принять подарок. Смелый шаг с ее стороны. По крайней мере, на улицах она могла сбыть его, как золотой слиток.
— Мне необходимо совсем не это, — отозвалась она, понизив голос и выглядя нерешительной.
— А что тебе нужно? — спросил я. Не ожидал такого ответа, но мне стало любопытно.
— Мне нужно кое-кого убить, — произнесла она, не колеблясь.
Я рассмеялся. Ничего не смог с собой поделать. Учитывая произошедшее утром, я просто не мог реагировать иначе.
— Мне тоже, леди.
Она рискнула, попросив о чем-то подобном такого высокопоставленного чиновника, как я. Должно быть, эта Минни была в отчаянии. Снова посмотрев на медсестру, я увидел, как она заламывала руки, а потом перевел взгляд на надпись «незаконнорожденная» на бейджике с именем. Эта женщина, скорее всего, добилась занимаемой должности тяжелым трудом, идя против системы. В ее глазах я видел доброту, но кроме того и силу. А, возможно, даже немного страха. У меня имелись и собственные демоны. Часть меня никогда не станет поддерживать Режим. Я не мог сказать этого вслух, но именно из-за этого и собирался помочь медсестре.
— Давай я позабочусь о своем деле, а потом поговорим о твоем, — торжественно пообещал я, и она мне улыбнулась. — Буду на связи, — кивнул я ей, подобрав так и не разбившийся телефон.
Выйдя из палаты, я прошел по длинному коридору больничного крыла и спустился вниз. Когда я прошел мимо сидевшей на скамейке пожилой пары, мои мысли вернулись к мятежнице.
Я уже не юнец. Благодаря моей преданной государственной службе, Режим упустил из виду тот факт, что я не был женат. Я вежливо отказывался от свиданий с женщинами, которых мне приводил Лидер. Все они были умны, грамотно разговаривали и по-своему являлись очаровательными. Но они не вызывали у меня интереса. Неприятие, которое во мне пробуждали эти женщины, всегда сводилось к одному и тому же. Они полностью подчинялись Режиму. Восторженные последовательницы статуса-кво, без малейшего мятежного огня в глазах. Меня это не привлекало. Я никогда ничего к таким не чувствовал. На самом деле, это меня отторгало и вызывало в животе неприятное чувство, поскольку я не думал, что многие из тех женщин правда желали со мной знакомиться и быть предложенными для женитьбы.
Лидер видел во мне полезного человека, но так не будет длиться вечно. В последнее время в офисе витали намеки, что мне бы пора обзавестись детьми. Им нужна была страховка. Они хотели передать мои хорошие гены маленьким солдатам, чтобы впоследствии поддерживать силовую структуру. Значит, скоро они выберут мне одобренного Режимом партнера из женского университета.
Кого-то высококлассного и правильно воспитанного. Она должна быть хорошо сложена, но не слишком фигуристая или худая. Обучена вести себя, как леди, носить одобренные платья и юбки. А волосы у нее обязательно будут длинными. Невеста станет улыбаться и внимательно слушать, когда говорят мужчины, а разговаривать будет, лишь если ее о чем-то спросят. Список качеств, которые должны были быть присущи спутницам работников Режима, был очень длинным. И все они не соответствовали моим представлениям о жене. Однако кое-кто определенно соответствовал моим желаниям. Ну, тем, которые я обнаружил в себе несколько часов назад. Это шокировало меня столь же сильно, как и ее.
Девчонка, ударившая меня сегодня, не обладала всеми теми качествами из списка Режима. Но что-то в ней зацепило меня, словно дав пинок под зад. С кулаком или без него.
Выйдя на улицу, я остановился на полушаге. Я тут же узнал кое-кого. Собаку.
По дороге шла большая потрепанная собака, та самая, которую я видел этим утром. Вероятно, питалась она объедками, но привлекло мое внимание то, что пес бежал рысцой рядом с парой армейских сапог. Мог член тут же отреагировал. Подняв взгляд, я конечно же заметил рваные ажурные чулки на длинных ногах. Остальная часть тела женщины была скрыта длинной толстовкой, но я бы где угодно узнал эту задницу. И прекрасно понимал, что скрывалось под самой толстовкой.
— Чтоб меня, — пробормотал я, наблюдая, как удалялась мятежница.
Где-то полсекунды я размышлял не перебросить ли мне чертовку через плечо прямо здесь или проследовать за ней к ее дому. Мне приказали убить мятежницу, но я уже знал, как поступлю. Повсюду были камеры, так что я не смогу остаться незамеченным, если схвачу ее и не приведу Лидеру. Поэтому вместо того, чтобы устраивать сцену, рискнув быть увиденным, я просто отправился за ней следом, уже сознавая, чем аукнется принятое решение. Мне хотелось, чтобы эта женщина была в безопасности, и я нарушу правила, чтобы так оно и было. Хоть и не делал ничего подобного до сегодняшнего дня.
Она выгуливала собаку без поводка, что само по себе было абсолютно незаконно. Но ей плевать, что вызвало у меня улыбку. Мятежница быстро отходила от больницы в сторону более тихих жилых кварталов. Здесь жили государственные служащие. Честно говоря, она шла куда-то в сторону моего дома. Куда это ее несло? Мятежница собиралась еще на кого-то напасть? Мысль о ней рядом с другим мужчиной неприятно ощущалась в груди. Я не позволю этому случиться. Женщина теперь принадлежала мне. Она сама навлекла на себя такую судьбу этим утром.
Я ускорил шаг, решив, что должен схватить ее прежде, чем что-то произойдет. Мятежница была вооружена моим пистолетом, и я не знал, на что она способна. Мне следовало бы вызвать подкрепление, но я не решился. Под рубашкой у меня был маленький пистолет, который она не заметила утром.
Конечно, я мог позвонить, но не хотелось никого вмешивать или видеть рядом с этой женщиной. Это было личным. Она унизила меня перед боссом и всем миром. Я должен сбить с нее спесь. Столько раз, сколько потребуется. Впрочем, при этом маленькая мятежница должна была лежать подо мной, прижатая к кровати моим телом. Боксеры натянулись при одной мысли об этом.
Черт, а теперь она точно была близко к моему дому. На самом деле, он стоял слева от нее. Женщина замедлила шаг, и я сделал то же самое. А потом она просто остановилась, все еще находясь ко мне спиной. Что, черт возьми, происходило?
Я достал телефон, притворившись, что набирал чей-то номер. Однако пока я посматривал на мятежницу, он зазвонил в моей руке. Нажав на кнопку, я поднес его к уху.
— Алло? — произнес я, не сводя взгляда от своей женщины.
— Ну, привет, придурок.
В этот момент я заметил, как мятежница обернулась ко мне, держа возле уха телефон.
ГЛАВА 3
Я улыбнулась и помахала Брэду с расстояния в полквартала. Как он мог выглядеть еще сексуальнее, после того как я его ударила? Может, дело было в том, что теперь он выглядел так, словно побывал в битве, и это добавляло какую-то грубость его образу.
— Ты действительно думал, что я приведу тебя к себе домой? — спросила я, стараясь не рассмеяться.
Он смотрел на меня, выглядя до чертиков разозленным. Брэд был в бешенстве, что его поймали, и что-то во всем этом было таким восхитительным. Наверное, это должно было показаться угрожающим, но почему мне чудилось, что мы скорее флиртовали? И почему совсем его не боялась?
— Ты видела меня? — спросил он недоверчиво.
— Серьезно? — переспросила я, сдерживая смех. — Ты ростом около шести футов и пяти дюймов2, весом порядка двухсот пятидесяти фунтов3. Ты как-то немного выделяешься. Как пещерный человек на балете.
— Ты под арестом. Не двигайся, иначе я буду стрелять, — приказал Брэд, но почему-то за этими словами не было угрозы. Я знала, что он не сможет мне навредить, хотя это казалось безумием.
— Забыл, что твой пистолет у меня?
Брэд что-то проворчал, а потом повесил трубку. Я заметила, что он потянулся к рубашке и задрал ее край, выставив на обозрение твердый пресс и достав небольшой пистолет. Брэд свободно опустил руку с оружием, и я нервно сглотнула. Упс.
Бо заскулил от беспокойства и встал передо мной, как сторожевой пес.
Когда Брэд направился ко мне, я подняла руки. Мое сердце, казалось, билось быстрее с каждым его шагом. Когда он подошел ближе, я смогла почувствовать его аромат, от которого захотелось издать стон. Брэд пах чистотой с какой-то ноткой сексуальности. От него исходила сила и тепло, и мне захотелось потереться об него, чтобы он оставил на мне свой запах. Совсем не такой реакции тела я ждала при взгляде на элиту Режима. Мне следовало ненавидеть в нем каждую клеточку, но вместо этого я продолжала находить все новые поводы для восхищения.
Я лгала себе по пути в больницу после утреннего инцидента. Врала, что хотела все проверить, убедиться, не узнал ли меня кто-нибудь. Я уверила себя, что заметала следы, но на самом деле, прекрасно знала, что делала. Я проверяла состояние Брэда. Внутри горела потребность узнать, хорошо ли он себя чувствовал. Как такое притяжение вообще возможно?
А хуже всего было то испытанное облегчение, когда я узнала, что с Брэдом все хорошо. Но, увидев, как он выходил из больницы, поняла, что напортачила. Единственное, что пришло в голову: пойти к его дому. Мне нужно было донести до него, что я знала столько же, сколько и он, если не больше. И я чертовски уверена, что ему будет нелегко меня найти после того, как я его брошу.
— Ты меня не застрелишь, — произнесла я, чувствуя себя смелой и несколько дезориентированной из-за того, как хорошо он пах. Я немного наклонилась вперед, желая сильнее почувствовать этот запах.
— У меня приказ, — произнес Брэд, стиснув зубы, но не сделал ни малейшего движения, чтобы меня схватить. На самом деле, казалось, что он боролся с собой, стараясь держать свои руки от меня подальше.
— Тогда почему ты позволяешь мне так долго стоять здесь? Почему до сих пор не вызвал подкрепление? — я демонстративно оглядела пустую улицу.
Что-то в моих словах его разозлило.
— Тебе лучше заткнуться, — его большое тело склонилось ко мне, и я ощутила пульсацию между ног. По венам бежало возбуждение, и я глубоко вздохнула.
Я отчаянно цеплялась за ненависть, которую должна была к нему испытывать.
— Ты для меня лишь привилегированный членосос, — я высоко задрала подбородок, не желая отступать. Я всеми силами старалась сделать так, чтобы он не понял, как я в нем нуждалась.
Он сократил и без того маленькое расстояние между нами.
— Думаешь, можешь так со мной разговаривать?
— Я только что это сделала, — дерзко ответила я ему, наблюдая, как расширялись его зрачки. Дыхание Брэда стало более тяжелым.
— А что если я отведу тебя на допрос? Знаешь, что это значит? Ты станешь умолять меня, чтобы я позволил тебе вернуть мне мой пистолет.
Я бросила ему вызов, двинувшись вперед и прижавшись к нему всем телом. Его твердые мышцы коснулись моих напряженных сосков. Я приблизила губы к его шее, чтобы Брэд ощущал мое дыхание, когда я заговорю.
— Ты будешь меня пороть? Потому что, уверена, это мне не навредит, — я позволила дыханию щекотать его кожу на шее и наблюдала, как на ней проступали мурашки. Боже, как же возбуждающе было видеть, что тело Брэда также предавало его, как и мое — меня.
— Черт, — низко пророкотал он. Движения его груди отдались во мне трепетом, и я судорожно вздохнула от удивления.
— Какие хорошие слова у правительственного мальчишки, — мне было отлично известно, что я нажимала на его слабые места.
— Я не мальчишка.
Я подняла взгляд, заметив, что он смотрел на мою грудь. Нет, определенно не мальчик.
— Докажи, — я играла с огнем, но не могла остановиться. Мне хотелось понаблюдать за его реакцией. Трепет между ног стал слишком сильным, чтобы его игнорировать.
Я действительно с ним флиртовала? Этот парень стоял за всем, против чего я боролась, и мозг вовсю размахивал красными флагами. Но моя киска не слушала доводов. Все, что я могла видеть перед собой: горячий кусок мужского деликатеса с чистым членом и мускулами, выпирающими через одежду. Мне хотелось обернуть вокруг него свое тело и заставить его трахнуть меня в подчиняющей манере. Я желала, чтобы он взял меня.
Брэд стиснул зубы, схватил меня за плечо и потащил к зданию, возле которого мы стояли. Его зданию. Он набрал код, двери открылись, и мы вместе с Бо скользнули внутрь. Как только двери закрылись, Брэд потащил меня к лифту.
— Никаких собак, — произнес он.
Я оглянулась через плечо на Бо, послушно севшего прямо у дверей. Я кивнула ему, зная, что он не сдвинется с места, пока я не вернусь. Брэд затолкнул меня в лифт и нажал кнопку последнего этажа. Как только лифт подпрыгнул, я бросилась на пол.
Тело захватила паника, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не началась истерика.
— Эй! — воскликнул Брэд, обхватывая меня руками и прижимая к груди. Одной рукой он коснулся моего подбородка и погладил по щеке большим пальцем. — Что случилось? Тебе плохо? — в его глазах плескалось беспокойство. Мужчина, стоявший передо мной мгновение назад, исчез, Брэд теперь казался совершенно иным.
— Какое тебе до этого дело? — спросила я, почувствовав тошноту.
— Мне есть дело, — ответил Брэд мягко. — Даже больше, чем следовало бы, — пробормотал он.
— Я не была в работающем лифте с тех пор, как мне было… не знаю… лет десять, — призналась я.
— О чем ты? Почему? — он действительно не понимал.
— Останови лифт. Я хочу подняться по лестнице, — взмолилась я.
Брэд тут же нажал на другую кнопку, и мы остановились на втором этаже. Он выпустил меня из рук, а потом обхватил ладонь и вывел по коридору к лестнице.
Я даже не помнила, когда в последний раз кто-то держал меня за руку. От его крепкой хватки моя кожа буквально горела, но мне это даже нравилось. Я должна была как-то избавиться от своего желания. Мне нельзя было испытывать чувства к этому ужасному человеку. Он был врагом, и мне следовало напомнить об этом нам обоим.
Как только дверь коридора за нами захлопнулась, и мы оказались на безлюдной лестнице, я решила нарушить молчание.
— Я правда арестована, или же весь разговор был на случай, если нас подслушивали снаружи? — спросила я.
— Нет, ты не арестована. Но должна бы быть, — он заглянул в мои глаза. — Просто ответь на несколько вопросов.
— Почему бы не задать мне их здесь? Я обещаю не сбегать.
Какое-то время он колебался, но все же кивнул.
— Кто заставил тебя напасть на меня?
— Бо, — улыбнулась я.
— Кто?
— Мой пес.
— Значит, правды я от тебя не дождусь? — спросил он, отпуская мою ладонь. Мне тут же захотелось потянуться к нему и снова переплести наши пальцы, но я решила стойко держаться.
Я вздохнула, не в силах справиться с собой. Какая-то часть меня ужасно не хотела его разочаровывать.
— По правде, я и сама не знаю.
— Удобно, — он покачал головой.
— Мне бы хотелось помочь.
— Неужели? — Брэд прищурился, и на мгновение мне правда этого захотелось. Я мечтала дать ему желаемое. Но я знала, что к чему.
— Хотела бы я помочь Режиму еще больше сбить нас с ног? Определенно нет, — сказала я ему правду. Мне захотелось напомнить ему, кто я такая.
Брэд стиснул зубы, отчего его подбородок стал выглядеть еще сексуальнее. Дерьмо, у меня проблемы.
— Мне нужно всего лишь имя, и ты будешь свободна.
Я искала в его глазах правду и поняла, что он не лгал. Почему Брэд решил отпустить меня на свободу? Или он решил оставить меня себе? Я тут же отвергла эту мысль.
— Нет, это так не работает.
— А как тогда работает? — Брэд начинал сердиться.
Прежде чем я осознала, что происходило, он сократил расстояние между нами. Может, это и должно было напугать меня, но я лишь сильнее возбудилась. Мне хотелось запрыгнуть на него.
— Ты же знаешь, что я не могу сказать. Я не предам свой народ. Тебе придется либо пристрелить меня, либо сдать Режиму, — я знала, что дерзила, но в то же время ощущала себя сильной. Для меня это было самым главным. Никогда не предавать мятежников.
Ему не понравился мой ответ, на лбу Брэда пролегли морщинки, а его грудь поднялась. Но он не собирался стрелять в меня или бросать гнить в тюрьме. Значило ли это, что я ему понравилась?
— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — прошептал он, склонившись ко мне.
— Почему? — спросила я мягко, чувствуя дыхание на своих губах. Я не знала причину, но мне хотелось услышать ее от него. Мне нужно было подтолкнуть его к ответу. Как бы сильно я не ненавидела Брэда, каждая частичка моего тела буквально кричала, чтобы я сократила между нами дистанцию, уверяла, что мы должны принадлежать друг другу. Неразделимо. — Скажи мне, Брэд. Что же в действительности тебя останавливает?
Я видела, что он боролся с желанием меня поцеловать. Было легко заметить борьбу в его глазах, когда Брэд смотрел на мои губы. Все, что Режим вбил в него относительно дружбы с такими, как я, проносилось в его голове. Я знала это. Но Брэд хотел меня. Его светло-голубые глаза встретили мой взгляд. Боже мой, они были невероятно голубыми. Я разглядела в них доброту и еще какую-то нежность, которую, была уверена, он позволил разглядеть только мне.
— То же самое, что останавливает тебя, — произнес он, прямо перед тем, как провел рукой по щеке и накрыл ртом мои губы.
Первое мгновение Брэд был таким нежным, что у меня подкосились колени. Но столь же быстро он стал грубым и изнывающим от желания. Прежде чем я осознала, что происходило, моя спина ударилась об стену, а Брэд стал тереться об меня. Он губами проследил дорожку вниз по моей шее. Потом я почувствовала его зубы, Брэд словно клеймил меня. Мое тело горело в огне, когда он поднял меня и обхватил мою задницу. От Брэда исходила мощная энергия, и атмосфера между нами накалилась от нуля баллов до ста за полсекунды. Я провела руками вверх по мышцам его груди, пока ногами крепче обхватывала талию. И простонала, когда почувствовала, как Брэд прижимался ко мне ближе.
Без какого-либо предупреждения он дернулся и снял с себя рубашку. Его широкая грудь предстала передо мной обнаженной, и у меня едва не потекли слюни. Его определенно нельзя было отнести к дряблым офисным работникам. Его тело походило на сплошную груду кирпичей, поэтому я шокировано уставилась на него.
— Кто ты такой? — прошептала я скорее самой себе, чем ему.
— Ты знаешь, где я живу, знаешь мой надежно скрываемый номер телефона. Это ты скажи, кто ты такая, — он обхватил руками мои бедра и крепко сжал. Брэд переместил меня так, что моя киска проскользила вдоль жесткого бугра в его штанах. Я не смогла подавить стон, слетевший с губ.
С быстротой молнии он перевернул меня и поставил перед собой, а сам уселся на ступеньки.
— О Боже, — выдохнула я, смотря, как Брэд расстегивал штаны и вытаскивал длинный толстый член с каплей предсемени, свидетельствующей о его желании. Я хотела этот член и причем немедленно. Нижняя часть моего тела едва не расплавилась, когда я заметила, что он медленно стал себя гладить.
Моя голова буквально взрывалась от миллиона мыслей. Я не должна была желать Брэда. Он олицетворял все, против чего я сражалась. Но стоило ему показать большой твердый член, как я уже была готова скакать на нем до тех пор, пока бы не смогла пошевелить ногами. Обида за то, кого Брэд собой представлял, каким-то образом усиливала желание в моей киске.
Брэд склонился и поцеловал мою шею, а затем его рот опустился, остановившись между моими грудями. Он обхватил рукой мою талию, и теперь я ни за что бы не вырвалась. Впрочем, по правде мне и не хотелось. Но я была не готова к тому, что желание почувствовать на себе его руки сможет подавить мою силу воли. Казалось, с каждым прикосновением от меня ускользало одиночество, и это место в моем сердце занимал Брэд.
Однако это не входило в мой план. Я всего лишь хотела в прямом эфире уничтожить его репутацию и помочь мятежникам получить бо́льшую политическую поддержку. Но почему-то он продолжал держать меня в объятиях, и все причины, по которым я должна была встать и уйти, казались недосягаемыми. Я жила ради того, чтобы бороться с такими, как Брэд. Но все, что он со мной вытворял, заставляло меня сдаться. Заставляло хотеть чего-то большего.
Закрыв глаза, я приказала мозгу заткнуться. Безумие, но, черт возьми, я нуждалась в этом. Мне нужен был этот украденный у мира миг. Он будет моим и только моим. Я буду думать об этом поздней ночью, лежа в своей постели и смотря на звезды.
Его губы снова нашли мой рот, и я потерялась в ощущениях. От его горячего и сексуального вкуса и касаний языка у меня кружилась голова. Ноги дрожали от ожидания, но меня отрезвил раздавшийся треск ткани, разнесшийся эхом по лестничному пролету. Я распахнула глаза, заметив, что Брэд разорвал ширинку моих шорт и шов ниже, вместе с колготками в сеточку, обнажив мою влажную киску. Его каменно-твердая плоть находилась всего в дюйме от моего влагалища, и я готова была поклясться, что заскулила от желания, заметив все это.
В этот момент я поняла, что вела хорошую игру, но прямо сейчас была одновременно возбуждена и напугана. Я хотела опуститься на его член и как следует его объездить, но было так много причин, которые буквально кричали, что это плохая идея.
— Не делай этого, — произнес Брэд, коснувшись моей щеки.
Я подняла на него взгляд.
— Чего именно?
— Не включай голову, — склонившись, Брэд снова поцеловал мою грудь.
Как он понял? Как смог так легко прочитать меня?
— У меня нет презерватива, — произнес Брэд, лизнув мою ключицу.
— У меня есть, — я достала один из контрабандных презервативов из заднего кармана. Я понятия не имела почему, но всегда носила его с собой. Сейчас я сочла это удачным знаком.
Он тут же перестал меня целовать. Я посмотрела на Брэда и заметила гнев в его глазах, пока он переводил взгляд с презерватива обратно на меня.
— Кто дал его тебе?
— Это имеет значение? — спросила я, когда он выхватил презерватив у меня из рук.
— Нет, — его резкий ответ свел меня с ума, но Брэд тут же вернулся к моей груди, продолжив осыпать ее поцелуями, и я позабыла о злости.
Я шумно вздохнула, когда он сдернул с меня майку, обнажив грудь. Брэд ртом обхватил мой сосок, а я двинула вперед бедра и вскрикнула. Кончик его члена коснулся моего клитора, но с таким же успехом меня могло ударить электрическим током.
— Я сделал тебе больно? — спросил он, но в его тоне слышалось веселье.
— Да. Нет. Вроде того. Закрой рот и сделай это снова, — простонала я, крепко сжав его волосы.
Но Брэд не послушался, вместо этого он толкнул кончик члена к моему влагалищу. Он встретил мой взгляд и приподнял подбородок.
— Скажи: «Я хочу, чтобы ты меня трахнул».
— Нет, — ответила я сквозь зубы.
— Я не сделаю этого, пока ты не попросишь, — сказал он, облизнув губы. Его льдисто-голубые глаза и темные волосы делали его похожим на падшего ангела. — Скажи, что хочешь ощутить мой член в своей мятежной киске. Хочешь, чтобы член одного из элиты тебя трахнул.
Я практически ощущала, как на его член скатывались капли моих соков, эти порочные слова меня заводили. Что в Брэде было такого, почему я так сильно его желала? Сколько бы раз не говорила, что не хотела его, мы с ним оба прекрасно знали, как сильно я об этом мечтала. А еще оба знали, что сейчас произойдет.
— Скажи это, — приказал он низким голосом, но каким-то насмешливо уверенным.
— Трахни меня, — пробормотала я.
Брэд раскатал презерватив, и я стала опускаться ниже, когда он толкнулся мне навстречу. Я не поняла, кто из нас застонал громче. Когда он забрал мою девственность, я ощутила вспышку боли, но она быстро сменилась облегчением. Это тягучее ощущение полностью заполнило ненасытную пустоту.
«Мы играем в опасную игру», — подумала я, закрыв глаза и откинув назад голову. Брэд проскользил внутрь до упора, прежде чем стал двигаться обратно. Все предупреждали меня о таких, как он, а теперь между моих ног был Брэд Чалмерс, и все советы словно вылетели в окно. Я вытолкнула из головы негативные мысли, поскольку в данный момент главной была моя киска и вовсе не хотела останавливаться. Она брала желаемое.
Если я решилась отдать этому мужчине свою девственность, то должна была убедиться, что он запомнит. Я понятия не имела, что случится в следующее мгновение, но ревность царапала мне спину. Я не хотела, чтобы Брэд наслаждался потом какой-либо женщиной. Я ненавидела его, но желала, чтобы Брэд думал лишь обо мне каждый раз, когда вставал его член. Если он заполучил частичку меня, то и я сделаю то же самой, черт возьми.
ГЛАВА 4
Этот день проходил совсем не так, как я ожидал. Сперва эта маленькая мятежница дала мне пинок под зад, а теперь я трахал ее посреди дня прямо на лестнице. Увидев контрабандный презерватив, я разозлился, поняв, что в ней уже был другой мужчина. Другой брал то, что принадлежало мне. Именно так скоро и будет. Как только я поставлю на ее киску свое клеймо, мятежница уже никуда не уйдет. Может, я и надел презерватив, пока она смотрела, но это не означало, что он остался там.
Я хотел трахнуть ее безо всяких преград. Режим прав в одном. Мне пришло время подумать о потомстве. Она получила ровно один толчок с презервативом, потом я вытащил член, быстро снял с него преграду и откинул на ступени. Когда я вновь погрузился в свою мятежницу, то вздохнул с облегчением, когда она не поняла разницы.
Ее узкая маленькая киска обхватывала меня так туго и идеально. С самым первым толчком я понял, что она создана для меня. Я обхватил ее грудь и так сильно всосал в рот, что мятежница закричала и ускорила темп скачки. Ее округлые бедра были сотворены дьяволом, и она пришла за мной, чтобы забрать прямиком в ад. Я откинулся на спину и наблюдал, как она трудилась надо мной. Мне никогда не доводилось видеть ничего более возбуждающего, чем ее круглая грудь, подпрыгивающая вверх и вниз, пока маленькая киска глотала мой член. И за всю жизнь мне не забыть этот момент. Она была похожа на богиню.
Мой член выстрелил внутри нее, пока мятежница скакала на нем, как кузнечик. Ее незащищенная киска глотала мое семя, чтобы зачать ребенка. Мне следовало бы чувствовать себя виноватым, но мне нужно было как-то привязать ее к себе, а это значило — сделать беременной. Я знал, что мятежница будет сопротивляться притяжению между нами, но уверен, что она станет моей и только моей.
— Так чертовски красива, — пробормотал я, обхватывая ее грудь и наблюдая за тем, как она подскакивала вверх и вниз.
Каштановые волосы волнами рассыпались по ее спине, и я встретил взгляд карих глаз мятежницы. Мне захотелось, чтобы сейчас мы оба были голыми и лежали на моей кровати. После того, как трахну ее тут, на ступеньках, то отнесу домой и сделаю это снова. Я хотел попробовать на вкус эту киску и заставить мятежницу заглотить мой член: все это было запрещено. Я лишь слышал о подобных вещах, но это было просто еще одним законом, который я собирался ради нее нарушить. Ради нас.
Затем я хотел поставить свою мятежницу на четвереньки и понаблюдать, как бы подпрыгивала упругая задница, пока я бы брал ее сзади. Вероятно, я снова смог бы скользнуть в ее киску так, чтобы она не заметила. У меня будет еще один шанс сделать ее беременной. Я почувствовал, как от этой мысли из члена вытекло еще немного спермы.
Но между нами было нечто большее, чем быстрый секс. В ту секунду, как увидел ее у больницы, я тоже это почувствовал. Она была рядом и хотела, чтобы я последовал за ней. Хотела, чтобы я привел ее сюда и сделал своей. Моя мятежница могла этого не знать или не признаваться даже самой себе, но это было правдой. Против нас выступал весь мир, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять: она — моя судьба.
Теперь мне осталось узнать, как удержать ее в своих объятиях, потому что был уверен в одном — я никогда не смогу жить без нее после того, что испытал рядом с ней.
Я сделаю все, чтобы удержать свою мятежницу.
ГЛАВА 5
Физическая и эмоциональная связь между нами вспыхнула мгновенно. Когда член Брэда скользнул в мое тело, я задохнулась от потрескивающих искр. Я сжала внутренние мышцы, прежде чем снова опуститься на него, с каждым разом останавливаясь все ниже. Брэд застонал, откинувшись назад, он смотрел на меня, и поэтому я чувствовала себя могущественной. Этот гигант, пристроившийся между моих бедер, смотрел на меня так, словно я создала мир.
Брэд сжал мою талию, а потом опустил руки на мои бедра. Я снова опустилась на его член, и он застонал. Брэд склонился вперед, и я ощутила его зубы на своей шее, прежде чем он начал посасывать кожу.
— Скажи мне свое имя, — потребовал он. Я медлила, и Брэд явно уловил это. Он откинулся назад, чтобы взглянуть на меня. Я встретила его взгляд и увидела мольбу в голубых глазах. — Пожалуйста.
Меня никогда никто и ничто не волновало. Я никогда не позволяла себе быть эмоциональной. Не плакала, не реагировала на боль. Я научилась этому на случай, если меня схватят и станут пытать ради информации. Но к чему-то подобному я была не готова. Я понятия не имела, что все это время, закаляя свой разум против кого-то вроде Брэда, мне следовало бы лучше поработать над своим сердцем.
— Сильвия, — призналась я, хотя и не должна была.
— Сильвия, — выдохнул он словно молитву.
Когда услышала свое имя на его губах, я ничего не смогла с собой поделать, но мое сердце лишь сильнее заглотило наживку.
Я скакала на нем, пытаясь не позволить желанию затуманить мой разум, но безуспешно. Я не могла не испытывать наслаждение из-за того, что в первый раз меня брал этот огромный мужчина, который оставил на мне свое клеймо. Наше слияние ощущалось даже слишком хорошо, и я стала злиться на себя за отданный презерватив. Всю свою жизнь я избегала беременности, но сейчас я бы хотела убрать презерватив и посмотреть, чем бы это закончилось. Я бросила на Брэда мимолетный взгляд, задаваясь вопросом: а могли ли у нашего ребенка быть его глаза…
Еще раз сжав внутри его член, я постаралась сесть на него так глубоко, как только он мог пройти. Брэд кончил так сильно, что я почувствовала тепло даже через презерватив.
В крике Брэда слышались отзвуки агонии и удовольствия. Он закрыл глаза, позволив себе раствориться в ощущениях. Я провела руками по его груди, спускаясь к талии. Я бы хотела продолжать двигаться и позволить ему довести меня до разрядки, но сейчас был самый идеальный момент.
Прежде чем Брэд смог меня остановить, я вскочила на ноги, спрыгнув с его члена, а потом схватила свою толстовку и побежала вниз по лестнице. Он закричал, и я услышала лязг металла наручников, которые я незаметно вытащила из его кармана и закрепила у него на запястье, приковав к перилам позади.
Похоже, Брэд был зол. Даже больше, чем зол.
Едва я привела себя в порядок, заметила Бо, который ждал меня, виляя хвостом. Шум наверху усилился, когда Брэд стал выкрикивать мое имя. Да, он был в бешенстве. Я прикусила губу, сдерживая улыбку, и положила в сумочку второй украденный у него за день пистолет.
У меня до боли тянуло между ног, я даже ощутила начинающуюся дрожь. Уйти от Брэда было сложнее, чем я думала, но мне нужно было это сделать. Я не могла себе позволить сойти с дистанции и подарить ему часть себя, принадлежавшую мятежникам. Я должна была сохранить хотя бы что-то, пусть это и было самым трудным, что мне приходилось делать. Если Брэд заполучит эту часть меня, то я буду полностью принадлежать ему. И как бы ни было велико мое желание отдать свою судьбу в его руки, мне пришлось бежать. Однако с каждым шагом я ощущала, как смытое Брэдом одиночество ко мне возвращалось.
ГЛАВА 6
Эта женщина снова все провернула. Как у нее вообще вышло дважды за один день сбежать от меня, оставив сидеть на заднице? Теперь у нее находились оба моих пистолета. И вдобавок ко всему я по колено в дерьме. Камеры наблюдения были распиханы по всей улице и снаружи моего дома. Кто-нибудь обязательно заметит, что я входил в здание с Сильвией, а выходила она уже одна.
Я знал, что на лестнице нет камер, иначе бы не привел ее сюда. Мне не хотелось, чтобы кто-то смотрел на то, что принадлежит мне. Опустив взгляд, я заметил снятый мной презерватив. Я втянул в легкие воздух, увидев на нем небольшой след крови.
— Черт, — проворчал я, поднимая презерватив. Горьковато-сладостное чувство. Я был единственным мужчиной, который когда-либо ее трахал, но взял Сильвию на гребаной лестнице, как какой-то зверь. Покачав головой, я засунул обратно в карман презерватив и обертку.
Спустя некоторое время наверху, в ванной, я стоял и вытирал руки, осторожно касаясь кожи, сорванной наручниками. Мне пришлось выдернуть перила, чтобы освободиться, и когда я спустился вниз, Сильвии уже не было. Пока я вытирался, зазвонил телефон. Я проигнорировал его. Это был Лидер, и мне было нечего ему сообщить. Я посмотрел на себя в зеркало и качнул головой.
С другими Сильвия поступала также? Соблазняла мужчин, заманивая их в ловушку? Я знал, что она с ними не трахалась, даже имел доказательства этого, но может, Сильвия проворачивала с ними другое? Возможно, о каких-то вещах я даже не догадывался, верно? Была ли это стратегия повстанцев? Забирать наше оружие одно за другим?
Нет.
Я не хотел думать о Сильвии с другими мужчинами, которых она использовала так же, как меня. Для нее это тоже что-то значило. Я был в этом уверен. Не только я почувствовал это на лестнице.
Я коснулся носа и поморщился. Просто не верилось, что Сильвия так сильно ударила меня этим утром. Она была маленькой, но кто-то, очевидно, научил ее драться. Вместо того чтобы представлять, кто бы это мог быть, я сосредоточился на ее образе, когда Сильвия объезжала мой член. Она была дерзкой.
Дерзость не была в числе одобряемых качеств у женщин, рассматриваемых на роль партнера. Но я ничего не мог с собой поделать. Мой член снова ожил при одной мысли о Сильвии. Она нужна мне. Не только в постели, но и как моя половинка. Я отметил ее и теперь никому не позволю до нее добраться.
Сильвия была напрочь лишена тех черт, которые, по официальным документам, мне подходили. Режим счел бы ее нежелательной, но я еще не видел женщину, которую хотел бы сильнее. В которой бы отчаяннее нуждался.
Я вернулся в свою маленькую гостиную и опустился на диван, уставившись в стену. Мне конец. Теперь меня не привлекала мысль о других женщинах. Я не хотел никого другого. Когда я вошел в Сильвию, то был фактически уничтожен. Мое презрение к ней моментально сменилось нежностью. Но Сильвия сбежала так быстро, что я даже не успел заставить ее кончить. По правде, этот факт сводил меня с ума. Я был ей нужен, чтобы получить небывалое наслаждение, и я не намерен отступать, черт возьми. Словно зверь, загнанный в клетку, я метнулся через всю комнату и проломил кулаком стену. Как я мог позволить женщине уйти, не доведя сперва до оргазма? Мне было стыдно, что я не доставил ей того же удовольствия, что и она мне.
Что ж, я намеревался это исправить. Я выслежу ее и заставлю кончить так интенсивно, что она будет потеряна для любого другого. Я хотел измотать ее и заставить молить о большем. Черт. Сильвия нужна мне прямо сейчас.
Снова зазвонил телефон. Я знал, что рано или поздно мне все равно придется ответить, потому прикрыл глаза и снял трубку.
— Чалмерс.
— Что за хрень я вижу по закрытому каналу? Ты и та мятежница, устроившая сцену этим утром, вместе возле твоей квартиры? Она под стражей или как? — проорал Лидер в трубку.
— Нет, сэр. Это была не она. Произошла ошибка. Та женщина просто очень похоже выглядит. Я отвел ее домой, чтобы допросить, но вычислил, что это не та мятежница, за которой мы охотимся.
— Ну, и кто она тогда, черт побери? — потребовал он.
— Просто еще одна мятежница, слоняющаяся по правительственному району подобно воздушному змею. Никакой опасности. Я отпустил ее обратно в дикую природу, — я лгал сквозь сжатые идеально белые зубы. Если кто-то узнал бы о моей лжи и о том, что отпустил разыскиваемую мятежницу с двумя пистолетами, меня бы могли притащить в суд и приговорить к долгим годам заключения в месте под названием Яма. Никто не хотел туда попадать. Сам я никогда ее не видел и не желал это исправлять.
— Ты ходишь по тонкому льду, Чалмерс. И я помню о нашей договоренности, — проговорил Лидер. — Завтра в восемь утра будь в моем офисе.
— Сэр, думаю, сейчас не время обсуждать мое семейное положение…
— Ты будешь со мной спорить? — резко оборвал он меня. — Пора отправить на перевоспитание?
— Нет, сэр, — едва не прошипел я. Мысль о другой женщине лишь усилила мой гнев. В моей жизни было место лишь для Сильвии и никого другого.
— Рад слышать. Давай решим вопрос с твоей женой и, вероятно, в голове у тебя прояснится. Ты один из лучших наших людей, но, честно говоря, я не смогу больше принимать от тебя промахи. Думаю, удачная женитьба даст тебе твердую опору под ногами.
— Да, сэр, — ответил я и разъединился.
Договоренность. Это уже не простое давление. Мне прикажут жениться. Но я не соглашусь, а значит, у меня меньше двадцати четырех часов, чтобы придумать план.
Поднявшись с дивана, я быстро принял душ, а потом сделал себе кофе, поскольку о сне теперь не могло идти и речи. Мне было неприятно смывать с себя аромат Сильвии, но я планировал исправить все совсем скоро. Во-первых, я верну свое оружие. Во-вторых, заставлю эту миниатюрную сексуальную мятежницу заплатить за то, что она со мной сделала. А расплатится Сильвия, позволив мне оказаться между ее ног и объезжать, пока не потеряет рассудок, кончая снова и снова.
ГЛАВА 7
Меня трясло, пока расшнуровывала ботинки. Я больше не была девственницей. И что получила взамен? Пару пистолетов? Меня переполняли гнев и печаль. И хуже всего: теперь я ощущала себя еще более одинокой, чем раньше.
Как он мог так со мной поступить? Кем себя возомнил?
Чем больше я думала о Брэде, его горячем здоровом теле, чистой коже, мягких волосах и огромных, просто гигантских плечах, тем больше нарастало чувство стыда. Если я когда-то и должна была лишиться невинности, то только с таким, как я. А не с угнетателем. Что со мной такое, черт возьми?
Бо наблюдал за мной с матраса. Он почти дремал, но продолжал смотреть на меня одним глазом. Мы много гуляли, и я была рада, что Бо проявил такую выносливость. Он никогда не просил еду, всегда благодарный за случайные объедки. Как и я. Поправка: какой я и должна была быть.
Встав, я подошла к стереосистеме, решив найти музыку, которая сейчас поможет очистить голову. Однако поняла, что не смогу ничего сейчас слушать. Все вокруг напоминало мне о том, что я намеревалась сделать, когда врезала Брэду по лицу, и чем все в итоге закончилось — я просто оседлала его член.
Мне понравился один из сторонников Режима. Хуже и быть не могло. Но когда я закрывала глаза и представляла лицо Брэда, мое сердце успокаивало бешеный ритм. Я ненавидела Брэда за это. Что заставлял меня желать того, чего не должна была.
Раздался стук в дверь, и я распахнула глаза.
— Открывай. Я с официальным визитом, — прокричал Брэд, и мое сердце стало биться чаще.
Черт, как он нашел меня? Боже, неужели меня было так легко выследить? Я подошла к двери и встала напротив, прижав к ней ладонь, словно это могло помешать ему войти. Только вот Брэд был в два раза больше меня, и если бы он захотел, то вошел.
— Убирайся! — прокричала я, впрочем, сознавая, что мои усилия напрасны.
— Нет.
«Нет? Никто еще мне не отказывал». Я подождала несколько секунд, но за дверью все еще слышалось тяжелое дыхание.
— Как ты меня нашел? — спросила я, пытаясь выиграть время.
— Камеры замкнутого контура повсюду. Все, что мне нужно было сделать — войти в систему.
Это было нелепо.
— Мы отключили все камеры на этой улице, — произнесла я, ругаясь на саму себя. Должно быть, я упустила одну.
Брэд рассмеялся.
— О, вот как? Впусти меня, Сильвия. Я хочу с тобой поговорить.
Сознавая, что обязана его впустить прежде, чем кто-нибудь услышит наш разговор, я отперла замок и распахнула дверь.
Почему при виде него все напряжение испарялось? Как присутствие Брэда могло успокаивать каждую сумасшедшую мысль в голове? Чувство одиночества вновь пропало.
— Куда делся твой замок с ключ-картой? — спросил он с искренним любопытством, острым взглядом сканируя мою дверь.
— У меня его не было, — отозвалась я, пожав плечами.
— Тебе следовало бы улучшить систему безопасности, — ответил он, протискиваясь мимо меня и заходя внутрь комнаты.
Брэд захлопнул дверь, щелкнув замками, прежде чем обернулся и направился ко мне. В его глазах я прочла напряженность, а во взгляде сверху-вниз… Мне определенно было известно, зачем он тут. Брэд либо убьет меня, либо собьет с ног и трахнет. Я была согласна на любой вариант. Если он меня убьет, то, по крайней мере, не придется жить с тем, что я вожделела кого-то, кто был под запретом.
— Чего ты хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал жестче, чем обычно.
— Мое оружие.
— У меня его нет, — ответила я, скрестив на груди руки.
— А где оно? — Брэд положил ладонь мне на спину и притянул к себе.
Мне не нравилось, как он так легко заставлял меня чувствовать себя защищенной, но искра, которую зажигают его руки в моем теле, неоспорима.
— Какая тебе разница? На твоей стороне все правительство. Пусть выдадут тебе другие пистолеты, — выплюнула я в ответ, игнорируя пульсацию между ног. Мое тело жаждало раствориться в Брэде, и я не знала, как долго еще смогу притворяться грубой.
— Ты права, — ответил он после короткого молчания, сопровождаемого пристальным взглядом. — Я пришел не за оружием.
— Тогда чего же ты хочешь? — воскликнула я.
— Заявить на тебя права.
Прежде чем я осознала, что произошло, Брэд перекинул меня через плечо и понес к постели. Бросив на матрас, он стал стягивать мои шорты, прежде чем я даже успела возразить.
— Ты злишься сейчас на меня потому, что мне нужно испробовать твою киску, — произнес Брэд, раздвигая мои ноги.
— Что? — шокировано переспросила я, пока он опускался на колени, приближаясь к моему лону.
— Тебе нужно кончить. Ты сейчас чертовски расстроена, и я буду лизать твою киску, пока ты не перестанешь злиться.
По выражению его лица, потемневшим глазам, в которых горел собственнический огонек, я поняла, что Брэд не шутил.
ГЛАВА 8
— Почему ты без трусиков? — прорычал я, швыряя ее шорты на пол. Мне ненавистна сама мысль, что Сильвия разгуливала без ничего под шортами. Должен был быть еще один слой между ней и другими мужчинами.
— Трусики? Это для привилегированного класса, — зло прошипела она, хотя я знал, что Сильвия жаждала моих прикосновений. Что ж, я ее успокою.
— Сними майку. Хочу видеть твою грудь, пока буду лизать киску, — прорычал я, все еще находясь на взводе.
Мне потребовалось несколько часов, чтобы отыскать Сильвию, и теперь она передо мной. Сердце начинало успокаиваться. Тело по-прежнему было напряжено, с членом дела обстояли еще хуже, однако на душе стало спокойнее, когда я снова обрел Сильвию. Теперь я вновь мог дышать полной грудью, зная, что моя мятежница в порядке, и что сам смогу быть рядом и позаботиться о ее безопасности.
Я наблюдал за Сильвией, пока она выполняла мою просьбу, хотя ее дерзкий маленький подбородок бросал мне вызов. Черт, мне хотелось перевернуть ее и отшлепать по заднице. Однако аромат киски был таким манящим, что у меня едва не потекли слюни. Я изголодался по Сильвии.
— Теперь это все мое, — произнес я, смотря на ее обнаженную киску с влажными розовыми половыми губами. Склонившись, я прижался к ней ртом, даря поцелуй.
— Ты не владеешь мной, — возразила Сильвия, но это было больше похоже на вопрос.
— Буду, — отозвался я, раскрывая рот и пробуя на вкус самый настоящий рай.
Я приподнял руками с матраса ее задницу, чтобы насладиться всем, что мне могла дать эта киска. Сладкий нектар покрывал мои губы и подбородок, пока я ее целовал.
— Эта киска моя, — произнес я, напоминая Сильвии, кому она принадлежала. — Ты меня слышишь?
— Да! — вскрикнула Сильвия, когда мой язык пробрался между ее складок и погрузился внутрь узкого лона.
Я лизнул ее клитор. Он был твердым и пульсирующим. Требующим внимания. Когда я сжал его зубами, внутри нее словно что-то щелкнуло, и Сильвия выкрикнула мое имя. Она схватила меня за волосы и крепко прижала к себе, принявшись покачивать бедрами и, тем самым, трахая мое лицо. Сильвия получала удовольствие, потому я наслаждался этим. Я позволил ей использовать меня и брать желаемое, пока она издавала эти тихие звуки, заставлявшие мой член истекать пресеменем.
Я пил ее соки, вцепившись пальцами в ягодицы и смотря на пышную грудь. Она покачивалась, пока я лизал ее, отчего член становился еще тверже. Я никогда раньше не пробовал ничего вкуснее и думал, что мог просто съесть Сильвию. Застонав в знак благодарности, я ощутил, как вибрации поднимались по ее лону.
Тело Сильвии было напряжено в ожидании оргазма, и она дрожала в предвкушении.
— Брэд, — простонала Сильвия и распахнула глаза, посмотрев на меня.
— Тсс, я здесь, детка, — отозвался я, сознавая, что сейчас ее сознание распадется на миллион кусочков.
Одно стремительное движение языка и щелчок по клитору привели Сильвию к освобождению. Она выгнула спину и громко застонала, кончая в моих объятиях.
От осознания, что, вероятнее всего, мне довелось стать первым мужчиной, приведшим ее к оргазму, я ощутил, как член заболел от нужды. Я хотел быть ее первым и единственным.
Навсегда.
ГЛАВА 9
Этот мужчина. Господи. Я ощущала его всем своим телом от кончиков пальцев ног до самых ресниц. Что он со мной сделал? Я будто плыла. Мне хотелось лежать тут вечно, ощущая себя цельной и удовлетворенной.
Без сил, я лежала на кровати, уставившись на трещины в потолке, не способная вымолвить ни слова. Я даже не была уверена, что способна дышать. Не успела я прийти в себя, как Брэд перелег, оказавшись рядом, обнял меня и поцеловал. Я чувствовала на его губах свой вкус, и почему-то это ощущалось самой интимной вещью из всего, что мы делали. Поцелуй был нежным, а не диким, как те, что мы разделили на лестнице его дома.
Руки Брэда скользили по моим изгибам, посылая волны желания по всему телу. Должно быть, он тоже это чувствовал, пока раздевался, продолжая исследовать меня.
Вот и все. Игра окончена. Мои стены разрушены. Брэд держал меня в руках, как никто до него. И я чувствовала, что влюбляюсь. Часть меня волновалась из-за того, что мы принадлежали разным мирам. Как мы вообще заставим это работать? Впрочем, бóльшая часть моего разума просто наслаждалась ощущениями, которые рождались в объятиях Брэда. Именно эта часть думала, что все будет хорошо. Что у нас с Брэдом все получится. Что сможем бороться за то, чтобы быть вместе.
Я почувствовала, как он приподнял мой подбородок, чтобы наши взгляды встретились.
— Что происходит в твоей голове?
И тогда я решила признаться в том, о чем никому еще не говорила.
— Мне страшно.
Не сводя с меня взгляда, он кивнул.
— Я разберусь с этим. Все будет хорошо, — стал успокаивать меня Брэд.
На глаза навернулись слезы. Черт. Я никогда ни перед кем не плакала с тех пор, как была маленькой девочкой. Но это были слезы облегчения, а не печали. Брэд долго держал меня в своих объятиях. Наши обнаженные тела прижимались друг к другу, пока он гладил меня по волосам. В какой-то момент я просто уснула, наслаждаясь ощущением безопасности. Впервые в жизни я была уверена, что меня защитят.
ГЛАВА 10
Сильвия сказала, что боится, и я не знал, как себя вести. Все, что сознавал: мне хотелось создать для нее новый мир, отличный от реального. Потому просто обнял и попытался утешить собственным неуклюжим способом. Не знаю, правильно ли я поступил, но все, о чем мог думать: обнимать Сильвию, пока она не уснула. Оберегать ее.
Сильвия уютно прижималась ко мне, темные кудри разметались по моему плечу. Я заснул, ощущая ее аромат в легких. Она была создана для меня. Идеальная. Теперь же, когда увидел, как поднявшееся солнце ласкало тело, Сильвии я жаждал погрузиться внутрь нее.
Понаблюдав за тем, как она спала, я раздвинул ей ноги и забрался сверху. Я понял, что ее горячее лоно было готово принять меня, когда провел головкой члена по влажной киске. Лицо Сильвии было спокойно и безмятежно, пока я медленно двигался вперед и назад, потихоньку набирая скорость.
Мой член в ее незащищенной киске — это рай. И на этот раз я даже не стану притворяться, что подумал о презервативе. Нет, я пробрался в ее лоно уже с выступившим предсеменем. Мне было необходимо облегчить боль в яйцах. Я ждал освобождения всю ночь, и так больше не могло продолжаться.
Сильвия зашевелилась, когда я стал входить в нее так глубоко, как только мог.
— Ш-ш-ш, — пробормотал я, опустив руку между нашими телами и принявшись нежно поглаживать ее клитор подушечкой большого пальца. Я тер его мягко, но настойчиво, продолжая трахать киску.
— Брэд, — простонала она, шире разведя ноги, но так и не открыла глаза.
Я все входил в нее, усиливая давление, пока вел Сильвию к разрядке. Я хотел, чтобы в этот раз, когда кончу в нее, она тоже достигла оргазма.
Член пульсировал, ощущая, как его сжимал каждый дюйм ее лона. Тело Сильвии казалось расслабленным, но она была близка к оргазму. За мгновение до того, как кончить, Сильвия распахнула глаза и выкрикнула мое имя.
Я вошел в нее так глубоко, как только мог, опустошая себя внутри. Ее киска пульсировала снова и снова, пока я нежно ласкал клитор. Сильвия стала такой влажной, истекая нектаром, чем буквально умоляла вновь трахнуть.
Когда она сфокусировала на мне свой взгляд, то обвила ногами мои бедра, а потом ее ресницы затрепетали.
— Не выходи, — прошептала она.
Просьба запоздала, но я не стал ей говорить об этом. Вместо этого я снова принялся ее трахать, и когда во второй раз выпустил свое семя, Сильвия, наконец, окончательно проснулась и опустила взгляд туда, где соединялись наши тела. Она наблюдала, как я наполнял ее, и пришла к своей собственной разрядке. Кончила, зная, что я не надел презерватив. И я определенно не собирался вытаскивать член.
«У меня большие проблемы», — подумал я, переворачиваясь так, чтобы Сильвия теперь лежала на моей груди, а мой член по-прежнему оставался внутри лона. Для нас не существовало безопасного выхода. Похоже, я влюбился в нее и уж точно не готов был убить. Мне не хотелось быть с кем-либо другим, и я определенно не желал, чтобы кто-то прикасался к той, что стала моей. Мне плевать, если Сильвия передумает и возненавидит все, чего я добивался. Впрочем, сейчас я даже не знал, что отстаивал. Я просто хотел быть с Сильвией, а еще лучше — с ней в кровати на всю оставшуюся жизнь. И мне нужно найти способ сделать это.
Когда Сильвия села, я с облегчением увидел, что в ее взгляде нет сожаления.
— Я проголодалась. Сейчас оденусь и спущусь проверить почтовый ящик. Оставайся здесь, — она подмигнула мне, прежде чем слезть с моего члена, но я остановил ее, схватив за запястье, когда Сильвия потянулась к одежде.
— Зачем тебе проверять почту, если ты голодна?
Помедлив, Сильвия объяснила мне, как все было устроено. Мятежники оставляли инструкции в ее почтовом ящике. И когда задание было успешно выполнено, там появлялся дополнительный паек. Иногда банка арахисового масла. Иногда только яблоко.
Я притянул ее обратно в постель и поцеловал.
— Я захватил кое-что по дороге.
Поднявшись, я поднял бумажный пакет, который бросил у двери. А потом обернулся и увидел, как Сильвия снова села, натягивая майку, отчего ощутил раздражение, ведь она больше не была обнажена для меня.
— Что это?
Я протянул ей пакет, и Сильвия заглянула внутрь. Ее лицо мгновенно озарилось.
— Тако!
Мы позавтракали на одеяле, постеленном на полу, поскольку у Сильвии не было ни стола, ни стульев. Старая стереосистема под окном и матрас были единственным подобием мебели. Видавшая лучшие дни простыня служила занавеской, а в импровизированной ванной, отделенной от основной комнаты складным экраном, находились туалет и раковина. Скорее всего, раньше тут был небольшой офис, а не жилая квартира.
Я не знал, что люди могут так жить. Не говоря о том, что происходило снаружи. Мне было известно о топливных шахтах, но я полагал, что они удалены от жилых районов. Я бы никогда не поверил, что мусор сжигали прямо на улице, рядом с живыми людьми.
Я начал понимать, что представлял собой Режим для людей, живущих тут. И мне стало стыдно. Это ведь все так неправильно. Я больше не мог быть частью той богатой жизни, но это значило, что мне придется исчезнуть. И у меня не было выбора, кроме как взять Сильвию с собой. Она теперь была частью меня, и я никуда бы не пошел без нее.
Решившись, я объяснил Сильвии, что хотел порвать с Режимом, но для этого мне нужно вернуть свое оружие. Несколько следующих дней нам лучше подыгрывать всем, чтобы разработать план. Пока Сильвия не придумает, как нам залечь на дно, с момента моего побега до того, как Лидер перестанет меня искать.
— Откуда мне знать, что тебе можно доверять? Какие у меня гарантии, что все это не просто уловка, чтобы вернуть пистолеты? — спросила она сердито. — Пока все похоже на то, что ты играешь со мной, получая информацию о том, на кого я работаю, — я видел в ее глазах сожаление и печаль. Сильвия боялась потерять меня, и мне хотелось бить себя кулаком в грудь, ведь я видел, как стал ей дорог.
— У тебя есть мое слово. Это все, что я могу дать, — ответил я. — Послушай, если бы я был ублюдком Режима, то уже связал тебя и обыскал квартиру в поисках оружия, а сейчас пытал бы, чтобы выбить имена и разные местоположения. Ты в курсе, как они работают.
— Тогда почему ты этого не сделал?
В голосе Сильвии слышалась уязвимость, и я склонился над нашим импровизированным пикником, чтобы поцеловать ее.
— Ты знаешь причину.
Я не мог произнести это словами, поскольку она была не готова услышать их от меня. Потому просто снова поцеловал, на этот раз решив овладеть ее телом. Я толкнул Сильвию на одеяло, раздвинул ее ноги своими и погрузил член в желанное лоно, а потом сорвал с нее майку. Сильвия тихо рассмеялась над тем, как меня раздражало, когда она прятала свое тело.
Я жестко трахал ее на полу, на это раз не сдерживаясь. Мы оба знали последствия, но никто из нас и не подумал останавливаться. Мы теперь навсегда были связаны и знали об этом. Я не был силен в словесном выражении чувств, потому использовал свое тело, рассказывая ей то, что пока не мог произнести. Может, я казался несколько грубым, но именно так к ней и относился.
Мое тело, разум и душа хотели Сильвию и только ее. Мне оставалось лишь надеяться, что чувства в моей груди были взаимны. Взгляд ее глаз был искренним, и я позволил себе погрузиться в мир эмоций, которые даже не мог до конца понять.
Сильвия кончила подо мной, пока я вбивался в нее, словно дикий зверь, и этого хватило, чтобы тоже перейти через край. Я был слишком напряжен, чтобы сдерживаться, а ее объятия были чистым блаженством. Сильвия потрясла меня до глубины души, и я никогда не стану прежним. Она заслуживала нежного любовника, но поскольку теперь с нею был я, то мне придется научиться быть более деликатным.
Когда я заглянул ей в глаза и убрал прядь волос с лица, в голове мелькнула лишь одна мысль. Любовь. Она всегда должна побеждать. Оппозиция скандировала это десятилетиями. Мы смеялись, считая бессмысленным мягкосердечием, но теперь я ощущал ее. Мощное чувство. И Режим явно недооценивал силу любви.
Следующие часы мы лежали и занимались любовью. Перед тем как уйти, я напоследок бросил взгляд на вновь заснувшую Сильвию. Недавно она вернула мне оружие, и мы обговорили, что все будет выглядеть законно. Я должен был сказать, что убил Сильвию, а ее тело забрали мятежники. После мы придумали план побега.
Все казалось ясным пару часов назад, но теперь, смотря за тем, как она спала, я забеспокоился, что могло произойти с ней в мое отсутствие.
Одевшись, я нацарапал записку и положил ее рядом с Сильвией на матрас.
Прежде чем уйти и доложить обо всем начальнику, я прошептал лишь одно:
— Моя Сильвия.
ГЛАВА 11
Следующий день был пыткой.
И последующий.
В глубине души я знала, что у нас с Брэдом была связь. Но от него не было никаких вестей, и я начинала волноваться. Все это время я сидела в квартире, смотря в стену, читая книги и слушая музыку. Мы с Бо просто сидели и ждали.
И из-за бездействия в моей голове рождались параноидальные сценарии. Брэд уже мог быть мертв. Возможно, Режим проследил за ним и как-то записал, что он братался с врагом, потому застрелил на месте. От этой мысли меня затошнило, захотелось свернуться калачиком и заплакать.
Брэда могли отправить подальше на какое-нибудь задание, где он не мог со мной связаться. По крайней мере, я знала, что для него это был не просто секс. Что он не использовал меня, чтобы вернуть оружие и хорошенько потрахаться. Оставленная им ободряющая записка меня успокаивала. Тем не менее, я потратила добрых два дня, продумывая и перебирая все возможные сценарии, пока не решила, что все они бессмысленны.
Я снова посмотрела на записку в руке, уже порядком измявшуюся и потрепанную.
Наконец, я вышла из здания, предварительно проверив почтовый ящик. Сейчас мне не хотелось ни есть, ни выполнять задания. Я лишь хотела погулять со своей собакой, пока снова и снова прокручивала в голове часы, проведенные с Брэдом.
Просканировав фальшивый пропуск, прошла в правительственный район, где наверняка повсюду находились камеры, фиксирующие каждое движение.
На одном из самых оживленных перекрестков я подняла взгляд и заметила Брэда в открытом кафе. Напротив него сидела женщина. Высокая, с бледной кожей и длинными прямыми волосами. Она была чистой, стильной, а ее одежда явно была создана каким-то дизайнером, имя которого, я была уверена, мне не произнести. Живот скрутило, и я почувствовала тошноту.
Женщина что-то сказала, и Брэд рассмеялся. Внезапно он уронил что-то со стола. И лишь когда потянулся поднимать, я заметила, что он возился с ее сумочкой. Незнакомка ничего не замечала, поскольку была слишком занята, смеясь, как идиотка.
Обдумывая все лишь полсекунды, я ринулась вперед.
ГЛАВА 12
Наоми казалась милой девушкой. Высокая, консервативно одетая, умная и полностью преданная Режиму.
Лидер лично познакомил нас двоих в своем кабинете два дня назад. Когда его помощник объявлял о твоем появлении, прежде чем войдешь в овальный кабинет, приходилось играть свою роль.
— Чалмерс! Я хотел представить тебе Наоми, недавнюю выпускницу женского университета. Она умеет петь, убираться, готовить, танцевать. Наоми полностью здорова, а еще ее осмотрел врач, уверив, что все органы полностью готовы выносить малыша. Кроме того, ее костная структура позволяет естественные роды…
Лидер все говорил и говорил, пока я изучал лицо Наоми. Она никак не отреагировала, пока ее описывали, как лошадь на аукционе. На самом деле, Наоми даже казалась польщенной. Три дня назад вся эта сцена показалась бы мне совершенно безобидной. Даже нормальной. Но теперь, смотря на эту безропотную, но образованную женщину, стоявшую посреди зала и сносившую такое отношение, мне стало неприятно. Хотелось встряхнуть ее. Потребовать проснуться.
— Я не могу позволить, чтобы начальник штаба моей охраны шнырял и дальше по округе без жены. Пришло время тебе познакомиться с девушкой и стать серьезнее. Наоми находится наверху списка.
Все это произошло пару дней назад, а сейчас было воскресенье. Мы с Наоми завтракали вблизи Государственного музея в единственном открытом кафе в городе.
Я был вежлив, что являлось результатом моего безупречного образования. Внешне Наоми подходила мне просто идеально. Она рассказывала про путешествия заграницу вместе со своей состоятельной семьей, об ее исследованиях в области политологии и даже назвала все имена принадлежавших ей животных. На ней была современная юбка и жакет от подруги-дизайнера, имя которой я никогда не слышал. Впрочем, мне вообще было плевать на него. Сумочка, лежавшая между нашими ногами, тоже была сделана тем дизайнером. Если бы я женился на Наоми, что, безусловно, было мне предписано Режимом, то слушал бы о моде всю оставшуюся жизнь. Однако теперь, зная, что такие люди, как Сильвия, никогда не смогут прикоснуться к подобным вещам, я испытывал гнев, пряча его глубоко внутри.
Боже, я так скучал по Сильвии и ненавидел, что больше не ощущал ее аромат рядом. Это сводило меня с ума, и я был почти на грани.
Я нервничал, но должен был сделать нечто гораздо большее, чем слушать и наблюдать за окружающими. Мне нужно было отыграть свою роль. Как хорошо воспитанная женщина, Наоми задавала правильные вопросы и подстраивала свою реакцию под мои ответы, потакая моему эго. Когда я говорил о делах семьи, правительственных контрактах и моем восхождении на высокий пост, она внимательно слушала, изображая удивление, когда было нужно, и улыбалась на протяжении всего разговора.
Даже когда я неуклюже уронил вилку, а потом полез за ней под стол, отказавшись от предложения официанта принести новую и мужественно заявив, что не боялся уличных микробов, Наоми раздражающе рассмеялась. Любой другой мужчина был бы в восторге от такого внимания, и она, вероятно, заслуживала кого-то получше. Все, чего хотел я — убраться отсюда и вернуться к Сильвии. Мне нужно было ее увидеть, чтобы успокоить внутреннего зверя, рвавшегося наружу, и убедиться, что с ней все в порядке.
А затем, когда я меньше всего ожидал, просто кивая на какую-то скучную историю про лошадь Наоми, мелькнула темно-коричневая вспышка и выхватила у Наоми сумочку.
Вот дерьмо. Снова.
Я вскочил так быстро, что стул со стуком упал позади меня. У Сильвии была фора, но я рванул за ней так скоро, как только мог.
— Брэд, все нормально. Оставь ее! Я смогу заменить сумку и содержимое за пять минут! — прокричала мне Наоми, но я не обратил внимания.
Я продолжил преследование. Какой бы из меня был мужчина, если бы я не побежал за похитителем сумочки? Завернув за угол вслед за Сильвией, я едва расслышал последние слова Наоми:
— Оно того не стоит!
Но тут она ошибалась. Сильвия была куда дороже. Она стоила ушибленного носа, головных болей и всех неприятностей, в которые я угождал с момента нашего с ней знакомства. И я намеревался больше никогда не упускать ее из вида.
ГЛАВА 13
Я бежала изо всех сил, уводя Брэда к докам, где начиналось тихое воскресное утро. Солнце уже высоко поднялось над облаками дыма.
Остановившись за пустым грузовым контейнером, я спряталась, тем самым следуя плану. Услышав шаги Брэда у кромки воды, я достала его пистолет из женской сумочки. Пыталась успокоить нервы и сосредоточиться на дыхании. Спустя несколько мгновений я вышла из-за угла контейнера, обнаружив себя.
Едва дыша, я направила пистолет на грудь единственного любимого мной человека, надеясь только на лучшее. Брэд поднял руки, и я нажала на спусковой крючок.
Пистолет выстрелил, и Брэд упал на землю. В этот момент я поняла, что промахнулась и вместо груди выстрелила ему в голову. Брэд перекатился на бок и упал в воду.
Я открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука. Мне хотелось умереть. Я подбежала к воде, но не нашла Брэда в мутном неспокойном море. Я не умела плавать, и поблизости не было никого, кто мог бы помочь. Потому я просто стояла, испытывая шок и панику.
Наконец, я пришла в себя. Мне нужно было убираться отсюда. Именно этого бы хотел Брэд. Он бы не хотел, чтобы меня поймали и повесили за убийство высокопоставленного правительственного чиновника. Брэд бы предпочел, чтобы я продолжала бороться. Даже если я случайно выстрелила ему в голову.
Я бросила пистолет и сумку и побежала прочь со всех ног.
Камеры слежения в доках расскажут всю историю. Брэд погиб героем, пытаясь поймать обычного вора. Если же там не было камер, то кто-то обязательно найдет его пистолет и ее сумочку. Расследование покажет, что из оружия была выпущена пуля. Так они догадаются, что произошло. В любом случае, выходило, что Брэд умер при исполнении служебных обязанностей.
Что касается меня, то мне придется скрываться. Я надеялась, что мятежники оценивают меня достаточно высоко, чтобы помочь спрятаться на время правительственного расследования.
Это глупая идея, но я бежала прямо к себе домой. Мне хотелось собрать вещи. У меня их было не так много, но я ими дорожила. По пути к лестнице я на автомате проверила почтовый ящик. Там была записка с инструкциями. Они уже знали про убийство. Мятежники действовали быстро и собирались мне помочь. Это было небольшим утешением, но все же лучшим, чем ничего. Я исчезну и лишь потом позволю себе ощутить опустошение. Прямо сейчас я просто не могла думать о том, что сделала, и как потеряла Брэда навсегда.
Когда я подошла к двери своей квартиры, она была плотно заперта. Еще одно маленькое утешение — никаких признаков того, что меня уже искали.
Но как только я отрыла дверь, чья-то рука схватила меня за запястье и втянула внутрь комнаты. Я вскрикнула, увидев, кто это был, а потом начала плакать.
Брэд. Насквозь промокший, он разделся до бронежилета, в котором не было отверстий от пуль, и джинсов. На лбу у него красовалась красная полоса. Пуля лишь задела его. Черт возьми.
— Ты жив!
— Да, но не благодаря тебе, — отозвался он, подхватив меня на руки и принявшись целовать, пока я не стала задыхаться.
— Я так виновата! — наконец, произнесла я, когда он отпустил меня, и мне все же удалось вдохнуть воздух.
По телу побежала дрожь. Все чувства, которые я подавляла последние двадцать минут, всплыли на поверхность. Я притворялась, что убивала своего любовника, затем решила, что действительно его пристрелила. А теперь он восстал из мертвых. Шок мог просто парализовать меня.
Брэд прижал меня к себе и снова поцеловал.
— Эй, ш-ш-ш, все хорошо. Я в порядке.
Он обнимал меня, а я успокоилась, лишь когда по-настоящему осознала, что не потеряла Брэда. Я ведь думала, что больше его не увижу. Что больше никогда не стану цельной.
— Я люблю тебя, Сильвия. И больше никогда не оставлю.
Его аромат переполнял мои легкие, а от вкуса губ внутри стал распространяться покой.
— Я тоже тебя люблю, — произнесла я, прижавшись к его груди. — Нам нужно уходить.
— Если ты сбегаешь, то я следую за тобой.
Я улыбнулась, когда Брэд снова поцеловал меня. Похоже, у нас действительно все получилось.
ЭПИЛОГ
Я прислонился к дверному косяку, наблюдая, как Сильвия ходила по комнате, расставляя книги на полки. Мой взгляд остановился на ее бедрах, которые теперь были немного полнее. Я взял на себя заботу о том, чтобы ее хорошо кормили. И никогда не заставлю Сильвию голодать, чего бы мне это не стоило.
Я заметил на ее столе две книги и понял, что они вернутся сегодня вечером домой вместе с нами. Сильвия часто так поступала. Она не могла выпустить книги из рук. Всякий раз, когда люди где-то находили книги и приносили в школу, с огромной радостью несли их Сильвии. Я бы позавидовал книгам, но ведь именно нам с дочерью она читала по вечерам, когда мы ложились спать. Самое любимое время суток.
Сильвия оглянулась на меня через плечо.
— Присоединишься к нам снаружи? — спросил я ее. Она улыбнулась, ставя на полку последнюю книгу. Учебный день уже закончился, но некоторые родители не могли придти сразу и забрать своих детей, поэтому мы играли с ними на улице, бегая по детской площадке, пока их не уводили по домам. Все учителя дежурили по очереди, но обычно оставались почти все. Мы были не просто учителями, а лидерами, осуществляющими систему поддержки, которая помогала нашему обществу держаться на плаву. Мы все работали сообща.
Мы с Сильвией стали учителями в школе. Дети изучали математику, чтение, науку и актуальные факты из истории. Наряду с полезным садоводством, они учились строить безопасные убежища для повстанцев и проектировать города. Наше общество росло сплоченным, и мы сознавали, что сердцем мятежников были дети.
Мы знали это и пытались изменить ситуацию в мире. Перестали гоняться за Режимом и сосредоточились на себе. Мы сталкивались с ним, лишь когда тот пытался пробраться на нашу сторону. Тогда мы устраивали хаотичные набеги. Это убеждало противников, что мы никчемные дикари.
Режим считал, что жить по ту сторону стены куда лучше, но не мог ошибаться сильнее. Здесь мы были свободны. Не было никаких дурацких законов и правил. Мы жили в мире, помогая друг другу. Никогда я не чувствовал себя более живым. Даже не сознавал, что меня держали связанным, пока Сильвия меня не освободила.
Я вошел в комнату — не мог держаться от Сильвии на расстоянии — поднял ее на руки, а она обняла меня. Я впился в желанные губы глубоким и жадным поцелуем, и Сильвия потерлась об меня.
— Не заводись, — поддразнила она меня, а потом прикусила мою губу и отстранилась. Я зарычал, сознавая, что не смогу оказаться внутри нее до поздней ночи, когда мы уложим в кровать нашу дочь. Хмыкнув, я поставил ее на пол, а потом снова поцеловал, что, впрочем, ничуть не умалило страсти, которую испытывал прямо сейчас. Несмотря на прошедшие годы, она не собиралась затухать, и я не верил, что это когда-нибудь вообще произойдет.
— Сэр, — я повернул голову и заметил стоящего в дверях Райана. Он был молод, но являлся одним из моих лучших людей. Я руководил небольшой группой, следившей за тем, чтобы все в нашем небольшом поселении находились в безопасности. Впрочем, мне нужно было набрать еще людей, поскольку с каждым днем все больше народа просилось присоединиться к нашей группе. Услышав, чем мы занимались, люди приезжали к нам отовсюду. И мы никого не прогоняли. — Думаю, они, наконец, сдались, — доложил он мне, улыбаясь, и я кивнул.
Режим по-прежнему пытался время от времени пробираться внутрь и устанавливать скрытые камеры, но мы всегда их находили. Даже поймали несколько человек за установкой.
Мы удерживали их несколько дней, а потом пытались отправить обратно, но люди отказывались уходить. Я их не винил. Жизнь на той стороне была совсем иной. Происходил будто бы переход от черно-белого к цветному. Кому захочется возвращаться?
— Отличная работа, — сказал я ему. Райан улыбнулся, довольный моей оценкой.
— Пойду потренирую подростков, — сказал Райан и ушел по направлению к игровой площадке, где находились дети. В нашей школе обучались все классы, но вскоре мы хотели присмотреть и второе здание. Я все еще не уверен, как мы это провернем, но в ближайшее время нужно будет с этим разобраться.
— Нам лучше выйти наружу. Я обещал Джейми закончить строительство скворечника.
Схватив Сильвию за руку, я повел ее на улицу к дочери, а по пути она успела захватить со стола две книги. Оказавшись на площадке, Сильвия села, чтобы наблюдать за нами.
Несколько ребят подбежали и сели рядом, заметив у нее книги, а Сильвия начала читать вслух. Вокруг тут же собралось еще больше детей, чтобы ее послушать. Я понимал их, ведь мог слушать Сильвию часами. Впрочем, этим вечером часы напролет она будет издавать для меня совсем иные звуки. Несколько мгновений я просто любовался ею, сидящей в кругу детей.
— Пап, — я обернулся, заметив ожидавшую меня дочь. Она положила руку на бедро и посмотрела на меня тем же взглядом, каким одаривала ее мать, ожидая, что я что-то сделаю.
— Дважды отмерь, один раз отрежь, — наставительно произнес я. Наша маленькая девочка Джейми унаследовала черты обоих родителей. У нее были рыжевато-каштановые кудри, светлый цвет лица и темно-карие глаза, в которых мелькали искорки часто совершенно немыслимых знаний. Больше всего на свете Джейми любила сооружать разные вещи, а я любил показывать ей, как это делается. Мне хотелось воспитать практичную и находчивую девушку, и, судя по всему, я шел верным путем.
Я помог ей с доской, отмечая длину. После чего распилил и забил гвозди. Мы работали с ней в районе часа или даже больше, пока всех остальных детей не забрали с площадки их родители.
Через некоторое время Джейми, Сильвия и я отправились в сад собирать малину. Дочка ее обожала, потому в последнее время почти каждый день после школы мы шли в сад.
После того, как мы с Сильвией скрылись от Режима, мне так не хватало хорошей еды, что я стал изучать садоводство. У Сильвии выходило хуже, чем у меня, но многие вдохновились и последовали нашему примеру. Не было больше борьбы за еду. Мы слаженно работали, чтобы все были сыты. У каждого был свой небольшой участок в саду, где мы старались сажать разные овощи, а потом делились.
Нас становилось все больше, наша группа росла день ото дня. Я опустил руку на округлившийся живот Сильвии и склонился, чтобы поцеловать ее. Жизнь оказалась прекраснее, чем я когда-либо представлял. Благодаря Сильвии она обрела смысл. Именно Сильвия показала мне реальный мир, и что скрывалось за его пределами. Обретя Сильвию, я больше не мог жить без нее. Может, мы и не могли многое себе позволить, но у меня было все, что мне нужно. У нас было будущее, а нас самих переполняли надежды.
Notes
[
←1
]
[
←2
]
[
←3
]