Париж снова погружается в сентябрь, а стало быть, наступило время для la rentrée. Это тот самый период в году, который можно описать как «возвращение в школу». Однако для французов, приезжающих после своих шестинедельных отпусков, загорелых, отдохнувших и готовых начать все заново, он имеет особое значение. Это время знаменуется также проведением наиболее значимых для французской жизни событий, таких как Неделя моды, Выставка-салон винтажных вещей, ежегодный Фестиваль цветов, а также Парижская неделя дизайна. Ажиотаж царит вокруг новых музейных экспозиций, концертов, балетных постановок и любых культурных мероприятий, которые Город огней только может предложить своим преданным жителям. А еще это время, когда полки всех книжных магазинов начинают заполняться новыми творениями ведущих французских писателей и авторов.

Я приехала в Париж в поисках более глубокого понимания и ответа на вопрос, что же все-таки представляет собой парижский шарм. После месяцев и месяцев подготовительных электронных писем и телефонных звонков я разработала для себя своего рода учебный план – целый семестр исследований, чтения, общения и личных встреч в собственноручно созданной школе постижения тайн и секретов французского очарования.

И вот, в один из солнечных дней я приезжаю на свою первую встречу в «Кафе де Флор»[9] на бульваре Сен-Жермен и сразу же вижу Эдит де Бельвиль. Ее невозможно не заметить. Она стоит возле входа, очень красивая в своем фирменном наряде – платок на голове, платье в крошечный красно-белый горошек, красные браслеты в тон, высокие каблуки и нитка бус в стиле Коко Шанель. Мы с Эдит обмениваемся bisous (поцелуями в обе щеки), сходимся во мнении, что день выдался великолепный. Ну, разве можно не назвать Париж самым прекрасным городом в мире?

Эдит занимается проведением довольно известных в городе экскурсий по литературному Парижу, в ходе которых нередко рассказывает о величайших парижанках, сыгравших особую роль в истории страны. Ее экскурсии выстраиваются на неиссякаемом интересе Эдит к социальной и литературной истории Франции. Она получила образование в Сорбонне и невероятно начитанна. Эдит замужем за канадцем, и хотя Канаду она посещает довольно часто, переехать туда жить она так и не смогла, поскольку, по ее собственным словам, «там слишком холодно, и по снегу на высоких каблуках особо не побегаешь».

Иногда мне кажется, что в этом скрыт особый дар французских женщин – быть образованной и открытой для путешествий, при этом уметь вести беседу в невероятно легкой и непринужденной форме, которая сначала заставляет вас от души рассмеяться, а потом полностью обезоруживает. И вот когда вы уже полностью сдаетесь на милость победителя, Эдит тут же переключает передачу и на всех парах мчится рассказывать вам о творчестве Стендаля, Голубой комнате и о том, какую важную роль в жизни Парижа сыграли литературные салоны XVII века. Эдит обладает талантом представлять французскую социальную и литературную историю в театральном, ироничном (?) стиле, чем-то напоминающем светские сплетни. Проведя какое-то время с ней, вы реально начинаете ощущать, как будто перенеслись в 1925 год, и вот вы уже сидите в баре отеля «Ритц» и болтаете с Хемингуэем и Фицджеральдом, наблюдаете краешком глаза, как входит босоногая модель Кики с Монпарнаса[10]. Вы практически чувствуете привкус сухого виски и вдыхаете облако французских духов.

Эдит берет меня за руку и тащит мимо туристов и парочек, за уличными столиками потягивающих café-crème[11] или эспрессо и наблюдающих за театром жизни, представление которого разворачивается прямо перед ними на тротуаре. Эдит говорит, что мы не будем сидеть снаружи, а устроимся внутри кафе, наверху. Именно там сидят настоящие парижане, объясняет она. Только там можно реально пообщаться.

С Эдит я познакомилась много лет назад во время одного книжного мероприятия, проводимого Американской библиотечной ассоциацией в Париже, где я выступала вместе с автором книги «Радость жизни» Харриет Уэлти Рошфор. Во время сессии вопросов и ответов присутствующая в аудитории Эдит взяла слово и с особым энтузиазмом и ноткой провокации в голосе заявила, что вся эта идея существования квинтэссенции французской женщины – абсолютный миф: «Не существует такого понятия, как „типичная француженка“!» – заявила она.

А затем в пылу своих страстных протестов она буквально словом и делом доказала, что сама являет собой истинное воплощение французской женщины со всеми присущими ей восхитительными и сбивающими с толку противоречиями и взаимными исключениями. Она была одета в винтажный красный блейзер, украшенный шелковым цветком на лацкане, и кокетливую юбку, но идеи ее были вполне современными. Она была милой и улыбчивой, улыбаясь даже больше, чем это обычно делают французские женщины, и при этом звучала весьма убедительно. В одно мгновение она осыпала меня комплиментами и тут же бросала мне вызов. Она была удивительно естественной и целостной, и это еще больше превращало ее в глазах окружающих в квинтэссенцию настоящей француженки.

Именно та первая встреча и стала причиной, по которой мне захотелось увидеться с нею вновь и детально расспросить о том, что все в мире называют «шармом», а заодно выяснить, почему именно у француженок его всегда можно найти в избытке.

Я следую за Эдит внутрь кафе, проходя мимо огромных зеркал и плакатов с изображением Парижа, выполненных в стиле ар-деко. Затем мы поднимаемся вверх по винтовой лестнице. «Симона де Бовуар написала свою книгу „Второй пол“, сидя прямо здесь, в „Кафе де Флор“, – говорит она, слегка запыхавшись и параллельно отдавая четкие инструкции официанту относительно выбора идеального столика. – В 1949 году в США было продано более одного миллиона экземпляров, а во Франции разлетелось более двухсот тысяч копий в первую же неделю продаж[12]. – Она бросает на меня серьезный взгляд своих больших карих глаз, пока мы усаживаемся на обшитую красной кожей банкетку лицом к окну, выходящему на шумный бульвар внизу. – Хочу сказать, это место приносит писателям удачу».

Мы заказываем кофе. Эдит говорит, и говорит, и говорит без умолку. За ней совершенно невозможно угнаться. Она прыгает с темы на тему, то рассказывая о том, как Колетт[13] открыла миру Одри Хепберн, утвердив ее на роль Жижи[14], то о том, как она сама обожает шведских мужчин, то о творчестве Стендаля и судьбе Бонапарта, то о каком-то феномене под названием «кристаллизация» – состоянии, описывающем влюбленность, выходящую за грани разумного.

У Эдит черные волосы, подстриженные под короткий боб с челкой в стиле Луизы Брукс[15], очень живая манера общения и, как уже говорилось ранее, большие карие глаза. Ах да, конечно же, красная помада на губах.

Она настоящая парижанка, родившаяся и выросшая в Бельвиле, через дорогу от того места, где родилась Эдит Пиаф, как она мне сказала. «Я вышла из рабочей среды Парижа, но смогла получить прекрасное образование».

Когда я спрашиваю ее, в чем секрет парижского обаяния и шарма, она отвечает мне, что на самом деле все очень просто: «Развивай свой интеллект. Никогда не показывай мужчине, что ты заинтересована в нем. Просто покажи ему, что ты являешься интересным человеком». Она продолжает объяснять мне, что даже старшеклассники в школе изучают философию по восемь часов в неделю, где знакомятся с трудами Ницше, Канта, Руссо и Фрейда среди многих других. «Французов со школьной скамьи учат выражать собственное мнение и при этом сохранять обаяние», – говорит она. Эдит также рассказывает мне о том, как еще в подростковом возрасте ходила на фестиваль фильмов Франсуа Трюффо[16] и как эти классические работы французского кинематографиста 1950-х годов оказали огромное влияние на ее жизнь в целом.

Затем Эдит открывает свою сумочку, достает оттуда книгу и протягивает ее мне. «Вот, возьми, хотя и так себе». Я беру книгу и благодарю ее. И хотя, со слов Эдит, этот экземпляр автобиографического издания британской писательницы Люси Уэдхем «Тайная жизнь Франции» не вызвал в ней никакого интереса, выглядит книга зачитанной и весьма потрепанной. Страницы книжки сильно замяты, и, пролистывая их, я замечаю высохшие пятна от воды. Мне стало интересно, неужели она читает книги даже в ванной?

Пока мы продолжаем болтать, Эдит обращает внимание на пару, расположившуюся за соседним столиком. На самом деле они не совсем пара. Я поворачиваюсь и вижу пожилого седовласого джентльмена и весьма молодую особу с длинными светлыми волосами. Она сидит, подавшись чуть вперед и держа в руках маленький диктофон, который периодически подносит к губам мужчины. Он о чем-то рассуждает. Я предполагаю, что о чем-то важном, по тому как он активно жестикулирует и стучит рукой по столику, привлекая внимание собеседницы. Она, в свою очередь, с восторгом и серьезным выражением на красивом лице кивает ему в ответ.

«Это Лора Адлер, – говорит мне Эдит. – Известная журналистка. Она часто приходит сюда, чтобы взять интервью». Я снова украдкой смотрю в сторону столика, а Эдит шепчет мне на ухо: «Она не только интеллектуалка, но еще и феминистка. Это она автор книги „Les femmes qui lisent sont dangereuses“»[17], – и Эдит бросает в мою сторону многозначительный взгляд.

Мы сидим, потягивая свой кофе, и Эдит рассказывает мне историю Сен-Жермен-де-Пре, объясняя, почему именно этот квартал стал излюбленным местом интеллектуалов и художников, превосходящим по своей значимости даже Монпарнас.

Еще Эдит говорит мне, что сейчас изучает китайский язык. «Я так флиртую», – говорит она. И затем рассказывает, что у нее есть поклонник, с которым они знакомы уже очень-очень давно. И вот на днях они оказались с ним в одной компании вместе с группой людей из Китая, и Эдит без тени промедления заговорила с ними на их родном языке. Ее поклонник, конечно же, был поражен. Он даже не представлял, что она знает китайский! «Но в этом и состоит суть французского флирта, – объясняет она. – Этот маленький сюрприз не возымел бы никакого действия, если бы я просто начала хвастаться, что говорю по-китайски. Весь смысл заключается в умении быть непредсказуемой».

Должна признать, мне безумно понравилась такая стратегия флирта. Возможно, потому что мне в принципе нравится читать и учиться, хотя думаю, дело не только в этом. Мне кажется, что мне понравился такой вид флирта еще и потому, что он доступен каждому человеку – каждому, кто хочет и готов потратить немного своего времени на развитие собственного интеллекта.

На прощание Эдит мне сказала: «Читай, читай и еще раз читай. Никогда не переставай питать свой разум».

Моя мама как-то сказала мне, что в 1940-х годах, когда она была еще подростком, существовала присказка, что ни один мужчина не устоит перед девчонкой в очках.

Для современного уха это звучит ужасно старомодно. В конечном итоге, особенно в наши дни, очки находятся на пике стиля и популярности: мы вступили в эпоху, когда Дженна Лайонс, креативный директор компании J. Crew[18], не боится носить очки в толстой черной оправе, как настоящий школьный зубрила. В последнее время мы видим очки на подиумах и модных показах в Париже, Милане, Нью-Йорке и Лондоне. Даже лауреат премии «Оскар», актриса Люпита Нионго, известна всему миру своими потрясающими очками. И у них даже есть своя страничка в Twitter! Молодые девушки все чаще и чаще покупают очки без диоптрий в попытке создать интеллектуальный и стильный образ.

Это выглядит так, будто мы ищем способ заставить мир относиться к нам серьезно, ценить нас за глубину и чувствительность. Будто мы говорим: «Пожалуйста, посмотрите на нас. Мы умны. Мы серьезны. Мы носим очки!»

Как женщина, я считаю, что все мы хотим одного и того же: чтобы мир понял, насколько мы сложны и глубоки, чтобы он увидел, что за внешним образом скрывается нечто намного большее. Мы не просто поверхностные и легкодоступные куклы с миленькими личиками. И если вы действительно хотите соблазнить нас, вам придется придумать весьма вескую и убедительную причину, чтобы мы сняли свои очки. На более глубоком уровне эти очки в толстой оправе символизируют собой женщину, которая ясно видит окружающий мир, но при этом хочет держать остальных на небольшом расстоянии. Очки служат своего рода защитой, некой современной версией бумажного веера, за которым всегда можно спрятаться и остановить натиск потенциальных поклонников. И веер, и очки можно использовать также для того, чтобы опустить на себя завесу тайны или, наоборот, показать себя с наилучшей стороны. Они могут стать мощным оружием в женских руках. Очки всегда создают иллюзию и уж тем более передают реальность того, насколько женщина умна, начитанна, интеллектуально глубока и интересна.

Это не просто милая аксиома, это самый короткий путь к сокровенным знаниям француженок.

Женщина должна неустанно развивать себя, она должна олицетворять собой уникальное и неотразимое сочетание красоты и ума. Мы должны читать. Да, в качестве первого Урока французского шарма я реально предлагаю вам следующее: почитайте что-нибудь. В конечном итоге вы всегда сможете положить книжки себе на голову и походить с ними туда-сюда, работая над своей осанкой, но об этом более подробно мы поговорим на следующем занятии.

Перед тем как всерьез вступать в борьбу за мужское сердце, вы должны сначала покорить свое собственное. Существует огромное количество способов, как отыскать (или разжечь заново) свою внутреннюю искру. Француженки делают это, развивая свою интеллектуальную жизнь. Как бы просто это ни прозвучало, начните свое путешествие с простого чтения книг.

Но не сидите при этом дома. Возьмите и выйдите в мир. Запишитесь в местную библиотеку и возьмите книги.

Книги любят свежий воздух. Это правда. Сам процесс чтения преображается полностью, когда вы вдруг теряетесь на страницах придуманного мира, а затем поднимаете свой взгляд и смотрите на все, что вас окружает, совершенно новыми глазами. Вы замечаете, что листья на деревьях выглядят зеленее, небо становится чище, а воздух – свежее. Читайте в парке, в кафе, в книжном магазине, а если на улице идет дождь, то просто останьтесь в библиотеке. Вы можете читать и с планшета, но все же я порекомендовала бы взять в руки старомодную книгу в твердом переплете. Знаете, просто возьмите большую книгу с интересной обложкой.

Представьте, что эта книга – objet d’art[19], артефакт. Это вполне осязаемый объект и к тому же превосходный предлог для начала разговора. В действительности интересная книга – это превосходный способ дать кому-то понять, что вы умны, любознательны и открыты для познания мира.

Чтение книг – это лишь отправная точка, которая поможет вам решить, что вам по-настоящему интересно: может, вас привлекают истории прошлого или воображаемое видение будущего. Возможно, вы обнаружите, что с огромным удовольствием читаете книги о лечении полиомиелита или истории джаза 1950-х годов. А может, ваши книги будут наполнены рисунками, картинами и произведениями искусства периода фовизма. Сделав этот первый шаг, вы сможете переключиться на то, что действительно интересует вас на самом глубинном уровне. Может, это игра в теннис, танцы, созерцание звезд или наука о пчеловодстве? Если вдруг это будет искусство, посмотрите список культурных мероприятий в вашем городе и посетите последние выставки. Не сбрасывайте со счетов выставки и презентации в маленьких местных галереях. Ищите интересные мастер-классы и семинары.

Интерес к культуре и социальной жизни является одним из важных секретов шарма. Вы с огромной долей вероятности познакомитесь с кем-нибудь на подобных мероприятиях, и даже если нет, вам, безусловно, будет о чем поговорить с прекрасным незнакомцем, который вдруг окажется рядом с вами на концерте Стравинского.

Правда заключается в том, что, когда вы занимаетесь любимым делом, вы выглядите более привлекательно сами по себе. И, возможно, в этот момент вы отпускаете все мысли о том, как бы встретить своего мужчину, что в значительной мере облегчает для вас задачу. Посему начните с того, что вас увлекает и приносит вам радость.

Не менее важно выйти из зоны своего комфорта. Будьте восприимчивы и готовы узнать что-то, в чем вы, возможно, не очень хорошо разбираетесь, но в чем хотели бы расширить свои познания. В современном мире мы привыкли жить в культуре «самообслуживания и саморазвития», но когда ты все делаешь сама, ты теряешь возможность завести новых друзей. Во Франции повсеместно вы найдете ежедневные уроки кулинарии, танцев и даже экскурсии по историческим районам, в ходе которых (за весьма небольшое вознаграждение) вы сможете прогуляться по окрестностям с местным жителем и немного попрактиковаться во французском языке. Просто подумайте, насколько это интереснее и веселее, чем простые одинокие блуждания в обнимку с картой и французским разговорником для туристов.

Мой основной посыл здесь – выберитесь из дома, найдите себе занятие по душе, веселитесь, а главное, читайте книги!

Просмотрите список культурных и социальных мероприятий в вашем городе на этой неделе и посетите по крайней мере одно из них (но не более трех). Я настоятельно рекомендую лекции в вашей местной библиотеке. Прихватите с собой книгу с интересной обложкой и пообщайтесь хотя бы с тремя людьми. Будьте терпеливы. Это лишь начало вашего преображения. Как дополнение купите себе пару стильных очков, будь то с диоптриями или без. Поэкспериментируйте с ними. Посмотрите, как вы чувствуете себя в новом образе. Просто насладитесь происходящим.

Сегодня вечером я встречаюсь со своей подругой Алоис на открытой террасе кафе-бара «Сова»[20], небольшого ресторана, расположенного напротив театра «Одеон», чтобы поболтать и угоститься коктейлями из шампанского и фруктов, украшенными миниатюрными бумажными зонтиками. Алоис – персональный стилист, а также создатель одного из моих самых любимых блогов Dress Like a Parisian[21]. Алоис 29 лет, и сегодня она одета в стиле рок-н-ролл: у нее короткая стрижка с удлиненной челкой, узкие джинсы и байкерские сапоги.

Алоис имеет степень магистра в области права, а также диплом Французского института моды. Когда я спрашиваю ее мнение о том, насколько личная и семейная жизнь влияет на наш стиль в одежде, она отвечает, что, даже когда люди одеты плохо, по их образу все равно можно «отследить», кем они являются на самом деле. «Когда ты начинаешь обращать внимание на вещи и детали, ты начинаешь улавливать самую суть».

Затрагивая вопросы моды и стиля, Алоис дает мне краткий урок истории:

«В пятидесятых годах прошлого столетия женщины носили сочетающиеся между собой вещи – шляпки, туфли, сумочки и шарфы. В ту эпоху не было такого понятия, как „молодежный тренд“, и из маленьких девочек женщины сразу превращались во взрослых дам. Молодежная мода зародилась лишь в 1960-х годах, принеся с собой больше свободы. Женщины по-прежнему делали ставку на перекликающиеся между собой вещи и аксессуары, однако стиль их одежды становился более сложным, более креативным».

Я расспрашиваю Алоис о ее клиентах, о том, какие женщины в основном обращаются к ней за советом и консультацией. Задумавшись, она делает глоток шампанского, а затем смотрит на меня. «Как правило, ко мне приходят женщины, которые открыты для чего-то нового. Это история трансформации и преображения. Пару лет назад среди моих клиентов была француженка, которой было на тот момент уже за шестьдесят. Сказать по правде, консультации у стилиста и трата денег на то, что ты и так должна знать, не являются частью французской культуры».

Я киваю. Я никогда даже не задумывалась над тем, насколько тяжелой ношей может стать для француженок их репутация. Если ты должна знать все секреты красоты и стиля только потому, что ты родилась во Франции, думаю, просить о помощи в таких вопросах действительно непросто. Пожалуй, это одна из тех немногих вещей, которой я, будучи американкой, совсем не стесняюсь. И, возможно, с этой точки зрения мне несказанно повезло.

Алоис продолжает рассказывать о своей клиентке-француженке. «На первый взгляд она показалась мне прелестной старушкой. Такой милой бабушкой. На ней была одежда цвета темно-зеленого мха и, помимо этого, больше никаких других оттенков. И если раньше она легко помещалась в 36-й размер, то сейчас носила уже 42–й»[22].

Алоис пытается жестами описать параметры фигуры. «Она была очень хорошо сложена. Совсем не толста. Она сама мне сказала о том, что всю свою жизнь носила одежду 36-го размера, но потом перенесла рак, вынуждена была бросить работу на два года, а затем начать работать снова. К тому моменту она стала чувствовать себя старушкой, ей казалось, что она уже не выглядела соблазнительной в глазах своего мужа.

Я арендовала специальную примерочную комнату в „Бон Марше“[23]. Когда она приехала, на ней был наряд с каким-то мелким принтом. Это был настолько сложный рисунок. – Она качает головой в смятении. – И при этом ничего этот рисунок не передавал! Я подобрала для нее джинсы в обтяжку. Живот у нее был плоским, что играло нам на руку. Но фигура у нее была грушевидной формы, и поэтому она была полностью убеждена в том, что зауженные джинсы ей не подойдут. Мне удалось убедить ее в том, что такой фасон визуально скрадывает ее бедра».

Алоис рассказывает, как в дополнение к темно-синим узким джинсам она подобрала пару замшевых ботинок карамельного цвета на небольшом каблуке, а также самый простой шелковый топ кремового оттенка с V-образным вырезом и цепочку с золотым кулоном. «Это был исключительно базовый образ. Она посмотрела на себя в зеркало и заплакала. У нее были бледно-голубые глаза. Теперь она выглядела современной и энергичной женщиной, которой не дашь на вид больше пятидесяти». Алоис смотрит на меня многозначительным взглядом и на этой триумфальной ноте заканчивает свою историю. «Я заставила ее примерить кроссовки Stan Smith Limited Edition[24]– одну из самых популярных моделей в черном исполнении с белыми подошвами. С узкими джинсами и пальто образ получился минималистичным и в то же время очень модным. Чуть позже она поблагодарила меня, сказав, что кроссовки произвели особый фурор у нее на работе!»

Я спрашиваю Алоис, откуда появился ее интерес к моде и стилю. Она отвечает, что особое влияние на ее жизнь и вкусовые пристрастия оказала ее мама, которая всегда покупала ей красивую одежду, хотя и не всегда совпадающую с тем, что носили большинство ее сверстниц.

«Даже когда я была совсем еще ребенком и довольно быстро вырастала из одежды, моя мама все равно покупала мне качественные вещи. Помню, когда мне было шесть лет, мне безумно нравился мой фиолетовый наряд, состоящий из футболки и короткой юбки с белыми оборками. Под этот образ у меня даже был подходящий по цвету кардиган. Другие девчонки в школе носили легинсы с узорами из мишек, а моя мама покупала мне рубашки и джинсы на подтяжках. Это скорее был мальчишеский стиль. Благодаря моей маме я никогда не одевалась в глупых плюшевых мишек и цветочки!»

Постепенно наступает вечер, и Алоис начинает рассказывать о своей личной жизни. К моему удивлению, она зарегистрирована на Тиндере[25] и может многое рассказать о мужчинах, с которыми знакомится онлайн. Во-первых, их онлайн-знакомства очень быстро перерастают в реальные встречи. А во‑вторых, она общается только с теми мужчинами, которые обладают грамотностью на письме, пишут интересные вещи, наделены чувством юмора и интеллектом.

На улице становится темно, и Левый берег начинает оживать, переполняясь парижанами и приехавшими в город туристами. Мы с Алоис стоим на перекрестке Рю-де-Конде. Улицы и кафе вокруг нас кишат народом. Она останавливается около парковки Vélib[26], чтобы забрать свой велосипед, напоследок давая мне коротенькие советы для моих читателей. «Очень важно уметь ценить работу людей, создающих моду. Хватит покупать дешевые вещи!» И тут она улыбается. «Не спорю, нет ничего плохого в том, чтобы время от времени наведываться в сетевые магазины, типа H&M. Но все же ищите для себя качественные вещи. Поддержите профессионализм и искусство мастеров моды!»

Я киваю в ответ, она садится на велосипед и надевает пару шикарных кожаных перчаток. Затем поправляет сумку на плече. «И если у вас нет денег, это не значит, что вы не можете проявить творчество. Смешивайте винтажные вещи с новыми. – Она уже почти собирается выехать на прилегающий бульвар. – Никогда не одевайтесь по-девчачьи, не будьте постоянно слишком женственны. Не перебарщивайте со сложностью образа. И не будьте чересчур очевидными. Никогда и никому не подавайте вида, что вы стараетесь. Но при этом никогда не переставайте пробовать! – Она смотрит на меня, слегка надув губы. – И никаких логотипов! Ну, ладно, время от времени это делать можно, но не надо покрывать себя логотипами с ног до головы!»

Я хочу сказать ей, что никогда не ношу логотипы, поскольку чувствую внезапный порыв защитить всех своих соотечественников, которые когда-либо надевали на себя вещи с логотипами брендов, но моя парижская подруга уже давно скрылась под покровом ночи.

На следующий день я все еще пытаюсь «переварить» нашу вечернюю беседу с Алоис, когда встречаюсь с Рондой Ричфорд. Ронда – американский корреспондент французского издания журнала The Hollywood Reporter, которая вот уже несколько лет счастливо живет в Париже. Мы встречаемся с ней за обедом в кафе «Бюси»[27], куда она приходит в сопровождении своей собаки, вежливо расположившейся возле ее ног под нашим столиком на уличной террасе. Ронда говорит мне, что она без ума от розового пальто британской марки одежды Ted Baker, и показывает мне фотографию на своем айфоне. «Я просто обязана заполучить себе такое», – заявляет она. Должна признать, что пальто выглядит великолепно, и теперь мне хочется заполучить себе точно такое же.

Нам еще даже не успевают принести салаты, как я начинаю задавать ей всевозможные вопросы по следам моей вчерашней беседы с Алоис. «Ну откуда у француженок эта уверенность в вопросах стиля? Где они ее находят? А главное, – добавляю я, – как нам обрести подобную уверенность?!»

Ронда – стильная девушка, и я замечаю, что с момента ее переезда в Париж и нашей с ней первой встречи она действительно преобразилась. На самом деле она кажется более стильной и уверенной в себе женщиной, так что, очевидно, без магии Парижа здесь не обошлось. Сегодня на ней надеты узкие джинсы, а ее черные как смоль волосы собраны в безупречный шиньон.

«На их стороне история, – говорит мне Ронда. – Они думали и размышляли над этим на протяжении веков. К тому же их повсюду окружает красота: эти великолепные старинные здания и древние традиции. Когда мы уничтожаем наши исторические корни, сносим здания, забываем традиции, пытаемся замаскировать старое, мы стираем наше прошлое, а вместе с ним наше наследие и наше истинное „я“. Французы это понимают».

Для многих из нас реальность такова. Мы гуляем по улицам наших городов или поселков, а то и просто стремительно проносимся по ним на машинах, и не видим, не ценим нашу собственную историю. На месте старинных построек мы давно возвели новые дома, торговые центры или офисные парки, и, выражаясь метафорически, те самые хлебные крошки, которые должны были помочь нам отыскать путь обратно в наши родовые гнезда, были давно склеваны хищными птицами. Возможно, действительность не так уж плоха, как это может показаться на первый взгляд, но стоит признать, что в вопросах красоты и стиля мы находимся сейчас не в самом выгодном положении.

Так что же с этим делать? Ронда говорит, что нам стоит начать больше интересоваться собственной культурой. «Начните смотреть старые фильмы, – настаивает она. В конечном итоге, она родом из Голливуда. – Изучите свое прошлое, вместо того чтобы стремиться подражать французам! Ищите стиль в своем культурном и семейном прошлом».

Мне безумно нравится эта идея, поскольку, если каждый из нас будет действительно знать и понимать, откуда он пришел и каковы истоки его стиля, потребность в сравнении, соперничество и зависть иссякнут сами собой, потому что все мы сможем идти вперед, следуя по своему уникальному пути. Это может ознаменовать собой возрождение моды на техасские ковбойские сапоги, белоснежные рубашки на первом свидании, бабушкины шляпки, переделанные на современный лад, свитера с шотландскими узорами, которые носил когда-то ваш кузен, или сари, что ваша сокурсница в университете надевала по особым случаям. Ваш стиль может быть продиктован духом Карнаби-стрит[28] и винтажных лондонских образов 1960-х годов. А может, секрет его успеха будет таиться в классическом костюме и галстуке вашего отца или не терпящим границ стиле гранж, столь любимом вашим старшим братом.

Ронда приводит мне в качестве примера Нэнси Кунард – наследницу из богатой британской семьи, переехавшую в Париж в двадцатые годы прошлого столетия. Она особенно прославилась своей любовью к традиционным африканским костяным браслетам, которые покрывали ее руки от запястья до локтя, что великолепно передал в своих фотографиях Ман Рэй[29], а также стала королевой джазовой культуры и музой эпохи модернизма.

Она издавала литературные антологии и нередко приезжала в Нью-Йорк, где встречалась с афроамериканскими писателями периода «Гарлемского ренессанса»[30].

Нэнси Кунард оказала влияние на многих женщин, связанных с миром моды, включая блистательного американского дизайнера и коллекционера Айрис Апфель – икону стиля и одну из звезд документального фильма «Возраст стилю не помеха». В наши дни многие юные модницы следуют стилю Нэнси Кунард, даже не подозревая о том, что истоки его восходят к Гарлему 1920–1930-х годов и берут свои корни где-то далеко в Африке.

Наш стиль развивается и эволюционирует в образах, переносящих нас сквозь пространство, время и поколения. Он представляет собой непрерывную нить жизни, в которой модные течения и находки прошлого снова возрождаются в современности, и переносят нас во времена далекие и прекрасные. Возможно, вы больше не можете спросить о чем-то свою бабушку, но, думаю, не менее важно осознать и тот факт, что вы сами достигли определенного возраста, когда можете взять на себя роль наставника и начать этот важный разговор. Начните с осознания собственной истории и того, насколько сильно вы в действительности влияете на мужчин и женщин, детей и внуков, окружающих вас. Все это неотъемлемые частички жизни. Когда вы сами надеваете серебристое платье из ламе[31] или очки в стиле Джона Леннона, вы как бы даете другим разрешение на свободное выражение их глубинного «я». И это порождает какую-то спокойную уверенность, которая неизбежно завораживает остальных. Ваше очарование и соблазнительность начинают выражаться через язык одежды, стиля и личной истории. Вы ходите по улицам жизни как женщина, одаренная богатым и загадочным прошлым.

Ближе к концу недели, находясь уже в Тулузе и все еще обдумывая свою беседу с Алоис и Рондой, я наткнулась на удивительный источник неиссякаемого вдохновения – китель французских моряков. Я нашла его в небольшом винтажном магазинчике под названием Le Grenier d’Anäis[32], расположенном на улице Пейрольер неподалеку от Плас-дю-Капитоль.

Когда я только вошла в магазин, мне показалось, что там не было ничего особенного, что мне захотелось бы купить. Но как человек, давно пристрастившийся к винтажным вещам, я понимала, что первое впечатление о таких магазинах всегда бывает обманчивым. Как правило, здесь как повезет. Вы либо находите то, о чем мечтали всю жизнь, либо уходите совсем с пустыми руками. И мне почему-то показалось, что этот магазин подходил скорее под второй сценарий. Все же я побродила немного по основному залу, разглядывая платья пятидесятых, шестидесятых и семидесятых годов прошлого века, различные шляпы, записные книжки и шарфы. Но нет, мой взгляд так и не зацепился ни за что особенное. Я поднялась по лестнице, немного побродила по балкону и тут увидела их: целый ряд никем не ношенных кителей в военно-морском стиле. Возможно, французские офицеры носят не такие уж большие размеры одежды, потому что один из этих кителей сел на меня как влитой. При том, что ростом я всего 158 см!

Что ж, понимаю, что для вас эта идея может показаться вовсе не привлекательной. Французский морской китель? Вы в смущении и замешательстве. Но для меня вместе с этим кителем с его синей габардиновой тканью, медными пуговицами и золотыми лентами как будто вернулось детство. Мой отец служил капитан-лейтенантом на флоте. У меня сохранилось огромное количество фотографий, на которых он запечатлен в форме. Мои родители познакомились на вечере встреч, организованном Объединенными организациями обслуживания[33] в Йельском университете в самый разгар Второй мировой войны, когда мой отец руководил программой подготовки военнослужащих. Когда я была еще маленькой, каждый понедельник мой отец надевал свой темно-синий китель с медными пуговицами, начищал до блеска ботинки, надевал фуражку и уходил преподавать в школу военно-морского резерва.

Вот почему для меня этот китель стал олицетворением моей собственной истории. Этот жакет приносит мне особую радость. Я отдаю дань своему семейному прошлому, в особенности – своему отцу. Всякий раз, когда я его надеваю, я ощущаю себя более целостной личностью, как будто я передаю миру скромное послание о том, кто я есть на самом деле.

По возвращении в Париж я обнаружила, что мой военно-морской китель буквально притягивает к себе мужчин! Куда бы я ни направлялась, меня постоянно останавливали и расспрашивали о нем. Мужчины-французы проявляли особый интерес, стараясь выяснить ранг. Оказалось, что у меня китель капитана. Мой отец был капитан-лейтенантом, так что я почти попала в точку!

Суть заключается в том, что вы сами будете удивлены, когда вдруг обнаружите, что скрывается за вашим стилем. Возможно, подсказки лежат прямо у вас на виду, среди старых фотографий или вещей в маленьких магазинчиках. Обращайте внимание на то, какие ощущения и чувства вызывает у вас тот или иной предмет одежды. Если что-то доставляет вам особую радость, заставляет вас улыбнуться, от души посмеяться или даже всплакнуть – что ж, возьмите это на заметку. В таких эмоциях скрыто тайное послание лично для вас, mon amie[34].

Ах да, если ваш жакет, или юбка, или шляпка, или туфли притягивают особое внимание к себе со стороны мужчин – смело берите это себе на вооружение!

Правда заключается в том, что, когда дело доходит до поиска и осмысления нашей подлинной красоты, к примеру, мы, американцы, сталкиваемся с весьма непростой задачей. Мы живем в стране, вобравшей в себя различные культуры, религии и традиции. Каждый регион нашей страны имеет свою индивидуальность и свою историю. Это одна из самых удивительных, вдохновляющих и восхищающих сторон Америки. Но когда речь заходит о поисках вашей особой красоты, вашего уникального стиля, это сбивает с толку. Нет и не будет такого понятия, как «американский образ». Вот почему я считаю, что будет намного лучше, если каждый из нас начнет черпать вдохновение в истории своих предков, своей семьи. Начните процесс поиска с изучения семейных альбомов и старинных фотографий. Поговорите с родителями, бабушками и дедушками. Обращайте внимание не только на те вещи, которые хорошо на вас сидят, но и на те, что приносят вам радость и чувство внутренней уверенности.

Подумайте, как бы вы ответили на вопрос: кто я есть на самом деле?

В действительности все не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Ответ лежит где-то на поверхности вашего тела. Ваше тело – это ваш личный терруар. Именно этот термин французы используют для определения совокупности всех местных факторов, определяющих букет и потенциал вина перед его выдержкой: обилие солнечных лучей, характер почвы, температура воздуха, особенности климата. И правда заключается в том, что у каждого человека есть его собственный, личный терруар. Это место, где вы родились, где сокрыты ваши воспоминания и миллион других различных мелочей, таких как форма облаков на ваш пятый день рождения или аромат маминого томатного соуса на плите, которые навсегда останутся вместе с вами. Это ощущение того, как вы бежите по зеленой траве, пытаясь не опоздать в школу. Это момент, когда вы впервые примерили туфли на высоких каблуках. Это вечер, когда вы стали победительницей школьной викторины. Это миг, когда вы надели мамино вечернее платье и ее кожаные туфли на шпильке. Это вкус первого поцелуя, подаренного вам тайком возле водонапорной башни парнем по имени Билл.

Спросите себя, как вы себя чувствуете в том или ином платье?

Какие ощущения дарит вам ткань? Испытываете ли вы холодок на коже, надевая шелк? Погружаетесь ли в воспоминания, облачаясь в кринолин? Чувствуете ли себя комфортно и уютно во фланели? А что ассоциируется у вас с фиолетовым цветом? Или оттенком пыльной розы? Может, вы тут же переноситесь в прошлое, которое видели лишь в своих снах или на старинных фотографиях? Положитесь на свои инстинкты. Даже если вы не знаете наверняка, откуда берется это чувство счастья и ощущение чего-то родного и близкого, просто доверьтесь самой себе.

Это ваш терруар.

Любая француженка скажет вам, что, когда вы знаете, кто вы есть на самом деле, вы можете стать настоящей и обрести уверенность в себе. Когда вы знаете свое истинное «я», вы становитесь целостной личностью, опирающейся на свой внутренний стержень и, как следствие, излучающей таинственность и шарм.

Вы становитесь пленительной. Очаровательной. Вы привлекаете в свою жизнь любовь и дружбу. Вот так все просто. И да, одновременно нелегко.

Поговорите со своей семьей об их жизни и о жизни ваших предков. Что бы вы могли назвать своим «по праву рождения»? Это может быть чем-то очень простым, как музыкальный талант или зеленые глаза, которые вы унаследовали от своей бабушки.

Перетряхните свой гардероб, отделив вещи, которые вам не нравятся, от тех, что доставляют вам истинную радость. Найдите общие моменты, которыми вы руководствуетесь при выборе нарядов. Если вы вдруг обнаружите, что постоянно покупаете один и тот же крой блузки, который вам совсем не нравится, попробуйте определить, что конкретно вас настолько завораживает и продолжает привлекать ваше внимание. Эта информация крайне важна для вас, поскольку ваши ошибки в моде она превратит в неосознанный порыв доброй воли.

Делайте записи и заметки, поскольку в процессе разработки вашего персонального стиля они послужат вам полезными подсказками, помогут определиться с личными предпочтениями и создадут основу для уникального образа.

Отыщите старые семейные фотографии и посмотрите, кто из родственников в наибольшей мере привлечет ваше внимание. Этого человека уже может не быть рядом с вами, но он может послужить вам источником вдохновения. Если у вас нет семейного архива, просто обратитесь к снимкам с изображением икон моды, художников, писателей, актеров, ученых и певцов. Вдохновение, диктующее ваш личный стиль, может совершенно неожиданным образом зародиться в картинах Анри Руссо, на которых изображены джунгли, или в простом рисунке на коробке со спичками. И не ограничивайтесь только женскими образами. Мужчины, животные, да даже роботы тоже могут вдохновить вас. А может, ваша искорка вдруг вспыхнет после пересмотра винтажных фильмов, таких как «Звездные войны»?

Обратите внимание на то, что вы носите: нравится ли это людям, хотят ли они остановиться и поговорить с вами, или, возможно, пофлиртовать?

Подумайте, есть ли у вас красивое украшение, за которым бы стояла семейная история. Попробуйте поносить его в течение месяца каждый день и понаблюдать, будете ли вы получать комментарии и комплименты в свой адрес.

Как дополнение постарайтесь придумать для себя какую-нибудь неожиданную комбинацию: например, уложить волосы, как Энди Уорхол, или надеть платье в стиле Айседоры Дункан. Самое главное – не бойтесь творить и получать от этого удовольствие.

Внутри Карро-дю-Тампль[35] нереально жарко. И это несмотря на то что площади здесь огромные, а потолок взлетает практически к небу. На дворе почти уже октябрь, и здесь, конечно, нет кондиционеров. В конце концов, мы же в Париже. Я вообще благодарна французам за то, что они не увлекаются вопросами охлаждения воздуха, поскольку из-за кондиционеров я всегда чувствую себя немного простуженной. И все же сегодня я скучаю по приятной прохладе. В Карро-дю-Тампль я приехала на выставку-продажу винтажных вещей, и тут просто яблоку негде упасть. Так вот где осенью парижане обычно проводят свои воскресные вечера! Я пробиваю себе путь сквозь толпу, маневрируя между бесчисленных палаток. По пути обращаю внимание на все разнообразие представленной здесь одежды: платья-чарльстон 1920-х годов, красивые шелковые халаты с chinoiserie[36], шляпы, поношенные кожаные куртки, платья из крепдешина в стиле 1940-х и американские джинсы из далеких 1970-х годов. Кто бы мог подумать, что винтажные джинсы Levi’S могут стоить так дорого!

Из динамиков своим бархатистым голосом Элвис просит нас не наступать на его синие замшевые туфли[37], как будто я реально осмелилась бы сделать нечто подобное. Толпящиеся вокруг меня посетители говорят громкими, настойчивыми голосами, обсуждая преимущества шелка перед вискозой, негодуя из-за завышенных цен и пытаясь выяснить местонахождение ближайшего зеркала. Я не могу не отметить тот факт, что вопреки всему, что мне когда-либо говорили о французах, они действительно могут быть очень громкими! Но полагаю, что это оправдывается истинной ценностью того, о чем они кричат, и, конечно же, желанием узнать точную цену на запись Кэба Кэллоуэя[38] 1978 года, исполняющего хит «Минни-Лентяйка».

Да, на Винтажном салоне помимо одежды и аксессуаров, представлены пластинки, предметы домашнего обихода, мебель, фотоаппараты, часы, игрушки и предметы искусства. Я примеряю шелковое кимоно, но оно слишком мне велико, поэтому я начинаю больше склоняться к идее покупки винтажной оправы для очков. Сказать по правде, я нахожу толпу и шум вокруг меня немного пугающими, поэтому постепенно начинаю пробираться в сторону выхода.

Именно в этот момент я ловлю душевные, почти тоскующие аккорды скрипки и концертино, играющих мелодию танго 1930-х годов. Будто под гипнозом, я иду на зов музыки, пока перед моим взором не предстает дуэт «Эдит» и «Марселя»[39]. И «Эдит», и «Марсель» одеты в смокинги, за исключением того, что на Марселе – девушке с короткой мальчишеской стрижкой – он надет задом наперед. Вся эта сцена каким-то удивительным образом выходит за рамки установленных норм и правил, из-за чего выглядит еще убедительней. «Эдит» очень женственна, похожа на настоящую леди, в то время как «Марсель» олицетворяет собой квинтэссенцию джентльмена (если не брать в расчет сильно накрашенные ресницы, каблуки и красную помаду). И еще у «Марселя» просто очаровательные ямочки на щеках, чем-то напоминающие мне актрису Натали Портман.

И, конечно же, танец. Давайте не будем забывать о танце. Ведь это танго, чувственное и романтичное, грациозное и плещущее через край эмоциями. Толпа собирается вокруг «Эдит» и «Марселя», скользящих из одного конца зала в другой.

Я решаю продлить свое пребывание на Винтажном салоне. Я решаю, что я обязательно должна научиться танцевать танго. Я понимаю, что это было главной причиной, по которой я пришла на рынок Карро-дю-Тампль. Вот этот самый момент. Что-то внутри меня переворачивается, и я говорю себе, что, когда я вернусь домой, мы с мужем обязательно запишемся на уроки танго. Я понимаю, что танго будет тем самым танцем, который спасет нашу жизнь, сохранит нашу молодость, наполнит наш брак светом и романтикой, любовью и эмоциями, когда нам обоим будет за шестьдесят.

Во время небольшого перерыва я узнаю, что «Эдит» на самом деле зовут Селин и что она является учителем танцев и театральным наставником. Она говорит мне, что верит в то, что танго помогает познать нам свое истинное «я» и наши отношения с другими людьми. «Эдит» – это ее сценический образ, персонаж, который она всегда исполняет в танце.

«В глубине души я рассказчик. Я сосредоточиваюсь на повествовании и внутренних намерениях каждым своим жестом, слежу за тем, чтобы каждое движение помогало истории развиваться и постепенно раскрывало перед зрителем тайный смысл».

«Марселя» зовут Шанелль Дюме. На протяжении двенадцати лет она занималась балетными танцами, а затем переехала в Париж, начала брать уроки танго у Селин и безоглядно влюбилась как в сам танец, так и в преподавательницу.

Вместе они создали танцевальный дуэт – «Эдит и Марсель». У них есть свои преданные поклонники, и они выступают и дают уроки танцев по всему миру.

И это является возможным потому, что танец представляет собой универсальный язык. Когда вы танцуете, вы многоязычны. Вы француженка. Вы американка. Вы бразильянка. Вы венгерка. Вы – это все, вместе взятое.

Да, жил некогда на свете некий мистер Пилатес. Йозеф Хубертус Пилатес родился в Германии в 1883 году. Согласно его биографии, он был болезненным ребенком, и когда во время Первой мировой войны он был интернирован в Англию, он стал разрабатывать комплекс упражнений, который помог бы ему поддерживать здоровье и силы. Он придумал целую систему, которую назвал контрологией. В 1926 году Пилатес иммигрировал в США и открыл в Нью-Йорке первую обучающую студию, где преподавал свою целебную систему танцорам нью-йоркской балетной труппы, включая Джорджа Баланчина[40].

Я стою на занятии по пилатесу, выполняя растяжку на коврике. Я тянусь в сторону пальцев ног и понимаю вдруг, что мое тело обладает очень крепкой мышечной памятью.

Любая француженка скажет вам, что в детстве она обязательно занималась балетом. В этом заложена основа и хорошей осанки, и легкой походки, и умения вести беседу без слов. Это секретный ингредиент их знаменитой загадочности и уверенности в себе. Возможно, не все они вырастают профессиональными танцовщицами, но, держу пари, каждая из них умеет танцевать.

Танцы в паре особенно важны, поскольку, как все мы знаем, они открывают перед нами двери в мир романтики. Все мои друзья-французы умеют двигаться в стиле Le rock, чем-то напоминающем свинг конца 1950-х годов. Приятно знать, что подобные танцевальные стили не менее популярны и в Америке. Я лично знаю несколько женщин, которые нашли любовь на танцполе, прямо в своем родном городе.

Я всегда летаю в Париж авиакомпанией «Эйр Франс». В конечном итоге я ведь еду во Францию, поэтому хочу погрузиться в соответствующее настроение, как только ступаю на борт самолета. Кроме того, мне нравится слушать, как все вокруг меня говорят по-французски, да и еда у них, стоит признаться, намного вкуснее.

И знаете, что мне нравится на французских авиалиниях больше всего? Это видео, посвященное безопасности полета. На рейсах американских компаний вы такого точно никогда не увидите. Перед вами предстают пять элегантных, очень красивых девушек в бретонских блузах в красную, синюю и белую полоску и белых или красных расклешенных юбках, нежно порхающих вокруг. Для начала эти девушки рассказывают вам о необходимости использования ремня безопасности, который не только «выгодно подчеркнет вашу талию», но и гарантирует безопасность на протяжении всего полета. Затем следует какой-то восхитительный танец, в ходе которого объясняется, что в случае эвакуации и отключения освещения в салоне самолета вам нужно будет просто пройти к аварийным выходам, следуя по специальным световым сигналам. Ах да, и если вы вдруг пожелаете отыскать местоположение вашего спасательного жилета, вам вежливо порекомендуют надеть ваши очки в черной оправе и внимательно почитать инструкцию.

В конце девушки кланяются, улыбаются, машут вам рукой на прощание – и на этом театральный занавес опускается. Сказать по правде, когда я увидела это впервые, сидя в своем маленьком кресле в салоне самолета, мне захотелось тут же зааплодировать, и, возможно, я бы так и сделала, если бы не слегка надменный и хмурый джентльмен, сидящий рядом со мной и читающий Le Monde[41].

Примечательно то, что авиакомпании удалось весьма серьезные и важные вопросы, касающиеся безопасности и поведения на борту в чрезвычайной ситуации, превратить в милую и очень женственную театральную постановку. Безусловно, здесь не обошлось без танца, потому что в конечном итоге это ведь французская авиакомпания, где продуманные наряды и красная помада олицетворяют собой дань уважения моде и стилю. Все девушки одеты в туфли на плоской подошве, которые сами француженки называют «ballerinas». И актерская подача выглядит забавно, кокетливо и невероятно очаровательно.

На 90-летии моего отца случилось что-то волшебное. Это было несколько лет назад, когда мы с мужем еще жили на Кейп-Коде[42]. Моему отцу исполнилось девяносто лет, и конечно же, мы устроили для него вечеринку с множеством гостей, еды, напитков и, безусловно, тортом. Я решила пригласить своего инструктора по зумбе, Келли, чтобы она показала гостям несколько танцев. Мы с Келли придумали танец-сюрприз для моего отца, служившего на военно-морском флоте во время Второй мировой войны. Мы выбрали знаменитую песню сестер Эндрюс The Boogie-Woogie Bugle Boy («Горнист, что играет буги-вуги») в исполнении Бетт Мидлер. А еще нам крупно повезло, поскольку у одного из наших друзей оказалось два кителя офицеров ВМФ с нашивками и рядами медных пуговиц, а также две шляпы, при помощи которых можно было обыграть идею превращения простого джентльмена в видного военного.

Наше с Келли выступление произвело фурор, но вся история на самом деле даже не об этом. Она о том, что случилось после нашего небольшого шоу. Келли поставила для нас какие-то песни в стиле кантри и станцевала вместе с гостями линейные танцы, а затем она включила песню Эдит Пиаф – и вот тут произошло настоящее чудо. Все – я имею в виду абсолютно всех присутствующих – встали и начали танцевать. В танце кружил каждый: мой брат со своей женой, наши друзья, женатые пары, я со своим мужем, мой отец со своей подругой Беверли! Покачиваясь под ритм песни и обнимая своего мужа, которого я люблю называть Доктор Томпсон, я посмотрела на отца и Беверли. Они прижимались друг к другу, глядя друг другу в глаза, и я поняла, что в тот момент я стала свидетелем проявления личного, очень сильного эмоционального момента и любви. Истинной любви.

Празднование дня рождения не всегда бывает легким, и девяностый день рождения может показаться вам крайне сложным, острым переживанием. Я уверена, что Беверли думала об этом, когда обнимала своего любимого человека. Я уверена, что она была благодарна за каждое мгновение, которое они проводили вместе. И когда она остановилась на миг, я знала, что ей было просто необходимо осознать всю прелесть и ценность того танца.

С другой стороны, Беверли – истинная представительница северо-восточного штата Мэн, – вероятно, сказала бы мне, что мои наблюдения смешны. Но я знаю точно, что она была глубоко тронута тем, что танцевала с моим отцом.

Вот что может сделать с вами простой танец. Он останавливает время, даже когда вы движетесь, и делает вас частью всех тех танцоров, что пришли на танцпол жизни до вас и будут приходить еще долго после вашего ухода. Танец – это воссоединение тела с душой. Это смех и радость. Это что-то серьезное, легкомысленное и глубинное одновременно. Танец – это голос поколений, общающихся с вами через музыку, ритм и дыхание.

И еще это просто отличная физическая тренировка.

Если вы хоть немного знакомы с зумбой, вы можете танцевать в абсолютно любой стране мира. Серьезно. Я танцевала зумбу во Франции, в Испании и даже на небольшом острове Мальта. Зумба – это танец-тренировка, которая была придумана колумбийской танцовщицей. Комбинации движений включают в себя сальсу, меренге, ча-ча-ча, ближневосточные танцы, танец живота, греческие, африканские движения и даже движения в стиле кантри. И это лишь часть списка, поскольку зумба поистине интернациональна.

Дома я беру уроки зумбы у Эмми – инструктора из местного спортивного клуба. Она рассказала мне, что танец делает ее более уверенной в себе и счастливой и что эта уверенность имеет огромное значение во всех аспектах ее жизни, включая и ее спальню. О-ля-ля!

А еще я хожу на занятия так называемой зумбы голд, идеально подходящей для людей преклонного возраста. И хотя официально я еще не отношусь к категории «преклонный возраст», я просто обожаю эти тренировки. Я занимаюсь вместе с инструктором по имени Анна-Мари, которая ставит для нас музыку моей юности – много диско и рок-н-ролла. Мы отдыхаем под песни Леонарда Коэна Hallelujah и Адель Hello. Какое-то время мы заканчивали свои занятия композицией Тима Макгро Humble and Kind. Я люблю простые слова песен, которые учат нас «придерживать дверь, говорить „спасибо“, выключать кондиционер и опускать окна»[43]. Может, потому, что я реально помню, что значит «опустить окно» автомобиля. Может, потому, что я искренне верю в то, что мы должны говорить друг другу «спасибо» и «пожалуйста». Может быть, это потому, что, несмотря на всю мою городскую утонченность и привязанность к парижскому шарму, я продолжаю оставаться в душе простой деревенской девчонкой.

И вот в Тулузе стою я в классе на занятии зумбой у энергичной хохотушки Ренаты. Это стройная, очень привлекательная девушка с широкой улыбкой, белыми зубами, длинными каштановыми волосами, которая одета к тому же в танцевальный топ с надписью «New York Ballet».

По-видимому, я заставила весь класс ждать, пока выходила попить воды. Она спрашивает меня, обращаясь ко мне по-английски: «Что там у нас, время для чаепития?!» И я отвечаю ей «нет» на французском, а затем добавляю: «С’est le moment pour la danse!»[44] Я чувствую, что могу шутить с Ренатой, потому что танцую с ней уже второй час подряд. Я начала сегодняшний вечер с занятий зумбой голд, а теперь продолжаю исполнять движения классической зумбы, из-за чего чувствую легкое головокружение и перегрев в теле.

И вдруг она говорит, что следующую песню ставит специально для гостя издалека – то есть для меня! И вот всего через несколько мгновений я танцую с дюжиной других дам под песню Эль Кинг I’m not America’s Sweetheart[45]. Мы стучим пятками и изображаем ковбойскую походку, и текст песни буквально застает меня врасплох. «Что ж все говорят, что я слишком громкая для этого города… А ты чего ожидал? Я далеко не американская зайка… Но ты люби меня такой, какая я есть».

У меня перехватывает дыхание от движений и от удивительного ощущения, насколько эта простая французская девчонка смогла уловить историю моей жизни в том, как я двигаюсь. Я с огромным счастьем вдруг обретаю ту часть самой себя, которую никогда даже не замечала прежде, пока не оказалась на этом танцевальном занятии в далеком и незнакомом мне городе.

Чуть позже Рената рассказывает мне о своем опыте танцовщицы и о том, как в детстве ее родители танцевали во время антрактов в кинотеатре Тулузы. Она танцевала вместе с ними с самых юных лет, одетая в самые первые ее танцевальные туфли – пару ярко-синих шелковых балеток с лентами, нежно обвивающими ее стройные лодыжки.

Рената была самой маленькой среди всех учеников в классе. Она делится со мной одной забавной историей о том, как однажды они заканчивали свое выступление, уходя со сцены под звуки шотландского марша. Она шла самой последней и попала в занавес как раз в тот момент, когда тот закрывался, из-за чего запуталась в складках ткани.

«В результате я рассмеялась прямо на сцене, и весь зал взорвался хохотом вслед за мной. Это был незабываемый сценический опыт, лучше которого даже и не придумаешь!»

Выходя из культурного центра «Эспас Сен-Сиприен», Рената рассказывает мне о своем сильном увлечении электронной и этнической музыкой и культурой. Она училась танцевать хип-хоп, хаус, рагга, африканские танцы и даже танцы роботов. Она танцевала в кабаре и мюзик-холле, занималась сальсой и танго. Это было откровением для танцора классической школы. Она говорит мне:

«Казалось, это было моментом истины, когда мои танцевальные движения начали рассказывать правду обо мне, вернее, стали передавать собой логику моих эмоций. Своим телом я рассказывала целую историю».

Рената пошла дальше и получила степень магистра в области театрального искусства и кино. Она также является артисткой бурлеска. Она признается, что придумала свой собственный танец-соблазн, отдающий по своей задумке дань уважения таланту Чарли Чаплина.

Когда я спрашиваю Ренату, что означает для нее танец с точки зрения ее повседневной жизни, она отвечает, что как на сцене, так и в жизни она руководствуется принципами любви и самоотдачи, а также смирения. Танец в ее жизни – это олицетворение сопереживания и равновесия.

Перед тем как мы прощаемся и расходимся каждая в сторону своей станции метро, она делится со мной словами мудрости:

«Будь сама собой, прислушивайся к своим чувствам в каждом жесте, в каждом движении, в каждом его значении. Просто делай это, как нечто естественное и само собой разумеющееся. Слушай свое тело. Оно способно помочь тебе стать чем-то большим, чем ты уже есть в действительности».

В этом и заключается сила танца в действии. И, сказать по правде, я никогда уже не смогу относиться к занятиям зумбой как к простому физическому упражнению.

У Франции долгая история любви к танцам. До сих пор французские мальчишки и девчонки учатся танцевать в школах. И это не только помогает им почувствовать себя в дальнейшей жизни более уверенно с противоположным полом, но и учит их ощущать себя комфортно в своем собственной теле, не говоря уже о благотворном влиянии на их походку и осанку. Французам удалось убедить меня в том, что танцы реально помогают вам выглядеть чуточку выше.

Прошлым летом, когда я останавливалась в Париже, я имела удовольствие открыть для себя paris plages (парижские пляжи).

Город наслаждается летней жарой, обустраивая временные пляжи вдоль берегов Сены. Наряду с насыпным песком и шезлонгами мэр Парижа добавляет к этому ансамблю подвешенные над рекой плавательные бассейны, а также концертные площадки и всплывающую миниатюрную копию Лувра. И, безусловно, все вокруг танцуют сами и дают уроки танцев всем желающим. И это особенно красиво, когда солнце уже садится, а над водой появляется луна, озаряющая своим мерцающим светом Эйфелеву башню, будто усыпанную яркими звездами.

Все это наводит меня на размышления о том, почему именно нам, американцам, важно обратиться к своей истории, вернуться к своим корням (будь то в Европе, Азии, Южной Америке или в любой стране, обладающей огромным историческим наследием) и открыть для себя заново эту старомодную любовь к танцам. И этим танцем может быть вальс, или танго, или фокстрот, главное, что это будет танец о любви, а не о соперничестве.

Замужем ли вы или пока одиноки, подумайте о том, как бы вы могли привнести танец в вашу повседневную жизнь. Если вы находитесь в отношениях, просто поставьте красивую музыку и возьмите своего партнера за руку. Танцуйте прямо на кухне. Даже если этот импровизированный танец продлится всего несколько минут, он перемешает все молекулы внутри вас и наполнит самый обычный день романтизмом.

Найдите близких вам по духу людей. Если вас притягивает аргентинское танго, я уверена, что вы найдете немало клубов по всей территории США, да и во всем в мире в целом, где собираются преданные его поклонники. Загляните в местный клуб ритмичных танцев. Огромное число женщин как во Франции, так и в Америке признавались мне, что танцы – это отличный способ познакомиться с мужчинами.

Поразмыслите над возможностью проведения вечеринки, где обязательно найдется время и место для парных танцев. Вам вовсе не нужно наряжаться при этом в костюм офицера флота, вы можете просто надеть пару танцевальных туфель, а затем пригласить музу танца в свою гостиную и в свою жизнь.

Начните с танцев у себя дома. Прислушайтесь к своему телу и постарайтесь понять, что оно хочет сказать вам.

Послушайте различные музыкальные композиции и выберите стиль, который наиболее гармонирует с вашим внутренним состоянием.

Запишитесь на уроки танцев. Начните хотя бы с одного занятия, чтобы разобраться в чувствах, которые танец вызывает у вас.

Возьмите своего мужа, жениха, лучшего друга за руку и покружитесь с ним в танце туда и сюда. Даже не воспринимайте это сразу как танец. Просто закройте глаза и слушайте звук собственного дыхания и биение вашего сердца.

Моя добрая парижская подруга Сильви впервые приехала в Америку в 1990 году, когда устроилась на работу в качестве няни к одной французской семейной паре, проживающей в Коннектикуте. Она влюбилась в американского парня и прожила в Нью-Йорке немалое количество лет. Однако жизнь нередко бывает переменчивой, и со временем Сильви вернулась жить и работать в Париж. Она и была той девчонкой (ну, хорошо, женщиной), у которой мы с Джессикой жили, когда приехали собирать материал для моей первой книги «Француженки не спят в одиночестве». Сильви не только организовывала все презентации и вечеринки, но и провела нам индивидуальные экскурсии по своему любимому Городу огней. А еще она сводила нас по всем секретным магазинчикам на Левом берегу, дизайнерским распродажам, о которых ведомо только истинным знатокам Парижа, и даже кафешкам, которые так любят местные и упускают из виду туристы. В Париже Сильви была нашим ангелом-хранителем, гордящимся своим родным городом и щедро дарящим нам его.

Несколько лет назад, когда мы с мужем еще жили на Кейп-Коде (как раз перед тем, как он вышел на пенсию, сменив пост в Вудс-Хоулском океанографическом институте на карьеру доброго фермера), Сильви прилетела в Америку, и они вместе с Джессикой приехали к нам погостить. В то время Сильви восстанавливалась после курса терапии рака молочной железы и была очень худенькой, но все же не изможденной. В действительности волосы ее уже отросли, обретя форму симпатичной коротенькой стрижки, и она выглядела весьма счастливой в своем крохотном бикини посреди прибрежных вод залива Уоквойт, где мой муж показывал ей и Джессике, как доставать моллюсков из песка при помощи ног, поскольку специальной драги для их лова у нас не было.

Днем мы собрались за обеденным столом в нашей кухне-столовой, болтали и смеялись, уплетая моллюсков, приготовленных во вкусном бульоне. А потом, по особой просьбе Сильви, мой муж приготовил для нас сэндвичи. Все дело в том, что накануне приезда Сильви мы специально спросили ее о том, чем бы она хотела полакомиться. И она поделилась с нами воспоминаниями о том, как еще в бытность своего проживания на Салливан-стрит в Нью-Йорке она частенько ходила в одно и то же кафе в Нижнем Ист-Сайде, чтобы заказать себе сэндвич. По-видимому, сэндвич из бекона, листьев салата и помидора, сдобренный майонезом Hellman’s, стал тогда настоящим откровением для простой французской девчонки!

В тот день мой муж приготовил сэндвичи, которые могли бы оценить самые настоящие гурманы. Он поджарил лучший бекон, добавил свежую рукколу и помидоры прямо из нашего огорода, поместив все это великолепие между ломтиками пышного хлеба с хрустящей корочкой. Он скрепил кусочки хлеба между собой зубочистками, чтобы сэндвичи не развалились, и горделиво водрузил тарелку на стол. Конечно же, мы открыли шампанское. В конце концов, повод был исключительным.

Мы с Джессикой охали и ахали от восторга, Сильви тоже согласилась, что сэндвичи были неплохие. Однако чуть позже она призналась, что ожидала отведать настоящий американский сэндвич, сделанный из обычного белого хлеба для тостов, самого простого бекона и – вы только подумайте! – салата айсберг…

Сказать по правде, я понимала, что она имеет в виду. Более того, в тот момент я смогла впервые в жизни посмотреть на скромный американский сэндвич из помидоров и салата совершенно другими глазами – глазами француженки. Сильви заставила меня понять, что в простом американском сэндвиче скрыто уникальное очарование. Да, в хлебе для тостов и салате айсберг (если вы посмотрите на них глазами приезжей французской девчонки) есть свой шарм!

Больше всего в путешествиях меня привлекает то, что они приносят вместе с собой возможность переосмыслить себя заново. Более того, путешествия возвращают меня в мир моего детства. Нет, я не так уж и много путешествовала, когда была маленькой, за исключением тех поездок на машине из Коннектикута – штата на северо-востоке страны – в Ки-Уэст[46], где мой отец служил в качестве офицера запаса военно-морского флота. Путешествия дают мне возможность снова ощутить чувство деткой невинности – как будто заново пережить те времена начала 1960-х годов, когда я сидела на заднем сиденье универсала марки «Форд» 1954 года выпуска и смотрела в окно, пока мы проезжали всю страну сверху вниз, мчась сквозь маленькие городки. И все это было до того, как трасса I-95 была врезана в транспортную хорду, тянущуюся с севера на юг, до того как появились тысячи каналов кабельного телевидения, до интернета. Это происходило в те дни, когда существовало всего четыре (ну, если повезет, то пять) телевизионных канала при полном отсутствии дистанционного управления. Я хочу сказать, что я ни в коем случае не скучаю по тогдашним ограничениям, но мне безумно не хватает того ощущения, когда ты отдаешь всего себя постижению мира и окружающих тебя людей, и возможно, что самое главное, ты являешься реальным свидетелем происходящих вокруг событий.

Вот что означает для меня путешествие.

Всякий раз, когда я приезжаю во Францию, я переживаю своего рода возрождение. Мои глаза, уши, органы осязания и обоняния – и в большей степени мое сердце – полностью погружаются в процесс постижения тайн, возникающих на моем пути. Почему французы все, как один, обедают в одно и то же время, как будто кто-то объявил всеобщий сбор, но при этом совершенно не в состоянии выстроиться в нормальную очередь? Как им удается подо все подвести идею терруара и не упустить ни одного праздника в жизни, начиная с весенней традиции vide grenier[47] до сбора урожая сливы на юго-западе страны?

Самая приятная часть путешествий для меня заключается в возможности снова стать ребенком и задавать кучу вопросов, которые, задай я их в своей собственной стране, могли бы показаться неуместными и неловкими. Почему вы красите стены в ярко-желтый цвет? Когда вы решили, что дедушкина каскетка (рабочий головной убор) станет отличительной чертой вашего стиля? В каком порядке вы раскладываете нижнее белье?

Я приехала в гости к Пьеру и Фредерике, или, как она сама просит называть ее на американский манер, Фредди. Я добралась на метро до станции «Насьон», ввела код на входной двери и поднялась на крошечном лифте на четвертый этаж. Фредди приветствует меня у порога и проводит в свою квартиру, по просторным комнатам которой разливается солнечный свет. Мы обмениваемся традиционными «Бонжур!» и bisous (приветственные поцелуи в каждую щеку), после чего я поворачиваюсь лицом к гостиной и так и остаюсь безмолвно стоять, будто зачарованная. Дом Фредди и Пьера наполнен экзотическими сувенирами и памятными вещами, олицетворяющими собой дань уважения их приключениям и напоминающими своеобразную карту их путешествий по всему миру. Их дом напоминает собой шкатулку с чудесами. Я гуляю по комнатам и замечаю тут и там всевозможные экзотические амулеты, иконы и статуэтки с Кубы, из Африки, Колумбии, стран Юго-Восточной Азии, Чили, Боливии, Перу, Эквадора, Никарагуа и Гондураса. Когда я спрашиваю хозяев о старинном деревянном столе, Пьер объясняет мне, что он привезен из Индонезии и что еще один резной секретер в комнате представляет собой работу китайского мастера, жившего еще в XIX веке. Фредди добавляет, что им также удалось побывать на индонезийском острове Суматра.

«Но по-настоящему тайным садом для меня является Танзания», – шепчет она мне на ухо, подхватывая в руки свою сумку для йоги. Здесь мне хотелось бы пояснить, что французы используют выражение «тайный сад» в качестве метафорического определения того места или того занятия, в котором вы находите духовную поддержку и силы. Это в буквальном смысле может быть сад возле вашего дома, а могут быть занятия йогой, или игра на скрипке, или даже путешествия.

Через несколько дней мы встречаемся с Фредди в кафе «Ле Фюмуар»[48], расположившемся сразу за углом Лувра. На Фредди надеты черные брюки и ярко-розовый топ с небольшими вкраплениями синего и красного оттенков. Фредди очень похожа на французскую актрису Одри Тоту. У нее светло-каштановые волосы и большие карие глаза, наполненные любопытством и искренностью, которые вас совершенно обезоруживают. И очаровывают.

Кафе буквально утопает в суетливом водовороте пятничного вечера.

Мы заказываем блюдо вечера – морского окуня с пальчиковым картофелем и haricots verts (зеленой фасолью). А также бутылку Orezza – газированной минеральной воды, добываемой на Корсике. Фредди объясняет мне, что пузырьки в этой воде особенно мягкие, и она не кажется сильно газированной. В то время как пузырьки в Perrier ощущаются намного жестче, а стало быть, она не очень подходит к нашей трапезе. Кто бы мог подумать?

Фредди меня представила наша общая подруга Деб Крейнин. Они познакомились во время поездки на архипелаг Чилоэ, расположенный возле побережья Чили. Они жили в одной гостинице в городке Анкуд и вместе ездили смотреть на пингвинов. Они вместе изучали остров и, перед тем как разъехаться дальше по своим маршрутам, еще раз встретились в Сантьяго. Это было в 2008 году, когда Фредди и Пьер отправились в кругосветное путешествие. А до этого, в 2006 году, вместе с Пьером они ездили на сафари в Северную Танзанию.

Для Фредди Танзания и стала своего рода раем. «Тайным садом». Они с Пьером очень любят животных, и именно в Танзании можно стать свидетелем естественной миграции миллионов различных животных, которые пересекают реку между Танзанией и Кенией в поисках пищи и воды. Они смогли воочию посмотреть на диких буйволов, слонов, львов, леопардов и антилоп. «Наблюдение за поведением животных в их естественной среде обитания стало для меня опытом, который изменил в корне всю мою жизнь, – добавляет она. – Все, кто был с нами, в какой-то момент не могли сдержать слез».

«Именно там я и познакомилась с Олее, проводником из племени масаи[49]. Помню, это было на закате, – рассказывала Фредди, когда официант подходил с бутылкой бордо к нашему столику. – Мы шли практически весь день, и Олее предложил совершить мне еще одну небольшую прогулку. Пьер поддержал эту идею, и Олее взял меня за руку и повел вверх на большую гору. Мы стояли с ним бок о бок, глядя на простирающиеся перед нами обширные просторы, и во мне будто что-то переменилось. Я посмотрела на землю и почувствовала, как меня переполняет магнетическая, духовная сила».

Фредди пригубила вино и одобрительно кивнула официанту, перед тем как тот начал разливать вино по бокалам. Мы подняли бокалы за наше здоровье и за Танзанию. Она улыбнулась и сказала: «А знаешь, ведь я не придала тому случаю сразу должного значения. Лишь спустя какое-то время я осознала, что тогда произошло нечто священное, и в этот момент моя жизнь навсегда переменилась».

Мне бы хотелось ненадолго остановиться и поразмышлять над тем, как часто в нашей жизни происходит нечто подобное: вы оказываетесь в новом месте, понимая, что переживаете нечто очень важное, но зачастую лишь спустя месяцы или даже годы вы вдруг понимаете, что случайная встреча, полученный опыт, сказанные в ваш адрес слова на самом деле навсегда изменили ход вашего бытия, что они навсегда поселились в вашем сердце и раскрыли перед вами двери, о существовании которых вы даже не догадывались и которые способны увести вас совершенно в ином направлении.

Возможно, вы не можете себе позволить отправиться в кругосветное путешествие или поехать в Танзанию, как это сделали Пьер и Фредди, но вы способны посетить новые для себя места. Вы можете сделать что-то, что выходит за рамки привычного и позволит посмотреть на мир вокруг совершенно иными глазами.

И когда вы это сделаете, вам откроется совершенно иной, новый мир, а вместе с ним и возможности для новой карьеры.

Именно так и произошло с Фредди.

Как выяснилось, Олее, проводник из племени масаи, умел говорить на английском языке, и по завершении путешествия они смогли поддерживать друг с другом контакты. Фредди приехала в Париж и, вдохновленная поездкой, вернулась снова в университет. В 2009 году она получила диплом магистра в области туризма, культуры и коммуникаций.

Сегодня она является партнером в туристической компании Soaring Flamingo, которая организует путешествия для туристов по Танзании.

Фредди сказала мне:

«В этом и заключается магия путешествий – в возможности встретить на другом конце света кого-то, кто проведет вас вперед по жизненному пути. Духовность масаи может найти свое отражение в следующих словах: преодолевай страхи, не теряй взаимосвязей, не выстраивай стены внутри и вокруг себя, извлекай из трудностей максимальные уроки, бери от жизни все и наслаждайся тем, какая она есть».

Вечер постепенно стал подходить к концу, мы разговорились про Америку, и я призналась, что иногда переживаю из-за того, что французы недолюбливают нас. По крайней мере, такие чувства испытывали на себе многие мои соотечественники. Да еще вся эта история с переименованием картошки фри в «картофель свободы»[50]. Помните, наверное. Притом что любой француз вам скажет, что картофель фри своим появлением на свет на самом деле обязан бельгийцам.

Фредди сказала мне: «Мы любим американцев! Вы подарили нам свободу. – Она улыбнулась, и на какое-то мгновение мне показалось, что она как две капли воды похожа на Амели[51]. – И еще вы подарили нам Гленна Миллера[52]».

Фредди рассказала мне, что она впервые посетила Соединенные Штаты, будучи еще студенткой, когда в рамках программы по обмену ее пригласили в Университет штата Огайо, или «Оооо-гай-ооо!», как его называет она сама.

«Это было одно из самых лучших впечатлений в моей жизни! Я впервые получила возможность познакомиться с американской культурой. Мне очень понравился ваш образ жизни. К примеру, то, как люди выстраиваются в очередь на автобусных остановках и проявляют уважение друг к другу. – Она бросает на меня свой прелестный искренний взгляд и слегка наклоняется вперед. – Об этом я узнала, живя в Колумбусе[53]. Граждане США крайне законопослушны и любят соблюдать правила».

Неужели? Мы действительно такие?

Видите ли, весь фокус заключается в том, что вы никогда не сможете посмотреть на привычную для вас повседневную реальность так, как это делают приезжие люди.

И это лучший подарок, который вы можете привезти для себя из любого путешествия – возможность посмотреть на собственный мир, на свою обычную жизнь абсолютно свежим взглядом и дать ей совершенно новую оценку. И это изменит вас навсегда. И приведет вас к истинной любви, поскольку ваше сердце и ваши глаза будут действительно открыты.

Любая француженка скажет вам о том, что путешествовать стоит начинать с самых юных лет. И вам не нужна для этого куча денег. Если вы студентка, поищите программы по обмену, которые предлагают школы и университеты. Загляните на страничку консульства Франции. Они предлагают немало интересных вариантов и возможностей для людей моложе 35 лет. В конце концов, займитесь волонтерством!

Возможно, у вашей семьи есть свое родовое гнездо, где проживают ваши родственники. Загляните к ним в гости. Создайте свою собственную программу культурного обмена. Любой вид путешествия – это возможность познакомиться с другой культурой, даже если ее памятники вы можете найти на другой стороне вашего же города. Путешествия – это еще и шанс узнать самого себя поближе, поскольку вам постоянно приходится подстраиваться под новые ситуации и развивать свои способности к изменениям.

Не все француженки могут путешествовать по всему миру, как это делают Пьер и Фредди. Сказать по правде, половина населения Франции вообще никогда не выезжает за пределы своей страны. Они берут пять недель отпуска и… остаются дома: посещают выставки и музеи, ходят на пляж, навещают родственников и друзей, живущих в провинциальных городках.

Огромное количество неженатых и незамужних людей, равно как и супружеских пар, предпочитают арендовать один дом на большую компанию где-нибудь в Бретани или на юге Франции.

Суть заключается в том, что время их отпуска предназначено для отдыха и наслаждений. И французы сначала посвящают весь август летним каникулам, а потом забывают про все остальное, кроме отпуска, большую часть декабря. В дополнение к этому у французов есть еще множество праздников, когда магазины закрываются, и все дружно проводят время со своей семьей и друзьями или отправляются в поездки.

В условиях нашей непрерывной занятости на работе все это, конечно, может показаться на первый взгляд нереальным, но даже из нашего двух- или трехнедельного отпуска мы можем вынести для себя максимум удовольствий. Мы можем отправиться в путешествие! В действительности это один из самых главных французских секретов обретения любви и романтических отношений, а также обновленного чувства счастья.

Когда мы запираемся в своем собственном тесном окружении, мы закрываемся от всего мира – как физически, так и интеллектуально. Наша жизнь попадает в наезженную колею, а мы начинаем думать, что наша судьба, наш будущий муж поджидают нас в радиусе десяти кварталов от нашего дома (однако давайте не будем забывать о том, что это попросту невозможно). Но даже если ваш будущий муж действительно обитает где-то по соседству, просто подумайте о том, насколько привлекательнее для него будет выглядеть женщина, которая только что вернулась из путешествия по экзотическим странам. Возможно, на вас будут надеты красивые сережки, которые вы купили там. Возможно, у вас сформировалось новое мнение относительно дальнейшего развития мировой экономики. Вы представляете собой кладезь интереснейших историй. И это не говоря уже о великолепном загаре!

Начните с малого: найдите возможность для небольших путешествий и непродолжительных поездок. Посетите свой родной город, навестите родных и друзей. Будьте готовы искренне удивляться новым людям и новым местам. Путешествуйте с широко распахнутыми глазами и открытым сердцем.

Изучайте путеводители. Читайте журналы о путешествиях и мечтайте. За мечты денег не берут!

Вот увидите. Однажды вы посетите какой-нибудь далекий край в чужой для вас стране. Вы встретите настоящую любовь или по крайней мере подружитесь с новым человеком. И ваш новый друг в один прекрасный день прилетит к вам в гости и покажет вам, что и в вас есть много чего-то особенного, и пропоет дифирамбы самому скромному сэндвичу или любой другой красоте, которую вы упустили из виду в вашей собственной драгоценной жизни.

Так что ваше домашнее задание на сегодня – научиться ценить самые простые подарки, которые ежедневно преподносит вам ваша очень простая, но совершенно особенная жизнь.

А затем составьте план следующего путешествия!

Я села в пригородный поезд на вокзале Аустерлиц и, доехав до станции Сен-Мартен-д’Этамп, расположенной в южном пригороде Парижа, оказалась в небольшом городке Сакла. Сходя с поезда и спускаясь вниз по ступеням, я заметила, что даже здесь, в этом маленьком поселении, приезжих встречают пышные клумбы, усеянные разнообразными цветами.

В Сакла я приехала, чтобы навестить моих канадских друзей – Кристиана и Кэтрин Кемп-Гриффин. Равнинный регион Босе, где они обитают, расположился между реками Сеной и Луарой, которые обеспечили этой местности прекрасный терруар и превратили ее в главную продовольственную житницу Франции.

По сей день Сакла остается преимущественно сельскохозяйственной коммуной. Надо сказать, что мой первый приезд в гости к Кейт пришелся точно на период ежегодного сбора урожая картофеля. Внезапно пошел ливень, и я помню, как стояла возле дверей главного дома, украшенных глиняными горшками с ярко-красной геранью, когда, к моему огромному удивлению, увидела двух потрясающей красоты мальчиков-подростков, бегущих под дождем босиком в одном нижнем белье! Честно говоря, выглядели они как модели из рекламы одежды марки Abercrombie & Fitch. Эти двое парней, оказавшихся сыновьями Кейт и Кристиана, рассказали мне, что приехали сюда на летние студенческие каникулы и в данный момент возвращались после сбора урожая картошки в угодьях одного местного фермера. Они не хотели тащить грязь и глину в дом, поэтому разделись сразу, как только пересекли ворота. Эта сцена навсегда осталась в моей памяти, поскольку все происходящее показалось мне естественным и словно волшебным. В этом было какое-то очарование.

Кейт и Кристиан родом из Канады. Когда я выхожу прогуляться по городку и люди начинают удивленно расспрашивать, каким же ветром меня занесло в их края, мне просто нужно сказать: «Я гощу у канадцев», – и тогда абсолютно все понимают, в чьем именно доме я остановилась: «Ах да, эти сумасшедшие канадцы с голубыми ставнями на окнах!» На самом деле вторую часть предложения они, конечно, опускают, хотя Кейт призналась мне, что местные жители, похоже, немного расстроены тем фактом, что их перестроенная под жилой дом мельница украшена ставнями традиционного для Прованса лазурного оттенка, и вот с такими ставнями они приехали на север! Mon dieu![54] Такие детали имеют особую важность. На севере ставни должны быть выкрашены в темно-бордовый цвет, но Кейт заверила меня, что это не совсем их вина: ставни уже были голубыми, когда они покупали дом.

Кейт и Кристиан познакомились во время учебы в Принстонском университете, поженились и переехали во Францию в 1990 году, а в 2000 году купили свой дом-мельницу и перебрались в городок Сакла. Работа Кристиана связана с индустрией моды и сопряженными с этим поездками практически по всему миру. Они женаты вот уже 28 лет, и поэтому в их доме царят естественность и легкость, столь присущие парам, прожившим долгое время вместе.

Но могу сказать, что Кейт все же умеет держать Кристиана в напряжении. В конце концов, она ведь эксперт по нижнему белью! На самом деле ее новая книга «Париж в кружевах. Секреты нижнего белья француженок» только что вышла в свет, и она готовится к проведению большого презентационного тура. Кейт была экспертом в этой области на протяжении многих лет, она является основателем Paris Lingerie Tours[55] и Pink Bra Bazaar[56].

Кейт сказала, что мне особенно повезло, поскольку я приехала к ним погостить именно в те выходные, когда все желающие могут познакомиться поближе с «Секретами садов Эсона». Я даже предположить не могла, что под этим подразумевалось и чего мне стоило ожидать. Мероприятие, куда мы отправились, по всей видимости, было настолько секретным, что сначала мне даже показалось, будто никого из хозяев нет дома. Мы подошли к большим металлическим воротам, и Кейт попыталась их открыть. Однако створки оказались запертыми. Тогда она позвонила в звонок, и мы стали ждать. «Мероприятие что надо», – думала я. Тем не менее, согласно типичному французскому сценарию, спустя какое-то время возле ворот появилась женщина средних лет. Она скромно улыбнулась и распахнула ворота для меня и для Кейт, а также небольшой группы людей, которые уже собрались позади нас. Она увлекла нас за собой, приглашая полюбоваться садом вокруг ее дома. Я никак не могла распознать акцент этой женщины, и Кейт объяснила мне, что на самом деле она русская.

Сначала мы с Кейт прогулялись по саду. Мы прошли по узенькой тропинке, как будто перенесенной сюда из сказки про Гензеля и Гретель, через небольшой лес из сосен, затем повернули за угол, где нас поджидали яблони и даже группа бамбуковых деревьев. По пути мы натолкнулись на немалое количество сюрпризов: груды наколотых дров для камина, дикие маргаритки с бледно-фиолетовыми лепестками, а затем вдруг вышли на залитую солнцем поляну, где можно было пройтись вокруг красивого пруда. Я поняла, что начала терять чувство ориентации в пространстве. Мы прошли сначала по одному деревянному мосту, потом – по другому, возвышающемуся над разбросанными островками цветов и каменных руин, поднялись по каменным ступенькам, ведущим неизвестно куда, возможно, в какое-то особое место, где жили и строили свои дороги римляне еще в трехсотом году до нашей эры.

И вдруг мы очутились на просторной и утопающей в зелени лужайке, увенчанной чем-то вроде пряничного домика с бордовыми ставнями и слегка осыпающимися каменными ступеньками, который стоял на холме. На одной из его стен красовалась табличка с надписью Le Paradis vert[58]. Я стояла перед огромным цветником и смотрела на заросли тунбергии, диких роз, миниатюрных маргариток и фиолетовых бигноний. Но больше всего мне понравились небольшие оранжевые стручковой формы растения, похожие на маленькие тыковки или светильники Джека[59]. Француженка наклоняется ко мне и шепчет слегка хриплым голосом: «Ah, la cage d’amour»[60].

Более подробно на цветочную тему нам так и не удалось поговорить, поскольку в этот момент появилась хозяйка русского дома.

Пока мы подходили ближе к импровизированной «театральной сцене» и разбирали красные раскладные стулья, Кейт объяснила мне, что на самом деле хозяева приходятся друг другу братом и сестрой, что их родители приехали сюда еще детьми где-то в 1930-х годах. Поэтому сами они уже родились во Франции и являются французами. Собравшиеся человек двадцать наконец расселись по местам, и хозяин дома представил всем свою сестру, которая была, по-видимому, сильно простужена, что объясняло ее легкую раздражительность. Она посмотрела на него, делая вид, что сильно раздосадована, хотя на самом деле старалась скрыть от посторонних глаз легкое смущение, и в этот момент я поняла, что все эти показные капризы были частью их представления. Они были одеты в традиционные русские костюмы – расшитую косоворотку и шаль. Представление началось, когда брат заиграл на балалайке и запел русскую народную песню, а сестра стала подыгрывать на гитаре и подпевать ему в унисон. Должна признать, что, несмотря на простуду, у нее был очень красивый голос.

В перерывах между песнями они подшучивали и подтрунивали друг над другом, изображая детскую ссору, таким образом, представляя слушателям следующую композицию, основанную, как они сами рассказали, на русской народной сказке о Коте, Дрозде и Петушке. Сестра объяснила всем, что песня будет исполняться от лица Лисы, которая хотела украсть Петушка. Аудитория пребывала в полном восторге, как вдруг все наше внимание переключилось на реального кота, появившегося на крыше хозяйского дома. Да, их кот, помесь сиамца и полосатой кошки, запрыгнул на самый верх и начал ходить туда-сюда, как канатоходец, исполняющий сложнейший цирковой трюк, требуя нашего полного внимания. Мы с Кейт обменялись взволнованными взглядами – кот собирается спикировать с крыши? Хозяин дома засмеялся, поняв, что премия за лучшую актерскую игру в тот вечер досталась коту.

Все действо в целом вызвало во мне ощущение какого-то загадочного волшебства.

К тому моменту, когда мы пришли домой, Кристиан уже вернулся с забега. Ежегодная «Петля Жюин»[61], начинающаяся и заканчивающаяся в городке Сакла, – это семикилометровый марафон, который проводится уже много-много лет подряд, и Кристиан всегда принимает в нем участие. Забег проходит через деревню Меревиль, которая известна всем как мировая столица кресс-салата. Да, именно кресс-салата, или cresson, как его называют сами французы. Французы очень гордятся своим кресс-салатом, и вот Кристиан, немного вспотевший и разгоряченный после марафона, с гордостью представляет нам свой главный приз – букет из кресс-салата!

Это настолько простой, но в то же время элегантный и практичный приз. Кристиан поделился со мной своими планами приготовить свой приз на ужин, сдобрив его винегретной заправкой, добавив немного кедровых и грецких орешков, а также маленькие кусочки нектаринов, а затем подав его с теплым козьим сыром.

Все происходящее в тот день было лишено какой-либо вычурности и одновременно было так прекрасно! Даже вечеринка в секретном саду представляла собой какое-то органическое действо. Правда заключается в том, что, когда в вашей жизни главенствующую роль играет природа, все вокруг вас начинает наполняться какой-то легкой элегантностью. И вам вовсе не нужно перебираться жить в маленькую деревушку за пределами Парижа, чтобы насладиться прелестями природы. Природа всегда и во всем с вами, она повсеместна.

Я прибыла в Овийяр, маленькую деревушку на юго-западе Франции, по программе обмена Центра художественного творчества штата Вирджиния. Я приехала, чтобы собрать материал для книги и повидаться с друзьями. Я много раз останавливалась в Овийяре, но впервые заметила, что у местного фермера, чье хозяйство – Le Jardin du port («Портовый сад») – расположенное рядом с Центром, окружает целая череда столбиков в ограде, на которых прикреплены нарисованные вручную картины с изображением красивых женщин. Большинство из них выглядели как настоящие француженки: со шляпами и платками, но на одном из столбов я вдруг увидела портрет Мэрилин Монро, а рядом с ней – Елизавету, королеву Англии. Уверена, вы поинтересуетесь, что все это означает. Что ж, добрые жители Овийяра огораживают свои маленькие уголочки рая высокими столбиками и табличками, на которых, как правило, рисуют чьи-нибудь портреты.

Иногда я представляю себе, что происходит это приблизительно так: вы подходите к какому-нибудь французу, а он говорит вам: «Видите, вон там блондинка Мэрилин с накрашенными красными губами приглядывает за спелыми и сочными помидорами? Так вот, это мой участок».

Я люблю возвращаться в Овийяр, поскольку этот городок является одним из самых красивых мест во всей Франции. И хочу заметить, что это официально признано на правительственном уровне. Местечко Мулен-Нёф, где непосредственно расположен Центр художественного творчества штата Вирджиния, находится на пути в Сантьяго-де-Компостела, так что иногда из окна моей студии я могу видеть паломников, держащих путь в Испанию. Некоторые из них идут, опираясь на палку, другие даже ведут с собой осликов. Они останавливаются на ночлег в небольших отелях, расположенных на городской площади возле возвышающегося на холме собора Святого Петра, который был построен еще в XI веке.

И вот я в Овийяре, пишу и провожу свои исследования. Я единственная писательница среди всех, кто занимается скорее беллетристикой, а не художественной прозой. Вместе со мной здесь два-три поэта из Англии и одна поэтесса из Калифорнии – Сьюзен Габернат. Сьюзен – хорошо издаваемый поэт, чьи книги не раз получали различные призы и награды. Она также является талантливым и опытным оперным либреттистом и параллельно преподает в Университете штата Калифорния – Ист-Бэй.

Тем не менее с самого первого взгляда вовсе не это привлекло мое внимание к Сьюзен. Это была ее ярко-красная помада!

Среди женщин, которые красят губы красной помадой (таких, как я, или как Сьюзен), существует какое-то негласное чувство единения и солидарности, и я думаю, что именно поэтому мы мгновенно подружились. Ну, и еще, конечно же, потому, что она умеет просто божественно готовить!

По воскресеньям все в Овийяре ходят на рынок, где можно купить овощи, яйца, сыр, масло, йогурт, паштет из гусиной печени, изготовленный руками местных фермеров, а также прекраснейшие цветы.

В одно из таких воскресений Сьюзен не смогла сама пойти на рынок, поэтому она отправила меня, возложив на меня ответственную миссию: купить цветов, чтобы оживить ее квартирку-студию. Выбор на этом рынке всегда был огромен и разнообразен. Здесь были и милейшие букетики из красных кустовых роз, и огромные белые шапки пионов, и маргаритки, и гладиолусы, похожие на маленьких танцовщиц в таких взъерошенных многослойных юбочках, развевающихся на осеннем ветру. Но мое внимание почему-то привлекли скромные циннии. Ну, может, не такие уж и скромные, учитывая их ярко-розовые, оранжевые и красные тона.

Когда я отдала ей купленный букет, ее глаза наполнились слезами. Я даже не догадывалась, что выбрала для нее любимые цветы ее бабушки и что простой букет цинний, выращенных в маленькой деревушке на юге Франции, поможет перенести дух бабушки Сьюзен прямо в ее комнату. И теперь, глядя на эти яркие цвета и беззаботные лепестки, я тоже могу почувствовать то мужество, силу и веру, которые цвели как в сердце, так и в саду приехавшей в чужую страну иммигрантки.

Не так давно Сьюзен рассказала мне историю о своей бабушке и цинниях:

«Моя бабушка стала городским садовником, хотя родилась и выросла она на ферме в Галисии, на северо-западе Испании. Она частенько рассказывала мне, как однажды они жили в двухэтажном доме, где на втором этаже располагались они сами, а на первом, прямо под ними, – животные. Достаточно будет сказать, что она обладала особым талантом к садоводству: именно благодаря ее стараниям скудные земли Ньюарка[62]расцвели и зазеленели. Помимо прекраснейших роз, а также других цветов и растений она выращивала огромное количество цинний всех цветов и оттенков: пурпурных, оранжевых, ярко-желтых. Осенью, когда цветы отмирали, она срезала их макушки и сохраняла засушенные семена, чтобы посадить на следующий год. Таким образом, от года к году цинний становилось все больше, и не было даже необходимости в том, чтобы заказывать семена по каталогам: достаточно было просто заглянуть в обувные коробки, откуда на зимние месяцы доставались ботинки. Ближе к концу лета они снова распускались прекрасным ковром, и я всегда получала букет на свой день рождения, приходящийся на первые числа августа.

Я люблю циннии. Это не те цветы, которые можно всегда найти в цветочных магазинах, поскольку они лишены изящества или простоты. Я люблю их за дикую красоту и стойкость. Мне было приятно видеть, как труд моей бабушки ежегодно приносил столь щедрые плоды».

Приехав в Париж года два назад, я как-то шла по улице Расин, когда вдруг натолкнулась на двух женщин прямо перед рестораном. Они кружили вокруг столика, говоря о чем-то с большим энтузиазмом и даже пылкостью, и поскольку я человек крайне любопытный, я остановилась посмотреть, что же все-таки происходит. Как оказалось, ресторан выставил на столике перед входом вчерашние цветы, оставив записку, что любой желающий может их забрать с собой. Дамы сказали мне, что уже выбрали кое-что для себя и что я могу последовать их примеру. Это были прекрасные цветы – огромные розовые лилии с пьянящим ароматом. И поскольку я направлялась в гости к своей подруге Сильви, я решила, что было бы неплохо захватить для нее несколько цветков в качестве подарка.

Тем не менее эта идея принесла с собой небольшую проблему: я не могла просто так появиться на пороге с букетом из лилий, поэтому решила зайти в канцелярский магазин возле бульвара Сен-Жермен. Как только я переступила порог магазина, меня окутало облако какого-то особого волнения. Да, мои лилии в буквальном смысле произвели сенсацию. Все, от швейцара возле двери до клиентов, суетящихся вокруг, и высокого продавца, начали выражать свое восхищение.

Когда я попросила продавца помочь мне найти оберточную бумагу и ленту для моих лилий, он был вне себя от радости. Он также поспешил обратить мое внимание на то, что если я не буду обращаться с букетом осторожно, то пыльца с цветков может попасть на мою одежду, и тогда ее будет очень трудно отчистить. Он стал подробно рассказывать, каким образом можно этого избежать, в то время как другой мужчина – клиент магазина – начал вторить его словам.

В тот момент я вдруг подумала, что лилии действуют на мужчин, как валериана на котов, и что мне немедленно надо поделиться этим открытием со всеми своими подругами!

И это был лишь первый шаг навстречу множеству восторженных взглядов и слов, которые сыпались в мой адрес, пока я шла по бульвару Сен-Жермен-де-Пре. Мне показалось, что я открыла новую идеальную уловку для флирта. Все восхищались букетом розовых лилий, хотели предупредить меня о пыльце, несколько мужчин захотели даже узнать, куда я несу эти цветы и не могу ли я рассмотреть возможность подарить их им.

Ни разу не запачкавшись пыльцой, я сумела в целости и невредимости доставить букет до квартиры Сильви, выходящей окнами на станцию метро «Мобер-Мютюалите»[64]. Я поднялась по лестнице на пятый этаж, и она открыла мне дверь, явно обрадовавшись нашей встрече. Глаза ее блестели, а волосы были коротко подстрижены. Мне показалось, что она еще больше похудела с того раза, когда приезжала к нам на Кейп-Код, но она заверила меня в том, что все в полном порядке.

Сильви взяла у меня лилии и поставила их в большую вазу с прохладной водой. Мы вместе водрузили их на каминную полку возле стены, которую она выкрасила в глубокий бирюзово-голубой цвет. Розовый букет как-то по-особому выделялся на фоне бирюзового оттенка, и я не могла не сфотографировать эту картину. Я рада, что сделала это фото, поскольку это был последний раз, когда я навещала Сильви в ее квартире на Левом берегу. И, подобно Сьюзен, я больше никогда не смогу смотреть на цветы так, как смотрела на них раньше. Моей дорогой французской подруги больше нет, но всякий раз, когда я нахожусь на природе, всякий раз, когда я смотрю на элегантную розовую лилию или скромную ромашку, я вспоминаю Сильви и то особое время, которое мы провели вместе.

Правда заключается в следующем: любовь нельзя вычислить по формулам и алгоритмам или по пятистам ответам на вопросы онлайн-анкеты, ее можно обрести, лишь обращая внимание на собственные внутренние ощущения, наслаждаясь жизнью и становясь частью каждодневного причудливого волшебства. Не бойтесь ходить по улицам, неся в руках букет цветов или кружевной зонтик, или гитару, или корзину с яблоками, или щенка! Живите настоящим моментом и станьте восприимчивы к миру вокруг вас.

И тогда, вполне во французском стиле, вы совершенно неожиданно для себя сможете влюбиться в человека, который не будет соответствовать ни одному из пунктов того списка, что вы составили для поиска идеального партнера. Возможно, он будет просто человеком, который знает, как вывести пыльцу с белой рубашки. И, возможно, он будет выше всех идеалов, которые мы только могли себе представить.

Посвятите один день жизни тому, чтобы пообщаться с мужчинами, которые, как правило, не попадают в ваше романтическое поле зрения. Обратите внимание на свои чувства, на свою реакцию. Подумайте о человеке, которого вы, возможно, отвергли в прошлом, потому что он не совсем идеально вписывался в вашу придуманную на бумаге схему.

Спросите себя, каких мужчин вы действительно считаете привлекательными – привлекательными не в том смысле, который вам кажется или является общепринятым, а который реально пробуждал в вас какие-то чувства и эмоции в прошлом или даже настоящем. Может, вы упустили что-то важное в своей погоне за совершенством?

Примите силу цветов. Дарите цветы, прикалывайте свежий цветок к блузке, носите его в волосах. Выращивайте цветы. И поддерживайте разговор, куда бы вы ни шли.

Впустите природу в каждый свой день, даже в самые холодные зимние месяцы вы можете украсить свой дом небольшим количеством вечнозеленых растений. Вы можете купить цветы на рынке, и даже если вы живете в городе, вы всегда сможете найти милый букетик в ближайшем супермаркете.

Отправляйтесь на природу прямо сегодня. Если вы живете в крупном мегаполисе, вы можете выбраться на прогулку в парк.

Побродите по рынку, поглядите на фрукты и овощи. Просто полюбуйтесь ими. Оцените утонченную простоту природы. Оцените красоту и волшебство скромного кресс-салата (или базилика, или кинзы, или чабреца).

Нарвите букет полевых цветов и принесите их в дом. Если вам негде собрать цветы, просто купите букет на ближайшем рынке. Вы увидите, как даже такой маленький жест может сделать мир вокруг вас чуточку лучше.

Вот я стою в самом центре Парижа и не вижу вокруг себя ничего другого, кроме желтых оттенков. Желтых! Кажется, что это тренд нынешней осени. Когда я спрашиваю свою американскую подругу Нэнси, давно перебравшуюся жить в Париж, она отвечает мне: «Такое впечатление, что все парижане получили одно и то же текстовое сообщение типа веерной рассылки». Нэнси замужем за врачом из Парижа и живет в этом городе уже более двадцати лет. «А тебя, похоже, в список рассылки не добавили?» – спрашиваю я, и мы обе смеемся, потому что, как все старинные друзья, мы можем подшутить друг над другом. Эта привычка прижилась у нас еще много лет назад, когда нам обеим было по двадцать лет и мы впервые встретились в модном доме Estée Lauder на презентации культового аромата Beautiful.

Но вернемся назад, к текстовому сообщению. «Нет, – отвечает мне Нэнси с притворным разочарованием. – Парижане оставили меня за рамками своих цветных оповещений».

«C’est dommage»[65], – отмечаю я, и она со мной соглашается.

Мы наслаждаемся нашим безумно дорогим кофе, купленным в кафе на углу фешенебельного района Трокадеро[66]. Мы остановились здесь, потому что это место находится недалеко от офиса и дома Нэнси, а еще потому, что отсюда моду можно действительно увидеть как на ладони. Нэнси все еще трудится в индустрии красоты, в то время как я вернулась к своей единственной истинной любви – писательству. И именно эта любовь и привела меня снова в Париж. Я стараюсь посещать Город огней два раза в год, и в этот мой приезд я буквально одержима цветом! Возможно, это связано с тем, что в Париже проходит неделя моды, а я всегда пристально слежу за новыми тенденциями, уже переполняющими витрины магазинов и все окрестные улицы. Хотя я думаю, что это может быть обусловлено элементарными наблюдениями. Везде, куда бы я ни шла, я вижу желтый цвет. Желтые пальто, желтые туфли, желтые шарфы, желтые обложки книг в мягком переплете.

Моя подруга Нэнси говорит, что происходит это оттого, что сейчас осень – сезон сбора урожая – и желтый является ее наилучшим отражением, буквально как бордовый цвет в Бургундии, неизбежно ассоциирующийся со сбором винограда и вином. Она говорит мне, что для французов мода всегда тесно связана с природой, едой, ароматами, землей, но почему все-таки кругом так много желтого? Почему сейчас?

Я все еще продолжаю размышлять над этим вопросом, когда встречаюсь со своей другой парижской подругой Валери. Она точно не следует тенденциям осени. На ней нет ничего желтого, она одета во все оранжевое. Сказать по правде, какой бы новый цвет ни диктовала «текстовая рассылка», Валери всегда одета в оранжевое. Это ее фирменный цвет.

Валери является владелицей Ma collection marchande de saveurs[67]. Это очаровательный бутик в Париже, специализирующийся на продаже тщательно отобранных (это означает, что хозяйка лично выбирает продукты, которые предлагает покупателям) деликатесов для гурманов.

Если вы посетите ее магазин, то никогда не забудете Валери. Да, ее фирменный цвет – оранжевый. Пакеты в ее бутике оранжевые. Стены в магазине тоже оранжевые, а сама Валери ежедневно носит оранжевое, включая оранжевые очки и ярко-рыжие волосы. И выглядит это вовсе не дико, а в самом деле поразительно, стильно и совершенно очаровательно. Любовь ко всему оранжевому – это то, как она позиционирует себя. И если об этом подумать, то французы уже давно поняли и оценили всю силу цвета и красок намного раньше, чем это ворвалось в мир моды. Просто вспомните о любимом оранжевом цвете дома Hermés.

Фирменный цвет Валери – это способ сообщить миру, что на самом деле она забавная, артистичная и оригинальная личность, не говоря при этом ни слова.

Когда я спрашиваю Валери, как она выбрала для себя именно оранжевый цвет, она смущенно улыбается, а затем отвечает мне со своим очаровательным французским акцентом: «Оранжевый – это цвет энергии. Красный больше напоминает собою кровь. – Она мельком смотрит на улицу через окно магазина, выходящее на улицу Мазарини, а затем опять поворачивается ко мне. – Оранжевый сочетается с огромным количеством вещей, – искренне говорит она. – Он подходит любой модной девчонке, и мне он кажется очень элегантным. Он идеально передает веселый нрав человека. Он может выгодно смотреться в деталях – например на ремне. И гармонично выглядеть на женщине старшего возраста. Даже если одеться в оранжевое целиком. И ходить так постоянно! А не только в сезон!»

Сказать по правде, я никогда не слышала, чтобы кто-то из американок с такой пылкостью рассуждал о цвете. Я понимаю, что немного страсти этой речи добавляет тот факт, что английский не является родным языком Валери, поэтому она очень старается подобрать правильные слова, что только усиливает ее желание быть понятой. Я просто хотела бы привлечь внимание тех, кто испытывает затруднения с общением на французском языке: возможно, вы даже не замечаете, как ваша борьба со своими знаниями и навыками придает вашей речи больше страсти и энергии. А посему не смущайтесь и начинайте говорить по-французски! Вы просто обязаны это сделать!

Валери объясняет, что у оранжевого цвета есть масса оттенков: есть коричнево-оранжевый и желто-оранжевый. Летом оранжевый можно сочетать с зеленым. «И это неправда, что Париж – исключительно серый город, – настаивает она. – У нас есть закат над Сеной. Просто встаньте часов в шесть или семь вечера на Пон-Неф[68]и понаблюдайте за тем, как садится солнце. Это удивительно красивый оттенок оранжевого».

Валери продолжает рассказывать, когда же она сделала свой первый шаг навстречу своей оранжевой жизни. Ей было восемнадцать, и она перекрасила волосы из блондинки в оранжевый цвет. Хотя я назвала бы цвет ее волос рыжим или даже золотисто-каштановым. Она решительно заявляет, что не поменяет его ни на что другое ни при каких обстоятельствах, поскольку он заряжает ее мощной энергией.

«Мне не нравятся синие и серые оттенки. Они такие успокаивающие. Оранжевый наполняет меня силой и делает счастливой. Жизнь и так непроста, да и я не отношусь к разряду девушек-йогов. Я много работаю. Постоянно встречаюсь с семьей и друзьями. Я настоящая парижанка».

Валери объясняет мне, что она выросла в Париже. Ее мать родом из Нормандии, а отец – из Англии. В Париже она больше всего любит еду и дружественную атмосферу.

Мы говорим о ее магазинчике и о том, почему он пользуется такой популярностью. Валери отмечает, что в парижских квартирах больше не делают отдельных кухонь, как в старые времена, здесь строят скорее кухни-гостиные, где могут поместиться сразу все. «Это менее формально и больше подходит для совместных ужинов. К тому же на кухне все всегда помогают».

Когда я спрашиваю, почему оливковое масло, которое она продает у себя в магазине, разлито по бутылкам с пульверизатором и больше походит на дорогие духи, нежели на продукт питания, она отвечает, что просто верит в хорошее качество и хороший стиль.

Валери рассказывает мне, что, будучи еще ребенком, она очень любила конфеты и постоянно ходила в лавку к мадам Жантий[69]. Она не помнит точно, как звали ту женщину по-настоящему, но вспоминает, что она всегда называла ее так, поскольку ей очень нравились леденцы, карамельки и мармелад мадам Жантий. Ей так нравился тот магазин, что она пообещала себе, что обязательно купит себе собственный магазин, когда вырастет. Годы промчались, и Валери поступила в знаменитую французскую школу моды ESMOD[70], где обучилась тонкому искусству дизайна нижнего белья. Что ж, шаг от любви к конфетам и сладостям в сторону любви к шелку, кружевам и бантам можно назвать вполне логичным, не находите?

Валери прерывает свой рассказ, чтобы поговорить с покупателем, зашедшим в магазин. К ней пришла одна женщина, чтобы купить трюфельное оливковое масло, и между ними завязалась оживленная беседа о приготовлении пищи и обедах, о том, насколько хорошо оливковое масло, чей вкус слегка приглушает трюфельная нотка. Валери объясняет, что это оливковое масло должно быть использовано в течение шести месяцев и хранить его стоит в защищенном от света и прямых солнечных лучей месте.

Когда покупательница уходит, Валери возвращается к нашему разговору и говорит мне, что не так давно ездила в Китай, где по просьбе одного из своих клиентов рассказывала о последних цветовых тенденциях в парижской моде, а также о сопоставимости белья с некоторыми продуктами питания. Я переспрашиваю еще раз, о чем она только что сказала, чтобы убедится, насколько правильно я ее поняла. «Вы сопоставляете нижнее белье с продуктами питания?»

«Конечно! – отвечает она немного нетерпеливо. – Белье и вкусовые ощущения – это практически одно и то же. Как нижнему белью, так и еде присуща своя чувственность».

С Кэрол Гиллот мы знаем друг друга уже много лет. Мы впервые встретились в Нью-Йорке, поскольку обе являемся преданными франкофилами и поскольку мне безумно хотелось познакомиться с создателем одного из моих самых любимых блогов Parisbreakfast[71]. Загляните к ней на страничку. Подпись на сайте гласит: «Я рисую парижские сны». Кэрол – замечательная художница, которая предпочла путешествия замужеству – по крайней мере, мне она говорит именно так, хотя никогда не знаешь наверняка. Я искренне верю в то, что в будущем ее ждет настоящая любовь, поскольку она безгранично очаровательна и талантлива. Прежде чем запустить в 2006 году свой полномасштабный блог, она работала обувным дизайнером в Италии и создавала моду в Гонконге. Она написала эскизы для ведущей винной компании в Нью-Йорке, а также провела не один отпуск в поместьях региона Верзи[72], принадлежащих компании по производству шампанских вин «Вдова Клико», а также в различных замках региона Бордо.

Вот это жизнь!

А затем в 2012 году, когда Кэрол исполнилось 72 года, она переехала жить в Париж. Она говорит мне, что это помогает ей немного сэкономить на авиабилетах. Она очень забавная. И совсем не выглядит на свой возраст. У нее коротенькая стрижка пикси, она блондинка, хотя ее волосы имеют нежный клубничный оттенок, у нее зеленые глаза, подчеркнутые очками в фирменной красной оправе. Да, и еще она говорит мне, что пользуется красной помадой компании MAC оттенка Russian Red. (Себе на заметку: обязательно попробовать этот цвет!).

Она похожа на маленького сорванца, и ей никак не дашь больше пятидесяти лет. Сегодня она живет на острове Сен-Луи[73] на своем художественном чердаке, некогда представлявшем собой chambre de bonne[74] в этом историческом особняке. Она любуется живописными видами Парижа, открывающимися из окон ее квартиры, рисует и иллюстрирует открытки и карты, а затем рассылает их по всему миру своим преданным подписчикам.

Да, она настоящий художник, знающий свою палитру цветов. Это уж точно.

В этот серый парижский день мы обедаем с ней в старейшем кафе в городе «Прокоп», расположенном на улице Ансьен-Комеди, возле бульвара Сен-Жермен. Мы заказываем canard, или утку, и два бокала шампанского.

Я спрашиваю Кэрол, что происходит с цветами в Париже. И она раскрывает мне некоторые секреты. Меня удивляет, что палитра моды в Париже в основном состоит из серых и черных оттенков, однако Кэрол объясняет, что это напрямую связано с парижскими огнями. Она улыбается мне со знанием дела: «Ведь неспроста он зовется Ville de lumiere![75]» А затем, уже на более серьезной ноте, она рисует для меня серый парижский цвет во всех его нюансах:

«Это серое небо, моросящий дождик, серо-коричневый, нейтральный тон зданий Османа[76]и серые мощеные улицы. Это не имеет никакого отношения к генетике или Марии-Антуанетте, а просто связано с погодой.

Почему художники всегда любили Париж и слетались сюда стаями? На фоне пасмурного неба цвета выглядят насыщеннее. Фотографы предпочитают серое небо, потому что так они получают больше отраженного цвета.

Серые небеса заставляют яркие краски петь. Это основа теории цвета. Серый выступает идеальным тоном для звучащих, насыщенных оттенков. Именно поэтому все так любят фотографировать ярко-синие, желтые или красные витрины парижских магазинов.

Яркие цвета, цвета глубокие светятся и играют на этом безмятежном сером фоне. И мы влюбляемся в бледно-зеленые оттенки Ladurée, желтые этикетки шампанского „Вдова Клико“, оранжевые сумки от Hermés, красные цвета Hediard и ярко-розовые оттенки Fauchon.

Все шоколатье обожают оранжевый цвет. В действительности, оранжевый – это один из самых модных и любимых цветов в Париже. Он ассоциируется с классом и люксом и всегда выигрышно смотрится на фоне модных черных образов».

Я рассказываю Кэрол о Валери, и она восторженно улыбается, добавляя, что оранжевый является также фирменным цветом модного дома Hermés и ежегодного Салона Шоколада.

«Парижане ищут яркие цвета, но они должны быть правильных оттенков, поскольку живут они в основном в серой среде. Им нужен цвет, чтобы дышать, существовать. – Затем Кэрол добавляет смеясь: – Как человек посторонний, как инопланетянин, я вижу то, чего не видят французы».

Мы чокаемся бокалами с шампанским и хором произносим: «Á la votre!»[77]

Если бы прошлой зимой вы случайно оказались в Париже, вы обязательно увидели бы серию больших плакатов, развешанных на улицах и станциях метро и рекламирующих зимние поездки в какие-нибудь солнечные места. Удивительно то, что на этих плакатах были изображены вовсе не пляжные пески Карибских островов, типа Арубы или Сен-Мартена, а красочные фотографии Версальского дворца с его ярко-розовой мебелью и роскошными ярко-розовыми шторами. Реклама гласила буквально следующее:

В буквальном переводе это выглядело так: «Этой зимой окунитесь в цвета Версальского дворца. Этой зимой посмотрите на все по-новому. Искупайтесь в солнце. Измените свое направление». Для меня это стало откровением. Допустим, я не могу позволить себе путешествие на остров или даже перелет в Майами, но я все равно могу позволить себе «окунуться в цвета». Я могу отправиться в музей. Я могу украсить свой образ ярко-розовым шарфиком.

Путешествуя по Франции, я повсюду замечаю это особое внимание к цвету. Откуда у француженок этот врожденный дар и умение выбирать свой фирменный цвет?

Дениз – художница и огромная любительница синего цвета. Впервые я познакомилась с ней в 2010 году в Овийяре, где читала курс по писательскому мастерству наряду с Шерил Фортье, преподающей технику работы с акварелью. Мы с Шерил взяли наших студентов на экскурсию в Лектур[78], чтобы побольше узнать о мастерских, где производят красящий пастельный пигмент синего цвета, сделанный из вайды, и о том, как он был создан впервые еще в далекие Средние века. Дениз – миниатюрная женщина с очень короткой стрижкой и пронзительными голубыми глазами. Когда она стояла перед огромным чаном с синей краской, постоянно помешивая густую жидкость деревянной палкой, я не могла не думать о ней как об очень мудрой женщине, обладающей особой сильной связью с французскими традициями и историей. Она реально заворожила публику, состоящую из художников и писателей, своим рассказом о том, как из маленького растения вайды появился на свет удивительный синий пигмент. Она взяла в руки мягкие зеленые листки растения и передала их всем присутствующим, чтобы мы смогли познакомиться с ними поближе, пока она продолжала восхищать нас историей средневековой Франции.

Я была настолько потрясена всем увиденным и услышанным в тот день, что купила в сувенирном магазине синий берет ручной работы и решила, что отныне синий будет моим фирменным цветом. С того дня я больше никогда не буду воспринимать синий (как и любой другой) цвет как должное, потому что теперь я знаю, сколько труда, силы и страсти когда-то ушло на его создание.

Новая мастерская Дениз находится в местечке Монжуа и открыта для публичных посещений. Дениз на самом деле родилась в Америке, но выросла во Франции, в семье родителей, окруживших ее классической музыкой и европейской историей. Она и ее покойный муж влюбились в юго-западный регион Франции, вместе они влюбились во французский синий цвет. Она стала специалистом по обработке вайды, и годами они с мужем трудились над созданием самых восхитительных оттенков синего. Мой берет – это наглядный пример одного из созданных ими оттенков. Ни у кого в мире никогда не будет такого же берета, как у меня, поскольку в его расцветке есть некоторые недочеты, которые делают его поистине уникальным.

Когда я спрашиваю у Дениз, откуда у французских женщин это, похоже, врожденное умение ценить и выбирать цвета, она объясняет мне, что связано это с историей, традициями и символизмом:

«На протяжении многих веков цвета имели свое особое значение с точки зрения социального статуса, а также географической местности, где проживал человек. Женщины выбирали ту или иную расцветку ткани в зависимости от времени суток, сезона, семейного положения или своего любовного статуса. К примеру, при дворе Франции, где женщина должна была олицетворять собой икону стиля, если фаворитка носила платья из светло-синей, бледно-красной или насыщенно-золотой ткани, за этим всегда таился какой-то смысл. В одежде существовал определенный кодекс, который требовалось соблюдать. И кодекс этот передавался от матери к дочери независимо от того, были они богаты или бедны, жили в Париже или в провинции. Кодекс одежды диктовался цветом.

Думаю, что подобное понимание и ощущение цвета осталось у француженок в крови. Французские женщины всегда обладали какой-то внутренней способностью выбирать для себя тот цвет, который делает их красивыми, помогает им выглядеть просто шикарно. Как и Италия, Франция – это страна красок, искусства, истории и декора. Маленькая девочка учится всегда, наблюдая за своей матерью, которая созерцает картины и то, как различные цвета проявляют себя в природе. Я действительно верю, что это заложено где-то на генетическом уровне. Во Франции немаловажную роль в жизни играет искусство соблазнения, и француженки нередко используют в этом цвета. У француженок богатое воображение, и они не боятся использовать яркие краски, чтобы подчеркнуть свою внешность».

Меня трогает нарисованный Дениз образ матери и дочери, которые вместе рассматривают нарисованные картины, которые наблюдают за красками природы. Я сама вырастила молодую художницу. Сейчас ей тридцать три года, и у нее уже есть своя маленькая дочь, но я частенько вспоминаю о том, как еще совсем ребенком она всегда сопровождала меня на занятия, когда я изучала сценарное мастерство на факультете театрального, кино- и телевизионного искусства Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Мы бродили вместе по саду со скульптурами и посещали художественные галереи. Моя дочь просмотрела немало студенческих фильмов в то время, и о самой себе как о художнице она заявила еще с самых малых лет – как только научилась ходить и говорить. На самом деле я помню, как однажды в Ван-Найсе[79] взяла ее с собой в магазин винтажных вещей со странным названием Ragtime Cowboy[80], и мы попали на распродажу балетных пачек. Каждая из них стоила по одному доллару, и мы накупили сразу штук десять всех цветов радуги.

Сегодня моя дочь – мама маленькой Джуни, а также графический дизайнер. И у нее замечательное ощущение цвета. Я думаю, что причина этого кроется не только в ее французских генах (поскольку, честно говоря, их у нее не так уж и много), а скорее в том, что с самого детства ее жизнь была сопряжена с природой и искусством. Именно об этом и говорит Дениз. Ощущение и понимание цвета передается от матери к дочери. И если это действительно так, то почему бы не начать прямо сегодня? Выберитесь на природу и обратите внимание на цвет неба и деревьев. Сходите в музей, поищите там цвета, которые кажутся вам значимыми. Спросите себя, какие оттенки создают невидимую нить между вами и вашими предками. Возможно, вы никогда не узнаете, почему именно этот мягкий коралловый оттенок или яркий пурпурный мазок кисти вдруг заставляет вас внезапно глубоко вздохнуть о чем-то своем, но я призываю вас доверять своим инстинктам. Доверяйте своему телу и эмоциям, когда дело доходит до выбора цвета, потому что через него с вами говорят ваши предки, ваши бабушки и прабабушки – сквозь пространство, время и историю.

Остановитесь на минутку и прислушайтесь к тому, какой цвет заставляет ваше сердце петь.

Многие из нас думают, что уже давно «определились» со своей цветовой палитрой, поскольку либо встречались с консультантом, либо прочитали книжку о том, какие оттенки наиболее гармонируют с нашим цветом кожи. Все это, конечно, прагматично и в какой-то степени научно обоснованно. Француженки тоже всегда будут «определяться» с цветом, отталкиваясь от своего цветотипа (осень, зима, весна или лето), однако эти базовые знания они будут выводить на более глубокие уровни.

Свое понимание цвета француженки будут использовать для того, чтобы отыскать joie de vivre, красоту, умиротворенность, успех и любовь. Может ли правильный выбор цвета привести вас к истинной любви? Французские женщины без колебаний скажут вам: «Аbsolutement!»[81]

Практически все француженки, с которыми я знакома, приняли для себя идею выбора своего фирменного цвета. Моя подруга Мари-Жоэль из Безансона, университетского городка к юго-востоку от Парижа, комбинирует цвета в совершенно неожиданных вариациях. У нее свой собственный парикмахерский салон, поэтому к вопросу выбора она подходит весьма экспериментально. Она частенько носит одежду фиолетовых или сливовых оттенков, которые может неожиданно дополнить стальными тонами, серебряным жакетом или золотыми кроссовками с высоким верхом. Это звучит немного диковато, и это так, но в то же время это невероятно привлекательно и стильно. Когда мы с Джессикой останавливались в доме у нее и ее семьи несколько лет назад, я обратила сразу внимание на то, что стена в одной из комнат была выкрашена в ярко-желтый цвет. И на фоне этой стены красовался образ Мари-Жоэль, а также серия шляп. Их было около двадцати или чуть больше, но общий создаваемый ими эффект был просто поразительным.

Если раньше вы этого не делали, то постарайтесь узнать сейчас, какой цветовой диапазон больше всего вам подходит, а затем определите для себя ваш фирменный цвет. Более того, посмотрите, насколько разные чувства и ощущения вызывают у вас те или иные краски. Что заставляет вас взглянуть на мир по-новому? Спросите себя, какой цвет наиболее точно передает вашу личность и как бы вы хотели, чтобы вас воспринимали в этом мире? Какие воспоминания о себе вы хотите оставить в сознании мужчины? Если вдруг он посмотрит на синее небо, подумает ли он сразу о вас? Француженки знают, что цвет, одежда и украшения являются сугубо личными атрибутами, поискам которых они готовы посвятить целую жизнь. Даже цвет их автомобилей отражает их внутреннее состояние. Кстати, во Франции вы можете увидеть множество маленьких автомобилей совершенно причудливых цветов: розовых, бледно-голубых, оранжевых, желтых, светло-зеленых и даже бирюзовых.

В моем родном городе у меня есть замечательная подруга. Ее зовут Марианна, и впервые мы с ней познакомились на местном фермерском рынке, где у нас с мужем есть своя лавочка по продаже овощей, а у нее – лавка по продаже полевых цветов и травяных настоев. На ее вывеске написано: «Les jardins d’Iseult»[82]. Ее десятилетнего сына зовут Тристан, так что вы уже можете себе представить, насколько я сразу была очарована этой молодой женщиной и насколько быстро мы подружились, сидя и болтая в жаркие летние дни за нашими прилавками.

Как-то во время отпуска Марианна с Тристаном пришли к нам на ужин, и мы случайно были втянуты в разговор о моих ярко-розовых стульях. Да, несмотря на ярые протесты моего благоверного супруга, у нас в доме есть два ярко-розовых стула в стиле Людовика IV, украшенные принтом из fleur de lys[83]. Мой отец сказал, что надо было подвинуть немного стулья, и мы обе не сразу поняли, о каких стульях идет речь. И тут Марианна сказала: «А, вы имеете в виду вот эти стулья из борделя?» Сначала я подумала, что такой комментарий был бы поводом для расстройства, но потом я вдруг поняла, что мне нравится эта идея. Да, это сексуальные стулья. Да, они ядовито-розовые и лишний раз доказывают, что я истинная дочь настоящей эффектной леди в стиле водевиль/бурлеск, а не какая-то домашняя киса с бежевым диванчиком! Я – это девчонка с ярко-розовым плюшевым креслом, и, как и в случае с Валери, ярко-розовый цвет наполняет меня энергией. Он делает меня счастливой.

Я очень надеюсь, что это вдохновит вас обратиться к самой себе с вопросом: «А что же делает счастливой меня?» Может, это умиротворяющий синий, или непорочный белый, или фиолетовый цвет? А может, это жгучий апельсин? Суть заключается в том, чтобы отыскать собственное маленькое счастье.

И скажу вам по секрету, мужчины просто обожают счастливых женщин.

Просто подумайте о том, что цвет, который вы выбрали для себя, – это отправная точка для начала беседы, это букет лилий, которые вы пронесли по бульвару Сен-Жермен. Потому что, когда вы одеваетесь во что-то особенно красивое, стильное и уникально подчеркивающее ваш внутренний мир, вы посылаете миру молчаливое послание о том, что вы уверены в себе и открыты для беззаботного флирта.

На этой неделе поэкспериментируйте с любимым цветом, но проследите за тем, чтобы его не было de trop[84]. Сначала просто подберите аксессуары этого цвета, например шарф. Прислушайтесь к собственным ощущением и обратите внимание на то, как люди реагируют на ваш цвет.

Понаблюдайте за природой, посмотрите, какие цвета будоражат ваше воображение. Поэкспериментируйте с декором дома, добавив к нему яркие, красочные акценты. Купите пару подушек. Какие чувства их цвет вызовет у вас и у тех, кто будет приходить к вам в гости?

Пусть ваши любимые цвета «поговорят» друг с другом.

Для начала рассортируйте всю одежду в вашем гардеробе по цветам, а затем «представьте» вещи друг другу, стараясь подобрать для них самую подходящую или самую экстраординарную пару. И просто понаблюдайте за тем, что особенно приглянется вашему взору и вашему сердцу.

Всякий раз, когда я завожу разговор о флирте со своими американскими друзьями, меня не покидает ощущение, что они начинают немного нервничать. Особенно это касается мужчин. Я думаю, происходит это потому, что они расценивают флирт как своего рода сексуальное обещание, которое в случае его невыполнения превращается в их глазах в большой (и весьма разочаровывающий) обман. Сказать по правде, они действительно чувствуют себя так, будто их жестоко обманули!

С другой стороны, если любая американка хочет знать, как ей заполучить парня, то вот француженка понимает, что сама постановка такого вопроса является большой ошибкой. Желание заполучить себе парня – это как раз то, что заставит его бежать от вас со скоростью света. К тому же вы автоматически берете на себя роль «преследователя», хотя сами должны быть тем, за кем бегают. Честно говоря, всем нам пошло бы только на пользу, если бы мы хоть немного притормозили, прекратили все эти погони и постарались получить истинное удовольствие от жизни, любви, дружбы, внезапно вспыхивающих разговоров и раскрыли свои сердца навстречу красоте и возможностям окружающего нас мира.

Вот почему флирт и шарм играют столь важную роль в жизни французов. За этим скрывается самый элегантный способ услышать «да» в ответ на вопросы, которых вы даже не задавали. Это возможность поделиться частичкой солнечного света с целым миром.

Когда я только начала брать уроки французского у мадам М., она рассказала мне, что слово «флирт» берет свои корни в выражении «conter fleurette», что в дословном переводе означает «говорить о цветочках». Наверное, в современном мире этому бы больше соответствовал глагол «любезничать», тем не менее во французском языке флирт представляет собой более тонкую и сложную концепцию. Когда речь заходит о том, что же понимают под флиртом французы, уверяю вас, в этом нет никакой скрытой задачи или цели – лишь исключительное желание привнести немного шарма в свою повседневную жизнь. Француженки знают, что, когда наряду с уравновешенностью, умом, грацией и умением ценить окружающий тебя мир в бой вступают обаяние и шарм, любая женщина становится просто неотразимой.

Француженки флиртуют (болтают о цветочках) везде и со всеми. Они могут просто поделиться с вами комментариями о погоде или о том, какие милые туфли на вас надеты, или задать уместный вопрос в нужную секунду. Они могут на что-нибудь вам пожаловаться (на самом деле это в принципе любимое занятие всех французов). Для них это вопрос проявления дружбы, интереса к жизни и к общению с людьми, а также стремления присутствовать в настоящем моменте. Обаяние и остроумие – краеугольный камень французского флирта. Француженки говорили мне, что невозможно просто заготовить заранее список bon mots[85] к разговору: вы должны быть здесь и сейчас, реально слушать своего собеседника и быстро реагировать на происходящее, используя весь свой интеллект. Это маленькая игра ума, легкая и веселая одновременно.

Есть в этом и еще одно преимущество – вы можете conter fleurettes со старой леди, или ребенком, или даже случайным знакомым, который вдруг решил завязать с вами разговор. И он будет чувствовать себя в безопасности, потому что так он никого не домогается, ни на кого не наседает, а скорее проявляет свою заинтересованность.

Распространенная ошибка большинства американских женщин заключается в том, что они пытаются флиртовать наедине с мужчиной. И это работает исключительно против них, поскольку заставляет мужчин нервничать и составлять о женщине неправильное мнение. Француженки не боятся флиртовать на публике – это своего рода современное воплощение старинной европейской традиции, когда каждую девушку должна была сопровождать компаньонка. Конечно, сейчас у француженок нет компаньонок в духе романов Джейн Остин, но они все равно продолжают ходить на вечеринки и, естественно, званые ужины – такие встречи вообще являются самой предпочтительной формой свиданий во Франции. Общественные мероприятия и званые вечеринки – отличный способ сохранить ваши истинные намерения в тайне. Никто даже не заподозрит, что вы «запали» на какого-то конкретного мужчину. Это останется вашим секретом, который вы сможете посмаковать и над которым успеете поразмыслить в сладкие часы своего личного времени. В вашей повестке дня нет места жестким сценариям, там только удовольствие и очарование.

Оглядываясь на свои уроки с мадам М., я могу сказать, что она была магистром в искусстве французского флирта, если бы вообще такая степень существовала. Она была истинным профессионалом в этих вопросах. Я только подходила к ее двери, как уже ощущала, будто меня пытаются соблазнить. Я подъезжала к ее дому по длинной извилистой дорожке, скрытой под сенью старых деревьев, слушая, как под колесами моей машины шелестит осенняя листва. Я парковала машину и трижды стучала дверным молоточком в виде стрекозы. Иногда она сразу открывала дверь и улыбалась, как будто мое появление было для нее сюрпризом (хотя она уже десять минут как ждала меня), но потом здоровалась со мной, как со старым другом, которого давно не видела, и отпускала милый комментарий о моей прическе, шарфе или сумочке.

Мадам М. всегда была безупречно одета. Она постоянно носила красивые шарфы и свой фирменный аромат от Guerlain. Когда мы познакомились с ней поближе, она частенько позволяла себе спрятаться перед моим приходом, а когда я наконец появлялась на пороге и звала ее по имени, она выглядывала из-за двери и говорила мне: «Бу!»

Я не могла сдержать смеха. Всякий раз, когда она это проделывала, я начинала хохотать. Это была самая глупая и одновременно смешная вещь на свете! Можно было подумать, будто нам обеим всего по десять лет.

И это было только начало флирта, с которым я сталкивалась во время уроков. Иногда она приносила книги с красивыми фотографиями Франции и баловала меня вкусными меленькими угощениями – свежей клубникой, которую можно было окунуть в сахарную пудру. Зимой она готовила для нас горячий чай, и мы вместе читали послания на чайных пакетиках, а потом переводили их на французский. Серьезное это дело – изучение языка, должна я вам сказать!

Летом она подавала холодный чай, который мы размешивали ее семейным серебром – ложками, представляющими собой тоненькие соломинки с крохотными сердечками на конце. Понимаете, даже ее столовые приборы выглядели кокетливо!

Для достижения полного эффекта мадам М. научила меня следить за модуляцией своего голоса: когда нужно говорить шепотом, а когда и вовсе стоит промолчать. О, и время от времени она говорила мне что-нибудь кокетливо-дерзкое, а потом подмигивала мне. Теперь вы видите, почему я не смогла устоять перед ее чарами? И если отвлечься немного от уроков как таковых, можно было увидеть, что она использовала классическое искусство обольщения, следуя проверенным временем принципам.

Я иду по улице Ансьен-Комеди и прохожу мимо «Прокопа», ресторана, где несколько недель назад я обедала с Кэрол Гиллот. Это один из старейших ресторанов Парижа, открытый еще в 1686 году, и здесь всегда много народу. Сегодня здесь шумно как никогда, и мне приходится обходить небольшую группу посетителей, стоящих снаружи и шепотом по-французски обсуждающих выставленное меню. Я продолжаю идти по улице, и в тот момент, когда я уже собираюсь свернуть на улицу Дофины, перед моим взором разворачивается весьма интригующее действо. Я останавливаюсь перед витриной кондитерской L’éclair de Génie[87] в некотором замешательстве. Оформление магазина выполнено в современном стиле, который никак не пересекается с представлением о традиционных французских кондитерских. Цветовая гамма интерьера выдержана в ярко-желтых тонах, и, сказать по правде, когда я впервые заглянула внутрь, я даже не смогла сразу сообразить, что здесь продаются эклеры. На самом деле, наблюдая за общением между привлекательным мужчиной в костюме и галстуке и девушкой-продавщицей, я представила себе, что здесь продают дорогие часы.

Я подхожу вплотную к окну, чтобы получше все рассмотреть. Эклеры выстроились в идеальный ряд, словно дорогие украшения в стеклянном футляре. Мужчина наклоняется вперед и указывает на один из эклеров. Продавщица достает поднос и начинает рассказывать про достоинства данного лакомства. Это продолжается довольно долго. Каждый отдельный эклер представляет собой произведение искусства с красивым оформлением, подчеркивающим всю его привлекательность. Пирожные маленькие, элегантные, увенчанные сочными ягодами и красочными конфетками.

Мне думается, что они очень дорогие. И самое важное в каждом эклере заключается именно в возможности прийти в этот магазин и поговорить с продавщицей, чтобы узнать как можно подробнее обо всех существующих сортах, а потом сделать свой выбор. Как вообще после этого можно пойти домой – или, что еще хуже, просто выйти на улицу – и, развернув свой драгоценный эклер, проглотить его? Ведь вы знаете все про него! Вы открыли для себя его историю, его особую привлекательность. Теперь вы знакомы со всеми его деталями и нюансами. Вы выбрали именно этот эклер из всех других очаровательных и аппетитных эклеров. Mon dieu[88], вы как будто находитесь в отношениях с этим удивительным творением кулинарного искусства!

Ладно, слушайте внимательно, что я скажу.

Я думаю, что покупка эклеров в Париже дает нам прекрасную возможность узнать все не только о французском шарме, но и о том, как французы флиртуют.

Да, и мужчины, и женщины флиртуют. Не спрашивайте меня, откуда я это знаю. Я просто знаю, и, кроме всего, это же Париж. Однако эта парочка не говорит о чем-то личном, они скорее – и тут я бы добавила страстно – обсуждают эклеры. Они переживают что-то личное на глазах у всего мира. И это привносит свою нотку милого напряжения. Они оба подобающе одеты, что сохраняет ощущение официальности происходящего: мужчина – в костюме, а девушка – в униформе кондитерского магазина. Большой прилавок, заполненный сочными эклерами, создает между ними преграду, но не отдаляет их друг от друга. Они одни, но другие клиенты могут войти в любой момент. И конечно, давайте не будем забывать об американке средних лет с фотоаппаратом и блокнотом, которая изо всех сил старается остаться незамеченной, прячась в дальнем углу оконной витрины. Чувствуете это сладостное напряжение между общественным и личным пространством? В дополнение ко всему есть еще и ограниченность во времени. Он ведь не может оставаться в магазине вечно, хотя французы никогда не спешат с выбором, когда речь заходит о десерте. А в данной ситуации это логично и оправданно вдвойне, ведь каждый из этих эклеров являет собой произведение искусства.

Скажу вам больше: этот десерт чуть позже предоставит возможность красивому молодому человеку рассказать забавную, практически театральную историю об этих эклерах (а он покупает коробку), которые он непременно принесет с собой на сегодняшний званый ужин. И эти истории, а также новоприобретенные знания об этих эклерах порадуют всех присутствующих своими удивительными деталями.

Вот так флиртуют французы.

Париж не всегда был тем цивилизованным городом, каким мы привыкли видеть его сегодня. На самом деле в начале XVII века женщин редко ценили за их женственность и красоту, а улицы города были крайне опасны. Именно в те далекие времена Катрин де Вивон, маркиза де Рамбуйе, основала свою знаменитую Chambre bleue, или Голубую комнату, и мир изменился навсегда. Это был светский салон, который повлиял на нравы, язык и вкусы французской нации, а также вывел искусство флирта на совершенно новые, высокие стандарты. Среди его посетителей были члены королевского двора, а также художники, писатели, философы. Такие важные темы, как манеры, поэзия, литература, танцы и игры, здесь можно было обсудить в рамках живого и непринужденного общения. Двери салона были открыты и для дам, получивших возможность показать себя в обществе и, конечно же, пофлиртовать. В этой разгоряченной атмосфере дискуссий женщины смогли доказать, что их интеллект и образование не менее важны, чем стиль одежды и красота. И если в начале XVII века женщины практически не имели доступа к государственной власти, то Голубая комната дала им возможность заявить о себе на социально-политической арене. В действительности салоны подобного рода можно назвать первой организованной школой французского обаяния, ведь именно здесь француженки научились красиво одеваться, говорить, быть грациозными, остроумными, и, конечно же, умело кокетничать.

Именно так Франция превратилась в культурную страну, где интеллект женщины считается столь же мощным оружием, как и ее красота. И только таким путем вы можете попасть в общество, где обожают и уважают женщину в возрасте, более опытную и начитанную – la femme d’un certain âge.

Хорошо, допустим, что вы стесняетесь. И предположим, что вам не очень комфортно участвовать в остроумной постановке a la française[89]. На самом деле вы и на погоду не очень любите жаловаться.

Возрадуйтесь, потому что у французов есть идеальное решение для вас, – спрячьтесь за веером! Время от времени выбирайтесь из укрытия, хлопайте ресничками, мило улыбайтесь, а потом прячьтесь снова. Это очаровательно.

Мне всегда нравились старинные веера, но я никогда не слышала о компании Duvelleroy[90], культовом французском производителе вееров, пока не сходила на лекцию в местную библиотеку городка Киндерхук, на юго-востоке штата Нью-Йорк. Эбби Чейз, давняя поклонница вееров, выступала там с лекцией об истории этого аксессуара. А к старомодным аксессуарам и стародавним традициям у меня есть особая слабость. В действительности я коллекционирую женские перчатки, зонтики, винтажные сумочки и веера. Конечно, у меня не очень большая коллекция – и уж точно она не идет ни в какое сравнение с размером и разнообразием коллекции Эбби Чейз! Она приводила в восторг читателей библиотеки, показывая веера со всего света – большие веера с блестками из мюзик-холлов 1920-х годов, шелковые английские веера с нарисованными пасторалями, огромные опахала из страусиных перьев и маленькие веера из рисовой бумаги с Дальнего Востока.

Чуть позже, когда мне представилась возможность поговорить с Эбби, она-то и рассказала мне о знаменитой компании Duvelleroy, недавно заново распахнувшей двери своего бутика в Париже. Конечно же, его посещение стало моей миссией во время следующего визита во французскую столицу.

И как вы понимаете, я в Париже, стою прямо перед парадным входом бутика Duvelleroy. Внешние стены окрашены в ярко-желтый цвет. Я звоню в колокольчик, и Марин выходит мне навстречу, чтобы проводить меня внутрь. Марин – молодая девушка с длинными гладкими черными волосами. Глаза ее скрываются за очками в широкой черной оправе, а одета она в кокетливую короткую черную юбку, черные чулки и такие же черные ботильоны. Улыбаясь, она проходит со мной внутрь магазина.

Честно говоря, это больше похоже на галерею искусств. Все эти уникальные и красивые веера развешаны прямо на стенах и в специальных витринах. Есть также и портреты двух женщин, которые в настоящий момент являются владелицами магазина, – Рафаэлль и Элоиз. Марин рассказывает мне, что Элоиз и Рафаэлль встретились на вечеринке. Обе они изучали историю французских брендов, а также историю искусства, маркетинг и брендинг. Во время той первой встречи на вечеринке они подружились, а когда обнаружили, что архивы Duvelleroy стали доступны, тут же ухватились за возможность возродить эту историческую компанию, основанную еще в 1827 году.

Пока Марин раскладывает передо мной содержимое архивного ящика и показывает мне веера, она рассказывает о важной роли, которую сыграла эта компания.

«В мире высокой моды невозможно обойти стороной прошлое, историю и, конечно же, французскую роскошь. – Она берет в руки огромный веер из белых страусиных перьев и подносит к своему лицу. – В мире высокой моды любой бренд должен помнить и хранить свою историю, поскольку мода меняется буквально каждый день. Новые тенденции рождаются постоянно, и только в истории бренда мы можем отыскать ответ на вопрос, почему же он не исчез в этом водовороте. Вот почему история так важна. Если бренд или модный дом продолжает свое существование, значит, на то есть веская причина».

Должна признать, мне очень хотелось бы заполучить себе один из таких модных вееров. Они представляют собой произведения искусства, которые можно было бы увидеть на сцене мюзик-холла в 1923 году. Но когда я спрашиваю, сколько они стоят, Марин отвечает мне, что цена каждого из них равна приблизительно двум тысячам евро. Как говорится, мечтать не вредно… Тем временем мы медленно перемещаемся в зал коллекции prêt-à-porter. Каждый веер, представленный здесь, выглядит очаровательно, смело и даже забавно. Здесь есть веер, на котором красными жирными буквами написано: «OH, BABY!»[91] Есть и весьма знаменитый экземпляр с надписью «AIR CONDITIONING»[92], с которым Кэти Перри появилась на Неделе высокой моды. Потом я замечаю исключительно парижский вариант: с рисунком из губной помады, Эйфелевой башни, котика и с надписью «Поцелуй меня!». На другом веере изображена парижанка, делающая селфи на свой телефон, и подпись: «Je m’aime!»[93]. Все они такие милые. И стоят всего 32 евро каждый.

Марин помогает мне выбрать небольшой веер с маленькими голубыми тиграми. Они такие симпатичные! Но пока она прокатывает мою кредитную карточку, я никак не могу придумать, куда же, в самом деле, я буду ходить с этим веером? Опять же мне сильно приглянулся веер с надписью «Je m’aime!» Моих голубых тигрят еще даже не упаковали в специальный бархатный футляр, а я уже жалею, что не купила тот, другой.

Марин говорит мне, что француженки всегда носят веер с собой летом, особенно если пользуются метро. К тому же в Париже есть масса мест, где кондиционеров нет вовсе, и в такой ситуации веер будет просто спасением. И, конечно, француженки (да и многие мужчины-французы) обязательно припасут для себя хотя бы один модный веер, чтобы брать его с собой на вечеринки, маскарады, в театры, на концерты или на любое другое торжественное мероприятие.

А потом Марин показывает мне прелестнейшую брошюру из архивных материалов. Это своего рода иллюстрированный словарь языка вееров, отпечатанный еще в начале прошлого века. По всей видимости, в старые добрые времена женщина могла передать мужчине зашифрованное послание, сделав всего один взмах своим изысканным аксессуаром. Она могла дать мужчине понять, что находится в отношениях или помолвлена. Она могла подать ему знак следовать за ней. Она могла даже спросить, любит ли он ее, просто слегка сжав веер в руке.

Чуть позже я встречаюсь со своей подругой Мими и рассказываю ей о своем визите в Duvelleroy. Я спрашиваю ее, что она думает о брошюре начала XIX века и тайном языке общения с поклонниками, и Мими, улыбнувшись, со знанием дела отвечает мне: «Конечно, женщины всегда использовали веера как инструмент общения. В те времена текстовые мессенджеры еще были не в ходу!»

Тем не менее все это заставило меня крепко задуматься. Если тогда женщины могли отправлять зашифрованные послания при помощи вееров, то, может, есть определенный смысл и в солнечных очках, и в гигантском стакане латте, который Анна Винтур всегда носит с собой? Она действительно пьет столько кофе или просто использует его как щит, будто желая сказать: «Не подходи ко мне слишком близко или сильно обожжешься об эту огромную чашку»? И потом эти солнечные очки. Они определенно служат для защиты и создания нужной дистанции.

То же самое можно сказать и о креативном директоре модного дома Chanel Карле Лагерфельде. Он всегда ходит в темных очках. Раньше он использовал также и веер, однако потом сильно сбросил вес и отказался от этого аксессуара. А затем у него появилась большая бирманская кошка по имени Шупетт[94]. И, к слову сказать, у Шупетт есть свой аккаунт в Твиттере, за которым следят более 51 тысячи подписчиков. Шупетт считает Карла Лагерфельда своим отцом, а Коко Шанель – своей бабушкой, ни больше ни меньше.

Но я хочу сказать не об этом. Я хочу обратить ваше внимание на то, что и Анна Винтур, и Карл Лагерфельд являются просто гениями в искусстве флирта для застенчивых людей. Они могут не носить с собой повсюду веер, но умело использовать другие идеи – солнечные очки, латте и кошек – для достижения великолепного и желаемого эффекта.

Если вы скромны и не готовы тут же вступить в искрометную беседу, обратите внимание на язык окружающих вас повседневных предметов. Когда вы слегка опускаете очки и подмигиваете, вы посылаете сигнал. Когда вы подносите чашку ко рту и улыбаетесь одними глазами, вы кокетничаете. Когда вы постоянно носите шляпу и потом вдруг снимаете ее, вы даете окружающим понять, что в их кругу вы чувствуете себя как дома. Когда вы медленно снимаете перчатки или шарф, вы соблазняете. Видите, вам даже не нужно ничего говорить, чтобы стать настоящим мастером флирта.

Просто заведите себе кота! (Шучу, конечно.)

Теперь вы понимаете, почему флирт во Франции настолько прекрасен? Элегантность и достоинство повседневной жизни – красивая одежда, уважение и приличия, умение провести грань между общественным и личным пространством – превращают здесь саму мысль о том, что кто-то может подойти к женщине, окликнуть ее свистом и сказать что-то неуважительное, в нечто совершенно недопустимое.

Если вы живете в мире, где есть понимание того, что представляет собой чувство собственного достоинства, то окружающие вас мужчины будут равняться на вас и вести себя соответственно. Возможно, не все, но вам и не нужен тот, кто не умеет вести себя должным образом. И даже если находящиеся рядом с вами мужчины не умеют флиртовать à la française, они научатся этому, поскольку вы будете обучать их собственным примером.

Пересмотрите свои взгляды на флирт и возьмите его на вооружение как способ замедлить быстрый ход развития отношений, способных в противном случае превратиться в очередной однодневный роман. Это не совсем препятствие на пути, а скорее приятный объездной маршрут, по ходу которого мужчина постоянно чувствует себя заинтересованным и немного неуверенным в том, старается ли женщина просто вести себя с ним мило и дружелюбно или она ждет от него чего-то большего.

Вы можете попрактиковаться в кокетстве на мужчине старшего возраста, когда на кону у вас ничего не стоит. Поэкспериментируйте, флиртуя на более тонком уровне и обращая внимание на реакцию, которую получаете в ответ. Это отличный способ отточить мастерство и обрести уверенность в собственной технике флирта.

Научитесь флиртовать только глазами. А затем обратите внимание на то, насколько соблазнительным или не очень является в этот момент выражение вашего лица.

Обратитесь к своим культурным и историческим традициям. Как флиртовали ваши бабушки и дедушки? Спросите их или своих родителей о том, как они знакомились друг с другом и как ухаживали. Просмотрите старые фотографии, чтобы найти ключ к собственному стилю. Найдите немного времени, чтобы покопаться в воспоминаниях о своем первом флирте уже во взрослом возрасте. Что вас привлекает и что вы могли бы привнести в свою нынешнюю романтическую жизнь? Наконец, возьмите эти воспоминания, подключите свое воображение, а затем с присущим вам духом любопытства и открытым сердцем начните применять на практике.

На этой неделе взгляните по-новому на повседневные рутинные дела и сделайте небольшое усилие над собой, чтобы начать простую и дружескую беседу, даже если в этот момент вы находитесь в ближайшем почтовом отделении и покупаете марки.

Тренируйтесь, оттачивайте и развивайте свое уникальное искусство флирта.

Начните использовать удобные для вас аксессуары, чтобы подстегнуть воображение мужчины. Медленно снимайте шарф и перчатки. Снимайте очки или надевайте их, как будто о чем-то задумались.

Смотрите на все, что вас окружает в повседневной жизни, будь то чашка кофе, ваш смартфон или щенок, с новым и тайным знанием о том, что при помощи всего этого вы способны очаровать целый мир вокруг вас.

Французская женщина – это вечная и непостижимая загадка, и о том, как ей удается очаровывать нас, написано немало книг и статей. Вы можете подумать, что ее секрет скрыт в кажущейся беззаботности – в том, как она завязывает шарфик на шее самым соблазнительным узлом. А может, вы уверены, что ее очарование имеет отношение к ее походке и завораживающему стуку высоких каблучков. Вы можете, опять же, предположить, что ее особый шарм таится в знании вина и изысканных блюд, в умении одеваться и соблазнять, разбираться в кино и литературе.

И всякий раз вы будете близки к источнику ее особой силы и тем не менее будете упускать из виду один из главных ключей к обольщению. И все потому, что истинный секрет французского шарма очень прост, очевиден и исключительно важен.

Это звук ее голоса.

Это сила ее голоса, способная загипнотизировать и соблазнить вас.

Я всегда об этом догадывалась, однако только после встречи с Николь, создателем компании под названием «Personal Paris», оказывающей услуги консьерж-сервиса, я смогла оценить всю силу голоса француженок в действии.

В Париже вечер вторника, и Николь пишет мне, что мы должны встретиться с ней возле станции метро «Абесс» у подножия Монмартра, а затем добавляет, что, если вдруг мне захочется немного потренироваться, я могу подняться вверх по лестнице.

Будучи трудолюбивой американкой, воспитанной в духе многозадачности, я решаю, что, конечно же, пойду вверх!

И вот я приезжаю на станцию и вижу, что у меня есть два варианта: лифт, внутрь которого, хотите – верьте, хотите – нет, уже набивается толпа французов, и лесенка. При этом люди, зашедшие в лифт, кажутся мне слегка ворчливыми, а вот те, что идут по лестнице, успевают еще и посмеяться!

Какие могут быть еще сомнения – только пешком! И я так рада, что решилась пойти по этому длинному, закольцованному маршруту, делая один виток за другим, поскольку в качестве вознаграждения я получила нечто большее, чем просто физическую нагрузку. Стены вдоль ступеней расписаны красивыми фресками. Я прохожу мимо картины с десятками улыбающихся солдатиков, играющих на барабанах и одетых в красно-сине-белую форму, ярко-красные фригийские колпаки, также известные как колпаки Свободы, что сразу переносит меня в эпоху Великой французской революции.

Я поворачиваю за угол вслед за парой, которая идет, держась за руки и смеясь. И тембр этого смеха – такой низкий, такой сексуальный… Я стараюсь не отставать, карабкаясь все выше и выше по ступенькам, но теряю их из виду, и тогда мне приходится замедлить шаг и отдышаться, и я останавливаюсь прямо перед большой и смелой абстракцией с изображением «Мулен Руж». И так, взбираясь и поворачивая круг за кругом, я вдруг оказываюсь под ночным небом глубокого синего цвета со звездами в окружении причудливо танцующих белых лошадей с крыльями. Это похоже на сон, и я снова стараюсь поймать свое дыхание, чтобы продолжить свой путь наверх, как тут же передо мной открывается фреска Монмартра с видом на Париж и Эйфелеву башню, стоящую где-то вдалеке и будто подсказывающую мне, что я проделала весь этот путь сюда прямиком из VII округа. Я определенно сейчас нахожусь в XVIII округе, обнимающем своими улочками базилику Сакре-Кер. И пока магия Монмартра все больше и больше завладевает моим сердцем, я подхожу к какому-то космическому взрыву акварельных цветов, выкрашенных в насыщенные тона желто-коричневых ирисок.

Да, я окончательно и бесповоротно очарована Монмартром, и к тому моменту, когда преодолеваю свою последнюю ступеньку и встречаюсь с Николь, я уже полностью готова сдаться на милость победителя.

Это то, что сразу привлекает мое внимание в моей новой подруге Николь, когда она со мной здоровается. Я практически не могу сосредоточиться на том, что она мне говорит – что-то про дождь. Я буквально загипнотизирована красотой ее голоса, поэтому просто соглашаюсь со всем подряд и следую за ней. Голос у нее не хриплый, но он имеет какую-то особую тональность, которая вас успокаивает, как будто она не хочет слишком шуметь или привлекать к себе внимание. Да, именно так. В ее голосе есть что-то таинственное, скрытное. Я сразу чувствую, что вот-вот открою для себя все французские секреты сразу. Хорошо, может, и не все, но определенно многие.

Николь – настоящая парижанка. Она работала на модный дом Chanel, парфюмерный дом Dior, а сегодня сотрудничает с Petit Bateau – столетним французским брендом, выпускающим знаменитые на весь мир полосатые свитера и футболки, или mariner. В одну из таких футболок (а я предполагаю, что это именно Petit Bateau) она одета прямо сейчас. На ее губах – красная помада, поверх футболки накинут кожаный пиджак, а на голове надета небольшая мальчишеская кепка, что придает ее образу несколько игривую ноту. Такую же кепку можно увидеть на маленьком мальчике из романа «Отверженные». «Titi parisienne», – говорит мне Николь и тут же поясняет, что именно так французы называют типичную парижанку. Надетая на ней кепка называется casquette, или каскетка, – типичный головной убор французского рабочего эпохи 1900-х годов. Точно такую же кепку, как говорит мне Николь, носил ее отец, а до него – ее дед. Это символ свободы и восстания.

Николь говорит, что хочет показать мне одно особенное место, которое, она уверена, мне безумно понравится. Я соглашаюсь и следую за ней вверх по крутому склону, стараясь не поскользнуться на мокрых от дождя мощеных улицах. «Я хочу показать тебе мой тайный Париж».

Мы с Николь сворачиваем на какую-то улицу и останавливаемся перед воротами частного дома. Она подходит к большой кованой двери и на прикрепленной рядом с ней маленькой коробочке набирает несколько цифр – секретный код. Как по волшебству, ворота открываются, и я следую за Николь через пышный сад, полный зеленых цветущих растений, выглядящих еще ярче после дождя. Мы доходим до самого конца мощеной дорожки, и Николь жестами указывает мне на ночное небо. «Посмотри», – говорит она, и в этот самый момент откуда-то издалека, из-за холмов, между ветвей деревьев и крыш Монмартра предо мной предстает главный маяк Парижа – Эйфелева башня, укутанная в золотые мерцающие огни вечера. «Красиво, правда? – спрашивает меня Николь. – Уверена, ты хочешь сделать фотографии», – добавляет она, буквально читая мои мысли. Мы обе делаем снимки, зная, что они станут прекрасным воспоминанием о вечере, когда одна парижанка поделилась частичкой своего личного Парижа с некой американской писательницей.

После этого мы движемся дальше по садовой дорожке мимо террасы с белыми коваными столиками и стульями прямиком к белому замку с такими же белыми ставнями. Это отель-ресторан, или Hôtel Particulier. Когда-то это здание действительно было частным владением какого-то богатого француза, но теперь оно в значительной мере преобразилось. Мы поднимаемся по ступенькам, открываем дверь, и, честно говоря, мне все еще кажется, что мы попали в какой-то модный частный дом, наполненный цветами, свечами и мелодичными шуршащими звуками французской песни о любви. Николь что-то шепчет молодой женщине в черном платье – очевидно, хозяйке заведения, – и она жестом приглашает нас последовать за ней. Мы проходим через различные комнаты, заполненные французами, смеющимися, пьющими, едящими, шепчущимися и даже целующимися в укромных уголках. Мы проходим мимо элегантного бара и входим в зал со свечами, заполненный гигантскими зелеными папоротниковыми растениями и черными, будто лакированными столиками. Мы усаживаемся в красные бархатные кресла лицом друг к другу. Усевшись поудобнее, Николь улыбается и спрашивает, нравится ли мне здесь.

Я киваю. Да, мне здесь нравится!

Николь объясняет, что здесь, в этом отеле, мы просто выпьем apéro – бокал красного вина, а затем она отведет меня на ужин в ресторан «Ля Маскотт».

«Я знаю все тайные местечки в Париже, – говорит она тихим голосом. – Не привычные туристические маршруты, а нечто особенное. Аутентичное». Николь рассказывает мне более подробно о своей компании и ее сайте, где можно найти заказные туры, перечень VIP-услуг и даже оставить запрос на проведение мероприятий. Своим клиентам она дарит незабываемый опыт, показывает им настоящий Париж, который знают только местные жители. «К Парижу нужно уметь подобрать код, – объясняет она. А затем, таинственно опустив глаза, добавляет: – И у меня этот код есть».

Мне нравится, как она это произносит, слегка поджимая накрашенные красной помадой губы и улыбаясь. И все же самой обезоруживающей деталью ее очарования является ее голос. Слушая ее, я вдруг замечаю, что, хотя ресторан уже давно переполнен болтающими друг с другом французами, я не слышу, что они говорят. И это ключ к французскому голосу. Французы никогда не кричат, они скорее чуть понижают тембр, что делает их манеру общения еще более интригующей.

Я представляю себе, будто все присутствующие пары пришли сюда на тайное свидание и теперь шепотом обмениваются друг с другом непристойными секретами. Конечно, они так не делают, но я уверена, что именно это тихая манера общения делает французский язык таким сексуальным.

Затем мы с Николь снова отправляемся в путь и спускаемся вниз с холма по мощеной мостовой к улице Абесс. Я узнаю эту улицу благодаря фильму Вуди Аллена «Полночь в Париже», но даже не упоминаю об этом, поскольку уже с радостью предвкушаю наш ужин в пивном ресторане «Ля Маскотт». Я смотрю на выставленные на горах колотого льда морепродукты – устрицы, гребешки, креветки и улитки, – как на истинные произведения искусства. Николь объясняет мне, что ресторан «Ля Маскотт», открытый еще в 1889 году, славится именно своими морепродуктами. И именно здесь мы будем сегодня ужинать.

Мы поднимаем бокалы шампанского за нашу встречу, и нам практически сразу подают устриц. И тут к нашему столику подходит месье Кампион – владелец ресторана. Одетый в синий костюм и галстук цвета лосося джентльмен целует Николь в обе щеки, а затем пожимает мне руку, вложив в приветствие всю свою теплоту и обаяние.

Николь делится со мной впечатлениями о своих многочисленных поездках в Нью-Йорк и на Кейп-Код, говорит о том, насколько ей нравится останавливаться в доме своих американских друзей в историческом местечке Патчин-Плейс в Гринвич-Виллидж[95].

За разговорами мы даже не замечаем, как становимся последними посетителями в ресторане «Ля Маскотт». Вечер пролетел как-то незаметно, и теперь мы с Николь собираемся уходить, но перед этим месье Кампион возвращается к нашему столику, и они с Николь обмениваются несколькими словами. Они тихо говорят по-французски, и, прежде чем я успеваю опомниться, месье Кампион дарит мне три банки сардин. Николь объясняет мне, что это сардины известнейшей консервной фабрики La Perle des Dieux[96] и что они по-настоящему вкусные и уникальные.

На каждой банке – изображение французской девушки.

Мне больше всего нравится та, у которой рыжие, как у русалки, волосы, и синее платье, сделанное из блестящей рыбьей чешуи.

Николь поясняет, что эти сардины изготовлены на фабрике в Сен-Жиль-Круа-де-Ви[97] и что на каждой банке проставлена дата, начиная с которой рыбки, как и французское вино, становятся только изысканнее и вкуснее. На самом деле срок их хранения может достигать десяти лет, и каждой баночке присуждается собственная престижная маркировка.

Сказать по правде, после этого удивительного подарка я уже вряд ли буду когда-нибудь относиться к консервам из сардин как к чему-то обыденному!

Возможно, у вас нет французского акцента, и вы никогда не сможете говорить так, как это делает моя харизматичная подруга Николь, но у вас все равно есть голос. Так почему бы не признать, что он может стать мощным инструментом соблазнения?

И еще один важный совет: думайте иногда не только о том, чтó бы сказать, но и о том, как промолчать. Постарайтесь развить в себе способность слушать. На самом деле, чем меньше вы говорите слов, тем больше получаете внимания со стороны мужчин. Задумывайтесь над выбором своих слов и образов, которые рисует ваша речь. Попробуйте создать мечтательную и красивую картину, подбирая не только выражения, но также модуляцию и тональность, переходящую почти в шепот. Говорите о природе – небесах, облаках, цветах и реках. Опишите вкусное блюдо – аромат лимона и розмарина, мяты и эстрагона. Поговорите о шелке и атласе, о соленом морском воздухе на вашей коже, о поездке на побережье прошлым летом. Понимаете, как это работает? Когда ваша речь наполнена живописными образами, она буквально захватывает все внимание человека. В поэзии ваших слов вы всегда можете нарисовать удивительные образы людей и различных мест. Никогда не забывайте о том, насколько мощным оружием является ваш голос. Заботьтесь о нем. Берегите его, поскольку он является вашим волшебным инструментом.

Одно только знание об этом изменит всю вашу жизнь.

Как-нибудь поставьте себе фильм на французском языке, закройте глаза и просто послушайте французскую речь. Это звучит так сексуально, даже когда персонажи говорят или спорят о самых обыденных вещах, например, о том, как долго они уже сидят в этом кафе, а их подруга Мари-Клэр опаздывает, как обычно. Все эти звуки настолько заманчивы и притягательны. Эти мягкие согласные и круглые гласные – это неотъемлемая часть французского языка.

И возможно, в этом состоит только доля истины, но вы все же заметите, что когда французы – и особенно француженки – разговаривают, они используют свой голос как какой-то прекрасный музыкальный инструмент: то говорят быстро, то замедляются, то уговаривают, то кокетничают, растягивая свое знаменитое «р», скрывающее нечто большее, чем намек на тайну.

Посмотрите по-настоящему французский фильм «Амели», где Одри Тоту сыграла роль главной героини. Там есть один эпизод, в котором она ведет слепого мужчину по заполненному людьми бульвару, держа его за руку, искусно лавируя в толпе и при этом описывая бурлящие вокруг них события – вот им улыбается владелец цветочной лавки, вот они проходят мимо пекарни, сырного магазина, леденцового мороженого, мужчины, раздающего бесплатно ломтики дыни. Во время этой головокружительной сцены Амели очень быстро говорит по-французски, описывая восхитительные образы Парижа. Ее голос звучит мелодично, мягко и притягательно, и все, что она произносит, окутано какой-то таинственностью.

Признаю, часть этого монолога звучит так красиво исключительно благодаря самому французскому языку. Но голос Амели (или Одри Тоту) настолько волшебен из-за слов, которые она выбирает. Именно из-за образов, которые она рисует для нас, мы можем в полной мере насладиться видами, звуками и запахами напряженного дня в Париже, переполненном joie de vivre.

И, безусловно, нельзя забывать о тонкости подачи. Она никогда не повышает голос, чтобы только она и сопровождаемый ею мужчина могли разделить между собой их маленькое тайное наслаждение. Это совершенно очаровательная сцена, которая потрясает вас до глубины души, равно как потрясен и сам слепой мужчина магией очарования главной героини.

Американцы славятся на весь мир именно своей громкостью. Мы громко смеемся. Мы буквально кричим слова приветствия и делаем все, чтобы нас услышали, независимо от того, едем ли мы в переполненном метро или сидим в тихом ресторане. И правда заключается в том, что такая манера общения ничего не оставляет нашему воображению. Нет никакой необходимости в подобной громогласности, не говоря уже о том, что это совсем не сексуально. Как однажды было мудро подмечено в рекламном слогане французских духов фирмы Соty: «Если вы хотите привлечь к себе чье-то внимание – шепчите».

Начните записывать свой голос и по-настоящему прислушиваться к нему. Подумайте, можно ли его чуточку изменить, сделав тон мягче и соблазнительнее.

Затем оцените свой словарный запас. Используете ли вы красивые слова? Можете ли вы при их помощи создать великолепный образ? Какие картины вы рисуете в своей речи? Если вы используете много ругательных слов, постарайтесь немного сбавить свой тон. Иногда мягкостью можно добиться гораздо большего, нежели грубой силой.

Наконец, станьте немножечко француженкой и начните воспринимать свой голос как дар, который вы преподносите миру. Как только мы перестаем кричать, мы даем людям возможность подойти поближе и прислушаться к нам. Слова имеют огромное значение, поскольку через нашу речь мы передаем уникальные образы. Подумайте о силе своего голоса и начните использовать ее, чтобы сделать мир вокруг себя восхитительным и прекрасным. В конце концов, никогда не знаешь, кто может слушать тебя в данный момент. Возможно, истинная любовь поджидает вас прямо за поворотом, и ваш голос создаст о вас самое первое и самое важное впечатление.

Конечно же, вы слышали о французском печенье «Мадлен». Это сливочные печеньки, приготовленные с лимонной цедрой и запеченные в форме маленьких ракушек. Они карамельные и хрустящие снаружи, но при этом мягкие, воздушные и маслянистые внутри. Поверьте, даже до Америки они уже добрались. У Марты Стюарт[98] есть совершенно потрясающий рецепт этого печенья с использованием фундука, и в наши дни вы можете легко встретить их в кофейнях Starbucks!

Во Франции «мадленки» принято подавать к чаю. Своей же всемирной славой они обязаны роману Марселя Пруста «По направлению к Свану», ставшему первым в цикле семи романов «В поисках утраченного времени». Вы наверняка помните ту сцену, где главный герой окунает печенье в липовый чай своей тетушки и тут же переносится в воспоминания о далеком детстве.

Но вот о чем вы вряд ли знаете, так это о том, что в первоначальном варианте рукописи главный герой Пруста окунает в чай не печенье, а самый обычный тост. Да-да, кусок подсушенного хлеба – скромного, неромантичного и не названного в честь загадочной французской барышни по имени Мадлен. Но лично я не уверена, что прозаичное словосочетание «воспоминания Пруста»[99] стало бы предметом для изучения психологов и публикаций в журнале Scientific America[100] и проложило бы свой путь в массовую культуру.

Вот она – сила печенья в действии! Ну, хорошо, не печенья, бисквита к чаю.

И вот почему ни одна книга, где речь идет о завоевании мужского сердца «на французский лад», не может обойтись без обсуждения секретов обольщения при помощи совместного поедания обеда, вкусного десерта, распития шампанского и поцелуя (или двух, возможно, трех).

Уже середина октября, поэтому поверх своего любимого платья в горошек я надеваю пиджак темно-синего цвета, купленный в Тулузе. Хотя погода в Париже установилась прохладная, я насчитываю порядка тридцати-сорока женщин и мужчин на уличной террасе, выпивающих, смеющихся, флиртующих друг с другом. Они приехали сюда со всех уголков света, и большинство из них встретились здесь впервые в жизни, и тем не менее все они собрались тут – возле дома Джима Хайнса, уютно разместившегося в четырнадцатом округе Парижа.

Джим Хайнс – гражданин мира и хозяин званых вечеров. В действительности он является писателем и истинным двигателем культурного прогресса, появившимся на свет в американском штате Луизиана в далеком 1933 году.

Я впервые еду на его знаменитый ужин, поэтому получаю подробную инструкцию по электронной почте: доезжаете на метро до станции «Алезия», выходите на улицу Томб-Исуар и идете вперед «ровно 39 шагов». Подойдя к дому, вы набираете секретный код, толкаете калитку и проходите по мощеной дорожке через сад. И здесь происходит нечто удивительное. Еще несколько секунд назад ты находился на улице посреди городской суеты, но когда ты оказался внутри, тебя не покидает ощущение, будто ты очутился в какой-то очаровательной деревне с ее небольшими кирпичными домиками и маленькими садами.

В гости к Джиму одновременно могут попасть человек пятьдесят-шестьдесят, успевшие первыми попросить у него приглашение. Совершенно любой человек на Земле может написать ему на электронную почту, а затем, как только приглашение будет подтверждено, получить адрес и код доступа. Посетить ужин у Джима Хайнса стоит хотя бы потому, что каждый из них представляет собой неотъемлемую часть парижской истории. За последние тридцать лет здесь побывало немало знаменитых людей, включая писательницу и ученую Жермен Грир, поэта Аллена Гринзберга, художницу и певицу Йоко Оно, а также американскую актрису и модель Хлою Севиньи. Апартаменты Джима находятся по соседству с домом номер 18 по улице Вилла Сёра, где в 1934 году Генри Миллер написал свой роман «Тропик Рака», при финансовой поддержке Анаис Нин, оплатившей вместе со своим мужем арендную плату за жилье и все расходы, связанные с публикацией книги.

Я наливаю себе бокальчик каберне, приветствую пару-тройку гостей и поднимаюсь вверх по лесенке в поисках самого Джима. И тут же его нахожу. Он лежит на диване возле двери, мило здороваясь со всеми и при этом отдыхая. Он только что вернулся из поездки в Лондон, и потом, ему все-таки девяносто три года. Но, несмотря на свой возраст, он обладает молодой и полной жизненных сил аурой. С этой слегка взъерошенной копной седых волос и большими усами, в этом свитере-водолазке он является живым воплощением битника[101]. Вывод о том, что когда-то он мог реально находиться под влиянием данного движения, напрашивается сам собой, стоит только посмотреть на обилие книжных полок и огромную литературную подборку в его доме. Его собственный последний релиз называется «Граждане мира в парижском доме».

Джим приветствует меня настолько тепло, что мне кажется, будто мы знакомы уже не один десяток лет. Он предлагает мне встать в очередь за ужином, который сегодня готовит его гость-волонтер из Барселоны, стоящий за длинным шведским столом и колдующий над огромным горшком с тушеным мясом. Я занимаю место в конце очереди по соседству с дружелюбными гостями, стоящими справа и слева от меня. Каждому достается по половнику тушеного мяса с кускусом на гарнир. Чуть позже выносят салат, сыр и, наконец, торт и кофе. Все подается в фарфоровой посуде с приборами из нержавеющей стали. Никакой пластмассы или пластика.

Получив свою тарелку, я перехожу в комнату и тут же попадаю в водоворот международного разговора. Я знакомлюсь с тремя джентльменами: одним – из Австралии, вторым – из Ирландии и третьим – из Франции. Мы сидим с Эдит, моей парижской подругой, и сразу же вступаем в оживленную беседу о мужчинах и женщинах и о будущем романтики. И думаю, что данная тема возникает вовсе не из-за того, что я пишу книгу об этом. Я понимаю, что причина кроется в еде, в вине, в этом уникальном сочетании молодости и зрелости, местных и иностранных обычаев. Думаю, что все это объясняется ощущением непринужденности и легкого хаоса, пропитавшего сегодняшний вечер. Все настолько непредсказуемо и в то же время переполнено самыми невероятными возможностями…

Размышляя о той очереди, в которой мы все стояли в ожидании своей порции рагу, я понимаю, что общение с приглашенным поваром из Барселоны является важной частью этого кокетливого мероприятия. Вам может показаться, что подобное ожидание, пока вы дойдете до места раздачи и попросите положить себе чуть больше или меньше тушеного мяса, является неэффективным, но я считаю, что на самом деле в этом скрыт основной секрет успеха вечера. Это самое ожидание замедляет всю очередь. Вы поняли все правильно: оно замедляет очередь! Пока вы стоите и ждете, у вас появляется возможность немного пофлиртовать, в кокетливой форме поговорить о том, почему вы любите кускус и с чем бы вы хотели съесть свой кусочек хлеба. И потом, я уверена, что, когда придет время тщательно помыть все тарелки и столовые приборы – и я могу вам сказать, что из этого получилась какая-то праздничная церемония, – повару из Барселоны посчастливится встретить женщину, с которой он будет готов провести остаток своей жизни. Или, по крайней мере, ближайшие три недели!

Существует миф о том, что французские званые ужины всегда проходят в очень формальной и размеренной обстановке, сопряжены с культурными или политическими интригами, при обсуждении которых вы просто обязаны вставить пару-тройку колких и остроумных замечаний, в противном случае вас отправят прямиком на гильотину.

На самом деле многие французские вечеринки проходят в весьма непринужденном формате, а некоторые и вовсе организуются вне пределов замкнутых помещений.

Мои друзья, Фредди и Пьер, всегда принимают участие в BiBaCa, что представляет собой аббревиатуру из трех слов: Biclou, Bаguette и Cаmembert[102]. Это ежегодная велосипедная прогулка по старинному городу Руану – исторической столице Нормандии. Сама идея проведения подобных мероприятий зародилась в Париже, который стал одним из первых организовывать велосипедные выезды на пикники, получившие название «Béret Baguette»[103]. Друг Фредди, Тьерри, захотел придумать что-то для своих друзей, проживающих в Нормандии (вот почему камамбер – фирменный продукт данного региона – был включен в название). Это ежегодное мероприятие, которое проводится в сентябре и на которое люди одеваются в винтажную одежду: рабочие кепки, соломенные шляпы или береты, а также традиционные полосатые топы в бретонском стиле и красные шарфы. Мужчины часто носят подтяжки, а женщины отдают предпочтение вещам в мелкий горошек. И, конечно, каждая велопрогулка оканчивается пикником с музыкой, закусками и парными танцами.

День всегда начинается с того, что около тридцати женщин и мужчин встречаются в центре города, откуда они на велосипедах отправляются в пригород и уже там наслаждаются пикником, организованным прямо в полях на берегу реки Сены. Каждый приносит с собой что-то вкусненькое: вино или газированную воду, багеты, камамбер и другие сыры местного производства, типа грюйера, рокфора, козьего сыра, деликатесы в виде сосисок, колбасок, ветчины, паштетов, а также помидоры, фрукты и, конечно же, красное вино и французский сидр (все традиционные для Нормандии продукты). Люди всегда берут с собой фрукты и десерты. И неизбежно кто-то прихватывает с собой аккордеон или гитару, поэтому любой пикник сопровождается пением. Первая такая поездка была организована, чтобы отпраздновать изменения в трудовом законодательстве Франции, внесенные в 1936 году, когда сотрудникам стали предоставлять двухнедельный оплачиваемый отпуск. И еще такие пикники являются для французов своеобразной формой благодарности их бабушкам и дедушкам, упорно трудившимся и сумевшим добиться для своих внуков свобод и привилегий, которыми они пользуются до сих пор.

Честно говоря, я не могу себе даже представить лучшего способа, чтобы отпраздновать свободу. Это не только идеальное сочетание еды, развлечения, отдыха, природы, физической нагрузки, свежего воздуха, музыки и возможности пообщаться друг с другом, но и прекрасный рецепт настоящей романтики.

Когда я спрашиваю свою подругу Валери о том, как организовать соблазнительный ужин дома, она объясняет мне, что все должно быть наполнено романтикой, включая сервировку стола. Она предлагает использовать белую скатерть и посуду, которая будет едва заметно перекликаться по оттенку с вашим платьем. Даже макияж и маникюр должны гармонировать с вашей посудой. И безусловно, вы должны украсить стол цветами, листьями или даже просто ветками растений в зависимости от времени года. Вот что она мне сказала:

«Чтобы романтический вечер прошел без головной боли, важно подготовить все заранее, потому что вы вряд ли захотите проводить слишком много времени на кухне. Начните с шампанского, затем подайте легкие закуски, например фуа-гра с подсушенным хлебом или обычный паштет, если предпочитаете более легкую пищу, а еще оливки и помидоры черри. Важно, чтобы сам ужин был легким, потому что, если пища будет тяжеловесной, вы оба рискуете заснуть еще до того, как перейдете к любимому десерту. Посему рыба является просто идеальным вариантом. И главное, не переборщите со специями.

В качестве гарниров я предпочитаю салаты, которые обычно подают во Франции, украсив нарезанным в форме сердечек козьим сыром и приправив несколькими каплями инжирной заправки. Это так вкусно! Если инжирной заправки вы найти не можете, то просто добавьте свежий инжир или немного малинового джема.

На десерт подайте эспрессо или компот из яблок, приготовленный заранее и сдобренный ложечкой меда и арманьяка. И, кстати, бокальчиком арманьяка можно насладиться самим по себе».

Конечно, если вы не живете постоянно во Франции, то, возможно, некоторые из этих необходимых на кухне вещей вам будет не так просто раздобыть, так что здесь вы вольны составить свой собственный список. Основная мысль заключается в том, чтобы всегда иметь под рукой продукты первой необходимости, из которых можно будет составить максимально быстрое и простое меню. Когда я спрашиваю своих французских друзей, что они хранят в своих кухонных шкафах и холодильниках, они делятся со мной некоторыми совершенно гениальными идеями, которые я и представляю здесь вашему вниманию (в абсолютно произвольном порядке):

• Шампанское

• Баночка сардин

• Оливковое масло

• Бальзамический или винный уксус

• Лук

• Чеснок

• Шалот

• Паштет

• Яйца

• Паста

• Сливочное масло

• Оливки

• Пармезан или любой другой сыр на ваш вкус

• Хороший кофе

• Молоко

• Crème fraîche (сметана)

• Натуральный йогурт

• Темный шоколад (практически все французы, с которыми я общалась, говорили, что не могут представить свою жизнь без шоколада)

• Белое сухое вино

• Сладкое сухое вино

• Красное вино (бордо и бургундское)

• Хлеб[104]

• Ваза с фруктами на столе

• Специи, разрыхлитель для теста, травы (особенно чабрец и лавровый лист)

• Травяные чаи

• Минеральная вода

• Лимоны

• Свежие цветы (их, конечно, есть не надо, но какая без них joie de vivre!)

Пьер женат на Фредди. Это все та же пара, что целый год путешествовала по миру. Дома Пьер проводит большую часть времени на кухне, поскольку испытывает истинную страсть к гастрономии. Родом он с юго-запада Франции – из кулинарного сердца страны. Он учился готовить вместе с матерью, когда был еще совсем маленьким и вечно голодным. Вот оттуда и пошло его увлечение кухней. Он говорит мне, что для него процесс приготовления пищи сродни медитации. И поскольку он объехал огромное количество стран, он уже давно вышел за рамки традиционных французских ингредиентов и любит включать в свои кулинарные творения такие продукты, как свежий имбирь и кориандр, тмин, пажитник, карри, сумах, кардамон, куркума и мускатный орех.

Пьер был настолько любезен, что поделился со мной рецептом своего daube, или тушеного мяса, подсказав, что такое блюдо идеально подходит для званых ужинов, поскольку его всегда можно приготовить накануне. И все время вы сможете провести вместе со своими друзьями, поскольку вам не придется возиться на кухне и заниматься готовкой. Тушеное мясо задает праздничное настроение и идеально подходит для зимы, когда на улице холодно и все спешат домой погреться. Пьер говорит, что тушеное мясо – это волшебное блюдо, поскольку чем больше оно разогревается, тем вкуснее становится, и хранить в холодильнике его можно от трех до пяти дней. Тушеное мясо подают с картофелем в robe des champs, как называют это сами французы. Это выражение, которое можно дословно перевести как «платье, которое носят в полях», и означает оно, что гарниром будет некрупная картошка, сваренная «в мундире».

Не забудьте подчеркнуть свое блюдо бокалом славного бургундского или бордо.

Мать моей подруги Александры, француженка Пьеретта, не так давно скончалась в возрасте восьмидесяти девяти лет. Она великолепно готовила, и Александра поведала мне историю о том, как ее мать попала в Америку:

«Моя мама родилась в 1927 году на севере Алжира. Мои дедушка и бабушка владели ресторанчиком „Кафе Кадикса“, где мама работала барменшей. Она познакомилась с моим отцом Джоном, когда ей было семнадцать лет. Это было сразу после Первой мировой войны. Он был американским солдатом, и их часть дислоцировалась в ее городе. Он часто заходил в ресторанчик.

Он сразу же влюбился в мою маму и даже два раза делал ей предложение, но она отказывала. А потом в канун Рождества он пришел в ресторан с подарками для всех, включая работавшую у них экономку. У моей мамы не было для него подарка, поэтому, как мне рассказывали, она решила в качестве подарка отдать ему свои руку и сердце.

Как тогда говорили, мама была „невестой войны“. Она приехала в Штаты, не говоря ни слова по-английски, но научилась читать и говорить, слушая по радио американские мыльные оперы. Она воспитала шестерых детей. Мне посчастливилось прожить с моими родителями десять лет за границей, после того как оба вышли на пенсию. Мама любила готовить, веселиться и шить одежду буквально из ничего, поскольку они не всегда могли позволить себе самое лучшее. И ей безумно нравилось украшать дома. В последние годы жизни, когда слух у нее ослаб и она не могла хорошо слышать, центром ее мира стал Фейсбук, благодаря которому она всегда могла оставаться на связи со всеми, писать и общаться с друзьями и семьей.

Я помню, она обычно говорила: „Шляпка или волосы“. И это означало, что в жизни нередко приходится делать выбор, поскольку она не всегда может подарить тебе сразу и шикарные волосы, и красивую шляпку. В жизни никогда не бывает ничего de trop[106]. До последнего вздоха ее любимой песней была песня Глории Гейнор „I Will Survive“[107]. Она говорила, что „в жизни нет ничего такого, что нельзя было бы исправить небольшим количеством чеснока и петрушки“.

Ее spécialité de la maison[108]была паэлья, и, честно говоря, много лет назад всем своим шестерым детям она купила сковородки для паэльи в подарок.

Каждое приготовленное ею блюдо было безумно вкусным, потому что, как говорила она сама, „оно было приготовлено с любовью“.

И со столь же большой любовью я делюсь рецептом ее фирменного блюда с вами.

Кажется, что во Франции все знают и любят этот очень простой рецепт пирога. Он уже был описан в огромном количестве различных печатных изданий, включая и мою вторую книгу «Бонжур, счастье!», где я привожу рецепт моей подруги, которая готовит этот кулинарный шедевр с хрустящей лимонной глазурью наверху. Мне недавно посчастливилось снова отведать этот пирог, когда я гостила у Кейт в маленьком городке Сакла. Она приготовила его в день рождения своей дочери, украсив сверху малиновым вареньем и крохотным съедобным цветочком из мастики. Это было так очаровательно! Она дала мне рецепт на французском языке, объяснив, что французы называют это «пирогом из баночки», поскольку большинство ингредиентов измеряется баночками из-под йогурта. Умно, не так ли?

Я думаю, что во Франции мужчины любят готовить даже больше, чем женщины, поскольку по собственному опыту они знают, что это приводит к романтике!

И разве это не романтичнее, чем банальный ужин в ресторане? Дело в том, что француженки почти никогда не ходят на свидания в их классическом понимании. Они просто не видят смысла в том, чтобы один на один встречаться с мужчиной в ресторане, сидеть там друг напротив друга, пытаясь за пару часов выяснить, кто он есть на самом деле и есть ли у них шанс на будущие отношения.

Француженки, конечно же, встречаются с мужчинами, но делают это на званых ужинах и вечеринках. И даже когда они замечают, что между ними вспыхивает романтическая искра, они по-прежнему не встречаются один на один, а скорее отправляются в парк, чтобы просто погулять или насладиться пикником.

Званые ужины – это гениальная возможность для встречи с новым человеком, а также уникальный способ понаблюдать за ним в течение нескольких таких вечеров, которые проходят в окружении различных людей и обстоятельств.

На званом ужине вы можете стать свидетельницей того, как мужчина ведет себя с друзьями, с другими женщинами, детьми, пожилыми людьми, членами семьи. Да, французские ужины – это традиция, объединяющая в себе различные поколения и способная постоянно вбирать в себя новых людей, чтобы жизнь никогда не переставала быть насыщенной и интересной. Хотя многих американок пугает сама идея организации званого ужина у себя дома, стоит понимать, что зачастую они представляют собой довольно спонтанные повседневные встречи, где домашний суп (приготовленный заранее в выходные) сочетается с хорошим салатом, хлебом и десертом, купленным в пекарне на соседней улочке. Как правило, званый ужин по-французски – это еда, которой вы можете насладиться, сидя прямо на полу в крошечной квартире.

Француженки предпочитают встречаться с мужчинами в компании, а не один на один. Так у них есть больше времени, чтобы познакомиться с человеком в кругу семьи и друзей. Они не испытывают никакого давления, чтобы быстрее перевести дружбу в романтические отношения. Званые ужины в компании дают женщинам массу возможностей попрактиковаться в искусстве обаяния, отточить свои навыки флирта и обрести уверенность в себе. Если хотите, они представляют собой своего рода «школу шарма» для французских женщин. И хотя поначалу, когда девушка только начинает бывать на таких мероприятиях, она может совершить ряд досадных ошибок, со временем ее чувство самообладания и желание развиваться будут крепнуть.

Даже если вы не устраивали званых ужинов до этого, никогда не поздно начать оттачивать свои навыки. Начните с небольшой встречи в кругу друзей, организуйте вечеринку в местном баре, бистро или ресторане. Расширьте круг основных приглашенных, чтобы включить в него пару-тройку интересных мужчин. Это «тренировочные» встречи, куда лучше приглашать не мужчину, в которого вы тайно влюблены, а для начала кого-нибудь из добрых и милых вашему сердцу друзей.

Продумайте план ежемесячных, а потом и еженедельных встреч, постоянно расширяя основную группу приглашенных. Подумайте, какие события или мероприятия могли бы стать для всех связующей нитью. Пикники в парке всегда являются хорошей идеей, особенно когда они включают в себя музыку и танцы. Расправьте свои крылья и посмотрите, что из этого получится. Делиться историями и смеяться от души в кругу старых и новых друзей – разве может быть что-то очаровательнее?

Я частенько вспоминаю старую песню группы Dixie Cups «Часовня любви»[109]. Текст песни рассказывает о том, как молодая пара идет в часовню, собираясь пожениться, и главное, о том, что они «будут любить друг друга вечно и никогда не будут одиноки».

Это правда, что все мы хотим чувствовать себя в безопасности. Нам нужны заверения, что мы будем любить и будем любимы, что ничто и никогда этому не помешает и все останется так навсегда. Идеально. Навечно.

Но, к сожалению, мы все знаем, что в этом мире нет ничего вечного. Жизнь меняется. Люди меняются.

Люди оставляют вас. Люди, которых, как вам казалось, вы больше никогда не встретите, вдруг появляются снова. Люди удивляют вас самым неожиданным образом. Жизнь приносит вам огромную радость и приводит за собой глубокую печаль, утрату и даже трагедию.

Сказать по правде, иногда я думаю, что по сравнению со своими французскими сестрами я просто маленькая девочка. Ведь я искренне верю в то, что имею право на жизнь, свободу и поиски счастья. Я принимаю как должное любовь и радость, вкусную еду и романтические вечера у камина вместе со своим мужем. Возможно, я не так слепо верю в то, что, единожды «войдя в часовню любви», как поется в песне, я уже никогда не буду одинокой. Хотя кого я обманываю? Где-то в глубине души, конечно же, я именно в это и верю.

Французские женщины не делают таких выводов и предположений. Никогда. Они более реально смотрят на то, что касается их жизни и любви, и кажется, что они больше, чем кто-либо другой в этом мире, живут настоящим моментом.

Я считаю, что экзистенциальные взгляды француженок берут свое начало в истории бесчисленных вторжений в крошечную Францию и, в частности, в истории времен Первой мировой войны, или Великой войны, которая, как тогда говорили, должна была положить конец всем войнам в будущем (жаль, что этому не суждено было сбыться).

Моя добрая подруга Марджи переехала во Францию более тридцати лет назад и живет сейчас в Лилле. До переезда в Лилль она жила в Морбеке – небольшой деревушке на границе Бельгии и Франции. Когда я приезжала к ней в гости около десяти лет назад, она предложила съездить в Бельгию и посетить музей под названием «На полях Фландрии», посвященный событиям Первой мировой войны и расположенный в старинном городке Ипр.

Мы вошли в музей и начали экскурсию с того, что вытянули себе по маленькой карточке из стоящей при входе коробки. Эта карточка олицетворяла собой моего «героя» истории, и идея заключалась в том, что вместе с ним мы должны были пройти все события того времени – вторжение немцев во Францию и Бельгию, боевые сражения, прибытие британцев, австралийцев и других союзнических войск.

Мне досталась карточка с фотографией 37-летней француженки, владелицы шляпного магазина в небольшой деревушке за пределами Парижа. Я держала эту карточку, как будто она была каким-то талисманом надежды, что моя героиня истории выживет в самом конце войны. Пока мы с Марджи кружили вокруг стеклянных витрин с противогазами, красно-синими мундирами, фотографиями и письмами, я всматривалась в лицо этой женщины – ее темные серьезные глаза и слегка поджатые губы. Я очень надеялась, что она доживет до конца войны. И тогда, возможно, я узнаю, жива ли она до сих пор. Если бы мы с ней встретились, ей было бы сейчас почти сто лет, но ведь никогда не знаешь наверняка.

Сказать по правде, это была тяжелая экскурсия. Там было несколько душераздирающих фотографий, на которых совсем еще молодые люди в васильковых мундирах маршировали на войну, покидая свои родные города во Франции и Бельгии только для того, чтобы встретить ужасную смерть в заполненных замерзшей грязью окопах.

Это было страшное время появления химического оружия, когда горчичный газ гарантировал людям страшную смерть, а в случае их выживания оставлял их обезображенными до конца их дней. В одну из самых холодных зим того времени правительство в Париже ввело норму на выдачу хлеба, угля и зерна на душу населения. А потом разразилась эпидемия испанского гриппа, унесшего жизни 1778 человек всего за одну неделю.

А когда все закончилось, Франция потеряла почти пять процентов своего населения, превратившись в опустошенную и надломленную страну. Те, кому посчастливилось выжить, станут известны всему миру уже как потерянное поколение.

А что же моя продавщица шляп? Я перешла из мрачного экспозиционного зала в залитый солнечным светом холл сувенирного магазинчика, открыла конверт и обнаружила, что моя героиня не пережила той войны.

Если бы она выжила, то оказалась бы в стране, где попросту не хватало мужчин, на которых можно было бы опереться. В дополнение ко всем уже пережитым несчастьям люди, пережившие эту войну, зачастую были изуродованы.

Если бы она выжила, то оказалась бы в стране, где просто не хватает людей, которые могут свободно передвигаться. В дополнение к этому люди, которые действительно пережили войну, часто были изуродованы и искалечены, а также психически травмированы без каких-либо надежд на восстановление. Мадам М. до сих пор помнит улицы Парижа, заполненные безрукими и безногими людьми, передвигающимися на низеньких деревянных паллетах. Это было еще до эры протезирования и пластической хирургии.

Франция превратилась в страну с ограниченными продовольственными ресурсами, но при этом переполненную вдовами и сиротами. Выйти замуж и создать семью в то время было просто невозможно. И это одна из основных причин, почему французы меньше других осуждают роль любовниц в их обществе.

И что же делали француженки, многие из которых после войны остались вдовами с маленькими детьми на руках и в окружении искалеченных мужчин? Они не падали духом и не сдавались. Они смело смотрели в глаза реальности. Они подлатали свои старые платья, заклеили газетками дырки на подошвах изношенных туфель. Добавили в свою жизнь немного кружева и новых красивых пуговиц. Они расчесали свои волосы и накрасили губы помадой. Они развили в себе таланты, не требующие никаких дополнительных материальных затрат: научились вести умные беседы, танцевать, а самое главное – излучать неиссякаемое обаяние, потому что только обаяние способно совершить маленькое чудо в стране ужасных потерь.

И, имея только этот арсенал у себя под рукой, женщины Франции приступили к работе. Они пробудили свой творческий потенциал.

И одной из таких женщин стала мадам Анна Герен, преподавательница французского языка, которая много путешествовала во время Первой мировой войны, читая лекции и повышая уровень самосознания граждан. Именно ей принадлежит идея проведения Дня памяти павших, более известного в народе как «Маковый день». Она призвала французских женщин нашить алых маков из ткани, которые можно было бы прикрепить к лацкану пиджака, а потом продавала их во время своих поездок, передавая все вырученные деньги в фонд помощи инвалидам Первой мировой войны, их вдовам и сиротам. Эти маки существуют до сих пор, и хотя в Америке вы их не найдете, каждый год 11 ноября, в день подписания Компьенского перемирия, каждый житель Великобритании, Австралии и Канады прикрепляет к лацкану своего пиджака или пальто маленький красный «Мак памяти». И если британцы и другие жители стран Содружества носят маки, французы используют синие васильки, или le Bleuet de France, в тон французской униформы времен Первой мировой войны, чтобы почтить память своих близких, которых они потеряли в то ужасное время.

Идея носить цветок или ленточку на лацкане своей одежды широко используется и в современном мире. Всякий раз, когда мы прикрепляем к своей одежде розовую ленточку, чтобы поддержать научные исследования, направленные на борьбу с раком молочной железы, или просто почтить память наших безвременно ушедших сестер, мы должны знать, что являемся частью великой традиции и стоим в одном ряду с великими женщинами, которые когда-то не побоялись взять в руки немного хлопка и шелка и наполнить его силой и бесконечным очарованием.

Для француженок идея выживания стоит далеко за пределами голубых васильков или красных маков на лацкане. Наследие того времени прослеживается в своего рода культурном и психологическом сдвиге, который можно четко увидеть в их отношении к браку и гарантиям. Да, для француженок даже замужество не так важно, как для американок. Они просто не верят в клятвы и обещания и точно знают, что, даже если они когда-либо и войдут в часовню любви, это вовсе не убережет их от одиночества в будущем.

И, возможно, они будут готовы закрыть глаза даже на флирт своего мужа, поскольку еще не так много поколений отделяет их от того времени, когда они утратили роскошь полного доверия и праведной семейной верности. Они просто не готовы отправлять мужчин на казнь из-за неверности. Да, они многое прощают и на многие детали закрывают глаза, переходя к более важной, глобальной картине жизни.

Пройдя сквозь годы лишений и неопределенности, француженки смогли отыскать секрет, на котором держится все французское общество в целом: сшитое собственными руками, неоднократно отремонтированное и прекрасное отглаженное платье, обувь, на которой уже тысячу раз менялись каблуки, и нижнее белье, способное прослужить вечность благодаря заботливой стирке вручную. Француженка способна показать свою любовь и привязанность, просто приготовив вкусный ужин, поставив скромный букет полевых цветов на каминную полку, подарив поцелуй своему супругу, жениху или возлюбленному и сохранив для своих детей свод вневременных правил, что будут поддерживать собой весь ее мир, связывать прошлое и настоящее и служить утешением, и несмотря на непредсказуемость этой жизни, в ней всегда останется место для вещей, которые никогда не изменятся.

Француженки знают, что, даже если завтра мир сойдет с ума и мы все потеряем, у нас все равно останется негласное соглашение о том, что мы поставим любовь превыше всего в этих серых буднях – загадочном мире, где живет неопределенность и расцветает прощение.

Француженки не питают схожих с нами иллюзий относительно свадебных платьев и долгой и счастливой совместной жизни. С годами я пришла к пониманию, что часть их рациональности и прагматизма по отношению к институту брака объясняется их собственным, далеко не спокойным прошлым.

Это вовсе не означает, что в современной Франции неверность считается чем-то приемлемым. На самом деле многие француженки говорили мне о том, что измена со стороны супруга будет автоматически означать для них конец их брака.

Тем не менее реальность такова, что французы не всегда верны. Но знаете, что? Американцы тоже не всегда отличаются верностью! А стало быть, помня об этом факте, мы должны не воспринимать в этом мире все как должное, а делать все от нас зависящее, чтобы создать прекрасную жизнь, полную романтики, тайн и очарования. Жизнь никогда не даст вам ни на что гарантий, так почему бы не воспользоваться сегодняшним днем и не выразить свою любовь сейчас – пусть даже самыми обычными, скромными и повседневными способами?

Берите пример с наших французских сестер и развивайте собственные внутренние силы, зная, что в конечном итоге мы должны быть самостоятельными и уметь рассчитывать только на себя. Ищите самые простые моменты joie de vivre, помня, что ваше будущее есть не что иное, как сегодняшний день.

Жить настоящим, с точки зрения француженки, означает уметь находить счастье в повседневности: в приготовлении домашней еды, в использовании красивых столовых приборов, в желании впустить природу в свой дом. Научитесь ценить тайну, скрытую в ваших собственных романтических взаимоотношениях или в вашем браке, не требуя при этом гарантий, а открывая свое сердце для чего-то неизведанного. Это настоящая золотая жила для любви и романтики – та точка в отношениях, с которой вы смотрите на своего возлюбленного или мужа и понимаете, что в действительности вы не знаете его по-настоящему. А он не знает по-настоящему вас. И это именно то, что поддерживает вашу историю любви, наполняя ее жизнью и делая ее прекрасной.

Подумайте, можете ли вы жить лучше, обладая меньшим. Разберитесь в своих шкафах, избавьтесь от лишней посуды или одежды, чтобы заново открыть для себя вещи, которые вы приберегли на «черный день».

Приготовьте для своего мужа или молодого человека что-нибудь вкусненькое. Достаньте свои лучшие столовые приборы и начните использовать их каждый день.

А еще научитесь прощать мелкие проступки и начните носить цветок на лацкане своей одежды.

Я еду на скоростном поезде из прекрасного города Ажена, расположенного к северу от Парижа. Уже немного за полдень, и я замечаю, что мои попутчики покинули свои места. Я понимаю, что тоже проголодалась, и отправляюсь в вагон-ресторан, где вижу огромную очередь из французов, активно жестикулирующих и громко разговаривающих друг с другом. Часть меня – ну, американская часть – думает о том, что, может, стоит вернуться попозже, когда схлынет основная масса народа. Но другая часть не хочет пропустить это французское действо. И это действительно целое представление. Парень за стойкой шутит и смеется со всеми, и настроение царит по-настоящему праздничное.

Когда наконец подходит моя очередь, я, собирая все свои познания во французском языке, начинаю делать заказ, и тогда на очень хорошем английском он говорит мне, что долгое время жил в Новом Орлеане, и мы начинаем разговаривать на моем родном языке. Мир тесен, что тут еще сказать. Мы мило болтаем о джазовом фестивале, о «Кафе дю Монд»[110] и его знаменитых бенье и салате «Цезарь». Кажется, что никто в очереди не возражает против того, что наша светская беседа слегка затормозила процесс заказа еды. На самом деле мужчина справа от меня даже забыл про свой обед, решив немного попрактиковаться в английском языке вместе с нами.

Когда я все-таки получаю свой салат, я понимаю, что у меня есть два варианта: либо, прихватив поднос, вернуться на свое место, находящееся в соседнем вагоне, либо взгромоздиться на небольшой табурет возле переполненных столиков. Безусловно, я решаю остаться. В конечном итоге именно здесь и происходит все самое интересное.

Сказать по правде, салат не производит на меня особого впечатления. Он достаточно сносный. Мне нравятся расставленные на столиках маленькие бутылочки с маслом и уксусом. В этом есть определенная прелесть, хотя опять же, ничего сверхъестественного. Что меня действительно подкупает, так это чувство какой-то особой сплоченности среди моих соседей по столику и элегантность пребывания на публике, вытекающая из процесса совместного поедания пищи, хотя на самом-то деле я обедаю в одиночку.

Мне кажется, что в характере американцев сокрыто что-то такое, что обуславливает их любовь к еде в одиночестве. Я даже не уверена, что именно. Но просто я постоянно вижу людей, которые забегают в «Макдоналдс» в три часа дня. Это не обед и не ужин. Это просто какой-то порыв – яростное стремление к независимости, которое кричит где-то внутри тебя: «Эй, я свободен! Я могу поесть тогда, когда захочу!» Опять же есть эти маленькие окошечки, к которым можно подъехать на машине. Так что единственным человеком, реально знающим, что же вы замышляете (еще один большой молочный коктейль с шоколадом?), будете только вы – и ваш Создатель (хотя, в данном случае это может быть лишь создатель вашего коктейля, а не Тот, о ком вы подумали).

Кажется, что в Америке все перевернулось с ног на голову: публичное давно стало частным, а частное – достоянием общественности. Мы ходим по магазинам в спортивных трениках, а то и вовсе в пижамах. Мы ужинаем в одиночестве, сидя в машине или в темной комнате перед экранами телевизоров. При этом уже давно не стесняемся сверкнуть перед людьми своим нижним бельем.

На самом деле я ничего не имею против последней части – ношения нижнего белья на публике, – если только это действительно выглядит модно и являет собой элегантное дополнение к чему-то типа короткого пиджака-смокинга с атласными лацканами. Француженки всегда помнят о необходимости соблюдения баланса между сексуальностью и классикой, между личным и общественным.

И это относится не только к тому, как мы одеваемся и где и с кем едим, но и к тому, что происходит в рамках нашего брака или романтических взаимоотношений. Мы должны провести четкое разграничение между тем, что может стать достоянием общественности, и тем, что навсегда должно остаться в пределах спальни. Француженки блестяще умеют соблюдать дистанцию и проявлять достоинство в том, что касается личной жизни. Они будут ходить по дому в красивых шелковых пижамах. У многих француженок есть отдельная гардеробная/ванная комната в доме. И они никогда не выйдут из нее «абы как», они скорее запрутся внутри, лишь бы создать вокруг себя атмосферу таинственности. Французские женщины знают, что в этом скрыта возможность не только очаровывать других, но и поддерживать огонек страсти и даже напряженности в своем собственном доме.

Да, напряженности. Эта идея поддержания напряженности во взаимоотношениях на первый взгляд может озадачить и испугать вас, но правда заключается в том, что напряженность рождается в неопределенности, а неопределенность – это на самом деле ваш лучший друг, когда речь заходит о влечении и желании. Когда вы слишком близки со своим партнером, когда ведете себя довольно предсказуемо, вы в действительности вредите своему браку. Ваш мужчина находится рядом с вами потому, что когда-то вам удалось его заинтриговать. Ему захотелось узнать вас получше. И вот теперь тот факт, что вы вместе, вовсе не означает, что интрига должна остаться где-то в прошлом. И вы, и ваш муж постоянно развиваетесь. И то, что реально поддерживает романтику в любых взаимоотношениях, есть не что иное, как ощущение неизвестности.

Не так давно моя новая подруга из компании Duvelleroy по производству и продаже вееров поделилась со мной маленьким секретом француженок, которым они сами пользуются на протяжении многих лет, чтобы поддерживать в своих мужчинах огонек заинтересованности. Она пояснила мне, что женщина должна создавать определенные ассоциации в воображении мужчин. Например, когда ваш мужчина идет в гардероб за вашим пальто, он обязательно уловит аромат ваших духов на шарфе или воротнике одежды. Или – когда он увидит ваш фирменный цвет – голубой, зеленый, розовый или оранжевый, – он автоматически подумает о вас. Даже жесты или звуки, например, стук ваших каблучков по тротуару, будут всегда пробуждать в его памяти ваш образ. Видите ли, мужчины обладают повышенным сенсорным восприятием, поэтому все, что вы будете делать, все ваши маленькие ритуалы и особые знаки, будут создавать в его памяти воспоминания и тайны, которые будут создавать ощущение интриги.

В этом и заключается сила взаимосвязи между чем-то знакомым и незнакомым, известным и неизвестным, общественным и личным. Тем не менее здесь скрыта и некая двойственность, поскольку, с одной стороны, вам нужно постоянно поддерживать свою ауру загадочности и таинственности, а с другой – создавать сочные и вкусные ассоциации. Но можно подумать об этом и с иной точки зрения: ваш мужчина голоден, и он уже ощущает этот аромат таинственного блюда, томящегося в духовке. И ему бы хотелось приоткрыть дверцу и посмотреть, что же там внутри, но, сказать по правде, в ваших общих интересах будет не дать ему попробовать жаркое, пока оно не будет приготовлено полностью, а его аппетит не вырастет до самой верхней точки, превратившись в истинное желание.

Я разовью немного дальше эту метафору. Стоящее в духовке блюдо уже знакомо вашему мужчине, оно теплое и нежное на вкус, но в необходимости ожидания и в невозможности попробовать его прямо здесь и сейчас сокрыта некая таинственность. Аппетит и желание попробовать жаркое вызывают напряженность. Так вот, для сохранения вашего брака и укрепления любви вам необходимы все три ингредиента: таинственность, желание и что-то, с чем ваш мужчина уже знаком.

Не всегда легко казаться отдаленной и таинственной. Напряженность в отношениях с годами неизбежно тает. К тому же тот факт, что брак представляет собой некое обещание и обязательство, может встать на пути романтики и заставить обе стороны почувствовать себя запертыми в любовной клетке. Да, обещание любви всегда приятно, но оно сопряжено и с некоторыми сложностями. А мы ведь не хотим, чтобы наша история любви превратилась во взаимоотношения, больше напоминающие собой родственную связь двух близнецов. Мы хотим, чтобы наша любовь и доверие, а также глубокая и неизменная дружба росли и крепли на протяжении долгих лет – даже в условиях отсутствия каких-либо гарантий в жизни.

Как француженкам это удается? Все очень просто. Они выходят в свет. Они не поддаются соблазну интернет-магазинов (по крайней мере, не так часто, как это делают американки), а ежедневно выходят из дома и отправляются на рынок или в ближайшую булочную. Они останавливаются по пути, чтобы поболтать с друзьями и соседями. Они участвуют в местных фестивалях и общественных мероприятиях. Они являются главными героинями в театре жизни, «выходя на сцену» каждый день.

Помните Нэнси? Мою подругу из Estée Lauder, которая живет в Париже последние тридцать лет? Недавно она рассказала мне о своем наблюдении, сделанном во время прогулки по парку с дочерьми. «На дворе субботний день, – объясняет она, – а все женщины кругом одеты даже лучше, чем во время рабочей недели, если такое вообще возможно!»

Во Франции нет такого понятия, как пятничный или субботний повседневный стиль, поскольку красивая одежда здесь доставляет не только удовольствие тем, кто ее носит, но и тем, кто наблюдает со стороны, прогуливаясь по паркам или сидя за столиками кафе. Красивый наряд – это возможность добавить немного ветра в ваши паруса, и ваш мужчина неизбежно заметит ваше летящее настроение и скрытую за ним таинственность, когда вы вернетесь домой и окутаете его этим облаком непреодолимого желания.

В Париж приходит весна, и, куда ни глянь, можно везде увидеть кисточки. Кажется, город становится буквально одержим этим элементом декора. Их можно увидеть на сережках, цепочках для ключей, на задниках туфелек, а больше всего – на французской мебели. Кисточки разных размеров и цветов. Некоторые из них голубые, другие – ярко-розовые. Я повсюду натыкаюсь на красивые старинные стулья с золотыми кистями и обивкой из цветущих роз, украшенные замысловатой отделкой из тесьмы. Я спрашиваю обо этом Беатрис, она кивает и говорит мне со знанием дела: «Ах да, это passementerie[111]. Это очень по-французски». Я бы с удовольствием прихватила с собой из Парижа домой стул с кисточками, но поскольку реально не могу этого сделать – по крайней мере, не в эту поездку, – я покупаю сувенирный ярко-розовый брелок с кистью. В доме на нашей ферме есть универсальный ключ от всех замков, изготовленный в далеком 1820 году, так что я подвешу кисточку к нему и вставлю в замочную скважину в качестве украшения.

Ярко-розовый брелок с кисточкой на классической американской двери может показаться несколько неуместным, но это далеко не так. Честно говоря, эта деталь прекрасно вписывается в интерьер. И выглядит сексуально. Помимо двух розовых стульев эпохи Людовика IV, это будет единственная ярко-розовая вещь во всем доме. Честно-честно!

Я хочу сказать, что даже ваш дом может стать тем местом, которое будет тонко (или, может, не так тонко) поддерживать огонек романтики и страсти в ваших отношениях. Ваш дом – это своего рода театральная декорация для вашей пьесы. Вы можете спросить себя, привлекает ли вас больше драма, комедия или романтические постановки. Все зависит только от вас.

Именно по этой причине француженки никогда не допускают захламленности и избыточной атрибутики, напоминающей о семейной жизни, в своих общих комнатах. Вы никогда не найдете разбросанных повсюду детских игрушек. Да и вообще, французам несвойственно накапливать слишком много вещей в своем доме. Со временем вы тоже обнаружите, что девиз «меньше – значит лучше» является не только верной дорогой к красивому дому, но и обязательным условием для поддержания в нем романтики. Вместо того чтобы загромождать свою семейную жизнь «вещами», добавьте к ней эмпирические удовольствия – красивую музыку, отличное вино и вкусную еду. Зажгите в доме свечи. Отправляйтесь вместе понаблюдать за закатом. Пусть это станет вашим ежедневным маленьким ритуалом. Одевайтесь красиво друг для друга. Очень важно, чтобы в вашей жизни всегда было место, где будете только вы и ваш муж без каких-либо дополнительных обязанностей повседневной жизни: счетов, которые надо оплатить, водопроводов, нуждающихся в починке, и поручений, которые надо срочно исполнить. Просто создайте пространство, предназначенное только для романтики, только для вас двоих.

Путешествие на самолете всегда отнимает много времени. Мое утро в Париже началось с того, что я на такси отправилась в аэропорт Шарль де Голль, отстояла там в бесконечных очередях, прошла сквозь длинные и переполненные людьми коридоры, а потом через пункты контроля безопасности, сделала пару покупок в магазинах дьюти‑фри, подождала очереди на посадку, после чего провела шесть часов в тесном маленьком кресле возле окна по соседству с бизнесменом ростом под два метра. А затем я прибываю в бостонский аэропорт Логан, где опять начинаю медленно пробираться сквозь очереди и таможенные кордоны. Потом поднимаюсь на лифте в зону получения багажа, опять чего-то жду и, наконец, выхожу в зал для встречи, где сквозь толпу людей, встречающих своих друзей и родственников, вижу красивого мужчину в костюме, галстуке и солнечных очках, похожего на профессионального водителя лимузинов, который держит в руках табличку с надписью «Каллан».

А это точно я.

О, и еще у этого красивого мужчины в руках букет роз. Этот человек оказывается моим мужем. Я зову его Доктор Томпсон, потому что в самом начале наших романтических отношений он ушел с литературного факультета Фэрфилдского университета, где учился на моих курсах писательского мастерства, и поступил в Колумбийский университет, получив там степень доктора философии по геологии, а потом пошел дальше и стал ученым в Вудс-Хоулском океанографическом институте на Кейп-Коде, где мы и обитали целых десять лет.

Сейчас он вышел на пенсию, и мы живем на маленькой ферме в северной части штата Нью-Йорк, выращивая кур и индеек, ухаживая за яблоневым садом, собирая урожай удивительных овощей и продавая его каждое воскресенье на местном фермерском рынке. Наверное, я должна называть его «фермер Билл», но, честно говоря, мне больше нравится обращаться к нему «Доктор Томпсон». Хотя бы потому, что это добавляет пикантную нотку формальности в наши отношения.

Я считаю, что соблюдение таких вот формальностей – в дополнение к другим мелочам, элегантности и яблочному пирогу – является краеугольным камнем любого брака.

Ирэн Гудман была моим литературным агентом более десяти лет, и я считаю ее своим добрым другом и источником огромного вдохновения. На днях она рассказала мне совершенно потрясающую историю. Вместе с мужем, с которым они состоят в браке уже много лет, она была за городом, когда вдруг разыгралась сильная метель. Она посмотрела в окно их деревенского домика и задумчиво сказала, что в детстве никогда не лепила снеговиков, а ей так этого хотелось… Она предложила выйти на улицу и сделать снеговика. Ее муж ответил: «Может, позже».

Ирэн больше не думала об этом до той самой минуты, когда на следующий день муж подвел ее к окну и, держа за руку, указал за окно. Там, во дворе, стоял просто идеальный снеговик, сделанный специально для нее. Какой прекрасный сюрприз и какой замечательный способ сказать о своей любви близкому человеку!

И важно отметить, что она не чувствовала себя разочарованной, когда ее муж сказал: «Может, позже». Скорее, она испытывала ощущение между томлением и уже исполнившимся желанием. Это именно та точка в браке, где не существует никаких гарантий, где возникает едва заметная потеря взаимосвязи, которую бы доктор Фил[112] явно не одобрил, но которая позволяет сохранить брак живым и наполнить его настоящими чудесами. И француженки точно об этом знают.

Моя дорогая подруга Келли приехала со мной в Париж вместе с группой других замечательных женщин, которые помогали нам в организации рекламного тура по продаже моей новой книги «О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности», вышедшей в 2014 году. Я обожаю, когда Келли сопровождает меня в поездках, поскольку она исключительно наблюдательный человек, любящий все женственное и бесконечно увлекающийся всем французским. К тому же она совсем недавно вышла замуж и особенно заинтересована в том, чтобы сохранить нотку пикантности в своих взаимоотношениях. После окончания тура Келли решила задержаться и сняла квартиру еще на неделю, чтобы как можно ближе познакомиться с Парижем: пройтись по магазинам, заняться приготовлением пищи и просто прогуляться по улицам города. Мне понравилась история, которую она поведала мне по возвращении из Города огней:

«Несколько дней спустя я шла по Десятому округу Парижа в новом летнем платье и с сумкой, полной апельсинов. Я увидела красивого молодого человека, который шел мне навстречу, и слегка опустила голову, чтобы НЕ встретиться с ним взглядом. А он с явным намерением в голосе поприветствовал меня своим: „Бонжуууур, мадам!“ – и я подняла голову, как раз вовремя, чтобы успеть поймать его кокетливую улыбку. Он заставил меня посмотреть на него. И я подумала: „Флирт и кокетство здесь – это как какой-то особый вид спорта, и мне надо бы освоить эту дисциплину!“»

Когда она вернулась домой, она призналась, что тот случай не просто остался в ее памяти, но и помог привнести свежесть в их отношения с мужем.

«Я всегда возвращаюсь из Парижа с обновленным видением себя как женщины. Я вспоминаю, что я тоже могу быть кокеткой. И это реально окрыляет меня! Иногда я забываю, насколько подбадривающим и манящим это может выглядеть для моего мужа. Он улыбается, видя меня такой, и расслабляется. Самые простые вещи, как использование юбки в качестве домашней одежды, или завязывание разговора на серьезные темы с ноткой юмора, меняет химию нашего общения, и он уже не может остаться безучастным. Мне просто нужно постоянно напоминать себе об этом.

Иногда моя энергия плещет через край, я веду себя как мачо, забывая, насколько это может быть утомительным и отталкивающим для него. Наша культура ставит во главе всего многозадачность и своевременность исполнения. Это распространяется даже на детей. Прямолинейность действий и постоянный контроль над временем вытесняют в нашем обществе тонкость, мягкость, зрительный контакт и кокетство. Мы забываем получать радость от жизни!»

Ах, эта радость! Вы про радость помните?

Я стою в магазине на Рю-дю-Бак. Симпатичный продавец кладет мою покупку в пакет, а затем берет мою кредитную карту. Возвращая ее мне, он подмигивает и говорит: «Не продиктуете номер своего телефона?»

Я даже ни секунды не сомневаюсь и начинаю перечислять ему цифры. Ну ладно, может, в какой-то миг я и подумала, что это немного странно. Но я уже настолько погрузилась в этот современный мир, где магазины постоянно просят вас предъявить вашу карту постоянного покупателя или продиктовать им номер своего домашнего телефона, или написать адрес электронной почты, что я полностью упустила из виду тот факт, что этот лихой француз просто-напросто флиртует со мной!

Он спрашивает меня, с явной иронией в голосе, надо признать, всегда ли я настолько свободно раздаю свой номер телефона в Америке. Я хочу ему все объяснить про карты лояльности покупателей, но понимаю, что это слишком сложно, поэтому говорю ему просто, что нет, я не раздаю свой номер телефона направо и налево, хотя, справедливости ради, надо сказать, что именно так и происходит.

Выходя из магазина, я думаю, насколько часто современная культура торговли одерживает победу над простым человеческим общением и не принесли ли мы на алтарь жертвы зарабатывания и накопления денег нечто очень важное для нашего существования? Не пожертвовали ли мы шармом и очарованием?

Возможно, настало время пересмотреть наши приоритеты и отказаться от целесообразности и эффективности ради красоты, элегантности, простых радостей жизни и любви. Ваша романтическая жизнь – это не предмет сделки или торговли. На самом деле я даже рискнула бы сказать, что секрет сохранения любви заключается в отказе от мантр капитализма – эффективность, целесообразность, управление временем и прочая прекрасная ерунда не помогут вам ничем, когда дело дойдет до поиска и сохранения любви. В реальности все обстоит по-иному. Обрести или возродить свою любовь вы сможете, только сохраняя в себе дух flâneur (праздности). Причина этого кроется в том, что любовь постоянно находит вас там, где вы меньше всего ожидаете. Любовь приходит к вам тогда, когда вы ее совсем не ищете. Она пробуждается, когда вы не находитесь в режиме многозадачности, экономии денег, «решения проблем» или в размышлениях о том, как достичь большей эффективности. Что ж, это мое мнение, и, поскольку французы не измеряют ничего деньгами, считайте, что я вот так решила mettre son grain de sel[113].

Француженки частенько говорят мне: «Джейми, я должна рассказать тебе свою историю любви». Под этим они подразумевают, что хотят поделиться со мной тем, что происходит в их личной жизни, но сам факт того, что они используют слово «история», говорит о многом. Любовь – это нечто творческое. Мы сами творим нашу историю любви. Мы не можем считать, что имеем право поставить точку, как только «заполучим» себе парня. Мы никем не владеем в этой жизни. И мы не имеем права воспринимать это как должное. Мы должны жить, и любить, и создавать наши истории. В идеале, конечно, создавать нечто великое.

Вот почему после свадьбы и окончания нашего медового месяца, и даже после того, как дети наши поступят в университет, мы должны смотреть на свой брак как на постоянно развивающуюся историю. Время от времени мы должны делать шаг в сторону и смотреть на наших близких как бы издалека, из той точки, где они могут вызывать интерес и быть привлекательными для кого-то другого. Мужчины должны смотреть так на своих жен, а жены – на своих мужей (кстати, это еще одна причина, почему так полезно иногда ходить на званые ужины).

Француженки знают, что они должны постоянно показывать своим мужьям и партнерам, что они по-прежнему привлекательны для других мужчин, что другие мужчины осыпают их комплиментами и даже флиртуют с ними. Французские мужчины никогда не воспринимают это как личное оскорбление. На самом деле мужчины во Франции понимают, что, когда другой мужчина делает комплимент его женщине, он делает комплимент ему самому. Он видит, что его жена по-прежнему притягивает к себе les regards, и его собственная страсть (независимо от того, находятся ли их отношения на стадии зарождения или подходят к золотым дням заката) в этот момент пробуждается снова и наполняется новой силой.

Время от времени нам всем нужны встряска и напоминание о том, что жизнь – это непредсказуемая штука, где сюрпризы и приятные моменты поджидают нас буквально на каждом шагу.

Создайте в своей жизни пространство, где всегда будет место для томления и желания, загадок и сюрпризов. Живя долгие годы в браке, мы постепенно утрачиваем это ощущение непредсказуемости и таинственности, мы начинаем думать, что знаем все о своем партнере и что он тоже знает нас как свои пять пальцев. И это может казаться правдой, но на самом деле это вовсе не так. Человеческую сущность невозможно постигнуть в полной мере. В ней всегда сохраняется какая-то загадка. И вопрос здесь заключается только в том, как распознать эту загадку и осмыслить ее, чтобы потом отвести ей должное место в привычной повседневной жизни.

Привнесите немного романтики в свой собственный брак, обратив внимание на то, что доставляет особую радость вашей второй половинке: может, стоит приготовить его любимое блюдо или надеть платье его любимого цвета. Поговорите со своим мужем, что вы оба находите привлекательным и романтичным – не с какой-то скрытой подоплекой, а просто ради того, чтобы отыскать новые точки для соприкосновения и воссоединения.

Французы часто любят повторять: «Vive la difference!»[114] – дабы подчеркнуть различия, существующие между мужчиной и женщиной. Постарайтесь не «увязнуть» в своем браке, став точной копией своего супруга, напротив, стремитесь всячески подчеркнуть свою непохожесть и свою женственность. Как бы сильно вы ни любили с мужем одну и ту же футбольную команду, нося постоянно одинаковые футболки болельщиков, вы отправляете ваш брак по весьма скользкому пути.

Путешествуйте. Дополнительное пространство и время возрождают страсть и желание, а также способствуют романтическому воссоединению.

Ходите на вечеринки и ужины к друзьям, где ваш муж сможет насладиться вашей красотой и шармом, посмотрев на все это глазами других мужчин. Откажитесь от монетизации жизни. И, наконец, никогда не забирайте свой ужин в ресторанах быстрого питания. И я говорю это не из-за того, что, скорее всего, это будет крайне вредной пищей, а потому, что я искренне верю в то, что свою настоящую любовь вряд ли можно встретить у окошка «Макдоналдса», к которому вы случайно подъехали на машине. И уж точно в этот момент вы не будете являть собой самое светлое и радостное отражение того, кто вы есть на самом деле.

Вам всего тридцать пять лет, и вся жизнь у вас впереди. У вас успешная карьера в сфере торговли недвижимостью, вы работаете в компании своего отца, а по выходным гуляете с мамой по антикварным салонам и выставкам. Вы самая младшая из четырех сестер. Ваша мама – само очарование: аппетитная и смешная, к тому же безумно влюбленная в вашего симпатичного отца. Вас обеих отец называет «мои Люси и Этель»[115]. Он худощав, любит заниматься бегом, и ему нравится, что жена его похожа на пухлую девочку-подростка. Всякий раз, когда она видит его, она говорит: «Ах, вон идет этот красавчик Уолтер».

Вас с мамой объединяет любовь к антиквариату. Вы ходите по «блошиным» рынкам, собираете старинные туалетные столики и французское постельное белье. Вы частенько ездите в Париж, чтобы изучить все местные рынки. К тому же вы заботливая и любящая тетушка, которая готова отвезти детей своей старшей сестры в Париж в качестве подарка на выпускной. Ну, и, конечно же, вы эксперт во всем, что касается Парижа.

А еще вы влюблены в Найджела. Уже строите в своем воображении долгосрочные планы. Он в отличной форме. Тоже бегун, сильный и здоровый, прямо как ваш отец.

Вам тридцать пять. Вашему отцу шестьдесят семь. А потом, без всяких предупреждений, ваш отец умирает.

Он исчезает. Вот так просто. И в этот момент весь ваш мир сотрясается, а потом, как и за любым потрясением, следует цунами перемен и потерь. Только вы пока еще этого не знаете. Вы верите, что все может еще стать как прежде. На самом деле и вы, и ваша мама очень-очень грустите, оттого что так стремительно потеряли своего любимого Уолтера, своего дорогого отца.

Но вы собираетесь с духом, расправляете крылья и продолжаете свой путь. Вы с Найджелом обручаетесь. Вы покупаете подвенечное платье, планируете торжество, покупаете пригласительные открытки. Дела потихоньку движутся вперед. Жизнь возобновляется, начиная свой бег с нового витка.

А затем умирает Найджел. Ему всего сорок четыре года. Он занимался бегом. И тем не менее умер прямо во сне от аневризмы головного мозга. И это не первый раз, когда вы теряете свою любовь. Вы уже были однажды помолвлены, когда вам было двадцать четыре года, но ваш жених трагически погиб в результате несчастного случая во время катания на водных лыжах. И вы говорите: «Все, с меня довольно. У меня есть моя семья и моя работа. И этого достаточно».

Теперь вам тридцать восемь. И этот мир продолжает испытывать вас на прочность, заламывая вам руки. Вам кажется, что вы больше не можете выносить одну потерю за другой.

А потом через год умирает ваша мать. Умирает от того, что сердце ее разбито. Она потеряла своего Уолтера. Потеряла свою любовь. Конечно, у врачей другая версия. Они говорят, что причиной стала серия сердечных приступов, но вы-то знаете правду.

Все это происходит в 2005 году, когда вам уже тридцать девять. Вы думаете, что в этом мире для вас уже ничего не осталось. И тогда вы делаете то, что делали поколения женщин до вас: вы пакуете вещи и едете в Париж. Именно так поступила Мими.

На дворе прекрасный октябрьский день, и сегодня я встречаюсь с Мими Бле, создательницей журнала Belle Inspiration Magazine. Мими запустила собственный цифровой журнал (www.belleinspiration.com) в 2010 году, посвятив его воспеванию joie de vivre. Кафе «Бонапарт» расположено возле бульвара Сен-Жермен. Мы сидим за крошечным столиком, развернутым в сторону тротуара, заказываем кофе и начинаем разговор о жизни, любви, Париже и женщинах.

Мими обладает какой-то особой теплотой и мягкостью, которая тут же располагает к себе в общении. У нее красивые волосы и ярко-карие глаза, которые слегка мерцают, когда она смеется. А смеется она довольно много. После всего случившегося с ней она явно не утратила чувство юмора. Она делится со мной историей о том, как ей удалось исцелить свое разбитое сердце.

«Раньше я никогда не приезжала в Париж одна, но после всего, что произошло, мне отчаянно нужен был отдых. Был май, но было так холодно! А я ведь родом из Флориды и приехала одетая совершенно по-летнему, поэтому мне срочно понадобилось купить новую одежду».

Сказать по правде, для меня это все звучит забавно, но я ничего не говорю. Мими рассказывает, что жила возле Елисейских Полей, неподалеку от Ladurée – известной кондитерской класса люкс, где делают такие восхитительные макаруны.

Однажды вечером, вскоре после ее приезда в Париж, она прогуливалась по улице и вдруг заметила, что навстречу ей идет мужчина в пальто и с портфелем. Они подходили все ближе и ближе друг другу, и их взгляды наконец пересеклись. Она продолжала повторять себе снова и снова: «Ни с кем не разговаривай. Ты здесь не для того, чтобы с кем-то знакомиться!»

Мими делает глоток кофе и поясняет, что эта часть Елисейских Полей знаменита как раз тем, что сюда приходят кого-нибудь «подцепить». С каким-то особым блеском в глазах она говорит: «Ты просто стоишь там секунды две, и к тебе тут же подходят».

И вот, пройдя наконец мимо этого мужчины, она проскользнула в кафе и заказала горячий шоколад. Она замерзла и устала. В кафе было малолюдно, и она села за столик в углу. Поправив юбку и взяв в руки меню, она наконец подняла голову и увидела, как в дверь вошел он – тот мужчина с улицы, в пальто и с портфелем. Ей показалось это очень странным. Ведь он прошел мимо в противоположном направлении.

«Я поняла, что он решил вернуться, и тут же подумала, что мне этого не нужно!»

Но, по-видимому, это было нужно ему, потому что, как только мужчина ее заметил, он тут же сел за ее столик. К этому времени Мими уже успела заказать себе горячий шоколад (или chocolat chaud, как его называют французы).

Он не сразу понял, что Мими американка, поэтому наклонился к ней и сказал по-французски: «Я знаю, где подают настоящий горячий шоколад». Она ответила ему по-английски, и он тут же переключился на ее родной язык. И разговор завязался. Они сидели и болтали, болтали. Болтали. Он сказал, что его зовут Жан-Пьер.

«Я как-то сразу почувствовала себя свободно, – призналась Мими. – Но я была насторожена. Я была одна в Париже и еще в самолете решила, что буду вести себя осторожно, поскольку была не в себе, к тому же хотела, чтобы мои родители гордились мной. Тем не менее я заметила его необычайно темные глаза. Это было первое, что привлекло сразу мое внимание. Перед ними было трудно устоять! К тому же он был симпатичный, крепкого телосложения и обладал улыбкой, способной растопить любое сердце. Он сказал: „Чуть дальше по улице есть другое кафе, всего через три квартала, горячий шоколад там делают намного вкуснее, и вы будете там в безопасности“».

Он пояснил, что именно эта часть бульвара таила в себе немало опасностей для красивых женщин, и просто хотел защитить ее от местной, не совсем приличной публики. Но Мими отказалась от его предложения. А потом он спросил, не хочет ли она поужинать с ним вместе. И она снова отказалась. Он уточнил, может ли он просто пригласить ее выпить кофе, и опять последовал категоричный отказ.

«Конечно же, я спрашивала себя, почему бы и нет, – говорит она мне. – Но я чувствовала себя такой несчастной…»

Мими сказала мне, что прекрасно отдавала себе отчет в том, что может больше его никогда не увидеть. Но произошло все совсем наоборот, поскольку в течение следующей недели она постоянно видела его возле своего отеля – каждый раз в разное время. Она как-то случайно столкнулась с ним на Елисейских Полях. Оказалось, что он работал неподалеку. Во время одной из таких встреч он спросил ее: «Просто ужин?» Она улыбнулась и ответила: «Нет, спасибо».

Но после всех этих почти судьбоносных встреч она реально начала испытывать по отношению к нему какие-то чувства. «Честно говоря, я жутко ругала себя весь оставшийся вечер за то, что не приняла его приглашение». Вот так сталкиваясь с Жаном-Пьером три дня подряд, она уже не могла спать спокойно, поскольку постоянно думала об этом загадочном французе.

На следующий день, после бессонной ночи, она проспала очень долго и вышла из отеля только в три часа. Она купила Periscope – газету, в которой всегда можно найти новости о последних выставках и различных культурных событиях, – и села на лавочку на улице. Она сидела и читала, как вдруг заметила чьи-то мужские ноги рядом с собой. Она подняла голову и увидела Жан-Пьера, смотрящего на нее с улыбкой. Он сказал: «Слушайте, я вовсе вас не преследую. Но вам не кажется, что это предначертано судьбой?»

Он снова пригласил ее на кофе, и на этот раз она согласилась.

Через девятнадцать месяцев они поженились. Конечно, Мими познакомилась с семьей Жан-Пьера, а он – с ее старшими сестрами, которые, как говорит она сама, «просто хотели убедиться, что их младшая сестра не сошла с ума!».

Мими и Жан-Пьер счастливо женаты вот уже одиннадцать лет. Она нашла свою новую жизнь в Париже с человеком, который был предназначен ей самой судьбой. Просто он оказался французом.

И что же говорит сам Жан-Пьер о Мими? Приблизительно следующее: «Когда я увидел, как она идет мне навстречу по улице, я тут же подумал, что это именно та, кого я так долго ждал. Это была судьба».

Мими дает такой совет всем, кто ищет свою любовь: «Будьте терпеливы. Когда придет ваше время, все сразу встанет на свои места. Если рядом с вами будет не тот человек, вам будет просто нелегко».

Сегодня Мими использует свои знания в вопросах антиквариата, проводя частные экскурсии по Парижу. Она организует поездки для владельцев антикварных магазинов из США и других стран мира, а также индивидуальные и групповые туры и особенно любит, когда приезжают мамы с дочками. Она коллекционирует маленькие серебряные рамки для фотографий и говорит, что любит «милые французские трельяжи».

«Они такие женственные», – говорит она мне, а потом поясняет, что ключ к пониманию антиквариата скрыт в умении проявлять сдержанность. В ее улыбке можно увидеть мудрость женщины, которая пережила немало, потеряла свою любовь и не побоялась отыскать ее снова.

Можете себе представить, что могло бы произойти, останься Мими дома, во Флориде, безутешная и с разбитым сердцем? Что ж, с абсолютной уверенностью можно сказать, что она не встретила бы любовь всей своей жизни.

Мими нашла свою любовь, потому что сделала то, что делают все умные женщины, когда натыкаются на непреодолимую стену. Они отправляются путешествовать. Они устраивают своей жизни встряску. Они пробуют что-то новое. Они стараются changer les idées. И это выражение означает не просто призыв к перемене идей или своего мнения. Оно намного глубже и призывает вас изменить свое мышление, свои привычки, свой взгляд на окружающую вас действительность и мировоззрение в целом.

Это изменение может подтолкнуть вас к чему-то большому и драматическому, например, к поездке в индийский ашрам, а может, просто приведет вас на курсы по изготовлению керамики. Может, вам захочется присоединиться к Habitat for Humanity[116] или внести незначительные перемены в свою жизнь: сделать новую прическу или выкрасить стены на кухне в ярко-оранжевый цвет. Или желто-зеленый. Или баклажановый. И за этой небольшой переменой последует еще одна, а затем еще одна, пока вы не поймете вдруг, что вытащили сами себя из наезженной колеи и проложили себе новую дорогу, способную полностью преобразить ваше существование.

Видите ли, человеку свойственно привыкать к рутине. Она дарит ему ощущение комфорта и безопасности. И когда происходит что-то плохое, когда его сердце разбивается, человек естественным образом стремится к тому, что ему знакомо и удобно. Мы стремимся к комфорту. Но как бы противоречиво это ни прозвучало, такие моменты – самое неподходящее время, чтобы искать утешения. Это время нужно использовать для того, чтобы встать с колен, начать расти, бросить вызов своим собственным представлениям о том, кто вы есть на самом деле и что представляет окружающий вас мир.

Так что, дорогие мои путешественники, наберитесь храбрости и отправляйтесь в путь. Ваше сердце скажет вам спасибо.

Помните всегда только об одном: что любовь возврату и обмену не подлежит.

Воспринимайте свое сердце как мышцу, которую надо тренировать, которая нуждается в постоянной работе и исцелении в случае ее повреждения. Только так она сможет стать сильной и устойчивой к любым жизненным обстоятельствам.

Француженки никогда не думают о том, как им поскорее «вернуться в игру», они ищут способ утешить себя и исцелить свою израненную душу. И французские женщины никогда не торопятся в этом процессе. И вам торопиться совершенно некуда.

Отыщите свой собственный тайный сад. Найдите источник личного вдохновения. Помните, что не менее важно выйти из зоны комфорта и воспользоваться случившимся, чтобы встряхнуться. Возможно, вам стоит купить билеты в Париж. А может, наоборот, вернуться в свои родные края или последовать за своим внутренним голосом, который говорит вам, что этим летом только для вас будет сиять северное сияние в далекой Исландии. Может, вам симпатична королева Виктория и вы увлечены историей «Аббатства Даунтон», тогда отправляйтесь в Англию. А может, подобно Дороти[117], вы считаете, что «нет места лучше дома». А значит, всегда возвращайтесь туда. Но для начала рискните отправиться в какое-нибудь новое место и познакомиться с новыми друзьями. Откройте свое сердце.

Ваше сердце всегда должно иметь аварийную аптечку под рукой, потому что, даже если сейчас в вашей жизни все тихо и гладко, однажды это может разрушиться в одночасье. Так что будьте наготове.

Продумайте список вещей, которые приносят вам радость и утешение, делают вас сильнее.

Спросите себя, есть ли особое место, куда вы сможете отправиться, чтобы почерпнуть энергии. Нет никакой нужды в том, чтобы мчаться туда стремглав – вы просто можете положить фотографию этого места в свою «аптечку».

И наконец, живите свою жизнь с открытым сердцем. Да, однажды оно может разбиться, но я обещаю вам, что вы выживете.