Все началось с айфона.

Точнее, с моего старого «Samsung», который устроил минуту дискотеки на экзамене по анализу дискурса. А еще точнее – он как включил «I’m a Barbie girl» на полную громкость, так и не замолкал полчаса, пока я его о стену не разбила. Не знаю, что у него перемкнуло или что перемкнуло у меня, когда я ставила эту песню на звонок, но я осталась без смартфона. И без оценки за экзамен: препод требовал, чтобы все телефоны были сданы ему и выключены во избежание списываний. Зато теперь весь курс зовет меня Барби и просит дать позвонить. И пересдача в конце сентября – то, что нужно для хорошего лета!

Денег со стипендии хватало только на простенькую раскладушку, поэтому я стала искать обходные пути. Сначала обратилась к старшему брату. Тот выдал мне свою старую «Nokia», а спустя пару дней позвонил и объявил:

– Вик, танцуй, я нашел тебе работу!

Дело было в три часа ночи, и я не послала его сразу только по одной причине – спросонья язык плохо слушался.

– Ну же, спроси где! – Брат, судя по голосу, был свеж и бодр. Ему можно, он врач и в то время работал в ночную смену, так что привык.

– Хде? – зевая, выдавила я.

– В морге! – объявил этот козел и зловеще расхохотался.

– Пошел ты, – пробормотала я и отключилась.

Брат перезвонил через пару минут – ко мне еще сон не успел вернуться – и принялся объяснять:

– Викусь, я же серьезно! Там помощник срочно нужен, и на новый телефон ты всего-то за полгода накопишь.

– Пошел ты, – повторила я и отключилась уже с концами. От удара о стену «Nokia» всего лишь выключился, но не пострадал.

А утром я устроилась на работу. Нет, не в морг – в ресторан. «В ночные смены работать запрещаю!» – пригрозил тогда папа, а мама сказала: «Не надевай короткие юбки!» Заботливый брат принес мне маленький, но мощный электрошокер в виде флакона для губной помады, розового, со стразами. Сначала показал папе, и уже через десять минут, пока мы с мамой пили чай на кухне, эти двое лежали в отключке. Что тут скажешь – мужчины!

Я не знала, зачем мне это грозное оружие или короткая юбка – кричать из-за прилавка «Свободная касса!» вовсе не опасно. Разве что муторно и очень суетно, а еще эти запахи с кухни и толпы клиентов в час пик… Ни за что больше не буду есть фастфуд, думала я спустя месяц. Жесть, а не работа, – но платили явно больше, чем в морге.

Так я провела весь июль и морально готовилась к такому же августу, но тут появился Витька.

Был поздний вечер, мы готовились к закрытию. Я достаивала у кассы последние полчаса, отчаянно зевала и пыталась не заснуть тут же, за прилавком. Народу не было, в зале приглушили освещение. Ребята на кухне смотрели какой-то матч, хоккейный, что ли, или футбольный – не знаю. Болели громко, за их криками я не услышала колокольчик над дверью, и потому возглас «О, Вик, это ты?!» стал для меня полной неожиданностью.

Витька – мой друг детства и немного – школы, но последние три года мы не общались. С тех пор как начались все эти мальчиково-девочковые проблемы и разделения, у меня появилась толпа подруг, с которыми мы совершали набеги на торговый центр, у Витьки… тоже кто-то появился… Наверное. Я как-то не следила, если честно, он просто вдруг куда-то исчез.

Сейчас видеть Витьку было как привет из детства. Он почти не изменился – все такой же лохматый и лопоухий, та же клетчатая рубашка, правда, теперь красная в синюю клетку, рваные джинсы, кепка козырьком назад и, наверное, тонна бижутерии – серебряные цепи, браслеты, кольца… Все это забавно звенело, когда Витька облокотился о прилавок и широко улыбнулся.

– Сто лет тебя не видел! Ты как?

Слово за слово мы разговорились. У Витьки по-прежнему краснели уши (в тон рубашке), когда он волновался, но в глазах появилось что-то новое, чертики какие-то искристые. Я все старалась не пялиться, но потом Витька отвлекся на гамбургер, я оставила форму, забрала вещи, и мы перешли на улицу – тогда стало легче. Был летний вечер: шумные компании вокруг, сигналящие машины, мягкие сумерки и пыльный ветер. Витька провожал меня до дома, и мы все болтали об универе, немного о семье, много – об увлечениях. После обмена мнениями об очередном супергеройском фильме я неожиданно для себя выложила Витьке историю о смартфоне, а он посмеялся и вдруг спросил:

– Вик, а ты как к котам относишься?

– Ты про того, которого мы в мешке с пятого этажа на веревке в детстве спускали? – фыркнула я. Кот, кстати, не просто выжил, а благополучно продрых все приключение.

Витька хохотнул.

– Ну да, и он застрял в районе третьего этажа, а я бегал к соседям, просил убрать бельевые веревки.

– Попало нам тогда!..

– Да уж, не стоило брать любимого Пушистика моей мачехи. Нет, Вик, я серьезно: ты котов любишь?

– Ну… – С Пушистиком мы тогда дурачились и не понимали, что творим, – совсем детьми были. А если честно: я о котах ничего не знаю. Но… все же девчонки любят кошек, они же такие ми-ми-ми на фотках в Инстаграме.

– Мне кота не с кем оставить, – признался Витя, пока я подбирала слова.

– У тебя есть кот?! – Помня нелюбовь Вити к Пушистику, я никогда бы не подумала, что, съехав от родителей и сестры, он решит завести себе именно кота.

– Есть, – как-то напряженно ответил Витя. – Он не то чтобы мой… Он сам ко мне пришел… Давно. Он мне очень дорог, Вик. Он… ну, мой вроде как друг. Поэтому я не могу оставить его с мачехой, а сеструха… Ну, ты знаешь. У нее теперь аллергия на кошек. А мне уехать надо. У тебя же своя квартира? Договариваться с хозяйкой, которая против кошек, не придется?

– Ну… Да, своя. – Спасибо родителям, которые отправили меня в свободное плавание с поступлением в универ. – А ты надолго уезжаешь?

Витька пожал плечами.

– На месяц где-то. Как с делами закончу, так и вернусь.

– А куда?

Витька снова широко улыбнулся – так он делал всякий раз, когда что-то не хотел говорить. Дескать, мяч на твоем поле – давай, меняй тему.

– Не знаю, Вить, я кошек никогда не держала…

– А сколько тебе докопить осталось? Тысяч двадцать могу… м-м-м… подарить за услугу, – неожиданно предложил Витя и подмигнул. – Только сегодня и только сейчас! Вик, соглашайся. Все равно думал его в гостиницу для кошек отдать, а там не то что дорого, так еще и условий никаких! Котов в клетках постоянно держат – мой не выдержит.

Я опешила: двадцать тысяч! Никогда бы не подумала, что кошки так дорого обходятся.

– А еда, когтеточка, лоток?..

– Не-не, моему коту это все не нужно, не парься. Поверь, тебе достаточно будет просто составить ему компанию.

– Да? – Никогда не составляла компанию котам. Разве они не должны быть сами по себе? – Ну, а… Он… ну, нормальный вообще? Твой кот?

По словам Витьки, кот был пушистым ангелом. Фоток этого чуда у него в телефоне не нашлось, но я не удивилась – парни обычно не любят фотографировать. Витька, во всяком случае, никогда не любил.

Так что я согласилась, вечером получила деньги на карточку, на следующий день уволилась (слава богу!) и купила себе новенький айфон. А через неделю, вечером, предварительно написав, Витя привез кота.

Их прибытию предшествовал такой звук, что я подумала: снова пожарная сигнализация на этаже сработала. Но потом этот звук вошел вместе с Витей в квартиру, и стало ясно: что-то здесь не так.

Выл рюкзак Вити, да так громко, что у меня заложило уши.

– Выключи! – перекрикивая… это, взмолилась я, думая, что «поет» рингтон. Ладно, мой «Samsung» еще и не так на экзамене орал.

Витька виновато посмотрел на меня и прокричал:

– Щас! Где у тебя ванная?!

Я удивилась, но указала на нужную дверь. Витька, не разуваясь (всегда был неряхой), кинулся туда, открыл холодную воду на полную мощность и сунул под душ рюкзак.

Звук смолк, словно выключили. Я обалдело смотрела на мокрый рюкзак, а Витька вырубил воду, обернулся и, фальшиво улыбаясь, сказал:

– Это редко бывает.

– Ага… Ты его утопил? – А что, я свой смартфон о стену убила. Это, с водой… тоже, полагаю, вариант. – Вдруг можно было починить?

– Вряд ли, – вздохнул Витя. Потом схватил первое попавшееся полотенце, обмотал им рюкзак и посмотрел на меня. – Выходим?

Мы перешли на кухню, теперь непривычно тихую. Я убрала с дивана ноутбук и большого плюшевого мишку, а потом вдруг вспомнила:

– Вить, а кот-то где?

Витя вздохнул. Снова одарил меня встревоженным извиняющимся взглядом, положил рюкзак на пол и с огромной осторожностью его открыл.

– Пиум! – сказал рюкзак и выплюнул что-то рыжее, тонкое и мокрое.

Витька ловко схватил его и продемонстрировал мне… кота. Очень мокрого, очень всклокоченного и очень, очень злого. Кот с ненавистью посмотрел на меня разноцветными глазами, набрал побольше воздуха (аж надулся), а потом выдал:

– Уау-у-у-у-у-у-у-у!

Без остановки и на такой тональности, что я испугалась за свои пластиковые окна.

Витька, держа кота за шкирку, тряхнул им. Раз-другой. Кот болтался в его руке, как мешок, выл и затыкаться не собирался. Я ошалело наблюдала.

– Щас, – крикнул Витька и снова бросился в ванную.

Звук воды. Визг. Тишина…

Теперь с кота текло, но ни я, ни тем более Витька не обращали на такую мелочь внимания.

– Его вот так каждый раз выключать? – выдавила наконец я.

Витька улыбнулся, пряча глаза.

– Ну… Можешь дать ему пиво. Я привез тебе пару банок.

– Что дать?

– Пиво. Он любит.

Я сглотнула. Мокрый рюкзак как раз завалился на бок, и в нем что-то звякнуло. Судя по звуку, там было больше двух банок.

– Это и есть твой… друг?

– Да…

При этих словах кот извернулся и посмотрел на Витьку. Очень красноречиво, совсем не по-дружески.

– А что мне было делать?! – воскликнул Витька. – Я не могу взять тебя с собой, ты же знаешь!

– Уауауау, – отозвался кот (с нормальной громкостью).

– А то я не знаю! – фыркнул Витька. – Веди себя нормально! Если она тебя не возьмет – сдам в ветеринарку!

– Уа-а-а!

– Ты это начал!

Кот заткнулся и уставился уже на меня. Я почувствовала себя как на собеседовании при ответе на вопрос: «А как вы представляете свою карьеру через десять лет?»

– Витя? Ты что, с ним сейчас разговаривал?

– И ты с ним разговаривай, – посоветовал друг. – Он все понимает.

– Но это же кот…

Градус презрительности в разноцветных глазах вырос. Кажется, я неправильно ответила…

– Вик, понимаешь… Ты его как человека воспринимай. Это самый умный кот на свете!

– И любит пиво.

– Очень любит.

– А ты уверен, что оно ему можно?

– Нужно!

Я села на диван.

– На сколько ты, говоришь, уезжаешь?

Витя пожал плечами.

– Как получится. Но я обязательно вернусь и заберу его, Вик, ты не думай!

Честное слово, если бы я еще не купила айфон, вернула бы этому предателю деньги.

– Витя, я его боюсь. Сейчас ты его отпустишь, и он меня сожрет. Вместе с твоим пивом.

– Не-не-не! – замахал руками Витя (вместе с котом). – Он сознательный. Кстати, его зовут Вильгельм.

– Как? – вырвалось у меня.

– Вильгельм. А это Вика. Знакомьтесь.

Кот отвернулся. Очевидно, он не хотел со мной знакомиться.

– Ладно, Вик, мне пора, – то ли почувствовав, то ли поняв, что я вот-вот соглашусь откупиться от него новеньким айфоном, сказал Витька после паузы. – Живите дружно. Вик, мой номер у тебя есть, звони, если что. Вильгельм, веди себя прилично.

Опущенный на пол кот на мгновение прекратил умываться и – я глазам не поверила – показал Витьке средний палец. Витьку это нисколько не удивило.

– Пока! – крикнул он и был таков.

А мы с котом остались.

Первым делом я попыталась его вытереть – с него натекло столько, что я потом еще долго с тряпками возилась.

Кот не хотел вытираться. Он не царапался, но вырывался очень целеустремленно, а перед этим так на меня посмотрел, что, честное слово, я усомнилась: а это точно… кот?

– Ладно-ладно! – Сдавшись, я бросила полотенце. – Тогда вытирайся сам. Ты мокрый, с тебя течет, а мне жалко паркет!

Кот посмотрел на лужи вокруг, совершенно по-человечьи вздохнул и – я глазам не поверила – принялся вытираться: кататься по полотенцу и так, и эдак.

– Ух ты, – выдохнула я. – Ты и впрямь все понимаешь!

Кот одарил меня ультрапрезрительным взглядом и, отряхнувшись, потрусил к рюкзаку. Когда я закончила, он катался по полу в обнимку с пивной банкой и пытался ее открыть.

– Хочешь?

Еще один презрительный взгляд.

Я забрала у кота банку, открыла, нашла подходящую миску и вылила туда пиво. Ладно, Витя же сказал, что ему можно. И тетя Катя своего Пушистика пару раз у нас на глазах вином поила…

Кот посмотрел на меня как на идиотку, когда я поставила ему миску на пол.

– Что? – не поняла я. – Пей, ты же хотел.

«Дура», – говорил его взгляд. А потом, словно делал мне огромное одолжение, кот склонился над миской и начал лакать.

Как и Пушистика когда-то, развезло его быстро. Я вымыла пол, тоже приняла душ и вернулась на кухню за мороженым, а кот лежал подле миски в полной отключке, сведя глаза к носу и вывалив язык. Я его осторожно потыкала – вдруг он уже того? Кот слабо дернул задней лапой, я успокоилась, взяла мороженое и пошла смотреть недавно скачанный сериал.

Эпизоде так на третьем мне послышалось что-то странное. Наверное, соседи снова ремонт затеяли, он у них никогда не заканчивается… Но на четвертом эпизоде звук стал громче, и я остановила просмотр. Прислушалась…

Это были не соседи. Это была моя кухня.

«Воры!» – первым делом подумала я и бросилась на них смотреть. Знаю, нелогично, но я испугалась, и логика мне отказала.

Нет, это были не воры, это был кот. Он стоял на задних лапах, передними держал (как?!) ложку и долбил ею по дну перевернутой кастрюли.

Я прислонилась к стене и неожиданно подумала, лучше бы это были воры – или, кажется, у меня глюк. Потому что это было не все. Кот бил по кастрюле ритмично в такт своей… э-э-э… песне. Пел он, конечно, просто «Уау-ау-ау!», зато громко и, клянусь, это был не просто вопль, это была музыка. Чем-то она напомнила мне «Макарену», и я прижала руку ко лбу. А вдруг это я того? Кот не может, просто не может так… так делать! Это же кот!

Спустя минут пять (кот все пел) мне пришел в голову способ проверить, кто из нас бредит. Я вернулась в комнату, схватила айфон и, дрожа (отчего запись качалась), засняла кошачий концерт. На прокрутке, опять же у меня в комнате, он показал все то же: кота с ложкой у кастрюли.

Я выдохнула: наверное, все-таки кот того. Надо Витьке показать. Это он пиво бракованное привез, я ничего не делала! Может, там и не пиво, а какие-нибудь кошачьи галлюциногены, вот он и разошелся?

Ответ от Витьки пришел быстро: «Просто добавь воды». «Чего?» – не поняла я. «Полей его, – ответил Витька. И тут же: – Не волнуйся, это нормально».

Нормально? Поющий кот с ложкой в лапах на манер барабанных палочек – нормально?!

Я сбегала в ванную, вернулась на кухню со стаканом воды и по совету Витьки полила кота. Сработало – он тут же выключился! Откинулся на спину, исполнил последние аккорды того, что напоминало теперь чей-то гимн, снова свел глаза к переносице и вывалил язык.

«Ты что за Моцарта мне притащил?» – отправила я Витьке.

«Да какой из него Моцарт, даже на Мэрилин Монро не тянет! – отозвался друг. – Оставь его, он проспится и нормальный будет. Переволновался – смена обстановки, все такое…»

Все такое… Я вытерла лужу, перенесла бесчувственного кота на диван, накрыла полотенцем (мокрый, простудится еще ночью), выключила ему свет и отправила все оставшиеся банки с пивом в мусоропровод. А вдруг там и правда ЛСД или что похлеще? Пушистик после вина только стулья сшибал, когда его на поворотах заносило. И никогда на задние лапы не вставал! Я уж молчу про фокус с кастрюлей.

Посреди ночи меня разбудил звук слива в туалете. Вообразив, что кот каким-то образом открыл дверь и теперь утопился, я бросилась туда – и застала потрясающую картину: кот выходил из туалета, попой толкая дверь, чтобы она закрылась, а потом в прыжке ударил лапой по выключателю – и свет погас.

– Охренеть, – выдохнула я.

Кот прошел мимо, не удостоив меня и взглядом. На кухне он забрался на диван, вытянулся под полотенцем и, кажется, заснул.

Я тоже вернулась в спальню, пару раз ущипнула себя (больно!), подумала, что к черту все, разберусь завтра, и заснула.

Назавтра кот изволил дрыхнуть. Я сфоткала его, спящего, по просьбе Витьки, потом приняла душ и вернулась на кухню готовить завтрак.

Кот все еще спал.

Я люблю готовить – пожалуй, это то, что я люблю делать больше всего. Готовка успокаивает, вдохновляет и, честно говоря, дарит мне настоящее счастье. Так что я не против с утра повозиться с каким-нибудь сложным рецептом вроде киша Лорен… Хотя это еще не сложный! В общем, бегаю я по залитой солнцем кухне, настроение отличное, в духовке допекается корж, в чаше ждет готовая ягодная начинка, а я укладываю картофель в форму для тортильи… И тут с разделочного стола в меня взглядом утыкается кот.

Я закричала. Кто бы не закричал! Его не должно быть на моем разделочном столике, среди фарша и прочего, он же только что дрых на диване! Слава богу, картошку от страха не уронила.

– Мяу, – сказал кот. Требовательно так.

– Уйди! – дрожащим голосом приказала я.

Кот только презрительно посмотрел в ответ.

– Уйди со стола щас же!!! – не выдержала я.

Кота смело, кажется, звуковой волной. Оказавшись на полу, он уселся подальше от меня, но так, чтобы наблюдать было удобно. И снова сказал:

– Мяу.

«Ненормальная», – послышалось мне.

Надо ли говорить, что желание готовить пропало начисто?

Спустя полчаса – кот следил, я постоянно чувствовала его пристальный взгляд – киш допекся, а тортилья была отправлена в духовку. Я убрала со стола, накрыла его к завтраку, села…

Кот забрался на стул и выжидательно на меня уставился.

Я отрезала кусок киша.

Кот повязал себе бумажную салфетку на грудь.

Я сглотнула.

– Ты… собираешься есть со мной?

Кот возвел глаза к потолку. Это стало последней каплей.

– Пошел в угол! – рявкнула я. – Ты кот или кто?! Подожди, сейчас фарш тебе в миску наложу.

Кот невежливо показал мне средний палец и потянулся к ножу, явно собираясь резать им киш.

– Охренеть, – выдохнула я. Забрала нож, отрезала кусок пирога и положила коту на блюдце. – Ну на.

«Ну спасибо», – сказал взгляд кота. Потом он выразительно посмотрел на чайник.

Я пожала плечами и налила ему в пиалу чай. Из кружки он ведь точно лакать не сможет, ошпарится еще.

А потом мы завтракали, и кот вел себя абсолютно как человек. Причем на приеме у как минимум королевы. Он даже кусок киша в лапах держал, а не как нормальный кот, с тарелки кусал!

– Витя, – выйдя на всякий случай на балкон, я дозвонилась до друга, – а ты уверен… что это точно кот?

Связь была плохая, у Вити что-то взрывалось, кто-то кричал, звенела сталь. Наверное, в игру рубится.

– А? – перекрикивал этот шум Витька. – А кто же?

– Он на задних лапах ходит, салфетку повязывает и так смотрит!..

В трубке что-то взорвалось, потом Витька ответил:

– Да ладно тебе, Вик, чего ты заводишься? Ну ходит он… Отвали! Ай, Вик, я не тебе. Отвали, я сказал! – Снова взрыв. – Короче, Вик, ну ходит он на задних лапах – такой вот у меня крутой кот. Если тебе так удобнее, обращайся с ним как с человеком.

Кто-то что-то прокричал непонятное, как будто на другом языке, но Витя почти сразу вернулся.

– Вик? Ты его только не выбрасывай, ладно? Я знаю, он иногда… того…

– А если это я того?! – в сердцах воскликнула я.

Витька рассмеялся.

– О, не бойся, с тобой все в порядке. Ладно, Вик, я побежал! Звони, если что.

И отключился.

Кот в это время на кухне играл с микроволновкой. Вернувшись с балкона, я еле успела его вытащить: кот как-то умудрился раскрутиться на тарелке… Это при открытой-то дверце! Крутой, ничего не скажешь.

Готовка меня уже не спасала, и я решила заняться йогой. Во-первых, полезно; во-вторых, всегда помогало расслабиться.

Кот сначала весьма заинтересовался айфоном, но я рыкнула, и интерес пропал. Подняв хвост трубой, он демонстративно удалился на подоконник.

Я расстелила гимнастический коврик, села, закрыла глаза и, слушая музыку, стала делать упражнения, вроде успокоилась… А потом поймала взгляд кота. Вы видели когда-нибудь, как у человека рот от удивления открывается? Я, честно, нет – но увидела у кота.

– Скройся!

Кот отвернулся и, уверена, где-то там под шерстью он наверняка покраснел. Да и черт с ним, это же просто кот!

Я закрыла глаза, сосредоточилась на себе… Спустя час, заканчивая занятие, открыла. Кот рядом, на полу, делал полумостик вместе со мной. Заметил мой взгляд, фыркнул: чего, мол?

Так мы вместе практику и завершили. Я выгибалась попой кверху – и кот. Я ноги за голову забрасывала – и кот тоже. Черт-те что.

После йоги я собралась за покупками. Пошла предупреждать кота, не нашла, крикнула: «Веди себя хорошо, я скоро вернусь!» И, только выйдя на улицу, обнаружила, что кот едет в продуктовой сумке. А я думала, чего она такая тяжелая!

Кот, вытянув голову, сверкал глазами на прохожих, проветривался и периодически требовательно мяукал.

– Слушай, а ты мурлыкать умеешь? – неожиданно поинтересовалась я.

Кот одарил меня надменным взглядом и не ответил.

В магазине он внимательно присматривался к полкам. Безошибочно нашел пиво и мяукал до тех пор, пока я не выдержала:

– Не буду тебе покупать! Ты вчера напился и куролесил – ты думаешь, я стану это терпеть?

Другие покупатели на меня оглядывались, и надеюсь, они решили, что это я по гарнитуре разговариваю. Кот тоже притих, как будто даже виновато.

Из сумки его пришлось вытряхнуть – надо же куда-то складывать продукты. Но кот нашелся быстро: идти он не хотел и потому ехал на мне. На голове. Гаденыш пушистый! Если бы не тяжелые пакеты и сумка, я бы его… Ух!

«Ну все, – думала я, идя домой. – Мое терпение лопнуло. Шибко умный? Вот и буду с тобой как с умным».

Дома я кинула продукты на кухню и крикнула вслед сунувшему нос в пакеты коту:

– Сядь на диван.

Кот фыркнул.

– Я знаю, что ты меня понимаешь. – Да, это глупо: кот же! Но я была уверена: понимает. – Сядь на диван немедленно. Нам нужно поговорить.

Со снисходительным видом кот перебрался со стола на диван. Чинно сел, ожидающе уставился на меня: ну, говори.

– Значит так… Вильгельм, да? – Имечко под стать. Такое же странное. – Это мой дом и мои правила. Если собираешься здесь жить, будешь их выполнять, ясно?

Кот включил презрительный взгляд.

– Ах так! – выдохнула я. – Ну ладно.

И как могла, скопировала его взгляд. Кот фыркнул и стал смотреть еще пристальнее. Так мы играли в гляделки полчаса, наверное, и – хо-хо! – кот устал первым. Он совершенно по-человечески вздохнул, топнул лапкой и отвернулся.

– Чудно. Теперь слушай правила. Ты спишь на диване. Ясно?

Кот кивнул. Ух ты! И впрямь, что ли, понимает?

– Еще ты не мешаешь мне готовить. Я тебя кормлю, и мешать мне не в твоих интересах. Это тоже ясно?

Кот склонил голову набок, словно ждал пояснений.

– Ты или помогаешь, или не сидишь на разделочном столике, – я показала, – или не попадаешься мне под руки. Теперь ясно?

Помедлив, кот кивнул.

– Ты больше не устраиваешь ночные концерты.

Кот выразительно посмотрел на пустой Витькин рюкзак в углу.

– И не пьешь пиво.

– Уау?

– Я его выбросила. А что ты думал? Ты невменяем, когда пьяный, и я не собираюсь это терпеть.

Кот вздохнул.

– Пока все. Давай жить дружно, Вильгельм, неизвестно еще, когда Витька вернется.

Кот снова вздохнул, а я неожиданно предложила:

– Хочешь сериал со мной посмотреть?

Меня хватило эпизодов на пять, потом в глазах стало мельтешить и таять, а голова разболелась.

– Выключаю? – зачем-то спросила я у кота.

– Мяу! – отмахнулся тот.

– Ладно, потом расскажешь, что там дальше было.

Я оставила его смотреть, а сама ушла на кухню готовить ужин. Потом позвонила мама, потом я болтала с подругами в чате. До универа мы были не разлей вода, но, поступив, разъехались по разным концам города, и как-то лениво стало часто встречаться… Тащиться к одной из них два часа с тремя пересадками? Не!

Кот пришел поздним вечером, облокотился о стол и принялся мяукать: рассказывал.

– Прости, – вздохнула я, попивая сок. – Не понимаю. Ужинать будешь? Рисовый пудинг? Булочки с луком и яйцом?

Кот съел все (куда только поместилось), потом вытянулся на диване и принялся зевать.

– Кому-то пора баиньки, – усмехнулась я.

Кот закрыл глаза.

– И тебе сладких снов.

Поздно ночью я почувствовала, как что-то теплое и пушистое устроилось под боком. Надо было согнать – сказала же спать на диване! – но так лениво стало и спать хотелось… Так что я повернулась, обняла кота и закрыла глаза. Помню, в коте в этот момент проснулся моторчик. «Значит, умеешь мурлыкать», – подумала я и заснула.

Утром кот орал мне прямо в ухо и улепетывал с кровати так, будто я его изнасиловала.

– Эй, ты сам пришел! – крикнула я ему вслед и запустила подушкой.

Кот спрятался на кухне.

И так между нами, хм, кошка пробежала – в смысле, такая чувствовалась с тех пор напряженность, что я на самом деле перестала что-либо понимать. Кот же, черт возьми! Попыталась погладить перед завтраком, так он снова сбежал. Странно…

– Ну и дуйся, – бросила я и ушла за продуктами. Что-то захотелось испечь ореховый тортик, а я, как назло, забыла вчера купить сливочное масло и яйца.

Все шло как всегда – по дороге я отправила пару сообщений брату, получила ответ в стиле «Отвали, я занят», позвонила маме, обсудила рецепты торта. В полдень в магазине было пусто, поэтому я не удивилась, что кассир долго возится со мной, неспешно пробивает продукты… Правда, зачем она так внимательно меня разглядывает?

– А это у вас кот рыжий? – спросила она наконец.

Я улыбнулась. Ну да, видела меня вчера с Вилькой, Вильгельмом то есть. Ничего необычного.

– Ага. Понравился? – пошутила я.

Кассир серьезно ответила:

– Очень. Вы не хотите его продать?

– Что?

– Продать? – повторила кассир. И глаза… черт, у нее в глазах что-то красное сверкнуло!

Пересмотрела я вчера фантастики…

– Нет, спасибо, – бросила я, схватила сумки и со всех ног кинулась домой.

Уже у самого дома до меня дошло, что нужно успокоиться, ведь ничего страшного не произошло. Ну спросили у меня про кота! Ха, маме ее шпица предлагают и продать, и обменять с самого момента его появления у нас дома. Просто очень уж красивый. Я не назвала бы кота… Вильку красивым, но, может, я ничего не понимаю в кошках?

Вильгельма дома я застала за разглядыванием себя в зеркало. Кот стоял на задних лапах и то одним боком поворачивался, то другим. Раскидал всю мою косметику с трюмо, гад!

– Красавец, красавец, – пошутила я, втаскивая пакеты на кухню. – Мне тебя даже продать предлагали. Кому-то ты очень нравишься!

Кот резко обернулся.

– Мяу?

– Не-по-ни-ма-ю! – пропела я и принялась раскладывать продукты.

Потом на стол рядом упал мой айфон.

– Мяу!

– Эй, не трогай его! Не трогай, я сказала!

Кот, воспользовавшись тем, что руки у меня были грязные и заняты, принялся бить лапой по экрану. Освободившись, я забрала у него телефон и хмуро уставилась на список вызовов. Хм, а я не должна позвонить Витьке отчитаться?

Фоткаться для этого кот не пожелал, только постоянно мяукал. А когда попыталась погладить, ушел от моей руки и гневно зашипел.

– Черт с тобой, – бросила я.

Витька не отвечал. Три раза. Наверное, занят?

– Ладно, Рыжик, план на сегодня такой: я готовлю обед, мы едим, потом я уезжаю в центр. А ты остаешься.

Кот снова протестующе замяукал.

– Переживешь, – бросила я. – Хочешь малину?

То ли я окончательно спятила, то ли просто привыкла: Вильгельм ходил на задних лапах, включал мне микроволновку, открывал ящики и подавал столовые приборы. Помогал.

Собираясь уходить – договорились вчера с девочками посмотреть вместе фильм, – я как ни в чем не бывало спросила кота:

– Поставить тебе сериал?

Кот склонил голову набок и прыгнул на полку книжного шкафа.

– Почитать хочешь? – уже нисколько не удивляясь, поняла я. – Тебе про любовь, смешное или приключения?

Кот выбрал «Поющие в терновнике», уж не знаю, по какому принципу. Когда я уходила, он устроился на диване и листал страницы. А, порвет – не страшно, переживу.

Больше до вечера ничего странного не происходило, а после двух стаканов мохито, трех порций мороженого и встречи с подругами я и вовсе возвращалась в благодушном настроении. И не заметила, как у самого дома ко мне шагнула тень.

– Милая девочка, продай котика, – пропела она.

На свету она выглядела как киношный зэк – здоровенный такой громила полуодетый, весь в татуировках – и я, ахнув, огляделась. Двор был полон народу: мамы с колясками, маленькие дети, юные футболисты… Ладно, если что, закричу.

– Какого еще кота?

– Рыжего, – некрасиво улыбнулся щербатым ртом зэк и чем-то щелкнул. А потом у него в руках сверкнул нож! Я замерла от страха. – По-хорошему прошу. Что хочешь за него?

– А… – Это по-хорошему? – Вы…

Зэк медленно приближался. Черт, мне уже кричать «помогите» или нас хоть кто-нибудь заметит? Мимо пробежал чей-то ребенок, мать его позвала… А ничего, что тут чокнутый с ножом?

– Что хочешь за кота?

– А… Три сундука бриллиантами! – выпалила я наобум.

Зэк замер.

– Бриллиантами?

– Ага. Помо!..

– Бриллиантов нет, могу золотом, – перебил зэк.

Я выдохнула. Вдохнула…

– Нет бриллиантов – нет кота! – И кинулась в подъезд.

У двери я, правда, обернулась. Зэк исчез. Черт-те что!

Дома я первым делом заперлась на все замки и кинулась к телефону.

– Витька!

– Ну чего? – заспанно ответил друг.

– Т-там!..

– Он опять что-то натворил?

– Его продать требуют! Мне сейчас ножом угрожали! Ты во что меня впутал?! Что это за кот?!

Витька нисколько не удивился.

– Уже? Не продавай… – Появились помехи, и голос теперь доносился словно издалека. – Кота! Не… выноси… из дома! Дома вы… безопасности! – Потом в трубке зашипело, и связь прервалась.

А я увидела совсем рядом разноцветные глаза Вильгельма.

– Ну и что происходит?

Кот промолчал, только похлопал меня лапой по руке.

Я нашла электрошокер и положила его на видное место. Приняла душ, смыла косметику, стала похожа на человека. Приготовила успокаивающие брауни.

В это время в комнате заэлектрошокился кот.

Мужчины!

– Идиот, – объявила я и попыталась сделать ему массаж сердца. Кот сразу ожил, подскочил и бросился наутек. – Не трогай мои вещи! – крикнула я и пошла есть брауни.

Конечно, и кот скоро ко мне присоединился.

Ночью уже я притащила его к себе в постель. Кот спросонья вырывался, но я объявила:

– Из-за тебя у меня нервное потрясение, и я не могу заснуть. Терпи.

И кот успокоился. А потом, ткнувшись носом мне в грудь, снова замурчал.

Хорошо спится в обнимку с котом!

Витька наутро не отвечал, Вильгельм смотрел на меня как-то странно (а особенно на мою грудь), пил молоко и, кажется, пытался пересказать мне «Поющих в терновнике».

– Хочешь, скачаю тебе экранизацию? – поинтересовалась я, ставя книгу на полку.

Кот неопределенно мяукнул.

А потом в дверь позвонили, и я осторожно заглянула в глазок.

На пороге стояли три открытых сундука. В них радостно и очень красиво переливались бриллианты.

– Витя! – кричала я, тряся новеньким злополучным айфоном. – Да ответь же, черт тебя возьми!

– Черт меня уже того… взял, – прохрипел смартфон Витькиным голосом, и я сначала подскочила от неожиданности, а потом поняла, что случайно включила громкую связь. – Вик, ну чего опять?

– Мне бриллианты привезли!

– Вау, – без воодушевления отозвался Витя. – Ну, радуйся. Вик, я устал, как тот черт… Ну, ты поняла.

– Ты устал?! Мне вчера угрожали ножом и требовали продать твоего кота! Теперь притащили под дверь бриллианты! Я боюсь выйти из дома!

– Я же сказал тебе не выходить из дома, – устало отозвался смартфон.

– Ты сказал?! – Нет слов! – Да я тебе… Я!..

– Вик, дай Вильгельма.

С огромным удовольствием я дала бы этому предателю в челюсть, но возможности не было. Поэтому я швырнула смартфон коту:

– Тебя!

Кот уселся рядом с айфоном и мяукнул.

– Ну и какого хрена у вас там происходит? – невежливо поинтересовался Витя.

– А я тебе расскажу!..

– Вик, помолчи, я не тебе. Вильгельм?

– Мяу.

Не-е-ет, крыша поехала не у меня, совсем не у меня! А у этих вот всех, начиная с кота и заканчивая чокнутым маньяком с бриллиантами!

– Витька! Это, мать твою, кот!!!

– Мяу! – возмущенно высказался Вильгельм.

– Вика, помолчи. Что значит, ты ничего не делал?..

«Надо звонить в полицию», – мелькнула здравая мысль. Действительно, что это я? Надо было еще вчера звонить. Или маме хотя бы рассказать, вместе бы решили, что делать. Это ведь уже ни в какие рамки!..

– Вильгельм, подожди. Вика! Вика, ты меня слышишь?

– Я убить тебя хочу!

– Отлично. Не звони в полицию, поняла?

– Чего? Почему это?!

– Не дозвонишься, – вздохнул айфон.

– Да пошел ты!

– И из дома не выходи.

– Да…

– Вика, послушай меня. Ты действительно в опасности, но полиция тебе не поможет. Никто не поможет, только я. Тебе нужно дождаться меня. Тяни время. Если ты выйдешь, они заставят тебя отдать им кота. Ты поняла?

Серьезно, нет слов.

– Вильгельм, проследи, чтобы она поняла, – закончил Витя.

Кот важно кивнул и снова мяукнул.

– Хорошо, теперь рассказывай. Как они нашли тебя так быстро?

– Мяу.

– Да ладно! Если не делал, ты бы еще месяц тут в безопасности жил.

– Мяу, мяу-мяу, ур!

– Ой, вот не надо заливать! А то я тебя не знаю!

– Мяу!

– Рассказывай! В этом мире нет магии…

– Мяу.

Ой все! Пойду съем что-нибудь сладкое, пережду этот дурдом, успокоюсь, а потом буду разбираться, что делать. И больше никогда не стану принимать сомнительные предложения от, чтоб их, друзей! Знала же, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а Витька может подставить. Не-е-ет, дура, поверила…

Когда я вернулась в комнату, кот тыкал лапой в айфон, а тот на громкой связи транслировал короткие гудки. Я выключила звонок, смерила кота взглядом – Вильгельм ответил мне тем же – и набрала полицию.

– Ну что, теперь продашь кота? – спросили меня.

– А…

– Три сундука с бриллиантами, как ты и просила.

– Но…

– Продашь или нет?

Я торопливо отключилась и набрала маму. Тот же голос отозвался:

– Так я не понял, с тобой по-хорошему или по-плохому?

А-а-а-а! Айфон полетел в кота, кот – в сторону, а я заметалась по комнате. Сундуки так и стояли под дверью и почему-то никто из соседей совершенно ими не заинтересовался.

Через пять минут я вытолкала упирающегося кота из квартиры и окунула в бриллианты (блин, настоящие! а сверкают-то как!).

– Мя-я-я-яу!

– Я на это не подписывалась! – И захлопнула дверь.

Да, совесть меня глодала, но страх оказался сильнее. Впрочем, самым сильным было чувство жуткого беспокойства, которое сделалось только ярче, когда дверной звонок принялся надрываться. Я не выдержала и снова выглянула на лестничную площадку.

Конечно, звонил кот. Стоило двери открыться, как он попытался шмыгнуть в квартиру, но я оказалась проворнее.

Тогда кот включил сирену. Царапучую, гад, сирену! Он вцепился в меня, как утопающий в соломинку, пробрался от груди к голове, выл в ухо и цеплялся когтями за все, включая мои волосы, когда я пыталась отодрать его от себя.

С тех пор я считаю, коты должны занять место в фильмах ужасов наравне с пауками, клоунами и безумными маньяками.

Кстати о маньяках.

– Так продашь кота? – раздалось рядом знакомым голосом.

Мельком, из-под кота, я увидела, что вчерашний зэк стоит у двери, слева от сундуков, и спокойно смотрит на меня. А потом Вильгельм попытался закрыть мне губы лапой, но (так вышло) сунул ее мне в рот.

Я его укусила.

– Уа-у-у-у! – взвыл кот (зэк закрыл уши) и пал мне в руки меховым мешком. Еще и лапой тряс, дескать, я его, бедного-несчастного, побила. Он, может, намекает, что я ядовитая?!

– Ты закончила? Кота продавай, – напомнил о себе зэк.

Честное слово, я собиралась всучить ему Вильку и потребовать, чтобы он убирался вместе с бриллиантами. Но сначала у меня рот был полон кошачьей шерсти, а потом я случайно поймала взгляд зэка. У него глаза – правда! – были красные и светились. И на Вильгельма он смотрел так, будто…

Я живо представила кота на живодерне. Как его, беспомощного, связанного, мучают на дыбе (да, кто-то пересмотрел исторические сериалы), а потом этот владелец бриллиантов, так же ухмыляясь, заносит огромный тесак. Острое лезвие отражается в разноцветных глазах котика. Последнее «мяу» судорожно обрывается…

– А фто… что вы с ним фелать… тьфу! Делать собираетесь?

– Не твоя забота, девчонка, – буркнул зэк. – Кота продай.

Девчонка? Ах так!

– Не-а.

Они удивленно уставились на меня оба: и кот, и зэк. «Ух ты, я все-таки чокнулась», – успела подумать я, прежде чем зэк возмутился:

– Я же принес тебе бриллианты!

А у меня за утро негатива накопилось…

– И что? Забирай обратно! Что я с ними делать буду?

– Отдай менялам.

– Кому?

– Слушай, девчонка…

Ха! Витька говорил время тянуть? Без проблем, лишь бы этот вот не стал ножиком снова махать. О! У меня же электрошокер! Кстати, где-то тут рядом лежит… Наверное…

Я сграбастала кота под мышку и, широко улыбнувшись, подвинулась вправо. Так, вот и он… Или это моя губная помада?

– Три сундука бриллиантов за такого прекрасного котика? Вы меня за дуру держите?

– Уах! – дружно сказали и кот, и зэк. Кажется, такой расчетливости они от меня не ждали.

Зато я нашла шокер.

– Тогда чего ты хочешь? – прищурился зэк.

– Жар-птицу! – Что? Это первое пришло мне в голову!

Зэк рассвирепел.

– А тебе не поплохеет, девчонка?

– Не-е-е.

– Да я тебе сейчас!.. – и попытался сунуться ко мне с ножом. Но во-первых, у него на пути стояли сундуки, а во-вторых, я удачно поднырнула и ткнула в него шокером. А потом быстренько закрыла дверь и уставилась в глазок.

Зэк лежал на бриллиантах и не шевелился. Ай да я!

– Мяу? – напомнил о себе кот, по-прежнему висящий у меня под мышкой.

Я отошла от двери и случайно бросила взгляд в зеркало в прихожей. О господи!

– Мяу! – вякнул кот, когда упал на пол. – Мяу-у-у!

Но, судя по отражению, терять мне уже было нечего.

– Гад ты пушистый, а ну иди сюда.

Кот попятился.

– Иди сюда, – голосом заправского вампира прошипела я. – Иди…

Кот дико смотрел на меня и пятился, пока не уперся задницей в стену. Потом попытался перемахнуть через меня и дать деру, но не успел.

И больше не царапался – но я и так была в крови.

Мылись мы вместе, я и кот. Я смотрела на стекающую с меня розовыми струйками воду, плавающий мокрый и совсем не красивый кот смотрел то на потолок, то на мою грудь. Больше он ничего не видел: я набрала ванну, налила пены и теперь нежилась там, приходила в себя. Жутко щипало свежие котовьи царапины.

– Сволочь ты царапучая, – высказала я коту.

– Мяу, – покаянно отозвался Вильгельм. Точнее, надеюсь, что покаянно.

– Еще раз так сделаешь – из окна выброшу.

– Фр-р-р!

– Ты еще и фырчишь на меня? А ну-ка!

Да, я сильнее, чем и пользуюсь. Кота только пару раз макнуть пришлось, прежде чем он стал пускать пузыри, обмяк и заткнулся. Я решила, что так он просит о пощаде. Я милостивая, я оставила Вильку в покое. Все равно он гад, всю меня исцарапал! Я его приютила, я его разносолами кормила, за компьютер (святое, между прочим) пустила, а он! Ух, гад!

Потом я вытиралась, а кот сушился под феном. Сидел, чинный такой, и обдувался. Еще поворачивался то одним боком, то другим – для лучшего просушивания, наверное. А может, ему просто теплый ветер нравился?

А я смотрела в зеркало. Витька говорил стать затворницей? Да я в таком виде из дома не выйду! Скоро заживают царапины? Несколько дней? Неделю? Вот неделю и не выйду! Кошмар, что этот чокнутый кот со мной сделал!

Телефон по-прежнему не работал как надо. Он или не звонил, или спрашивал неприятным зэковским голосом: «Ты точно хочешь эту свою птицу? А зачем?» Я один раз ответила: «Не твои заботы», а потом стала просто загадочно молчать. Черт-те что!

Кот на обед приглашен не был. Это нисколько его не расстроило: он сам пришел. Устроился как обычно на стуле напротив, повязал салфетку и принялся постукивать правой лапой по столу.

– Мордаха не треснет? – фыркнула я, положила картофельную запеканку только себе и принялась показательно ее есть.

Кот смотрел. Внимательно. Презрительно. Пронзительно. Аппетит мне портил.

Ха! Так, играя в гляделки, я доела, помыла посуду и отправилась серфить в Интернете. О’кей, Гугл, что полагается делать, когда в твою дверь ломятся и предлагают алмазы?

Интернет не работал.

Кот чем-то гремел на кухне. Послушав, как там что-то бьется, я всерьез задумалась, а не сделать ли следующий расстегай с печеным котом? Говорят, в осажденных городах во время голода собак и кошек ели за милую душу. Сколько мне так еще дома прятаться без связи и ждать Витьку? А кот упитанный.

Фантазия с котом на живодерне и последним «мяу» повторилась, только теперь в мыслях с тесаком стояла уже я. После того, что показало мне сегодня зеркало (да, я про те три длинные полосы через всю левую щеку – не дай бог, шрамы останутся!), приготовить кота, например в кляре, или хот-кэт вместо хот-дога уже не казалось мне живодерством.

На кухне в очередной раз что-то упало, а за компьютером (без Интернета на фиг он мне сдался!) подскочила я. Сейчас я этого рыжего гада!..

Но рыжий гад явился сам. С подносом, на котором стояла хрустальная ваза, а в ней в сливках плавали ягоды и кусочки фруктов. Взбитых сливках – так вот что это только что фырчало! А сверху было украшено шоколадным сиропом. Все это кот подал мне с видом того рыжего авантюриста из «Шрека». Ну, с огромными зелеными глазами, которого еще рисуют на зачетках с надписью: «Ну поставьте мне «отл»!»

– Это ты мне?

Кот вздохнул. Он и так с трудом балансировал на задних лапах, а еще и с подносом… В общем, десерт я забрала. Села – и кот неожиданно прыгнул мне на колени, а потом мягко тронул лапкой царапины на щеке.

– Мьяу!

– Это вместо «извините»?

Кот кивнул. И снова вздохнул.

– Что, голод не тетка? Ладно… Вильгельм. Я тебе вчера рыбку купила, между прочим. Пошли мириться.

Позже на кухне кот ел рыбное филе в белом вине со специями, а я говорила, уплетая десерт:

– Знаешь, подкупать девушку сладким – это низко.

– Ур?

– Серьезно. В следующий раз неси цветы.

– Ур? – Кот ткнул лапой мне в грудь, в аппликацию с розами.

– Лучше лилии. Слушай, если мы тут надолго застряли… Что делать будем?

Кот развел лапами.

– Хм… У меня где-то были два джойстика и пара игрушек. Хочешь гонки?

Вильгельм не знал, что такое гонки, но мой поиск джойстиков, диска, а потом и установку игры наблюдал с интересом.

Через час он меня первый раз обыграл.

Через два часа он обыгрывал меня постоянно.

Через два часа и сколько-то минут получил джойстиком по рыжей попе: «Надо давать девушке выигрывать! Хоть изредка! Ты же мужчина!» И долго, по-своему, по-кошачьи, смеялся в ответ.

К вечеру мы вместе готовили ужин, потом читали – я вслух, а Вильгельм внимал. Начали с «Джейн Эйр», закончили Кингом. «Оно» коту особенно зашло.

Часов в одиннадцать позвонил Витька и сразу потребовал дать Вильгельма.

– Ну что, дружище, ты женишься!

Кот проорал в ответ что-то неопределенное, но угрожающее.

– Ты нашел ему кошку? – рассмеялась я, сидя рядом на полу. – Только ко мне ее тащить не надо, кошачьи оргии я не переживу.

– Я ему такую кошку нашел! – хохотнул Витька. – Закачаетесь! Помнишь Стеллу? С большим за…

В этот момент кот метко ударил лапой по айфону, и связь прервалась.

– Так ему! – рассмеялась я. – Пусть лучше приезжает скорее.

Кот оценивающе посмотрел на меня.

– Что?

Кот наклонил головой в другую сторону. Потом как-то извернулся и посмотрел на меня почти вниз головой. Внимательно так, словно хотел изучить с нового ракурса.

Я метко бросила в него мороженым.

– Иди ты!

Кот долго вылизывался, но, когда я расстелила кровать, устроился со мной без вопросов. И тарахтел сладко так, убаюкивал.

А утром я нашла на подоконнике павлина. Смотреть на него было страшно – сиял он словно светодиодная лампочка и огромный был… Полкомнаты хвостом занял.

Вильгельм хохотал, катаясь по кровати.

– Это что? – спросила я у павлина. – А ну кыш!

Павлин открыл рот, и у меня заложило уши. Черт возьми, эти твари и так противно орут, а когда на ультразвуке – то только держись. Как еще окна выдержали… Кстати, закрытые. Как эта птица у меня очутилась? Через форточку пролезла?

Телефон заиграл сразу, как павлин заткнулся. У меня, правда, в ушах звенело еще долго, так что пару звонков я пропустила, но на третий откликнулась.

– Продай кота! – рявкнула трубка.

– Да… – Спросонья, но я все-таки вспомнила, что я девушка приличная и матом не ругаюсь. А то очень хотелось. – С какого… кхе-кхе, с какой радости?

– Ты хотела жар-птицу? Ты ее получила, – ответил зэк в айфоне. – Продай кота!

Я посмотрела на павлина.

– А, так это жар-птица! Черт, я как-то иначе ее представляла. И что мне с ней делать?

– Девчонка, ты издеваешься?

Я не выдержала и рассмеялась.

– Что вы, я не такая! А табун единорогов можете организовать?

– Что-о-о?!

Странные люди пошли, неужели девушку никогда не уламывали? Вот прям после бриллиантов и жар-птицы, думают, я теперь на все согласная? Щас!

– Понимаете, чувствую я вдруг непреодолимое желание получить единорога… гов… единорогов. Табун. Чтоб, ну, белые, с рогами витыми, сияют и изящные такие красавцы. Понимаете?

Какое-то время айфон молчал.

– Девочка, ты доиграешься.

Как раз в это время Вильгельм перебрался за стол, включил компьютер и запустил гонки. Я задумчиво смотрела, как он рулит джойстиком, с потрясающей скоростью нажимая нужные кнопки.

– Думаете? Хорошо бы… – выиграть когда-нибудь у этого кота!

Айфон надолго замолчал. Я потрясла им, и голос появился вновь.

– Табун – это сколько?

– Ну… Штук двадцать?

– Двадцать единорогов, – медленно произнес зэк. – Ты хоть понимаешь, как сложно найти даже одного единорога?

– Ха, а вы понимаете, как сложно жить с котом, который сто раз обыграл тебя в гонки? Я его теперь не продам, пока не выиграю. И пока единорогов не будет! Так что ищите. Удачи.

Я отключилась, и трубка с тех пор молчала. Зато кот покатывался от смеха за компьютером.

– Весело, да? Что мне теперь с этим павлином делать?

Жар-птица флегматично чистила перышки и на нас с Вильгельмом не обращала внимания.

Кот спрыгнул с кресла, прошел на кухню и кивком указал на печку.

– Думаешь? – Я оглянулась на дверь в комнату. – Да ну, вдруг она ядовитая?

Кот покачал головой.

– Да? Светится же у нее что-то. Вдруг она радиоактивная?

– Мяу? – «Что?» – спросил кот.

Я покачала головой:

– Нет, зачем мне готовить светящегося павлина, если у меня полная морозилка нормальных окорочков?

В итоге я выкинула жар-птицу в окно. Улетала она красиво, этакая птица удачи, даже жалко, что перо ей на память не выдрала. Но больно же было бы… мне, когда эта птичка меня бы клюнула. А так, свободная, среди туч она красиво смотрелась.

– Мур-р-ра, – заявил кот. Звучало это как «дура».

– Да ну тебя. – Я закрыла окно – собирался дождь, и стало прохладно. – Лишь бы она с самолетом каким не столкнулась.

– Мяу?

– Самолет – такая штука, которая летает по небу и перевозит людей.

– Мяу?

– Ладно, где-то у меня был справочник, сейчас покажу. Там Интернет, кстати, не дали?

Интернет не дали. Но, если честно, я весь тот день и так не скучала. Мы с котом наладили совместный быт: я старалась не смотреться лишний раз в зеркало и не вспоминать, какой этот пушистый гад еще и царапучий вдобавок. А Вильгельм научился самостоятельно подогревать себе молочко в микроволновке. Золото, а не кот!

Как специально, мой холодильник был битком набит продуктами, погода стояла жуткая – весь день штормило, – а в компьютерном загашнике оказались все серии «Времени приключений».

У Вильгельма проснулась (или появилась? кто Витьку знает) любовь к йоге. Мы часа два провели за практикой – никакой фитнес не нужен. А вечером вместе распили бутылку вина – под рыбу оно шло сначала для аппетита, потом – для интереса.

– Вообще свечи тут не в тему, – говорила я, подливая коту в мисочку.

– Мя-ик?

– Просто… вечер, свет выключен, две свечи, и кот пьет со мной вино. Я прямо как старая дева. Вдруг так и сбудется? Я не хочу жить одна!

– Мяу?

– Что? Я хочу замуж. Не прямо сейчас, но хочу. Все хотят.

– Мяу, – кот скептично покосился на меня.

– Думаешь, никто не возьмет? Ха, да я еще выбирать буду! Хочу принца на белом коне.

Кот фыркнул.

– Ладно, можно без коня, один принц меня вполне устроит. Чтобы был такой… умный, красивый, галантный… Заботливый. Не как Витька, не думай. Ф-ф-фе, совсем не как Витька.

Кот ударил себя лапой в грудь.

– Что?

Кот снова ткнул в себя лапой.

– Как ты? Виля, ты кот. И не фырчи, ты все равно кот. С тобой прикольно, когда ты не царапаешься и не смотришь, как вот сейчас, но ты знай – когда Витька приедет, я тебя сразу отдам. Я на твоем примере поняла: коты – это не для меня. Еще вина?

Кот тяжело вздохнул, но согласился.

Потом мы танцевали. Под компьютерную игрушку, где надо движения повторять. У меня, конечно, специального коврика нет, но движения я хорошо повторяю. Это, наверное, единственная игра, где я Вильку обыграла.

Пьяненькие, но счастливые за полночь мы наконец бухнулись в постель. Я подгребла кота под бок, Вилька уркнул. А потом перебрался выше и уставился на меня своими разноцветными глазами. Внимательно так.

– Чего?

Вильгельм смотрел, гипнотизировал. Мне почудились искры в его глазах, потом, что на месте кота – тот самый принц. Шаблонный, с кисточкой на берете. Ой, не кисточкой, а пером. Симпатичный, рыжий. Смотрит пристально…

Потом я заснула. Помню только, странно покалывало ладони и пахло грозой, сильно так. Окно, наверное, забыла закрыть. Но вставать было лениво, поэтому я провалилась дальше в сон. Кот, кажется, снова тарахтел…

На следующий день я долго смотрелась в зеркало. Сначала с утра не могла понять, что не так, но потом сообразила: царапины исчезли! Еще вчера были, тонкие, но покрытые противной коричневой корочкой. Даже чесались немного. А теперь ничего нет, даже следов не осталось. А я так шрамов боялась… Хм, наверное, это мамина мазь против ушибов так постаралась? Я ею ради эксперимента вчера намазала, воняла она еще жутко, кот все отфыркивался. Или крем для лица? Стоил он, словно туда золотой слиток засунули, – должен, по идее, действовать?

Да что я несу, не бывает, чтобы так быстро все проходило! За одну ночь!

Впрочем, за последние дни это было не первым «не бывает», которое случилось, и я решила не заморачиваться. Нет и нет царапин, мне же лучше.

Витька не отвечал, а Вильгельм заглядывал мне в глаза. Упорно, настойчиво смотрел и смотрел, словно что-то искал.

– Что? – не выдержала я после завтрака.

Кот подался вперед и вдруг лизнул меня в щеку. Потом отстранился и принялся задумчиво изучать потолок, словно анализировал ощущения. Или изучал, какая я на вкус?

– Любишь? – усмехнулась я, поливая творожную запеканку карамельным соусом.

Вильгельм перевел взгляд на меня и помотал головой: «Не-а».

Я взболтала баллончик взбитых сливок и выдавила их коту на голову.

– И я тебя нет, милый.

Кот урчал, пока снимал с себя сливочную «шапку», а потом долго облизывался. Ха, все любят сливки. Правда, потом его волосами вырвало, но это же для котов нормально?

После завтрака у нас был музыкальный час. Я включала коту классических композиторов и наслаждалась реакцией. Вильгельм долбил лапами воздух, словно играл, а пару раз даже скрипку изобразил. Гениальный кот Витьке достался!

На Моцарте телефон снова зазвонил.

– Получай своих единорогов, – объявил голос и отключился.

Я выглянула в окно.

Двадцать единорогов – красавцев, все как заказывала – живописно стояли на детской площадке. Малыши копались в песочнице, качались на качельках, вертелись на карусели и не обращали на это чудо никакого внимания. Как и их матери.

Хм.

Интересно, а человека можно загипнотизировать через телефон?

– Вильгельм, – позвала я. – Иди-ка сюда. Ты тоже их видишь?

Кот подошел к окну и принялся тереть его лапой.

– Да ладно! – возмутилась я. – Не такое уж оно и грязное! Хорошо, я открою, только наружу не выпади. Одиннадцатый этаж, лететь будешь долго.

Вильгельм фыркнул. Я распахнула окно, сразу же впустив в комнату ветер. Кот, распушившись, смотрел на единорогов и мурлыкал.

– Смешно, да?

Кот уркнул. Точно вам говорю, он хохотал, только по-кошачьи.

Я уставилась в окно. Единороги смотрели на детей, которые их совершенно точно не видели. А один единорог даже умыкнул из-под носа мальчика в красной кепочке машинку и схрумкал. Хруст пластика донесся до моего одиннадцатого этажа, и я поняла, что зубки у этих белоснежных красавцев те еще – палец в рот точно не клади.

– Что мне с ними теперь делать?

Вильгельм свалился с подоконника от смеха – в комнату, слава богу.

В дверь позвонили.

– Нет, я не продам кота! – крикнула я в окно. – Ни за что!

Отпихнула из-под ног Вильгельма и пошла смотреть на зэка в глазок. Звонок тем временем трезвонил не переставая.

На лестничной площадке было темно, но настойчивый покупатель не собирался уходить, так что минут через пять, с котом на плече, я открыла. Еще немного, и мои уши просто взорвались бы вместе с нервами.

– Вика, ты почему не открываешь?! – На площадке стояла мама. Бледная, встревоженная, с красными глазами. Ой, то есть покрасневшими веками. – Солнышко, с тобой все в порядке?

Я открыла рот и забыла закрыть.

– До тебя невозможно дозвониться, твой брат мне ничего не говорит – а он должен был к тебе приехать, проверить! Вдруг тебя украли в том ресторане?

– Ма-а-ам, – смогла все-таки выдавить я.

– Вика! Я же волнуюсь! Впусти меня немедленно.

– А…

На этих словах Вильгельм принялся щекотать лапами мой подбородок и громко мяукать.

– Что это за кот? – удивилась мама, все еще стоя за порогом.

– А, это Витька принес, попросил подержать, пока не вернется.

– Я же говорила тебе не общаться с этим мальчиком, Вика! Он не доведет тебя до добра. Ты видела, как он одевается?

– Видела, – отмахиваясь от Вильгельма, ответила я. – Мам, не стой за порогом, заходи.

Дверь тут же захлопнулась. Мама медленно вошла и как-то… нехорошо, странно и ненормально-весело улыбнулась.

– Впустила… Наконец-то!

Благим матом заорал кот.

– Мам? – сама себя не слыша, прошептала я, отступая в комнату.

– Я же говорил, доиграешься ты, девочка, – голосом зэка сказала мама и превратилась в черный силуэт, обрамленный огнем. А потом, конечно, двинулась на меня.

– Кота не продам, – прижав Вильгельма к себе, заявила я.

Не очень-то мне было и страшно, в кино и не такое видела. А за последнее время мой градус удивления сильно снизился. Когда кот обыгрывает тебя в гонки раз десять за день… Не знаю, чему уж после такого удивляться?

Мне было куда любопытнее, почему с этой твари огонь стекает на пол, а паркет не загорается?

– Куда ты денешься, – проревел черный человек, объятый пламенем. И ткнул в меня огненным щупальцем… э-э-э… кажется, правильно говорить «протуберанцем»?

Я тоже в него осторожно ткнула – пальцем. Палец прошел сквозь огонь, словно сквозь воздух.

– Значит, ты тоже под защитой, – вздохнул черный человек. – Ладно, милая девочка. Не продашь кота?

– Не-а.

– Тогда я приведу сюда твою мать и сожгу ее на твоих глазах!

Я отступила к самому окну и оперлась о подоконник.

– Воу! – Кот замер у меня на руках, затих – наверное, мертвого опоссума изображал. Я прижала его еще крепче, потом тихо спросила: – Он правда может это сделать?

Кот кивнул.

Черный человек снова поменял обличье, став уже не зэком, а вполне респектабельным мужчиной в костюме. Где-то я видела такого в Интернете, какой-то известный бизнесмен, наверное? Или актер? Фотомодель?

– А зачем вам вообще нужен этот кот?

Бизнесмен-зэк очаровательно улыбнулся – в этом облике он был очень даже ничего.

– Не знаешь, девочка? Тогда почему ты его защищаешь?

Я посмотрела на замершего кота.

– Пообещала. Обещания надо выполнять.

– Тебе заплатили. – Бизнесмен обидно улыбнулся. – Но я предлагал тебе больше.

Я пожала плечами и тоже улыбнулась.

– А может, без кота как-нибудь договоримся?

– Без кота, милая девочка, – бизнесмен подошел совсем близко, – ничего не получится.

Руками я упиралась в подоконник – он у меня низкий. За спиной было распахнутое окно, детская площадка и единороги.

– Отойдите.

Бизнесмен-зэк, наоборот, подошел почти вплотную и протянул ко мне руку.

– Боишься, девочка? Правильно дела…

Я, отшатываясь от него, уже почти перегнулась через подоконник. Высота меня сейчас волновала почему-то куда меньше близости этого… противного… человека. А когда он неожиданно замер, пристально глядя мне в глаза, я чуть не завопила от страха.

Кот по-прежнему жался ко мне и не шевелился.

В алых глазах бизнесмена вдруг появились розовые искры.

– От-тойдите!

Бизнесмен моргнул. Открыл рот, ничего не сказал, зато взгляд изменился – словно он смотрел ни много ни мало на богиню. Такого искреннего обожания я никогда еще не видела!

А потом он выдохнул, лаская меня взглядом:

– Любимая…

Что?!

Кот вздрогнул и полез к моей шее, но я даже внимания не обратила: спятивший бизнесмен дрожащей рукой коснулся моей щеки. О, сколько же в его взгляде было восхищения!

– Позволь мне…

Лучше бы ему оставаться на месте – но он приблизился совсем уж неприлично, а у меня в голове мелькнуло: «Сумасшедший!»

Паника!

Ничего не соображая – у меня даже в глазах потемнело, – я отклонилась еще дальше и выставила перед собой руки.

– Не тро…

Договорить я не успела. Перед глазами мелькнуло мое собственное окно, рука бизнесмена, площадка с единорогами внизу.

Пальцы еще почувствовали тепло стенной панели, которыми обит мой дом снаружи, – а потом я полетела вниз.

Последнее, что я видела: летящий рядом кот. Эта рыжая тварь изображала из себя парашютиста: раскинула лапы и улыбалась. Может быть, поэтому моей последней мыслью было: «Убью гада!»

Не очень благородно для последнего желания.

Потом все потемнело. Странно, даже боли не было. Я и испугаться-то почти не успела.

Эх, подставил меня Витька с этим котом…

Голос звучал словно издалека и нес какую-то чепуху:

– Госпожа ведьма! Госпожа ведьма, очнитесь!

«Сплю?» – вяло подумала я. Потом голову пронзила такая резкая боль, что сразу стало понятно: не-а, не сплю. Во сне больно не бывает.

– Госпожа ведьма! – голос звучал уже ближе. – Великие силы, вы хоть живы?

Я открыла глаза. Сначала ничего толком не увидела, разве что неясные очертания – кто-то надо мной склонялся. Пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем получилось рассмотреть, кто именно – лопоухий незнакомый парень, такой жгучий брюнет, что я минуту, наверное, только пялилась на его волосы. Серьезно, они даже синим отливали! «Спросить адрес парикмахера», – мелькнула здравая мысль. Хочу знать пароли и явки – где так качественно красят? Может, и рыжую меня наконец-то сделают блондинкой, а не розовой как в прошлый раз? «Какой милый карамельный цвет!» – восхищалась тогда мастер. «Ага, анимешницы за него передерутся», – ответила я, но мастер все равно ничего не поняла. Держался этот малиновый еще жуть как долго!..

– Живы! – воскликнул парень, вернув меня в реальность. – Хвала силе!

Чего?

– Вы кто? – прохрипела я.

– «Вы»? – почему-то ахнул парень, по-прежнему нависая надо мной. У меня перед глазами еще плыло, поэтому сесть я пока даже не пыталась. Господи, а голова-то как раскалывалась! – Ой, госпожа, спасибо, но «ты» как-то… привычнее! Я Стивен.

Тогда я и начала подозревать: что-то пошло не так. Парни с именем Стивен на дороге не валяются. Ты смотри, а по-русски-то как шпарит!

– Круто… – Я переждала резкий приступ мигрени. – А я Вика. Ты не поможешь мне… э-э-э… сесть?

Парень – Стивен – с энтузиазмом протянул руку. Мозолистую. Очень. Хм, может, он штангу в тренажерке тягает? У моего брата после полугода в спортзале такие же руки были. Правда, он говорил, это не из-за фитнеса, а из-за лабороторок по химии и аллергии на формалин. А может, этот Стивен тоже?..

– Спасибо. А ты, случаем, не врач?

Стивен почему-то покраснел. Мило так, смущенно, и взгляд спрятал.

– Нет, госпожа, что вы!

– Жаль, а то голова раскалывается…

Парень сочувственно улыбнулся.

– Вы, наверное, заклинание новое отрабатывали, да, госпожа ведьма?

Заклинание?.. А, он ролевик! Ну точно, это и имя объясняет, и силу. В «Звездные войны» играет? У них тут эта, как его… сходка? Так-так, стоять: а где это – тут?

Я села ровнее и впервые огляделась. Ой… Мама!

Узкая улочка средневекового города выглядела так, словно ее макнули в краски. Щедро так макнули, от души. Каменные плиты подо мной были ярко-желтыми и ослепительно сверкали на солнце, стены двухэтажных домов – зелеными и утопали в цветах: розах, фиалках, лилиях, хризантемах, примулах… До самых крыш. А в синем безоблачном небе то и дело вспыхивали и гасли радуги. Сладко пахло цветами и свежими булочками.

Ой, что-то хреново мне!

– Госпожа, что вы делаете? – взволнованно спросил Стивен, когда я торопливо улеглась обратно на мостовую и зажмурилась. – А, вы колдуете?

– Нет, я пытаюсь проснуться.

Минуту мы молчали.

– Кажется, вы сильно головой ударились, госпожа, – осторожно заметил парень.

Я открыла глаза. Ни радуги, ни цветастая улица, ни этот Стивен не пропали.

– Не то слово.

Стивен снова загородил мне обзор.

– Госпожа, может быть, вам к целителю?

– Точняк, сразу к психиатру. – Я снова зажмурилась. Потом открыла глаза – не помогло.

– Госпожа?

– А… я вообще где?

Стивен снова улыбнулся и перестал казаться растерянным.

– Вы в Шиньеве, госпожа. У вас, наверное, портал не там открылся?

– Вообще не там, – оглядываясь, отозвалась я. – Ты даже не представляешь, насколько не там…

Погодите-ка, последнее, что я помню: я выпала из окна. Может, это загробный мир? Ну да, и Вильки нет – ему, наверное, кошачий рай причитается. Хотя судя по поведению – заслужил он кошачий ад. Я умерла из-за этого чокнутого кота! И Витьки! Вот кому я привидением буду жизнь отравля-а-а-ать!.. С огроменным удовольствием.

– Стивен?

– Да, госпожа?

– А ты тоже умер?

– Что? Конечно, нет, госпожа! – Парень, кажется, испугался, и я поспешила добавить:

– Просто ты не похож на ангела.

– На кого, госпожа?

Я переждала мгновенный приступ мигрени.

– Почему ты называешь меня госпожой? Меня зовут Вика, забыл?

Стивен удивился. Да так, что даже рот открыл – я первый раз видела, чтобы так удивлялись. Наверное, так же выглядела я, когда знакомилась с котом Вильгельмом.

– Что вы, госпожа, я не смею!

– Чего ты не смеешь?

– Называть вас по имени, госпожа. – Он потупился и вроде бы снова покраснел. – Простите, госпожа.

Мда, ну и порядки в этом загробном мире.

– Стивен? А почему? Потому что я мертвая? – Что? Может, тут вновь прибывшим приоритет? Время на адаптацию? Особые привилегии?

– А? – Стивен ошеломленно посмотрел на меня. – Вы не… Госпожа, вы живая!

– Да? – Я с сомнением покосилась на свою руку. Потом на ярко-желтую мостовую. – Ну-ка ущипни меня.

– Ущи… Госпожа? – Бедняга посмотрел на меня так, словно я ему раздеться предложила. – Я не смею…

– Ну ущипни, будь другом!

– Дру… Госпожа?

Похоже, я совсем парня запутала.

– Щипай!

– Да! – немедленно воскликнул он и так меня ущипнул, что я закричала.

– Больно, дурак!

– Простите, госпожа! Вы же сами приказали. – Стивен сник.

Я вздохнула. Синяк теперь будет… Что ж, я точно не сплю и вряд ли мертвая. Как я могу чувствовать боль, если мертва? Зомби в фильмах вообще бесчувственны.

– Стивен? Так почему ты зовешь меня госпожой? Я-то к тебе на «ты».

Парень снова поднял на меня взгляд.

– Госпожа шутит?

– Госпожа сейчас закричит, – мрачно сказала я. – Нехорошими словами. Ответь, пожалуйста.

Стивен вздохнул. И с видом бедного родственника, над которым издеваются, объяснил:

– Я простой крестьянин, госпожа. А вы ведьма.

«У них феодальные пережитки, – тут же подумала я. – Отстой! Куда я попала?» Потом до меня дошло.

– Я – кто?!

– В-ведьма, госпожа…

Не ослышалась.

– Стивен, а почему ты так решил? Ну, что я ведьма?

Парень снова ошеломленно посмотрел на меня и выдал такое, что мне потребовалась минута молчания, чтобы понять: он не шутит.

– А кто же, госпожа? Вы же рыжая.

Так и знала, что надо было краситься в блондинку… Теперь даже на том свете невесть за кого принимают.

– Ну рыжая! – фыркнула я, невольно дергая себя за прядь, действительно огненно-рыжую. Ага, даже Вильгельм не был таким рыжим, как я, – и, честно говоря, все эти «рыжий-рыжий, конопатый» меня еще с детства достали. – И что? Почему сразу ведьма?

– А кто же, госпожа? – изумленно повторил Стивен. – Вы, наверное, меня разыгрываете? Все же знают, что рыжие – маги и колдуют.

– Колдуют? – тупо повторила я.

– Колдуют, госпожа, – кивнул Стивен.

Во блин. Во бли-и-ин! Я куда-то не туда попала!

Я бухнулась обратно на мостовую и снова закрыла глаза. Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть все это сон, просто сумасшедший, очень живой и детальный сон!

– Госпожа? Вам плохо?

– О да…

– Я за целителем! – выдохнул Стивен и попытался сбежать.

Но мне тут же похорошело.

– Стоять! Так, говоришь, я живая и колдунья?

Стивен молча закивал, теперь глядя на меня с ужасом. Наверное, решил, что я сумасшедшая.

– Эм, прости, я не хотела тебя пугать. Просто… у меня, наверное, память отшибло. – А что мне было еще говорить? Привет, парень из параллельного мира! А как у вас тут обратно вернуться? Ха, а вдруг здесь попаданцев сразу на костер? С их феодализмом.

– О, – удивился Стивен. – Тогда вам точно нужен целитель, госпожа.

– Конечно. Только сначала я осмотрюсь… Слушай, а ты кота тут не видел?

– Кота, госпожа? А, наверное, вашего фамильяра?

– Кого?

Парень с жалостью посмотрел на меня и, похоже, уверился, что память у меня и правда отшибло начисто.

– Фамильяра, госпожа. Вашего волшебного помощника.

На фамильяра, то есть на помощника, Вилька не тянул совсем, но я на всякий случай кивнула:

– Ага, его. Не видел?

Парень задумался.

– Не знаю… Кота? Опишите его, пожалуйста, госпожа.

– Рыжий, пушистый, упитанный, с разноцветными глазами. Очень надменный и любит ходить на задних лапах. Наверное, не видел – ты бы его сразу узнал.

Но Стивен вздрогнул и ткнул пальцем куда-то мне за спину:

– Вот этого, госпожа?

Я обернулась.

На меня смотрел Вильгельм. С плаката на синей стене, с заголовком «Разыскивается!». Кот под заголовком был совершенно точно Вилькой – объемная голограмма, которая к тому же изменялась: то показывала кота в профиль, то в анфас, то в полный рост или только по шею. Не хватало лишь метрики, как на полицейских фотографиях. Текст внизу ярко переливался и прямо-таки лез в глаза. Нашедшего кота обещали осыпать золотом и одарить драконом. Ух ты, я тоже хочу дракона…

– Ну да, он, – я ткнула в объявление пальцем. – Не видел?

Стивен хихикнул.

– Кабы видел, госпожа… Вы тоже награду хотите?

От дракона бы я не отказалась.

– Нет, я хочу назад моего фами… фамильяра.

– Но его ищет сам король, госпожа…

– Пусть найдет себе другого кота, а этого я сама убью. – Со вздохом я попыталась встать. Вильку надо отыскать… Что-то мне говорит, он знает, что это за место. Может, даже знает, как вернуться в нормальную жизнь, без ведьм и королей.

О боже, я полагаюсь на кота… который к тому же разыскивается!

– Госпожа? Куда вы?

– Искать это пушистое недоразумение. И ты про целителя говорил – кстати, не проводишь?

– Конечно, госпожа… Госпожа?

– А? – Боже, как кружится голова! Мне даже пришлось ухватиться за Стивена, и тот снова вздрогнул. А потом вдруг попросил:

– Госпожа, а возьмите меня на службу?

– Зачем? – вырвалось у меня.

Стивен отвел взгляд.

– Понимаете, госпожа, если я сегодня никуда не устроюсь, меня домой отправят. А я не хочу домой, там такая дыра… Ну возьмите, а? Я всю жизнь мечтал колдуну служить! Я все-все буду делать! Я стирать-готовить-убирать умею!

Что ж он так кричит, а? Голова, моя голова…

– Беру! Только утихни.

– Спасибо, госпожа!

– Ради бога, заткнись. И где там ваш целитель?

Я была груба (меня извиняет только мигрень), но Стивен все равно выглядел так, словно недавно родился, – так я его осчастливила. Да, ну и порядки здесь…

С которыми мне еще только предстояло познакомиться.

Например, все жители этого Шиви… как там дальше? Короче, города, должны быть дальтониками. Другого объяснения такому буйству красок я не нахожу. Причем ладно бы с оттенками, светлыми, пастельными, пудровыми… Нет, цвета здесь были кислотные, из серии «вырви глаз». Я это поняла, стоило только выйти с той узкой улочки, где Стивен меня нашел. Мы сразу очутились на площади, видимо, торговой. Базарные-то ряды казались обычными и привычными, а вот сама площадь кишела народом и странными, удивительными существами.

Дама в ярко-голубом платье вела на поводке ярко-розовую ящерицу. Та кашляла синим пламенем, и камни на ее пути покрывались изморосью. Девица с зеленой кожей и алыми волосами кокетливо улыбалась парню в желтом камзоле, а на плече у нее сидела и грызла когти белоснежная горгулья. Сфинкс, помахивая львиным хвостом, шел за рыжим мужчиной в огромных очках. Дородная женщина в зеленом платье спорила с малахольным парнем в синем камзоле. Подростки лет тринадцати стайкой разноцветных бабочек крутились у булькающего котла, в котором блондинистый парень степенно помешивал огромной ложкой. От котла шел розовый пар.

И все это в окружении цветов, огромных, раз в пять больше нормальных (розы с мою голову! в кошмаре не увидишь), и домов, синих, желтых, алых и зеленых… На мостовой искрилась каждая плитка, и все вместе это создавало красивый, но непривычный эффект радуги. А стоило приглядеться, как камень под ногами становился прозрачным или превращался то в островок травы, то в морскую волну, то в желтый бархатный песок – как будто от моего только желания или мысли.

Вся целиком площадь напоминала калейдоскоп, который постоянно встряхивают. Она шумела, смеялась, переругивалась, кричала детскими голосами и пахла сладкими булочками, ванилью и апельсиновым мороженым. Не знаю, почему именно им.

Небо было не лучше. Кроме радуг в нем парили… я сначала приняла их за воздушных змеев, но потом поняла, что они живые. Двигались они в точности как летучие мыши – жуткими зигзагами.

– Госпожа ведьма? – перекрикивая базарный шум, спохватился Стивен. – Вы купить что-нибудь, наверное, хотите?

Голова по-прежнему болела, но меня просто магнитом тянуло к торговым рядам. Волшебный шопинг! Аллилуйя!

– Госпожа, если позволите, – смущаясь, добавил парень. – Вам бы одежду не мешало сменить.

Я сглотнула и впервые поняла, что на мне до сих пор пижамные штаны, нежно-розовые, и такого же цвета футболка с огромной надписью: «Эта принцесса спасет себя сама».

Ну кто ж знал-то?..

– Денег нет, – вздохнула я, с трудом отрывая взгляд от разноцветных и очень ярких тканей. Ой, какая там шелковая зеленая юбка!.. Хочу!

У Стивена вытянулось лицо.

– Госпожа, кто же потребует денег с ведьмы?

Я разинула рот.

– Что, правда? Ведьмам можно не платить?

На меня оглянулась проходящая мимо девица с синими волосами и крылатой кошкой под цвет. И девица, и кот смотрели ну прямо как Вильгельм – презрительно и надменно. Я скорчила в ответ рожицу. Девица торопливо отвернулась, а кошка зашипела.

– Конечно, госпожа, – терпеливо объяснил Стивен. – Вы же ведьма.

Обалденная логика у местных. Ты рыжая, значит, ведьма. Ты ведьма, значит, с привилегиями – платить не нужно. Я не поверила сначала и, честно говоря, тряслась, когда подошла к прилавку с юбкой. Но продавщица, дама в розовом, в цветах с ног до головы (незабудки, примулы и маленькие розочки), обрадовалась мне, как любимой дочери.

– Госпожа, как это вам идет! Ах, у меня есть подходящая блузка, извольте…

Подходящая блузка была канареечно-желтая, но меня понесло: за ширмой с летящими райскими птицами я надела ее и поняла, что не сниму. Ткань напоминала шелк и так и струилась между пальцами. А вышивка, тоже зеленая (и тоже птицы), просто очаровывала!

И да, денег с меня не взяли – только попросили коснуться хрустального шара на серебряной подставке. Я коснулась, шар покраснел, и розовая дама-продавец улыбнулась еще радостнее.

– Ваше высочество, такая честь! Может быть, вы еще шляпку хотите?

Вот так меня повысили от просто ведьмы до высочества. К этому моменту я уже ничему не удивлялась. Хоть высочество, хоть Величество – за так мне шикарную юбку с блузкой никто еще не дарил! И я бы с огромным удовольствием прикупила бы себе целый гардероб – платья здесь тоже были ничего, но совесть проснулась: а вдруг поймут, что это все ошибка?

Но никто не понял, и никто за мной с криком «Во-о-ор!» не погнался. Более того, после покрасневшего шара Стивен смотрел на меня еще восхищенней и даже заявил:

– Госпожа, вы инкогнито, да? Вы поэтому не сказали, что вы принцесса?

А я наблюдала, как рыжий господин в желтом покупает связку сушеных ящериц. Когда он приложил руку, его шар всего лишь побелел.

– Да какая я принцесса, Стивен, что ты!

Парень угодливо рассмеялся.

Еще я сменила домашние тапочки на зеленые сапожки из змеиной кожи. Они искрились на солнце, отливали синим и были такими удобными, что я бы их ни за какие коврижки не сняла. Торговец обувью после покрасневшего шара сам заалел и начал заикаться, предлагая туфельки («Точно по ножке госпожи!»). К черту, решила я. Сапогов мне не хватало для полного счастья. Не в тапочках же по городу разгуливать! Но это же почти кража: я ничего так и не заплатила. Поймают – бить будут?

Стивен все это время послушно таскался за мной, а я не могла не заметить, что на нем серовато-синий поношенный камзол и такой же плащ, крепящийся у подбородка шнурками. Похоже, парень и правда беден, раз не может позволить себе чего-то яркого, которое здесь явно в моде. И не маг, раз такой ослепительный брюнет…

Голова болела теперь не так сильно – шопинг лучшее лекарство! Так что по робкой просьбе Стивена я, уже смелая, отправилась, хм, брать его на службу. Ну хочет парень – и он мне нужен, кстати. Ой как нужен…

А ведьмы здесь и правда в почете. В галерее из алого мрамора, увитой виноградом и плющом, мне не пришлось ждать своей очереди (хотя с удовольствием бы за местными понаблюдала, народу много толпилось). Меня сразу проводили к улыбчивому старичку, сидящему за массивным столом в стороне от всех и одетому в такую кислотно-зеленую мантию, что у меня перед глазами алые круги поплыли. Здесь мы со Стивеном погладили золотую статую собаки, та ожила, три раза тявкнула, а потом облизала меня золотым языком. На коже остался сверкающий след в виде завитушки с короной. Такой же чуть погодя появился и у Стивена.

– Инкогнито, ваше высочество? – внимательно рассмотрев завитушку, вежливо поинтересовался старичок. – Я узнаю очертания королевства Валенсии, но там принц, а не принцесса.

Я тоже вежливо улыбнулась. Ой-ой…

– Инкогнито.

– Как пожелаете, – откликнулся старичок и проводил нас до двери.

У меня камень с души упал… А потом, клянусь, я увидела радужного пони! В очереди, стоящей от входа и до другого старичка, взмыленного, в желтом. Настоящего радужного пони с крылышками стрекозы. Боже, как мило это смотрелось!..

А хорошо у них биржа труда устроена – посреди сада, считай, на открытом воздухе. Из стен – только ряды разноцветных колонн. Интересно, а если дождь? В этом городе бывает когда-нибудь пасмурно?

У врача с меня тоже денег не взяли и ждать не заставили. Кажется, слух о принцессе-инкогнито уже пронесся по городу, потому что мне кланялись, звали высочеством, а осматривали целой толпой в синих халатах. Я сидела в мягком кресле, изображала из себя смертельно больную и никак не могла отделаться от мысли, что все это – весь этот город – мой бред, а мужчины в халатах на самом деле из психушки.

Диагноз был следующий: переутомление от портала.

– Вы издалека перемещались, ваше высочество? – спросил меня врач с моржовыми усами.

– О да.

– Если вы назовете направление, ваше высочество, мы сможем лучше вам помочь.

Я ткнула пальцем в потолок из зеленого матового стекла, и тот покачнулся, превратившись в верхушки деревьев. Приемные и кабинеты врачей здесь оформляли в виде леса – то есть совсем леса, настоящего. Стивен восхитился, когда мы зашли: «Какая красивая иллюзия!» Не знаю, на мой взгляд, выглядело очень реально: я шагнула на настоящую лесную поляну, ноги утонули в мягкой траве, а высокие деревья поскрипывали, качаясь на ветру, и солнце играло мозаикой листьев. Первое время у меня никак не получалось не пялиться и сделать невозмутимый вид. Ведьма, наверное, не должна удивляться таким «мелочам»? Потом я рассмотрела, что потолок на самом деле стеклянный и меняет цвет от прозрачного до синего и зеленого, а за деревьями вовсе не простор цветочного луга, а каменная кладка.

Честно говоря, такого разочарования я не чувствовала с тех пор, как перестала верить в Деда Мороза.

В общем, я ткнула пальцем в потолок:

– Оттуда.

Врачи дружно задрали головы.

– Оттуда? – переспросил «морж».

Я уверенно кивнула.

Они о чем-то посовещались.

– А какое заклинание вы отрабатывали, госпожа?

С видом дурочки я пожала плечами:

– Не помню.

– Ваше высочество, вы можете быть уверены, мы не передадим вашу тайну в совет аукциона, – серьезно сказал тощий, как хлыщ, врач. Он стоял слева от «моржа» и смотрел на меня неодобрительно.

Какой аукцион? А впрочем, неважно.

Я улыбнулась.

– Верю. Спасибо.

Врачи вздохнули. Потом напоили меня какой-то розовой микстурой со вкусом жвачки и посоветовали в ближайшее время не колдовать.

– Какой-то у вас фон нестабильный, госпожа, – заметил хлыщ напоследок. – И аура… нетипичная.

– Это лечится? – забеспокоилась я.

Вдруг они видят в моей, хм, ауре зачатки будущей болезни? Например, жуткой простуды? Или сотрясения? Не зря же голова у меня… А впрочем, уже не болит.

Врачи хором уверили, что я абсолютно здорова, просто нужно поберечь себя и работать поменьше. Это я им с удовольствием пообещала. Мы улыбнулись друг другу напоследок и расстались, полагаю, с облегчением.

Ждавший в приемной Стивен поинтересовался, как мое самочувствие и какие у нас дальнейшие планы.

– Как какие? – удивилась я. – Идем искать моего кота!

Кажется, зелье было с тонизирующим эффектом: мне море стало по колено и идея искать рыжего кота в этом кислотно-радужном городе не казалась глупой. Стивен, похоже, решивший угождать мне во всем, с энтузиазмом помогал.

Поиск заключался в том, что мы, как два идиота, шатались по улицам с криком: «Кис-кис-кис!» – и пристально всматривались во все, что двигалось и было рыжего цвета. В итоге к вечеру я осмотрела около сотни котов – лимонно-желтых, зеленых и даже голубых, – а также двух химер (белых как снег, несмотря на то что Стивен извлек их из канализации) и одного сфинкса. Сфинкс был помоечный, матерился и очень просился ко мне на службу. Стивен ревниво на него посматривал и вздохнул с облегчением, когда я отказала.

Вильгельма мы ожидаемо не нашли.

Когда солнце стало клониться к горизонту, я поняла, что устала, как черт, голодна, как слон, и если найду Вильку, то, наверное, сразу его съем. Стивен и до этого робко предлагал отправиться в ближайший трактир, а тут заметил мое настроение и словно между прочим сообщил:

– Здесь есть неплохая гостиница, госпожа. Всего в двух кварталах отсюда!

Я со вздохом огляделась. Перед глазами уже танцевали яркие пятна, но даже среди них рыжих не было. Бесполезно – один кот в огромном ярком городе. Да его если увидят, сразу схватят и понесут… куда тут ребят из «Разыскиваются» относят?

Иголку в стоге сена найти легче – она хоть уколется. Вильгельм же из принципа на мое «кис-кис» не отзовется. Цаца!

– А еще там очень вкусное фазанье рагу… – протянул Стивен и облизнулся.

В унисон у меня в животе забурчало. Рагу хотелось, и сильно.

– Сам-то я не пробовал, – продолжал Стивен, – но когда мы мимо проходили, пахло с кухни просто волшебно! – Тут он почему-то вздрогнул и взволнованно уставился на меня. – Госпожа, вы не думайте, вряд ли они там над едой колдуют, это я просто сравнил!

Я устало вздохнула.

– Хорошо, веди.

По дороге – два квартала? а похоже, вечность – Стивен много болтал, и из его слов я поняла, что магия здесь на каждом шагу. Впрочем, что тут понимать? Даже в фантастических фильмах настоящая трава из ниоткуда под ногами не появится, а я сейчас шла босиком именно по такой траве – потому что только лишь об этом подумала. И вряд ли это мои скрытые ведьмовские способности (которых, конечно, нет и никогда не было) все наколдовали. А цветы на стенах домов – они настоящие или тоже иллюзия? Или радуги, которые, по словам Стивена, отмечали телепорты («Сам-то я никогда ими не пользовался, госпожа, очень дорого, но красиво же и быстро…»), а вода в фонтанах периодически превращалась в лимонад, или что-то вроде тархуна, или нечто сладкое, приторное (вишневое?), с пузыриками. «Эх, мэр вино только по праздникам раздает», – напившись, посетовал тогда Стивен. А еще реальность слева от меня могла вдруг сморщиться и выплюнуть какого-нибудь важного рыжего господина с черным волкодавом на поводке. А дети, на которых мы, конечно, наткнулись, когда добрели до ближайшей помойки (похожей на мусорную корзину художника), играли в рыцарей, сражались на мечах, а помогали им маленькие дракончики. Ненастоящие, плюшевые, но суть я уловила: турниры здесь любят и в напарники рыцарю полагается дракон. Чудно́!

Но, как обмолвился болтливый Стивен (в разведку я с ним точно не пойду – все врагам выдаст, те даже спросить не успеют), магией нельзя воздействовать на людей. Время от времени кто-то из магов пытается, но свои же его ловят, наказывают и лишают силы. А это для волшебника хуже смерти. Очень понимаю: отказ от всех привилегий, привычной жизни и превосходства над другими – жутковатая получается жизнь. Так вот, нельзя принуждать магией, читать мысли, превращать в лягушек или зайчиков, внушать любовь, забвение, ненависть… и так далее.

А еще колдовать не полагается в ресторанах. Это как добавить у нас ГМО – кошмар и ужас, у человека в лучшем случае аллергия, в худшем – смерть. Но не сразу, конечно, поэтому отследить мошенников-поваров, покупающих у колдунов специальные амулеты, сложно. Зато и наказание за это страшное, Стивен отказался о нем говорить, только вздрогнул и побледнел.

На этом месте мы наконец дошли до гостиницы.

Я уже немного привыкла к этому… миру, присмотрелась: по нашим меркам, гостиница была, наверное, четыре звезды. Не бог весть что – «Не дворец, конечно, простите, госпожа», – но с порога уже началась иллюзия цветущего сада. Там меня встретила улыбчивая девушка в белом летящем платье, душевно улыбнулась и, конечно, даже не заикнувшись про деньги, спросила, чего госпожа желает. Как нормальная женщина, я понятия не имела, чего хочу, но и это девушку не смутило. Она внимательно оглядела меня, уставшую и голодную, и предложила номер с косметологом. Он, конечно, так не назывался, но из объяснений (удивления девушка тоже не выказала) я поняла, что меня ждет расслабляющий массаж, ванна и разные процедуры для улучшения самочувствия, цвета лица и красоты моих дивных рыжих волос. «Вашего слугу разместят неподалеку», – добавила девушка.

Конечно, я согласилась – и уже очень скоро мы обедали на берегу моря (еще одна иллюзия), Стивен рвался мне прислуживать, а я познавала местную кухню. Неплохо, рагу из фазана не отличить от куриного, а травяной коктейль был весьма похож на фруктовый смузи. Десерт меня сначала смутил: обычные сладкие булочки с повидлом, кажется, малиновым. А потом они принялись взрываться во рту – как мороженое, фруктовый лед или газировка. Круто, прикольное ощущение, я под него целое блюдо съела. Эх, растолстею! И завтра, когда отдохну, надо рецепт узнать…

После ужина довольный Стивен поинтересовался, нужен ли он мне еще, и если нет, тогда он спать пойдет. Время было детское, но я пожелала ему спокойной ночи и отдалась местному косметологу.

А ничего так этот мир – месяцок, пока каникулы, я бы здесь пожила…

Процедуры мне делали на крыше гостиницы – веранде, с которой вела узкая винтовая лестница на площадь с фонтанчиком. «Вас никто не увидит, госпожа, – сказали мне. – У нас отличные щитовые чары». Зато я рассмотрела вечерний город с огромным удовольствием! Он сиял… О, как он сиял!

Светились все радужные плитки мостовой, все стены, крыши, и в звездном небе загорались радуги телепортов. Мягкое свечение, неяркое, глаз не резало. Вечерний город был куда красивее дневного, кислотного и резкого. Этакая мечта, мираж в фиолетовых сумерках. Тихий – на улицах никого не было. И такой волшебный…

– Лучший вечер в моей жизни, – поделилась я с девушкой, делавшей мне массаж. После ванны с лепестками роз и цветочной пеной я была добрая, умиротворенная и всем довольная.

– Мы так рады, что госпоже у нас нравится, – дежурно ответила девушка.

Я угукнула и положила голову на специальную подушечку. Жизнь была прекрасна!

Но, конечно, недолго. На меня нанесли маску – синюю, тонизирующую – с интересным эффектом иллюзии любого зверя, какого я захочу или каким себя почувствую. Конечно, я сразу побежала к зеркалу и превратилась в огромную кошку, кстати, рыжую. Симпатичную! Эффект длился недолго, потом пришлось пожелать и превратиться снова. Иллюзия иллюзией, себя я чувствовала по-прежнему человеком. А девушка-служанка, улыбнувшись моей детской радости, сказала, что вернется через полчаса, чтобы снять маску, и оставила меня наслаждаться. Что я и делала – побывала собакой, хомяком, морской свинкой и даже змеей (это мне особенно понравилось). По-прежнему никаких изменений в себе я не замечала, но отражение было прикольным.

А потом со стороны площади вдруг раздался странный гул. Я отвлеклась и подошла к перилам: любопытно же, что там? Гул все нарастал. И достиг пика, когда улица справа выплюнула из себя поток людей, огромный и, кажется, радостный. Они несли что-то, что я сначала приняла за кресты, а потом разглядела: обувь на пиках. И судя по голосам (кричали они очень громко), это были обувщики. И они радовались, потому что…

Я ушам своим не поверила, а когда поверила и нашла взглядом, меня аж подбросило. Ну… Ну!

Один из них на закате нашел кота. Рыжего, с разноцветными глазами. Все как на плакате, в общем. Нашел, стукнул шилом по темечку, сунул в сапог, рассказал соседям, тоже обувщикам, и сейчас они несли это чудо к мэру, а сами уже делили награду. Меня сначала поразило, что удачливый мужик собирается делиться, да еще и с такой толпой (неужели все родственники?). А потом я увидела Вильгельма в сапоге…

Наверное, кот дорого продавал свою свободу – зачем же еще привязывать его к сапогу и совать в пасть кляп? С моей крыши это выглядело как кокон из веревок, внизу – голенище, сверху торчит кошачья голова, изо рта которой болтается белая ленточка. Тюкнутый по темечку кот сейчас ехал безропотно и, кажется, был без сознания. О, эта трогательно склоненная головушка, о, эти торчащие из веревок пушистые лапки… Живодеры! Да, Вилька жутко неприятный кот, но не до такой же степени. И вообще! Это мне поручили за ним присмотреть! Не им!

– Госпожа? – вернулась служанка. – Извольте пройти… Госпожа?

Испустив боевой клич, я перепрыгнула через перила, приземлилась на лестницу и во весь дух понеслась вниз. Гринписа на них нет! Щас я им устрою! Буду знать, как моего кота ловить и издеваться!

То, что их раз так в тридцать больше, а я одна, меня нисколько не смущало. Что у них потенциально опасные пики, а обувь легко можно метнуть, не испугало тоже. Я видела Вильку, вспоминала, как таскалась полдня по этому чокнутому городу, – и что же, получается, все напрасно? Чтобы какой-то там… обувщик получил за этого пушистого награду? Щас, я его сама придушу!

Секунды замерли, а пространство, наоборот, слилось в настоящую радугу – так все вокруг разноцветно сияло.

Не добегая до конца лестницы, я перемахнула через перила и с криком: «Кот мой! Мой кот!» – бросилась на толпу.

И знаете что? Они сначала замолчали, потом шарахнулись в разные стороны, а потом и вовсе побежали. Позже Стивен и та служанка, смотревшие с крыши, объяснили, в чем дело.

А все просто: маску с меня снять так и не успели. Ее бонусный иллюзорный эффект еще действовал. И под мое настроение превратил меня в, по словам Стивена, такую страшную химеру, что он вряд ли этой ночью заснет. И эта химера, вопя: «Отдайте кота-а-а-а!» напала на честных обувщиков. Напала и зверски всех испугала.

Думаю, сильнее всего я ужаснула того самого удачливого мужика, потому что он отгородился от меня Вилькой и взвизгнул:

– Пощадите!

Я схватила кота вместе с пикой, на которую был надет сапог, победно улюлюкнула и нырнула обратно в тень – на лестницу.

К крыше эффект иллюзии кончился, но и Стивен, и служанка все равно смотрели на меня испуганно – им откупиться было нечем.

– Г-госпожа, м-масочку надо бы снять, – пробормотала служанка.

Я бросила связанного кота Стивену:

– Освободи его!

– Да, госпожа, – кивнул Стивен и понес кота к двери.

– Тут освобождай, – подскочила я. Мне вдруг почудилось, что он Вильку обувщикам вернет. Не знаю зачем. Или награду себе заберет.

– А это… – вмешалась служанка, тоже глядя на кота с алчностью.

– Мой фамильяр! Мой! Моя прелесть! Только троньте! – Ну правда, может, это ключ к моему возвращению? Почти наверняка.

Полчаса спустя, когда с меня сняли маску и завернули в халат, я успокоилась, а Стивен развязал кота. Обувь и пику мы отдали опомнившемуся обувщику: он пришел в гостиницу требовать кота обратно.

– Щас! – сказала я ему. – Попробуйте отнять.

– Но, госпожа ведьма…

– Не троньте моего фамильяра!

Это поставило точку в нашем споре. Обувщик даже извинился, пробормотал, что он-де не знал. Надо же, фамильяров здесь тоже уважают?

А Стивена я послала за краской – «самой стойкой, какую найдешь». Он быстро вернулся, мы позаимствовали у слуг тазик, развели там пузырек – вода тут же почернела. И сунули туда все еще бессознательного Вильку.

Кот окрасился мигом, и вытащили мы его уже черным, как уголь.

– Эх, госпожа, у вас-то, поди, дракон есть, – вздохнул Стивен, глядя на Вильгельма.

– Нету.

Стивен недоверчиво поднял брови.

– Так, может, зря мы его покрасили, госпожа?

– Это мой фамильяр, – уже привычно бросила я. – Ни на какого дракона я его не променяю. – Тем более на дракона, которого я в глаза не видела. Вилька хоть привычный, свой. И вдруг нормально вернусь – что я Витьке скажу? Вот тебе дракон? Со стыда ж сгорю.

– Как скажете, госпожа, – грустно вздохнул Стивен и ушел в свою комнату спать.

Вильку я положила рядом на подушку – во сне кот снова тарахтел, но спал как младенец. Когда я утром вставала, он только лапой дрыгнул да на другой бок перевернулся.

Но к завтраку, конечно, пришел. Точнее, примчался. Мы со Стивеном снова сидели на берегу моря, угощались ягодами в сливках и следили за почти настоящими волнами, пока те вздыхали. Откуда-то тянуло приятным теплым бризом… А потом провыло благим матом: «Мья-а-а-а-ау!» И к нам присоединился Вилька.

Галопом. Он сшиб пару стульев, пронесся по комнате – песчаному берегу, – нашел зеркало и уставился на свое отражение, черное, как ночь.

Мы замерли.

Выпучив глаза, кот широко открыл рот и заорал. Вот так: «А-а-а-а-а!» У Стивена в руке лопнул бокал, у меня заложило уши, с моря пришел шторм, а кот все пялился на свое отражение и ревел, жутко расстроенный.

Пока я не вылила на него кувшин воды.

В звенящей тишине шумно выдохнул Стивен. А я поставила кувшин на место и объяснила:

– Это нормально, он так выключается.

– Мьяу-яу-яу! – снова подал голос кот и бросился мне на грудь.

– Стивен, тащи полотенце!

Парень успел до того, как меня исцарапали. Замотанному коту вставили вчерашний кляп, обвязали ленточкой, и стал Вильгельм больше похож на младенца в пеленках. Даже урчал похоже.

– Какой он нервный у вас, госпожа.

– И не говори, Стивен. И не говори…

Кот ненавидяще смотрел на нас и явно мысленно обещал все кары небесные или что похуже. Я отправила Стивена найти успокоительное, а сама ткнула кота носом в ближайший плакат «Разыскивается» тут же, на стене среди волн, вместо картины. Потом повернула к себе, посмотрела в прекрасные разноцветные глаза и ласково спросила:

– А теперь твоя светлость еще и возмущается? Может, объяснишь, где я и что тут делаю?

Кот сразу заткнулся. Ненависть так и не выключил, но не тяпнул, когда я кляп вытащила.

– Ну, Виля, и что же нам делать?

К возвращению Стивена мы с Вильгельмом уже объяснились – как только могут объясниться кот и человек. То есть я вдоволь наговорилась: рассказала Вильгельму, что думаю о нем, этом странном мире, как сомневаюсь, не умерла ли я и не бред ли все вокруг, а закончила неожиданным решением, что не плохо было бы пожить в этом милом разноцветном городе, где так уважают рыжих, еще месяцок – до начала учебного года. Родители с братом, конечно, с ума сойдут от волнения, поэтому было бы очень и очень здорово послать им весточку. И понять, как через месяц отсюда выбраться. Надо разобраться, в общем.

А кот вдоволь намяукался.

Вот и поговорили: я рассуждала, кот в унисон орал все пронзительнее и пронзительнее, но потом стих и просто слушал. Правильно, незачем меня перебивать. Какой-то кот решил перекричать женщину, да еще в новом мире, после вечера косметологии и дня покупок? Ну-ну, удачи.

Так что к возвращению Стивена мы угомонились, я развязала Вильгельма – он смотрел на меня обреченно и не сопротивлялся, – напоила молоком (правда, остывшим, но кот не привередничал) и привела себя в порядок. Этот мир и город явно мне шли – такой свежей я себя даже после СПА никогда не видела. Местная косметология точно даст нашей фору: мое лицо было чистым-пречистым, кожа ровной, бархатистой, ну точно персик; а волос словно стало втрое больше, я даже кое-как такой объем собрала и уложила.

Пока я прихорашивалась, кот стоял рядом (конечно, на задних лапах), смотрел на себя в зеркале и так громко и грустно вздыхал, что я не выдержала:

– Да тебе идет черный, Вилька. Расслабься.

Кот метнул на меня рассерженный взгляд.

– Мяу!

– Говорю же, все кошки твои будут.

Кот посмотрел на меня в зеркале, и взгляд его красноречиво говорил: «Ты что, дура?»

– Тебе не угодишь, – рассмеялась я. – Зато первый попавшийся обувщик теперь тебя не сдаст… куда тут разыскивающихся сдают? В полицию? Слушай, Вилька, а зачем ты им?

– Мяу.

– Не понимаю, – вздохнула я, поправляя юбку. Прелесть все-таки, никогда такую легкую и струящуюся ткань не видела!

– Мяу! – Кот в зеркале показал мне средний палец. И язык высунул.

Я оставила юбку в покое.

– Манеры у тебя, Вилька…

Кот повернулся и принялся изображать, будто копает задними лапами – в мою сторону.

– Это ты меня так послал?

– Мяу, – заявил Вильгельм.

– Ты? Меня?

– Мяу!

Я поманила его пальчиком.

– Ну-ка иди сюда, радость моя, я тебя того… поглажу.

Кот фыркнул, но с места не сдвинулся.

– Кис-кис-кис!

– Фыр!

В общем, когда Стивен вернулся, мы кружили по комнате – на этот раз с иллюзией цветущего сада вместо морского берега. Я наступала, кот пятился, и мы оба обещающе улыбались: «Только подойди, давай, я покажу тебе небо в алмазах».

Но Стивен все испортил. Он хлопнул дверью и завопил:

– Госпожа, беда! Нужно уходить! Срочно!

«Они поняли, что я не ведьма, и теперь хотят денег?» – судорожно подумала я, подпрыгивая от неожиданности. Кот тоже подскочил – мне на руки. Не дурак, помнит, кто его защищает. Еще и прижался, дескать, гляди, какой я бедный-несчастный.

– Что?..

Стивен уже бросился ко мне.

– Наденьте это, госпожа. – И накрыл меня колючим, тусклым после яркого великолепия, плащом. Пах он почему-то свежескошенной травой.

– Что это?..

– Моя запасная одежда. – Стивен сноровисто завязывал и поправлял его на мне. Плащ был мне велик, и я скрылась в нем целиком, а не как Стивен – по колено. – Капюшон, госпожа… – И сам быстро, сноровисто собрал мои волосы, завязал их лентой, накинул капюшон, глубокий, наверное, полностью скрывший мое лицо.

Вильгельм покорно прятался под плащом и вылезти даже не пытался.

– Что случилось? – наконец смогла выдохнуть я.

– Кот, госпожа. – Стивен скептично посмотрел на мои сапожки, но ничего делать с ними не стал. – Все хотят вашего кота. Сюда идет толпа. Следуйте за мной, госпожа, я выведу вас к телепорту.

– Зачем? – вырвалось у меня.

Стивен позволил себе один-единственный, но очень красноречивый взгляд.

– Вы хотите отдать им кота, госпожа?

– Что? Нет!

– Тогда идите со мной.

Он очень резко изменился, этот Стивен, – из вчерашнего (и утрешнего) легкомысленного пустозвона вдруг превратился в юношу сосредоточенного, уверенного. И куда делось уже привычное подобострастие перед ведьмой? Когда я растерялась, Стивен откуда-то знал, что делать.

Он скомандовал, выйдя на крышу:

– За мной, госпожа.

И я пошла за ним. Что еще мне было делать?

Гостиницу осаждала огромная толпа – на крыше людей стало и слышно, и видно. Разноцветные кляксы на ярких улицах солнечного города, они шумели, бурлили и скандировали: «Кота, кота, кота!» Сверкали пики, жезлы и лакированные трости. Несколько человек уже взбирались по винтовой лесенке – Стивен толкнул меня к стене, в тень. Потом прошептал:

– Госпожа, вы высоты боитесь?

– Нет, а что?

Он кивнул, схватил меня за руку и потащил к лестнице. Я уже говорила, что она винтовая? Прекрасная вещь для маскировки: никто не видит, стоит человек пролетом выше или нет. Так мы спустились на пару этажей, а потом нырнули в чье-то окно – благо комната была пуста. Жаждущие кота горожане промчались мимо.

– Стивен?

– Помолчите, госпожа.

После этого мы спокойно вышли из комнаты, так же спокойно прошли по этажу на парадную лестницу, оказались в иллюзии сумрачного сада. Стивен где-то раздобыл сложенные простыни и полотенца, сунул их мне и подтолкнул к неприметной двери среди цветущих яблонь. Там стоял такой пар, что я себя не видела, не то что других, а они, судя по звукам, были. Стивен за руку провел меня по парильне, забрал полотенца с простынями, кому-то отдал, открыл еще одну дверцу и толкнул прямо в толпу. Я на миг ослепла и оглохла.

– Кота, кота, кота! – звучало со всех сторон.

Вильгельм сидел под плащом тихо, а нас ведь толкали и орали прямо в ухо (наверняка и ему, и мне) просто оглушительно. Но никто не заглядывал под капюшон и как будто не обращал на нас внимания – толпа просто обволакивала нас, спеша то на лесенку, то к черному ходу, закрывшемуся за моей спиной, то к парадному входу в гостиницу, тоже закрытому. Я пыталась высмотреть Стивена, но вокруг были только разноцветные яркие платья – одежда, волосы, украшения, даже домашние питомцы, горгульи и химеры.

Потом мозолистая рука схватила меня за пальцы и буквально выдернула из толпы – сначала к зеленой стене дома, покрытого мхом и плющом, дальше – в пустой узкий проулок, где мостовая была синей, и по ней шли иллюзорные волны прилива.

– Стивен?

– За мной, госпожа.

Ошеломленная, с дрожащим котом на груди, как раз над суматошно бьющимся сердцем, я просто ничего не успевала придумать или спросить. Стивен тянул меня за руку, мы почти бежали, мимо проносились дома, волны, трава, поле, какие-то заросли наподобие тропических, – все местные иллюзии.

За спиной ревели возбужденные горожане.

Мне было страшно.

– Госпожа, не отставайте!

На груди затоптался кот, дескать, а ну живее, я не хочу тут оставаться! Наверное, он тоже боялся – вряд ли от возбуждения дрожал.

Я оглянулась последний раз, стиснула зубы и заспешила за Стивеном. Знает, наверное, человек, что делает? Я-то точно не знаю.

Город казался пустым – наверное, все отправились охотиться за котом. С каждой подворотни, с каждой стены на меня смотрела надменная морда Вильгельма, а сам кот прилип сейчас к моей груди и даже нос из-за плаща не казал. Качественно черный, кстати, так что вряд ли бы его заметили: горожане ведь искали рыжего кота.

О том, что помешает им при случае перекрасить Вильгельма обратно, я старалась не думать. Когда ты в последний раз бегал еще в школе в восьмом классе (потом физкультурой выпускников не напрягали – «А то еще растрясут все мозги», – как с усмешкой говорил брат), а фитнес-зал ты тоже игнорировал и нещадно пропускал уроки физкультуры в универе, бежать ой как тяжело. У меня быстро закололо в боку, я выдохлась, перед глазами замелькали красные точки, а вся праздничная кислотная яркость города теперь давила на голову невероятно.

– Сти… вен… Стой!

Но он и сам уже остановился – перед распахнутыми радужными воротами, за которыми начиналось небо. Точнее, иллюзия неба, если только Стивен не научился ходить по облакам. Но ступала в синюю пустоту я все равно с опаской. Еще бы, там внизу, в прозрачной дали даже шпили серебрились и деревья от ветра покачивались. Далеко-далеко внизу.

– Госпожа, – негромко позвал Стивен. – Идемте же, скорее.

И кот по груди мне лапой как долбанул! Я зашипела от боли и пригрозила:

– Сейчас кто-то пешком побежит!

Кот не внял и ударил снова. Я представила, как отдираю его и запускаю прямо в синюю бездну неба. А потом, наверное, бегаю по всему городу от желающих получить награду за кота – кто знает, куда он упадет? Это Вильку и спасло – я уже набегалась. Поэтому сейчас сглотнула, зажмурилась и наступила на ближайшее облако.

Ничего, конечно, не случилось: под ногами ощущался мрамор. Скользкий, правда, но идти можно.

– Госпожа! – прошипел Стивен.

– Иду.

В облаках тонуло здание, одноэтажное и вытянутое в виде полумесяца. Окна были раскрыты, в некоторых что-то вспыхивало, пахло озоном и почему-то земляникой. Запахи этого города меня вообще обескураживают. Какой-то праздник сладостей! Даже местная помойка пахла вроде бы лимоном. Странно это и ненормально.

Стивен и в здании дорогу находил очень уверенно. Мы заскочили в распахнутые двери, пересекли холл с фонтанчиком и выскочили через другие двери во внутренний двор. Здесь, как на взлетном поле, все было очерчено – только не полосами, а кругами и овалами. То и дело они вспыхивали разными цветами, из них появлялись люди, в основном рыжие мужчины, и деловито проходили мимо нас, тусклых и незаметных. Наверное, тоже кота ловить шли.

Стивен потянул меня куда-то в круг.

– А платить не надо? – только и успела выдохнуть я, старательно шагая след в след за Стивеном – он шел по узкой тропе между кругами. А то перенесусь куда-нибудь… снова. Как потом выбираться?

Стивен промолчал, просто подтолкнул меня к ничем не примечательному кругу слева и, не отпуская моей руки, встал рядом. Закрыл глаза.

Я нервно покосилась на него, придерживая кота под плащом.

– А что надо делать?..

Сильно запахло малиной, аж живот свело от голода – а ведь недавно завтракала. Наверное, это от пробежки… Потом перед глазами взорвалась радуга – ага, бывает, просто взяла и взорвалась. Я дернулась, но Стивен держал крепко. Свистнуло в ушах, дошло до ультразвука… И превратилось в пение птиц.

Я кое-как открыла глаза и вытерла слезы.

Вокруг насколько хватало глаз расстилался луг… кажется, настоящий, хотя в этом чудном мире ни в чем нельзя быть уверенной. Но иллюзии в городе были совершенно-прекрасными, а тут я стояла на поросшей ромашками кочке, по ноге кто-то полз, резко пахло луговыми цветами, горькими и острыми, и теплый ветер гонял туда-сюда травинки, листья и лепестки. Остервенело-звонко стрекотали кузнечики.

Стивен обернулся, снова став улыбчивым простодушным пареньком, и облегченно выдохнул:

– Кажется, оторвались, госпожа.

Ему в ответ раздался дикий визг (мой – я обнаружила, что по ноге ползет гусеница; я очень боюсь гусениц!) и тоненький чих (кота).

Стивен подскочил.

– Госпожа?

Я скакала на одной ноге, размахивая руками, а за блузку мне отчаянно цеплялся непрерывно чихающий Вильгельм.

– Сними это, сними!

Стивен содрал с меня упирающегося кота.

– Да не его! А-а-а! Гусеница-а-а-а!

– Что?

Я не могла стоять ровно, поэтому Стивену пришлось одновременно успокаивать меня и искать на моей голой ноге пресловутую гусеницу. Она была маленькая, серая, больше напоминала червяка, а Стивен, кажется, засмотрелся на мои коленки.

– Все. Все, госпожа, – с трудом сдерживая смех, сказал он наконец.

Я наклонилась, разглядывая ногу.

– Точно?

– Точно, госпожа. Вот. – И продемонстрировал мне гусеницу. Та свернулась в клубочек и, наверное, еще сильнее меня хотела оказаться подальше отсюда.

– В-выброси.

Стивен так и сделал.

– Да смейся-смейся, – угрюмо сказала я, глядя, как он отворачивается и отводит взгляд. – Ну боюсь я… их! – И подобрала юбку. Вдруг на нее еще кто-нибудь приползет? Решат, что я такая большая трава…

– Госпожа, вам, кажется, нужна новая блузка, – криво улыбаясь и глядя куда-то ниже моего лица, сказал вдруг Стивен.

– Что?

Я опустила взгляд… на свою… грудь. Блузка на ней была разодрана буквально в клочья, и кот чудом не добрался до кожи – бюстгальтер слишком плотный оказался.

Я покраснела. Стивен с улыбкой отвернулся и принялся рыться в своей сумке (хм, а откуда у него сумка?).

– Я сейчас что-нибудь подыщу, госпожа. Я брал запасную одежду…

– Вильге-е-е-ельм!

Кот снова звонко чихнул.

Закрываясь одной рукой, я попыталась поймать этого гада за хвост, но он увернулся.

– А давай его обратно вернем? За дракона, а? – зло предложила я.

– Госпожа? Но он же ваш фамильяр…

– Ничего, я другого себе заведу. Ласкового, доброго и не когтистого!

Стивен неуверенно засмеялся и вытащил из сумки нежно-зеленую блузку.

– Вот, госпожа. Должно подойти.

Я подняла брови. А это еще откуда?

– Отвернись.

Стивен послушно повернулся спиной. Я к нему тоже – и быстро переоделась. Блузка действительно подошла и была как будто еще лучше прежней.

– А откуда?..

– Я за покупками сбегал, пока вы спали, – откликнулся Стивен. – Уже можно поворачиваться?

– Угу.

– Вам очень идет, госпожа.

– Спасибо. И размер мой угадал, да?

Стивен усмехнулся.

– Я же не слепой, госпожа. К тому же я раньше подмастерьем у портного работал. Там, знаете, без этого никак.

– Без чего никак?

– Глазомера, госпожа. – Стивен широко улыбнулся. – Я же говорил, что пригожусь.

Вышивки на блузке не было, зато имелись ленты, которые сами складывались в узоры (наверное, магия?). Еще имелись крючки вместо пуговиц, с которыми я обычно мучилась, но теперь легко все застегнула. Странно, но в общем получилось даже удобнее, чем раньше.

Тем временем отбежав подальше от нас, Вильгельм по-прежнему чихал. Выглядело это странно: совершенно черный среди зеленой травы и васильков, кот тер лапами нос и содрогался в приступе насморка.

– Что это с ним? – удивилась я.

Стивен, тоже склонившийся над котом, пожал плечами.

– Может, это нормально?

– Раньше такого не было.

Вильгельм снова чихнул и посмотрел на нас взглядом, который без слов говорил: «Я вас всех ненавижу!»

У меня тоже засвербело в носу: очень уж пряно пахло вокруг травами.

– Может, у него аллергия?

– Алле… что, госпожа? Это что-то магическое?

– Да нет. Просто нанюхался травы с непривычки, вот и мучается. А, Вильгельм?

Кот в ответ чихнул, а я со вздохом взяла его на руки.

– Стивен, у тебя там нет ничего мятного? И салфетки какой-нибудь?

И то и другое неожиданно нашлось – предусмотрительный парень этот Стивен… Аж подозрительно.

Тканевой салфеткой – или это был платок? – я вытерла коту морду. Вильгельм пытался увернуться, но я была настойчивее. А потом прижала к его носу флакон с мятным ароматическим маслом. Кот глубоко вдохнул и обмяк у меня на руках.

– Там еще и снотворное было, госпожа, – заметил Стивен. – Мяту же часто к снотворному добавляют.

– Да?

– Конечно, госпожа.

Я потрясла кота. Он вяло дрыгнул лапой, мол, отстань, я в кошачьей нирване.

– Ладно, так даже лучше. Спасибо, Стивен. И… куда мы теперь?

Я боялась, что услышу в ответ: «Куда скажете, госпожа» или что-то вроде этого. Но Стивен улыбнулся и твердо сказал:

– Мы должны быть около Вайнцема, госпожа. Если вы не хотите остаться здесь или вернуться домой, то… Полагаю, выбор у нас невелик.

«Что еще за Вайнцем?» – подумала я, а сама кивнула. Выбор и правда был очевиден: вернуться я, конечно, хотела, но не представляла как. Спрашивать Стивена не было смысла. Хотя… На самом деле это очень подозрительно…

Мы шли по бесконечному лугу: Стивен нес мешок с вещами, я – кота, тоже весьма похожего на мешок. Правда, иногда он мурчал. Вокруг по-прежнему звенели кузнечики, где-то пели птицы, на горизонте зеленели деревья, а под ногами насколько хватало глаз рассыпались васильки, лютики, ромашки, розовые колокольчики… Была бы еще земля ровной, а не с кочки на кочку, или хотя бы тропинка имелась – идти бы тогда было одно удовольствие. А так лично я устала уже метров через сто, Стивен подстраивался под мой черепаший шаг, так что шли мы медленно.

Зато у меня было время поразмышлять.

– Стивен…

– Да, госпожа? Хотите ягоды? У меня есть! – И полез в сумку.

– Обойдусь, – пробормотала я, качая головой. – Слушай… Ты много раз бывал в том… ну, том городе, из которого мы здесь очутились?

Стивен удивленно посмотрел на меня:

– Не много, но бывал, госпожа. А что?

– Ты так хорошо его знаешь?

Стивен улыбнулся – душевно, спокойно. У меня от его улыбки почему-то мурашки по коже побежали.

– Я работал там курьером месяца три, госпожа. Поневоле начнешь улицы запоминать!

Я кивнула – звучало логично, да… Но…

– А ты говорил, – начала я метров через сто, – что никогда не пользовался порталом. Правда? Ты сегодня очень сноровисто его… м-м-м… включил.

– Госпожа, – вздохнул Стивен. – Что случилось? Вы как будто меня в чем-то подозреваете.

В чем-то я его действительно подозревала – очень уж резко он менялся сегодня, от уверенного в себе проводника до легкомысленного деревенского парнишки. Не такая уж я дура, чтобы не сообразить: что-то тут нечисто. Понять бы что.

– Да нет, просто… Так ты мне соврал про телепорт, да?

Стивен со вздохом покачал головой.

– Все знают, как пользоваться телепортом, госпожа, даже дети. К вам память так и не вернулась, да? Давайте в Вайнцеме снова к лекарю сходим?

И без перехода принялся рассуждать о лекарях: дескать, цены задрали, совет их никак не контролируется даже королями, а что уж о бедных мэрах говорить. Платишь им платишь, а толку ноль. Даже магию некоторые из врачей отвергают! А все потому, что волшебники тоже цены задрали, и здесь Стивен (нервно покосившись на меня) был на стороне магов, потому что эти хоть что-то полезное для людей делают… Ой, простите, госпожа, много чего полезного делают! А лекари даже память человеку вернуть не могут! А, поди, деньги-то назад не отдадут…

Я не считала поглаживание хрустального шара оплатой, если, конечно, это не местная замена карточкам и банкомату, да и не была мне вся эта болтовня сейчас интересна. Я все ждала, когда же Стивен замолчит или задыхаться на худой конец начнет? Он же говорил и говорил, без умолку!

Не дождалась. Этот парень хуже некоторых девчонок, честное слово! Из него слова вылетают со скоростью пулемета. Замолчал Стивен только когда понял, что рядом меня уже нет – я остановилась и осматривалась, думая, что ни лес у горизонта не придвинулся, ни луг кончаться не желает. Зачарованный он, что ли?

– Госпожа?

– А далеко до этого… как его… Вайнцема?

Стивен тоже огляделся.

– Прилично, госпожа. Вы устали? Хотите отдохнуть? Я обед вам взял.

Я кивнула. Устала – не то слово! И голову напекло.

Стивен тонко улыбнулся, когда я надела капюшон, постелил на траву свой плащ и начал вытаскивать из мешка то, что никак не могло там поместиться: мясной пирог, ягоду (малину, смородину и крыжовник), салат в чашке, фляги с травяным отваром (на чай похоже не было). Одну протянул мне.

– Попейте, госпожа, вам сразу станет легче. Вы, наверное, раньше только порталами пользовались. Не пешком же вам было ходить… Это я привычный.

Не отпуская сонного Вильку, я глотнула отвар. Он был мятным, и голова после него стала тяжелая – сил нет.

– Стивен? А что ты… мне дал?

Парень улыбнулся и склонился надо мной.

– Спите, госпожа. Вам приснятся хорошие сны… – его голос убаюкивал так же, как и трель кузнечиков. – Спите…

– Что?..

Он мягко толкнул меня, и я, зевая, улеглась на траву, положив под голову руку. Глаза слипались, ветер надо мной, теплый и ароматный, покачивал головки цветов…

Стивен нагнулся и осторожно потянул сонного Вильгельма из-под моей руки.

– Что ты… делаешь?.. – еле ворочая языком, пробормотала я.

– Спите, госпожа. Спите. Еды вам на первое время хватит, а потом, может, и наткнетесь на кого-нибудь. – Он усмехнулся, недобро так.

– Я… Виль… ка… Стой…

Последнее, что я видела: как Стивен, поудобнее устроив спящего кота у себя на груди, бросил на меня довольный взгляд, отвернулся и пошел дальше по лугу. Я попыталась встать, позвать его хотя бы, но сил не осталось совсем. Тогда я провалилась в сон.

А когда очнулась, картина мне предстала настолько неправдоподобная, что я тут же зажмурилась, отсчитала до десяти (три раза спросонья начинала), а потом еще пару раз себя ущипнула. Не помогло: ничего не поменялось.

Был вечер, и посреди васильков с ромашками горел костер. Точнее, над васильками и ромашками. В воздухе. Жуть!

Костер горел весело, потрескивал, рядом с ним на задних лапах стоял Вильгельм и вид имел воинственный. Был он снова рыжий. Хм, а мне правда это не снится? Или краска такая нестойкая? Просили же в гостинице самую-самую, чтобы точно не смылась.

Слева от Вильгельма сидел Стивен, связанный. Он был занят: дергался, закатывал глаза и стонал. Вильгельм смотрел на него довольно и хлопал лапами, как я бы хлопала в ладоши. После каждого такого хлопка, мягкого, неслышного, Стивен начинал извиваться и всячески показывать, что ему больно. Вильгельма это не останавливало – он все хлопал и хлопал.

Со сна я плохо соображала, меня не удивила даже явная связь между хлопками и странным поведением Стивена, но то, что последнему больно, я поняла. И что Вильгельм его мучает – тоже.

Язык слушался плохо, но я кое-как прохрипела:

– Вилька, оставь его!

Вильгельм надменно посмотрел на меня и снова хлопнул лапками. Стивен взвыл.

– Вилька! Я кому сказала?

Кот громко насмешливо фыркнул. Полагаю, веди он себя повежливее, я бы еще долго валялась и вяло требовала, чтобы он это прекратил. Потом могла бы задаться вопросом, а все ли в порядке со мной: уж больно снова похоже на бред.

Но кот надо мной смеялся. Кот, черт побери!

Я вскочила и, не обращая внимания на красных мошек перед глазами, схватила кота за задние лапы. Подняла в воздух и принялась качать.

Вилька сначала остолбенел, потом извернулся и попытался меня поцарапать. Я перехватила его за шкирку. Тогда кот набрал побольше воздуха, открыл рот и:

– Мья-а-а-а-а!

– Я сказала! – качнуть кота. – Оставь его! – снова качнуть. – В покое!

Кот заткнулся – наверное, вниз головой орать ему было неудобно. А Стивен наконец-то перестал выгибаться и тоже замолчал.

Я уронила кота. Он упал на все четыре лапы, встряхнулся и ошеломленно посмотрел на меня. Я щелкнула его по носу, черному и мокрому.

– Не смей! На меня. Фыркать. Ясно?

Кот моргнул и совершенно по-человечески кивнул. Потом глянул на Стивена – тот снова застонал.

– Вильгельм! Я кому сказала?!

Кот вздохнул, покосился на меня, мол, иди ты, и отвернулся к костру. Стивен успокоился.

– Что вообще происходит?

Кот не ответил: он принялся сосредоточенно вылизываться. Стивен пытался отдышаться. Я смотрела на них обоих: один, связанный, валяется на траве в позе, больше подходящей для йоги; другой демонстративно занят моционом.

Веревки, костер в воздухе, стоны Стивена, которые резко прекратились, стоило мне с котом «поговорить»…

– Постой-ка… ты – маг?

Кот тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня как на дуру.

– Вы специально выбирали непроходимую идиотку, чтобы вас сопровождать? – прохрипел тем временем Стивен. – Где только нашли такую?

Меня бросило в жар, особенно когда кот зауркал так, что было понятно: смеется. Да эти двое надо мной издеваются!

– Виль, а иди сюда?

Кот, конечно, не шелохнулся, зато хрипло засмеялся Стивен. Правда, быстро закашлялся.

Ну что ж…

Я сцапала кота, который тут же принялся лезть и вырываться, посадила на колени и принялась наглаживать.

– Ах ты мой хороший, пушистенький мой, миленький, душенька, пусечка…

Стивен хохотал в голос, а кот, поняв, что не вырвется, попытался снова меня исцарапать. Говорят, все кошатники этому быстро учатся: как схватить «пусечку» за лапы, чтобы его «миленькие» когти до тебя не дотянулись. Я не кошатник, но уже научилась.

Последним средством кот попытался орать – снова очень похоже на сирену. Тут даже Стивена проняло, и он уже минут через пять хрипел, умудряясь перекрикивать Вильгельма:

– Хватит! Отпусти его! Заставь замолчать!

Никогда не сидел человек с маленькими детьми, сразу видно.

– Да? А кто тут идиотка?

– Мья-а-а-а-а!

– Прости!

– Мья-а-а-а-а!

– А недавно госпожой была.

– Мья-а-а-а-а!

– Умоляю, госпожа!

– Мья-а-а-а-а!

– То-то же. Вилька, не заткнешься, я тебя еще и расцелую.

Кот захлебнулся воем и замер, кося на меня зеленым левым глазом, в котором легко читался ужас.

Стивен неприлично выругался – я мало что поняла, но по интонации было ясно, что не комплименты мне говорит.

Я улыбнулась.

– А кто теперь мне расскажет, что происходит?

Стивен снова выругался, правда, на этот раз короче.

– Мьяу-я-яу-мья-я-а-у! – завелся кот, которого теперь трясло.

– Отпусти, у него сейчас припадок будет, – хрипло посоветовал Стивен.

Я удивленно посмотрела на Вильгельма. Он продолжал мяукать, но так, как больной человек себе под нос бормочет. Кажется, кота я довела. Или сломала?

– Серьезно, Вика, отпусти. Ты не видела магов в припадке? – торопливо продолжил Стивен. – Особенно сильных? Тут сейчас такое начнется!

Звучало убедительно, хоть по смыслу и напоминало чепуху. Какие маги, какие сильные, при чем тут кот?

Но руки я все-таки разжала. Вильгельм бухнулся в траву, тут же подскочил на все четыре лапы и припустил по полю подальше от меня.

– Кажется, больше ты его не охраняешь, – заметил Стивен.

Странно, что он не просит себя развязать. Как он вообще… в таком положении оказался? Вилька его магией, что ли? Зачем? Из чистой кошачьей вредности? Он мог.

– Да ладно, к ужину вернется. Там в твоей сумке вроде что-то вкусненькое было.

Стивен усмехнулся, но промолчал.

– Тебя, может, развязать? – неуверенно спросила я.

Стивен снова усмехнулся.

– Ну развяжи.

И я так бы и сделала, если бы не его голос: словно освободить Стивена было бы величайшей глупостью и даже такая дура, как я, не могла бы так поступить.

Я села рядом с ним и сделала вид, что тянусь к его связанным рукам. Стивен широко распахнул глаза, на лице молнией сверкнула надежда… Но я отстранилась и медленно произнесла:

– Стивен… а зачем ты меня снотворным напоил? А?

Стивен утомленно закрыл глаза. Милым и простодушным деревенским пареньком он больше не казался.

– Конечно, чтобы ты выспалась!

Я потянулась.

– Ох, и славно я поспала! Спасибо тебе! А кота зачем унести пытался?

Стивен открыл глаза и сердито посмотрел на меня.

– Вот у Вильки своего и спроси.

– Обязательно. Вильге-е-е-ельм! Иди сюда! В руки тебя больше не возьму, если вы оба объясните, что тут происходит! Честное слово! Вильгельм!

– Кричи больше, – фыркнул Стивен. – Он теперь к тебе ни за что не подойдет.

Я посмотрела на траву. Из васильков на меня таращились два глаза, один синий, другой зеленый.

– Ладно, ребят, колитесь. А то я сама скоро взвою.

Вильгельм вышел к костру, фыркнул на меня (просила же так не делать!) и уставился на изумленного Стивена.

– Хорошо, – вздохнул тот минуту спустя. – Хорошо, все что угодно, лишь бы этот бред закончился!

Он просто мысли мои читает!

Стивен, неудобно изогнувшись, повернулся ко мне и протараторил:

– Кота мне заказали – найти, украсть и принести нанимателю. Свидетелей – убить, – и выразительно посмотрел на меня, наверное, чтобы не перепутала, кто тут свидетель.

Я оглянулась на кота. Тот снова умывался.

– Ясно. И все это время ты притворялся?

– Дошло! – выдохнул Стивен.

– Не груби человеку, которого собирался убить. Кстати, Виля, раньше тебя продать предлагали, а тут вдруг крадут. Почему так?

Вилька снова фыркнул, не отрываясь от своей задней лапы.

– Не знал я, – выдохнул Стивен. – Откуда? Я понятия не имел, что вы связаны! Я же не маг!

– Связаны?

Стивен зло глянул теперь на кота.

– У него магия просыпается, когда тебя защитить нужно. Знал бы… Ты бы со мной до самого Грозового передела шла, как миленькая! А там бы его хозяин сам разбирался, что с вами делать. – И добавил что-то вроде «чертовы маги!».

– Связаны, – повторила я. – То есть ты, Виля, волшебный кот и магичишь, только когда мне удобно, да?

Вильгельм страдальчески посмотрел на сиреневое небо, все в крупинках звезд, и, слава богу, промолчал. От его «мья-а-а» у меня уже раскалывалась голова.

– Да, Виля, и куда ты так демонстративно только что уходил? Никуда ты от меня не денешься!

Вильгельм снова фыркнул.

– Ошибаешься, – заметил Стивен. – Он вполне может выбрать другого компаньона. Не понимаю, почему до сих пор не выбрал?

– Потому что лучше меня никого нет, – рассмеялась я. – Выбрать? Да ладно! Мне его друг дал на время подержать. Никого Вильгельм не выбирал. А если бы выбирал, это точно была бы не я.

Кот тяжело вздохнул.

– И в глаза он тебе не смотрел, а ты не чувствовала, как тонешь в них, да так, что ни один омут с ними не сравнится? – насмешливо поинтересовался Стивен.

– Да ты поэт! Ничего подобного не… – Я запнулась. А ведь смотрел… Еще дома… Когда выпили… И царапины потом исчезли, словно по волшебству… Но это же был просто взгляд! В смысле, если кошка на вас пристально смотрит, это же еще не значит, что она выбирает вас хозяином и хочет поколдовать? Вполне возможно, она просто предупреждает, что сейчас пойдет и нассыт в ваши любимые туфли.

Стивен хмыкнул.

– Не понимаю. Другого такого сноба во всем мире не найти. Да все знают, что этот принц простушек даже не видит. Он и от своих, ведьм рыжих, нос воротит, а тут… ты… Признайся, чем ты его очаровала? – продолжал он, не замечая, как оторопело смотрим на него мы с Вильгельмом.

– Какой принц? – выдохнула я, дождавшись паузы (ну и болтун все-таки этот Стивен!).

Парень расхохотался и указал на Вильку подбородком:

– Да этот же!

– Вильгельм, что ли? Он же кот.

А Вилька снова завелся со своим «мья-а-а-а», но я отмахнулась.

– Виль, помолчи, пусть договорит. Так ты, значит, считаешь, что Вильгельм – принц?

Стивен снова согнулся от смеха.

– А ты что, не видишь? – кое-как произнес он, задыхаясь.

– Я вижу кота.

– Мьяа-а-ау! – громко сообщил Вильгельм. Дескать, кот я, кто же еще?

Стивен кое-как успокоился и посмотрел на меня с жалостью.

– Откуда ты такая наивная? Вика-а-а-а, – он прокатал мое имя, как конфету во рту. – Перед тобой заколдованный принц Валенсии Вильгельм. Ты что, не задавалась вопросом, почему его все так сильно хотят? Или этот твой друг наплел тебе с три короба?

– Да он вообще мне ничего не объяснил, – растерянно ответила я. Принц? Принц?!

– И ты просто так взяла… – Стивен кивнул на Вильгельма, – его?

– Да, это же… мой друг… Вот он гад!!!

Вильгельм снова подскочил и даже Стивен вздрогнул. А я, захлебнувшись воздухом, опять почувствовала, что краснею. Кто же он еще, Вика, он просто ко-о-от, да, Витя? Кем еще он может быть, да? Кот, который ходит на задних лапах, выводит чей-то гимн, обыгрывает меня в шахматы, пытается готовить…

Наверняка красная, как помидор, я повернулась к замершему Вильгельму:

– То есть ты – человек?

Кот подобрался и начал вилять задницей, словно готовился к прыжку.

– Он принц, Вика, – вставил Стивен.

– К черту принца, – зло отмахнулась я. И, снова уставившись на кота, повторила: – То есть ты – человек?

Кот зарычал.

– Вика, – вздохнул Стивен, – ты явно не понимаешь. Он принц и ма… – договорить он не успел: подавился воздухом.

Потому что Вильгельм прыгнул. Конечно, на меня. Конечно, растопырив сразу все когти и даже оскалившись. В нормальном состоянии я бы сначала пригнулась, а потом с визгом убегала бы, боясь, что меня исцарапают.

Сейчас я – тоже в прыжке – перехватила кота в полете и заорала на все поле:

– Мерзавец! Извращенец! Как ты посмел?! Ты спал! Со мной! Ты в мою грудь носом тыкался!!

При этом я размахивала котом, как знаменем, а он выл, как сирена, и вокруг дымилась трава, а на небо набегали тучи.

– Ты у меня на груди полдня ехал! Ты! Ты! Бесстыдник!!

– А-а-а-а! – кричал кот совсем не покаянно, поэтому я распалялась еще сильнее.

– Ты все знал! Вы с Витькой все знали! Посмеяться надо мной хотели? Обоих убью! Но тебя первого!

– Вика, прекрати! – встрял Стивен, и, если бы не страх, звучащий в его голосе, вряд ли бы я обратила на него внимание. – Прекрати, ты убьешь нас всех!

– С удовольствием!

Но тут я снова захлебнулась воздухом и уставилась на горящий луг. Понять, чьих это рук дело, на этот раз было легко.

Я последний раз взмахнула котом.

– Вильгельм, прекрати!

Луг потух. Я уронила обмякшего, похожего на рыжую тряпку кота и приготовилась пнуть напоследок, но нога не поднялась. Бедный родственник, ты смотри-ка! А еще принц называется!

Принц?

– То есть он – принц?

Стивен застонал. Рядом с ним желтая трава красиво догорала, а из-под земли уже с космической скоростью лезла новая, молодая, нежно-зеленая. Странный какой-то луг.

– Только не снова!

– Уах, – вздохнул кот у моих ног.

Я склонилась над ним.

– Проси прощения!

– Мьяу, – виновато откликнулся кот.

– Обалдеть, – вторил Стивен. – Слушай, Вик, объясни, как ты это делаешь, я тоже так хочу. Ты сейчас раскрутила на мольбу самого гнусного принца нашего мира.

Он еще и гнусный. Впрочем, чему я удивляюсь? Один только надменный взгляд чего стоит.

Я затоптала ближайший костерок – он и так еле горел, луг же давно потух – и села рядом со Стивеном.

– Давайте-ка по порядку.

– А давай ты меня развяжешь? – усмехнулся Стивен.

– Мьяу! – протестующе (но тихо) вставил кот.

– Погоди, Стивен. Дай разобраться. Вот эти пять кило рыжего меха и презрения – заколдованный принц. Так?

– Угу, – слаженно выдохнули кот со Стивеном.

– Ясно. А почему за ним охотятся?

Кот отвел взгляд.

– Он маг, – отозвался Стивен. – Видишь, какой рыжий?

– Я тоже рыжая – и что?

– Ну, ты… а он маг.

– И что? – нетерпеливо повторила я.

Стивен вздохнул и беспомощно посмотрел на кота. Тот быстро-быстро замотал головой, мол, не говори.

Стивен фыркнул и ответил:

– Что-то он там намагичил, не знаю, я в детали не вдавался, когда заказ брал. Но что-то мощное, что теперь всем нужно.

Мы оба посмотрели на Вильгельма.

– Мяу, – сказал этот бедный родственник.

– Хорошо… Он маг и намагичил. И тебя наняли его забрать, а меня убить?

– Вкратце – да, – кивнул Стивен.

Страшно мне почему-то не было. Может, от абсурда положения: серьезно, лопоухий деревенский парнишка, оказавшийся наемником, кот, оказавшийся принцем… И теперь оба сидят и смотрят на меня со страхом: только не заводись!

Да я просто гроза местных авторитетов!

– А кто тебя нанял?

Вильгельм что-то проворчал на своем, кошачьем. Стивен хмыкнул.

– Во-первых, я наемник, а мы нанимателей не сдаем. Во-вторых, тебе его имя наверняка ничего не скажет. Зачем тогда спрашиваешь?

– Просто интересно, – пожала плечами я. – Сколько еще наемников идут по нашим следам?

Стивен улыбнулся.

– Много, Вика. Очень много. В любой город, куда ты ни зайдешь, тебя уже будут ждать, и краска не поможет. Кота у тебя вряд ли отнимут, моя ошибка им уже наверняка известна. Но продать заставят.

Я вспомнила, как некто в виде зэка угрожал моей маме у меня в квартире, и вздохнула.

– Ясно. А это, выходит… правда другой мир?

Стивен поднял брови, Вильгельм же посмотрел на меня и выразительно кивнул.

Выходит, правда.

– Витька где-то здесь? – наугад спросила я.

– Понятия не имею, о ком ты, – отозвался Стивен, а кот снова кивнул.

– И где?

Кот отвел взгляд.

– Прекрасно. Меня забросило невесть куда, у меня на руках заколдованный принц, и весь мир хочет его у меня купить. Чудесно. А как отсюда выбраться?

Стивен молча смотрел на нас с Вильгельмом. Кот только вздохнул.

– Не знаешь, – перевела я. – Еще лучше. Мда… И что же нам делать?

– Избавься от кота, – посоветовал Стивен. – Отдай мне, я с удовольствием освобожу тебя от этой ноши, Вика.

«Ноша» сердито уркнула.

Я вздохнула.

– И что с ним сделают в таком случае?

Стивен изогнул бровь.

– Какая разница? Это разборки магов, Вик, не советую в них лезть. Тем более тебе. Ты же наивная, как ребенок. А они маги. Съедят и не подавятся.

Что-то мне говорит, что я уже по уши… во всем этом.

– Нет, кота я продавать не буду, – твердо сказала я.

И Вильгельм вдруг замурчал, а Стивен фыркнул:

– Тогда тебе крышка.

– Да, если нам никто не поможет… Мне нужен проводник… Жаль, что Витька… – Я замолчала и в упор посмотрела на Стивена. – А сколько ты стоишь?

– Что?

– Твои… услуги? Если я захочу тебя нанять? За сколько продашься?

– Ты спятила? – Стивен смотрел на меня теперь во все глаза. – Лезть в это, но на твоей стороне? Да всей казны Валенсии не хватит, чтобы я согласился!

Вильгельм снова фыркнул, но никто не обратил на него внимания. Мы со Стивеном гипнотизировали друг друга.

– Да?

– Да! И что ты можешь мне предложить! Ты же просто… – Стивен покосился на кота и проглотил «что» я «просто», а потом продолжил: – Даже если бы у тебя были эти магические штучки, которые зажиливают все волшебники, я бы и то…

– У меня есть табун единорогов.

– …не стал бы… Что?!

– Табун. Единорогов. Есть у меня.

Стивен открыл рот и так смотрел на меня с минуту. Вильгельм трагично закрыл лапой глаза.

– Откуда… у тебя единороги? – нашелся наконец Стивен.

– Да попросила тут за кота, – улыбнулась я. – Правда, они в другом мире. В моем. Помоги вернуться назад, и они твои.

Стивен сделал вид, что размышляет, но я видела, как заблестели его глаза.

– А табун – это сколько?

– Штук двадцать.

– О…

Вильгельм громко вздохнул. Судя по его виду, за табун единорогов я могла купить целую армию.

Только как я буду с этой армией прятаться?

– Идет, – сказал наконец Стивен. – Развяжи меня – и по рукам!

Я посмотрела на Вильгельма. Тот кивнул.

Я посмотрела снова, выразительнее.

– Ну? Развязывай его.

Кот вздохнул, подошел к Стивену, ткнулся мордой в веревки.

– А магией?

– Он не может колдовать, если тебе не угрожает опасность, – с усмешкой заметил Стивен.

– Да? А луг кто только что поджег?

– Ты так истерила, что тебе точно угрожала опасность.

Ну-ну. Пришлось Стивена мне развязывать самой. Руками. Потому что кое у кого лапки нежненькие! Бедный мой маникюр… Новенький, вчерашний…

Освободившись, Стивен размял плечи, что-то прошипел – наверняка ему было больно – и улыбнулся мне:

– Так берешь меня на службу? И насчет единорогов не врешь?

– Я же еще вчера взяла… А, ладно. Беру. Не вру.

– Смотри, Вика, это магия – не выполнишь условия контракта, хуже будет.

– Выполню.

Стивен подмигнул мне.

– Тогда по рукам!

На запястье у него снова вспыхнули колдовские знаки. Вспыхнули и тут же исчезли.

– Так где, говоришь, твои единороги?

– Стиве-е-ен! Дай поспать…

– А ты ответь и спи.

– Во дворе моего дома.

– А дом где?

– В другом мире.

– А мир где?

Я битый час пыталась заснуть. Давным-давно стемнело, над лугом летали светляки, пели соловьи и стрекотали сверчки. В черной мягкой темноте мерцали крупные, как горошины, звезды. Света от них почти не было, и в другое время это помогло бы уснуть: приятный нестрашный мрак, звездное небо, соловьи, романтика… И кочки с примятой травой вместо постели, а в соседях у меня кот (на самом деле заколдованный человек), который вертится и все никак не может нормально устроиться, и наемник (собиравшийся меня убить), который вздыхает, что-то там высчитывает и пристает ко мне с вопросами.

– Не знаю, спроси у Вильгельма, он ведь маг.

– Но как-то же ты здесь оказалась? Значит, кто-то поставил портал.

Я зевнула и отмахнулась от любопытного светлячка. Голос Стивена жужжал в ушах настырней комара. Чтобы он отстал, я ответила:

– Он. Больше некому.

Стивен посмотрел на кота, снова вздохнул.

– А давай я попробую тебя убить, и он обратно портал поставит?

– Если ты сейчас не заткнешься, я тебя сама убью.

– Любопытно, и как же?

Я уже начала вставать, когда Вильгельм поднял голову и что-то угрожающе промяукал. Стивен снова скрылся в траве.

– Ладно, ладно, понял. Вик, спи.

– А не пойти ли тебе… лесом, а, наемник? Ты нас хоть за ночь не прикончишь?

Трава рядом колыхнулась, и оттуда прозвучал недовольный голос (ну просто оскорбленная невинность!):

– Мы договор заключили, Вика, я тебя теперь пальцем не трону. Я же шутил.

– Очень смешно.

Пауза, странный звук – наверное, Стивен зевал, – и, наконец:

– Я думал, ты поймешь.

– Мьяу! – недовольно гаркнул кот.

– Ты-то молчи, – шикнула я. – Стивен, а ты, кстати, понимаешь, что он… э-э-э… говорит?

Голос Стивена в темноте звучал на этот раз удивленно:

– А ты нет?

– Я слышу мяуканье, мурчание и фырканье. Ты тоже?

– Нет, мыслеречь. Странно… Ты же с ним связана, по идее, должна наоборот…

– Мяу!

– Слушаюсь, ваше высочество, – саркастично отозвался Стивен и замолчал. На этот раз надолго.

Я считала сначала овечек, после них – звезды, потом рыжих наглых котов, прокручивала в голове, что это ведь еще и человек (гнусный! принц! е-мое!). Витька, выходит, правда все знал… И звон мечей в телефоне – это не игра была? Черт побери!

Потом гнусный принц-кот пришел ко мне под бок. Точнее, по-пластунски прополз: раз – и он уже тыкается носом мне в грудь и мурлычет.

– Пошел вон! – прошипела я, поскорее отодвигаясь. – Извращенец!

Кот отвернулся и привалился ко мне спиной. А потом начал, выгибаясь ею, тереться о меня. О грудь, ага. И что я должна думать, зная, что это на самом деле человек?

– Уйди! Уйди я сказала!

– Вика, уймись, – раздалось сонное из травы. – Что там у тебя случилось?

– Этот извращенец лезет ко мне! Кыш! Кыш!!

Стивен приподнялся над травой – я видела его как тень, густую и чернильно-черную, – и усмехнулся:

– Погладь кота, Вик. Это же принц, все девчонки мечтают с ним… того.

– Того? И что, я проникнуться должна и дать ему… нюхать мою грудь?!

Стивен снова усмехнулся и посоветовал коту понюхать еще и мои ножки, дескать, ваше высочество, они тоже ничего, он лично проверял.

Убью обоих! Прямо сейчас!

Но я встать не успела, как кот, поставив передние лапы мне на грудь, принялся мурчать и вылизывать мне щеки. Выражать, так сказать, кошачью симпатию. Заколдованный, мать его, принц.

– Стивен, а может, он рехнулся?

– Слушайте, любовники, вы или того, начинайте, или спите, или я уйду.

Кот, на миг отвлекшись, фыркнул. И снова занялся моими щеками. Я лежала, и прогнать его у меня руки не поднимались. Он же кот и так ластится!

– Да не понимает она вас, ваше высочество, – вздохнул наконец Стивен.

– Чего я не понимаю?

– Он у тебя так прощения просит.

– Угу. Вильгельм. Слезь с меня немедленно.

– Мяу?

– Стивен?

– Он спрашивает, можно ли ему спать у тебя под, хм, боком?

– Мяу.

– Говорит, он привык. Вик, я тебе советую, поломайся еще, а потом проси деньги. Лучше всего алмазы, они всегда в цене. Могу подсказать адресок честного перекупщика.

– А не пошли бы вы оба!..

– Мяу.

– Что? Вик, у тебя правда есть сундук алмазов?

– Вилька! Трепло!

– Мяу.

– Ясно… Тогда все понятно… А, да, его высочество предлагает тебе книгу всемирных рецептов в подарочном издании. Говорит, штучный экземпляр.

– Мяу-мяу.

– У какой-то ведьмы выторговал. Вик, зачем тебе какие-то рецепты, бери деньгами! Алмазов много не бывает!

– А сколько там рецептов?

– Мяу.

– Ровно тысяча.

– Мяу-мяу-мяу.

– Он еще и ингредиенты тебе согласен сам принести. Хм… Вик, и это ты принца называешь извращенцем? Ты правда готова отдаться ему за рецепты?

Я подгребла к себе муркнувшего кота и устроилась поудобнее.

– Ладно, уговорил. Но если станешь возиться…

– Мяу…

– Дурдом, – подытожил Стивен и тоже улегся. – Бриллианты променяла на книгу рецептов… Кому скажу – обхохочутся.

– Мяу!

– Все-все, ваше высочество, умолкаю… – И тихо пробормотал: – У рыжих вечно не все дома.

Я хотела ответить, но кот так уютно мурчал, так мягко прижимался ко мне, так трогательно вздрагивал… Я потерлась о него щекой (вытерлась) и со вздохом закрыла глаза. Чего лукавить, и я так засыпать привыкла.

Утром Вильгельм настолько заспался, что его пришлось расталкивать. Только представьте: я, сонная, потому что поднялись мы ни свет ни заря; Стивен, тоже сонный, с покрасневшими веками и мешками под глазами («Все нормально, Вик, это вчера… После магических допросов всегда так»). И эта тварь пушистая дрыхнет без задних лап! И ни в какую на свое имя не реагирует.

– А давай его раскачаем?

– Вик, – поморщился Стивен. – Ну что за неоправданная жестокость. Сейчас завтрак разогреем, и вот увидишь – сам встанет.

Чертов кот спал лишние полчаса, пока я и Стивен, как какие-то слуги дворцовые, кашеварили. Кашка, кстати, хорошая получилась, молочная с рисовыми хлопьями (спасибо запасливому Стивену), финальный штрих внесла я, щедро сыпанув туда ягод.

Стивен попробовал, что получилось, и причмокнул от удовольствия.

– Ты точно не волшебница? У меня такая наваристая еще ни разу не выходила. И вечно пригорает.

Я хмыкнула. Уж рисовую кашу я как-нибудь могу сносно приготовить! Даже в походе, оказывается. Но я поблагодарила и спросила:

– Скажи честно, а там же нет никакого снотворного? Ну вдруг?

Стивен возвел очи горе.

– Вик… Неси лучше сюда принца.

Кот не заметил даже, как я его подняла (потому что аккуратно, а не за шкирку, как хотелось), и продрал глаза, только когда его носом ткнули в котелок.

– Надо ему кашу отложить, пусть остывает, – предложила я.

Стивен кивнул, а Вильгельм махнул хвостом, мол, ну пока остывает, я еще посплю. И снова замурчал.

– Это его тыр-тыр, ну, моторчик этот, что-то тоже значит? – уточнила я. Вдруг Вильгельм так мне что-то донести пытается? Помимо того, что ему очень у меня на руках нравится.

Стивен ухмыльнулся.

– Считай, в любви признается.

– Серьезно?

Стивен пожал плечами и принялся уплетать кашу по-походному, то есть прямо из котла. Я еле успела схватить ложку и тоже присоседиться.

Позже, когда каша кончилась (очень скоро), Стивен спросил:

– Вик… Твое имя так и звучит, или ты и его сократила?

Я доела последнюю ложку, поймала смородинку, крупную, черную, и подняла голову.

– Сократила, конечно. Мое полное имя – Виктория. А что?

– Виктория… – повторил Стивен задумчиво. – Мой тебе совет: если кому представляться будешь, называй полное имя. Вика, Вилька – это коротко, это почти кличка. Это для черни.

Я задумалась.

– Да? А Стивен?

– Подходит для деревенского выскочки, который пытается выбиться в люди, – улыбнулся Стивен. Как можно быть убийцей с такой открытой, добродушной улыбкой?

– И это не твое настоящее имя.

Стивен снова улыбнулся.

– Что ж… Виктория. В своем мире ты кто?

– Э… В смысле?

Краем глаза я видела, как Вилька уснул мордой в остывшей каше. А еще принц называется!

– Ты наверняка богата, если так легко отдаешь мне единорогов. И не воспользовалась бриллиантами.

Я пожала плечами.

– Бриллианты я просто не взяла, а единороги… Что у нас им делать?

Стивен изумленно поднял брови.

– То есть? Да даже для рога единорога есть тысяча и один способ применения в магической промышленности…

– У нас нет магии.

Это парня добило.

– Как… нет? – побледнев, тихо спросил он.

– Да вот так.

– Как же вы вообще живете?!

Я пожала плечами.

– Нормально.

– Но… Без телепортов, без иллюзий, без… Как звери, что ли? Виктория, ты не похожа на зверя.

– Ну слава богу! – вздохнула я, вставая. – Может, пойдем? По дороге договорим. Я этот луг уже видеть не могу.

А как меня местные жуки достали!..

– Кому слава? – нахмурился Стивен.

– Пойдем, а? Ты про город какой-то говорил…

Стивен помотал головой, словно ненужные мысли выкидывал, и снова улыбнулся.

– Что ж, идем.

Вещи мы собрали быстро, коту отмыли морду, а вот брать его на руки я наотрез отказалась.

– Ты заколдованный человек! Вот и иди ногами.

Стивен тоже не захотел его нести. Возмутился:

– Что, бесплатно?!

Тогда кот включил свой фирменный надменный взгляд и улегся на землю, примяв маленькие ромашки. Еще и лапы раскинул, дескать, а вот не пойду – что сделаете?

Мы со Стивеном переглянулись.

– За ноги?

– Не советую, – отозвался Стивен. – Припадок будет.

Я удивилась:

– Но он же не станет колдовать: мне ведь ничего не угрожает…

– Это ты так думаешь.

В итоге мы играли в камень-ножницы-бумага. Волшебным образом в этом мире оказался его аналог, и мы только правила чуть изменили.

Я проиграла. И немного расстроилась.

– Виктория, – покровительственно улыбнулся мне Стивен. – Я наемник, а ты всего лишь… девушка. Ты правда надеялась выиграть?

Я подхватила кота под пузо (он тут же блаженно замурлыкал).

– Ладно, ты наемник, но что я девушка-то тут при чем?

Стивен ухмыльнулся и пустился в объяснения. Дальнейшую дорогу по лугу я даже не заметила: оказалось, к женщинам в этом мире… плохо относятся. У каждой должен быть покровитель – отец, брат, муж или сын. И шагу без них ступить нельзя, если ты, конечно, не ведьма. Ведьме можно… Но большинство из них по сравнению с мужчинами-магами тоже пребывают в положении ниже плинтуса, так что это не считается.

– Куда я попала! – вздохнула я. – Домой хочу, у нас такого уже нет.

Стивен вежливо улыбнулся – не поверил. Потом поинтересовался:

– Итак, наша цель – отправить тебя домой и не потерять по дороге кота, так?

Я посмотрела на спящую рыжую морду. Дрых этот котяра у меня на руках с невинностью младенца.

– Почему не потерять? Я согласна отдать его в хорошие руки. Например, Витьке…

– Его имя ты тоже сократила?

– А, да, Виктор.

– Не знаю такого. А семье его ты вернуть не хочешь?

– Витьку?

– Принца.

– Ну…

Стивен принялся покровительственно объяснять:

– В Валенсии ты будешь и под защитой, и под покровительством самого короля. Уверен, там можно найти мага, который отправит тебя домой. А если нет, то у нашего принца там лаборатория, где он сильнее всего, если что – от преследователей отобьется. Может, узнаем и как его расколдовать. Что скажешь?

Звучало логично. Я посмотрела на Вильгельма, но тот только зевнул, не прекращая мурчать.

– Ладно, идем в Валенсию.

Стивен кивнул.

– Тогда нам в Вайнцеме будут нужны порталы. Тоже проще простого, но, Виктория, давай договоримся: в городе ты не снимаешь капюшон и ни на шаг от меня не отходишь. Вся гильдия уже наверняка знает, где ты, и нас точно будут ждать.

– Ладно…

– Да ты не бойся – отобьемся! – и улыбнулся так довольно, словно уже уложил целые полчища разбойников. Одной левой!

Мне бы его оптимизм… С утра пораньше.

– И да, Виктория, сейчас луг кончится, ты не пугайся…

Поздно: он уже кончился, и я еле удержалась от вскрика. Вокруг белели кости… Не всегда белели, но неважно – под ногами среди красного вереска были кости, они хрустели под ногами, крошились и ломались.

– Мать твою! – вырвалось у меня.

Стивен изогнул бровь:

– Ты так ругаешься или хочешь меня обидеть?

– Что это за место?!

Стивен пожал плечами.

– Луг самоубийц.

– Что?

– Сюда люди приходят умирать. Дескать, здесь просто лег, заснул – и все, жди перерождения. Почему ты думаешь, там, – он кивнул мне за спину, – трава такая зеленая? Сюда порталом обычно никто не приходит, все… где-то здесь, на границе луга засыпают. А потом вокруг начинает расти вереск, пока их кости под землей не скроются. Ну а после, конечно, трава – и луг расширяется.

Я прижала свободную руку ко рту, закрыла глаза и повторила тактику кота: отступила в зеленую траву и уселась на землю.

– Виктория?

– Я – по ним – дальше не пойду.

Стивен пожал плечами.

– Без проблем. Ты умеешь летать?

– Нет.

– Тогда что тебе остается?

Я выразительно посмотрела на него. Стивен сначала изогнул брови, потом застонал.

– Да ладно! Виктория! Но ты же не принц.

– Все равно не пойду.

– Ты издеваешься?

– Ты меня сюда отправил.

– Я тебя убить хотел! И прямо сейчас меня только единороги останавливают.

Конечно, некоторое время спустя, поняв, что я с места не сдвинусь и даже в камень-ножницы-бумагу играть не собираюсь, Стивен поднял меня на руки и потащил. Вместе с котом, разумеется. При этом молчал, но очень красноречиво и явно напоказ пыхтел.

Стыдно мне не было.

Кот сидел у меня на руках и нагло ухмылялся, мол, моя школа! А я думала: «Уронит – надо как-нибудь так свалиться, чтобы ничего не сломать». От близости костей и… некоторых других частей мертвых людей меня до сих пор подташнивало.

Стивен уронил меня ровно на кромке верескового поля и сосновой рощи. Пахло смолой, звонко пели птицы, и солнце пыталось пробиться сквозь ветви. Ноги утонули в коричневой хвое, когда я ухитрилась не упасть, а схватиться за ближайший ствол. Мимо с диким визгом пролетел Вильгельм, встал на задние лапы и принялся громко жаловаться. Стивен на это только хмыкнул.

– Спасибо, – перебив кота, сказала я.

– Пожалуйста, – отозвался парень. Потом серьезно добавил: – Не говори. Никому.

Да что такого? Побыл разок галантным джентльменом и уже раскаивается?

– Неужели ни одну девчонку еще на руках не носил?

Стивен удивленно посмотрел на меня, потом улыбнулся.

– А, ты же не знаешь. На руки, Виктория, мужчина берет только ту девицу, которой собирается предложить руку, сердце, кошелек, а также лучшие годы своей жизни.

У меня вырвалось, прежде чем я успела прикусить язык:

– Что, я недостойна?

Стивен хохотнул.

– Честно… Вика. Я бы с удовольствием приятно провел с тобой время. Ножки у тебя вполне ничего, опять же ты рыжая, а это, знаешь ли, добавляет изюминки…

Вильгельм не дал ему договорить и разразился таким яростным мяуканьем, что я чуть не оглохла.

– Не трону я ее, ваше высочество, не волнуйтесь, – рассмеялся Стивен, выставляя перед собой открытые ладони. – Виктория? О, ты покраснела.

– Да пошел ты, – вздохнула я. – К твоему сведению, ты на большее тоже не сгодишься.

Стивен прыснул.

– Так, может, того… приятно проведем время? – выдавил он сквозь смех.

– Мечтай.

Стивен хмыкнул, обошел меня и кивнул, мол, идем. Гад он все-таки! Везет мне на таких – Витька, теперь этот вот… Даже кот, и тот гад! Наверное, это не лечится…

Шагов через десять Стивен спохватился:

– Виктория, надень.

Я с сомнением посмотрела на плащ в его руках:

– Жарко… И мы до города еще не добрались… Может, не надо?

– Надевай, – отрывисто приказал Стивен.

А в следующее мгновение упал на меня.

Мимо просвистели две… ого, три… нет, уже четыре стрелы! Одна чуть не угодила в Вильгельма, кот вздыбил шерсть, зашипел… А из-за деревьев раздалось ленивое:

– Девка, продай кота!

Стивен, лежа на мне, поморщился. К этому времени мы уже откатились в кусты, а кот шипел и надувался.

Красиво выводили трели птицы…

– А сколько дашь? – отозвалась я, пытаясь спихнуть Стивена.

За деревьями хохотнули.

– Твою жизнь дам! Мало?

– Скажи принцу успокоиться, я сам разберусь, – прошептал Стивен. – Ждите здесь.

И, соскользнув с меня, метнулся в сторону.

– Эй! Жизнь бесценна, но мне тут три сундука бриллиантов недавно предлагали! – крикнула я, решив отвлекать врага, пока могу. – Может, раскошелитесь?

– Смелая, – одобрительно сказали за деревьями. – Люблю сме… Ик!

И звук падающего тела.

Потом еще одного. И еще.

Вильгельм сдулся.

Вернулся Стивен – он даже не запыхался!

– Все, идем.

На этот раз плащ я надела безропотно. А по дороге забросала парня вопросами:

– Кто это был?

– Идиоты, – спокойно отозвался Стивен, отряхивая ладони.

– Ты не ранен?

Парень поморщился.

– Виктория, не делай больно моей репутации.

– А эти… ну, которые идиоты, они за нами не пойдут?

– Виктория, – улыбнулся Стивен. – Не пойдут. Я их убил. И не могла бы ты понизить голос, ты здорово мне мешаешь?

– Мешаю что?

– Прислушиваться.

Я замолчала. Вильгельм ехал у меня на руках как ни в чем не бывало, словно рядом не шел настоящий убийца и он же не собирался (правда!) убить меня и… А-а-а-а!

– Виктория, твой эмоциональный фон изменился, – неожиданно сказал Стивен, не оборачиваясь. – В чем дело?

– Ты убийца!

– А… ну ничего, привыкнешь.

О как.

Вильгельм гладил меня лапой, будто пытался успокоить, и даже завелся мурчать, но Стивен бросил: «Утихни», – и кот замолчал. Лес уже не казался приятным и интересным местом. Из-за каждого дерева, в каждой тени мне чудились враги и очень хотелось все бросить, сказать «ой все!» и потребовать шоколадку.

Но я знала, что шоколадку мне никто не даст, убить и правда могут в любую минуту и нужно что-то делать. Поэтому шла и пыталась с собой справиться молча.

Благо очень скоро роща кончилась и перед нами появились стены. Городские, сказал Стивен. «Иди за мной, – добавил он, – я тебя выведу». Потом взял за руку и потащил к толпе у широкой дороги, вымощенной желтым кирпичом. Словно специально, стены у города были изумрудными.

– Ну да, изумруды, – отмахнулся Стивен, пока вел меня к толпе. – Это родовой цвет местного герцога. Этот ублю… лорд, точнее, его светлые предки, чтоб им вечно перерождаться в тараканов, придумали всю свою казну напоказ выставить. И раскошелились на какого-то чокнутого колдуна. Он намагичил им защиту и скопытился. С тех пор все деньги герцога и его города тут, напоказ, но никто, кроме этого светлого мерз… лорда, снять их не может. – И Стивен тоскливо посмотрел на ближайшую колонну, щедро украшенную этими самыми изумрудами. На солнце она просто ослепляла.

– А это все воры, что ли? – Я посмотрела на осаждающую ворота толпу в разноцветных одеждах. – Сейчас они все на нас с Вильгельмом кинутся?

Кот предусмотрительно спрятался под моим плащом, а Стивен еще крепче схватил меня за руку.

– Нет, они здесь ради другого. Не отставай!

И мы нырнули в возбужденную, галдящую толпу.

Отстать я при всем желании не могла: Стивен тащил меня, как прицеп, и руку сжимал буквально тисками. Вильгельм под плащом испуганно замер, а я пыталась осмотреться и понять, что происходит.

Господа штурмующие возмущались:

– Цены задрали! Если так в этом году, то что в следующем будет? У меня сестра – магичка, пусть скидку сделают! Да вы нелюди, что ли?!

Неужели цена за вход в город такая огромная, что все эти небедные (судя по одежде) люди не могут за стены попасть? А раз так, то зачем им так нужно в Вайнцем?

Мы со Стивеном протолкались к изумрудной стене и встали прямо перед ярким, намагиченным, наверное, до предела, свитком. Он сиял, переливался, показывал танцующих… В общем, вел себя почти как реклама в Интернете. И требовал пятьдесят таланнов с человека за вход. Для меня это ничего не значило, а вот Стивен, прочитав, выпалил:

– Да они охренели!

– Пойдем отсюда? – тут же с надеждой предложила я. Меня со всех сторон толкали разукрашенные, как на карнавале, люди, и в их обществе было, признаться, неуютно.

Стивен бросил на меня задумчивый взгляд, особое внимание уделив вспучившемуся на груди (где засел кот) плащу.

– Ну вот еще. – И тихо добавил: – Никогда не думал, что стану так стремиться в этот проклятый город…

– Что?

В ответ Стивен так меня дернул за руку, что я вскрикнула, и потащил сквозь толпу, лавируя между людьми. Всюду мелькали разноцветные одежды, украшения, кулаки, локти, чьи-то лапы (химер?), волосы, когти…

Потом мы неожиданно выбрались к столу на возвышении, тоже украшенному изумрудами.

– Нет, я не снижу цену. Нет, скидок не делаем. Все хотят! Билетов – ограниченное количество, – рычал старичок в морковной мантии.

На нас он буквально вызверился:

– А нищим тут вообще не место!

Это он про мой плащ? Или про встрепанный вид Стивена? Хм, а я сама-то, наверное, хороша… Но по одежде людей не судят!

Глухо завыл в ответ Вильгельм, а Стивен подтвердил мои мысли:

– Мы заплатим.

– Откуда у вас деньги? – фыркнул старичок, а стражники рядом со столиком (неприметные в своих серых плащах) угрожающе уставились на нас.

Действительно, откуда у нас деньги? Меня снова заставят гладить хрустальный шарик?

Но Стивен сказал:

– Виктория, доставай кота.

Вильгельм примолк, а я прижала его к груди.

– Не продам!

Стивен, прищурившись, смерил меня внимательным взглядом и повторил:

– Доставай.

В сомнениях я вытащила из-под плаща кота. Вид встрепанного и просто вопиюще-рыжего (это после черной краски мне так казалось) Вильгельма не удивил ровным счетом никого.

– Это вам в магистрат, – буркнул старик. – У них награду заберите, потом возвращайтесь. Если успеете, конечно: мы сегодня закрываемся.

А?

Стивен поморщился и подтолкнул меня вместе с Вильгельмом к столу. Шепнул:

– Возьми кота за задние лапы и потряси.

– Что? Зачем?

– Делай.

– Мяу! – заранее возмутился Вильгельм.

– Делай, – повторил Стивен. – А вы, ваше высочество, молчали бы.

Вильгельм и правда заткнулся, но на Стивена смотрел ненавидяще, когда я, как могла аккуратно, перевернула его вниз головой и потрясла.

За нами наблюдала вся толпа. И у них на глазах… ничего не случилось.

– Сильнее, – подсказал Стивен.

Сильнее я кота бы трясла после того, как он меня обидел. А сейчас Вильгельм себя прилично вел. Неправильно это…

– Виктория… – предупреждающе добавил Стивен.

Я испугалась, что если не сделаю, как он велит, за ноги схватят и потрясут уже меня.

И тогда из кота посыпались бриллианты.

А?!

Откуда?

А бриллианты все падали… И очень они были похожи на те, что я видела дома в сундуке… Может, в этом мире они все одинаковые, но… очень похожи!

Вильгельм страдальчески жмурился, толпа завороженно молчала, стражники сдерживали первые ряды, которые пытались дотянуться до упавших камешков, а Стивен не делал и попытки всю эту бриллиантовую кучу собрать и привести в божий вид. Только шепнул мне пару минут спустя:

– Достаточно.

Старичок в мантии деловито оглядел каждый бриллиант, на свет посмотрел, в хрустальный стакан с водой пару штук окунул – на том и успокоился.

– Проходите.

И ворота, натужно скрипя, приоткрылись.

Толпа замерла от вожделения, глядя, как я подхватываю кота, Стивен подхватывает меня (за локоть) и вместе мы пытаемся в эту щелку между створками просочиться.

Потом ворота захлопнулись, и наставшая было тишина загремела криком:

– Да сколько можно! Тарифы регулировать надо! Градоначальник – вор, оттуда и цены! Пустите, я танцевать хочу!

Я отвернулась и прошла следом за Стивеном по широкой, естественно, тоже украшенной изумрудами лестнице. Ничего необычного пока не было, даже иллюзий. Стены со штандартами (какой-то змей на синем фоне и вязь странных знаков). Решетки со всех сторон, вроде бы серебряные. Тут оборотней боятся?

И чем этот город так хорош, что сюда все так рвутся?

– Стивен? А откуда у нас бриллианты?

Парень повернулся ко мне и ухмыльнулся:

– А это ты у кота спроси. А, ваше высочество? Откуда у вас бриллианты?

Я непонимающе покосилась на Вильгельма:

– А при чем тут он?

– Это же твои бриллианты, – рассмеялся Стивен. – Помнишь, ты говорила, что попросила их за кота. А принц тогда их и… забрал. Да, ваше высочество? Правду говорят, что все королевские особы – прирожденные воры, а?

Вильгельм мяукнул – заткнись, мол.

– Ты забрал мои бриллианты? – повторила я, глядя на кота. Так вот куда они исчезли!

Тот отвернулся.

– Ну ты и прохиндей… А, бог с тобой, я все равно не знала, что с ними делать.

Стивен удивленно посмотрел на меня:

– Наивная ты, Виктория. У меня бы кто сундук с бриллиантами захапал, я б его…

– Да они и не мои были, – отмахнулась я. – Значит, когда в следующий раз деньги понадобятся, надо взять кота и потрясти?

Вильгельм напрягся, а Стивен усмехнулся:

– Ну да. Только учти, для принца это унижение.

Ничего, для благого дела и я здесь прозябаю. Потерпит.

– А как ты-то узнал, что бриллианты у Вильки? А, Стивен?

– Ну уж карман-артефакт, пусть даже волшебный, я как-нибудь узнаю, – обиделся Стивен.

– Угу. А почему я у ворот просто не погладила снова хрустальный шар?

Ответить Стивен не успел – лестница наконец кончилась, мы оказались на смотровой площадке с видом на город. И громкая разноголосая музыка (жуткое смешение разных стилей) буквально вышибла из нас дух.

Весь город танцевал. Абсолютно весь. Целые улицы, как во время флэшмоба, двигались под музыку – от варианта нашего рока до классики. На площадях кружились пары, на соседней улице могли в это время выводить спокойный размеренный вальс (или что-то на него похожее), а в сквере танцевали балет. Это смотрелось очень красиво, дурманяще и совершенно нереально. Словно я попала на бесконечный праздник, все участники которого дружно обкурились и чокнулись. А если я сейчас спущусь, меня тоже пляска затянет?

Стивен, услышав этот вопрос, только поморщился.

– Нет. Нам туда, – он указал почти через весь город на башню, над которой редко-редко сияли радуги. – Мы быстро туда пробежим. Давай руку.

Я со вздохом дала. Сейчас опять больно дергать будут…

– И на рынок быстренько заглянем, – добавил Стивен. Посмотрел с сомнением на меня. – Только очень быстренько.

«Очень» не вышло: Стивен легко лавировал между танцорами, а меня ошеломила и сначала даже чуть не убила громкая музыка, а потом чудом не затоптали счастливые участники карнавала. Думаю, в сероватом плаще они меня просто не замечали.

А жаль, я бы посмотрела на этот праздник… Никогда на карнавале не была. Надо будет потом Витю попросить вернуться. Он наверняка знает способ путешествия из нашего мира в этот. И пусть только попробует им не поделиться!

Рассмотреть я почти ничего не успевала: перед глазами руки, ноги, рукава и юбки, перья и блестки вместе с кружевами и мехом сливались в одну разноцветную кутерьму. Стивен меня не выпускал, а шаг замедлил, только когда мы оказались у лотков с чем-то ярким и блестящим, что я не успевала рассмотреть. Кажется, оружие. А нет, ткани? Или сладости? Или все вместе?

Стивен сосредоточенно оглядывался, я же пыталась хоть как-то уложить в голове все, что видела.

Танцевали продавцы. Танцевали покупатели. Смеялись, переговаривались, восклицали… Я заметила, как продавщица и ее покупатель, маг, наверное, празднуя удачную сделку, пустились в пляс – кто во что горазд. То же делали и за другими прилавками, а если товар не нравился или покупатель платить не мог, и продавец, и его визави исполняли соответствующий танец, чтобы показать сожаление. Изумительно.

И все это под чистым синим небом, ярким солнцем, под заводную музыку в аромате цветов…

Никогда раньше я не видела такого чистого и незамутненного праздника. Губы сами растягивались в улыбке, а ноги отбивали ритм. Как же мне хотелось танцевать вместе со всеми! Уверена, никакой магии не было и в помине – кроме магии толпы. Всем было весело – и мне тоже. Просто так.

Один Стивен шнырял между лотками насупившись и что-то ворчал под нос, почти неслышное из-за музыки. Я же засмотрелась на танцующих и не заметила, как к нам из тени ближайшего переулка вынырнули стражники в серебристом, схватили Стивена и потащили в этот самый переулок. Меня они потянули на буксире, пока Стивен, который тут же принялся вырываться (молча), не отпустил мою руку.

Так что я заглянула в переулок чуть позже остальных с классическим для таких случаев вопросом:

– А что это вы тут делаете?

Скульптурная композиция из двух стражников (в форме лишь чуть ярче, чем те, что у ворот) замерла. Замерли и четверо их товарищей, обступивших господина в голубом плаще и с волосами ему под цвет. Господин тоже замер, уставившись на меня. Приятное лицо – но меня больше его попугайский наряд поразил. Впрочем, для местных он был как раз стильным.

Только Стивен продолжал вырываться, но все медленнее, вяло как-то, пока его глаза не закрылись и он не обмяк на руках у стражи.

«Надо что-то делать!» – билось в голове.

Я стянула капюшон, взмахнула пышной копной своих рыжих волос (спасибо СПА в гостинице) и как могла грозно поинтересовалась:

– А что это вы с ним делаете?

Стражники посмотрели на господина в голубом. Тот недовольно откликнулся:

– Не ваше дело, госпожа ведьма. Продолжайте веселиться.

Да мне и сейчас не скучно…

– Очень даже мое, – убирая голову любопытного Вильгельма под плащ, ответила я. – Что вам нужно от моего телохранителя?

Господин в голубом вздохнул.

– Вы его наняли?

– Именно.

Господин кивнул одному из стражников.

– Я оплачу неустойку. Могу я узнать, сколько вы пообещали этому мерзавцу?

– Двадцать единорогов.

На этом моменте у господина и у его стражников натурально отпала челюсть. Под плащом тихонько фыркал кот, наверное, смеялся.

– Вы кто? – наконец выдавил господин в голубом.

– Какая разница, – с достоинством откликнулась я, чувствуя себя как перед прыжком в воду. Люблю я прыгать в воду с вышки, так нервы щекочет! – Верните моего телохранителя или откупайтесь единорогами. Жар-птицами тоже принимаю.

Смотрели на меня теперь куда уважительнее, и господин в голубом даже снизошел до объяснений:

– Госпожа, позвольте представиться: герцог Антоний ви Лиета, хозяин этого города.

– Виктория, – просто ответила я. Потом добавила, улыбнувшись: – Очень приятно.

Герцог Антоний кивнул.

– Госпожа, этот мерзавец, – он кивнул на спящего Стивена, – простите, недостойный юноша украл у меня очень дорогую, просто бесценную вещь. Потом отдал ее моему врагу, из-за чего я оказался в весьма щекотливом положении. Инцидент уже счастливо разрешился, но вы же понимаете, я не могу так этого оставить. Я отдам вам в телохранители любого из моих людей, даже моего капитана, – он кивнул на хмурого лысого стражника слева от себя, – а он, между прочим, прошлогодний победитель турнира Двадцати. Уверен, с вашей охраной он справится лучше… этого, – он покосился на Стивена. – И единорогов вы сохраните.

Вот уж кого я бы с удовольствием сбагрила…

– Вы согласны, госпожа?

Не буду врать, предложение было соблазнительным. Стивен пытался меня убить, похитить Вильгельма, лгал мне, грубил, вел себя… как… э-э-э… недостойный юноша. И если бы не пресловутые единороги, ни за что бы не стал мне помогать.

Но этого громилу-капитана я вообще не знала. Вдруг он еще хуже?

К тому же… нельзя так. Стивену явно придется туго у этого герцога, и я не хочу уходить, зная об этом. Я спокойно жить после такого не смогу. Конечно, это не мое дело… Было бы. Раньше. Мы спали рядом, ели из одного котелка, он меня все-таки пару раз спас (пусть и с меркантильным интересом) и вообще…

Нельзя так.

– Нет.

Господин в гневе посмотрел на меня, и я подумала, что он сейчас отдаст приказ своим стражникам и те меня рядышком со Стивеном положат. Но взгляд герцога метнулся мне за спину, к лоткам. К танцорам.

Герцог улыбнулся.

– Тогда, госпожа Виктория, предлагаю пари. Вы победите меня в танце, и этот… юноша ваш. Нет – я забираю его с чистым сердцем, а вы уходите. На это вы, конечно, согласитесь?

Не знаю, почему он был так уверен, что я не стану спорить, но мне такое пари и впрямь было выгодно: в танце, полагаю, у меня шанс против герцога с его победителями турниров все-таки был.

– Хорошо. Но как я узнаю, что вы исполните свою часть пари?

– Обижаете, госпожа! – так порывисто воскликнул герцог, что я тут же извинилась. – Но я должен предупредить: лучше меня в этом городе никто не танцует. Вы наверняка это знаете. Поэтому подумайте, может, примете услуги моего капитана? Не пожалеете, обещаю.

– Ничего, я тоже не последний танцор, – отозвалась я, копируя взгляд Вильгельма. – Я могу прийти с партнером?

– Конечно, госпожа. Тогда и я буду не один.

– Прекрасно. И мне нужно время: купить наряд и подготовиться. Могу я быть уверенной, что с моим телохранителем ничего не случится?

– Он будет со мной, но уверяю, пока его здоровью ничего не грозит, – ответил герцог. – До вечера, госпожа, на Дворцовой площади.

– Благодарю.

Мы раскланялись, и господин в сопровождении стражников ушел, унеся с собой спящего и беспомощного Стивена.

Я прислонилась к стене и выдохнула. Хоть бы на меня до вечера никто не напал! Костюм еще этот…

Кот, вывернувшись, соскочил на мостовую, встал на задние лапы и замяукал. Я поняла его и без переводчиков.

– Ничего, Виля, мы его сделаем.

Кот замер. Потом ткнул лапой себе в грудь.

– Да, ты не ослышался. Мы.

Кот истово замотал головой. И жестами показал, что танцевать не умеет.

Я усмехнулась.

– Научу. До вечера еще бездна времени. А теперь прыгай обратно под плащ, мы идем покупать костюм.

Кот замешкался, а потом разразился громким мяуканьем.

– Прыгай, а то тебя увидят, узнают, а меня снова попытаются убить. Или угрожать начнут.

– Мяу!

– Куда ты денешься. Я тебя все эти дни охраняла, а ты откажешь мне в простой просьбе побыть моим партнером в танце? Да, Вильгельм, я от тебя такого не ожидала.

Пристыженный кот замер и замолчал. Подхватив его и спрятав под плащ, я накинула капюшон и с улыбкой повернулась к торговым рядам.

Ну что ж, я ведь хотела на карнавал?

В звенящей тишине пронзительно заиграли трубы – и в воздух взлетела испуганная стая голубей. Взлетела и заметалась по площади. Одна птица чуть не задела крылом меня – заложила такую фигуру высшего пилотажа, что я не сдержала улыбки. На белоснежной голубиной шее поблескивал крошечный изумруд.

На Дворцовую площадь, запруженную народом – всем места не хватило, и любопытные толпились даже в соседних переулках, – вышел герольд. Его изумрудный костюм сверкал в лучах заходящего солнца, словно полностью был сшит из драгоценных камней. Оглядев замерших в предвкушении людей, герольд громким поставленным голосом объявил то, что все и так уже знали:

– Танцевальная дуэль нашего любимого светлого герцога ви Лиета и… госпожи Виктории, – пауза перед моим именем прозвучала очень красноречиво, – объявляется открытой!

Зрители взорвались аплодисментами – все, как один, так что со сцены это походило на гром. Я не выдержала и широко улыбнулась. Черт возьми, как же… как же я люблю это ощущение, когда страх тихонько, словно котенок коготками, щекочет нервы! Как перед прыжком в воду с большой высоты. М-м-м, обожаю!

Вильгельм моего восторга не разделял и прятался под серым плащом Стивена. А я стояла, выпрямившись, с наслаждением смотрела на аплодирующих герцогу (но и мне тоже!) людей – много, как же их было много, просто яблоку негде упасть! – и чувствовала себя совершенно, абсолютно счастливой.

Да-да-да! Хорошо, что я согласилась на эту дуэль! Ради благой цели, конечно (и эта «цель» сейчас, бледная до одури, стояла, связанная, на коленях в кольце стражи). Но я бы и так ни за что не променяла это восхитительное чувство приятного страха и предвкушения победы.

Щас я покажу им класс!

Зря я боялась, что без Стивена меня здесь убьют или похитят: новость о том, что кто-то (не иначе сумасшедший) бросил вызов лучшему танцору Вайнцема (а значит, и всего мира, потому что горожане здесь от скромности не страдали), разлетелась по городу в мгновение ока.

Пока я подбирала костюм – то есть бродила по торговым рядам в поисках ткани (готовых платьев здесь не было) и украшений, – на меня смотрели абсолютно все, но никто даже не предложил купить кота. Косящийся на них из-за ворота плаща Вильгельм горожан нисколько не волновал. Зато я… И часа не прошло, как я стала местной знаменитостью. Неужели я знаю какой-то секрет, который поможет мне победить, всюду спрашивали меня. Известно ли мне, что перетанцевать герцога невозможно?

Я загадочно улыбалась.

Меня расспрашивали незнакомцы и незнакомки на улицах, и отмахнуться от них не всегда получалось. Целая площадь могла остановить танец, пока я не пройду мимо, и оглушала вопросами, пожеланиями победы или сочувствием: «Точно ведь проиграете, госпожа! Откажитесь, пока не поздно».

Щас!

Что я наверняка проиграю, был уверен весь город. А увереннее всех оказался Вильгельм, который сначала дрожал, пораженно смотрел на меня и то и дело взволнованно мяукал. А потом взялся бить меня лапкой по груди, всем видом выражая скепсис, пока я подбирала костюм.

Оплату с меня здесь не брали ни бриллиантами, ни даже хрустальным шаром. «Что вы, госпожа! – рассмеялся торговец тканью, когда я удивилась его щедрости. – Вы же сегодня с герцогом танцуете!»

Я подумала: неужели герцог настолько мил и щепетилен, что платит за соперницу? Оказалось, нет: любого глупца, бросившего вызов герцогу и согласившегося стать посмешищем для всего города, так привечали. Жаль, глупцов давно не находилось, а то всегда такое представление получается интересное! Соперники герцога сначала забавно краснеют, потом бледнеют и даже поскальзываются на ровном месте во время танца. Вот умора! Как сказала мне торговка перьями: «Раз все равно опозоритесь, так хоть сейчас порадуйтесь».

Если они думали поколебать таким образом мой боевой дух, то здорово просчитались. Я усмехалась, делала загадочное лицо и отвечала: «Ну это мы еще посмотрим».

И ни на миг не оставалась одна. Целый город стал моим телохранителем. Думаю, посмей меня кто-нибудь сейчас тронуть, его бы растерзали прямо здесь же, на месте. Поэтому я в кои-то веки наслаждалась всеобщим вниманием и безопасностью. Счастье-то какое!

Определившись с тканью – что-то легкое, переливчатое и изумительно-желтое – да вдобавок от души набрав аксессуаров (а чего же не набрать, когда дают), я спросила адрес портного. Два раза, потому что первый раз мне в ответ раздался такой крик из подмастерьев и торговцев, желающих прорекламировать своих друзей, что я на мгновение оглохла.

Толстячок в просто невообразимом наряде, имя которого я так и не запомнила, аж прослезился, когда я заглянула к нему в ателье. А выбрала я его, если честно, наугад. Но даже подмастерья с ног сбились, обмеривая госпожу ведьму и ее друга.

– Это он ваш партнер? – удивился портной.

– Все-то вам скажи, – усмехнулась я. Но костюм заказала и коту.

Вильгельм при этом возмущался на все ателье, но кто его будет слушать? Точнее, слушали его все, кроме меня, а потом величали высочеством. Все понимают этого вредного котяру, кроме меня. Какая несправедливость!

И на меня, стоило пару раз на Вильку огрызнуться, теперь смотрели с уважением. Ха, да за все мои с ним мучения этот кот по гроб жизни должен! Да-да, не такая уж я и бескорыстная: если приходится Вильку от всего мира защищать и словно уж на сковороде вертеться, то пусть кот тоже что-нибудь делает в ответ. Например, ведет себя вежливо. Для начала хотя бы по отношению ко мне. Но куда там! Всю грудь истоптал, гад рыжий!

Костюм пришлось рисовать самой: портной в упор не понимал, что я хочу. Неудивительно – и я нарисовала. Обалдело все ателье, потом еще долго в себя приходило.

– Это же стыд какой! – отрезал портной. – Я не стану такое шить!

– Ну пожалуйста! Мне другого не нужно, – умоляла я. – Вот увидите, вы станете новым законодателем моды.

– После этого? – Портной возмущенно указал на эскиз. – Это просто неприлично!

Все-таки я его уломала. С трудом, с демонстративной попыткой уйти к другому портному («Никто за такое, милочка, не возьмется») и обещанием рассказать после выступления, как меня всем ателье отговаривали.

Наряд сшили и мне, и Вильгельму. Подмастерья хмурились, портному я настроение на весь день испортила, но платье вышло чудесное – и благодаря бытовым чарам еще и очень быстро. У меня осталось часа два на репетицию – на Дворцовой площади, чтобы никто потом не сказал, будто сопернику герцога не дали как следует подготовиться. Стража еще и оцепила все подходы к площади, и сами солдаты стояли ко мне спиной, чтобы не подсматривать – дескать, все должно быть честно.

После такого красивого жеста я прониклась к герцогу еще бо́льшим уважением. Справедливый, а уж как в городе его любят! На пустом месте такой репутации наверняка не бывает.

Вообще проще простого полюбить этот мир и его обитателей, когда ты рыжая, а тут есть такой карнавальный город.

Сложнее оказалось объяснить Вильгельму, что я от него хочу.

– Продам первому встречному! – пригрозила я.

Кот состроил умильную мордашку.

– Да ладно! Все равно продам.

– Мяу! – На этом этапе переговоров Вильгельм решил меня исцарапать. Наверное, здраво рассудил, что поцарапанная я еще сто раз подумаю, прежде чем на публике покажусь.

Уже ученая, я схватила кота за шкирку и макнула в чашу фонтана. Достала – кот рычал и пытался дотянуться до меня лапами.

– Виля, имей совесть. Это же просто танец. Я же не с крыши прыгнуть тебя прошу. Составишь мне компанию, и все…

Кот не успокаивался.

Я снова его макнула. И опять попыталась уговорить.

Спустя час уговоров мокрый, несчастный и ненавидящий меня всеми фибрами своей заколдованной души кот сдался. И мы начали репетицию.

У него оказалась отличная реакция, что я не преминула похвалить, а потом добавить:

– И двигаешься ты изящно, как любая кошка. Даже такая… упитанная.

Вильгельм посмотрел на меня так, словно желал, чтобы я провалилась в самую глубокую преисподнюю. Пришлось напомнить:

– Я из-за тебя чуть не погибла. Помнишь, как меня Стивен опоил и оставил на заколдованном лугу спать? Рос бы во мне сейчас вереск. Красный. Из-за того, что ты там что-то намагичил.

Но Вильгельм не проникся – наоборот, захохотал, по-своему, по-кошачьи. Я подумала, что комментарий и впрямь как-то не очень: я же сейчас этого Стивена пытаюсь спасти. Мда…

За всеми этими размышлениями и пререканиями мы с Вилькой все-таки успели подготовиться к выступлению. Впритык, но все же – на закате нас проводили в соседний ресторанчик, напоили лимонадом, а площадь в это время украшали. Да так, что я ее потом и не узнала.

Представьте: ало-золотой закат, тишина, даже воздух остекленел. Замерли зрители – очень, очень много зрителей, им даже площади не хватило. И две сцены: одна у дворцовых ворот, а у фонтана – вторая. Сверкают, искрятся одежды горожан, в воздухе, как снег, безостановочно падают перья, пайетки, блестки, лепестки цветов…

И после аплодисментов наступает тишина.

Я смотрю на герцога – улыбается он так же, как я, и ему тоже нравится чужое внимание. Рядом с ним золотоволосая красавица в громоздком ослепительном платье, изумрудном, как костюм герцога. Так я и думала: сейчас нам покажут отрывок из местной «Золушки», танец героини с принцем. Наверняка будет красиво, но предсказуемо.

Впрочем, это то, чего горожане-зрители ждут.

Танец герцога был первым (слава богу!). Наверное, его светлость Антоний давал мне время признать поражение и не позориться. Не знаю, но мне очень понравилось смотреть на его представление. А с моей сцены вид открывался отличный!

Магией сцена герцога превратилась в звездное небо. Антоний поклонился и подал руку, а его леди ее приняла и присела в реверансе. В раскрашенное алым и золотым настоящее небо взлетела мелодия скрипки, ей вторила флейта – сумерками растеклась по площади. Следующей в музыку вплелась задумчивая арфа…

Я смотрела на изящный, легкий вальс герцога и его леди и ловила себя на том, что мечтательно улыбаюсь: черт возьми, мне очень хотелось быть сейчас на месте дамы Антония, в ее громоздком, но шикарном платье, дать вести себя такому умелому партнеру. Как он двигался! Я поняла и признала весь скепсис зрителей в отношении меня – герцог танцевал, словно порхал над сценой, вился вокруг партнерши, музыку чувствовал так, будто она была его дыханием. Действительно соревноваться с таким было безумием.

Выглядывая из-под плаща, Вильгельм аккуратно тронул меня лапкой, наверное, угадав мои мысли. Я улыбнулась. Ничего… Мы им еще покажем.

Долго, очень долго не отпускала публика лучшего в мире танцора. Такие были аплодисменты – легко с громом перепутать. И долгие, я уж и ждать устала – пока они не утихнут, начать свой танец я не могла.

А потом наступила мертвая тишина, и все взгляды обратились на меня. Презрительные, насмешливые: «Опозоришься!»

– Госпожа, может быть, откажетесь? – громко предложил герцог, пока я расстегивала плащ.

Не дождетесь! Я покачала головой.

– Где же ваш партнер, госпожа? Расстроился и не пришел? Последуйте его примеру, не позорьтесь, – добавил Антоний.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – бросила я и нашла взглядом рыжего парня, отвечающего за иллюзию на моей сцене.

Маг красиво взмахнул рукой, и под ногами у меня появился мокрый песок, а со всех сторон послышался шум прибоя. Горожане ахнули. Не знаю почему – моря, что ли, не видели? Так здесь это популярная иллюзия… Но картинка была ровно такой, как я и представляла, и я благодарно улыбнулась рыжему. Он тоже казался ошеломленным. Будто не знал, что колдовал?

Волны набегали одна за другой, разбиваясь в пену у моих ног, мелкими каплями оседая на полах плаща. Повеяло бризом. Я глубоко вдохнула горьковатый морской воздух, поставила Вильгельма на пол, резко выдохнула. И скинула плащ.

Зрители застыли, прямо как герцог со стражей, когда я рассказала им про единорогов. И было от чего.

Днем, пройдясь по городу, я поняла две вещи: во-первых, победить герцога невозможно, если он танцует хоть вполовину лучше, чем местные; во-вторых, их танцы основываются на балетной школе. Я бы никогда не смогла повторить все эти фуэте и рондо, и пробовать бы не стала. Даже то, что я приняла раньше за бразильскую самбу, было, по сути, тем же балетом. Это мое восприятие сыграло шутку: издалека мне показалось то, что было привычнее.

Не могла я и забыть, что не была прекрасным танцором. Прекрасным – нет, в лучшем случае сносным. Конечно, как и мои подруги, я посещала танцевальную школу – месяц или два, потом запал кончился. Но тогда я думала: не стану же на дискотеке или в клубе стоять у стенки и смотреть, как другие развлекаются? Хотелось уметь двигаться. Бальные танцы, понятное дело, меня не волновали (да и с партнерами на них напряженка), зато кое-как (смотря с чем сравнить, подруги и того не могли) получалась латина, …о которой в этом городе, а может, и в этом мире даже не слыхивали. Показать им что-то новенькое, что не с чем сравнить (кто же будет сравнивать вальс и бачату?), удивить, поразить – это был мой единственный шанс.

Я осталась в коротком платье с расклешенной пышной юбкой, еле-еле прикрывающей колени. В последних лучах заходящего солнца платье сверкнуло так ярко, словно золотом меня облило. Я улыбнулась и тряхнула волосами, в которых красовалась огромная желтая лилия. В цветке зазвенел бубенчик, и в унисон ему звякнули браслеты, когда я подняла руки. Точно так же поднял лапы кот, и его браслеты тоже зазвенели. Надо ли говорить, что Вильгельм был в том же платье, что и я?

Ну что ж, поехали!

Музыканты заиграли ламбаду – до этого я битый час потратила, чтобы объяснить им мелодию. В исполнении скрипки и флейты она звучала как-то не так, но выбирать не приходилось.

Я посмотрела на изумленных зрителей, почувствовала себя на седьмом небе от счастья, хлопнула в ладоши, зазвенев браслетами. И сделала первый шаг.

Во время репетиции Вильгельм на своем кошачьем пытался объяснить мне, что вот так танцевать неприлично, как и носить короткую юбку. Я понимала: риск есть, но придется на него пойти. Кто не рискует, как известно, не пьет шампанского. А я планировала сегодня напиться!

Шаг вперед, шаг назад, ча-ча-ча, поворот, шаг вперед, шаг назад, ча-ча-ча… Вильгельм с его прекрасной реакцией повторял все в точности, и синхрон у нас получался отличный! А уж как это смешно должно было выглядеть со стороны…

Ко второй половине танца под музыку подтанцовывала вся площадь, а когда я вспомнила про тряску бедрами, а за ней – про взмахи волосами… Мамочки, зрители взорвались аплодисментами!

«Танцуешь ты, Вика, средне, зато с душой», – говорил мне когда-то учитель, и он был совершенно прав. Душа у меня широкая! И я всю ее вложила в этот танец.

Когда площадь стала скандировать, перекрикивая музыку: «Виктория! Виктория! Виктория!», – воодушевился даже Вильгельм. Я всегда знала, что в этом коте есть скрытые таланты, но что он так классно умеет бедрами двигать… Вау!

Закончили мы искрометной импровизацией, и это было так, будто в нас вселился один и тот же бес, и он так зажег танцпол, что запахло жареным! Честное слово, мне никогда еще не было так весело, так легко, так просто, и ни один партнер так не понимал мои мысли, как этот надменный гнусный кот – словно читал их. Впрочем, с партнерами мне обычно не везло.

Когда мы закончили, я еле успела поднять Вильгельма: нас подхватили на руки и принялись качать. «Виктория! Виктория! Виктория!»

О-о-о, это был экстаз!

– И Вильгельм! – пыталась докричаться до них я, но меня не слышали.

Тишина настала, только когда меня донесли и поставили к герцогу на сцену, уже совершенно обычную, без иллюзии звездного неба.

– Ну что? Отдадите моего телохранителя? – выдохнула я.

Глядя на меня, как на чудо света, герцог пробормотал:

– О да… – А потом бухнулся передо мной на одно колено и выпалил: – Виктория! Будьте моей женой!

Зрители слаженно ахнули.

А мне впервые стало страшно.

– Я-а-а… вообще-то… здесь только за ним, – я ткнула пальцем в Стивена, который выглядел не менее обалдевшим, чем горожане. – И…

А у герцога в глазах читалось: «Богиня!», – когда он выдохнул:

– Прошу!

– Э-э-э…

– Скажи «да»! Скажи «да»! Скажи «да»! – тут же взорвалась площадь.

Не-е-ет!

Но, черт возьми, красивый, богатый, еще и герцог (почти принц, а?), изумрудов вон у него сколько. И танцует как! Когда такой вот человек сам делает тебе предложение, даже умоляет, отказать очень сложно. Нет, сразу замуж, конечно, я не пойду, но, может, дать ему шанс? Не каждый день передо мной на колени падают. Да еще и такие мужчины!

– Скажи «да»! Скажи «да»! Скажи «да»!

Я заглянула в яркие умоляющие глаза герцога… И кивнула на его партнершу, которая теперь стыдливо стояла в сторонке:

– А она?

– Сестра! – подсказала мне толпа.

Ну, если сестра, то, может быть…

– Мьа-а-а-а! – на сцену вылез, точнее, упал с моих рук кот. – Йа-а-а-а-а!

Площадь снова замерла. А Вильгельм, стоя на задних лапах, все еще в платье, принялся махать передними, словно грозился выцарапать герцогу глаза.

– Ах, вы уже обручены, – грустно вздохнул герцог, глядя на нас.

– С кем? – опешила я.

– Мьа-а-а-а!!!

По выразительному взгляду толпы и крику самого кота даже я все поняла.

– С тобой? Да ты охренел?!

Закончить я не успела: снова взвизгнули трубы, и герольд объявил дуэль оконченной. Пока Стивена развязывали, герцог поднялся, поцеловал мне руку (чем отвлек от выяснения отношений с котом) и вежливо предложил:

– Госпожа Виктория, вы же не откажетесь провести ночь в моем дворце? Обещаю безопасность вам и всем вашим спутникам. А также очень, очень теплый прием.

Огонек у него в глазах мне не понравился, но я глянула на Стивена: тот именно сейчас пошатнулся и ухватился за ближайшего стражника. Чем-то нехорошим его опоили… Тоже мне защитничек из него сейчас. Надо бы парню отлежаться.

– А лекаря моему телохранителю пришлете?

– Как пожелаете, госпожа. Так вы согласны?

– Да… – все еще с сомнением ответила я.

А музыканты исполняли ламбаду на бис, и площадь дружно вспоминала мой танец. Надо сказать, получалось у них лучше, чем у меня.

– Прошу вас, Виктория, – Антоний подал мне руку и, светясь, как то солнышко, что только что зашло, повел меня к воротам.

Кот на этот раз пошел сам.

Так я и оказалась во дворце самого танцующего герцога этого яркого, сумасшедшего мира.

Сумерки сгущались вокруг изумрудных колонн и статуй, которые мне очень хотелось рассмотреть получше, но герцог постоянно меня отвлекал. Антоний что-то говорил, но это полбеды – он смотрел на меня такими голодными глазами, что я пожалела о забытом на площади сером плаще. Будто его светлость месяц жил в джунглях, а теперь увидел «Макдоналдс». Вносил свою лепту и кот, который шел молча, но очень выразительно пыхтел. А уж хвост его так и взбивал воздух!

– Госпожа, вам покажут ваши комнаты, – сказал наконец Антоний, и я с облегчением выдохнула. – Я жду вас к ужину, Виктория. – И снова с поклоном поцеловал мне руку.

А у меня к щекам прилила кровь, как у какой-то малолетней девчонки… Боже, да я в тринадцать со своим первым парнем так не смущалась!

Дворец герцога таинственно сверкал в свете свечей и, несмотря на свои размеры, огромным и неуютным не казался. Обычно в просторных помещениях на меня накатывает тоска: против воли чувствую себя потерянной и маленькой, как насекомое. Не страшно, нет… просто не по себе.

Здесь такого не было. Может, от большого количества мебели, может, от безделушек, то тут, то там сверкающих, конечно же, изумрудами, но дворец казался уютным и не таким уж огромным. Мне особенно понравилась комната, где меня поселили – ну прямо как из музея ее целиком вытащили! Кровать под балдахином, туалетный столик с пасторальной сценой: развратного вида пастушка пристает к рыжему юноше-магу. Тот, конечно, не против… И эти флакончики, шкатулочки, гребни – ну прелесть же! И алые розы в хрустальной вазе я оценила.

Но куда больше я оценила ванную. Как таковой ванны там не было, зато имелся бассейн – по исходящей паром воде плыли лепестки роз (сварились, наверное, бедняги), и нырнуть в него легко можно было с головой.

Что я и сделала, сняв наконец чересчур откровенное для этого мира платье. С большим облегчением!

Боже, как я устала… И как же хорошо после тяжелого, хлопотного дня поплавать в горячей водичке с лепестками роз! Я долго там плескалась, пока не вспомнила, что герцог что-то про ужин говорил. Есть мне тоже хотелось весьма и весьма. Пришлось вылезать.

Завернувшись в заранее приготовленный кем-то халат, я вышла в комнату, приглаживая мокрые волосы, и первым делом наткнулась на сердитый взгляд Вильгельма. Кот еще и фыркнул, а потом демонстративно отвернулся. Ну и ладно, подумаешь!

А вторым я встретила Стивена – непривычно взволнованного. Парень еще и сразу потупился, чем совсем сбил меня с толку. Его тут что, подменили? Или у Стивена поведение меняется раз в сутки, как у… не знаю, оборотня?

– Виктория, – тихо произнес Стивен. И вдруг сполз с дивана на колени. Я отшатнулась, а парень выдохнул: – Спасибо!

– Не за что, ты только встань, а? Пожалуйста!

Стивен медленно поднялся и снова посмотрел на меня. Странный, непростой у него был взгляд, и мне от него стало не по себе.

– Прости, – выдавил парень. – Я думал убить тебя, а ты мне жизнь спасла.

– А? Ну… – Я замялась. Слов не было. – Я… Эм… Да мне не сложно!

Стивен покачал головой:

– Ты не понимаешь. Я твой должник.

Я пожала плечами:

– Да ладно, отвадишь от меня кого-нибудь из своих коллег, и мы в расчете.

Стивен снова посмотрел на меня – тем самым странным взглядом.

– Ты правда не понимаешь. Никто никогда не стал бы делать для меня того, что сделала ты.

– Да говорю же… Стивен, ну правда, я бы не ушла, зная, что тебя тут мучают! Ты из-за меня сюда пришел…

– Не совсем так…

– Да какая разница! Просто прекрати меня благодарить, ладно? Я ровным счетом ничего такого не сделала. Мне знаешь как танцевать понравилось! Считай, ты был предлогом.

Тут он наконец-то улыбнулся – не совсем той, привычной, открытой улыбкой. Эта была ломкая, грустная даже. Но когда заговорил, голос звучал весело:

– Теперь я верю, что ты из другого мира.

– А раньше не верил?

– Ну знаешь, Виктория, не каждый день на тебя с неба иномирянки падают.

Я покивала. Наткнулась на задумчивый взгляд Вильгельма, поглубже запахнулась в халат.

– Да, если хочешь ужинать с герцогом, у тебя полчаса, чтобы собраться, – заметил Стивен, глянув на странную конструкцию, похожую на песочные часы… Много песочных часов – или перегоночный аппарат?

– Полчаса? – Я схватилась за мокрую голову. – Да я же высохнуть не успею!

Стивен усмехнулся и встал.

– Точно иномирянка. Чтобы девушка не знала, как пользоваться бытовыми артефактами… – Он взял с туалетного столика какой-то флакон и поманил меня к креслу. – Садись.

– Да? А ты-то откуда знаешь, как этим пользоваться? Скажешь, служил у какой-нибудь дамы?

– Где я только не служил, Виктория…

Я села. Стивен открыл флакон, и из него вырвалось облако пудры. Зачем?.. Голову тут же согрело, а волосы на глазах распушились и стали сохнуть. Ух ты!

– Да, на ужин к… герцогу я с тобой не пойду, – сказал Стивен, взяв еще один флакончик. – Виктория, сиди спокойно… Ты здесь действительно в безопасности, и вы и без меня отлично проведете время.

Как-то странно это прозвучало – я-то собиралась только есть. Не будет же хозяин приставать ко мне прямо за столом? Впрочем, что это я? Судя по взглядам, которые он на меня бросал, – будет.

– А может, я ужин сюда попрошу принести?

– Попроси, – отозвался Стивен. – Принесут вместе с герцогом. Он от тебя теперь не отстанет – ты же его в танце обошла. Возьмет реванш другим способом.

Каким?.. Вот черт!

Мда… Ладно, разберемся.

– А можно, я тогда Вильгельма на тебя оставлю?

Кот недовольно мяукнул.

– Его высочество не хочет, – отозвался Стивен.

– Его высочество проявит такт и понимание. И вообще, разве его высочество не устал танцевать? Я про помолвку еще спрошу, – пригрозила я. – Так присмотришь?

Стивен согласился. И даже был так добр, что помог мне с платьем: я-то его надела, пока парень отвернулся (а кот, наоборот, смотрел во все глаза, извращенец), а застегнуть не смогла – там была шнуровка.

– Хорошо выглядишь, – заключил Стивен, когда я кинула на себя последний взгляд в зеркало.

Не так, как сестра Антония сегодня во время дуэли, но тоже ничего: длинное, но не пышное алое платье, мерцающее в свете свечей, декольте на грани приличия, золотой пояс и под него же браслет с заколкой – переплетение листьев, украшенных алмазами. Красиво, черт возьми!

– Удачи, – пожелал Стивен и вовремя схватил на руки Вильгельма, собравшегося было за мной.

А потом дверь за ними захлопнулась, и я оказалась под присмотром слуги в изумрудной ливрее, который, бросая восхищенные взгляды, повел меня к герцогу.

Ужин был при свечах. Ну хотя бы не в спальне. То есть, похоже, не сразу в спальне. Не то чтобы я была ханжой в этом отношении: секс после свадьбы – это не про меня. Но и не на первом же свидании!

Гостиная то ли была так зачарована, то ли действительно имела большой полукруглый балкон, который на самом деле являлся огромным диваном. Пол оказался мягким, пружинящим, и ощущение создавалось такое, словно идешь по огромной подушке. Стол предусмотрен не был, только поднос с напитками. Черт возьми, я, конечно, планировала напиться, но и перекусить бы хотелось.

– Госпожа Виктория, – встал мне навстречу герцог.

Он был красив, я это и раньше отмечала, но только сейчас рассмотрела как следует. Что ж, пожалуй, поверю, что та красотка-танцовщица и правда его сестра – сходство было налицо. Милый, просто куколка – выразительные глаза, нежные черты, чувственные губы. Его красота то ли была преувеличением – возможно, из-за свечей я видела ее такой совершенной, – то ли в этом мире с внешностью тоже колдуют напропалую. Слишком хорош, у нас такие мальчики только после «Фотошопа» получаются: крупные, мускулистые и при этом милые настолько, что глазам больно.

Изумрудный костюм ему очень шел, и герцог Антоний умудрялся в нем не сливаться с изумрудной же обстановкой гостиной и балкона. Возможно, все дело в его голубых волосах и ярких выразительных глазах – я утонула в них, стоило лишь раз посмотреть. Странно, раньше подобных чувств к хозяину этого города я не испытывала. Или просто устала, или это романтика вечера, или… герцог колдует. Наверняка здесь есть приворотные зелья? Стивен, правда, что-то говорил про запрет использования подобной магии, но это же герцог, а не простой горожанин.

На берегу под балконом почему-то пел соловей, странно гармонируя с дыханием моря. Меня так и подмывало перегнуться через перила и посмотреть, куда ж они пристроили эту голосистую птичку – вокруг же только голый песок. Ну точно иллюзия…

– Вам нравится? – светясь, как та плошка-луна, что висела над нами, спросил герцог, усаживая меня прямо на пол – впрочем, как я и говорила, пол здесь был мягкий, ничем не хуже дивана.

– Да… – Я поколебалась: платье было узким, выглядеть буду смешно… но я все-таки отползла поближе к перилам.

Песок кончался метра через три и упирался в покрытую зеленой краской стену. Мда, так и думала, что иллюзия.

Герцог тем временем подал мне фужер с шампанским. Или с чем-то, что выглядело как шампанское – на вкус оно оказалось куда слаще.

А потом Антоний вдруг восхищенно выдохнул:

– Виктория, вы прекрасны!

Интересно, в этом мире тоже есть пособия юного пикапера: «Девушки для чайников»? Если да, совет сказать объекту воздыхания, что он прекрасен, там точно на первой странице.

– Спасибо, вы тоже.

Герцог рассмеялся. И подсел ближе.

– Вы сейчас похожи на ледяную розу, окруженную шипами, которых коснется только смелый и отважный.

– Или очень настойчивый, – вырвалось у меня.

– Вам нравится настойчивость? – поднял брови герцог и придвинулся еще ближе. – Скажите, Виктория, вы правда обручены?

– Нет!

– Я так и думал. Или вы пришли бы со своим женихом вопреки моим желаниям. Зачарованный принц Валенсии, я слышал о нем. Было бы странно, если бы ему досталась такая девушка, как вы.

– Как я?

– Вы слишком хороши для него, Виктория. – Я не заметила, а ведь мы сидели теперь почти вплотную. Герцог пах чем-то пряным, древесным. – Виктория, скажите мне «да»…

– Что?

– Я надену на вас изумрудную корону, вы будете моей женой и партнершей, в вашу честь я устрою праздник длиной в десять, нет, в двадцать дней! И вы будете госпожой этого бала, вы станете царить в сердцах моих подданных, вы…

Под эту сладкую, но чепуховую песню Антоний наклонился ко мне и попытался поцеловать. Я содрогнулась, отворачиваясь. Мне было противно: незнакомый мне мужчина… Да как он смеет?!

А герцог смел. Он схватил меня одной рукой за подбородок, другой – за плечи и сделал вторую попытку. На этот раз не нежно, а требовательно, и я на мгновение сдалась и просто физически почувствовала его торжество. Рано: я его укусила. Сильно, от души.

Герцог взвыл и отпустил меня (на подбородке точно синяк останется!), а я тут же вскочила и бросилась к выходу.

– Виктория! Ох, силы всеблагие, стойте!

Не заступи мне дорогу слуга, я бы прикинулась глухой и сбежала.

– Виктория…

Я обернулась. Герцог вытирал губы салфеткой, и надеюсь, кровь мне не почудилась.

– Выпустите меня.

– Виктория, не надо. Умоляю… простите! – Герцог отбросил салфетку, встал на колени и протянул ко мне руки. – Пожалуйста, не уходите, вы мне очень нужны!

Меня трясло.

– Я сказала: сейчас же выпустите меня. Немедленно!

Герцог вздохнул и покачал головой.

– Виктория. Ответьте мне на пару вопросов. Обещаю, что после этого я вас отпущу.

Я помедлила, но кивнула. Правильно Стивен называл его мерзавцем! Кто же еще станет девушку принуждать?

Но первый же вопрос меня ошеломил.

– Виктория, скажите, вы видели море?

– Да, конечно. А что?

– О…

Даже слуга за моей спиной выдохнул от изумления.

– Да в чем дело? – не выдержала я.

– Море, – благоговейно прошептал герцог. – Вы видели море… Расскажите! Оно такое? – и кивнул на иллюзорные волны.

– Э… да… – А потом я добавила, как позже выяснилось, совершенно идиотскую вещь: – А вы что, не видели?

Герцог ошеломленно посмотрел на меня, а потом расхохотался. А я снова почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Что?

– Виктория, да ведь морей уже тысячу лет никто не видел! Они давным-давно ушли под землю, и, если бы не магия, наш мир уже превратился бы в пустыню. Как вы, волшебница, можете этого не знать? – Отсмеявшись, Антоний внимательно посмотрел на меня. – Откуда вы?

– Ну… Издалека.

– Видимо, очень, – усмехнулся герцог. – Я даже предположу, что из другого мира, как Черный Витториус.

Э… Витториус?

– Витька, что ли? – пробормотала я.

– Вы знакомы? – поинтересовался герцог.

– Возможно… А почему Черный?

– Он единственный не рыжий маг, однако колдует, потому что пришел к нам из другого мира. Виктория…

– А где сейчас этот несчастный? Простите, маг Витька. В смысле… Как вы его назвали? Викториус?

– Витториус. Понятия не имею, Виктория. Но вижу, что вы знакомы. А раз так… Вы тоже волшебница из другого мира?

Лучше скажу «да», может, тогда он побоится меня снова принуждать? Впрочем, раньше не боялся…

Но герцог уже продолжал:

– Виктория, я заплачу любые деньги, только…

Сейчас начнет или кота клянчить, или единорогов. Черт возьми, как я впуталась в эту историю? Вот уж правда дура!

– Только, прошу вас, – герцог и правда умолял, чем пугал меня еще больше, – пожалуйста… привезите мне… ракушку!

Э?

– Ракушку?

– Да, госпожа. Я покажу вам рисунок той, что привез мне Витториус. – Герцог зашарил по полам своего камзола, и руки его тряслись. – Да где же он… Вот!

И показал мне тщательно прорисованную ракушку. Обычную, витую, какую находят на пляже все, кто был в Сочи, или Таиланде, или на Мальдивах, или… на море, в общем.

– Э…

– Я понимаю, это наверняка дорого мне обойдется, – говорил герцог и смотрел на меня с отчаянием, будто от этого зависела его судьба. – Но, Виктория, прошу вас…

– Ракушка, – повторила я, еще не вполне веря.

– Ракушка, – вздохнул герцог. – Просите сколько хотите, Виктория, я…

– Ладно, привезу. Точнее, через Витториуса передам… Если он тот, о ком я думаю. А это у вас здесь размеры указаны? Я не очень в пальцах… можете показать, это сколько, ну, в реальности?

Антоний удивился, но показал.

Я усмехнулась.

– У меня в два раза больше есть. Хотите? Или вам строго этот размер нужен?

– Хочу! – выдохнул герцог и ищуще заглянул мне в глаза.

– Считайте, она ваша. – Я выдохнула и снова села на пол. Такой герцог больше не казался мне опасным. – Только сначала мне нужно найти Витториуса. Без него я домой не попаду.

– Найдем! – воскликнул герцог. – Все, что хотите!.. А что вы за нее хотите, Виктория?

– Да бога ради, за так отдам, все равно дома пылится.

– Пылится, – прошептал Антоний. – Нет, я положу ее под изумрудное стекло и буду лишь изредка доставать и слушать море…

И выглядел при этом таким счастливым, что я тоже улыбнулась.

– Ваша светлость, скажите, вы же все время именно это от меня хотели? А не мою… хм… неземную красоту.

Теперь покраснел Антоний. И залпом допил шампанское.

– Что вы, Виктория, вы прекрасны…

– Но ракушка лучше.

Герцог с улыбкой вздохнул, и я совершенно перестала его бояться. В этот момент я даже его понимала: ну хотел человек ракушку, а тут девушка, которая наверняка может ее продать. Что делать? Конечно, соблазнять девушку. Что же еще – такому красавцу кавалеру. Очень некрасиво, но ракушку-то хочется.

– Простите, – снова повторил Антоний. – Нехорошо вышло…

– Нехорошо?

– Очень!

– Не то слово. – Я тоже допила шампанское. – Но я вас прощу, если объясните, зачем вам так нужна эта ракушка.

– Вы точно из другого мира, – улыбнулся Антоний.

– Точно, – кивнула я и устроилась поудобнее.

Пел соловей, вздыхало море, плясали тени от свечей, и красивый богатый мужчина с голубыми глазами и нежной улыбкой рассказывал мне историю одного преступления.

Моря и океаны в этом сумасшедшем мире пересохли, но воспоминания о них остались. Магия не позволяла превратить землю в пустыню, но ни один маг не хотел или не мог создать море. Подземную воду волшебники на поверхность поднять могли, но только в виде рек и озер. Даже всемирный совет магов вернуть хотя бы одно море на карту отказывался.

От предков остались только неясная, но сильная тоска о море, картины и иллюзии. Их современные маги постоянно множат и продают втридорога – спрос есть всегда. Плохой считается та гостиница, где номер-люкс не оснащен такой иллюзией.

Но как и сказки, со временем иллюзии обрастают странными подробностями (вроде соловья посреди песка), которых на настоящем морском берегу нет и никогда не было. Для красоты картины маг может добавить русалку или морское чудовище – зрителям нравится, но настоящим ценителям хочется натуральности и правды.

Герцог Антоний был ценителем. Когда заглянувший к нему в гости Черный Витториус похвастался, что в его мире море есть и потому его иллюзия самая что ни на есть правильная, герцог загорелся от страсти. Зачем иллюзия, когда можно выпросить что-то с настоящего моря, пусть и иномирного!

Витториус заставил себя поуговаривать, но день спустя принес чудесную, пахнущую солью, даже с налипшим на нее песком морскую раковину. Витую, покрытую перламутром и не больше мизинца, но она была настоящей! Герцог пребывал в восторге и щедро наградил мага. А потом похвастался сначала всем соседям, а потом – через сарафанное радио – всему миру. Желающих получить драгоценную ракушку появилась тьма-тьмущая! Просили и у Витториуса, но тот увлекся составлением какого-то сложного заклинания и только отмахивался.

Насели на герцога. Как мне кота, Антонию предлагали ракушку продать. Сулили золотые горы, редкие артефакты – да все, что он захочет! Антоний обожал слушать море и каждый день проверял, как там поживает его ракушка, запертая в любимом изумруде. Даже песчинки с нее не смыл – это же святое, они ведь тоже с моря.

Другие ушлые ценители, поняв, что вожделенную ракушку им не продадут, принялись сулить золотые горы уже наемникам. Те чаще всего отказывались: защита у Изумрудного герцога стояла по высшему разряду, даже проникнуть в город нелегко, а уж во дворец!.. А там нужно было вытащить ракушку из заколдованного изумруда… В общем, почти невозможно.

Почти, потому что одному наемнику это удалось. Под покровом ночи, заодно обесчестив сестру герцога, негодяй унес ракушку, получил золотую гору, его заказчик, король Моравии, – морскую вожделенную драгоценность, а герцог остался ни с чем.

Антоний безумно обиделся! За голову негодяя-наемника он посулил целое состояние, а на соседа отправился войной. Маленькой войной: у герцога были сильные маги, а вот армия – не очень. Но Антоний партизанил у соперника во дворце, так что слово за слово… Ракушку они сломали. Совсем, раскрошили в пыль. После чего долго пили дорогое валенсийское вино, братались и вместе рыдали.

Витториус, которому снова посулили гору золота, послал и герцога, и короля, и других желающих к чертовой бабушке, что бы это ни значило. И добавил: «Я занят, отвалите». Что-то у него с заклинанием не ладилось.

Антоний стал ждать случая подкараулить мага, но тот пропадал в своем родном мире и скоро ускользнул из поля зрения герцога.

И тут, когда его светлость уже расстроился и почти смирился, что нового дара моря ему не получить никогда, появляюсь я. Я танцую что-то дикое, но безумно красивое, создаю иллюзию моря такую же реальную, как у Витториуса (хм, да вроде это не я, а тот маг на площади… может, напрямую к моему сознанию подключился? бр-р-р!), и просто без слов кричу о своем иномирном происхождении. К тому же являюсь нареченной валенсийского принца, этого сноба и мерзавца. Да если он первый ракушку получит!.. Как у столь нелюдимого типа только вышло соблазнить такую ценную девушку?

Которая еще и путешествует с тем самым негодяем-наемником, столько лет ускользавшим от мести герцога. Да просто звезды сошлись воедино! Уж теперь Антоний сделает все, чтобы заполучить свою ракушку! Все и даже больше!

Тут я его перебила:

– Ваша светлость, вы пугаете ценную девушку.

Герцог смутился.

– Виктория, поймите, для меня это действительно важно…

– Я поняла. – Да-да, у меня брат крышки от бутылок в детстве коллекционировал. При виде ценного, с его точки зрения, экземпляра у него глаза зажигались как у Голлума во «Властелине колец». Страшно смотреть было! Потом переболел. – Я обещаю, что передам вам через Витториуса свою ракушку. И не нужно мне сулить золотые горы, пожалуйста, вы лучше больше не лезьте ко мне с поцелуем, ладно?

Герцог усмехнулся.

– Неужто вам не понравилось?

Нет, я от большой страсти его укусила. Ох уж эти самоуверенные красавцы-мужчины!

– Честно говоря, не очень. В моем мире, ваша светлость, сердце женщины сначала нужно завоевать.

– А я завоевал! – заявил этот дамский угодник. – Вы, Виктория, целый фужер дорогого приворотного зелья выпили. И я искренне не понимаю, почему вы до сих пор не сгораете от тоски по моим объятиям…

Я воспитанная девушка. И только потому я сдержалась и не сказала этому… нехорошему человеку, что я думаю о мужчине, накачивающему девушку во время свидания наркотиком.

– Ясно. Эм… – Я осторожно отставила фужер с шампанским. – Вам очень нужна ракушка. Я поняла. Я тогда пойду? И, надеюсь, меня не ждет в комнате еще какой-нибудь приворотный сюрприз?

– Что же вы так, Виктория, – вздохнул герцог. – Я понимаю, что грубо вел себя, но вы можете быть уверены, я стал бы вам лучшим мужем, чем принц Вильгельм Валенсийский.

– Я пока не планирую выходить замуж, – сказала я, вставая.

– Виктория, подождите. Вы… вы покажете мне движения вашего сегодняшнего танца?

– Что? Да вы наглец, ваша светлость!

Герцог польщенно улыбнулся.

– Знаю. Зато всегда получаю, что хочу. Так покажете?

– Да бог с вами, ладно…

В свою комнату я вернулась за полночь, встрепанная, мокрая от пота и еще не восстановившая дыхание.

Стивен с котом оба ждали меня: играли в шахматы. И оба встрепенулись на звук открывающейся двери.

Кот, увидев меня, взвыл.

Стивен только поднял брови и протянул:

– Хорошо время провела?

Я привалилась спиной к стене и сползла по ней на пол.

– Не говори об этом. Никогда.

– Все так плохо?

Я поморщилась: голос кота грозил перерасти в ультразвук.

– Хуже, чем ты думаешь. Так долго шаги ча-ча-ча я еще ни с кем не разучивала!

Кот резко замолчал. Стивен покосился на него, потом снова посмотрел на меня и поднял брови.

– Это так у вас называется?

– Что?

Стивен вздохнул и устало закончил:

– Приятное времяпрепровождение в постели.

– В посте… Что?! Да я этого наглеца ламбаде учила! Танцу! А ты что подумал?!

– Виктория, не кричи, я тебя хорошо слышу.

– Мяу.

Я задохнулась от гнева, а Стивен добавил:

– Его высочество интересуется: у вас точно ничего не было?

Ну все! Да за кого они меня принимают?!

– Высочество? А ну-ка иди сюда, высочество. Что ты там про помолвку мяукал? Сюда, я сказала!

Кот пятился от меня, задрав хвост.

– Ну? Кто там мой жених? Иди сюда, поговорим!

– Мяу-мяу-мяу!

– Я не буду это переводить, – отозвался Стивен, спокойно наблюдая.

Не нужно, я и так все поняла.

– Виль-гельм!

– Мяу!!!

Платье я испортила еще раньше, во время танца с его светлостью (мне словно невзначай пару раз порвали подол до бедра). А кот спустя некоторое время оставил парочку свежих царапин.

Очнулись мы, когда Стивен в две руки макал в бассейн купальни и меня, и кота. Орали мы примерно одинаково. Правда, я потом за свою вспышку гнева извинялась, чего не скажешь об этой рыжей ошибке природы, которая как будто бы принц.

– Еще раз мяукнешь, что мы помолвлены, я тебя кастрирую, понял?

Кот тоже что-то воинственно промяукал.

– Ла-ла-ла, он понял, – пропел Стивен, останавливая мне кровь из царапины на левом локте. – Что ты пообещала герцогу за портал? Он нас завтра точно отпустит, или придется по старинке лезть через канализацию?

Меня передернуло.

– Точно. За ракушку – еще и проводит.

Стивен замер, посмотрел на меня и вдруг оглушительно расхохотался.

– Молодец! А я ее потом снова свистну.

– Оставь, – отмахнулась я. – Ну нравится человеку море, что теперь? Пусть порадуется.

– А мне нравятся деньги, – отрезал Стивен. – И я им тоже очень радуюсь.

Я вздохнула – некоторых и могила не исправит – и посмотрела в дверной проем, где виднелась единственная выделенная нам заботливым хозяином комната. Правда, большая и богато обставленная.

– Ну что, мальчики, как будем делить кровать?

Мой брат любит повторять в таких случаях: «Мы делили апельсин… Много наших полегло». Сейчас это прекрасно соответствовало моменту.

Поделить кровать мы не смогли. Стивен отказывался спать на полу или даже в кресле, кот орал, что его место у моей груди законное и он там уже прописался (слова-то какие Стивен-переводчик знает!), а я убеждала, что они оба просто обязаны поступить по-джентльменски и уступить кровать мне. Неужели Стивен будет хорошо себя чувствовать, если девушка в одной с ним комнате станет спать на полу? Стивен заверил, что будет отлично себя чувствовать. Тогда кот на него зарычал. Стивен напомнил, что сильнее всех тут он. Кот, громко мяукая, в этом усомнился. Я тоже – но тихо и вооружившись подушкой.

В итоге мы со Стивеном легли спать сильно за полночь, в облаке перьев, без подушек, порвав одеяло (господи, как же стыдно завтра будет перед герцогом!) на одной кровати, положив посредине вместо меча, как у Тристана с Изольдой, охрипшего кота. Вильгельм не возражал. Больше нет.

И вроде бы все заснули. Я надеялась злоупотребить гостеприимством герцога (не зря же он меня танцами насиловал) и проспать как минимум до обеда. Какая Валенсии разница, когда мы в нее прибудем? Зато выспимся.

Ага, щас! Посреди ночи меня разбудил Стивен, и я поняла, почему мне все это время снился поезд: комната гудела, хрипела и посвистывала.

– Что происходит? – испуганно прошептала я.

Злой и встрепанный Стивен ткнул пальцем во что-то темное на белых атласных простынях:

– Он храпит!

– Чего? О господи! – А я-то себе спросонья нафантазировала… – Давай его разбудим?

– Не поможет, я уже будил. – Стивен продемонстрировал исцарапанную ладонь. – Он потом снова храпит.

– Да? А водой его поливать пробовал?

– А за что, как ты думаешь, у меня это? – Стивен покосился на царапины. – Я на него плюнул. Сойдет за воду?

Мальчики…

Я вздохнула. Под такие звуки точно не заснуть. Странно, раньше же все хорошо было. Неужели кот переволновался и это реакция на стресс? С которой надо срочно что-то делать.

– Может, ему врача вызвать?

– Обязательно, – прошипел Стивен, – когда я его убью. Можешь сразу некроманта.

Кот всхрапнул, и на мгновение наступила тишина. Мы замерли: неужели?.. А, нет: храп возобновился.

– Он так нам мстит. Ладно, дай подумать… Надо накрыть его подушкой.

– Ой, Виктория, уж помолчала бы насчет подушки!

Да, это же я их все на Стивена извела…

– Хм… А может?..

За эту ночь мы много чего перепробовали. Очень много. В итоге спящий сном младенца Вильгельм был отправлен на балкон (у комнаты он имелся, правда, небольшой). Стивен рассудил, что раз уж мы мучаемся, то пусть храпом кота наслаждается весь дворец. Мы отжалели коту одеяло («Зачем?» – «Виктория, а ты представляешь, как он расстроится, когда проснется?»), закутали Вильгельма и злые, но с легкой душой (хоть что-то сделали) отправились спать. Храп стал заметно тише: наверное, кот больше не наслаждался акустикой спальни.

А ближе к рассвету началась гроза, которую мы со Стивеном проспали (после кошачьего храпа гром был музыкой), а Вильгельм, наоборот, проснулся. Стивен заранее подпер дверь на балкон креслом, так что вернуться в комнату кот не мог. Но очень хотел: когда нас разбудил слуга герцога, картина предстала как из фильма ужасов: во вспышке молнии на окне балконной двери, раззявив пасть, распластался мокрый кот… А потом с диким скрипом когтей по стеклу съехал вниз.

– Господа, леди Алиенара жалуется, что из-за шума не может заснуть, – спокойно заметил слуга. – Разрешите, я впущу его высочество в комнату?

Мы со Стивеном переглянулись.

– А леди не хочет взять его высочество в свои апартаменты? – откашлявшись, предложил Стивен.

Слуга выглянул в коридор, передал кому-то наш вопрос и получил отрицательный ответ.

– Что ж, впускайте, – вздохнули мы в унисон.

Вильгельма мы ловили вместе – в полотенце. Слуга открыл дверь, я поймала, а Стивен завернул. Кот выл, рычал и хрипел. Слуга поблагодарил, поинтересовался, не нужно ли нам чего, и поскорее ушел.

Через полчаса мы договорились спать по очереди: чтобы один развлекал надувшегося, расстроенного кота (только тихо!), а другой в это время отдыхал.

– Виктория, – сказал мне Стивен, когда рассвело. – Закажи мне этого принца, а?

Я спросонья не поняла:

– Чего?

Бледный, с мешками под глазами, осунувшийся Стивен сидел подле дремлющего кота и время от времени щекотал его за ухо – тогда набирающий силу храп ненадолго прекращался.

– Закажи, и я его убью.

Я широко зевнула и снова свернулась в клубок на развороченной кровати.

– А без заказа что, никак?

Стивен обиженно взглянул на меня:

– Бесплатно я не убиваю, я же не зверь какой. Но у тебя ведь еще остались бриллианты? Я тебе скидку сделаю.

Кот снова всхрапнул, я зевнула и отмахнулась:

– Разбуди через час.

Но проснулась я уже около полудня, разбитая и помятая. Рядом на животе дрых Стивен – так далеко от меня, насколько позволяла кровать.

И было тихо.

«Что, правда убил?» – испугалась я и подскочила.

Кот валялся на полу в коконе одеяла – вывалив язык и сведя глаза к переносице. Я пару мгновений пялилась на него, а потом узнала симптомы.

– Стивен!

– Что-о-о…

– Ты его напоил?!

Парень приоткрыл глаза, но тут же отвернулся.

– Я дал ему вина, да. С кошачьей мятой. А что?

Я свалилась с кровати и принялась дергать Вильгельма за задние лапы. Кот только зевнул и недовольно мяукнул, но просыпаться не пожелал. Хотя бы живой!

– Ты с ума сошел? Он после выпивки вообще неадекватный!

– Какой?.. Да ладно, Вик… Дай еще поспать…

– Подъем!!!

Даже кот глаза открыл. Правда, тут же закрыл. Стивен же сразу свалился с кровати и спрятался за изголовьем, буквально слился с тенями. Я открыла от удивления рот, а парень вылез и очень серьезно сказал:

– Никогда больше меня не пугай, Виктория. Поняла? Никогда.

– Да я и не…

– Я убийца. Напугаешь – в следующий раз я тебе шею сверну.

Только сейчас я заметила в его руках маленький кинжал – острием ко мне.

– Хорошо…

– Ты точно поняла? Я не хочу, чтобы ты померла, прежде чем отдашь мне единорогов.

Тут я не выдержала и закатила глаза.

– Да ладно, я тоже тебя люблю. И в ванную я первая!

После завтрака (наконец-то еда!) кот все еще дрых, Стивен подобрел, а я посвежела. Тогда же прибыл слуга от герцога с сообщением, что если госпожа желает, то портал в Валенсию настроен.

– Виктория, вы просто цветок, сверкающий в лучах… – начал было герцог, стоило ему меня увидеть.

– Ваша светлость!

– И все так же холодны, – вздохнул Антоний. Наклонился поцеловать руку и словно невзначай потом шепнул, прильнув на мгновение ко мне: – Неужели этот наемник лучше меня?

Неужели я произвожу впечатление такой доступной? Или что-то во мне с местными традициями и обычаями не стыкуется?

– Вы еще с котом себя сравните, – ответила я.

Антоний посмотрел на Вильгельма у меня на руках: кот по-прежнему был пьян. Высунутый язык и сведенные к переносице глаза герцога рассмешили надолго, но Вильку не разбудили. Ах да что там, он не проснулся, даже когда я попыталась запихнуть язык обратно ему в пасть (ну очень по-идиотски выглядел этот кот!). Ничего у меня не получилось.

Отсмеявшись, Антоний снова поцеловал мне руку и подмигнул:

– Мое предложение остается в силе, милая Виктория. – Потом выпрямился и огрел взглядом Стивена. – А за тебя я назначу награду, как только Виктория перестанет в тебе нуждаться. Берегись, наемник.

Стивен усмехнулся.

– Благодарю, ваша светлость, меньшего я и не ждал. Между прочим, как только Виктория привезет вам ракушку, я ее похищу. Покупателей у меня уже целый список. Берегитесь!

Смех Антония на этот раз прозвучал натянуто.

– И передайте, пожалуйста, вашей сестре, – добавил Стивен и послал герцогу воздушный поцелуй.

Герцог покраснел, но бросил взгляд на меня и сдержался. Сказал только:

– Первым делом, как заполучу тебя, отрежу твой болтливый язык.

– А прошлый раз вы кричали, что отрежете мне чле… – Стивен покосился на меня и запнулся. – Прости, Виктория.

Я вздохнула.

– Может быть, мы пойдем к порталу? Ваша светлость, спасибо за гостеприимство, нам действительно не хочется уезжать. – На этом месте Стивен закашлялся, скрывая смех, а я бросила на него сердитый взгляд. – Но семья Вильгельма наверняка волнуется…

– О да, очень волнуется, – подтвердил герцог. – Вас ждут, Виктория, с нетерпением, это правда. – И вдруг добавил: – Если примете совет, не верьте всему, что вам говорят. И будьте осторожны. Король Валенсии… впрочем, сами все увидите.

Я подняла брови, но Антоний замолчал, подал мне руку и повел по открытой галерее к внутреннему дворику, больше похожему на колодец. После яркого солнца, стрекота цикад и сладкого запаха цветов, которыми была окутана галерея, дворик показался темным, безжизненным и мрачным. Посреди него мелом был нарисован круг – совсем свежий, цвет еще не стерся.

– Я первый, – вызвался Стивен. И, не дожидаясь меня, шагнул в портал.

Радужно вспыхнуло, почему-то запахло жвачкой. Широко зевнул и поскреб меня лапой по шее Вильгельм.

– Мне уже можно? – зачем-то спросила я.

Антоний отпустил мою руку.

– Удачи вам, Виктория. Надеюсь, вы не забудете ваше обещание. Со своей стороны клянусь, в Вайнцеме вам всегда рады. И если я узнаю местонахождение Черного Витториуса, я сразу же дам вам знать.

Я улыбнулась.

– Благодарю. – И обернулась, прежде чем шагнуть в круг. Антоний послал мне воздушный поцелуй и что-то сказал, но моя нога уже коснулась начерченной линии и глаза ослепила вспышка. Пахло на этот раз черникой.

Меня тут же подхватили чьи-то руки, не дали упасть. Я выдохнула, прижала покрепче кота, сморгнула слезы…

И мне заломили руки за спину. Вильгельм с возмущенным мяуканьем бухнулся на мраморные плиты такого же, как у Антония, двора-колодца, а чей-то голос приказал:

– Убить вора.

Ого, как тут встречают!

– И девчонку тоже, – добавил голос.

Перед глазами мелькнула сталь, что-то бухнуло, снова сверкнуло… Меня отпустили, бросили на кота, пол заволокло дымом, почему-то розовым.

Потом раздался спокойный голос Стивена:

– Ваше величество, вы не дослушали. Мы не похищали вашего сына. Мы лишь хотим вернуть его вам. Он сам связал себя с Викторией, любой маг вам это подтвердит. Виктория, вставай, уже можно.

Откашливая дым, словно сладкую вату, я кое-как поднялась.

– А что это было?..

На меня смотрел немолодой мужчина такой хищной наружности, что захотелось спрятаться в уголке и не отсвечивать. От такого приказ убить прозвучит совершенно естественно, не сомневаюсь.

Смотрел он с колен, Стивен держал его за волосы, заставив запрокинуть голову. К открытой шее короля парень приставил клинок. По соседству вповалку лежали стражники в серой форме. Они не шевелились.

– Стивен! – вырвалось у меня.

– Не благодари, – улыбнулся парень. И тут же: – Ваше величество, посмотрите, ваш сын жив и здоров. Виктория, покажи принца.

Я ткнула пальцем в кота. Тот с трудом развел глаза, втянул язык и хрипло мяукнул. Мужчина в ответ что-то попытался сказать, но вырвался у него только сип. Тогда Стивен чуть ослабил хватку и отвел клинок.

– Вы набрались наглости требовать за него выкуп? – тут же бросил мне мужчина. – Вы заколдовали моего сына и…

– Я? – ахнула я. – Вильгельм! Скажи ему!

– Мя-я-я-ую, – сказал кот. Звучало это как «Отвалите!».

Король перевел недоверчивый взгляд на меня:

– Не может быть. Зачем же вы пришли?

Бог ты мой! Догадайтесь!

– Это ваш сын? – Я снова ткнула пальцем в кота. – Вот я его и возвращаю. Заберите и распишитесь. Вильгельм, это твой отец или мы номером, в смысле, порталом ошиблись?

– Мяу, – отмахнулся кот. Потом попытался сфокусировать взгляд на мужчине. – У-у-у… Мяу-у-у, мур.

Стивен хохотнул, а мужчина уставился на меня с выражением полного недоумения.

– Это правда? – голос его звучал почти робко. Почти.

– Не знаю. А что он сказал?

– Он сказал, что хочет на тебе жениться, – перевел Стивен, насмешливо улыбаясь.

Я уставилась на кота:

– Что?! Что ты сказал? А больше ты ничего не хочешь? Да я!.. Ваше величество, забирайте своего сына, а я пойду.

Король Валенсии уставился на меня – недобро так.

– Ты, ведьма, отказываешься от руки и сердца моего сына?

– И от других частей тела тоже. Я уже задолбалась с ним!.. – Тут я запнулась, поняла, с кем говорю, и попыталась выразить мысль вежливее: – Ваше величество, я прошу прощения, но меня друг попросил за вашим… э-э-э… сыном присмотреть. Я присмотрела. Все, я домой хочу!

Король дернулся было ко мне, но Стивен его не пустил.

– Мой сын, принц Валенсии, сделал тебе предложение, и ты ему отказываешь?

– Ничего он мне не делал!

– Мяу.

– Заткнись, Вильгельм!

Знаю, со стороны мое поведение казалось грубым, неприличным и в высшей степени неприятным. Да, в нормальном состоянии я бы так себя не вела… надеюсь. По крайней мере раньше мне не случалось кричать на человека, который годится мне в отцы, что я не выйду замуж за его сына. Меня извиняет разве что исключительность ситуации: пять минут назад этот человек приказал меня убить (я сама слышала), и, если бы не Стивен, вряд ли бы я осталась жива. Это во-первых, а во-вторых, теперь он считает, что я с радостью должна пойти под венец с… котом! На том лишь основании, что он заколдованный принц… ну, и его сын. Я не хочу замуж даже за нормального принца, мне всего восемнадцать! Я еще пожить не успела! Да ну к черту…

– Мой сын всегда отличался неразборчивостью в связях, но как он умудрился найти самую наглую и глупую ведьму в мире? – изумился король, и клинок Стивена у шеи его как будто не смущал. – Ты кто хоть такая? Наверняка бесприданница и еще нос воротишь! Все вы ведьмы одинаковые…

– Я не ведьма!

Только это заставило обиженного короля на мгновение замолчать.

– Ты рыжая, – обвиняющим тоном заявил он потом.

– Да, но я не ведьма!

Король удивленно замолчал, я пыталась отдышаться – меня аж трясло от гнева. Да они тут все ненормальные, в этом ярком, чудном, странном мире. Второй раз за два дня замуж зовут – надо валить отсюда! И побыстрее.

А кот, виновник всего скандала, при этом спокойно дрых.

– Ваше величество, – подал голос Стивен. – Разрешите, я поясню. – Кинжал он так от шеи короля и не убрал. Господи, какой дурдом… – Вы не знаете, но Виктория – подруга Витториуса Черного, и она тоже из другого мира.

Король, нахмурившись, вопросительно посмотрел на меня:

– Это правда?

– Да!

– В таком случае вы, должно быть, принцесса… в этом вашем другом мире?

– Нет!

– Тогда я не понимаю, почему вы не хотите замуж за моего сына, – уже спокойнее сказал король.

Мне вот было далеко до спокойствия.

– Потому что он козел!

Король снова нахмурился.

– Сейчас он выглядит как кот.

– Сейчас – да, а по жизни он – козел!

Король пару мгновений молча изучал меня, потом выдохнул:

– Не понимаю.

– Не люблю я его, – простонала я.

Ответом мне было:

– Ну и что?

И мы с королем уставились друг на друга, как… два человека из разных миров. Положение снова спас Стивен:

– Ваше величество, если позволите заметить: Виктория у нас впервые, она не разбирается в устройстве нашего мира и ей невдомек, какая это замечательная возможность – породниться с валенсийской монаршей семьей. И еще она устала. Вашему сыну же нужен волшебник. Быть может, продолжить этот разговор лучше после магического осмотра? Повторюсь, ваш сын и Виктория магически связаны.

– Витториусом? – уточнил король.

– Да черт его знает, – пожала плечами я.

– Кто?

– Фигура речи, ваше величество, – вставил Стивен. – Из другого мира. Означает «никто». Я уже разобрался.

Я устало вздохнула. Господи, ну и отец у моего кота… То есть просто у кота.

Король тем временем поднял взгляд вверх, на Стивена (хотя вряд ли его увидел).

– Ну а ты кто?

– Я телохранитель Виктории, – скромно отозвался Стивен. – Как вы знаете, на вашего сына охотится весь мир.

– Как обычно, – вздохнул король. – А вы, значит, рискуя жизнью, принесли его в лоно семьи?

– О да, – ответил Стивен, а я воскликнула:

– Да! Меня бриллиантами и единорогами соблазняли, но я этого дурного кота не продала!

Стивен недовольно взглянул на меня, а король неожиданно усмехнулся:

– Что ж, тогда вы мои гости. Виктория, мы еще поговорим о свадьбе: я хочу знать о невесте моего младшего сына все.

О не-е-ет…

– А пока, – продолжал король, – я пришлю к вам мага. Молодой человек, отпустите меня наконец.

Стивен повиновался. Король встал, недовольно посмотрел на спящую стражу, вздохнул. И кивнул нам.

– Следуйте за мной.

Я уже привыкла, что этот мир полон ярких красок, праздника, веселья и в целом удовольствия. Местные страстно охотятся за заколдованным котом, танцуют балет на фестивале, жаждут моря и ракушек… Они другие, но неопасные, а скорее смешные. С огоньком. Так я раньше думала – до того, как познакомилась с отцом Вильгельма и его замком.

Король был хмур, худ и напоминал сумасшедшего коршуна. Думаю, у него была паранойя: он мог резко обернуться, зыркнуть на тебя и так же резко отвернуться. И так несколько раз пока вел нас по пустынным узким коридорам. Очень узким – двое не разминутся. Меня от его взглядов каждый раз передергивало.

Вильгельм ехал на руках, уткнувшись мне носом в грудь (его любимое место). Я набиралась смелости отдать его отцу, но каждый раз, когда король оборачивался, я пугалась и теснее прижимала кота к себе. Вильгельм не протестовал.

Король, кстати, времени не терял.

– Значит, Виктория, вы не колдуете?

– Нет.

– Отлично, отлично… Одного колдуна в семье за глаза хватает. А у вас в семье есть колдун?

– Нет!

– Хорошо, конкуренты моему Вильгельму не нужны. Сколько вам лет?

У женщин такое не спрашивают! Впрочем, мне пока рано стыдиться своего возраста.

– Восемнадцать.

– Чудесно, вы почти ровесники. Чем вы занимаетесь у себя… в вашем мире?

И зыркает, зыркает…

– Учусь.

– Прекрасно… Вам нравится учиться?

– Смотря как и чему.

Король снова обернулся. Я встала, и идущий позади Стивен наверняка чудом на меня не наткнулся.

– Получается, что-то все-таки в учебе вам нравится?

– Получается…

– Чудесно, чудесно… Вильгельму не нужна глупая жена.

– Я не собираюсь замуж! – И я не глупая.

Король впился мне взглядом прямо в душу и нагло, прямо как Вильгельм, улыбнулся.

– Девочка, вы не принцесса, не ведьма и наверняка не принесете нам приданого. Ваше мнение здесь никого не интересует.

О как. Я опешила, а пока подыскивала слова, король отвернулся и направился по коридору дальше.

А потом мы как-то неожиданно вышли в огромную неуютную залу с окнами-бойницами, через которые лился слабый свет. Посреди залы горел огромный очаг, живо напомнивший мне Вечный огонь, только цветов рядом не хватало. А по атмосфере места – очень хотелось их положить, гармонично бы смотрелись. Боже мой, как склеп…

Тенями вынырнули откуда-то слуги, король быстро отдал распоряжения, сдал нас с рук на руки, зыркнул в последний раз и собрался уходить.

– Ваше величество! – Я подняла вякнувшего Вильку. – Сына-то заберите.

Король отмахнулся:

– Пусть у вас пока побудет, я вам придворного мага пришлю, он разберется.

– Но…

Но король уже ушел.

Я беспомощно посмотрела на Стивена. Кот повис на моих вытянутых руках, безвольно раскинув лапы, – он снова свел глаза к переносице и вытащил язык. Господи, да когда же это кончится?!

– Идем, Виктория, – улыбнулся Стивен и подтолкнул меня вслед за слугой.

Нас долго вели по коридорам, таким же узким и запутанным. Я все боялась: а если кто навстречу пойдет, мы же не разминемся! Потом заметила знаки – стрелочки, точно как дорожные у нас, предупреждающие об одностороннем движении, и поняла в чем дело. С ума сойти, кто же такой замороченный это чудо архитектуры строил?

Гостевая комната оказалась не менее жуткой. Маленькая – не развернуться; каменный пол, каменные стены, узкое длинное окно, почти не пропускающее света; кровать, занявшая все пространство, укрытая шкурами (воняли они ужасно), и в нише напротив – соломенный тюфяк. «Уютненько».

– Это камера строгого режима? – не выдержала я, когда приведший нас слуга поклонился и молча ушел. – Тут туалет-то хоть есть? Ванная?

Стивен спрятал улыбку.

– Туалет дальше по коридору, а лохань тебе принесут, стоит только позвать слугу… – Стивен помолчал немного и добавил: – Только долго ждать будешь.

Я бросила кота на кровать – Вильгельм тут же откинулся на спину и вытянул лапы.

– Вот-вот, говорю же, камера.

– Камеры здесь хуже, – со знанием дела заметил Стивен.

– И чем же?

Стивен упал на кровать рядом с котом и тоже раскинул руки-ноги.

– О, много чем. Например, слуг там нет совсем. Даже тюремщиков. Зачем – им же платить надо. Тебя просто закрывают в камере, а ключ выбрасывают. Дней через пять, если вспомнят, вынесут труп. Еще там нет даже соломы, зато очень много крыс. Кстати, на крысах можно прожить с неделю… Потом эти твари умнеют и понимают, что тебя лучше оставить в покое.

Я подошла к окну и попыталась хоть что-то увидеть в его щелочку. В глаза мне тут же ударило солнце. Я отвернулась.

– Ужас какой.

– Да нет, терпимо, – отозвался Стивен. – Валенсийцы сами не свои до потайных ходов, и при должном усердии найти их можно даже в камере. А при дальнейшем усердии и парочке правильных крыс, у которых зубы не сразу ломаются, делаешь небольшой подкоп, блуждаешь с неделю в местных лабиринтах, а потом всю жизнь обходишь Валенсию стороной. Так что сейчас король еще проявил гостеприимство.

Что подтвердил и слуга, принесший сразу после этих слов обед. Король, наверное, был сторонником здоровой пищи – в меню оказалась курица на пару и гречневая каша без масла. И все (не считая кувшина воды). Я попробовала эту роскошь и скривилась: курицу здесь готовить не умели.

Стивен обедом тоже не впечатлился и, закончив со своей порцией (почему-то сильно меньше моей), сказал:

– Повара его величество так и не сменил… Экономит.

– Может, отведешь меня на кухню, я сама что-нибудь приготовлю? – осторожно предложила я, ожидая услышать отрицательный ответ. Наверняка слуги и король решат, что я таким образом за ними шпионю.

Но Стивен задумался.

– Можно… Только сначала ты с магом пообщайся, он наверняка вот-вот придет. При большой удаче отделаемся от принца, и я тебя отсюда через кухни выведу к порталам. А потом отправимся искать твоего друга-иномирянина. Идет?

– Очень. – Мне ни минуты лишней не хотелось оставаться в этом мрачном замке. – Стивен, скажи, этот король… ну, отец Вильгельма – сумасшедший? Зачем он хотел нас убить, даже не поговорив?

Стивен усмехнулся.

– Не обращай внимания, он всегда такой. Валенсия – закрытая страна. Богатая, но закрытая. Как раз потому, что богатая. Да за такой куш, как местная сокровищница, передерутся все воры мира, и уж поверь, я знаю, что говорю. Его величеству это отлично известно, вот он и подготовился. Для несведущих все дороги здесь ведут в камеру смертников. По доброй воле никто не сунется.

Я снова оглядела комнату. Точно, паранойя.

– А может, его величеству завести колдуна, который ему сокровищницу заколдует? Как в Изумрудном городе… Вайнцеме.

– Завел, – хмыкнул Стивен. – Скоро ты с ним познакомишься. Но, Виктория, в Валенсии о-о-очень бдительный король.

Мда…

– Отличное место, чтобы спрятать популярного на весь мир кота, – пробормотала я.

– Точно. Вильгельм тебе спасибо, конечно, не скажет, потому что папаша отправит его в золотую клетку… возможно, даже в прямом смысле. Но это ведь уже не наша забота?

Я покосилась на мирно дрыхнущего кота. Тот дернул лапкой. Не-а, не наша. Кот в отпаде, ему хорошо – так о чем еще думать?

Но червячок сомнения в душу все-таки после слов Стивена залез…

Ровно после обеда нас действительно позвал придворный маг. Сам не пришел, прислал слугу. Тот так и сказал: мастер Кеннет ждет вас в Белой башне. Местная колдовская лаборатория, добавил Стивен и первым направился к выходу. Похоже, где находится эта башня, он знал лучше слуги.

Я же поборола искушение полить кота – надоело его таскать (к тому же этот гад то и дело терся носом о мою грудь!), но тут я представила, как буду отдавать его, мокрого, этому самому мастеру Кеннету, и устыдилась. Решат, что я какая-нибудь садистка, животных мучаю. А это животное само кого хочешь замучает! И сиротинушку состроит. Избавиться бы от него сейчас…

Белая башня пряталась за длинным лабиринтом коридоров все с тем же односторонним движением. Раза три мы попали в «пробку»: слуги впереди толкали сервировочный столик, нагруженный по самое «не хочу», и он застрял вмертвую.

Пока ждали, Стивен прижался ко мне и шепнул на ухо:

– Забыл сказать: аккуратнее с магом, Виктория. Он наверняка тебе понравится, но помни: он предан королю, этого его проклятие. Обязательно помни это.

Я удивилась, но ничего спросить не успела: слуги наконец пропихнули столик и очередь начала быстро-быстро двигаться. Мы заспешили дальше.

Ох, сколько же в Белой башне ступенек! Каким же тяжелым сразу стал этот не в меру упитанный кот!

– Виля, может, пешком пойдешь? – пропыхтела я на черт его знает каком по счету пролете.

Кот сладко зевнул, а слуга удивленно обернулся. Я попыталась было воспользоваться остановкой и повиснуть на перилах, но в спину меня подтолкнул Стивен, и пришлось идти дальше.

Надо было на фитнес с братом ходить!

– А лифт у вас не предусмотрен? – еще через пару пролетов выпалила я.

Слуга бросил взгляд через плечо, но даже не обернулся, а Стивен бодро поинтересовался:

– Что?

Я поняла, что долго буду объяснять, и выкрутилась:

– Портал наверх.

Стивен фыркнул.

– Задай этот вопрос Жерому… Кеннету, магу.

И задам! Пролета через три я окончательно выдохлась, но и ступеньки, слава богу, кончились. Слуга постучал, получил невнятный ответ, открыл дверь… И я увидела диван, мягкий, большой, просто мечта! К тому же лишь наполовину заваленный книгами. О да!

По стеночке, пыхтя как паровоз, я вползла в комнату, видя перед глазами только красных и черных мошек. Блаженно сползла на диван и прицельно уронила кота на какую-то книгу. Вильгельм недовольно вякнул, а я, запрокинув голову, простонала:

– Можно мне воды?

Словно по волшебству прямо перед глазами оказался хрустальный кубок.

– Спасибо… Ну у вас и лестница… А почему вы портал не… – Тут я подняла глаза, впервые увидела придворного валенсийского мага и с трудом сглотнула: – …сделаете?

Маг был огромен. Комната тоже оказалась не маленькая, но он как будто занимал собой ее всю. Чем-то он напомнил мне Халка – такая же квадратная челюсть, низкие надбровные дуги, огромная грудь, голая – сплошные мышцы, просто произведение искусства, как любит говорить мой брат (правда, он так о женщинах рассуждает… и вроде не про их мышцы). У меня руки зачесались потрогать, но я бы никогда не решилась. Маг правда был огромен и своими размерами внушал не страсть, а боязливый трепет. «Упадет, – подумалось мне. – Точно раздавит. Определенно». Еще маг был лыс, но да, брови у него оказались рыжие. Больше всего этот мастер Жером напоминал боксера, и у меня резко отпало желание быть его грушей, то есть спорить с ним.

– Так это вы Виктория? – сказал он вместо приветствия.

– Ага… – боязливо ответила я.

Маг хмыкнул и повернулся к Стивену:

– Опять ты, висельник?

Стивен помахал ему от двери.

– Теперь я телохранитель Виктории. Так что не пугай девушку, Жером.

– А я пугаю? – удивился маг и протопал к дивану за котом.

– Очень, – выдохнула я, но мой ответ потонул в удивленном возгласе мага:

– О-о-ох, батюшки! Кто тебя так?

Вильгельм дрыгнул лапой.

– Ну и что мне с тобой делать? – вздохнул маг и огромной ручищей подцепил кота. Тот уместился в его ладони чуть не целиком. – Виктория, вы его напоили?

– Я, – отозвался Стивен от двери. – Он храпел.

Маг хмыкнул.

– Значит, переволновался. Он всегда храпит после того, как поволнуется. А чем поили?

Пока Стивен объяснял, я слезла с дивана, поставила пустой бокал на ближайшую книгу (с которой на меня вызверилась чья-то морда) и направилась к двери.

– Виктория, вы куда? – остановил меня маг.

Я обернулась.

– Домой. Я кота вам доставила, лечите его теперь. А мне домой пора, меня наверняка родители потеряли, мама волнуется… Вы, кстати, не можете портал в другой мир поставить?

Маг смотрел на меня пару мгновений молча, потом хохотнул:

– Не так быстро, милая девушка. Во-первых, как я слышал, вы теперь невеста нашего принца.

– Никакая я не невеста!

– Это вы так думаете. Хочу заметить, вы связались с самым настырным принцем нашего мира. Весь в отца. А во-вторых, никто вас просто так не отпустит: вы связаны с Вильгельмом, я это и без заклинаний вижу. До вечера вы точно останетесь здесь. Ну-ну, не делайте такое кислое лицо. Хотите книжку почитать? Висельник, а тебе хватит уже дверь подпирать. Иди, поможешь мне, я же помню, какой у тебя глазомер – лучше моих заклинаний.

Стивен кивнул и отлепился от косяка, а я выдохнула:

– Но…

– Виктория, подожди, – хором сказали маг и наемник.

Кот снова дрыгнул лапкой.

Во что я ввязалась?

Ждать пришлось долго, очень. Стивен с магом что-то там чертили, потом химичили с пробирками, потом… мне надоело подсматривать, и я пошла листать книги. Парочка попыталась меня укусить, а из зеркала высунулась сначала чудовищная морда, потом лапа и сделала хватательное движение.

– Манька, а ну сгинь! – не поворачиваясь, рявкнул маг, и лапа исчезла.

Я отошла к окну, но оно было таким узким и высоким, что, кроме клочка синего неба, я ничего не увидела.

И только к вечеру, совсем озверев от скуки, я наткнулась на занавешенный портьерой портрет. Рыжий юноша с невероятно презрительным взглядом смотрел на меня так знакомо, что не узнать было бы невозможно.

– Стивен?

– Ну что еще? – оторвался от очередной пентаграммы наемник. Он весь уже был в краске, как маляр после долгого рабочего дня.

– Это Вильгельм? – я указала на потрет.

– Да.

Можно было и не спрашивать. Я запрокинула голову – портрет висел под самым потолком – и принялась изучать то, что я в образе кота таскала несколько дней на руках. Свело-рыжий, в тон кошачьей шерсти, юноша был бы красив, если бы не взгляд. Правильные, хоть и чуть тонковатые черты кривились от презрения, а глаза неприятно щурились. Меня передернуло: я никак не могла сложить вредного кота-выпивоху и этого… презрительного принца в черном с серебром камзоле по местной моде. Единственное, что выбивалось из образа пижона, – насыщенно-фиолетовый плащ, яркая клякса на серых или темных тонах портрета. И эта клякса нездорово контрастировала с другой кляксой – волосами юноши, вьющимися и длинными, ниже плеч.

– Что, Виктория, засмотрелись? – раздалось позади, и я впервые осознала, что действительно пялюсь на портрет уже черт знает сколько времени, а в комнате стоит странная тишина.

Маг держал на руках совершенно не изменившегося кота. Стивен сидел на полу и пытался отчистить особенно яркое пятно с рубашки. Руками получалось плохо.

– Мне уже можно домой?

Маг ответил не сразу. Он покачал совершенно равнодушного кота, как мать младенца, и только тогда сказал:

– Видите ли, Виктория…

Я напряглась. Такое начало, да еще извиняющийся голос мага ничего хорошего не сулили.

– Вам придется остаться… на некоторое время.

– На какое?

Маг оглянулся на Стивена, тот мрачно посмотрел в ответ. Я ждала.

– Видите ли… Виктория… Наш принц проклят. Очень нехорошо… м-м-м… проклят. – И снова покачал кота.

Я ждала.

– Его может расколдовать только влюбленная в него девица. Настоящее чувство, без иллюзий. Понимаете?

Я покосилась на портрет. Долго искать такую дуру будут.

– Понимаю. А при чем тут я?

– Вы… м-м-м… не хотите замуж за принца?

– Не-а.

Маг замялся. Это смотрелось бы смешно: такой громила и мнется передо мной, как девица. Но мне сейчас смешно не было.

– А почему?

– Просто не хочу. Так при чем тут я?

– Видите ли, Виктория… – в третий раз одинаково (наверняка нервы) начал маг. – Вы с принцем связаны… И пока он не расколдуется, вы не можете его оставить.

Я замерла. Ну… Ну!

– Ну Витька! Ну попадись ты мне, я тебе устрою!..

– Эм, Виктория, – перебил маг, – это не ваш друг вас связал с принцем. Это… м-м-м… он сам. Принц то есть. Связался… м-м-м… с вами.

– Что? – вырвалось у меня.

Маг обезоруживающе улыбнулся.

– Полагаю, наш принц в вас влюбился. И… вот. Вы связаны. К сожалению, единственное, что я могу сделать: позволить Вильгельму на несколько часов в день… или на весь день, как повезет, становиться человеком. Но вам нужно всегда быть с ним рядом. Вы можете его продать, конечно…

Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.

– Но вы должны знать, что любой, кому вы отдадите нашего принца, не удержится перед искушением его использовать. Это страшное оружие может стоить жизни нашему миру. И все это будет на вашей совести. Поэтому подумайте, Виктория…

– А можно мне хотя бы вернуться в свою комнату?

– Что? А, да, конечно.

Я кивнула и чуть не бегом бросилась вниз по лестнице. Голова кружилась, дыхание то и дело перехватывало. Класс, выходит, я в этом мире застряла, потому что какой-то идиотский кот в меня влюбился! А не дать ли этому коту по наглой рыжей морде? Это почему я должна быть местным гарантом мира? Да я продам этого кота первому встречному! Продам! Точно! Первому! Встречному!

Никому я, конечно, его не продала. Стивен догнал меня еще на лестнице и, ничего не говоря, довел до комнаты. Потом на время исчез, а вернулся с подносом пирожных. Я от избытка чувств ревела на кровати, и с пирожными это оказалось сподручней.

Не отдам я этого кота, пока он не расколдуется. Не смогу: буду потом совестью мучиться, пока они тут станут его… того. Да, мерзкого, да, презрительного, да… Но не могу я так!

Черт, надо срочно Витьку найти, чтобы передал родителям, что я в порядке и тяжелый моральный долг мешает мне отсюда вырваться… Мда, что же я делать буду? Искать этому котяре кошечку? Бред!

Витька, мне срочно нужен Витька…

С этой светлой мыслью я заснула. Помню, как Стивен унес пустой поднос, а еще помню, как среди ночи пришел Вильгельм, залез ко мне и привычно уткнулся носом в грудь. Мне было лениво его спихивать, и я просто обхватила его по привычке рукой и прижала к себе. Кот мурчал, и это было приятно.

А проснулась я наутро, обхватывая кого-то… кого-то рельефно-мускулистого за… м-м-м… живот. И этот кто-то носом утыкался мне в грудь и дрых без задних ног.

Я замерла, пару мгновений соображая, что произошло. Господи, мне никогда, пожалуй, еще не было так страшно!

А потом я разглядела рыжие волосы и кое-как узнала в мирно спящем парне принца со вчерашнего портрета. И страх как рукой сняло. Я наклонилась к уху парня и гаркнула:

– А ну брысь!

Бывший кот скатился с кровати в мгновение ока. И был он голый. То есть совсем. Я поскорее отвела взгляд (А-а-а, я это на руках носила, мы же вместе спали, как мне теперь с этим жить?!), нашарила подушку и принялась лупить ею ошарашенного со сна принца.

– Брысь! Я сказала, брысь! Кыш! Вон из моей комнаты! Брысь!

По-моему, он сам еще не сообразил, что произошло, потому что сбежал из спальни на четвереньках с грацией кота. Я запустила ему вслед подушкой и крикнула:

– Пока шерстью не обрастешь, не возвращайся!

И повалилась на кровать. В кои-то веки поспать хоть до полудня без всяких там под боком!..

Я проснулась и не поняла, что сейчас: утро, день или уже вечер? Часов здесь не было, а в окно я по-прежнему ничего путного не видела. Однако солнце ломилось в комнату так рьяно, что я решила: примерно полдень.

Было жарко, неприятно пахло пыльными шкурами, которые я вчера скинула с кровати на пол, очень хотелось помыться и еще больше поесть. Я раскинулась на постели в позе звезды, уставилась на потолок, живописно украшенный паутиной, и представила, что останусь в этом мире, вот тут… то есть прямо здесь, в этой комнате, вместе с проклятым принцем, под надзором убийцы, рядом с параноиком-королем, и не стоит забывать, что меня каждое мгновение могут попытаться если не убить, то насильно уговорить продать кота…

Что-то мне взгрустнулось. И есть еще сильнее захотелось…

Ладно, под лежачий камень вода не течет, вот и мне вставать пора. Где здесь у них кухня?

У дверей комнаты обнаружилась охрана. Бравые ребята чуть старше меня в серой военной форме синхронно обернулись.

Я растянула губы в улыбке. Взгляд стражников ничего хорошего не сулил: кажется, они считали меня опасной. Смотрели уж точно как на тигра, выглянувшего из клетки.

Я приосанилась. И, откашлявшись, спокойно поинтересовалась:

– Добрый день. Вы не подскажете, как пройти в библио… прошу прощения, на кухню?

Вопрос повис в тишине. Стражники замерли, как кремлевский караул, и так же старательно сделали вид, что они – часть интерьера.

Я потопталась на пороге, пожала плечами.

– Ладно, сама найду. – И выбрала коридор наугад.

Только тогда «статуи» ожили.

– В другую сторону, – сказал один.

– Вам запрещено перемещаться по замку, – добавил второй.

Я остановилась.

– Кем запрещено?

Оба стражника смотрели на меня: руки по швам, спина ровная, взгляд строгий… Ну просто оловянные солдатики! Жаль, что в нынешнем помятом состоянии я наверняка не очень-то походила на балерину.

Одинаковыми они, кстати, не были. Один был худощав и, в общем, тонок, чем-то напомнив мне вчерашний портрет принца. Второй… если сравнивать с Вильгельмом, то такой же, когда он кот – упитанный. В меру. Еще не бочка, но уже плотненький такой.

– Запрещено его величеством! – хором ответили они, и эхо прокатилось по ближайшим коридорам.

Я подождала, пока оно замрет, и снова улыбнулась.

– Чудесно. Приму к сведению. Так мне туда? – Я кивнула на второй коридор.

Ответом мне снова стала тишина. Кажется, стражники несколько обалдели.

Я запустила руки в волосы, тут же в них запуталась, поморщилась и в третий раз улыбнулась.

– Ну ладно, я пошла тогда.

– Госпожа ведьма, вернитесь в комнату, – раздалось мне вслед.

Вот еще!

– Спасибо, что-то не хочется, – откликнулась я и непроизвольно ускорила шаг.

Позади загрохотали шаги – стражники двинулись за мной.

– Госпожа ведьма, мы будем вынуждены применить силу, – предупредил упитанный. Наверное, он тут был за главного.

Я остановилась, закрыла глаза, вдохнула, выдохнула, успокоилась и только потом обернулась.

– Господа, прошу прощения, но в этом случае я буду вынуждена побежать. А я быстро бегаю, если мне страшно. А сейчас вы меня пугаете. Я понимаю, что у вас приказ, но я не подданная вашего короля и не собираюсь сидеть в комнате, как в камере.

Они смотрели на меня невидяще-равнодушно, как статуи в парке.

Я в последний раз улыбнулась.

– Прошу прощения.

И, подхватив подол юбки, бросилась вперед по коридору.

Думаю, стражники просто не ожидали от меня ничего подобного, потому что дали целую минуту форы и только потом кинулись в погоню. Ах, если бы я действительно умела быстро бегать!..

Зато с находчивостью у меня проблем нет: завернув за угол очередного коридора, я ласточкой нырнула под скатерть оказавшегося на пути сервировочного столика. Толкавший его слуга опешил, а стражники, судя по топоту, пронеслись мимо.

На верхней полке столика стояло что-то в серебряной кастрюле, пахнущее, как вкусный суп. Я чуть не захлебнулась слюной и, когда топот стих, аккуратно вылезла.

– Простите…

Слуга – мальчишка лет четырнадцати – даже рот от удивления открыл.

Я нервно оглянулась на коридор, куда, по моим предположениям, убежали стражники. Вроде бы шагов больше не слышно, значит, пока не возвращаются.

– А… м-м-м… вы не знаете, где здесь кухня?

Мальчик-слуга шумно сглотнул.

– Я… г-госпожа ведьма…

– Просто ведьма. В смысле, Вика. То есть Виктория… – Я встретила изумленный взгляд мальчишки и расхохоталась.

Смех сближает – пару мгновений спустя мальчик смеялся вместе со мной, сначала натянуто, зато потом искренне и с удовольствием.

Шагов я все еще не слышала.

– Я как раз туда иду, госпожа Виктория, – успокоившись, сказал слуга. – Или в-вам в-ведьмина кухня нужна?

– Ведьмина? – озадаченно переспросила я. – Да нет, самая обычная. Где готовят вот такую вкуснятину, как тот суп на полке, – и ткнула пальцем в кастрюлю, выглядывающую из-под скатерти.

Мальчик польщенно улыбнулся.

– Тогда, может быть, вы последуете за мной?

– С удовольствием!

По дороге мы разговорились: мальчик, оказывается, работал на кухне, звали его Джол и был он поваренком, ну а иногда лакеем. Суп вез младшему принцу, который недавно вернулся, но был не в духе, на слугу накричал и приказал убираться, потому что он, принц, не голоден. Хорошо хоть посуду бить не стал, а то раньше часто так делал.

– М-м-м, плохой котик, – хмыкнула я, помогая Джолу толкать тяжелый стол.

– Что, госпожа?

– Ничего. Он часто так себя ведет? Принц.

– Младший? О да, госпожа. Мадам Буфон говорит, он капризничает.

– Какой капризный у вас принц, – протянула я. – А кто такая мадам Буфон?

Мадам была поварихой, ответственной за выпечку. Хлеб, сладкие булочки, торты и пирожные – все это была ее работа. На кухне, по словам поваренка, разные люди готовили супы, жаркое, гарниры, салаты и десерты. Удобно…

А как именно удобно, я оценила, когда мы без приключений (удивительно!) добрались до кухни. По дороге нам попалась парочка слуг, и все они при виде меня делали большие глаза и тут же куда-то исчезали. Может, звать стражу спешили. Мы с Джолом так заболтались, что не обратили на них внимания.

В коридорах было сумрачно: окон не имелось, а под потолком, высоко-высоко, висели тусклые светильники. С белым неприятным светом. Уф! На кухне оказалось куда уютней: здесь горел огромный очаг и еще с десяток мелких, божественно-знакомо пахло и имелось столько всего… неизведанного… полезного и милого сердцу любому кулинару, что я сразу почувствовала себя одновременно дома и на седьмом небе от счастья.

У поваров и поварят как раз был обеденный перерыв, и они сидели за длинным столом – все в одинаковых серых передниках – и что-то до нашего прихода весело обсуждали. Джола они встретили улыбками и предположениями: что, дескать, принц опять буянит? А потом увидели меня и разглядели цвет моих волос. В кухне моментально воцарилась тишина.

Я же в восторге осматривалась и не сразу заметила, что обстановка накалилась. А когда заметила, было поздно.

Один из слуг, высокий юноша с острым носом и пронзительными глазами, встал и с легким поклоном предложил:

– Госпожа, проводить вас в ваши комнаты?

Я шагнула влево, и мне открылся чудный вид на стол. А что это такое белое на блюде лежит и вкусно пахнет?..

– Госпожа?

– А? – спохватилась я, отступая еще на шаг, потому что лакей теперь загораживал мне чудное блюдо. – Нет, спасибо, не надо. Я не затем оттуда сбежала, чтобы тут же вернуться. А что это у вас такое вон там лежит? – И пошла на запах. Боже, специи, мята, ваниль… М-м-м… – Можно?

И, пока повара не вернули дар речи, я цапнула с блюда… булочки! Это же маленькие пышные булочки! Тают во рту, м-м-м, как же вкусно!

Хочу рецепт! О-о-о, как я хочу это тут же, сейчас же приготовить!..

В общем, я всегда сама не своя до кулинарии. А тут, что называется, дорвалась.

– Нравится, милая? – спросила дородная женщина в колпаке, услышав мои восторги. И тоже расплылась в улыбке.

О, как мне нравится! А как это приготовлено? Может быть…

Мои знания в выпечке сразили мадам Буфон (а это была, конечно, она) наповал. Минут десять спустя, когда я накушалась булочками до отвала, мы с поварихой уже бурно обсуждали рецепт. К тому времени ей было плевать на мои волосы и магические способности.

А через полчаса, когда по кухне разнесся звук гонга, возвещавший о конце обеда, мы с упоением эти самые булочки пекли. Я с удовольствием исследовала, как работают местные печи, миксеры, комбайны, бойлеры, духовые шкафы… Принцип – как у нас, только на магии. И внешне вот так сразу не сообразишь, но потом – все просто.

Мадам кто-то попытался напомнить, что старший принц-де приказал приготовить ему мясной закрытый пирог по-мансийски. Мадам сначала отмахнулась, но я стала расспрашивать, что там за Мансия и какие у них пироги… И понеслось.

Пирог мы пекли вместе, и мадам была во сто крат лучше ведущих кулинарных онлайн-семинаров. Какая женщина – настоящий шеф на кухне! Вот бы мне когда-нибудь делать такое же тесто…

Тестом я и занималась, когда ложка неожиданно замерла у меня в руке, чашка заледенела, а меня подхватило и подняло в воздух – метра три над полом.

Не будь это кухня и первый в моей жизни мясной пирог по-мансийски, я бы испугалась. Может быть, даже завопила. Да точно бы завопила, еще бы и перекувыркнулась – под ногами совсем не твердая поверхность ощущалась, а именно что воздух, то есть почти ничего.

Но это была кухня – место, где я чувствую себя как дома, – и в моих руках оказалась именно тарелка с тестом. Которая сначала обожгла мне пальцы, а потом упала и разбилась. Вместе с тестом. Которое я только что с таким усердием мешала.

Я посмотрела вниз и встретилась со знакомым, даже слишком, презрительным взглядом вчерашнего принца с портрета. Был принц один в один, как нарисован, и почти не напоминал то рыжее расслабленное чудо, которое я прогнала утром с постели. Смотрел уж точно иначе – зло, обиженно и надменно. Меня, даже когда он котом был, этот взгляд заводил, а уж человек… Да как он смеет смотреть на меня так? После всего?!

– Ты должна была ждать меня в своей комнате, – голос у него был как кошачье шипение. – Кто позволил тебе уйти?..

Я перебила:

– Немедленно опусти меня на землю.

Но он меня, конечно, не услышал:

– В своем мире ты вела слишком свободную и легкомысленную жизнь, однако здесь…

Еще о моей жизни всякий котяра будет рассуждать! До чего докатились-то… Ужас!

– Вильгельм! – рявкнула я, и он наконец-то умолк. – Поставь меня. На пол. Сейчас же.

Он прищурился и стал казаться еще противнее – хотя куда уж?

– Ты мне приказываешь?

Ненавижу этого кота.

– Требую. Немедленно.

Вместо этого я взмыла в воздух еще выше. А вот это уже было совсем не смешно…

– Вильгельм.

– «Ваше высочество». Ты будешь обращаться ко мне только так при посторонних.

А не пошел бы ты, твое высочество…

Я зацепилась рукой за потолочную балку, подтянулась и уселась, как на скамейке. Балка была широкая, правда, пыльная. Зато отсюда на кухню открывался прекрасный вид.

– Ты также будешь… Виктория?

– Говори погромче, пожалуйста, тебя отсюда плохо слышно, – капризно отозвалась я, болтая в воздухе ногами и опасно раскачиваясь. А классно! Интересно, а в небо он меня так поднять сможет?

Но тут воздух вокруг закрутился, красиво завихрил юбку, а меня мягко сняло с балки и понесло вниз. Ух, от большей скорости я бы не отказалась – съехала бы по воздуху, как по невидимой горке. А так получилось, как на медленном, но тоже невидимом лифте.

И отпустило, когда ноги аккуратно коснулись носочками пола. Я лишь слегка покачнулась (но это с непривычки), ухватилась за стол и посмотрела на рассерженного принца… Куда-то в район груди. Пришлось поднять голову и только так удалось встретиться с ним глазами, потому что Вильгельм оказался на удивление высоким. Очень высоким, я макушкой ему как раз до груди и доставала. И совсем не сутулился, хотя высокие парни сутулятся часто. С осанкой у Вильгельма точно было все в порядке. А еще он оказался худым. Даже странно: после упитанного кота я ожидала увидеть не менее упитанного принца. Ничего подобного: Вильгельм был худощав, высок и имел те самые тонкие черты, которые я отметила еще на портрете. Этакое благородное, породистое лицо: тонкие скулы, тонкий нос, тонкий рот и разноцветные глаза, по-кошачьи вытянутые. Что-то осталось в его облике от кота, и я сейчас не про фирменный вильгельмовский взгляд (куда же он денется?). Нет, что-то внешне: глаза, выражение лица… Ах да, и рыжие волнистые волосы, густые, мечта любой девушки, а особенно меня, потому что у Вильгельма они были примерно той же длины (до плеч), но явно послушные, а мои вечно торчат в разные стороны. В общем, ничего такой принц получился, хоть и невоспитанный.

Сейчас он как раз повторял на бис свою нотацию, как приличная девушка – попаданка в другой мир должна вести себя в незнакомом дворце. Если кратко: не выходить из комнаты, не шляться по коридорам, не грубить, соблюдать эту… как ее… а, субординацию, то есть величать его, принца, высочеством и ни в коем случае не появляться в обществе слуг, потому что это вредно для репутации.

Я заскучала уже на субординации. Перебить Вильгельма не было никакой возможности – он как котом, не затыкаясь, орал, так и принцем не изменился. Поэтому я посмотрела на пол, но разбитой чашки, как и остатков теста там не оказалось – кто-то уже убрал. Тогда я повернулась к разделочному столу, взяла другую чашку и начала месить тесто заново. Продукты рядом лежали – их поварята для нас заранее «выстроили» в линеечку. Так, что там было? Яйца, масло, мука…

Вся кухня, замерев, наблюдала. Даже мадам Буфон, женщина не робкого десятка, смотрела на Вильгельма с опасливым восхищением. Что они в нем нашли? Ну, принц… Ведет себя хуже непослушного ребенка!

– Виктория, ты меня слушаешь? – капризно осведомился Вильгельм минут пять спустя.

Я старательно мешала сахар с топленым маслом.

– Слушаю, слушаю.

– И на чем я остановился?

– На высочестве.

– Верно. Так вот, ты должна называть меня так при посторонних всегда, потому что…

И так далее. С тестом я успела закончить, даже добавила кое-что от себя (по-моему, такому пирогу пригодится тмин), поставила в духовку, справилась с артефактом (ничего сложного, просто камешки нужно перекатить правильно, почти как ползунок громкости), а Вильгельм все не унимался.

Когда запахло печеным и я стала подпрыгивать у духового шкафа, с интересом заглядывая сквозь смотровое стекло, его высочество наконец-то выдохся.

– Ты все поняла? – дотошно уточнил он.

Дзынь! Я схватила лопаточку и магией (артефакты – великая вещь, даже у таких, как я, работают) перенесла готовый пирог на разделочный столик. А ничего так вроде бы получилось… Ага, теперь охлаждающим артефактом… э-э-э… вроде бы помахать, чтобы спокойно попробовать и не обжечься…

– Виктория!

– Флыфу, флыфу. – М-м-м, а вкусно! Тмин тут явно к месту.

– Ваше высочество, – свирепо добавил принц.

Я обернулась.

– Какой же ты зануда, твое высочество!

Вильгельм покраснел от гнева. Мы, рыжие, всегда быстро краснеем.

– Что? Да… ты…

Я полюбовалась на это воплощение ярости, фыркнула и прицельно сунула кусок пирога ему в рот:

– На!

Потом улыбнулась мадам Буфон, тихо сказала «спасибо» и, обогнув ошарашенного принца, направилась к выходу из кухни.

Вильгельм догнал меня быстро – заморозил заклинанием. Я застыла статуей у стены коридора и не могла повернуться, даже когда услышала за спиной приближающиеся шаги. Гаденыш этот принц.

Страшно мне не было, хотя пошевелиться я не могла совсем, даже дышать было сложно – на грудь словно каменную доску уронили. Но я не боялась, о нет, я только хотела посмотреть в разноцветные глаза этого кошака… А дальше по ситуации.

Вильгельм обошел меня, повернулся, исполнил мое желание – посмотрел в глаза, что-то там увидел (наверное, мое к нему отношение), резко выдохнул и заставил идти за ним. Именно заставил: мои ноги двигались сами, и ощущение было не из приятных.

Так мы дошли до знакомой двери в мою комнату, у которой стояли те же стражники, правда, красные и запыхавшиеся. Ребята, мне правда жаль… На нас они старательно не смотрели и очень пытались сделать равнодушные лица, но у того, что потоньше и младше, на мгновение блеснуло во взгляде сочувствие. Как же они все здесь боятся этого большого капризного… принца! Впрочем, если он их так же таскает…

Вынырнувший откуда-то слуга распахнул дверь, Вильгельм заставил меня войти и только потом сказал:

– Посиди и подумай о своем поведении. – И тут же заносчиво: – Я хочу, чтобы моя жена была идеальной!

Ох, было у меня что об этом сказать, но заклятие он так и не снял: я все еще не могла двигаться самостоятельно.

– Твой наемник помогает Жерому. Ужин тебе принесут. Я позже зайду.

И дверь захлопнулась. Только тогда меня отпустило.

– Приди, – прошептала я. – Да-да, приди, я тебя буду очень ждать.

Видала я заносчивых мерзавцев – у нас в универе мажоры из золотой молодежи встречались, – но таких гнусных типов… Да, принц в Валенсии и впрямь исключительный, Стивен был прав.

Что ж, будем жить с тем, что имеем.

Мне очень хотелось побарабанить кулаками в дверь, закричать: «А ну выпусти, гад, я тебе потом котом такое устрою!» Но я сдержалась. Во-первых, не стоило копировать этого мерзкого кота. Во-вторых… а толку?

Я прошлась по комнате. В ней прибрались: подняли шкуры, застелили кровать. Мда, стыд какой, ну я и чушка… Привыкаю уже к слугам, да?

В окно по-прежнему ничего, кроме куска неба и яркого солнца, видно не было. Очень захотелось наружу, на свободу… Ну, кот, ну погоди!.. Ладно, не буду сейчас об этом, смысла нет, только зря себя накручу, разозлюсь – а от злобы прямой путь к депрессии. Брат так говорит, а он врач, ему можно верить. Наверное…

В окно я не протиснусь. Никак… Для острастки я попробовала, но застряла и с огромным трудом освободилась. Да уж, неудивительно – в такую узенькую щелочку странно, что я вообще умудрилась как-то впихнуться.

Ладно… Какие еще выходы, кроме окна и двери, могут быть в комнате на верху башни? Стивен что-то говорил про потайные ходы…

Следующий час я провела простукивая стены. И ход действительно нашелся: за кроватью. Открылся легко, словно им недавно пользовались: часть стены просто отъехала в сторону. Наученная сериалами, я внимательно осмотрела вход, потом осторожно заглянула внутрь. Прохладно, темно, пыльно, но не так, как было бы, не пользуйся никто этой дорогой. Так невольно задумаешься, не приходил ли кто ко мне ночью… Вроде одного кота, например. Я же не помню, как дверь открывалась, а она скрипит в отличие от механизма, отодвигающего стену. Этак кто угодно ко мне прийти может? Надо комнату менять. Срочно.

С этими мыслями я решилась и шагнула в темноту. Стена, слава богу, за моей спиной не закрылась – наверное, надо было на что-то нажать, чтобы она задвинулась. Но от фонарика я бы сейчас не отказалась… Впрочем, зря я волновалась: шагов через сто, когда совсем стемнело, над головой неожиданно зажглись светильники. Один, другой – дорожкой от меня. Удобно… И я была права, этой дорогой часто пользуются. Даже воздух не спертый: наверное, где-то у потолка отдушины. Только тишина беспокоила – я слышала даже звук своего дыхания, – но к этому оказалось легко привыкнуть.

Ну что ж, прогуляюсь – я же хотела. Может, дорогу на кухню найду или столкнусь с каким-нибудь слугой. Кто-то же в этом коридоре явно убирает…

С этими мыслями я вдохнула поглубже и решительно направилась вперед – за светильниками над потолком.

Со слугой я не столкнулась, поэтому, когда добралась до первой развилки, расстроилась. Лево-право – что выбрать? Свежим воздухом тянуло и оттуда, и оттуда, а вот кухней – нет. Что ж, отправлюсь налево. Я уже пошла по тонкой дорожке с этим котом, надо продолжать, потому что деваться некуда.

Потом была еще одна развилка, и еще, и еще… Я всегда выбирала левый коридор. Быстро заскучала: в тишине звучали только мои шаги да слышалось мое же дыхание. Однообразно, скучно… Хоть бы граффити кто нарисовал. Или череп в стенку воткнул, как в парижских катакомбах.

И воздух всюду подозрительно свежий, хотя сколько я ни приглядывалась, вентилирующих отверстий не увидела. Камни, желтоватые в свете волшебных огней, с каждым шагом тянутся все дальше и дальше… И так до бесконечности.

Слуг я, конечно, не встретила. Я вообще никого не встретила, пока не свернула в десятый по счету коридор (я считала), когда на меня сверху что-то упало. Точнее, набросилось. Что-то белое, пушистое, ушастое и носатое. Выглядело оно как помесь лисицы с обезьяной, но, честно, я не слишком присматривалась: когда тебе на голову с воинственным визгом прыгает нечто, а потом прямо перед глазами машет когтистыми лапами, как-то не до любопытства.

Я тоже завизжала – не очень воинственно, зато на весь коридор. И попыталась эту химеру с себя содрать. Она тем временем дергала меня за волосы, что очень неприятно и еще больше обидно. Короче, мы с упоением наслаждались общением друг с другом и не заметили, как часть стены слева отъехала, и на нас в изумлении уставился… еще один принц. Что он именно принц, я потом угадала: он был при параде – в роскошном камзоле, мантии и в короне. Белого коня рядом не наблюдалось, зато золотые волосы, яркая внешность, голубые глаза, рост и фигура – все, как в сказках рисуют. Настоящий принц, вылитый.

– Фрося! – рявкнул он, когда опомнился. – Прекрати!

Мы замерли. Мгновение спустя химера свалилась с меня, пропрыгала к принцу и спряталась за его ногу. Потом, правда, выглянула, ехидно улыбнулась и даже показала мне язык.

– Фрося? – ахнула я.

– Мой фамильяр, – сказал принц. Волосы у него были совсем не рыжие, значит, не колдует? Странно, а я думала, фамильяры бывают только у колдунов… – А вы… – Он оглядел меня, особенное внимание уделив всклокоченной шевелюре. Я торопливо попыталась ее пригладить, но после фросиного «массажа» волосы топорщились, наверное, как после удара током. – Вы, должно быть, Виктория?

– А как вы догадались? – вырвалось у меня.

Принц хмыкнул.

– Поверьте, зная моего брата, это не сложно. А… – Он оглядел коридор за моей спиной, – что вы тут делаете?

«Зная вашего брата, вы могли бы и не задавать этот вопрос», – подумала я, но решила, что говорить это вот так в лоб незнакомому принцу невежливо.

Вместо этого я сказала:

– Гуляю.

– В потайном коридоре? – уточнил принц.

Я пожала плечами и снова попыталась пригладить волосы – с тем же успехом.

– Где могу. Ваш брат меня запер, а в окно я не пролезла.

Принц мгновение смотрел на меня, не мигая, потом не выдержал и рассмеялся.

– Заходите, Виктория. Все равно я собирался с вами познакомиться, но раз уж вы были так любезны и сами пришли…

Я попятилась.

– Ага, а потом вы меня тоже запрете? Спасибо, я лучше тут погуляю. Но если подскажете мне дорогу на кухню, я буду вам очень признательна.

– На кухню? – удивился принц. – Зачем вам туда?

– Готовить люблю.

Это его почему-то тоже насмешило.

– Что ж, Виктория, если пожелаете, я вас на кухню сам провожу. Но до этого вы же не откажетесь от сиропа с пирожным? Клянусь, я не стану вас запирать.

Я с сомнением посмотрела на него:

– Клянетесь?

– Клянусь, – серьезно подтвердил принц.

А, была не была!

– Хорошо…

Принц улыбнулся, взял меня за руку и ввел в комнату. Я не обратила внимания, на что он нажал (но точно ногой, потому что руки у него были на виду), и стена вернулась на место.

Комната его оказалась куда больше и красивее моей. Кровати в ней я не увидела и сделала вывод, что это кабинет, потому что очень много места занимал огромный стол с ворохом разбросанных на нем бумаг, а также книжные шкафы. Слева от стола горел камин, напротив которого устроились два мягких даже на вид кресла и маленький столик на тонкой ножке. Еще дальше рядком шли узенькие длинные окна, в которые с удовольствием заглядывало солнце. После тусклого света коридора комната показалась мне прямо-таки праздничной.

Принц подвел меня к одному из кресел, усадил и налил что-то из графина.

– Вы пьете вино, Виктория?

Я поколебалась.

– А воды у вас нет? – Не хочется захмелеть в комнате у незнакомца. Я еще не решила, правильно ли поступила, придя сюда, так что напиваться точно рано.

Принц пожал плечами и поставил передо мной кубок с водой.

– Сироп с пирожными скоро принесут. А пока давайте познакомимся. – Он церемонно и грациозно поклонился: – Раймонд, наследный принц Валенсии.

За его спиной, на письменном столе, химера Фрося изобразила то же самое, только в три раза смешнее. Я еле сдержала улыбку.

– Виктория. Простите, ваше высочество, но я не уверена, что смогу повторить ваш поклон, а реверанс делать не умею. Извините меня.

Раймонд улыбнулся.

– От гостьи из другого мира было бы глупо ждать знания нашего этикета. По крайней мере вы не хрюкаете, когда пьете.

Я чуть не поперхнулась.

– Что?

– Витториус Черный именно так и делает.

– О… – Да, Витька никогда не умел вести себя за столом. Точнее, умел, но никогда не хотел.

– Виктория, вы действительно друг Витториуса? – спросил вдруг принц… Раймонд.

– Я… – Я замялась. – Если это тот, о ком я думаю, тогда да.

Принц нахмурился, и я поспешила объяснить:

– Я никогда не думала, что он волшебник и умеет путешествовать по мирам. Я даже не знала, что бывают другие миры!

– Почему же Витториус обратился с просьбой о помощи именно к вам, если вы даже не знали о нем всей правды? – удивился Раймонд.

Я усмехнулась:

– Понятия не имею. Когда увижу Витьку… Витториуса, обязательно у него спрошу.

Принц помолчал немного, рассматривая меня. Странно, но под его взглядом мне совсем не делалось неуютно.

– Виктория, вы действительно не колдуете?

– Конечно, нет!

Принц покачал головой.

– Вы знаете, что любые покупки магом, направленные в казну королевства, регистрируются в министерстве финансов?

– Что? Э… Нет. А…

– Мы несколько удивились, когда узнали, что Вильгельм закупает женскую одежду, – улыбаясь, объяснил Раймонд. – Но, как я понимаю, не он к шару руку прикладывал, не так ли?

– У него тогда была лапа, – пробормотала я. Черт! Знала же, что ничто не бывает бесплатно. Выходит, мою одежду, комнату в гостинице, припасы и прочее оплачивала казна Валенсии? Мда, теперь я точно не могу просто так исчезнуть. Надо как-то придумать, как деньги отдать… За сохранность кота мне Витька формально заплатил, правда, кто же знал, что к коту будет прилагаться и угроза моей жизни. Мда…

– О чем вы задумались, Виктория?

– О деньгах, – честно ответила я. – Надо будет вернуть их вашей казне.

Принц удивленно поднял брови и рассмеялся.

– Великая сила, Виктория, королевство не обеднеет от той сотни золотых, что вы потратили. Наше королевство тем более. Вы знакомы с географией нашего мира?

– Нет.

Принц поднялся и минуту спустя поставил передо мной яркий, украшенный золотом и драгоценными камнями глобус. Я смотрела на него, открыв рот: мне странно было видеть мир без океанов и морей, одна сплошная суша! Правда, много речек и даже больших озер, но…

– Посмотрите. – Раймонд указал куда-то в центр шара. И дальше обвел пальцем очертания страны. – Это Валенсия.

– Да?

– Да. Так получилось, что мы стоим на месте древнего моря, полного магической энергии. Земля здесь благодатная и богатая. Мы абсолютно самодостаточны и можем торговать такими товарами, которых нигде, – Раймонд обвел пальцем земной шар, – больше нет. Я вряд ли преувеличу, если скажу, что мы самая богатая страна в мире. Поэтому можете не беспокоиться насчет денег и считать, что мы их вам подарили. Тем более они были нужны вам, чтобы привести Вильгельма домой.

Я молча кивнула. Поверить было сложно – уж слишком хорошо все складывалось.

Раймонд помолчал и спросил:

– Виктория, скажите, Вильгельм правда сделал вам предложение?

– А? Нет! То есть он, конечно, что-то мяукал, но я не понимала что.

Раймонд, кажется, с трудом сдерживал смех.

– Мяукал?

– Да, он же был котом. И я его совершенно не понимала. Все вокруг понимали, а я – нет.

Вода у меня в кубке кончилась, и принц подлил еще. Надеюсь, в ней нет сыворотки правды или чего-то вроде?

– И вы не хотите за него замуж?

Я мрачно посмотрела на принца. Опять!

– Нет.

Раймонд указал на глобус:

– Даже после того, как я рассказал вам, как мы богаты?

– При чем тут деньги? – удивилась я.

– Великие силы, как вы наивны, – пробормотал принц. – Простите, Виктория. Возможно, в вашем мире о деньгах задумываться девушке неприлично?

– Что? Нет! То есть… Мне не нужны деньги мужа, я как-нибудь сама, – сбивчиво ответила я. – Может, в вашем мире это и странно, но я замуж по любви хочу, а не… по расчету.

Раймонд улыбнулся.

– Понятно. И вам не нравится мой брат?

– А он может нравиться? – не сдержалась я.

– Вы удивитесь, – усмехнулся Раймонд. – Помани он пальцем, любая девушка королевства или даже мира будет его. Правда, вряд ли они соблазнятся именно Вильгельмом, скорее, его титулом и доходом. Вильгельма никогда такие вещи не интересовали.

– Неудивительно, – пробормотала я и уткнулась взглядом в кубок. Мое слегка помятое полупрозрачное отражение смотрело на меня в ответ.

– Он вас запер, – сказал вдруг Раймонд. – Поэтому вы ушли потайным ходом? Хотели сбежать?

– Сбежать? – повторила я. – Нет. Погулять я хотела. Все же здесь твердят, что в этом дворце мне ничего не грозит. А я хочу… – Я непроизвольно посмотрела на окна, – на свежий воздух. Не могу я сидеть взаперти. Не понимаю, почему должна.

Раймонд усмехнулся.

– Отец распорядился, чтобы вы были под присмотром. Они с Вильгельмом боятся, что вас могут похитить даже здесь.

Я подняла на него взгляд.

– Правда могут?

Раймонд покачал головой:

– Вряд ли. Виктория, как вы нашли потайной ход? Кто вам рассказал?

– Никто, я стены простукала.

Раймонд недоверчиво посмотрел на меня, потом спросил:

– А на кухню вы хотели, потому что…

– Готовить люблю.

– Вы кухарка?

– Что? Нет, я учусь на… Эм… Но я просто люблю готовить! Для себя. Что такого?

Принц отвел взгляд, но я заметила горящее в нем недоверие.

– В вашем мире нет слуг?

– У нас это как-то не принято. Зачем слуги, если я сама справляюсь?

Раймонд нахмурился.

– Ваши родители богаты?

И снова деньги…

– Достаточно.

– Понятно… Что ж, Виктория, полагаю, теперь ваша очередь задавать вопросы. Обещаю ответить честно и подробно. Но, – он улыбнулся, – только на три вопроса.

Я удивленно посмотрела на него:

– Почему только на три? Вы мне больше вопросов задали!

Принц тонко улыбнулся и подпер щеку кулаком, глядя на меня. Всем видом показывал, что ждет.

Я бросила взгляд на глобус: меня неожиданно привлекла теневая его часть. Если присмотреться, тень эта оказалась в совершенно неожиданном месте, где на шар светило солнце. Я подалась вперед и вдруг поняла – это же часть глобуса закрашена черным!

– Что это?

Принц удивленно нахмурился и тоже перевел взгляд на глобус.

– На мрачные вещи вы тратите свои вопросы, Виктория. Это Ночные земли.

Я поймала его взгляд.

– Ночные земли? Там вечная ночь?

– И это тоже, – кивнул принц. – Странно, что вы об этом спросили. Забудьте, Виктория, и я засчитаю вам это за один вопрос.

Хм… Почему бы, интересно, мне об этом забыть?

– А если не забуду, вы вспомните свое обещание рассказать честно и подробно?

Мгновение принц выглядел ошеломленным, потом покачал головой:

– Никак не могу привыкнуть к вашему поведению, Виктория. Вы очень необычны для нашего мира, вы знаете об этом? Женщины у нас не бывают такими смелыми, тем более наедине с мужчинами. Разве что ведьмы, но вы же не ведьма. В вашем мире такое поведение нормально?

Какое – такое?

Я моргнула и снова посмотрела на принца.

– Ваше высочество, вы уходите от темы. Вы хотели рассказать мне про Ночные земли. Подробно.

Раймонд рассмеялся, и это был совсем не веселый, а скорее скованный смех.

– Виктория, что там слушать? Вечная ночь, холод и очень грубые люди. Скука. Давайте я вам лучше про Вильгельма расскажу.

Сдался мне этот кот!

– А давайте лучше про Ночные земли, ваше высочество.

– Можете называть меня по имени, – улыбнулся принц, и снова это была фальшивая улыбка. – Мы же скоро породнимся. Вы уже представляете себя принцессой Валенсийской?

– Раймонд, Ночные земли, – с улыбкой напомнила я. Это и правда уже становилось смешным – его настойчивый уход от моего вопроса.

Принц перестал улыбаться.

– Зачем они вам, Виктория? Почему вы о них спросили?

Я пожала плечами.

– Вы же не хотите отвечать – значит, точно что-то интересное. Расскажите. Пожалуйста?

Раймонд вздохнул и отвел взгляд.

– Как пожелаете. Это действительно земля вечной ночи. Там холод, лед и правит проклятый король-колдун, для которого нет никаких законов, кроме собственных желаний. Он силен и способен на многое. Полагаю, он – основная причина, по которой мы вынуждены держать вас, Виктория, во дворце. Ему нужен мой брат, а точнее то, что Вильгельм изобрел. Тогда тьма поглотит наш мир и все земли станут Ночными.

Он замолчал, и я подождала немного, надеясь на продолжение. Но его не последовало, тогда я сказала:

– Звучит как сказка.

– Сказки заканчиваются победой добра и света, – очень серьезно заметил Раймонд. – У этой вряд ли будет счастливый конец. Вы не понимаете, Виктория, король Каламит жесток, беспощаден и не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого. Когда Вильгельм попадет к нему в руки, он заберет его магию, убьет моего брата и воспользуется его заклинанием, а мы все станем его слугами. А до этого он убьет вас, потому что вы связаны с Вильгельмом. Теперь вы понимаете, как ценна ваша безопасность?

Хмурясь, я смотрела на теневую сторону глобуса.

– Не понимаю. То есть у вас здесь живет настоящий злодей, Темный Властелин, и вы ничего не делаете? А как же герой, который его победит?

– В вашем мире все так просто? – слабо улыбнулся Раймонд. – Находится герой, который побеждает злодея? Всегда?

Я промолчала, и Раймонд снова улыбнулся.

– Вот видите. И у нас не так. Каламит контролирует очень многих владетелей. – Рука принца проследила горы, пару рек и огромный участок земли. – А к другим присылает шпионов. Отец казнит их десятками каждый год. И вашего наемника, которому вы, похоже, очень верите, отправил именно Каламит. До этого… Стивен, так он назвался? Шпионил у нас. Вы верите ему?

Я поежилась.

– Он сказал, что раз я спасла ему жизнь…

– От мучительной смерти обиженного им герцога Изумрудов, – подхватил Раймонд. – У которого ваш Стивен посеял тьму, и та спустя время вызрела и превратилась бы в эпидемию, если бы один светлый маг не отдал жизнь, чтобы ее остановить. А попутно Стивен обесчестил сестру герцога и украл его драгоценность. Вы действительно верите ему?

Мне вдруг стало зябко. Я тихо спросила:

– Где Стивен сейчас?

– Под надзором нашего мага и там останется. С ним ничего не случится, но, простите, Виктория, ему не верим мы. Мы не поверили бы и вам, не будь вы такой… яркой… иномирянкой. К вам руки Каламита еще не дотянулись.

Я со вздохом отвернулась от глобуса.

– А почему вы не хотели мне об этом говорить?

– Зачем зря вас расстраивать? – улыбнулся принц. – Вы женщина, а у нас женщин не пугают Ночными землями. Это удел мужчин – думать о таких пустяках. – Он вдруг обернулся к двери. – Что-то ваш сироп с пирожными не несут… Ох уж эти слуги!

Словно услышав его, в дверь тихонечко постучали.

– А, – улыбнулся Раймонд. – Наконец-то…

И, обернувшись, осекся, а я против воли вздрогнула.

В комнату просочился (именно так, потому что дверь он как следует не открыл и вошел этак аккуратненько, бочком) второй принц Валенсии Вильгельм. Стрельнул на меня глазами, нахмурился, словно чтобы я как следует поняла, как он недоволен, и повернулся к брату.

– Раймонд.

Химера Фрося, заснувшая пузом кверху во время нашего разговора, перевернулась и оскалилась. Никто, кроме меня, не обратил на нее внимания.

– Вильгельм, – ровным тоном откликнулся старший принц. И тут же проказливо улыбнулся. – Ты не принес нашей гостье сироп с пирожными? Виктория проголодалась.

– Я провожу ее в ее покои и прикажу принести ужин туда, – отозвался Вильгельм все тем же ровным тоном.

Разговаривали они, как два незнакомца. Я же допила воду и машинально толкнула глобус. Земной шар закружился вокруг своей оси.

– Виктория, идем, – сказал мне Вильгельм. Точнее, судя по тону, приказал.

Я покосилась на него.

– Снова запрешь меня в той скучной комнате и скажешь подумать о своем поведении?

Вильгельм протянул мне руку.

– Виктория, не заставляй меня ждать. Нет, тебе сменили комнату. – И тут же добавил, усмехнувшись: – На ту, где потайных ходов нет.

Великолепно!

Я скрестила руки на груди.

– Не пойду.

Вильгельм порозовел.

– Виктория!

Я ответила ему мрачным взглядом. Надеюсь, настолько мрачным, что он понял мое к нему отношение.

Раймонд, откинувшись на спинку кресла, с видимым удовольствием наблюдал за нашей словесной перепалкой.

Вильгельм же, резко выдохнув, стремительно подошел и так больно схватил меня за руку, что я зашипела.

– Вильгельм, так не обращаются с девушками, – заметил Раймонд.

Вот именно! Что за домострой?

– Она моя невеста, – бросил Вильгельм и потащил меня к двери.

Я отчаянно упиралась: тормозила пятками и хваталась за мебель (одно кресло и два шкафа).

– Я тебе никто! Уясни это, наконец! И оставь меня в покое!

– Виктория, помолчи, – шикнул Вильгельм.

– Сам помолчи. Да чтоб ты котом снова стал, тогда тебя хоть за лапы можно подергать!

И только я это сказала, как – вжик! – Вильгельм дернулся, выпустил мою руку, сверкнул… И действительно стал котом. Серьезно, я не шучу – точно от моих слов.

Я замерла с открытым ртом. Кот тоже – на полу. Очнуться нас заставил только смех Раймонда из «зрительного зала», то есть с кресла у стола.

– Доигрался, брат? – весело сказал принц.

А я выдохнула:

– Так вот как это работает…

Кот вздрогнул и принялся пятиться. А я не выдержала и расплылась в счастливой улыбке.

– Ну и кто кого теперь в комнате запрет? А ну-ка иди сюда, я тебе покажу невесту! Иди-иди…

Кот что-то мявкнул, заставив Раймонда согнуться от хохота, и припустил наутек.

– Эй! Куда?! – крикнула я.

И побежала за ним.

Купались ли вы когда-нибудь во рве? Замковом рве, я имею в виду. Это такие огромные лужи вокруг холма, на котором стоит замок, куда падают или сливают нечистоты. Не купались? И не нужно – это как в Москве-реке заплыв устроить.

Представьте, отмечаете вы окончание школы, только что получили аттестат, радуетесь и по старой доброй традиции арендуете всем классом речной трамвайчик. А потом, когда время близится к двенадцати и вы уже распили бутылку шампанского, а то и не одну, вам захочется приключений. И какие же приключения вы найдете, если торчите посреди реки, до ближайшего моста, на который можно запрыгнуть (то есть нельзя, но очень хочется), еще прилично и вокруг вода, романтично озаряемая ночными огнями столицы? Правильно, вот в воду вы и нырнете. Или на спор свалитесь, как случилось со мной год назад. Не буду рассказывать, какой именно пьяной дурой тогда я была, но, нырнув, сразу протрезвела и вспомнила, что у каждого пароходика есть винты. И слава богу, я умею плавать. Однако паника была ого-го, и воды я нахлебалась так, что пришлось потом прочищать желудок.

Не в обиду Валенсиийскому королевскому замку, но ров у них не чище, а я, наученная опытом, хотя бы рот и нос успела закрыть. Благо было время подумать, потому что летела я с верхушки какой-то башни. И слава богу, ров оказался глубокий…

А все этот проклятый кот! Стражники от нас шарахались – я бы тоже шарахалась от орущих в унисон кота и всклокоченной рыжей девицы. Кричали мы громко: мне нужно было негативную энергию выплеснуть, а вот почему ревел Вильгельм, не знаю. Впрочем, это же Вильгельм, он всегда ревет.

В общем, кот умудрился застрять на башенном шпиле. Сначала он красиво к нему пролетел в прыжке от окна в галерее, а потом, собственно, застрял. Вмертвую. Башня была не самая высокая, но одинокая, а Вильгельм, полагаю, вдруг сообразил, что не повторит подвиг с прыжком обратно в галерею. Потому, как всякий уважающий себя кот, он обвился вокруг шпиля и протяжно, тоскливо завыл.

Я высунулась из того же окна и в унисон коту выругалась:

– Да чтоб тебя!

Соседние окна моментально оказались заняты стражниками. Кто-то предложил нести лестницу, но тут явился капитан (или просто главный здесь, потому что распоряжался он привычно, со вкусом) и отправил пару человек к придворному магу. Добавил еще, что так будет быстрее. А потом пошел ко мне.

– Госпожа, позвольте проводить вас в ваши покои.

Его вежливый голос меня не обманул, добрые и, кстати, красивые глаза – тоже. Я поняла: сейчас меня снова запрут, и буду я сидеть взаперти, как принцесса, посматривать из окошка, не нашелся ли Витториус, то есть Витька, и не хочет ли он меня спасти. Короче, будущее виделось мне нерадужным, а под вой кота еще и депрессивным.

– Вилька! – прокричала я, высунувшись в окно. – А ну лови меня!

Честно: я не знаю, о чем я думала. Наверняка ни о чем, потому что самым счастливым исходом всего этого стала бы картина «Девица, кот и шпиль», откуда нас и снял бы придворный маг Жером, когда закончил бы хохотать.

В общем, согласна, глупо получилось. Со всех сторон глупо – зато обалдевшие стражники не успели меня поймать.

Я выпрыгнула из окна.

И не долетела до башни.

А потому, с остановками в районе каких-то выступов и полотнищ, которые я задела и которые немного замедлили мое падение, я пулькнулась в замковый ров.

Нет, ну я же хотела свободы. Вот. Свободно плаваю, как дура, в сточных водах. Надо было взаперти сидеть… Мда, похоже, это был один из тех сложных жизненных выборов, когда все альтернативы одинаково плохи.

Думаете, на этом мои злоключения закончились? Ага, как же! Я умудрилась потеряться. Да, во рве.

Валенсийцы когда-то мудрствовать не стали и немного подправили русло ближайшей реки. Теперь она огибала холм с замком со всех сторон, и течение там было весьма быстрым. Пока я вынырнула, пока проморгалась, замок уже исчез, заслоненный яблоневой рощей. На чей берег я и выбралась, порвав юбку.

Мама в таких случаях говорит, что свинья грязь всегда найдет. Я чувствовала себя той свиньей, грязной, несчастной и голодной. Зато свободной.

Светило яркое – невыносимо, пока я не очутилась под тенью деревьев, – солнце, пряно пахло спелыми яблоками и чем-то еще, сладким, что приносил ветер, то и дело шелестящий в листве. Я устроилась под ближайшим деревом, отвернулась от воды и угостилась яблоком. Потом еще и еще – яблоки оказались сладкими, просто медовыми. Настроение заметно улучшилось.

Да, свободная! Сейчас погуляю… до заката, подышу свежим воздухом, а потом, так и быть, вернусь в свою клетку, то есть новые покои. А будут знать, как меня без спроса запирать! Не имеют права, между прочим. Разве это не нарушение моих человеческих прав? Хотя, судя по тому, что я узнала, прав тут у людей не много, у женщин тем более. Все равно – как себя сразу поставишь, так к тебе и будут потом относиться.

И похоже, ко мне будут относиться как к чокнутой, больной на всю голову вздорной девице. Мда… Посмотри, Вика, правде в глаза: ты по-дурацки ведешь себя рядом с этим котом. Он просто вытягивает из тебя все твои черные, плохие черты. Что о тебе люди подумают? Нужно быть спокойнее. Поэтому быстро собралась и пошла обратно в замок, извинилась и попыталась договориться хоть с королем, хоть с котом, хоть с придворным магом. Всегда можно решить проблему переговорами, главное, найти правильные слова (мой папа так бизнес ведет, и весьма успешно). В общем, хватит тут размышлять – встала и пошла! Слышишь, Вика? Встала и пошла.

Я выкинула огрызок, отряхнула юбку (чище она не стала), подняла голову.

И встретилась взглядом со старушкой в синей, расшитой алыми цветами шали. Бабушка – этакий божий одуванчик – держала в сухонькой ручке корзинку, в которой лежало одно-единственное яблоко. Ну а теперь еще мой огрызок, потому что он метко попал в корзинку. Я вообще сегодня удачлива.

– Извините, – пробормотала я.

– Ничего, – старательно прокряхтела бабушка и улыбнулась.

Все зубы у нее были на месте, ровные и белые. А глаза смотрели на меня, яркие, молодые.

Да чтоб вас всех!

– Милая, ты не поможешь мне собрать яблоки? – заюлила «бабушка». – Ох, спину мне ломит…

– Кот застрял на башенном шпиле, – перебила я. – Сначала снимите его оттуда, потом поговорим.

Бабушка удивилась: глаза расширились, корзинка в руках задрожала.

– К-какой кот, милая?

– Тот самый, которого вы меня сейчас будете уговаривать продать.

Бабушка пристально посмотрела на меня и уронила корзинку.

– А почему ты думаешь, что я буду тебя уговаривать? – спросила она басом.

– Все уговаривают, – усмехнулась я. – Извините, а у вас платок есть?

Бабушка, помедлив, протянула мне расшитый алыми цветами шелковый прямоугольник.

– От него чем-то пахнет, – фыркнула я, зажимая нос. – Бабушка, плохо работаете, вообще никак у вас с конспирацией. За кота-то что предложите?

Бабушка оскалилась. Это была наглядная иллюстрация из «Красной Шапочки», где милая старушка вдруг превращается в волка.

– Твою жизнь!

Мы быстренько перегруппировались. Я взлетела на дерево, а бабушка-оборотень запуталась на первой же ветке из-за своего камуфляжа (то есть шали). У кого-то тоже сегодня плохой день…

– Спускайся, дура, все равно же достану! – выла спустя пару минут бабка, бодая дерево волчьей мордой.

– Не надо обзываться, – обиженно отвечала сверху я и прицельно швыряла в оборотня яблоками.

Не знаю, чем бы все это кончилось… Хотя нет, знаю: яблоня бы сломалась, она и так уже очень жалобно скрипела. Так что расклад был далеко не в мою пользу, когда бабуля вдруг застыла, обняв ствол, а из-за деревьев раздался холодный, но знакомый голос:

– Кот не продается.

И, разминая пальцы (суставы громко похрустывали), к яблоне подошел Вильгельм. Наградил надменным взглядом оборотня, поднял голову.

– Виктория, спускайся.

Я подбросила в воздух яблоко и одной рукой (второй я держалась за ветку) поймала.

– Не-а.

Вильгельм сощурился.

– Сейчас же!

Гнусный принц, Стивен же меня предупреждал.

– Скажи волшебное слово, – протянула я.

Вильгельм сказал – не то, что я хотела услышать, но меня сдернуло с яблони и опустило перед ним на траву. Вильгельм поморщился.

– В каком ты виде…

– Да кто бы говорил! Сам котом на шпиле только что торчал, – проворчала я.

– Помолчи, Виктория, – бросил Вильгельм и сделал странный жест.

Меня словно горячим ветром обдуло, и грязь осыпалась на траву, складки одежды разгладились, а юбка сама зашилась. Только волосы, кажется, все так же стояли торчком.

– Круто… – Я потянула себя за прядь. – А их пригладить сможешь?

С той же надменной гримасой Вильгельм потянулся ко мне и аккуратно заправил прядь за ухо. Жест показался мне таким интимным, а взгляд принца настолько растерянно-жадным, что я вздрогнула.

– Я… немного не это имела в виду.

Вильгельм моргнул, почему-то очень медленно.

– У тебя… красивые… волосы, – выдавил он и сглотнул, будто слова ему тяжело дались.

Я прыснула. Да, жесткие, грязные, стоящие торчком волосы очень красивые! Особенно если сравнить с шелковистой, даже на вид совершенной гривой самого Вильгельма.

– Спасибо…

Вильгельм отшатнулся от смеющейся меня, как кот от навозной кучи, что почему-то еще сильнее меня насмешило.

– Прости, – пробормотала я, кое-как отдышавшись. – Это просто было очень неожиданно.

Оборотень, обнимая яблоню, смотрел на нас как на идиотов.

– Беги к замку, – повернулся к нему принц. – Сдайся стражникам и отвечай правдиво на все их вопросы. Понял меня?

Оборотень заскулил и покрепче вцепился в дерево.

– Тогда выполняй.

Оборотня оторвало от яблони и словно ветром понесло куда-то вперед. Интересно, когда я шла по приказу Вильгельма в свои комнаты, это так же нелепо выглядело?

– Ты часто так делаешь?

Вильгельм брезгливо отряхнул руки.

– Как?

– Заставляешь людей делать то, чего они не хотят.

Вильгельм дернул щекой – выглядел он так, словно навозная куча у него под носом заговорила.

– Главное, чего хочу я.

Логично, черт возьми!

– А если тебя так? Заставят.

Вильгельм усмехнулся.

– Пусть сначала попробуют! Не каждый маг меня одолеет. – Так мальчишка хвастается перед понравившейся ему девчонкой.

Я с трудом сдержала смех и ласково сказала:

– Я бы могла.

Вильгельм ошеломленно посмотрел на меня:

– Ты не маг.

Ох, как же презрительно это прозвучало!

– Нет, – улыбнулась я. – Но если я захочу, ты превратишься в кота. Так?

Принц покраснел, и это было очень красноречивым ответом.

– Учти это, когда снова решишь меня заставить, – подмигнула я.

– Я могу связать тебе язык, – угрожающе тихо сообщил принц.

Я бросила в него яблоком.

– Кис-кис-кис!

Вильгельм зашипел, как рассерженный кот.

– Ты – невоспитанная, наглая, глупая девчонка, которая не понимает, что для нее плохо, а что хорошо! Ошибка природы сделала тебя рыжей, наградила возмутительной внешностью, нежным голосом и полностью лишила мозгов. Но при этом…

– Но при этом ты хочешь на мне жениться, – подмигнула я. М-м-м, значит, внешность моя его возмущает? Хо-хо! – Что ж так, если я настолько глупа и невоспитанна?

Вильгельм сжал кулаки, и за мгновение такая буря пронеслась на его лице, что это было даже забавно. Хихикнув, я хлопнула принца по плечу (для этого пришлось привстать на носочки).

– Идем в замок, Вильгельм. Если ты, конечно, не хочешь показать мне свою страну.

– Зачем тебе моя страна? – выплюнул принц. Он так на меня смотрел, что если бы я прожигалась взглядом, то уже давно бы испарилась.

– Интересно. Давай, высочество! Ты что, девушек никогда на свидание не водил? Покажешь мне симпатичную площадь, потом завалимся в миленький бар неподалеку, напьемся – ты это дело любишь, я помню – и будем петь фальшиво, на спор. Что?

Вильгельм смотрел на меня как на идиотку.

– Что ты несешь?

Ох, чувство юмора у кого-то отсутствует…

– Идем, – улыбнувшись, сказала я и схватила этого истукана за руку.

Вильгельм вздрогнул, высвободился и отшатнулся.

– Что ты делаешь?!

– Беру тебя за руку, – удивилась я и протянула свою. – Идем?

Как-то робко, нерешительно и с большим сомнением Вильгельм коснулся моей руки. Я сжала пальцы, и принц почему-то снова вздрогнул. Хм, что это с ним?

– Я дороги не знаю, так что ты веди.

– На красивую площадь? – странно тихо и почти покорно уточнил принц.

Я пожала плечами.

– Да хоть куда-нибудь. – И сама потянула его вперед, иначе мы бы так и стояли под яблоней, ждали, пока его высочество придет в себя.

Впрочем, я несправедлива: в себя он пришел быстро. Повторил:

– Хоть куда-нибудь?

И больно сжал мои пальцы.

Вспыхнуло, запахло банановым сиропом, я ахнула, зажмурилась – а потом меня оглушил разноголосый птичий хор. С непривычки и после тишины яблоневой рощи и замка – пели-то птицы нормально, и я быстро к ним привыкла.

А вокруг расстилалась поляна цветов – маргаритки, хризантемы, что-то еще незнакомое вроде колокольчиков со светящейся сердцевинкой и роз, растущих, как одуванчики. Все это шло волнами под ветром и одуряюще сладко пахло.

– Ух ты! – прошептала я.

– Тебе нравится? – тихо спросил Вильгельм.

Я отпустила его руку и наклонилась потрогать ближайшую странную розу. Она сама потянулась ко мне и, как щенок, потерлась о мои пальцы нежными лепестками.

– Очень!

Краем глаза я заметила, что Вильгельм снова покраснел. Потом, глядя, как я рассматриваю цветы, приникнув к ним щекой, сказал:

– Ты можешь их сорвать. И… сплести… что вы там плетете? Это… на голову.

– Венок. – Я помахала руками, и цветы, отпрянув, сами освободили мне маленькую полянку травы. – Не люблю венки, это ведь уже мертвые цветы. Садись? – И похлопала по свободному месту рядом. – Вильгельм?

Принц стоял и зачарованно смотрел на мои губы. Потом спохватился, попытался вернуть на лицо привычную презрительную мину, не смог, вздохнул и действительно сел рядом.

– Спасибо, – сказала я, послушав немного птиц. Принц снова затаив дыхание смотрел на меня. – Что показал мне все это. А где мы?

– Сад королевы, – тихо ответил Вильгельм. И по тому, как он сказал «королевы», я поняла, что расспрашивать не стоит. Поэтому решила сменить тему:

– Как ты познакомился с Витей? Он правда тот самый Витториус?

Вильгельм ответил не сразу: его взгляд скользил где-то между моими губами и грудью. Мне краска бросилась в лицо: я отчего-то вдруг почувствовала себя голой.

– Он… да, – пробормотал принц. Потом поднял голову, встретился со мной взглядом и тоже вспыхнул. Изумительно, как легко он краснел: становился алым от шеи до лба – и так же быстро бледнел, когда приходил в себя. – Он создал зеркало… Представил на Ежегодной волшебной ярмарке. Я его купил. Так мы познакомились. – Теперь Вильгельм старательно смотрел в сторону.

Я вдохнула ароматный, напоенный цветами воздух и медленно, с наслаждением улеглась на траву. Она была мягкой, как перина. Господи, как же хорошо! Мне определенно нравится в этом мире, несмотря даже на попытки меня убить… Точнее, забрать кота, а потом, вероятно, убить и его, и меня. И даже несмотря на дурацкое предложение этого кота выйти за него замуж.

Вильгельм икоса посматривал на меня и снова заливался краской, а в его глазах я прочла интерес. Любая девушка поймет, когда она нравится, а я нравилась этому надменному коту. Конечно, мне было приятно.

– Что за Волшебная ярмарка? И зеркало? – Ясно же, что не обычное – обычные в этом мире редкостью не были.

– Это ярмарка, на которой… маги раз в год показывают свои достижения друг другу и всему миру. У нас так принято, – ответил Вильгельм. Немного сбивчиво, но, полагаю, отвлекался он на меня, так что ладно. Мне тоже было приятно на него смотреть. Вильгельм – красивый мужчина, когда не строит из себя надменного негодяя. И похоже, он все-таки старше меня…

– Хвастаетесь изобретениями и ищете спонсоров? – улыбнулась я.

– Кого?

– Тех, кто даст вам денег на новые изобретения. У нас так ученые поступают.

Вильгельм поморщился, но кивнул:

– Да, что-то вроде. Каждый маг должен участвовать, это вопрос гордости и достоинства.

– Ага, – зевнула я. Про гордость и достоинство мне было уже неинтересно. – А что за зеркало?

Вильгельм посмотрел на небо, и взгляд его на мгновение сделался мечтательным.

– Оно показывает истинные желания. Любому, даже не магу.

Я не выдержала и прыснула. Вильгельм резко обернулся.

– Что смешного я сказал?

– Ты – ничего, но я знаю, откуда Витька спер идею, – улыбаясь, ответила я. – Есть у нас история про одного очкастого волшебника, он в таком зеркале свою семью видел.

Вильгельм помолчал. А потом, словно решившись, сказал:

– Я хочу, чтобы ты тоже посмотрела в это зеркало.

– А? – Не скрою, мне было бы интересно, что же я действительно желаю… Полагаю, как и Гарри Поттеру, зеркало показало бы мне мою семью – но это сейчас, когда я застряла в другом мире. И зачем это Вильгельму?

– Мы вместе посмотрим, – закончил принц и надменно взглянул на меня. Надменность, кажется, была его привычкой. И прекрасной маской для неприятных ситуаций.

– Зачем?

– Ты говорила, что мы не знаем друг друга. Я не думаю, что это важно для свадьбы, – продолжал рассуждать принц, и голос его звучал все презрительнее. – Но если ты настаиваешь, так и быть. Не знаю, что откроет нас друг другу лучше, чем самые сокровенные желания.

Проявления его логики меня и раньше ставили в тупик. Впрочем, проявления моей логики были не менее тупиковыми даже для меня.

– Ладно.

Кажется, Вильгельм ожидал, что я начну возражать, потому что ответил немного обескураженно:

– Так и сделаем.

– Хорошо. Но расскажи пока про Витьку. Ты купил у него зеркало, и что дальше?

Вильгельм пожал плечами. Кажется, интересным в этой истории он видел только зеркало.

– Он мне понравился. Витториус интересный, и… у него много любопытных идей. Мы вместе работали.

Лаконично.

– Витя пытается тебе помочь, правильно? – задумчиво сказала я, когда принц замолчал.

Вильгельм пожал плечами.

– Хороший поступок для друга, – продолжила я.

– Он мне не друг, – презрительно поправил принц.

– У тебя нет друзей.

Вильгельм фыркнул.

– Зачем они мне?

– Чтобы помочь, когда ты окажешься в беде? Как Витя сейчас делает?

Принц снова фыркнул, и я подумала, что что-то темное есть в этой истории… Но развить мысль не успела, потому что прямо из-за цветочного горизонта, странно, кстати, близкого, вынырнул кит. Летел он наискосок, плавно, лениво помахивая ластами, а нас накрыла огромная тень, и ветер пригнул к земле цветы, взметнул мою юбку и распушил волосы Вильгельма.

Бог ты мой, летающий кит! И откуда он, спрашивается, вынырнул?

– Виктория? Куда ты? – удивился принц, когда я вскочила и побежала к горизонту. – Виктория?

Я упала на траву и перегнулась через край… м-м-м… горизонта. Цветочная поляна была на самом деле островом! И остров этот висел в небе. Высоко-высоко в небе, а я смотрела сейчас на далекую, скрытую дымкой облаков землю и пыталась как-то уложить все это в голове.

– Виктория?

Я оглянулась, но не увидела Вильгельма – солнце светило мне глаза. А прямо над ним медленно проплывал огромный кит.

– Мы висим в небе!

– Конечно, – в голосе принца было только легкое удивление.

– И над нами летит кит!

– Кит? – Вильгельм шагнул ко мне и теперь заслонил солнце. – Ах это! Это долгохвост.

– Долго… – Я запнулась. Хвост у кита и правда был длинным. – Но он же рыба! Почему рыба летает?

– Почему нет? – пожал плечами принц, а я вспомнила, что у них же здесь беда с морями. Может, рыбы как-то… э-э-э… изменились, приспособились? Но чтобы настолько!

Это нужно было как-то… привести в порядок в голове.

– Ваш мир очень странный, – пробормотала я, снова глядя на землю в дымке. Интересно, а туда, вниз, мы тоже отправимся порталом? Или на ките можно полетать? О, я бы не отказалась!

– Ваш тоже, – тихо заметил Вильгельм. Он по-прежнему смотрел на меня. Только на меня. Вот чудно! Там кит летает и остров посреди неба торчит, а он обычной мной налюбоваться не может! Хотя приятно, чего уж. Приятно и лестно.

– Вильгельм, я могу тебя попросить? – сказала я, когда между нами снова упала тишина. Нетяжелая, нестрашная – каждый изучал, что ему нравилось: Вильгельм – меня, я – летающего кита.

– Да, Виктория? – К этому времени принц уже сидел рядом и сейчас попытался коснуться моей руки. Уже потянулся, но почему-то осекся, даже отпрянул. И отвернулся. У него даже дыхание участилось.

Нужно быть справедливой, я тоже на него смотрю. Время от времени. Но летающий кит интереснее!

– Ты можешь отправить моей семье сообщение? Что со мной все хорошо? Они же наверняка волнуются. – Меня передернуло. Мама уж точно развила бурную деятельность по моим поискам, это как пить дать.

Вильгельм помолчал – то ли собирался с ответом, то ли держал паузу. Добился того, что я повернулась к нему и поймала взгляд.

– Пожалуйста?

– Я уже это сделал, – ответил принц снисходительно. – Когда смог колдовать. Время у вас течет медленнее, чем здесь, но все равно твои родные думают, что ты отправилась на практику от университета. Я это, еще когда мы были у тебя дома, подготовил. Всего-то несколько электронных писем и чуть-чуть магического убеждения.

Я открыла рот.

– Погоди… Но ты же не умел пользоваться компьютером!

– Это ты так думала. – Принц снова надменно прищурился. – Это не был мой первый раз в вашем мире. Хотя когда я… кот, – это он выплюнул, – мне вдвойне неудобно.

– И они поверили? – зачем-то спросила я. – Мои родители?

– Твой брат заверил, что убедит их. Я ему письма отправлял, – ответил Вильгельм. – Ты ему, кажется, доверяешь. – Звучало это как: «Дурочка, как можно доверять брату?»

Я вздохнула чуть спокойнее.

– Хорошо… Спасибо.

Вильгельм высокомерно улыбнулся. И спросил чуть погодя:

– Ты уже насладилась свободой?

Я только тихо рассмеялась. На этого кота даже злиться теперь не получалось!

– Тогда пойдем смотреть в зеркало. – И Вильгельм торопливо поднялся.

А я поняла, что это зеркало у него просто свербело и на цветочном островке в небе он меня выгуливал, как собачку, которую задобрить надо. Ох и кот!

– Пойдем…

Голова снова закружилась, а пахло на этот раз голубикой, и цвет был синим. Мне даже показалось, мы с неба упали – резкое чувство падения выбило весь воздух, словно меня сначала уронили с большой высоты, а потом еще и в грудь врезали.

Но это быстро закончилось.

Мы стояли в маленькой каморке, узкой, как шкаф. В ней, кроме зеркала в человеческий рост, ничего не было. Зато какое зеркало! Витька украсил раму – тут всем супергероям место нашлось. Причем в смешных позах. Тор на коленях перед Локи меня особенно порадовал. Что ж, Витька и не скрывал, что Локи его любимый герой.

Но долго осматриваться мне не дали.

– Встань туда, – приказал Вильгельм. – Нет, левее. А теперь правее. Левее. Правее…

Я вздохнула, встала, где понравилось, и посмотрела на свое отражение. Мда, волосы срочно надо мыть…

– Что ты видишь? – жадно спросил Вильгельм.

Я пожала плечами.

– Себя.

– Какой?

– Обычной. Как всегда.

Вильгельм нахмурился и осторожно зашел мне за спину. Спрятаться он при всем желании бы не смог, слишком высокий, но он постарался. И выглянул потом из-за моего плеча.

– И правда… Почему?

– Может, не работает?

Вильгельм вздохнул и подтолкнул меня к стене.

– Ты, наверное, неправильно встала. Позволь…

И встал на мое место.

– Посмотри из-за моей спины, – сказал принц чуть погодя. Он глядел на отражение и грустно улыбался. – Видишь?

Да. Я в зеркале тоже была, только стояла рядом с Вильгельмом, а не за ним. Я, а еще его брат, отец, придворный маг, потом какой-то мужчина, которого я не знала, потом женщина со шрамом поперек левой щеки… И целая толпа народу за спиной принца. Много, очень много, но всех нас объединяло одно: мы смотрели на Вильгельма влюбленно. Любовь была разной, это читалось в глазах, но она была у всех. Я смотрела так, словно Вильгельм был для меня богом, отец – одобрительно, брат – восхищенно… И так далее. Все мы так или иначе восторгались Вильгельмом. И все мы очень его любили.

Я вздохнула и вернулась к стене.

– Это то, чего ты больше всего желаешь?

Вильгельм снова грустно улыбнулся, и голос его прозвучал тихо, задумчиво:

– Чтобы меня любили. Да.

– Но зачем… зачем тогда ты делаешь абсолютно обратное? – не выдержала я. – Людям не нравятся капризы, высокомерие и надменность. А ты держишь себя именно так. Зачем?

Вильгельм искоса посмотрел на меня, и это был такой беспомощный, тоскливый взгляд, что у меня сердце сжалось.

– Ты не можешь иначе?

Вильгельм пожал плечами.

– Я принц, к чему мне пресмыкаться перед слугами? Разве этим покупают любовь?

Мне хотелось ответить: слова буквально с языка рвались. Но потом вдруг словно озарило: он жил в этом угрюмом, сумрачном замке с детства вместе с отцом-параноиком и старшим братом, которому вряд ли было до него дело. В окружении слуг, а в этом мире мальчику наверняка быстро объяснили, какая пропасть разделяет его и их. Даже Стивен, не валенсийский подданный, всегда относился к заколдованному коту по-особенному. Так и говорил: «Он же принц».

Из волшебного зеркала на меня взглянула мечта одинокого мальчика, который всего-то и хотел, чтобы его любили.

Что же стало с его матерью?

– Виктория, теперь ты. – Принц отошел в сторону.

Все еще задумавшись, я подошла к зеркалу. Оно снова показало лишь меня.

– Не понимаю, – пробормотал принц. – Почему оно не работает?

Я провела рукой по волосам и улыбнулась.

– Может быть, потому, что я ничего не хочу?

Вильгельм, стоявший теперь за моей спиной, резко развернул меня к себе и впился взглядом.

– Как такое возможно?

– Ты же сам сказал, что оно показывает сокровенные желания. – Я пожала плечами. – У меня все есть.

– Так не быва… – Принц глянул на зеркало, потом снова на меня и вдруг тихо рассмеялся. – Я впервые встречаю абсолютно счастливого человека.

– А ты многих ставил перед этим зеркалом?

– Нет, но…

– А вот если бы ставил, встретил бы еще. На самом деле мы существуем, просто хорошо прячемся, – улыбнулась я.

– Что?

Я тоже покосилась на зеркало. Ну Витька, ну выдумал… Интересно, а что видел в этом зеркале он?

Повисла тишина, на этот раз неловкая. Вильгельм смотрел на меня как на чудо света. Я скучала, а от его взгляда теперь почему-то хотелось чесаться. Или это от пыли?

– Твоя каморка такая тесная, – не выдержала я, выждав еще пару минут. – Может, хватит? Мы уже вроде все посмотрели.

Принц прикрыл глаза, потом резко кивнул и на этот раз сам взял меня за руку. Я ожидала, что вот сейчас, сразу начнется перенос, то есть портал, но Вильгельм сказал:

– Знаешь, ты ведь поэтому мне и нравишься.

– А?

– Ты такая… – он запнулся, подбирая слова, но потом выдавил: – счастливая.

Я улыбнулась, поймав его взгляд. Ему улыбнулась.

– Спасибо. Не вижу ничего особенного, но как скажешь.

Вильгельм хмыкнул и наконец открыл портал.

Мы снова оказались в яблоневой роще.

– А… – начала я, оглядываясь. По-прежнему ярко светило солнце, в небе летал кит, а яблоки пахли просто одуряюще. – Почему здесь?

– Ближе к дворцу. – Вильгельм все не отпускал мою руку и взгляд не отводил.

– Но мы же только что были во дворце! Разве нет?

Принц слабо улыбнулся.

– О нет, мой тайник не там. Во дворец нельзя просто переместиться, кроме как официальным порталом. Но его должен открыть придворный маг, а зачем такие сложности? Пешком проще. – Принц кивнул на тропинку, вьющуюся между яблонями.

Я проследила его взгляд, заметила дворцовые шпили над деревьями.

– Ясно…

Мне отпустить его руку или он сам догадается? И этот его взгляд, в котором восхищение пополам с любопытством… Неужели он действительно любит меня? Да нет, глупости, когда это любовь приходит за… Сколько мы знакомы? Неделю? Я показалась ему необычной, принц заинтересовался, может, даже влюбился. Со временем это пройдет. Всегда проходит – я так со всеми своими парнями расставалась. Мы приятно проводили время, за мной ухаживали, иногда очень красиво, один раз даже страстно… Но любовь?

Заканчивалось все всегда одинаково: чувства остывали и мы расставались друзьями. Всегда так – у меня, у всех моих подруг… Мама говорит, что настоящую любовь можно встретить только в зрелом возрасте. Она вышла замуж за папу в двадцать пять – для нее это зрелый возраст. Мне еще жить да жить до этого – семь лет.

Короче, не стоит придавать взглядам принца значение. Все равно остынет, а если поощрять, еще и запутается. У него-то все в первый раз. Я в первый раз тоже думала, что это на всю жизнь. Мне четырнадцать лет было. Мда, когда я так рассуждаю, чувствую себя старухой в свои восемнадцать!

Вот такие мысли бродили у меня в тот момент в голове. Не знаю, о чем думал принц, если вообще думал – судя по его взгляду, у него наступил тот момент мужского отупения, когда он пожирает тебя глазами и разве что представляет без одежды, на большее мозговой деятельности уже не хватает.

Пора было это заканчивать.

– Вильгельм?

– Да, Виктория? – У него даже голос изменился. Стал глубже, вкрадчивее. Нехороший знак!

Я осторожно высвободила руку и постаралась добродушно улыбнуться.

– Вон та тропинка ведет к дворцу?

Принц моргнул, в мгновение ока вернул себе и надменный прищур, и высокомерную ухмылку.

– Идем.

Да уж, тяжело будет той девчонке, которая решит его окрутить…

До дворца отсюда действительно оказалось рукой подать. Деревья словно раздвинулись, я увидела крепостные стены, тот самый ров, в который недавно плюхнулась.

И обалдевшие физиономии Стивена с придворным магом, пойманных с поличным. Парни собирали яблоки. В ведро. Рядом на земле красовался светящийся круг портала.

Вильгельм остановился, разглядывая это, как кот, вдруг обнаруживший под носом чью-то кучку. Придворный маг Жером – в холщовых штанах и жилетке, лоснящийся от пота, – выронил ведро. Оно подскочило, ударилось о землю дном, попыталось упасть, но не успело – Стивен подставил ногу. И улыбнулся:

– Здра-а-авствуйте, ваше высочество! Гуляете?

Вильгельм не удостоил его ответом.

– Что это такое? – спросил он, глядя сначала на Жерома, потом на светящийся круг.

Маг вздохнул.

– Портал в Сенегонию.

– Зачем? – голос принца был холоднее льда.

Жером попытался было ответить, но, похоже, не нашел слов, потому что замер с открытым ртом. Картина та еще – такой здоровяк и такой смущенный.

– Яблоки собираем, – сказал за него Стивен. – В Сенегонии они идут по три золотых за меру. Ваше высочество, ну вы же понимаете…

– Что ты, наемник, воруешь наши яблоки, – холодно перебил его Вильгельм. – Понимаю.

Стивен посмотрел на него с улыбкой.

– Ваше высочество, ну вам что – жалко, что ли?

Повисла тишина, в которой отчетливо раздался хруст яблока.

Вильгельм медленно повернулся ко мне.

Я откусила еще – почти половина яблока получилась, – вытерла текущий по подбородку сок и тоже улыбнулась.

– Тебе что, жалко, что ли?

Вильгельм дернул щекой, потом другой, словно пытался изобразить улыбку. Бросил взгляд на Жерома. И вынес вердикт:

– На этом заканчивайте. Хватит с тебя, наемник, одного ведра.

Стивен покосился куда-то влево. Я проследила его взгляд – там стояло по меньшей мере ведер десять, полных яблок. Ребята явно провели время с пользой, пока мы в зеркало смотрелись.

– Но это последнее, – заверил принца Стивен. – Ну ваше высочество, я же должен за Викой присматривать. Я все-таки телохранитель. А раз вы ее выгуливаете, так почему бы нам яблоки заодно не собрать. Мне лишние золотые не помешают.

Я доела яблоко, выбросила огрызок и потянула принца за рукав:

– Пойдем.

Вильгельм бросил на Стивена последний взгляд, в котором ясно читалось: «Повезло тебе». И пошел сначала позади меня, потом рядом. Молча. Надменно прищурившись. Ох уж этот кот!

Во дворце выяснилось, что мне сменили покои – на те, что класса люкс.

– Тебе нравится? – требовательно спросил Вильгельм, пока я рассматривала огромную комнату с кроватью поистине королевского размера, таким же огромным шкафом и зеркалом в полный рост, рядом с которым на изящных деревянных столиках выстроилась целая батарея неизвестных мне флаконов и флакончиков.

– Ну да, – наконец ответила я, потому что принц явно ждал. Стоял и смотрел на меня. Всегда – только на меня. Да что ж такое! – Ага… тут большое окно.

Окно и впрямь было по местным меркам большое – я бы при желании даже могла в него пролезть и не застрять.

– Там, внизу, под ним розы, – предупредил Вильгельм, словно прочитал мои мысли. – Падать будет больно.

После моего сегодняшнего полета в ров обижаться на такой комментарий было глупо.

– Угу. А ты… снова меня запрешь?

Вильгельм поморщился и отвел взгляд.

– Нет.

– О! Тогда спасибо. – А что, приятно, когда тебе доверяют.

А принц продолжил:

– Я наложил на тебя заклинание и теперь всегда буду знать, где ты и что делаешь.

Доверяют…

– Что?! – подскочила я. – Ты будешь за мной следить?

Принц важно кивнул.

Я быстро завожусь, согласна. Но просто представьте: этот котяра станет подсматривать за мной в спальне, купальне… Да даже, черт возьми, в туалете!

– Сними! – выдохнула я, пытаясь не повышать голос. – Сними это чертово заклинание!

Вильгельм ухмыльнулся.

– И не подумаю. Я должен знать, что ты в безопасности. А еще мне нравится на тебя смотреть.

Господи, не дай мне убить этого кота!

– Вильгельм, – преувеличенно любезно позвала я, – сними, пожалуйста, заклинание. Мне неприятно, когда за мной наблюдают. Мне нужно личное пространство. Как и тебе. Тебе бы не было приятно, ведь так?

Вильгельм в ответ молчал и надменно смотрел на меня. За его спиной стражники у порога тоже смотрели, правда, равнодушно. А вот девушки в серых платьях (наверное, горничные) глядели заинтересованно. О да, сейчас будет скандал.

– Сними. Немедленно!

– Виктория, ты не можешь мне приказывать. Позволь напомнить тебе, что ты в Валенсии никто…

Все. Это была последняя капля.

С мыслью «А-а-а-а! Козел!» я подпрыгнула и вцепилась принцу в плечи. Целилась в шею, но как-то не вышло. Зато так удобней оказалось его трясти. Принц, надо отдать ему должное, опешил только сначала, потом спокойно (силища-то, а!) поднял меня в воздух и поставил на землю.

– Виктория, успокойся.

– Продам первому встречному, – прошипела я.

– Ты этого не сделаешь, – улыбнулся Вильгельм.

Я выдохнула.

– Сейчас – нет. Но как только ваш мир спасется – обязательно сделаю. И даже не смей приходить ко мне больше! Ни в образе кота, ни… вот это вот! Чтобы я тебя больше не видела!

И отвернулась. «Чтобы я тебя больше не видела» – самое страшное наказание моей мамы, между прочим. Правда, длилось оно всегда не дольше десяти минут.

Когда я повернулась, Вильгельм, конечно, все еще стоял у двери. И с улыбкой смотрел на меня.

– Сейчас буду швыряться тяжелыми предметами, – предупредила я.

Вильгельм улыбнулся шире.

– Здесь нет тяжелых предметов.

Я взглянула на зеркало.

– Значит, пахучими. Вилька! Сгинь, кому говорю!

Принц прищурился и, наверное, заколдовал бы меня снова – обездвижил или что там еще у него есть в арсенале. Но я оказалась быстрее.

Флакончики и впрямь были пахучими…

Много позже, когда этот гад убрался к чертовой бабушке (надеюсь, что именно к ней), а мы вместе с горничными вытерли последствия моей истери… ладно, гнева, я искупалась – здесь оказалась прекрасная купальня, как у Изумрудного герцога, не хуже. И, довольная, лежала на кровати, болтая в воздухе ногами. Служанки принесли мне почитать – одну энциклопедию вроде «Все обо всем», один приключенческий роман и одну эротическую книгу с красивыми картинками. Я так на них и любовалась: слева у меня лежал атлас-вкладыш из энциклопедии, а справа – обнаженный красавчик вроде Вильгельма, стыдливо прикрытый виноградным листком в самом интересном месте. Вдобавок я уплетала булочку. В общем, получала удовольствие.

Тогда дверь неожиданно распахнулась.

– Я же сказала, что не хочу тебя видеть, – искоса глянув на вошедшего, заметила я.

– Ты не можешь меня выгнать, это мой дворе…

Вильгельм не договорил – я кинула в него булочкой. А потом приключенческим романом. Роман улетел за дверь к сбежавшему принцу, а булочку я потом подняла, сдула с нее пылинки и доела.

До поздней ночи меня никто не беспокоил.

Я уже спала, когда мне в постель залез упитанный пушистый кот, свернулся калачиком, уткнулся носом в мою грудь и принялся пыхтеть.

– Пошел вон, – зевнула я.

Кот замурчал. Знает, зараза, чем меня взять!

– Виля, так нечестно, – сонно пробормотала я.

Кот развернулся и лизнул мою руку.

– Черт с тобой, – вздохнула я.

Очень вставать не хотелось. Я уже пригрелась, кот опять же мурчательный под боком, и глаза слипаются…

Короче, я его оставила. Отлично понимая, что эта зараза теперь каждую ночь будет приходить. И что он вообще-то парень, а точнее, надменный принц.

Ну не смогла я его прогнать!

Так и заснули.

Проснуться от яркого света в глаза и жаркого дыхания в декольте – то, о чем я всегда мечтала. Нет, серьезно, с добрым утром. Чертов кот, хоть бы занавески балдахина закрыл, когда ночью в кровать пролезал, – раз уж я забыла. И почему здесь занавески над кроватью, а не над окном, как у всех нормальных людей? Я имею в виду, в нашем мире.

Просыпаться второй раз с мужчиной в кровати оказалось уже не так страшно. Меня больше смутила мысль, что сейчас придется вставать, искать эти чертовы занавески (кажется, они были вчера привязаны к столбикам кровати). После я вряд ли засну, а жаль – спать хотелось безумно. Но солнце очень мешало.

И когда я уже собралась с силами и привстала, уткнувшийся мне носом в грудь Вильгельм вяло дернул пальцами левой руки – какую-то замысловатую фигуру из них сложил, и занавески упали сами. В комнате тут же сделалось приятно-сумрачно, сонливо. Я закрыла глаза, пробормотала: «Пасиб» – и уже снова засыпала, когда принц другой рукой подгреб меня вплотную к себе и засопел мне уже не в грудь, а в шею.

Я тут же проснулась.

– Виля? А тебе не поплохеет?

Принц пробормотал что-то невнятное, но ясное (дескать, не-а, только похорошеет) и прижал меня к себе крепче. Нет, каков наглец! Сначала пробирается ночью в кровать к девушке, потом еще и использует эту девушку как подушку. Да пусти ты, мне дышать тяжело!

Я замерла, вдруг осознав, что этот проклятый кот как превратился ночью в человека, так и не соизволил одеться и теперь лежит тут полностью голый. Я-то в местной длинной, похожей на балахон ночнушке, а этот вот… принц – голый. Наглец? Не-а, извращенец!

– Вильгельм. Отпусти меня. Немедленно.

Принц приоткрыл один глаз.

– А ты знаешь, – сонно произнес он, – что я могу заставить тебя делать все, что пожелаю? Абсолютно все.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга: принц приподнялся на локте, открыл оба глаза, в которых кто угодно увидел бы опасный жаркий огонек.

Потом я рассмеялась.

Огонек разгорелся ярче, но Вильгельм, словно увлекшись, сначала улыбнулся, а потом и засмеялся вместе со мной.

– Пусти, мне дышать тяжело, – повторила я.

Вильгельм не перестал жадно на меня смотреть, но руку убрал. Я села среди подушек и широко зевнула, закрыв рот рукой. Просочившийся между занавесок солнечный луч зажег серебряные нити на рюше моей ночнушки, потом прыгнул на ленты у ворота. Вильгельм как завороженный потянулся к ним…

Я шлепнула его по руке, потом, встретившись взглядом, погрозила принцу пальцем:

– Веди себя прилично. Между прочим, ты знаешь, что ты голый?

Вильгельм улыбнулся, ловя мой взгляд. И рывком скинул одеяло на пол, а после, рисуясь, вытянулся передо мной во всей красе возбужденного мужчины. Глядя на его рельефную фигуру, так непохожую на то, что я видела у своих сверстников (они были куда костлявее), мне снова пришла в голову мысль, что Вильгельм старше меня. И другая: раз старше, то неужели он никогда ни с кем не?.. Для этого ведь не обязательно водить девушек на свидание, принцу-то. Как там его брат говорил: пальцем поманит, и любая к нему в койку прыгнет?

– Ты покраснела, Виктория, – вкрадчиво заметил Вильгельм.

Я машинально коснулась пальцами щек – они горели.

Принц улыбнулся.

– Я тебе нравлюсь?

О, он знал, что красив и что любая, увидев его таким, хотя бы порозовела – от смущения пополам с желанием. Котяра мартовский.

– Ты мне тоже нравишься, – не сводя с меня глаз, продолжил Вильгельм. – Но я еще не видел тебя без одежды… – И снова потянулся к вороту моей ночнушки.

Я опять шлепнула его по запястью. На этот раз принца это не смутило.

– Ну же, Виктория, ты же хочешь коснуться меня, я вижу это в твоих глазах…

Похотливый кот-извращенец! Пора с этим спектаклем заканчивать.

– Виль, прикройся, – вздохнула я. – Ты очень красивый юноша и хорошо… э-э-э… выпеднр… рисуешься, но я смотрю на тебя и представляю кота в той же позе. Прости, но смешно получается.

Теперь покраснел Вильгельм. Вздрогнул, рывком поднялся, отвернулся и накинул на себя невесть откуда (по-моему, из воздуха) появившийся халат. Я смотрела, как принц одевается, и не могла избавиться от чувства вины. Вильгельм обиделся, но я же правильно поступила? Его Котейшество заигрался.

– Ты действительно видишь только кота, когда смотришь на меня? – спросил Вильгельм, когда оделся.

Я посмотрела ему в глаза, разноцветные, но человеческие. И, понимая, что лгу, кивнула. Так было лучше: принц, тем более маг – это не одноклассник и не сокурсник. По-дружески расстаться с ним потом не получится.

Вильгельм долго смотрел на меня – с досадой пополам с грустью.

– Я могу заставить тебя все забыть. Ты будешь думать, что встретила меня в Валенсии и… Что?

– Виля, прости, но ты такой дурак, когда дело доходит до людей, и в особенности девушек.

Принц прищурился.

– Не называй меня так.

– Не хочешь называть меня Викой? – пожала плечами я.

Принц отвел взгляд, потом кивнул:

– Хорошо. Но не при посторонних.

– Как скажешь, Виля. – Я помедлила: – Ты действительно очень красивый.

Он тут же засветился.

– Ах, так ты просто ломаешься, как другие? Я слышал, что вы, женщины, часто так делаете, и даже брат говорил…

– Красивый, пока рот не откроешь, – перебила я. – И брысь из моей комнаты, у тебя наверняка своя есть.

Принц нахмурился.

– Я не понимаю. Ты же сказала, что я тебе нравлюсь…

Я сказала? Когда?

– Брысь, – повторила я. – Кыш-кыш.

Пару мгновений Вильгельм смотрел на меня, надменно и с тем же опасным огоньком в глазах, словно думал, а не стоит ли меня и правда заколдовать. Мне было не по себе, но взгляд я не отводила. Это как спасовать перед хищником – отвернешься, и он на тебя прыгнет. Кстати, коты ведь тоже так делают?

Принц отвернулся первым и сказал, теребя пояс халата, делая вид, что завязывает его:

– Я хотел позавтракать с тобой.

Затрак? А что, отличная идея!

Я соскочила с кровати, торопливо поправила задравшийся подол ночнушки.

– Завтрак – это замечательно! Только я сначала умоюсь.

Вильгельм так задумчиво посмотрел на меня при этом, что я не выдержала:

– Что?

Принц вздрогнул.

– Ничего. Я прикажу подать завтрак сюда.

– Давай.

Чуть позже ко мне в купальню постучалась служанка, которую Вильгельм пригласил, похоже, вместе с завтраком. Сказала, что поможет мне одеться, выбрать наряд, пусть только госпожа скажет, какое у нее сегодня настроение и как она бы хотела выглядеть.

Я к тому времени в купальне сражалась с халатом – он был в три раза больше меня и заворачивался вокруг на манер одеяла.

– Госпожа? – повторила служанка, хрупкая девушка в сером форменном платье. – Что мне вам принести?

– Что-нибудь попроще и полегче, – попросила я, безуспешно пытаясь вспомнить, что там у меня в шкафу. Что-то ведь было, даже вроде бы красивое…

Бедной служанке еще и пришлось выпутывать меня из халата, потом торопливо одевать в светлое легкое платье из полупрозрачной розоватой ткани в несколько слоев на лифе и разлетающееся, как лепестки роз, на подоле. Смотрелось красиво, мне шло, даже несмотря на мои рыжие волосы, которые служанка тоже быстренько расчесала и убрала в узел – в виде бутона розы. Изумительная девушка, минут десять ведь всего прошло.

– Что вы, госпожа, принц же ждет, – шепотом сказала она мне, когда я восхитилась ее скоростью.

О да, там же вспыльчивый Вильгельм – гроза всех дворцовых слуг. Ох-ох!

Служанку я поблагодарила, получила в ответ робкую улыбку и комплимент «Госпожа очень красива». Пожалуй, когда умыта, одета в красивое платье и причесана. Вильгельм (кстати, тоже одетый – все в тот же черный с серебром камзол), стоило мне выйти из купальни, надменно кивнул, дескать, хорошо невеста выглядит, сойдет, его высочество одобряет.

Без слуг он, впрочем, вел себя куда проще. Правда, глаз с меня так и не спускал.

– Сегодня праздник урожая, Вика, – сказал он, отрезая тонким серебряным ножичком маленький кусок мясного пирога. Очень элегантно и явно привычно: ни сок не брызнул, ни тесто не раскрошилось. Ух ты!

– Да? – Я впервые в его присутствии почувствовала себя неотесанной деревенщиной. Застольные манеры принца были безупречны, а я, как героиня «Красотки», не знала, какую из десятка вилок выбрать. Впрочем, еда оказалась такой вкусной, что я больше думала о том, как эти кулинарные шедевры приготовили, чем о том, как их есть. Хм, тесто у пирога точно пресное, но почему же кажется таким воздушным и словно тает во рту?

– Да. Я хочу, чтобы ты меня сопровождала, – ответил Вильгельм. Возражений он явно не ждал.

Моя вилка неприлично громко звякнула о тарелку.

– А не боишься, твое высочество, что я тебя опозорю?

Вильгельм хмыкнул, и третья вилка в ряду слева от моей тарелки поднялась в воздух. Наколола рыбный шарик в глазури, макнула в оранжевый острый соус и подлетела к моей руке.

– Нет. Я тебе помогу.

– О? Тогда ладно. – Я съела шарик. Боже, что это просто кулинарный экстаз! Мне срочно нужна валенсийская книга рецептов, я хочу так готовить. Кстати, кто-то мне ее обещал…

– К тому же меня не интересует мнение других, – высокомерно добавил принц. Его завтрак как будто не интересовал: его высочество предпочитал поедать глазами меня.

Я фыркнула. Да-да, видела вчера в зеркале, как чужое мнение тебя не интересует, кот ты мой недолюбленный.

– Праздник начнется в полдень, у тебя три часа, – продолжал Вильгельм. – Я пришлю слуг, они помогут тебе приготовиться.

Я опешила. Он, видите ли, уже все решил!

– Но я же… Нет, я на кухню собиралась. И чем тебе это платье не нравится?

– Оно не подходит для праздника.

О да, то-то ты меня глазами так и раздеваешь. Я не удержалась и фыркнула. Вильгельм предпочел этого не заметить. Он продолжил:

– Никаких кухонь, Вика, ты моя невеста, тебе не след водиться со слугами. Ты и так с ними слишком фамильярна.

Еще мнение всяких кошачьих я не спрашивала!

– Кухня не обсуждается, – твердо сказала я.

Принц надменно прищурился.

– Виктория, ты моя невеста…

Да черт бы побрал этого твердолобого кота!

– Я не твоя невеста. Когда с тебя снимут заклятие, я вернусь домой, а ты останешься здесь. Никаких свадеб. Вильгельм, мы в прямом смысле живем в разных мирах! Тебя это не смущает?

Я ждала в ответ обиды, магии, возмущения, наконец. Но принц только высокомерно улыбнулся, по-прежнему не сводя с меня глаз, и сказал:

– Ты ошибаешься, Вика. Ты сама это вскоре поймешь.

– Что я пойму?

– Свою ошибку. А пока привыкай к новому статусу. Ты моя невеста, после свадьбы ты станешь принцессой. Между прочим, свадьба через месяц.

Я подавилась куском пирога.

– Чего?! Я через месяц должна дома быть, у меня семья, универ!

Принц промолчал, только взгляд его стал жестче.

– Вильгельм! Ты же обещал мне помочь! Я должна вернуться, у меня дома родители и… вообще жизнь!

– Какая жизнь, – отмахнулся принц. – И я не помню, чтобы что-то подобное тебе обещал. Если хочешь, я сделаю так, что родители о тебе забудут – это возможно. Ты же боишься, что они станут волноваться? Так вот, в этом случае они не станут и… – Он осекся, поймав мой взгляд.

– Только. Посмей, – отчеканила я. – Запомни, Вильгельм, ты здесь маг и принц, у тебя сил хватает на всякие заклинания для завоевания мира, и все такое. Так вот, делай что хочешь, но я должна через месяц вернуться домой. А ты должен мне помочь. Я же тебе помогаю.

– Помогаешь? – поднял брови принц. – И как же?

Терпение, Вика, терпение. А нет, лопнуло.

– Через месяц я отдам тебя, как кота, первому встречному, и я не шучу. Выкручивайся потом, как хочешь.

Вильгельм рассмеялся.

– Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь.

Я улыбнулась, сжимая под столом кулаки от ярости.

– Сделаю. Если это нужно, чтобы заставить тебя хотя бы попытаться мне помочь, – я сделаю, Вильгельм. И забудь про свадьбу, помолвку и что ты еще там нафантазировал.

Мгновение мы буравили друг друга взглядами, потом принц прошипел: «Упрямая девчонка!» – и резко встал, толкнув стол – зазвенели хрустальные бокалы с морковным соком и закачалась ваза с розовыми орхидеями, пуская по комнате рой солнечных зайчиков.

– Это ты забудь про свой мир, – бросил Вильгельм. – Домой ты не вернешься.

И, зачем-то щелкнув пальцами (наверняка опять колдовал), ушел, оставив меня один на один с недоеденным завтраком. И дверью напоследок хлопнул, куда ж без этого. Котяра.

Я допила сок. Вяло поковыряла фруктовый салат и не смогла устоять перед пирожными. Вроде полегчало…

Вместе со слугами, пришедшими убрать остатки завтрака, прибыли и горничные, чтобы по приказу принца приготовить меня для праздника. В спальне тут же стало весело.

– Госпожа, какие у вас красивые волосы! – восхищалась одна, подступая ко мне с гребешком и шпильками.

– А какие плечи! Их обязательно нужно открыть, – вторила другая. – Я немедленно подберу вам платье с глубоким декольте. У госпожи прекрасная грудь.

То-то ваш принц с нее глаз не сводит и вечно в нее сопит.

– И ноги… Госпоже нужно платье с прямым силуэтом, – говорила третья.

– О, у госпожи свои, настоящие веснушки! Их следует выделить, – добавляла четвертая.

Пятая молча рассматривала флакончики у зеркала и составляла из них какую-то странную композицию, кажется, слона. При этом не то фыркала, не то принюхивалась.

Меня они услышали совсем не сразу, только когда я хлопнула два раза в ладоши, распахнула дверь и встала у порога.

– Госпожа?

– Я сказала, что не буду готовиться ни к какому празднику. Спасибо, пожалуйста, уйдите, не хочу отнимать ваше время.

Девушки опешили.

– Но его высочество приказал…

Я вздохнула.

– Вот пусть его высочество и готовится.

– Но, госпожа, вы же не можете быть на празднике… в этом, – попробовала зайти с другой стороны та, что с гребнем.

Не понимаю, чем им не нравится это легкое, похожее на розу, платье? Да у меня на выпускном проще было, хоть папа и отвалил за него ползарплаты.

Я посмотрела на девушек и твердо сказала:

– Я не собираюсь ни на какой праздник.

– Но, госпожа!

– Уходите. Пожалуйста.

Только тогда они замолчали и уставились на меня как… да примерно как Вильгельм – надменно и презрительно. В глазах у них тоже читалось «дура». Большими буквами.

– Госпожа, но нас принц накажет, – начала вдруг та, что рассуждала про мои плечи. – Вы же сами знаете, какой он вспыльчивый. Вы ведь не хотите, чтобы нас наказали?

Страха в ее голосе не было никакого, зато уверенности хоть отбавляй. Я моментально почувствовала себя тряпичной куклой, которую дергает за веревочки вся эта пятерка горничных. Ах, ну конечно, госпожа сейчас устыдится и позволит сделать с собой все что угодно, лишь бы почувствовать себя героиней, которая пожертвовала собой, лишь бы капризный принц не тронул бедненьких служанок.

Да-да, уже.

– Скажите ему, что я вас выгнала. Он поверит. Прошу, идите, я хочу остаться одна.

Противиться прямому приказу девушки не посмели и действительно ушли – гуськом, поджав губы и недоброжелательно на меня посмотрев напоследок. Я даже услышала тихое «деревенщина», а потом дверь закрылась перед самым моим носом. Раздраженно, с хлопком – так же, как после ухода Вильгельма.

Что ж…

Я прошлась по комнате, успокоилась, потом вернулась к двери. С той стороны, в коридоре, как я и ожидала, стояли стражники – правда, не знакомые мне толстый и тонкий, а другие, новые.

Я откашлялась и попыталась, подражая Вильгельму, приказать:

– Я хочу, чтобы вы отвели меня к придворному магу.

Кажется, неплохо получилось, строго, но стражники даже не пошевелились.

Я подождала.

Ничего.

– Хорошо, я сама пойду, – и шагнула в коридор.

Бам!

Такое было чувство, будто я ткнулась лбом в мягкую ткань вроде вельвета, воздух спружинил, и меня оттолкнуло обратно в спальню.

Да что за?..

Я еще три раза попыталась выйти – с тем же результатом. Стражники, как неживые, таращились в стену напротив, совершенно не обращая на меня внимания. Пройти дальше трех шагов от порога так и не удалось.

Теперь понятно, что именно Вильгельм колдовал, уходя.

Значит, так? Ну-ну.

Я вернулась в спальню, закрыла дверь, уселась на кровать и принялась думать. На праздник урожая в пику этому принцу не пойду (хотя на самом деле мне хотелось поглядеть, как здесь праздники отмечают), переодеваться не стану, платье меня и так устраивает. А вот когда этот кот явится, я ему устрою! Обещаю!..

Эх, нет, нельзя – надо как-то договориться. Или мы так и будем топтаться на месте – я за заколдованной дверью, Вильгельм… не знаю, где его там носит? В общем, где-то там.

Договориться – это хорошо, это замечательно. Только как? Соглашаться на свадьбу – значит солгать. Я не хочу лгать, это плохо. Что еще остается? Мне очень нужна помощь, а Вильгельм явно не собирается мне ее оказывать, тогда что остается?.. Не стану же я и правда его через месяц продавать! Это дико, неправильно, да и как я потом вернусь, если тут люди из-за моего решения умрут? Пусть и незнакомые, но от этого не легче. Нет, я так не могу… Но и собой жертвовать очень не хочется. Должен же быть выход!

На этом месте я забуксовала: замкнутый круг получался. Солгать, подлизаться к коту – получить желаемое. Но это несправедливо в первую очередь по отношению к Вильгельму. Ну да, несправедливо, а когда этот кот со мной справедливо поступал?

Что-то я запуталась. Как быть?

И тогда из-за угла за платяным шкафом раздалось:

– Пс-с-с! Вика!

Я вздрогнула и обернулась.

Мне в лицо бросили пушистый комок, который я сначала приняла тоже за кота, правда, серого, и только потом, когда оно облепило мне шею, как живой воротник, я закричала от неожиданности.

Дверь в спальню немедленно распахнулась. Очевидно, входить в комнату магия Вильгельма не мешала, потому что стражники ворвались без помех. И с мечами наголо.

– Госпожа? – после паузы, так и не найдя ничего подозрительного, заговорил один. Я видела только, что у него круглое простодушное лицо и глаза добрые-добрые – так и тянет им улыбнуться. – Что-нибудь случилось?

Я покосилась в угол за шкафом. Живой воротник на моей шее испуганно замер.

– Ничего… Это я так, просто. Простите, что отвлекла.

Это стражников успокоило. Еще раз оглядев комнату, они скрылись за дверью, оставив ее приоткрытой.

Я снова посмотрела в угол. Там, прячась в тени, стоял Стивен и усиленно жестикулировал, указывая на дверь – дескать, закрой.

Помедлив, я сделала, как парень просил. Потом обернулась и зашипела, указывая на воротник:

– Это что?! Оно живое?

– Тише, Вика, – зашептал Стивен. – Идем.

– Куда?

Наемник закатил глаза.

– Ты же хотела к придворному магу? Вот к нему и пойдем.

Больше я не заставила себя упрашивать. Стивен подвинулся, подал руку, и на мгновение меня ослепила темнота, а в лицо дохнуло пылью.

– Странно, Вильгельм говорил, что из этой комнаты нет никаких потайных ходов… – А шли мы теперь именно по такому ходу. Прохлада, эхо моих шагов, гром дыхания, тусклый свет, – все как в прошлый раз. Только еще и пыль.

– Не было, а теперь есть, – усмехнулся Стивен. Он, кстати, умудрялся тихо дышать, это я сопела, как паровоз. Вроде не специально… – Кстати, круто ты с принцем, Вик. Ты бы поостереглась. Маг же.

Я поморщилась. Да ну его, этого кота!

– Зачем мы идем? И что эта за штука у меня на шее? Ай, она шевелится!

– Это защита от следящего заклинания его высочества. – Стивен поправил сползающий с плеча край воротника. – Ну, шевелится… Между прочим, Жером сначала на паука хотел свое контрзаклинание повесить. Говорит, пауки хорошо магию проводят, маленькие, тебе больше понравится.

– Фу-у-у!

– Но я его отговорил. Скажи спасибо – придворный маг отжалел тебе часть своей муфты.

– О…

– Она все равно в шкафу моль кормила – Валенсия жаркая страна, мех тут никому не нужен. Так что если у тебя там… – Стивен кивнул на воротник – кто-то копошится, то ты не бойся: это моль.

– Спасибо, успокоил.

– Всегда пожалуйста. Кстати, мы пришли. Подвинься-ка…

Стивен поводил у стены рукой, и я заметила, как на его запястье сверкнул тонкий серебряный браслет. Мгновение спустя стена дрогнула и бесшумно растаяла, открыв проход в уже знакомую мне лабораторию придворного мага. В ней ровным счетом ничего не изменилось: таким же уютным выглядел диван, в таком же беспорядке были разбросаны по длинному столу книги и так же пылился в углу портрет Вильгельма. Странно, почему из всей королевской семьи на стену повесили именно его?

– Виктория? – позвал Стивен, вошедший в комнату первым. – Чего ты ждешь?

Я опомнилась и шагнула вперед. С тихим вздохом за моей спиной появилась из воздуха стена, и снова все стало как было.

– Доброго вам дня, Виктория, – улыбнулся Жером.

Он стоял у алхимического стола, почти полностью скрытый разноцветными стеклянными трубками странного аппарата, похожего на перегоночный. В данный момент в нем булькала ярко-алая жидкость.

– Доброго… – Я оглянулась, поймала просачивающийся сквозь узкое окно солнечный луч и тихонько чихнула, – дня…

Жером улыбнулся – настоящий добродушный великан – и взглядом указал мне на диван:

– Присаживайтесь. Как вам Валенсия? Я слышал, вчерашний день вы провели с пользой.

Я вспомнила яблоки и невольно покосилась на Стивена. Тот стоял в тени, вертя в руках что-то тонкое и блестящее, напоминающее серебряную палочку. Она порхала в ловких пальцах наемника и так и притягивала взгляд.

– Э… Спасибо.

Жером вышел из-за стола и теперь возвышался надо мной, чуть-чуть не доставая головой до потолка. Я в изумлении глядела на него снизу вверх. Господи, какой же он огромный…

– Я также слышал, вы проделали огромную работу, чтобы привести нашего принца в отчаяние. Вам понравился результат, Виктория?

Я вздрогнула от неожиданности.

– Э… Я не…

Стивен равнодушно вертел свою палочку, от него помощи не дождешься. Жером пристально смотрел на меня.

– Я понимаю, Виктория, оказаться в незнакомом мире и не иметь возможности вернуться домой – это кого угодно сведет с ума. Вы согласны?

– Да… Но…

– Поэтому любой маг, который додумается поманить вас желанным возвращением, полагаю, получит от вас все, что ему будет нужно. Правильно?

– А… Что?

– Конечно, – продолжал Жером, словно не замечая моего изумления. – Вы запутались и чувствуете себя в ловушке, поэтому…

– Простите, а что я здесь делаю? – не выдержала я. Этот разговор подозрительно начинал напоминать беседу с психоаналитиком.

Жером улыбнулся – широко и абсолютно фальшиво.

– Вы сидите, Виктория. На диване.

– Да, это я знаю. А… Зачем я сижу на диване?

О, а теперь это похоже на разговор слепого с глухим. Мда…

– Мы пытаемся понять друг друга, – сказал Жером, пристально глядя на меня. – Разве не так, Виктория?

– А? Да? А то больше на допрос похоже.

Жером удивленно вскинул брови, и я поспешила закрепить успех:

– Может быть, вы скажете, зачем вы меня позвали, я скажу, зачем хотела к вам попасть, мы договоримся, и все будет хорошо?

Жером хмыкнул. Удивительно, как при его размерах он умудряется не казаться пугающим?

– Договоримся?

– Да, скажите, господин Жером, что вас волнует? – Раз уж у нас разговор психоналитика, то лучше я буду задавать вопросы, а не наоборот.

Маг снова хмыкнул.

– О, всего лишь жизнь и спокойствие нашего мира, которое целиком зависит теперь от испуганной девчонки-иномирянки.

Это он меня… так?

– Я не испугана…

– Разве, Виктория? Предложи я вам сейчас вернуться в ваш родной мир, вы продадите мне Вильгельма?

Я помотала головой.

– Потому что вы мне не верите, – заключил Жером.

Я кивнула.

Маг вздохнул и отвел взгляд.

– Чем вас не устраивает Вильгельм, Виктория? Красивый юноша, деньги, власть…

– Ну вы еще! – вырвалось у меня.

Жером покачал головой:

– Вильгельм мой друг, Виктория, и мне не нравится, когда с ним обращаются как с ненужным… платьем.

– У Вильгельма нет друзей, – на этот раз глаза отвела я. – Он сам мне сказал.

– Это он так думает, – усмехнулся Жером. – Если бы не он, эта лаборатория находилась бы в подземельях. Ваш наемник рассказывал вам про валенсийские подземелья?

Это которые с крысами? Я невольно вжалась в спинку дивана.

– Да… Прошу… м-м-м… прощения, что обижаю вашего… э-э-э… друга… – Ну какой из надменного Вильгельма друг? Впрочем, какое мне дело. – Но я все равно не хочу за него замуж. Знаете, в нашем мире считается неуместным обсуждать вопросы личного характера с незнакомцем. А вы, господин Жером, для меня незнакомец.

Маг усмехнулся.

– Справедливо. – И обернулся к Стивену. – А она ничего. Ты был прав, с характером.

Стивен как будто не услышал, а я откашлялась.

– Господин Жером, я здесь, и я вас слышу.

– Чудесно, – улыбнулся маг. – Значит, нет никакой возможности, что вы выйдете замуж за Вильгельма?

Вика, держи себя в руках… А странно, маг-великан на роль свахи не подходил никак. Почему он тогда привел меня сюда и теперь так неуклюже втюхивает мне Вилю, словно бракованный товар?

Я села поудобнее и прямо спросила:

– Зачем вам это, господин Жером? Выйду я замуж за принца или нет – вам-то что?

Маг поймал мой взгляд. В его глазах теперь плясали чертики.

– У его высочества не случится очередной приступ гнева, и он не разрушит пару башен? И не станет портить жизнь всем окружающим? А заодно успокоится и не станет придумывать заклинания, которые опасны для всех, и для него в особенности? Этого немало, согласитесь, Виктория.

Может, это и было немало, но это явно не все.

– Что еще?

– Хотите еще, Виктория? Что ж, еще вы точно останетесь под присмотром, моим и Вильгельма, до вас не доберется король Ночных земель, вы станете сдерживать нашего младшего принца и конец света не случится. Понимаете?

Я поняла. Не то чтобы меня озарило, но да, я поняла. И эти следящие заклинания, которые Вильгельм никак не хотел с меня убрать, и меховой воротник Жерома на мне, и мой домашний арест, и последние слова принца о том, что домой я не вернусь. Другими словами, какая им разница, что думает какая-то иномирянка – ее заставят делать то, что нужно. Да уж, ну и добро здесь. Тот же король Ночных земель, точнее, его миньоны, хотя бы спрашивают, хочу ли я продать кота, и стремятся что-то предложить взамен. Пусть этим «что-то» и является моя жизнь.

Но мы еще посмотрим! И кое-что требовалось прояснить прямо сейчас.

– Я не выйду замуж за вашего принца даже ради спасения вашего мира.

Слова упали в тишину и растворились в ней. Жером продолжал смотреть на меня, Стивен играл с серебряной палочкой.

Потом оба – и маг, и наемник – рассмеялись.

– Я же тебе говорил, – впервые за весь наш разговор подал голос Стивен. – Не выйдет. Может, у иномирянок брак – больная тема? Витториусу тоже кого только ни сватали, а он ни в какую – все знают.

– Или он закоренелый холостяк, каким был наш принц, пока ее не встретил, – с улыбкой добавил Жером.

Я снова откашлялась.

– Прошу прощения, но я по-прежнему здесь.

Жером покосился на меня и расхохотался уже в полный голос, заставив подпрыгнуть пару мензурок на алхимическом столе (все остальное просто задрожало). Стивен молча улыбался, снова занявшись своей палочкой. Я терпеливо ждала, когда этот абсурд закончится.

– Что ж, Виктория, – отсмеявшись, начал Жером. – Вы правы, оставим дела любовные. Простите за этот разговор, вы просто еще не видели наших девушек: от брака ни одна бы не отказалась, даже ведьма. Но я понимаю, должно быть, в вашем мире все иначе. Итак, нам нужно что-то другое…

– Зачем нужно-то? – Я все еще ничего не понимала. Чепуха какая-то, что я тут делаю? И как бы перевести разговор на Витьку, а то домой хочется – сил нет… Еще недельку я бы согласилась здесь погостить, но желательно точно знать, когда и как я попаду домой. А то ловушка какая-то получается.

– Видите ли, Виктория, – улыбаясь, сказал маг. – Раз от вас в данный момент зависит ни много ни мало судьба нашего мира, хотелось бы знать, что он в надежных руках. А если вы нисколько не заинтересованы в его безопасности, то наверняка избавитесь от Вильгельма в любую минуту.

– Но пока ведь не избавилась.

– Пока, – подчеркнул Жером. – Пока вам не предложили что-то действительно стоящее.

Я вздохнула. Обидно, когда твою совесть так низко ценят. Даже если мне предложат вернуться домой ценой чьей-то жизни (а уж тем более жизней – как я поняла, именно этим грозит мне избавление от кота-принца), то я, конечно, не стану соглашаться!

Хотя если представить, что мне при этом руку выворачивают, как в исторических сериалах в сценах пыток… Не уверена, что тогда сдержусь.

Жером понял мое молчание по-своему.

– Вот видите, Виктория. У всего есть цена, нам пока везет, что у вас она высокая. Но поверьте, король Ночных земель найдет, чем вас купить. Валенсии нужно сделать это раньше.

– Вы ведь придворный маг, – тихо сказала я, хмурясь. – Разве такие вещи обсуждаются не с королем?

Жером вздохнул. Повернулся к столу. Вытащил откуда-то из-под стопки книг короткую записку на обрывке бумаги и сунул мне под нос.

– Это от короля. Он отлично понимает, что ему вы доверять не станете.

А придворному магу, значит, стану? Я пробежала глазами по записке. «Найди, чем ее купить», – вот что она гласила.

– А откуда я знаю, что речь идет обо мне и что это писал король Валенсии?

Жером вздохнул еще тоскливее, забрал у меня записку, бросил обратно на стол.

– Хорошо, Виктория, не будем терять время, – сказал он после продолжительного и довольно тяжелого молчания. – Вы и сами хотели меня видеть, насколько я знаю. Зачем?

О, наконец-то!

– Хочу найти моего друга, Витьку… Э-э-э, то есть Витториуса. Вы знаете, как?

– И с его помощью вернуться домой? – угадал Жером.

Я не стала отпираться.

– Да.

– Вы понимаете, что даже дома руки короля Каламита дотянутся до вас?

Я не знала ничего насчет Каламита, но перед попаданием сюда некая горящая фигура, которая притворялась моей мамой, была очень убедительна.

– Эм… Вить… Витториус, насколько я знаю, искал способ расколдовать Вильгельма. Если он его нашел, то осталось найти Витториуса, и все это закончится. Разве нет?

Жером посмотрел на меня как на наивную маленькую девочку.

– Вы полагаете, что когда с Вильгельма спадет заклятие, все закончится?

– Ну да.

– Нет, – снова улыбнулся маг. – И мы сделаем все, чтобы не пустить вас домой, пока вы связаны с нашим принцем. И уж лучше вы, чем кто-то действительно продажный. То есть дешевый.

Принять это за комплимент, что ли?

– Но мне нужно хотя бы знать, что я могу вернуться…

– И нам бы не мешало иметь под рукой кого-то, кто может вас уговорить, – задумчиво произнес Жером.

– Вы про Витьку? – Я еле сдержала смех. – Даже он не уговорит меня выйти замуж за вашего принца и навечно застрять здесь!

– Но уговорил же он присмотреть за незнакомым котом, – справедливо заметил Жером. – Что ж, я передам королю ваши… требования, Виктория. Но даже если его величество согласится, найти мага, особенно если он того не хочет, будет непросто. О Витториусе уже давно никто не слышал, значит, он или мертв, или прячется.

Возможная смерть Витьки не укладывалась у меня в голове.

– Вы хотите сказать, что даже если ваш король даст добро, вы вряд ли мне поможете?

– Даст добро? Вы имеете в виду, согласится, Виктория?

Я кивнула, и Жером продолжил:

– У вас есть какая-нибудь вещь, принадлежащая раньше Витториусу?

Я помотала головой. Если не считать кота, но он точно не вещь, да и вроде бы не принадлежал Витьке…

– Что ж, у Вильгельма точно есть. – Маг с улыбкой посмотрел на меня. – Уговорите его ею поделиться, и я найду вашего друга.

Ну да, легко сказать «уговорите»!

Я машинально подергала меховой воротник на шее.

– А это, кстати, зачем?

– Чтобы Вильгельм не знал о нашем с вами разговоре, – подмигнул мне маг. – И как же вы его уговорите?

– Понятия не имею, – пробормотала я, отводя взгляд.

Жером усмехнулся. Даже Стивен, все еще занятый своей палочкой, улыбнулся.

– В вашем мире, Виктория, очень странные порядки. Неужели вам не приходила в голову мысль сказать принцу «да»? – явно сдерживая смех, предложил придворный маг. – Понарошку.

– Приходила. – Я взглянула на него исподлобья. – А вам не кажется, что это будет некрасиво по отношению к Вильгельму?

У мага вытянулось лицо. У Стивена в руках замерла серебряная палочка.

– У вас в… этом вашем мире… все такие? – запинаясь, сказал наконец Жером после минуты молчания. Это было странно – видеть смущенного великана.

– Какие такие?

Жером не сразу нашелся с ответом.

– Правдивые.

Я молча подняла на него взгляд.

– Ясно. – Жером отвернулся и даже как будто покраснел. – Ну тогда… Мда. Ясно. Виктория, вы меня простите, но без вещи Витториуса мне действительно будет очень тяжело вам помочь. Вы не пробовали попросить Вильгельма? Если быть честным, то он… м-м-м, лучший маг, чем я. – Жером смущенно потупился.

– Пробовала. Он отказался.

В комнате снова повисла тишина, потом Жером развел руками.

– Виктория, простите. Я правда не представляю, что еще можно сделать.

Я посмотрела на Стивена.

– Эту вещь ведь можно украсть? Вильгельм же не обязательно должен дать мне ее сам. Да?

Стивен поймал мой взгляд.

– Да, – медленно кивнул Жером.

– Но я должен знать, что красть, – спокойно заметил наемник. – Вик, ты просто не видела комнату своего жениха. Там… бардак.

Я задумчиво промолчала.

– В общем, как раздобудете нужное, обращайтесь, – неуклюже закончил разговор Жером. Посмотрел на Стивена. – Проводи госпожу до ее покоев. И не забудь снять с нее амулет.

Обратно мы добирались так же – по потайному ходу.

– Ну что, Вик, кажется, ты все-таки идешь на праздник, – нарушил тишину Стивен. Весьма относительную, кстати, тишину: задумавшись, сопела я еще громче.

– Кажется, иду.

– И, конечно, я, как твой телохранитель, тоже.

– Угу.

– Найду тогда твоих служанок. Виктория? Ты так усердно обдумываешь способ уломать своего принца пригласить тебя в его берлогу? Да ладно, не поверю, что у вас девчонок этому не учат! Улыбнешься ему, даже говорить ничего не придется, если лгать не хочешь…

– Стивен? А ты служишь этому Ночному королю? Каламиту?

Парень замер посреди коридора. На мгновение как будто даже дышать перестал.

– Служил. Но ты предложила мне больше.

– А что будет, если он тебя перекупит? Ты меня убьешь?

Стивен поймал мой взгляд.

– Сначала предупрежу. К тому же теперь ты Каламиту точно нужна живая. Не бойся, Вика, он тебя не тронет. Ты ключ к его мировому господству. А Каламит очень осторожный человек.

– Ты хорошо его знаешь?

Наемник пожал плечами.

– Периодически работаю на него. Как видишь, еще жив. Успокойся, Вик, это не твоя забота. Пусть принц с этим разбирается.

Я вздохнула, но развивать эту тему не стала. Если я буду аккуратна, то даже не встречусь с этим их местным ужасом. А потом Вильгельм расколдуется, и я вернусь домой. Вот об этом надо думать – как заклятие снять. И о Витьке, который наверняка уже знает, что делать.

– М-м-м, а хочешь, я к тебе попристаю? – неожиданно предложил Стивен уже в комнате, снимая с меня воротник-артефакт. – Так ты точно принца заведешь, уверяю, он только на тебя смотреть будет.

– Он уже смотрит, – скривилась я. – Не надо, сама справлюсь. Что, хочешь поскорее от меня избавиться, а?

Стивен усмехнулся.

– Я хочу поскорее своих единорогов.

И, подмигнув напоследок, исчез за задвинувшейся стеной. А я осталась ждать служанок – готовиться к празднику.

Ну хоть посмотрю, как тут отмечают.

Вильгельм позировал.

Нет, серьезно, просто так не встанешь – поза неудобная. Вполоборота, левой рукой держась за увитую плющом колонну, правой поигрывая перчатками (какие перчатки? жара ведь!), при этом откинувшись назад и манерно изогнув шею, чтобы не только прищуренный взгляд, но даже вздернутый подбородок казался надменным. Удивительно, но такая поза выгодно подчеркивала костюм принца: черный бархатный камзол, щедро украшенный серебряной вышивкой и жемчугом. Белая сорочка под ним отливала синевой и мерцала алмазными подвесками на кружевных манжетах и воротнике. Впрочем, мерцал Вильгельм весь, драгоценности и вышивка украшали даже брюки принца – черный жемчуг и серебро.

Во вырядился!

Я невольно поискала глазами фотографа. Или, может быть, художника? Для чего-то же этот кот стоит тут и что-то воображает.

– Вик, – позвал Стивен. Поймал мой взгляд, кивком указал на принца: – Ты боишься к нему подойти?

– Боюсь ослепнуть, – хмыкнула я.

Стивен не сдержал смешок.

На мне украшений было куда меньше. Платье я надела самое легкое, какое нашлось в гардеробе, снова желтое, грудь и плечи прикрыла тонкой полупрозрачной накидкой в тон. Только янтарные бусы да позолоченная кайма лифа все это и украшали. Броши, подвески, серьги, браслеты и кольца я надевать отказалась. По-моему, можно было бы просто распустить волосы – они и так у меня яркие, внимание притягивают лучше золота. А все это богатство из алмазов и жемчуга, конечно, красивое, но будет оттягивать уши, запястья и пальцы уже через час. Спасибо, мне хватало туфель. Удобные… пока, но с закрытыми носками (зачем – ведь так жарко, ну почему в Валенсии нет босоножек?). Вдобавок туфли украшали подвески из янтаря и высоченные тонкие каблуки. Ненавижу каблуки. Я умею на них ходить, но недалеко и недолго. Я только увидела эти пыточные орудия, сразу поняла, что вечером еле доплетусь до кровати, но служанки в один голос воскликнули: «Госпожа! Это же торжество! Все леди будут в таких туфлях». Наверное, это что-то вроде традиции: издеваться на королевском приеме над несчастными девушками. Если надену сапоги или тем более тапочки, меня не поймут.

Я не очень хотела, чтобы меня понимали, но не стоило зря злить Вильгельма, раз уж мне нужна его помощь.

– Идем, – Стивен улыбнулся, подавая руку. – Ослепим твоего принца.

– За единорогов, – усмехнулась я.

– За единорогов, – серьезно повторил Стивен.

Вильгельм повернул голову как будто нарочно так, чтобы на волосы упал солнечный свет. Теперь принц сиял весь, с ног до головы, и да, был красив. Красив… Но не для меня.

Я спрятала улыбку, приняла руку Стивена, однако мы не сделали и двух шагов, как на Вильгельме повисла… Э-э-э… нечто. Она была розовой и пышной, как кексик, волна ее духов докатывалась даже до нас, а уж как ослепительно сияли украшения! Куда там Вильгельму.

– А я говорил, – заметив мое замешательство, улыбнулся Стивен. – Твой принц популярен.

Я смотрела, как по-кошачьи ластится к Вильгельму эта розовая пышечка, и чувствовала странное, неправильное желание повиснуть так же на Стивене – чтобы принц видел. Да, Стивен не так красив и даже на праздник оделся во все серое, выцветшее и неброское, но… Он парень, а что лучше всего заставит другого парня ревновать?

Глупо, согласна.

– Ви-и-ик? – словно прочитав мои мысли, протянул Стивен. – Хочешь, я тебя поцелую? Только ты чуть влево встань, тогда его высочество точно нас увидит.

– И испепелит тебя, – пробормотала я.

Стивен усмехнулся.

– Меня не так просто испепелить. Пойдем. Ты же умеешь целоваться, или, – он поймал мой взгляд, и я с удивлением заметила в его глазах интерес, – я буду у тебя первым?

– Никаким не будешь. Веди меня к этому коту.

Стивен пожал плечами.

– Как скажешь. Но ты много теряешь – еще ни одна из моих клиенток не…

– Заткнись.

О чем щебетала Вильгельму госпожа в розовом, я не поняла – у нее был очень тонкий голос и она через слово хихикала. Со стороны выглядело мило, но будь я на месте Вильгельма, честное слово, давно бы засунула девице в рот яблоко. Или пирожное. Просто чтобы она умолкла.

Меня она заметила раньше Вильгельма, но виду не подала – только теребить локоток принца стала еще яростнее, а смеяться громче.

– Давай, врежь ей, – прошептал Стивен, когда мы остановились напротив принца и его дамы. – Покажи ей!

– Устрой кошачьи разборки, – пробормотала я. – Вот еще!

И, отпустив руку Стивена, оперлась о колонну и отвернулась. Мы стояли на веранде, и отсюда открывался прекрасный вид на тот яблоневый сад, где я вчера гуляла. Аромат спелых плодов кружил голову сильнее духов розовой госпожи, а солнце сверкало, отражалось от воды в реке – да, той самой, где я вчера устроила заплыв. Удивительно, но сейчас, стоя у колонны, в безопасности, среди журчания голосов и феерии красок – украшений и одежды придворных, – мне хотелось то приключение повторить. Интересно, что стало со старушкой-оборотнем?

– Что, и слова ему не скажешь? – выждав минуту, не выдержал Стивен. – Сейчас уволокут твоего принца. Вик, давай! А ну как окрутят – и все, с концами, до свадьбы? Такие могут, уж поверь…

– Спасибо скажу, – ответила я, не отрывая взгляда от ярко-синего неба. Кита в нем не было, а жаль, я бы хотела еще полюбоваться.

– Спасибо?

– Конечно. Тогда этот кот от меня отстанет, и у него уже не будет причин мне мешать. Может быть, наша связь перейдет на его избранницу – пусть она решает, продавать его или нет. А я со спокойным сердцем домой уеду.

Стивен хмыкнул:

– Ну-ну. Неужели он тебе совсем не?..

– Я же говорила. Совсем.

Наемник вздохнул:

– Прости, Вик, ты просто не представляешь, как сложно в это поверить.

Я пожала плечами.

– И тем не менее.

Мы так постояли еще немного. Я раздумывала, не пойти ли под охраной Стивена попробовать пирожных, а потом все-таки улизнуть на кухню. Вильгельма можно и после подцепить, когда он не будет занят, а я не буду… на каблуках. Ноги уже ноют. Может быть, присесть?

Я огляделась, ища скамейку, и случайно поймала взгляд Вильгельма. Принц моргнул. Распахнул глаза, словно не верил, что это я. Потом стряхнул с себя розовую госпожу и прямой наводкой поспешил ко мне.

Блин… Теперь кухня мне точно не светит.

– Виктория, ты все-таки пришла! – радостно выдохнул Вильгельм, по-хозяйски хватая меня за руку.

– Ну да, – пробормотала я, не сказав, что особого выбора у меня не было. Впрочем, кухня… Мда.

– Ваше высочество, – взвизгнула госпожа в розовом, тоже подскакивая к нам. – Ваша спутница прелестна!

– О да, – выдохнул принц и уставился… куда вы подумали? Правильно, мне на грудь. Еще и руками потянулся накидку убрать, дескать, смотреть мешает.

Я шлепнула его по запястью и улыбнулась даме:

– Меня зовут Виктория.

Дама захлопала глазами – спорим, ресницы у нее приклеенные? Не бывает в природе таких длинных.

– О…

– Ее зовут Виктория, – как зачарованный повторил Вильгельм, все еще что-то выискивая в моем декольте.

– О, – повторила дама. И захихикала. – Как интересно! Пожалуй, я вас оставлю…

Действительно, мимо ведь пронесли пирожные… Тут и я бы принца оставила, если бы он, как клещ, в меня не вцепился.

– Ты очень красива, – сообщил он пару мгновений спустя.

– Угу.

– Очень. – И снова, гад, потянулся к накидке.

Я, конечно, опять шлепнула его по руке.

– И взгляд подними.

– Что?

– В глаза, говорю, мне посмотри, пожалуйста.

Принц вздрогнул, но действительно встретился со мной взглядом.

– Вильгельм, это неприлично и мне не нравится. Прошу тебя, прекрати столько времени уделять моей груди.

Принц порозовел, но ему достало ума тихо возмутиться:

– Почему? Она тоже красивая.

За спиной послышался сдавленный смешок Стивена. Я покосилась на наемника, потом повернулась к принцу.

– Верю. Но мне это не нравится.

Вильгельм кивнул… И снова как зачарованный уставился на мою грудь.

– Виля!

– Тише, Виктория, я занят.

– Сейчас же уйду и переоденусь. В балахон. Чтобы ты, твое высочество, освободился.

Только это Вильгельма и проняло. Он поднял взгляд, хмыкнул и снова надменно прищурился.

– Нет. Ты будешь носить то, что я тебе скажу.

– А ты давно котом не был?

Принц высокомерно улыбнулся, но молча подал мне руку и повел к гостям. Стивен шел следом, на некотором отдалении – как и стража, наверняка приставленная к принцу королем. Их я заметила, когда мы спустились по украшенной цветами лестнице. Мраморные перила увивали алые и розовые незабудки, скрещенные с вьюном, под ногами мягко пружинили лепестки. Мне очень хотелось посмотреть на цветок, из которого их нарвали. Мясистый, должно быть, упругий. И искрится золотистой пыльцой, в которой тут же оказались мои туфли, ноги и подол платья, благо желтый, и его это не испортило. Но все равно словно в море блесток наступила.

В центре широкой площадки, куда привела нас лестница, журчал фонтан, а у диванчиков рядом с кустами роз то и дело выстреливали водяным паром незаметные среди листвы зеленые трубочки. Что-то подобное я видела на верандах ресторанов в центре Москвы летом. Выглядит удивительно: будто цветочную клумбу заколдовали, но в жару от этого становится прохладнее.

А жарко было очень. С меня, одетой в легкое платье, пот лил градом, а уж каково было Вильгельму в его черном костюме, не хочется даже думать. Впрочем, принц выглядел так, будто жары не замечает. Может, заклинание? Попросить поделиться?

– Тебе нравится?

Я вздрогнула.

– А?

Вильгельм совершенно по-кошачьи улыбнулся и вкрадчиво спросил:

– Виктория, ты задумалась обо мне?

– Ну да, ты же центр моего мироздания, – фыркнула я.

Вильгельм шутку не оценил: он только выше вздернул нос и буквально засветился. Ой, да он же поверил!

– Так и знал, что нравлюсь тебе.

– Безумно, – само вырвалось, надо было промолчать.

Вильгельм остановился у фонтана и, не замечая любопытных взглядов (а их было немало – два рыжих человека рядом всегда привлекают внимание), прижал меня к себе. Долго смотрел в глаза (я тоже, чего уж там – есть что-то завораживающее в глазах, когда они разноцветные), потом хрипло произнес:

– Я хочу тебя поцеловать.

И потянулся к моим губам – я еле успела увернуться.

– Обойдешься.

Принц нахмурился:

– Не понимаю. Я же тебе безумно нравлюсь. Или это снова девичья уловка?

Я вздохнула:

– Какая уловка, Вильгельм? Ты не понимаешь сарказм?

Принц удивленно замолчал, а я по глазам видела: в какой-то момент его осенило. И озарение это ему не понравилось.

– Виктория, не нужно со мной играть.

Я повела плечом, высвободила правую руку и щелкнула его по носу.

– Тогда запомни: я смотрю на тебя и вижу кота. Ко-та. Понимаешь? – Хотелось еще и в шутку за ушком его почесать, но я не решилась: мы не были настолько близки. Ха, да даже со Стивеном я была ближе, а Вильгельма действительно знала только как кота. В таком обличье его можно было тискать и дергать за лапы, и да, по носу щелкать. А человек – этот красивый юноша с вывертами на почве тяжелого детства – был для меня чужим. У меня просто рука не поднималась его коснуться. Боже, про какую любовь может говорить сам Вильгельм, я точно так же для него чужая!

Принц отвернулся. Он не отодвинулся, но смотрел теперь на фонтан, и я видела: злится. Еще бы не видеть, струи из тех, что ближе к нам, заледенели.

– Прости.

Принц покачал головой и неожиданно серьезно сказал:

– Тебе не за что извиняться. – Потом повернулся, снова посмотрел на меня. – Виктория, что мне сделать, чтобы понравиться тебе?

Я на мгновение потеряла дар речи, а на глаза, как назло, попался Стивен, который вовсю жестикулировал: дескать, попроси его принести то, что нам нужно. Я знала, что, если действительно попрошу, Вильгельм все исполнит. И если заикнусь сейчас о помощи, поможет.

А потом я уйду домой, в другой мир, и буду там спокойно жить, зная, что обманула наивного парня, у которого я к тому же первая любовь?

Не, ребят, я так не могу.

Поэтому я честно сказала:

– Тебе не нужно мне нравиться.

Вильгельм покачал головой:

– Нужно. Ты меня полюбишь.

– Виль…

– Я сказал – полюбишь, значит, полюбишь. Я всегда своего добиваюсь, так или иначе. Идем.

И, взяв меня за руку, повел прочь от фонтана. А я подумала, не стала ли для него вызовом, как для ученого неудача в исследовании или, наверное, для мага – в заклинании?

На площадке у фонтана не было людно: пока мы с принцем спорили, я заметила только несколько парочек на диванчиках у розовых кустов. Все они – да и цветы, похоже, тоже – с любопытством смотрели на нас, но не вмешивались. Однако когда Вильгельм повел меня от фонтана к длинному павильону, закрытому от солнца виноградом (кстати, спелым), придворных там оказалось больше, ярких, разноцветных, на мой взгляд, экзотичных. Мужчины – в камзолах вроде того, что был на принце, но не черных, а синих или зеленых, – беседовали в основном друг с другом, почти не обращая внимания на дам, еще более разноцветных, будто райские птицы, цепляющихся за локоток кавалеров. Дамы говорили, только если к ним обращались. Впрочем, это не мешало им курсировать от одной мужской группки к другой и довольно часто попадаться нам под ноги. Выглядело это весьма забавно: идет леди, обмахивается веером, томно поглядывает на принца… Потом замечает меня, тормозит – и резко сворачивает в сторону. И так раз пять, но, конечно, разные дамы.

Вильгельм это тоже отлично видел, и его улыбка с каждым разом становилась все шире и шире. На шестой леди он начал о них говорить. Дескать, это юная дочь графа такого-то, приданое у нее такое-то, завидная невеста, видишь, как юные лорды на нее смотрят? А она, красавица, глядит только на Вильгельма, потому что он… Павлин, короче. Или кот мартовский, хвост трубой. Ох!

Я честно терпела до десятой дамы. Потом принц, которому все очень нравилось, ударился в особенно долгое объяснение, почему госпожа… не-помню-кто прелестна, удивительна и составила бы ему прекрасную партию, – в общем, тогда я не выдержала и подхватила:

– Да-да, и грудь у нее больше.

Вильгельм обескураженно посмотрел на меня:

– Что?

– Грудь у нее, говорю, больше.

Принц задумчиво посмотрел на госпожу (та кокетливо взмахнула длиннющими ресницами), потом на меня (я ресницами махать не стала) и вынес вердикт:

– Да, пожалуй.

Я выпустила его локоть и остановилась.

– Чудесно! Тогда давай ты к ней, а я на кухню. Идет? – Честно говоря, к тому моменту туфли уже здорово мне натирали и портили настроение куда сильнее, чем неудачные попытки Вильгельма манипулировать моим вниманием.

Принц схватил меня за руку, улыбнулся и поцеловал запястье.

– Виктория, ты ревнуешь?

Не-е-ет! Я, черт возьми, ковыляю за тобой на здоровенных каблуках и прею в бальном платье на жаре! И мне скучно! Мне очень, очень скучно! Нет, правда, может, проще понравиться принцу через желудок, а не… вот так вот, в общем. Сготовлю что-нибудь вкусное, мужчины же любят покушать, в бытность свою котом и Вильгельм любил. А потом, когда он потребует еще, попрошу его принести что-нибудь, принадлежащее Витьке…

Я ничего этого не сказала, но Вильгельм, наверное, по взгляду все понял. Он отпустил мою руку и обескураженно спросил:

– Тебе здесь не нравится?

Я помотала головой.

– Но… – в голове принца это явно не укладывалось, – королевское торжество…

Я вздохнула.

– И ты так красива в этом наряде, – продолжил принц, но осекся, поймав мой взгляд. – Тебе и платье не нравится?

– Не-а. – И потому что Вильгельм смотрел на меня как на сумасшедшую, я объяснила: – Ты же видел, в чем я дома хожу.

– Но это в вашем мире, там ты не бываешь на королевских приемах…

– И слава богу!

Вильгельм моргнул, покачал головой и снова подал мне руку.

– Мы не можем сейчас уйти. Виктория… Вика, прости. Я думал, тебе здесь понравится. Как можно?..

Я указала в сторону, на ажурную ограду, за которой поварята колдовали над кастрюлями:

– Мне бы там понравилось.

– Это же слуги!

– Угу. Вильгельм, а ты можешь добыть мне книгу рецептов? Помнишь, ты обещал? Я прочитаю и верну. Хочу кое-что переписать.

– Зелья? – поднял брови принц.

Я усмехнулась.

– Выпечку! Ну, супы тоже можно. И, знаешь, жаркое у вас восхитительное, я бы посмотрела на список приправ…

Принц тихо рассмеялся. И, заглядывая мне в глаза, пообещал:

– Если ты будешь хорошо себя вести, моя ведьмочка.

– Я не… кто?!

Вильгельму это вернуло хорошее настроение, и, улыбаясь, он повел меня дальше – больше не обращая внимания на других девушек. Слава богу, слушать про них было действительно скучно.

Мы еще прогулялись, на этот раз молча, мимо другого фонтана и череды беседок, по аллее из иллюзий – особенно мне понравилась гигантская волна, она меня даже брызгами обдала, хотя волосы и платье, конечно, не намокли. Отовсюду слышались голоса, смех, покрикивание химер и рычание других местных питомцев, а в глазах снова рябило от разноцветных нарядов, пышных платьев, ярких камзолов и драгоценных украшений. Повсюду были живые цветы, и я не могла понять, настоящие или волшебные, – они танцевали на клумбах, выдыхали облака пыльцы, светились сердцевинами, как фонарики, и даже играли музыку, точно оркестр. Раз или два я поймала взгляд Вильгельма, но мне было не до принца: от чудес вокруг кружилась голова.

Этот мир действительно был чужим и странным: ты идешь по садовой дорожке, совершенно обычной, только под ногами не песок, а розовый мелкий жемчуг, и всем плевать на него, потому что он то ли ничего не стоит, то ли просто ненастоящий.

Вот из пара для орошения клумб вздымается жуткая фигура, напоминающая восточного джинна, и, взглянув на меня, превращается в жар-птицу, а потом улетает прочь.

Жемчуг под ногами сменяется прибоем, я вздрагиваю и неосознанно поднимаю юбки, чтобы не замочить их. Вильгельм смеется, а дамы и кавалеры за его спиной идут по волнам, как по земле. Я понимаю: снова иллюзия. Естественно, в этом мире ведь нет моря.

Или – над фонтаном танцуют золотые рыбки. В воздухе, резвятся будто птицы, их легко потрогать, они сами льнут к рукам – прохладные, влажные, их чешуя ярко сверкает в воздухе. И все это под тихую музыку не то цветов, не то людей, не то магии, а в голубом безоблачном небе расцветают радуги порталов.

Вильгельм достает откуда-то розу и вставляет мне в волосы, улыбается, повторяет:

– Ты так красива, Виктория.

А роза падает мне на грудь, из алой становится золотистой, осыпается пыльцой, и я изумленно распахиваю глаза. Вильгельм смеется.

– Ты так мило удивляешься.

Это длилось, казалось, вечность: у меня голова шла кругом от всех «неправильностей», и я уже сама опиралась на руку Вильгельма. Он рядом, и с ним не страшно. Не то чтобы я боялась, просто… Это удивительно, когда рыба открывает рот и начинает по-птичьи петь. Это странно, неправильно и с непривычки, да, немного пугает.

Поэтому я не сразу заметила, что гости замолчали, а музыка стихла и в наступившей тишине вдруг громко, пронзительно заиграли трубы.

По мраморной лестнице, усыпанной упругими лепестками, спускался, улыбаясь, отец Вильгельма. Он был в золоте и алом бархате, его голову венчала, как корона, золотая виноградная лоза, глаза смотрели холодно, а губы тонко, презрительно улыбались. Теперь понятно, с кого брал пример младший принц.

Придворные дружно склонились в поклонах, при этом дамы изобразили что-то сложное, настолько, что я, холодея, поняла: вот так сразу не повторю. А если и повторю, то ужасно неуклюже.

Вильгельм остался стоять прямо. Я взглянула на него: что делать-то? Кланяться? На колени падать? Как тут принято?

Принц сжал мою руку и, когда я попыталась тоже согнуть спину (хотя бы просто, без реверанса), еле слышно прошептал:

– Не нужно. Тебе не нужно.

Я осталась стоять.

Король дошел до нас – дорога сейчас была одна, сад гости оставили и выстроились в главной аллее, как живой коридор, а мы стояли ближе к его концу. В общем, его величество заметил нас, улыбнулся одними губами.

– Вильгельм. Какая честь, ты вспомнил о своих придворных обязанностях.

– Отец, – отозвался принц, а я почему-то представила отражение в волшебном зеркале, где король смотрел на сына в восхищении и с любовью. В жизни все было не так.

– Решил показать двору свою невесту? – усмехнулся король и протянул руку: – Виктория.

Я снова посмотрела на Вильгельма. Что?..

Вильгельм нехотя отпустил меня и кивнул на отца. Мне ничего не оставалось как принять протянутую руку. Черт, если он сейчас устроит допрос про приданое и семью, я… не знаю, что буду делать.

Но король, ведя меня дальше по аллее, мимо коленопреклоненных слуг к павильону, увитому виноградом, сказал:

– Мне передали вашу просьбу, Виктория.

Я замерла.

– Она приемлема, – продолжал король. – Я бы не отказался связать договором Витториуса. Если вы убедите его остаться, даю слово, вас ждет награда. Но вы должны понимать: вы также будете жить в Валенсии и не вернетесь домой, и что ждет нас дальше, значения не имеет.

Вот же!..

– Зачем, ваше величество?

– Вы нужны моему сыну.

– Вы тоже, – вырвалось у меня.

Король удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы уже дошли до павильона и теперь были скрыты от придворных стеной винограда. Ну, судя по длине стола – человек на сто, – это ненадолго. Его величество подвел меня к третьему креслу слева от трона. Слуги, до этого незаметные, тут же налили в бокал короля вино, а мне – сок, вроде бы апельсиновый. Я дождалась, пока король сядет (вот она, польза от просмотра всех сериалов подряд, в том числе и исторических), и села тоже. Вильгельм, догнавший нас с отцом (он специально отстал, наверное, этикет такой), бросил взгляд на мой бокал, потом на замершего у моего кресла юного слугу и сделал какой-то быстрый знак пальцами. Слуга тут же заменил сок на обычную воду.

– Зачем? – удивилась я.

– Сок легче отравить, – спокойно ответил Вильгельм.

Я, уже отпив воды, поперхнулась.

– Я дал госпоже противоядие от всех известных ядов, – тихо вставил Стивен, замерший за спинкой моего кресла.

Я ошеломленно оглянулась. Так вот почему он приставал ко мне: «Скушай, Вика, конфетку, головой клянусь, тебе понравится!» Конфета (леденец), кстати, оказалась мятной.

Вильгельм как будто ничего не заметил, а я поймала заинтересованный взгляд короля. Его величество о чем-то говорил со слугой – тот, наклонившись к трону, кивал, дескать, сделаем. А король смотрел на меня и улыбался. Что происходит?

А потом в павильон потянулись придворные. Все они занимали кресла на некотором отдалении от нас, все смотрели с интересом, особенно на меня и принца. Вильгельм делал вид, что мы здесь одни. А может, и не делал, может, и правда считал, что все эти лорды и леди так, пыль под ногами, недостойная внимания. От него можно ждать и не такое.

Когда же стол заполнился весь и остались только два свободных места по правую руку от короля, появился старший брат Вильгельма Раймонд со спутницей. Принц-наследник по-прежнему казался усталым, на его плече покачивалась химера Фрося, помахивая огромными белыми ушами. В тон им был и костюм принца – снежно-белый шелк, серебряная вышивка. Я посмотрела на черный камзол Вильгельма и подумала, специально ли младший принц так одевается, чтобы казаться как можно дальше, отличнее от брата, или это снова тонкости этикета?

А потом мой взгляд упал на спутницу Раймонда, и я поняла, что выражение «челюсть отпала» вовсе не фигуральное, а очень даже конкретное. Хорошенькая, миленькая блондиночка, ну просто куколка, была одета в какую-то невозможную конструкцию, больше похожую на башню, чем на платье, а из волос девушки соорудили целую клумбу, утыканную живыми цветами. Надо ли говорить, что она вся сияла, как королевская сокровищница? Боже мой, она не боится выходить на улицу в таком виде? Украдут, а она и сбежать не успеет. Каблуки у госпожи куколки были еще выше и тоньше моих. А длинные ресницы, а матовая кожа, явно припудренная в три, а то и четыре слоя! Тюбик тональника на всю эту милоту точно ушел, не меньше. Господи, да мы в ночной клуб с девчонками так не красились! Даже в первый раз.

Как мне теперь это развидеть?

Вильгельм встал, как и король, когда принц с куколкой подошли к столу. Я тоже было дернулась, но Вильгельм нажал мне на плечи и удержал.

– Ты опоздал, – холодно бросил король.

– Простите, отец, – вздохнул старший принц.

Король кивнул, улыбнулся одними губами куколке.

– Оливия.

Блондиночка изящно поклонилась.

– Мой прекрасный повелитель, как я счастлива вновь быть приглашенной на ваше торжество.

Вау.

Король на это ничего не сказал, только снова кивнул и сел. Сделал знак слугам – на столе… в общем, что-то появилось, не знаю, я не могла оторвать взгляд от Оливии. Сама девушка, скромно потупившись, позволяла ухаживать за собой Раймонду.

– Нравится? – прошептал мне на ухо Вильгельм.

– А?

– Леди Оливия. Ты только на нее и смотришь. Обычно девушки глядят на моего брата… – Он взглядом указал на леди недалеко от нас, три или четыре юных девушки, которые буквально разрывались, не зная, на кого им смотреть интереснее: на наследника или его брата.

– Виля. Если мне придется так же одеваться, как она, – я кивнула на Оливию, – лучше сразу меня убей.

Принц поднял брови, моргнул – и неприлично громко расхохотался. Все уставились на нас. Впрочем, они и раньше смотрели. Уже от одного этого кружилась голова – настолько в центре внимания я, пожалуй, была, только когда спасала Стивена в Изумрудном городе. Но там я танцевала, и мной восхищались, и я знала, что делаю. А здесь я чувствовала себя словно на минном поле, ведь никто не объяснил мне правила поведения за столом на приеме у короля. А мне и в голову не пришло спросить.

Впрочем, думаю, даже если бы пришло, меня это не спасло бы. Наверное, так чувствуют себя звери в зоопарке, разве что эти аристократы были спокойными зрителями, они просто наблюдали. Конечно, не таращились – это же вульгарно, – но я ловила на себе взгляды исподтишка. Отовсюду, начиная с короля и заканчивая слугами. Его величество о чем-то увлеченно беседовал с Вильгельмом, я не слушала, но, возможно, речь действительно шла обо мне: король был похож на мальчишку, который тыкает палочкой в хомячка, приговаривая: «Шевелись!» Хомячком, естественно, была я.

Иначе вел себя принц-наследник. Он ни слова не сказал своей спутнице, зато время от времени влезал в разговор отца с братом, и мне показалось… Возможно, я ошибаюсь, конечно, однако… Раймонд завидовал брату из-за этой частички отцовского внимания, которая досталась не ему. Если подумать… и вспомнить… Король за весь разговор ни разу не взглянул на старшего сына. Что же тут за семья такая?

И конечно, придворные, которые отлично развлекали себя сами (не так я представляла себе королевский прием… а как же менестрели?), и я не могла не обратить внимания, что женщины больше молчали и отвечали, только когда к ним обращались. Взгляд опущен, руки изящно держат вилочку или ложечку, не дай бог, не нож – на кусочки еду разрежет сидящий рядом мужчина. Когда я «похитила» у увлеченного разговором Вильгельма нож (мне, как и другим женщинам, его не дали) и стала резать мясо, сидящая напротив спутница старшего принца впервые оторвала взгляд от тарелки и уставилась на меня так, будто я прямо у нее на глазах… не знаю, змею распиливала. Живую.

– Брат, ты забыл о своей даме, – дождавшись паузы в разговоре, заметил Раймонд. Химера Фрося у него на плече сидела, чинно сложив передние лапки на розоватом животе.

Вильгельм повернулся ко мне, посмотрел непонимающе – как и я. Что? Я не против, пусть разговаривает.

Но потом принц забрал нож, посмотрел на уже порезанное мясо – и принялся нарезать его на еще более маленькие кусочки. Я сидела, опешив, и наблюдала. До меня только потом дошло, что, видимо, это тоже какая-то традиция, как каблуки. Действительно, зачем давать женщине нож, она же порежется! А ведь если вспомнить, на кухне нам тоже все уже порезанным подавали…

Странный, очень странный здесь мир.

После, кажется, пятой перемены блюд без видимого сигнала, но как по команде все вдруг встали. Женщины присели в реверансах и гуськом направились к выходу из павильона. Я непонимающе смотрела им вслед. Это что? Куда они идут? Мне тоже идти? Что делать?

Тем временем Раймонд тихо позвал свою спутницу. Та остановилась и, не поднимая взгляда, вернулась, выслушала его и направилась ко мне.

– Леди Виктория, – голос у нее был приятный, хоть и очень тихий. – Если вы не возражаете, я покажу вам сад.

Вильгельм дернулся было остановить нас, но король бросил:

– Оставь. – А потом добавил: – Ты стал похож на одержимого, Виля.

Младший принц покраснел, а я пошла за спутницей Раймонда… Оливия, конечно, вот же ее имя. Мне было неловко: я не знала, что происходит, как себя вести, почему все женщины ушли и куда, а также зачем уводят меня. Но я сдержалась и не обернулась, не посмотрела на Вильгельма, хоть и чувствовала его взгляд. Он не хотел меня отпускать.

Выйдя из павильона на яркое дневное солнце, Оливия улыбнулась, вежливо и неожиданно открыто.

– Не волнуйтесь, Виктория. Я могу вас так называть?

Я кивнула.

Она протянула мне руку. Откуда-то зазвучала музыка, я принялась озираться. Оказывается, дамы ушли недалеко – в соседнюю беседку, где очень юная, хрупкая девушка, украшенная перьями, точно экзотическая птица, играла на скрипке. Ха, а вот и менестрель. Вперед действительно вышел юноша в зеленом – с ног до головы, даже волосы у него были изумрудными. Вышел, встал перед скрипачкой и чистым красивым голосом запел что-то про любовь.

– Вы хотите послушать? – спросила Оливия. Она по-прежнему протягивала мне руку.

Дамы сгрудились вокруг менестреля – на диванчиках, обмахиваясь веерами и то и дело цапая бокал с подноса у служанок. Я представила, как на меня снова начнут глазеть (хорошо, если этим ограничатся), и усмехнулась.

– Нет, спасибо, я не самоубийца.

– Простите?

Я тоже улыбнулась Оливии и приняла ее руку. Потом посмотрела девушке в глаза.

– Но вы, если хотите, можете остаться. Я и одна не пропаду. Вас же попросили за мной присмотреть? Не беспокойтесь, со мной ничего не случится, у меня есть… – я оглянулась. Стивен стоял в отдалении и снова играл с серебряной палочкой, – телохранитель.

Оливия тоже посмотрела на Стивена и неожиданно усмехнулась:

– Что, Виктория, вы тоже не любите торжества?

Я замялась.

– Обычно-то люблю, но тут как-то… не очень.

Оливия кивнула и повела меня куда-то в сторону от беседок. На мгновение у меня мелькнула догадка, что сейчас она начнет кота просить – вдруг это такая уловка старшего принца? Но позади шел Стивен, и это как-то успокаивало.

Мы молчали. У меня на языке вертелся всего один вопрос, но задавать его я бы ни за что не стала. Не спрашивать же: «А если в вас ткнуть, вы точно не рассыплетесь, как зефир?»

Оливия чему-то улыбалась. Разговор она начала первая – обернулась и вдруг с любопытством спросила:

– Виктория, а вы правда прибыли из другого мира, как Витториус?

– Да…

Подкрашенные (я бы даже сказала «перекрашенные») глаза девушки засветились.

– Расскажите!

– Что?

– О вашем мире. Прошу, это должно быть так чудесно – путешествовать по мирам!

Я вспомнила свое падение из окна и полет на пару с котом. Ага, чудесней не бывает.

– М-м-м, а вы Витториуса об этом не спрашивали? А то мне… э-э-э… повторяться не хочется.

Оливия снова улыбнулась. Стоило уйти из павильона, как она преобразилась: больше никаких взглядов в пол, никакого тихого голоса, сдержанности и показной скромности.

– Что вы, Виктория, он же мужчина.

– Да? – вырвалось у меня. Витька был Витька, сорви голова, вечный бандит, как его мама называла. Как мужчину я его никогда не рассматривала. – Ну да. И что?

– Нельзя разговаривать с незнакомым мужчиной, тем более первой задать ему вопрос. Что вы, Виктория, это как будто… предлагать себя. Это… – Она не закончила и покачала головой.

Какой же все-таки чудной тут мир!

– А с женщиной разговаривать можно?

– Конечно. Разве мы сейчас не беседуем? – Оливия улыбалась и казалась расслабленной. Меня она точно не боялась (впрочем, чего меня бояться?), и разговор как будто не был ей неприятен. Хорошо.

– А если с мужчиной нельзя разговаривать, то что с ним можно делать?

Оливия рассмеялась, словно я спросила, сколько будет дважды два.

– Угождать ему, конечно!

Действительно, и как я сама не догадалась?

– Молча?

– Если он не захочет иного…

– Любому мужчине? – Должна же я знать, женщины здесь на правах служанок или… Или. Хм, а как же та дама, которая беседовала с Вильгельмом сегодня, когда я подошла? И другие… Я спросила у Оливии, и та рассмеялась.

– Ох, Виктория, это же двор. У нас довольно… распущенные нравы. К тому же он принц. Ему можно предлагать себя, ведь у принца может быть и жена, и официальная любовница, в этом нет ничего неправильного или стыдного.

Мда, и Вильгельм еще удивляется, почему я не хочу здесь оставаться. Интересно, а Оливия – официальная любовница Раймонда? Конечно, я не стала бы это спрашивать, неприлично… Наверное. Ничему уже не удивлюсь в этом сумасшедшем мире.

Но она сама сказала:

– Принц Раймонд – мой жених.

– О, – только и смогла выдавить я. – Круто… В смысле, поздравляю.

Оливия грустно улыбнулась.

– Он вам не нравится? – вырвалось у меня. Это, пожалуй, тоже было не слишком тактично.

Оливия подняла брови и рассмеялась. Под смехом пряталось смущение, но тут уж я ничего спрашивать не стала.

Спросила Оливия:

– А вам нравится младший принц?

Я вздохнула.

– Нет, поэтому я совсем не хочу становиться его… кем бы то ни было. – И тут же, пресекая ее возражения, добавила: – Простите, для вас это наверняка дико звучит, но у меня в любимцах другой тип мужчин. Без… – Я изобразила фирменный взгляд младшего принца, – этого.

Оливия рассмеялась, на этот раз, кажется, искренне.

– Милая Виктория, вы очаровательно непосредственны!

Наверное, это был комплимент, поэтому я улыбнулась и поблагодарила.

– И вас некому… заставить, – поколебавшись, сказала девушка. – Когда отец говорит мне, что я выйду замуж за наследника, я ему не перечу. Я его дочь, его слово для меня закон. В вашем мире, кажется, все по-другому.

Я попыталась представить, как папа говорит мне выйти замуж за незнакомого или неприятного мне парня. Попыталась и не смогла.

– Да, совершенно. Но… вам же, а не отцу потом с ним жить! Если он вам не нравится, вы будете несчастны.

– Вовсе нет. Его высочество наследный принц очень заботлив, – возразила Оливия, но ее голос звучал совсем не радостно.

– Этого мало, – пробормотала я.

Оливия услышала и снова грустно улыбнулась.

– Надо было родиться мальчиком, – продолжила я.

Оливия рассмеялась.

– Что вы! Если девочек не станет, кто же будет заботиться о мужчинах?

– А то они одичают, – хмыкнула я. – Действительно.

Мы немного помолчали. Сад у меня рассматривать не получалось: я пыталась уложить в голове местный патриархат. Мда, хорошо, что дома не так… А если бы было так, я ведь и не знала бы, что бывает по-другому, и считала бы этот порядок правильным. Как Оливия считает. И как было в одном сериале про феминистку с этим, актером-красавчиком, который Шерлока играл… Мда, что-то меня не туда унесло.

– А чем они сейчас занимаются, в виноградном павильоне? Женщины, я поняла, музыку слушают, а мужчины?

Оливия улыбнулась.

– Наверное, обсуждают важные государственные дела. Не нам об этом задумываться…

Я обернулась, бросила взгляд на Стивена и повысила голос:

– Правда обсуждают?

Просто на моей памяти, когда мужчины после праздничного обеда остаются наедине, они обычно пьют как не в себя, даже если должны бизнес делать. А уж если женщин прогнали! Что-то такое я наблюдала (подглядывала) на паре папиных корпоративов.

Стивен поймал мой взгляд, пожал плечами.

– Конечно. Очень важные дела вместе с десятком полуголых танцовщиц.

Оливия изумленно выдохнула. А я неверяще хмыкнула.

– Ты это только сейчас придумал?

– Нет, я видел, как их туда заводили, – не моргнув глазом ответил наемник.

Я рассмеялась:

– Стиптиз, значит.

– Что? – удивилась Оливия.

– Танцы с раздеванием. Тогда не пойдем подглядывать, это неинтересно.

Оливия ахнула:

– А вы собирались?

– Почему бы и нет? Ну да ладно. А здесь есть где-нибудь беседка, а то солнце печет ужас просто. Боже, и эти туфли!..

Беседку мы нашли – посреди лужайки с яркой и мягкой, как ворс ковра, травой. Я тут же скинула туфли, вызвав у принцессы еще один вздох удивления.

– Виктория, что вы! А если кто-то увидит? Это же неприлично!

Я рассматривала до крови натертый мизинец и думала, что вот это как раз неприлично – заставлять бедную девушку ходить в этом орудии пытки. Так и до испанского сапожка недалеко!

– Эх, не придумали у вас лодочки…

– Лодки? – удивилась Оливия. – О нет, у нас есть…

– Нет, я про туфли без каблука…

Разговор очень быстро свернул на девчоночьи темы – шмотки и моду. Я огорошила бедную Оливию описанием наших нарядов (до ужаса неприличных по ее мнению!), она меня – тем же, но, по моим меркам, местные платья были просто неудобными. Забавно мы, наверное, выглядели со стороны: зефирная барышня и потрепанная, уставшая, неприличная я.

Думаю, поэтому Вильгельм засмотрелся, когда пришел меня забирать. Прошло наверняка больше часа – солнце уже начало клониться к горизонту. О да, куда больше часа. Бедный Стивен, наверное, со скуки умер, слушая нашу девчоночью болтовню. Это как же человеку нужны единороги… Надо поинтересоваться, кстати, зачем. Странно, что мне раньше это в голову не пришло, хм.

Вильгельма мы заметили не сразу: Оливия взахлеб рассказывала какую-то смешную историю, которая приключилась с одной ее знакомой леди из-за цвета нижней юбки платья. Не знаю, как кавалер этой бедняжки рассмотрел тот самый цвет, но почему-то обиделся, и я слушала очень внимательно, пытаясь по лицу Оливии угадать, где нужно смеяться, потому что соль шутки не понимала. Но тут Оливия вдруг осеклась, побледнела и, подхватив подол, попыталась вскочить. Если бы я не подала ей руку, она бы точно упала – вот уж у кого этих нижних юбок было три или даже четыре, не меньше.

– Вильгельм, – протянула я, пока Оливия спешно натягивала маску правильной девочки: опускала взгляд, расслабляла мышцы лица, чтобы казать глупее, чем есть на самом деле.

– Виктория, – кивнул принц. В руке он держал поднос с бокалами и вазочкой мармелада. – Леди Оливия, мой брат ждет вас. Он крайне удивился, когда не нашел вас среди других дам.

Оливия вздрогнула и, не поднимая взгляда, поклонилась. Вильгельм сделал знак одному из сопровождавших его стражников, тот ударил кулаком по груди (прямо как римский легионер) и подошел к девушке. Оливия оперлась на его руку, и так они вместе ушли.

– Я, кстати, тоже удивился, – сказал Вильгельм, ставя поднос на траву и садясь рядом. – Почему я должен тебя искать?

– Как будто тебе сложно, – откликнулась я. – Ты же заклинание на меня повесил. Разве ты не всегда знаешь, где я нахожусь?

Вильгельм поморщился. А я повернулась к Стивену:

– Хочешь мармелад?

Стивен удивленно поднял брови:

– Хочу.

– Виктория! – зашипел принц, но я нахмурилась.

– Тебе жалко? Стивен не обедал в отличие от нас.

– Это не имеет значения.

– Для тебя – да.

Вильгельм волком смотрел, как наемник выбирает мармеладку – а выбирал тот, словно нарочно, очень придирчиво. И вид принца был при этом очень говорящий: «Чтоб ты подавился!»

Стивен еще и причмокивал от удовольствия.

– Да между вами, ребят, просто искрит! – воскликнула я и рассмеялась.

Стивен только плечами пожал, а Вильгельм впился в меня восхищенным взглядом, как клещ. Потом сам поднес к моим губам бокал. Я удивилась, но отпила. Вильгельм отчего-то совсем «поплыл».

Я решила, что хорошего понемножку, и поставила бокал на место.

– О чем вы там секретничали с полуголыми танцовщицами, когда мы ушли?

Вильгельм поставил бокал обратно на поднос.

– Это не женское де… Какими еще танцовщицами?!

– Полуголыми. – Я покосилась на Стивена. Тот хмыкнул. – Наверное, красивыми.

– О силы! – Вильгельм тоже посмотрел на наемника. – Какие мысли ты вкладываешь ей в голову!

Стивен снова хмыкнул, а я поспешила вмешаться:

– Да ладно, если тебе нужна наивная девочка, то это не ко мне.

Вильгельм поморщился, потом посмотрел на меня долгим внимательным взглядом и наконец спросил:

– Тебе не понравился наш праздник?

Мне бы куда больше понравилось на кухне, но сказать это значило обидеть принца. Поэтому я пожала плечами.

– Красиво…

Вильгельм усмехнулся и вдруг бросил взгляд на мои ноги. Вздрогнул.

– Что это?

– А?

Но принц уже схватил меня за стопу, вглядываясь в кровавую мозоль, будто никогда ничего подобного не видел. Потом прошипел:

– Кто посмел?

Я остолбенела. Что, правда не видел?

– Виктория, кто – это – сделал? – Теперь принц схватил меня за подбородок. – Говори! Слуги? Другие женщины? Кто?!

Я убрала его руку от подбородка.

– Виль, успокойся. Это обычная мозоль. От туфель.

Вильгельм посмотрел на брошенные неподалеку туфли – они красиво сверкали в солнечном свете.

– Я не вижу на них заклятия, Виктория, ты лжешь…

Ой, да ладно!

– Трут они, – не выдержав, рассмеялась я. – А ты думал, легко на каблуках ходить? Да еще и в закрытых туфлях в жару? Конечно, трут. Все нормально, правда.

Вильгельм дернул щекой и снова склонился над моей ногой. Подул – и сначала было щекотно, а потом тяжесть и усталость исчезли, словно я не ходила в этих золотых колодках не знаю сколько, а будто проснулась, свежая и отдохнувшая.

– Ух ты! – вырвалось у меня. – Спасибо.

– Зря я тебя сюда привел, – тихо сказал Вильгельм. И еще тише: – Прости.

Я улыбнулась. Чуть погодя принц тоже улыбнулся в ответ.

И тогда меня вдруг накрыло: в глазах потемнело, во рту стало неприятно-сухо, но стоило снова потянуться к бокалу, как меня скрутила такая судорога, что стало страшно. Со мной никогда раньше ничего такого не было, что происходит?!

– Виктория! – Вильгельм бросился ко мне, подхватил на руки.

Что было дальше, я не помню – наверное, мы куда-то перенеслись, и это «где-то» было очень грязной и неаккуратной комнатой. Такой свалки я даже у брата не наблюдала, когда он к диплому готовился. А у него в то время такое творилось! Так вот, здесь было хуже: книги валялись по всей комнате раскрытые и закрытые, а по соседству лежали забытые пустые бокалы, тарелки с объедками, почему-то фигурные диванные подушки, напоминающие химеру Раймонда Фросю, а еще – обрывки бумаги, лепестки, комья земли, перья, какие-то флаконы и да, битое стекло… Натуральная свалка.

Среди которой я вдруг разглядела гоночную машинку на радиоуправлении. У машинки была дырка в капоте, и я точно помнила откуда: мы ее с Витькой прожгли, когда баловались с украденной у папы зажигалкой. А еще там на днище наверняка написано: «Витя + Вика = дружба».

– Виктория? – надо мной склонился Вильгельм, закрыв собой машинку и кучу мусора слева. – Как ты себя чувствуешь?

Он был бледный, и руки у него дрожали. Пил, что ли, на празднике? Да нет, запаха не чувствуется…

– Нормально. – Я зевнула. – А что произошло?

Вильгельм помолчал, но ответил:

– Тебя отравили. Не волнуйся, я уже дал тебе противоядие. Я не понимаю, как…

Тут в дверь за его спиной постучали, и Вильгельм, тихо выругавшись, пошел открывать. А передо мной возник Стивен.

– Ну? Тут есть что-нибудь Витториуса?

У меня забрезжила неприятная догадка.

– Вика, быстрее! Твой принц сейчас вернется.

Я кивнула на машинку:

– Она.

Стивен схватил машинку и где-то спрятал – где, я не разглядела: Вильгельм вернулся и снова все собой закрыл.

– Виктория, не волнуйся, я узнаю, как это могло случиться и…

– Да-да, все хорошо. – Я снова зевнула. – Только спать очень хочется. Это твоя комната?

Вильгельм кивнул и зачем-то прижал руку к моей шее. Пульс, наверно, измерял.

– Ну у тебя и свинарник! – пробормотала я.

Принц слабо улыбнулся, но быстро посерьезнел.

– С этого вечера ты будешь пить противоядия, которые я тебе сварю, и…

– Да-да, Виль, только я сейчас засну. Ты ведь как благородный рыцарь, то есть принц, отнесешь меня в мою комнату? Пожалуйста. А то у тебя здесь жутко воняет.

Меня снова подхватили на руки, Вильгельм что-то говорил и, кажется, улыбался, но я уже спала.

Во сне мы с Витькой ездили на гоночных машинках – на детском картинге. Витька кричал, что точно меня обгонит, но первым к финишу пришел не он, а рыжий кот в шлеме гонщика. Шлем этот он снял, когда остановил машину, а потом посмотрел на нас с характерным надменным прищуром и гордо сказал:

– Мяу.

Мы с Витькой чуть не лопнули от смеха.

Вильгельм был рядом, когда я проснулась. Он сжимал ладони, будто молился, и что-то беззвучно шептал. Колдовал, наверное.

И не поднял головы, когда я села, опираясь спиной на подушку. Голова немного кружилась, но в целом чувствовала я себя отлично. Даже ноги не болели. Ах, да, Вильгельм же вчера их вылечил.

Стивен стоял у окна, вертя в руках свою любимую серебряную палочку. Поймал мой взгляд, улыбнулся. Я стукнула кулаком об открытую ладонь и выразительно подняла брови. Стивен нахмурился. Хм, может быть, здесь этот жест – «получишь ты у меня!» – не распространен? Но Стивен-то у меня все равно получит…

Зато от звонкого шлепка кулака о ладонь Вильгельм вздрогнул и наконец посмотрел на меня. Пару мгновений изучал, потом выдохнул:

– Виктория. – И уже спокойнее продолжил: – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Спина только чешется. – Я изогнулась, пытаясь достать рукой. Плевать, что неприлично, этот котяра в моем декольте уже и так давным-давно все рассмотрел. Да и закрыто оно сейчас: на мне снова ночная рубашка с рюшами и завязками в нужных местах.

Интересно, а кто меня переодевал?..

Мда. Я же говорю: на все он уже насмотрелся.

– Хорошо, – ответил тем временем Вильгельм. Потом выпрямился и продолжил: – С этого дня ты не выходишь из своей комнаты. Больше никуда. И я приставлю к тебе проверенных слуг.

Ну, черт, Стивен! Все из-за тебя!

Так-так-так, Вика, соберись, улыбайся, этот котяра дуреет от твоей улыбки. Давай, ты же умеешь.

– Виль… гельм. Я понимаю: безопасность превыше всего. Но взаперти я зачахну. Правда. – Тут я посмотрела на него особым, просящим взглядом. Как на физрука во время зачета. Ну поста-а-авьте мне «отл», я же так красиво только что на турнике висела…

На принца мои чары почему-то не подействовали.

– Это не обсуждается, Виктория.

– Но Вильге-е-ельм!..

Он отмахнулся и, отвернувшись, встал.

– Я пришлю к тебе слуг. Больше ты не останешься одна.

Да что же за паранойя такая у валенсийской королевской семьи?!

– Зачем слуги, у меня есть Стивен.

Вильгельм покосился на наемника и хмыкнул.

– Конечно. Только не он ли говорил, что дал тебе комплексное противоядие? – Принц обернулся к Стивену и зло улыбнулся. – Что, наемник, такое комплексное, что не справилось со «Слезами невинности»?

Я прикусила губу. Ну и названия у местных ядов!

– Ну? – поторопил Вильгельм.

Стивен пожал плечами.

– Значит, не справилось. Хотите, я принесу вам голову алхимика, который мне его продал?

Принц фыркнул и посмотрел на меня:

– Я ему не доверяю.

– Зато я доверяю, – вздохнула я, глянув на Стивена. Тот по-прежнему все внимание уделял палочке. Словно не боялся, что рассерженный маг голубых кровей может ему… навредить.

Вильгельм дернул щекой: злился.

– Виктория, ты ничего не понимаешь. Делай, как я говорю, и все будет хорошо…

О да! Вика, дыши. Дыши и не злись… Не надо вспоминать вчерашний день и девушек, заискивающих перед мужчинами, не надо… А, черт возьми!

– Местных девиц будешь так успокаивать, – мой голос звенел от гнева. – Объясни, что на этот раз такое? В чем дело?

Вильгельм поморщился, вздохнул, повернулся к двери… Но не ушел.

– Ты все равно ничего не поймешь.

Уверенность в его голосе меня только подстегнула. Да-да, я же такая дура…

– А ты объясни так, чтобы поняла.

Принц покачал головой и, не глядя на меня – будто ему больно было смотреть, – тихо сказал:

– Тебе ведь уже рассказывали про короля Ночных земель?

О да. Местная страшилка и корень всех бед, Темный Властелин, парам-пам-пам!

– Угу. Камала… Калама… Как его там. И что?

– Каламит. Ты не должна достаться ему, Виктория. Ты понимаешь?

Боже, меня сажают в тюрьму из-за какого-то короля, который невесть где и которому, возможно, даже неизвестно о моем существовании! Хотя Стивена ведь он прислал… Правда, не за мной, а за котом. Так что, быть может, действительно неизвестно. Да кому я нужна? Это же не мое изображение красуется на всех объявлениях типа «Разыскивается».

– Виля. А ты не хочешь разорвать эту… нашу связь, а?

Принц вздрогнул и решительно мотнул головой:

– Нет.

Правильно, как меня в клетку сажать – так это за милую душу. А как связь разорвать – так это твердое «нет».

– А почему?

– Магия, Виктория, ты не поймешь…

Молчи, женщина, твое место на кухне. Хотя с кухней прокол, Вильгельм считает, что мое место в спальне, как Спящей красавице. Того и гляди проклянет, как та злая фея из сказки.

– А ты объясни.

Вильгельм взорвался. Резко обернулся, прожег меня злым взглядом и рявкнул:

– С самых азов тебе объяснять?!

Воу-воу-воу! Прямо как физрук, когда я в него случайно мячом попала. Баскетбольным. Точно под дых.

Я улыбнулась – да, как тогда на уроке улыбалась, хотя мне очень хотелось провалиться сквозь землю.

– С азов не надо. Объясни своими словами, что случится, если ты разорвешь эту связь.

Вильгельм прищурился. Вдохнул, выдохнул – тоже, видать, успокаивался. И вдруг метнулся ко мне – я машинально отпрянула, вжалась спиной в подушки.

– Я тебе, Виктория, покажу, – нависнув надо мной, прошипел принц. – Это куда нагляднее рассказа, правда?

И схватил меня за плечи.

Я закричала.

Наверное. Я не уверена. Просто меня вдруг скрутила такая боль, что я даже описать ее не смогу – словно… словно во мне вспыхнула сверхновая. Ярко, аж глаза чуть не лопнули.

Длилось это не дольше мгновения, потом Вильгельм меня отпустил. Перед глазами еще какое-то время вспыхивали алые и белые цветы, а дыхание я восстанавливала долго, но это было куда лучше, чем… сверхновая.

Стивен стоял теперь, заслоняя меня, и в каждой руке у него было по кинжалу. Вильгельм ошеломленно смотрел на него, лежа на полу навзничь. Его руки все еще светились белым, и от этого света меня чуть не вывернуло.

Мы все молчали. В комнате царила тишина, прерываемая разве что моим частым дыханием – в унисон Вильгельму, тот тоже отчего-то задыхался.

– Простите, ваше высочество, – первым заговорил Стивен. – Но если вы снова тронете Викторию, я буду вынужден сделать вам больно. Ничего личного, это просто моя работа.

Вильгельм нахмурился, словно не понимал, что ему говорят. Потом закрыл глаза, глубоко вдохнул. И стряхнул с рук белые искры. Игнорируя Стивена, посмотрел на меня.

– Прости, Виктория, но наглядней я просто не могу. Это сделает с тобой Каламит, со связью или без. С ней у тебя есть шанс продать меня подороже. Но исход один: ты умрешь. Во втором случае, возможно, быстро.

Я откашлялась, обнимая себя за плечи.

– Ч-черт в-возьми…

Вильгельм не отпускал мой взгляд.

– Теперь ты понимаешь? Каламит доберется до нас, Виктория. Его шпионы везде, и один из них стоит сейчас перед тобой. – Он кивнул на Стивена. Тот все не убирал кинжалы. – Мы можем лишь выиграть время, чтобы достойно ему ответить.

Он верил в то, что говорил, но как же дико это для меня звучало! Как если бы Гитлер вдруг заинтересовался моей скромной персоной и всех своих нацистов направил по мою душу. А, да, и восстал для этого из мертвых. Впрочем, Каламит, похоже, был очень даже жив.

– Х-хорошо, – выдохнула я. Потом не выдержала: – А вот Стивен говорит, что не так уж этот… Каламит опасен!

Вильгельм посмотрел на наемника. Тот хмыкнул.

– Ну конечно, – голос принца сочился ядом. – Каламит же его господин. Что еще он тебе скажет?

– Сейчас я служу Виктории, – заметил Стивен.

– Неужели? – усмехнулся Вильгельм. – И не боишься, что бывший хозяин обидится?

Стивен пожал плечами.

– За табун единорогов – не-а. Я наемник, ваше высочество. Кто мне больше платит, тому я и служу. И я был бы плохим убийцей, если бы боялся смерти.

Вильгельм недоверчиво усмехнулся, потом снова посмотрел на меня.

– Как видишь, он тоже знает, что, если вас найдут, Каламит его убьет.

– Пусть сначала поймает, – улыбнулся Стивен.

Вильгельм не обратил на него внимания.

– Виктория, прошу… Я боюсь за тебя. Представь, что случится, если меня не будет рядом?

Я опустила руки.

– Хорошо. Тогда отправь меня домой и закрой порталы. Там другой мир, этому вашему королю туда наверняка будет сложнее дотянуться, чем до этого замка.

Вильгельм грустно улыбнулся.

– Мы с Витториусом тоже так думали. Ты помнишь, что случилось, когда он отдал меня тебе?

Я хотела было возразить, но осеклась. Нет, у меня в голове не укладывалось: этот Темный Властелин был для меня страшилкой, не больше. Бесплотной, бояться его не получалось. А вот когда Вильгельм, отодвинув Стивена, сел рядом, я отшатнулась.

Вильгельм на мгновение закрыл глаза.

– Прости меня, Виктория. Прости, пожалуйста. Ты… должна быть в безопасности. Позволь мне защитить тебя. Умоляю.

Я пару мгновений смотрела на его протянутые руки ладонями вверх. Потом все-таки подалась вперед, позволяя ему меня обнять.

– Прости, – шепотом повторил принц. – Я не знал, как еще тебя убедить.

Что ж, он был прав.

– Я понимаю, – мой голос был еще хриплым. – Делай как знаешь.

Я не соглашалась с ним – я бы никогда не согласилась запереться в клетке и дрожать, ждать, пока страшное нечто с именем Каламит до меня доберется. Мне просто хотелось, чтобы Вильгельм ушел.

Он действительно отпустил меня, снова прошептал: «Прости». И направился к двери. Там замер, взявшись за ручку. Оглянулся.

– Я… – Он запнулся. – Я…

Ой, иди уже!

– Рецепты мне принеси, ты обещал, – сказала я, укладываясь поудобнее на подушках.

Вильгельм снова закрыл глаза – беспомощный, отчаянный жест – и отрывисто кивнул:

– Конечно. Я помню.

– Прекрасно.

– Я… ночью приду. – Принц умоляюще взглянул на меня. – Ты меня пустишь, Виктория?

Как будто у меня есть выбор.

– Конечно. Постелешь себе на коврике. Вот на котором стоишь.

Вильгельм изумленно посмотрел себе под ноги.

Я закатила глаза.

– Чтобы никакой Каламит ко мне точно не пробрался. Да?

Вильгельм отвернулся.

– Как пожелаешь.

Я расслабилась, только когда дверь за ним закрылась. Мда, после этой наглядной демонстрации мне теперь будет сложновато видеть в нем кота… Хотя, если вспомнить, как он тогда царапался… Не до сверхновой, но тоже весьма и весьма болезненно.

– А он действительно тебя любит, – удивленно сказал вдруг Стивен.

Я перевела взгляд на наемника. Кинжалы он уже убрал и сейчас задумчиво смотрел на дверь. Странно – с таким задумчивым видом интегральные уравнения решают, а не о любви говорят. Впрочем, я наверняка утрирую.

– Любовь зла, влюбишься и в меня, – выдохнула я. – Пройдет.

Стивен изогнул бровь. Стало как-то не по себе – что он там высчитывает? Точно ведь не уравнения…

– Не думаю.

– А ты эксперт?

– Кто?

Я вздохнула.

– Знаток. Разве любимому человеку можно сделать больно? Он мне только что сделал.

Стивен усмехнулся:

– Если это единственный способ убедить… А вообще, ты его довела, Вика. Сама виновата.

– Да ладно, я же просто попросила мне все объяснить, – пробормотала я, понимая, что он скорее всего прав. Вильгельм и правда вышел из себя. Но… – Не думаю, что мне по пути с парнем, который поднимает руку на девушек.

– Заклинания, – поправил Стивен. – И чтобы ты знала, Вика, женщин в нашем мире бьют довольно часто. Если не слушаются.

Новостью это для меня, пожалуй, не стало – после увиденного на королевском приеме я и не такое могла бы представить. Бьет – значит любит? У нас тоже, наверное, не на пустом месте эта пословица возникла.

– Хорошо, что я не собираюсь жить в вашем мире.

Стивен покачал головой и с восхищением сказал:

– Страшная ты женщина, Вика. Попроси своего гордого принца – он и на колени перед тобой встанет, и ноги целовать будет. А ты все его на расстоянии держишь. Изумительно… Как можно быть такой доброй и такой жестокой?

– А я добрая?

– Бываешь, – улыбнулся парень.

– Ну-ну. Стив, говоря о жестокости. О чем ты думал, когда подсыпал мне яд?

Наемник рассмеялся.

– Так и знал, что ты догадаешься. Вот об этом я думал, – он вытащил из-за пазухи машинку. – Между прочим, что это?

– Повозка на колесах. А если бы я дуба дала, ты бы что делал?

– Что ты бы?.. А, да брось, Вик, это самый известный яд, я был уверен, что у твоего принца найдется противоядие. И даже с собой.

– А если бы не нашлось?

Стивен пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся:

– Тогда им бы тебя напоил я.

Я вздохнула:

– Угу. Не делай так больше, ладно?

– Ладно, – легко согласился наемник. Распахнул платяной шкаф, нырнул в него и пару мгновений спустя бросил мне ком одежды: – Одевайся. Пойдем к придворному магу искать твоего друга.

Я разложила нижнее белье, юбку и блузку на одеяле.

– Хорошо. Только отвернись.

Стивен усмехнулся, но действительно повернулся… к зеркалу, где меня было отлично видно.

– Стивен!

– Да брось, Вик, что я там не видел!

– Ничего ты не видел. Отвернись.

– Лучше поторопись, пока твой заботливый принц слуг не прислал.

– И ничего он не мой…

Когда я оделась, Стивен бросил мне меховой воротник-артефакт:

– Надень, а то его высочество следом примчится… Готова? Тогда идем.

Минут пять спустя мы уже шли по потайному ходу, и я торопливо поправляла шелковую зеленую юбку да застегивала последние пуговицы на бежевой блузке. Воротник грел шею, волосы к нему липли, и я жалела, что не догадалась их хотя бы расчесать.

– О чем задумалась? – спросил вдруг Стивен, разбив тишину.

Я пожала плечами.

– Странно: Вильгельм же сильный маг, а так боится этого… Черт, опять забыла имя. Ну…

– Каламита. Вот потому и боится. Знаешь, что он делает с магами?

Я помедлила: оно мне надо – про пытки слушать?

Но, пожалуй, все же интересно.

– Что?

– Он лишает их магии.

Я подождала, но продолжения не последовало.

– И все?

– Все? – рассмеялся Стивен. – Сразу видно, что ты не маг. Вик, для волшебников это хуже смерти. Только представь: еще вчера ты был особенным, мог достать звезду с неба или погасить солнце, а сегодня ты – обычная посредственность, на которую всем плевать. Ты никто. Маги от этого с ума сходят, я сам видел. Так что твой принц очень, очень боится. И можно понять человека – без магии он и не живой, а так, что-то вроде восставшего мертвеца. И никому не нужен.

Я поежилась.

– Так будет, если я попадусь этому… Каламиту?

Стивен кивнул.

– Тебя он вряд ли убьет, это неправда. Ты же из другого мира, а Каламит любопытен. Заставит вечно рассказывать, как оно там, ну, у тебя – вместо сказок на ночь. Не так уж плохо, если задуматься. А вот принцу точно придется худо: лишенные магии волшебники сами себя убивают. Жуть, можешь мне поверить.

Некоторое время мы молчали: я размышляла, Стивен то и дело бросал на меня любопытные взгляды.

– Ты много знаешь про этого… черт, погоди, я сама… Каламита.

Стивен усмехнулся:

– Ну да, он много раз меня нанимал.

– И что, ты не боишься?..

– Я же говорил, Вик! Нет, я не маг, чего мне бояться? Все мы когда-нибудь умрем. И, если серьезно, платит он вовремя, ни разу не обдурил – идеальный заказчик, приятно работать с человеком. А что убьет в случае неудачи – так об этом он всегда предупреждает, что тоже приятно. Думаешь, другие заказчики будут церемониться с неудачливым наемником? Ха!

– И что, Каламиту можно отказать и уйти?

Стивен с улыбкой взглянул на меня.

– Не знаю, при мне еще никто не отказывался. Он очень щедро платит, Вик. Очень. Но ты не бойся, единорогов у него нет.

Я только собиралась спросить, а Стивену-то эти единороги зачем, но мы уже пришли. Стивен остановился перед нужной стеной, постучал, потом куда-то нажал – и нам открылся проход в башню придворного мага.

А точнее, вид на Жерома, распятого в пентаграмме.

Мгновение я смотрела, как красиво танцуют огоньки свечей в лучах пентаграммы – в опасной близости от разбросанных тут же на полу свитков, чистых листов бумаги и книг. Потом в голове вспыхнуло: «Пора валить!» – и я отшатнулась обратно в коридор.

Не тут-то было – и меня, и старательно хватающегося за все, что можно (стены, шкафы, стол), Стивена словно на невидимой веревке втащило в комнату, и стена за нами закрылась.

– Далеко собрались? – буднично поинтересовался Вильгельм, старательно огибая пентаграмму и подходя ко мне. Смотреть на принца сейчас было страшно, его глаза натурально метали молнии.

Ну а меня трясло от ярости.

– С-с-сни-ми это, – с трудом прошипела я, кожей чувствуя волшебный поводок, обмотавший, кажется, все мое тело. Пусть и невидимый.

Вильгельм поднял брови и действительно снял – но воротник-артефакт. Отшвырнул в камин (завоняло паленой шерстью) и снова уставился мне в глаза. Ласково поинтересовался:

– Что же ты хотела сделать, милая Виктория?

Тогда я красочно представляла, как он превращается в кота, я хватаю его за хвост и трясу, трясу, трясу! Возможно, даже пыль выбиваю о пол или о стены. Думаете, жестоко? Но на вас же никогда не надевали волшебный поводок. Посмотрела бы я, как вы бы тогда запели.

Вот что я тогда хотела. Но сказать не могла. Гад он потому что.

Что думал Вильгельм, не знаю, но вряд ли что-то хорошее – в его глазах горела та же ярость, которую чувствовала и я. Прямо как пат в шахматах, когда противники ни туда и ни сюда, – и продолжалось бы это, наверное, долго, если бы не Стивен.

– Кхм. А мне самому страже сдаться, или вы, ваше высочество, ее вызовете?

Вильгельм резко обернулся:

– Что?

Стивен аккуратно положил на письменный стол Витькину машинку:

– Вот.

Вильгельм удивленно поднял брови:

– Даже не нападешь на меня, наемник? А как же защита твоей госпожи?

Стивен хмыкнул.

– Я что, дурак? Вике вы и так ничего не сделаете, и я не идиот нападать на мага. К тому же вы наверняка стражу с собой привели.

Принц улыбнулся.

– Точно.

И щелкнул пальцами. Дальше все завертелось и закружилось – нас с Вильгельмом затянуло в портал (вонял он почему-то дымом), а в комнату ворвались стражники. Что было после, я уже не видела – меня бросило на кровать, мою же, только уже заправленную. То есть на кровать в той комнате-люкс, которую мне так гостеприимно отвели в этом замке. Интересно, сейчас в тюрьму потащат? К крысам? Я-то крыс не боюсь, но история Стивена про них как-то не впечатляет…

А со Стивеном что будет?

– Больше ты отсюда ни ногой, – заявил Вильгельм, зачем-то постукивая по ближайшей стене пальцами. Наверное, потайные ходы прятал. – С тобой будет компаньонка. Не пытайся, уговорить ее нарушить мой приказ ты не сможешь.

Он замолчал и посмотрел на меня. Поводка я больше не чувствовала, но все равно сидела на кровати неподвижно. И тоже смотрела на принца – в упор, очень внимательно. Толку превращать его в кота сейчас не было – наверняка тут же расколдуется. И еще больше озвереет. А если рот открыть… Я не сдержусь. Я знала: точно не сдержусь, наговорю… много чего, потом буду стыдиться. Нет уж, этот гад ни слова от меня не дождется.

Поняв это, Вильгельм кивнул и погладил стену.

– Я понимаю, как тебе, должно быть… ужасно сидеть взаперти, поэтому я оставлю здесь иллюзию, которая будет отражать место, где тебе больше всего хочется сейчас бы… – Он осекся.

Комната превратилась в мою спальню дома… в Москве. Компьютер, любимый плед, мягкие игрушки, ковер… Я прикусила губу. Конечно, это только иллюзия, но, господи, как же я хочу домой!

– Ты… – тихо начал Вильгельм. – Мечтаешь о доме? Но, Виктория, – он огляделся, – я могу сделать тебя очень, очень богатой, я могу подарить тебе жизнь куда лучше той, что ты вела в своем мире. Если бы ты только мне позволила…

– Уйди, – перебила я.

Принц покачал головой:

– Вика, обещаю, я не оставлю тебя в этих покоях. У меня есть свой замок, как только я приготовлю его для нас, ты сможешь…

– Пошел вон!!!

Вильгельм отшатнулся к двери, схватился за ручку, резко выдохнул и бросил:

– Дура.

Я сдержалась и не ответила – тем более он наконец-то ушел. А потом улеглась на кровать и принялась успокаиваться. То есть плакать. Слава богу, комната вернулась в нормальный, местный вид, а то было просто невыносимо…

Когда дверь открылась и в комнату кто-то зашел – молча, зато скрипя сапогами, – я вздрогнула и вскинулась. Женщина в форме стражника окатила меня презрением (прямо как Вильгельм) и молча встала у стены так, чтобы и оставаться в тени, и видеть окно с дверью, а заодно и меня.

– Зд-драсьте, – выдохнула я. – А… Я думала, женщины тут… в Валенсии, в смысле, не служат в… э-э-э…

Стражница поджала губы, но промолчала.

Я вытерла щеки и шмыгнула носом.

– А как вас зовут? Я Вика. То есть Виктория.

Стражница стеклянным взглядом уставилась куда-то в район потолка.

– Да ладно вам, я не буду просить вас меня выпустить. Вильгельм меня предупредил.

Ничего. Она даже взгляд от невидимой точки на потолке не отвела. Я посмотрела туда – вдруг что интересное? Нет, ничего.

– Ладно…

Был вечер, снаружи садилось солнце. Я подошла к окну, потом резко обернулась. Стражница все еще гипнотизировала потолок. Может, она сломалась? Или это кукла? Магия? Но в любом случае не стану же я прыгать в окно! Во-первых, не пролезу (хотя если поднатужиться…), во-вторых, разобьюсь насмерть. Из-за чего? Чтобы позлить какого-то принца? И его бой-бабу? Она-то в чем виновата, у человека такая работа. К тому же вряд ли, имея такую профессию, ей нравится жить в столь патриархальной стране, как Валенсия. Бедняга…

Но уломать ее я даже пробовать не стану. Ясно же, что это бессмысленно.

Интересно, а где Стивен?

Я попыталась задать этот вопрос, но ответ ожидаемо не получила. Что ж… Неужели я так и буду сидеть здесь взаперти невесть сколько? Дверь закрыта, потайной ход, даже если есть, я не найду – стражница меня остановит раньше. Окно… Понятно.

Что же остается?

Солнце село, и на черно-синее небо высыпали звезды, большие, яркие – куда ярче и больше, чем у нас в Москве. А я в это время изучала содержимое шкафа и трюмо. Вывалила и обратно повесила платья, рассмотрела туфли, флакончики, платки, нижнее белье, носочки. Украшений было много, но их я сразу оставила в покое. Сейчас они были бесполезны. А вот над флакончиками я надолго задумалась. Духи здесь были с дозатором. Брызгал он, правда, тоненько и скорее струйкой, но… Хм.

Служанки пришли готовить меня ко сну незнакомые, молчаливые и как будто испуганные. Переодели в ночную рубашку, новую, расчесали и заплели волосы, тихо поинтересовались, не нужно ли мне что-нибудь еще? Быть может, горячий напиток? Пирожное?

– Сонные капли, – ответила я. – Я переволновалась. Не смогу заснуть.

Мою просьбу исполнили, и очень быстро. Наверное, подобные вещи популярны у леди – снотворное, нюхательная соль… А я с красными от недавних слез глазами выглядела очень убедительно.

Потом меня снова оставили со стражницей наедине.

Капли были во флакончике с плотно закрытой крышкой. Служанки предупредили: «Можете просто понюхать, госпожа, они сильные». И пожелали приятного сна.

Задержав дыхание, я раскупорила флакон и вставила дозатор от духов. Потом спрятала все это в кулаке, подняла голову и громко поинтересовалась:

– А принц придет ко мне ночью?

Стражница промолчала.

Я встала, медленно подошла к ней.

– А вы? Будете смотреть, как я сплю?

Она, конечно, снова промолчала.

Я хмыкнула.

– Вы хоть живая? – и ткнула пальцем ей в грудь.

Стражница и тогда ничего не сделала. Интересно, будь я капризной леди-блондинкой и мне бы понравилось ее тыкать, как бы она выкручивалась?

Я отвернулась.

– Что ж, хорошо. – И прижала платок к носу. – Извините, что-то насморк…

А потом пшикнула ей снотворным прямо в лицо.

О да. И впрямь забористая штука оказалась: стражница упала тут же. И раскатисто захрапела.

Торопясь (вдруг заклинания Вильгельма и это могут отследить?), вдыхая через раз и старательно закрываясь платком, я поспешно переоделась, мысленно пожелала моей тюремщице спокойной ночи и выглянула наружу. Черт, если Вильгельм снова поставил волшебный барьер…

Но нет, у дверей стояли только двое стражников, которые очень удивились, увидев меня. Я пшикнула им снотворного еще до того, как они успели поинтересоваться, в чем дело, или позвать начальство.

А вот дальше плана у меня не было. Я не думала, что даже из комнаты выберусь, не то что из замка выйду. Да я бы и не вышла: уже на лестнице я столкнулась со слугой. Метнулась обратно, но там меня уже ждала стража, а сонных капель на них бы не хватило… Я кинулась влево – тут меня схватили за локоть и втащили куда-то за стену. Оказалось, в потайной ход.

– Молодец, Вик! – улыбнулся Стивен, набрасывая на меня плащ с капюшоном. – А то я голову сломал, как к тебе пробраться.

– А…

Но он дернул меня за руку.

– Потом объясню.

– Но куда?..

– Потом!

Пожалуй, я давно ответила на вопрос, доверяю ли я ему. Поэтому сейчас поспешила следом безо всяких объяснений. И даже не очень удивилась, когда за поворотом Стивен вцепился в мою руку, подтянул к себе и выдохнул:

– Обними меня.

Я так и сделала. Наверняка ведь портал ставит, а для него нужен телесный контакт. С ума сойти, я уже и порталу не удивляюсь…

Только когда нас выбросило уже не в тесном сумрачном коридоре, а на залитом лунным светом лугу, я поинтересовалась:

– Где взял?

Стивен выбросил почерневшую, слабо мерцающую подвеску и отпустил мою руку.

– У мага, пока вы с принцем разбирались. Жаль, одноразовый…

– Но у тебя же еще есть, – хмыкнула я.

Стивен улыбнулся.

– А то.

Чтобы этот воришка украл всего один амулет? Да ни в жизнь!

Я огляделась: вокруг было невозможно красиво. Черное небо над головой усыпали звезды, густо и завораживающе волшебно. Так бы и смотрела на них вечно… Полная луна сияла высоко-высоко, а на лугу мерцали огромные колокольчики с золотыми сердцевинками. Я толкнула один – с полменя ростом. Он качнулся, и из него вылетел потревоженный светлячок. Сделал круг над нами и вернулся на цветок. Ха, так вот откуда этот стрекот! В каждом цветке по светлячку, оттого они и мерцают. Но красиво безумно.

– Стивен, на мне наверняка до сих пор заклинание Вильгельма. Он нас в два счета найдет, ведь так?

Наемник улыбнулся шире и зевнул.

– И пусть поторопится, спать охота.

– Но что мы тогда будем де?..

Договорить я не успела – меня швырнуло на землю. На колокольчики. В воздух поднялся целый рой светлячков, под спиной пружинили цветы, а мне зажимал рот жутко рассерженный Вильгельм. Такую гримасу на его лице я даже вообразить не могла!

– Не знаю, как ты это сделала, – прошипел он, – но клянусь силой, я запру тебя не в комнате, я спрячу тебя в артефакте, и ты всегда, всегда будешь висеть у меня на шее…

Что он имел в виду, я не поняла, но и ладно, принц все равно договорить не успел. Из темноты вынырнул Стивен и, аккуратно примерившись, пока принц шипел на меня, тюкнул его по затылку чем-то черным.

Закатив глаза, Вильгельм повалился на землю. На меня.

Черт, тяжелый!

– Ты его хоть не до смерти? – выдохнула я, вылезая.

– Превращай его в кота! – перебил Стивен.

– Но… Ему же плохо, когда я…

– Хочешь сидеть в его амулете, пока ему не приспичит тебя оттуда вытащить? – глотая окончания, бросил наемник.

Я все еще колебалась, когда Вильгельм застонал, приходя в себя, схватился за лоб… Медлить было нельзя. Я на всякий случай зажмурилась и сказала…

Огромный толстый котяра прыгнул мне на грудь и дико заорал прямо в ухо.

– А что мне было делать? – завопила я ему в ответ. – Ты же меня не слушаешь! Я не собираюсь куковать в твоем замке! Или в амулете! Или еще где! Да отцепись ты!

Кота отцепил Стивен – схватил за шкирку, тряхнул. Повернул к себе – кот махал лапами и выл на одной ноте. Короче, как обычно.

– Итак, ваше высочество, теперь мы поговорим.

Меньше всего Вильгельм хотел сейчас говорить. Что наверняка и провыл, пытаясь дотянуться до наемника.

– Ваше высочество, – снова тряхнув котом, серьезно сказал Стивен. – Учтите, я не хочу, но мне придется сделать вам больно.

Кот зафырчал. Наверное, смеялся.

– А давай я его за задние ноги покачаю? – предложила я, вспомнив волшебный поводок и барьер за порогом комнаты.

Кот повернулся ко мне и оскалился.

– Чья б корова мычала! – фыркнула я. – Ты меня, как собачку, в клетку и на поводок сажал!

Стивен вздохнул.

– Что ж… Помните, ваше высочество, я не хотел.

Насилие Стивена заключалось в обматывании кота веревкой – всего, включая рот, где веревка превратилась в кляп. Кот теперь хрипел, я волновалась, как бы он не задохнулся, а Стивен меня успокаивал, что все в порядке, это только выглядит страшно.

Потом мы все уселись на траву, опять потревожив бедных светлячков. Бессонная у них нынче ночка… Стивен положил напоминающего толстую сосиску кота рядом, вытащил из кожаной сумки (откуда до этого извлек веревку) конверт и помахал им перед принцем.

– Вы же знаете, что это такое, ваше высочество?

Кот попытался испепелить его взглядом, но у него не вышло. Хорошо, что в этом обличье он не всегда колдует, а то это мы бы со Стивеном болтались в веревочных коконах.

– Я не знаю, – вставила я. – Что это?

Стивен улыбнулся.

– Конечно, Вика, ты не знаешь. Это письмо герцога Руи, которое твой принц не счел нужным тебе показать. Пришло два дня назад. В нем герцог сообщает, где искать твоего друга.

Я выхватила у наемника письмо, наклонилась к ближайшему цветку, чтобы стало светлее, и быстро прочитала. Лорд Изумрудного города рассыпался в комплиментах, желал мне всего-всего наилучшего, напоминал про ракушку и, наконец, сообщал, что Витька (определенно, герцог жизнью клялся!.. зачем-то) в Алемании.

– Алемания? Это где? – озадаченно поинтересовалась я.

– Далековато отсюда, – отозвался Стивен. – Но мы можем настроить туда портал. – Наемник вытащил из кармана еще одну подвеску, подбросил ее и тут же поймал. – И мы с Викой, ваше высочество, отправляемся туда.

Кот взвыл – долго и снова очень похоже на сигнализацию.

Стивен терпеливо дождался, когда в нем кончится заряд, и опять подбросил подвеску (обычный на вид серебряный шарик).

– Вы, конечно, можете помочь нам, ваше высочество. Если пожелаете.

– Это вряд ли, – вставила я. – Он желает только спрятать меня куда подальше. Как ненужную игрушку.

Кот что-то сдавленно промяукал.

– Ваше высочество, мы в любом случае возьмем вас в Алеманию, – сказал Стивен. – В образе кота или человека – решать вам.

Я удивленно посмотрела на Стивена. Зачем тащить с собой принца? И от чего Вильгельм превращается в человека, мне не было известно. Неужели наемник и это разнюхал?

– Итак, ваше высочество?

Наступила тишина. Долгая и задумчивая. Кот молча смотрел на нас, я – на Стивена, а тот вертел в руках флакончик с чем-то похожим на чернила.

Наконец я не выдержала:

– А что такого страшного в этой Алемании?

Стивен улыбнулся:

– Для тебя, Вика, ничего. Это нам с принцем стоит бояться.

Я толкнула наемника в плечо:

– Договаривай.

Стивен, явно наслаждаясь, улыбнулся:

– О, все просто. Алемания – королевство женщин.

Я нахмурилась. То есть?..

– Там правят женщины, – соизволил объяснить наемник.

– То есть Валенсия наоборот? Матриархат?

– Не знаю, что значит последнее слово, но мужчины в Алемании стоят на ступеньку ниже, чем женщины. И нужны, – Стивен с сомнением посмотрел на меня, вздохнул, но продолжил: – нужны для зачатия детей. И только. Даже армия в Алемании состоит из женщин. Твоя стражница, Вика, которую прислал сегодня принц, алеманка.

Я не стала спрашивать, откуда Стивен знает про стражницу. Были вещи поважнее.

– То есть Витька… В смысле, Витториус, живет у какой-то алеманки в гареме? – И наверняка наслаждается, блин, жизнью, детей ей делает, пока я тут его ищу!

– Он в тюрьме для магов у королевы Алемании, – возразил Стивен. – Но я знаю, как туда пробраться. Правда, есть одна загвоздка. Женщина среди нас только ты, Вик. И по алеманским стандартам ты… малахольная. Только в служанки сгодишься.

– Какая?!

– Щуплая, худая… А их женщины… – Стивен изобразил в воздухе песочные часы, – несколько… мощнее. Я мог бы изобразить девицу, но…

– Ты такой же малахольный, как и я.

– Ну да, – согласился наемник. В отличие от меня он не обиделся. Хотя и мне бы не стоило – если в той Алемании все женщины такие, как моя стражница… Да я вообще пигалица!

– Из нас здесь только его высочество мог бы достойно изобразить благородную алеманку, – заключил Стивен. – Если он, конечно, согласится.

Мы уставились на кота. Тот смотрел в ответ так изумленно, словно мы предложили ему быстренько сгонять на Луну и вернуться.

– Ладно, ваше высочество. Я вас быстренько освобожу, но… – Стивен достал арбалет. Маленький, но, черт, какая же бездонная у него сумка! А может, тоже волшебная? – Я буду держать вас под прицелом. И вы знаете, что стрела быстрее заклинания. И в случае чего Виктория успеет превратить вас в кота. Вик, отойди, чтобы он до тебя не дотянулся. Вы согласны, ваше высочество? Вы будете вести себя смирно?

Кот долго молчал, раздумывая, но потом все-таки кивнул.

Я отошла, а Стивен, освободив принца от веревок (тот лежал смирно), вылил ему в рот содержимое флакона. Подбородок кота тут же окрасился черным, словно он в чернилах испачкался, а потом воздух вокруг заколебался, задрожал, пошел рябью…

Вильгельм, уже человек, мрачно посмотрел мимо меня на Стивена, вытер рот и хрипло сказал:

– Расскажи Вике, что будет, если нас раскроют.

Наемник пожал плечами и бросил:

– Ну, мы умрем.

Я даже не удивилась. Только уточнила:

– Всего лишь умрем?

Стивен улыбнулся:

– Почти. Не сразу.

– Вообще-то нас посадят на кол, – добавил Вильгельм. – Виктория, ты хочешь на кол?

Я спокойно встретила его взгляд.

– Я хочу домой.

Принц резко выдохнул, будто я его ударила, – у него такое лицо было, словно он вот-вот на меня кинется и, как кот, начнет царапаться. Но он только головой покачал.

– Ваше высочество? – поторопил его Стивен. – Так что вы выбираете: ехать в Алеманию котом или идти человеком?

Вильгельм снова долго молчал. Так долго, что я решила, он вовсе нас теперь игнорирует. Но потом он сказал:

– Стелла могущественный маг и сразу почувствует иллюзию.

Стелла? Где-то я уже слышала это имя, причем недавно…

– Зачем же иллюзия? – улыбнулся Стивен. Ох, как он наслаждался! Удовольствие у него даже в голосе мурлыкало, тогда как Вильгельм только шипел от безысходности.

– Как же еще мы превратимся в девушек?

– О, ваше высочество… – Стивен пошарил в сумке и вытащил оттуда неопрятный ком одежды, париков и косметики. – Как делают все, кому магия не дана или слишком дорога. Мы переоденемся.

Вильгельм уставился на ком с таким изумлением, словно мы предложили ему съесть дохлую крысу.

– То есть ты, наемник, считаешь, – прошипел он, – что я… это… надену?

– Тут и для меня есть. Эй-эй, ваше высочество, у меня арбалет, – напомнил Стивен, старательно целясь. – Вы же понимаете, что с такого расстояния я в вас точно попаду. И даже неважно куда, потому что болты отравлены.

Я не выдержала и рассмеялась. Представить надменного принца в юбке! Это, поверьте, сильно…

И наемник, и принц покосились на меня, потом Вильгельм пообещал Стивену:

– Я убью тебя.

– Вам придется встать в очередь, – с улыбкой предупредил Стивен. – Я безумно популярен.

Вильгельм снова искоса глянул на меня, потом на ком одежды, опять на меня…

– Вика, замолкни, ты мешаешь принцу принять нужное решение, – громким шепотом попросил меня Стивен: я все еще смеялась.

– Умгум.

– Не обращайте на нее внимания, ваше высочество, у Виктории истерика, – сказал Стивен. – Так что вы решаете? Нам бы поторопиться. Сами знаете, маги-мужчины в тюрьмах Алемании долго не живут.

Вильгельм запрокинул голову – я даже подумала, что он примется выть от тоски. Но он посидел так немного, потом посмотрел на Стивена.

– Хорошо, я согласен.

– Не-не-не, ваше высочество. Поклянитесь.

– Да ты!.. – вскинулся было Вильгельм, но арбалет оказался в опасной близости от его левого глаза, и принц на время затих. Потом выдохнул:

– Хорошо. Клянусь силой, что помогу тебе и Виктории вытащить Витториуса из плена королевы Алемании.

– И на обратном пути нам вредить не станете, – добавил Стивен.

Вильгельм вздохнул.

– Не стану.

Стивен кивнул и убрал арбалет.

– Благодарю, ваше высочество. А может, раз вы теперь в этом обличье хорошо колдуете, вы еще и лагерь нам обустроите? А то гонять Викторию за хворостом не хочется. А я прямо стоя засыпаю.

И широко зевнул.

Вильгельм огрел его злобным взглядом, от которого даже мне стало не по себе. И щелкнул пальцами.

Мне было стыдно.

Я лежала, слушала пение золотых светлячков (очень на наших сверчков похоже), смотрела на крупные и почему-то очень низкие звезды и думала, что только что сама растоптала все то теплое и хорошее, что чувствовал ко мне Вильгельм. Черт возьми, Вика, у человека первая любовь, а ты по ней каблуками…

Да, мне нужно выбраться из этого мира. Да, дома с ума сойдут, если я здесь застряну. Да в конце концов, тут небезопасно! Не зря же, наверное, меня пугают каким-то Каламитом, который как будто хочет меня убить. И не только он. Да что далеко ходить – я путешествую с человеком, который согласился меня защищать только потому, что я ему единорогов пообещала, а до этого чуть не убил. Ах да, и давайте еще вспомним тот беспредел (по-другому не назовешь), который начался еще дома. Его просто необходимо закончить!

А влюбленный в меня принц помогать не собирается. Он действительно решил, что может заставить меня выйти за него? Жить здесь? В этом разноцветном мире, странном и чужом? Как? Из одной только жалости к первой любви его надменного высочества? Я же не виновата, что его угораздило в меня влюбиться! Кстати, очень мне интересно, почему? Идеалу местной красавицы, если судить по невесте старшего принца, я точно не соответствую. Морально тоже вряд ли подхожу…

Я была уверена, что поступаю правильно, и если уж приходится выживать, то каждый сам за себя. Ну да, прониклась я жалостью и гордостью (ах, прекрасный принц, мечта здешних красоток в меня втюрился), вздохнула (раз полюбил – надо соответствовать), сложила лапки и осталась в этом мире, быть может, уговорив венценосного жениха отправить весточку моим маме с папой, чтобы, дескать, домой не ждали? Обалдеть, мама точно с ума сойдет. А ведь у нее сердце слабое.

Нет-нет-нет, все я правильно сделала. Только…

Разве может быть правильным выбор, после которого стыдно? Я обидела Вильгельма. Он хорошо ко мне отнесся, он хотел меня защитить, а что помогать не стал – так знает же, что, если поможет, я уйду домой и не вернусь. Раз влюбился – не отпустит, пока не разлюбит, это же естественно. Но не могу я ждать, когда это у него пройдет!

Пока я терзалась, Стивен во сне посвистывал – в унисон светлячкам. В небе, если долго смотреть, звезды начинали кружиться, как узоры в калейдоскопе. Было тепло и приятно пахло медом, наверное, от цветов. Луг Вильгельм окружил какими-то защитными заклинаниями – сверкало будь здоров, но вроде бы есть надежда, что ни один враг не пройдет. Так мне Стивен сказал вместе с пожеланиями спокойной ночи. Еще добавил: «Ты, Вик, не бойся, и если кто тебя укусит, так это жук. Они здесь все неопасны, не волнуйся».

Жуков тоже Вильгельм шуганул, они от моего спального мешка (спасибо Стивену, захватил из Валенсии) улепетывали так, что даже светлячки на время замолкли. Последние, кстати, остались. И хорошо, они милые, так красиво мерцают и уютно стрекочут…

Вильгельм, несмотря ни на что, по-прежнему заботился обо мне. Наколдовал кружку горячего шоколада и сладкий пирог перед сном, потому что я пропустила ужин. Даже как-то сделал мягче мой спальный мешок, а то с непривычки на земле спать было жестковато.

Но не сказал мне с тех пор ни слова. Обиделся. И теперь мне очень стыдно. Эх, он ко мне со всей своей эгоистичной душой, а я… от него.

Что же делать?

Я не знала, потому и мучилась. То есть сначала я вертелась в спальнике (что не так легко, как кажется), потом, пыхтя, из этого спальника выпутывалась и, наконец, принялась бродить по лугу. Подальше от спящих. Ну не могу я спокойно лежать, когда в душе раздрай! Дома я бы сразу занялась чем-нибудь полезным, например помыла пол или сготовила французский киш. А если бы не помогло, отправилась бы мыть квартиру брату. Ох, как он любит, когда у меня душевный раздрай! Время от времени звонит, спрашивает: «Вик, ты там еще ни с кем не рассталась? А то у меня завтра свидание, а дома свинарник. Ты не поможешь? Нет? То есть как еще не рассталась? Хм, а дай-ка номерок этого донжуана, я с ним поговорю, и он быстро тебя бросит. Не дашь? Тогда сейчас в соцсетях его найду». Именно поэтому родной брат у меня в вечном бане что «ВКонтакте», что в «Facebook», да и вообще везде. Думаете, он шутит? Черта с два, я так с двумя своими бывшими рассталась. Впрочем, оба, кажется, только того и ждали.

Но да, брат у меня – тот еще кадр.

Я вспоминала его, пока шагала по цветам, вспугивая светлячков. Неужели я могу никогда больше его не увидеть? Если у нас со Стивеном ничего не получится… Это все ведь не игра. Это совсем не игра! Боже, а если меня и правда могут здесь убить!

Да, я тогда впервые это осознала и еще никогда не была так близка к панике.

– Виктория, что случилось? – тихо спросил Вильгельм. Он стоял совсем рядом. Наверное, давно уже за мной наблюдал, просто я за своими страданиями не замечала.

А потому подпрыгнула от неожиданности и чуть не упала в заросли лопуха. Какого-то очень большого лопуха, с полменя ростом. Какие все-таки огромные в этом мире растения!

– Извини. – Вильгельм поднял руки, показал мне открытые ладони. – Я не хотел тебя пугать. С тобой все в порядке?

Нет. Со мной не все в порядке.

Я обхватила себя руками, постаралась поймать его взгляд, но лунного света не хватало, и на месте глаз Вильгельма я видела только глубокие тени. Жутковатые.

– Я… я обидела тебя. Прости. – И замолчала.

Я думала, он хоть что-то скажет. Но он просто стоял и смотрел на меня. И тоже молчал.

Тогда у меня вырвалось:

– Я просто очень хочу домой.

Обычно, слыша это, Вильгельм тут же заводил шарманку: я сделаю тебя счастливой, ты еще просто не понимаешь, как тебе повезло, позволь мне о тебе позаботиться, доверься… Каждый раз при этом я чувствовала себя пойманной в клетку птицей. Кто ее отпустит, если она такая забавная? И кормить будут хорошо, и заботиться, да. Только не отпустят.

Но Вильгельм сказал лишь:

– Я знаю.

У меня защипало в носу и перед глазами все вдруг расплылось от слез. Конечно, он знает, я ему сто раз говорила. Только… Черт, я очень, очень хочу домой! И рядом нет никого мне близкого, чтобы понял.

Наверное, поэтому я протянула руку единственному человеку, который оказался рядом.

Вильгельм стоял, не шевелясь, когда я подошла ближе, и только в последний момент осторожно коснулся моих пальцев. Наверное, он не ожидал, что я брошусь ему на шею. Да я и сама не ожидала, но мне так нужен был кто-нибудь, хоть кто-то, кто угодно… Вильгельм всего лишь оказался рядом.

Он замер сначала. Я не доставала ему до плеч, разве что на цыпочки бы встала, но так было неудобно, поэтому я всхлипывала куда-то в район его груди. В сорочку. Она приятно пахла травами и яблоком…

Потом он все-таки обнял меня, осторожно, нерешительно. Крепко сжал, мне даже стало на мгновение нечем дышать. И шепнул:

– Я не могу тебя отпустить.

Я вытерла рукой лицо.

– Я знаю.

Звезды танцевали у нас над головой, а вокруг – светлячки, которые все никак почему-то не возвращались обратно в цветы. Кажется, они изображали спираль, и наверняка это было не просто так, а снова магическая штука, очередной волшебный барьер Вильгельма. Эти мелочи меня тогда не интересовали.

Вильгельм поднял мой подбородок и, глядя в глаза (теперь я хорошо его видела; конечно, мы же стояли так близко), сказал очень просто и очень спокойно:

– Я люблю тебя.

Что-то у меня внутри оборвалось, но я выдавила в ответ:

– Я знаю.

Он погладил меня по волосам.

– Ты должна быть моей. Мне больно без тебя.

Я непонимающе смотрела на него. Больно? Как? Для меня и для моих бывших, если им верить (порядочно их было, я влюбчивая), влюбленность была прекрасным светлым чувством. Отличным способом разнообразить школьную, а потом и университетскую рутину. Не нужно думать, с кем пойти на вечеринку, легкий адреналин при выборе подарка, ах да, и поцелуй – это очень приятно…

– Да? – всхлипнула я наконец, потому что Вильгельм молчал и явно ждал ответа. – Вильгельм, я не… я не люблю тебя. Прости, я не… я не могу…

Он прижал палец к моим губам.

– Сможешь. Конечно, сможешь. Рано или поздно. Я не отпущу тебя. Никогда.

Господи, вот это я влипла…

– Да что же ты во мне нашел? – вырвалось у меня.

Вильгельм тихо рассмеялся:

– Ты прекрасна.

– Да неужели!

– Да. Как же ты не понимаешь? Ты красива, ты – все, что я всегда хотел видеть в своей спутнице. Ты смелая, умная, добрая. Ты совершенная, Виктория. Я буду огромным глупцом, если отпущу тебя.

Я так и думала: он видит во мне свой идеал, а не меня настоящую. Влюбился, ну конечно… Боже мой, что мне сделать, чтобы он перестал?..

– Я же обманула тебя. И я до сих пор добрая?

Вильгельм погладил меня по щеке.

– Я понимаю, почему ты это сделала. Я поступил бы так же, если не хуже, будь я на твоем месте.

– Тогда ты понимаешь? Понимаешь, что мне нужно вернуться? Мой дом не здесь!

– Я понимаю.

– И ты не…

Он потянулся ко мне, к губам. Я отвернулась – поцелуй получился в щеку.

– Ты будешь моей, – тихо повторил принц. – Обещаю. Ты все равно будешь моей.

Господи, как же он бесит меня в такие моменты! Как можно заставить кого-то полюбить?!

– И тебя совершенно не волнует, что я об этом думаю? Что мне будет больно? Что это не мой мир, что я здесь чужая?

Он улыбнулся: я видела, пусть вокруг были и сумерки. Грустная, слабая улыбка расцветала на губах принца, и от нее у меня болело сердце.

А потом он вдруг сказал:

– Но ведь каждый в жизни сам за себя, не так ли, Виктория?

– Ты подслушиваешь мои мысли?!

Он улыбнулся, на этот раз широко.

– Отпусти меня! – прошипела я.

Он усмехнулся:

– О нет. Никогда.

Я все-таки вырвалась. И, отдышавшись, сказала:

– Ни за что. Твоей я не буду. Делай что хочешь со своей любовью, она мне не нужна.

Он вздрогнул, но сказал спокойно:

– Знаешь, мне ведь и это в тебе нравится: твоя прямота и честность.

Ух, как он меня… Бесит, бесит, он меня бесит!

– Я иду спать.

– Сладких снов тебе, Виктория, – отозвался принц. И вкрадчиво добавил: – Надеюсь, я приснюсь тебе.

– Естественно, в кошмаре, – бросила я и, вспугивая светлячков, потопала по цветам, больше не заботясь о том, разбужу я кого-нибудь или нет.

Как оказалось, никто и не спал.

– Вот и поговорили, – хмыкнул Стивен, когда я подошла.

– А ты не подслушивай!

– А вы не кричите. Вик, дать тебе снотворное?

Я залезла в спальный мешок и отвернулась.

– Нет.

– Ну и спи тогда, гордячка. Ваше высочество! Вы там долго торчать будете? У меня много всяких зелий, снотворного хватает, может, хоть вы возьмете? Завтра тяжелый день.

Что ответил наемнику принц, я уже не слышала, потому что неожиданно провалилась в сон. Чую, без чьей-то магии не обошлось, потому что снился мне и правда Вильгельм. Голый. Позирующий.

Га-а-ад!

Черт возьми, пусть валит из моих снов! И из моей жизни! От этих принцев одни проблемы!

Зато на следующий день я поняла, что справедливость существует: Вильгельму воздалось. Ох, как же ему воздалось! Они со Стивеном наконец-то разобрали тот ком одежды, париков и косметики, который наемник наверняка спер из театра. Чего там только не было! Даже для меня нашелся парик, золотистый блонд, который мне на голову приспособил Стивен. Он отлично в этом актерском добре разбирался, что и неудивительно. Зато, конечно, в нем совсем не разбирался принц. И мы ведь гордые, мы помощи не попросим. Как же смешно он выглядел сперва, когда только напялил женскую одежду! М-м-м, я, только увидев, сразу и за все его простила, потому что худшего наказания для гордеца, чем перевоплощаться в женщину, да еще и так, по старинке, с косметикой и платьями, было не придумать. А ведь ему еще повезло: алеманки не носили каблуки и предпочитали удобные платья спокойных тонов, без корсетов, кринолинов и прочих женских мучений. Правда юбок у этих платьев было – мама не горюй. Стивен объяснил, что чем их больше, тем выше положение дамы. Мы делали из Вильгельма благородную леди, поэтому в конце он был вынужден надеть аж семь юбок и напоминал чайную бабу. Ходить он мог с большим трудом.

– Зато не упадете, ваше высочество, – пошутил Стивен.

Юбки и впрямь держали, пожалуй, лучше кринолина – некоторые были из толстой тяжелой ткани. Но упасть Вильгельм, конечно, мог бы, однако встать потом – да, это вряд ли.

Грудь Вильгельму сделали из меховых шариков. Куцая грудь, на мой взгляд, получилась, особенно пока Вильгельм не приноровился ее как-то поддерживать, а то его время от времени перекашивало. Но Стивен сказал, что это нормально, дескать, у всех алеманок так. А когда я удивилась, объяснил: «Они же поголовно, Вик, плоскогрудые. Не то что ты. Если у его высочества она даже выскочит… Ничего страшного, никто не удивится, будет просто небольшой конфуз». Я представила этот… конфуз и подумала, что это даже хуже, чем порвавшийся во время танцевального выступления лифчик. Со мной, слава богу, такого не случалось, но подобный конфуз я наблюдала. Бедная та танцовщица…

Вильгельма мне сейчас тоже было жалко. Но не слишком: после наколдованного сна и «ты будешь моей» я решила, что между нами война, а раз так, то зачем сочувствовать врагу? Хотя принц выглядел так смешно, что не хихикать в кулачок и не жалеть его у меня не получалось.

Правда, после того как Стивен помог ему с косметикой и париком, получилось даже ничего: этакая… симпатичная чайная баба. Рыжая – никто не ждал от принца, что он будет прятать свою магию, – миловидная девушка. И злая, как черт. Судя по взгляду, Вильгельм мечтал в тот момент убить Стивена, и это была бы жестокая, мучительная смерть. На меня принц не смотрел – слава богу, у меня было время привыкнуть к его новому облику и перестать неприлично хихикать (а то аж распирало). Боже мой, я правда дура – это же любовь! Я бы ни за что не дала над собой так издеваться, тем более ради мальчика. А Вильгельм дал – ради меня.

Слава богу, издеваться надо мной никто и не думал. Мое новое платье было простым, серым, всего лишь с одной юбкой. У Стивена тоже. Оно и понятно: мы изображали служанок-простолюдинок, и наряды вроде того, в который влез Вильгельм, нам были не положены.

– Ты будешь кухаркой, – инструктировал меня Стивен. – Если что, объясним, что наша госпожа предпочитает редкую кухню, которую ты и готовишь, поэтому тебя всюду таскают за собой.

– А что, меня на кухню пустят? – удивилась я.

– Нет! – тут же вскинулся Вильгельм.

– Мы постараемся без этого обойтись, – улыбнулся Стивен. – Вик, ты вообще лучше поменьше разговаривай. Если что, я сам со всем разберусь. Ваше высочество, вы тоже… Вы же понимаете, благородной алеманке не пристало много говорить.

Принц хмыкнул. Стивен сделал вид, что не заметил, и продолжил:

– Нам позарез нужно попасть во дворец. Ваше высочество, вы сможете? А то портал тратить не хочется…

– Попадем, – отрезал принц, и грудь у него снова съехала вниз.

Стивен невозмутимо ее поправил, за что получил подзатыльник, но ругаться в ответ не стал.

– Потом нам потребуется приглашение к королеве.

– Зачем? – изумилась я. – Разве нельзя сразу попасть в темницу?

Вильгельм фыркнул (согласна, двусмысленно прозвучало), а Стивен объяснил:

– Будь это обычная тюрьма, Вик, тогда может быть. Но тюрьма для волшебников принадлежит короне. Все ключи, то есть заклинания – только у королевского мага. Значит, нам придется уговорить королеву показать нам темницы. Иного выхода нет.

Теперь фыркнула уже я. Просто представила, как мы будем уговаривать кого-то вроде моей вчерашней тюремщицы. А то и двоих – еще же маг есть. Или это королева в Алемании маг?

– Уговорим, – мрачно бросил Вильгельм, еще до того, как я успела пожаловаться на куцый план.

– Как?..

Но меня никто не слушал.

– Вот и прекрасно! – улыбнулся Стивен. – Если что, Вик, ты же объяснишь потом Витториусу, что мы пришли с миром? Ну, когда мы его из темницы вытаскивать будем? А то подумает что-нибудь не то.

Я с трудом могла представить Витьку, который «подумает что-нибудь не то» и на нас нападет. Потому снова фыркнула.

А Стивен все улыбался.

– Ну как вам план?

А он был?

– Ужасно, – честно ответила я. – Мы разве не должны продумать детали, отрепетировать реплики, шаги?..

Вильгельм молча посмотрел на Стивена, а тот, посмеявшись, сказал:

– Самая частая ошибка новичка. Вик, главное в плане – успешная импровизация. Уж поверь мне, я не первый раз во дворец Алемании пролезаю.

– Ты еще расскажи ей, как ты последний раз оттуда выбирался, – мрачно предложил Вильгельм.

Стивен хохотнул:

– Что вы, ваше высочество, как я могу говорить такое девушке…

Я поняла, что настаивать на рассказе не стоит. Только задала очень логичный, с моей точки зрения, вопрос:

– А мы по Алемании будем на чем путешествовать?

И Стивен, и Вильгельм посмотрели на меня с одинаковым недоумением. И в унисон повторили:

– Путешествовать?

– Ну да. Мы верхом поедем?

У Вильгельма сделалось такое лицо, словно я попросила его появиться на главной площади столицы Алемании голым.

– Как простолюдины?! – ахнул он.

Стивен хохотнул:

– Ну что вы, ваше высочество!

– Значит, пешком? – уточнила я.

– Я не пойду пешком! – взорвался принц. Поймал взгляд наемника и еще яростнее продолжил: – Нет! За кого вы меня принимаете? Виктория, мы окажемся сразу во дворце в зале для приемов! А не…

– Но я хотела посмотреть, как живут в Алемании… – вырвалось у меня. А что? Мне правда было интересно. А то снова запрут в четырех стенах и ничего, кроме клочка неба, я долго-долго не увижу.

Вильгельм лишь беспомощно покачал головой:

– Покажите ей, – заговорщическим голосом посоветовал Стивен. – Пусть посмотрит и успокоится. Правда, принц, неудовлетворенная девушка – это, знаете ли…

– Замолчи! – оборвал его Вильгельм. И со вздохом повернулся ко мне: – Хорошо. Что ты хочешь посмотреть?

В идеале – все. Кто его знает, может, у меня такой возможности больше никогда не будет? Но я же понимаю, что «все» нельзя, а раз так…

Я растерянно повернулась к Стивену. Тот улыбнулся.

– Отведите ее на торговую площадь, ваше высочество. Вика любит торговые ряды.

Я кивнула. Конечно, люблю. А кто же шопинг не любит? Даже если ничего не покупать (денег-то у меня нет, а просить у Вильгельма как-то… не стоит, в общем), то хоть посмотрю…

Принц долго молчал, глядя на меня, но все-таки сдался:

– Хорошо. Но потом сразу во дворец. Я пока запрос туда отправлю.

– Спасибо!

Вильгельм в ответ лишь вздохнул и принялся колдовать (то есть стоять в задумчивой позе и смотреть на ближайший колокольчик, кстати, с рассветом погасший).

Так мы и оказались в Алемании. Пространство снова резко схлопнулось, обдало запахом малины, запело птичьим хором… а потом превратилось в сплошной женский гомон, ударивший по ушам хлеще воя Вильгельма-кота.

Я ошеломленно заморгала, пытаясь прийти в себя, и невольно схватилась за принца. Вильгельм сжал мою руку, помог удержаться – и прижал к себе. К этому моменту меня уже изрядно тошнило от густого запаха рыбы.

Мы действительно оказались на рынке, и это были рыбные ряды, где за прилавками стояли… хм, бабы – у меня язык не повернется назвать их иначе. Поперек себя они были шире, и покупатели, точнее, покупательницы, им соответствовали. Одетые в изрядное количество юбок, в руках последние несли корзины и если сталкивались друг с другом (а это неминуемо случалось, потому что ряды были узкими), то начинали шипеть и огрызаться, как взбешенные кошки.

Один такой кошачий концерт разворачивался прямо сейчас через три лотка от нас.

– Да ты шо, рыбу мою обижаешь? – с интонацией старушки на лавочке вопрошала дородная продавщица, вся в рыбьей чешуе и обрезках. Руки у нее были каждая как три моих.

– Дык она тухлая! – отвечала ей покупательница. И била той самой рыбиной о прилавок. – Тухлая! Вишь!

Из рыбы вываливались внутренности, пачкали лоток, но никто и не думал их убрать, даже квелая помощница, худенькая девочка в сером платье вроде моего. Она, открыв рот, следила за разворачивающейся ссорой. Впрочем, вокруг вообще было безумно грязно. И это еще слабо сказано: я стояла по щиколотку в мусоре: костях, хвостах, рыбьих потрохах, какой-то шелухе… Фе-е-е, мерзость!

Тем временем градус напряжения нарастал.

– Я те щас! – заорала обиженная продавщица и тоже схватилась за ближайшую рыбину. Та повисла у нее в руках, но продавщицу это не остановило.

Вокруг ссорящихся уже собралась изрядная толпа зевак.

– Ату ее!

– Бей гадину!

– Давай! Давай! Давай!

Кто-то тем временем тянул под шумок оставшийся без присмотра товар…

– Насмотрелась? – в ухо выдохнул мне Стивен, иначе я его просто бы не услышала.

В ответ пришлось кивнуть – перекричать драку можно было и не мечтать.

А вот у Стивена получилось.

– Она насмотрелась! – крикнул он Вильгельму.

И нас снова захватил портал. После рыбной вони я уже не почувствовала, чем он пах, зато голова закружилась так, что я повалилась на Вильгельма, стоило только нам оказаться в другом месте.

Правда, меня тут же оторвал от принца Стивен.

– Вик, лучше о стеночку обопрись. Ты же все-таки кухарка, соответствуй.

О кухне мне сейчас думать хотелось в последнюю очередь. Вокруг еще чудился запах рыбы, в ушах звенело.

Обмахиваясь рукой и действительно прижимаясь к стене, я попробовала оглядеться.

Это наверняка был дворец, и он очень напоминал валенсийский: тоже никаких украшений на стенах, каменный пол, разве что коридоры шире. В одном таком мы и оказались, и к нам уже спешили тоненькие служанки в серых платьях. Они окружили Вильгельма, принц только и успел передать Стивену какой-то свиток и прошипеть:

– Хоть на шаг от Виктории отойдешь, убью.

А потом исчез за поворотом.

Нас со Стивеном тяжелым взглядом встретила дама – вылитая английская гувернантка, как ее принято представлять, чопорная, тоже в сером платье и вся, как та рыба, уже не первой свежести. Поджала губы, потом, не удостоив нас и словом, кивнула – идемте, мол.

Стивен схватил меня под руки (у меня еще кружилась голова), и мы пошли. Недалеко, за другой поворот коридора, в маленькую пустую залу, столь аскетично обставленную, что мне даже смешно стало. Дворец называется! Женское царство! А как же красивые, милые безделушки, бантики, розовый цвет?

Из мебели здесь имелась только длинная скамья. Стивен усадил меня на нее, отдал свиток Вильгельма. Спросил:

– Ну ты как?

– Офигеть, – прошептала я.

– То есть? – не понял наемник.

– Это чего вообще такое происходит?! Это как?..

– А, ну значит, ты в порядке, – улыбнувшись, перебил Стивен. Выпрямился, огляделся. В зале мы теперь были одни, «гувернантка» уже ушла. – Чудно… Отдашь королеве. – Стивен сунул мне свиток, потом кивнул на дверь напротив.

– Я отдам?

– Вик, не бойся, ты справишься.

– А ты?..

– А я тут… неподалеку буду.

С этими словами Стивен исчез. Практически в воздухе растворился – то есть, конечно, очень быстро сбежал. А я осталась одна в пустой комнате, напоминающей келью больше, чем приемную. С заданием ждать аудиенции у самой королевы. Одна.

Что делать?! Какой тут этикет, как?.. Это же королева, черт возьми!

Ответ не заставил себя долго ждать. Дверь отворилась, и другая дама, очень похожая на ту «гувернантку», которая привела нас сюда, позвала, не разжимая губ (угу, много мне чести):

– Заходи.

Даже не знаю, как я ее поняла.

Впрочем, мне тогда было не до обид. Чувствуя робость, словно иду на экзамен с невыученным билетом, я последовала за ней.

Эта комната была больше, чем приемная, и, хм, более парадная. На стенах висели головы и шкуры зверей, отдаленно похожих на тигров и оленей. Но я плохо их рассмотрела, как и всю обстановку, – мой взгляд уперся в полуголую толстуху на кресле-троне из резного дерева, увешанную цепями почище наших рокеров. Она хлестала вино (или что покрепче) прямо из горла с такой скоростью, что я остановилась посреди залы и, точно завороженная, наблюдала, как исчезает жидкость из бутылки. Стремительно.

Закончив с вином, толстуха грохнула бутылку об пол, громко рыгнула, облизнулась и протянула ручищу еще одной «гувернантке». Та вложила в нее шипастую и вроде бы железную корону, которую довольная толстуха тут же напялила на свою растрепанную голову. Потом посмотрела на меня и подмигнула:

– Ну че как?

– Э-э-э… – пролепетала я в полной тишине. Нет, серьезно, я много чего уже повидала в этом мире. Но такое… Черт возьми, это что, королева?!

– Свиток отдай ее величеству, дура, – не разжимая губ, прошипела стоящая позади «гувернантка».

Я послушно, на автомате, сделала пару шагов к трону, но толстуха королева неожиданно быстро оказалась прямо передо мной. Окинула любопытным взглядом:

– А ты ничо так, девка. Не местная?

– А…

– Из этих, что ль? – не торопясь взять у меня свиток (или я должна была отдать его одной из «гувернанток»? да нет, сказали же, что королеве), усмехнулась толстуха.

– Кого? – не поняла я.

– Ну этих… – и королева Алемании карикатурно изобразила валенсийскую леди, – куриц.

– Не совсем… – выдавила я.

Королева хмыкнула и обошла меня. Потом потянулась, взяла с подлокотника трона второй стакан, по запаху, кажется, со спиртом.

– Хряпнем за знакомство?

Наверное, общение со слугами у местной знати было панибратским, потому что предложению удивилась только я. «Гувернантки» стояли по стойке «смирно» и наблюдали.

– А… – Я взмахнула свитком.

Королева цыкнула, кивнула, и одна из «гувернанток» отмерла и забрала его у меня наконец. Вместо свитка в руке появился стакан, и разило от него…

– Ну че, за жизнь? – подмигнула мне королева и чокнулась своим стаканом.

А потом залпом его выхлебала – шумно и с отрыжкой.

Я сглотнула и осторожно поставила стакан на письменный стол неподалеку от трона.

– Спасибо, я… не пью.

Королева не обиделась. Только бросила:

– Зря.

И придвинулась ко мне почти вплотную. Интересно, она мылась в этом месяце? Судя по запаху, нет. Цепи ее звенели, когда она подцепила толстым, похожим на сосиску, пальцем мой подбородок и улыбнулась, обнажив желтые зубы.

– Ничо такая, да…

Я попыталась отступить, но позади неожиданно оказалась стена.

– Пить не любишь, а чо любишь? – поинтересовалась королева. – Ты мне нравишься, милашка. Хочешь, заберу тебя у твоей хозяйки и своей сделаю?

Обычно язык у меня не отнимается, даже когда нужно отвечать, а билет я и правда не выучила. Но тут смогла выдавить только:

– Э-э-э…

– Ты дура, что ль?

Повисла тишина – я уже не прочь была стать для нее и дурой, лишь бы отпустила. Воняла она будь здоров! И изучала меня, а еще – черт возьми, если я ошибаюсь! – я видела в ее глазах примерно то же выражение, что и у Вильгельма, когда он на меня смотрит. Боже мой, они тут все с катушек съехали?

Молчание прервала одна из гувернанток:

– Миледи, все верно.

В это время они, кажется, как-то проверяли свиток. Зачем?

– Тогда дочке надо передать, – кивнула королева. – Пойдем, крошка, я тебя сама к ней провожу. Твоя госпожа потом явится. А это время мы сможем провести с пользой… правда?

Я тяжело сглотнула. Бежать было поздно – королева схватила меня за руку и сжала так, что синяки потом долго не сходили. И, бросив что-то «гувернанткам», потащила прочь из кабинета.

Вроде и шли мы недолго, но под конец я снова чуть не теряла сознание, в основном от королевского запаха. Ее величество что-то говорила хриплым, пропитым голосом. Я молчала – моего ответа как будто не ждали. И не знаю, чем бы все это кончилось (вряд ли хорошо), если бы не одна неожиданность.

В следующем кабинете, как две капли похожем на королевский – минимум мебели, белые стены, каменный пол, узкие окна, – на этот раз почти никого не было. Почти.

У письменного стола стоял Стивен и один за другим бросал в свою бездонную сумку документы. Отмычка и перочинный нож валялись рядом. Вид у наемника был хитрющий и довольный донельзя, как у лисицы, дорвавшейся наконец-то до кур.

Королева замерла. Я, стараясь не дышать, тоже.

Дверь за нами, скрипя, затворилась.

Вздрогнув, Стивен поднял голову… И тоже замер. А потом выдохнул:

– Не мой сегодня день.

И сгреб в сумку содержимое последнего ящика.

Тишина взорвалась.

– Стража! – заорала королева. – Ты ж, паршивец, опять?! Ну я тебя!.. – Она наконец-то отпустила меня и кинулась к единственному в кабинете креслу.

– Да ладно вам, королева… – подобрав юбку (а заодно и отмычки с ножом), успокаивающе протянул наемник. Его сумка, болтавшаяся на левом плече, распухла и ощутимо тянула к полу. И вдруг выдал: – Вы сегодня, как никогда, прекрасны.

В дверь на шум заглянула «гувернантка», тоненько вскрикнула:

– Мужик!

И исчезла.

«Они тут все чокнутые», – подумала я, скорчившись в уголке.

А Стивен рывком содрал юбку – под ней оказались брюки – и приторно улыбнулся:

– А может, выпьем, ваше величество? Или вы уже того, приняли?..

Дальнейшие его слова потонули в грохоте: королева бухнула кресло об пол, оторвала ножку и кинулась с ней на наемника. Материлась она при этом так, что уши и впрямь могли бы завять.

Стивен, не долго думая, толкнул на нее стол и сиганул в окно. Довольно узкое. Сам-то он, худой, пролез и ухнул вниз, а вот сумка застряла.

– Вика, протолкни! – раздался крик с улицы.

Я на тот момент стояла близко, и мне было не сложно. Я толкнула. Сумка тоже ухнула вниз, следом полетела ножка от кресла, потом королева, которая застряла куда крепче сумки. Господи, как она ругалась!

Я заткнула уши, сползла по стене и попыталась сделать вид, что меня тут нет. Сумасшедший дом!..

Королеву в конце концов унесли стражницы, а за мной пришел Вильгельм, почти не узнаваемый в маскараде. Он тоже ругался, но тише королевы и куда цензурней (вот что значит воспитание). Мы в комнате теперь были не одни, поэтому принц на меня почти не смотрел. Зато распекал всех вокруг – от серых мышек-служанок до строгих «гувернанток». Где-то далеко по коридорам гулял вой королевы, слышный даже здесь.

В общем, было весело.

Потом, очень тихо, незаметно, на пороге появилась еще одна девица. Их и до этого здесь хватало – они забегали вслед за «гувернантками», убегали, часто даже не дожидаясь приказа (ох и переполох вышел из-за Стивена!). Эта осталась, что уже было замечательно.

Еще она была рыжей, ярко, просто огненно, как Вильгельм или я. Ведьма! Кстати, в мужской одежде, которая очень ладно на ней сидела: бархатные брюки и блузка, все сочного зеленого цвета. Я первый раз в этом мире видела девушку в брюках, потому удивилась даже больше, чем ее рыжим волосам.

И она была очень фигуристой (я не хотела завидовать, но здесь это было бы невозможно). Такие формы обычно нравятся парням, особенно такая вот… попа. «Может, поэтому она и не носит юбку», – думала я.

А вот лицом ведьма похвастаться не могла: очень бледная, со слишком маленькими глазами и слишком большим носом. Конечно, плохо так думать, но есть ведь в жизни справедливость: пусть попа большая и соблазнительная, зато лицо не очень. Женская зависть, куда от нее деться…

Вильгельм, случайно бросив на меня взгляд, удивленно вскинул подкрашенные брови и обернулся. Рыжая фигуристая девушка тихо засмеялась, а потом так же тихо приказала служанкам:

– Прочь.

«Мышки» исчезли в мгновение ока. «Гувернантки» замешкались, но девушка добавила:

– Вы тоже.

Тогда исчезли и они.

Мы остались в комнате втроем: я, Вильгельм и ведьма. Она прошла к столу, провела по нему тонким, музыкальным, как у принца, пальцем и улыбнулась:

– Хорошо, что я всегда делаю копии своих документов. И маминых… – Потом повернулась к нам и, вскинув брови, сказала: – Вильгельм, зачем этот спектакль? Я бы поняла, увидев тебя котом. Но… это что? Неужели ты решил, что я тебя не узнаю?

– Твоя стража не узнала, – спокойно отозвался принц.

Девушка усмехнулась:

– Возможно. Хоть и странно, после всего… Но после тона твоего письма, – она помахала свитком, который я носила королеве, – право, друг мой… Если я была нужна тебе, ты мог пригласить меня в Валенсию. Или в Алинтиду, в твой милый особняк. Мне там нравилось.

– Пригласить? – с издевкой повторил Вильгельм, стоя так, что загораживал меня от алеманки. – После того как ты меня прокляла?

О-го! Она? Я уставилась на ведьму – для этого мне пришлось встать на цыпочки и выглянуть из-за плеча принца.

А она довольно рассмеялась. Поймала мой взгляд, подмигнула.

– Вильгельм, что же ты не представишь меня своей очаровательной спутнице?

Принц дернул щекой, но послушно повернулся ко мне.

– Виктория, это Стелла, принцесса-наследница Алемании. Стелла – Виктория, моя невеста.

Стелла… Ах да, та, что с большим задом – кажется, так отзывался о ней Витька по телефону с Вильгельмом еще у меня дома? Что ж, что есть, то есть – зад и впрямь большой. А еще, кажется, хитрюга эта принцесса. Но за что она Вильгельма в кота?..

– Очень приятно, – сказала я, больше не чувствуя ровно никакого волнения. Так бывает, когда слишком многое уже случилось: наступает состояние, после которого, как для зависшего компьютера, требуется перезагрузка. Вот у меня как раз так и произошло. Ну принцесса, ну ведьма, ну заколдовала Вильгельма… Любопытно только за что.

Хотя, раз с принцем справилась, она наверняка тот еще маг. И Стивен, кажется, говорил, что она сильна. Или то был не Стивен, а как раз Вильгельм? Это для Витьки на первом месте ее зад – но это же Витька! Который, кстати, где-то здесь томится в темнице. Эта, что ли, красавица его заперла? Да, у меня был шок и ступор, но не получалось, никак не получалось представить, что вот эта миниатюрная фигуристая девушка так… могущественна. И опасна.

– Обычно мне делают реверанс, – сказала она.

Ага, щас! Королеве, значит, не делают, а ей делают. Впрочем, какая королева – такой и реверанс…

Я пожала плечами и созналась:

– Не умею. – На тот момент мне было уже глубоко фиолетово, что она подумает.

Но принцесса тихо рассмеялась – у нее вообще был тихий голос – и, с любопытством глядя на меня, сказала:

– Мне тоже приятно. Я не думала, Вильгельм, что ты так быстро найдешь свою любовь. Тем более… такую. Она ведь даже не дворянка! И не любит тебя в ответ.

Принц промолчал. Я нахмурилась, переводя взгляд с него на принцессу. Да, не дворянка! И что?

– Но ты, конечно, пришел не для того, чтобы нанести мне визит вежливости… – Принцесса помедлила. – Как ты говорил? Что ноги твоей не будет в этой стране взбесившихся сучек?

А мне вдруг пришло в голову (не знаю, само как-то подумалось, пока я смотрела, как эти двое друг с другом препираются), были ли они любовниками? Возможно, не сейчас, но раньше? Они друг другу подходили, и сильно. Было в обоих что-то… одинаковое. Огромное чувство собственного достоинства, быть может? А еще хитрость и опасность, которую я чувствовала, но никак не могла воспринять всерьез.

Вильгельм тем временем пропустил шпильку Стеллы мимо ушей. Только спросил резко:

– Витториус у тебя?

– А… – усмехнулась принцесса. – Ну конечно. И ты пришел, чтобы его забрать, милый Вильгельм?

Принц прищурился и буквально впился в Стеллу взглядом. А та продолжала:

– Но прежде чем мы начнем торг, ты, естественно, пожелаешь узнать, жив ли он, не так ли?

– Естественно.

Стелла кивнула:

– Что ж, идем.

И поманила Вильгельма к двери. А потом очень удивилась, когда я поднялась и пошла следом за ними.

– Вильгельм, твоя невеста может остаться.

Принц хмыкнул, подавая мне руку:

– Попробуй убеди ее в этом.

Стелла убеждать не стала. Она рассмеялась, снова подмигнула мне. И повела нас по бесконечным одинаковым коридорам, которые сливались перед глазами в один, только очень долгий, все ниже и ниже, в подвалы, и еще дальше под землю.

– Почему Витьку не могли просто привести к нам? – шепнула я принцу по дороге.

Вильгельм ответить не успел.

– Потому что в моей тюрьме его легче контролировать, – с улыбкой сказала Стелла.

Больше я ни о чем не спрашивала, хоть и поняла не много. Зачем Витьку контролировать? Как?

Молчали и принц с принцессой. Только огонек над рукой Стеллы, сиреневый, освещавший нам путь куда ярче фонарика, еле слышно шипел. В тишине подземелья этот звук пугал.

Дорога под землю закончилась внезапно. Не знаю, чем эта тюрьма была особенной: Стелла просто открыла очередную дверь, и огонек над ее рукой погас, оставив нас в полумраке – факелов на стенах явно не хватало.

– Кто из вас рискнет зайти? – Принцесса кивнула на черную пугающую пустоту за дверью.

Я остановила шагнувшего было вперед Вильгельма и спросила:

– Если это волшебная тюрьма, то твою магию там выключит? В смысле, ты временно не сможешь колдовать, правильно?

Принц кивнул. Я видела: ему не хотелось в темницу, не хотелось проверять, как там Витька, и вообще, его бы тут не было, если бы не я.

А меня бы не было, если бы не Витька… Как только мы его вытащим, ох он у меня и получит!

– Тогда я пойду. Мне-то нечего терять.

– Она даже не волшебница, – со смешком протянула Стелла, окончательно перестав мне нравиться. То не дворянка, то не колдунья… Да и слава богу!

Я нырнула в темницу, прежде чем Вильгельм попытался меня остановить. Тишина окружила тут же, ударила по ушам – показалось даже, что я оглохла. И темнота вокруг была абсолютная, жуткая. Я словно ослепла.

– Витька? Ты тут? – мой голос звучал глухо. Кажется, что-то бухнуло снаружи, но в тишине камеры я не обратила на это внимания.

Никто не отозвался.

– Витя? Ау!

Тишина…

Я попятилась к выходу. И, моргая – после темницы даже полумрак коридора казался мне слишком ярким, спросила:

– А вы камеру точно не перепутали?

Стелла с улыбкой посмотрела на меня, стоя над лежащим без сознания Вильгельмом.

– Точно.

«Обратно в темницу не пойду!» – вот что я подумала в тот момент. На самом деле похвастаться мне нечем, стоило испугаться за Вильгельма, посокрушаться: ах она гадина, да как она могла! – и я сразу сдулась. Хуже всего, что гадина-то как раз могла, и это было ясно чуть не с самого начала.

Через Вильгельма она просто спокойно переступила, у меня же за спиной была только жуткая темница. Я, может, и не маг, но быть запертой в кромешной темноте мне тоже очень не хотелось.

Однако принцесса Стелла медленно шла ко мне, и вокруг ее рук, как полы плаща, плясали языки голубого пламени. Уж очень сильно оно напоминало газовую горелку, знакомиться с ним поближе не хотелось даже больше, чем шагнуть в темницу.

Выхода не было. Я отступала.

Уже у порога тюрьмы Стелла улыбнулась:

– Прости, дорогая. Ничего личного. Хотя жаль, конечно, что я так и не узнаю, чем ты приворожила этого надменного умника.

«Она что, собирается меня убить?» – мелькнула страшная мысль, и я посмотрела принцессе в глаза.

Стелла заметила это и взгляд не отвела.

Я легко прочитала ответ: собирается. Да.

И тогда, глядя в ее зеленые, странно-яркие, колдовские глаза меня впервые в жизни накрыла паника. Раньше я никогда еще не была на волосок от смерти – который к тому же вот-вот оборвется. У меня задрожали коленки, я схватилась за дверной косяк. Он был ледяным на ощупь и чуть не обжег мне руку.

Стелла, заметив мой ужас, улыбнулась шире, развела руки…

И вдруг рухнула мне под ноги.

– Вот что бывает с женщинами, когда рядом нет мужчины, – заявил Вильгельм, пинком отбрасывая подальше серебряный тонкий жезл, который Стелла выронила при падении. – Виктория?

Я тупо смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Меня колотило. Холодом жгло руку, которой я все еще держалась за косяк, но отпустить его я даже не думала. Впрочем, я вообще тогда ни о чем не думала. Мне было страшно.

Избегая смотреть в темноту у меня за спиной, Вильгельм протянул руку:

– Виктория, идем.

Я попыталась подчиниться, правда попыталась, но ноги совсем не держали. Позади дышала холодом темнота – зуб даю, она была живой и, что важно, голодной!

«Хочу домой, хочу домой, очень хочу домой», – билось в тот момент у меня в голове. Но как-то вяло, как вода в спокойной реке.

– Вика! – рявкнул Вильгельм.

Я вздрогнула.

– Д-да… С-сейчас…

И попыталась сначала подняться, а потом переступить через лежащую без сознания принцессу.

В тот же момент она исчезла. Просто растаяла в воздухе, как дым. «Вот, значит, как выглядит телепортация», – невпопад подумала я тогда, а Вильгельм прошипел сквозь зубы:

– Иллюзия.

И тут же слева от него раздалось:

– Что ты там говорил про женщин без мужчин, а, милый?

Вильгельм обернулся. Выругался – как и я, хотя я ругалась мысленно. Нет, ну правда, да вашу ж мать, что за ванька-встанька? Ее при мне тюкнули наверняка чем-то тяжелым. Ну и лежала бы!

В тот момент нервы у меня сдали окончательно: я упала на колени у порога темницы и истерически захохотала, сжавшись в комок.

Никто этого не заметил.

Вильгельма захватило чем-то вроде световой петли, которая мгновение спустя превратилась в воронку и скрыла принца целиком. В воздухе запахло горелым и тут же – предгрозовой свежестью.

Тем временем тень за спиной Стеллы ожила и попыталась принцессу придушить. А когда ей это не удалось, под ногами Стеллы исчез пол. В старых зданиях, согласна, так бывает, но дворец казался крепким, и дыры в полу (особенно если из них еще и пламя рвется) были ему в новинку. Наверное, поэтому принцесса опешила… А может, потому, что ее в эту дыру затягивало? Но ругалась Стелла на непонятном языке и явно нехорошими словами.

Удушливо пахло ладаном, как в церкви. Я просто задыхалась от этого запаха. Почему в этом мире такие пахучие заклинания?

Закончилось это тем не менее быстро. Солнечная воронка вокруг Вильгельма снова превратилась в петлю, прижала принца к стене и потом не давала шелохнуться. Вильгельм силился ее сбросить, но куда там! А дыра в полу перед Стеллой исчезла, после чего громыхнуло, сверкнуло, и тени тоже стали вести себя прилично.

– Вечно с мужиками одни проблемы, – прошипела Стелла, вытирая пот со лба. – Я уже и прокляла тебя, и казнить пообещала, если явишься. Ну как, как тебе еще объяснить, что от меня нужно держаться подальше? – Она бросила сердитый взгляд на бьющегося в солнечной, такой яркой, что смотреть больно, петле Вильгельма. Вздохнула и повернулась ко мне. – Страшно?

Я наконец перестала хихикать. И честно ответила:

– Не-а. – Просто к тому времени я уже отбоялась.

– Эх, из тебя бы отличная служанка получилась. Была бы моей помощницей, – вздохнула Стелла, снова подходя ко мне. – Ну прости, дорогая, все беды от мужчин, да?

Я непонимающе смотрела на нее, все еще сидя на полу.

Ах да, она же меня убить хотела… На мгновение внутри снова стало мерзко-холодно от страха, но потом усталость навалилась с новой силой, и я только равнодушно следила за приближением волшебницы.

Стелла склонилась надо мной и грустно улыбнулась:

– Не влюбись в тебя этот кошак, все было бы иначе… А, ладно, что уж теперь.

И потянулась ко мне правой рукой, вокруг которой снова завихрились струйки голубого пламени. Я же, словно завороженная, смотрела ей в глаза, зеленые-зеленые, как вешняя трава (ну не бывает в реальности таких ярких глаз, только в «Фотошопе»!), и время текло так медленно, что, наверное, прошли годы, прежде чем рука принцессы коснулась моего плеча. И огонь с нее схлынул, стек на пол, не причинив вреда, зашипел и исчез.

А взгляд Стеллы переменился.

– Великая сила, как ты… прекрасна! – удивленно прошептала она.

Я опешила. Чего?!

А принцесса потянулась другой рукой к моей щеке. Но отдернула, так и не коснувшись. А потом вдруг рухнула передо мной на колени. И каким вдруг глупым сделалось ее лицо!

– Позволь мне быть с тобой рядом, великая госпожа! Позволь мне служить тебе, все, что пожелаешь, будет твоим. Приказывай…

Я на четвереньках попыталась отодвинуться. Да она чокнулась!

– Приказывай, пожалуйста, прикажи мне, – тянула тем временем принцесса. И гладила мои ноги. Даже не знаю, что было страшнее: ее взгляд, слова или это подобострастное поглаживание.

– Приказывай…

Мамочки!!!

– А… а… Освободи Вильгельма, – вырвалось у меня. Машинально, потому что ничего путного я в тот момент даже подумать не могла.

А Стелла счастливо улыбнулась и сделала какой-то легкий знак левой рукой. Солнечная петля исчезла, красный и задыхающийся Вильгельм упал на пол и захрипел, силясь вдохнуть.

– Ты довольна, госпожа? – спросила Стелла, заискивающе глядя мне в глаза. – Я смогла тебе угодить?

«Она спятила-а-а-а-а-а!» – пронеслось у меня в голове. А что может спятившая волшебница? Спасайся кто может!

Ничего я сделать не успела – Вильгельм, придя в себя, что-то не то произнес, не то выплюнул, и, по-прежнему улыбаясь, алеманская принцесса растянулась у моих ног, закрыв глаза. Кажется, он заснула, по крайней мере ее грудь мерно вздымалась, значит, Вильгельм ее не убил. А то я бы уже не удивилась.

– Вика!

Держась за стену, я кое-как встала.

– Что?.. Что это было?!

Вильгельм не собирался мне ничего объяснять. Он был занят: быстро, не заботясь о сохранности одежды, срывал с себя юбки и нижнее платье. Стриптизу я тоже не удивилась, благо под платьем у принца оказались брюки с сорочкой, такие же, как у Стивена. Видимо, оба предвидели, что придется убегать, и подготовились. А вот на мне, кроме платья, ничего не было, хотя от брюк я бы не отказалась.

– Вика, иди сюда.

– Ты… Как ты ее так… заколдовал? Что с ней?..

– Немедленно!

Вздрогнув, я перешагнула через спящую принцессу – к счастью, теперь она не исчезла. Вильгельм сорвал с себя парик, бросил на пол. Взглянул на меня.

– Бежать сможешь?

– Бежать? Не…

Дожидаться ответа принц тоже почему-то не стал. Он легко, словно всю жизнь штангу в тренажерке тягал, подхватил меня, перегнул через плечо (ужасно неудобно). И бросился назад по коридору.

За поворотом стояли стражницы. От нашего вида они несколько обалдели, а потом принц бросил в них чем-то туманным и наверняка сонным. Во всяком случае, нас не преследовали.

И понеслись коридоры, ступеньки, опять коридоры, снова стражницы – Вильгельм походя отшвыривал их целыми отрядами, нес меня, придерживая пониже бедра, и даже умудрился не запыхаться. В другое время я бы оценила, сейчас же мне хотелось провалиться сквозь землю – там наверняка безопаснее.

Не знаю, почему мы до сих пор не открыли портал – наверное, дворец был от этой магии защищен. Или хотя бы его часть – телепортировались же мы как-то в приемную королевы?

А может, Вильгельм просто об этом не подумал (что вряд ли, даже я подумала), но так или иначе мы оказались на площади перед дворцом. Алемания, наверное, не славится чистотой – Вильгельм с разбегу по колено зарылся в листья, ветки и еще какой-то мусор.

В воздухе что-то горело, напоминая осень, – наверное, те же листья. У меня перед глазами все кружилось, прыгало и тряслось, от дыма перехватывало дыхание. Не делайте из принца ездовую лошадку, очень это неудобно. Серьезно, принцы для такого не предназначены.

Впереди раздался знакомый вой. Я подняла голову, с трудом сфокусировала взгляд (растряс меня Вильгельм, укачал…) и увидела, как королева Алемании, потрясая ножкой от кресла, во главе отряда служанок и «гувернанток» догоняет Стивена.

– Подождите! – закричал он, тоже заметив нас.

Впереди сверкнул портал.

– А Стивен? – выпалила я. – Подождем его!

Вильгельм не ответил: рамка портала сверкала, на этот раз напоминая нору в пространстве – в которую мы, не останавливаясь, врезались.

Последним, что я видела, был Стивен, как в замедленной съемке прыгнувший в портал следом. За ним полетела ножка кресла, вой королевы в ушах расплющило, словно зависший фильм – на монотонном звуке.

И меня оторвало от Вильгельма, приподняло, а потом обо что-то стукнуло. Господи, как же было больно, моя бедная спина!..

В следующее мгновение в уши врезался тихий свистящий звук: с-с-с-с… Я замерла, судорожно пытаясь проморгаться: перед глазами плавали разноцветные круги и никак не хотели сменяться четкой картинкой.

С-с-с-с…

Зрение наконец-то восстановилось – и я закрыла себе рот ладонями, чтобы не закричать.

Я лежала на узком балкончике, прислонившись к холодной стене (это об нее меня ударило), на каменных перилах неподалеку висел Стивен, который тоже изо всех сил тряс головой, пытаясь понять, что происходит.

А внизу кольцо за кольцом разворачивалась огромная (ну просто очень огромная!) черная змея. Ее плоская голова, сверкающая в отсветах факелов, словно лакированная, покачивалась над лежащим без сознания Вильгельмом. И наклонялась все ниже и ниже к принцу… С клыков змеи что-то капало и мерзко пахло.

Меня словно парализовало от ужаса. Нет, я не против змей, но за стеклом. И не величиной с пятиэтажку!

А Стивен, наконец придя в себя, тоже уставился вниз и выдохнул:

– Ну и кретин!

Наверное, он имел в виду, что Вильгельм ошибся с порталом. Ведь мы явно оказались не там, где хотели бы.

– Ст-т-тив, – прошептала я, трясясь от страха.

Змея, насторожившись, подняла голову.

– Быстро преврати его в кота! – шикнул Стивен. – Вика! Сейчас же!

Я не понимала, чем это поможет, но послушно пожелала. Фигура принца «поплыла», воздух над ним заколыхался. Змея от неожиданности отпрянула. А Вильгельм пришел в себя ровно в тот момент, когда стал котом. И почуял опасность.

Говорят, у кошки девять жизней. Ни за что бы не стала это проверять, но, похоже, правда: заколдованный принц так драпанул от змеи-переростка, что я ахнуть не успела, а кот уже карабкался к нам на балкончик. Змея, кстати, тоже разворачивалась, росла (куда уж дальше!), и было понятно: скоро она нападет на нас троих.

– Прыгайте сюда! – шепотом крикнул Стивен. – Принц!

Вильгельм прыгнул. Змея бросилась за ним, клацнула зубами в сантиметрах от кошачьего хвоста – и Стивен, морщась, подхватил царапающегося, одуревшего от страха принца.

– Вика, не смотри ему в глаза!

Я не поняла, почему я не могу смотреть в глаза Вильгельму, но послушно отвернулась.

И встретилась взглядом со змеей. Господи, даже не знаю, как это описать: больше всего ее глаза напоминали солнечную воронку, в которую падаешь, падаешь, падаешь…

Упасть с концами я не успела. Змея зашипела, почти касаясь раздвоенным языком моих щек, резко отпрянула… и принялась биться головой о стену.

Наш балкончик она, кстати, сшибла. Я не упала по счастливой случайности: Стивен вовремя успел толкнуть меня в неприметную дверцу в стене. На руках он держал обвисшего кота, кажется, без сознания и с проплешинами в рыжей шерсти – как наемник позже объяснил, туда попал яд с клыков. Вот уж не знала, что змеи плюются ядом. Но в этом мире, похоже, так и есть.

А пока мы снова бежали.

Я пыталась поспеть за Стивеном – он бегал куда быстрее меня – и думала, что моя физическая подготовка совсем не подходит для экстремальных прогулок в других мирах. Выдохлась я уже минуты через две (я знаю, я считала, чтобы как-то отвлечься от колющей боли в боку), а на третьей у меня подкосились коленки. Осматриваться не было ни сил, ни времени, но вроде бы эти коридоры были темными и по ним свободно гулял ветер. А еще то и дело слышался звук, похожий на перестук молотков: тук-тук, тук-тук, тук-тук…

На пятой минуте я споткнулась на ровном месте и упала, больно ударившись коленками о каменный пол. Повезло еще, что ничего не вывихнула. Стивен убежал было вперед, но потом вернулся, обнял обвисшего кота одной рукой, другой схватил меня.

– Вика, давай!

– Не… могу…

– Вставай, мы уже почти у выхода. Там легче будет, отдохнешь.

С трудом, но я кое-как поднялась и дотащилась оставшиеся метров сто до нового балкончика, которым заканчивался коридор. От балкончика вела вниз винтовая железная лестница, узкая и шаткая даже на вид. Но меня заинтересовала совсем не она: отсюда открывался прекрасный вид на… ночь.

В ночи, как грустная пародия на звезды, горели огни – много, иногда целые россыпи. Странная имитация созвездий… Время от времени огни двигались по проходам между черными сгустками то ли теней, то ли чего-то более материального. И над всем этим царил звук – стук молотков, звон кирки по камню, глухие удары, странный свист и отрывистые приказы, суть которых я не улавливала.

– Вот кретин, – повторил Стивен, перегнувшись через перила балкончика.

– Где мы? – отдышавшись, прошептала я.

Стивен отозвался:

– Штольни. Из всех мест этот идиот занес нас именно в штольни!

Я посмотрела на Вильгельма у него в руках. Проплешины в кошачьей шерсти изрядно дымились.

– Штольни… Как-то не похоже на Валенсию.

– Ну еще бы! – фыркнул наемник. – Это, Вика, Ночные земли.

Ночные земли, Ночные зем…

– Королевство Каламита? – выдохнула я, цепенея. Этого еще не хватало!

Наемник только кивнул в ответ.

Да, согласна, Вильгельм – кретин. Это ж надо было забросить нас прямо в руки валенсийского врага!

– Ладно, – пробормотал Стивен, оглянувшись. – Спускаемся. Вик, только, пожалуйста, постарайся потише.

Как будто я специально шумлю!

Спуск по лестнице стал тем еще приключением – темно, хоть глаз выколи, отсветов от огней где-то там вдалеке хватает, лишь чтобы кое-как разглядеть, что внизу все еще ступеньки, а не пропасть. Вроде бы… Пару раз я чуть не упала на Стивена и на всю жизнь запомнила простую истину: носи, Вика, с собой карманный фонарик. Даже в другие миры. Особенно в другие миры.

Дороги от лестницы не было. Мы шли (а точнее, топали) по какой-то щебенке, которая жутко скрипела. Так что прятаться нечего было и думать – проще было крикнуть: «Эге-е-ей! Мы здесь!»

Еще и Стивен вполголоса ругался:

– Это ж надо – связаться с дубиной! Почему, почему всегда приходится иметь дело с идиотами? Все надо делать самому, все, иначе…

– Стивен, прекрати, – шепотом попросила я. – Вильгельм же не специально с порталом ошибся. С кем не бывает!

Наемник обернулся. Его лица я не увидела, но усмешку услышала.

– Принц? Да он-то тут при чем!

– А… кто тогда?

Стивен не ответил. Судя по маршруту, мы огибали здание, из которого только что выбрались. Странно, что на нас еще никто не обратил внимания!

– Стивен? – осторожно спросила я после долгого (метров на сто) молчания. – А ты знаешь, куда нам дальше?

– На поклон к Каламиту, – снова усмехнулся наемник.

– Ты шутишь?

Стивен замер.

– Нет.

И вдруг стало ярко – пришлось даже прикрыть глаза руками. И шумно – кто-то топал по щебенке еще громче нас.

А потом нас окружили факелы и чей-то голос (у меня глаза к свету еще не привыкли, и я не знала, кто говорит) поинтересовался:

– Ну и кто тут у нас?

Поразительно, мне хотелось задать тот же вопрос. Но вряд ли бы мне ответили.

Факел приблизился, я на всякий случай еще и зажмурилась.

– Вика, не шевелись, – шепнул Стивен.

Догадалась бы… Ладно хоть «на землю руки за голову» не укладывают. Только обступили со всех сторон и факелами в лицо светят.

Короче, мы попались… И это, если честно, было вовсе не страшно. Ну, по сравнению со спятившей принцессой Алемании и громадной голодной змеей. Я даже слегка разочаровалась в местной страшилке Каламите. Нет, правда: меня все кому не лень в Валенсии пугали королем Ночных земель, дескать, доберется он до тебя и тут же убьет! Ну вот, добрался. И вместо убийства нас сначала повели по штольне. Долго так вели, неторопливо. Рассмотреть, что творится вокруг, было решительно невозможно: нас со Стивеном разделили и обступили темные фигуры в капюшонах, ну просто мрачные монахи из ужастика! И с факелами в руках. За ними, естественно, все сливалось в сплошную темноту. Я слышала только все те же резкие выкрики, наверное, надсмотрщиков, звон кирок и перестук молотков. Пахло чем-то… газовым, удушливым, кисловатым.

И ноги проваливались в щебенке, подкашивались, идти было тяжело. Я постоянно спотыкалась, но никто и не думал меня подтолкнуть и поторопить. Вежливые у Каламита слуги.

Потом нас остановил другой патруль, и выяснилось, что в королевстве Каламита процветает бюрократия. Другими словами, никто не знал, что с нами делать. Вести обратно? Убить на месте? Посадить под замок до дальнейшего расследования? Но тюрьмы переполнены, мест нет…

Меня так и подмывало предложить самый простой и удобный для всех вариант: отпустить нас на все четыре стороны и все забыть. Я бы его все-таки озвучила, потому что спор стражников грозил затянуться. Но тут вмешался третий отряд.

Эти были не в черных балахонах с капюшонами, а в сверкающих посеребренных латах, обходились без факела – над ними висели волшебные огоньки – и быстро навели порядок. Оказалось, нас давным-давно ждет сам повелитель, а он, как известно, не слишком терпелив. Поэтому быстро, со всех ног к нему!

Стивен снова тихо выругался, за что получил в зубы (эти, в латах, вежливостью не отличались). Потом мы все молчали и шли очень быстро, почти бегом. Снова мне было не до рассматривания обстановки, но точно знаю, что щебенка скоро кончилась, и нас завели сначала в ворота, потом мы пересекли двор и вошли в двери ярко освещенного огнями здания, наверное, дворца. И снова начались лестницы, коридоры, опять лестницы, коридоры. Ноги горели, в боку опять кололо, хотелось лечь и умереть на месте. Когда мы наконец остановились, я так и сделала – только не легла, а уселась на пол и попыталась отдышаться. Что обо мне подумают и будет ли кто-то недоволен, мне на тот момент было уже все равно.

Вернусь домой – займусь фитнесом!

Зато, когда стало чуть лучше, можно было нормально дышать, а пот больше не щипал глаза, я подняла голову и…

А-а-а-а!

Правда, я такую образину только в ужастиках видела! И то, черт возьми, не вживую!

Он брезгливо смотрел на меня, наклонившись. Худощавый, лысый, почти тощий, возможно, не старый, но кто его знает – он носил перчатки, а лицо… Лицо было страшнее, чем даже тот уродец, главный герой в «Призраке оперы», снившийся мне пару раз в кошмарах (да, я впечатлительная). Правая его половина не то что была обезображена – ее вообще не было. Как не было и плоти – одна кость. Другими словами, половину лица этого урода составлял голый череп. Другая же половина была нормальной, с плотью, слишком бледная, скуластая, с узким, пожалуй, даже красивым глазом, ярко-синим. Но все вместе – череп и лицо – было ужасным! И когда оно – полускелет, получеловек – уставилось на меня, я не выдержала и завопила.

Никто не обратил на это внимания.

Сопровождающие нас стражники в латах склонились в поклонах, а один почтительно сообщил, когда я умолкла, что вот, дескать, ваше величество, мы привели их, как вы и приказывали.

Мамочки, этой образиной был Каламит. Все, с этого момента я готова была верить страшным сказкам о нем. Человек с таким уродством казался злым по умолчанию.

Голос у него был, кстати, красивый, звучный. А какие стальные нотки в нем звучали – наш завкафедрой бы обзавидовался. Такому голосу хотелось повиноваться и без всякой магии. Что стражники и сделали, стоило Каламиту бросить: «Вон». Их тут же как ветром сдуло.

А мы остались. Я все еще сидела на полу и таращилась на уродливого короля, Стивен стоял рядом, руки за спиной, и тоже смотрел на Каламита. Мрачно и тяжело.

Король взглянул мельком на меня, столь же брезгливо, потом все внимание уделил Стивену и Вильгельму, которого наемник прижимал к груди.

В тишине уютно и совсем не страшно потрескивал огонь в камине за спиной короля.

Потом Стивен выплюнул что-то похожее на ругательство и шагнул к большому письменному столу слева от Каламита. Спокойно, по-хозяйски положил на него кота, обернулся.

Каламит, до этого наблюдавший за ним, вдруг опустил голову, отступил, оказавшись прямо передо мной (я невольно подалась влево, чтобы снова все видеть), и тихо произнес:

– Господин, вы довольны? Я сделал все, как вы приказывали. Вы можете быть уверены, я…

Договорить он не успел: Стивен врезал ему под дых. Король Ночных земель упал в каких-то сантиметрах от меня, сжавшись и даже не пытаясь уклониться, а наемник принялся колотить его ногами, приговаривая:

– Идиот! Кретин! Ты чуть все не испортил! Я не для того шатался по этому миру, чтобы какая-то дрянь, которой были даны четкие инструкции, думала своей головой!.. Ты куда портал открыл, дубина?! Почему мы оказались у василиска?! Почему, я спрашиваю?! Тебе инструкций мало было?! Мало?!

Я невольно вздрагивала от каждого крика и ошеломленно смотрела, как наемник бьет самого страшного мага этого мира, а маг только закрывает живот и не шевелится.

– Читать, читать надо было мои приказы! – распалялся Стивен. – Ты же умеешь читать, кретин? А?! Или мне и это нужно было проверить?!

Каламит молчал и вообще терпел стойко. У меня столько самообладания не было.

Прижимая колени к груди и лишь мечтая, чтобы все это прекратилось и кто-нибудь объяснил, в чем дело, я закричала:

– Хватит!

Стивен замер, занеся ногу для удара. Повернулся ко мне, прищурился.

– Прекрати, – попросила я. – Пожалуйста. – И уже тише всхлипнула: – Что происходит?

Стивен криво улыбнулся, но отвечать не стал. Только приказал Каламиту:

– Вставай.

Медленно, дрожа, избитый король Ночных земель поднялся. И тут же заюлил, запинаясь:

– Г-господин, ум-моляю, я найду сп-пособ заг-гладить свою в-вину…

Стивен слушал, кивал… А потом неожиданно выбросил руку, выхватил из ножен на боку короля кинжал. И вонзил его Каламиту в сердце.

Или не в сердце, не знаю. Но король замолчал, согнулся, рвано выдохнул. И упал на пол, недвижимый и бездыханный. Под ним быстро начала собираться в лужу кровь.

Я торопливо отползла подальше. Дышать вдруг стало тяжело, меня уже била нервная дрожь.

– Стив-вен, чт-то?.. – глядя на кровь и кинжал в груди Каламита, начала было я.

А потом очертания тела поплыли, воздух вокруг всколыхнулся, как это бывало, когда Вильгельм превращался в кота. Только котом Каламит не стал. Нет, он превратился в Стивена. Бледного, с кровью в уголке губ. Стивена. Мертвого.

Прижав ладони ко рту, давя крик, я подняла взгляд. И еще успела заметить, как точно так же поплыли очертания второго Стивена, моего. И как из лопоухого простоватого паренька он превращается в уродца, у которого половина тела – скелет, половина – человек. Только одежда осталась той же – что у мертвого Стивена, что у нового Каламита.

От изумления я даже забыла про страх.

– А… а?

Каламит посмотрел на свои руки – костлявую и нормальную, человеческую. Согнул, разогнул пальцы. Вытащил откуда-то свою серебряную палочку, взмахнул ею – и она превратилась в короткий жезл с горящим синим навершием.

– А… – снова пробормотала я.

Каламит опустил жезл и улыбнулся – жуткая, кривая улыбка черепа.

– Наконец-то… Как же хорошо вернуться домой!

– Домой? – прошептала я.

Король Ночных земель перевел взгляд на меня – я вздрогнула – и улыбнулся еще шире (и еще безобразнее).

– Да, Виктория. Добро пожаловать в мое королевство.

А-а-а-а… Нет, все же: а-а-а-а-а!

– Виктория? Вика! – Каламит крутанул жезл, и он исчез, просто растворился в воздухе. – Вика, успокойся!

Он бросился ко мне. Спокойно перемахнул через тело Стивена, испачкал в крови сапоги, но, кажется, даже не заметил.

Я отпрянула, но позади меня была стена, так что отступать оказалось некуда.

– Вика, – опустившись рядом со мной на колени, Каламит выставил перед собой раскрытые ладони и вкрадчиво продолжил: – Милая, ты же умная девушка. Да, тебе наговорили обо мне много ужасного, но почему ты думаешь, что это правда?

Я машинально взглянула на мертвого Стивена. Каламит тоже обернулся, посмотрел туда же и тихо выругался.

– Мда, не стоило при тебе… Вик, он был наемник и, честно говоря, большой мерзавец. Ты бы не захотела с ним даже говорить, а он бы убил тебя, не задумываясь. Но мы же с тобой друзья, правда?

Я, замерев, уставилась ему в глаза – один нормальный, другой жуткий, в глазнице черепа.

Каламит вздохнул.

– Да, вот… такой я настоящий. Но это все еще я, Вик. Успокойся. Пожалуйста. Тебе наговорили глупостей, но ты же им не поверила? Видишь, я вовсе не собираюсь тебя убивать. Великая сила, это просто смешно! – И действительно тихо рассмеялся. Потом внимательно посмотрел на меня. – Ты мне веришь?

Я замерла, невольно глядя на труп у него за спиной.

Каламит отвел взгляд. Господи, как же он был уродлив, как страшно было на него смотреть! Даже на мертвеца легче.

– Вика… Да, я выгляжу теперь иначе, да, я маг и хозяин Ночных земель. Но это все еще я. Ты же мне верила. Помнишь?

Я уставилась в пол. Да, верила. Сглупила. Нужно же было мне хоть кому-то верить!

Но Стивен никогда не делал мне ничего плохого с того злополучного луга, а, оказывается, мог. И единороги наверняка были лишь уловкой.

Что ему от меня нужно?

Словно прочитав мои мысли, Сти… Каламит улыбнулся.

– Мне нужна ты, Вика. Да, с самого начала я хотел убить тебя, ты мне мешала. Мне нужен был принц Валенсии и его заклинание, это правда. Но, Вик, если бы я знал тогда, какая ты на самом деле…

– Не надо, – слабо прошептала я, но все равно умудрилась его перебить. – Хватит мне лгать.

Каламит резко выдохнул – от гнева или нетерпения, не знаю. Отвернулся.

И подал мне руку.

– Я не желаю тебе зла, Вика. Это правда.

И я поверила. Не знаю почему – может, магия?

Ну да, легко все свалить на магию. Но – да, я поверила. И приняла его руку.

А потом бросилась было к коту на столе – про Вильгельма Стивен… черт, Каламит!.. ничего не говорил.

– Вика, не нужно, – твердо сказал король Ночных земель, схватив меня за руку. – Он отравлен ядом василиска, ему требуется помощь. Коснешься его – и ляжешь рядом. Его шерсть сейчас тоже ядовита.

– Но ты же его держал, – пролепетала я, тем не менее больше не пытаясь вырваться. Ложиться рядышком с котом не хотелось.

– Я маг, а ты нет. Для меня яд василиска не страшен, а у тебя привычки к нему нет. Мне продолжать?

Я расслабилась. А потом выдохнула (хотела насмешливо, но вышло жалко):

– Ему ты тоже не желаешь зла?

Каламит тихо рассмеялся – мягко, очень по-человечески. А не… как уродец, наполовину скелет.

– Конечно, нет! Я не настолько глуп! Принц нужен мне живым и здоровым. Иначе как он откроет мне секрет своего заклинания?

Ну да. А то я книжек про инквизицию не читала! Там и не такие тайны, говорят, открывали.

– Вик, ему нужен целитель, не ты.

Наверное, это и впрямь была магия, но когда он смотрел на меня – жуткими этими глазами, – я не сомневалась в его словах. А может, он и впрямь не лгал?

Каламит тем временем продолжал:

– Сейчас я позову слуг, и тебе покажут гостевые комнаты. Принца я отправлю к целителям. Ему помогут, а ты отдохнешь…

– Тоже запрешь меня в башне?

Каламит улыбнулся:

– О нет, зачем? Ты не пленница, Вика. Ты моя гостья. Поверь, все будет хорошо. Я докажу, что я тебе не враг, не сомневайся. А теперь ты позволишь мне позвать слуг?

Если бы он говорил иначе, хотя бы другим тоном! А не так вкрадчиво, спокойно, уговаривая. «Ты позволишь?» Я кивнула. И действительно позволила.

А Каламит лично проводил потом и меня, и служанок со стражей до дверей, продолжая уговаривать. Его медовый голос долго еще звучал у меня в голове… А может, я просто устала, настолько, что мне уже было плевать, что происходит со мной?

И я точно знала, что попробуй я упираться, рваться к Вильгельму (ему же и впрямь нужен был целитель), Стивену, то есть Каламиту, ничего бы не стоило отправить меня вслед за наемником. Или утихомирить, как делал это сам Вильгельм не так давно.

Послушная, я могла добиться большего. По крайней мере так я объяснила свое малодушие, когда, некоторое время спустя, лежала в горячей ванне с хлопьями ароматной пены и лепестками роз, а тихая служанка в неизменно сером, «мышином» платье умащивала мне волосы чем-то пряным.

Хотелось закрыть глаза и забыть обо всем – об этом мире, о влюбленном в меня принце, о Каламите, обманувшем всех нас.

Как же никто не заметил, кто прячется под личиной Стивена? Неужели король Ночных земель такой хороший актер? Или его действительно так плохо знают? Может быть, он прав – не так уж он и страшен?

Вика, ну что ты – он на твоих глазах хладнокровно убил человека.

Да, но… Он же и не попытался убить также и меня? А ведь все уверяли, что именно это он и сделает. А Вильгельма станет пытать – сам же Каламит так и говорил, когда был Стивеном. Что Вильгельму не дадут заниматься магией, и что для волшебника это хуже смерти.

Тут я не сдержалась и злорадно подумала, что кое-кому полезно побыть обычным человеком без суперспособностей. Может, это отучит его от вредной привычки магией заставлять других делать, что ему хочется. Да, я помнила, как меня тащили за волшебный ошейник в мою комнату, как заставляли летать и отсиживаться на потолочной балке, как запирали в комнате…

Он не хотел мне помочь, почему я должна его жалеть?

Вик, он же любит тебя…

– Вам что-нибудь еще нужно, госпожа? – тихо спросила служанка, закутывая меня в халат.

Я так задумалась, что не заметила, как купание закончилось. Мне убрали волосы в полотенце, подали другое для вытирания, потом еще халат, и теперь служанка ждала приказаний.

Я невольно оглянулась. Еще трое девушек расправляли подушки на постели, ставили на прикроватный столик графин с водой, закрепляли занавески балдахина и смахивали несуществующие пылинки с подоконника, широкого, удобного, чтобы сидеть на нем, например, с книгой. Он даже был обит мягким плюшем.

Из окна – наверняка иллюзия, тут же нет морей – доносился шум прибоя, даже тянуло бризом. Уютно потрескивал огонь в камине, с ним тоже возилась служанка.

– Госпожа?

Я поежилась, но ответить не успела: в дверях показался Каламит с подносом в руках. На подносе покачивались деревянные чашки – судя по запаху – с какао и вазочка с ароматными булочками. Я невольно облизнулась, подумав, какая я, похоже, важная птица, раз сам король приносит мне ужин. Интересно, зачем я так ему нужна?

Служанки, замерев на мгновение – наверняка от изумления, – быстро выстроились у стены, потупившись, тихие и безмолвные. Каламит посмотрел на меня, потом на девушек и бросил:

– Вон.

Служанки бросились к двери. Каламит тем временем расставил на столике у камина чашки и вазочку, подвинул на пушистый ковер диванные подушки, до этого лежавшие у стены, и кивнул мне:

– Садись, Виктория.

Я неторопливо (а что мне будет-то?) сняла с головы полотенце, вытерла волосы. Каламит ждал. Я положила полотенце на подоконник, быстро заплела мокрую куцую косу, перекинула ее на плечо и только тогда села у камина.

Страшно больше не было. Я зачем-то нужна Каламиту. А значит, мы еще поторгуемся. И об этом меня тоже предупреждали… Станет ли он теперь просить у меня Вильгельма?

– Тебе здесь нравится? – чуть помолчав, спросил Каламит.

Я взяла у него чашку с какао и кивнула.

– Если ты хочешь другую комнату, Вика, тебе стоит только попросить.

– Вы очень предупредительны, ваше величество.

Каламит усмехнулся. Он сидел так, чтобы мне была видна нормальная (и даже по-своему красивая) половина его лица, а не скелет. Очевидно, не хотел меня пугать.

Что же ему нужно?

Брось, Вик, ты и сама знаешь, что он хочет. Ты продашь ему Вильгельма?

«Я люблю тебя…»

Обжигаясь, я поскорее глотнула какао и не почувствовала вкуса. Не разреветься бы, стыдно…

– Вика, ты хочешь домой? – тихо спросил Каламит. Его голос был не таким, как у Стивена, ниже, ярче, но интонации те же. А я так привыкла, что Стивен мне не враг…

– А ты еще хочешь единорогов?

Каламит усмехнулся:

– Да, было бы неплохо их вернуть. А что ты сделала с моей жар-птицей? Между прочим, пришлось долго уточнять, что же ты под ней имела в виду. Но феникс тебя вроде бы устроил.

Это еще и не жар-птица была…

– Отпустила.

– Ну конечно, – снова усмехнулся Каламит.

Мы помолчали, потом король Ночных земель продолжил, отставив пустую чашку:

– Виктория, я могу вернуть тебя домой. Больше никакой магии, никто не будет тебя преследовать, обещаю, но…

– Продай кота, – подхватила я.

Каламит криво улыбнулся:

– Да, Вика. Мне нужно заклинание, которое придумал этот принц. Но я достаточно изучил его, чтобы понимать: он предпочтет умереть, но не скажет его никому, даже своей семье, не то что мне. Однако ты…

– Ты правда веришь, что я смогу его уговорить? – вырвалось у меня.

Каламит покачал головой – осторожно, чтобы не показывать мне ту половину, что была скелетом. Правда не хотел пугать? Или носил бы маску, как в «Призраке оперы».

– Он будет там, где ты, Вика. Он любит тебя, ты не представляешь, какую власть имеешь над ним. Уверен, что ради тебя он согласится на многое… даже на это.

Лично я не была так уверена. Любовь любовью, но что у Вильгельма большие амбиции, я не могла не заметить.

– А что, если не согласится?

Каламит посмотрел на меня: вторая половина его лица оставалась в тени.

– Даю слово, Виктория, что верну тебя домой и больше не побеспокою, если ты согласишься мне помочь, неважно, каким будет результат.

Я помолчала, и тогда он сказал:

– Без меня домой ты не вернешься. Ты же и сама это понимаешь.

Я догадывалась.

– Витька… Витториус тоже у тебя, да?

Каламит спокойно кивнул.

– Он жив?

– Если я скажу, что все зависит от тебя, это поможет принять верное решение? – с улыбкой поинтересовался Каламит.

Я закрыла глаза.

Вот он и предложил тебе продать кота, Вика. За возвращение домой, за твою спокойную жизнь и Витьку. А что Вильгельм? «Ты будешь в безопасности под замком»?

Но он же любит меня, а я его предам?

На войне как на войне – каждый сам за себя. Тот же Вильгельм однажды с этим согласился.

Разве любит он меня по-настоящему, раз не может отпустить? Ну и что, что любит? Он делал мне больно, он заколдовывал меня, он запирал меня, он отказался мне помочь. Почему я должна пожертвовать собой ради него?

Мне потребовалось лишь пять минут, чтобы ответить:

– Я согласна.

И Каламит улыбнулся:

– Я так и думал.

Я не могла поверить, что так легко пошла на предательство – не так ли давно я сама себе пафосно заявляла, что не смогу жить, если буду знать, что из-за меня кто-то умрет? А разве, когда Каламит заберет это заклинание у Вильгельма, он оставит принца в живых? Ты же понимаешь, Вик, что вряд ли так будет. А что будет с другими, с этим миром? С магом Валенсии Жеромом, с братом Вильгельма, с герцогом Изумрудного города? Мне говорили, что тогда ночь поглотит весь мир.

Но это же не мой мир. Верните меня домой и дайте все забыть.

Я очень хочу домой…

Еще я хорошо понимала, что рядом сидит человек, который легко отдаст приказ убить меня. Или убьет сам. А я не хотела умирать. Я очень сильно не хотела умирать.

«Каламит сделает тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Он всегда так поступает», – говорил мне придворный маг Валенсии Жером. Он был прав.

Человеческой рукой – а не скелета – Каламит пожал мои дрожащие пальцы, забрал чашки, нетронутые булочки, поставил все это на поднос и поднялся.

– Спокойной ночи, Виктория. Я рад, что ты выбрала верно. Мне было бы… грустно делать тебе больно. И поверь, я награждаю тех, кто помогает мне.

Я вспомнила мертвого Стивена и обняла себя за плечи. Верю.

– Спи сладко, моя госпожа, – добавил Каламит. – Ах да, это тебе.

И положил мне на колени книгу в кожаном переплете. Улыбнулся:

– Кухни в твоем распоряжении. Приятного вечера.

Я смотрела, как он уходит, потом листала книгу – редкие рецепты со всего мира, то, что обещал, но так и не дал мне Вильгельм. Отложила и перебралась на кровать.

Этой ночью я совсем не спала.

Утром у меня гудела голова, глаза словно засыпало песком, и горький привкус во рту никак не удавалось заесть медовыми пирожными, присланными королем в качестве комплимента.

Я вымазалась в меду по уши, обожгла язык пряным травяным настоем и загрустила – думала, что вот на это и променяла Вильгельма. На сомнительное расположение местного Гитлера, удобства и свою жизнь. У всего есть цена, уверял меня валенсийский придворный маг. Умный человек оказался, а я не верила.

Моя цена оказалась невысокой. А если вспомнить, что никаких гарантий Каламит не давал – кроме своего слова, конечно, но сдержит ли он его? Убийца, лгун и урод – такие разве знакомы с честью?

А я? Я оказалась трусом, вот и все. Страшно было умирать вчера, страшно и сегодня. Сделай снова Каламит свое предложение, я ответила бы так же – я хорошо это понимала. И ненавидела себя за это.

Как же хорошо дома жилось, без этих серьезных решений!

Ох, Витька, если вернемся, если ты здесь и правда еще жив – я тебя своими руками придушу. Зачем ты притащил ко мне этого кота, зачем я не осталась в «Макдоналдсе», работать там было легче! Говорили же, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Дура ты, Вика, дура…

Служанки вились вокруг меня, как бабочки, – предупредительные, желающие лишь угодить. Предлагали платья одно богаче другого, восхищались моими волосами, лицом, руками, кожей… А я сидела у зеркала, смотрела на себя, осунувшуюся, некрасивую, грустную… И думала, куда же делись слезы? Почему я не могу просто разрыдаться, ведь стало бы легче!

Может, потому, что рядом не было никого, чтобы повиснуть у него на плече и пожаловаться?

Каламит пришел около полудня. Иллюзия в комнате к этому времени изменилась – превратилась в лес. Стены-деревья шелестели на ветру, душистом и умиротворяющем. Где-то в ветвях пели птицы, я слушала их, лежа на кровати. Ничего не хотелось, даже шевелиться, а меньше всего думать. Да, я растоптала саму себя за эту ночь и утро, унизила, как могла. Но что еще я могла сделать?

Я встала, только когда передо мной вдруг возник король Ночных земель, уродец с издевательской улыбкой. Он снова старался стоять так, чтобы я видела его человеческую половину, и сначала только улыбался, но потом осмотрел меня и поинтересовался:

– Вика, милая, прислать тебе целителя?

Я покачала головой.

– Уверена? – Король взглянул на книгу, которую служанки положили на каминную полку. – Кухня тебя больше не прельщает?

Я пожала плечами. К тому моменту меня не прельщало уже ничего.

Каламит нахмурился, подошел ближе и осторожно коснулся кончиками пальцев моего лба. Я вздрогнула. На руке у короля красовалась перчатка, черная, бархатная, с затейливой серебряной вышивкой. Ее нити на мгновение вспыхнули у меня перед глазами, потом Каламит убрал руку и пробормотал:

– Что ж, может быть, так даже лучше. – И, повысив голос, добавил: – Я хочу пригласить тебя, моя госпожа, в соседнее дворцовое крыло. Его высочество принц Валенсии очень тебя ждет.

Я знала, что рано или поздно мне придется встретиться с Вильгельмом, и все равно вздрогнула, услышав его слова. Но потом кивнула и поднялась. Я же не хотела, чтобы меня тащили стражники или магия Каламита, а именно так бы и произошло, попробуй я упираться.

Каламит подал мне руку – человеческую, странно теплую даже сквозь бархат перчатки и черного камзола. Одевались они с Вильгельмом почти одинаково, даже забавно…

Я тяжело сглотнула. Каламит, уведя меня из комнаты и теперь не обращая внимания на салюты стражников в коридоре и дальше, в пустых просторных залах, вдруг сказал:

– Первый раз всегда сложно, Вика. Ты справишься.

Я была нужна ему, поэтому он был так добр. Я это понимала, но мне так хотелось хоть чьей-то поддержки! Не стоило с ним говорить, знаю. Но я не выдержала:

– Предавать первый раз? Разве это бывает легко?

– Предавать? – удивился Каламит. – Разве ты принцу что-то обещала? Он полюбил тебя, и это его беда, но никак не твоя. Ты все делаешь правильно.

Я покачала головой. Редкие придворные и слуги разбегались у нас с дороги, а потом смотрели из-за колонн и тусклых, словно пыльных гобеленов – в основном на меня, очень удивленно.

– Делать больно – разве это может быть правильно?

– Больно! – усмехнулся Каламит. – Вика, ты же неглупа, неужели ты еще не поняла? Правильно то, что удобно тебе. Ты хочешь вернуться домой – ты делаешь ради этого все, что требуется. Убить, предать, делать больно – оставь это мудрецам, пусть они разбираются, что правильно, а что нет. А мы люди приземленные, нам нужен результат, не так ли? Поэтому для нас правильно то, что ведет нас к цели. Поверь, твой принц это тоже понимает.

Я сглотнула горький комок в горле.

– Стивен?

Каламит удивленно взглянул на меня. Мы шли по узкому коридору, и случайно встретившиеся слуги только что по стенам не распластались, пропуская нас. Деться им было некуда.

Было душно от факелов – иллюзия в моей комнате создавала солнечный свет, но в самом дворце по-прежнему царила ночь. Моему настроению она очень подходила.

– Ты же знаешь, что это не мое имя, – помолчав, сказал Каламит. – Я его придумал. Даже того наемника звали иначе.

Я вспомнила тело настоящего Стивена и расплывающуюся под ним лужу крови. К горлу подкатила тошнота, я снова тяжело сглотнула, борясь с ней. Как же тяжело!

– Я не смогу солгать Вильгельму. Я просто не смогу, ты понимаешь?

К моему удивлению, Каламит усмехнулся:

– Понимаю, тебя я тоже изучил, Вика. Ты удивительно щепетильна. Но не бойся, лгать тебе не придется.

Я вздохнула, и Каламит сжал мою руку.

– Ты все делаешь правильно, – повторил он. – Верь мне.

Уж этой ошибки я больше не совершу, думала я. Никогда больше ему не поверю.

Но как мне вернуться домой без его помощи?

Дорога к Вильгельму оказалась длинной, и удивительно, но мы шли не вниз, в подвал, в тюрьмы – ах да, они же все забиты, Каламит не стал бы размещать там важного пленника. Вильгельма поселили в покоях класса люкс, как и меня, где иллюзии начинались еще в коридоре. Морской берег, в основном прибой, ветер, бьющиеся о камни волны далеко внизу – как будто из дворца мы вдруг перенеслись на утес. Даже внезапно похолодало.

Дверь торчала прямо в воздухе над обрывом, там, где утес заканчивался, и не удивила меня уже нисколько. Привыкаю… Каламит открыл ее, кажется, магией. Вошел первым, тихим приказом выгнал четверых стражников – они выстроились на утесе и даже не смели ежиться на промозглом влажном ветру. А Каламит кивнул мне и распахнул дверь шире.

Комната была очень похожа на мою – тоже иллюзия леса, тоже огромная кровать под балдахином, пузатый платяной шкаф, разве что вместо зеркала оказался письменный стол, пустой, тоскливо-чистый.

Бледный, но вполне живой Вильгельм стоял перед горящим камином. Сломленным принц не выглядел и наверняка прекрасно спал этой ночью – по крайней мере мячик в цель на дереве-стене он бросал метко, и нашего появления как будто не заметил. Только сказал насмешливо, не оборачиваясь:

– Каламит, ты же знаешь: ты будешь последним, кому я откроюсь.

– Да-да, ты лучше умрешь и унесешь свое изобретение в могилу, – подхватил Каламит. А потом передразнил: – Принц, ты же знаешь, у меня найдутся прекрасные аргументы, и ты в конце концов сделаешь так, как я хочу.

Мячик ударился в мишень так сильно и отскочил так быстро, что Вильгельм еле успел его поймать.

– Тронешь ее хоть пальцем!..

Каламит вздохнул и посторонился.

– Вика, расскажи, пожалуйста, его высочеству, я тебя хоть пальцем тронул?

Вильгельм стремительно обернулся. Я замерла, лишь два шага отойдя от порога, все еще чувствуя промозглый морской ветер из коридора.

Так мы и стояли: Вильгельм сжимал мячик, будто ненавидел его всем сердцем, и взволнованно смотрел на меня. Я же словно примерзла к полу и не могла вымолвить ни слова.

Повисла жуткая, скованная тишина, которую нарушил Каламит:

– Я вас оставлю. Вика… без глупостей. Ты помнишь, мне будет неприятно делать тебе больно.

С этими словами он скрылся за дверью на утес, которую тут же заперли. Хоть бы простыл, думала я. Или упал в море и свернул шею. Зла я ему тогда желала очень сильно, как никогда и никому в жизни.

Вильгельм уронил мячик и невольно потер друг о друга запястья: на них красовались татуировки, похожие на кандалы. Выглядело стильно, но меня почему-то снова затошнило. Может, вспомнились объяснения Каламита, тогда еще Стивена, как волшебники не любят оставаться без магии? Мне хотелось сейчас спросить об этом Вильгельма: правда ли ему плохо и что я могу сделать – но принц меня опередил:

– Он действительно ничего тебе не сделал?

У меня подкосились ноги – я опустилась на колени и наконец-то заплакала. Только легче не стало. Совсем. Особенно когда Вильгельм, вздрогнув, перестал смотреть на меня, как изумленный истукан, и упал рядом, пытаясь обнять.

Я вырвалась.

– Вика, – шептал принц, – я обещаю, я вытащу нас отсюда…

– Не вытащишь.

Вильгельм прикусил губу и все равно попытался улыбнуться.

– Поверь, все будет хорошо…

Ну да, конечно!

– Верь мне…

Всхлипнув, я вытерла глаза руками.

– Верю.

Он улыбнулся, осторожно смахнул с моего лба челку и прошептал:

– Когда ты рядом, мне кажется, я могу все. Вика, любимая, если бы я раньше знал, как это – любить, я бы никогда не придумал то заклинание, я был высокомерным глупцом, я желал иллюзии, а не…

– Замолчи.

Он нахмурился, а потом ждал, пока я подыскивала слова и пыталась найти силы их сказать.

– Я верю, Вильгельм. Верю, когда ты говоришь, что любишь меня. Верю, когда уверяешь, что не отпустишь. Но скажи, почему ты решил, что раз полюбил, я должна ответить тем же? Я не хочу быть с тобой, я не люблю тебя, я не могу здесь оставаться, а ты не станешь помогать мне вернуться.

Он внимательно смотрел на меня, пока я говорила, потом неожиданно грустно улыбнулся.

– Каламит предложил тебе именно это, да? Вернуть тебя домой? В обмен на помощь? Для этого ты здесь – чтобы уговорить меня?

Я смотрела ему в глаза. Мне было больно, но я знала, что ему больнее.

– Да.

Он отвернулся, поднял взгляд на зеленые, колышущиеся на ветру верхушки деревьев – иллюзия безмятежного леса – и наконец отпустил меня. Потом отстранился.

– Ты сделала правильный выбор, Виктория.

Я ошеломленно смотрела на него. Я ждала обвинений в предательстве, оскорблений, патетичного «Как ты могла?!», гордого «Я же тебя любил!». Но не этого обреченного спокойствия.

– Чт-то?

Он больше не смотрел на меня.

– Ты права, я никогда бы не смог тебя отпустить, а Каламит славится тем, что держит слово.

Теперь нахмурилась я.

– То есть ты откроешь ему?..

Вильгельм покачал головой, все еще не глядя на меня:

– Нет. Я не могу. Прости, Виктория, я просто не могу.

Потом медленно опустил голову и все-таки взглянул на меня – обреченно, устало, тоскливо. Я закрыла лицо руками.

– Любить больно, – произнес принц тихо. – Так больно, я не знал, что так бывает. Но даже это… чудесно. Виктория, – продолжал он, глядя на меня, и его губы дрожали, а глаза странно блестели, словно из них вот-вот покатятся слезы. – Пожалуйста, прости. Прошу – из-за меня ты оказалась в этом мире, и из-за меня ты теперь… здесь. Я думал, что делаю подарок, я был так наивен. Прости, умоляю. – Его голос был глухим и тихим, я еле различала слова за собственными всхлипываниями и думала, что это от ненависти. Теперь он меня ненавидит, должен ведь – а как иначе?

Но я ошибалась: ненавидел Вильгельм себя. Но это я поняла слишком поздно…

А сейчас – Каламит выбрал именно эту минуту, чтобы войти.

– Ваше высочество! Что вы сделали с милой девушкой! – воскликнул он, подходя ко мне и подавая платок. Я отвернулась (а если отравлен?) и принялась вытирать глаза руками.

Каламит пожал плечами и платок убрал.

– Что ж, ваше высочество, значит, не хотите мне ничего рассказать?

Я вздрогнула: подслушивал, гад!

А Вильгельм не удивился. Он сжал руки за спиной в кулаки и сел в кресло напротив, в остальном же выглядел совершенно спокойным.

– Мне нечего тебе сказать, король Ночных земель.

– И Викторию тебе не жаль? – продолжал Каламит, подняв брови.

Жаль?

Я обернулась – но это все, что я успела. Каламит схватил меня за руку.

– Подумай, принц, девушка привыкла к нежному обращению.

Я дернулась, но Каламит держал крепко – по-моему, он даже не заметил, слишком увлекся Вильгельмом. Так странно было видеть их рядом: уродец, худой, низкий – не выше меня – Каламит и красивый точеной, надменной красотой Вильгельм.

Принц вдруг улыбнулся, высокомерно, зло.

– А почему меня должно это волновать? Виктория сделала выбор, а твои союзники – мои враги, король. Придумай причину получше!

Каламит усмехнулся:

– Лжешь, принц.

И что-то сделал – не знаю, наверное, мысленно произнес заклинание, но в то же мгновение я ослепла от боли. Прошлый раз, когда так же делал Вильгельм, я страдала не больше секунды, хоть тогда и думала иначе. Сейчас мне было с чем сравнить: Каламит держал заклинание долго, невозможно долго. Мне казалось, что вот-вот еще чуть-чуть и моя голова лопнет, как ореховая скорлупа, по которой лупят молотком.

Боль не прошла и когда все закончилось – утихла, да, но терзала меня потом долго. Я свернулась в клубок на полу, и Каламит меня больше не держал – он смотрел на смертельно-бледного Вильгельма. Руки принца дрожали, особенно та, что он прижимал ко рту.

Смотреть на это было невыносимо. Всхлипнув, я отвернулась.

– Что же сейчас, ваше высочество? – поинтересовался Каламит. – По-прежнему нечего мне сказать?

Вильгельм молчал долго, а когда все же ответил, его голос звучал тихо и слабо, как у умирающего:

– Нечего.

Каламит усмехнулся:

– Что, любишь свою Валенсию больше драгоценной Виктории?

Вильгельм молчал. Я всхлипывала на полу, понимая, что сейчас все продолжится – и так, пока принц не расскажет, что нужно.

– Сильный, – подождав, сказал Каламит. – Уважаю. Ты же понимаешь, что мне только интереснее будет тебя ломать?

– Как скажешь, король, – отозвался Вильгельм.

Каламит снова усмехнулся и прошел ко мне. Я бессильно закрыла глаза. Если это продолжится, я просто умру…

– Тише, Вика, тише, – шепнул король Ночных земель, поднимая меня. – Идем. Ничего страшного я с тобой не сделал, сейчас даже голова кружиться перестанет. Хотя если принц продолжит упорствовать…

На этих словах я не выдержала и потеряла сознание.

Позже, в гостевой комнате, свернувшись клубочком на кровати, я думала, что глупо было надеяться: Вильгельм промолчит, даже если меня порежут на кусочки у него на глазах. Это его мир, и принц его не предаст. Он и правда сильный, сильнее меня, и извинялся он за это. Кто я такая, чтобы его судить? Я не смогла, не стала даже пытаться быть такой же сильной. А Каламит формально не нарушит свое слово: он же хотел моей помощи – вот и запытает меня до смерти с полного моего согласия.

Я больше никогда не попаду домой…

Каламит снова зашел ко мне вечером, опять принес какао и, глядя, как я пью, улыбался.

– Не волнуйся, Вика, я дам тебе посмотреть, как он мучается. Каков мерзавец, а! Смотреть на твою боль и не прекратить ее! Даже торговаться не пробовал.

– Ты можешь хоть убить меня, он ничего не скажет, – сказала я, и в моем голосе теперь звучала та же обреченность, что и утром у принца. – Ты ведь убьешь меня, да?

Каламит задумчиво посмотрел на меня. Он снова прятал свою костяную половину лица, но даже так смотреть на него было страшно. Он сделает мне больно, просто так, легко – я знала это и потому боялась сильнее.

– Ну что ты, – рассмеялся Каламит. – Уверен, до этого не дойдет.

Я промолчала. И Каламит добавил:

– Я всегда нахожу убедительные аргументы. Не бойся, Вика, это продлится недолго.

– Заставишь меня влюбиться в него? – горько пошутила я.

Каламит усмехнулся:

– Нет, зачем? Это принц мог бы сделать и сам еще в Валенсии. Забавно, что не сделал, да?

Я молчала – до самого его ухода и потом тоже. Сил не осталось, страх тоже отступил – наступило тяжелое, тупое оцепенение и полное равнодушие. Я устала, так устала.

И снова была бессонная ночь – я проваливалась в дрему, забывалась, потом резко просыпалась и снова лежала с открытыми глазами, глядя в темноту.

Меня будто, как воздушный шарик, проткнули иголкой – и весь воздух вышел, я сдулась, превратилась из яркой красоты и радости в резиновую цветную тряпку.

Теперь я была уверена, что утром придет Каламит и действительно убьет меня – мне этого уже почти хотелось. Просто чтобы все закончилось. Чтобы вина, страх и жалость перестали меня терзать. Хватит, мне больно. Хватит.

И утром ко мне действительно пришли. Правда, не тот и не так, как я ожидала.

На рассвете – иллюзорном, но все же – на меня свалился… некто. Мокрый, в черном пальто и с открытым зонтом, с которого ручьем текло.

Зонтом меня накрыло почти полностью, еще и ручкой по лбу ударило, так что закричала я даже не от удивления, а от боли. Тяжелая у зонта была ручка, шишка точно будет…

– Извините, – сказал некто знакомым голосом. – Я порталом ошибся. Сейчас все поправлю…

Зонт подняли, сложили, и мы с незваным гостем встретились взглядами.

– Вика? – изумился Витька, обалдело разглядывая меня. – А… что ты здесь делаешь?

Этот вопрос резко придал мне сил. Просто волшебно!

Я перевела взгляд на зонт и глухо прошипела:

– А я тебе сейчас объясню.

Витька всегда бегал медленнее… Так что тяжесть зонта на этот раз познал именно он. А лупила я не скупясь, от души и молча. Ну а что – мне не хотелось с ним говорить. О чем? Что он гад, мерзавец и плохой друг – это ему зонт за меня объяснил, полагаю, очень весомо.

Пару раз Витька пытался удрать через портал, но магией меня уже не удивишь: я цепляла его ручкой от зонта, так удобно изогнутой, и толкала обратно. Тогда Витька решил оправдаться. В его исполнении это звучало так:

– Я не знал! Откуда я мог знать! Ай! Вика! Ну что ты делаешь, там же больно! А-а-ай! Ви-и-ик, успокойся! Вика! Как ты вообще здесь оказалась! Это же… Э-э-э… – Мы как раз пробегали мимо окна. – Ночные земли? Ты что тут забыла, Вик? Ай! Вика, угомонись! Ви-и-ик!

В этот момент дверь отворилась, и в комнату очень осторожно и очень вежливо заглянули стражники.

– Госпожа, у вас все в порядке? – поинтересовался один из них.

Госпожа к тому моменту сидела на Витьке верхом и пыталась задушить его зонтиком (что оказалось довольно неудобно).

– Па-ма-ги-те! – прохрипел Витька.

– Все нормально, – отозвалась я, улыбаясь.

Стражники предпочли убраться. «Донесут», – подумала я, и это немного меня отрезвило.

– Вика, ты сдружилась с Каламитом? – удивленно спросил Витька, когда я убрала зонт. – Ты сдурела?

За что снова получил по лбу.

– Сдружилась? Как будто я уйти могу!

– Та-а-ак, – протянул Витька. – Постой-ка.

И обмяк подо мной.

– Витя? – осторожно позвала я спустя минуту. – Витя, ты чего?

Но потребовалось еще минут пять, чтобы этот придурок ответил. Точнее, пришел в себя с жутким вздохом и выдал:

– Б… дь! Вашу …ть!

За что с ходу получил снова по лбу.

– Рот с мылом помыть?

Витька не ответил. Он вывернулся, вскочил, подхватил зонт. За дверью слышался странный шум, словно кто-то кому-то что-то объяснял, потом знакомый повелительный голос…

«Каламит!» – в панике подумала я.

– Валим! – выдохнул Витька и больно дернул меня – прямо в портал.

За нашей спиной чей-то крик слился в одну ноту, что-то ударилось, кажется, разбилось, потом меня потянули обратно, но Витька держал крепко…

И мы вывалились в моей комнате. Или в том месте, которое выглядело как моя комната.

– И единорогов своих забери! – прорычал Витька в черную дыру величиной с кулак, висящую в воздухе.

Свистнуло, заржало, подуло ледяным ветром – я зажмурилась, сжалась…

И все закончилось. Когда я открыла глаза и подняла голову, дыра в воздухе исчезла, только Витька еще водил пальцами, делая странные знаки и приговаривая:

– Фиг ты у меня теперь прорвешься. Все, нет тут твоего ничего… И тебя не будет. Так-то… Ну все, Вика, я пошел.

Куда пошел? Да ладно!

– Я тебе пойду, – отозвалась я, подхватывая первый попавшийся тяжелый предмет (книгу). – Ничего объяснить не хочешь?

Витька выставил перед собой зонтик и стал отступать к коридору.

– Не-е-ет.

– Стоять! – прикрикнула я. – Витя, колись. Это иллюзия? Мне сказали, что ты был у Каламита. Что тебя держат в плену. Что ты… Что, черт возьми, происходит?!

На этом мой запал кончился – я уронила книгу, сползла по стене и заплакала. Нет, правда, это было чересчур. Один раз Вильгельм заколдовал комнату, превратив ее в мою квартиру, и если сейчас Каламит сделал так же… Это больно, господи, это очень больно – постоянно манить меня мечтой, а потом отбирать ее.

Витя опустил зонт.

– Вика?

– Ненавижу тебя, – всхлипывая, отозвалась я, думая о Каламите. – Зачем ты меня так мучаешь?

Витя молча постоял немного, растерянно глядя на меня. Потом торопливо снял с себя пальто – под ним оказался почему-то сюртук, да еще и с цветком в петлице, белой лилией. И со словами: «Я щас» – бросился на кухню.

Вернулся он со стаканом воды и, держа его одной рукой, другой поднял меня.

– Давай, Вик, нечего на полу сидеть, он у тебя холодный. На-ка, пей.

Я послушно села в кресло и взяла кружку. Витька устроился рядом на подлокотнике.

– Слушай, я правда не знал. Я вернулся… ну, ты понимаешь, из того мира. Из Алемании, если точнее, есть там такая страна, где…

– Я знаю!

– Да? Ты и там побывать успела? Ничего себе… Ладно-ладно, не смотри на меня так. Я правда… Короче, возвращаюсь я сюда – и ни тебя, ни кота, только след портала. Ну, думаю, похитили Вильку. Он-то без боя не сдастся, и вообще с этим его заклинанием… Я за тебя испугался. Сходил по следу, но он очень быстро оборвался. Потом я узнал, что Вилька вернулся в Валенсию. Сказали, что с самыми серьезными намерениями – вроде как жениться. Ну конечно, решил я, он же не будет ходить котом всю жизнь. Обидно стало немного: я ему Стеллу уламываю, чтобы она или сама с ним под венец шла, или заклятие сняла. Додумалась тоже! Она, конечно, ни в какую. Но раз Вилька судьбу свою нашел, значит, все – я так думал, моя миссия выполнена. Мне в голову не могло прийти, что это ты! Мне сказали: какая-то ведьма, жуть какая сильная, вон какого… принца околдовала! Ладно, думаю, пусть сам разбирается, короче. Я вернулся – и сразу к твоим. Алла Петровна, – это Витька про мою маму, – сказала, что ты уехала на практику, вернешься к сентябрю. Ну что, конечно, надо было проверить, но… Кто ж знал! Единороги, правда… Но я думал, это Вилька… Я и… по своим делам махнул, в общем. Я ж думал, все, все живы, довольны и счастливы. Что еще надо? Так… это… Вилька, что ли, в тебя втюрился?

– Угу, – глухо отозвалась я.

Витька помолчал, нервно теребя пальцы.

– А… ты его расколдовала?

– Как?

– Ну… Он же в тебя влюбился. И… ну, Вик, Стелла такое условие поставила: если он свою любовь найдет и она ему взаимностью ответит, то все, он больше не кот. Так ты его… того?

– Того, – вздохнула я. – Не люблю я его, достали вы уже все!

– Да? – задумался Витя. – Хм, так он это… клевый чувак, ты зря, Вик. Ты его получше узнай, он, как орешек, и расколется. Это он с виду… А по жизни ниче такой, крутой. Принц опять же. Серьезно, все ж девчонки мечтают о…

– Доста-а-а-али! – рявкнула я.

Витя замолчал и удивленно взглянул на меня.

– Вик, ты чего?

– Ты хоть представляешь, сколько раз я это слышала? Как ты мо-о-ожешь, он же при-и-инц! – Я вспомнила Вильгельма в темнице. – Витя, я так… так… – Договорить я не смогла, и Витьке снова пришлось бежать на кухню за водой, иначе слезы было не остановить. Надо же, то не было, то просто как рева-корова какая-то!

– Тише, Вик… Если бы я знал! Зачем он тебя с собой потащил?

– Мне ск-казали, – всхлипывая, выдавила я, – мы к-как-то св-вязаны…

Витя внимательно посмотрел на меня.

– Ну да, заклятием Стеллы, раз уж он в тебя влюбился. Кстати, как у тебя это получилось? За два дня, что ли? Чем вы тут занимались? Или вы все-таки дольше здесь проторчали?

Я не ответила – пыталась избавиться от видения Вильгельма в плену. Каламит сказал, что будет его пытать…

– Витя, ты же маг?

– Ну да.

– Ему нужно помочь, Вить. Вильгельм, он у Каламита, ему нужно…

– Брось, Вик, сам разберется.

– Нет, ты не понимаешь, Каламит сделает ему больно, ты не знаешь, он очень больно делает, он…

– И тебе делал? – перебил Витя.

Я кивнула.

– Вот… гаденыш! Вик, серьезно, если бы я знал… Но не бойся, больше ты его не увидишь.

Я кинула на него удивленный взгляд:

– В смысле? А мы… А разве… – Я огляделась. – Это что, не… иллюзия?

Витя почесал затылок, глядя на меня уже с опаской.

– Эм… нет. Вик, ты что, свою квартиру не узнаешь?

Я еще боялась поверить.

– Честно?

– Честнее не бывает! Ты думаешь, я бы тебя там оставил?

– Но ты же был в плену у…

– Да не был я! Вик, ты меня вообще слушала?

– Да, но я думала… То есть я… Дома?!

Витя просто молча кивнул.

Я выронила кружку – она почему-то не разбилась, повезло – и быстро прошлась по комнате. Мои статуэтки мишек с сердечками, моя вышивка на стене, мои… да, точно мои книги, мягкие игрушки… Тоже мои. Ковер, даже пятно от пролитого йода – мое.

– Я дома… – выдохнула я. Витька виновато наблюдал за мной. – А-а-а, я дома-а-а-а!

– Вик, ты там аккуратней прыгай, а то сейчас пять утра, соседи не поймут, – заметил он пару минут спустя, когда я только что в пляс не пустилась от счастья. Я дома-дома-дома! Мой мохнатый мишка на диване, мои книги рецептов, компьютер мой! А-а-а!

Но Витькин аргумент подействовал: у меня сосед снизу – мент… То есть полицейский. Кто-то там, не рядовой, не знаю, не разбираюсь в их званиях. В общем, я пару раз, когда подруг приглашала, от него огребла…

Угомонившись, я кинулась к телефону.

– Маме надо позвонить! Она волнуется!

– Да нет, она тебя только через неделю домой ждет. – Витя забрал у меня телефон. – Вик, пять утра, нормальные люди спят. Ты меня понимаешь?

Я кивнула.

– Ты успокоилась?

Я задумалась.

– Витя… А ты можешь Вильгельма от Каламита забрать? Его спасать надо, он…

– Опять! – простонал Витя. – Вик, это их мировые разборки, не наше дело. Я обычно не вмешиваюсь.

– Но, Витя! Ты же можешь, что тебе стоит?..

– Помолчи, – бросил он, и я действительно умолкла. – Ты не понимаешь, Вика. Я не дурак – соваться в логово Каламита, да еще и к его драгоценному пленнику. У меня, знаешь ли, тоже универ через неделю, я туда с головой хочу прийти, а у Ками давно на меня зуб. Короче…

– Но…

– Хочешь, я тебя туда верну? И спасай своего принца сколько хочешь. Кстати, определись, ты его любишь или нет? Если нет, то чего паришься?

Я опешила.

– Но он там страдает…

– Шило у него в одном месте потому что. Придумал атомную бомбу местного пошиба, вот пусть теперь отдувается. Не наше дело.

– Но…

– Вика, хватит. Нет.

Мы молча уставились друг на друга. У меня в голове не укладывалось: как же так, он в отличие от меня маг, он что-то может, почему даже не попытается? Разве Вильгельм ему так безразличен? Разве они не друзья?

– Ты трус?

Витька улыбнулся.

– А ты, Вик? Я тебя не в темнице нашел, Ками… Каламит о тебе заботился, значит, ждал, что ты ему что-то дашь. За что ты ему продалась? И Вильку сдала, а?

Я подавилась воздухом. Очень больно было это слышать, даже больнее, чем мысленно прокручивать в голове раз за разом. Особенно потому, что это была правда.

– Вот и помолчи. Это не трусость, а благоразумие. Я бы живым из первого же своего путешествия не вернулся, если бы везде лез и всех спасал.

Я думала не о том, но любопытство снова победило:

– А как ты вообще… по мирам путешествуешь?

Витька посерьезнел.

– А это, Вик, не твое дело. И вообще, хватит. Повторю: мне очень жаль, что заставил тебя в это вмешаться, я не хотел… И это больше не повторится.

Я открыла было рот возразить, но Витя подался вперед, коснулся моего лба.

– Забудь!

В голове помутилось. Я помню, как Витька подхватил меня, перенес на кровать, уложил, укрыл пледом. Наклонился и прошептал:

– Прости, Вик, так нужно. Тебе лучше все забыть. Живи нормальной жизнью. Ты же нормальная?

Я вяло удивилась про себя: это что же, как я все забуду? Вильгельма, его грустный взгляд, «я люблю», как мы ссорились, как… Как он орал хуже сирены, когда был котом, как, пьяный, мяукал валенсийский гимн, как…

Как это возможно?

А потом глаза сами закрылись, и мир пропал.

Проснулась я от звонка мобильника. Мой новый айфончик, словно проклятый, напевал: «I’m a barbie girl!» Проклятая песня меня преследует! Еще и лежал почему-то на полу у окна. Щурясь от солнца, я прошлепала по полу (у-у-у, грязный, надо срочно мыть!) к телефону, с первого раза не попала на нужную часть экрана, но потом все-таки услышала мамин голос:

– Вика! Витя сказал, ты уже вернулась?

– Ага, – хрипло со сна отозвалась я.

– А что у тебя голос такой? – Мама тут же принялась подозревать. – Ты простыла?

Я озадаченно помолчала. Нет, горло вроде бы не болело, насморк… Хм, тоже нет.

– Вика? К тебе приехать?

– Не надо, мам, все в порядке, – я зевнула. – Просто поздно вчера вернулась, спала. Ты меня разбудила.

– Да? А ты точно не простыла?

– Точно, мам. – В голове, правда, каша, но это со сна.

– Как практика?

Я снова зевнула.

– Практика? – Я в упор не помнила никакой практики. Может, пила вчера? Или снова гормоны пошаливают? Ой, голова! – Да нормально… Мам, я заеду сегодня и все расскажу, хорошо?

– Заедь. У тебя-то, поди, шаром покати на кухне, хоть пообедаешь нормально. – Мама почему-то всегда считала, что хозяйка из меня никудышная. А моя шарлотка – вообще пфе! Как вы, наверное, уже поняли, моя страсть готовить – от нее, и кулинары мы примерно одинаковые. И столь же страстные.

– Да, мам, щас… Только оденусь.

– Жду.

Она и впрямь ждала – с морковным пирогом, моим любимым. Папа был на работе, брат, как обычно, на дежурстве, так что никто маму не сдерживал, и она с удовольствием меня обкормила, напоила жаропонижающим, а то ей показалось, что у меня температура, выдала новый шарф (зачем?! на улице плюс двадцать!), расспросила про практику, но мало чего добилась – я по-прежнему как в тумане плавала. В общем, меня сочли больной и отправили в мою старую комнату спать. Я отказалась и уехала домой – полы тоже кому-то надо мыть, хотя мама очень рвалась помочь. Пришлось спешно вспоминать новый рецепт пирога с ревенем, который я где-то нагуглила, – это маму увлекло, и я уехала спокойно. Правда, с шарфиком.

У подъезда почему-то долго стояла и пялилась на кота… Или кошку, но по морде вроде кот. Белый с черными пятнами. Он на меня тоже посмотрел разок, потом продолжил умываться, а я все пыталась поймать мысль, которая вертелась, вертелась, вертелась… Но никак мне не давалась.

Под вечер позвонил Витька, поинтересовался, как я себя чувствую. Тоже спросил про практику. Я вспомнила, что он одолжил мне деньги на айфон, пообещала вернуть, но Витька отказался. Дескать, для друга ничего не жалко. А у меня снова скользнула какая-то мысль… Скользнула и исчезла.

Приготовила картофельную запеканку, съела половину, посидела в Интернете, скачала новый сериал, посмотрела пару серий…

За полночь, когда я приползла в кровать и уже засыпала, мне… да, пожалуй, приснилось тихое, отчаянное: «Я люблю тебя».

Я резко села на кровати. Что это? Услышала где-то в сериале? Я уже полгода ни с кем не встречаюсь, и никто из моих бывших вот так запросто не говорил…

«Прости меня, я не могу тебя опустить».

На мгновение показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. И, пока я задыхалась от боли, у меня вырвалось тихое, как вздох: «Вильгельм».

Сначала я и сама удивилась: кто это? Иностранец? Когда я успела познакомиться с?..

А потом туман в голове вдруг исчез, и из воспоминаний на меня посмотрели разноцветные надменные глаза, а губы, красивые, которые хотелось бы целовать, не улыбайся они так высокомерно, сказали: «Ты будешь моей». И после пришла вина. Я… предала его. Я…

Он там… там…

Как я могла забыть?!

Чуть погодя я вспомнила как. А вспомнив, не раздумывая, бросилась к мобильнику.

– Че? – отозвался он спустя пару минут. – Вик, два часа утра, ты там вообще соображаешь?..

– Витя, – очень ласково и очень спокойно произнесла я. – Если ты сейчас же ко мне не приедешь, я приду к тебе сама и у нас будет очень тяжелый разговор, во время которого я тебя покалечу. Поэтому быстро дуй ко мне!

В трубке помолчали, потом Витька тихо сказал:

– Понял. Щас буду.

Если честно, я не ожидала, что настолько «щас» – он появился в комнате не иначе как с помощью портала буквально через минуту. И тут же уставился на меня.

– Вик, а почему ты все помнишь?

– Тебе повезло, что сейчас ночь и я устала, – сказала я, глядя на него с кровати. – Иначе ты бы у меня получил. Кто тебе разрешил меня заколдовывать?

Витька отмахнулся:

– Серьезно, Вик, почему ты все помнишь?

– А это можно забыть?

– Конечно, я хорошо тебя заклял, я уверен…

– Еще раз так сделаешь!..

– Вик, просто посмотри мне в глаза.

– Я тебе сейчас посмотрю!..

Спустя пять минут барахтаний на кровати (Витька получил пару раз по голове медведем) он все-таки поймал мои руки в захват, заставил сесть так, что отворачиваться уже не получалось. И уставился мне в глаза.

– А ну-ка забудь! Забудь, я сказал!

– Щас я скажу!

– Вик, помолчи. Что… – Он резко замолчал. А потом вдруг так же резко отвернулся и выдохнул: – Б… дь!

– Я же просила не выражаться! – скорее по привычке возмутилась я. И тут же: – Что случилось?

Витька посмотрел на меня и вдруг захохотал – и хохотал долго и истерично, пока я не столкнула его с кровати и снова не врезала медведем.

Медведь оказал терапевтический эффект: Витька замолчал. Поднялся, снова сел на кровать, посмотрел на меня и вдруг выдал:

– Знаешь, Вик, а Вилька-то и правда в тебя втюрился.

Америку, блин, открыл! А то я не заметила, пока он меня «защищал» и запирал!

Сердце опять предательски заныло. Я должна вернуться, я не могу оставить его там. Это я понимала так же ясно, как и то, что меня и правда могут убить. И не случайно, легко, а мучительно – я помнила боль. Теперь я все помнила.

И что хуже всего, я знала: мне нужно и то и другое. И вернуться – жизненно необходимо, и остаться, чтобы быть в безопасности. Эти два противоречивых желания буквально разрывали меня, а внутренний голос, гаденький, низкий, напоминал: «Ты же хотела вернуться. Вот, ты дома. Что еще тебе нужно?»

Это было правдой, и в глубине души больше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь за меня притащил Вильгельма сюда, живого и здорового. Чтобы я знала: он в безопасности, я больше перед ним не виновата. И самой бы не пришлось рисковать.

Малодушие. Я была бы точно так же виновата, окажись принц сейчас рядом. Я обменяла его на собственную жизнь, я уже это сделала, и это не изменить.

Но может быть… может, получится еще хоть что-то исправить?

Вслух я сказал только:

– Да, я в курсе.

– О нет, Вик, – хохотнул Витька, – ты не понимаешь. Этот… идиот тебя одарил.

А вот это было новостью.

– Что? Чем это?

– Их мир может быть спокоен, Каламит не получит свое оружие, – продолжал Витька. – Вилька ничего ему не даст, и даже не потому, что он такой стойкий. Ками кого хочешь сломает рано или поздно. Просто Виле дать нечего.

Я удивленно слушала и не понимала, о чем он говорит. Как же нечего: весь мир гонялся за этим котом, потому что он в бытность человеком какую-то гадость придумал.

– Почему нечего?

– А потому, Вика, – Витька хихикнул, – что он свою атомную бомбу уже отдал. И знаешь кому? Он тебе ее подарил!

Пам-пам-паум…

– Чего? – только и смогла выговорить я.

Витька смеялся.

– Поподробнее, пожалуйста, об атомной бомбе, – попросила я.

Витька никак не мог успокоиться.

– А ты еще не поняла? Он же тебе мое зеркало показывал…

– Это которое ты из «Гарри Поттера» слизал, плагиатчик? Между прочим, откуда ты знаешь, что именно мне Вильгельм показал?

Витька уже икал от хохота и жмурился – мне тогда казалось, что от удовольствия.

– Прочел в твоей памяти. И в памяти того мира, иначе ты бы долго мне все объясняла – как раз до прихода Каламита… Ай! За что?

Я снова врезала ему медведем.

– За все. Лезть в чужую голову без разрешения нехорошо – тебя этому не учили?

– Если очень хочется, то можно, – фыркнул Витька. – Великая сила! Вика! Щас спалю его! – Он снова отмахнулся от медведя.

– Только попробуй. – Игрушку я тем не менее убрала: уж больно вид у Витьки был решительный. – И в мою голову ты больше не залезешь. Даже если тебе очень захочется. Ты меня понял?

– Понял, – вздохнул Витька. И добавил: – Ты все равно ничего не почувствуешь, а я в следующий раз не проболтаюсь… Вика, сказал же, спалю!

– Полить тебя водичкой? – Как Вильгельма когда-то поливала. А что, если на принца действовало, то на этого чудика точно должно.

– Да иди ты!

Витька вздохнул и с блаженной улыбкой устроился на полу у кровати. Я невольно отметила, что на меня он больше не смотрит, хотя время от времени, словно забывшись, искоса все равно поглядывает. И веселится уж очень сильно, даже нарочито.

– Так что там про бомбу?

– Вик, а оно тебе надо? – Витька потер виски, словно у него болела голова. – Серьезно, забудь ты все – легче жить будет.

– Надо.

– Зачем? Если ты беспокоишься о тамошнем мире, так не бойся – Каламит и правда ничего не получит и дальше обычного не продвинется. Расстроится, конечно, может, локальную войнушку замутит, но не более – там к нему все уже привыкли. Сорвалось его мировое господство, даже жаль беднягу. Готовился ведь, наверное, злодейский смех отрабатывал…

– А Вильгельма он убьет. – В этом я не сомневалась.

Витька снова искоса взглянул на меня.

– Ну и что?

– «Ну и что?» – передразнила я. – Тебя это совсем не трогает? Твой друг умрет, а тебе все равно?

Витька не стал спорить, что Вильгельм ему не друг. Он вздохнул – и захлопнулся, как приоткрытый ларец. Не по-настоящему, конечно, но закрылся, спрятался за равнодушную маску, отвернулся.

– Ну хорошо. Вик, нравится тебе быть в белом плаще рядом с таким черным монстром, как я, – пожалуйста. – Он поднялся. – Ну, я тогда пошел?

– Куда пошел? – удивилась я. – Мы еще не договорили.

– А ты ведь больше не станешь со мной разговаривать, – усмехнулся Витька. Мне показалось, горько. – А если станешь, то твой словарный запас сузится до «предателя» и «как ты мог?». А оно мне надо? Нет. Так что да, я пошел.

Догнала я его уже в прихожей – уйти Витька, очевидно, решил на этот раз по-человечески, а не через портал.

– Стой. Почему?

– Почему стой? – удивился Витька.

– Почему ты так делаешь? Серьезно, Вить, я хочу понять. Я не верю, что…

– А ты поверь. Так легче. – Он задумчиво посмотрел на свои ноги в тапочках, потом на мою этажерку у двери – с туфлями. – Мда, это я не подумал. Ладно, тогда…

«Сейчас точно уйдет», – подумала я и, больше не раздумывая, схватила его за плечи и рывком развернула к себе.

– Рассказывай!

Витька коротко взглянул на меня и тут же отвернулся.

– Нечего рассказывать. На тебя теперь не подействует заклинание забвения, значит, я должен молчать. Меньше знаешь, Вика, крепче спишь. Пусти.

Его слабую попытку освободиться я проигнорировала.

– Витя, тебе не кажется, что по твоей милости я уже и так слишком много знаю?

Он молчал. И это, черт возьми, жутко бесило! Кто, спрашивается, втравил меня во все это? Почему именно я? Никого из кошатников поблизости не оказалось?

В общем, я разозлилась, хорошенько тряхнула его и выдохнула:

– Да посмотри же на меня!

Он невольно встретился со мной взглядом и повел плечами. Еще чуть-чуть, и высвободился бы – да я и не держала всерьез. А потом ушел – я ждала, что Витька именно так и поступит.

Но он почему-то застыл, глядя на меня, как зачарованный, здорово напоминая… А потом задрожал.

– Вика, прекрати-и-и, – простонал он наконец. – Отвернись. Пожалуйста!

Что-то с моими глазами, поняла я, отворачиваясь. А потом еле успела схватить Витьку за шиворот, когда он ринулся к входной двери – прямо в тапочках.

– Стоять! А ну объясняй, что со мной не так!

– Все с тобой не так! – бросил Витька и вырвался, но я тут же снова повисла на его плечах.

– Витя! В чем дело?

Он замер. А потом сухим, чужим голосом сказал:

– Вика, пусти, или я буду вынужден сделать тебе больно.

Я опешила.

– Больно?! А что – делай. Мне уже делали – ничего, терпимо. А знаешь что, друг? Ты втравил меня в эту историю – а теперь взад пятки? Молодец! Лезешь мне в голову, решаешь, что мне помнить, что нет, – по какому праву, а? Ты тут всесильный маг, да? Может, привяжешь ко мне веревочки – тогда управлять мной будет легче!

Я была увлечена речью – крик души наружу рвался – и не замечала, как все сильнее съеживался Витька.

– Я не кукловод, – тихо и совсем непонятно пробормотал он во время короткой паузы.

– Неужели? А делаешь все, чтобы на него походить!

Я не знала тогда, но мне чудом (действительно чудом) удалось подобрать нужные слова. Витька стоял, прижавшись к стене (я держала его за левое плечо), и полным ужаса взглядом смотрел в зеркало на стене напротив. Он трясся и был бледен как мел.

– Ты не можешь решать, что мне нужно знать, а что… – До меня наконец начало доходить, что что-то тут не так. – Витя?

Он дернулся, искоса взглянул на меня – и закрыл лицо руками, затрясся, словно в припадке.

Я ошеломленно смотрела и не знала, что делать: поливать водой, звать «Скорую», осенять крестом или просто лучше снова стукнуть медведем по лбу?

Ой, кажется, «Скорую» – вон как его колотит…

– Я не хотел, – пару мгновений спустя глухо сказал Витька, так и не опуская рук. – Я не… – Он всхлипнул. – Не понимал…

Черт знает что происходит, думала я. Не паниковать! Надо ковать железо, пока горячо – и я подтолкнула Витьку в сторону кухни.

– Ну-ка пошли. Расскажешь по порядку, чего ты не хотел.

На этот раз он повиновался. Его била дрожь, пока я ставила чайник, и потом, когда я сунула ему исходящую паром кружку.

– Витя, ты меня пугаешь. В чем дело?

Он быстро глянул на меня. Отпил из кружки, обжегся, поморщился. Лицо его было мокрым, а глаза красными.

– Вика, ты хоть представляешь, сколько бы я отдал, чтобы быть нормальным?

И затих. Я подождала, но продолжения не последовало. Тогда я сказала:

– Балбес ты редкостный, но в остальном нормальный. А что?

Он рассмеялся, снова отпил – и принялся дуть на чай. Мы молчали потом очень долго, я даже засыпать начала – голова гудела страшно, а глаза слипались!

Но Витька вдруг сказал:

– Я впервые оказался в другом мире в тринадцать. Он мне приснился – я тогда еще играл в эту… как ее… Не помню уже. А потом попал в очень похожий мир.

Ого! Нет, правда… Ого! Впрочем, чего-то подобного я ожидала, так что…

– Страшно было? – спросила я тихонько, чтобы не спугнуть момент откровения.

Витька слабо улыбнулся.

– А тебе?

Я пожала плечами.

– Да не особо. Меня Каламит сразу подобрал, он тогда хорошим притворялся. Было весело, я тогда еще не боялась, что обратно не вернусь.

– А я быстро вернулся. – Витька поставил кружку на стол и принялся тереть ладони друг о друга – нервное, странное движение. – Как меня тамошняя инквизиция на костер потащила, так со страху и вернулся. Ты знаешь, какая там скоростная инквизиция? Суд Линча отдыхает – обжарит в два счета, мать их! Я после этого спать целый месяц боялся!

Он снова помолчал. Я ждала.

– Потом меня переместило в более приятный мир… Собственно, в тот, из которого ты вернулась. Там магов уважают, хоть я и не рыжий… – Витька потянул себя за длинную черную прядь. – Думал потом даже покраситься, но как-то… Не люблю я рыжий цвет! Без обид, Вик.

Я кивнула.

– Потом, – продолжал Витька, – меня еще много где выбрасывало – миров на десять я насмотрелся, даже привыкать начал. И тогда меня нашел… – Он поморщился. – Давай будем считать его просто наставником, у него то еще имечко. Оказалось, я не один такой крутой, и у таких, как я, есть даже свой… ну типа кодекс чести. Нельзя в своем мире палиться, если там магии нет. Нельзя события менять. Нельзя… Много чего нельзя.

Он снова замолчал. Теперь тишину нарушила я:

– И где сейчас этот… твой наставник?

Витька пожал плечами.

– Да бродит где-то. Тебе он вряд ли покажется, так что… забудь. – Витька поежился. – Я ведь не должен был тебе рассказывать… Только так плохо, когда некому!..

Я его понимала. Плохо, когда рядом нет крепкого плеча, в которое можно уткнуться и выплакаться.

А Вильгельм там, наверное, совсем меня не ждет… Интересно, что он подумал, когда узнал, что я исчезла? Или Каламит ему не сказал? Вряд ли.

– Вик, ты это… – Витька снова встал. – Ты правда прости меня, ладно? Я не волшебник, я только учусь. Я думал, ничего страшного, если Вилька у тебя перекантуется. Он же кот деятельный, если его оставить – запросто уйдет путешествовать. И помрет под машиной или улетит в какую-нибудь… Катманду! Ищи его потом.

– То есть он еще и не хотел… ко мне? – удивилась я. Ну да, если вспомнить, как Вильгельм выл, когда мы только-только познакомились…

– Скажем так, его никто не спрашивал, – улыбнулся Витька. Он шаг за шагом все отступал к двери. – Я его от Стеллы забрал, она его в клетке держала. Ну и куда его потом? Проще всего сюда, он же кот, обычный, колдовать не мог, пока свою любовь не встретил… Я же не знал, что это ты!

– Витя.

– А?

– А ну-ка сядь.

Витька помялся у порога, потом вздохнул и вернулся. Сел рядом на диван.

– Вик, мне нельзя все это говорить. И я правда не могу тебе помочь. Я серьезно, ты не знаешь, какие жуткие могут быть последствия! Я же не должен вмешиваться, понимаешь?

Я кивнула, уже зная, что хочет или нет, но Витька вмешается. Или я его отсюда просто не выпущу!

А он продолжал:

– Понимаешь, пока то заклятие, которое тебе Вилька передал, спит…

– А что за заклятие? – быстро поинтересовалась я. – И почему ты думаешь, что оно спит?

Витька открыл было рот… И закрыл. Провел рукой по волосам, снова потянул прядь – одна ему на лоб падала, пафосно так, по-пижонски. Это у него еще с детства такие волосы, Витьку все раньше дразнили девчонкой… А потом он умудрился налысо постричься. Ох, и орала его мачеха!

А после, наверно, не до того было – сейчас Витька не особо за прической следит. И детский нервный жест остался: Витька дергал себя за волосы и искоса смотрел на меня.

– А что, Вик… Кто-нибудь уже вел себя странно, после того, как пялился… м-м-м… пристально смотрел тебе в глаза?

– Вильгельм считается? – усмехнулась я.

Витька улыбнулся.

– Значит, нет. Хорошо…

Если бы.

– Вообще-то… Я правда думала, что это Вильгельм виноват, но… – Я замерла. – А что… нет?

– Что – нет?

Я собралась с духом.

– Видишь ли, было два раза. Один здесь – пришел кто-то от Каламита кота требовать. Посмотрел мне в глаза, стал в любви признаваться, госпожой назвал. А еще Стелла. Но это же… Не… – От этой мысли мне резко поплохело. – Ты хочешь сказать, это я?!

Витька снова нецензурно выразился. И на этот раз я даже не стала его поправлять.

– Значит, не спит… Два раза, Вик?

– Да… Витя, – жалобно пролепетала я. – А что это такое?

Витька зажмурился, словно перед прыжком в воду. Резко выдохнул – и ответил:

– Любовь, Вик. Вилю… Вильгельма недолюбили в детстве, и он… Ну, знаешь, мечтал, что он всем покажет. Я так думаю. Ты же видела, на что он в волшебном зеркале любуется?

Видела. Я вспомнила там его семью и – очень четко – себя.

– То есть… он может заставить полюбить себя… любого?

– И себя любого – и любого заставить, – усмехнулся Витька. – Да, мог. Пока тебе это заклинание не отдал.

Я вспомнила Стеллу, и мне стало нехорошо.

– Почему… почему тогда он… не сделал это со мной? А отдал? Я не понимаю!

Витька пожал плечами.

– Ну, он мог, да. Рядом с тобой он может колдовать, несмотря на проклятие. А почему не сделал и отдал – это ты у него спроси.

Я вздрогнула.

– То есть заполучи это заклинание… кто угодно… он…

– Станет Властелином мира очень быстро, – грустно улыбнулся Витька. – Забавно, ты знала, что оно у тебя есть, и не пользовалась?

– Я не знала! Я думала, это Вильгельм!.. Зачем он вообще мне его отдал?

– Это тоже у него спроси. И, Вик, учти – захочешь использовать его здесь, мне придется… остановить тебя.

Тогда я не думала, как именно Витька собрался меня останавливать. У меня были более важные вопросы:

– И что, теперь кто угодно, посмотрев мне в глаза, станет?..

Витька задумался.

– Да нет, только если ты сознательно этого захочешь.

– Но я раньше не хотела!

– Наверное, Стелла тебе угрожала? И тот слуга Каламита тоже. Ты испугалась…

Я поежилась. Да, так и было. Черт возьми!

– И что теперь делать? От него можно как-нибудь избавиться?

– Зная Вильку – нет, – усмехнулся Витька. – Да, Вик, это все меняет. Ты права, я тебя втянул по самые уши. Надо думать, как выкрутиться…

И замолчал – задумался.

А меня как прорвало:

– Но зачем он его мне отдал?! Чтобы за мной весь его мир гонялся? Вместо него?

– Вряд ли, – пробормотал Витька.

А я вспомнила: Вильгельм ведь извинялся. Последний раз, когда мы разговаривали, он извинялся и говорил про подарок. Выходит, за это он прощения просил.

– А я… могу кому-нибудь передать это заклинание?

Витька пожал плечами.

– Создатель-то точно может, а вот ты… Его еще и не видно ни фига, у тебя фон не изменился.

– Фон?

– Забей, Вик. Короче, понятно, почему Каламита Вилька, как лоха, прокатил… Мда, вот это я вляпался… Вик, ты это… Мне посоветоваться надо кое с кем, я отлучусь ненадолго…

– Где-то я это уже слышала, – фыркнула я. – А потом ты исчез, и я попала в другой мир. Нельзя здесь посоветоваться?

– Поверь, Вик, лучше не здесь. Смотри, я вечером вернусь, и мы продолжим, ок? Ну не смотри так на меня, я честно вернусь.

Может, я и дура, но поверила. А что мне оставалось? Он порталы ставит как дышит – как бы я его дальше удерживала? Словами? Спросила только напоследок:

– А чего ты испугался, когда уйти хотел? Ты так трясся.

Витька улыбнулся – выглядел он теперь куда спокойнее, только очень сосредоточенным.

– Ты назвала меня кукловодом. У моего наставника прозвище такое. Он… Короче, я как представил, что становлюсь на него похожим, – мне аж поплохело.

Я как раз мыла кружку и машинально обдумывала, что буду сегодня готовить.

– Угу. А он там тебя не съест? Ты же к нему идешь?

– Подавится, – хмыкнул Витька.

И исчез. Да, наверное, в тапочках по ночной Москве ходить неудобно, порталом легче…

Он исчез, а я осталась – и меня накрыло. Было четыре часа ночи, я сидела на ковре, смотрела вокруг, ярко-ярко вспоминала, как мы с Вильгельмом играли вместе в гонки (за этим вот компьютером), как смотрели сериал, как Виля читал «Поющие в терновнике», а потом мне пересказывал…

Вика-Вика, ну что же тебе надо? Ты дома, как и хотела, а все эти переживания не более, чем говорящая совесть. Да и ей стоило бы замолчать: Вильгельм, как оказывается, сам во всем виноват, еще и одарил меня какой-то гадостью – и как теперь с ней жить? Черт возьми, я же не просила его влюбляться, так зачем?..

И были эти мысли, наверное, правильными. В самом деле, вся эта история – просто сплошная несуразица, так получилось, совпало. Это несчастливая случайность, только и всего. Мне бы следовало послать Вильгельма и все забыть. Меньше знаешь – крепче спишь, да. Что мне до других миров и чужих принцев? Сами эту кашу заварили, пусть сами и разбираются.

А я дома – я дома! Нужно забыть про сантименты, все это не всерьез, слышишь, совесть, успокойся!

Но я продолжала сидеть и реветь. Время шло, а успокоиться не получалось.

Часов в восемь я кое-как дотащилась до кровати, свалилась, поплакала в подушку и так заснула.

Во сне (какой еще сон, я же так устала, должна была крепко спать, без сновидений) Вильгельм снова извинялся. «Я пришлю тебе Витьку, – говорила я ему. – Он поможет, он разберется. Он же маг». Мне отвечал Каламит, улыбаясь и уже не скрывая своего уродства: «Не успеет».

Не успеет, нет, не успеет… С этой мыслью я проснулась совершенно больная и сразу кинулась к мобильнику.

Витька не отвечал.

Но нужно же торопиться! Вильгельма вытаскивать, как же так?!

А твое-то какое дело, Вик?

Так я и металась от телефона к кровати, пыталась читать, чтобы отвлечься, рылась в Интернете. Закончила на форуме «Как побороть чувство вины», но так и не решилась рассказать там свою историю. Что бы я написала? На меня надавил бывший друг, оказавшийся темным властелином, и я предала принца, который меня полюбил?

Ну-ну.

Спасла, как обычно, готовка: я испекла торт «Наполеон». Не самый простой рецепт, требовалось сосредоточиться – и пока я крутилась вокруг разделочного столика, отмеряя муку-сахар-соль, мне пришла в голову простая мысль: если неправильно отмерю пропорции, торта-то ведь не получится. Или получится, но невкусный.

Я вела себя как неправильный рецепт: все было хорошо, мило и удивительно, пока я не узнала, что застряла в чужом мире, а Вильгельм в меня влюбился так, что отпустить не сможет и помогать найти выход не станет.

И если сейчас я останусь в своем уютном и безопасном мире без властелинов – разве получится торт?

Вика, тебя же запросто могут там убить. Ты это понимаешь?

Я понимала. И когда ела «Наполеон» (вкусный – получился), знала: все равно пойду. Так надо, это правильно. Или станешь ты, Вика, бесполезным куском теста, ни то ни се.

Я ведь тоже теперь почти волшебница: могу людей в себя влюблять…

И что, буду это делать? Даже защищаясь?

Мне плохо становилось от одной мысли. Ну-ну – не буду, не смогу.

Так куда же ты, Вик, пойдешь? И зачем? Витька сам справится, ты-то куда лезешь?

Туда. Где я сейчас чертовски нужна.

Я позвонила маме и наплела какую-то ересь про повторную практику. Дескать, только для меня, умницы, сделали новый курс – во как меня преподы в универе уважают. Буду копаться в архивах, изучать древние тексты. Я же всегда хотела, мне же нравилась древняя литература. Ну мам, такая возможность!

Мама уломалась быстро. Брату я оставила сообщение, в универе меня месяц вряд ли хватятся – все контрольные начнутся только в октябре, успею…

Если вообще вернусь.

Нет, все, долой грустные мысли! Я ведь уже решила.

Витька соизволил ответить только вечером: нагрянул внезапно, набросился на торт и, причмокивая, хвалил: «Фы фак фкуфно фофовишь!» А сам грязный был, как черт, куртка истрепалась, от левого рукава рубашки только полосы висели, кровавые. И фингал под глазом – здоровенный!

Я полюбовалась и принесла к столу аптечку.

– А ну оставь торт в покое, не налегай на углеводы. У меня сырная паста еще есть.

Витька был голоден как волк, поэтому без разговоров согласился на пасту. И пока не доел, не позволял ни ссадины обработать, ни «царапины» – с них на пол кровь так и капала.

Сытый Витька решил было прикорнуть у меня на диванчике прямо в кухне, но я отправила его в душ («Пошел! Или душ придет к тебе»). Потом помогла переодеться в одежду брата (он держит у меня «сменку», ночует иногда).

Переодеваясь, Витька шутил очень пошло, так, как никогда не позволил бы себе, будь он во вменяемом состоянии. Так что я заподозрила наркотик. Да, вдобавок Витьку шатало, взгляд был шальной, а зрачки расширенными. Рубашку он застегнуть не смог – руки тряслись. И все хихикал.

Я посадила его перед включенным телевизором и пошла звонить брату.

Сначала шли долгие гудки, а Витька заливался счастливым хихиканьем, причем над прогнозом погоды. Согласна, иногда это действительно смешно, но чтобы настолько…

– Ты – Вика? – поинтересовался наконец в ответ совсем не брат.

«Начинается!» – подумала я. И тут же: «А почему он мне тыкает?»

– А вы – Витькин наставник? Этот… как его… Кукловод?

Трубка озадаченно помолчала пару мгновений, потом приказала:

– Сейчас я позвоню – откроешь мне дверь и впустишь.

Ага, разбежалась!

В дверь позвонили буквально через секунду. Витька заткнулся было, но тут же опять залился счастливым смехом. Мда, что ж там за трава такая? Глядя на довольного Витьку… Кажется, я тоже такую хочу.

Дверь я открыла. А что? Врага надо встречать лицом к лицу, а не трусливо закрывшись в квартире. Да и трель звонка действовала на нервы.

Открыла, уселась на банкетку у порога и улыбнулась.

Он не впечатлял совершенно – худой, не выше меня, весь какой-то… никакой. Как мышь серая, поганка бледная. Собственно, на нем и одежда была в тон – светло-серая. Тоже никакая.

Что ж, наверное, серому кардиналу таким и положено быть – чтобы никто ничего не заподозрил. А то станет вышагивать рядом какой-нибудь Ришелье, нормальный человек сразу поймет, что он что-то замышляет, что все это неспроста.

На меня этот… Кукловод смотрел тоже как на мышь, и серую, и бледную.

Процедил:

– Впусти.

И хмуро уставился на Витьку у телевизора.

Витька хихикал. Помощи от него…

– Не-а, – сказала я.

Боишься – наглей. Отличное средство от паники.

– Что? – удивился Кукловод. И нахмурился. – Впусти. Немедленно.

– Не-а, – повторила я.

Кукловод зло дернул щекой.

– Гостя на пороге держишь? – тоном моей мамы съязвил он.

Зря. Прошлый раз тоже нечто в образе моей мамы пришло. Я его впустила – а потом летела с одиннадцатого этажа.

– Вы не мой гость. И сюда вы не войдете.

– Да неужели? – усмехнулся Кукловод и сделал маленький шаг вперед. Ровно до порога.

– Ага. Я погуглила. – Блеф, конечно, но что еще оставалось?

Тут он хихикнул, почти как Витька на кухне, только тише.

– Погуглила?

– Ага.

Разговор явно зашел в тупик. Я сидела у порога, незваный гость стоял и действительно не мог войти. Витька все хихикал.

– Что вы с ним сделали? – Я кивнула на кухню. – Мне чем его теперь отпаивать?

– Марганцовкой, – холодно откликнулся Кукловод. – Это побочный эффект сыворотки правды. Виктория, впусти меня. Ты же не хочешь, чтобы нас слышали соседи?

– Да вы, поди, уже какой-нибудь противозвуковой контур поставили, – пожала плечами я.

Кукловод хмыкнул – точно поставил.

А потом вдруг опустился прямо на пол и прислонился к стене. Покосился на меня.

– Ладно. Желаешь разговаривать так – пусть.

Мы немного помолчали. Я ждала, а этот… гость… не знаю, может, с мыслями собирался.

– По-хорошему, – сказал он вдруг, – я должен запечатать твою новую способность, стереть тебе память и сделать вид, что ничего не было.

Так себе перспективка. Хотя предложи он мне ее раньше… Согласилась бы, наверное.

– У меня там принц страдает, – грустно сообщила я. – В другом мире. Том, разноцветном. Его надо выручать.

Кукловод внимательно посмотрел на меня. Спрашивать, что тебе за дело до этого принца и его мира, он не стал. Сразу сказал:

– А что, если я верну тебя в этот мир. И ты поможешь своему принцу. Но домой ты не вернешься. Как тебе?

О, похоже, будем торговаться.

– Не пойдет, – вздохнула я. – Меня тут ждут.

– А они не будут, – тут же добавил Кукловод. – Тебя здесь все забудут. Семья, друзья, – все.

Господи!..

– Не пойдет, – повторила я. – Мне тут нравится.

Кукловод хмыкнул.

– Решай, Вика. Или этот мир, или тот. На двух стульях, знаешь ли, не усидишь. Решай.

Я знала – и на самом деле уже давно решила.

– Этот. Но с заездом в тот. Простите, господин Кукловод, мне подарок моему принцу надо отдать. И с одним… другом поговорить. Давайте вы меня в тот мир отправите на недельку, а потом вернете. Я там все закончу, и не будет больше никакой… катавасии. Чес-слово.

Кукловод тихо рассмеялся, глядя на меня.

– И как же ты все закончишь, милая Вика?

Я пожала плечами.

– Как-нибудь. Конец света устраивать точно не буду, колдовать направо и налево мне совесть не позволит. Вы, господин, ничем не рискуете. Ну что, пустите?

Папа мог бы мной гордиться: все его «кухонные» уроки по бизнесу я не забыла, и переговоры прошли без сучка, без задоринки. Подозреваю, потому, что этот Кукловод и сам пришел ко мне с тем же предложением. Это же понятно: допустим, здесь я все забуду, а там Вильку убьют, его отец обидится, пойдет войной на Ночные земли (спорим, давно собирался), начнется война, а там и конец света не за горами. И все из-за Витьки. Если этот самый Кукловод его куратор, то кому-то ой как влетит… Сам он вмешаться наверняка не может или уже бы это сделал. Витька – балбес. Кто еще остается?

– Даю тебе неделю, а потом ты вернешься и все забудешь, – объявил Кукловод, поднимаясь.

– А если я хочу помнить?

– Хотеть не вредно.

– Но я правда…

Тогда он так на меня посмотрел, что я поняла: игры в переговорщиков кончились.

– И с этим идиотом разберись, – бросил он напоследок. А потом растворился в сумраке лестничной площадки.

Маги!

– Витька, ты сволочь, – говорила я, пока он пил марганцовку и сидел над унитазом. – Ты большая сволочь. Сначала втянул, а потом я с ним возись!

Витьку тошнило – при мне, кстати, не первый раз. Напились мы как-то водки – подростки, попробовать хотели, и кое-кто ею отравился…

В общем, я знала, что делать.

После, умытый и укутанный в плед, Витька дремал на диване. Телевизор я выключила и принялась строить планы. По захвату мира. На блокнотике. Сначала получалось не очень, но потом процесс пошел!

К утру я мысленно захватила мир раза три, задремала и проснулась, когда Витьку понесло в туалет.

– Марганцовка на полке сверху, – крикнула я. Хрипло и прерываясь на зевок, потому что спать хотелось безумно.

– Да идите вы все! – ответил Витька и захлопнул дверь.

Я думала, так из туалета порталом и уйдет. Нет – остался. В душ полез, потом благоухал моим ежевичным гелем и жаловался на «бабский» запах. Мужики, чес-слово! Лишь бы поныть.

Впрочем, чем я-то лучше?

– Вик, а у тебя что, кроме бульона, ничего нет?

– Для тебя – нет.

– Вик, ну ты и…

– Хочешь марганцовки?

На это Витька промолчал и мрачно потом пил бульон. Заговорил только после завтрака, хрустя домашними сухарями.

– Что он тебе сказал?

– Кто?

– Мой… наставник. Он же приходил? Что он тебе сказал?

– Что на неделю я могу смотаться назад, к Вильгельму, а потом вернусь и все забуду. Или останусь здесь и все забуду уже сейчас.

– А ты?

– Смотаюсь, конечно.

Витька замер.

– Вика. Ты соображаешь, что тебя там убьют?

– Не убьют – ты со мной пойдешь, – небрежно бросила я.

– То есть как?..

Тут у Витьки тренькнул телефон. Витька достал его из кармана, озадаченно посмотрел на экран и вздрогнул.

Да, прав был тот, кто сказал: если люди расчетливы, их тоже легко просчитать. Дурака предсказать сложнее. Не знаю, чья это цитата, но просчитать Кукловода, поняв, что ему нужно, у меня получилось.

Витька убрал телефон и хмуро посмотрел на меня:

– Вы договорились, да?

– Типа того.

– И я тебя там охранять теперь буду? Да?

Я пожала плечами.

– Будешь?

Витька пару мгновений смотрел на меня. Потом скривился.

– Черт, Вик, и потом ты все забудешь? Это… нормально?

– Ты сам хотел у меня память забрать. Значит, нормально?

– Но… – пробормотал Витька. И заткнулся.

Хотел. И у него почти получилось. И раз сейчас смутился, значит, не до конца стал как тот Кукловод. Что-то в нем от моего старого Витьки осталось.

– Так ты мне поможешь? – уточнила я, подливая ему чай. Зеленый. И пусть не морщится – для пищеварения полезно!

Не отрывая от меня взгляда, Витька кивнул.

– А что, Вик, у тебя есть план?

О да! Целых три.

– Что-то я себе это плохо представляю, – помолчав, вздохнул Витька. – Мы свалимся Каламиту, как снег на голову, украдем Вильку… И что? Ками его везде достанет, Вик, даже тут.

– Угу, я помню.

– Допустим, я опять защищу твою квартиру. Допустим, мы будем отгонять раз за разом отсюда слуг Каламита. Вик, но это ж не жизнь! – продолжал Витька. – Подумай, Вильгельм сам не согласится здесь вечно прятаться, ты его не удержишь. Да и тебе же не вечно тут торчать…

Ну да, а когда уходил лекарство от Вилькиной кошачьести искать, поди, так не думал. Запер меня здесь без связи – и делай что хочешь.

Но я промолчала.

– Вик, серьезно, это ж не выход. Как ты смогла моего… наставника на это уговорить?

Видимо, меня тоже легко просчитать, потому что Витька прав: на такое Кукловод точно бы не согласился.

– Вить, а ты в пределах… м-м-м… этого мира тоже можешь легко перемещаться?

– Ну да, а что? Вик, Вильгельма не запихнешь в Катманду! Он сбежит, фиг его потом найдешь, а Каламит…

– Тогда, может, откроешь портал куда-нибудь к морю? Теплому, – в последний момент уточнила я, поймав Витькин взгляд.

– Вик, ты чего?

Я забрала у него кружку и отправила в мойку.

– Откроешь?

– Что, прямо сейчас?

– Да, только… Нет, погоди, я со стола уберу. И переоденусь.

Больше Витька вопросов не задавал, даже взялся посуду помыть. Потом скептически оглядел мой костюм – джинсы и футболку. А что? Зато просто и на все случаи жизни, можно сказать. Я еще и сумку с собой захватила, вместительную, тряпичную, с принцессой и надписью: «Зачем мне принц, говорящая лягушка прикольнее». Очень я теперь понимаю эту принцессу, Вильгельм котом тоже был… прикольнее.

– Готова? – оглядев меня, поинтересовался Витька.

– Ага, открывай.

– Тапочки сначала сними. По песку, знаешь ли, неудобно.

Я спохватилась и переобулась в кроссовки.

– Другое дело, – одобрил Витька и щелкнул пальцами.

В глазах поплыло, я зажмурилась, в нос ударил резкий запах яичницы (уж не знаю почему). А потом меня окружил шум волн и свежий бриз.

– Как заказывала, – усмехнулся Витька, стоя рядом.

Щурясь от яркого солнца, я огляделась. Буквально за нашей спиной начиналась пальмовая роща, под ногами, белый-белый, блестел песок, и в каких-то пяти метрах искрились под солнцем волны.

Вау! Еще бы не было так жарко…

Надо было хоть кепку взять.

– И? – подал голос Витька. – Не хочешь поинтересоваться, где мы?

А зачем?

Я бросила на песок сумку, вытащила две банки и пошла к морю.

– Если что, тут необитаемый остров, так что отсидеться… – начал было Витька, но я обернулась:

– Ты же меня здесь не бросишь?

– Что? Конечно, нет!

– Ну тогда жди.

Следующие полчаса я под палящим солнцем набирала в банки водичку, песок и даже поймала пару крабов, а еще нашла ракушки и осколки кораллов. Хорошо, что переобулась в кроссовки – у берега этих осколков было полно, порезала бы ноги. И крабы, большие, маленькие, – всюду.

Мне это было только на руку.

В итоге мой улов составил два мини-аквариума в банках и три большие красивые ракушки. А, и один ветвистый коралл, уж очень симпатичный, не смогла не взять. Все это я уложила в сумку и, вытирая мокрое от пота лицо, бросила Витьке:

– Все, теперь переноси нас в тот мир. – Потом опомнилась и добавила: – В Изумрудный город.

– Куда?! – ахнул Витька.

Черт, вот название-то я не помнила без Каламита…

– Ну, там герцог еще, и танцуют все, – сбивчиво попыталась объяснить я.

– Понял, но Вильгельм же… – начал Витька.

Я его оборвала:

– Переноси.

Витька пожал плечами:

– Как знаешь.

На этот раз зажмурилась я вовремя, а портал пах клубникой. И Витька (специально или нет) перенес нас очень удачно – прямо в покои Изумрудного герцога. А именно в спальню.

Здесь, конечно, стены и потолок изображали море – причем подводные глубины. Над нами проплывали скаты и акулы, вокруг резвились радужные мелкие рыбки, трепетали водоросли и прямо у моей ноги вальяжно проползал огромный сине-красный краб.

А с обширной круглой постели на нас с одинаковым изумлением смотрели сам герцог и его, хм, гостья. В неглиже.

Первым опомнился Витька.

– Звиняйте, – пробормотал он хрипло и, криво улыбнувшись, схватил меня за руку.

Я вырвалась.

– Здравствуйте, Антоний. Я прошу прощения, что мы так… вломились, но я обещала вам подарок и подумала, что вы захотите получить его как можно скорее.

И вытащила из сумки ракушку.

Витька посмотрел на меня как на сумасшедшую, гостья герцога попыталась потерять сознание, а сам Антоний, увидев ракушку, издал странный звук, среднее между стоном и воплем, и, как был, кинулся ко мне.

– Я так и знала, что вам понравится, – отдавая подарок и старательно не обращая внимания на то, что и сам герцог гол, сказала я.

– Виктория, я никогда в вас не сомневался! – лаская ракушку взглядом, счастливо выдохнул Антоний. – Это просто… вы…

Был он кстати весьма и весьма… и в одежде, и без.

Мда.

– Я рада, что угодила.

– Угодили, – счастливо повторил герцог. – Виктория, если желаете, я… я оставлю в покое вашего друга, этого, как вы его называли, Стивена!

– А? Нет, не нужно, – как можно небрежнее сказала я. – Он умер.

Герцог наконец-то забыл про ракушку.

– Что?

Я вздохнула и снова полезла в сумку.

– Мне нужна ваша помощь, Антоний. – Я дала ему увидеть еще одну ракушку и коралл, потом убрала. – И я готова за нее заплатить.

Наступила тишина. Удивленно сопел Витька, на кровати, закутавшись по самые уши, сидела любовница герцога. Как бы она не была соглядатаем Каламита, пронеслось у меня в голове. А что? В этом мире у него руки длинные, а я теперь пуганая, всех подозреваю. Но Антоний вряд ли ему служит, или этот спектакль с танцами можно было не устраивать…

Уж не знаю, но интуиция говорила мне, что Антонию можно доверять (особенно имея сумку с ракушками). А я доверяла своей интуиции – ни разу еще на экзаменах не подвела.

– Прекрасно, – уже другим, деловым голосом сказал герцог, все еще баюкая в руках мой подарок. – Поговорим об этом, но не здесь, а…

Он замер, впервые поняв, в каком виде стоит перед нами. Впрочем, его это не смутило.

– Прошу прощения, Виктория.

– Наша вина, – тут же отозвалась я.

Антоний пожал плечами и… Нет, судорожно искать одеяло, плед или халат он не стал. Он просто вызвал слугу, вроде бы заклинанием. Кнопкой? Я не заметила.

Слуга, юноша моих лет, удивился скорее нам, чем виду хозяина и его гостьи.

– Подождите меня в кабинете, Виктория, – сказал Антоний. – И я немедленно к вам присоединюсь.

Кажется, романтический настрой с него слетел напрочь. Извиниться, что ли, перед его любовницей?

Вот что ракушки с некоторыми мужчинами делают!

Пока нас вели по вычурным, украшенным изумрудами коридорам в стиле барокко, Витька схватил меня за руку и прошептал:

– Вика? Что ты творишь? Какой он тебе помощник против Каламита? Ками и сюда проберется, если нужно, а кроме изумрудной клетки здесь ничего нет! Местная армия не сравнится с Ночными землями, а влияние Антоний имеет только на Альянс, и что ты собираешься с этим делать?

Я улыбнулась.

– Не беспокойся. У меня есть план.

И еще неделя в запасе, чтобы спасти Вильгельма и избавиться от его «подарка».

И все забыть.

У герцога изумрудов Антония был замечательный кабинет и еще более замечательные часы. Идея немного напоминала ту, что я видела в «Гарри Поттере», когда стрелки показывают не время, а событие. Правда, здесь не было стрелок, а были портреты и, как в электронных часах, сразу цифры.

Я обалдела, когда увидела с порога: «До смерти принца Вильгельма Валенсийского осталось 37 часов и 2 минуты».

Что?

А вот Витька совершенно не удивился, только губы поджал. Отмахнулся от иллюзорных волн – все у герцога говорило о вожделенном море, – плюхнулся в кресло напротив громадного синего стола, естественно, украшенного изумрудами. На этот стол Витька водрузил ноги в грязных кроссовках, засыпал документы Антония песком и принялся постукивать пальцами по стеклянному пресс-папье.

Я же не сводила глаз с часов (там еще было что-то про «Наступление Ночных земель откладывается на два года семь месяцев и двадцать девять дней» и «Санкции Южного союза начнут действовать через двадцать три часа сорок три минуты»).

– Вик, ты чего? – лениво поинтересовался наконец Витька. Проследил мой взгляд, хмыкнул: – А то ты не знала?

– Как?.. Что Каламит с ним сделал?!

– Откуда мне знать? – И тут же: – Перенести тебя к нему?

Я хотела. Я очень этого хотела. Но что бы в итоге получилось? Все, как Витька говорил: Каламит отправился бы за нами, Вильгельм не стал бы скрываться, его «подарок» мне был бы предан огласке и, наверное, в результате Каламит убил бы нас обоих.

Я стиснула зубы и покачала головой.

– Ты вообще собираешься его спасать? – поинтересовался вдруг Витька.

– А зачем по-твоему я здесь? – зло получилось, резко, но он не обиделся.

– Может, тебе тут понравилось и ты решила последние дни каникул насладиться нежданно свалившейся властью?

– Да пошел ты!

Витька хмыкнул и какое-то время молчал. Я все не могла отвести взгляд от часов. Время шло – бежало! Уже 36 часов и 53 минуты…

– Просто я бы мог так сделать, – тихо сказал вдруг Витька.

– А?

– Будь я на твоем месте. А что еще, как тут поможешь? Нужно сидеть тихо и не отсвечивать, просто жить, вот и…

– Прекрати, – отмахнулась я и наконец плюхнулась в кресло напротив. Боже, каким оно показалось мне мягким, как хотелось откинуть голову и заснуть! Я же почти не спала прошлой ночью. – Ты ведь отправился помогать Вильгельму, когда оставил его у меня.

Витька грустно усмехнулся:

– Это было легко. Я же маг, я не боялся не вернуться и напортачить, я здесь уже много раз бывал и… Серьезно, Вик, я не представляю, как ты это выдерживаешь. Что бы ты ни задумала, даже если у тебя не получится, ты… очень крута.

Я тоже усмехнулась, как и он, грустно. Я? Крута? Я предала человека, который доверил мне свое сердце, мечту и величайшее в этом мире заклинание. Я просто исправляю свою ошибку. И мне очень страшно. На самом деле – очень-очень.

– Вик?

– Сволочь ты, Витька. Ты и твой кот.

– Вильгельм не мой…

– Да идите вы оба… к черту!

Дальше мы эту тему развивать не стали – вернулся Антоний. Одетый – правда, легко: на нем было нечто вроде домашнего халата, накинутого на сорочку и брюки. По местным меркам совсем просто.

Герцог изогнул бровь, увидев Витькины ноги на своем столе, но возражать не стал, сел в третье кресло для гостей, подвинул его ближе к нам. Показал, что готов к переговорам.

Ну а я была к ним готова давно.

– Вы все-таки подруга Витториуса, – издалека начал герцог. Смотрел он на мою сумку – не все время, а то и дело, она манила его, как меня часы.

И время утекало.

– Антоний, я принесла вам столько моря, сколько смогла. Это ведь дорого, я понимаю.

Герцог улыбнулся, теперь взглянув на меня. Я поежилась: красивый мужчина сидит совсем рядом и смотрит на меня, а я не спала вчера, одета неброско и выгляжу наверняка неважно. Как же так? Хоть бы причесалась, волосы наверняка спутались. Или надушилась, ведь жарко было на том песчаном побережье, от меня сейчас, конечно, пахнет потом…

О чем я думаю? Там Вильгельм умирает. Время, время…

– И взамен вы хотите?.. – продолжил герцог, всем своим видом изображая вежливое любопытство.

Я запнулась, убрала руки – они тряслись. Ну куда мне лезть в политику, тем более в местную, где я лишь по верхам нахваталась!..

Вильгельм.

– Я хочу вашу армию, – как можно спокойнее сообщила я. И замолчала.

Улыбка Антония задрожала. Он все еще старался держать лицо, но вытаращился на меня так, как приличному герцогу на девушку смотреть, наверное, не стоит.

– Всю? – тихо спросил он.

Я кивнула.

Антоний хрипло выдохнул. Наступила тишина – непродолжительная, потому что Витька хлопнул ладонью по столу и вскочил.

– Да на хрена, Вика?! Я же сказал, его армия слишком мала, чтобы справиться с Каламитом…

– С Каламитом? – прошептал Антоний и побледнел.

– Мы теряем время, – продолжал Витька, не удостоив герцога и взглядом. – Если ты послушаешь меня…

Было бы у Витьки что дельное предложить, он бы давно уже это сделал, так что какого черта я буду его слушать?

Поэтому я его перебила – так твердо, как могла:

– Помолчи.

И он заткнулся. Ого, могу же, когда хочу! Потому что теперь все: и Антоний, и Витька – смотрели на меня.

Я повернулась к герцогу.

– Мне нужна ваша поддержка, но не против Ночных земель. Я хочу… заключить договор с Валенсией. Меня одну они слушать не станут. Вы же… – Я сделала многозначительную паузу и улыбнулась.

– С Валенсией? – хором удивились Витька с Антонием.

Я улыбалась.

– На хрена? – тут же спросил Витька.

– Это можно устроить, – сказал Антоний.

Витьку я проигнорировала.

– Тогда устройте, и эта сумка ваша.

Антоний снова улыбался.

– Отлично. Утром я отправлю сообщение королю Валенсии…

– Сейчас, – перебила я, невольно взглянув на часы.

Антоний тоже на них посмотрел. Потом, прищурившись, перевел взгляд на меня, но спорить больше не стал.

– Что ж, хорошо.

Я подергала сумку за ручки.

– После переговоров с Валенсией она ваша. – Папа говорил, что в переговорах важно сразу обозначить границы. Что я сейчас и делала.

Антоний вздохнул, взглянул на Витьку – наверное, просчитывал, а можно ли позвать стражу и забрать сумку силой, а все соглашения – к черту. Витька покачал головой. Не-а, не стоит.

Антоний снова вздохнул и повторил:

– Хорошо, ждите здесь.

И стремительно вышел, чуть не бегом. Очень море хотел, хотя бы каплю – и поскорее.

– Вау, Вика, да ты интриганка! – восхитился Витька, стоило двери закрыться. – И что дальше?

Я помедлила, снова посмотрела на часы.

Время шло – бежало!

– Здесь вроде бы есть какой-то совет магов… Да?

Витька сразу подобрался.

– Допустим.

– Свяжись с ними и убеди встать на нашу сторону против Каламита.

Витька хохотнул:

– А меня ты чем купишь? Тоже ракушками, как аборигена?

– Совестью, Витя, совестью. Ты это заварил, будь другом, хотя бы помоги расхлебать.

Витя тихо выругался.

– Ты хоть представляешь, что просишь? Да местные маги – они здесь сверхлюди, они так просто не станут…

– Ну ты ведь тоже тут крутой, да? Давай, Витториус, вперед. У тебя наверняка в загашнике есть что-то еще, кроме зеркала из «Гарри Поттера». Устрой аукцион или, я не знаю…

– Вик, ты что, войну развязываешь? Кукловод не одобрит. – Витька покачал головой:

– Мои проблемы.

– Это пока, а потом – моими будут! Вик, ты это, не дури… Может, у тебя крыша тронулась на почве…

И я снова сказала – твердо, непререкаемо, как десять минут назад:

– Договаривайся. С магами.

Витька выругался уже громче, но перечить и правда не стал.

Мда, могу, если хочу…

Оглядываясь назад: я ужасно себя чувствовала в тот момент. Ужасно не в своей тарелке. Вламываться в спальни к сильным мира сего, требовать у них армию, торговаться – все это не по мне, я так не умею, мне страшно, я не знаю, как нужно правильно себя вести в такие моменты, что говорить. Я же не герой фильма или книги, я так одной левой всех не могу…

Но время шло, и Вильгельм умирал. Меня трясло при мысли, что не успею и он погибнет – из-за меня. Да, он сам отдал мне этот свой… «подарок». Но он пошел за мной, потому что мы с Каламитом заманили его в ловушку, и допустим, никто из нас не знал, чем это закончится, мы с принцем должны были понимать, что плохой исход вероятен. Я просто никогда не думала, что кто-то может умереть ради меня. Это уже и близко не стояло рядом с удовольствием: «Я нравлюсь ему так сильно, что он даже жизнь за меня готов отдать. Ай да я!» Нет, это было страшно. Очень.

И сейчас настоящая Вика пряталась где-то глубоко внутри, тряслась от ужаса и в волнении поскуливала, глядя, как я, сама себе незнакомая и непривычная, торгуюсь с Антонием или требую невозможного от Витьки. Я же понимала, что маги здесь на особом положении, так просто помогать их не заставишь. Позже мне расскажут, что они даже в войны не вмешиваются, если не заключили договор с королем или сами не правители. Один-два мага на всю войну – это уже ого-го! И как бы Витька, балбес, сумел их уговорить?

К слову, он сумел. И знаете как? Он последовал моему совету, действительно устроил аукцион – ох, и любят маги в этом мире аукционы! Нашлась бы редкость, а уж делать ставки и бороться за нее они могут столетиями.

И она нашлась: Витька поставил на кон заклинание Вильгельма, то есть мою новую способность. Распустил слух, что владеет ею, и ему прекрасно все поверили. Ну, почти все – не поверившие тоже в аукционе участвовали, просто на всякий случай. Мало ли, вдруг Витька и правда владеет этим чудом, а получит его другой? За бортом чувствовать себя никто не любит.

Основным условием «пропуска» на аукцион была помощь против Каламита. Все просто – поддержите Витториуса магически против этого ночного гада и можете драться за заклинание любви сколько вам угодно. Кто лучше всех поможет, тому Витька его и подарит.

Я потом спросила его:

– Ты рехнулся?

На что Витька спокойно ответил:

– Если у нас все получится, заклинание будет развеяно. А если нет – то какая разница?

Я же говорю, балбес.

А пока Вильгельм умирал, у нас полным ходом шли переговоры. Я имела сомнительное удовольствие еще раз увидеть отца Вильгельма, короля Валенсии. И Раймонда, его наследника.

Видеть Раймонда оказалось куда приятнее. Он был собран, сосредоточен и как всегда безупречно вежлив. Поклонился мне, словно принцессе, пригласил:

– Прошу вас, Виктория, садитесь.

Даже кресло сам отодвинул.

Встречались мы в кабинете валенсийского короля. Там, конечно, не было никаких красочных иллюзий (потому что король Валенсии жмот), а стояли только массивный стол, не менее массивные кресла (в одном таком я утонула), шкаф на всю стену, заваленный свитками сверху донизу. И раззявленная пасть камина в стене. Пламя в нем потрескивало весьма уютно, умиротворяюще – у меня тут же стали слипаться глаза, и даже приказ короля: «Убить ее», – не смог взбодрить.

Да вот еще, прошлый раз его величество встретил нас ровно тем же. Кого сейчас-то он пытался удивить?

– Отец, – укоризненно произнес Раймонд.

– Стража! – рявкнул король. – Эта мерзавка заманила моего сына, и из-за нее он умирает! Отрубить ей голову!

Да, на стене здесь висели такие же часы, как у Антония. Я опять смотрела на них, уже не пытаясь скрыть интерес.

Стражники Валенсии и гвардейцы изумрудного герцога замерли друг напротив друга.

Я вздохнула, с трудом сдержав зевок. Очень хотелось побиться головой о стену. А может, даже лечь и умереть прямо тут. Господи, как я устала!..

– Ваше величество, я пытаюсь спасти Вильгельма. Помогите мне. Пожалуйста.

Раймонд, все это время внимательно наблюдавший за мной, открыл было рот, но отец не дал ему сказать. Он вскочил – резкий, дерганый – и навис надо мной, сверкая глазами.

– Ложь! Я тебя своими руками, девчонка…

Он действительно потянулся к моей шее, но медленно, неестественно. А потом и вовсе замер.

Присутствовавший тут же придворный маг Жером встрепенулся было, но Витька оборвал его одной фразой:

– Даже не суйся.

Я осторожно отодвинулась вместе с креслом и повернулась к принцу:

– Ваше высочество, хоть вы меня послушайте. Я правда хочу спасти Вильгельма, и для этого мне нужно, чтобы Ночные земли были окружены.

– Вы же и так готовили вторжение, – добавил Витька, усевшийся на мой подлокотник. – Наша просьба вам даже планы не спутает.

Про вторжение я не знала, но как оно было бы вовремя!

Раймонд помолчал, спокойно глядя на нас, потом задумчиво произнес:

– Каламита это не испугает.

– Мне не нужно его пугать. – Наверное, моя улыбка получилась жалкой, но да и бог с ней. – Только отвлечь.

Принц снова помолчал, раздумывая, потом неожиданно спросил:

– Вы собираетесь запереть Вильгельма здесь, во дворце, Виктория? – И, не дожидаясь моего ответа, добавил: – Что ж, это была бы изящная месть, учитывая, как он вел себя с вами…

Боже, ни о чем таком я даже не думала!

– Нет! – воскликнула я, наверное, слишком поспешно. – Я… я хочу покончить с Каламитом! Я это сделаю. Обещаю.

Теперь ко мне повернулись все, включая стражников и вроде бы заколдованного короля (наверное, Витька его уже «отпустил»).

– И как же? – поинтересовался Раймонд, озвучив вопрос, который я видела в глазах у всех.

Этого момента я боялась больше всего, даже когда представляла дома. Поэтому, наверное, малодушно попросила:

– Вить, объясни.

Он объяснил – многословно, ничего толком не сказав. Дескать, есть у нас такое жуткое колдунство, и мы им ка-а-ак жахнем! Мало никому не покажется. Так что лучше вам быть на нашей стороне, а не то…

И ему поверили. Ну еще бы, он же маг, тем более эксцентричный. А вдруг и впрямь жахнет?

– Но, Виктория, при чем здесь вы? – спросил вдруг Раймонд.

Я вздохнула и действительно уже собиралась признаться, что натворил его брат, – и будь что будет, но Витька меня опередил:

– А я ее заколдовал. Как «шкатулку». Мощное заклинание, не на себе же таскать, – и небрежно улыбнулся.

Раймонд посмотрел на меня с удивлением и жалостью:

– И вы согласились?

Я успела только протянуть: «Э-э-э…» – когда Витька снова меня оборвал:

– А это не ваше дело, принц. Вика принадлежит мне. – Тут я не выдержала и тоже уставилась на Витьку. Тот сделал вид, что не заметил, и спокойно продолжил: – Так что любой, кто ее тронет, станет моим врагом. Ваше величество, вы понимаете? – Он многозначительно посмотрел на короля Валенсии.

Тот перевел ненавидящий взгляд на Витьку и тихо, зло спросил:

– Так это вы, Витториус, это затеяли? Вы подсунули моему сыну эту… куклу?

Витька предупреждающе положил руку мне на плечо и вдавил обратно в кресло. А сам весело ответил:

– Конечно. Вы же не думали, что какая-то девчонка может так долго сопротивляться обаянию вашего сына?

– А… – вырвалось у меня.

– Вика, помолчи, – приказал Витька, и я подумала, что, когда останемся одни, кто-то получит в глаз.

А король Валенсии неожиданно рассмеялся, а потом осел прямо на пол, ну, то есть на пушистый ковер – пожалуй, единственное украшение этой серой комнаты.

– Но сейчас вы хотите спасти моего брата, – заметил вдруг Раймонд. – Почему?

Он, похоже, единственный, кто мыслил сейчас здраво, не отвлекаясь на отцовское горе или на любовь к ракушкам.

Витька довольно усмехнулся. Что-что, а роль заправского манипулятора он отыгрывал мастерски, даже мне стало не по себе.

– Ну как же, принц! Ваш брат – талантливый маг, и пока у меня есть то, что он любит, – Витька кивнул на меня, – он будет подчиняться мне. Отдавать его Каламиту при таких обстоятельствах я совершенно не желаю.

– Подчиняться… тебе? – яростно повторил король Валенсии, метнув в Витьку гневный взгляд. – Мой сын? Никогда! Он скорее умрет!..

– Он и так умрет через два дня. – Витька покосился на часы. – И, поверьте, Каламит убивает не быстро и не легко. Вы предпочтете свободного мертвого сына? Мне он нужен только как талантливый маг-изобретатель – ничего страшного, как видите. Успокойтесь, ваше величество.

Но король успокаиваться не желал. Он желал кого-нибудь убить, чтобы хоть как-то отвлечься от своего горя. Но Витька маг и может дать сдачи или чего похуже. Угрожать ему – чревато. Это мне можно, а Витьке… Поэтому король мог только бросать ненавидящие взгляды и сжимать кулаки.

Пока его старший сын думал.

– Союзный торговый договор с Изумрудным герцогством был бы очень удобен Валенсии, – сказал он наконец.

Антоний, все это время спокойно сидевший в кресле у книжного шкафа и с явным интересом наблюдавший за представлением, встрепенулся.

– Взаимно, принц. Хотите снизить пошлины на провоз товаров по Анзейскому тракту? Или сразу о свободном небе договоримся?

Раймонд прищурился, но тут отец его перебил:

– Мы после это обдумаем. Мы были рады видеть вас, герцог, но сейчас не лучшее время для визитов, извините нас. Тебе же, маг, – повернулся он к Витьке, – не получить ни одного моего солдата. Ни. Одного. Убирайся вон из моей страны.

Ну вот и поговорили.

– Отец, – чуть громче, чем обычно, начал было принц.

– Молчать, – прошипел король, поднимаясь. – Казню за неповиновение!

Раймонд побледнел, но почему-то совсем не удивился. Я, оцепенев, наблюдала семейную драму, Антоний, наоборот, смотрел на нее как на игру актеров в театре, и только Витька осмелился сказать:

– Ваше величество, вы бы поаккуратнее. Наследник у вас всего один. Вы с ним сейчас поссоритесь, кому страну потом оставите?

Король снова осел на пол, словно под заклинанием. Сгорбился, мигом словно постарев лет на десять.

– Я клянусь, что сделаю все, чтобы спасти Вильгельма, – добавил Витька. – Подумайте: он вам нужен живым или мертвым?

Наверное, Витька и его магия тут все же ни при чем, и до короля Валенсии все-таки дошло, что живой младший принц сможет избавиться от Витьки лучше, чем он, не маг. И вообще утро вечера мудренее.

Ему просто было очень горько, бедному отцу. Он любил Вилю, очень, я и раньше это видела. И теперь он был вынужден наблюдать, как два мага – Витька и Каламит – играют судьбой его сына, словно мячиком.

Правда, Витька ничем не играл.

– Вик, я сказал ему то, во что он мог поверить. Объяснять, что у тебя или у меня взыграла совесть, – это метать бисер перед свиньями, – сказал он, когда я вежливо потом поинтересовалась, а что это было.

Нас оставили одних в гостевых комнатах, пока валенсийцы договаривались с Антонием. Витька сначала повесил контур против прослушки (он сиял синим вокруг нас) и теперь устало мне объяснял, что он прав и так помогает расхлебывать ту самую кашу.

– Ты же сама просила.

Про аукцион с заклинанием среди магов я тогда еще не знала.

– Поспи, Вик, – уговаривал меня Витька. – Ты никакая, посмотри на себя. Да зомби выглядят лучше.

Я бы ему врезала чем-нибудь (да хоть подушкой) за такие слова, но ноги сами (без заклинания на этот раз) понесли меня к дивану. Перед глазами стояли часы, отсчитывающие оставшееся Вильгельму время, голова гудела.

Я была уверена, что только глаза закрою, но в итоге провалилась в болезненный тяжелый сон, из которого меня вырвал Витька. Выглядел он так, что сон и ему бы не помешал, но и я отдохнувшей себя не чувствовала.

Голова раскалывалась, глаза словно песком засыпали.

Вильгельму оставалось меньше двенадцати часов.

– Вик, быстро такие дела не делаются, – оправдывался Витька, пока я металась по комнате, как зверь по клетке. – Успокойся, мы успеем.

Он толком не мог даже объяснить, что происходит. Почему нельзя армию переместить порталом на границы Ночных земель? Ну и что, что на них проклятие. Какое еще, кстати, проклятие?

– А ты думала, над ними солнце просто так не светит? – устало спрашивал Витька.

И что значит, армию вот так быстро не соберешь? У них же здесь магия, чего копаться?

И где, между прочим, маги? Они нам помогут?

– Да, – говорил Витька, не вдаваясь в подробности.

– Тогда где же они?

Я понимала, что этими вопросами только мешаю, но меня трясло не то от паники, не то от безысходности. Я просто не могла бездействовать, а помочь не знала как.

От осознания, что запускаю войну – боже, я? – меня мутило.

И дальнейшее тоже напоминало сон – да, я помню его урывками, но и тогда осознать происходящее полностью не получалось.

Вот я присутствую на заключении договора Изумрудного герцогства и Валенсии. Вот сижу на каком-то совете, где вроде бы короли юга обсуждают, готовы они пойти войной против Ночных земель или все-таки нет.

Вот Витька объясняет десятку странно, неестественно юных людей, поголовно рыжих, что нет, я не ведьма, и да, на мне то самое заклинание. Точнее, я его несу. Тогда он и мне соизволил все объяснить насчет аукциона – не при магах, конечно.

Вот открывается портал, и медленно, очень медленно, в нем исчезают выстроившиеся, как для парада, полки. А дальше они, видимо, пешком – до границ…

Все это словно происходило не со мной. Будто сон, сериал, который я к тому же прощелкиваю, пропуская неинтересные моменты.

Это должно было рано или поздно закончиться: время-то текло, и мое, и Вильгельма.

И оно закончилось – в кабинете Каламита, когда мне оставалось в этом мире около пяти дней, а Вильгельму – пятнадцать минут.

Витька заклял меня, как мог, чтобы я оставалась в безопасности. Совершенно не помню, как он это делал, но помню, что просил остаться в Валенсии, где мне точно ничего не грозит. Естественно, я отказалась.

Поэтому стояла сейчас, невидимая, за спинкой кресла Витьки, а этот прохиндей торговался с изумленным королем Ночных земель.

Каламит был не против переговоров, он вообще казался очень радушным. Армия ли, а может, поддержка магов так сказались на его радушии, но он пообещал Витьке неприкосновенность, встретил в уютном кабинете, поклялся, что никаких кинжалов в спину или неожиданных магических схем он не приготовил. О, зачем? Он же готов обсудить с Витториусом, правда ли тот владеет заклинанием любви?

Витька отказывался что-либо говорить, пока ему не покажут живого Вильгельма, потому что без принца никаких переговоров не будет.

Каламит удивился, но в итоге согласился (осталось десять минут!) показать принца. А пока отправил за пленником слуг и добавил, словно извиняясь:

– Но я его проклял.

– Кто же этого не знает? – усмехнулся Витька, кивая на часы. Наверное, они висели во всех королевских кабинетах в этом мире. Кроме Вильгельма, там еще много чего было, но это меня сейчас не волновало.

– Что ж, вот мы и проверим, действительно ли у вас есть это заклинание, – улыбнулся Каламит. Жутко, уродливо – сейчас он свою половину скелета не прятал. – Принц проклят так, что его может спасти лишь это заклинание.

– Неужели? – холодно откликнулся Витька.

Каламит снова улыбнулся. Да, такой улыбочкой только детей пугать!

– Но при всем уважении, Витториус, вам принц свое изобретение отдать никак не мог. Ни вам, ни другому магу. – Витька подобрался, а Каламит посмотрел прямо на меня. – Однако вы пришли не один. Виктория, ты здесь?

Я не успела ответить: внесли Вильгельма. Не за руки и за ноги, конечно, но и не на носилках, разве что они были невидимыми. Просто в кабинет вошли двое слуг, рыжих (значит, наверное, маги). А за ними по воздуху вплыл Вильгельм.

Каламит что-то тихо приказал, принца опустили прямо на пол, на ковер у ног замершего Витьки – и слуги ушли.

Я вцепилась в спинку кресла, в ушах бухало, будто часы отсчитывали последние мгновения. Вильгельм умирал, это было совершенно очевидно, хоть никаких ран или других следов пыток видно не было. Зато он был ужасно бледен, почти сер, и дышал тяжело и хрипло.

Это оказалось пострашнее любого, даже самого смачного зрелища пыток, которые так любят показывать в исторических сериалах.

Я задыхалась вместе с ним.

– Если он умрет, – резко произнес Витька, – никакого договора не будет.

– Если он умрет, – усмехнулся Каламит, на Вильгельма он смотрел спокойно, даже равнодушно, – значит, у вас нет того, что мне нужно. – И уже громче позвал: – Виктория, покажись. Осталось меньше минуты.

Я не знаю, сделал ли Витька меня видимой. Наверное, сделал – краем сознания я отметила, что они оба смотрели на меня – и Витька, и Каламит. Но это сейчас было совершенно неважно. Ничего не было важно, ничего не существовало, кроме задыхающегося Вильгельма, который не видел меня, не знал, что я здесь, совсем рядом, что я вернулась. За ним.

Это казалось мне чудовищно несправедливым. Очнись же, посмотри на меня! Скажи, как тебе помочь? Что мне сделать? Я не знаю, не знаю!

Я стояла перед ним на коленях, сжимала его руку, холодную, жесткую, как будто уже окоченевшую. И пылала от ярости. Ужас и горе забились куда-то внутрь меня, подальше, и их место занял гнев. Просыпайся! Ну! Ты не можешь вот так взять и умереть! При мне. Я не позволю! Слышишь? Проснись и…

– Посмотри на меня, – это я приказала. Точнее, это само выплеснулось из меня вместе с чем-то еще эфемерным, отчего закружилась голова, а перед глазами заплясали розовые и золотые мушки.

И Вильгельм действительно открыл глаза и посмотрел на меня. Осмысленно, даже что-то сказать попытался, но из открытого рта не вырвалось ни звука.

А я чувствовала себя как кувшин, из которого льется и льется вода, и скоро совсем ничего не останется. Мы с Вильгельмом смотрели друг на друга, и все вокруг нас сияло розовым и золотым.

– Надо же, – услышала я как будто издалека голос Каламита. – Он и правда отдал его тебе, Виктория. – Он рассмеялся, кажется, горько. Это было неважно, так неважно в тот момент. Я умирала вместе с Вильгельмом.

А Каламит продолжил:

– Только так его тоже не спасти.

– Что?! – воскликнул Витька.

Каламит улыбался. Я слышала эту улыбку в его голосе, и говорил он довольно:

– Я обманул вас, Витториус, да. Неужели вы думали, что я отдам вам такого мага, как этот принц? Что я позволю ему жить? Кто знает, что еще он наколдует?

– Но… – потерянно прошептал Витька.

– Вы зря пришли ко мне, Витториус. Странно, что вы этого не понимали. Вильгельм уже любит Викторию, поэтому его заклинание на него не подействует. А когда принц умрет, Виктория достанется мне. Вы же не думаете, что сможете так легко отсюда уйти?

– У вас армия за порогом, – бросил Витька, но голос его дрожал. – И другие маги.

– С заклинанием любви, – Каламит усмехнулся, – мне ли их бояться?

Я вцепилась в руку Вильгельма и до крови закусила губу. Ну не может же все так кончиться!

И, не отпуская взгляд принца, я наклонилась к нему и прошептала:

– Да, ты несносный, презрительный эгоист, но живи, пожалуйста, слышишь! Живи! Я…

«Люблю тебя».

Это не было сказано (я сама в это не верила, но какая-то часть меня, надрываясь, кричала эти слова) – я просто наклонилась и (по наитию и потому, что иначе было неправильно, даже невозможно) поцеловала его.

Его губы, сначала жесткие, потрескавшиеся, холодные, не отвечали. А потом звон у меня в голове достиг наивысшей точки и… что-то сломалось. Треснуло прямо у меня в голове. Перед глазами заплясали разноцветные искры, я вздрогнула, дернулась – и теплые руки обхватили меня, не дали отстраниться, а горячие и теперь такие податливые губы ответили.

– Я же говорил, что ты меня полюбишь, – еле слышно прошептал Вильгельм, когда все-таки отпустил меня.

Я изумленно смотрела на него. Помню, по лицу словно сами собой текли слезы, а губы дрожали – как и вся я.

– Что? – пораженно выдохнул Каламит.

– Неужели вы думали, что я отдам вам такое могущественное заклинание, – передразнивая Каламита, откликнулся Витька. – Эти двое любят друг друга, а настоящее всегда сильнее наколдованного. Магии здесь не место – заклинание разрушено, – голос его звучал устало.

А! Так вот что треснуло? Надеюсь, это правда, а не мой бред.

– Разрушено? – повторил Каламит, и я поняла: сейчас что-то будет. Скорее всего буря.

Вильгельм сжал мои руки, повернулся к магам… И, закатив глаза, снова опустился на пол. У меня же опять зазвенело в ушах, а перед глазами неожиданно потемнело. Я еще видела движущиеся силуэты, кажется, Витьки и Каламита, и мне казалось, будто они исполняют странный танец – теней среди ало-черного, яркого, нестерпимо. Бросаются друг на друга, сплетаются и отстраняются, а потом сходятся снова.

Наконец звон слился в один долгий звук, и перед глазами окончательно потемнело.

Последним исчезло разочарование: «Что? И все? Но мы же победили?»

Не до того вдруг стало.

Конечно, не до того: я очнулась в темной комнатушке, похожей на камеру а-ля классик: каменный пол с гниющей соломой, узенькое окошко под потолком, массивная дверь, естественно, закрытая. И густой, мрачный сумрак, в котором я с трудом различала свои руки. И кто-то шебуршился в гулкой тишине, не то крысы, не то насекомые. Ни с теми ни с другими знакомиться не хотелось – я дернулась, попыталась поджать под себя ноги, но они оказались связаны. По ощущениям, от колен. Да что там, я и руками пошевелить не могла, а когда попыталась, шебуршение прервало лязганье железа. Цепи, прекрасно!

Ну… ну, блин! К гадалке не ходи, Витька продул Каламиту, Вильгельм снова в беде, а заодно и я. Без заклинания фиг я кому нужна, значит, Каламит меня точно убьет. Чудесно!

Ладно, за что боролась, на то и напоролась. Вик, ты же знала, что так почти наверняка и случится. Чему ты удивляешься?

Страшно, однако, не было, зато досадно – ужас! Знала, да, но я так старалась, чтобы выручить этого несносного кота, чтобы все было хорошо, и… это результат? Цепи и темница?

Но так же не бывает! Несправедливо! Ведь Каламит – злодей, и добро должно его победить. В лице меня, конечно. Ну ладно, можно Витьки. Хотя какое из Витьки добро?

Из меня, впрочем, тоже. Посмотри, Вик, правде в глаза: добро у каждого свое получилось. Вряд ли Каламит от хорошей жизни всем этим занимается. Не казался он мне человеком, который наслаждается жестокостью и убийствами. Или я просто плохо его знала? Как Стивен он был мне знаком, но где заканчивалась игра и начинался он настоящий?

Те же вопросы были у меня и к Витьке – когда он говорит правду, а когда играет? Уговаривал остаться в Валенсии, а сам, оказывается, знал, что заклинание Вильгельма «сломается». О чем бы он с Каламитом без меня договаривался? И что бы делал, реши я и правда отсидеться? Но нет, он же хорошо меня знает, наверняка просчитал, что я отправлюсь на переговоры вместе с ним. Значит, все это был просто спектакль, а я кукла? От наставника, Кукловода, манипуляции научился, или он таким всегда был, просто я не замечала? И Вильгельма Витька мне отдал, а потом забыл – не специально ли? А когда неприятности начались, вернулся и разыграл целое представление с тем порталом, дескать, он ничего не знал. А правда ли не знал?

Мне не хотелось об этом думать. Совсем – Витька просто балбес, что с него возьмешь?

Где он сейчас, кстати?

«Тута, – раздалось у меня в ушах, хотя я была уверена, тишину камеры ничего, кроме деловитого шебуршения не нарушало. – Не бойся, Вик, это мыслеречь».

Так вот на что это она похожа! Ею Вильгельм, когда был котом, со Стивеном общался.

«Вик, ну ты как?» – тем временем поинтересовался Витька.

Цвету и пахну!

«Чудесно», – подумала я в ответ.

«Хорошо, – откликнулся Витька. – Слушай, я не смог тебя забрать: портал был рассчитан на двоих, я Вильку вытащил, а тебя… ну…»

Балбес и гад.

«То есть тебе удалось сбежать?»

«И мне, и Вильке. Мы сейчас в Валенсии, и… короче, войны не будет. Во-первых, от нас слиняли маги. А еще валенсийцы больше не уверены, что хотят воевать, потому что их принцу больше ничего не угрожает и конфликт вроде как… исчерпан».

Прекрасно – Витька добился своего, исправил ошибку. Нет войны, нет возмущающего равновесие заклинания. А я – цена. Умница у меня друг.

«Короче, Каламиту осталась только ты», – подтвердил мои мысли Витька.

Ну да, и Каламит на мне отыграется. Блеск! А как же обещание Витьки защищать меня? Или раз нужный результат получен, то можно больше не стараться?

Витька продолжал:

«И… э-э-э… короче, никто за тобой, Вик, не придет. Я нужен тут, а Вилька… пока без сознания. Оклемается, конечно, но… Ты же понимаешь».

Я понимала. Равновесие восстановлено, больше никакого заклинания с перспективой мирового господства, все хорошо, а что некая попаданка потерялась где-то в чужом мире – кого это волнует?

«Вик, ты это… извини, ладно?»

«Да чего уж, – мрачно ответила я. – Не первый раз, да, Вить?»

«Ну… – мне показалось, что голос Витьки дрогнул. А потом воодушевленно продолжил: – Ладно, Вик, слушай хорошую новость: перед тем как идти в Ночные земли, я тебя защитил. У тебя на шее висит амулет, кулон, он невидим, и раз ты меня слышишь, Каламит его не нашел. Ты слушаешь?»

«Да».

«Ты наверняка связана. Так?»

«Ага».

«Не страшно, тебе хватит просто пожелать. Смотри, амулет действует на поражение. Когда Каламит придет, а он придет, и лично, он такой… Короче, тебе нужно будет пожелать его… эм, смерти».

И Витька замолчал. Я молча хватала ртом воздух.

– Ты хочешь, чтобы я его убила?!

«Вик, не говори вслух, ради бога, тебя же услышат. Да. Извини. Или ты его убьешь, или он тебя».

Да, превосходно – моими руками избавиться от главного возмутителя спокойствия этого мира, претендента на мировое господство. А Вильгельма Витька тоже потом где-нибудь прикопает? Или организует несчастный случай?

«Витька… Ты сволочь! Другого способа нет?»

«Был бы, я бы тебе этот не предлагал. Короче, убьешь Каламита, его заклинания разрушатся, эта твердыня начнет падать, и я тебя легко вытащу – мне тогда ничего не помешает. О’кей?»

Я промолчала. Тогда, лежа на гнилой соломе и слушая шорох чьих-то лапок, мне было о чем подумать: друг мне достался прямо-таки… замечательный! Вик, я тебя тут бросил, но оставил тебе заряженный пистолет. Убей главного злодея, тебе ведь не сложно? И нам обоим выгода: я тут равновесие обеспечу, что бы это ни значило, а ты в живых останешься. Классно я придумал, а?

Видимо, самому Витьке руки пачкать не хотелось.

«Короче, удачи», – пожелал он напоследок, и снова стало тихо.

Мда… Говорят, о человеке можно узнать, посмотрев на его друзей. Учитывая нашу дружбу с Витькой… Чего я о себе не знаю?

Долго размышлять мне не дали: в двери скрипнул ключ. Я зажмурилась и затаила дыхание, прикинувшись мертвой. Может, поверят и, как узника замка Иф, бросят в море?

Стоп, тут же нет морей. Мда, незадача… Тогда просто похоронят?

Знать бы еще, как тут хоронят… Вдруг кремируют? Мягко говоря, так себе перспектива.

Шаги прозвучали совсем рядом. Сквозь ресницы я могла разглядеть кожаные сапоги, простые, без украшений. Может, это не Каламит?

Пусть это будет не он, пожалуйста!

– Виктория, – позвал Каламит.

Я вздрогнула, открыла глаза и с трудом (связанной по рукам и ногам мне двигаться было очень неудобно) повернулась к нему.

За спиной ночного короля закрылась дверь, щелкнул замок. Каламит поставил обычный свечной фонарь на пол и склонился надо мной. Я зажмурилась от яркого света.

– Зачем? – тихо спросил Каламит. – Почему ты не отдала его мне? Я мог бы подарить тебе весь этот мир! Я бы посадил тебя на трон, любой, какой бы ты пожелала, если бы ты всего лишь была со мной искренна…

Он замолчал и грустно посмотрел на меня.

– Ну извини, – прохрипела я, старательно глядя ему в глаза (от той его половины, что принадлежала скелету, до сих пор брала оторопь). – Я не знала. Оно как-то само получилось. Чес-слово!

Каламит усмехнулся:

– Конечно. А ты знаешь, что мне придется теперь сделать?

Я замерла.

– Что?

Каламит грустно усмехнулся:

– Принц Валенсии любит тебя, ты подруга сильного мага-иномирца. Хорошее приобретение, как считаешь? Я сломаю твою волю, ты будешь подчиняться мне. И с твоей помощью… не это заклинание, это уже нельзя… так другое принц Вильгельм мне сделает. Ради тебя. А Витториус… Ну что ж, рано или поздно он придет за тобой. И если не согласится стать союзником, я не откажусь получить его знания и могущественного мага-раба.

Ага, удачи тебе с Витькой. Придет он, как же. Еще и Вильгельма где-нибудь под яблоней прикопает, если тот снова решит что-нибудь этакое наколдовать. Я уже ничему не удивлюсь.

– И ключ ко всему этому – ты, Вика, – продолжил Каламит.

Я посмотрела в его глаза и поняла, что будет дальше. Конечно, он же, говорят, мастер добиваться своего. Сломает любого. Да?

– И… что ты… как?.. – Язык с трудом меня слушался.

Но Каламит подхватил:

– Как сломаю тебя? Легко. Ты боишься боли, Вика. И я заставлю тебя ее испытать. Много, очень много боли. Пока от тебя ничего не останется, кроме вопящего, рыдающего куска плоти. А потом я дам тебе прийти в себя – и буду снова пытать. И так до тех пор, пока ты не сможешь больше оправиться.

А?

Я дрожала под его взглядом, как зайчонок перед змеей. И видела, понимала: он уже решил, он все это сделает. В точности как говорит.

Если только… Если я его не остановлю. Не… убью.

Я рывком отвернулась, и Каламит вздохнул свободнее, как будто ему тоже было тяжело смотреть мне в глаза. Потом осторожно поднял меня за плечи, заставил сесть на пол. И тихо сказал:

– Что ж… начнем.

– Не надо. – Этот дрожащий голосок, это я? – Пожалуйста… Не надо!

Каламит дернул уголком рта – той половиной лица, где у него были губы, – и решительно произнес:

– Надо. Я должен.

– Но зачем? – Я схватилась за этот вопрос, как утопающий за соломинку.

Каламит криво улыбнулся:

– Или я, или они. Увы, Вика, у меня не так много козырей, чтобы ими не пользоваться.

Как говорил Витька: «Или ты, или Каламит».

Король Ночных земель отвел взгляд, закрыл глаза. Грустно сказал:

– Прощай, Виктория.

И поднял руку – по ней побежали синие искры, превращаясь в молнии. Ток? Господи, да он же меня, как электрическим стулом, просто поджарит! Не надо… не хочу!!!

Всего мгновение осталось, чтобы решить: я или он.

Просто подумать, да, Вить?

Я чувствовала, как что-то загорелось на груди, запылало, и страх дал волю желанию: «Умр…» Осталось только открыть рот и сказать это. Ничего сложного. Давай, Вик, ты же не хочешь стать гриль, как курочка?

А потом мы встретились взглядами: Каламит, с занесенной, горящей рукой и я, у которой со рта готов был сорваться смертельный приказ.

Время будто остановилось (конечно, нет, просто мне так казалось). И в то долгое, жуткое мгновение вместо Каламита рядом сидел Стивен, балбес не меньше Витьки (тянет меня на таких друзей, да), смотрел недоуменно, будто удивлялся, неужели я его… смогу…

Вика, он предал тебя, использовал и убьет, но сначала до смерти запытает. Ты же знаешь, что так и будет. Давай, ты сильнее его – а выживает сильнейший. Скажи это, и все закончится. Подумаешь, смерть! Он же злодей – герои всегда убивают злодеев. Что делать, если в этой истории нет другого героя? Придется тебе. Давай, ты же все равно вернешься домой и все забудешь – как будто ничего и не было. Ну же!

Стивен удивленно смотрел в ответ, и где-то в глубине его глаз прятались страх и боль.

Ну!

Я открыла рот.

И мы с Каламитом выдохнули в унисон:

– Не могу.

Задыхаясь, я отвернулась. Губы тряслись, да и вся я дрожала, хотя в камере было совсем не холодно. Жар в груди, там, где висел невидимый Витькин амулет, умер. Я снова упала на пол, отвернувшись, дыша, как после марафона.

Все? Сейчас будет больно?

Но секунды шли, и ничего не менялось.

Наконец Каламит засмеялся, и я, вздрогнув, подняла на него взгляд. А?

Его рука, до этого сиявшая синим, словно ночной король ее к электричеству подключил, погасла. Только искры, шипя, сбегали от локтя к пальцам, и Каламит стряхивал их на пол. Солома тлела там, куда они падали.

– В тебе все-таки осталась какая-то магия? – отсмеявшись, спросил вдруг Каламит. – Да, Виктория? Твой друг Витториус, конечно, защитил тебя?

Я непроизвольно опустила взгляд. Каламит, наверное, проследил за ним и догадался, потому что тут же опять схватил меня за плечи.

– Это же…

И сорвал уже видимый амулет с моей шеи. Обычный кулон, кругляш янтаря на медной цепочке. Или что-то вроде. Совершенно некрасивый и вовсе не страшный. Этим правда можно убить?

Но я помнила, как горела, собираясь произнести приказ, – так что, конечно, можно. Сложно было в это поверить, глядя на обычную цепочку в руках изумленного Каламита. Разве амулетам не положено быть мистическими на вид? Рог единорога, коготь феникса или что-то вроде? Волшебное априори.

Каламит сжал цепочку в кулаке, и она рассыпалась оранжевыми искрами – они тоже упали на пол в многострадальную солому.

– Он был настроен, – тихо сказал Каламит. – Ты могла уничтожить меня одним желанием. Ты знала?

Я кивнула.

Каламит продолжал:

– Я собирался пытать тебя – почему ты меня не убила?

Я пожала плечами.

Но он все смотрел и молчал – ждал хоть какого-то ответа, так что пришлось, сбиваясь, объяснить:

– Я собиралась… Но не смогла. Я не умею убивать.

– Это легко, когда тебя собираются мучить, – усмехнулся Каламит. – Виктория, почему?

Я отвернулась. Отчего-то признаться было стыдно – хотя что в этом такого?

– Ты же был Стивеном, я думала, мы друзья. Я знаю, что это была игра, но… Ладно уж, начинай. Ну, п-п-пытай.

Каламит тихо засмеялся, снова заставив меня вздрогнуть.

– Я глупец, – тихо произнес он. – Магия! – И снова засмеялся, а потом сказал: – Не бойся, Вика. Я тоже не могу.

Я изумленно уставилась на него. Пришла моя очередь спрашивать:

– Почему?

Каламит опустился на пол рядом.

– Не знаю. Не могу. Великая сила!.. Знаю, конечно: ты спасла меня у Изумрудного герцога и никогда не желала мне зла, даже сейчас убить не смогла, хотя мотив у тебя был. Таких, как ты… – он запнулся, а потом словно через силу продолжил: – нельзя ломать. Это неправильно. Я не смог.

Наверное, это как в сказках: добро за добро. Наверное, это правильно, и мне сразу нужно было это вспомнить и не бояться. Но тогда я изумленно таращилась на Каламита, а он сидел, обняв колени, и качал головой, грустный уродец, уже совсем не страшный.

И никто из нас не заметил, как в камеру сквозь узкое окошко вполз солнечный луч, скользнул по стене, полу и лег на Каламита. Ночной король вздрогнул, и та часть его лица, которая была скелетом, вдруг поплыла, меняясь, обрастая плотью. Мгновение – и передо мной уже сидел привлекательный рыжий юноша, не старше Вильгельма, очень бледный и донельзя растерянный. Да, именно так Каламит и выглядел бы, не будь наполовину скелетом, – и таким он казался сейчас.

– Ого! – только и смогла сказать я.

Каламит медленно ощупал лицо. Потом посмотрел на руку, которая только что была рукой скелета. Стянул перчатку, изучил пальцы, такие же узкие и длинные, как и на другой руке.

И вдруг захохотал, громко, истерично.

Я на всякий случай отодвинулась. Но не спросить не смогла:

– Что происходит?

Странно, но он откликнулся, не переставая смеяться:

– Проклятие спало.

– Какое проклятие?

Каламит покачал головой, но потом все-таки ответил:

– Ночи. Наложенное на наш род. Сотни, великая сила, лет!

Я на всякий случай еще отодвинулась. Только не говорите, что…

– Но я ничего не делала!

– Да при чем тут ты? – Каламит все ощупывал лицо. – Было предсказано, что когда потомок нашего рода проявит жалость, ночь сменится днем. Только… Когда я получил корону и стал… таким… – Он снова неверяще уставился на свои руки, здоровые, нормальные. – Я старался, жалел. Но не помогало, как и ни у кого в роду. Мы думали, предсказание – ложь… Наверное, нужно было просто сделать это неосознанно. Как с тобой. Не думая о проклятии.

Не то чтобы я многое поняла, но кивнула:

– Ага. Ну, это… поздравляю.

Каламит перевел взгляд на меня – и опять рассмеялся. На этот раз в его смехе слышалось облегчение. И истерика, да. Хохотал он долго, но я уже не боялась.

То, что происходило потом, вспоминается урывками, отдельными сценами. Бояться и впрямь было больше нечего, но память – странная штука. Я знала, что скоро вернусь и не буду помнить ничего, значит, все это здесь – уже неважно. Вильгельм в безопасности, и с Каламитом мы вроде бы помирились. Он куда сильнее напоминал теперь Стивена, чем того страшного урода, который так пугал меня раньше.

Одна запомнившаяся сцена: Витька пришел забирать меня из Ночных земель. Солнце уже село, мы с Каламитом заперлись в его кабинете, нам принесли кувшин вина… В общем, хорошо проводили время. Каламит, не иначе от шока или потому, что весь день разрывался между делами государственными (вот странно: солнце снова светит над страной, а сколько недовольных: за века Ночные земли привыкли к темноте), был в приподнятом настроении и сыпал смешными историями.

А я понимала, что это тот же человек, который пытал Вильгельма, убил настоящего Стивена и вообще стремился к мировому господству, но… Он вел себя как Стив, и я не могла на него злиться. Это нелогично, но я просто не могла.

Бояться тоже. Я даже спросила после второго бокала: что, больше никаких завоеваний? Шпионов, интриг, длинных рук в другие государства?

Стив… Каламит посмотрел на меня удивленно и усмехнулся:

– Почему это?

– Но ты ведь теперь… э-э-э… И солнце светит…

– И что? По-твоему, весь мир теперь захочет подружиться с Ночными землями? – Каламит рассмеялся, живо, весело. – Вряд ли.

Я осушила бокал и подумала, что, может быть (ну вдруг?), что-то все-таки изменится. Солнце все-таки, и умеет же он, оказывается… жалеть.

Наверное, я оптимистка – в этом все дело.

Так вот, за мной пришел через портал Витька (ага, все-таки явился). Увидел нас с Каламитом и кувшином. Выдохнул:

– Охренеть.

Каламит повернулся ко мне, подмигнул:

– Хочешь, я его убью?

Витька нахмурился, а я поставила бокал на пол.

– Зачем? Я сама справлюсь. Витя, иди сюда.

Витька, наоборот, попятился.

– Ви-и-ик?

И попытался слинять в портал, но Каламит не дал: свечение заклинания только мелькнуло и тут же исчезло.

– Давай, Вик, – прикладываясь прямо к кувшину, сказал король. – Я его держу, а ты убивай.

Я схватила диванную подушку.

– Ага. Ну что, Вить, за кота? А потом за «извини, так получилось»?

– Ви-и-ик. – Витька отступил к стене. – Ну правда же получилось…

Не знаю, есть ли у меня все еще друг, но пыль из подушки о Витьку я выбила знатно. И только потом дала себя увести.

– Ты не вернешься, – сказал Каламит на прощание. Для него это был не вопрос, но я все равно ответила:

– Нет.

Каламит кивнул.

– Наверное, это к лучшему. Все-таки есть в тебе, Вика, что-то… Не волшебное, но… странное. – Он пожал плечами, а потом неожиданно чмокнул меня в щеку. И, не отстраняясь, прошептал: – Я тебя не забуду.

Он не извинился – конечно, нет. Ни за Вильгельма, ни за ложь, ни за боль и страх. Но я и не ждала его извинений.

Только кивнула в ответ и, отвернувшись, пошла за Витькой.

Было грустно: Стивен и правда стал мне другом, а такой король Ночных земель напоминал его очень сильно. И до сих пор, вспоминая этот момент, у меня замирает сердце. Надеюсь, у Каламита все хорошо.

Оставшиеся дни я провела в Валенсии. Снова не путешествовала по ней, как хотела, и рецепты не учила: сидела у постели Вильгельма, ждала, когда он очнется, волновалась. Жером и врачи говорили, что принц вот-вот придет в себя, но время шло, а он все спал. Я боялась, что уйду, так и не попрощавшись. Это было бы…

Ладно.

И ведь почти ушла: Вильгельм проснулся на седьмой день моего пребывания в этом мире. Светало, я сама только-только проснулась и, боясь, что портал домой вот-вот откроется, прокралась в спальню принца (впрочем, по приказу принца Раймонда меня теперь пускали везде).

Вильгельм открыл глаза, посмотрел на меня. Нашел мою руку, сжал. Улыбнулся.

– Ты здесь.

Я заставила себя улыбнуться в ответ. Как только солнце поднимется, наверняка появится Витька, или… может, никто не появится, просто возникнет портал. Я же не знала, как это работает.

А Вильгельм не знал ничего. Он смотрел на меня так, как никто другой никогда не смотрел, улыбался. И сказал потом устало:

– Больше никуда не отпущу.

Я тяжело сглотнула и попыталась пошутить:

– Эгоист ты, котяра.

Он усмехнулся и чуть погодя сказал:

– А ты сломала мой подарок. Зачем?

Врачи были правы: его память еще путалась, и он пока не помнил, как я пришла за ним к Каламиту. Может, это и к лучшему.

Я усмехнулась:

– Сломала.

Действительно, заклинание развеялось, освободив бог знает скольких, кого заколдовал Вильгельм (а может, и никого – никогда не интересовалась, применял ли он свое изобретение или нет), и двоих моих невольных жертв: принцессу Стеллу и мага, слугу Каламита, того красноглазого зэка-метаморфа. Стелла, если верить Раймонду (единственному, кто разговаривал со мной в эти дни), рвала, метала и мечтала объявить войну Валенсии. И похоже, не шутила, потому что наследный принц подумывал подружиться с Ночными землями. Почему бы и не попробовать? Король был против, но я почти не сомневалась, что Раймонд отца уговорит. Тем более что Каламиту предложение наследника Валенсии, по слухам, весьма понравилось.

Хорошей новостью было и то, что воспроизвести злосчастное заклинание любви снова не смог бы даже Вильгельм. Уж не знаю почему – какие-то законы магии.

– В следующий раз просто подари мне букет лилий, – добавила я.

– Я утоплю тебя в цветах, – пообещал Вильгельм. – Вик, я еще немного… отдохну… Не уходи, хорошо? Мы с тобой… после… обязательно… поссоримся. Не сейчас. Я так устал… – пробормотал он.

Я сглотнула и улыбнулась – как могла искренне.

– Конечно.

По словам врачей, Вильгельм еще долго не придет в себя: Каламит совсем истощил его магическую энергию, а для волшебника это весьма болезненно, и оправиться потом трудно. Что ж, может, так и должно быть, думала я. Может, он решит, что я ему приснилась, и не будет очень скучать? Ведь еще некоторое время его воспоминания будут в беспорядке.

Тогда я все еще не верила, что эта влюбленность – навсегда.

Забудет, останется в этом мире, таком удобном для магов. Будет творить заклинания… Его место тут, рядом с семьей.

А я и так все забуду. Все будет хорошо…

Я думала, что поступаю правильно – ведь все закончилось, все счастливы и живы, разве нет? Но мне было больно уходить, очень больно.

И да, это был просто портал. Он да голос Витькиного наставника в голове: «Молодец, девочка, ты все-таки справилась».

Я не чувствовала себя молодцом. Я смотрела на спящего Вильгельма и с трудом сдерживала слезы.

«Поторопись, я не буду держать заклинание вечно».

Черт возьми, я тут с любовью прощаюсь, а он меня торопит, ему колдовать, видите ли, неудобно? Интересно, все маги такие циничные?

«Подождешь», – подумала я и наклонилась, поцеловала Вильгельма в губы. Он неожиданно ответил, не просыпаясь, а потом улыбнулся и прошептал мое имя.

«Виктория, – в унисон повторил Витькин наставник. – Дешевые мелодрамы я могу и в кино посмотреть».

Наверное, специально меня злил. Не знаю. И также не знаю, получилось бы у меня вообще уйти, если бы не его цинизм.

Я еще успела увидеть, как открылась дверь и в спальню к брату заглянул Раймонд (вообще-то не частый в ней гость). Я подняла руку, помахала ему напоследок. Даже улыбнулась – скривилась.

И, отвернувшись, шагнула…

Домой.

«Умница, – вздохнул в голове Кукловод. А потом тихо добавил: – С тобой было приятно работать. Прощай».

Я в ответ промолчала. Озиралась: неужели сейчас и правда все забуду? Как это будет? В обморок упаду?

Я подошла на всякий случай к кровати, села. На полу валялся медведь, которым Витька не раз получал по лбу. Я подняла его, погладила, посадила на спинку кресла. Отвернулась.

Хм, а где сейчас Витька? Если подумать, я давно его не видела. Точно, с тех пор, как…

Мой взгляд упал на новый айфон.

Да, Витька же приходил в «Макдоналдс». Просил присмотреть за котом. Конечно! Кот… Рыжий такой… Разноцветные глаза. Вильгельм.

Я вспомнила вопящий рюкзак, улыбнулась.

Да, Витька вернулся через две недели, забрал кота, получил медведем за то, что не предупредил, каков этот рыжий монстр. А я… я потом уехала на практику. И…

Я бросилась к компьютеру. Черт, отчет! И домашка совсем из головы вылетела! Сейчас уже сентябрь? Какое число? Ничего себе, пятое! А когда у меня пересдача? И что там на нашей общей почте? Семинар? Какой семинар? Ничего не помню… Спала, что ли, на лекции? Ага, анализ дискурса, первая пара… ну точно спала, грех не поспать, такой монотонный препод, так убаюкивает…

За приоткрытым окном шумел дождь и роняла ржавые листья тонкая березка. Ветер гонял их по двору, где даже отпечатка копыт не осталось… Каких копыт? А, лошадей приводили – детей покатать. Неподалеку цирк приезжал…

Я заварила себе зеленый чай, накинула плед и закрыла окно.

Лето кончилось.

И наступило вновь.

Ну, насколько лето может наступить в начале мая.

Было не по-весеннему жарко, зимняя слякоть наконец исчезла, и даже деревья за считаные дни обросли листвой. В воздухе сладко пахло сиренью – Москва цвела и праздновала День Победы.

По столичному обычаю на майские праздники москвичи мигрировали за МКАД, на дачи. Копали грядки и радовались теплу – все, включая моих родителей.

Брат мудро откосил, сославшись на практику. Точнее, на интернатуру. Я так не могла, у меня всего лишь была курсовая. Она задержала меня на два дня, но и только, а мама уже все уши прожужжала, что надо проведать бабушку с дедушкой. И так с Нового года не виделись!

Я предков любила, но ненавидела грядки, а они были обязательным приложением. Однако против мамы не попрешь, к тому же бабуля обещала поделиться рецептом своего фирменного медовика. Ничего особенного, легкий торт, но у бабушки он просто волшебный получался. Не иначе, был секретный ингредиент, за ним-то я, если честно, и ехала.

Говорят, вселенная слышит наши желания: медовик медовиком, а мне хотелось остаться в Москве, потусить с подругами, да и просто выспаться, опять же Интернет… У бабушки же только телевизор, да и тот вечно барахлит, скукота…

В общем, так или иначе, я примчалась на вокзал в последнюю минуту, успела купить билеты (просочилась сквозь очередь к автоматам). А вот на электричку безнадежно опоздала. Я только выбежала на перрон, а она хвостом – последним вагоном мне махнула и исчезла за поворотом.

Невезуха.

И самое плохое, это была последняя на сегодня электричка в нужном мне направлении.

Невезуха в квадрате.

Светило солнце, в соседнем парке пели птицы, мимо бежали люди, спокойным благожелательным голосом невидимая женщина объявляла поезда… Я стояла на тротуаре, рассматривая больше не нужный билет, и размышляла. Хватит ли денег на такси? А потом? На месяц-то тогда мне точно не хватит, в кино и клубы с девчонками сходить не смогу. Снова у мамы просить? Даст, конечно, но, блин, опять лекцию прочитает о взрослой жизни, до которой я, безалаберная, еще не доросла.

А может, позвонить и сказаться больной? Дескать, внезапно, кхе-кхе, горло прихватило.

Ага, и тогда мама примчится меня лечить. А когда поймет, что лечить нечего…

Мда. Ну что, тогда такси?

Я только-только полезла в рюкзак за айфоном, как рядом вдруг остановилась машина. Ни черта в автомобилях не разбираюсь, но этот даже с виду был недешевым. Красный, холеный, ни единого пятнышка или пылинки, такой… гибкий, обтекаемый. Как изготовившийся к прыжку кот – уж не знаю, откуда я взяла это сравнение.

Я на всякий случай отошла от бордюра и зашарила в рюкзачке. Вечно ничего не найдешь, просто миниатюрная вселенная в женской сумочке!

Потом на меня вдруг упала чья-то тень, и кто-то вежливо поинтересовался:

– Вас подвезти?

Я удивленно подняла взгляд.

Ого!

Он был красив, как кинозвезда, и весь такой… в черном, ну просто как гот, хотя одежда брендовая, но повседневная. Джинсы, футболка, ветровка. Все это выгодно подчеркивало его фигуру, к которой я тут же прилипла взглядом: от широких плеч до живота, наверняка с кубиками пресса, просто под футболкой не видно. М-м-м, и ноги, кажется, стройные – или это визуальный эффект от дорогих джинсов?

– Девушка? – поторопил он.

Я снова подняла взгляд и обомлела: он был рыжий. Не крашен, а по-настоящему рыжий, как я. Ух ты, вот это судьба! Ага, увози меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде, восемнадцать… э-э-э… девятнадцать мне уже!

Но вслух я сказала старательно спокойным голосом:

– Простите?

– Вас подвезти? – повторил он. И прищурился. От солнца, наверное, но так презрительно получилось – изумительно просто!

Почему от этого у меня зашлось сердце?

Я вежливо улыбнулась и отступила на шаг.

– Спасибо, но…

Он перебил, бросив взгляд на билет, который я все еще крутила в руках:

– Вы же опоздали на электричку. Садитесь, подвезу, куда скажете. У меня сегодня выходной.

Ага, а то я дура. Он сам-то понимает, как это звучит?

– Спасибо, но не стоит. Я не сажусь в машину к незнакомцам.

Он пожал плечами и, глядя мне прямо в глаза, сказал:

– Так давайте познакомимся. Вильгельм.

О…

– А по-русски вы очень чисто говорите, – вырвалось у меня.

Мимо пронеслась, визжа тормозами, машина. Однако вписалась в поворот, хотя другие автомобили от нее шарахнулись. Солнце закрыло легкое облачко, но налетевший ветер быстро его прогнал.

– Спасибо, – равнодушно откликнулся Вильгельм. – А вы?..

И я машинально ответила:

– Виктория.

Он кивнул, будто уже это знал. Или ему было все равно? Ну да, может, ему, иностранцу, что Вика, что Маша, что Катя? Чужое, и ладно. Но он вообще был странно… спокоен. Даже безэмоционален. Социопат? Да нет, если верить сериалам, такие, наоборот, хорошо притворяются дружелюбными.

– Садитесь, Виктория, – повторил Вильгельм. – Неужели вы думаете, что я захочу вам навредить?

Навредить? Кто вообще сейчас так говорит? Впрочем, он же иностранец.

Я покосилась на его протянутую руку, скомкала билет. Денег на такси кот наплакал, и потом…

Вильгельм заглянул мне в глаза и сам сжал мои пальцы. Быстро и нервно улыбнулся, словно сквозь маску, и повел к машине.

Я не сопротивлялась. Мне вдруг показалось… не знаю, но… Что он и правда безопасен. Мало ли, может, ему скучно и он просто решил сделать доброе дело? Заодно с девушкой познакомиться. Кто их знает, ребят с Рублевки? В сериалах такое сплошь и рядом происходит.

Ну-ну, сейчас услышит, в какую глушь нам ехать, и сам же высадит.

Но Вильгельм только кивнул, узнав адрес, даже не стал забивать его в навигатор. Ого, может, не понял мой русский? Или такой спец по маршрутам? Ага, бывший таксист! Вик, ну что ты несешь! Точнее, думаешь.

Мы вырулили на проспект и ловко вклинились в поток машин. На праздники в Москве народу мало, но некоторые улицы перекрыты, так что пробки не исчезают.

– Вы знаете дорогу? – спросила я на всякий случай.

Вильгельм кивнул. Помолчал и добавил:

– Я хорошо изучил этот город.

– Мы в пригород едем. Далеко в пригород.

– Я знаю.

Ладно…

Он не спрашивал, зачем я уезжаю из Москвы (впрочем, и так понятно, что на дачу – все едут, и я еду), и вообще не пытался завязать разговор. Мне же молчать было скучно.

– Вы давно в Москве, Вильгельм?

Отвечал он коротко, но вроде бы охотно:

– Да. Почти год.

– Издалека к нам?

– Очень.

Хм. Может, американец? Куда уж дальше?

– А все-таки, как вы так хорошо по-русски говорите? У вас что, была русская бабушка?

Он впервые усмехнулся.

– Что-то вроде.

Я тоже улыбнулась.

– И вы здесь, наверное, учитесь?

Он покачал головой:

– Работаю. Я изобретатель.

– О, как интересно! – Я чуть не добавила, что впервые вижу живого изобретателя, но вовремя спохватилась. – И что вы сейчас изобретаете?

Он коротко улыбнулся.

– А это, Виктория, коммерческая тайна.

Ясно, на военных работает.

Я пожала плечами и уставилась в окно. Пробка кончилась, мимо проносились аллеи и дома, сначала старые, серые и грустные, потом замелькали новостройки. И вот уже стал появляться частный сектор, весь в цветущих яблонях.

Я покосилась на Вильгельма, подумала, а не решиться ли и… Собралась спросить… потом снова повернулась к окну.

Да ну, такой… Такой вот, с дачей на Мальдивах, явно не моего поля ягода. Сам знакомиться не рвется… Наверняка давно занят какой-нибудь сногсшибательной блондинкой.

Но что-то нужно было спросить, тишина начинала угнетать. И потому я поинтересовалась:

– Вам, наверное, тяжело было переезжать? У вас дома семья осталась, да?

– Они поняли, – коротко ответил Вильгельм.

Мда. Такие же роботы?

– Но вы же к ним все равно рано или поздно вернетесь? – пожала плечами я. – Работа вечной не бывает.

Он резко мотнул головой:

– Нет.

– А?.. Простите, это не мое дело, но… чем вас сюда так, навсегда, заманили? Платят, наверное, хорошо? – спросила я и тут же прикусила язычок. Черт, Вик, лучше молчи. Куда ты лезешь?

Но Вильгельм не обиделся.

– Здесь есть то, что я люблю. Без чего я не могу жить. За ним я готов идти… хоть в другой мир.

– О… ясно, – пробормотала я. И не справилась с любопытством. – А что это?

Он бросил на меня длинный внимательный взгляд и ничего не ответил.

Все. На этом я сдалась, а вскоре даже умудрилась задремать, ткнувшись лбом в прохладное окно. Эх, Вика-Вика, в машине с незнакомцем!

Но ничего плохого действительно не случилось: я проснулась, когда машина остановилась неподалеку от нужного дома. Сиял на солнце свежевыкрашенный (мама и папу припахала) забор, торчала над ним синяя крыша, крутилась вокруг калитки собака. Я вздохнула. Привет, грядки!

– Вильгельм, я вам что-нибудь должна?

– Нет, – тут же слишком поспешно ответил он.

Я кивнула.

– Тогда спасибо вам огромное. Вы меня… да просто спасли! Спасибо.

Щелкнули замки, я сняла ремень безопасности. Открыла дверь и выпрыгнула на проселочную дорогу.

Вильгельм не стал выходить и провожать меня. Я думала, сейчас газанет и быстро отсюда слиняет. Ненормальный какой-то. Красавец, сам подкатывает, подвозит и даже ничего у меня не просит. Чужие люди. Зачем тогда вообще?.. А может, он все-таки маньяк? Вдруг следить за мной будет?

Но эта мысль почему-то не пугала, а смешила. Не виделся мне этот Вильгельм злодеем. Должен по идее, но… нет, никак.

А что же это тогда было?

Я отошла к забору, машинально погладила собаку (та радостно завиляла хвостом), оглянулась. Машина все стояла у обочины, но за тонированными стеклами я ничего не видела.

Хм.

Я потянулась к ручке калитки. За забором слышался голос мамы, откуда-то из дома ей отвечал папа. Шипел телевизор. Наверное, опять не показывает? Помехи?

Я замерла. Выдохнула.

Вик, да ладно, что ты делаешь? Давай, открой калитку – и забудь про этого странного… водителя. Люди разные, мало ли что ему в голову взбрело? Может, просто решил доброе дело сделать.

Давай, заходи.

Я закусила губу. Вдохнула.

И, повернувшись, быстро зашагала к машине. Требовательно стукнула в окно.

Черт, да это непорядок!

Стекло опустилось, Вильгельм выглянул, равнодушно посмотрел на меня. Спросил спокойно (мне почему-то казалось, фальшиво-спокойно):

– Виктория, вы что-то забыли?

Я спрятала руки за спиной.

– Нет, это вы забыли.

Он поднял брови, а я продолжила:

– Телефон у меня взять. Или… у вас девушка есть?

– Телефон? – повторил он растерянно. И тут же ответил: – Нет, я один.

– Ну тогда… Если вы не маньяк… И не псих… – Я полезла в рюкзак. Всегда ношу с собой блокнот и ручку, на всякий пожарный. В кои-то веки пригодились! – Вот. Позвоните?

– Вам? – ошеломленно спросил Вильгельм, взяв листок и тут же его скомкав.

Может, и выбросит. Ну… Ну и ладно, я попыталась.

– Мне. – Я кивнула и отошла на шаг. – Буду ждать.

И тут что-то странное случилось: его маска равнодушия сломалась, и разноцветные (ух ты, а я-то думала, почему они мне странными кажутся) глаза вдруг посмотрели с такой надеждой, что я застыла на месте.

– Ты… правда будешь меня ждать?

О, мы на «ты» перешли? Ладно, я не против.

Я кивнула:

– Ну да.

Он расправил мой листок, погладил его, будто он был хрупким, стеклянным. И твердо сказал:

– Я обязательно позвоню.

– Чудесно. Буду ждать, – повторила я. – Спасибо, Вильгельм.

«Не отпущу», – послышалось мне, когда уходила. Может, все-таки маньяк?

Он позвонил тем же вечером. Мне пришлось долго бегать по участку, ловить связь, чтобы в итоге узнать, что завтра в полдень он меня заберет, и мы поедем…

…на кулинарные курсы. От французского, мать его, шеф-повара!

Я визжала от восторга так, что всполошила всю семью и соседей.

– Как? Как ты узнал, что я люблю?!

Но Вильгельм снова был немногословен, и этот его фирменный прищур, которым он наградил маму, когда на следующий день приехал меня забирать…

Может, только из-за него меня спокойно отпустил даже папа. Ну не может социопат так смотреть! Наверное.

И вообще, это же Вильгельм! Поцеловал меня на первом же свидании, а вот дальше почему-то притормозил, хотя я же видела, как он пялится на мою грудь, словно она медом намазана!

Котяра… Он не давил на меня, может, поэтому у нас все получилось?

Меня смущало только, что он ничего о себе не рассказывает – или отделывается общими фразами. Семья не скучает, приехал издалека, что любил – нашел… А что нашел – непонятно.

Смущало, пока я не раздолбала свой айфон на зимней сессии – случайно, уронила… удачно очень. Из окна. И даже не спрашивайте как!

Ночью после этого мне впервые приснился рыжий кот. И Витька. Который упорно не отвечал на мои звонки и как будто вообще не существовал. Даже моя мама его не помнила. А его сестра и вовсе покрутила пальцем у виска – какой брат? Не было у нее никогда брата. Вик, ты чего?

Но я же… Витьку-то… А!

После того разговора я на неделю заперлась дома, не открывала ни родителям, ни испуганному Вильгельму, говорила, что пишу очередную курсовую. А на самом деле начала эту повесть.

Она и теперь кажется мне нереальной, может, я половину придумала? Может, и Витьку тоже – бывают же у людей воображаемые друзья. Ну какой другой мир и волшебство, это ведь клиника! Сразу психушка.

Но…

Через год после нашей встречи Вильгельм за ужином при свечах, в ресторане, аккуратно подбросил мне обручальное кольцо (как же, будет он меня просить выйти за него замуж!), а потом заявил: «Попробуй откажись». Я нисколько не удивилась и ломаться не стала, сказала: «Да». Но поставила условие:

– Только кота заведем.

В общем, теперь ищем его по всем питомникам и приютам, но нужной расцветки нигде нет – светло-рыжей. И чтобы глаза разноцветные, один синий, другой зеленый, как у моего будущего мужа.

А вы не знаете, где такого кота купить?

Очень нужен, два дня до свадьбы осталось.