Жизнь в океане намного удивительнее, чем на земле! Мара Хардт, исследовательница коралловых рифов, рассказывает необычайные истории о мире, сокрытом от наших глаз. С её помощью наука о жизни в воде с умным названием «гидробиология» становится увлекательной, легкой и забавной. Свою книгу Мара Хардт посвятила ни много ни мало сексуальной жизни морских обитателей! Оказывается, именно лобстеры, морские коньки и медузы имеют самые фантастические сексуальные предпочтения! Эта книга поможет вам увидеть, что даже в столь сокровенной области, как секс, человек не является «венцом творения»: сексуальная жизнь живых организмов намного более разнообразна и удивительна, чем мы можем себе представить. Однажды способность организмов изобретательно подходить к размножению помогла выжить нашим предкам, а значит – и нам с вами!
v 1.0 – создание fb2 – (Старик Ромуальдыч)
v 1.01 – оптимизация иллюстраций и дополнительное форматирование – (Colourban)
Siempre[1]
Печатается с разрешения литературных агентств Tessler Literary Agency и Andrew Nurnberg.
© Marah J. Hardt, 2015
© Joe Laughlin, фото на обложке, 2016
© Г.И. Агафонов, перевод, 2018© ООО «Издательство АСТ», 2019
Вытягивая из волос сопли кораллового помета, я краем глаза видела, что и другие исследователи всецело поглощены самоочисткой от клейких струек слизистой икры. Так мы и переглядывались с понимающими улыбками. Невольно возникает чувство человеческой общности после совместного купания в жиже помоев, оставшихся после одной из величайших в живой природе оргий.
Всё неоднозначно, когда речь о сексе в море. Поначалу бросается в глаза его полная инородность, а затем вдруг проступают намеки на сходство, – но
От высших точек рифовых гребней до глубочайших донных впадин в Мировом океане, как и на всей планете, две вещи более всего заботят животных: как совокупиться ради продления рода и как не дать себя съесть. Вот природа и вкладывается более всего в искусство размножения и в искусство выживания. Великий смысл жизни как раз и заключается в ее успешном продолжении из поколения в поколение путем передачи потомкам своего милого образа и добротных генов, что требует владения обоими названными искусствами – но они отнюдь не равнозначны. Самые ловкие мастера выживания, даже если протянут до глубокой, но целомудренной старости и не оставят потомства, неизбежно потерпят поражение в эволюционной игре в естественный отбор, а вот великие искусники любовных утех, адепты привлечения особей противоположного пола и гарантированного производства потомства, вовсе не нуждаются в долгожительстве – им главное успеть сделать свое дело.
Так что в конечном счете всё сводится к сексу.
Отсюда и умопомрачительное разнообразие существующих в природе способов совокупления. И речь не о пластической акробатике в стиле «Камасутры», которая и предлагает-то не более чем скромный букет позиционных вариаций на заданную тему. Настоящие сексуальные инновации случаются как раз в дикой природе, ну а самые мокрые, смачные и дикие творятся именно в море. Как-никак океан не только колыбель всего живого, но и родина секса. Именно там мать-природа дольше всего креативила в вопросах репродукции.
Под водой «миссионерская поза» – удел явного меньшинства. Да и знакомые нам по суше образы совокупляющихся животных – вроде соседского кобеля, агрессивно наскакивающего вам на ногу за неимением сучки, – также скорее аномалия, нежели норма. Зато секс там может внешне выглядеть как некое подобие рукопожатия; или как замкнутый хоровод из множества занятых любовью по кругу особей; или же он может заключаться в извержении спермы микроскопическим самцом, коротающим свои дни прямо внутри матки гигантской самки{1} . Заглянув под переливчатую рябь морских волн и повнимательнее всмотревшись, можно стать свидетелем фехтовальных поединков на пенисах между червями, сексуальных оргий в полнолуние, молниеносного метания икры на закате и даже, вероятно, самого колоссального по суммарной массе тел занятия любовью втроем (притом что китам-участникам приходится на всё время акта задерживать дыхание).
Каждая из этих стратегий приспособлена к специфике мест обитания и образу жизни соответствующих видов: холод и тьма вертепов глубоководного разврата являют полную противоположность солнечной пестроте любовных гнездышек рифовой фауны; общительность и шумливость китовых стай резко контрастируют со скрытностью акул; микроскопические размеры и взвешенное состояние веслоногих рачков лишь оттеняют мощь и протяженность миграций неутомимых тунцов; а ежедневное суетливое метание икры губаном соседствует в мире рыб с единственным и последним в жизни праздником нереста у проходного лосося. Каждая версия была отточена природой до совершенства с одной целью – максимально повысить вероятность успешного воспроизводства вида. Именно соленая симфония секса и обеспечивает непреходящее изобилие и разнообразие фауны в водах широкого синего моря испокон веков и вплоть до наших дней. Точнее, обеспечивала, пока вдруг какой-то малости стало не хватать.
За последние примерно сто лет что-то постепенно начало разлаживаться в этом сказочном океаническом оркестре, стали доноситься из его ямы там и здесь фальшивые нотки от прежде безупречно настроенных инструментов размножения. И это плохие новости не только для какого-нибудь палтуса-оболтуса, но и для всех нас.
Положение дел у обитателей морских глубин нам отнюдь не безразлично, ведь от их благополучия зависит очень многое – и продовольственная безопасность, и здоровье человека, и развитие прибрежных территорий, и климатические изменения, и многие другие глобальные процессы. Возьмем, к примеру, одну лишь продовольственную безопасность. Около трех миллиардов людей зависят от рыбы как от важного источника белка{2} в их рационе питания. Не менее половины употребляемой в пищу рыбы приходится на морские виды. Понятно же: дабы прокормить такую массу людей, необходимо, чтобы эта рыба воспроизводилась, то есть ежегодно успешно выметывала не меньше икры или мальков, чем необходимо для восполнения популяции.
Но это отнюдь не единственная для нас причина залипать на сексе и питать интерес к сардинам.
Любителям пляжного отдыха и владельцам домов у моря на заметку: как средневековые города крепостными стенами, береговые линии защищены от разрушения и размывания могучими фортификационными сооружениями – колониями устриц и коралловыми рифами. Эти природные волноломы гасят энергию штормов и мощных приливных волн. А будучи стенами живыми, они способны наращивать высоту в случае повышения уровня Мирового океана и самовосстанавливаться от причиненных штормами разрушений. Вымирание этих строителей барьерных рифов будет означать скорое и неизбежное оползание защищаемой ими береговой полосы в море.
На строительство столь мощных береговых укреплений у этих крошечных живых организмов уходит уйма энергии. А теперь прибавьте обрушившиеся на них энергозатраты на борьбу с повышением кислотности воды, химическим и бактериологическим загрязнением океана – много ли у них сил остается для секса? То есть это же точь-в-точь как после переутомления на работе: «Извини, я устал, и мне нужно хорошенько выспаться (после этого всего)».
Мы полагаемся на быстрое воспроизводство криля, с тем чтобы им кормилась рыба, которой питаемся мы сами. Мы зависим от способности кораллов к массовому самовоспроизводству через нерест, чтобы и дальше не гибли их колонии, дающие приют миллионам видов живых существ, которых мы сами используем и в пищу, и в медицине, и просто радуемся им в собственное удовольствие. Мы полагаемся на плодовитость устриц, мидий и других моллюсков, занятых очисткой и фильтрацией прибрежных вод. В поиске новых ли действующих веществ для лекарств от рака, дополнительных ли источников пропитания растущего народонаселения или стимулов развития местной экономики мы раз за разом обращаем взоры в сторону моря, изобилующего разнообразнейшими формами жизни и сулящего нам всемерную поддержку, – вот только само изобилие и биоразнообразие всецело зависят от способности гидробиологических экосистем к устойчивому воспроизводству, а для этого обитатели морских пучин должны без устали заниматься и заниматься сексом. Без успешной половой жизни и репродукции морских видов мы канем в Лету вслед за ними. Вот почему нам «наверху» так важно знать, что и как именно происходит у них «там внизу».
Изучение половой жизни животных, обитающих вдали от берега, среди бескрайних просторов Мирового океана и нередко в труднодоступных или вовсе недоступных человеку местах, – занятие очень непростое и/или дорогостоящее. Но ученые стараются, совершенствуются и методично, день за днем расширяют арсенал своих возможностей. Еще несколько лет назад мы даже не могли назвать точное число видов морских животных, размножающихся половым путем; да мы и о существовании некоторых из них даже не подозревали! Сегодня же мы посвящены в кое-какие из удивительнейших тайн интимной жизни обитателей подводного мира. Под рукой у исследователей теперь имеется куда более широкий и разнообразный инструментарий, позволяющий детально изучать репродуктивную деятельность океанической фауны. Новые подходы, методологии и технологии привели к взрывному росту количества публикаций, посвященных именно соленой эротике, в специализированных изданиях по гидробиологии. Начиная с описания акробатических поз совокупляющихся глубоководных кальмаров и заканчивая статистическими выкладками о
В настоящей книге разобраны наиболее примечательные из них – это, можно сказать, выброс наисвежайшего смака из исследовательских лабораторий прямо вам на колени. Рассказы освещают достигнутый за последнее столетие прогресс в понимании того, как всё это происходит у них, в соленой воде, от первого свидания и до логической кульминации, и заключаются идеями насчет того, чем и как мы можем посодействовать успешному половому размножению обитателей Мирового океана. Мы отправляемся в смелый поход по «кварталам красных фонарей» среди бескрайних просторов синего моря, после которого кое-кто, возможно, даже почувствует себя посрамленным в собственной немощности, но будем надеяться, что большинство просто вдохновится перспективами. Ведь, в конце-то концов, секс – средство восполнения жизни, питательный источник роста и изобилия, а со временем и приумножения разнообразия. Наконец, это еще и страховка природы от экологических превратностей. Чем лучше мы понимаем секс, тем больше способны помочь этой могучей силе послужить заботливым пастухом стад обитателей моря и восстановить их плодовитость, а не превращаться в гигантское препятствие на пути к преумножению рода.
Ну а если вы еще и лично для себя вынесете из этой книги кое-какие идеи относительно усовершенствования собственной сексуальной практики на суше, можете считать это приятным бонусом…
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
В двух следующих главах мы как раз и всмотримся во всё происходящее на стадии подготовки должного сценического антуража, без которого у ранее не знакомых друг с другом особей никак не получится совершить акт неимоверной интимной близости – сплести воедино спирали собственных ДНК. В морских глубинах прелюдия к сексу бывает изматывающей и может включать месяцы дальних странствий и недели приготовлений. Но бывает и так, что всё происходит буквально в мгновение ока: попались друг другу на глаза, перемигнулись, перепихнулись и расплылись кто куда. От заочных романов на большом расстоянии до разбойных нападений из засады – всякие стратегии находят применение в океане для того, чтобы заполучить себе полового партнера, и разнообразие их ничуть не уступает разнообразию секса как такового. Начнем мы, однако, со стандартного для многих морских животных затакта – подхода к решению обескураживающей задачи поиска партнера в соленой воде. Всё-таки просторы и глубины Мирового океана, на минуточку, слишком уж бескрайнее поле для поиска пары.
ПРИЧУДЫ СЕКСОМОРЬЯ: ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
Океан – куда более проблемная среда для знакомств, и не только по причине отсутствия там своего Match.com. Именно на Мировой океан приходится около 99 % обитаемого пространства планеты Земля{3}. Конечно, представители некоторых видов фауны обитают себе всю жизнь на каком-нибудь маленьком коралловом рифе и спариваются, условно говоря, только со своими «школьными» любовями. Но у великого множества морских обитателей – от китов до килек – представители одного и того же биологического вида рассеяны по всему бассейну населяемого океана. В столь колоссальном пространственном объеме даже крупнейшее из когда-либо обитавших на планете животных – синий кит – выглядит как малек в огромном-преогромном пруду. С набором высоты изящная фигурка кита становится неразличимой точкой задолго до того, как в поле зрения условного космонавта-наблюдателя появятся берега континентов. Но и это лишь поверхностный (в прямом смысле слова) взгляд. Ведь под китом лежат еще и многокилометровые океанические глубины, и сколько в них плавает – или не плавает – потенциальных партнеров по брачным играм – поди узнай. Для мельчайших членов океанической экосистемы – микроскопических добытчиков и охотников, на которых зиждется вся надстройка разветвленной сети цепей питания, – и ведро воды подобно океану.
Так как же, в конце концов, находят друг друга особи на столь бескрайних морских просторах? Да просто поиск партнера для спаривания для большинства обитателей Мирового океана – от микроскопических до гигантских – сродни походу за святым Граалем для рыцарей Круглого стола: хотя бы единожды в него нельзя не отправиться, иначе не выполнишь свою жизненную миссию. И за миллионы веков многие из них в этом преуспели.
Серебрящиеся сферические водовороты из миллионов сардин; растянувшиеся на километры косяки мигрирующих скатов-рогачей; извивистые крепостные стены устричных рифов, не покрываемые даже самым высоким приливом, – всё это ошеломляющее изобилие и разнообразие проявлений жизни – свидетельство того, что вопреки скудости шансов всевозможные виды морской фауны (от креветок до кашалотов) по-прежнему преуспевают в изыскании подходящих половых партнеров. Для некоторых стратегия успешного поиска состоит в том, чтобы отправиться в одну из многих в Мировом океане «горячих точек» ежедневной или сезонной тусовки представителей своего вида. Для других подбор партнера – событие обособленное и требующее изощренной заблаговременной подготовки и дистанционной саморекламы, помогающей паре найти друг друга в океане. Ну и бывает так, что стратегия поиска представляет собой тщательно просчитанную комбинацию того и другого: нужно и оказаться в нужное время в нужном месте, и дать знать о своем прибытии другим.
ТАКТИКА ПОИСКА № 1:
ПО БАРАМ ЗНАКОМСТВ
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
Хорошее начало для фильма с Богартом[3]. Но и для мемуаров о любовных похождениях мельчайших обитателей океана тема в равной степени подходящая. Отыскать в океане свою микроскопическую пару не проще, чем иголку в стоге сена, только нужно принять во внимание, что для достоверности сравнения нужно представить себе стог сена высотой с Эверест. Возьмем мельчайших веслоногих рачков подкласса
А тут, имея перед собой целый океан, рачку размером с зернышко риса, а то и меньше, нужно отыскать столь же миниатюрную, да еще и трудноразличимую по причине прозрачности партнершу для спаривания. И как им это сделать в бескрайнем океане? Питер Фрэнкс, профессор Института океанографии имени Скриппса в Сан-Диего, дает на этот вопрос элементарный ответ: они отправляются в «бары знакомств» для одиночек, понятное дело!
Перед погружением в сюжеты, разворачивающиеся на подмостках этого подводного театра миниатюр, объясню, почему половое размножение крошечных копеподов вызывает столь живой интерес. При всей малости этих рачков значение веслоногих неоценимо. Их тельца буквально под завязку забиты легкоусвояемыми жирами, а потому их планктонные скопления суть аналог готовой смеси для детского питания бессчетных выводков молодняка рыб, крабов и головоногих. Хрустящая корочка, под ней клейко-маслянистая начинка – лакомая закуска для неимоверных косяков стайных рыб – сардин, хамсы, сельди, – которых, в свой черед, подкарауливают тунец, морской окунь и треска, – и тут уже доб-ро пожаловать к нам на стол все, кто покрупнее. Многие из примерно одиннадцати тысяч классифицированных видов копепод{4} по одиночке помещаются если не на кончике иглы, то на острие карандаша, однако по совокупности, благодаря их изобилию и плодовитости, суммарной биомассы веслоногих оказывается вполне достаточно для прокорма питающихся ими усатых китов. Вот только для достижения подобных показателей плодовитости, при которой китам живется не впроголодь, рачки-копеподы вынуждены безостановочно вести бурную половую жизнь для поддержания численности своей популяции, то есть самцы и самки просто обязаны безудержно совокупляться.
Но сначала нужно пересечь разделяющую их бездну, и для этого самец, как заправская ищейка, безошибочно берет след, оставляемый в толще воды проплывающей самкой. Доктор Джанет Йен из Технологического института Джорджии, видный эксперт по вопросам пространственной ориентации и миграции мельчайших представителей подводной фауны, объясняет, что при столь малых размерах тельца, как у копепод{5}, вода физически ощущается ими значительно более плотной и вязкой средой, чем это привычно нам. Веслоногие не столько плывут, сколько прорывают себе ход сквозь воду, разгребая ее в стороны перед собой и ненадолго оставляя позади пузырчатый тоннель. И вот по этим едва уловимым и быстро смываемым, подобно отпечаткам ног в песке на линии прибоя, следам копеподы-самцы и выслеживают самок.
Тончайшими щетинками копеподы улавливают малейшие колебания окружающей водной среды. Направленный приток воды с какой-то стороны может указывать на приближение хищника; а вот особым образом чередующиеся капиллярные волны – верный след проплывающей неподалеку самки. У некоторых видов веслоногих рачков самки еще оставляют в водном коридоре шлейф феромонов в качестве дополнительного сигнала самцам. Вне зависимости от того, как именно уловлен след самки – по вибрации или запаху, – напав на него, самец тут же бросается в исступленную погоню.
Он буквально навинчивается на оставленную самкой следовую дорожку, совершая интенсивные зигзагообразно-поступательные движения по спирали вокруг этой оси. Теперь, зацепившись, рачок своего не упустит: выписывая всё сужающиеся пируэты, он стремительно настигает самку, за считанные секунды покрывая расстояние до сотни длин собственного тела{6}. А ведь это сопоставимо с тем, как если бы парень с высоты шестидесятого этажа учуял свою девушку по запаху духов, доносящемуся снизу с улицы.
Следы самки сохраняют отчетливость всего несколько секунд, и вот тут мы подходим к вопросу о важности «баров знакомств» – тихих заводей среди бурного моря. Копеподы массово собираются именно там, где следы самок держатся подольше, а именно – в тонком слое стоячей воды на стыке двух разнородных гидрологических систем{7}.
Однообразие морской синевы обманчиво, и уподобить океан можно скорее слоеному пирогу, чем бассейну. На различных глубинах наслаиваются друг на друга водные пласты с различными температурами и коэффициентами минерализации (соленостью), а на стыках между ними образуется выраженный пограничный слой. Помимо так называемых термоклинных пограничных слоев, обусловленных перепадами температур между двумя водными пластами, подобные же квазистационарные водоразделы возникают и на границах между пластами с различной соленостью, и на стыке разнонаправленных подводных течений и завихрений, где быстрые спиральные водовороты захватывают лишь один слой в вертикальном срезе, но не прилегающие к нему. В результате различные слои океана перемещаются разнонаправленно и/или с различной скоростью – в точности так же, как облака в небе на разных высотах плывут в разных направлениях и с разной скоростью по воле господствующих в различных атмосферных слоях ветров.
Для копепод, всю жизнь проводящих в плавании в открытом море, тончайшие границы между чуть более теплыми и холодными, солеными и пресными, быстрыми и медленными водами служат отчетливыми ориентирами на «местности», во всём остальном остающейся безликой и бескрайней аквамариновой ширью. Границы эти относительно стабильны, поскольку перетока воды из слоя в слой практически не происходит. А это означает, что именно в тонком разграничительном пласте между двумя разнородными слоями турбулентность отсутствует и вода пребывает практически в полном покое. Вот там-то самки и оставляют свои запаховые метки, источая духи΄-феромоны в прорываемые ими подводные ходы. Это как любовные письма с приглашением на свидание, точнее, замечает Джанет Йен, «надушенные конверты». Чем тише вода, тем дольше хранится запаховая метка-послание самцу.
Человеческое осязание и вкус не позволяют нам улавливать столь тонкие перепады температуры или солености, а копеподы воду буквально осязают, она для них имеет фактуру, как для нас – различные сорта ткани, которые мы легко различаем на ощупь. Для веслоногих звенящая тишина пограничного слоя – будто щелчок пальцами для дзен-буддиста – резко контрастирует с соседними областями окружающего океана, она словно шелк после брезента, что позволяет вслепую находить дорогу к тонким лоскутам тихой воды, которые и становятся местами их массовых тусовок. Так что, помимо повышения срока хранения следов самок, эти участки моря выполняют и функцию наших старых добрых баров знакомств: в них толпами собираются и похотливые самцы, и неудовлетворенные самки. Чем больше веслоногих обоих полов прибудет в назначенный природой для спаривания час в пограничный слой, тем гуще толпа, а чем гуще толпа, тем выше вероятность, что каждый самец нападет на след своей самки и ринется в спринтерскую погоню.
Вот только у будущих поколений веслоногих рачков могут возникнуть проблемы с поисками дороги в старые добрые «бары знакомств»{8}. По мере продолжающихся климатических изменений температура воды на поверхности Мирового океана неуклонно повышается. С одной стороны, чем теплее вода в приповерхностном слое, тем выше контраст с глубинным и тем отчетливее граница, но ведь при этом еще и месторасположение пограничного слоя смещается, и насыщенность воды кислородом падает (чем выше температура воды, тем меньше в ней растворяется кислорода), что приводит к перераспределению кормовой базы внутри каждой зоны. С другой стороны, чем теплее океан, тем свирепее штормы, которые он порождает, и тем выше вероятность нарушения этими штормами целостности приповерхностных слоев и повреждения или полного уничтожения некогда проверенных и надежных участков открытого моря со стабильным расслоением.
Но и в том случае, когда самец успешно нападает на след самки, не всё может пойти гладко. У некоторых видов копепод за встречей непременно следует обряд ухаживания – парный танец{9}, в котором самец и самка кружатся друг вокруг друга, как бы обоюдно примериваясь. Одного ли они биологического вида? Девственна ли самка? Исследования показывают, что самцы копепод способны распознавать неоплодотворенных самок{10} и выбирать для преследования преимущественно именно такие женские особи, вероятно, также по какому-то особому оттенку запаха. Если самец решает, что самка ему подходит, следует стремительный выпад и цепкий захват.
Следующим тяжким испытанием для самца на пути к вожделенному сексу нередко становится отчаянное сопротивление избранницы, выражающееся в исполнении «танца отказа»{11}. Что побуждает самку к яростным конвульсиям и рывкам прочь из объятий самца? Неготовность к оплодотворению? Или это проверка самца на вшивость? Ответа на этот вопрос пока что не найдено.
Заключительный акт, ради которого и происходили все выше-описанные искания, происходит, когда самец наконец оплодотворяет самку, заправив ей пятой парой ног в одно из двух генитальных отверстий в хвостовой части надежно запечатанный пакетик со спермой, то есть сперматофор.
У арктических видов копепод самцы еще и асимметричны{12}: как правило, одна пятая нога у них заточена непосредственно под занятие сексом, а другой пятой ногой (а также усиками-антеннами) они просто удерживают самку при себе. Таким образом, самцы-левши заправляют самке сперматофор в левое генитальное отверстие, а правши – в правое, и большинство самок так и остаются лишь «односторонне оплодотворенными». Наличие второго генитального отверстия, конечно, подразумевает, что любая самка может быть вторично оплодотворена и другим самцом, если у того «рабочей» является противоположная по сравнению с первым нога.
В отличие от копепод, устраивающих «бары знакомств» в тишайших водах, нассауские груперы[4] предпочитают антураж поострее. Будучи охотниками-одиночками, эти окуни – настоящие тигры карибских коралловых рифов – достигают метра и больше в длину и живут в среднем по шестнадцать лет. Агрессивные и обладающие острым инстинктом защиты своей территории, обычно они крайне редко собираются в количестве больше одного. Но только не в неделю первого зимнего полнолуния.
По мере сокращения светового дня и падения температуры воды что-то новое просыпается в душе этих рыб-домоседов. Ежегодно на несколько дней из отшельников они вдруг превращаются в гедонистов: будто необоримая чесотка толкает их в путь длиною иногда до сотни миль от обжитых рифов к месту массовой оргии. Этот беспрецедентный наплыв груперов окутан завесой тайны. Как живущим порознь рыбам, которые в остальное время не отплывают от своего дома-рифа, условно говоря, дальше чем за пару кварталов, удается найти площадку, где состоится сексуальная оргия? Ведь место сбора может находиться и по другую сторону большого острова. И как им всем удается прибыть туда
В карибских водах, омывающих остров Малый Кайман, что к югу от Кубы, участники научно-исследовательского проекта «Групер и луна»{14} всерьез взялись за разгадку этой тайны. Нассауских груперов промаркировали миниатюрными звуковыми излучателями, сигналы от которых регистрируются сетью окружающих остров подводных гидроакустических локационных станций, пеленгующих маркированных окуней и наносящих маршруты их перемещения в период ежегодного секс-пиршества на карту.
Многие из них пускаются в путь за сутки или двое до полнолуния и выплывают из-под защиты опоясывающего остров рифа к его внешнему барьеру. Там они зависают, высматривая и выжидая, а в процессе ожидания заодно прихорашиваются и принаряжаются.
Рыбам в целом свойственна замечательная способность к мимикрии. Подобно птицам, они часто окрашиваются к брачному сезону в яркие и броские цветовые тона{15}. Вот и нассауские груперы «переодеваются» из будничного камуфляжа цвета хаки с бурыми разводами в «парадную форму» – сексапильный двухцветный наряд с белоснежным брюшком, выгодно контрастирующим со спинкой цвета темного шоколада. Некоторые, впрочем, выбирают чисто коричневое облачение. Явственное изменение окраски сигнализирует о готовности особей к нересту. Чем темнее и контрастнее новая окраска, тем лучшей рекламой готовности к «случке» служит она для других нассауских груперов, и это – важнейший жест со стороны территориально обособленной в обычных условиях рыбы. Да и кому хочется, чтобы в ходе оргии ему тыкали плавником в лицо, указывая на избыточную вальяжность.
Выставив напоказ свои сексуальные намерения, скопившиеся у берега рыбы наблюдают за минующими риф косяками не менее нарядных в своей массе соплеменников-груперов. И наконец они отчаливают от берега и вливаются в карнавальное шествие к конечному пункту – территории предстоящего нереста. Некоторые особи огибают кромку рифа зигзагами вдоль изрезанной береговой линии и преодолевают изрядные расстояния. Кое-кто даже оплывает весь остров в поисках прочих рыб и ради посещения прежних мест размножения; другие просто стекаются к уступу за кромкой рифа и терпеливо дожидаются проплывающего мимо каравана сородичей, чтобы присоединиться к нему. Во главе следующего к точке нереста косяка обычно становятся самые старые, крупные и опытные окуни – они же приходят туда первыми и отбывают последними, оставаясь на месте событий заметно дольше молодняка.
Каковы требования к идеальному «гостиничному комплексу» для приема подобной кавалькады нерестящихся? Детали варьируются в зависимости от биологического вида и региона, но поражает удивительное единообразие присутствующего практически у всех видов рыб требования: это должен быть либо край крутого обрыва с шельфового мелководья на глубину, либо крупный выступ подводного горного хребта с глубины на мелководье. Для подобных площадок характерны сильные подводные течения, которые вскоре после нереста либо смывают выметанную и оплодотворенную икру с мелководья и уносят ее в открытое море, либо забивают ее в укромные уголки на рифах, в обоих случаях защищая личинки от хищников. Имеется несколько теоретических описаний идеального нерестилища{16}, но, откровенно говоря, похоже, что на практике всё сводится к оптимальному сочетанию подходящего месторасположения по времени в пути до него и благоприятных условий для выживания оплодотворенной икры, личинок и мальков.
На второй-третий день после полнолуния караваны сексуально возбужденных нассауских груперов раздуваются до огромных размеров, а рыбы с попадающихся по пути рифов в них неостановимо прибывает. К началу четвертого дня все до единой взрослые особи этого вида{17} из прибережных вод вокруг Малого Каймана собираются у юго-западной оконечности рифа, и насчитывает это сборище около четырех тысяч рыб, то есть всю местную островную популяцию детородного возраста.
И в этом – главный источник проблем. Ежегодные миграции на нерест в одно и то же время в одно и то же место не только очень удобный график спаривания для рыб, но еще и замечательное подспорье для рыболовов. Где и когда еще собирается сразу так много вкусной рыбы? А тут – вся разом, отборные и самые крупные особи со всех окрестностей, лучшие представители рассеянной вдоль всего побережья популяции. Сами набиваются в одно место как сельди в бочку – и лови не хочу их чуть ли не голыми руками… На Малом Каймане, когда рыбаки впервые обнаружили нерестовое скопление групера в 2001 году, поголовье рыбы в нем насчитывало не менее семи тысяч особей. А уже к 2003 году их осталось чуть больше трех тысяч. И уполовинили популяцию за два года самые обычные рыболовы с удочками.
Отчасти причину столь колоссальной и стремительной убыли поголовья рыбы можно было бы объяснить высокой степенью зависимости нассауских груперов именно от массовости секс-оргий. Если бы позволительно было уподобить этих окуневых людям, то можно было бы сказать, что при виде резкого падения посещаемости места массового метания икры и спермы (собирательно – гамет) у оставшейся тусовки резко падает градус желания принимать участие в утратившем популярность действе. Говоря словами доктора Брайса Семменса, старшего научного сотрудника проекта «Групер и луна»: «Это как забрести по недоразумению в отстойный бар. Заходишь, а там одна шваль с гнилыми зубами, и тех по пальцам перечесть, так перед кем там гаметы-то метать, с кем ими делиться?!»
Однако нассауский групер отреагировал на падение численности популяции иначе. Результаты исследований Семменса и его коллег показывают, что со снижением поголовья окуни продолжают столь же ревностно выискивать в море косяки сородичей, чтобы присоединиться к ним по пути на нерест; они продолжают собираться в той же точке на юго-западной оконечности рифа, и год за годом они прикипают друг к другу и к месту сбора всё больше и больше. Чем меньше рыб остается в сложившемся косяке, тем дольше взрослые особи проводят вместе на нерестилище.
Ученые до сих пор не могут ответить на вопрос, почему по мере сокращения популяции затягивается срок пребывания ее членов в месте сбора на нерест. Может быть, они дожидаются припозднившихся{18} вертихвосток или же им требуется достичь некоей пороговой плотности рыбопоголовья на кубический метр для успешного нереста? В любом случае собравшиеся зависают в бездеятельности в надежде на численное подкрепление. Нам же остается лишь терпеливо дожидаться дальнейших фактографических данных, чтобы понять, почему рыбы так прилипчивы к привычным нерестилищам и как выглядит сам процесс нереста в недомеренных по численности скоплениях. Однако уже понятно, что сохраняющаяся популяция нассауского групера упорно продолжает собираться на нерест всё так же и метать икру всё там же и тогда же, где и всегда, оставаясь по-прежнему уязвимой для жадных до легкого улова рыбаков.
Хорошая же новость, как водится, припасена напоследок: чем больше накапливается достоверных научных знаний о процессе нереста и нерестилищах, тем проще правительствам принимать взвешенные и продуманные решения, направленные на то, чтобы хоть как-то соразмерить сиюминутные выгоды от массового лова нерестящейся рыбы с долгосрочными убытками от сокращения ее поголовья.
ТАКТИКА ПОИСКА № 2:
МАГНИТНОЕ ПОЛЕ В ПОМОЩЬ
Самкам различных видов, относящихся к отряду скатов-хвостоколов, спрятаться от самцов не удастся при всем желании. Бывает, что они даже в донный песок зарываются, однако бдительно патрулирующие местность охотники до любовных утех буквально шестым чувством отыскивают себе пару, устремляясь прямо на ее сердцебиение.
В процессе обычной жизнедеятельности организм самки ската, как и всё живое, излучает характерные электромагнитные импульсы. У толстохвостых скатов, в частности, самцы особо чувствительны и восприимчивы к электромагнитным излучениям, и их встроенные приемники точно улавливают волновые сигналы строго определенной частоты, испускаемые самками{19}. Скользя на бреющем полете над донной поверхностью, самец пеленгует источник сигнала и начинает сужать круги, неотвратимо приближаясь к зарывшейся самке, после чего мощными взмахами крыльев сметает с нее песок и… дальше дело техники.
У акул, двоюродных родственников скатов, самцы некоторых видов также отыскивают самок по их электромагнитному излучению, причем улавливают его на еще бо΄льших расстояниях. Возьмем, к примеру, рыбу-молот, знаменитую массовыми скоплениями в окрестностях подводных гор, поднимающихся к поверхности со дна посреди открытого океана. До чего же удобно и спариваться, и кормиться на этих отмелях. Изрезанные подводные горные склоны не только служат прекрасной средой обитания, но и перенаправляют водные течения, создавая эффект выноса глубинных вод к поверхности и образуя стационарные завихрения, в которые, как в капкан, попадают планктон и личинки – вот и накрыт шикарный стол для любого проплывающего. Не удивительно поэтому, что при столь благоприятных условиях экосистемы подводных гор отличаются потрясающим биоразнообразием видов{20}, многократно превосходящим разнообразие жизни в окружающих водах, и являются излюбленным местом привалов, знакомств и общения для «дальнобойщиков» из числа представителей пелагических (обитающих в открытом океане) рыб. При всей величественности их рельефа, однако, подводные горные вершины не так просто отыскать, ибо на фоне огромной океанической чаши их размеры оказываются с булавочную головку. Вероятнее всего, и рыба-молот, и морские черепахи, и птицы находят эти точки по незримой карте геомагнитных полей, которые благодаря особому дару природы они способны считывать.
Раз в год десятки акул нисходят к подводной горной вершине{21} Эль-Бахо Эспириту-Санто[5] в Калифорнийском заливе и образуют вокруг нее живой венец-хоровод. В подавляющем большинстве это самки. Наиболее крупные, сильные и зрелые пробиваются ближе к центру, вытесняя тех, что помельче и помоложе, на периферию, во внешний круг. Самцу-молоту такая самоорганизация дает хорошую наводку на местонахождение особо желанных партнерш, и он устремляется в самое яблочко живой мишени.
Доктор Питер Климли, известный ихтиолог, третий десяток лет отслеживающий миграции акул-молотов, лично неоднократно наблюдал, как самцы врезаются в гущу самок и протискиваются в сердцевину косяка, чтобы добраться до наиболее крупных и лакомых для спаривания. Сам половой акт редко удается наблюдать, но замечено, что происходит он в медленном свободном падении{22}: самец обвивается вокруг самки и они совокупляются, плавно погружаясь на глубину. Сплетенная пара оседает на дно головами вниз и, лишь ткнувшись характерными головами-кувалдами в щербатую поверхность рифа на вершине подводной горы, расцепляется и расплывается в стороны.
Даже после четверти века наблюдений исследователи не могут ответить на вопрос, откуда приплывают рыбы-молоты к этой подводной вершине и куда отправляются по завершении сезона спаривания. Но по мере усовершенствования технологий мечения и отслеживания особей начало хотя бы складываться понимание путей навигации этих акул{23} в непосредственной близости от места спаривания в этом внутреннем море[6].
Покидая в вечерних сумерках подводную вершину, акулы отправляются в путь к далеким местам кормежки по невероятно точно проложенному маршруту – тому же самому, по которому приплыли на рассвете, только обратному. При этом плывут они посреди водной толщи – слишком глубоко, чтобы ориентироваться по небесным светилам, но и вне пределов видимости донного рельефа. Остается единственный вывод: акулы ориентируются по геомагнитному полю, тем более что путь их сумеречной миграции практически повторяет геометрию силовых линий. Климли считает, что геомагнитное поле для акул-молотов служит незримой дорожной разметкой, по которой они и ориентируются в бескрайней подводной синеве.
У нас с вами столь точного встроенного компаса в организме не имеется, но и люди теперь благодаря технологиям GPS и эхолокации с легкостью находят дорогу к подводным вершинам, из-за чего оные и превратились в последние десятилетия в популярнейшие места промыслового рыболовства{24}. Из-за многочисленности особей, собирающихся у вершин подводных гор, и широты ареала, откуда они туда сплываются, рыбная ловля на подводных горах – столь же губительное для промысловых видов рыбы занятие, как и рыбная ловля на нерестилищах: считанные рыбаки вполне способны нанести виду невосполнимый ущерб, нарушив цикл воспроизводства потомства и отправив его прямиком в Красную книгу всего за несколько пути΄н.
ТАКТИКА ПОИСКА № 3:
…А ДОМА ЛУЧШЕ
Представьте, что всю взрослую жизнь вы провели в большом городе, где ежедневно на глаза вам попадаются тысячи прелестных особей противоположного пола, и так год за годом, но секса вам не светит до гробовой доски. И, будто одного этого издевательства мало, единственный доступный для вас вариант, когда дело до этого наконец дойдет, – вернуться на малую родину и потерять девственность, совокупившись с бывшей одноклассницей или одноклассником.
Такая вот нелегкая половая жизнь уготована лососям{25}.
Проведя годы в открытом море среди потенциальных половых партнеров, самцы и самки большинства видов лососевых затем возвращаются в родную реку, чтобы оставить потомство, – часто на то же самое нерестилище, где сами появились на свет из икры. Им приходится пробиваться туда против течения, а иногда и против силы тяжести, преодолевая пороги и плотины. Так и плывут они упорно вперед и вверх, на родное холодное мелководье. Там, в кристально чистой воде поверх мозаично-галечного ложа русла реки, пары любовников – иногда и по нескольку пар за компанию – и выметывают свои гаметы на пике завершающей кульминации их эпического путешествия к родным истокам. Взрослые особи в буквальном смысле кончают свою жизнь нерестом.
В принципе ситуация, когда возвращение домой, на малую родину, это единственный шанс для взрослых самцов и самок познать друг друга, встречается у многих видов. Просто в отличие от лососей, для которых этот брачный ритуал в пузырящемся родном ручье становится единственным и последним в жизни, у других он носит ежегодный характер, как, например, у северных морских слонов, с довольным рыканьем предающихся сексу обычно на тех же пляжах, где некогда они сами были произведены на свет{26}.
Однако сама по себе явка в срок на родное лежбище еще не гарантия доступа к участию в сексуальном пиршестве. Самцу морского слона нужно для начала выбрать и застолбить подходящий участок на прибрежном песке, защищая его от притязаний соперников, иначе на удачу рассчитывать не приходится… а для этого первым делом нужно отыскать именно такую делянку, которая пройдет приемочные испытания у самых взыскательных инспекторов – будущих мам морских слонят.
Привязанные к берегу из-за эволюционного происхождения от сухопутных видов, которое дает о себе знать в неумении новорожденных щенков толком плавать, морские слонихи вынуждены изыскивать безопасные места для окота на прибрежных пляжах. Проведя в открытом море около восьми месяцев, самка северного морского слона пускается в обратный путь{27} к лежбищу в канун Нового года. Как именно она находит туда дорогу, нам доподлинно неизвестно, но мы теперь точно знаем, что маршрут миграции остается практически неизменным: перемещения одной меченой самки отслеживались со спутника{28} в период с 1995-го по 2008 год, и она ежегодно следовала одним и тем же путем. Отдельные особи-отщепенцы эпизодически могут менять лежбища, но в целом, единожды выбрав пляж для спаривания и ро́дов, морские слоны обычно хранят ему пожизненную верность. При этом в подавляющем большинстве они изначально выбирают те места, где сами появились на свет.
Самцам приходится проделывать еще более долгий путь на юг Калифорнии от берегов Аляски, вырываясь из плена ледяной шуги еще в первой половине декабря. В северных водах они к тому времени успевают хорошенько поохотиться и позаниматься подводным и даже подледным ловом, нагуливая жирок на глубинах вплоть до полутора километров в жесткой конкуренции с косатками и белухами. Риск нападения крупных хищников в этих удаленных от берега водах высоких широт куда выше, чем в прибрежных и относительно теплых водах ареалов питания самки, но и дикой рыбы для прокорма, в которой так отчаянно нуждаются самцы, там в изобилии. Одному-единственному самцу-производителю требуется порядка ста килограммов свежей рыбы и/или головоногих
Вернувшись к родным берегам, эти двухтонные тюлени-великаны грузно выпрастываются на песок и устраивают современную реконструкцию битвы титанов. Они таранят друг друга всей массой своих огромных туш, устраивая состязание в сказочной силе и твердости намерений воцариться на драгоценном пятаке песчаного пляжа.
При наблюдении за борьбой двух озабоченных самцов невольно вспоминаются поединки борцов сумо, чья цель в точности такая, как у морских слонов, – всей массой грузного тела вытолкать соперника за пределы татами, вот только массой сумоисты на порядок уступают ластоногим, которые весят с легкий грузовик, да еще и правил борьбы не знают и не соблюдают. Мясистый хоботообразный нос самца, благодаря которому этот вид тюленя и получил свое название, может достигать полуметра в длину и особо ярко выделяется в период брачных баталий. Самцы морских слонов умеют раздувать хобот, что нередко и делают, вставая на задние ласты и всей тушей обрушиваясь на голову и шею соперника. Оскалив зубы, противники нещадно лупцуют друг друга хоботами по глазам и горлу.
Подавляющее большинство бойцов в итоге терпит поражение и, отступив, рассредоточивается по периферии лежбища, залечивая последствия побоев и готовясь в унылом одиночестве к предстоящему через пару месяцев выходу обратно в море. А вот горстка победителей празднует вступление в элитный «рыцарский орден» полновластных хозяев пляжа, которым по рангу причитается отныне совокупление не с одной самкой, а с целым гаремом числом до сотни особей. Такова вкратце половая жизнь самцов морского слона: любой вынужден сражаться за право секса, но большинству, увы, на роду написано остаться девственниками до самой смерти{29}.
С точки зрения самок история выглядит несколько иначе. Подтянувшись к лежбищу в начале января, они через считанные дни рожают и вскармливают детенышей, а затем – аккурат ко Дню святого Валентина – на два-три дня готовы к новому спариванию. Вот этим бесценным временны́м окошком и должны успеть воспользоваться победившие альфа-самцы, чтобы снова оплодотворить стадо своих морских слоних, прежде чем те уплывут от них назад в океан до следующей зимы. Выбрав пляж, самки толпами собираются вокруг каждого из немногочисленных воцарившихся там доминантных самцов-производителей. На этом поиск партнера для самок закончен. Затем главное для них – не лишиться жизни при половом акте (но об этом позже), а в наши дни – еще и не пасть жертвой неблагоприятных климатических изменений.
Привязка к суше делает репродуктивную стратегию морских слонов уязвимой перед лицом климатических изменений, вызывающих небывалой свирепости штормы, рост уровня Мирового океана и, как следствие, затопление привычных лежбищ приливной волной, усугубляющееся эрозией береговой линии. Опять же интенсивное освоение и застройка побережья человеком и обострившаяся в свете этого межвидовая конкуренция за дорогостоящее место под калифорнийским курортным солнцем делают имеющиеся сегодня в распоряжении северных морских слонов лежбища фактически безальтернативным местом размножения и вскармливания потомства. К сожалению, ничего хорошего, в случае прихода этих пляжей в негодность, самок и популяцию в целом не ждет. В то же время предпринятые усилия по охране этого некогда поставленного под угрозу исчезновения вида приносят свои плоды: популяция северного морского слона растет на всем побережье в пределах ареала, и это дает нам возможность еще раз переосмыслить собственную роль и возможность мирного сосуществования на взморьях с крупными представителями диких морских животных.
Морские черепахи – еще одно семейство животных, водных животных, славящихся непременным возвращением в родные места с целью повысить репродуктивную миссию{30}. У большинства их видов самцы и самки живут в основном на отдаленных кормовых площадках, но также периодически в одно и то же время года возвращаются на несколько недель в излюбленные места размножения. Путешествие их может выглядеть весьма впечатляюще: самцы и самки массово пересекают океанические бассейны иногда даже из конца в конец, чтобы в очередной раз вернуться домой. Как и акулы-молоты, черепахи, судя по всему, ориентируются по геомагнитному полю в открытых водах, а вот при приближении к берегу включают еще и обоняние, помогающее точно определить родной пляж по его уникальному запаху. Обоняние у морских черепашек прекрасно развито от рождения, и, едва вылупившись из яиц, они сразу и на всю жизнь запоминают характерный запах песка у родного гнезда. Как человек, родившийся и выросший по соседству с шоколадной фабрикой, они всегда найдут дорогу к дому по запаху за многие мили.
У популяции зеленой морской черепахи, обитающей в водах Тихого океана поодаль от мексиканских берегов, от самцов для поиска половых партнерш и вовсе требуется лишь вернуться к родному берегу и зависнуть на пляжном мелководье. Оказавшись более или менее поблизости, самцам больше ничего искать не нужно: самки добровольно сплывутся.
Доктор Питер Даттон как специалист по репродукции морских черепах авторитетно объясняет, что куда больше усилий по планированию путешествия к месту гнездования требуется от самок. Дорога от точки кормежки к родному пляжу может занять у самки не один месяц. Чтобы после такого заплыва сохранить еще и достаточный запас жизненной энергии для кладки сотен яиц, самки готовятся к воспроизводству потомства месяцами, а то и годами. Именно поэтому у большинства видов морских черепах мамы физически не способны принимать участие в ежегодном спаривании и прибывают к родному гнездовью раз в два-четыре года. Тут всё решает организм самки: если у черепахи хватило времени как следует отдохнуть и восстановить силы – в установленный природой срок запускается женский гормональный цикл, наступает процесс овуляции, после чего самка начинает испытывать неодолимое влечение к родным местам, где только и могут быть оплодотворены и отложены вызревающие в ее организме яйца.
После затяжного и тщательно спланированного по времени на уровне генетической памяти путешествия ее встречает на подходе к берегу целая флотилия похотливых самцов, блокирующих путь к пляжу. Ну а дальше следует классический навал: расталкивая друг друга и клацая панцирями, самцы норовят взгромоздиться на вновь прибывшую самку каждый первым, оттеснив соперников.
В тихоокеанской популяции зеленой черепахи к западу от Мексики Даттон лично наблюдал реально жаркие схватки между разгоряченными самцами, доходившие до взаимных укусов, толчков и тычков с целью отпихнуть соперника от проплывающей самки. Каждый самец стремится остаться единственным донором спермы, не подпустив к самке никого из конкурентов вплоть до того момента, когда она отправится к берегу, чтобы отложить яйца. Один из надежнейших способов добиться этого – зацепиться когтями ей сзади за плечи и не выпускать. Результатом такой решимости самцов монополизировать ту или иную самку для единоличного обладания становится множество пар самцов верхом на самках. Не распадаются эти вьючные пары днями, а иногда и
Может, именно этой впечатляющей хваткой самцов и объясняется закрепившаяся за черепашьими яйцами репутация источника мужской половой силы? Действительно: как же выносливы должны быть самцы, днями не слезающие с оседланных ими самок?! Отсюда и народное поверье, что они сказочно укрепляют потенцию, по злой иронии ставшее причиной массового разорения кладок яиц с целью их продажи в качестве «природного аналога виагры» и резкого снижения численности многих популяций морских черепах по всему миру. (Вот кто бы мог подумать, что репутация неистощимых половых гигантов, у которых стои́т часами, может поставить биологический вид под угрозу истребления?) На всякий случай, для полной ясности: никаких научно подтвержденных данных о том, что яйца какого-либо из видов морских черепах, включая зеленых, усиливают мужскую потенцию, не имеется. Но в злачных барах при пляжах ими до сих пор приторговывают из-под полы, и то и дело видишь, как какой-нибудь мачо залпом вливает в себя сырое содержимое глянцевито-белого яйца, размером и фактурой похожего на мяч для гольфа. В последние десятилетия сбор черепашьих яиц во многих странах запрещен, и береговые патрули, пляжная охрана, спасатели и волонтеры делают всё возможное для искоренения браконьерства и защиты гнездовий черепах от разорения. Креативную, а потому и эффективную рекламную кампанию с участием аргентинской супермодели Дорисмар несколько лет тому назад предприняла природоохранная некоммерческая организация Wildcoast{31}: однажды появившаяся на обложке журнала Playboy и находившаяся на пике популярности среди испаноязычного населения калифорнийского побережья Дорисмар, сфотографированная в весьма соблазнительных позах, саркастически указывала местным мачо на сомнительную ценность черепашьих яиц как афродизиака:
Половая зрелость у морских черепах наступает поздно (на втором и даже третьем десятке лет жизни у некоторых видов), особой плодовитостью они не отличаются (в частности, и по той причине, что самки не способны откладывать яйца ежегодно), поэтому морским черепахам не выдержать высокой нагрузки со стороны охотников до их мяса[8] или яиц. Но браконьерство – лишь одна из угроз существованию морских черепах. Другой, не столь очевидной, угрозой для них является нависшее дамокловым мечом глобальное потепление. Морские черепахи планируют свой репродуктивный цикл под идеальный для кладки яиц температурный режим. В частности, нельзя забывать о том, что от температуры песка в гнезде зависит пол вылупляющихся из яиц черепашек{32}. Всё именно так: их пол зависит не от сочетания хромосом X и Y, как у людей, а исключительно от температуры среды. Это как если бы у нас летом рождались одни девочки, а зимой – одни мальчики.
По мере повышения из-за общих климатических изменений средней температуры грунта в местах кладки черепахи рискуют со временем оказаться в ситуации острого дефицита самцов. Пока что фактического изменения гендерно-демографической структуры подобного рода ученые не выявили, но бдительности не утрачивают. Тем временем еще и в прибрежных акваториях множатся всякие физические преграды на пути сезонных миграций морских черепах – пирсы и причалы, волноломы и волнорезы, призванные защитить набережные от штормов и сохранить пляжный песок от смывания, – вот только у черепах из-за этого возникают проблемы с попаданием к привычным местам гнездования. Однако нет среди всего вышеперечисленного ни единой непреодолимой трудности. Умные информационно-разъяснительные кампании наподобие той, что была проведена Wildcoast с участием Дорисмар, и другие инновационные методы, взятые на вооружение экологами, показывают, что борцы за сохранение зеленых морских черепах не уступают в цепкости и настырности самцам взятого ими под защиту вида в период спаривания. Результаты в некоторых случаях получены многообещающие и весьма обнадеживающие в плане перспектив выживания морских черепах вопреки всем угрозам.
Тяга вернуться в родные воды на время размножения свойственна и самкам живородящих видов акул. Чтобы дать жизнь новому поколению, они возвращаются в мелководные лагуны, где сами родились. Выдающаяся способность точно отыскивать место собственного рождения у акул была обнаружена совсем недавно, и благодарить за это мы должны методы прикладного генетического анализа наподобие тех, что используются сегодня в криминалистике и которые позволили биологам лучше понять поведение акул.
Доктор Кевин Фельдхайм из чикагского Музея естественной истории имени Филда первым в мире применил к акулам методику сравнительного анализа коротких тандемных повторов – так называемых микросателлитов – в структуре ДНК для идентификации отдельных особей. У акул, как и у человека, микросателлиты являются уникальными маркерами индивида. Всё верно: Фельдхайм использует в точности тот же метод установления личности по ДНК, что и судмедэксперты, когда им нужно идентифицировать подозреваемого, или медики при ДНК-тесте на отцовство. А вот Фельдхайм с помощью этого метода способен безошибочно определять мать акуленка.
На полевой биостанции, действующей на островах Бимини, что между Майами и Багамами, Фельдхайм брал образцы ДНК у беременных самок и новорожденных лимонных акул на протяжении двадцати лет с 1993 года. В 1996–1998 годах я лично добровольцем проводила бессонные ночи в кишащей москитами лагуне за вылавливанием новорожденных акулят и взятием у них биоматериала из плавников для ДНК-анализа. Именно там я впервые и обратила внимание на то, что часть акул рождается с этакими пипочками на брюшке, так что самцы заявляют миру о своей мужской природе с первого дня… Впрочем, я отвлеклась.
Исследования показывают, что в искусстве находить дорогу к дому акулы ничуть не уступают лососям: шесть меченых в 1990-х годах новорожденных акул{33} были обнаружены в той же лагуне в 2008–2012 годах в статусе рожениц. О как таковой половой жизни большинства видов акул и скатов нам практически ничего не известно. Мы не знаем, как их самцы и самки находят друг друга, часто ли они спариваются, с какой периодичностью приносят потомство, сколько мальков у акулы в одном помете. О подавляющем большинстве из этих четырех с лишним сотен видов нам едва известны азы, касающиеся их биологии. Ученые до сих пор понятия не имеют, например, о том, где происходит совокупление тех же лимонных акул и как их самцы находят самок. В отличие от морских черепах, самки акул возвращаются в родную гавань-лагуну уже беременными, и до сих пор никто и нигде не наблюдал в относительной близости от берега каких-либо засад или блокпостов из сексуально озабоченных самцов этого вида, ждущих возможности «начинить» самок. Очень многое в жизни акул остается для нас окутанным плотной завесой тайны, и азы их половой жизни – не исключение.
Однако одно то, что как минимум некоторые виды акул, вероятно, строго придерживаются определенных мест выметывания потомства, – одно это знание уже приоткрывает нам глаза на глубоко значимую особенность организации их жизни, позволяющую хоть как-то наладить наблюдение за акулами и их охрану, поскольку мы теперь знаем, что: самки акул разборчивы в плане выбора места деторождения; первое попавшееся обжитое место им не подходит, и они тяготеют к возвращению на родину. На тех же Багамах по островам разбросаны десятки похожих лагун, но часть самок лимонной акулы непременно использует лишь одну из них на протяжении всей жизни. Сто́ит этой лагуне исчезнуть (скажем, в результате освоения побережья) – и мы рискуем недосчитаться суммарного поголовья всего потомства, приносимого популяцией самок, привыкших размножаться именно здесь. Подобные исследования также наглядно демонстрируют, насколько мощным инструментом является генетика, когда необходимо пролить свет на поведение представителей тех видов подводной фауны, которые живут долго, но крайне скрытно. Генетический анализ позволяет сделать значительно бо́льшие открытия, чем простое подтверждение склонности к возвращению на родину для продолжения рода, – так что оставайтесь на нашей волне.
ТАКТИКА ПОИСКА № 4:
МАНЯЩИЙ ГУСТОЙ БАРИТОН
Самцы синего кита заводят песни в духе Барри Уайта. А самки, как и у большинства млекопитающих – от коалы до человека{34}, – ведутся на густой баритон, который самцы используют в качестве оружия для их приманивания и победы над соперниками.
Чем же так привлекателен густой, низкий и проникновенный мужской голос? Он в глазах самки свидетельствует о здоровье и крепости самца или минимум о его внушительном размере: действительно же, как правило, чем крупнее мужчина, тем басистее и звучнее его голос. Инстинктивное влечение к обладателям сочного баса в женщинах неискоренимо{35}, вопреки, казалось бы, исчезнувшей в современной человеческой культуре ассоциативной связи «чем больше, тем лучше». У синих китов, вероятно, действует аналогичный механизм, без которого затруднительно объяснить, почему за считанные десятилетия их самцы последовательно опускаются во всё более низкие голосовые регистры.
Теория до конца не проработана{36}, но фактографическое обоснование под ней убедительное, поскольку включает в себя огромный массив интригующих данных гидроакустических наблюдений начиная с 1960-х годов, полученных системами слежения за подводными лодками ВМС США, научно-исследовательскими экспедициями и даже с подводных сейсмографов. И все эти записи показывают, что на протяжении полувека высота звучания голоса самцов синего кита неуклонно снижалась, и сегодня она на 30 % ниже, чем в начале наблюдений. Самое же странное – это то, что синие киты стали петь на несколько тонов ниже во всех популяциях различных подвидов, обитающих в разных океанах и регионах, хотя в каждой географической популяции ими исполняются разные песни.
Подобно профессору Хиггинсу из мюзикла «Моя прекрасная леди», исследователи с легкостью определяют, откуда родом кит, по его песенному репертуару (самки китов, насколько нам известно, к вокализам не склонны вовсе). И хотя в не пересекающихся между собой популяциях песни поются разные, практически повсеместно их тональность неуклонно снижается. Только представьте, что повсеместно, не сговариваясь, певчие на празднествах стали бы год за годом исполнять всем известные гимны и песни, каждый раз транспонируя на полтона ниже все мелодии без разбора и без указания какого бы то ни было дирижера или хормейстера. А именно это и проделывают в глобальном масштабе синие киты. Единственная гипотеза ученых относительно возможной причины этого феномена состоит в том, что киты оправляются от стресса, пережитого ими во времена массового истребления китобоями, перестав голосить на повышенных тонах.
Полного истребления на заре китобойной эры{37} в XVIII–XIX веках синие киты благополучно избежали благодаря полезному свойству идти ко дну, будучи убитыми, что делало охоту на них бессмысленной. Но начиная со второй половины XIX столетия, благодаря научно-техническому прогрессу, на вооружении у китобоев стали поочередно появляться всяческие усовершенствования: и гарпунные пушки, и начиненные взрывчаткой гарпуны, и пароходы, а затем дизель-электроходы, и компрессоры, позволяющие быстро закачивать в тушу убитого кита воздух и удерживать ее на плаву до расчленения и загрузки на борт китобойного судна с целью дальнейшей разделки. На пике промысла, который пришелся на первые две трети XX века, было убито порядка 380 000 синих китов{38}, при этом, согласно статистике, к 1960-м годам мы истребили свыше 95 % поголовья в некоторых популяциях (в частности, в антарктической). К 1986 году, когда наконец вступил в силу принятый четырьмя годами ранее международный мораторий на любой коммерческий китобойный промысел[9], у синих китов оставался скудный выбор партнеров для спаривания, и найти друг друга рассредоточенным по океаническим просторам немногочисленным самцам и самкам было непросто.
В отличие от горбатых, серых и полярных китов, устраивающих брачные сходки на относительном мелководье, синие киты – принципиальные одиночки, скитающиеся по морским просторам в поисках сытных (богатых планктоном) мест, ну и потенциальных половых партнеров заодно. Так что, еще до того как китобои изрядно проредили их популяцию, синим китам требовалась надежная дальняя связь, чтобы отыскивать друг друга. Акустика? Идеальный вариант. Звуковые волны прекрасно распространяются на дальние расстояния и в воздушной, и в водной среде. Ими киты и рисуют акустическую картину своего подводного мира, помогающую им кормиться, ориентироваться в пространстве и находить себе половых партнеров за тысячи миль.
Мы знакомимся и связываемся друг с другом через доски личных объявлений или чаты, а синие киты – через песнопения. На самых низких частотах – всего в десятки герц – усатые киты, включая голубых, заполняют глубины океана своими басовыми партиями, как из сабвуферов, разносящимися от края и до края моря. Ученым до сих пор трудно дать ответ на вопрос о реальной дальности распространения и слышимости их басов; но известно, что песня усатого кита из Новой Англии вполне может достигнуть слуха его сородича где-нибудь на Бермудах.
Вот тут и вступает в игру фактор низкочастотности голосового послания. Учитывая тот факт, что объем воздуха, помещающегося в легких кита, строго фиксирован, для извлечения звука более высокой частоты или тона, выражаясь музыкальным языком, требуется больше энергии (и расхода воздуха), чем для извлечения более низкого по частоте звука той же интенсивности и проникающей способности.
На высоких частотах голос звучит энергичнее, зато низкочастотные акустические сигналы дольше не затухают и за счет этого распространяются на большие расстояния… Вот ученые и задумываются: а не подбирают ли киты экспериментальным способом идеальный баланс между экономными и негромкими басовыми тонами и более энергичным по звучанию, но и отнимающим больше сил? Ведь небольшого тонального сдвига вверх по гамме хватило бы этим морским исполинам, чтобы громче и на бо́льшие расстояния заявлять о себе, но они этого не делают.
В 1960-х годах немногие пережившие китобойную эру киты-одиночки взывали к самкам в полный голос, поскольку это максимально увеличивало их шансы быть услышанными и оставить потомство. Отсюда повышенные тона и громкость в песнях синих китов первых посткитобойных лет. Именно их – песни синих китов, широко и далеко друг от друга разбросанных по просторам океана, – и зафиксировали в те годы военно-морские гидроакустические станции наблюдения.
По мере восстановления в последние десятилетия численности популяций динамика жизни китов стала возвращаться в привычное в докитобойную эру русло. Чем больше синих китов в океанических водах, тем меньше среднее расстояние между особями, и самцам больше нет нужды «докрикиваться» до сородичей на повышенных тонах. Тем более что теперь снова можно похвастаться своей величиной и важностью, взяв ноту побасистее, дабы привлечь самок и отпугнуть соперников.
Точно установить, что именно происходит в жизни любых представителей отряда китообразных – усатых и зубатых китов (включая семейства дельфинов, кашалотов, морских свиней и нарвалов с белухами), – по-прежнему видится задачей невероятной трудности. По словам руководителя программы исследования и экологии китообразных Национальной лаборатории морских млекопитающих (NOAA) Филипа Клэпхэма, изучение китообразных сродни изучению львов в условиях непрекращающегося густого тумана: то вдруг макушка головы проступит, то через полчаса промелькнет кончик хвоста. Вот и уходят у исследователей долгие годы на получение более или менее достоверных данных о размерах и демографической структуре популяции, в то время как у каких-нибудь белок или оленей подобная информация собирается за один сезон, а при удачном стечении обстоятельств – и за день.
«Ни один человек в здравом уме за изучение китов попросту не взялся бы», – подытоживает Клэпхэм. И ведь он прав, что особо остро чувствуется при попытке осмыслить масштабы задач, стоящих перед кетологами. Будучи истинными странниками, представители многих видов крупных китов с легкостью пересекают все океанические бассейны, будто плавательные. В качестве примера Клэпхэм приводит случай, когда удалось доподлинно проследить за путями миграции самки серого кита из находящейся под угрозой исчезновения охотско-корейской популяции: маркирована она была во время летней кормежки на шельфе острова Сахалин; затем спокойно пересекла Тихий океан и прибыла к месту размножения и спаривания в одну из лагун у побережья Мексики; сделав дело, она
Киты – во всех отношениях – живут жизнью невообразимых для нас масштабов. Мы давно знали, что они покрывают огромные расстояния, а теперь выясняется, что и переговариваться между собой киты способны на сопоставимом удалении друг от друга. То есть для них общение через моря было само собой разумеющимся еще до изобретения телеграфа или телефона, и заочные дистанционные знакомства в режиме реального времени практиковались задолго до появления интернета.
Басовитые синие киты – не единственные китообразные, находящие партнеров для спаривания по голосу. Отыскивают друг друга по голосам и кашалоты, правда, тактика у них несколько иная. Будучи свирепыми охотниками, они способны и одолеть гигантского антарктического кальмара, и преследовать рыбу на невероятных сумрачных глубинах. Самцы ведут уединенную жизнь{39}, прерываемую редчайшими и мимолетными интимными свиданиями с крайне рассредоточенными и в обычных условиях недоступными самками: цикл репродукции у кашалотов – один раз в пять лет. Как и у синих китов, самки кашалотов не собираются в каком-либо определенном регионе для продолжения рода. Вместо этого самцу приходится полагаться на удачу, бороздя просторы открытого моря в надежде натолкнуться на небольшую группу самок, которая – опять же если повезет – может оказаться готовой к спариванию.
Одним из способов засечь самок в относительной близости для кашалота является вслушивание. И самки, и самцы кашалота издают характерные пощелкивания как с целью общения, так и для эхолокации. При этом «болтают» они зачастую практически безостановочно, особенно в период кормежки. Самец направляется к источнику уловленного клекота самок, параллельно добавляя в их хор собственные особенные тона. Ведь крупные самцы кашалота умеют издавать не только высокочастотные щелчки, но и гулкие басовые звуки.
Взрослый самец кашалота – рекордсмен мира по громкости звука, производимого живым существом чисто физиологическими средствами. По какому случаю он издает эти невероятно громкие бу́хающие звуки, до сих пор не известно. Гипотезы включают привлечение самок, отпугивание соперников и даже глушение рыбы в процессе охоты. Зато мы знаем, что тембр «гула» у кашалотов строго индивидуален и способен многое рассказать об издающем его самце.
Доктор Тед Крэнфорд, специалист по морским млекопитающим и знаток их слухового аппарата и используемых ими способов звукоизвлечения, показал, что громкие и гулкие ударные гидроакустические волны самец кашалота производит при помощи пары так называемых «фонических губ», имеющихся у него в носовой полости. Докопаться до этого было не просто – Крэнфорду пришлось создать детальную модель головы кашалота, и сделать это удалось лишь с помощью компьютерных томографов{40}, построенных на базе используемых в ракетостроении дефектоскопов. На схеме строения головы самца кашалота, созданной Крэнфордом, видно, что череп животного представляет собою подобие огромного амфитеатра-резонатора. Звук, издаваемый кашалотом при помощи фонических губ, расположенных в ноздрях в верхней передней части черепа, если смотреть в профиль, отражается под углом от заднего свода черепа, фокусируется ниже первоисточника акустических колебаний и затем испускается в водную среду через плоскую лобовую часть черепа кашалота. При этом, как и в случае с эхом в пещере, не все акустические волны сразу вырываются наружу – часть отражается и резонирует внутри черепа, и так несколько раз. Отсюда и эффект реверберации: если прислушаться, за первым мощным ударом следует серия затухающих повторов{41} и раздается нечто наподобие: «БУМ-БУМ-бум-бум». По времени между пульсациями звука можно судить о расстоянии от «носа» до «затылка» и оценивать длину черепа кашалота, а по ней, косвенно, и о размере особи. Такой метод позволяет судить о габаритах самца кашалота со значительно большей степенью достоверности, чем высота трубного рева синего кита о его реальных размерах.
У кашалота самый длинный из всех животных на планете нос{42}, и он плотно набит жировой тканью (так называемым спермацетом), что помогает фокусировать звук. Вот только энергии на выработку спермацета у организма уходит немерено. Вдвойне обидно, что отыграть эти энергозатраты нереально: если кит начнет голодать, извлечь питательные вещества из его огромного по запасам жировых отложений носа не получится. А если уж предусмотрено природой накопление таких колоссальных объемов жировых тканей, не подлежащих перенаправлению на другие нужды, значит, нос играет огромную роль в выживании вида, а не только в обеспечении кашалоту успеха у самок. Носы у самцов продолжают расти до конца жизни и достигают непропорционально больших размеров по сравнению с носами самок, что явно стало результатом естественного отбора по этому вторичному половому признаку. Из-за того ли, что обладатели самых больших носов привлекают больше самок, из-за того ли, что они успешнее отгоняют соперников, но чем больше нос – тем выше у самца кашалота шансы на успех и оставление потомства. А это означает, что именно кашалот заслуживает титула обладателя самого большого мужского полового органа на планете, пусть и вторичного… Что называется, всем нос показал.
При всех метках для спутникового наблюдения, сонарах и подводных аппаратах, которыми мы сегодня располагаем, у нас до сих нет ни малейшего представления о том, где именно занимаются сексом крупнейшие на Земле животные. Есть даже что-то романтичное в этой тайне. Вот только отсутствие разгадки затрудняет оказание помощи китам с выходом из демографической ямы, в которую мы сами же их и столкнули в не столь отдаленные времена. Тем более что восстановление жизнеспособности вида зависит отнюдь не только от совокупного поголовья популяции.
Мы знаем, что колоссальные вложения кашалота в свой нос окупаются, иначе бы он на столь затратное дело не шел. Часть вознаграждения, вероятно, выражается в успехе на ниве репродукции: чем крупнее нос, тем большее потомство кашалот оставит. Вполне представимо, что самки в процессе эволюции приучились отдавать предпочтение{43} крупным доминантным самцам и неохотно откликаться на ухаживания мелких и физически менее развитых. Если это действительно так, то число успешных спариваний может снижаться значительно быстрее, чем поголовье популяции{44}. Морские гидробиологи пытаются понять, как именно сказывается на репродукции и демографии различных видов – от рыб до китообразных – изъятие из популяции наиболее привлекательных особей, чтобы выявить менее явные последствия наподобие вышеописанных.
Переклички огромных китов через моря наполняют водную толщу феерической симфонией причудливых и чуть ли не потусторонних звуков, многие из которых находятся за пределами нашего слухового диапазона. Однако последние научно-технические разработки, такие как буи с автономными гидроакустическими станциями, помогают исследователям полнее регистрировать и расшифровывать переговоры китообразных в масштабах океанического бассейна. И теперь, когда мы слышим, как кит от берегов Ньюфаундленда переговаривается с китом у Бермудских островов{45}, это заставляет нас в корне переосмыслить динамику брачных игр китообразных и задуматься о том, как не утопить голоса общающихся между собой китов в океане производимого нами самими техногенного шума.
Океаны в наши дни сделались значительно более зашумленными, чем в прошлом{46}. Выросли объемы и интенсивность судоходства, шельфовой нефтегазодобычи и бурения, гидролокационных сигналов – и всё это складывается в нарастающую какофонию, наполнившую воды Мирового океана. Еще хуже, что многие техногенные шумы «глушат» именно те частоты, на которых поддерживают связь между собой морские млекопитающие. Подобно статическим разрядам в телефонной линии, шумы корабельных винтов, залпы пневмопушек и сигналы сонаров создают в гидросфере океана «акустический смог», значительно (кое-где наполовину и более) сужающий границы слышимости, в пределах которых морские животные могут отыскивать партнеров для спаривания, ориентироваться, охотиться и просто общаться. Представьте только, что нечто аналогичное произошло бы у нас не со слухом, а с наиболее важным для нас чувством восприятия – зрением. Как бы мы ориентировались на местности или высматривали издали своих пассий, если бы нам вдвое сократили пределы видимости? И проблема эта больно бьет не по одним только китам. Как мы увидим, у многих рыб самцы также полагаются на звуковые сигналы, приманивая самок к гнездовью.
Битва за выработку общепринятого понимания разумно допустимых пределов использования гидроакустических и просто шумных технологий с точки зрения их негативного влияния на экологию моря сплачивает в единый фронт, направленный против гидробиологов, и военно-морские силы, и топливно-энергетический комплекс, и коммерческий флот – всех, кому, в отличие от ученых, нет дела до прямого и косвенного влияния «шумового загрязнения» окружающей среды на животных, включая их успешное размножение, – тем более что мы и сами подошли к осознанию всей его пагубности лишь недавно.
Правда, порою случается и прямо противоположное. Иногда не мы обитателям моря, а они нам жизни не дают своими шумовыми атаками.
Однажды в западных кварталах Сиэтла половина жителей много ночей подряд не могла уснуть{47} из-за просто-таки адских протяжных гудков. Нужно было что-то делать. Стали выяснять, кто устраивает эту шумовую вакханалию. Может, это буддийские монахи затеяли массовую сходку с музыкой и пением на окрестных холмах? Или это банда тинейджеров балуется где-то раздобытыми диджериду?[10]
Оказалось, что ритмично-прерывистое безостановочное громкое гудение на низких нотах, поставившее на уши прибрежные кварталы, исходит из моря, конкретнее – от весьма скромных по размеру, но сильно возбужденных сексуально самцов рыбы-мичмана. Дам из морских глубин на скалистое мелководье эти представители семейства рыб-жаб как раз и выманивают беспрерывными громкими гудками. В результате же освоения в Сиэтле береговой полосы корпуса пришвартованных вдоль берега залива лодок сыграли роль дополнительных резонаторов, многократно усиливших заунывный зов самцов, что и послужило дополнительным источником неудобства для желающих уснуть окрестных жителей. Эти продолговатые, длиной с человеческое предплечье рыбы с по-жабьи приплюснутыми широкими головами обычно обитают поодаль от берега, а в каменистую зону прилива выдвигаются лишь на летний нерест. Первыми в конце весны прибывают самцы, столбят территорию, вьют гнезда на мелководье. Затем, обустроив каждый свое гнездо, мичманы начинают состязаться в приманивании самок самыми сексуальными в понимании последних сигналами – низкими, чувственными, богатыми обертонами протяжными звуками, лежащими по тембровой окраске где-то посередине между горном туманной сигнализации и шумом мотора кружащего над морем радиоуправляемого винтового самолета.
В сезон спаривания, когда организм самки готовится к выметыванию икры, гормональный выброс приводит к предельному обострению слуха{48} и наделяет ее способностью тонко улавливать частоту гудения, издаваемого вожделенными самцами. Еще находясь на глубоководье и за многие мили от берега, она безошибочно их улавливает и пеленгует. В точности так же, как гормональные выбросы помогают только что родившей матери безошибочно улавливать в море шумов малейший писк, исходящий от ее ребенка, самке рыбы-мичмана, настроившейся на звуковую волну самцов, отчетливо слышны любые изменения в тоне, тембре и колоратуре их голосов. По мере того как тело самки приготовляется к откладыванию яиц, явственно изменяются и ее способности к физическому восприятию звуковых сигналов – и вот уже мужское вибрато звучит в ней громко и отчетливо… Выметав икру, самка обычно успокаивается – гормональная атака сошла на нет. Теперь она может (блаженно?) отрешиться от нескончаемого жужжания хора самцов-ухажеров. Подобно солидной женщине, которой надоело обращать внимание на присвисты бездельников, ежедневно обращающих на нее внимание по дороге на работу, самка рыбы-мичмана с безразличным видом мирно удаляется от берега и погружается обратно в свои глубины. А вот жителям прибрежных кварталов на западе Сиэтла не позавидуешь: покой им будет только сниться до конца лета, пока не стихнут наконец доносящиеся с берега из-под окон трубные звуки песен всё еще не удовлетворенных мичманов-самцов.
ТАКТИКА ПОИСКА № 5:
ПРОСТО ПЛЕСК!
Хотите заманить к себе на оргию побольше народа? Так выпрыгивайте из воды повыше и поднимайте фонтаны брызг, ударяясь плашмя о воду, – и соседи к вам потянутся. Такую стратегию выбрали для себя скаты-рогачи, они же мобулы{49} – похожие на стратегический бомбардировщик B-2 Spirit ближайшие родственники гигантского морского дьявола и отдаленные – акул. Презрев закон всемирного тяготения и свою принадлежность к водной среде обитания, представители рода мобул взмывают в воздух и устраивают сказочные летные шоу. Представители всех видов рогачей (а насчитывается их с десяток), похоже, предрасположены к воздушной акробатике и с легкостью выпрыгивают на пару метров над водой и, пролетев изрядное расстояние или выполнив сальто, шумно плюхаются в воду, – но зрелищнее всех это, вероятно, получается у мобул, обитающих в Калифорнийском заливе.
Обычно эти скаты плавают поодиночке, но раз в году собираются в бесчисленные стаи до двух километров в поперечнике. Глядя сквозь прозрачные воды залива на сотни тысяч диковинных рыб, собравшихся на сезонную сходку, ловишь себя на мысли, что эти мобулы – будто ожившие картины М. К. Эшера[11]: ромбовидные тела скатов образуют подобие деформированной шахматной доски, да еще и многослойной. В каждом из полутора-двух десятков слоев рыба движется с собственной скоростью, из-за чего глазу трудно сфокусироваться на отдельных особях, – но лишь до прыжков. С началом воздушной акробатики всё внимание автоматически переключается на рыб – исполнителей трюков. Джош Стюарт из программы исследований фауны Калифорнийского залива Института океанографии имени Скриппса сравнивает свой опыт пребывания в маленькой лодке посреди резвящегося косяка рогачей с попаданием внутрь гигантского аппарата для изготовления попкорна: скаты безостановочно выпрыгивают из моря в совершенно непредсказуемых направлениях. Куда ни кинешь взгляд, повсюду мобулы взмывают в воздух, хлопая похожими на крылья грудными плавниками, затем, расправив их, зависают в высшей точке, демонстрируя блестящие белые брюшки, и наконец плашмя обрушиваются обратно в воду, сориентировав тело строго параллельно поверхности, чтобы хлопок вышел как можно более громким. Как от удара широкой доской с размаху фонтанами вздымаются вокруг них россыпи брызг, но всё-таки главное для рогачей, похоже, произвести максимальный акустический эффект оглушительными хлопками о воду, ради чего и затевается это феерическое пилотажное шоу.
Зачем именно мобулам нужны эти прыжки, по-прежнему остается под вопросом, но группа Стюарта постепенно приближается к разгадке тайны. Обе первоначальные гипотезы – избавление от паразитов или выпендреж самцов перед самками – с действительностью срастаются плохо. Чистку от паразитов, по словам Стюарта, скаты проходят на специальных «мойках», где скармливают их прямо с себя мелким рыбешкам, для которых эти паразиты – излюбленное лакомство. Кроме того, добавляет он, «паразит, от которого хозяин может отряхнуться какими-то жалкими прыжками, – это позорище, а не паразит». А касательно идеи, что самцы, прыгая, красуются перед самками, – так ведь и самки участвуют в этих акробатических шоу наравне с самцами. Пока что Стюарт не исключает гипотезы, что весь этот воздушный цирк скаты затевают для привлечения внимания сородичей с целью пополнения стада. В других популяциях, как удалось установить, манты и мобулы обычно устраивают подобные прыжковые представления на стадии объединения мелких косяков в крупные стада перед групповым выкормом, что позволяет устроившему шоу косяку привлечь в свои ряды дополнительно несколько десятков особей. (Однако эта версия едва ли годится для популяции мобул Калифорнийского залива, где каждый косяк и без того слишком многочислен для стада на выкорме. Так что сотням тысяч голодных ртов нет никакого смысла сажать себе на хвост еще кого-то, поскольку пищи на всех однозначно не хватит.)
Потому представляется вполне разумным еще одно возможное объяснение: громкие шлепки скатов о воду – средство связи (другие звуки они, судя по всему, производить не способны). Калифорнийский залив – это же обширное внутреннее море, где отдельные особи мобул, конечно, могут судить о том, что пришла пора заняться групповым сексом, по сезонным признакам, но ведь еще нужно найти дорогу к косяку, странствующему где-то в море. И тогда, прямо как на карнавале в Новом Орлеане, где праздничное шествие, проходя змейкой по улицам, прирастает толпой зевак, летающие скаты оглушительными шлепками о воду, слышными далеко за линией горизонта, помогают остальным сородичам-гулякам найти дорогу к окрестностям близящегося праздника оплодотворения. Ну а после того, как все в сборе, можно приступать, благо в такой массе и партнеров найти проще, и выбрать наиболее подходящих, даже лучших из лучших, вполне реально – так что не исключено, что и здесь энергичные игривые прыжки самцов и самок вперемешку помогают им взаимно сориентироваться. Все-таки, слыша похожие на взрывы петард хлопки и глядя на энтузиазм, с которым скаты выделывают в воздухе кульбиты, трудно отделаться от мысли, что это еще и праздничное шоу, пусть хоть отчасти.
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
ПРИЧУДЫ СЕКСОМОРЬЯ: ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
В то время как у нашего биологического вида «золотой дождь» особой популярностью не пользуется и считается сексуальным извращением, в мире животных в целом, и в подводном царстве в частности, тактика мочеиспускания с целью привлечения половых партнеров – явление весьма распространенное, а сама моча играет при этом роль приворотного зелья. Подобного рода соблазнение экзотическими ароматами – лишь один из богатого арсенала тактических приемов, применяемых обитателями моря для приманивания особей противоположного пола. Как у нас есть всяческие, скажем так, косметические средства и прочие примочки типа накладных ресниц, знойно-мексиканских вихляний бедрами на танцполе и т. п., так и у подводной фауны найдется чем тряхнуть, чтобы выбрать подходящее сочетание стратегий соблазнения во всем диапазоне от слащавой обходительности до скандальной стервозности. У некоторых видов доходит до полного бурлеска: ради привлечения внимания потенциального партнера самки готовы не только танцевать канкан, но и устраивать стриптиз вплоть до линьки. У других же видов принято приманивать особей противоположного пола, подчеркивая свой высокий статус: возводить в своих водах несравненные особняки или устраивать там изысканные балетно-оперные спектакли. Есть, однако, еще и такие, кто попросту бросает начатое было дело своей жизни на полпути и, скажем, присоединяется к гарему самок, которых сам собрал, будучи еще недавно завидным самцом. Всякое бывает, и что только не затрагивает тонко настроенных струн души обитателей моря… Однако тут важно не забывать, что мы с вами всё-таки принадлежим к одному биологическому виду, а морские жители – к великому множеству самых разнообразных, потому и всевозможных способов соблазнения и приманивания у них невероятно много – но! – даже на глубине каждый вид придерживается какого-то одного подхода к выстраиванию отношений между полами.
То есть если мы пронаблюдали за процессом ухаживания на примере нескольких особей и выявили у них общие аспекты поведения, можно быть уверенными, что те же правила распространяются и на остальных представителей вида. Иными словами, самцу трески не приходится гадать, чем ему очаровывать приглянувшуюся самку – букетом цветов или парой браслетов, условно говоря:
МАНЯЩИЙ АРОМАТ СОБЛАЗНА
Секс у омаров{50} начинается, как и у людей, с приглашения им заняться, типа «ну что ж, давай», как пел Марвин Гэй[12] в
Если омар быстро подергивает антеннулами, значит, он обнюхивается в поисках запаховых следов пищи, хищников или других омаров. Когда самка американского омара (он же североатлантический) отправляется обхаживать самца – у этого вида «дамы» соблазняют «кавалеров», – она вынюхивает антеннулами дорогу к избраннику, которого затем очаровывает неотразимым ароматом.
Американские омары – и самки, и самцы, – многое могли бы нам рассказать о том, как они изъясняются друг с другом при помощи мочи, вот только мы их запахового языка не поймем. Самцы устраивают настоящие дуэли на моче за право занять самые заветные и укромные места под камнями и в расселинах подводных скал – такие, где будет удобно поместиться на пару с самкой для изысканного совокупления. Стычка начинается с перестрелки струями на расстоянии, а затем переходит в подводный контактный бой без правил в исполнении этих тяжеловесов. Будучи одним из крупнейших современных видов членистоногих, американские омары весят до 20 килограммов и сражаются за место под камнем беспощадно: колотят друг друга, сцепляются клешнями, оттяпывают друг другу ноги и антенны… Когда Майк Тайсон на ринге откусил Эвандеру Холифилду часть уха, он как раз продемонстрировал всему миру стиль омара в боксе.
Вот только в мире омаров до матча-реванша дело доходит крайне редко, а если и доходит, то далеко не сразу. Профессор Бостонского университета Елле Атема экспериментально доказал, что омары обладают памятью на запахи{52} и избегают повторной встречи с обидчиком, от которого понесли поражение, как минимум неделю. Омар-победитель, напротив, с каждым поединком обретает дополнительную уверенность в себе, и победный дух всё больше сквозит в запахе его мочи.
Мало того, что омары-победители начинают мочиться обильнее, они еще и приправляют свои выделения фирменным запахом, который служит своего рода удостоверением силы, обескураживающим потенциальных соперников и отбивающим у них желание ввязываться в борьбу. Состав этой ароматической добавки доктор Атема пока что определить не может, но он убежден, что моча омара не только несет информацию о его личности, являясь уникальным идентификатором, но и становится сертификатом статуса у доминантных самцов, запахом объясняя всем прочим: «Я очень крут! Уноси отсюда ноги, покуда я твой рачий зад не надрал!» И этот же «дух уверенности в себе», вероятно, служит мощным средством привлечения самок.
Поскольку самку влечет к самым агрессивным самцам, вопрос, как самой не получить увечий при спаривании, для нее актуален. Крупные омары мужского пола в период половой охоты превращаются в чистых зверей. Типичное поведение самца часто включает ночные набеги на логова омаров-соседей, включая самок. При заходе на атаку крупный агрессивно настроенный самец выстреливает струей мочи в проем входной двери и выжидает. Через считанные минуты омар-жилец (если ему или ей дорога жизнь) благоразумно уступает свое логово наехавшему на него крутому парню, и тот беспрепятственно проникает, пятясь задом, в захваченное жилище. Однако дольше нескольких минут бандит на новом месте обычно не задерживается, а отправляется дальше – показывать другим соседям по «району», кто тут хозяин.
Такова вкратце тактика ведения омаром гибридной войны с применением химического и психологического оружия. Безостановочно терроризируя поочередно всех соседей, «быкующий» самец преследует простую цель: никто не должен забывать, что именно он тут главный.
Для самки омара соблазнение доминантного самца, таким образом, превращается в задачу сродни попытке ублажить Халка на пике ярости. Это требует и обходительности, и осторожности, и конечно же наличия в достаточном количестве приворотного зелья: во-первых, мощного, а во-вторых, обладающего пролонгированным действием, поскольку в заторможенном трансе самца омара нужно продержать почти неделю{53}.
Омарам такая прелюдия нравится.
Фармацевтических навыков самкам не занимать, ведь они оттачивали их из поколения в поколение на протяжении 25 млн лет{54} как минимум. Прибыв ко входу в логово агрессивного омара, самке нужно только впрыснуть внутрь немного мочи – и так несколько дней подряд, пока самец добровольно не упадет в объятия ее клешней.
Способность и самцов, и самок омара метко и зряче стрекаться мочой по направлению вперед, которой особи обоих полов находят вполне полезное применение, требует и по-своему уникального анатомического строения тела (аналогичный пример – пенис самцов млекопитающих). У большинства животных каналы вывода отходов жизнедеятельности из организма отнесены подальше
Стратегия самки – скромность и проворность. Ежедневно наведываясь ко входу в берлогу своего кумира-сердцееда, она осторожно запускает внутрь усики-антеннулы и вынюхивает, там ли он и как он там, быстренько прыскает ему в лицо своей благоуханной мочой (вот и пригодились направленные вперед жиклёры) – и тут же убирается от греха подальше. Поначалу при каждом появлении самки хозяин ее шугает, а может и хорошего тумака отвесить. Но в конце концов любовное зелье срабатывает безотказно.
Самец начинает и сам струиться пахучей мочой, яростно подгоняя ее потоки в сторону самки маленькими плавничками, расположенными под хвостом. А в результате в освободившееся пространство внутри грота-жилища омара затягиваются потоки воды с мочой и запахом самки, и они там перемешиваются с его собственной. Дальше больше: поскольку у логова омара есть, как правило, и черный ход, смешанный аромат самца и самки быстро выплескивается вместе с их диффундировавшей мочой на просторы моря и оповещает об их намерении совокупиться всю округу. То есть при всей скрытности омаров и склонности к сексу в уединении осмотрительностью они явно не отличаются.
Постепенно самец успокаивается настолько, что допускает самку внутрь своего логова. Поначалу она там особо надолго не задерживается: так, заплывет, даст себя пощупать – и обратно, тем более что ног с антеннами у обоих для петтинга предостаточно… Впрочем, такая параллель неуместна. Дайэн Коуэн, научный руководитель «Общества сохранения омаров» и бывшая студентка профессора Атемы, объясняет, что для самок подобное частичное по времени переселение к самцу нужно для проверки его не столько на совместимость, сколько на пригодность. Самка внимательно присматривается, действительно ли выбранный ею омар контролирует свое логово и окрестности – или же он рискует в любой момент получить пинка под зад от реального хозяина здешних мест. Более всего остального самку омара беспокоит, конечно же, собственная безопасность на время предстоящего, если получится, спаривания. И у самца на этой стадии есть возможность получить ответы на волнующие его вопросы: действительно ли самка дозрела и готова? Но это уже дело нюха и вкуса, как говорится. Кстати, поскольку вкусовые рецепторы у омаров находятся на ногах, постоянные взаимные ощупывания на стадии ухаживания у них – это скорее сродни облизыванию и смакованию друг друга на вкус, а не банальному тисканью в нашем понимании. Извращенцы, одним словом…
Как и у всех прочих членистоногих, хитиновый скелет у омара находится снаружи. То есть по мере роста, который продолжается всю жизнь, омарам приходится периодически линять, сбрасывая старый экзоскелет (панцирь) и обрастая новым. Для самки предпочтительным является спаривание сразу после линьки, и вот почему: скинув старый и слишком тесный корсет, она вместе с ним лишается и своего персонального банка спермы, хранящегося в небольшом сборном контейнере под брюшком. Именно туда самцы омара закладывают пакетированную сперму, а самка затем использует ее запасы для оплодотворения яиц по мере их вызревания и готовности к выкладке. Все неизрасходованные запасы спермы, оставшиеся от предыдущих спариваний, сбрасываются вместе со старым хитиновым покровом, а на новообразованном панцире спермохранилище, естественно, оказывается совершенно пустым.
Иными словами, самки омара способны не только терять, но и регулярно
Самцу спаривание с только что перелинявшей самкой дает возможность заполнить ее новый и девственно пустой семенной мешок запасом своей – и только своей! – спермы. Ну а для самки это прекрасный шанс сразу же после линьки залить полный бак, чтобы семенного топлива хватило на оплодотворение полной партии (а то и двух партий) яиц, которые она успеет произвести и отложить до следующей линьки, – без всяких повторных спариваний. Всё бы хорошо, но есть в таком подходе одна серьезная проблема: только что перелинявшая самка омара – существо крайне хрупкое и уязвимое.
Скинув рыцарские доспехи старого панциря, самка остается в тончайшем шелковом исподнем своего нового наряда – и поначалу даже на ноги встать не способна. Не менее получаса уходит на отвердевание нового экзоскелета до такой степени, что он оказывается в состоянии нести нагрузку веса ее тела, а с функцией надежной защиты новый панцирь начнет эффективно справляться лишь через неделю после линьки. Идя на спаривание в столь беззащитном состоянии, самка всецело отдается на милость самца – массивного, сильного крайне агрессивного и вооруженного огромными клешнями.
Вот тут-то и проявляет себя во всей его чудодейственной силе ее приворотное зелье. Запах готовой к линьке самки – невероятно мощный афродизиак для самца омара. Он весь растекается в гостеприимстве, и, как только самка убеждается, что он действительно хозяин в своем доме, она переселяется к нему окончательно.
После этого на протяжении нескольких суток они будут ласкаться-обниматься в общем логове, покидая его лишь для того, чтобы поохотиться, перекусить и справить прочие рачьи дела, но непременно возвращаясь в общий «дом». А затем приходит время заключительного акта – и тут самке, как никогда, необходимо полностью подчинить самца своей воле.
До этого самка на протяжении всего срока проживания в гостях у самца хоронилась у него за спиной или под боком. Но теперь, в решающие заключительные мгновения, она выступает из-за него и встает с ним лицом к лицу, глаза в глаза. Он разводит клешнями вниз, будто отвешивая поклон.
Тут самка проводит подобие обряда посвящения самца в рыцари.
Стоя прямо перед ним, она торжественно поднимает одну клешню и похлопывает ею самца по плечу, а затем повторяет это ритуальное действие другой клешней. Вероятно, это сигнал: я готова, не уходи, побудь со мною. Всё так же стоя друг перед другом и глядя глаза в глаза, они окатывают друг друга обильными потоками «золотого дождя», а после совместного принятия этого душа самка удаляется вглубь логова и начинает обнажаться.
На линьку у нее уходит около часа, а ровно через тридцать минут после того, как самка сбросила последний клочок старого панциря, пора приступать к делу. Собственно совокупление у омаров происходит на удивление романтично, хотя и скоротечно. Под чарами самки недавний тиран превращается в нежного любовника. Сразу после линьки он становится на стражу ее беззащитного мягкого тела, возвышаясь над нею на вытянутых сомкнутых клешнях, и позволяет себе в адрес самки разве что ласковые поглаживания длинными усами-антеннами. В назначенный час самец заходит на самку сзади и – вроде бы собирается взлезть на нее по-собачьи. Но тут происходит, вероятно, нежнейшее из арсенала любовных тело-движений в царстве беспозвоночных: омар бережно приподнимает самку со дна и, как в колыбель, укладывает себе на сомкнутые ходильные ноги.
Вздыбившись аркой на клешнях и воткнутом в песок хвосте, омар нежно переворачивает самку на спину и подтягивает ее вверх, к себе. Самка помогает ему, распрямив хвост и вытянувшись, насколько это возможно, в струнку. Оказавшись брюшком к брюшку, оба начинают неистово махать плавательными ножками, а самец вводит первую пару видоизмененных плавательных ног, так называемые гоноподы, внутрь спермоприемника самки. Каждая гонопода имеет структуру желоба. Самец сжимает его в трубку, по которой и вводит в семенной мешок самки сперматофор. Она безропотно дожидается, лежа в гамаке из его сомкнутых рук… точнее ног, пока он не завершит исполнение этих нескольких вводно-поступательных движений. Затем следует еще одна серия помахиваний ножками и мочеиспусканий, а затем самец нежно переворачивает самку ногами вниз и опускает обратно на дно. Совершенно измотанная, она возвращается вглубь убежища. Через несколько дней она покинет логово… и ее место вскоре займет следующая самка.
Такова серийная моногамия в исполнении американского омара{56}.
Примешанный к запаху самца аромат обхаживающей его самки помимо подчинения себе воли самца, вероятно, играет еще одну важную роль – помогает сдерживать очередь других претенденток к доминантному самцу, образовывающуюся у входа в его логово. Моча лишь мужской особи может служить сигналом «иди-ка сюда», а вперемешку с мочой самки – аналогом таблички «занято».
Как показывает пример других животных, включая человека, на точных временны́х рамках цикла вызревания яиц в организме самки (овуляции) могут по-разному сказываться сигналы о ритмах жизнедеятельности других женских и мужских особей, обитающих в непосредственной близости. Отсюда и столь поразительные эффекты наподобие женских общежитий, где у всех студенток менструации синхронизируются и наступают в одни и те же числа, и способность самок омара варьировать сроки линьки таким образом, чтобы у каждой особи был шанс попасть «на прием» к доминантному самцу, изыскав подходящее временно́е окно. Точный механизм этой рассинхронизации до сих пор неизвестен, но наиболее вероятной представляется версия ориентации по биохимическим наводкам.
У самых обычных морских улиток рода
Если детеныш улитки-крепидулы оказывается на дне особняком от других, он сначала быстро вызревает в самца{57}, а затем столь же быстро превращается в самку. Да, «морские сандалии» меняют пол, в биологии это явление называют дихогамией или
Особая хитрость тут в том, что приманивает она не самцов. Улитка приманивает молодняк – и тем самым побуждает самцов не спешить менять пол на женский. Обычно новые самцы прямиком устремляются к уже имеющимся нагромождениям улиток, ориентируясь именно на дразнящий запах женского феромона, и прилепливаются к ним сверху. Напав на след забористого женского аромата и прибыв на место, недавно народившиеся из осевших с поверхности парусников самцы разворачивают свои длиннющие вытяжные пенисы и достают ими до лежащей в основании штабеля якорной самки с целью ее оплодотворения. Учитывая, что в этих штабелях громоздится часто по пять-шесть слоев улиток, остается лишь позавидовать мужской оснастке, которой одарила «морских сандалий» природа. Все улитки-кирпичики, из которых выстроена такая башня, за исключением «закладного камня» – самки, избегают участи смены пола и продолжают заниматься прямым делом самцов – оплодотворять несметное количество яиц, производимых самкой. После того как в колонии наберется достаточно самцов для оплодотворения всех яиц первой самки, ближайший к ней самец может также трансмутировать в самку. Вместо того чтобы продолжать конкурировать с другими самцами за право оплодотворить ограниченное число яиц, эта особь предпочитает сменить пол и открыть собственную яйцефабрику, пользуясь всеми преимуществами, которые дает переизбыток спермы в колонии. И конечно же, как и положено только что мутировавшей в самку особи, улитка со «второго этажа» присоединяется к соседке снизу в деле выработки и испускания феромонов для привлечения дополнительного молодняка и надстройки новых этажей любовного небоскреба. Так что научное название этого вида
Такой вот силой действия обладает в море моча, да потенциально и любое другое пахучее химическое соединение. Посвятив десятилетия углубленному изучению этой проблематики, Атема считает, что по-прежнему раскопал лишь самый верхний слой. Возможности для химической сигнализации и общения с помощью передачи друг другу тонких запаховых оттенков у обитателей моря имеются, по сути, безграничные. Но работает обмен ароматическими сообщениями лишь при условии способности адресата учуять запах в водной среде. Для этого требуется выполнение двух непременных условий, а мы своей деятельностью нередко препятствуем и первому, и второму.
Во-первых, биохимические сигналы распространяются в воде, при этом молекулы ароматических соединений вступают во взаимодействие с водной средой. Достаточно незначительного изменения химических свойств морского рассола (скажем, небольшого снижения показателя pH[14]) – и структура сигнальных молекул также изменится. Это всё равно что взять и изменить порядок букв в записке: буквы те же, а смысл утерян; опять же снижение pH может не только искажать запахи, но и препятствовать их восприятию и/или правильной интерпретации животным-адресатом; например, воздействие закисленной воды (с пониженным pH) на антеннулы омаров ухудшает их обоняние и способность «считывать» послания. В наши дни непрекращающееся массовое сжигание человеком углеводородного топлива приводит к выбросу в атмосферу колоссальных объемов углекислого газа (CO2), и значительная часть этих выбросов поглощается водами Мирового океана. В морской воде CO2 вступает в ряд химических реакций, приводящих к повышению ее кислотности (снижению pH). Этот процесс, называемый
Во-вторых, как неразумное дитя, притаскивающее с собой из дома в школу сэндвичи с тунцом, воняющие на весь класс, мы постоянно засоряем море резкими посторонними запахами. Атема первоначально занялся изучением омаров как раз для того, чтобы выявить пагубные последствия разливов нефти для их жизни и здоровья. В частности, он с удивлением обнаружил, что чужеродные морю субстанции способны производить обманчивые запаховые сигналы, в частности приманивающие омаров к ложному корму. В том конкретном случае речь шла о пропитанной керосином подводной кирпичной кладке. Омары стадами собирались к ней, безостановочно облизывали кирпичи, а через несколько дней заболевали и вовсе отказывались от приема пищи на целую неделю.
В других случаях техногенные загрязнения перебивают природные запахи и заглушают коммуникационные сигналы животных. По совокупности эти факторы создают высокий риск нарушения тонко отлаженных механизмов ухаживания и соблазнения у несметного числа видов морских животных, не способных настроиться на секс и репродукцию без толики ароматерапии. Забота о воспроизводстве фауны моря диктует нам необходимость уделять первоочередное внимание бережному сохранению природной биохимической среды в водах Мирового океана и устранению как местных, так и глобальных угроз экологии моря, включая его химический баланс, – и при всей ее колоссальности эта задача отнюдь не является неразрешимой.
СЕКСУАЛЬНАЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ ЗАБОТЛИВОГО ОТЦА
Видели, знаем: симпатичный, стильно одетый, вежливый мужчина притягивает к себе внимание одиноких дам. А вот при виде симпатичного, стильно одетого, вежливого мужчины, баюкающего младенчика на руках, приходят в умиление все женщины без разбора, включая замужних. Нечто подобное наблюдается и у некоторых рыб.
Особенно выделяются в этом плане морские коньки, половая жизнь которых полна крайностей как ни у кого. Во-первых, они относительно моногамны. В наши дни благодаря наличию столь мощного инструмента, как ДНК-тест на отцовство, удалось показать, что по-настоящему моногамными являются очень немногие виды. У кого-то прямо во время брачного сезона, у кого-то на протяжении жизни, но сексуальные партнеры меняются у подавляющего большинства животных. А вот отдельные виды морских коньков, похоже, склонны к впечатляющей верности своим партнерам{59}, по крайней мере в течение сезона спаривания и размножения, вплоть до того, что дожидаются выздоровления своего избранника или избранницы в случае травмы или болезни, а не переметываются к другим. Подобная верность может длиться свыше сотни дней – не до гроба, конечно, но всё-таки аномально долго для мира животных, как морских, так и сухопутных.
Вдобавок к столь необычному поведению самцы морских коньков настолько обязательные отцы, что даже… вынашивают своих детей. Это не опечатка. У морских коньков оплодотворенные икринки остаются у отца в специальной сумке – и именно он вынашивает и согревает зародыши своим теплом вплоть до вылупливания мальков, прежде чем «разродиться» полноценными крошечными морскими жеребятками. Вот так-то! Самцы – и беременные.
Но, прежде чем это произойдет, мужественному детолюбивому коньку нужно убедить самку расстаться с самыми драгоценным, что у нее есть, и доверить свои яйца ему. С другой стороны, самке нужно убедиться, что самец не подведет и окажется при ней, когда яйца созреют. Созревшую икру она способна удерживать в себе максимум два-три дня, после чего так или иначе ее вымечет, – и в случае неявки самца это будет колоссальным стрессом и напрасным расходом энергии для самки. Чтобы притереться друг к другу и отрепетировать совместные действия в кульминационный момент их романа, самцы с самками устраивают ежедневные пробные прогоны на протяжении всех пяти-шести месяцев брачного сезона. Из-за скрытности и загадочности этих существ наши знания обо всех примерно сорока видах морских коньков до сих пор весьма ограничены. Тайно пронаблюдать в период ухаживания нам удалось за представителями лишь считанных видов, – и начинающийся каждое утро ритуал ухаживания{60}, открывшийся нашему взору, чем-то напоминает сцену бала из какого-нибудь романа Джейн Остин.
Кавалер приближается к даме, учтиво склонив голову и галантно поводя плавниками, приотворяет карман для хранения икринок, раздувает его до предела, показывая товар лицом. Он может даже специально высветлить брюшко, чтобы выгодно подчеркнуть, какая у него замечательная сумка для будущих мальков. Если даме нравится увиденное, она от взаимности светлеет и учтиво кивает кавалеру в знак согласия завязать с ним роман. После первого знакомства герой и героиня расстаются задолго до наступления темноты, как и положено добропорядочным одиноким дамам и кавалерам викторианской эпохи.
Затем в течение нескольких месяцев{61} самка ежедневно на рассвете медленно заплывает на территорию самца, а тот уже терпеливо дожидается ее появления на привычном месте свиданий. При встрече и он, и она наливаются краской, будто стесняются друг друга. Затем оба цепляются хвостиками за какую-нибудь водоросль – и начинают кружиться в танце вокруг этой общей привязи, при этом круги самца шире и размашистее, а самка скромно остается на внутренней орбите взаимного кругообращения. Но длится этот тур вальса считанные секунды, а затем пара отпускает стебель – и переплывает параллельными курсами, бок о бок, к следующей подводной травинке. По пути от одного куста водорослей к другому самец часто оплетает своим хвостиком хвостик самки – точь-в-точь как джентльмен, берущий даму под ручку на утренней прогулке. При этом флирт с танцами повторяется несколько раз, а на всю церемонию бального приветствия уходят считанные минуты.
После первого знакомства самка за несколько дней доводит яйца до кондиции и выметывает икру в сумку к самцу. Затем мимолетные ежедневные танцы продолжаются, похоже, с целью мониторинга самкой хода беременности у самца и соответственной корректировки темпов вызревания следующей партии яиц. У морских коньков секс повторяется сразу после появления на свет потомства от предыдущего совокупления.
В отличие от самок большинства видов, которым после родов требуется восстановление, самцы морского конька, выпустив предыдущий завод мальков на волю, готовы к приему новой партии – что называется, с корабля на бал. Следующее свидание из обмена дежурными вежливостями превращается в полномасштабный акт соблазнения самки. Разрождаются мальками самцы обычно под покровом ночи, а на следующее утро «ожеребившийся» конек дает самке понять, что готов на большее, нежели просто танцы, намекая на это энергичными, конвульсивными телодвижениями. Он попеременно то складывается пополам, поджимая хвост к голове, то резко распрямляется. За счет этого он промывает свою брюшную сумку, которая затем заполняется водой и разбухает. Самка морского конька находит налившееся брюшко жгуче сексуальным и, некоторое время полюбовавшись показом, утвердительно указывает рыльцем вверх, как бы соглашаясь и предлагая подняться в спальню на верхнем этаже и заняться чем нужно.
Ухаживание, которое предваряет икрометание, может длиться долго – до девяти часов, как было захронометрировано у одного из видов. Наконец после недель ежедневных проходных танцев и часов прелюдии парочка всплывает от придонных водорослей повыше и совершает половой акт, занимающий всего-то секунд пять. В этом отношении самки морского конька мало чем отличаются от самцов большинства видов животных. Увы, популяции морского конька сильно выбиваются из общего ряда неумением справляться с демографическим давлением, оказываемым на них любителями рыбной ловли.
Засушенных морских коньков по-прежнему продают{62} как сувениры, в толченом виде используют в народной медицине, в частности для повышения мужской потенции и в качестве афродизиака, – и это при их-то невинных ухаживаниях и скоротечности редких совокуплений. Дополнительный урожай собирают на продажу аквариумистам, хотя в неволе морские коньки приживаются крайне плохо из-за привередливости в пище (им требуется
В отличие от большинства видов рыбы, массово мечущей икру в воду или откладывающей ее в гнезда, поголовье морских коньков дополнительно ограничено вместимостью брюшного кармана самца. В зависимости от вида и индивидуальных особенностей, самец единовременно способен вынашивать от десятка до нескольких сотен икринок. За весь сезон размножения, длящийся около полугода, даже принося приплод дважды в месяц, пара морских коньков способна разродиться максимум тысячей-другой мальков. Это мизер по сравнению с плодовитостью какой-нибудь, условно говоря, трески, чьи самки выметывают за раз миллионы икринок, а самцы ее исправно оплодотворяют, обильно поливая молоками. В этом первая и главная причина стремительного сокращения популяций морских коньков в случае их отлова: они просто физически не успевают воспроизводить потери.
Во-вторых, при всей романтичности крепкой обоюдной привязанности самца и самки, существующей у отдельных видов морских коньков, оборотной стороной является их повышенная репродуктивная уязвимость: вот, предположим, выудили люди самца морского конька, а самка всё продолжает день за днем возвращаться на его территорию, прежде чем до нее доходит, что он исчез с концами и надо искать другого партнера; но и после этого она будет далеко не сразу готова к новому спариванию, ведь ее цикл овуляции был синхронизован с беременностью прежнего партнера. То есть овдовевшие самки с большой вероятностью выпадут из репродуктивного цикла до конца текущего сезона размножения. То же самое касается и самцов, лишившихся самки трудами рыболова. Особенно тяжело приходится овдовевшему беременному отцу: ему приходится сначала в одиночестве донашивать и рожать мальков, а затем начинать весь цикл поиска и обхаживания партнерши с нуля, и даже в случае успеха потребуется еще несколько дней на синхронизацию цикла овуляции новой самки.
Сокращение числа возможностей для спаривания и снижение поголовья мальков образуют порочный круг, приводящий к быстрой депопуляции даже при низкой промысловой нагрузке, о чем четверть века тому назад мы даже не догадывались. Теперь нам это известно доподлинно. Чем больше у нас результатов детальных исследований особенностей ухаживания, спаривания и размножения морских коньков, тем реалистичнее мы можем оценить максимально допустимые лимиты их вылова. Кроме того, не стои́т на месте и наука их разведения в неволе, и в последние годы крупные программы помогают успешно воспроизводить внушительные поголовья очаровательных миниатюрных морских жеребят, которых хватает на поставки и аквариумистам, и производителям средств народной медицины, и на восполнение естественных популяций. И это единственно верные шаги по сохранению уникальнейшего вида животных, у которого самцы в буквальном смысле вынашивают потомство.
Хотя до таких крайностей, как у морских коньков, не доходит ни у кого, есть немало других видов рыб, у которых самцы играют доминирующую роль в производстве потомства и уходе за ним. У кого-то они носят оплодотворенные икринки на теле или во рту. У многих они тратят массу энергии на строительство и охрану гнезд. У таких видов самцы остаются дома охранять оплодотворенную икру, а самки отправляются на выкорм восстанавливать силы после нереста. Доктор Боб Уорнер из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре считает такую возможность большим плюсом экстракорпорального оплодотворения для самок: для присмотра за яйцами достаточно одного родителя, и самки, выметав икру, спокойно отправляются по своим делам; самец же, оплодотворив отложенную самкой икру, волей-неволей вынужден за ней присматривать и охранять от хищников, если хочет, чтобы его потомство выжило. Ну и, оставаясь на защите гнезда, самец дополнительно гарантирует, что икра, отложенная
Возьмем зеленушку{63}, рыбу семейства губановых длиной 30–40 сантиметров с красивой бирюзово-пурпурной переливчатой окраской, вьющую гнезда из отмерших водорослей. У этого вида самки не ведутся ни на размер самца, ни на его умение покрасоваться, ни даже на качество построенного им гнезда. Для них самыми привлекательными партнерами являются хорошие отцы, то есть особи, уже продемонстрировавшие свою способность как следует позаботиться о потомстве, хотя бы будущем. Иными словами, зеленушки просто млеют при виде самцов при гнездах с уже отложенной икрой, прямо как впечатлительные барышни при виде одинокого молодого человека с младенчиком на руках.
Есть тому несколько причин. Во-первых, самка понимает, что папаша, и так уже охраняющий уйму яиц, едва ли ни с того ни с сего возьмет и бросит гнездо, в которое она домечет еще и собственной икры, – слишком много сил вложено. Во-вторых, раз оплодотворенные яйца до сих пор на месте – значит, самец реально умеет их охранять, иначе их бы оттуда давно умыкнули хищники. Ну и последнее, немного циничное и мрачноватое, но, увы, не лишенное оснований соображение: даже самые лучшие отцы, стоящие на страже гнезд, если голод припрет, имеют обыкновение утолять его частью икры из охраняемой кладки. И вот на этот-то случай, если самка примешает свои яйца к куче чужих, это приведет к распределению риска быть пожранными в порядке отцовского каннибализма по всем яйцам в кладке, а значит, больший процент выметанной самкой икры уцелеет.
С точки зрения самца сам по себе тезис «лучшие отцы – уже отцы» отдает казуистикой. Ежегодно с началом цикла воспроизводства все самцы вступают в него, имея у себя на счету (в гнезде) ноль яиц. Вообразите теперь, что все одинокие женщины как одна желают иметь дело только с разведенными мужчинами, у которых остались дети от предыдущих браков, и не обращают внимания на изначально холостых и бездетных. Как в такой ситуации молодому бездетному девственнику приманить к себе первую в жизни самку, чтобы обзавестись детьми как стартовым капиталом?
У некоторых видов самки дают парню шанс{64} – выметывают несколько икринок в его гнездо и смотрят, что из этого выйдет. При таком «условно-досрочном отцовстве» по истечении «испытательного срока» самка возвращается проверить, как идут дела, – через несколько часов или через день-другой. Если самец справляется и всё у него в гнезде в порядке, самка докладывает туда еще яиц. Но у тех же зеленушек ученые до сих пор так и не выведали, как самцам удается убедить самок выметать ту самую первую, пробную партию икры. Зато мы точно знаем, что после того, как немногочисленные первые самцы преуспели на ниве отцовства, другие получают возможность разжиться яйцами и, как следствие, самками за счет предшественников.
Не получается сделаться отцом по факту? Так можно же отцовство и симулировать!
«Пираты» из числа особо крупных и физически сильных самцов{65} тех же зеленушек регулярно совершают налеты на гнезда пользующихся успехом у самок, но не вышедших габаритами и силой сородичей. Эти «быки» натурально вышвыривают примерных папаш из их семейных гнездышек, занимают их место, а затем еще и дурят голову самкам, выдавая себя самих за усердных строителей гнезд и блюстителей потомства. (Лично мое скромное мнение: самки отчасти и сами виноваты, поскольку не берут себе за труд дождаться хотя бы проклевывания личинок из икры, не говоря уже о мальках, и удостовериться в их портретном сходстве с предполагаемым отцом…) Ну а дальше к процветающему гнезду с захватчиком-самозванцем на правах хозяина подтягиваются всё новые самки, чью икру этот аферист оплодотворяет уже самолично. Но – внимание! – разводка самок на икру еще не закончилась.
По результатам длительных наблюдений{66} за процессом репродукции губанов и в частности зеленушек Уорнер и его в ту пору студент-дипломник, а теперь доктор наук Эрик ван ден Берг пришли к выводу, к которому и вы сейчас придете: рыбья братва у этих видов возвела искусство подлога на качественно новый уровень. Обманом побудив некоторое число самок отнереститься на отжатом посредством рейдерского захвата месте, самец затем… по-быстрому сваливает оттуда. Ему-то что? Лох-рогоносец так или иначе вернется на прежнее место и будет и дальше исправно выполнять отцовские обязанности в отношении полной кладки. Отличить свои яйца от чужих он так или иначе не сможет, вот и будет сторожить и те и другие. А серийный жулик, заручившись в лице «исправного папаши» бесплатной нянькой и охраной для оплодотворенных его семенем яиц, отправляется на поиски новых лохов с гнездами и новых самок. Вот такой вроде бы безобидный самец-губан, а клейма ставить негде.
ПРИТЯГАТЕЛЬНОСТЬ ЛЮБОВНОГО ГНЕЗДЫШКА
У многих видов самец убеждает самку отложить икру именно на его территории, а не у кого-либо из соседей, за счет броскости со-оруженного им гнезда. Но никто не сравнится по нарядности гнезда{67} с белопятнистым иглобрюхом. (Любители шалашников, конечно, со мною не согласятся, но переубедить меня им не удастся.)
Сверху гнездо этого представителя семейства иглобрюхих выглядит точь-в-точь как тщательно выстроенная мандала[15] двухметрового диаметра. Размер сооружения сам по себе уже впечатляет, учитывая, что самец этого иглобрюха – рыбка размером с ладонь. Но самое потрясающее – это способ постройки гнезда. Самец ваяет из донного песка эти скульптурно-архитектурные орнаменты, в буквальном смысле потрясая задницей{68}.
В 2014 году биологам удалось подтвердить{69} принадлежность этого иглобрюха с белоснежным животом и золотистой спинкой в светло-кремовую крапинку к уникальному новому виду, получившему имя
В следующий раз, когда будете на песчаном пляже, очертите мысленно круг диаметром сто метров и представьте, что вам нужно изваять на нем из песка рельефное колесо со спицами, ободом и рифленым протектором. И не забывайте, что проделать эту работу вам нужно без помощи рук и ног, а исключительно извиваясь ползком на животе. Вот вам и наглядное представление о примерном объеме работы, проделываемой этим иглобрюхом при украшении своего любовного гнездышка. Прижавшись брюшком вплотную к песчаному дну, самец отчаянно загребает анальными плавниками, одновременно вдавливая себя в песок и продвигая тельце вперед частыми ударами хвостового плавника, – и подобно снегоуборочной машине прорывается сквозь заносы, оставляя за собой прочищенные борозды. Копание траншей он чередует со скользящими проходами поверху с целью сглаживания рельефа – и создает в итоге волнообразную череду холмистых гряд и долин. После недели тяжелых земляных работ остается нанести на ландшафтное полотно последние штрихи – инкрустировать гребни холмов декоративным орнаментом из осколков кораллов и ракушек. Наконец, убрав за собой строительный мусор, самец возвращается в центр круга и сооружает там из самого мелкого и мягкого песка малую мандалу внутри большой.
Тщательно выстроенное гнездо самца слегка возвышается своими гребнями над окружающей его песчаной равниной, и видно его издалека, как древний храм посреди пустыни. Контрасты светотени среди тускло и равномерно освещенных окружающих песков, вероятно, издали заметны самке. При ее приближении самец принимается яростно вздымать плавниками струйки мельчайшего песка из центрального круга, устраивая подобие дымовой сигнализации.
Если самка заинтересовалась, она заплывает в гнездо, а самец принимается быстро кружиться вокруг нее на некотором удалении, а затем несколько раз стремительно подметывается вплотную к ней и тут же отпрядывает. Самцу, израсходовавшему массу сил на строительство, остается лишь надеяться, что качество песка (или какие-то другие характеристики гнезда – критерии оценки нам до сих пор доподлинно не известны) устроит самку. Если самка довольна гнездом и/или самцом, она заплывает в центр мандалы. Самец затем производит серию стремительных рывков вдоль гребней гнезда в разных направлениях, будто говоря: «А вот эту долину ты видела? Смотри, какая она глубокая и широкая! А как тебе вот эти горные пики?» После нескольких таких оживленных спринтерских заплывов самец присоединяется к самке в центральном круге, прихватывает ее челюстями, как правило, за щеку, иногда даже прокусывая ее, и подтягивает к себе в процессе выметывания икры и молок. Роман окончен, яйца оплодотворены, и самка отчаливает. А самец остается в центре гнезда сторожить кладку, медитативно наблюдая за тем, как потоки воды постепенно сравнивают с песчаной пустыней стены его крепости. Через несколько дней, дождавшись проклевывания мальков, самец покинет использованное гнездо и отправится на поиски нового места для начала строительства следующей мандалы.
Но самок далеко не всех видов рыб интересуют столь высокохудожественные партнеры; большинство ищет для спаривания просто подходящего, здорового и порядочного самца. Многим, в общем-то, достаточно убедиться, что самец готов к защите гнезда с кладкой оплодотворенной икры от хищников и сам не поддастся соблазну полакомиться этим жирным и вкусным порционным деликатесом. Крупные самцы с достаточными запасами жировых отложений вполне удовлетворяют обоим вышеназванным критериям отбора: им и хищников отогнать достанет силы, и проголодаются они после нереста не столь скоро, чтобы раньше времени бросить гнездо ради поисков пропитания или, пуще того, начать закусывать охраняемыми яйцами. У многих видов поэтому искусство соблазнения самок сводится к банальному стремлению самца загодя отъесться и вымахать поздоровее: чем крупнее самец, тем убедительнее выглядит в глазах самки его кандидатура на роль охранника гнезда с их совместно произведенным потомством.
«Поздоровее» иногда даже более точное определение главного критерия, нежели «покрупнее». У некоторых видов самки смотрят не столько на физические размеры самца, сколько на состояние его здоровья, в частности на размер его анальных желез{70}, как на главный фактор притягательности потенциального партнера. Термин «анальная железа» звучит вроде бы не особо сексуально, но именно эти мешочки способны вырабатывать мощные антибиотики для защиты развивающихся яиц от всевозможных бактериальных инфекций, возбудителей которых в морской воде полным-полно. Чем крупнее эти железы у самца, тем больше антибактериальных средств он будет источать и распространять в воде вокруг себя. На типичные мужские причиндалы млекопитающих анальные железы вовсе не похожи, но это не мешает самцам рыб похваляться ими перед дамами.
Крупным и здоровым самцам, кроме того, проще строить (или отвоевывать) лучшие гнезда. Что именно понимается под «лучшим» гнездом, опять же зависит от специфических потребностей конкретного вида. Доктор Фил Хастингс{71}, профессор биологии моря Института океанографии имени Скриппса, объясняет, что у рыб семейства собачковых именно так дело и обстоит. Эти продолговатые рыбешки обычно шныряют в придонном слое моря – среди скал и рифов или у песчаного ложа – и часто высовывают мордочки из мелких расселин. Большие глаза на тупорылой головке придают им вечно не то встревоженный, не то удивленный вид. Из почти девятисот видов собачковых, водящихся по всему миру, подавляющее большинство откладывает яйца{72} в гнездах, оставляемых затем под охраной самца.
А вот разнообразие типов гнезд среди этих сотен видов наблюдается весьма богатое, и на какие только архитектурные ухищрения не идут самцы из этого семейства ради привлечения самок. У красногубой морской собачки (
Самцы красногубой собачки на протяжении всего сезона спаривания как раз и занимаются поиском оптимального баланса между размерами гнезда и успехами на ниве секса. Начинает самец с того, что приводит в порядок самое маленькое из имеющихся на подконтрольной ему территории гнезд. Самка по прибытии первым делом оценивает габариты самого самца, который отвечает ей ровно тем же. Самцы у этих собачек также предпочитают самок покрупнее, поскольку от размера зависит и объем выметанной икры, а поскольку именно ему затем предстоит обдувать яйца проточной водой и отгонять от них хищников, самцу хочется, чтобы все эти заботы предпринимались ради как можно более многочисленного потенциального потомства. Если обоюдный зачет по габаритам пройден, самка заплывает в предлагаемое самцом укрытие и оценивает его размеры. Если гнездо кажется ей достаточно просторным, она выметывает яйца и отбывает. Если же ей там слишком тесно, она также отбывает, но унося икру с собой.
После одного или двух приемов гостей самец красногубой собачки закрывается «на учет»{73} и проверяет икорный улов: если самки выметали мало, он ищет себе другое гнездо – практически всегда более просторное, не обязательно по площади, но, в переводе на наши понятия, с более высокими потолками и лучше проветриваемое. Удивительный для рыбы уровень самооценки, но именно так, эмпирическим путем, самец находит баланс между размером и привлекательностью гнезда. Переезд практически всегда позволяет самцу привлечь больше самок, готовых оставить икру на его попечение.
Но не для всех самок главнейшим фактором является просторность жилища. Хастингс утверждает, что некоторые виды главное внимание уделяют
Трубочные морские собачки – представители рода
Результатом становятся прелюбопытные перекосы в практическом воплощении, казалось бы, незыблемого правила выбора «чем больше, тем лучше». При всей их дефицитности большие трубки в основном относятся к числу сохранившихся с давних времен, а потому они более ветхие, обросшие водорослями и въевшимися в них беспозвоночными. Нередко самцы помельче, но занимающие трубки почище, отвоевывают себе значительно больше икры, чем крупные самцы в больших, но запущенных и затхлых холостяцких квартирах, не проходящих у самок трубочных морских собачек эквивалента проверки на чистоту белоснежной перчаткой.
Такая чистоплюйская привередливость, однако, небезгранична, и самка может снизить свои санитарно-гигиенические требования в обмен на какие-то иные бонусы. Ведь чем взыскательнее самка к качеству гнезда, предлагаемого самцом для оставления там икры вплоть до появления деток, тем больше сами эти морские собачки попадают в зависимость от своих дружков-строителей известковых трубок – рачков и червей. Резкое снижение популяции последних больно бьет и по морским собачкам. В этом смысле интересным представляется полное исчезновение трубочных морских собачек, которых исследовал Хастингс, на первоначальной точке наблюдения за ними. На месте мелководного рифа, некогда представлявшего собой подобие целого города, где из всех дырок торчали мордочки морских собачек, населявших прочищенные ими трубки, сегодня лишь густой слой ила на дне бухты. До боли знакомая история: освоение побережья приводит к увеличению грязных стоков, буквально удушающих многие виды обитателей прибрежного шельфа. Собачки, возможно, пострадали не напрямую, но резкое увеличение объемов выносимой с берега и выпадающей в осадок мути погубило колонии подводных строителей – тех самых усоногих рачков и многощетинковых червей, питающихся посредством фильтрации воды. Вымирание их колоний могло лишить трубочных морских собачек привычных укрытий от хищников и резервов жилищного фонда для гнездования. С учетом же высоких запросов и крайней привередливости самок, на этом месте обитания могло просто не остаться пригодного для трубочных собачек жилья. Точную последовательность событий теперь уже не восстановить, но тяжелейшие, хотя и косвенные, последствия освоения береговой полосы налицо, и это еще раз подчеркивает два труднейших аспекта обеспечения защиты прибрежных экосистем: во-первых, именно на них обрушиваются
ТАНЦЫ С ВЕЕРОМ КАК ЭЛЕМЕНТ ФЛИРТА
Дайте шестилетнему ребенку (или упоротому «кислотой» наркоману) полную коробку флуоресцентных фломастеров самых немыслимых цветов, попросите его нарисовать рыбу – и на выходе вы, возможно, получите некое подобие мандаринки великолепной. Ярко-оранжевые огурцы среди бирюзовых разводов и завитков плавно перетекают в иссиня-зеленую мордочку… И вся эта цветовая какофония умещается на тельце рыбки размером с большой палец руки. Широкие и округлые брюшные плавники свисают вниз как две ракетки для пинг-понга, а не менее лопатообразные грудные кокетливо трепыхаются по бокам. Но при всей вычурности этого оперения главным украшением самца служит похожий на мачту с парусом спинной плавник.
Самец умеет быстро вздыбливать колючий плавник спереди от развевающегося мягкого, дабы продемонстрировать свое недружелюбие и готовность дать отпор другим самцам или покрасоваться перед самками. При этом ость колючего плавника над его хребтом встает словно грот-мачта над парусником, а расположенный позади широкий мягкий плавник распрямляется и застывает, чуть ли не удваивая визуальный «рост» рыбки. Теперь, чтобы не опрокинуться под весом поднятой «парусной оснастки», самцу приходится еще и оттопыривать до упора вниз и назад анальный плавник-киль, вывешивая его как занавеску под брюшком до самого хвоста. Ну и последний штрих: грудные плавники самец мандаринки растопыривает в стороны и подергивает ими, как эстрадный танцор выставленными вперед открытыми ладонями.
При показе себя в полный рост самец предстает значительно более внушительным по размерам и решительным по настрою. В таком возбужденном состоянии крупные самцы с легкостью отгоняют посягнувших на их территориальные воды соперников помельче. Если же на горизонте появляется равновеликий самец-конкурент, может состояться весьма зрелищная дуэль: соперники будут быстро сучить спинными и перебирать брюшными плавниками, всячески старясь превзойти противника в производимом эффекте. Наблюдать за кружащимися друг около друга самцами мандаринки столь же занятно, как за тщательно поставленным танцем с веерами: оба соперника полностью раскрываются, расправляя свои психоделические плавники во всей красе.
Когда приходит время свататься, самцы мандаринки устраивают не менее красочное шоу, присовокупляя к вышеописанным манипуляциям с плавниками еще и вибрации всем телом. Быстро трепеща грудными плавниками, они создают эффект переливчатой зыби вокруг своих извивающихся из стороны в сторону телец.
Самки придирчиво выбирают себе партнеров{75} и, как правило, отдают предпочтение наиболее крупным из имеющихся; самые большие и желанные в жизни не согласятся на спаривание с самцами мельче себя, если только иного выбора не останется. Поскольку у крупных самцов и колючий плавник длиннее, самки, вероятно, находят своих избранников по высоте их грот-мачт с парусами. И есть тому веская причина: умело действуя полноразвернутыми анальными плавниками, крупные самцы «удовлетворяют» потребности самки значительно лучше мелких.
Задружившись, парочка мандаринок пристраивается друг к другу таким образом, чтобы максимально сблизить анальные отверстия (ведь именно оттуда выметываются, соответственно, яйца и молоки). Затем самец с поразительной ловкостью изгибает в сторону самки свой длинный анальный плавник, образуя подобие желоба, который не дает выметываемым самкой икринкам рассыпаться по сторонам, что упрощает ему задачу оплодотворения нескольких сотен выметанных ею яиц, после чего самец и самка спокойно расплываются с сознанием выполненного долга. У самцов помельче и анальные плавники покороче, что не позволяет им столь же эффективно удерживать выметываемые икринки в пределах импровизированного ограждения, что чревато риском неполного оплодотворения помета.
Увы, самки мандаринок не единственные почитательницы крупных и броских самцов. Нас тоже прельщают{76} их радужные, мультяшные цвета. В индустрии торговли аквариумными рыбками особо ценятся те же самые мандаринки-самцы с большими плавниками, которые нравятся самкам, вот их и вылавливают нещадно. Разведение мандаринок в неволе до сих пор не практикуется, и
Брачные «танцы с веерами» распространены среди многих видов, у которых привлекательность самцов определяется размерами, что толкает их к искусному подчеркиванию и даже преувеличению своих габаритов. Те же трубочные морские собачки используют то мельтешение плавниками, то танцы в стиле «шимми» для приманивания самок к гнездам. Вот только в отличие от разноцветных мандаринок, отмечает Хастингс{77}, самцы собачек работают в монохромной цветовой гамме, соблазняя самок. Потемнев чуть ли не дочерна, они выгодно выделяются и на аквамариновом фоне воды, и на фоне белого донного песка. Достаточно потемнев и распалившись, самец заходится в бурлескной пляске с элементами семафорной сигнализации флажками плавников.
Обычно порядок исполнения номера таков: самец высовывается из своей трубки и вздымает переднюю колючку спинного плавника. На перепонке развернутого колючего плавника у него часто обнаруживается отчетливо прорисованное круглое или овальное пятно для привлечения взгляда самки. Также самец раздувает жабры, чтобы выглядеть поголовастее и покруглее лицом. Покрасовавшись немного, он затем дает задний ход и скрывается в своей трубке, будто в прятки с самкой играет.
Поскольку живут эти самцы морской собачки тесной колонией по соседству друг с другом, их состязание за привлечение внимания проплывающей самки может оказаться весьма ожесточенным. Они много и охотно дерутся друг с другом, а самки иногда выступают в роли рефери на ринге, оценивая, в частности, бойцовые качества местных новоселов. Хастингс отмечает: «Выглядит так, будто самки выжидающе смотрят, чего на деле стоит приехавший к ним на район новый пацан и способен ли он реально застолбить за собой занятое место». Записав на собственный «лицевой счет» какое-то количество яиц, самец сбавляет обороты и ведет себя степеннее. Можно подумать, что он начинает обуздывать свою агрессию под воздействием проснувшегося чувства (ладно, инстинкта) ответственности за судьбу вверенного ему будущего поколения. Не исключено. Но не менее вероятное и более простое объяснение: дальнейшим активным флиртом он рискует привлечь к гнезду внимание опасных хищников вместо желанных самок. Всё-таки нужно знать меру в показе зажигательных номеров, когда сам ты всего лишь мелкая рыбешка на огромном рифе.
ПЕСНИ И ТАНЦЫ
В отличие от морских собачек, самцы рыб семейства тресковых, похоже, вовсе не знают у́стали и используют любую возможность соблазнить самку, причем даже подпевая понемногу в ритм своим танцам. Такая вот прелюдия, оказывается, у рыбы, которую мы знали только во фритюре, и по звучанию и настрою она чем-то похожа на греческий танец сиртаки.
И пикша, и различные виды трески и других придонных хищников используют свои плавательные пузыри еще и в качестве… встроенных барабанов, издающих отчетливые звуки:
Дабы убедить самку в том, что ответ на ее немой вопрос однозначно «да», пикша-самец сглаживает плавными телодвижениями впечатление от дикарских барабанных ритмов своего плавательного пузыря и достает из загашников своего репертуара прочие услады для глаз самки. По мере полномасштабного развертывания брачного сезона на придонной местности самцы в колоссальных количествах собираются на традиционных нерестилищах и начинают отбивать самкам коллективные перкуссионные послания о своей готовности к спариванию, чтобы выманить их из сумеречных глубин. Для рыбаков нерестовые скопления тресковых – возможность собрать полные закрома основного ингредиента пользующихся популярностью блюд, таких как рыба с картофелем фри в Великобритании, рыбные палочки в США или до безумия обожаемые норвежцами «рыбные шарики».
Для окончательного подтверждения требуются дополнительные исследования, но пока что всё указывает на то, что треске и пикше, подобно фазановым у птиц и некоторым ластоногим млекопитающим, может быть присуще токование. Никаких непристойных аллюзий! Токовище – это такое место, где массово собираются на честный турнир (ток) готовые к спариванию самцы и для начала решают первоочередную для них всех задачу привлечения внимания потенциальных партнерш. Представьте мысленно, например, сцену пляжного волейбола в начале лета: собралась куча крепких загорелых парней, играющих мускулами и демонстрирующих ловкость перед дамами-зрительницами, а те имеют полную возможность для сравнения и выбора среди участников честных и по всем правилам проводимых состязаний между мужчинами.
Токовища нужны тем видам, самцы которых не имеют реальной возможности найти или привлечь самку индивидуальными усилиями по причине неподъемной ресурсоемкости этой задачи. Для самцов трески и пикши бескрайние песчаные равнины на глубинах в сотни метров под поверхностью Атлантического океана – необъятное поле для прочесывания, вот они и собираются массово на ток, чтобы привлечь самок со всей прилегающей акватории и посоревноваться между собой за их благорасположение.
Поскольку обитают тресковые в сумеречном глубоководье, результатов прямых наблюдений за их брачным поведением в естественной среде у нас нет. Но кое-что из ритуалов ухаживания исследователям удалось зафиксировать в лабораторных условиях. У пикш самец, присмотрев себе самку, сначала сопровождает ее на удалении, а затем переходит к «патрулированию», постепенно сужая круги или восьмерки, заходя на нее снизу и не забывая отбивать при этом ритм своим встроенным барабаном – на этой стадии ровный и медленный. Накручиваемые размашистые круги одновременно позволяют крупным и сильным доминантным самцам столбить за собой территорию, которая до этого считалась ничейной.
Тут подплывает поближе и самка, либо зависая над кружащимся под ней самцом, либо опускаясь вровень с ним. Полюбовавшись фигурами высшего пилотажа в его исполнении, самка отплывает, увлекая самца за собой. Но, оказавшись в кильватере самки, самец утрачивает возможность показать свой товар лицом, а потому стремительно подтягивается к ней и гордо вздымает свои спинные плавники, а вслед за этим обходит самку и во всей красе показывается прямо перед ее глазами в профиль, чтобы дама могла по достоинству оценить кавалера и в этом ракурсе. Чем плотнее самец сжимает круги, чем больше своих достоинств предъявляет самке, тем быстрее и быстрее колотится его нутряной барабан, нагнетая темп…
Иногда при ближайшем рассмотрении выясняется, что самцу лучше занырнуть обратно на дно и там продолжить выписывать восьмерки, а самке – подождать более подходящего партнера. Но рано или поздно – через несколько минут ли, часов или даже день-другой – пара складывается, и самцу остается лишь исполнить заключительный, коронный номер. Зайдя сзади под самку в положении кверху брюхом, самец совершает выверенную посадку в нужной точке – тютелька в тютельку, брюшком к брюшку. Сплетясь с самкой брюшными плавниками (они у них расположены ближе к скулам), самец притягивает ее к себе плотно-плотно. И оглушительный барабанный бой, исходящий из самого его нутра, вероятно, усиливается до крещендо от попадания в резонанс с внутренними ритмами самки в преддверии завершающего аккорда.
Устремившись носами куда-то вверх, под самый купол океана, зиждущиеся на давящем на них всей своей массой водном столбе, любовники сплетаются хвостами и прижимаются друг к другу клоачными отверстиями{79}. И нерестятся наконец. Затяжные показательные выступления самца, безостановочно нарастающий темп биения его внутреннего барабана, неистовое переплетение тел в области таза – да, вероятно, всё это действительно нужно для того, чтобы предельно синхронизировать испускание икры и молок.
У трески кульминация полового акта{80} также выражается в том, что пара, обжавшись брюшком к брюшку, выметывает миллионы икринок и сперматозоидов (треска, как и пикша, крайне плодовита), но (в отличие от пикши) самцы трески, как показывают исследования, не начинают представление до появления самки в зрительном зале. Лишь после того как самка трески займет свое место на дне и затихнет в ожидании, как бы скомандовав «давайте, танцуйте теперь», самцы послушно заводят хоровод, постепенно сужая круги над взыскательной зрительницей в партере. Расставившись по ранжиру в результате агрессивных гонок преследования с тычками и даже покусами, доминантные самцы получают возможность приближаться к самкам ближе и красоваться перед ними чаще подчиненных особей. По завершении показательных выступлений самка обычно отплывает в сторону, но в течение суток после шоу приглянувшийся ей артист находит ее и предлагает приступить к делу. Поравнявшись с самкой, ухажер совершает затем серию резких рывков вперед и туда-сюда перед носом у самки, сопровождаемых похотливым похрюкиванием, а затем встает в вертикальную стойку для совокупления.
Для самок трески, как и пикши, способность примериться к самцу на близком расстоянии крайне важна, поскольку позволяет оценить не только физическую форму и готовность самца, но и его реальные размеры. Учитывая, что совокупляются эти рыбы брюшком к брюшку – в своего рода вертикальной миссионерской позе, – оптимальным для самки является партнер с той же длиной тела, что и у нее: так им проще совместить отверстия, из которых выметываются яйца и молоки.
И вот тут-то самым неожиданным образом могут пагубно сказаться на тресковых{81} различные рыболовецкие ухищрения, грубо нарушающие естественный ход половой жизни трески или пикши. У обоих видов самцы и самки держатся на различных глубинах. В частности, самцы трески устраивают токовища и показательные выступления выше по водному столбу, а самки-зрительницы располагаются глубже у дна и смотрят на них снизу вверх; у пикши же, наоборот, самцы бороздят дно и ждут, чтобы самки к ним спустились сверху и составили веселую компанию. А это означает, что популяциям обоих видов рыболовные снасти избирательной глубинности – скажем, донные тралы или, наоборот, снасти регулируемого промежуточного заглубления наподобие неводов и крючковых снастей – наносят урон, неравномерно распределенный между полами, результатом чего становится дефицит либо самцов, либо самок. Представителям же менее пострадавшего от рыбной ловли пола это автоматически усложняет поиск партнера, что также снижает шансы на воспроизводство популяции.
У видов, где самцы выпендриваются перед самками, показательные выступления служат дополнительным фактором риска прореживания популяции от половозрелых особей мужского пола, причем наиболее сильных и привлекательных. Все эти искрометные танцы и хороводы, физические и акустические атаки на соперников и чужаков, вторгающихся на их сценическую площадку (то есть буквально все без исключения аспекты брачного поведения самцов) способствуют тому, чтобы в сети или на крючки с большей вероятностью попадались самые активные и сильные мачо, а не слабые и робкие самчики из той же популяции. Аналогичный результат приносит популяциям мандаринок избирательная охота дайверов за самыми крупными и яркими самцами, пользующимися спросом у аквариумистов: самкам остается выбирать себе партнеров лишь из числа уцелевших тусклых и щуплых ухажеров.
Подобно тому как жителям крошечного городка затруднительно бывает найти себе пару среди соседей, поскольку чуть ли не все холостые и незамужние оказываются их близкими родственниками, многие виды морской фауны сегодня сталкиваются с проблемой оскудения выбора привлекательных партнеров для спаривания, возникающей из-за характерных особенностей ведения нами рыбного промысла. Когда по нашей прихоти или из-за специфического устройства рыболовных снастей из популяции целенаправленно выметаются лучшие и сильнейшие, доминантные особи, мы, смотав удочки, оставляем после себя демографическую пустыню – популяцию с безальтернативным выбором лишь слабых и малопривлекательных партнеров для спаривания, а потом еще удивляемся резкому падению показателей репродукции. Рыбы, похоже, как и большинство видов на нашей планете, готовы скорее пожрать собственные гаметы и пустить их обратно на нужды организма, чем транжирить их на недостойного партнера (кстати, хороший аргумент, чтобы раз и навсегда отшить назойливого приставалу где-нибудь в баре). С исчезновением самых сексуальных самцов у самки уходит больше времени на поиск подходящего партнера; ей, возможно, приходится поступаться стандартами и снижать планку требований, соглашаясь на спаривание с неполноценным партнером; или же она может вовсе манкировать нерестом. При любом сценарии результатом становится снижение числа и/или процента успешных спариваний.
Подобные эффекты поддаются управлению, но для этого их нужно сначала выявить, а затем изучить особенности поведения, которые их обусловливают. По многим видам подобная информация отсутствует или недостаточна. Исследователи либо вовсе ничего не знают о ритуалах спаривания вида, либо не способны смоделировать влияние на него различных рыболовецких практик.
Между тем стыдно было бы не упомянуть о любовных песнях других морских животных, а то еще сложится у читателя впечатление, что одни только донные рыбы оглашают море своим хрюканьем и танцуют сиртаки. У горбатых китов, к примеру, самцы исполняют прочувствованные и весьма сложные по мелодике песни, служащие прекрасным музыкальным сопровождением их яростным битвам за самку, иногда и стенка на стенку. Если разносящиеся далеко через океаны любовные песни синих китов служат чем-то наподобие безадресной саморекламы, песни горбачей скорее похожи на проникновенные серенады: поются они в местах спаривания и размножения, где как раз и собираются самки, чтобы забеременеть и принести потомство. Вот только до сих пор нет ясности с ответом на вопрос, кому именно адресуют самцы горбачей свои песнопения.
Откочевывая по осени за тысячи миль вслед за кормом из холодных северных широт (где не очень-то попоешь) на зимние пастбища в тропиках, гавайская популяция горбачей собирается в теплых водах и, по мере прибытия пополнения, начинает оглашать окрестности своим строго мужским хором. Песни они затягивают столь часто, а разносится их звучание в бирюзовой воде столь далеко и хорошо, что на подветренной стороне острова Мауи или Большого острова Гавайского архипелага можно, просто выйдя за линию прибоя любого пляжа, погрузить голову в воду и наслаждаться их незабываемым пением, пока не надоест.
Самцы затягивают песни длиной от пяти до двадцати минут на различные музыкальные темы, и всякий раз всё мужское поголовье этой популяции горбатых китов дружно поет общую песню{82}. На протяжении всего периода спаривания музыкальные темы динамично развиваются, обогащаются вариациями, а затем старые мелодии вдруг сменяются совершенно новыми – примерно как если бы попурри на тему песен Тейлор Свифт вдруг резко оборвалось и пошел стандарт из репертуара Фрэнка Синатры. Кстати, подобно сухопутным певцам, горбатые киты способны выдавать настоящие хиты, вскоре обретающие популярность и за океаном{83}. По каким-то причинам – возможно, из-за различной численности популяций по разные стороны Тихого океана – совершенно оригинальные песни распространяются строго с запада на восток и до горбачей гавайской популяции добираются лишь через год-другой после того, как новую песню затянула, скажем, группа самцов, обитающих где-нибудь на Фиджи.
Мы до сих пор не знаем, зачем или почему самцы китов-горбачей поют (хотя писатель-сатирик Кристофер Мур в своей книге «Хвост кита»[18] и предлагает весьма остроумную гипотезу на этот счет, разъясняющую заодно и тайну исчезновения Амелии Эрхарт[19]). По большей части в море сначала разносится одинокий голос солиста-запевалы, призывающего других самцов подхватить запев. На его пение поочередно подтягиваются по нарастающей всё новые мужские голоса – и вот уже звучит мощный хор собравшихся в одном месте самцов, зовущий самок.
При таких гонках с масс-стартом и испытанием на перегрев самцу, конечно, выгоднее стартовать с первой линии – так и до вожделенной призовой самки ближе, и ухаживаний требуется меньше, – отсюда дополнительная толкотня и толчея. Распихивая друг друга грудными плавниками, как локтями, самцы устремляются вперед, оттесняя соперников корпусом, подрезая их хвостами, бодаясь головами. Тут уже не до песен. Когда каждый самец-соперник габаритами и весом (около 40 тонн) сопоставим с железнодорожным вагоном, мы действительно можем говорить о том, что речь идет о состязании крупнейших на планете гигантов. Жаль только, что ни правил их соревнований, ни порядка определения победителей мы до сих пор не знаем. Тайна остается тайной.
И это вдвойне удивительно, если учесть, как много зрителей сегодня выходит в море, чтобы просто подивиться на брачные кульбиты китов. Но самое занятное вот что: сколько бы туристическая индустрия ни поставляла заинтересованных зрителей в самую гущу состязаний китов за самок, как бы ни были кристально чисты и прозрачны воды, где эти состязания проходят, – никто до сих пор не зафиксировал ни единого финального акта совокупления горбатых китов (если стали свидетелями, немедленно дайте знать!). Как и у большинства видов морской фауны, секреты успеха самцов горбатых китов на последнем этапе соблазнения самок нам по-прежнему неведомы.
Даже, казалось бы, достаточно хорошо изученные виды продолжают преподносить нам сюрпризы: лишь после сотен часов подводных наблюдений Уорнеру с коллегами удалось уличить самцов губанов в рейдерских захватах с последующим предательским оставлением гнезд самцов-конкурентов. И помешанность самок трубочных морских собачек на чистоте гнезда Хастингс открыл лишь после долгих лет наблюдений. По большинству же видов морской фауны столь долголетними и выверенными результатами наблюдений мы не располагаем, и нам остается только гадать, где и как наши собственные действия влияют на их заплывы – как в рамках сексуальных игр, так и прочие. В случае горбатых китов, однако, результаты наших последних действий учету поддаются и выглядят обнадеживающе. Со времени введения международного моратория на китобойный промысел численность большинства популяций горбачей во всем мире растет, а это доказывает, что нам по силам помочь приподняться и самым крупнотоннажным обитателям моря.
СЕКС УКРАДКОЙ
Однако не следует и преувеличивать значимость искусства соблазнения.
Самцы и самки некоторых видов вовсе обходятся без затратных и сложных ритуалов ухаживания, а просто предаются сексу украдкой или мимоходом, обманом или исподтишка. Мастерским хитроумием в этом плане отличаются каракатицы, зарекомендовавшие себя талантливейшими в мире трансвеститами.
Эти головоногие, приходящиеся двоюродными родственниками кальмарам и осьминогам, способны почти мгновенно изменять и окраску, и форму тела, и даже текстуру кожи. Маленькие и ловкие самцы некоторых видов отряда каракатиц используют эти способности для того, чтобы украдкой урвать себе секса с каракатицей-самкой прямо при ее крупном доминантном приятеле-мачо, который при этом может даже и не выпускать ее из своих десятируких объятий. Весьма эффективная стратегия при весьма ограниченном пуле партнерш.
На шельфовом мелководье у южных берегов Австралии десятками тысяч собираются в начале зимы для спаривания гигантские каракатицы, но длится брачный сезон у них относительно недолго – от четырех до шести недель. При всей многочисленности сборища отдельно взятому мелкому пацану проблематично найти себе свободную самку, поскольку соотношение численности полов в популяциях этих каракатиц{84} составляет в среднем 4:1, а иногда доходит и до 10:1 в пользу самцов. Вдобавок ко столь неблагоприятному для самцов острому дефициту особей женского пола самки гигантской австралийской каракатицы еще и редкостные ломаки, отклоняющие до 70 % поступающих от самцов приглашений к сексу, причем критерии выбора до сих пор известны одним лишь самкам, поскольку никаких видимых закономерностей ученые обнаружить не в состоянии. Для мелкого же самца каракатицы шансы заполучить и оплодотворить свободную самку уверенно стремятся к нулю, поскольку подавляющее их большинство при всей привередливости уже выбрало себе партнера значительно крупнее него. Ну а раз спариться по-честному, опередив крупных соперников, шансов практически нет, мелкому самцу остается лишь прибегнуть к обману и прикинуться «самкой», чтобы подобраться к настоящей самке. И такая тактика, судя по статистике оплодотворений, используется мелкими самцами каракатиц на рифе массово.
Помимо относительно небольших размеров настоящая самка каракатицы отличается более короткими, чем у самцов, руками-щупальцами, а для такого мастера мимикрии, как мелкий самец, укоротить себе руки вовсе не проблема. Ненавязчиво проплывая мимо, прикидывающийся самкой самец должным образом перекрашивается в женскую расцветку, втягивает в себя руки, уделяя особое внимание тому, чтобы вовсе не засветить модифицированную четвертую руку, которой самцы передают самке сперматофоры, – и легко сходит за самку в глазах крупного самца{85}. Так, прикинувшись самкой внешне и полностью имитируя поведение уже оплодотворенной особи, ищущей место для кладки яиц (и, естественно, отвергающей любые приглашения к спариванию), трюкач тихой сапой подкрадывается вплотную к настоящей самке прямо в присутствии ее крупного эскорта.
Дождавшись, когда доминантный самец отвлечется на то, чтобы отогнать какого-нибудь честного соперника, мелкий обманщик вступает в игру. Мгновенно скинув женский прикид и преобразившись в самца в полной брачно-боевой окраске, он быстро исполняет каскад пассов и волнообразных движений всем телом. И если всё складывается удачно, самка дозволяет ему спариться с собой. Происходит это довольно часто, вероятно по причине того, что на самок производит неотразимое впечатление такое хитроумие. Так что малые габариты самца могут приносить и бонусы.
А вот если крупный самец застукает нарушителя за этим делом, ловкач рискует получить серьезную взбучку. Впрочем, избежать побоев ему опять же часто удается, моментально снова прикинувшись самкой. Но тут возникает еще одна проблема: преобразившись в самку, можно тут же стать объектом вожделения для распаленного мачо: многие мелкие самцы каракатицы играют роль самок настолько убедительно, что крупные самцы предпринимают натуральные попытки их изнасиловать.
У каракатиц-плакальщиц (
Самец прельщает самку переливчатым вычурным узором в полоску, как у зебры, по бокам и на спине, сигнализирующим о его полной готовности. Видят его показ, однако, и находящиеся поблизости другие самцы, не упускающие возможности стремительно метнуться на перехват и овладеть заинтересовавшей их самкой, прежде чем та успеет сблизиться с самцом, которого выбрала. Поэтому в присутствии другого самца ухажер всячески старается отсечь сопернику путь к обхаживаемой самке и в придачу становится двуликим: со стороны, обращенной к другому самцу, он окрашивается в цвета самки, а обращенным к самке боком всеми доступными ему визуальными средствами возвещает: «Смотри, какой я сексуальный красавец-мужчина!» При взгляде сверху при этом четко видна проходящая строго посередине граница между мужской и женской окрасками: в полоску как у африканской зебры (сексуально же, ясное дело) по направлению к самке и непритязательная бурая в яблоко женская масть по направлению к самцу. В таком вот наполовину переодетом виде он и обхаживает самку прямо на глазах у ничего не подозревающего соперника, который, в свою очередь, продолжает безрезультатно красоваться перед занятым своим делом самцом, которого принимает за самку. Но если на месте такого лицедейства дополнительно появляются еще и другие самцы, фокусник тут же прекращает свой маскарад и восстанавливает полностью мужскую окраску: как ни крути, а иллюзия работает лишь под узким ракурсом.
Приемы из арсенала артистов-травести используются не только самцами для умыкания самок из-под носа у соперника. Они же помогают самкам избавиться от приставаний назойливых самцов. Ну а самый убедительный способ прикинуться парнем, понятное дело, сымитировать наличие у себя мужских половых органов.
Самки как минимум одного вида кальмаров с легкостью показывают не приглянувшимся ухажерам ложные мужские семенные железы{87}, прорисовав у себя на теле в нужном месте их продолговатые очертания, которые с расстояния выглядят как настоящие. И оптическая иллюзия срабатывает. На самок с узорами, имитирующими мужские причиндалы, самцы в целом практически не обращают внимания.
Подобного рода маскарад помогает мелким самцам записать на свой счет недостижимые иными средствами победы над самками (а самкам, напротив, избежать их). Но не все мелкие самцы полагаются на столь затейливый обман. Вместо того чтобы пытаться перехитрить крупных доминантных соперников временным перекрашиванием в самку, самцы некоторых рыб используют куда более прямолинейный подход и стремятся превзойти их обилием спермы.
Поскольку самки подавляющего большинства видов рыб выметывают икру просто в воду или в открытое гнездо, находящиеся поблизости самцы имеют возможность подпустить в кладку яиц своей спермы. Конечно, это крайне рискованная авантюра, если рядом находится крупный альфа-самец, изготовившийся оплодотворить икру по обоюдному согласию с самкой. Поэтому подобным любителям прошмыгнуть и примазаться требуются изрядная шустрость, изворотливость и таки по-настоящему крепкие и крупные мужские яйца. Без шуток. Успех всецело зависит от их способности отрастить мужские половые железы невероятных размеров{88}.
У многих морских видов развитие самцов идет двумя расходящимися после определенной временноˊй развилки путями: выбрав одну дорогу, самец вкладывает всю энергию в то, чтобы вырасти крупным, сильным и исключительно привлекательным для самок; ступив на другую, самец делает выбор в пользу того, чтобы остаться мелким, но шустрым, а весь потенциал роста вложить в отращивание особо крупных половых органов. У синеголовой талассомы, распространенного в Карибском море вида рифовой рыбки семейства губановых, встречаются оба типа самцов: крупные супермены, о которых говорят, что они достигли конечной фазы развития (так называемые КФ-самцы), и самцы, остановившиеся на начальной фазе (так называемые НФ-самцы).
Много странных превратностей определяют судьбу особи мужского пола – суждено ли ему развиться в полноценного КФ-самца или остаться НФ-самцом. Различия между двумя типами колоссальные. Достаточно сказать, что именно КФ-супермены являют собой внешне тех бронзово-переливчатых особей с ярко-синими головами, которые дали название всему виду. Они и обеспечивают защиту рифа, где кормятся самки. КФ-самцы значительно крупнее, сильнее и агрессивнее НФ-самцов, не выделяющихся на фоне самок и молодняка ни синей головой, ни прочей окраской, ни размерами. Вместо выращивания крупного и красивого тела НФ-самцы всячески культивируют свои репродуктивные органы, в результате чего не укладывающиеся в голову 20 % от общей массы тела взрослой особи НФ-самца приходится на его семенники.
Если провести аналогию с человеком, будь НФ-самец синеголовой талассомы мужчиной весом 75 кг, в штанах он носил бы яйца весом 15 кг. Так что с этим делом у НФ-самцов полный порядок.
Эти колоссальные семенные мешки позволяют НФ-самцу исторгать за раз до 50 миллионов сперматозоидов против трех-четырех миллионов, на которые могут сподобиться конченые супермены, так что в этом плане, вероятно, КФ-самцы приставки «супер-» вовсе не заслуживают, хотя едва ли это понимают. (Отметим в скобках, что граница между типами полупроницаема: НФ-самец в какой-то момент может начать укрупняться, одерживать победы в боях с отдельными КФ-самцами и в конце концов мутировать в одного из синеголовых красавцев, но и яйца у него при этом усохнут на порядок{89}.)
В конечном итоге обе тактики открывают возможность для оплодотворения самок, но при очень разных обстоятельствах. Прибыв на место загодя, суперсамец еще до появления дам агрессивно разгоняет всех прочих самцов с облюбованной им позиции, а затем радушно встречает прибывающих самок, темпераментно перебирая грудными плавниками и совершая зрелищные рывки вверх, как бы приглашая проследовать за ним. Самка, которой приглянулись и самец, и место, присоединяется к самцу при очередном его устремлении ввысь, после чего пара отплывает туда и брюшко к брюшку выметывает молоки и икру в верхнем слое воды. Было подсчитано, что преуспевающий КФ-самец способен осчастливить спариванием до 150 и более самок в сутки, – и это особо впечатляет, если учесть, что нерестятся они отнюдь не в круглосуточном режиме, а лишь в разгар светового дня.
Для обеспечения максимального КПД на ниве воспроизводства КФ-самец не только столбит и ревностно охраняет участок премиум-класса, куда и зазывает самок рывками вверх, но и заботится о том, чтобы у него не иссякли запасы спермы. На рифах, где самок немного, суперсамец молок не жалеет и расходует примерно по четыре миллиона сперматозоидов на каждую из первых двадцати самок, что обеспечивает успешное оплодотворение 98–99 % яиц. Но стоит числу самок удвоиться, КФ-самец, как это показала серия экспериментов Уорнера, начинает испытывать дефицит семенного материала. В первый день сверхнормативного наплыва самок его хватает на оплодотворение в привычном режиме икры первых 20–25 партнерш, а затем запасники спермы иссякают. То есть он продолжает исправно исполнять нерестовый обряд, вот только оплодотворить выметанную последними за день партнершами икру ему оказывается нечем. Однако уже на следующий день, залив семенные баки под завязку, усвоив полученный накануне урок и зная, что посетительниц за день теперь нужно обслуживать больше, чем раньше, мачо начинает дозированно урезать расход спермы на каждую оплодотворяемую самку. Эффективность оплодотворения икры из-за этого снижается до 92–93 % на каждую партию, зато число успешно отнерестившихся с его участием самок удваивается и общий показатель полученного от КФ-самца приплода резко взлетает.
Обретающийся неподалеку НФ-самец, заметив нездоровый ажиотаж на территории КФ-самца, может испытать соблазн присовокупиться к чужому сексуальному блаженству и привнести в него свою струю. Вот только с суперсамцом шутки плохи: он ведь и на прерванный половой акт пойдет ради того, чтобы шугануть любого чужака, посмевшего вторгнуться на его территорию, да еще и примазаться к святому для него делу. Так что НФ-самцу приходится дожидаться, когда супермен, образно говоря, пройдет точку невозврата. Эти мелкие, но шустрые половые гиганты должны молниеносно прошмыгнуть под находящейся на пике устремления ввысь совокупляющейся парой и подметнуть под них тучу молок с собственной ДНК ровно в тот момент, когда те сами только что испустили облака спермы и икры. Такая стратегия подметного засевания достаточно работоспособна, хотя, увы, и приводит к показателю оплодотворения икры всего лишь на уровне около 50 % при расходе спермы на порядок больше. Всё-таки правильное взаимное расположение тел – великая вещь, и у КФ-самцов в этом плане колоссальное преимущество.
На некоторых рифах колонии синеголовых талассом слишком многочисленны{90}, и мест для элитных участков, требующихся для нереста по правилам КФ-самцов, не хватает. При таких стесненных условиях НФ-недомерки объединяются в банды и начинают оттеснять суперсамцов и преследовать самок напрямую. В результате икра одной самки оплодотворяется молоками сразу нескольких, иногда до десятка и больше самцов. В таких лотерейных условиях, когда куча самцов выметывает тучу спермы, всё начинает сводиться к теории вероятностей: чем больше сперматозоидов самец из себя исторг, тем выше будет доля мальков с его ДНК в следующем поколении. И вот на таких-то перенаселенных рифах НФ-самцы с могучими по производительности мужскими яйцами оказываются в заведомом выигрыше.
Всецело специализирующиеся на размножении мелкие и шустрые самцы есть не только у пестреньких рифовых рыбок; подобные же типажи обеспечивают надежное воспроизводство и некоторых из популярнейших видов промысловых рыб. У лососевых, в частности, и кижуч, и чавыча имеют в своих популяциях таких «члеников» (по меткому выражению рыбаков), забивающих на жизнь в открытом море очень быстро (а то и сразу же) и возвращающихся в родные пресноводные верховья рек всего через пару месяцев после рождения. Там эти мелкие бесы и поджидают в засаде прибывающих на нерест крупных взрослых особей, чтобы исподтишка влить свои молоки в общую струю. Сами по себе они слишком мелки, чтобы привлечь внимание самок, зато идеально синхронизируют свою обильнейшую эякуляцию с моментом выметывания икры и молок полноразмерной парой, а затем шустро линяют с места действия во избежание возмездия от самца. На первый взгляд, подлянка, но без подобных «члеников» многие лососевые в долгосрочной перспективе оказались бы под угрозой вымирания. Эти скороспелые мелкие самцы, досрочно вернувшиеся к истокам, по одной уже той причине, что относятся к более молодому поколению по отношению к прибывшей на нерест паре, а значит, точно произведены от других родителей, как раз и привносят в генофонд популяции необходимое разнообразие, позволяющее избежать негативных последствий регулярного близкородственного скрещивания посредством привнесения свежего ДНК-материала.
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
ПРИЧУДЫ СЕКСОМОРЬЯ: ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
Такой бы сюжет, возможно, выбрали братья Гримм, если бы знали что-то о жизни рыбы-клоуна и решили сделать ее сказочным персонажем. Да-да, той самой рыбы-клоуна. Извиняюсь, друзья, но на студии Pixar[20] что-то попутали. От слова «совсем».
Если говорить о динамике взаимоотношений между рыбами-клоунами, то у них разыгрываются скорее древнегреческие трагедии в духе «Царя Эдипа»[21], не оставляющие времени и места авантюрным приключениям, показанным в «Поисках Немо». В правдивой истории, написанной самой Природой, к тому времени, когда Немо вылупился бы из икринки, его отец Марлин, овдовев и оставшись в хозяйстве за главного, превратился бы в самку и заменил собою покойную Марлену. У рыб-клоунов на место умершей хозяйки всегда заступает доминантный самец из ее свиты, изменяя при этом пол на женский.
Вместо того чтобы гоняться за похитителями своего сына Немо, Марлин, точнее уже Марлена, сидела бы дома, точнее в своей просторной актинии, и ждала прибытия следующего после нее по размеру самца на роль отца будущих детей. Зрелая, готовая и ждущая оплодотворения самка долго бы там в одиночестве не засиделась. Немо же, если бы ускользнул от дайверов-похитителей и сумел вернуться домой, застал бы в родной актинии полон дом клоунов-самцов, прибывших на смотрины. Ему бы еще пришлось и живую очередь занимать, чтобы получить аудиенцию у сделавшегося матерью бывшего отца (и спариться с нею), что заметно оттянуло бы счастливую развязку – воссоединение блудного сына в роли любовника с заматеревшей самкой-отцом.
Нет на тропических рифах ни акул, ни густого леса из медуз, ни морских черепах-серфингистов, но в том, что касается притч о личностном росте и жизненном триумфе, история реального Немо дала бы сто очков вперед по красочности тому, что показано в кино, поскольку сказка жизни рыбы-клоуна зиждется на способности изменять пол в процессе самой жизни. И такая стратегия реализована у многих видов рыб и беспозвоночных, которым не приходится гадать, какие ощущения испытывают от секса представители противоположного пола… Они это либо уже знают, либо узнают в будущем на личном опыте.
СТРАТЕГИИ ПЕРЕМЕНЫ ПОЛА: КРАТКИЙ ЭКСКУРС
В глубинах моря граница между мужским и женским началами, между самцом и самкой такая же зыбкая и текучая, как граница между водными слоями, и куда более подвижная, чем на суше. В той или иной мере склонность к прижизненной перемене пола проявляет чуть ли не вся морская фауна: от тропических рыб-клоунов типа Немо до креветок из коктейля морепродуктов. Начнешь перечислять всех меняющих пол жителей моря – получишь что-то наподобие рецепта знаменитой марсельской сборной ухи буйабес: мидии, венерки, креветки и целая простыня названий всяческой рыбы. Но есть среди них и несъедобные – всякие черви, некоторые морские звезды, – зато демонстрирующие уникальнейшие по сравнению с теми же рыбами метаморфозы при переходе из пола в пол.
При всей энергоемкости этой процедуры перемена пола – важнейший стратегический стимул резкого увеличения рождаемости, и вот почему: в некоторых ситуациях{91} один из полов продуктивнее в плане деторождения при более крупных размерах особей, чем при более скромных, а это, в свою очередь, может быть связано или не связано с возрастом. Проводя параллель с человеком, пик фертильности у женщин приходится на возраст 20–30 лет, а затем способность к воспроизводству начинает снижаться. Но на мужчин это не распространяется. Мужчина способен продолжать зачинать детей{92} и после пятидесяти, и после шестидесяти лет и даже дольше, но для этого ему нужны новые партнерши детородного возраста.
Теперь представьте, что молодым людям на пике сексуальной озабоченности и с дефицитом жизненного опыта представительницы женского пола массово отказывают в сексе по причине взыскательной разборчивости, побуждающей девушек и молодых женщин зачинать детей
Конечно, придется
Так что рыбы среди позвоночных – исключение{94}. В этом плане они, наряду с беспозвоночными, данным ограничением практически не связаны. Для них перемена пола – малая цена за получение серьезного репродуктивного преимущества.
ОТ И ДО: КАК ПРОИСХОДИТ СМЕНА ПОЛА
Формально все виды, способные к изменению пола, считаются гермафродитами, но в отличие от
О видах, у которых самцы со временем превращаются в самок, как у описанных ранее улиток-блюдечек, строящих под водой многоэтажные бордели, говорят, что им присуща
Многие факторы, определяющие долгосрочную стратегию половой жизни особи на жизнь вперед, напрямую связаны с распределением и возможной монополизацией ресурсов особей обоих полов в масштабах популяции. Как ведут себя самцы? Принято ли у них устраивать массовые сборища для привлечения самок с последующим соревнованием – или же немногие доминантные «быки» по определению пасут и имеют всё «стадо»? Есть ли шансы спариться со многими особями противоположного пола – или лучше удовольствоваться и ограничиться первой согласившейся? В зависимости от ответов на вопросы подобного рода представители разных видов вырабатывают и используют широкий спектр стратегий самоутверждения на почве взаимоотношений между полами.
Для истинно последовательного гермафродитизма трансформация должна быть стопроцентной: отзеркалено или вывернуто наизнанку должно быть абсолютно всё и в физиологии, и в поведении живого организма{96}. То есть все члены и части тела – включая, естественно, гениталии – реально и до самого основания перестраиваются по лекалам противоположного пола. Рыбы и беспозвоночные видоизменяются до крайности, включая не только строение внутренних органов и физиологические процессы, но и экстерьер (ведь у самцов многих рыб внешние гениталии весьма длинные и увесистые), и окраску, и форму тела, и поведение.
Яркий пример подобного внешнего преображения дает нам бьеха (
Будучи юной самкой, бьеха окрашена в приглушенные землистые тона, что помогает ей затаиваться на родном рифе, сливаясь со стенами своего дома. А через несколько лет она меняет костюм цвета хаки на такой карнавальный наряд, от которого и сэр Элтон Джон зашатался бы. На месте разводов буро-болотного цвета вскипает фейерверк бирюзовых, флуоресцентно-голубых и ярко-желтых узоров, сигнализирующий о том, что особь сбросила покров женской загадочности и взорвалась цветомузыкальным фонтаном мужественности[22].
Мощно извивающиеся змеями носатые, или ленточные, мурены{98} (
У некоторых видов сменой наряда дело не ограничивается, а видоизменяется еще и форма тела. Одна из крупнейших рифовых рыб – волнистый хейлин (
Во всех случаях перемены пола крайние проявления внешнего перерождения отражают не менее впечатляющие и фундаментальные изменения внутри организма, начиная с полной перестройки всех половых органов. В общем случае
САМЧИКИ-ЖИВЧИКИ И МАТЕРЫЕ ОСОБО ПЛОДОВИТЫЕ САМКИ: СПЕЦИФИКА ПРОТАНДРИИ
Чтобы понять, почему в реальности история рыбы-клоуна больше похожа на античную легенду, чем на приключения Немо по версии студии Pixar, для начала нужно включить мозги и осмыслить следующий факт со всеми вытекающими из него последствиями: чем крупнее вырастает самка рыбы, тем больше яиц она производит. Сам этот принцип «чем крупнее, тем больше яиц» кардинально отличает рыб от млекопитающих, и в частности от человека. У нас все девочки рождаются, грубо говоря, с одинаковым числом сформировавшихся еще в утробе матери зачатков яйцеклеток – ооцитов – около миллиона. А дальше – вне зависимости от роста, веса, расовой и этнической принадлежности и т. п. – женщина до конца жизни располагает ровно тем запасом потенциальных яйцеклеток, который образовался у плода к концу первого триместра внутриутробного развития{101}. С возрастом запас ооцитов в женских яичниках истощается. К моменту полового созревания и запуска менструального цикла их сохраняется лишь около половины от первоначального числа (но и этого более чем достаточно, если учесть, что полный цикл вызревания и овуляции за всю жизнь пройдут лишь 300–500 ооцитов, а остальные со временем ждет резорбция в организм).
Иное дело рыбы (и многие другие представители фауны моря). У них самки производят яйцеклетки на протяжении всей жизни, причем в количествах, прямо пропорциональных их размерам. Чем крупнее самка, тем больше икринок помещается внутри нее и, если здоровье позволяет, тем больше яиц она способна произвести и выметать. К примеру, у круглоголового луциана (
Могут играть роль и дополнительные преимущества МОПС, помимо резкого прироста числа икры в одном помете. С возрастом приходит если не мудрость, то некий практический опыт, который подсказывает, как не выметывать всю икру за раз подобно молодым самкам, а разносить ее по разным кладкам. За счет этого пожилые самки диверсифицируют риски и хеджируют ставки{103} в плане повышения усредненных показателей выживаемости потомства по всем местам кладок с различными внешними условиями. Все эти факторы по совокупности свидетельствуют о предпочтительности и благотворности нереста МОПС, а возможно, и о его очевидном вкладе в сохранение популяции в долгосрочной перспективе.
Прямого отношения к перемене пола эффект зависимости приплода от размеров самки не имеет. Кем бы она ни родилась – самцом или самкой, – крупная женская особь выметывает икры значительно больше, чем мелкая, и вносит тем самым пропорционально более весомый вклад в воспроизводство популяции. Но для видов, способных к перемене пола, сама эта «опция» открывает дополнительный рычаг воздействия на объемы получаемого приплода, особенно если речь идет о рыбах, образующих индивидуальные пары на весь период нереста. Именно так, отметим, и обстоит дело у рыб-клоунов, способных изменять мужской пол на женский, но относящихся при этом к элитному клубу редких видов подводной фауны, склонных к образованию строго моногамных пар.
Расцветкой и размером похожие на леденцы рыбы-клоуны (они же амфиприоны по латинскому названию рода
Являясь узниками своей анемоны, эти рыбки обречены на сожительство лишь с теми, кто под боком. Это как если бы нам ни с кем, кроме ближайшего соседа или соседки, встречаться было категорически немыслимо. Тут ведь вот еще какой момент важен: в одной анемоне могут сожительствовать 4–6 особей, но спариваться между собой имеют возможность только две – единственная на всю «семью» самка-старейшина и самый крупный из самцов. Вот тут и становится понятно, почему МОПС – самый что ни на есть удобный статус для рыбы-клоуна. В сущности говоря, молок на оплодотворение всей производимой самкой икры с лихвой хватило бы даже у самого мелкого самца. Таким образом, численность производимого парой приплода всецело зависит от яйценоскости самки. Следовательно, чем крупнее МОПС, тем лучше и для нее, и для него. Вступив на стезю репродукции в роли самца, особь производит от крупной самки максимум потомства, будучи мелкой и молодой, а как повзрослеет, так тут партнерша и умрет, а самец преобразится в матерую самку, обзаведется новым партнером-самцом из стоящих на очереди сожителей и продолжит высокопродуктивное воспроизводство потомства, но теперь уже в роли МОПС. Такие вот клоуны эти актиниевые амфиприоны, из чего и следует, что в анимационном фильме про Немо показан полный вздор.
Секрет индивидуального сексуального успеха рыбы-клоуна, однако, не сводится к одной лишь способности к перемене пола – важно еще не подпускать к МОПС других самцов. Поэтому и топ-самец, и самка ведут безостановочную психологическую войну против младших приживалов, затравливая мелких клоунов-сожителей до полной остановки их полового развития. Это тонкое искусство, надо сказать. Самка изводит крупнейшего самца ровно до той степени, чтобы он не вырос слишком большим (и не превратился в самку-соперницу), но не настолько, чтобы он утратил способность к выполнению супружеских обязанностей по приумножению потомства. Затюканный самкой старший самец вымещает раздражение на следующем по рангу и размеру самце, но уже не дозируя агрессию и доводя того до приостановки полового созревания{105}. Второй по рангу и размеру самец, вконец заклеванный первым, в свою очередь, вусмерть запугивает третьего – и так далее по цепочке до самого низа иерархии, так что в итоге каждый знает свое место{106} в этом чистилище неполовозрелых.
Нелегкая, на первый взгляд, жизнь затравленного и остановившегося в развитии младшего самца рыбы-клоуна имеет, однако, и свои преимущества при всей ее мучительности. По крайней мере, она никак не бесперспективна: со смертью самки ее быстро замещает{107} сменивший пол старший самец, которому не терпится вознаградить себя долгожданным обильным икрометанием, следующий по старшинству за это время взрослеет и отращивает яйца – и репродуктивная клоунада возобновляется. Никому из обитателей актинии не приходится выплывать куда-либо из-под ее сени в поисках партнеров.
Рыбы-клоуны не одиноки в своем протандрическом образе жизни. Многие двустворчатые моллюски также познают друг друга (в библейском понимании) с обеих сторон брачного ложа. Самые популярные у гурманов виды устриц, включая и американскую виргинскую (
Живая стеновая кладка устричных рифов, или банок{108}, состоит из многих поколений устриц-кирпичиков, оседающих крошечными свободно плавающими личинками из поверхностного слоя до спин своих предков и прочно прилепляющихся к ним. В летний любовный сезон{109} устрица, резко сомкнув створки раковины, выметывает в окружающую водную среду несметное количество сперматозоидов или яиц, где они перемешиваются с гаметами соседних особей. В одной из последующих глав мы этот вопрос обсудим подробнее, пока же ограничимся констатацией факта: у животных, которые, подобно устрицам, прочно привязаны к фиксированному месту обитания и не способны к пространственному перемещению, выпуск в свободное плавание своих гамет – единственный шанс найти вторую половинку и произвести потомство. Для повышения вероятности оплодотворения такие животные выкачивают из себя колоссальное число яиц и сперматозоидов. У крупных самок тут преимущество, поскольку производительность яичников у них значительно выше, в точности как у старых рыб-клоунов. Взрослая самка устрицы способна выметывать за раз свыше миллиона яиц, а нередко они делают это по несколько раз за сезон. Самцы значительно мельче самок, но запасов энергии им вполне хватает на выработку достаточного числа мужских гамет – весьма легковесных по сравнению с богатой жирами и энергозатратной в производстве яйцеклеткой. При этом у них в организме остаются еще и резервы питательных веществ для продолжения роста. Следовательно, протандрия тут вполне целесообразна, поскольку позволяет самым крупным самцам устриц{110} перенаправить энергию на репродукцию по женской схеме, и в выигрыше от этого оказываются все.
Размер имеет большое значение, но не он один обусловливает необходимость в перемене пола. Важную роль играют и социально-демографические факторы. Говоря словами доктора Джулианы Хардинг, специалиста по двустворчатым моллюскам из университета Костал Каролина, «какой смысл метать мужские гаметы, если кругом одни самцы?». И следующая логическая итерация: «Зачем менять пол самому, если его только что сменил твой сосед?» Хардинг объясняет, что устрицы улавливают биохимические сигналы, исходящие от соседей, определяют, в каком соотношении окружены самцами и самками, и просчитывают, не пора ли и нужно ли вообще менять пол: «На конечный продукт влияют как размер, так и социальные сигналы».
Физически смена пола начинается сразу после выметывания молок и опустошения гонад. Но в отличие от многих других последовательных гермафродитов, способных перескочить из женского состояния в мужское или наоборот за считанные дни, устрицам с этим делом приходится изрядно повозиться. Хардинг проводит следующую аналогию: «Тут как при поэтапном выводе из эксплуатации одной технологической линии и параллельном запуске и отладке другой с тщательными приемочными испытаниями нового оборудования перед окончательным списанием в утиль старого. С эволюционной точки зрения важно ведь всегда быть в состоянии произвести не одни, так другие гаметы, чтобы не упустить возможности внести вклад в пополнение будущих поколений». По этой же причине устрицы отличаются еще и постоянным «подтеканием» спермы или яиц в перерывах между нерестовыми выбросами на протяжении всего сезона размножения.
На индивидуальном уровне смена пола происходит не у всех устриц. У некоторых видов, в частности, часть самцов рождается с ориентацией на смену пола на женский через несколько лет, а другая часть изначально настроена оставаться самцами до конца жизни. Похоже, такая дифференциация путей индивидуального развития заложена у них на генетическом уровне{111}, хотя влияние окружения и сказывается на сроках перерождения в самок у тех, кто на это запрограммирован. У тихоокеанской устрицы
Трансформация самца в самку – вершина айсберга разнообразных подводных изменений пола. На порядок чаще встречается (по крайней мере среди морских рыб) стратегия последовательного достижения и закрепления сексуально-репродуктивных успехов особи, следующей по предначертанному природой жизненному маршруту из самок в самцы, – ведь именно такой путь является идеальным для стайных рыб, нуждающихся в сильных и умудренных опытом вожаках косяков.
БУДУЩИЕ СУЛТАНЫ ГАРЕМОВ И КОРОЛИ НЕДВИЖИМОСТИ: СПЕЦИФИКА ПРОТОГИНИИ
Для представителей видов, где сексуальный успех самца подразумевает господство над самками и/или территорией, размер и сила – главный козырь. Не обладая массивной тушей, практически невозможно отстаивать от посягательств соперников и внешних врагов ни собранный вокруг себя косяк самок, ни первоклассное место для спаривания, на которое эти самки так охотно клюют. При подобных системах выстраивания отношений между полами особи выгодно поначалу достичь женской половой зрелости, поупражняться несколько лет в спаривании с доминантным самцом, а затем, набрав достаточно веса, силы и опыта, сменить пол, обернуться дюжим великаном-силачом и на правах неотразимого альфа-самца начать иметь всех самок в стае. Такова в общих чертах стратегия протогинии – последовательного гермафродитизма у особей, рождающихся самками, а со временем превращающихся в самцов. Время для перемены пола должно выбираться предельно расчетливо. Ведь с рыбы-претендента на роль доминантного самца спрос особый, и любая ошибка для нее/него чревата. Для начала самке нужно в полной мере изучить все повадки и линии поведения (взгляды и убеждения оставим под вопросом) успешного самца, необходимые для обеспечения его конкурентоспособности на фоне других самцов и привлекательности для самок. А затем самке предстоит понести немалые энергозатраты на формирование в своем организме новых, мужских, репродуктивных органов и демонтаж старых, женских. Но как женской особи подгадать время для решительного нырка в омут трансформации с выныриванием на мужской стороне?
У большинства видов процесс смены пола начинается с завладения лакомым участком подводной земельной собственности{113}.
Самцы, способные успешно охранять первоклассные территории, отбоя от самок не знают – те сами к ним тянутся. Мы уже видели это на примерах самцов, соблазняющих прекрасно расположенными и обустроенными гнездами для кладки яиц. Другие категории «элитной недвижимости», на которые приманиваются самки, – места с изобилием пищи или идеальными условиями для свободного выметывания икры в воду. В любом случае нужен, с поправкой на специфику вида, эквивалент благополучного и уютного семейного очага в окружении дружелюбных соседей.
Одним из примеров такого подхода служат губаны-чистильщики (
Так что если вы – самец-чистильщик, сумевший открыть салон на самом рыбном месте рифа и способный защитить свой бизнес и сплотившийся вокруг вас дружный коллектив чистильщиц, считайте, что вы в игре. Самки-губанчики будут так и виться вокруг, обслуживая и вас наравне с клиентами. У этого рода принято, чтобы наложницы хранили верность султану гарема до последнего… Но не станет султана (попадется на удочку или просто смотается куда-то), гарем и без него не разбежится. Старшей жене на превращение в нового султана требуется… не более
А вы как думали? Верность верностью, но тут не до сантиментов!
А теперь вот просто представьте на секундочку, как живется чистильщику-самцу… Нет, понятно, любвеобильных самок у него полный гарем. Но как его оставить? Ни праздников тебе, ни выходных… Либо берешь всех наложниц с собой, либо по возвращении поймешь, что значит «поднял хвост – место занято». Вернулся домой, а там недавно еще покорная и услужливая старшая жена обернулась коварным донжуаном, да и соблазнила в новом мужском обличии прочих бывших верных жен. И теперь она – султан, у нее твой бывший гарем, а сам ты никто и звать тебя никак.
Природа всё-таки милосердна: несколько часов отлучки самцу губана-чистильщика она отпускает без последствий, поскольку за это время крупнейшая из его самок успевает разве только раскатать губы и начать по-рыбьи неслышно покрикивать на младших жен, но с возвращением законного властелина тут же приутихает и даже виду не подает, что порывалась было тут воцариться на его месте в его отсутствие.
Для самки же, которой реально пора заступать на пост самца, главным приоритетом является присмотр за гаремом, дабы будущие жены не расплылись кто куда, пока она только готовится к исполнению султанской миссии. На выращивание физиологически полнофункциональных мужских органов, как ни крути, уходит две-три недели, но всё это время перерождающаяся в доминантного самца особь
Возможность захватить и подмять под себя желанную часть подводного царства – лишь одна из причин, толкающих рыб к перемене пола с женского на мужской. Носит она при этом весьма индивидуалистический характер. Однако случаются и пусковые обстоятельства надличностного порядка, побуждающие индивидуумов к смене пола, – в частности статистические. Сколько вокруг самок, а сколько самцов? Задумайтесь-ка на секундочку: а что, если бы при переезде на новую квартиру вы лично оказались поставлены перед жестким условием – сменить пол в случае нехватки особей противоположного пола в подъезде по новому месту жительства? Это ведь означало бы уже не просто постановку себя (включая все данные о своей половой принадлежности и жизни) на социально-демографический учет, но и собственную полную и неотвратимую зависимость от результатов обработки собранной в том числе и о вас статистики…
ЖИВЫЕ КАЛЬКУЛЯТОРЫ СМЕНЫ ПОЛА
Некоторые рыбы и креветки обладают феноменальными математическими способностями, ведь от правильных вычислений напрямую зависит их половая жизнь.
Возьмем лирохвостого антиаса{115}, популярную у аквариумистов рифовую рыбку из семейства каменных окуней. Самки этих золотистых рыбешек – замечательные счетоводы, способные отслеживать и запоминать демографический и ростовой состав своей весьма многочисленной стаи. Убыли с рифа пары десятков самцов достаточно для того, чтобы столько же самок приступили к процедуре смены пола с целью занять их место[24]. Что вдвойне впечатляет, так это согласованность, с которой сотни самок в рифовой популяции не просто рассчитывают, сколько именно новых самцов требуется на замену выбывшим, но и безошибочно выбирают среди себя самых крупных особей, которым пришел черед сменить пол, после чего остаток женской половины стаи заново выстраивается по росту и запоминает новую табель о рангах. Ведь это требует немалых арифметических способностей.
У зубастых рыб-попугаев
Избрав путь превращения в самца, крупнейшая самка обменивает всю собственную икру, которую могла бы еще выметать до конца жизни, на возможность оплодотворять яйца всех самок в гареме. Казалось бы, итоговая сумма мальков, что вылупятся из всей совокупности яиц, произведенных гаремом, многократно превышает выход яиц от единственной самки, – но! – если вы действительно так считаете, значит, вы-таки недооценили всю мощь эффекта МОПС. Вовсе не исключено, что одна великанша способна за сезон выметать больше икры, чем остальные самки вместе взятые. И в таком случае у крупнейшей самки отличные шансы произвести больше потомства, не меняя пола на мужской, а уступив эту возможность следующей по размеру рыбине. Это особенно верно, когда вокруг гарема отираются в значительном количестве еще и сторонние самцы, втихаря промышляющие подметной засылкой собственных генов в фонд популяции. Подобные незваные доноры спермы повышают конкуренцию среди самцов и снижают вероятность успешного оплодотворения икры доминантной мужской особью. С другой стороны, прибавка «левой» спермы может поспособствовать всплеску показателя успешного оплодотворения икры производимой самкой.
Поскольку даже у мелкого самца молок хватит на оплодотворение всех ее яиц (да еще и шустрые «левые» подметчики спермы ему в помощь), а икры она способна произвести больше всех остальных самок вместе взятых, МОПС в такой ситуации безошибочно определяет, что остаться самкой с точки зрения суммарного произведенного приплода ей выгоднее. Откуда у зубастой рыбы-попугая такие бухгалтерские способности, остается загадкой, но скорее всего, встроенного калькулятора в организме самки всё-таки нет, а есть инстинкт, срабатывающий по визуальным сравнительным оценкам размеров других самок в гареме и факту присутствия в окрестностях других самцов, коршунами слетающихся на ее нерест.
Представители некоторых других видов бухгалтерией и сравнительным анализом размеров не занимаются, а руководствуются критерием тесноты соседства, и как только «понаехавших» того же пола становится многовато, в организме самки или самца проскакивает пусковая искра процесса смены пола.
ВЛИЯНИЕ ОКРУЖЕНИЯ И ЕГО ДИКОВИННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
У ржавого ангела[25] за самкой не заржавеет{117} дьявольски соблазнить и увести от самца часть гарема, когда на рифе становится тесновато. В сезон спаривания самец бдительно сторожит до шести самок, обхаживает всех дам поочередно, уделяя каждой по полчасика внимания в предзакатные часы. Затем, с наступлением вечера, самки одна за одной составляют ему пару, вспархивая и выметывая икру на взлете. Всё очень романтично, но лишь до появления поблизости других гаремов ржавых ангелов. С появлением поблизости хотя бы еще одной семьи начинаются осложнения.
Самцы избирают стратегию наведывания в чужие соседские гаремы, когда их хозяева теряют бдительность (или сами отправляются по соседям). Чем больше самец шляется по чужим гаремам, тем меньше времени у него остается на общение с собственными самками и ухаживания за ними. В результате самая крупная самка из гарема потаскуна, устав от недостатка внимания и ласки, может охладеть к своему властелину и… устроить гаремный переворот. Начинает она с отклонения вечерних ухаживаний хозяина (привет мистеру Джонсону). Отказы влекут за собою далеко идущие последствия, поскольку сказываются на организме самки на глубоко физиологическом уровне: под покровом целомудренной ночи рыба начинает расти в длину. За неимением секса самка ржавого ангела перенаправляет энергию с производства икры на рост собственного тела и вскоре по размерам сравнивается с хозяином гарема. А затем, спустя считанные недели, взрывным образом раскрывается во всей своей мужской красе и уводит гарем или часть гарема у своего бывшего. Чем плотнее концентрация гаремов в местной акватории, тем выше вероятность подобных выходок.
Чего в этом больше – холодного расчета или органической реакции на дефицит внимания, – сказать сложно по причине незнания нами психоэмоциональной организации рыб, да и сама мысль о том, что число и соотношение самцов и самок в ближайших окрестностях может повлиять на наш пол, кажется человеку весьма чуждой. Но факт остается фактом: смена пола под влиянием окружения – один из важнейших факторов сексуального успеха в глубинах моря. И она же ставит воспроизводство популяции под особую угрозу при избыточном вылове соответствующего вида человеком, особенно если самой ценной добычей считаются крупные особи.
В промышленном рыболовстве снасти (или ныряльщики) часто целевым образом настроены на избирательный вылов особей с определенными характеристиками, обычно крупных и увесистых. Это хорошо, когда помогает избежать вылова молодняка, и вовсе не успевшего оставить потомства. Это выгодно и экономически, поскольку крупная рыба или моллюски обычно ценятся выше на рынке. Но целенаправленный вылов только крупной рыбы, итогом которого становится опустошение популяции от особей лишь одного из полов, приводит к резкому демографическому перекосу. Для будущих поколений это пагубно, поскольку в случае депопуляции, например, самцов у самок возникают проблемы с поиском партнеров, а если они и находятся, может дать о себе знать дефицит спермы, необходимой для оплодотворения всей произведенной икры.
При протогинии чем дольше самка остается самкой и чем крупнее вырастает в исходном качестве, тем больше икры успевает выметать до переориентации. При избирательном вылове самых крупных самцов самки вынуждены сменять пол раньше естественного срока, чтобы компенсировать убыль мужских особей, а это обходится дорого для популяции в целом: изменяя пол на противоположный в недомеренном состоянии, самки, таким образом, лишают популяцию наиболее крупных и плодовитых женских особей – тех самых МОПС, без которых становится весьма проблематичным восполнение поголовья рыбы, выловленной промысловиками.
Что касается видов, которым присуща протандрия, целенаправленный вылов крупнейших представителей вообще равнозначен массовому забою кур, несущих золотые яйца. Так что не спешите радоваться, увидев на тарелке особо крупных креветок{118} или устриц: это самые плодовитые самки, а значит, высока вероятность, что скоро ваш любимый морской деликатес может и вовсе исчезнуть из меню.
Подобный отрицательный искусственный отбор по размеру пагубно сказывается не только на последовательных гермафродитах. У любого вида он способен стать причиной необратимого измельчания всей популяции{119} вследствие вымывания из генофонда генов, обусловливающих именно способность вырастать до крупных размеров. Со способностью вида к перемене пола это напрямую не связано. На сегодняшний день избирательная добыча привела к деградации{120} в плане размеров и веса, возраста полового созревания и темпов роста различных популяций дикой рыбы и устриц в естественной среде обитания – ровно того самого набора характеристик, который определяет состояние здоровья взрослых особей. Быстрый рост и крупный размер в природных условиях – серьезное преимущество в борьбе за выживание, но они же и становятся черной меткой при избирательном вылове, а затем, как следствие, постепенно выпалываются из генофонда промыслового вида. В результате остается популяция успешно выживших недомерков, а в будущих поколениях эта склонность к малорослости только закрепляется. Экспериментальные исследования атлантической менидии (
Особи из вырожденческих популяций хуже своих предков приспособлены к выживанию. Суровые условия, уготованные им неласковой матушкой-природой, только усугубляют болезненный и затяжной характер восстановления поголовья. Что до менидий, то на примере североатлантической американской популяции ученые экспериментально доказали: на восстановление поголовья, прореженного от крупных быстрорастущих особей, уходит вдвое больше времени, чем на восстановление популяции, не подвергавшейся негативному искусственному отбору. Такой же эффект, вероятно, наблюдается и в популяции виргинских устриц{121} на восточном побережье США. Болезни и промысловая добыча уже привели к снижению средней продолжительности жизни этих двустворчатых до пяти лет, в то время как в нетронутых популяциях она, по разным оценкам, составляла 10–20 лет. Под таким давлением у ряда устриц, судя по всему, выработался защитный механизм, заставляющий их раньше срока и созревать, и менять пол, что видно при сравнении результатов современных и давних наблюдений. Про менидий тоже есть хорошая новость: популяции рыбки сохранили способность к восстановлению (пусть и замедленному), причем не только по численности, но и по размеру особей. Вопрос лишь, сколько именно времени может уйти на это. Ну и, наверное, излишне напоминать, что лучше б мы сами не доводили ситуацию до необходимости обратить вспять вырождение промысловых видов рыб, случившееся из-за нашего же вмешательства, – просто не причинять им столь ощутимого ущерба бесконтрольной добычей.
ВПЕРЕД-НАЗАД, ТУДА-ОБРАТНО: ВИДЫ, ДОПУСКАЮЩИЕ ПЕРЕМЕНУ ПОЛА В ОБОИХ НАПРАВЛЕНИЯХ, В ТОМ ЧИСЛЕ НЕОДНОКРАТНУЮ
Случаются в морских пучинах и вовсе экстремальные реакции на давление со стороны сородичей – далеко не столь однозначные и детерминированные, как все, что описаны выше. У некоторых видов перемена пола – улица с двусторонним движением.
Полупрозрачные, длиною в пару сантиметров полихеты (многощетинковые кольчатые черви) вида
Столь продвинутые режимы переключения присущи, однако, не только этим ловким червячкам. Некоторым видам рыб также не чуждо искусство обратной смены пола, но лучше всех в этом деле, вероятно, поднаторел голубоглазый бычок[26]. Эта маленькая донная рыбка обитает на мелководье в теплых широтах вдоль всего тихоокеанского побережья Америки и очень эффектно смотрится среди водорослей на радость ныряльщикам с фото- и видеокамерами. Будучи длиной с мизинец, по окраске этот бычок напоминает жевательную конфетку Swedish Fish, но в боевой форме – борца вольного стиля по-мексикански[27], включая маску на лице и всё прочее.
Неоново-синие вертикальные полоски на красно-оранжевом тельце и голубые отметины на мордочке эту рыбешку, конечно, украшают, но главное в ней всё-таки не нарядность, а то, что это
При всей внешней непринужденности перебежек из пола в пол подобная гибкость жестко подчинена закону социальной целесообразности, так что беззаботность эта сродни беззаботности членов религиозной общины, живущей строго по уставу. Поэтому-то, говорит Гроубер, каждый, кто в курсе действующих среди этих бычков правил, с легкостью может ими манипулировать, заставляя менять пол в обоих направлениях{123}.
На стадии крошечных прозрачных личинок пол бычков не определен: гонады и гениталии у них находятся в промежуточном состоянии между мужскими и женскими органами. Вылупившиеся мальки всплывают к поверхности и несколько месяцев проводят там всё в том же двусмысленном состоянии, а затем подросший молодняк погружается к постоянному месту обитания в зарослях донных водорослей и присоединяется к взрослому сообществу бычков. Вот на этой стадии демография сообщества на месте десантирования вкупе с социальными правилами и диктует подросшим бычкам, какой пол им следует принять – мужской или женский. Если в местной стайке имеется выраженный доминантный самец, вся молодь превращается в самок; если такового нет, один из «новобранцев» начинает вести себя агрессивнее прочих и забирает роль главного быка в местном стаде. Критерии выбора особи на роль доминантного самца из числа молодежного десанта не ясны, но тот, кто набрался подобной наглости, стремительно опережает в росте своих ровесников и тем самым закрепляет превосходство. Оставшийся молодняк, а также самки старшего поколения в ближайшей акватории безропотно ему подчиняются. «Недоросли» остаются самками, пока в доме есть полновластный хозяин. Именно таким образом голубоглазые бычки и самоорганизуются в гаремы по 3–10 самок на одного самца.
Жизнь в гареме идет своим чередом, самцу скучать некогда, ибо работы на его долю выпадает немерено. Во-первых, надо следить за порядком в гнезде и охранять от хищников, в число которых входят собственные самки. За ними нужен глаз да глаз: чуть отвернешься – мамаши принимаются пожирать собственную икру. Во-вторых, за ними же необходимо еще и ухаживать, и спариваться с ними по мере надобности. В-третьих, нужно защищать территорию от посягательств других самцов. Имея забот полон рот, альфа-бычок назначает себе в главные помощницы альфа-самку – самую агрессивную и крупную особь из гарема – для доминирования над остальными. Под ее давлением все прочие самки останавливаются в росте и перестают представлять угрозу социальному статусу пары лидеров. Словом, чтобы держать в повиновении весь гарем, голубоглазому бычку достаточно подчинить себе альфа-самку, а помыкать остальными будет уже она сама. Такая стратегия, однако, сопряжена и с определенным риском. Излишне агрессивная «старшая жена» может подавить товарок до такой степени, что у них резко снизится выработка икры, а этого самцу вовсе не нужно. Поэтому тут требуется тонкое чувство меры и сложная балансировка на грани, но такова цена беспрепятственного доступа к целому выводку самок. В случае же смерти самца или утраты им способности держать гарем в повиновении альфа-самка быстро трансформируется в самца и захватывает власть над гаремом. Если вам показалось, что вы об этом уже читали, то это потому, что ровно такая же картина наблюдается у рыб-клоунов, только в зеркальном отражении, поскольку там всем верховодит самка. Но дальше у голубоглазых бычков начинаются чудеса на грани помешательства{124}.
С исчезновением самца высшая по рангу самка изменяет пол и овладевает гаремом. Но если вдруг после этого на сцену выходит более сильный и властный самец со стороны, местный самец – выходец из самок – оказывается на распутье трех дорог-вариантов: защищать свою территорию и власть над гаремом; смотать удочки и поискать себе гарем на стороне – бесхозный или с еще более слабым хозяином; или же… обернуться снова самкой. Неоспоримый плюс наличия последней опции в том, что самец, чувствующий, что силенок ни на защиту имеющегося, ни на рейдерский захват другого гарема ему не хватит, может спокойно вернуться к существованию в женской ипостаси и продолжить плодиться и размножаться, как заповедано, в прежней роли старшей самки в той же группе, не рискуя утратить вместе с владычеством над гаремом весь свой репродуктивный потенциал.
Такая гибкость в перемене пола означает, что при встрече в соперничестве за власть над стайкой двух примерно равносильных однополых особей любая из них может быстро признать свое поражение и достаточно оперативно составить недавнему конкуренту достойную пару в качестве особи противоположного пола: на превращение у бычков уходит около трех недель. Как и при выборе молодью исходного пола, до сих пор непонятен ни механизм запуска смены пола особью, решившей уступить первенство, ни механизм самоутверждения победителя в этом молчаливом турнире двух рыб. В целом верх одерживает более рослая и агрессивная рыба. Если схлестнулись два самца, более властный пришелец остается самцом, а проигравший подчиняется и обращается в самку. Если же борьба за власть идет между двумя крупными самками, пол меняет победительница, трансформирующаяся в самца. И так всякий раз.
Ну а если в жизни наступила совсем уж черная полоса, эти рисковые бычки и вовсе делают нечто невероятное – обращаются в бесполое состояние.
Презрев собственную половую зрелость, они приводят свои половые железы и органы в исходное зачаточное состояние, как у мальков, и держат их наготове, выжидая, в кого им выгоднее будет развиться при более удачном стечении обстоятельств. Способность к этому фирменному фокусу Гроубер обнаружил у голубоглазых бычков в лабораторных условиях, устроив их стайке марафон на половую выносливость путем введения в группу по одной новой особи в сутки на протяжении многих дней подряд. Тем самым Гроубер полностью спутал сложившуюся систему обмена сигналами между особями об их относительном социальном статусе. Ну а в условиях неопределенности в табели о рангах и, как следствие, полной неясности в ответах на вопрос «кто есть кто?» в половой жизни, соответствующим образом, как выяснилось, ведут себя и половые железы рыбок. «Откатываются до базовой версии», – говорит Гроубер. Иными словами, половая принадлежность у этих бычков определяется либо капитуляцией перед агрессором (с превращением в самку), либо стремительным захватом власти над менее агрессивными сотоварищами по рифу (с превращением в самца). При отсутствии же внешних указаний на то, к исполнению которой из двух ролей (доминантной или подчиненной) следует приступить, особь так и остается в подвешенном состоянии в своем бисексуальном лимбо. Такая вот серая зона безо всяких оттенков.
Но подобная половая лабильность – вещь рискованная: в мире, где особи день и ночь качаются вперед-назад, туда-обратно на качелях половой принадлежности, определенно расплывается, утрачивается и тонет в пучинах вод всякая упорядоченность в популяции вида: ведь кто есть кто и кто был кем, мы никогда не знаем, и тем более непонятно, кому и что делать дальше. Именно поэтому у голубоглазых бычков – при всей их переменчивости в плане половой идентичности – действуют, в противовес ей, строгие правила, определяющие порядок смены пола. И рыбы неукоснительно следуют уставу своей общины: подчинился – стань самкой; не определился – замри и выжидай.
Но далеко не все перемены пола в подводном животном мире обусловлены сугубо внутривидовыми циклами. У многих видов морской фауны будущую половую принадлежность предопределяют представители других видов – в частности, одним только фактом своего присутствия или отсутствия поблизости. Вот представьте, к примеру, что было бы, если бы нам приходилось менять пол, едва завидев белочек в соседнем лесу… Оценили перспективу? Тогда продолжим.
УРОК ЭКОЛОГИИ ПОТРЕБЛЕНИЯ: СМЕНА ПОЛА КАК СРЕДСТВО ЗАЩИТЫ ОТ ПАРАЗИТОВ И ВРЕДНЫХ ПРИМЕСЕЙ В СВОЕМ РАЦИОНЕ
Диатомеи – микроскопические одноклеточные водоросли – массово присутствуют в фитопланктоне, населяющем поверхностный слой всего Мирового океана, и играют важнейшую роль в фотосинтезе – процессе превращения энергии солнечного света в органические вещества, служащие базовым источником питательных веществ в пищевой цепи биосферы океана. Так что и мы с них тоже кормимся. При этом диатомеи, по всей совокупности их биомассы, еще и вырабатывают около 20 % от общего притока кислорода в атмосферу. Вы, возможно, раньше о них и не слыхали, а они между тем как раз и выработали кислорода столько, сколько вам понадобилось для полного вдоха, на котором вы читаете этот абзац. Будучи настоящими магистрами алхимии, эти диатомеи ко всему прочему диоксид кремния извлекают из водной взвеси – и строят из него блестящие ракушки-панцири. Как у капсулы с лекарством, две половинки панциря плотно притерты, а внутри – жизненное пространство для нежного одноклеточного организма. Под микроскопом капля морской воды с диатомеями превращается в сюрреалистическую галактику: центрические (радиальные) диатомеи плавают в ней прозрачными лимонными дольками; а другие, называемые пеннатными, имеют продолговатую форму и напоминают фантастические, инкрустированные кристаллами звездолеты, рассекающие пространство, одновременно вращаясь вокруг своей продольной оси.
В чем диатомеи истинные волшебники, так это в производстве… боевых отравляющих веществ и ведении с их помощью нешуточной химической войны. Едва ли вы догадывались о наличии у них такого свойства, хотя не исключено, что слышали какие-нибудь байки об этом или что-то такое подозревали, особенно если любите фильмы Хичкока.
Домоевая кислота – так называется нейротоксин, вырабатываемый некоторыми видами диатомей. И она имеет свойство накапливаться в организмах рыб и моллюсков, питающихся планктоном путем процеживания воды. Особенно опасно употреблять в пищу двустворчатых моллюсков (мидий и устриц), собранных в местах цветения воды, – в результате можно заработать кратковременную амнезию, острое желудочно-кишечное расстройство, а при тяжелых отравлениях вероятен и летальный исход. Подвержены риску интоксикации домоевой кислотой и хищники, питающиеся отравленной добычей. Именно такой случай имел место в 1961 году в калифорнийском прибрежном городке Кэпитола, когда одним прекрасным летним утром на него обрушились с моря тысячи ополоумевших серых буревестников, птиц не особо крупных и в нормальных условиях безобидных. Но в тот раз они перебили массу стекол в домах и ламп уличного освещения, да и на прохожих нападали. Этот безумный налет привлек внимание Альфреда Хичкока, любившего отдыхать неподалеку, и вдохновил его… ну да, вы угадали, на съемку триллера «Птицы». Теперь считается, что причиной массового превращения буревестников{125} в подобие обезумевших летучих мышей стало пищевое отравление домоевой кислотой, попавшей в их организмы вместе с зараженной ею мелкой рыбой, питающейся планктоном.
Не все диатомеи, конечно, столь злонамеренны, чтобы сеять смерть и панику среди мирных обитателей морских вод. Некоторые ограничиваются практическими шутками вроде превращения тех, кто ими питается, в особей противоположного пола. Например, самцы одного вида креветок от избытка диатомей в рационе{126} досрочно превращаются в самок. В обычном режиме, когда этих коварных одноклеточных в планктоне нет, креветка, изначально вызрев самцом, проводит в этой ипостаси около года, прежде чем преобразиться в самку. Но если личинки креветок в первые дни жизни массово поглощали диатомей, такая диета блокирует их развитие по мужскому сценарию и сразу же запускает у особей процесс формирования женских гонад и гениталий. Что за дьявольское биохимическое зелье производят водоросли, неизвестно, не говоря уже об их мотивации, если таковая имеется. Действительно, какая одноклеточным разница, самец или самка их поглотит и переварит? Так что, вполне вероятно, скоропостижная смена пола у креветок – побочный эффект, а вырабатывают водоросли это вещество либо для какого-то иного целевого воздействия на другие, нежели креветка, виды фауны, либо и вовсе для каких-то неведомых нам внутривидовых нужд самих диатомей. В любом случае эффект запуска смены пола под влиянием рациона питания показывает, насколько зыбка грань между полами и высока склонность к трансформации у некоторых видов морской фауны. И эту их гибкость некоторые особо изобретательные представители других видов научились эксплуатировать.
Доктор Алекс Форд из Портсмутского университета в Англии с особым энтузиазмом исследует именно случаи сбоев в работе механизмов «полового самоопределения» у особей различных видов. В последние годы что-то явно не так пошло у одного из видов рачков-бокоплавов, обитающих у берегов Шотландии. Внешне бокоплавы похожи на креветок, только как бы сплющенных с боков створками лифта. Это жизненно важный источник пищи для водоплавающих птиц и хищных рыб, и обычно соотношение полов в демографическом профиле популяции именно у этого вида сбалансировано строго поровну.
Форд же обнаружил{127}, что численное равенство полов у них соблюдается не повсеместно: в некоторых популяциях самок оказывается в 3–4 раза больше, чем самцов. К тому же у множества самцов-бокоплавов там наблюдались женские признаки, а у самок – мужские. Научиться отличать самцов от самок у этого вида несложно: у самцов на теле имеется похожий на бородавку характерный нарост, а у самок ноги оснащены специальными захватами для удержания яиц. У обнаруженных Фордом «обоеполых» особей часто присутствовало и то и другое. Мало того, и во внутренних половых органах – гонадах – тоже нередко наблюдалась откровенная путаница.
В сочетании с многократным преобладанием самок в популяции эти выраженные признаки гермафродитизма и подсказали Форду ответ на вопрос, что, собственно, происходит. В мире ракообразных паразиты устраивают хозяевам вещи похлеще банального желудочно-кишечного расстройства; заражение паразитами может повлечь за собой смену пола. И всю эту подлость паразиты устраивают хозяевам ради собственного размножения посредством передачи себя-любимых по наследству новому поколению хозяев – так называемое вертикальное инфицирование.
Нам привычно кажется, что паразиты передаются от хозяина новой жертве через кровь, кожный контакт и т. п. Но так происходит не всегда. Некоторые виды паразитов внедряют свои споры в яйца самки-носителя. Гениальная простота (в понимании паразитов): следующее поколение хозяев оказывается автоматически зараженным еще до рождения – прямо в утробе матери, на стадии вызревания икры. Жертвы вылупляются уже инфицированными. Одна беда: паразитам, за разившим бокоплавов-самцов, продолжение рода не светит: нет в организме хозяина яиц, куда можно было бы пристроить споры собственного потомства. Тупик? Ничуть. Дабы не пресекся их род, паразиты с вертикальной передачей исхитряются превращать самцов в самок.
Когда Форд пристально и всесторонне рассмотрел демографическую ситуацию в различных прибрежных популяциях бокоплавов, то обнаружил в тех из них, где наблюдаются аномалии, массовое заражение особей грибковыми паразитами под названием микроспоридии, которые умеют изменять на женский пол не только своих хозяев, но и их потомства. Внедрив спору в оплодотворенное яйцо, этот самореплицирующийся паразит заставляет зародыш развиваться по женскому сценарию, а в результате демография всех последующих поколений устойчиво перекашивается в сторону всевозрастающего преобладания самок.
На самом деле Форд выявил у бокоплавов две паразитарные инфекции{128}, но второй вид паразитов на пол носителей влияния не оказывает. Как именно вторая инфекция влияет на рачков, Форд как раз сейчас и пытается выяснить. Но паразиты – лишь один из факторов, сказывающихся на динамике изменения пола бокоплавов. Форд объясняет, что на пол этих рачков (а также многих рептилий и рыб) влияет еще и экология. Температура воды или песка (как в случае морских черепах), параметры освещенности (в частности, среднесуточная продолжительность пребывания под прямыми солнечными лучами) или количество пищи в воде – от всех перечисленных факторов также может зависеть итоговый пол народившихся особей многих видов рыб и ракообразных. Обусловливать пол могут и феромоны, как у выстраивающихся в многоярусные штабеля колоний улиток-крепидул и даже устриц. Но далеко не всегда это биохимическое влияние на половую принадлежность производится естественной органикой. Всё чаще в ход жизни морской фауны вмешиваются антропогенные загрязнители прибрежных вод и даже открытого океана, и тяжелее всего в таких условиях приходится видам с чутко переналаживаемой под внешними воздействиями половой системой.
Ранее проведенные исследования{129} показали, что некоторые общеизвестные и широко распространенные загрязнители водной среды, в частности химические вещества, нарушающие работу эндокринной системы, так называемые эндокринно-деструктивные химикаты (ЭДХ), могут вызывать эффект феминизации – формирование вторичных женских признаков у генетических самцов – у множества представителей морской фауны: от крабов до моллюсков и морских ежей. Печально знаменитый пример{130} – отрастание по всему миру пенисов у самок улиток, наблюдавшееся в 1990-х годах. В данном случае репродуктивные последствия были весьма плачевными: яйцеводы самок оказывались заблокированными аномально разросшимися мужскими шлангами, что приводило к невозможности отложить созревшие яйца и гибели особи. Не удивительно, что многие колонии морских улиток обрушились и погребли под своими руинами целые гидробиологические экосистемы, в которых улитки служили важной кормовой базой. После жарких дискуссий о возможных первопричинах коллапса было установлено, что вышеописанное уродство обусловлено воздействием трибутилолова (TBT), входящего в состав краски для подводной части морских судов и оказавшегося на поверку смертельно опасным для улиток ЭДХ.
Механизм работы ЭДХ заключается в «замещении» собой естественно вырабатываемых гормонов и, как следствие, нарушении внутреннего гормонального цикла организма. Помимо вышеупомянутого трибутилолова к ЭДХ относятся бисфенол A (BPA), фталаты, полихлорированные бифенилы (PCB) и множество других продуктов органического синтеза. Опаснейшие для морской фауны химикаты присутствуют в самых разнообразных продуктах человеческой жизнедеятельности: от промышленных отходов до потребительских товаров, в том числе и в пестицидах, и в средствах личной гигиены, и в противозачаточных препаратах. И всё это в буквальном смысле мутным потоком сливается в море даже через самые современные водоочистные станции, поскольку на молекулярном уровне они ничего не отфильтровывают.
Изучив ситуацию в различных регионах, Форд обнаружил аномально высокую долю бокоплавов с промежуточным женско-мужским фенотипом{131} в местах регулярного поступления промышленных сточных вод от расположенных поблизости нефтехимических, судоремонтных и целлюлозно-бумажных предприятий. Непосредственный загрязнитель им пока не установлен, но случайностью такая корреляция между источниками промышленных стоков по соседству и резким нарушением естественного соотношения полов в популяциях рачков явно не объясняется. Выяснилось, кстати, что именно в зонах высокой концентрации промышленных загрязнений наблюдаются и повышенные показатели инфицирования популяций бокоплавов паразитами. Теперь Форд занят решением головоломки, чтоˊ именно (паразиты или химикаты) и как именно сказывается на бокоплавах столь пагубным для их популяций образом. Не исключено ведь, что паразиты угнетают иммунную систему рачков и делают их беззащитными перед вредоносным воздействием каких-либо загрязнителей. А возможно, всё происходит с точностью до наоборот, и бокоплавы, ослабленные вредными химикалиями, утрачивают сопротивляемость паразитарной инфекции, влекущей за собой смену пола. После четырнадцати лет изучения этой проблемы вопросов у Форда по-прежнему больше, чем ответов. Одно можно сказать наверняка: сама сложность ситуации доказывает, что комбинированное влияние на популяцию природных и антропогенных факторов резко усугубляет и делает труднопредсказуемыми суммарные негативные последствия.
Принадлежность особи к мужскому или женскому полу у многих видов морских животных далеко не столь строго детерминирована, как это имеет место среди хорошо изученных нами млекопитающих. А это значит, что мы оказываем на интимную жизнь и проистекающую от нее репродукцию фауны Мирового океана гораздо большее влияние, чем нам представляется.
Длительные, непредсказуемые и полные неведомых опасностей поиски, острое соперничество и яростные битвы с конкурентами, искусные приемы соблазнения и перемены пола, утомительные брачные игры и прелюдии – как же долог путь к заветному продлению себя в потомках, – но дело-то до сих пор не сделано! Даже успешно пройдя все испытания и приготовления, претендентам на увековечивание себя в потомстве еще только предстоит выдержать последнюю и решающую проверку на способность завершить наведение моста через последние метры (или сантиметры) пропасти, отделяющей яйцеклетки от сперматозоидов.
Следующие четыре главы посвящены исследованию великого многообразия способов обеспечения возможности для совершения спермой самца финишного рывка к заветным яйцам самки. У одних видов это сопряжено с интимной близостью, у других скорее напоминает работу служб комплектации заказов интернет-магазина: сперма и икра выметываются в турбулентные воды моря, а там перемешаются и решают вопрос оплодотворения без участия производителей. Такой дистанционный подход лишь в жидкой среде и возможен – и, вероятно, только так на ранних стадиях эволюции и проистекало половое размножение. (Вспомните об этом в следующий раз, когда поймаете на себе клейкий взгляд подмигивающей вам особи противоположного пола.) Но начнем мы с более привычного нам метода оплодотворения яйцеклеток через доставку спермы внутрь или на поверхность организма самки при помощи так называемого копулятивного органа, любезно предоставленного природой в распоряжение самца. Если кто-то не понял, что кроется за этим мудреным наукообразным термином, поясню: у человека функцию копулятивного органа выполняет пенис, он же мужской половой член – первопричина превеликого множества тревожных расстройств, десятилетий самообмана психоанализом и неуклонно скатывающегося к полной и бесповоротной безвкусице дизайна легковых автомобилей. Но в жизни морской фауны пенис часто исполняет еще более интересные и причудливые роли.
ПРИЧУДЫ СЕКСОМОРЬЯ: ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
.
Важнейшим предназначением пениса у морских животных может являться реализация функционала внутреннего оплодотворения или, как у кальмаров, оплодотворения,
Самкам внутреннее оплодотворение также выгодно – как до, так и после секса. В частности, у них появляется возможность для придирчивой отбраковки неподходящих половых партнеров и их спермы. При внешнем (экстракорпоральном) оплодотворении икры подобное невозможно, поскольку волны и/или течения беспорядочно перемешивают сперму и икру (хотя у некоторых видов сами яйцеклетки обладают избирательностью по отношению к сперматозоидам, но об этом позже).
И для самцов, и для самок секс при помощи пениса открывает расширенные возможности для постановки процесса оплодотворения под свой контроль. Но он же и всячески осложняет процесс совокупления (да и жизнь в целом).
Сам факт, что проникновение (пусть даже частичное, как у некоторых видов) полового органа самца в нутро самки оказалось наиболее выигрышной стратегией совокупления, выглядит удивительным. Ведь у самцов многих видов остроконечные, ороговевшие, а то и вовсе рогатые головки пенисов проникают в тело самки на изрядную глубину и несут с собой риски инфицирования и травматических повреждений внутренних органов партнерши. Проникновение внутрь организма чужеродных тел вообще-то в нормальных условиях небезосновательно считается серьезной угрозой для здоровья потерпевших (вспомним о паразитах). Вдобавок далеко не у всех видов морской фауны принят подход «сунул-вынул и бывай». У очень многих акт совокупления с проникновением самца в самку носит затяжной характер и требует достаточно длительного пребывания пары в состоянии предельной интимной близости, часто в весьма неловких позах, что делает занятую любовью парочку беззащитной перед хищниками.
Не верите – спросите у самца королевского стромбуса[28].
На залитом ярким солнечным светом мелководье Карибского моря эта приметная улита доживает порою и до тридцатилетнего возраста, выращивая к тому времени на себе впечатляющую витую раковину до 35 сантиметров длиной. Вне брачного периода самцы и самки этого вида ведут полностью независимое и обособленное существование, таская на собственном слизистом горбу добровольно взваленные на него увесистые дома-трейлеры и попутно поедая придорожные, точнее, придонные водоросли. Но как только приходит пора спаривания, они начинают искать общества друг друга и собираются иногда весьма многочисленными группами. Да вот незадача: имея за спиной, вернее на спине, огромный и надежный персональный известковый бункер-бомбоубежище, довольно проблематично вступить в тесный контакт с особью противоположного пола. Впрочем, это только так кажется, поскольку у самца стромбуса есть готовое решение – впечатляющей длины выдвижной пенис, так называемый жезл.
В действии этот жезл выглядит как потревоженный дождевой червь, только черный и толщиной с карандаш: извиваясь по-всячески, этот змий выползает из-под раковины самца и зигзагами находит путь по донному песку к сводчатой входной дверце в задней части раковины самки. А сразу за нею и расположены внутренние покои ее генитальной полости, где и происходит оплодотворение яиц.
Но это отнюдь не легкая, а очень даже рискованная прогулка{133}: вытянувшийся почти на полкорпуса из-под раковины самца к домику самки ползучий жезл-червячок рискует стать легкой добычей крабов и прочих хищников, бдительно следящих за телодвижениями потенциальных жертв. Так что при ближайшем рассмотрении любая зрелая мужская особь стромбуса с большой вероятностью оказывается инвалидом с частично ампутированным пенисом, пострадавшим при исполнении репродуктивного долга. Впрочем, увечья подобного рода у этих моллюсков, как и у многих других, не носят необратимого характера. Со временем эти гигантские улиты заново отращивают пенисы не короче отхваченных хищниками.
Ну а пока стромбусы сражаются с крабами за сохранение при себе погонных дециметров отращиваемых ими шлангов, представители некоторых других видов не щадят своего мужского оружия на междоусобных дуэлях за право воспроизвестись в потомстве именно на отцовских ролях.
ФЕХТОВАНИЕ НА ФАЛЛОСАХ
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
Вот пришла бы киношникам-макаронникам в голову мысль вместо штампованных вестернов с замыленными ковбоями снять экшен с плоскими червями в главных ролях… Совсем другое кино получилось бы!
В волшебном морском царстве мужское достоинство, полученное плоским червем в дар от природы-матери, – единственное и незаменимое оружие. Двое соперников просто сходятся в честном поединке и схлестываются своими могучими мужскими клинками в беспощадном поединке за главенство, и каждый так и норовит насадить другого на свой кукан.
Только в отличие от человеческих дуэлей, где проигравший обычно расплачивается жизнью, плоские черви ставят своей задачей не убить соперника, а, напротив, высечь из него искру жизни.
Самые сноровистые в природе фехтовальщики эти плоские, как блин, черви: в честном поединке один на один они оспаривают право… осеменить противника{134}. Дело в том, что эти сражающиеся на пенисах беспозвоночные – синхронные гермафродиты. Обитают они на мелководье в тропических широтах, в частности на барьерных рифах Океании. На протяжении большей части жизни они медлительно и изящно скользят над самым дном за счет волнообразных движений внешних кромок тела. Но учуяв открывшуюся возможность спариться, плоские черви преображаются и раскрываются во всей красе.
Демонстрируя впечатляющую спортивную форму, эти почти что двумерные создания проворно вздымаются королевскими кобрами. Балансируя на хвостовых частях тела, они резко отрывают передки от песка, встают на дыбы и обнажают свои прозрачно-белые двуглавые пенисы, которые в научных кругах метко окрестили стилетами. Раскачиваясь взад-вперед, каждый из бойцов высматривает уязвимое место на теле противника, прежде чем ринуться в атаку. Будучи беспозвоночными, они извиваются и изгибаются под немыслимыми углами и кажутся такими же текучими, как окружающая среда, так что подвижность их ограничена лишь предельной длиной тела. Многие выпады цели не достигают: соперники ловко парируют удары друг друга или не менее ловко уворачиваются от них. Никто не хочет быть пронзенным, и ленточки их тел плоятся рябью, струятся, напряженно изгибаются, свиваются в пружину и распрямляются в стремительном ударе, скручиваются и извиваются, расправляются и ускользают на новую позицию… И выносливость этих червей не менее поразительна, чем их же изворотливость: схватка может продолжаться вплоть до часа, а по ее завершении на теле обоих бойцов часто остаются колотые раны. Весьма жестокая стратегия спаривания, если учесть, что у представителей этого вида имеется всё необходимое для куда более щадящего самооплодотворения. Так почему они вместо этого устраивают гладиаторские бои?
Выясняется, для начинающих плоских червей осеменить самого себя – задача не из легких{135}. Яйца и сперма у многих видов хранятся в разных полостях тела, что делает самооплодотворение сложнейшим гимнастическим упражнением. Недавнее исследование прозрачных плоских червей вида
На счастье червей, этот рискованный трюк они держат про запас на совсем уж черный день. При наличии же возможности для спаривания эти полупрозрачные существа благополучно протыкают друг друга ближе к хвосту – и надобность в самопальном пирсинге головы отпадает. Получается, что впечатляющий акробатический аттракцион со складыванием пополам отнюдь не предпочтительный способ осеменения. В целом, имея такую возможность, большинство червей-гермафродитов, включая вышеописанного сверхгибкого гимнаста, предпочитают себя не осеменять. Самооплодотворение, похоже, припасено в их репертуаре действительно на самый крайний случай, когда фаллос-стилет просто некуда больше воткнуть, а от семени распирает – и уж во всяком случае, столь пронзительно острым их пенис сделался в процессе эволюции не ради возможности воткнуть его себе же в голову… Впрочем, к этому вопросу мы вернемся чуть позже и рассмотрим его с теоретической точки зрения. Пока же отметим, что старое доброе смешение генов – это именно то, ради чего природа и придумала оплодотворение через спаривание и размножение половым путем. И этот способ остается предпочтительным и для самых что ни на есть плоских и примитивных червей, поскольку помогает разнообразить генофонд популяции и избегать негативных последствий инбридинга (не говоря уже о такой его крайней форме, как самооплодотворение). Синхронный гермафродитизм в этом плане – хорошее подспорье, поскольку избавляет от необходимости искать партнера противоположного пола: любой подойдет. Паре герма-фродитов остается только определиться, кто из них сегодня исполняет роль самца, а кто – самки.
Впрочем, перед представителями некоторых видов и эта дилемма не стоит, поскольку у них практикуется взаимное оплодотворение посредством одновременной передачи спермы к яйцам в обоих направлениях. Морские зайцы[29] – похожие на картофелины с глазками беспанцирные брюхоногие моллюски – способны и вовсе выстраиваться в длиннющие цепи{136} и заниматься сексом «паровозиком», вставляя расположенные спереди пенисы в находящиеся в задней части тела впереди идущих особей влагалища. У некоторых средиземноморских видов плоских червей распространено совокупление «валетом»: каждая из составивших пару особей вводит свой пенис в женскую полость партнера, и таким образом они образуют своеобразную петлю положительной обратной половой связи. При таком взаимном оплодотворении мужские и женские гениталии обеих особей играют присущую им от природы роль, но при этом сразу оба спаривающихся животных исполняют функции и самца, и самки одновременно.
Но всё-таки непревзойденными мастерами жанра остаются виды вроде плоских червей – фехтовальщиков на пенисах: влагалище как таковое у них отсутствует и сперма отгружается абы куда в полость тела. Ученые теперь ломают головы, строя гипотезы о логике подобной эволюции: то ли такое осеменение посредством прокола позволяет обойти некие защитные механизмы или барьеры, сформировавшиеся в женской части организма партнера (например, какие-то пробки, оставленные предыдущими самцами), то ли это средство обойти избирательность самих женских гениталий, которым может быть свойственно отторгать «неприглянувшуюся» сперму? Подробнее об этом – в следующей главе. Сейчас же ограничимся констатацией факта, что, презрев преграды, особи этих видов просто вонзают в тело обоеполых партнеров свои стилеты и заносят в него свой семенной материал, а затем расслабляются, не сомневаясь: там это добро не пропадет – и их сперматозоиды отыщут дорогу к скоплению заждавшихся оплодотворения яиц{137}.
Голожаберные моллюски всё оттуда же, из Океании, прикалываются еще круче. В 2013 году исследователям удалось пронаблюдать за спариванием представителей одного из их видов рода
У всех вышеописанных приемов, практикуемых синхронными гермафродитами (от обоюдного оплодотворения до травматичного осеменения через проколы), есть важнейшая общая характеристика: из формулы репродуктивных отношений вычеркивается наиболее энергозатратный компонент – сугубо женские особи. У прочих видов, вне зависимости от специфики процессов спаривания и/или оплодотворения, заканчивается всё тем, что именно на самок ложится бремя вынашивания яиц и выхаживания молодняка. Самцы же, напротив, отделываются минимальными затратами энергии и времени (редкие исключения, когда отцы вынашивают и/или охраняют оплодотворенные яйца, лишь подчеркивают непреложность этого правила у подавляющего большинства остальных видов). Для гермафродитов же любой акт спаривания – это возможность оплодотворить и/или быть оплодотворенным. С энергетической точки зрения значительно выгоднее выступать
У тех видов гермафродитов, которые практикуют по-настоящему обоюдное оплодотворение, таких как некоторые морские окуни, особи изначально согласны на исполнение обеих ролей, но лишь при условии, что никто из партнеров не жульничает. Так что у них в ходу тактика «услуга за услугу» сродни взаимному почесыванию спин: сначала один из партнеров выметывает немного икры, а другой выпускает на нее немного молок, а затем они меняются ролями. И это может повторяться неоднократно, так что оба попеременно и в противофазе участвуют в нересте в роли самки и самца, тщательно перемешивая свои взаимно дополняющиеся гаметы. При таких схемах оплодотворения каждый из партнеров добровольно принимает на себя часть бремени материнства в обмен на возможность оплодотворить и чужие яйцеклетки на правах отца.
В других подходах изначально заложено куда больше коварства. У тех же австралийских плоских червей, которые протыкают себе головы стилетами, как подозревают ученые, в секрете мужских желез, помимо спермы как таковой, содержится еще и некое вещество, отбивающее у осемененного партнера всякую охоту отторгать полученную инъекцию сперматозоидов. Хитрые биохимические коктейли, отметим, в составе эякулятов не редкость. Даже у банальных домашних мух самцы с их помощью временно парализуют оплодотворяемых самок. В случае плоских червей вердикт относительно того, что именно помимо сперматозоидов содержит впрыскиваемый ими себе в голову эякулят и какое действие это вещество оказывает, до сих пор не вынесен, но вполне вероятно, что это некий гормон, резко повышающий вероятность успешного оплодотворения{140}.
Подобные стратегии самообслуживания распространены достаточно широко. Даже виды плоских червей со значительно более «дружелюбной» системой спаривания ведут себя далеко не столь цивилизованно, как это может показаться на первый взгляд. Возьмем, к примеру, тех же средиземноморских плоских червей, спаривающихся «валетом». Каждый из партнеров вроде бы радушно принимает в себя семя другого. Но едва пара расцепляется и расплывается, обе гуттаперчевые особи складываются пополам и пытаются отсосать из себя и выплюнуть{141} только что отложенную в них сперму. К их чести, делать это они стараются хотя бы тайком от недавнего партнера.
Однако мощности их встроенному пылесосу для вычистки спермы недостает, в частности, из-за того, что головка сперматозоида оснащена шипами, которые, вероятно, и развились на ней в процессе эволюции специально для того, чтобы противостоять подобным оральным посягательствам{142}. У тех видов, самцы которых протыкают тела самок своими стилетами где попало, сперматозоиды, напротив, максимально гладкие и незамысловатые по форме, чтобы им проще было проскользнуть к икре.
В общем и целом фехтовальщики на пенисах демонстрируют самый эгоистичный подход к репродукции из всех описанных видов, поскольку каждая особь настырно претендует на исполнение роли самца и отчаянно сражается за то, чтобы пронзить оппонента своим стилетом как можно прицельнее. Дело в том, что у некоторых видов уколы в разные части тела далеко не равнозначны: нужно отложить сперму именно туда, откуда она гарантированно доберется до яиц. Таким образом, нанеся расчетливый удар в нужную точку, плоский червь достигает своей цели – оплодотворяет яйца другого, а сам получает возможность выйти из боя неосемененным и тем самым избавить себя от хлопотного бремени заботы об оплодотворенных яйцах.
Редкие виды могут похвастаться такой гибкостью и ловкостью в обращении со своими пенисами, как черви-фехтовальщики. Тем более что на ранних этапах эволюции фаллосы были куда более жесткими и, можно даже сказать, закостенелыми.
ИСКОПАЕМЫЕ И РЕЛИКТОВЫЕ ПРИЧИНДАЛЫ
У древних морских животных пенисы были жесткими, и такими же они остались у типичных современных реликтовых видов. Даже не просто жесткими, а по-настоящему твердыми. Самцы доисторических панцирных рыб отряда антиархов орудовали парой чисто костяных крюков, выдвигаемых из-под пластин панциря. Этими «щипцами» самец обхватывал самку с боков за генитальные пластины очень грубой фактуры (один палеонтолог даже сравнил их с «терками для сыра»{143}), а самка, как на текстильную липучку, прилепляла к себе этот парный копулятивный орган партнера. Так, обхватив друг друга ручками, древние рыбы и совокуплялись в позе пары, танцующей кадриль. Это сделанное в конце 2013 года открытие отодвинуло датировку появления у позвоночных внутреннего оплодотворения в невероятную глубину веков – как минимум до рубежа в 385 миллионов лет до н. э. Но еще на 40 миллионов лет древнее первые дошедшие до нас ископаемые пенисы, чей возраст 425 миллионов лет. Такова датировка доисторической окаменелости, однозначно идентифицированной в качестве мужского полового органа, – и эта находка воистину производит впечатление. Впрочем, так и положено действовать на воображение истории обнаружения древнейшего пениса.
Как и в большинстве сказок с фаллическим подтекстом, и в этом случае не обошлось без колоссального извержения. Взорвался древний вулкан где-то на территории современной Великобритании и исторг в небо массу пепла. И стал этот пепел оседать на прибрежном мелководье, которое в ту эпоху находилось чуть восточнее границы между современными Англией и Уэльсом. Не будучи в курсе надводного катаклизма, тысячи обитателей моря внезапно оказались окутаны густыми клубами мельчайшей пыли, которая тут же стала их облеплять и стремительно схватываться вокруг тел твердой коркой. Так и попали они в капсулы-западни, на стенках которых в мельчайших деталях – до усика и трещинки – запечатлелись их слепки. А в результате долежали до наших времен эти «капсулы времени» с посланиями-слепками образцов морской фауны давно канувших в Лету.
Капсулы хранились в нераспечатанном виде, пока палеонтологи не были уверены в своей способности расшифровать письма-вложения, ведь любая попытка неосторожно нарушить их целостность была чревата уничтожением хрупких данных об анатомическом строении тел представителей древних видов. Теперь, однако, существуют технологии, адекватные задаче расшифровать содержимое: ученые получили возможность послойно – с шагом в 20 микрон (в несколько раз тоньше волоса) – стачивать срез окаменелости, делать снимки каждого среза – и по их совокупности восстанавливать при помощи специальных компьютерных программ полную трехмерную модель анатомического строения особи, находившейся внутри образца. В результате столь кропотливой реконструкции удалось воссоздать все детали древних организмов – усики-антенны, отростки, используемые для кормления, сегменты тела, фасеточные глаза и – что нас в данном случае, собственно, и интересует – ярко выраженный фаллос у одного воистину выдающегося именно благодаря этому вида.
Достаточно ли внушительным был этот орган? Более чем, раз открывшие этот вид палеонтолог Дэвид Сайветер из Лестерского университета и его коллеги из Оксфорда, Лондона и Йеля не придумали для этого ископаемого вида лучшего таксономического названия, чем
И десять с лишним лет спустя после своей невероятной находки Сайветер всё никак не может поверить в то, что именно ему теперь по праву принадлежат лавры первооткрывателя древнейшего на планете пениса. Даже для столь тертого палеонтолога обнаружение ископаемого мужского полового органа (как и любого другого фрагмента или даже отпечатка мягких тканей доисторического животного) – невероятная редкость и несказанная удача. Ну не сохраняются они обычно так долго и в такой целостности. А вот в этих окаменелостях слепки сохранились идеально, и ученые изучают их самым доскональным образом – до мельчайшего членика, реснички, жаберной мембраны… И вдруг, добравшись до половой системы, обнаруживают огромный пенис.
Изучением древнейших ракушковых рачков – остракод – Сайветер занимался десятилетиями, прежде чем сделал в 2003 году свое потрясающее открытие. Тысячи видов этого отряда ракообразных сохранились до наших дней, причем обитать остракоды могут как на океаническом глубоководье, так и в ближайшей к вашему дому стоячей луже. Внешне они похожи на креветку внутри боба фасоли. Только двустворчатая раковина-боб у них очень нежная, часто прозрачная, а вырастает взрослая особь, в зависимости от вида, до размера от макового семечка до шарика для пинг-понга. Наружу из створок выдвинуты две тонкие, как волосок, антенны: одна плавательная, вторая осязательная. Будучи весьма преуспевающим и многочисленным классом ракообразных в современности, остракоды одновременно являются и самыми вездесущими представителями членистоногих в осадочных породах: вся палеонтологическая летопись повсеместно буквально усыпана вкраплениями их характерных двустворчатых домиков. Однако до удивительного открытия Сайветера ученые и надеяться не могли на получение слепков мягких тканей из древних отложений, а тут вдруг разом – полное строение тела и целый пенис в придачу. Вот так по результатам исследования единственной окаменелости и было получено неопровержимое доказательство, что был и у членистоногих свой Адам-прародитель.
Благодаря этому открытию мы знаем теперь, что сохранившиеся до наших дней остракоды ведут свою долгую родословную от древнейших ракообразных, обладавших впечатляющим мужским достоинством, отлитым в камне и запечатленным в веках. Обсуждая их современные виды, Сайветер, кстати, отмечает, что у некоторых из самцов копулятивный аппарат занимает до трети длины тела.
То есть представьте – это как если бы у мужчины ростом 180 см между ног болтался член длиною 60 см. Точнее, двучлен, потому что у остракод пенис – парный орган. Сайветер объясняет, что такой копулятивный орган – гемипенис, если по-научному – развился в процессе эволюции, судя по всему, из пары конечностей, отсюда и расположение двух концов по бокам тела. Как следствие, среди самцов остракод встречаются левши
Но как, интересно, особь длиною в пару миллиметров ухитряется производить сперматозоиды куда крупнее слоновьих? Ученые теряются в догадках. Чтобы справиться с двумя такими вьюнами, рачку приходится каким-то образом сворачивать их внутри себя в плотные бухты, как какие-нибудь причальные канаты, а затем, пристроившись к столь же миниатюрной самке, стравливать их из себя в нее – по одному через каждый пенис. Для выполнения второй задачи у самца развилось специальное приспособление, похожее на велосипедный насос; у самки, в свою очередь, имеются два влагалища-приемника этих макаронин, где они снова укладываются в бухты наподобие порционной вермишели.
На мой вопрос, задействуют ли самцы свои пенисы поочередно, Сайветер ответил: «Нет, сменный график работы не предусмотрен».
Иными словами, секс у остракод подобен выстрелу из двустволки дуплетом: оба пениса синхронно выпускают монструозные сперматозоиды в парные генитальные отверстия самки. Что примечательно, никаких специфических требований в части причаливания природа на пару не накладывает. Самец может пристроиться к самке по-разному – и брюшко к брюшку, и со спины, и сзади. Так что можно даже составить весьма креативную «Камасутру» этих ракообразных. Главное требование: самка должна всего лишь раскрыть створки раковины и принять в себя начинку от самца.
Легко сказать «всего лишь раскрыть». Створки раковины остракод смыкаются настолько плотно, что рачки выдерживают воздействие желудочного сока хищных рыб и выходят «на волю» с их испражнениями целыми и невредимыми. Так что если самка не в настроении, изнасиловать ее у самца никак не получится. Поэтому самцам остракод приходится добиваться от самок согласия; отсюда, вероятно, и выдающиеся представления, которые они устраивают в период ухаживания.
Каждую ночь сразу же с наступлением темноты верхние слои Карибского моря наполняются голубоватыми переливчатыми вспышками, которые мерцают, струятся и угасают на фоне черных вод. Источник этого морского звездопада – тысячи самцов остракод, изливающих жидкий свет из особых желез, расположенных у них в головах. При этом в морской воде происходит двухкомпонентная реакция, как при застывании эпоксидного клея: при смешивании с морской водой секреция остракод начинает ярко светиться голубым: это самцы приманивают самок. В процессе эволюционного развития древний и сложный механизм биолюминесценции у каждого вида трансформировался по-своему, и в результате по характеру чередования вспышек можно определить вид особей, которые их излучают{145}, – такая вот световая азбука Морзе у этих рачков. Покинув свои придонные убежища, самцы в означенное время всплывают до определенного уровня глубины и расцвечивают водный столб фейерверками, превращающими темные воды в подобие «Звездной ночи» Ван Гога{146}.
Если приманка срабатывает, на устроенное самцами световое шоу сплываются самки со всей округи и выбирают подходящих самцов, видимо, по переливам оставляемых ими в воде дорожек-следов. Но перерывами между вспышками могут воспользоваться затаившиеся во мраке вод самцы-перехватчики, и тогда самка достается не тому, чьим светом поначалу прельстилась. Но вне зависимости от того, кому достанется самка, – самолично выбранному фавориту или пронырливому вору, – результат будет один: оплодотворение впечатляющей парой пенисов.
У большинства видов остракод самки затем откладывают оплодотворенные яйца на дне или иной подходящей поверхности, у меньшинства – вынашивают их, а у отдельных избранных видов даже вылупившиеся мальки какое-то время продолжают развиваться внутри специальной выводковой сумки матери, пока как следует не оформятся, чтобы иметь возможность постоять за себя. И хотя пролонгированный внутриутробный материнский уход является большой редкостью, сегодня мы можем с уверенностью датировать появление первых видов животных, практикующих его 450 миллионов лет. Таков возраст открытого Сайветером с коллегами вида остракод, которому они дали название
ГУТТАПЕРЧЕВЫЕ ПАЛКИ
С какого-то момента эволюция пенисов свернула с пути усовершенствования жестких конструкций и пошла по пути выработки всё более разнообразных и гибких форм. Для этого потребовались колоссальные адаптации. Ведь без серьезных инженерных усилий{148} трудно выработать что-либо достаточно твердое, чтобы оно проникало вглубь плоти самки, и в то же время достаточно эластичное и износостойкое, чтобы выдерживать многократные семяизвержения. Чем гибче член и чем дальше он по своему строению от классического костяного, тем больше поз для совокупления он позволяет принимать и тем проще прятать это фамильное сокровище от недругов (к числу которых безоговорочно относятся и встречные водные потоки), когда пенис не при деле. То есть оптимальным решением для обитателей морских глубин было бы полное втягивание пениса в себя, чтобы он не нарушал гидродинамической обтекаемости тела в воде.
Однако далеко не всем рыбам такая опция доступна. Многие вынуждены влачить свою половую оснастку «за бортом», да еще и под острыми углами, что иногда реально мешает им стремительно ускользать, например, от хищников. В частности, гуппи и родственные им гамбузии являют один из примеров рыбок, которым свойственно внутреннее оплодотворение, осуществляемое через длинный шип анального плавника самца, так называемый гоноподий. С точки зрения самки гамбузии, чем длиннее гоноподий, тем привлекательнее самец{149}, а вот с точки зрения самца всё не столь однозначно: чем более впечатляющим мужским арсеналом он оснащен, тем труднее ему ускользать от голодных хищников, поскольку этот выдающийся гоноподий тормозит разгон.
Морские млекопитающие, напротив, благополучно адаптировались к требованиям гидродинамики и выработали у себя втяжные фаллосы, которые не только помогают им быстрее плавать, но и включены в контур терморегуляции всего организма – и это попросту необходимо видам, проводящим уйму времени то в ледяной воде, а то и вовсе на прибрежном льду. Действительно, разве кому-то из самок нужны эскимо на палочке вместо горячих пенисов? Вот потому у самцов ластоногих предусмотрена еще и возможность втягивать пенисы внутрь себя для разогрева – в дополнение к трем главным стратегиям мягкого проникновения или внедрения в самку, давно выработанным сухопутными млекопитающими.
Люди и прочие приматы, равно как и кони, и броненосцы, и даже примкнувшие в этом отношении к млекопитающим некоторые виды черепах, весьма элегантно решают вопрос посредством эрекции надувного пениса («надувной», если что, это общепринятый в науке термин). Подобного рода мужские члены действуют по принципу нагнетания гидравлического давления за счет притока крови в губчатую ткань, в результате чего разбухают и отвердевают. Здесь-то и начинается самое забавное: вопреки интуитивной логике, чтобы вздыбиться в полную мощь, пенису нужно прежде сдуться до минимума и совершенно расслабиться. Лишь этим достигается полное расширение просвета пронизывающих его артерий (которые обычно находятся в зажатом состоянии). И вот тогда под напором крови, наполняющей пористую ткань, обвисшая дряблая сосиска превращается в могучий таран. Чтобы не лопнуть под многократно возрастающим внутренним давлением, надувной пенис ведет себя, с инженерной точки зрения, в точности как иглобрюх{150}, а именно – раздувается, тем более что коллагеновых волокон поперечного плетения в его тканях для этого более чем достаточно.
У некоторых млекопитающих пенисы, напротив, имеют в основе кость под названием «бакулюм»[30], или
Ластоногие и белые медведи прихватили с собой это земное наследие, вернувшись к морской среде обитания, и теперь по праву гордятся там самыми могучими эрекциями среди всех видов. Моржи так и вовсе рекордсмены мира по длине пенисной кости, достигающей полуметра и более. Тонкие, изящно изогнутые, цвета слоновой кости моржовые бакулюмы даже и внешне напоминают слоновьи бивни. Однако, заботясь об обтекаемости, морж, как и большинство самцов морских животных, держит эту красоту втянутой внутрь тела вплоть до самого начала совокупления.
Наконец, киты и дельфины (подобно земным быкам и кабанам) располагают пенисами на основе жилисто-хрящевой ости, благодаря которой их половые органы постоянно находятся на «полувзводе». Подобный фиброэластический пенис обеспечивает оптимальный баланс жесткости с гибкой упругостью плюс возможность моментального перехода в эрегированное состояние. Также эластичность обеспечивает гибкую подвижность органа при внушительной длине, а это как нельзя кстати и для игривых дельфинов, и для гигантских китов (все они, не будем забывать, относятся к одному и тому же отряду китообразных).
Некоторые виды дельфинов славятся впечатляющим либидо и занимаются сексом ради секса, а не только ради воспроизводства. Делается ли это ради удовольствия и развлечения или ради установления социальных связей и утверждения своего места в иерархии? Тут возможны варианты. Например, юные самцы предаются однополому сексу промежду собой, что способствует формированию уз и сплочению стада, но может служить и средством выяснения отношений и установления главенства. Те же самцы, повзрослев, будут частенько объединяться в банды с целью скоординированных облав на самок и их загона в «корраль» для последующего совокупления, иногда подозрительно напоминающего групповое изнасилование.
Внезапно нарушив обтекаемость своих форм, возбужденные дельфины высовывают из генитальных щелей похожие на остроконечные коровьи языки пенисы и принимаются на ощупь искать этими увесистыми саблями подходящие отверстия в телах друг друга, вводя их поочередно в различные полости всех подвернувшихся партнеров. В процессе гомосексуальных половых актов между самцами дельфинов учеными зафиксированы проникновения пенисом в генитальные щели и анальные отверстия партнеров, а также случаи межвидового секса между представителями близкородственных видов дельфинов.
Будучи самыми, вероятно, раскрепощенными распутниками в подводном царстве, дельфины всячески разнообразят позы: совокупляются и в горизонтальном, и в вертикальном положении, под водой и на поверхности; игривая парочка может затормозить, а может, напротив, заниматься сексом на полном ходу, вспенивая воду могучими хвостами и получая острые ощущения еще и от скорости. А вот пролонгированный секс дельфинам неведом: эякуляция у них наступает столь же быстро, как и эрекция, и на весь половой акт уходят секунды. Однако скорострельность самца дельфина распространяется и на время восстановления: через считанные минуты после эякуляции он снова готов к совокуплению – и способен в таком режиме безостановочно заниматься сексом в течение 30–40 минут подряд.
Аналогичная свобода фаллического самовыражения присуща и крупным китам. Доктор Филип Клэпхэм из NOAA поначалу изучал китообразных в Атлантике, к востоку от мыса Кейп-Код, а заодно проводил экскурсии для туристов и в ходе одной из них впервые стал свидетелем полового акта крупных китов. В ходе весенней миграции к северу вдоль берега североатлантические гладкие киты собираются в окрестностях Кейп-Кода и порою еще как там резвятся. «Однажды, – вспоминает Клэпхэм, – стою я себе на верхней палубе, отдаю распоряжения, где их высматривать, рассказываю об истории эволюции китов, и тут вдруг самец с самкой всплывают и начинают этим заниматься прямо у борта». Брюхо к брюху, прямо у самой поверхности, и длинный красно-розовый ствол члена самца был виден при их сближении совершенно отчетливо.
На нижней палубе, прямо под Клэпхэмом, стояли мать с пятилетним сыном, и от тел совокупляющихся китов их и вовсе отделяли всего два-три метра.
«Мальчик у матери спрашивает: „Мам, а что это они делают?“ А та, не растерявшись, отвечает: „Спасают китов, милый“. Просто блеск!»
Но самая любимая история о китовом сексе у Клэпхэма другая. Правда, очевидцем в данном случае был не он сам, а его друг и коллега Брюс Мэйт, директор Института морских млекопитающих Университета штата Орегон. Серые киты, как и гладкие, также весьма склонны к эксгибиционизму категории 18+. «В Мексике, – рассказывает Мэйт, – туристы любят высматривать в море этих суперзвезд масштаба Pink Floyd, и те часто их „вознаграждают“ живыми выступлениями».
Отслеживая самку серого кита к западу от Калифорнийского полуострова, Мэйт вслед за ней невольно попал на прелюдию к сексу втроем (самка плюс два самца, пол которых был очевиден). Мэйт подплыл вплотную к самке, чтобы пометить ее биркой, но тут за ней как раз погнался самец и загнал прямо под лодку ученого. Или же самка решила, что под таким прикрытием самцы на ее честь не посягнут. Кит, однако, намека не понял. Подплыв к самке бок о бок, он перевалился на бок и внезапно вывалил свой чудовищных размеров пенис прямо в надувную лодку исследователя. «Этот гигантский фаллос тыкался в дно лодки, пытаясь нащупать генитальное отверстие самки, – со смехом рассказывает Клэпхэм. – Мэйт говорит, что в тот момент на него вдруг снизошло озарение… Он понял, что сидит в самой большой в мире влагалищной диафрагме». – Рассказывая эту байку, Мэйт признает: «Пришлось изрядно попрыгать, чтобы увернуться от прямого попадания. В той ситуации мне было не до съемки на камеру, но теперь бы я и тысячу баксов не пожалел за фото или видео с места того происшествия».
Даже сэр Дэвид Аттенборо[33] настолько вплотную к личному знакомству с дикой живой природой, вероятно, никогда не приближался.
Очень и очень много занимаясь сексом, киты и дельфины плодовитостью при этом отнюдь не отличаются. Даже двойни у китообразных рождаются крайне редко, а в подавляющем большинстве случаев их самки, как и женщины, приносят по одному отпрыску раз в несколько лет. У гладких китов, например, самка обычно беременеет, вынашивает и рожает дитя раз в 3–5 лет, а у кашалотов еще реже.
Секс при помощи пениса имеет и свои недостатки, особенно у живородящих видов, самки которых вынашивают потомство во чреве. Вместимость матки строго ограничена. Беременность изматывает самок, и после рождения детей им требуется перерыв на восстановление организма (а у таких видов, как кашалоты, самка к тому же еще и несколько лет занята вскармливанием «грудничка»). Таким образом, низкая детородная способность всех крупных живородящих – от китов до моржей и акул – означает, что эти виды животных подвергаются значительно большему риску истребления в результате открытой на них охоты. У некоторых видов китообразных, кроме того, низкий уровень воспроизводства сочетается со сложной социальной системой{151}, что делает эти виды особо уязвимыми перед лицом китобойного промысла, а также и других неблагоприятных антропогенных факторов, включая загрязнение среды обитания, и может серьезно затруднять восполнение популяций после их оскудения.
Когда приходит время для совокупления с целью реального оплодотворения, попасть пенисом во входное отверстие женских половых путей мало, нужно еще и обеспечить прохождение спермы по ним. Анатомическое строение внутренних органов у самок некоторых видов китообразных очень усложнено и включает весьма запутанную систему ходов и тоннелей, и к этому вопросу мы еще вернемся более детально. У таких видов для успешного оплодотворения от пениса и сперматозоидов требуется немалая изворотливость, чтобы преодолеть все изгибы и повороты женского влагалища. Пенис подлиннее в таких ситуациях приходится как нельзя кстати, но и спермы желательно засылать побольше. Североатлантические гладкие киты в этом плане молодцы: каждый за раз отгружает по полтонны, что является рекордом мира по производительности мужских яиц. Но они не единственные китообразные с огромными шарами. У относительно небольших, размером и весом с человека, самцов морских свиней яйца весят 3–4 кг, что составляет 4–6 % от общей массы тела. То есть у них на выработку спермы выделено в сто с лишним раз больше ресурсов, чем у мужчины (если судить по относительному весу). Поскольку всё в природе определяется целесообразностью, должна быть и не менее весомая причина для развития у представителей этого семейства китообразных столь мощной фабрики спермы. Возможно, такой причиной является жесткая конкуренция за самок между самцами.
О брачном поведении многих видов китообразных нам известно до обидного мало, однако размеры мужских яиц у любых животных, насколько нам известно, практически всегда отражают уровень конкуренции спермы. Учеными выдвинута гипотеза, что производительность самцов по сперме прямо пропорциональна остроте конкуренции между ними. Иными словами, «гонка вооружений» на этой ниве наблюдается у видов, для которых характерна интенсивная и беспорядочная половая жизнь при отсутствии у самцов каких-либо средств реального контроля над спариванием самок с другими самцами.
На противоположном полюсе находятся виды, у которых немногие доминантные самцы монополизируют доступ к самкам; в этом случае верх над конкурентами одерживается не за счет превосходства в количестве произведенной спермы, а за счет физической силы и навыков ее применения в боях с соперниками. Последние исследования показывают, что у ряда видов встречается и более сбалансированный компромиссный подход, при котором затраты на оснащение себя всем необходимым для победы в битвах, предшествующих совокуплению, – огромные бивни, острые клыки, массивное тело и т. п. – естественным образом дополняются выработкой в себе качеств, способствующих победе в битвах сперматозоидов за яйцеклетки
ДОЛГО ЛИ, КОРОТКО ЛИ… КОНЕЦ ОДИН
На одном полюсе спектра океанической фаллометрии лежит (точнее, едва торчит) генитальный сосочек самцов некоторых рыб, таких как керчаки{152}. Прыщик, а не пенис, однако и его хватает для откладывания спермы внутрь самки: для этого самец подчаливает к ней, взяв на абордаж длинным анальным плавником с крюком на конце ости, и, плотно прижавшись своим прыщиком к ее дырке, передает самке свою сперму. На другом полюсе мерения членами мы имеем рекордсмена мира по многим показателям – синего кита, чудовище с фаллосом длиною до трех с половиной метров.
Не удивительно, что сверхдлинные пенисы привлекают всеобщее внимание, в том числе и ученых. Широко дискутируется и в академической, и в популярной литературе вопрос о плюсах и минусах длинных мужских членов, причем в основном с позиции их приемлемости и желанности для самок. Кто бы сомневался в том, что женские предпочтения – важный фактор отчасти даже естественного отбора самцов по признаку длины (а также формы) полового члена. Вот только, в отличие от того что пишут в бульварных дамских журналах, публикующих пространные статьи с «исследованиями» взаимосвязи между длиной пениса и получаемым женщиной физиологическим удовольствием, в природе женские предпочтения, в том числе и в отношении пенисов, обусловлены прежде всего не его типоразмерами, а показателями выживаемости потомства, которые зависят в первую очередь от качества генетического материала обладателя фаллоса.
Конечно, для самок внушительные размеры мужских гениталий (как и звучный басовитый голос) могут служить косвенными признаками хорошей физической формы претендента на спаривание. Тут всё в точности так же, как у павлинов: способность самца отрастить пышный и цветистый хвост служит косвенным подтверждением его отменного здоровья и физической крепости, позволяющих половозрелой особи тратить силы еще и на подобное украшательство. Так поколение за поколением последовательной селекции со стороны самок по признаку внушительности размеров первичного полового признака приводит в итоге к неуклонному удлинению мужских членов в среднем по популяции.
Тут всё логично: чем длиннее ствол, тем ближе к яйцеклеткам исторгается сперма и тем выше вероятность успешного оплодотворения. Так что обладатели длинных удов имеют преимущества перед соперниками в силу одного только факта наличия у них такого достоинства, особенно если речь идет о видах, у которых самка совокупляется с несколькими самцами поочередно: чем ближе к цели выпущены на старт твои сперматозоиды, тем больше у них шансов первыми пересечь финишную черту.
Однако при бесконтрольном и ничем не сбалансированном действии подобных критериев естественного отбора мы получаем популяцию сначала «половых гигантов» по признаку размеров пениса, а затем самцов-инвалидов, которым переросшее мужское достоинство мешает нормально исполнять прочие функции. Плохие танцоры получаются из половых гигантов. Не забыли еще пример чрезвычайно одаренной природой рыбки гамбузии? Напомню: платой за переросшие пенисы для их самцов становится снижение мобильности и способности ускользать от хищников, что и ставит верхнюю планку на пути отбора мужской популяции по этому критерию.
Это не к тому, что невероятных по размеру фаллосов в природе не существует, а к тому, что главным критерием всё-таки должно служить соотношение величин пениса и тела его обладателя. Так мы хотя бы уравниваем шансы на получение справедливых и объективных сравнительных оценок, условно говоря, усоногих рачков с синими китами, а заодно расцвечиваем картину проводимых нами параллелей. К примеру, у среднестатистического тридцатиметрового синего кита с пенисом длиной три метра соотношение пенис/тело составляет 1:10. У человека (пальцем не показываем) – 1:13, если верить статистике, согласно которой средняя длина эрегированного или растянутого в невозбужденном состоянии мужского пениса составляет 13–14 см при среднем росте 180 см. По этому показателю киты человека опережают, но не сильно, на грани статистической погрешности измерений. А вот если мы начнем мериться письками с беспозвоночными – опять же по относительной шкале, – тут они нам отгрузят полную корзину.
Как уже отмечалось выше, у остракод мужской копулятивный орган по длине соотносится с телом как 1:3. Тельца самцов-остракод заключены в твердые ракушки, отсюда и потребность в гибком щупе, позволяющем выползать из-под собственной брони и проникать под броню самки. У самца красавиц-улиток королевского стромбуса – та же проблема: ближе, чем на полкорпуса, к самке не подобраться чисто физически. Но никто из ранее описанных видов не сравнится с мировым рекордсменом по этой части. Если бы фаллометрия входила в программу Олимпийских игр на правах вида спорта, то в его правилах непременно было бы прописано нечто наподобие того, что содержится в правилах современного десятиборья. То есть для победы было бы недостаточно обладать самым длинным относительно тела пенисом, он должен быть еще и самым проворным, гибким, подвижным, прыгучим и т. п.
Для знакомства с претендентом на звание самого ловкого и атлетичного в мире пениса самого по себе явно мало посещения трибун затапливаемого приливом бассейна. Нужна к тому же предельная наблюдательность, чтобы, оказавшись на месте состязания, обратить внимание не на летучих рыб-прыгунов в высоту и не на крабов-скороходов, а на мелкие белые наросты, которыми инкрустированы камни в зоне прилива. В этих миниатюрных иззубренных конусообразных домиках обитают мелкие рачки, практически всю свою взрослую жизнь проводящие в праздном созерцании – в положении лежа навзничь – за тем, как полощутся в набегающих и отступающих потоках вод знамена и транспаранты их членов (не забывая при необходимости их смачивать в лужицах, чтобы не иссохли). Если вы отдыхали на море, легко их узнаете при следующей встрече по характерным белесоватым коническим выступам на боковинах пирсов и волноломов, прибрежных скалах и даже выброшенных в полосу прибоя останках черепов горбатых китов… Как увидите, так сразу и не забудьте вежливо поздороваться, ведь перед вами не кто-то, а усоногий рачок – обладатель самого большого (относительно размера тела) полового члена на планете Земля.
И да не введет вас в заблуждение их более чем скромная наружность! Внутри твердой и мелкой на вид скорлупки их раковины таится такая эпическая сила, что достанет на преодоление немереных расстояний до любой ракушки-крохотульки, ставшей предметом вожделения. Главное, наблюдайте за ними пристально и неотрывно – и вы непременно уловите момент, когда из-под домика самца из расселины посередине медленно начнет выползать прозрачный, с конической головкой червячок – и потянется к самке. А дальше – ловите момент: главное, не упустить тот миг, когда этот поначалу медленно развертывающийся фаллос вдруг одним рывком выпрастывается вперед на восемь корпусов относительно длины тела самого рачка. Даже Чарльз Дарвин (при всей его склонности к материалистическому объяснению всего сущего) не смог подавить в себе толики первобытного удивления при виде столь потрясающего торжества мужской природы и оставил по поводу усоногих в своих трудах следующий отзыв: «И хоботообразный пенис у них развит волшебно»{153}.
Усоногие, будучи близкими родственниками крабов и креветок и отдаленными сородичами щедро одаренных остракод, отказались, однако, от самой идеи подвижного образа жизни. Проплавав несколько недель в толще воды в статусе личинок, они затем оседают на твердую поверхность – будь то донные камни или панцири черепах – и больше с места не сходят. При этом приклеиваются они ко дну головой, ногами кверху, а тело защищают наслоениями жестких пластин. Почувствовав приток воды, рачки начинают сучить лапками, подгребая к себе частицы пищи, а при отливе, если оказываются на поверхности, захлопывают люк, чтобы сохранить влагу внутри в ожидании следующего прилива. Но вот ведь загвоздка для усоногих: практически все их виды (за исключением представителей семейства
При всей косности неподвижного обитания в жестко закрепленных на местах домиках, усоногие рачки сохранили способность гибко соизмерять длину своих ползучих пенисов с интенсивностью волнения. В поставленных экспериментах рачки, перенесенные из штилевых условий в штормовые, быстро адаптировались к ним посредством укорачивания и утолщения половых отростков, которым в новом виде сильные течения становились нестрашны; и наоборот, перенесенные в спокойные воды обитатели штормящих берегов также достаточно оперативно начинали выпускать длинные и утонченные половые щупальца. Правда, «оперативно» в данном случае не значит «мгновенно»: в среднем на такую адаптацию у усоногих уходит около пяти месяцев. Но что еще удивительнее, эти же исследования выявили у них способность не только к трансформации фаллосов, но и к постепенному изменению формы собственных тел.
ЗА КАДРОМ
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
В мире совокупления кальмаров секс вполне может выглядеть как похлопывание по спине. По крайней мере у относительно мелководных видов. О глубоководных мы поговорим отдельно, поскольку с ними особая история. У большинства кальмаров (как раз тех, мясо которых попадает нам на стол), к примеру, самец полагается на модифицированное четвертое левое щупальце, так называемый гектокотиль, для доставки своего добра самке. Эта узкоспециализированная конечность у разных видов выглядит очень по-разному; общее у всех гектокотилей – отсутствие обычных присосок ближе к концу щупальца, вместо которых часто имеются так называемые ламеллы – небольшие мясистые складки, которыми самцы удерживают и передают самкам сперматофоры.
У осьминогов, также располагающих гектокотилями, концевой отрезок этого органа заполнен пещеристой тканью, обеспечивающей эрекцию и, как следствие, возможность его введения в мантийную полость самки. И вместо того, чтобы подобно большинству кальмаров просто нашлепывать пакет со спермой на самку снаружи, осьминог вводит свое щупальце-пенис (у них на эту роль отряжена третья правая конечность) в сифон самки и доставляет его прямо к яйцеводу. Соответственно, секс у осьминогов сопряжен с маневрированием и требует более продолжительного физического контакта между самцом и самкой. Для самцов это не всегда заканчивается благополучно: известны случаи удушения самками доноров спермы{155}. Возможно, именно этим и объясняется, почему многие самцы осьминогов предпочитают совокупляться «на расстоянии вытянутой руки» или же сзади сверху с наскока – дабы не угодить в излишне крепкие объятия партнерши.
У кальмаров, напротив, крупный возбужденный самец, завидев самку, ничего не опасается, а начинает весь переливаться цветовыми узорами по всему телу, как бы флиртуя, а затем спаривается с нею в одной из двух возможных поз – либо голова к голове, либо бок о бок (последняя поза регулярно наблюдается у обыкновенных кальмаров). Во втором случае самец протискивает конец четвертого правого щупальца в раструб самки, приподнимает ее поудобнее и четвертым левым щупальцем впечатывает свои сперматофоры куда-нибудь на мантию. У других видов сперматофоры могут наматываться самке на голову или шею и даже помещаться в специальную складку-приемник рядом с клювом. Место размещения самцом пакетов со спермой на теле самки зависит от вида, но может широко варьироваться и в пределах одного вида кальмаров, что свидетельствует в целом о неразборчивости самцов этих головоногих в данном отношении. Сам по себе акт передачи сперматофоров у кальмаров происходит стремительно, буквально в мгновение ока (подозреваю, что это инициатива самок, поскольку с концом щупальца, введенным в полость мантии через единственный сифон, самка едва ли чувствует себя комфортно). А после этого самка получает возможность использовать полученную сперму для оплодотворения яиц по мере их вызревания и выхода из яйцевода.
Однако наблюдения за обыкновенным (европейским) кальмаром показывают, что у этого промыслового вида шустрые и проворные самцы подобными ухаживаниями и сложностями не заморачиваются, а, как их сородичи-каракатицы, просто обрушиваются на самок пикирующими бомбардировщиками, едва увидят, что те недавно разродились яйцевой капсулой. Когда в поле зрения самца появляется самка с характерной выпуклостью, указывающей на то, что на руках (промежду щупалец) у самки имеется готовая к оплодотворению яйцевая капсула, самец непринужденно извлекает откуда-то из глубин собственного организма ворох сперматофор и пытается всучить их обремененной самке, доставив пакеты максимально по адресу, то есть поближе к яйцевой капсуле. Полагаясь на скорость и проворство, эти живчики пытаются навязать самкам свою сперму без оглядки на ситуацию – не только в присутствии бдительного крупного самца, но даже в процессе совокупления самки с ним. Прямо как ловкие уличные карманники, только не обчищающие, а пополняющие сумочки дам собственными ценностями.
Просто представьте себе подобную сцену в баре. Мужчины незаметно лепят дамам пакетики со своим сильнодействующим ДНК-материалом на спины поверх одежды или подсовывают их куда-нибудь под подол. При этом для женщин зона риска быть походя оплодотворенной имеет радиус около метра: всякий самец, оказавшийся на расстоянии вытянутой руки, является источником высокоуровневой угрозы подобного неприметного сексуального насилия.
А вот у глубоководных кальмаров гектокотиль, как ни странно, отсутствует вовсе{156}. Годами механизм передачи спермы самкам самцами этих гигантских хищников оставался окутанным плотной завесой тайны. Ученые лишь теоретизировали, что, возможно, самец доставляет сперматофоры самке при помощи так называемого терминального органа – длинного полого отростка, ведущего наружу от его спермохранилища. Но убедиться воочию, что это именно так, а также выяснить, как именно происходит передача сперматофор, не удавалось. У всех кальмаров тело и внутренние органы окружены толстой защитной оболочкой – мантией, – и наружу из нее с одного конца высунуты лишь голова да руки-щупальца. Вот и считалось, что, вероятно, если самец способен притянуть к себе самку голова к голове, как это наблюдается у других видов кальмаров, то, возможно, длины терминального органа ему хватает для передачи сперматофор – и тогда это действительно пенис кальмара.
Некоторые интригующие ниточки фактических свидетельств на такую возможность явственно указывали. Во-первых, у некоторых видов кальмаров мужской терминальный орган был однозначно длиннее мантии, то есть способен дотянуться до самки. Во-вторых, в желудке мертвого кашалота были найдены непереваренные останки сомкнутых замком клювов{157} самца и самки гигантского кальмара именно того вида, который заведомо лишен гектокотиля{158}. Эта находка служила хорошим, но лишь косвенным подтверждением гипотезы спаривания голова к голове (а также коварства кашалота, заглотившего парочку посреди акта совокупления; всё-таки секс – опасное занятие, поскольку притупляет бдительность). Но поскольку прямых наблюдений за совокуплением глубоководных кальмаров не имелось, утверждать наверняка, что оно происходит с помощью терминального органа в роли пениса, было по-прежнему невозможно.
Но в июле 2006 года ученым наконец удалось увидеть работу этого органа, получившего с тех пор уже официально титул пениса, во всей красе.
В окрестностях Фолклендских островов научной экспедиции посчастливилось поймать на крюк и извлечь с километровой глубины гигантского кальмара. В результате перепада давлений головоногое, лежа на палубе, явственно билось в предсмертных конвульсиях, а биологи, не дожидаясь, когда оно испустит дух, приступили к вскрытию мантии с целью изучения его внутренностей. После рассечения и разведения кромок защитной мантии ученым предстал характерный бледный терминальный орган, достававший как раз до края защитной ткани, и они пометили в блокнотах, что выловили самца. До этого момента никаких неожиданностей не было.
И вдруг прямо на глазах у изумленных гидробиологов этот могучий член стал удлиняться, набухать и затвердевать. Вытягиваясь, он преспокойно вышел из створа мантии, миновал голову с гигантским глазом и сравнялся по длине с вытянутыми хватательными щупальцами моллюска. Это эквивалентно тому, как если бы мужчина достал вставшим пенисом до кончиков пальцев поднятых над головой рук (притом что неэрегированный член доставал бы ему «всего лишь» до колен).
Видимо, агонизирующий кальмар решил развеять напоследок всякие сомнения в том, что при жизни был истинным половым гигантом, отсюда и фантастическая предсмертная эрекция. В итоге замеров выяснилось, что при длине мантии около 40 сантиметров полная длина вытянутого терминального органа у него вдвое больше, то есть этого пениса ему за глаза хватает не только для передачи самке сперматофор при совокуплении, но и для выхода на второе место в книге мировых рекордов по длине мужского полового органа относительно длины тела (абсолютный рекорд усоногих, вероятно, в исторической перспективе побит не будет).
И в том же году другое открытие еще более укрепило уважение, которое мы теперь питаем к глубоководным кальмарам как к обладателям гигантских надувающихся пенисов.
В 2006 году и вторично в 2012 году, используя дистанционно управляемые глубоководные аппараты, ученым удалось заснять на видео две пары кальмаров в процессе совокупления{159}, причем вели себя эти особи в обоих случаях весьма беззастенчиво и продолжали заниматься своим делом, невзирая на яркий свет подводных софитов и шум моторов. Проанализировав полученные кадры, Хенк-Ян Ховинг из Центра океанологических исследований имени Гельмгольца в Киле и Майкл Веччионе из Смитсоновского института стали свидетелями той еще демонстрации акробатических способностей кальмаров. Оказывается, пара у них совокупляется «валетом» (в позе 69), самец располагается сверху, но обращен при этом спиной к самке, тоже лежащей на спине. Так ученые познакомились с длинным терминальным органом в деле. И надо сказать, «дело» это оказалось весьма нешуточным.
Для того чтобы в полной мере оценить гимнастическую гибкость этих гигантских головоногих моллюсков, представьте себе такую аналогию: мужчина лежит сверху, спиной к животу и головой к ногам женщины, лежащей также на спине; в процессе эрекции мужчина непринужденно перекидывает член себе через плечо, заводит его себе под спину и входит в лежащую под ним партнершу. То есть речь идет о пенисе длиной со всё тело самца, способном в состоянии эрекции вставать на задний мостик, чтобы проникнуть в самку.
На отснятом видео терминальный орган самца отражает огни прожекторов съемочного аппарата и потому похож на химический фонарь – «светящуюся палочку», дугой вздымающуюся из-под темно-пурпурной мантии. Самец плотно притягивает самку к себе тройными объятиями. Даже находясь в кольце трех пар щупалец, не менее бархатистая и пурпурная самка с видимым безразличием продолжает дрейф бок о бок с самцом и внешне никак не выражает своего восторга его способностью к столь изощренно-гимнастическому введению в нее своего полового органа.
Засвидетельствовать факт эрекции у глубоководного кальмара было очень важно по двум причинам. Во-первых, как уже сказано, у самца оказался чертовски длинный пенис – второй по соотношению с длиной тела среди всех животных и наидлиннейший в абсолютном выражении среди всех подвижных беспозвоночных планеты. Во-вторых, увидев механику его действия, ученые получили ответ на вопрос, как именно самцы тех видов головоногих, которые лишены гектокотиля, передают сперму самке. Или в некоторых случаях – другому самцу{160}.
Изучая хранящиеся в его коллекции образцы, Ховинг периодически с удивлением обнаруживал в мантиях самцов впечатанные в них сперматофоры, но было непонятно, произошли они от других самцов или же имело место самоосеменение. Второй вариант отнюдь не исключался: при подъеме с глубины и обусловленной им декомпрессии самцы кальмаров вполне могли беспорядочно эякулировать и лепить пакеты со спермой куда ни попадя, в том числе и на самих себя. Чтобы как-то разрешить эти сомнения, Ховинг и его помощники повторно отсмотрели сотни часов видеозаписей, накопившихся по результатам погружений дистанционно управляемых подводных аппаратов со съемочным оборудованием. Выяснилось, что самцы на них увешаны внедренными сперматофорами с той же частотой, что и самки (визуально определять светлые сперматофоры на значительно более темных телах кальмаров оказалось делом не самым трудным). Таким образом, любвеобильные кальмары-самцы вовсе не склонны к дискриминации по половому признаку при выборе особей в партнеры для спаривания.
В непроглядной черной тьме морских глубин, где половые партнеры подворачиваются редко и разделены огромными расстояниями, самцу, видимо, не так-то просто определить, кто ему попался на пути – самка или другой самец, а потому самцы не жалеют сперматофоров на осеменение любого встречного сородича, ведь лучше по ошибке одарить своим семенем другого самца, чем упустить случай оплодотворить самку. Так вот и осеменяют, похоже, кальмары-самцы всех подряд просто на всякий случай.
Тем же креативным подходом – сравнением музейных образцов с кадрами видеосъемки – Ховинг и Веччионе воспользовались для подтверждения теории, что на хронике подводных парных акробатических упражнений запечатлено именно совокупление. У хранящейся в музее женской особи одного из глубоководных видов сперматофоры были обнаружены глубоко в мантии, в месте смыкания внутренних поверхностей щупалец. Именно туда, судя по видео, самец и вводит свой терминальный орган, так что и здесь всё сходится. Однако последний этап сексуальной эстафеты кальмаров по-прежнему окутан завесой тайны: мы до сих пор не имеем понятия, как именно сперматозоиды из «врученных» самке пакетов добираются до ее яйцеклеток. Но и в этом вопросе у Ховинга наметились подвижки. Среди его последних интереснейших открытий – то, что сперматофор одного из видов кальмаров обладает… способностью к принятию решения{161}. На выходе из внутреннего канала терминальный орган реагирует на перепад давления, пакет раскрывается и высвобождает пачку сперматозоидов (т. н. сперматангий), которым предстоит после этого пробуравить себе путь вглубь плоти самки. Сперматангий содержит миллионы сперматозоидов, и часть так или иначе добирается с места внедрения под мантию до места оплодотворения. У тех видов кальмаров, самки которых имеют карманы для хранения спермы, сперматозоиды мигрируют или перемещаются туда. У некоторых видов самцы умеют доставлять сперматофоры прямо внутрь полости мантии, и там сперматозоиды оплодотворяют яйцеклетки, поджидая их на выходе из яйцевода. А вот в случае отложения сперматофоров на хвосте или затылке женской особи сперматозоидам приходится преодолевать долгий и тяжелый путь до яйцевода или даже еще глубже – до самого выхода из яичников.
Как им всё это удается – очередная тайна, поставленная перед учеными этими морскими «супермоллюсками», как их называет Ховинг. Ну а чем они не «супер»? Различные представители отряда кальмаров умеют среди прочего: выпрыгивать из воды и пролетать небольшую дистанцию по воздуху, подобно летучим рыбам; маскироваться на местности лучше любого спецназа; видеть практически в кромешной темноте своими огромными и сложно устроенными глазами; светиться; ну и, конечно, эрегировать пенис до длины, сопоставимой с длиной собственного тела. Никакой супермен таким комплексом сверхчеловеческих способностей похвастаться не может.
Но при всей впечатляющей длине их мужских половых членов кальмарам далеко до чудес ловкости пениса, которые демонстрируют подводные фокусники из числа их дальних головоногих сородичей-аргонавтов.
ЧЛЕНОМЕТАТЕЛИ-КАМИКАДЗЕ
Плоские черви устраивают фехтовальные поединки на пенисах, кальмары состязаются в ловкости и гибкости невероятной длины выдвижных фаллосов, при помощи которых они налепливают на самок свою сперму, а кое-кто из самцов – обитателей океанических видов – и вовсе научился как стрелой из лука или метательным копьем поражать самок в самое яблочко своими… отрывными пенисами.
Аргонавты[34] – весьма необыкновенный род осьминогов, презревших традиционный для других представителей этого отряда головоногих придонный образ жизни и отдавших предпочтение свободному плаванию в поверхностных слоях пелагиали океанов и морей. Самки аргонавтов – особи довольно приметные благодаря характерным раковинам с тончайшими стенками, из которых они высовывают, пошевеливая, свои изящные щупальца и за которые эти моллюски получили обиходное название «бумажные кораблики». Полупрозрачная, белая с перламутровым отливом раковина самки аргонавта по форме напоминает слепленную воедино и закрученную на конце спиралью внутрь пару створок морских ушек[35], вот только служит это хрупкое сооружение из застывшей секреции специальных желез самки не столько домиком для нее самой, сколько инкубатором для ее оплодотворенных яиц. Тело самки аргонавта с раковиной жестко не связано, как это имеет место у двустворчатых моллюсков или морских улиток, но это не мешает ей уютно свиваться клубком в своем хрупком домике и регулировать его плавучесть путем изменения степени сжатия запертого под куполом раковины воздуха, который самка сама туда и заправляет по мере необходимости щупальцами, захватывая пузырьки с поверхности перед новым погружением.
Крупным осьминогом самку аргонавта никак не назовешь: максимальная длина ее тела вместе с раковиной и вытянутыми до предела щупальцами не превышает полуметра. Но на фоне карлика-самца она выглядит великаншей. Лишенные раковин самцы аргонавта длиной два-три сантиметра (самые «матерые» вырастают до 3,5 см) никакой робости перед превосходящими их размерами на порядок (а объемом и массой тела, соответственно, на три порядка) самками не испытывают. Как к этому относятся сами самки – сказать трудно, но любая из них рискует утром проснуться со странным ощущением от засаженного ей по самые жабры и всё еще шевелящегося отрывного пениса.
Да-да, аргонавты-самцы без колебаний расстаются со своим мужским достоинством, метко выстреливая им в самок с изрядного расстояния и таким образом осеменяя их дистанционно. Следует отметить, что у этих мальцов-стрельцов гектокотиль – не просто самое длинное из рук-щупалец, он длиннее всего тела половозрелого самца. До решающего броска это оружие хранится в свернутом виде в специальном колчане под левым глазом. Но как только пробьет час и появится возможность – забегая вперед, первая и последняя в жизни отважного аргонавта, – самец, извлекши из футлярчика, разматывает свой любовный конец и с отрешенностью дзен-буддиста отсекает и отпускает от себя{162} самое ценное, что имел, дабы удалиться на покой. Гектокотиль теперь должен сам постоять за себя и завершить последний рывок к лону самки. Исполнивший свою миссию самец вскоре умрет, а самка продолжит жить и спариваться снова и снова, но пронзившее ее мантию копье отсеченного пениса навсегда останется в ней саднящей занозой… Впрочем, дальше начинаются разночтения в интерпретации того факта, что у женских особей находят внутри мантии вошедшие туда из-под низу множественные гектокотили разных самцов. Вроде бы это указывает на возможность оплодотворения яиц одного и того же завода сразу несколькими самцами. Но уверенности в этом нет. Половая жизнь этих обитающих в открытом океане осьминогов по-прежнему таит в себе много загадок. И обманывали они нас в прошлом не единожды.
Впервые обнаружив эти отрывные мужские члены в полости тела самок, зоологи ошибочно приняли их за представителей совершенно отдельного рода червей-паразитов и дали этому роду название
Что нам теперь доподлинно известно, однако, так это то, что аргонавты не единственный род морской фауны, чьи самцы отстреливают мужские причиндалы ради продления рода. И кое-кто делает это с куда большим изяществом, не превращая ритуал в харакири, поскольку способен к регенерации половых органов. Любому известно, что морские звезды отращивают себе новые лучи, а ящерицы – хвосты взамен утерянных. Но всё это детские трюки, которые блекнут на фоне способности к регенерации оторванного пениса. Уточню: не просто регенерации, как в случае повреждения или частичной ампутации, а выращивания с абсолютного нуля нового боекомплекта мужских половых органов. Один из видов обитателей моря, между прочим, способен проделывать это регулярно и даже ежегодно.
У многощетинковых кольчатых червей рода пало́ло, морских сородичей обычных дождевых червей, раз в году полнолуние дает старт массовым сборищам на сексуальные оргии, завершающиеся через некоторое время полным отрывом переполненных спермой или яйцами хвостовых сегментов самцов и самок, отделяющихся от головных сегментов и отправляющихся засеивать своими гаметами акваторию и продолжать род. Такое частичное самопожертвование во имя секса называется эпитокией{163}.
Головная часть червя остается на дне, а обезглавленная хвостовая всплывает к поверхности, как аварийная спасательная капсула с затонувшей подлодки. Всплывший эпиток (часть тела без головы, задействованная в размножении) обладает, на ее счастье, собственными органами чувств – подобиями глаз, реагирующих на свет, – благо они у этих червей наличествуют в достаточном количестве (по паре на каждый сегмент). Благодаря этому обремененная гаметами хвостовая часть благополучно всплывает к поверхности и вываливает свой груз в общий пул спермы и яиц, доставленных туда другими особями, точнее, их всплывающими хвостовыми отсеками. Тем временем на дне головные части приступают к регенерации отстреленных хвостов. Процесс восстановления занимает обычно несколько месяцев, после чего особь способна повторить весь цикл заново, и многие черви успешно проделывают это из года в год{164} (а иногда и по нескольку десятилетий кряду).
А вот близкородственные пало́ло многощетинковые же нереиды не отделяют от себя вызревшие половые органы, а сами полностью превращаются в них{165}. Рыбакам и аквариумистам, вероятно, хорошо знакомы пережившие подобную метаморфозу черви, поскольку люди часто используют их в качестве наживки или корма для рыбок-невольниц. Во Вьетнаме они еще и у местных жителей почитаются за деликатес. На мелководье и в устьях рек всего мира ими массово кормятся птица и рыба. Но именно метаморфозы, претерпеваемые ими на пути полового созревания и размножения, делают нереид по-настоящему уникальным семейством. Главное и самое разительное преображение происходит у этих червей при вызревании. Это, по сути, другая форма эпитокии – всеобъемлющая: никаких всплывающих капсул или хвостовых отсеков с вызревшими гаметами; червь от и до преображается в половой орган – наполненную спермой или яйцами оболочку размером с собственное тело.
Рожденные ползать по дну черви-нереиды готовятся взмыть к поверхности на нерест: сотни лапок-щетинок превращаются в лопатки-весла; пищеварительный тракт атрофируется, и вся полость тела заполняется спермой или яйцами; на переднем сегменте отрастает необходимая вызревающим мускулистым пловцам пара больших, обращенных вперед глаз. Но вот трансформация завершена, и нереидам остается дождаться полнолуния. С восходом холодного ночного светила, будто по команде, мириады нереид синхронно отрываются от донного ложа, взлетают к поверхности – и лопаются, взрываясь фейерверками спермы и яиц. И эта гибельная, но эффектная массовая оргия становится апофеозом трагедии полового созревания с заведомо летальным исходом.
И тут мы наконец подошли к единственному представителю фауны, самцы которого способны регулярно отращивать себе новые пенисы{166} взамен утраченных при спаривании, практически безо всяких ограничений. Знакомьтесь:
Будучи синхронными гермафродитами со взаимным оплодотворением, два слизняка тесно координируют свои действия в процессе спаривании. Первым делом они сближаются и нащупывают генитальные отверстия друг друга, видимо, чтобы не промахнуться. Затем пара чуть расползается и перестраивается, притыкаясь правыми боками, рожками к хвостам параллельно друг к другу. Пристроившись поудобнее и как следует примерившись, партнеры одновременно начинают вводить друг в друга пенисы. Еще минута – и готово: оба осеменены. Улитки начинают расползаться с места совокупления, вытягивая друг из друга пенисы, а те растягиваются и растягиваются между раздвигающимися телами, как две резинки-тянучки, истончаются и удлиняются невероятно. Наконец сначала один, а следом и другой слизняк высвобождают свои до предела растянутые шланги из тел друг друга – и ползут прочь, волоча за собою использованные половые принадлежности, похожие на шагающие пружинки, которые, заигравшись, не поделили дети. А спустя считанные минуты оба просто скидывают этот обременительный сверхнормативный багаж и принимаются отращивать новые, не растянутые до непригодности пенисы.
Спариваются, обмениваются спермой, получив свое, расползаются, унося каждый свой пенис. Вроде бы всё достаточно цивилизованно, но… так это выглядит лишь до тех пор, пока не рассмотришь секс этих слизняков под микроскопом. Тут только начинаешь понимать, насколько липкая природа у этого обоюдного проникновения.
Оказывается, головка пениса сплошь покрыта рядами загнутых в обратную сторону острых шипов. Эта щетина действует как липучка, начисто выскребающая сперму из генитального отверстия партнера при вытягивании пениса. Есть, конечно, риск вычистить и часть собственной, только что занесенной спермы, но в целом такой сценарий маловероятен, а основное назначение чистящего ершика с шипами на головке члена – на обратном пути вычистить из половых путей сперму соперников-предшественников, которых могло быть немало.
Обитают эти скользящие по дну красавцы среди уютных коралловых рифов. Изобилие возможностей для совокупления в сезон спаривания приводит к острой конкуренции спермы в популяции этих «наполовину самцов». Отсюда и длинный фаллос для максимально глубокого внедрения собственной спермы, и набухшая головка-репей для выскребания ранее отложенной чужой спермы, – очень удобно и практично в таких условиях.
Множественные пенисы, на самом-то деле, в море не такая уж и редкость, и у некоторых видов самцы даже щеголяют несколькими штуками одновременно.
ВДВОЙНЕ ОДАРЕННЫЕ
Эякуляция – могучая сила в живой природе. Но у самцов акул{167} она скорее похожа на течь из крана с изношенной прокладкой, чем на струю брандспойта. Поэтому им нужно как-то компенсировать недостаточный объем исторгаемых выделений усилением пикового напора впрыска, то есть превратить свой пенис в некое подобие водяного пистолета. Поскольку копулятивные органы у акулы парные, самец имеет возможность стрелять с обоих плавников.
На первый взгляд мужские внешние половые органы самца акулы – так называемые птеригоподии, или класперы, – весьма похожи на обычный пенис млекопитающих, но на самом деле они представляют собой просто отростки брюшных плавников с желобками посередине. Построены эти удлиненные псевдопенисы из кальцинированной хрящевой ткани, с возрастом делающейся всё тверже.
Расположенные у основания хвоста под брюхом самца птеригоподии формой напоминают пару сосисок, что могло бы сразу навести ученых на мысль об истинном назначении отростков. Но изначально исследователи почему-то сочли, будто самец использует псевдопенисы лишь для того, чтобы поудобнее ухватить самку и притянуть ее к себе, – отсюда и вводящее в заблуждение английское название «класперы»[36]. На самом деле не смыкаются и не защелкиваются две створки этой «застежки» вовсе. Взамен самец использует свои птеригоподии строго поочередно для введения в клоаку самки, где они надежно становятся на якорь.
Пара мужских органов отчетливо просматривается у самца акулы с самого рождения. Но у новорожденных акулят класперы еще мягкие и обвислые. По мере созревания молодых самцов эти сосиски-висюльки удлиняются, подтягиваются к телу, затвердевают и становятся похожими на две огромные сигары. У некоторых видов акул птеригоподии полностью вжаты в подбрюшье для улучшения обтекаемости. Но и в этом случае самец не может спрятать свою характерную пару органов внутрь. Так что в следующий раз, будучи в океанарии и стоя в подводном тоннеле с прозрачными сводами, обратите внимание на строение тела проплывающих акул сразу за брюшными плавниками: самцов вы научитесь вычислять сразу же.
Столь характерного внешнего полового признака у какой-нибудь золотой рыбки вы, между прочим, не найдете. Эти декоративные карасики, как и множество других пород рыб – от тресковых до лососевых, – прячут свои первичные половые признаки куда глубже акул. Но на то акулы и хрящевые рыбы, чтобы разительно отличаться от более современных костных: у них весь скелет состоит из хрящей – того самого материала, из которого у нас сделаны лишь ушные раковины, носовые перегородки да соединительные ткани суставов (а у костных рыб, как и у людей, весь скелет состоит из кальцинированной костной ткани, на то они и костные). Пути эволюционного развития костных и хрящевых рыб навсегда разошлись в глубокой древности – около сорока миллионов лет тому назад, и в наши дни класс хрящевых рыб представлен в океане лишь акулами, скатами и химерами. И вот различные их представители как раз и донесли до современности впечатляющие образчики наружной половой амуниции.
Самец белой акулы, например, может при длине тела около трех с половиной метров похвастаться парой класперов длиной до метра каждый. Так что именно самцы белых акул сделались настоящими порнозвездами морского царства животных: их очень любят снимать выпрыгивающими из воды на фоне закатного солнца или преследующими какого-нибудь морского котика и наводящими ужас на зрителей не только страшными челюстями, но и парой огромных белых класперов.
Изучение репродукции акул – также область специализации не для слабонервных: крайнее разнообразие плюс высочайшая степень скрытности этих животных гарантирует нам, что завеса тайны до конца никогда не развеется. Акул и скатов насчитывается свыше 1 200 видов. И почти половина этих хрящевых рыб{168} обитает на глубинах в 200 метров и более. О большинстве этих глубоководных видов мы не знаем практически ничего, не говоря уже об особенностях их половой жизни. Известно только, что им присуще внутреннее оплодотворение, а значит, для продолжения рода самцы должны физически спариваться с самками и эффективно орудовать своими класперами.
Доктор Дин Граббс из Университета штата Флорида изучает репродукцию акул уже двадцать лет. За это время он успел убедиться, что при введении самцом одного из класперов в полость клоаки самки (единого канала и для введения семени самцом, и для вывода из организма отходов жизнедеятельности, и для выметывания потомства у большинства видов хрящевых рыб) створки клоаки приоткрываются, как ладонь, а потом снова свертываются в «кулачок». Класперы у части видов дополнительно оснащены, по выражению Граббса, «щадящей якорной системой», а у некоторых и не особо щадящей – с остроконечными крюками на конце. (Как минимум, у одного вида современных акул – синей – стенки влагалищ-клоак в процессе эволюции сделались особо толстыми и прочными, что, вероятно, стало ответной реакцией на острые концы мужских причиндалов.) Такое «якорение» очевидным образом помогает самцу оставаться в причальном доке самки, пока не разгрузится.
Поскольку класпер всего лишь изогнутое продолжение хрящевой ости брюшного плавника, напрямую он никакой трубкой (наподобие уретральной) с хранилищем спермы не соединен. Имеется только урогенитальный сосочек в клоаке самца рядом с основанием класпера, из которого и выделяется сперма. Поэтому, в отличие от млекопитающих, у которых мужская эякуляция происходит прямо из отверстия на кончике пениса, у самца акулы сперма доставляется по желобку класпера самотеком. И процесс этот был бы крайне медленным, если бы не хитрый гидродинамический «наддув».
У основания класперов по обе стороны от урогенитального сосочка имеется по небольшому выпускному жиклёру, каждый из которых присоединен к длинному внутреннему пузырю, идущему вдоль всего брюха самца акулы. У молодняка этот пузырь доходит лишь до середины груди, а у зрелых особей – до самых жабр. «Решив заняться делом, – рассказывает Граббс, – зрелый самец мышечными сокращениями создает в пузыре разрежение, и тот заполняется морской водой, как воздушный шарик, через те же отверстия-жиклёры». Затем самец входит в самку, как правило,
Редкую возможность наблюдать воочию (и без особых помех) за их сексом несколько раз предоставили ученым усатые акулы-няньки, обитающие на относительном мелководье в теплых широтах. Секс у акул-нянек{169} проистекает так, что издали совокупляющуюся пару можно принять за гигантский медный штопор, образованный двумя (как минимум) переплетенными и скрученными телами: это самец, удерживая самку зубами за один из двух крупных грудных плавников, обвивается вокруг нее. Ухищрение не проходит бесследно. Наличие аналогичных шрамов от укусов на грудных плавниках самок акул других видов – от синих до тигровых – свидетельствует о распространенности такого подхода к спариванию у надотряда акул в целом. Судя по всему, без столь болезненных приемов самцам затруднительно поставить самку в позу, удобную для совокупления.
Итак, крепко ухватив партнершу зубами за крылообразный грудной плавник, самец мощным движением хвоста, как рычагом, опрокидывает самку набок, или навзничь, или даже головой вниз – иными словами, приводит тело в такое положение, чтобы открывался доступ к брюшной части, ведь клоака у самок акул и скатов расположена там же, где у самцов, – между брюшными плавниками. Поставив партнершу в нужную ему позу (нередко с помощью напарника, помогающего удерживать самку в удобном для самца, но противоестественном для нее самой положении), самец вводит ей в клоаку тот класпер, который ему удобнее, и производит слив воды со спермой. Всё-таки есть своя фишка в наличии двух членов.
Нелегкая борьба с упирающейся самкой и необходимость насильственно приводить ее тело в необходимое положение, казалось бы, свидетельствуют о том, что ее имеют против воли. И как тут не пожалеть бедную рыбку? Но вот что странно: чем дальше заходят приемы самца из арсенала садомазо, тем больше самка похожа на податливую и даже на всё согласную. В отдельных видах, самцы которых кусаются в порывах любовной страсти особо агрессивно, у самок на грудных плавниках даже выработались специальные защитные слои для минимизации вредных последствий укусов. Но по мере утолщения самками «брустверов» самцы отращивают зубы всё длиннее и острее. У мелких акул и многих скатов, в частности у хвостоколов, самцы обзаводятся узкоспециализированными зубами{170} для подготовки самки к спариванию. Мы имеем все основания утверждать подобное хотя бы потому, что в отличие от зубов, необходимых для охоты и здорового питания, эти отрастают только на период спаривания. Острые половые зубы – мощный инструмент повышения эффективности секса в исполнении самца акулы… Будто из рекламы виагры для вампиров.
При ближайшем рассмотрении, когда оно, разумеется, возможно, акулий секс, однако, выглядит весьма скоротечным. И это не лишено смысла: что за удовольствие затягивать совокупление, когда у самца пасть заткнута огромным грудным плавником самки, а сама она ждет не дождется возможности стряхнуть с себя партнера, впившегося в плавник зубами и поставившего ее в неудобную позу. Так что, по имеющимся на сегодня наблюдениям, самец использует только один класпер и изымает его из клоаки самки через 20–30 секунд после введения, хотя иногда может задерживаться в самке чуть подольше. У акул-нянек, например, как только один самец кончает, его место тут же готов занять следующий, поджидавший своей очереди чуть поодаль. Двумя самцами дело обычно не ограничивается, осеменяет самку поочередно целая вереница самцов. Что это – групповое изнасилование или секс по взаимному согласию, – не нам судить.
Акулы не единственные животные со сдвоенной мужской оснасткой. Как мы уже видели, обладают парными пенисами и ракушковые, и веслоногие рачки. Среди других видов с множественными пенисами можно назвать голубых крабов, использующих две брюшные ножки для имплантации сперматофоров в парные генитальные отверстия самки, и обитающих в донном песке многощетинковых червей рода
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
ПРИЧУДЫ СЕКСОМОРЬЯ: ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
«
Именно такую характеристику дает общему положению дел у видов с внутренним оплодотворением доктор Сара Месник{171} из Юго-западного научного центра рыбоводства NOAA. Самцы расходуют колоссальные ресурсы на то, чтобы вырасти большими и сильными, по максимуму развить структуры, необходимые для победы в битвах с соперниками за самок. Они отращивают гигантские пенисы, а иногда и соразмерные им яйца. И все эти усилия затрачиваются лишь на то, чтобы обеспечить доставку собственных сперматозоидов к женским яйцеклеткам. Но в конечном итоге миллиметры, сантиметры, а иногда и метры приходится преодолевать мужскому семени без участия самца и вне зоны его контроля, – мяч-сперматозоид отправляется на женскую половину поля, точнее, в ее половые пути, и далее организм самки распоряжается «мячом» по собственному усмотрению и правилам.
Этот финишный отрезок может оказаться для сперматозоида полным труднейших препятствий.
Давление эволюционного отбора не только самцов заставляет из поколения в поколение совершенствовать свою репродуктивную систему в целом и гениталии в частности. Самки с неменьшим упорством добиваются повышения эффективности и производительности своих половых органов. Их строение и функции в равной мере направлены на обеспечение воспроизводства генов самки в потомстве. А это означает ни больше ни меньше острую конкуренцию за доминирование между родительскими генами со стороны отца и матери. Отсюда и некоторые поразительные хитрости, выдуманные женскими организмами.
Биологи, к сожалению, традиционно уделяли основное внимание изучению эволюции мужских гениталий в ущерб женским. Есть тому и объективная причина: пенисы удобнее наблюдать и проще изучать, нежели спрятанные от посторонних глаз в полость тела половые органы самки. Однако имеется и другая, веками складывавшаяся предпосылка{172}, а конкретнее: принято считать, что якобы мужской пол – главный движитель эволюции любого биологического вида.
Подобный перекос был нормой по меркам викторианской эпохи, когда ученые считали само собой разумеющимся, что самки и женские половые органы играют исключительно пассивную роль в половой охоте. Всеобщим и непререкаемым было мнение, что высшее предназначение самцов – биться за самок, чтобы именно обладатель самых крепких и боевых генов получал в награду самку и, как следствие, возможность для продолжения рода. Так и только так распространяются гены победителей и укрепляется здоровье и жизнеспособность видов, безоговорочно считали биологи вплоть до середины XIX века. Первым оспорил этот постулат Дарвин, указав, что самки также влияют на процесс естественного отбора и эволюцию вида, предпочитая совокупление с мужскими особями, обладающими самым ярким оперением, длинными и пушистыми хвостами и т. д. и т. п. Подобного рода отбор половых партнеров по признакам сексуальной привлекательности, а не силы и жизнестойкости, приводит к выработке и закреплению в популяции качеств, не имеющих отношения к биологической целесообразности, но необходимых для завоевания самок и обладания ими, что отчасти становится для самцов самоцелью.
Сегодня мы знаем о факторах, определяющих выбор самками самцов. Значительно больше понимаем, что внешностью дело не ограничивается. Тайна женского выбора{173}, то есть способность самки влиять на то, чьи гены победят, в частности, после совокупления, – величайшая сила природы. Используя встроенные инструменты поведенческого, морфологического (структурного) и химического анализа, организм самки каким-то образом изыскивает способы регулировать результативность совокупления с различными самцами, а в некоторых случаях – даже влиять на выживание потомства, произведенного от них. Самки многих видов наделены способностью складировать полученную от самцов сперму и при помощи различных физиологических, гормональных и прочих механизмов отбраковывать и сортировать ее, а затем по мере надобности использовать для оплодотворения. Отсев может начинаться прямо на входе. Вагинальная секреция вполне способна отбраковывать несовместимые по генетическим или иным признакам биоматериалы самца; также (об этом чуть позже) и конфигурация влагалища может ставить непреодолимые барьеры на пути проникновения в нее спермы нежелательных партнеров. Если взглянуть на процесс прохождения половых путей, условно говоря, глазами сперматозоида, то он оказывается участником бега с барьерами, причем высота и сложность барьеров непредсказуемы, поскольку они призваны избирательно отсеивать одних и заведомо пропускать других соперников – в зависимости от неведомых бегунам правил, установленных организмом хозяйки состязаний.
Отсюда возникает законный вопрос: а с какой такой стати этот традиционно сложившийся перекос в пользу исследования мужских половых органов в ущерб изучению женских сохраняется и поныне? Беспокоит это нас по двум весьма тревожным причинам.
Во-первых, привнесение субъективного начала в научные наблюдения приводит к формированию искаженного понимания предмета исследований, в данном случае – к недооценке роли самки и ее выбора в процессах воспроизводства и эволюции видов.
Во-вторых, и на практическом уровне такой генитально-гендерный перекос мешает правильному пониманию азов репродуктивной биологии видов и, как следствие, грамотному управлению природоохранными мерами, направленными на защиту и сохранение естественных популяций. Если, скажем, система управления рыбным хозяйством действительно ставит своей целью сохранение и приумножение поголовья ценных пород дикой рыбы, то сделать это без знания механизмов размножения попросту нереально, поскольку это базис для определения факторов, обусловливающих рост или упадок популяции.
Сравнительные исследования устройства и функций мужских и женских гениталий зарекомендовали себя весьма полезными сразу в нескольких отношениях. Например, у некоторых видов утиных самки регулярно «принуждаются к совокуплению» (научный эвфемизм для обозначения изнасилования). У таких видов, как следствие, наблюдается высокий уровень конкуренции спермы. Селезни, отметим, обладают хорошо развитым длинным пенисом, похожим на закрученный
У множества видов с внутренним оплодотворением часть факторов, определяющих результативность совокупления, фактическое производство потомства по его итогам и, как следствие, генетическое разнообразие популяции вступают в действие уже
При помощи старомодного ли анатомического препарирования, новомодной ли томографии исследователи начали, презрев наконец привычную тенденцию, детально разбирать мириады путей и способов, используемых самками всевозможных видов животных для манипулирования исходом совокупления с самцами. И оказалось, что у самок имеются мощнейшие инструменты отбора семенного материала на самых разных уровнях – начиная с поведенческого и заканчивая анатомическим, на котором они демонстрируют поразительную способность к инновациям. Влагалища, как оказалось, способны поведать много интересного помимо предположительного размера пениса, под который они приспособлены.
ФИЗИЧЕСКИЕ БАРЬЕРЫ: МОНОЛОГ О ВЛАГАЛИЩЕ САМКИ КИТА
Вагину самки кита изучать непросто{174}. Но если подойти к этому творчески и иметь действующий аккаунт, например FedEx, для срочной доставки всего необходимого, то ничего невозможного нет.
У самок крупных китов влагалище достаточно просторно, вероятно, и для ознакомления посредством личного посещения. Вот только вагинальный проход настолько похож на лабиринт, что без GPS-навигатора там делать нечего. Это было первым предупреждением, которое я получила от Сары Месник, видного специалиста по системам репродукции и спаривания морских млекопитающих. Вместе с коллегой Дарой Орбач из Техасского университета A&M в Галвестоне они с головой погрузились в самое что ни на есть познавательное и увлекательное путешествие по малоисследованным мирам китовых влагалищ. Правда, в рекордном, трехметрового (!) диаметра, репродуктивном тракте самки синего кита они до сих пор не побывали, но с хитросплетениями женских половых путей китов и дельфинов помельче разобрались достаточно, чтобы… ну, скажем так, в меру удивиться и продолжить изыскания.
Действительно, изучение строения влагалища самки кита – занятие не из легких. Просто представьте масштабы одних только логистических задач. Хозяйки вагин живут так далеко в открытом море, что с берега их не увидишь, а посреди океана приближаться к ним опасно, не говоря уже о том, чтобы дожидаться полового акта между китами в непосредственной близости. При этом, даже если наивные ныряльщики, сами того не подозревая, нередко наблюдают дельфинов с пенисами наизготовку, о том, что происходит внутри влагалищ самок китообразных, им остается только догадываться. Ну и как это удается вычислить двум вышеупомянутым исследовательницам?
Во-первых, они обращаются к литературе, в частности к трудам старых добрых натуралистов классической школы, где скрупулезно прорисовано и в подробностях описано анатомическое строение тел всех видов животных, экземпляры которых им удалось заполучить по всему миру. И таинственные «мегарыбы», периодически выбрасываемые или выбрасывающиеся на берег, не исключение. Местные ученые никогда не упускали возможности препарировать тушу оказавшегося на мели кита.
«В те времена, – отмечает Месник, – ученые знали, что описывают нечто новое и отличающееся от всего виденного ранее, а потому не жалели времени и сил на по-настоящему детальные описания». Эти старые записи для современных исследователей – как пиратские карты с указанием тайников для кладоискателей. Здесь зафиксированы все изгибы и повороты репродуктивных каналов самок множества видов китообразных. Конечно, зарисовки и заметки имеют функциональные ограничения: чтобы по-настоящему понять, что происходит во влагалище кита, пока не придумано ничего лучше, чем закатать рукава повыше и погрузиться в анатомию поглубже.
Поскольку в США киты находятся под государственной охраной в силу федерального Закона о защите морских млекопитающих, вариант «выйти в море, выловить и отправить в лабораторию» кетологам недоступен. Вместо этого исследователи полагаются на профессиональные сетевые ресурсы и обмениваются информацией о результатах вскрытия и обследования выброшенных на берег особей, которая протоколируется в соответствии с установленными стандартами. Всякий раз, когда кит выбрасывается на береговую отмель и умирает, ученых волнует вопрос, почему это произошло, и они проводят некропсию (посмертное вскрытие животного). «Мы регулярно ведем разъяснительную работу с местным населением побережий, где находят китов, и просим нашедших сохранять и отправлять нам репродуктивные тракты». Месник легко сказать «тракты», а между тем имеется в виду всё хозяйство, причиндалы целиком: от клитора (упс, таки да, у самок китов и дельфинов тоже есть клиторы!) в обводку влагалища, матки, рогов матки (фаллопиевых труб) вплоть до яичников.
Месник признает, что неловко, конечно, просить незнакомых людей, да и коллег тоже, высылать курьерской почтой половые органы самок китов. Но схема работает… Главное, чтобы адресатов не перепутали. А то представляете? Ожидает какая-нибудь исследовательница посылку с новым электронным микроскопом, вскрывает ящик, а там… что за $%*&?! Метровая вырезка половых путей самки кита. Приятного аппетита!
Так или иначе, сегодня в лаборатории Месник морозильная камера под завязку забита репродуктивными трактами самок китообразных со всего мира. Помимо поступлений по каналам сети добровольных сборщиков биоматериалов выброшенных на берег китообразных, Месник получает и посылки с побочным уловом рыбаков – случайно попавшими в сети морскими млекопитающими. Их выявляют и отправляют ученым инспекторы рыбнадзора, досматривающие коммерческие рыболовецкие суда. Имея в своем распоряжении всё больше образцов, Месник и Орбач неуклонно убеждаются в том, что строение половых путей у самок китообразных намного сложнее, а сами пути извилистее, чем у прочих млекопитающих. Обычно вагина самки млекопитающего представляет собою простую трубку или полость с шейкой матки где-то в области дальней относительно вульвы стенки. А вот у некоторых китообразных влагалище – целый лабиринт со всевозможными изгибами и тупиками, в ходах которого сперматозоидам недолго и заблудиться.
«Сортировочная станция какая-то. При первом же вскрытии китовой вагины мы как заглянули внутрь, так поначалу ничего не поняли, настолько много там всяких структур, и остается только удивляться, как сперматозоиды вовсе проходят эту полосу препятствий», – говорит Месник. Выяснилось, что у одних видов влагалище хотя бы одноканальное, а у иных еще и многоканальное. И это в придачу к распространенным практически у всех китообразных множественным складкам, называемым ложными шейками матки из-за поверхностного сходства с истинной шейкой матки. Месник и Орбач документируют и систематизируют строение влагалищ (по размерам, форме и даже ориентации относительно других внутренних органов) всех представителей отряда китообразных. Есть виды без особых ухищрений и практически без лабиринтов. Колоссальное разнообразие вариантов строения влагалищ весьма усложняет работу исследователям: каждому виду присуща уникальная и неповторимая вагинальная структура. Месник говорит, что они с коллегами поднаторели в этом деле настолько, что с одного взгляда определяют видовую принадлежность женской особи по строению ее влагалища. (Тут мне, понятно, представился мысленно красочный каталог-определитель видов по вагинальным структурам.)
Имеется несколько гипотез относительно причин и механизмов развития столь витиеватых структур, включая вполне безобидную теорию, согласно которой множественные извивы и перегибы препятствуют проникновению вглубь влагалища морской воды (которая губительна для спермы млекопитающих). Но Месник считает, что дело не в этом: «Банальный вопрос: поскольку все без исключения китообразные спариваются в морской воде, то, если все эти извилистости нужны лишь для защиты от проникновения воды внутрь, откуда тогда столь сильные межвидовые различия в их строении?»
Хороший вопрос, и целенаправленные исследования, призванные выудить ответ на него, продолжаются, причем изучается теперь не просто строение влагалищ, а их строение в комплексе со строением мужских гениталий. Месник особо подчеркивает, что именно соотношение форм и функциональное взаимодействие половых органов самки и самца имеют решающее значение. Поэтому они с коллегами и проводят сравнительный анализ относительно сложного структурного строения влагалищ самки с размерами мужских яиц представителей того же вида. (Иногда в этом помогают, кстати, и старые публикации.)
Предварительные результаты указывают на высокую степень корреляции: чем сложнее устроены влагалищные пути самки, тем крупнее и производительнее яйца самцов, что, как уже отмечалось, свидетельствует об их высокой половой активности и неразборчивости в выборе половых партнеров. Когда самцы и самки предаются сексу часто и беспорядочно, самки не имеют особых возможностей контролировать качество сперматозоидов посредством выбора партнеров. Вместо этого они, вероятно, перепоручают функцию отбора своим сложно устроенным влагалищам, отбраковывающим и отфильтровывающим слабые сперматозоиды в процессе и по завершении полового акта, не допуская их до яйцеклеток. Такая вот прополка.
На другом краю спектра находятся виды, у которых самки «монополизированы» отборными, сильнейшими самцами, – и в такой ситуации внутренняя хитроумная защита от спермы слабаков самкам без надобности. С точки зрения самки так даже лучше: получать заведомо отборную сперму от одного или нескольких самцов, не утруждая себя внутривлагалищным отбором. Ведь до спаривания допускаются лишь самые крепкие бойцы, прошедшие предварительный отбор в эпических битвах за самок между собой. Месник с коллегами придерживаются гипотезы, согласно которой у видов с относительно мелкими мужскими яйцами{175} и влагалища самок устроены проще.
Такие параллельные исследования женских и мужских гениталий указывают, что женские влагалища китообразных часто выполняют далеко не одни лишь пассивные функции приёмников пенисов и спермы. Более того, помимо пассивной защиты от слабых сперматозоидов они могут выполнять функции активного отражения сексуальных нападок нежелательных самцов, заводя их пенисы в ловушки и даже помогая наиболее шустрым и крепким сперматозоидам находить дорогу к яйцеклеткам. Имеется еще несколько гипотез, причем отнюдь не обязательно взаимоисключающих, относительно того, какие роли могут играть лабиринтообразные половые пути самок китообразных. Исследования, которые ведут Месник и Орбач, как раз и призваны помочь разобраться со всеми этими вопросами.
Хотя витиеватое строение вагинальных проходов самок – само по себе явление завораживающее, Месник отмечает, что сильнейшая вариативность анатомии половых органов от вида к виду указывает еще и на важные различия в репродуктивных стратегиях этих видов, а это значит, что разные виды будут по-разному реагировать на пертурбации, устраиваемые человеком, в частности на вылов. Виды, самки которых спариваются не с одним, а со многими самцами, после чего вступают в действие правила конкуренции на уровне спермы, вероятно, более устойчивы к антропогенным передрягам, чем виды, у которых система воспроизводства основана на социальной иерархии{176} и сложных стратегиях выбора половых партнеров. У видов, где выбор партнеров происходит путем смотрин перед спариванием или турниров соперничающих самцов, в мужской популяции выстраивается четкая социальная иерархия, и потеря доминантных особей лишает самок желанных партнеров, что приводит к непропорционально резкому падению процента успешных спариваний. Пока что это остается на уровне предположений, но Месник указывает, что, вполне возможно, у самок китов есть веские причины выбирать для спаривания сильнейших, старейших или наиболее конкурентоспособных самцов. Как уже обсуждалось в сюжете о половой жизни кашалотов, самки могут просто отказывать в сексе мелким или недостаточно ловким и впечатляющим в конкурентной борьбе самцам, или же они могут подвисать в состоянии неопределенности при отсутствии явных фаворитов среди оставшегося после китобоев стада по причине отсутствия среди примерно равных мужских особей четкой иерархии. Расширение наших познаний относительно того, как именно происходит процесс полового размножения различных видов китообразных, включая и те знания, которые раскрывает перед нами морфология женских половых органов этих видов, будет способствовать также и более реалистичной оценке сроков и перспектив восстановления популяций, поставленных нами под угрозу, и улучшению планирования их охраны.
ЗАПАСЛИВЫЕ САМКИ И ИХ ПЕРСОНАЛЬНЫЕ БАНКИ СПЕРМЫ
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
Персональный банк спермы может быть весьма полезным и удобным приспособлением, и нет ничего удивительного в том, что самки множества представителей чуть ли не всех отрядов позвоночных и многих беспозвоночных{177} в процессе эволюции выработали способность складировать и хранить сперму в своих репродуктивных трактах. С точки зрения самки наличие спермохранилища – удобнейшая вещь: можно переспать с парнем сегодня, а потомством от него разродиться хоть через годы –
При некоторых обстоятельствах такое хронологическое разделение весьма сподручно. Самкам тех видов, у которых овуляция наступает строго раз в году, к примеру, наличие спермохранилища позволяет спариваться с подходящим самцом при появлении такой возможности, а использовать сперму позже, по вызревании яиц. Аналогичным образом у видов, где самки и самцы проводят бо́льшую часть года раздельно, личные банки спермы самок позволяют спариваться в период недолгого пребывания самцов и самок вместе, а оплодотворять свою икру тогда, когда сложатся благоприятные внешние условия для развития мальков.
Этот прием также особенно полезен самкам, выметывающим икру не сразу, а откладывающим яйца понемногу на протяжении растянутого по времени интервала{178}, как это делают, в частности, морские птицы. Яйца вызревают поочередно, а временно́е окно, выделенное на оплодотворение вызревшего яйца, крайне коротко (вплоть до четверти часа!{179}). Иметь сперму наготове просто необходимо, поскольку без этого оплодотворение всех яиц в кладке невозможно. Эта же стратегия может использоваться и некоторыми морскими черепахами{180}, в частности биссами, или кареттами[38], которые, судя по всему, спариваются лишь единожды, в начале сезона размножения, а полученную сперму затем используют на протяжении всего периода кладки яиц, длящегося свыше десяти недель. В этом случае наличие спермохранилища не только помогает обеспечить своевременное оплодотворение вызревающих яиц, но и избавляет самку от необходимости повторных спариваний, чреватых истощением, а иногда и травмами.
Тим Бёркхед, специалист по поведенческой экологии, в своей просто-таки фантастической книге «Промискуитет» отмечает, что наличие спермохранилища также «позволяет самкам со временем менять свои решения». Действительно, если оплодотворение происходит сразу же после копуляции, самка тем самым дает невольный обет верности самцу в плане отцовства потомства из текущего помета. А вот способность самки хранить сперму «про запас» открывает перед нею возможность отбраковывать и сбрасывать или подавлять сперму, полученную при предшествовавшем спаривании, если появится более привлекательный самец. У тех же видов, самки которых способны носить в себе целый банк спермы разных самцов, спермохранилище становится настоящей ареной конкурентной борьбы между сперматозоидами. Также это может способствовать и повышению процента успешно оплодотворенных яиц, поскольку верх в конкуренции одерживают самые боевитые и пробивные сперматозоиды. Достаточно много работ было посвящено изучению явлений скрытого выбора самкой семенного материала и/или конкуренции спермы у насекомых, но ведь и в море у самок имеется немало возможностей использовать способность носить в себе сперму самцов, приберегая ее до лучших или, напротив, трудных времен, когда, например, самцы в ареале обитания самок переведутся по неким естественным или антропогенным причинам.
Подобный случай документально зафиксирован у самки коричневополосой кошачьей акулы[39], родившей здорового акуленка после четырех лет вынужденного воздержания{181} от всяких контактов с представителями мужского пола. В аквариуме эта особь содержалась совместно еще с двумя самками своего вида и единственным самцом яванского бычерыла[40] – слишком дальнего сородича из семейства орляковых скатов, чтобы можно было всерьез говорить об отличной от нулевой причастности его к оплодотворению этой акулы. Генетическая экспертиза и показала, что родился чистокровный коричневополосый акуленок, ставший продуктом неведомого свидания самки с сородичем-самцом, случившегося как минимум за 45 месяцев до его рождения. На сегодняшний день это официально зафиксированный рекорд успешного отложенного оплодотворения у акул всех видов. До недавнего времени считалось, что многие акулы-самки способны хранить сперму в течение одного года – двух лет, но это открытие показывает, что акулы, похоже, способны переживать и значительно более длительные периоды «засухи» между спариваниями, сохраняя способность к зачатию и деторождению за счет сделанных в своих закромах семенных запасов. А ведь это может оказаться настоящей палочкой-выручалочкой для многих видов на грани исчезновения, поскольку генофонд, хранящийся в личных банках спермы у самок, потенциально оказывается много богаче генофонда оскудевшей местной популяции самцов.
Именно генетическое многообразие обусловливает природную сопротивляемость части представителей популяции определенным болезням или ее способность к выживанию в условиях потепления или вынужденной смены рациона питания. Чем разнообразнее генофонд популяции, тем выше вероятность ее приспособления к естественным или индуцированным человеком угрозам существованию вида в ареале этой популяции.
Тут я подхожу к одному наистраннейшему побочному эффекту долгосрочного хранения самками спермы, какой только может прийти на ум: они способны производить потомство от давно умерших самцов{182}. Особо высока вероятность подобного воскрешения отцов в потомках у видов, чьи самки по статистике живут намного дольше самцов, например у гуппи, самцы которых живут несколько месяцев, а самки – дольше года. И действительно, у этих мелких пресноводных живородящих рыбешек экспериментально обнаружены самки, чей репродуктивный тракт заполнен спермой как живых, так и умерших одно-два поколения назад самцов. И в этой конкуренции спермы живых и мертвых сперматозоиды «призраков» одерживают верх примерно в 25 % случаев. Это еще раз наглядно демонстрирует нам, что «подводный секс» с легкостью выходит на границу с областью паранормальных явлений. Возможность полагаться на давние запасы семенного материала наряду со свежими поступлениями помогает рыбам производить потомство, лучше приспособленное к выживанию в новых или переменчивых условиях за счет привнесения дополнительного разнообразия в генофонд популяции.
К несчастью (вероятно) для млекопитающих, у них способность самок сохранять в себе живую сперму самцов ограничивается считанными часами, крайне редко – сутками, скорее всего, просто в силу того, что высокая внутренняя температура тела пагубно сказывается на сперматозоидах{183}. Поэтому у некоторых морских млекопитающих самки выработали иную стратегию. Со спермой покойников она никак не связана, но и в этом случае без явления на грани сверхъестественного не обходится: называется оно «диапауза» и заключается во введении зародыша в состояние временного анабиоза.
Самки морского слона используют такую тактику ежегодно. После месяца грудного вскармливания новорожденных слонят на берегу жирнейшим грудным молоком взрослые морские слонихи находятся на грани полного истощения, утратив до трети массы тела. Не самое подходящее время для начала новой беременности. Но, как уже отмечалось выше, этот краткий перерыв на отдых – единственное временно́е окно, когда рядом, на лежбище же, находятся самцы. Спаривания не избежать. Самки и не избегают, но находят техническую лазейку: формально забеременев, они не торопятся с имплантацией эмбриона. После нескольких делений оплодотворенной яйцеклетки зародыш погружается в продолжительную спячку, которая и называется диапаузой, и просто плавает внутри матки, остановившись в развитии. А месяца через три – после того как самка откормится и наберется жира – гормоны запускают механизм вывода зародыша из анабиоза и его прикрепления к стенке матки, после чего ход беременности продолжается своим чередом.
Только этот прием и дает мамам шанс на восстановление сил. И он же обеспечивает строгую привязку времени появления потомства к одним и тем же числам ежегодно, в полной синхронизации с календарем миграций других самцов и самок морского слона.
ПРИЗНАВАЙСЯ, КТО ТВОЙ ОТЕЦ! СЕЛЕКЦИЯ СПЕРМЫ ПОСЛЕ СПАРИВАНИЯ
Есть и другие средства, помимо спермохранилищ, используемые самками для распоряжения судьбой сперматозоидов. Иногда достаточно бывает дополнительной порции тепла и ласки в отношении особо приглянувшегося самца для предоставления его семени режима наибольшего благоприятствования. Еще раз ненадолго заглянем в пресные воды, где обитают очень уж показательные гуппи. Оказывается, самка у них способна еще и квотировать объем спермы, принимаемой от самца, в зависимости от его рейтинга{184} по встроенной у нее где-то глубоко внутри шкале привлекательности. Если самец подчалил к самке, недавно видевшей поблизости более яркую и сильную мужскую особь, то, даже допустив его до спаривания, обильно осеменить себя она ему не позволит; если же партнер выглядит много круче всех ранее попадавших в поле зрения самки серых посредственностей, она может позволить ему многое в плане размера вклада спермы, принимаемой ее банком на хранение.
Пока что не установлено, как именно самки гуппи регулируют относительные размеры вкладов: то ли они исторгают сперму менее привлекательных самцов при возможности принять начинку от более желанных, то ли используют какие-то способы регулирования объемов семяизвержения самцов в зависимости от степени их привлекательности, например, посредством управления продолжительностью совокупления. Вне зависимости от используемых самкой механизмов контроля один и тот же самец может сегодня оказаться вовсе отставленным, а завтра сделаться фаворитом – всё зависит от состава соперников, проходивших кастинг в последние часы.
У других видов селекция спермы сводится, скорее, к реализации правила «кто не успел, тот опоздал». В таких случаях речь, конечно, не идет о столь строгой избирательности, как при отправке образцов в банк на хранение, зато у самок появляется другое великолепное преимущество: они выбирают себе партнеров по скорости реакции, а это также гарантирует качественную селекцию и выживание популяции на уровне генофонда за счет шустрости потомства. Припозднившиеся самцы оказываются не при делах, ибо поезд ушел, забитый под завязку спермой конкурентов, и самке-машинистке больше не до секса. В следующий раз будут расторопнее, если не хотят нарваться на полное безразличие пресытившейся семенем вагоновожатой. Между прочим, у подобного рода торопливой неразборчивости со стороны самок также имеются свои плюсы.
Самке, по определению, нежелательно расходовать энергию на лишнюю возню с выводком, полученным в результате спаривания с ущербным или неполноценным (в любом отношении) партнером. Плюс к тому сам по себе процесс оплодотворения может быть сопряжен с рисками для ее здоровья: самки более подвержены травмам при совокуплении – про пенисы с шипами, надеюсь, не забыли? Поэтому при наличии риска грубого и травматичного секса лучше соизмерять его с потенциальной выгодой заранее. Самки зеленых морских черепах{185} в этом плане весьма предусмотрительны: в их арсенале имеется не менее двух способов ловко избежать домогательств излишне распаленных и агрессивных нежеланных самцов – рвануть на берег и тем самым вынудить взявшего ее на абордаж самца к отступлению или принять защитную стойку. Во втором случае самка черепахи попросту встает «на дыбы», вертикально, нижним щитом панциря обернувшись к домогающемуся ее самцу, и растопыривает лапы крестом. В переводе на человеческий язык это эквивалентно поднятому вверх среднему пальцу – жесту, который некоторые невоспитанные дамы используют для того, чтобы показать ухажерам свою незаинтересованность в дальнейшем общении, когда недоуменно поднятые брови не сработали, а развития скандала с переходом на вербальный уровень не хочется. Распознавать эту защитную стойку учат даже студентов, чтобы изучаемые ими при сборе материалов для курсовых и дипломных работ женские особи не сильно отравляли им производственную практику. Но это так, к слову, а вообще-то от нападок распалившегося и из-за этого узко и однонаправленно мыслящего (или вовсе утратившего всякую рассудительность) самца ускользнуть не так-то просто, особенно если речь идет о самце крупной акулы или морского слона.
В общем и целом самки способны расходовать колоссальную энергию на отваживание нежеланных самцов. Но всему есть свои пределы: если самка уверена, что совокупление не приведет к оплодотворению, параметры самца перестают играть роль, и она оказывается вполне способной откликнуться и на ухаживания неподходящего с точки зрения интересов воспроизводства партнера, поскольку это не причинит ущерба популяции. Вероятно (но не более того), что именно таким подходом обусловлена одна из самых не просто странных, а воистину устрашающих из наблюдаемых в живой природе стратегий репродукции, которую предъявляют нам, ничуть не стесняясь, самки обыкновенных песчаных акул.
Не так давно доктор Демиан Чапмэн из Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук реально заинтересовался вопросом: а не связана ли каким-то образом уникальная репродуктивная биология самок акул этого вида с жестокой конкуренцией спермы их самцов? И как всё это можно использовать в целях сохранения и восстановления их убывающей популяции? Впервые мы с Чапмэном обсудили этот вопрос еще в 1996 году на Багамах, где под руководством доктора Кевина Фельдхайма занимались на практике обвешиванием бирками лимонных акул. С тех пор Чапмэн и сам дорос до статуса акулы прикладной ихтиологии и теперь эффективно сочетает генетические исследования с полевой работой в целях получения нами лучшего понимания биологии и экологии акул, в частности во всём, что касается механизмов и систем их полового размножения.
В общемировых масштабах численность популяций акул всех видов в настоящее время убывает катастрофически – и прежде всего из-за ненасытного спроса на суп из акульих плавников в странах Юго-Восточной Азии, порождающего массовую браконьерскую добычу. Но отчасти, как было отмечено в главе «Песня о пенисе», проблема усугубляется еще и недопониманием основ функционирования репродуктивной системы хрящевых рыб в целом.
Акулы и скаты демонстрируют широчайший и разнообразнейший на планете спектр репродуктивных стратегий. Виды помельче, такие как большинство представителей семейства кошачьих акул, откладывают на дно яйца в защитных коллагеновых капсулах[41], крупные виды являются преимущественно живородящими. Как уже обсуждалось, оплодотворение у всех без исключения акул внутреннее, отсюда и весьма ограниченный приплод: от нескольких до, максимум, нескольких десятков мальков в одном помете.
У обыкновенных песчаных акул[42] этот аспект доведен до крайности: они рожают строго по два малька за сезон. Соответственно, если самка спаривалась со многими самцами, а так обычно и происходит практически у всех видов акул, насколько мы можем сегодня судить, то матка песчаной акулы превращается в настоящую арену жесточайших гладиаторских боев за выживание между зародышами, и верх в ней одерживают истинные монстры, как нетрудно представить. Возможно, именно по этой причине самцы тигровых акул вырабатывают, по выражению Чапмэна, «до неприличия» много спермы. «Дошло до того, – рассказывает он, – что коллеги, занимаясь препарированием самцов, стали на их молоках поскальзываться и вообще кататься, как коровы на льду, поскольку весь пол в лаборатории был ими залит. Стали в итоге выходить на работу в резиновых сапогах на подошве с хорошим протектором».
Чтобы выяснить, действительно ли причиной столь обильного производства спермы самцами является жесточайшая конкуренция, Чапмэн обратился к испытанному методу{186} своего учителя Фельд-хайма – старому доброму тесту на отцовство, – чтобы определить, сколько именно самцов за сезон всё-таки получают доступ к самке. У этого вида песчаных акул поначалу имеется по 8–10 яиц на каждый яйцевод[43]. Но в отличие от других видов акул (и не только), в каждом роге матки выживает лишь один зародыш, а именно
Этот феномен внутриматочного каннибализма ученые, недолго думая, назвали «адельфофагия», что в переводе с древнегреческого означает «братоедство». У других видов развивающиеся зародыши всё-таки ограничиваются овофагией – поеданием
Первый зародыш, проклюнувшийся из яйца, принимается активно плавать внутри своего отсека матки. С огромными глазами и хорошо развитыми зубами он и внешне-то похож на инопланетное чудовище из каких-нибудь «Чужих», а своим поведением лишь подтверждает свою злонамеренность{188}. Произведенное Чапмэном вскрытие беременной самки, которая погибла, запутавшись в сетях береговых заграждений, показало, что все прочие эмбрионы, кроме вылупившегося, убиты глубокими проникающими укусами сквозь яйцевые капсулы. Похоже, первый доминантный зародыш практикует стратегию «заготовки консервов про запас»: вылупившись, поочередно прокусывает капсулы собратьев, убивая их, а в последующие недели с комфортом подъедает их по мере надобности. И как апофеоз братоубийства, попался Чапмэну мертвый внутриутробный малек с хвостиком недоеденного братца, торчащим из ротика.
Чапмэн при каждом подобном случае берет образцы ДНК матери и всех эмбрионов и проводит тесты на отцовство, дабы определить, сколько самцов поучаствовало в оплодотворении самки. У большинства песчаных акул в одном помете присутствовали следы многих отцов. Совершенно неожиданным оказалось другое: в половине случаев два самых крупных эмбриона – тех самых «братоедов», которым суждено было бы родиться на свет, если бы мать не погибла, – происходили от общего отца.
Наблюдений накопилось достаточно, дабы утверждать, что это не совпадение. Что-то еще происходит в акульем чреве, и у Чапмэна есть на сей счет следующее предположение.
Внутриматочный каннибализм суть продолжение конкуренции спермы на куда более интенсивном уровне, выражающееся в борьбе зародышей за выживание за счет соседей и за право появиться на свет. Соответственно, в половине случаев победителей оказывается не двое, а, по сути, один, а именно – отец обоих гетерозиготных близнецов-победителей двух параллельно проходящих внутри-утробных турниров. Это же одновременно объясняет и причины, по которым самцы вырабатывают молоки в столь непомерных объемах: они хотят попросту «наводнить» матку своей спермой, чтобы оплодотворить как можно больший процент яиц. Ведь главное – чтобы именно их сперматозоид добрался до самой зрелой яйцеклетки из имеющихся, получил стартовую фору и первым обернулся вылупившимся мальком, дабы обрушиться смертной карой на не успевших родиться единоутробных братьев и сестер.
С точки зрения самки такая стратегия репродукции также имеет свои плюсы. Во-первых, сохранив всего двух мальков, она имеет возможность донашивать их в утробе, пока те не вырастут до невероятных размеров – около метра в длину при длине тела самой матери около двух с половиной метров. «Это как если бы женщина рождала младенца ростом с собственную ногу», – говорит Чапмэн. Метровому новорожденному акуленку другие хищники, по сути, не угрожают, отсюда и отменные показатели выживаемости. Второе преимущество внутриутробного каннибализма: на свет появляются лишь самые сильные и ловкие по отцовской генетической линии мальки. То есть выживают отпрыски тех самцов, которые: умеют не подпускать к самкам соперников (это подтверждено наблюдениями в океанариуме); производят самую конкурентоспособную сперму; и/или обладают генами, обусловливающими непревзойденную силу и жизнестойкость зародышей. В любом сочетании три этих «фильтра» работают в пользу самки. И последнее: не исключено, что используемая обыкновенными песчаными акулами репродуктивная стратегия «кто успел, тот и съел» позволяет самкам не тратить понапрасну силы на отваживание припозднившихся самцов, а спокойно допускать их до совокупления без риска испортить генетические характеристики потомства, которое произведет. Да и зачем ей препятствовать дополнительному оплодотворению себя опоздавшими к началу брачного пира слабаками, если они, по сути, поставляют детское питание для двух ее первенцев, кроме которых никто и не родится?
ДНК-анализы на отцовство, таким образом, зарекомендовали себя мощным инструментом расследования тайн интимной жизни этих загадочных подводных охотников. Пока что исследования показывают, что и акулы, подобно подавляющему большинству животных на Земле, допускают множественное отцовство в одном помете. Фельдхайм, один из пионеров генетической экспертизы акул, установил, что у лимонных акул[44] процент разнородных по отцам пометов крайне высок{189}: выводков целиком от одного отца практически не встречается. То же самое касается американской куньей акулы[45] и ряда других видов.
Однако генетики находят и прочие исключения из этого правила, помимо описанного выше примера песчаной акулы. В отдельном исследовании{190} малоголовой молот-рыбы[46] Чапмэн с коллегами обнаружили, что в одной локальной популяции большинство пометов всех самок произведены от одного-единственного отца. Это особенно удивительно, если учесть, что молотоголовые акулы известны способностью самок подолгу сохранять в себе запасы спермы от предыдущих спариваний с целью поддержания генетического разнообразия популяции. Схожие результаты не так давно были получены и по другим относительно мелким видам акул. Ученые теперь теряются в догадках: то ли самцы-первопроходцы умеют блокировать своей спермой все проходы для спермы соперников, то ли самки этих видов не допускают спаривания больше чем с одним самцом за сезон, то ли самки же каким-то образом проводят отбор спермы единственного самца внутриутробно и со стопроцентной эффективностью. Вне зависимости от механизма сам факт слабой корреляции между высоким уровнем промискуитета и низким уровнем множественного отцовства должен заставить природоохранные ведомства и экологов задуматься.
У таких видов, как малоголовая молот-рыба и обыкновенная песчаная акула, считанные самцы вносят решающий вклад в генофонд огромных популяций – на порядок более значительный, чем можно было ожидать по результатам простых наблюдений за их брачным поведением, не подкрепленных результатами ДНК-анализов. То есть уровень генетического разнообразия у этих видов оказался крайне низким, что делает их популяции гораздо более уязвимыми, нежели предполагалось.
Чтобы не оставить у вас ложного впечатления, будто только акулы (или даже только самки) используют репродуктивную тактику, словно позаимствованную из какого-нибудь фильма ужасов, приведу еще один пример селекции спермы, похожий скорее на заимствование из психологического триллера. Итак, знакомьтесь: устьевая рыба-игла[47], двоюродная сестра морских коньков, да и внешне на них похожа, только хвост прямой. Самец рыбы-иглы имеет внешнюю выводковую камеру на брюшке для вскармливания и защиты зародышей. У названного же вида этот инкубатор еще и прозрачный, что открывает перед ихтиологами замечательную возможность для наблюдения за всем, что там происходит, поскольку у прочих игловых это окутано тайной. А происходит там часто следующее{191}: зародыши один за другим издыхают от голода, если самец решил пожертвовать имеющимся приплодом ради выводка от присмотренной поблизости более дородной самки.
У этого далекого от всякой мысли о моногамии вида самцы предпочитают самых крупных самок, желательно крупнее себя самого. Те и совокупляются с большей охотой, и яиц самцу в сумку приносят больше, и потомство от самых крупных самок более жизнестойкое. От спаривания с мелкими самками зародыши выходят чахлыми, хотя тут до конца непонятно, не по той ли причине, что отец такое потомство недолюбливает и недокармливает, предпочитая отъедаться сам в предвкушении предстоящего совокупления с более крупной и плодовитой особью. Такая вот жестокая и эгоистичная тактика, идущая на пользу самцу и только самцу.
Не будучи уверен, что крупная самка в этом сезоне подвернется, самец на всякий случай спаривается с мелкой и запасается оплодотворенной икрой от нее – так, на всякий случай. Но при этом, подстраховываясь, самец не просто не утруждает себя выкармливанием всего выводка и готов им пожертвовать, но и способен, не раздумывая, пойти еще дальше. Заприметив более подходящую пару, он с удовольствием подкрепляется собственным потомством от предыдущей самки, что идет ему только на пользу, а гены мелких самок между тем из генофонда через подобное детоубийство выбраковываются.
СЕКСУАЛЬНОЕ ВЫМОГАТЕЛЬСТВО: СОБЛАЗНИТЕЛЬНЫЕ ТРОЙНИЧКИ И ВЫСОКИЕ КАБЛУЧКИ
Самцы обыкновенных песчаных акул, конечно, способны залить весь пол лаборатории своей склизкой спермой и заставить ученых появляться там в резиновых сапогах с протекторами, чтобы не сесть, поскользнувшись, в лужу, но до настоящих королей производства этой субстанции в промышленных масштабах – северных гладких китов – им очень далеко. В помощь самцу этого кита природа отгрузила пару яиц общим весом около тонны, сделав его абсолютным рекордсменом мира по этому показателю. Заметно отставая в размерах от самца синего кита, северный гладкий кит опережает его по размерам мужских причиндалов на порядок! В пересчете на человеческие параметры вес его мужского достоинства эквивалентен почти килограмму при общей массе тела 80 кг, что почти в полсотни раз превышает показатель среднестатистического мужчины.
Столь увесистые дары природы требуют, однако, от кита и пропорциональных относительно его массы энергозатрат, а это косвенно указывает на серьезную конкуренцию спермы. По итогам серии весьма впечатляющих наблюдений за поведением гладких китов в заливе Фанди на юго-востоке Канады мы заработали возможность убедиться, что именно так дело и обстоит. Заодно был получен весьма уникальный и непредсказуемый результат: оказывается, жесткое соперничество между самцами этого вида искусственно подхлестывают… самки.
Северные гладкие киты – редчайший вид усатых китов в том плане, что именно эти гиганты и сексом занимаются у самой поверхности и даже на поверхности моря, и нам, двуногим, позволяют за процессом совокупления подсматривать безо всякого смущения. В летние месяцы эти занесенные в Международную красную книгу как находящиеся на грани вымирания великаны собираются у восточного побережья Канады и устраивают истинные вакханалии. Водная поверхность буквально кипит: пятнадцатиметровые левиафаны небольшими группами, закусывая изобильным планктоном, резвятся целыми днями. Самцы и самки трутся друг о друга, бодаются и толкаются, ныряют и всплывают, вспенивая море мощными бурунами.
В свободное от кормления время гладкие киты часто разделяются на обособленные «поверхностно-активные группы» (ПАГ), как их прозвали биологи. Каждая ПАГ обычно состоит из единственной самки в окружении нескольких самцов. Клэпхэм из NOAA тесно связывает такое поведение со спариванием, пусть дело и происходит посреди лета, когда самки этих китов предположительно не способны забеременеть. Как бы то ни было, жизнью эти киты, похоже, наслаждаются в полной мере, даже если спариваться им не сезон.
В отличие от горбатых китов, самцы гладких китов, входящих в эти ПАГ, ведут себя весьма благодушно. Изредка, когда такая группа особо разыгрывается, самка делает полубочку и всплывает всем своим толстым брюхом кверху. Часть ученых, правда, считает эту фигуру высшего пилотажа «маневром уклонения» от сексуальных домогательств самца. Но Клэпхэм придерживается альтернативной точки зрения. Он не раз наблюдал, как самки выполняют этот маневр, и склонен считать, что это не знак холодного и равнодушного отказа, а напротив – приглашение самцу занять удобную позицию бок о бок с нею и воспользоваться всеми преимуществами его необычайно гибкого и длинного (что в данном случае немаловажно) члена.
Перекатившись на бок, самец с неимоверной легкостью вздымает свой пенис гигантской дугой и заправляет его в самку. Поскольку боков у самки кита два, вступить с нею в подобный половой контакт можно с обоих бортов. Так вот, Клэпхэм уверяет, что лично был свидетелем, как к одной и той же самке с обеих сторон одновременно пристраивалось по самцу, и друг другу они (поначалу) ничуть не мешали: «Метили мы себе китов{192} однажды, как обычно, и тут вдруг кто-то как закричит: „Пенис!“ Ладно, бывает. Тут же другой крик: „Смотри, еще пенис!“ Тут я не выдержал и обернулся посмотреть. Если честно, в жизни подобной порнухи больше нигде не видел…»
Так вот и получается, что пассивная податливость самки, будучи помноженной на гибкость и дальний радиус действия мужских половых членов гладких китов, делают возможным рекордное по размаху на нашей планете порношоу из разряда «секс втроем». У нас-то понятно, почему дух захватывает от этой битвы половых гигантов, но не нужно забывать, что и у исполнителей дыхание сперто по чисто физиологическим причинам: скрестив в небе над лоном самки свои сказочные изогнутые сабли, друзья-соперники по сексу втроем просто не имеют возможности дышать до самого окончания сцены, поскольку «ноздри» у них в такой позиции находятся под водой.
Вышеприведенный пример прямой и синхронно начинающейся конкуренции спермы как раз и служит исчерпывающим объяснением первопричины выработки половыми железами самца гладкого кита столь чудовищных объемов этой животворящей секреции: ничто не стимулирует семяизвержение лучше присутствия по другой борт от цели второго самца, изготовившегося к синхронному встречному залпу. Вот и стремятся оба подавить друг друга (и самку), утопив всех троих в потоках семенной жидкости… Что до самки, то с ее стороны приглашение партнеров к столь экстремальному соревнованию, вероятно, служит еще и лакмусовой бумажкой, помогающей определить, у кого яйца мощнее, а пенис и/или сперма проворнее.
Самки морских слонов также могут напрашиваться на совокупление{193}, но по другим причинам и при иных обстоятельствах. Отняв от груди рожденного за четыре недели до этого слоненка, самка нуждается в восстановлении. Но чтобы выйти в море на откорм, ей нужно преодолеть несколько десятков метров пляжа, отделяющих ее от береговой линии, а эта полоса песка наводнена крайне неудовлетворенными и перевозбужденными бета-самцами. Сезон размножения и спаривания завершается, а им так ничего и не перепало – вот они и встают живой стеной похоти на пути изможденной самки к морю. Отбиться от целой своры возбужденных головорезов, коих может насчитываться до тридцати, ей на фоне собственного истощения не под силу, тем более что даже самый захудалый и «мелкий» самец весит на несколько центнеров больше нее. Чтобы протиснуться к морю, самке нужно выбрать правильную тактику отражения нападок самцов. Приемов в ее распоряжении немного: отпихиваться; швырять песком в глаза; отчаянно сучить задними ластами, не давая взлезть на себя. Но физическое сопротивление подобного рода – вещь рискованная. Самцы, дабы подмять под себя упирающуюся самку и овладеть ею, часто прихватывают ее клыками за загривок, а там прямо под кожей пролегает сонная артерия, и слоем подкожного жира она не защищена по причине всё того же истощения организма самки… Кроме того, самцы обрушиваются самке на спину всеми двумя-тремя тоннами веса своей туши, чтобы она не дергалась и не уворачивалась. Учеными зафиксированы случаи тяжелейших, смертельных травм, нанесенных самкам именно на исходе сезона размножения «второсортными» самцами, отчаянно ухватывающимися за последний шанс не дать пропасть своему семени.
Альтернативный выход для самки – смиренно отдаться самцу, причем желательно еще и подставиться именно под вожака, приманив его. Для этого самка раздвигает задние ласты и выгибает вверх хвостовой отдел позвоночника – универсальное на языке тела млекопитающих приглашение «войди в меня» («лордоз», по-научному). Кстати, именно такой эффект смачного выгибания и подчеркивания прелести форм филейной части тела производят высокие каблуки, за что мы и любим обувь на шпильках.
При виде такого зрелища самцы устремляются к предлагающейся самке табуном. Самый крупный по дороге расшвыривает по сторонам мелюзгу и взгромождается на самку единолично. В качестве платы за секс-услугу он же затем часто эскортирует самку до самого моря, иногда по дороге еще и овладевая ею повторно и даже, случается, неоднократно, прежде чем позволить ей отвалить от берега. Так самка морского слона сексом оплачивает свою безопасность и при этом практически не рискует забеременеть от «маломерного» самца, поскольку – напомним – все самки уже прошли процедуру оплодотворения всего гарема альфа-самцом в разгар сезона, вскоре после родов. Отдают ли себе отчет бета-самцы в том, что они так или иначе лишние на этом празднике жизни? Как знать…
КАРЛИК И ЕГО ВЛАДЫЧИЦА: САМЦЫ В СЕКСУАЛЬНОМ РАБСТВЕ
Самкам некоторых видов кажется недостаточным рулить отбором спермы; эти властные существа распоряжаются жизнью и смертью самца как такового, а не одних лишь жалких плавунцов-головастиков, которых он производит.
В мрачных холодных глубинах самец циратиевидной рыбы-удильщика[48] подкарауливает или выискивает самку – и вонзает в нее длинные и острые кривые зубы. Подобно графу Дракуле он всецело полагается на обоняние, чует жертву издалека, находит дорогу к ней безошибочно и кусает без промаха. Для юного самца, не наделенного способностью кормиться самостоятельно, найти себе партнершу – вопрос жизни и смерти. До спаривания рассчитывать он может исключительно на остатки энергии, запасенной им до проклевывания из яйца, и, пока они не иссякнут, ему надо во что бы то ни стало отыскать себе зрелую самку. Лишь в ней его спасение и ключ к продлению рода.
Если всё складывается удачно, он успевает отыскать во мраке ее громоздкую расплывчатую тушу и подчалить к ней. Самка нависает над ним – страшная, огромная, иногда вдесятеро крупнее его, – но самец ее вовсе не боится. Напротив, он отважно бросается на нее и жадно впивается зубами прямо в ее мясистое толстое пузо. Но во мраке вечной ночи глубоководья свои правила – и вампир попадает в пожизненное рабство к своей жертве. Впившиеся в плоть самки челюсти самца тут же начинают рассасываться и поглощаться ее телом. Будто проваливаясь в зыбучие пески, всё его рыло растворяется и исчезает в тканях самки, сливаясь с ними окончательно и необратимо. Кровеносные системы самки и самца также начинают сплетаться воедино через сращивание сосудов{194}. Затем он слепнет, лишившись глаз, и практически перестает дышать, ибо плоть самки проникает глубоко в его глотку и срастается с жабрами. Их системы кровообращения окончательно объединяются в единый контур, и все имевшиеся у самца внутренние органы атрофируются… Все, кроме одного – быстро развивающихся и совершенных по форме мужских яичек. Внедрившись головой в ее плоть и растворив ее в ней, он – не исключено, что под воздействием вырабатываемых организмом самки гормонов роста, – перенаправляет все ресурсы организма на выращивание двух мощных семенников. В конечном итоге от некогда свободно плававшего самца остается лишь мешок со спермой{195} под брюхом самки.
Если он стал первым самцом, присосавшимся к самке, возможно, именно срастание их кровеносных систем служит для организма самки сигналом к запуску производства икры, поскольку, не имея источника мужского семени, заниматься энергоемким производством яиц нецелесообразно. Теперь же сперматозоиды производятся строго под заказ. Причем «под заказ» – отнюдь не гипербола. В одном из первых описаний удивительной системы спаривания этих удильщиков говорилось: «Брачный союз{196} между мужем и женой у них доведен до такого совершенства, что можно не сомневаться в полной синхронности вызревания продуктов их половых желез, и, вероятно, не будет излишне фантастичным предположение, что именно самка контролирует семяизвержение самца, обеспечивая тем самым его своевременность с точки зрения ее нужды в оплодотворении яиц».
Переводя на современный язык, механизм эякуляции у самца запускается самкой. Ну и действительно, превратившись в бородавчатый нарост сбоку под брюхом самки, удильщик-самец на мачо никак не тянет; однако, сделавшись «неотъемлемой деталью» корпуса самки, самец тем самым оптимальным образом приспосабливает себя к выполнению своей жизненной миссии, заключающейся в производстве потомства в условиях глубоководья, где шансов найти себе пару мало, а энергии на поиск уходит много.
В тех случаях, когда шансы на спаривание становятся и вовсе призрачными, синтез разнополых особей под главенством самки может принимать совсем уж экстремальные формы. Примером подобного случая являются глубоководные многощетинковые черви рода
В далеком уже 2003 году доктор Грег Рауз, являющийся теперь профессором Института океанографии имени Скриппса, в составе научно-исследовательской экспедиции под руководством Боба Вридженхойка[49] из НИИ-океанариума в Монтерее на борту глубоководного погружаемого аппарата обследовал дно глубоководного каньона на траверсе залива Монтерей в Калифорнии. На трехкилометровой глубине они обнаружили скелет мертвого кита. Кости были покрыты необычным ярко-красным пухом, похожим на птичий. При пристальном изучении взятых образцов в лабораторных условиях выяснилось, что найденный «плюмаж» принадлежит не просто новому виду, а новому роду червей, что эквивалентно тому, как если бы на суше мы вдруг впервые обнаружили кого-то из представителей рода пантер, включающего и тигра, и льва, и леопарда, и ягуара, ранее не имея ни малейшего представления о самом факте существования ни одной из этих больших кошек.
С латыни название
Первую главу книги, которую я бы назвала «Костоедские хроники», нужно начать с описания причудливой морфологии этих червей. У них нет ни рта, ни пищеварительного тракта, так что поедать кости в традиционном понимании они, вопреки названию, не способны. Вместо этого взрослые черви старательно пародируют высшие растения и пускают подобие корней с клубнями на концах в разлагающуюся костную ткань скелетов морских млекопитающих, которых на дне предостаточно. Этими корнями они разжижают твердую костную ткань, после чего впитывают через кожу остатки сохранившихся в ней белков и/или жиров и… скармливают обитающим внутри их корней симбиотическим бактериям, которые на таком бульоне просто-таки жируют, плодясь и размножаясь на радость червям, которые этими бактериями и питаются, предварительно их откормив. Еще страннее, что корни растут у червей не откуда-то, а из оболочки яйцевой капсулы, причем по всей ее поверхности, – будто паутина каких-то фантастических пищеперерабатывающих конвейеров тянется со всех сторон к аналогу фаллопиевых труб самки червя-костоеда.
При первичной расшифровке ребуса этих животных с корневой системой Рауз столкнулся еще с одной загадкой рода
Через несколько месяцев после первой экспедиции, препарируя самок под мощным микроскопом, Рауз обратил внимание на некоторую странность этих «сперматозоидов»: все они находились на разных стадиях развития. В мужском эякуляте обычно вся сперма зрелая и боеготовая. Отгружать в тело самки недозрелые сперматозоиды – нонсенс. И тут его осенило.
Эти крошечные ленточки вовсе не сперматозоиды, а
На этом месте разговора со мною Рауз выдержал эффектную паузу, а затем добавил: «Это даже шоком не назовешь, тут нечто большее». Действительно, не каждый день принимаешь взрослого самца за сперматозоид. Опять же не каждый день открываешь виды, у которых самка безо всякого пищеварительного тракта целыми днями питается вытяжкой из костей падали, добытой отростками яичника и перевариваемой сторонней микрофлорой, среди которой копошится целый гарем сопоставимых с этими бактериями микроскопических самцов в 100 000 (сто тысяч) раз мельче нее самой{198}. Колоссальный половой диморфизм (морфологические различия между самцами и самками) представителей рода
После смерти кита его тело рано или поздно оседает на дно и становится добычей червей-зомби. Согласно принятой на сегодня теории, первые личинки
Будучи запущенным, механизм развития по мужскому фенотипу останавливает рост всех органов, присущих взрослой особи, кроме семенников, которые одни и разрастаются, занимая практически всю полость трубки тела, и исторгают произведенную сперму через пору, расположенную прямо над крошечным мозгом червя. То есть самцы
Подобная система размножения с проживанием самцов в полости трубки тела самки вполне работоспособна. Не имея надобности развивать и поддерживать прочие части тела, самцы подъедают запасы из своего личиночного желточного мешка и тратят полученную энергию всецело на выкачивание спермы прямо туда, откуда она без проблем добирается к распложенным рядышком женским яичникам. Когда запас желтка у самцов иссякает, они гибнут. Поэтому самке приходится постоянно, на протяжении всей жизни, пополнять запас самцов в своем организме, что она и делает, всасывая и всасывая в себя по мере надобности новые личинки. Со временем самка растет и матереет, накапливает у себя во чреве гарем из нескольких сотен самцов… Но рано или поздно колония истощает свою кормовую базу (кости мертвого кита) и вынужденно прекращает существование.
Будучи истинными гурманами падали и профи по части извлечения из нее питательных веществ, все известные науке представители рода
Теперь результаты всё новых исследований, посвященных всевозможным аспектам жизни этих сложно и странно устроенных падальщиков, публикуются чуть ли не ежемесячно. Но одновременно с этим учеными открываются даже более диковинные виды. У одного многощетинкового червя вида
ПОСЛЕДНИЕ РУБЕЖИ ЗАЩИТЫ ВНУТРЕННИХ ПОКОЕВ
Важность и распространенность отбора мужского семени самкой неоспорима, и значимость этого явления для воспроизводства видов трудно переоценить. Чем больше проводится исследований, тем больше у нас свидетельств того, что самки в полной мере контролируют собственную репродуктивную судьбу.
Но есть в природе один вид, у которого роль выбора самки возведена на качественно новый уровень, и это наглядный пример того, насколько глубокими (и скрытыми от глаз) бывают силы внутривидового генетического отбора. Что характерно, описываемая ниже форма распознавания и отбраковки обнаружена не у кого-то из высших животных, а у совершенно безмозглых (в буквальном смысле) и лишенных множества других присущих высшим видам органов и функций бесщупальцевых гребневиков рода
У подавляющего большинства видов полиспермия (проникновение в яйцеклетку более одного сперматозоида) приводит к неотвратимой гибели яйца, и яйцеклетки по этой причине вырабатывают надежные механизмы защиты от такого развития событий. У гребневиков рода
Исследователи до сих пор не могут понять, какие именно факторы являются решающими при этом отборе на внутриклеточном уровне, тем более что не ясно даже, от одного или разных самцов поступают сперматозоиды, участвующие в смотре-конкурсе. Что мы точно выяснили – женская селекция вступает в действие на самом базовом из возможных уровней, внутриклеточном, то есть даже более низком в кустистой иерархии древа жизни, чем уровень взаимодействия между яйцеклетками и сперматозоидами.
Но, вероятно, наиболее впечатляющими из всех вариантов устройства внутренних покоев самок являются даже не те, что предусматривают диковинные механизмы отбора и/или фильтрации спермы, а женские репродуктивные системы, позволяющие обходиться вовсе без самца и его семени. Итак, поговорим напоследок о девственном размножении – феномене, который в водах Мирового океана носит характер не разового чуда, а поставленного на поток отлаженного процесса.
Так называемый факультативный партеногенез – одна из форм однополого размножения самок без участия самца. От других форм партеногенеза и бесполого размножения (агамогенеза) факультативный партеногенез отличается тем, что самки могут (но не обязаны) выбирать его в качестве альтернативы обычному половому размножению. При этом самки производят потомство, генетически отличающееся от них самих[50], и этим факультативный партеногенез отличается от клонирования, при котором воспроизводятся полные генетические копии (реплики) родителей исключительно с целью ускоренного прироста популяции.
Партеногенез у некоторых пресмыкающихся и рыб был открыт десятки лет тому назад, но в 2007 году настоящий фурор произвели акулы, когда Чапмэн с коллегами провели анализы ДНК малоголовой молот-рыбы, родившейся в неволе{200} от самки, не имевшей контактов с другими особями того же вида свыше трех лет. На этот раз выяснилось, что никакой «заначки» мужской спермы, оставшейся с вольных времен, у матери не было, и приплод появился на свет безо всякого участия мужской ДНК. В том же году Чапмэн выявил подтвержденный случай партеногенеза у самки чернопёрой акулы[51], проведшей в неволе и полной изоляции от других особей своего вида девять лет{201}. Правда, у этой чернопёрой акулы практически доношенный плод был обнаружен в матке при посмертном вскрытии, так что девственное рождение состояться не успело (но в данном случае и «почти» считается за доказательство). С тех пор занести свои имена в почетный список видов акул, способных производить потомство без участия самцов, успели еще акула-зебра[52] и белопятнистая кошачья акула[53], у которых также были подтверждены случаи партеногенеза.
Тот факт, что партеногенез выявлен, по сути, на полюсах спектра разнообразия видов акул – от небольших донных яйцекладущих кошачьих до крупных живородящих чернопёрых, – свидетельствует, судя по всему, о том, что при необходимости способность к размножению без участия самца присуща, вероятно, всем акулам или даже всему классу хрящевых. Но до недавнего времени все случаи партеногенеза у акул наблюдались лишь в неволе – в институтских аквариумах и единожды в роскошном отеле в Дубае (что не удивительно; ведь если в Эмиратах крытые горнолыжные трассы с настоящим снегом построены посреди Аравийской пустыни, то завести при столичном отеле с золотыми ваннами дивную акулу, плодящуюся без участия самца, если в природе такие имеются, шейхам нужно всенепременно). Были сомнения, задействуют ли акулы подобную стратегию размножения в дикой природе. Дабы их рассеять, нам нужно было как-то заполучить ДНК и матери, и приплода, что представлялось практически нереальным в естественной среде обитания. У акул, знаете ли, самки отнюдь не домоседки и тем более не няньки своим детям. У них принцип такой: родить и сплавить. Поэтому очень трудно взять пробы генетических материалов матери
Так всё и было до недавнего времени, пока Фельдхайм и Чапмэн с коллегами не придумали инновационный метод прикладных генетических исследований, позволяющий выявлять партеногенез{202} в природных условиях[54]. Новым методом уже удалось достоверно установить минимум один вид, благополучно размножающийся партеногенезом в природных условиях, и это оказалась вовсе не акула, а гребенчатый пилорылый скат[55], находящийся, между прочим, на грани полного исчезновения{203}.
Избыточный вылов и уничтожение человеком мангровых экосистем, где он обитает, в XX веке подчистую вымели гребенчатую рыбу-пилу из некогда достаточно широкого ареала обитания в теплых водах западной Атлантики. То, что этот вид относится к скатам, а не к акулам, не помешало человеку по достоинству оценить суп из его плавников, не уступающих по вкусовым качествам лучшим акульим, и привело к массовому браконьерскому лову гребенчатого пилорыла для поставки на азиатские рынки. Ну и, наконец, длинные рострумы (именные «рыла»), украшенные с торцов двумя рядами острых зубов, пользуются большой популярностью среди коллекционеров. Численность глобальной популяции гребенчатой рыбы-пилы по сравнению с 1960-ми годами снизилась на 95 %. При столь резком падении поголовья партеногенез этому виду может прийтись как нельзя кстати.
Начиная с 2004 года исследователи тщательно следят за состоянием популяции. За это время взяты пробы биоматериалов почти у двухсот промаркированных бирками и выпущенных обратно в естественную среду обитания особей. Всё это призвано помочь гребенчатым пилорылам с восстановлением поголовья. Например, Джим Гельсляйхтер, руководитель программы исследования биологии акул Университета северной Флориды, прилагает максимум усилий для того, чтобы рассчитать репродуктивный цикл изучаемых видов{204} по уровням содержания различных гормонов в пробах крови, собираемых в рамках его программы. Ведь, например, по высокому уровню тестостерона у самцов можно узнать время года, когда они производят сперму, а по высокому уровню эстрогена у самок – когда у них вызревают яйца. Способность самок некоторых видов акул складировать сперму на хранение, однако, подразумевает, что мужской и женский циклы гормональной активности могут быть и не синхронизированы, поэтому косвенное определение сроков наступления беременности и деторождения по гормональным признакам – задача с подвохом.
Гельсляйхтеру очень недостает надежного теста на беременность, скажем, той же рыбы-пилы. Увы, все усилия по созданию такового успехом пока не увенчались, и причина, по его словам, формулируется достаточно коротко: «Это как раз и отражает, насколько по-иному пластиножаберные регулируют работу систем своего организма. Не выходит просто взять и применить методы [диагностики], работающие на млекопитающих или даже других рыбах. Акулы устроены по-другому. Вот почему исследовать их – занятие улетное, но чертовски сложное». За неимением подходящей биохимии Гельсляйхтер стал использовать в полевых условиях портативный аппарат УЗИ-диагностики для обследования самок акул, отловленных в сезон спаривания. «Выгляжу с этим боекомплектом как настоящий охотник за привидениями, – шутит Гельсляйхтер. – Особенно в специальных антибликовых очках, в которых вынужден рассматривать экран на ярком морском солнце».
Поймав самку рыбы-пилы, ее прижимали к борту лодки, а Гельсляйхтер или кто-нибудь еще из его команды, перегнувшись через борт, щупом УЗИ-аппарата проверяли ее на беременность. Этот метод, в отличие от всяких тест-полосок, и на пластиножаберных работает безотказно: наличие или отсутствие беременности устанавливается гарантированно, а нередко и точное число детенышей в утробе удается визуально оценить. Вот только цена у этого оборудования, увы, кусачая: от $ 16 000 за комплект. Отсюда и крайне ограниченные выборки обследованных, и не оставляющая ученых заветная мечта всё-таки разработать простой и надежный биохимический тест на беременность акул и скатов.
Тем временем Чапмэн с коллегами, проанализировав образцы ДНК пилорылых скатов, взятые в рамках той же программы, успешно выявили семь особей (все самки), рожденных без участия отцов. Пять из семи дочерей партеногенеза оказались полными сестрами, а вот две другие родились еще от двух матерей-одиночек. То есть как минимум три самки в весьма немногочисленной популяции успешно практикуют альтернативную стратегию репродукции, вероятно, из-за нехватки самцов. А это означает, что и в утробах выявленных Гельсляйхтером с помощью УЗИ беременных самок также вполне могла оказаться «безотцовщина», что еще больше осложняет усилия по установлению сроков спаривания у этого вида. Тем более что оно, как выясняется, для них не обязательно.
Партеногенез стал бы для гребенчатого пилорыла спасительной соломинкой, которая поможет преодолеть пик демографических трудностей. А дальше и неуклонно усиливаемые, расширяемые меры по его охране и полный запрет на незаконную международную торговлю им начнут, будем надеяться, приносить долгожданные плоды. Способность к репродукции без участия самца может оказаться важным дополнительным подспорьем для поддержания общей численности популяции на уровне выше критического до той поры, пока вылов реально не пойдет на спад. В то же время партеногенез хорош в качестве палочки-выручалочки лишь в краткосрочной перспективе, а полагаться на него как на стратегию долгосрочного выживания крайне рискованно и неразумно. Ведь негативных последствий исключения самцов из круговорота репродукции избежать никак не получится.
Во-первых, размножение партеногенезом снижает уровень генетического разнообразия популяции по сравнению с обычным половым размножением с участием самца, поскольку особь следующего поколения наследует гены лишь одного родителя. Во-вторых, весь партеногенетический приплод оказывается одного пола – того, у которого две одинаковые половые хромосомы (у акул это самки). При регулярном партеногенезе демографический перекос в пользу одного пола из поколения в поколение будет только усугубляться, как и негативные последствия снижения генетического разнообразия, что снова поставит вид под угрозу исчезновения, только уже по внутривидовым, а не внешним причинам. Именно поэтому в царстве животных все без исключения виды, включая те, которые имеют альтернативную возможность размножаться бесполым путем, стремятся всё-таки прибегать к половому размножению для перемешивания генофонда популяции с целью не допустить генетического вырождения.
В конечном счете выходит, что половое размножение остается пока единственным природным средством сохранения разнообразия генотипов, необходимого для выживания вида. Одновременно, если нам как млекопитающим естественным представляется лишь секс посредством введения некоего подобия пениса в некую похожую на влагалище полость самки, такой механизм совокупления – относительно недавнее изобретение, ежели судить о сроках по временноˊй шкале истории эволюции видов.
Задолго до того, как самцы приспособились заправлять самку семенем при помощи шланга, отправляя свои сперматозоиды в путешествие к заветным яйцеклеткам по ее извилистым внутренним протокам, таинство оплодотворения происходило во внешней среде, вне тел половых партнеров. Далее в нашей программе: обзор разнообразнейших приемов древнейшего искусства экстракорпорального оплодотворения, при котором секс как таковой в буквальном смысле происходит
Секс в море – явление часто не персонифицированное и бестелесное. Подобно тому как у двудомных деревьев мужские цветки пускают пыльцу по ветру в расчете на опыление женских, у подавляющего большинства видов морских животных оплодотворение, то есть собственно половой акт, происходит вне тела самцов и самок, где-то в турбулентных водах океана, куда особи выпускают сперму и яйца в расчете на неизбежную встречу их странствующих гамет друг с другом.
Для нас, обитателей воздушной среды, вариант оплодотворения путем подобных дистанционных половых соотношений недоступен. На воздухе семенная жидкость слишком быстро высыхает, сперма погибает, и рассчитывать на размножение воздушно-капельным путем нам не приходится. Другое дело океан. Там сперматозоиды могут подолгу плавать, по сути, в физиологическом растворе, без всякого риска скукожиться. Это отнюдь не обещает легкой жизни «малюткам-мореплавателям». Отыскать в бескрайнем океане крошечную икринку, выметанную самкой твоего вида, посложнее, чем иголку в стоге сена. Оборотная сторона медали экстаза совокупления с целым океаном многогранна, и все самые труднопреодолимые минусы происходят как раз от отсутствия влагалища как такового.
Из предыдущих глав явствует, что при внутреннем оплодотворении влагалище играет роль своего рода сливной воронки, собирающей сперму в замкнутую емкость в высокой концентрации. Конечно, встречаются в женских половых путях и тупики, и лабиринты, ставящие бедный пенис в затруднительное положение и заставляющие плутать впотьмах доставленных им пассажиров, не говоря уже о том, что у некоторых видов самки и вовсе способны привечать гостей спермицидными вагинальными выделениями. Но всё равно с ролью мобилизационно-призывного пункта сбора бойцов репродуктивного фронта женское влагалище справляется с высочайшей эффективностью. Из-за отсутствия подобной системы локализации спермы в замкнутом пространстве видам, полагающимся на экстракорпоральное оплодотворение во внешней среде, в частности и морским, приходится использовать принципиально иной набор ухищрений, призванных обеспечить им триумфальное шествие по бескрайним просторам Мирового океана.
Первое, что приходит на ум, – наводнить океан морем спермы и яиц своего вида. В природе такое решение, естественно, апробировано, а некоторыми классами животных и реализовано. Морские ежи, например, испускают, в зависимости от вида, от десяти до ста миллиардов сперматозоидов
Если продолжить изучать бухгалтерию спермы, оказывается, что наши дальние иглокожие сородичи действительно находятся в числе претендентов на одну из ступеней на пьедестале почета. В целом лидерство морских беспозвоночных по производительности спермы столь безоговорочно, а отрыв от ближайших преследователей настолько внушителен, что специалистам по рыбоводству до недавних пор и в голову не приходило усомниться в их неимоверной плодовитости и, как следствие, неистребимости, в том числе промысловых видов, включая тех же морских ежей. Считалось само собой разумеющимся, что их сперма и икра каким-то образом находят друг друга и способны плодить молодь миллионами. Увы, это оказалось заблуждением, поскольку ученые как-то забыли учесть фактор разреженности популяции при определении коэффициента успеха оплодотворения. Этот недосмотр имел самые трагические последствия для численности бескрайнего множества промысловых видов, особенно моллюсков. На поверку оказалось, что извергать сперму ведрами – лишь часть стратегии выживания. Помимо прочего, популяциям океанических видов для эффективного размножения в водной среде бывает нужно еще и сгрудиться, да поплотнее – чтобы в буквальном смысле чуть друг у друга на головах не стоять. И, как выясняется, фантастически успешной стратегией размножения в океане для таких видов оказываются… сексуальные оргии.
ПРИЧУДЫ СЕКСОМОРЬЯ: ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
Из «Советов сексопатолога Татьяны всякой твари» [56]
У большинства людей секс ассоциируется с интимной близостью пары (половую принадлежность партнеров уточнять не будем). Множество обитателей моря смотрят на вещи значительно шире и практикуют всё что угодно: от скромного группового секса с ближайшими соседями до многотысячных оргий посреди океана. Но не ради сомнительного удовольствия, а с целью получения обильного приплода, когда без массовости это заведомо недостижимо. Организовать подобную многотысячную сходку на нерест непросто. Нужно как-то побудить всех разом объявиться в одно и то же время в одном и том же месте, да еще и в состоянии полной готовности представителей обоих полов к выметыванию икры и молок. Казалось бы, настоящий кошмар для устроителей. Но морские виды, если надо, способны к поразительным чудесам самоорганизации местных популяций, а по временам и к высочайшей – с точностью до секунды – синхронизации актов исторжения из организмов гамет.
А описываемая далее в качестве лишь одного из примеров отчаянная рыбка и вовсе дополняет чудеса синхронности массовой явки на феерические эротические представления непревзойденными номерами наподобие садомазохистского удушения и связывания, исполняемыми прямо на прибрежном песке.
ПЯТЬДЕСЯТ ОТТЕНКОВ ГРУНЬОНА
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
Умей рыбы пусть не говорить, но хотя бы писать, в их дамских романах всенепременно присутствовали бы главы на грани или за гранью порно с живописанием сказочных наплывов груньонов[57] на калифорнийские пляжи.
В ходе одного из самых экстремальных групповых половых актов, которые только можно наблюдать в море, десятки тысяч рыб выпрастываются на пляжи вдоль всей береговой линии от Монтерея до мексиканской Нижней Калифорнии. Это груньоны (от испанского
Ежегодно в течение весенне-летнего сезона спаривания будто по могучему велению убывающей луны – владычицы всех влюбленных – популяции этих тонких, формой и размером похожих на гаванские сигары рыбок начинают регулярно и почти синхронно дважды в месяц выбрасываться на берег и устраивать свои быстротечные пляжные оргии. Как и множество других проявлений половой активности в океане, наплывы груньонов на берег приурочены к фазам луны, но в отличие от большинства других видов, эти мелкие кряхтуны ориентируются не на лунное сияние, а на максимальную интенсивность приливов{205}.
Подобно опытным сёрфингистам, груньоны прекрасно знают, что нужно идеально точно по времени подстроиться под гребень самой высокой волны. Именно поэтому, если окинуть мысленным взором Западное побережье, мы увидим, что разные популяции груньона совершают свои эротические исходы из океана не синхронно между собой, а в привязке к пику полной воды по местному времени в прилив, на третью-четвертую ночь[58] после новолуния или полнолуния, то есть на фазе спада высоты приливов. Каждая популяция повторяет выходы на берег на бис дважды в месяц до завершения сезона размножения[59]. Окно для нереста им отпущено короткое – от часа до трех. С началом отлива, как только уровень воды опустится на 30–40 сантиметров, гон прекращается, и груньоны ретируются с берега до следующей ночи или до следующей подходящей фазы лунно-приливного цикла. Причем косяки соотносят свои нахлесты на пляжи с обусловленными лунными фазами геофизическими циклами моря со столь выверенной точностью, что календарные расписания их появлений на берегу составляются учеными на годы вперед.
Способность к тонкой и точной синхронизации биоритмов с циклами окружающей среды передается по наследству выметанному груньонами потомству. Мальки из зарытых в пляжном песке оплодотворенных икринок вылупляются не сразу, а дождавшись правильного сочетания внешних сигналов: вероятно, притока свежей воды и вибрации перекатываемых камней, означающих, что место кладки затапливается приливной волной. Теперь, проклюнувшись из яйца, мальки могут спокойно покинуть полосу прибоя и выйти в море. Технически (физиологически) они «готовы» к вылупливанию уже через десять дней после нереста, но нарождающиеся груньоны могут пропустить первый после своего зачатия высокий прилив и дождаться второго, который наступит почти через месяц после нереста, чтобы он как следует перетряхнул береговой песок и «вымыл» их из него.
Но как взрослым особям удается с такой точностью подгадывать подходящую высоту и фазу приливов? Какие пусковые моменты заставляют их оторваться от водных корней и слаженно ринуться на земную твердь? Понятно, что без встроенных биологических часов настолько точно сезон не подгадаешь. Одна из гипотез предполагает, что они способны измерять перепады давления приливных волн и, сопоставляя их с изменениями в циклах смены дня и ночи, правильно выбирать по единому для всех особей алгоритму подходящее временно́е окно для выхода на нерест. Но, если честно, реальный механизм, позволяющий им выдвигаться на свои дивные оргии как по мановению волшебной дирижерской палочки, нам до сих пор неведом.
Хотя марш-бросок косяка кряхтунов на сушу происходит под предводительством кавалеров, на берегу бал правят дамы (вот есть-таки некие универсальные моменты в поведении всех живых существ). Ловко выгнув серебристую, с сине-зеленым отливом спину, самка быстрыми биениями хвостового плавника выкапывает себе нору в хлюпающем песке и зарывается в него хвостом вперед на глубину 6–8 сантиметров, чуть ли не по самые жабры. Торчащая из песка в нелепой позе головка самки страшно возбуждает самцов сексуально, и они налетают на нее, хлопая плавниками. Пока она выметывает икру в свое песчаное подземелье, до восьми (!) самцов ужами притираются к выступающей над песком верхней частью тела самки. Пристраиваются они к ней «ложками» не для того, чтобы помочь ей выбраться из песчаной трясины, а для того, чтобы использовать ее скользкое тело в качестве направляющей для стекания их спермы к ее яйцам. Спустив на самку, самцы молниеносными зигзагами устремляются к воде, бросив ее барахтаться по уши (образно говоря) в молоках. Перевелось рыцарство, и приходится «кряхтунье» самостоятельно выкапываться из песка, чтобы поскорее смыться в море с первой же набежавшей волной, пока не задохнулась. На всё про всё у одной самки груньона уходит не больше минуты, а вот «оргия» в масштабах косяка может затягиваться и на два-три часа, за которые на берег успевают поочередно выметнуться и отнереститься многие тысячи особей.
Икра в обильной молочной заливке надежно зарыта в береговой песок благодаря оплодотворению, максимально приближенному по эффективности к прямому. Казалось бы, груньоны успешно преодолели все минусы экстракорпорального оплодотворения, изыскав способ не отпускать свои гаметы на волю своенравных волн и течений бескрайних просторов Мирового океана. И действительно, это очень успешная стратегия репродукции, но лишь при соблюдении одного наиважнейшего условия: она требует просторных и чистых мелкопесчаных пляжей для нереста.
Освоение и застройка побережий на пару с неуклонно повышающимся в результате таяния полярных льдов средним уровнем Мирового океана приводят к постоянному сокращению протяженности пляжной береговой линии, пригодной для размножения не только кряхтунов, но и всех видов, нуждающихся для этого в нетронутых песчаных пляжах. Груньоны – лишь один пример, всплывающий в этом контексте. Но в том же ряду и морские черепахи, чьи самки неуклюже выползают на прибрежный песок, чтобы оставить в нем кладку очень чувствительных к температурному режиму яиц, всевозможные ластоногие морские млекопитающие (котики и львы, тюлени и слоны), грузно вываливающиеся из моря на пляжные лежбища, чтобы самцы могли помериться силами, а самки – разродиться потомством перед новым оплодотворением.
Сегодня этим видам животных приходится выдерживать непредвиденную, с точки зрения сроков и масштабов естественной эволюции, конкуренцию примерно с половиной из глобальной семимиллиардной популяции высшего примата
И беда не только в массе «понаехавших», но еще и в том, что площадь самих пляжей катастрофически снижается. Значительно возросли темпы водной эрозии береговой линии – отчасти из-за подъема уровня Мирового океана, который «съедает» пляжи, отчасти вследствие усилившихся штормов, которые их смывают. Оба фактора являются следствием антропогенного глобального потепления. Вдобавок волноломы и волнорезы, волноотбойные стены и дамбы – вся наша береговая гидротехническая и инженерно-строительная инфраструктура приводит к нарушению естественных процессов намыва и выноса на пляжи песка, необходимого для их восстановления после штормов. К несчастью, и наши попытки помочь силам природы привозным песком часто оказываются неуклюжими и только усугубляют ситуацию, делая прибрежный рельеф непригодным для использования животными по первоначальному назначению: в частности, кто-то не может выкарабкаться на берег по слишком крутым склонам насыпного пляжа, кому-то структура навозного карьерного песка не подходит для гнездования и т. д. и т. п.
На местном уровне предпринимаются инициативы{207} в помощь груньонам, чтобы и дальше радовали нас своим массовым кряхтением, но для того, чтобы если не помочь, то хотя бы просто не мешать плодиться и размножаться всем видам, у которых секс происходит на границе моря и суши, от человечества требуются скоординированные действия по предотвращению дальнейших глобальных климатических изменений и более комплексный подход к береговой защите.
ОРДЫ МЕЧЕХВОСТОВ В ХИТИНОВЫХ ДОСПЕХАХ
Забудьте про целующихся под настилом набережной тинейджеров из «Джерси. Берег»[60]. Настоящая любовь в Нью-Джерси происходит не там, а на отмелях, где сотни сексуально озабоченных, формой похожих на подковы[61] мечехвостов сказочными богатырями в прочных шлемах на мощных головогрудях строем выступают с шельфа в прибрежное мелководье. Отъедаются и набираются сил мечехвосты на средней глубине атлантического шельфа, а вот на нерест массово выползают на берег{208} вдоль всего восточного побережья Северной Америки: от мексиканского полуострова Юкатан на юге до залива Мэн на границе США с Канадой на севере. Проделав путь длиною от нескольких до десятков километров, первыми к берегам прибывают самцы и принимаются патрулировать мелководье на десяти ходильных ногах в ожидании самок, которых зорко высматривают одной из двух имеющихся у каждого пар глаз. И вскоре песчаные отмели превращаются в поля, усеянные бродячими валунами[62], между которыми самкам предстоит протиснуться, чтобы выбраться на кромку пляжа и вырыть гнезда для кладки яиц.
Продраться к зоне кладки сквозь строй самцов самке нелегко: каждый жаждущий ее любви мечехвост оснащен парой специальных крюкообразных клешней для цепляния за ее панцирь, защелкивающихся наподобие карабинов. До берега самка добирается часто с пятью-шестью самцами, вцепившимися ей в спину, да еще иногда и прицепными вагонами из относительных неудачников, не сумевших добраться до самки и ухватившихся за предыдущего самца. Так и волочатся эти составы преследователей вслед за самкой, пока она высматривает подходящее место для кладки. И пока она не отложит яйца, которые они смогут оплодотворить, мужская кавалькада от самки не отцепится и не отступится.
Когда самка наконец находит место получше (или просто устает таскать на горбу весь этот сверхнормативный багаж), она роет в песке небольшое углубление и откладывает туда несколько тысяч своих мелких зеленых яиц из имеющейся у нее в загашнике примерно сотни тысяч. Затем она переползает на полкорпуса вперед, чтобы сделать следующую закладку, а вцепившиеся в нее самцы-вагончики густо покрывают только что отложенную партию липких яиц своей спермой. Поскольку гнезда она устраивает на самом мелководье, вода не успевает разметать яйца до того, как неотступные самцы их практически тут же польют своими молоками, и всё это по совокупности обеспечивает отличные процентные показатели оплодотворения яиц. А благодаря тому, что в каждую лунку отправляется коктейль из спермы многих самцов, на отменном уровне оказывается и степень разнообразия ДНК у будущего выводка. Поскольку никакого выбора самцов у самки нет (кто успел, те и прицепились), оплодотворение яиц спермой из нескольких источников резко повышает вероятность, что семя хотя бы одного самца привнесет с собой новые гены, способные не просто произвести жизнеспособное потомство, но и улучшить его характеристики. Ради такой страховки самка, вероятно, и не жалеет сил на таскание на себе лишних пассажиров по песчаной отмели.
Плюсы плюсами, хотя беременной, может быть, вредно поднимать такие тяжести, но главное – есть у такой стратегии оплодотворения и серьезные минусы, обусловленные внешними факторами риска. Заштормит море – и смоет яйца вместе со спермой в никуда; а выроешь гнезда чуть ближе к берегу – организуешь пиршество для чаек. Хищные птицы-то, понятно, здесь же, рядом, высматривают внимательно, щелкая клювами, любую возможность умыкнуть свежие, вкусные, жирные яйца. Кладки на мелководье снижают риск разорения гнезд подводными хищниками, но и значительно упрощают охоту надводным. Правда, учитывая яйценоскость до ста тысяч штук на самку и массовость нереста, в ходе которого на пляже собираются тысячи самок, стратегия репродукции мечехвостов работала без особых сбоев на протяжении всей их тянущейся из невероятной древности истории.
Пережив не один цикл массовых вымираний прежних и появления новых видов, мечехвосты даже на фоне активной фазы дрейфа континентальных плит исхитрялись находить подходящие пляжи для своих оргий в приливных водах, и было это задолго до появления динозавров. Они значительно ближе к вымершим трилобитам и дожившим до наших дней скорпионам, чем к крабам, и выглядят современные мечехвосты так же, как их ископаемые предки, жившие четыреста миллионов лет тому назад. Вероятно, и система размножения у этих членистоногих не менялась. Это к вопросу о семейных традициях.
Ветераны борьбы за выживание, мечехвосты, однако, за без малого полмиллиарда лет ни разу не сталкивались со столь свирепыми и безжалостными охотниками, как человек. Поясню: большинство народов мира не употребляет мечехвостов в пищу, хотя кое-где находятся отчаянные гурманы – любители их икры, которых не останавливает риск отравления этим деликатесом. Дело в том, что в яйцах «крабов-подков» может содержаться тетродотоксин{209} – тот же самый яд нервнопаралитического действия, что в ряде тканей и икре рыбы фугу и прочих иглобрюхих. В Юго-Восточной Азии имели место случаи отравления мечехвостами даже с летальным исходом. На Западе желающих играть в гастрономическую русскую рулетку не наблюдается, зато придумывают мечехвостам всяческие иные применения: то в качестве органического удобрения, то в роли наживки. Но на сегодняшний день главная угроза их популяциям не в этом. Человек удумал делать с мечехвостами такое, что Дракула содрогнулся бы: мы высасываем из них кровь в промышленных масштабах – и производим из нее реактив для проверки стерильности медицинских препаратов и имплантатов. Так что, не получив заражения крови по итогам какой-нибудь вакцинации или эндопротезирования, скажите спасибо мечехвостам. Их бирюзово-голубая (что само по себе чудо) кровь[63] еще и самый эффективный индикатор микроскопических бактериальных загрязнений сывороток и медтехники. Будучи гиперчувствительной к малейшим следам жизнедеятельности бактерий, она сворачивается даже в присутствии
И настолько незаменимой в этом отношении оказалась кровь мечехвостов, что теперь для клинических нужд ее заготавливают сертифицированные компании, чьи прошедшие специальную узкопрофильную подготовку техники-лаборанты производят забор крови у полумиллиона выползающих на берег «доноров» в год. Сама операция{210} выглядит как сцена пыток захваченных инопланетных пришельцев из второсортного фантастического боевика: ряды вздернутых, будто на дыбу, мечехвостов, введенные в них длинные тонкие катетеры, стекающая по ним в огромные бутыли молочно-голубая кровь… И всё это под присмотром садистов-лаборантов в белых халатах и марлевых повязках, бесстрастно ведущих учет добычи.
В принципе, как и в любом хорошо организованном и работающем на перспективу банке крови, здесь заботятся о том, чтобы доноры уходили со станции переливания живыми, пусть и с головокружением, и стараются сплавлять обескровленных мечехвостов обратно в естественную среду обитания. Но всё равно 10–30 % доноров такой экзекуции не переживают, а у остальных на восстановление уходит весьма немало времени… Ну а как вы хотели? Представьте, что это у вас, как у них, разом высосали из организма треть крови. Недавнее исследование{211} показало, что выпущенные в море обескровленные самки демонстрируют значительно пониженную активность. Ученые выдвинули гипотезу, что принудительное донорство надолго (или даже навсегда) отваживает самок от повторного выхода на береговой нерест, что и приводит к наблюдаемому в последние годы сокращению популяции мечехвоста.
Да и самцам, вероятно, не позавидуешь, только представьте: карабкались вы изо всех сил на тоненьких ножках по многокилометровому склону – всё в гору да в гору, да по зыбкому песку – и вот добрались наконец до пляжа, взгромоздились на приглянувшуюся самку, пусть и не один, изготовились наконец излить всё, что накопилось, и продемонстрировать себя во всей мужской мощи… а тут какой-то двуногий пришелец-вампир хватает вас, подвешивает на дыбу, протыкает иглой, выкачивает кровь – и вышвыривает обратно на мелководье жалкую хитиновую оболочку, оставшуюся от вас, былого и могучего… Жесть, какой облом.
На востоке США сбор мечехвостов официально не запрещен, и рыбаки используют их в качестве наживки при ловле американского угря и крупных брюхоногих моллюсков. Их стараниями популяция мечехвостов сокращается на сотни тысяч особей в год. До последнего времени, увы, несознательные рыбаки выкладывали на стол жертвам будущего улова всех мечехвостов без разбора. Более того, самки с икрой считались деликатесной приманкой{212} для угрей и улиток. Так что превеликое множество мечехвостов и их икры мы перевели на наживку, прежде чем осознали необходимость охраны этих древнейших животных.
Избыточная добыча мечехвостов – не только браконьерская, но и вполне легальная – привела к чудовищному сокращению популяций этих членистоногих по всему миру. В устьевом заливе (эстуарии) при впадении в океан реки Делавэр, где их нерестовые скопления традиционно были самыми массовыми, в наши дни к берегу подходит лишь 10–15 % от прежней численности. Растут мечехвосты медленно, половое созревание у них наступает лишь к десятилетнему возрасту – и оправиться от причиненного человеком урона их популяциям непросто. Даже если добыча вдруг прекратится вовсе, на восстановление утерянных 85–90 % поголовья уйдут десятилетия.
Столь резкое снижение численности популяции негативно сказывается не только на удовлетворении потребностей медиков в ценнейшем реактиве. Миллионы яиц мечехвостов, которыми раньше была буквально усыпана песчаная береговая полоса, служат незаменимым кормом для перелетных птиц, в частности исландского песочника[64], в период сезонной миграции. Именно на Восточном побережье, в окрестностях залива Делавэр, стаи этих неутомимых бекасов делают промежуточную остановку на отдых и кормление при перелетах длиною в 15 000 километров с зимовий в Патагонии и на Огненной Земле к летним гнездовьям в Арктике, к северу от Гудзонова залива. Песочники крайне зависимы от объема доступного им для «дозаправки» корма. И снижение поголовья мечехвоста приводит к пропорциональному уменьшению популяций этих перелетных береговых птиц.
Усилия по охране и восстановлению популяции мечехвоста предпринимаются и включают эксперименты по изысканию альтернативных источников прикормки и наживки{213} и искусственному разведению мечехвостов{214} как для нужд медицинской промышленности, так и для восполнения природных популяций. Определенные успехи достигнуты и в разработке синтетических заменителей крови мечехвоста в качестве детектора микробных загрязнений. Кроме того, некоторые инициативы – в частности, по очистке и охране пляжей – призваны помочь не только мечехвостам, но и всем видам, обитающим или нерестящимся на взморьях, включая того же груньона.
По мере введения региональных квот на сбор мечехвоста спрос (и цены) на него растут, а это, в свою очередь, приводит к всплеску браконьерства. К тому же что может быть проще сбора медлительных «крабов», массово выползших на песчаную приливную полосу на нерест? Мечехвосты крайне уязвимы. А росту объемов пиратского промысла немало способствует и общедоступность всё более быстроходных моторных лодок, на которых множащиеся браконьеры с легкостью уходят от погони рыбоохраны, в отличие от браконьеров весьма стесненной в средствах на приобретение техники. Однако серия резонансных дел, возбужденных против браконьеров{215} в последние годы, показывает, что власти не желают мириться с хищнической добычей мечехвостов и готовы идти в борьбе с браконьерством до конца – вплоть до вертолетных облав на незаконных сборщиков этих древнейших членистоногих.
Конечно, далеко не все виды обитателей моря способны заходить столь далеко и променивать родную водную стихию на прибрежную сушу ради массовых сексуальных оргий. Некоторые рыбы предпочитают романтичную обстановку приповерхностных рифов.
ГЕЙЗЕРЫ ГРУППОВОГО НАСЛАЖДЕНИЯ: НЕРЕСТОВЫЕ СКОПЛЕНИЯ РЫБ
В тропиках солнце уходит за горизонт отвесно, и ночь поглощает день одним глотком. Но именно в мимолетных сумерках десятки видов тропических рыб, как по сигналу, выходят на половую охоту. В южной части Белизского барьерного рифа луцианы[65], ставриды и груперы, то есть все главные рифовые хищники, используют одно и то же выступающее к востоку мелководное шельфовое плато над километровым обрывом. Если смотреть на риф в профиль, эта заповедная коса Глэдден-Спит будет похожа на продолговатый клюв. На удивительном естественном подводном сооружении, омываемом стремительными бурными течениями, обитает не менее семнадцати видов рыбы{216}. Пики брачного сезона у них разнесены по времени. Груперы (каменные окуни), включая уже знакомую нам полосатую черну (нассауского групера), раскочегариваются в относительно холодные зимние месяцы, в то время как луцианы явно предпочитают жаркий летний секс, а компанию им составляют ставриды и спинороги. В целом все виды выбирают себе окно для нереста по вкусу, и это создает на рифе атмосферу круглогодичной веселой карусели сексуальных оргий с ежемесячными пиками, приходящимися на полнолуние, и суточными кульминациями в предзакатные часы.
Хотя у каждого вида имеется своя вариация{217} на эту тему, общая последовательность действий при групповом сексе у луцианов и груперов – элитных охотников и в то же время популярнейшей среди рыбаков добычи – одинакова. Апофеозом их оргий становится в буквальном смысле вынос нерестящихся за край обрыва.
Перед самым наступлением сумерек рыбы сплываются в серо-серебристую кучевую тучу, зависающую в метре над донной поверхностью у самой кромки выступающей в открытое море губы рифа. Едва толща воды расцветится золотом закатных лучей, рыба сплывается к выступу со всех сторон и образует раздувающийся косяк из тысяч и тысяч особей. Чем больше рыб прибывает, тем необоримее становится их потребность выметать из себя икру и молоки. От этого зуда они приходят в явственное возбуждение. Кто-то мечется туда-сюда поперек толпы, кто-то трется друг о друга.
У нассауского групера весь шарообразный косяк затем начинает медленно дрейфовать к кромке рифа. Там рыба зависает в сказочной голубизне над пропастью, а солнце тем временем начинает погружаться в море. И тут внезапно из глубины косяка ракетой взмывает ввысь, к поверхности темный силуэт одной из самок. Следом за ней тут же устремляются ближайшие рыбы, а за ними со всех сторон подтягиваются всё новые особи – и из спиралью закрученного шара вытягивается к поверхности вслед за самкой-лидером конический протуберанец из самцов-преследователей. Находясь в 6–9 метрах над основной массой груперов, зримо беременная самка выметывает шлейф икры кремового цвета и по пологой дуге отваливает восвояси, на язык рифа. Свита из самцов, следуя за ней, проплывает через облако икры и добавляет свои молоки в генетический коктейль. Просто какой-то подводный «Старый служака»[66], с силой выплевывающий высоко вверх серебряные струи рыб, которые затем опадают каскадом серебристых капель в облаках пыли-икры и пара-молок. Подобные гейзеры выстреливают то там то сям из общего скопления рыбы, притом в каждой «струе» насчитывается от нескольких десятков до нескольких сотен особей.
Брэд Эрисман, доцент Техасского университета в Остине, отмечает, что от зрелища неописуемого хаоса, царящего в ходе столь массового нереста на Глэдден-Спит, «сердце невольно заходится, настолько интенсивны там всевозможные проявления жизнедеятельности». Во-первых, сами по себе водовороты из несметных тысяч рыб. Во-вторых, не сразу бросающиеся в глаза, но отчетливые и изящные ухаживания: изменения расцветок, характерные рывки и заплывы. За ухаживаниями следует разделение косяка на подгруппы по многу сотен особей каждая – и уже из них и взметываются к поверхности фонтаны нерестящихся, засевающих море своими гаметами.
«И это не просто облачка спермы или яиц, – поясняет Эрисман, – ведь вся эта рыба выстраивается скорее в некое подобие конвейерной ленты, голова к хвосту, самцы с молоками следуют за самками, выметывающими икру, – и всё в целом похоже на извержение вулкана. Рыба продолжает потоком идти вверх сквозь оседающие вихри белой мути и нереститься».
Всё выступление, вплоть до завершающего аккорда извержения спермы последним самцом в фонтане, обычно длится не дольше минуты. Затем, откинувшись на поверхность рифа, участники перегруппировываются и снова устремляются вверх, повторяя свой коронный номер на бис. Наблюдая за тем, как эти рыбы занимаются групповым сексом, реально понимаешь, что присутствуешь при оргии из оргий.
А вот луцианам, предпочитающим нереститься, устраивая аналогичные представления на полную катушку в весенне-летний сезон, серьезно портят праздник группового секса десятиметровые зрители – китовые акулы, зависающие у места действия, разинув рот, но не от изумления, а чтобы не пропустить очередные порции лакомой икры, ведрами заносимой им прямо в пасть услужливыми сильными течениями. Как пресыщенные патриции времен упадка Римской империи ждали, откинувшись навзничь, очередного подношения сытных яств суетливыми рабынями-прислужницами, так и эти обленившиеся хищники не желают даже плавником пошевелить для добычи себе пропитания, раз оно само плывет в рот. Между тем акулы помельче и примкнувшие к ним дельфины не гнушаются, в отличие от вальяжных гигантов в амфитеатре, врываться в партер и даже прямо на сцену и пиршествовать, прореживая ряды доверчивых гуляк.
«За всем этим переполохом ученым трудно уследить, – продолжает Эрисман. – Тут и мощнейшие подводные потоки, и тысячи рыб, вихрящихся вокруг, и глаз да глаз нужен за китовыми акулами, и не из-за того, что они на тебя глаз положили, они-то как раз не людоеды, а просто могут по недосмотру случайно зашибить легким взмахом хвоста. А вот хищные акулы помельче – длиннорылые и тупорылые – те, гоняясь за рыбой, которую подсчитываешь, могут и тебя прихватить, тут приходится считаться. Короче, высокоорганизованный хаос!»
В придачу ко всему – проблема резкого снижения видимости. До начала нереста вода достаточно прозрачна, и аквалангист просматривает водное пространство на десятки метров вокруг себя, а через считанные минуты после начала нереста видимость падает практически до нуля – это просто иллюстрация к вопросу об объемах и концентрации выметываемого косяками нерестящихся рыб добра.
Через какие-то полчаса после захода солнца в рифовых водах снова устанавливается тишь и гладь. Рыба сворачивается обратно в мирно плавающие шарообразные косяки, зависшие над ложем рифа. Вместе с последними отсветами вечерней зари гаснут и последние всплески группового либидо. И погружается всё местное рыбье население в тягучий сон, отдыхая у кромки рифа и копя силы на будущий вечер, когда лучи заходящего солнца снова отдадут всем приказ выходить и строиться на продолжение праздника жизни. И так день за днем, пока сезон не закрыт.
Эрисмана, однако, более всего прельщает перспектива разгадки ключа ко всему этому ребусу: что именно служит пусковым механизмом, заставляющим этих окуневых в едином порыве устремляться к поверхности? Как они самоорганизуются и выстраивают порядок следования друг за другом? Какие ухаживания происходят между особями и сколько времени они занимают? Наконец, насколько устойчивы группы спаривающихся рыб? Иными словами, есть ли в рамках колоссальной оргии в масштабах популяции некие устойчивые подгруппы притершихся друг к другу партнеров и партнерш? Множество вопросов предшествуют ответу на главный вопрос: чем всё-таки обусловлен успех репродукции рифовых рыб? Но сама постановка всех этих вопросов делается бессмысленной, если в естественный процесс полового размножения рыб вмешивается человек, забрасывающий в воду всяческие крючки или неводы, прямо в святая святых их нереста на рифах.
«Привнесение самого фактора рыболовства в нерестовое скопление полностью нарушает его поведение – от и до. По другим видам, в частности пернатых, мы знаем, что подобное развитие событий чревато разрушением всей системы». Проблема, по словам Эрисмана, заключается не просто в физическом сокращении поголовья рыбы. Вылов приводит оставшуюся популяцию еще и в стрессовое состояние, снижая у выживших особей выработку половых гормонов. А ведь это те самые гормоны, что отвечают и за смену окраски, и за поведение при ухаживании, и даже – при необходимости – за запуск механизма перемены пола у тех видов, у которых подобная регуляция предусмотрена.
«Закинув рыболовные снасти в нерестовое скопление, можно не просто расшугать рыбу, но и сбить и перепутать все эти сигналы ухаживания, по сути остановить отсчет времени до нереста, после чего косяку придется начинать всё заново, а это резко снижает способность рыбы к успешному нересту».
Зафиксированные по всему миру последствия рыболовства в нерестовых скоплениях выглядят весьма паскудно. На Малом Каймане документально подтверждено, что малейшее вмешательство рыбаков в ход нереста нассауского групера нарушает весь процесс необратимо. Столь высокая уязвимость, вероятно, и стала причиной того, что стараниями рыбаков до 50 % известных нерестилищ полосатой черны в Карибском бассейне опустели полностью, а на оставшихся рыбы собирается на два порядка (!) меньше, чем в прошлом. Там, где раньше нерестились десятки тысяч груперов, в наши дни собираются в лучшем случае сотни. На самом многочисленном из известных нерестилищ в последний раз собралось не более трех тысяч этих окуней. Да и у многих других видов, полагающихся в плане размножения на ежегодные массовые оргии, ситуация схожая – и там, где раньше били мощные гейзеры, едва пробиваются скудные фонтанчики.
Хотя не только ихтиологам давно известно, сколь важную роль в воспроизводстве популяций подобных видов рыбы играют нерестовые скопления, это почему-то далеко не всегда принимается во внимание при определении норм, правил и зон рыбного промысла. Один из самых позорных примеров подобного рода – история истребления в водах Атлантики обыкновенного (синего, или синепёрого) тунца[67].
Тунец – одна из мощнейших рыб, крупные особи тянут на 800 килограммов, достигают 4,5 метра в длину и живут по тридцать и более лет. Тунцы неделями кружат по своим океаническим бассейнам[68], будто пловцы на разогреве. Их лоснящиеся тела и плотно поджимаемые к телу плавники обеспечивают превосходную обтекаемость, а уникальная система кровообращения приближает эту удивительную рыбу к теплокровным животным. Тунцы просто созданы для скорости и выносливости. Представьте себе микроавтобус «фольксваген» со скоростными характеристиками и приемистостью «феррари» – таков тунец. Поэтому не позавидуешь пловцу, попавшему в водоворот нерестилища тунцов.
Из вихрящегося косяка в сотни или тысячи огромных обтекаемых тел вдруг пулей вылетает и устремляется к поверхности самка{218}, вкладывая в этот спурт все силы, присущие элитной охотнице. Перед самой финишной чертой границы моря с небом она резко оборачивается массивным матово-хромовым брюхом кверху, выметывает струю икры – и молнией переходит в пикирование, устремляясь на глубину сквозь ряды самцов, взлетающих на встречном ходе к поверхности. Стремительно взмывающие вслед за самкой самцы поблескивают на запредельной скорости синевато-радужными полосками на серо-стальных спинах, исторгают на пике взлета торнадо молочно-белой спермы – и столь же стремительно ныряют обратно и исчезают в темных глубинах вод. От взрывов этих вылетевших к поверхности ракет глубинного базирования весом под тонну каждая море буквально вскипает.
Пена и пленка из икры и молок на поверхности моря – верный знак, что на глубине косяк синепёрых{219}, и этим тунцы невольно выдают себя промысловикам. Долгие годы косяки тунцов в сезон нереста отслеживали с самолетов или вертолетов-разведчиков, сообщавших координаты нерестилищ капитанам рыболовецких судов, которые оперативно обкладывали нерестящиеся косяки и начисто выметали трахающихся гигантов кошельковыми неводами. Подсматривать за чужим сексом в целом нехорошо, а вдвойне нехорошо делать это с целью добычи вида в промышленных масштабах настоящими рыболовецкими флотилиями, которые, раскрутив за последние десятилетия на торговле тунцом мощную индустрию с оборотом в миллиарды долларов в год, подрубили сук, на котором сидят, поскольку вызвали катастрофическое снижение поголовья и сужение ареала обитания этой удивительной рыбы.
Ситуация – будто страница из античной трагедии: удивительная жизнестойкость и колоссальная физическая сила, сделавшие синепёрых столь буйными и неистовыми жизнелюбцами, предопределили и их скорбную участь. Безостановочные упражнения в скоростном плавании на пределе выносливости поспособствовали накачке мышц и сгонке плохо усваиваемого жира, что и сделало мясо тунца деликатесом, ценящимся по всему миру. Без мяса брюшка тунца – «торо нигири»[69] – не обходится меню ни одного суши-ресторана мира, даром что японское увлечение сырой рыбой с некоторых пор сделалось фетишем повсеместно – на радость рыболовному флоту и рыботорговцам. А ведь так было не всегда. Всего-то несколько десятилетий назад синепёрый тунец считался бросовой рыбой{220}, и его либо отбраковывали из улова, либо пускали в переработку на корма для животных. Но как же всё меняется!.. Сегодня за тонкий ломтик брюшка тунца на один укус в ресторане могут запрашивать и $25, а целые крупные рыбины на японских рыбных рынках регулярно закупаются элитными ресторанами по цене в несколько сотен тысяч долларов за штуку. И хотя на первых в сезоне торгах цены взвинчиваются в рекламных целях, в 2013 году синепёрый тунец весом 222 килограмма был продан на рыбном базаре в Токио за $1,76 млн{221}. Под два миллиона долларов. За 1 (одну) рыбину. Под $8 000 за килограмм живого веса. Может, так понятнее, почему рыболовная индустрия сама не остановится, пока не очистит море от тунца вплоть до последней особи? Особенно если их так удобно выгребать из моря всем чохом на месте сбора на нерест…
Испокон веков обыкновенный атлантический тунец ходил на нерест в теплые воды Средиземного моря через игольное ушко Гибралтарского пролива. Перегораживать ему путь в этом узком месте ставными неводами –
А тунец всё ходит и ходит на нерест привычными путями, продолжает собираться в кучные косяки, перед тем как всплыть к поверхности и выметать икру с молоками; а мы его всё ловим да ловим. Только вместо архаичных ставных «альмадраб» приспособились делать это при помощи кошельковых неводов – чудовищных размеров загонов из легких мелкоячеистых нейлоновых сетей, выставляемых быстроходными сейнерами по периметру вокруг нерестящегося косяка тунцов и позволяющих выгребать из моря единым махом все несколько тысяч голов. Окружив косяк таким неводом, рыбаки стягивают и смыкают его донную часть, превращая в «кошелек», и изымают рыбу из воды. На протяжении всех 1990-х и первой половины 2000-х годов рыбопромысловые флотилии добывали{224} почти по 60 000 тонн обыкновенного тунца в год, то есть в два с лишним раза больше установленных квот, притом что сами квоты подвергались резкой критике со стороны ученых как превышающие всякие разумные пределы, содержавшиеся в их рекомендациях. Результатом хищнической добычи стало обвальное падение поголовья и сужение ареалов обитания всех популяций тунца.
Рыбная промышленность отреагировала на резкое сокращение популяций своеобразно: вместо иссякающих полноразмерных взрослых особей начался массовый вылов молоди на продажу… рыбоводческим хозяйствам, где молодых тунцов теперь ускоренно откармливают в неволе в огороженных загонах, прежде чем забить через несколько месяцев, как только они «разжиреют» до кондиции[71].
Использование самолетов-разведчиков для выслеживания тунцов в акватории Средиземного моря теперь запрещено (но нелегально продолжается, пусть и в меньших масштабах). Однако рыболовецкие сейнеры так или иначе продолжают пеленговать в Средиземном море нерестящиеся косяки и вылавливать их кошельковым методом подчистую. Кое-какие улучшения в организации охраны этого вида всё же заслуживают упоминания: в 2010 году были наконец резко снижены до научно обоснованных уровней квоты на вылов восточно-атлантического синепёрого тунца, и такая ситуация сохранялась по крайней мере по 2014 год включительно. В Мексиканском заливе, где нерестится значительная часть западной субпопуляции, плановый лов тунца на местах нереста теперь полностью запрещен. С весны 2015 года под запрет там дополнительно попал и ярусный лов любой рыбы в период нереста тунца, который, не будучи ориентирован на тунца целевым образом, обычно приводил к значительной его доле в общем улове.
Из-под угрозы исчезновения эти уникальные «теплокровные» рыбы всё еще не выведены, но результаты последних усилий обнадеживают: во всяком случае, какую-то передышку атлантический синепёрый тунец получил. Поголовья и средиземноморской, и западно-атлантической популяций начали демонстрировать тенденции к незначительному росту: европейская с 2012 года, американская – еще со второй половины нулевых годов.
Впрочем, ученые не вполне уверены в достоверности этих оценок{225} и не торопятся выводить обе популяции из списка находящихся под угрозой вследствие избыточной добычи. Из-за устойчиво высокого спроса и процветания черного рынка сбыта нелегального улова будущее атлантического синепёрого тунца по-прежнему остается под вопросом.
Хорошая новость в том, что даже незначительный прирост поголовья этого вида тунца и других видов промысловых рыб, взятых под охрану, показывает: хоть какие-то результаты регулирование промышленного лова дает. А всё новые и новые убедительные доказательства того, что живая рыба способна принести куда больше пользы, чем выловленная и съеденная, добавляет уверенности в своих силах сторонникам рачительного природопользования и устойчивого развития экосистем. В наши дни появляется всё больше альтернативных подходов к взаимодействию человека с нерестовыми скоплениями рыб, позволяющих нам удовлетворять свое природное любопытство, тягу к приключениям и склонность к предпринимательству (в противовес сугубо гастрономическим потребностям). Но об этом мы подробнее поговорим позже.
По словам Эрисмана, те же самые характеристики, которые делают нерестовые скопления крайне уязвимыми – предсказуемость времени/места сбора и крайняя скученность рыбы, – фантастическим образом помогают нам и лучше охранять популяции нерестовых рыб. Будучи дискретными по времени и месту, нерестилища с небывалой легкостью поддаются полному сезонному закрытию для захода рыболовецких судов на время нереста ценой минимальных затрат сил и ресурсов рыбоохраны, что позволяет действенно и устойчиво поддерживать на достаточном уровне поголовье популяции, а в идеале и ускоренными темпами наращивать его – на радость тем же рыболовам, которые смогут повышать добычу рыбы честными методами в открытый сезон.
Есть, однако, и совершенно отличные от нерестовых рыб формы океанической жизни, не менее склонные к безумным массовым оргиям – и не менее уязвимые вследствие этой склонности. Вот только представители подобной группы риска, к рассмотрению которых мы сейчас перейдем, крайне ограничены в своей подвижности, а то и вовсе обездвижены. Отсюда сразу вопрос: можно ли предаваться групповому сексу, будучи не в состоянии объединяться в группы? Оказывается, можно. Но для этого от участников оргии требуется неимоверная, просто-таки нечеловеческая пунктуальность.
ПРИЧУДЫ СЕКСОМОРЬЯ: ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
ДЬЯВОЛ В ДЕТАЛЯХ: СЕКС КАК ФУНКЦИЯ ПЛОТНОСТИ И КРИТИЧЕСКОЙ МАССЫ ПОПУЛЯЦИИ
……………………………………………………………………………………………
……………………………………………………………………………………………
Согласна, что спонтанный групповой секс в метро – гипербола, слегка притянутая за уши (а также извиняюсь перед теми, кого и без того тошнит от ежедневных подземных поездок в часы пик). Но сама идея зависимости полового размножения от численности и плотности скопления особей – ничуть не преувеличение, а самая что ни на есть объективная реальность у множества обездвиженных и малоподвижных видов морских животных.
Возьмем морских ежей. Начало течки у нескольких самцов способно спровоцировать всю их окрестную мужскую субпопуляцию на начало массового семяизвержения через дырочки в макушке. Как это часто бывает у беспозвоночных, первыми у них отстреливаются самцы, а следом самки. Такая же картина наблюдается у голотурий и морских ушек среди прочих. И у хлипких продолговатых голотурий («морских огурцов»), и у морских звезд – оба класса относятся к типу иглокожих – начало нереста у самок запаздывает по сравнению с самцами. Ученые считают, что это способствует повышению процента оплодотворения яиц. Выпущенная самцами сперма зависает густым облаком в придонном слое, а выметываемые самками икринки, всплывая к поверхности, оплодотворяются, проходя через это облако.
В целом бентосные (донные) беспозвоночные, включая вышеназванных ежей, морских звезд, огурцов и т. п., обычно крайне малоподвижны по сравнению не только с вечными странниками наподобие тунцов, но даже на фоне донных членистоногих, того же мечехвоста к примеру. Исключение составляют некоторые глубоководные виды, которым приходится иногда преодолевать немалые расстояния в поисках пищи по причине скудости кормовой базы. Но на шельфе и в мелководных внутренних морях многие беспозвоночные сидят дома, как приклеенные, либо медленно переползают с места на место в незначительных пределах – насколько позволяют слабенькие трубчатые ножки. Ну а как доходит до секса, вся колония представителей таких видов дружно исторгает в воду над собою тучи из миллионов (а иногда и миллиардов) сперматозоидов и яиц.
Такая стратегия, что самое забавное, чревата эффектом, обратным желаемому: даже в бескрайних морских просторах переизбыток спермы бывает губителен для яйцеклеток. Ведь у большинства видов животных (за редким исключением типа ранее описанных гребневиков рода
Погуглите «оплодотворение у морского ежа»[72] – и найдете десятки анимационных и видеосюжетов о том, как сперма одинокого ежика находит дорогу к яйцеклетке. Откуда такое изобилие видеоматериалов? Правильно, из лабораторий биологов, считающих крайне полезным изучать процессы размножения водных беспозвоночных именно на морских ежах. Их просто содержать в аквариумах, легко заставить нереститься по команде (капельку хлорида калия доверчивые морские ежи принимают за эякулят соседей и дружно приступают к нересту), гаметы без проблем изымаются из воды для изучения под микроскопом, а поскольку сам процесс оплодотворения яиц происходит вне тела, то и наблюдение, и манипуляции всё это упрощает несравненно – скажем так, это вам не репродукцию слона изучать. Ну и, что тоже немаловажно, зоозащитники из PETA[73] на марши протеста против жестокого обращения с морскими ежами пока не выходят.
Так что все, кто успешно излечился от бесплодия или зачал ребенка методом экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) – а таких пар сегодня сотни тысяч только в США, – и тем более пять миллионов людей, появившихся на свет с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, не забудьте сказать сердечное спасибо за это морским ежам. Все эти инновации стали возможными лишь после того, как мы верхом на хрупких плечах морских ежей въехали в то, как в действительности взаимодействуют сперматозоид и яйцеклетка.
Наша же собственная любовь к морским ежам ограничивается, собственно, их икрой, которая в меню суши-баров и ресторанов проходит обычно под ее японским названием «уни». А значит, и под этим прицелом люди немало изучали морских ежей, чтобы точно узнать циклы их нереста и собирать эти колючие шарики именно тогда, когда икра созреет. И ныряльщики, и заводчики изучили этот вопрос досконально. А вот спросите гурманов, чем их прельщает эта солоноватая кашица, – и услышите в ответ что-нибудь невразумительное про изысканный вкус и неповторимую текстуру. Ну а как ей не быть неповторимой, если гонады битком набиты икринками – в огромных количествах и с невероятной плотностью. Нарасхват идут и молоки морских ежей, тем более что они, как и икра, считаются афродизиаком. Всякое может быть, если учесть, что в гонадах морских ежей содержатся вызывающие у человека эйфорию психоактивные вещества того же действия, что в марихуане{228}. Отсюда, возможно, и пристрастие человека к уни, хотя большинство любителей этих суши, вероятно, и понятия не имеют, что подсели на легкий наркотик… пока не имеют. Биохимики как раз сейчас колдуют над синтезом гибридного действующего вещества, которое сочетало бы в себе полезные свойства тетрогидроканнабинола (ТГК), содержащегося в конопле, и анандамида из икры морских ежей. Если их усилия увенчаются успехом, получится мощнейший анальгетик пролонгированного действия. Эх, прямо будто «скунсом»[74] потянуло со стороны отлива: так, верно, в будущем будет пахнуть по вечерам в студенческих общагах.
Но оставим в стороне вопросы мотивации. Итак, вот что нам на сегодняшний день доподлинно известно о половом размножении морских ежей{229} и взаимодействии между их сперматозоидами и яйцеклетками.
Прежде всего, морским ежам для подъема репродуктивного духа требуется обилие пищи{230}. Нерест у них начинается на пике цветения воды, когда фитопланктона – одноклеточных водорослей, которыми они питаются, – вокруг в изобилии. Вода же, соответственно, зацветает по достижении необходимых водорослям для размножения продолжительности светового дня и температуры воды, и морские ежи, вполне вероятно, именно на эти показатели и ориентируются, координируя и синхронизуя свои действия. Приурочивая начало нереста к наплыву пищи, морские ежи гарантируют себе не только и не столько восполнение сил после выметывания молок и икры, сколько еще и кормовую базу для личинок своего скорого потомства.
Между прочим, морские ежи далеко не единственные обитатели моря с временно́й привязкой репродуктивного цикла к «микрозелени». Тот же фитопланктон необходим, например, и двустворчатым моллюскам для выращивания гонад; едва весной вода зацветает, устрицы начинают накапливать между створками икру и/или молоки («и/или» здесь не канцеляризм, а отражение того факта, что ракушки, находящиеся на стадии смены пола в ту или другую сторону, вырабатывают и мужские, и женские гаметы одновременно).
У нас, к слову, зелень (правда, листовая) и размножение также тесно взаимосвязаны{231}, причем с глубокой древности. Представьте на секундочку стебель латука – обычного листового или кочанного салата. Эка невидаль, скажете вы… Да, но обратите внимание, особенно если латук растет у вас на собственной грядке: на свежем срезе из стебля сочится молочного цвета сок (отсюда и латинское название всего рода растений
Зацветание моря «зеленью» также может знаменовать наступление и других благоприятных для личинок морских ежей событий: отход хищников из мутных вод в более чистые и наступление оптимальных температурных условий для развития. Но прежде чем личинки выведутся из яиц и начнут свое пиршество в цветущей воде, яйца нужно оплодотворить. И дабы точно не упустить момент и синхронизировать половую активность всей популяции надежнейшим образом, самцы морских ежей используют в качестве стартового пистолета для начала нереста… собственную эякуляцию.
В зависимости от региона нерест морских ежей может приходиться на разные периоды от поздней зимы до раннего лета. Рано или поздно, но согласованно и в пределах этих трех-четырех месяцев, рассеянная мелкими группками по дну популяция стягивается в единую кучу. Собравшись, самцы начинают толкаться и тереться друг о друга колючими боками и спинами, как бы подначивая. Затем вдруг находится заводила, первым испускающий молочные струйки. Развеиваясь над скоплением, они действуют на остальных собравшихся подобно благовониям с амвона и побуждают их немедленно присоединиться к испусканию мужского семени через темя. Хотя и наблюдались случаи, когда оказавшиеся в обособленном положении самцы морских ежей исторгали молочные облака в холодные просторы океана по собственной инициативе, в целом они придерживаются принципа соборности и приступают к выносу спермы через голову скоординированным образом и по команде старейшины или, не исключено, нескольких старейшин (в буквальном смысле, то есть самых возрастных особей мужского пола). Ну а вслед за самцами и самки извергают из себя – опять же через вспученные своды голов – вулканические потоки икры.
Но что именно запускает семяизвержение у самых первых самцов? Вот это до сих пор главная загадка. Далее всё относительно ясно: за первыми шлейфами молок тянутся последующие, за ними выметывается икра, а чем гуще замес, тем выше вероятность оплодотворения… но лишь до определенного предела. Перебор с концентрацией гамет на единицу объема воды также чреват падением плодовитости.
Это в идеале один-единственный сперматозоид оплодотворяет яйцеклетку. На деле же к внешней границе – оболочке – яйцеклетки подлетает целая свора этой шпаны. И пока дородная домохозяйка пытается распознать единственного достойного из претендентов на то, чтобы войти в ее внутренние покои через парадный вход, с десяток других могут незаметно просочиться туда откуда-нибудь еще (прямо как в «Голодных играх»), и каждый сперматозоид устремляется к заветной цели с полной бескомпромиссностью намерений. Но именно необузданность «головастиков» представляет для яйцеклетки смертельную угрозу, и яйцеклетка задействует защитный механизм, замыкая вокруг себя «пояс целомудрия» сразу же после проникновения внутрь первого сперматозоида.
Причаливший к яйцеклетке сперматозоид первым делом подвергается тесту на совместимость. Как сверхподозрительные родители в ночь школьного выпускного бала не торопятся открывать дверь кому попало, а всё допытываются, кто это и зачем явился, слой рецепторов на поверхности яйцеклетки служит фильтром, пропускающим внутрь только гостя, подходящего по всем параметрам. На самой макушке головки сперматозоида содержится высокомолекулярный белок байндин, играющий роль ключа от замка двери, ведущей в яйцеклетку: подошел – добро пожаловать; нет – до свидания. Рецепторы яйцеклетки распознают по структуре байндина, своего ли вида сперматозоид ломится внутрь, и дают от ворот поворот чужим, и это не излишняя предосторожность, поскольку колонии различных видов ежей могут располагаться по соседству, а океанические течения – вещь труднопредсказуемая. Правда, случается, что и сперматозоиды собственного вида яйцеклетка отторгает из-за избыточно чувствительной настройки рецепторов, но это уже издержки перестраховки. Жесток и безжалостен внешний мир по отношению к бедным сперматозоидам морских ежей: головой в дверь заставляет ломиться, образно говоря, да еще используя ее в качестве отмычки. Но так уж устроен механизм распознавания белков по признаку «свой/чужой».
Если ключ подошел, сперматозоид допускается в яйцеклетку и сливается с ней. Сам процесс для сперматозоида заканчивается взрывом боеголовки, несущей ДНК. Такова, видимо, судьба мужских половых органов – взрываться и что-нибудь исторгать на всех уровнях вплоть до клеточного. Взрывной волной генный материал заносится вглубь яйцеклетки. Это сразу запускает ее внутренние метаболические процессы на полные обороты – и более чем своевременно.
Через десятую долю секунды после проникновения сперматозоида яйцеклетка включает механизм защиты от проникновения других сперматозоидов: внешняя оболочка наэлектризовывается, что не позволяет им прилепливаться к ней. По сути, вокруг яйцеклетки создается силовое поле, непреодолимое для сперматозоидов. А секунд через десять после внедрения и слияния сперматозоида с яйцеклеткой последняя выставляет вместо временного электростатического надежный механический барьер в виде желеобразной мембраны вокруг себя, в котором увязают, не добравшись до цитоплазмы, головки следующих сперматозоидов. По мере утолщения и застывания защитной мембраны она перестает работать в режиме гибельного болота или липучки для мух, а начинает упруго отфутболивать сперматозоиды, давая им шанс поискать свободную икринку. Затем, когда сперматозоиды начинают отлетать от мембраны, как от стенки горох, вместо того чтобы увязать в ней, словно мошки в янтарной смоле, так называемая «оболочка оплодотворения» считается полностью сформировавшейся – и она же будет защищать эмбрион в процессе его развития.
На включение всех вышеописанных защитных механизмов уходят считанные секунды. А тем временем внутри начинка боеголовки сперматозоида добирается до ядра яйцеклетки, и происходит слияние мужской и женской ДНК, давая жизнь созданному по новому генному чертежу зародышу. Так и творится генетическое разнообразие одновременно с зачатием нового поколения. Описанная выше последовательность событий при слиянии сперматозоида с яйцеклеткой настолько фундаментальна и универсальна, что ничем, по сути говоря, не отличается у всех без исключения представителей животного мира: от морских ежей до нас самих.
Как видим, с переизбытком спермы организмы самок видов, размножающихся при помощи экстракорпорального оплодотворения, справляться умеют. Но как им быть в случае ее нехватки?
На клеточном уровне океан – место непредсказуемое. Скажем, вымечет самка икру в два приема с интервалом в несколько секунд – и первый помет подхватит течением и утянет в бездонную глубину, а второй попадет в такое густое облако молок, что там окажутся миллионы сперматозоидов. Вот такая незадача: первая партия яиц умрет неоплодотворенной, а вторая погибнет от полиспермии.
Как быть и что делать бедной самке в столь коварных и непредсказуемых внешних условиях?
Прежде чем искать решение вместе с обитателями океана, давайте учтем следующее: на суше перед самками жизнь подобных головоломных задач не ставит, поскольку фактор непредсказуемости отсутствует в принципе. Нам, сухопутным, проще: если сперма есть, то ее в достатке. Главная причина изобилия спермы в том, что ее выработка сопряжена с очень низкими энергозатратами по сравнению с выработкой яйцеклеток. Вот самцы и не жалеют ее, обильно выплескивая в самку ли, на нее ли, возле нее или на кладку яиц.
Такой дисбаланс является, кроме прочего, одной из движущих сил полового отбора, впервые описанного Дарвином, приводя к соперничеству самцов за самку на макроуровне и к конкуренции спермы за ограниченное число наличных яиц на клеточном уровне. Для победы в двух этих войнах, как мы уже обсуждали, самцы развивают в себе два вида вооружения – для соблазнения самок и для победы над соперниками. Но для нерестящихся «вразброс» видов, чьи самки и самцы попросту засевают спермой и яйцами огромную акваторию и никак не контролируют дальнейшую судьбу своих гамет, особям обоих полов приходится полагаться исключительно на случай{232} во всём, что касается участи произведенных ими половых клеток. Несоответствие числа икринок числу сперматозоидов у видов с экстракорпоральным оплодотворением далеко не столь ярко выражено, как у видов с внутренним оплодотворением. Следовательно, и правила игры у них другие, равные в отношении обоих полов. Самцам не приходится вступать в открытую борьбу за самок, и по этой причине, в частности, у таких видов самцы и самки практически не различаются внешне. До начала нереста или до вскрытия любопытным ученым отличить морского ежа от морской ежихи просто невозможно.
При половом размножении массовым открытым нерестом половой отбор полностью переносится на клеточный уровень и отчасти зависит от численности и кучности колонии. У тех видов морских ежей, которые обитают скученными группами, женские яйцеклетки очень привередливы в выборе спермы. В таких тесных колониях высок риск полиспермии вследствие переизбытка спермы, и яйцеклетке лучше быть пощепетильнее. У видов, живущих вразброс, женские особи становятся, скажем так, не столь разборчивыми и более открытыми к любой возможности – не до жиру, как говорится. Итак, чем меньше средняя плотность популяции у отдельно взятого вида морских ежей, тем ниже пороговый уровень требований, предъявляемых яйцеклетками к добравшимся до них сперматозоидам. Соответственно, все виды этих иглокожих распределены по весьма широкому спектру разборчивости яйцеклеток в отношении сперматозоидов: от крайне привередливых до готовых к случке с первым встречным.
Плотность размещения особей в колонии – первейший и основополагающий фактор успешной репродукции морских ежей. Вот почему, бездумно прореживая их популяции, в частности, посредством избыточной добычи, мы играем с огнем и рискуем подорвать саму основу их полового размножения и воспроизводства. Некоторые виды, правда, умеют справляться с подобными проблемами. Возьмем, к примеру, красного морского ежа[75]. Эти широко распространенные вдоль западного побережья Северной Америки иглокожие – настоящие долгожители, доживающие иногда до двухсотлетнего возраста. С этим видом судьба выкинула интересный фортель руками человека: несмотря на то, что мы на протяжении всего XX века вели активный промысел в том числе и красного морского ежа, численность этого вида продолжала лавинообразно нарастать. Как так? Всё просто: мы практически истребили их главного естественного врага – калифорнийского калана. Профессору биологии Университета штата Флорида Дону Левитану пришла в голову замечательная идея использовать долгожительство этих плодовитых иглокожих для сравнительного анализа особей разных поколений{233} и по их генетическим характеристикам определить, изменилось ли репродуктивное поведение красного морского ежа в результате значительного роста и уплотнения его популяции.
И вот что выяснилось: в колонии относительно старых морских ежей белки́-рецепторы яйцеклеток у самок настроены в среднем на значительно менее избирательный отбор спермы, чем в молодой колонии, где эти экзаменаторы крайне требовательны к генетическому материалу. А ведь всё логично. Двести лет тому назад, когда родились первые старые перечницы, каланов было полным-полно, поедали они морских ежей нещадно, и самкам иглокожих – точнее, их яйцеклеткам – было особо не до выбора: добрался и прилепился сперматозоид – и то хорошо. В такой ситуации, кстати, и риск полиспермии минимален. А потому яйцеклетки с менее разборчивыми белкаˊми на ранней стадии оплодотворялись намного чаще и успешнее разборчивых, гены неразборчивости передавались по наследству – и поэтому преобладают в старейших колониях. И напротив, в молодых популяциях морские ежи изначально теснились, как сельди в бочке, – отсюда и высокий риск полиспермии, и стремление яйцеклетки защититься от переизбытка спермы более строгим белковым фильтром. Эти колонии, вероятно, появились уже после резкого сокращения поголовья каланов и уплотнения популяции, а потому достаточный уровень успешного оплодотворения в них можно было поддерживать и при самом придирчивом отборе яйцеклеткой семенного материала. Отсюда значительно более высокий уровень избирательности белков в относительно молодых колониях, нежели в старых.
Главная хорошая новость в том, что столь скорая эволюционная трансформация (двести лет с точки зрения эволюционного развития вида – ничто, тем более речь идет о фундаментальной перестройке на белковом уровне) показывает: вид способен очень быстро приспособиться к изменившейся плотности популяции, но лишь при условии, что
Но что происходит, когда численность вида начинает резко снижаться, как случилось, например, со средиземноморской популяцией морских ежей, морскими ушками у тихоокеанского побережья Северной Америки или брюхоногими улитками в Карибском море? Увы, найти реликтовые колонии долгожителей подобных видов и проверить свою гипотезу относительно изменения избирательности яйцеклеток по тесту на совместимость со сперматозоидами Левитану пока не удается, но надежды он не оставляет. Зато нам достоверно известно другое: все эти виды, единожды обратившись в исчезающие, продемонстрировали поразительную неспособность «отскакивать» и восстанавливать численность популяций даже после десятилетий целенаправленной охраны.
Популяция морских ушек у западного побережья США{234} служит нам немым укором и строгим напоминанием о том, что некоторые виды без нашей дружеской помощи просто не выживут. Эти морские брюхоногие моллюски с плоскими ракушками-домиками и крупной широкой ногой присасываются к каменистому берегу с такой силой, что самые сильные шторма их не смывают. Галиотисы (по-научному)[77], или абалоны, как их называют местные жители, такие же двуполые, как и мы, а гаметы выметывают через дырки в верхней части раковин, и этим похожи на морских ежей.
Некогда они водились в Калифорнии в столь невероятном изобилии, что при полном отливе вдоль береговой полосы обнажалась удивительная естественная мостовая из их раковин. Обожали их и за выстланные изнутри изумительно красивым перламутром раковины, но истребили за удивительно вкусную при всей ее неказистости мясистую ногу. Величайшим штормам эта присоска благополучно противостояла, а вот против наших цепких и жадных рук оказалась бессильна. Отстоящий большой палец придает рукам приматов хватку чудовищной силы.
Ученые своевременно не распознали угрозу этому роду, поскольку не понимали, сколь важным фактором выживания для его колоний является плотность особей на квадратный метр. Считалось, что животным, способным выметывать за несколько недель сезона нереста миллиарды икринок и сперматозоидов, оскудение популяции в принципе грозить не может. Никто почему-то не сомневался, что их гаметы благополучно находят друг друга. На поверку же оказалось, что при расстоянии между особями в метр и больше процент оплодотворения обрушивается практически до нуля. Так и вышло, что внешне морских ушек вдоль западного побережья было еще полным-полно и каждая особь выметывала гаметы миллионами, а плодиться и размножаться они перестали, поскольку слишком уж проредили ныряльщики их колонии. А следом они начали вымирать вид за видом: сначала розовые, следом красные, затем черные и последними – белые, которым в Красной книге США с 2001 года и вовсе присвоен статус «под угрозой полного исчезновения». Это, кстати, первый случай присвоения такого статуса беспозвоночным.
И они не одни такие. Так называемый принцип, или эффект, Олли[78] распространяется на многие виды{235}: при падении численности популяции ниже некоторого порога резко падает показатель успешности размножения на уровне отдельных особей. Физиологические факторы, обусловливающие этот эффект у разных видов, могут быть различными: кому-то начинает не хватать групповой динамики, кому-то – критической массы, кому-то – полового влечения, а кому-то, как абалонам, – сплоченности рядов, необходимой для встречи гамет. На человека этот принцип не распространяется. Да, в маленькой деревне, расположенной в местности с низкой плотностью населения, не всегда просто найти себе подходящего полового партнера, но если уж двое встретили друг друга, шансы зачать ребенка у них такие же, как и у пары жителей большого города.
Чтобы помочь подобным чувствительным к плотности населения популяциям оправиться, экологам следует заботиться не только об их общей численности, но и о должной плотности колоний. Первые шаги в этом направлении делаются. Например, власти штата Калифорния с 1997 года запретили всякий вылов абалона южнее Сан-Франциско и разработали планы восстановления популяций для каждого вида. Предусмотрены и мониторинг плотности прибрежных колоний, и учет рождаемости. Кроме того, на базе лаборатории биологии моря Калифорнийского университета в Дейвисе, расположенной в бухте Бодега к северу от Сан-Франциско, проводится эксперимент по искусственному разведению белого абалона в надежде со временем перейти к пересаживанию его колоний обратно в условия дикой природы, где они практически исчезли.
И такая фокусировка не только на численности, но и на плотности каждой из популяций особенно важна для следующей и последней группы морских животных, к описанию полового размножения которых мы сейчас перейдем, а именно – полностью обездвиженных, так называемых «прикрепленных» видов, пустивших корни на дне и не способных вовсе стронуться с места.
БЕЗУПРЕЧНАЯ ПУНКТУАЛЬНОСТЬ: ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ДЛЯ ОБЕЗДВИЖЕННЫХ?
По сравнению с кораллами мы просто-таки сексуальные монстры{236}. По статистике, мужчины и женщины в возрасте 25–50 лет, состоящие в официальном или гражданском браке, занимаются сексом в среднем раз в одну-две недели. После пятидесяти лет половая активность человека резко снижается, и примерно половина респондентов обоих полов вовсе утрачивает всякий интерес к сексу, а у второй половины половая жизнь ограничивается несколькими актами совокупления в год. По меркам кораллов мы тем не менее и под старость остаемся (в среднем) еще какими активными!
У коралловых полипов половой акт – как Новый год: все его ждут не дождутся, наступает он строго по часам, а что он принесет?.. Тут уж как повезет, но пробкой хлопнуть нужно вовремя. Правда, в отличие от известных нам по личному опыту новогодних застолий, вероятность зачатия никак не коррелирует ни с обилием выпивки на столе, ни с промилле алкоголя в крови собравшихся. На самом деле в столь тонком и точном деле, как половое размножение кораллов, не обойтись без холодной головы и трезвого расчета. Участие в величайшем синхронизованном половом акте на планете требует предельной концентрации и полного повиновения оркестрантов взмахам невидимой дирижерской палочки.
Просто в помощь читателям, готовым с головою погрузиться в мир коралловой колонии посреди нереста: для начала представьте себе огромный многоквартирный дом, битком забитый парами, совокупляющимися в каждой квартире, в каждой комнате, в ванных и туалетах, на лестницах и в лифтах – повсюду. А теперь представьте, что кончить им всем нужно не просто более или менее одновременно, а в единую для всех долю мгновения, причем синхронность требуется не только от каждой отдельной пары, а
Если верить «передовицам»
Начнем с того, что у кораллового полипа нет мозга. Совсем.
Нет у полипов и выбора, если копнуть чуть глубже. Прочно зацементированные, сидят они на своем коралловом рифе, скажем честно, по уши в илистой грязи. Усоногие раки, о которых рассказывалось раньше, хотя бы способны покрывать расстояния и нащупывать друг друга длиннющими выдвижными фаллосами, змеящимися по дну. А коралловые полипы природа и эти даром обделила. Так что им больше не на что полагаться, кроме как на идеальную синхронизацию испускания своих гамет и способность последних найти друг друга и довершить акт совокупления полов.
Обездвиженность – проблема не одних лишь коралловых полипов. В равной мере она присуща и горгоновым (роговым) кораллам, и губкам, и мшанкам, и устрицам, и массе других морских беспозвоночных, и все они так или иначе приспособились к существованию в состоянии полной оседлости и изыскали способы размножаться половым путем вопреки обездвиженности. Для всей этой весьма немалочисленной когорты «прикованных к морскому ложу» лучший выход – испустить гаметы синхронно с соседями и скрестить лапки, щупальца или что там у них растет вместо пальцев, пожелав потенциальному потомству доброго пути.
Возвращаясь к коралловым полипам: эти хрупкие, тончайшие животные – единственные, кто сумел построить на Земле нечто, отчетливо заметное из космоса, а именно – сказочно огромный и витиеватый Большой барьерный риф. Несть числа миллионам крошечных полипов, принимающим участие в возведении и поддержании в полном порядке его вычурных стен. Каждый полип внешне выглядит как тучная капля с ротиком посередине в окружении длинных гибких щупалец – и всё это вместе втиснуто в известковый домик-чашечку объемом не больше карандашного ластика. У каждого полипа есть лишь единственное впускное и оно же выпускное отверстие, ведущее во внутреннюю полость, простейшим образом устроенные нервная и пищеварительная системы и, видимо в порядке компенсации, полный боекомплект репродуктивных органов, точнее сказать, два боекомплекта: большинство коралловых полипов – синхронные герма-фродиты, способные производить и яйцеклетки, и сперму.
Сам риф построен из отложений карбоната кальция (известняка), то есть из остатков крошечных чашечек, которыми защищали свои мягкие тельца предыдущие поколения этих организмов. В зависимости от вида полипы строят каждый свою чашечку рядами, как типовые коттеджи вдоль улиц, или же могут разгораживаться друг от друга совместными стеновыми перегородками, и тогда получается подобие многоквартирного дома. Некоторые, наконец, и вовсе устраиваются в неких подобиях даже не коммуналки, а казармы: например, полипы кораллов-мозговиков[79] селятся колониями, в которых образуют гряды, разделенные извилистыми бороздами.
Процесс репродукции у полипов, если понимать под ним собственно слияние сперматозоидов с яйцеклетками, происходит на поверхности воды, куда всплывают их гаметы. Кораллы используют тот же эффект массовости, что и веслоногие рачки в своих барах знакомств: всплывая на поверхность, их яйца и сперма переходят из трехмерного пространства в двумерную плоскость, что сразу же на порядок уплотняет гаметы и повышает вероятность оплодотворения.
Начинается процесс, однако, на глубине до нескольких метров, откуда и выпускаются полипами из сени рифа под покровом ночи в тусклом отсвете полной луны в опасный путь их гаметы. У кораллов, можно сказать, рождение предшествует зачатию: вся колония вдруг разом вздувается (почему-то это незатейливо названо «настройкой») – и все полипы одновременно исторгают из уст крошечные красно-оранжевые драже. За считанные секунды относительно гладкая куполообразная колония землистого цвета покрывается слоем ярких цветных горошин, шевелящихся подобно пчелиному рою на сотах.
Каждая горошина – гроздь яиц и спермы, семя нового поколения строителей рифов. Целый год полипы копили питательные вещества, чтобы израсходовать содержащийся в них запас энергии на производство этих жирных шариков из гамет. В ночь нереста они медленно выдавливают их из себя к самому устью на поверхности коралла, приготовляясь к залпу.
По завершении приготовлений всё на рифе замирает столь же внезапно, как началось.
Редчайшей тишины пауза повисает над рифом. Обычно он пребывает в постоянном движении струй и мельтешении тварей всяческих форм, цветов и размеров. Но в эту ночь на краткие мгновения кажется, что риф затаился, собираясь с духом перед мощным выдохом. И вот оно!
Колонии по всему рифу единым выстрелом выпускают свои гроздья шариков с гаметами. Беззвучный залп тысяч батарей – и вверх взмывает фейерверк крошечных цветных драже. В подводном мире движения замедленны и плавны, но даже на этом фоне видно, что шарики что-то тормозит. И действительно, едва оторвавшись от поверхности рифа, они зависают в подвешенном состоянии на слизистых привязях-пуповинах, связывающих каждый с родительским полипом.
Наступает самый волшебный и зрелищный момент. Мириады покачивающихся из стороны в сторону крошечных ярко-розовых шариков создают вокруг головы кораллового рифа непередаваемую, зримую и осязаемую ауру: весь жизненный потенциал будущего поколения на мгновение застывает, будто не решаясь порвать с прошлым и взмыть в неведомое, но столь манящее будущее. Понемногу, почти незаметно для глаз слизистые пуповины истончаются и вдруг обрываются – и все гаметы дружно всплывают к поверхности гроздьями воздушных шариков. Свобода, наконец-то!
На этой стадии еще не зачатые, но уже родившиеся полипы в первый и последний раз в жизни имеют возможность прогуляться – и отправляются в свой первый и, таки да, последний путь к месту зачатия. До появления на свет нового поколения им остается, всплыв на поверхность, как следует перемешаться. Главное теперь – всплыть, понятно.
Ну а на поверхности плавный и цивильный вальс гамет сразу же переходит в рейв на всю катушку. Великое множество различных биологических видов коралловых полипов нерестится в одну и ту же ночь, и зрелище массового нереста кораллов подобно мощному подводному снегопаду, только идущему снизу вверх и состоящему из ярко-розовых снежинок, по питательности не уступающих сникерсам. Понятно, что столь щедрый шведский стол служит для прочих обитателей рифа командой «Свистать всех наверх!». Через считанные мгновения после выпуска связок шаров вся толща воды наполняется мельтешением тел рачков, пикирующих, как камикадзе, на всплывающие жирные розовые подношения. Криль и черви неистово суетятся по-над поверхностью кораллов, пытаясь перехватить и заглотить пакетированные жиры, пока те не улетели. Пока мелюзга неистово насыщается пометом кораллов, подтягивается рыба покрупнее, дабы закусить самими любителями дармовщины. Это ночь чревоугодия для всех обитателей рифа, и природа позаботилась, чтобы ничто не пропало даром, включая рыбьи испражнения, которые подъедят рифовые бактерии. Но даже самая голодная и жадная рыба рано или поздно насыщается до отвала. А при таком изобилии испущенных кораллами вкусных гамет и жирной слизи вполне достаточное число сперматозоидов и яиц благополучно всплывает на поверхность мимо жадных ртов.
Нерест кораллов всех видов в одну и ту же ночь помогает гарантированно уберечь часть гамет от хищников, устроив им настоящий потоп из калорий, но эта же стратегия сопряжена и с серьезным риском: родители не в состоянии проконтролировать спаривание гамет и гарантированно обезопасить свое потомство от ошибочного перекрестного оплодотворения. Сами мы благодаря внутреннему оплодотворению можем вполне быть уверены, что вступаем в половой контакт как минимум с представителем собственного вида. А у кораллов имеются десятки близкородственных видов, отличающихся генетически и внешне весьма незначительно и нерестящихся в одну и ту же ночь, и их гаметы в море и на поверхности перемешиваются в настоящую кучу-малу. Отсюда – риск порождения гибридов.
«Ну и чего особо плохого в гибридах?» – спросите вы. Поясню: вам лично хотелось бы оказаться на месте мула? Мулы – это дети матери-кобылы от отца-осла, а если наоборот, то это лошаки (удивительно банальные вещи иногда лучше напомнить, когда заводишь ученые разговоры о сексе у животных). Так вот, напомню: и мулы, и лошаки бесплодны. То же касается большинства гибридов у всех животных: они либо стерильны, либо приносят нежизнеспособное потомство. Гибридизация – генетический тупик. Произведение на свет гибридных особей вовсе не стыкуется с главной целью репродукции как таковой – гены будущим поколениям гибридными детьми переданы не будут.
Некоторые гибриды, ставшие продуктами скрещивания близкородственных видов, впрочем, способны размножаться, и даже обильно. Но через одно-два поколения всё равно происходит генетический сбой. В мире гибридов могут рождаться как вполне годные к размножению, так и ни на что не способные особи, но хуже всего то, что от годных гибридных особей в следующем поколении продолжат рождаться ни на что не годные. Последний вариант особенно опасен тем, что первое жизнеспособное поколение гибридного вида может победить в конкуренции родительские виды, а затем, сжив их со свету, породить нежизнеспособное поколение и вымереть. В сухом остатке – полное вымирание трех видов: двух родительских и гибридного.
Так что большинству животных нужно всячески избегать гибридизации. Коралловые полипы для снижения риска появления гибридного потомства потому и синхронизируют с точностью до секунды момент выметывания гамет всей колонией своего вида на рифе, чтобы ко времени нереста той же ночью других видов на поверхности благополучно плавали их успевшие слиться в личинки здоровые и фертильные потомки.
Возьмем для примера два сестринских (очень и очень близкородственных) вида мадрепоровых кораллов – звездчатые кораллы
Столь железно привязанное к строгому расписанию время нереста не просто впечатляет, оно необходимо всем этим видам для выживания. Лишь синхронный нерест позволяет сперме и яйцам каждого вида безошибочно находить друг друга, а разнесение по времени нереста близкородственных видов защищает их гаметы от перекрестного спаривания. Без этого риск гибридизации был бы слишком высоким.
Нам это доподлинно известно, поскольку мы их однажды обманом заставили нереститься одновременно, чтобы посмотреть, что получится. В данном случае я говорю «мы» не абстрактно от имени науки, а потому что лично два этих вида изнасиловала, принудив к одновременному нересту. Манипулировать коралловым сексом оказалось на удивление просто. Всё, что для этого нужно, – ведро и большие черные мусорные пакеты. Не бойтесь, никаких садистских штучек с удушением, этим пусть груньоны занимаются. Большие и черные непрозрачные мусорные пакеты – чем они хуже пресловутого «покрова ночи»? Правильно, сажаем те кораллы, что нерестятся позже, в ведро, устраиваем им темную за час до заката – и пожалуйста: нерестятся на час раньше обычного срока. Так вот мы и заставили дольчатые звездчатые кораллы выметать гаметы одновременно с франками.
Крупные спецы по половому размножению кораллов, такие как доктор Николь Фогарти из Юго-Восточного университета Nova, используют этот трюк регулярно, дабы посмотреть, скрещиваются ли между собой различные виды кораллов и что из этого выходит. Фогарти много ночей провела за увлекательной игрой в коралловую сводницу. Чтобы воспроизвести самый интимный в природе акт, она использует длинную тонкую пипетку, но только с точно откалиброванным по диаметру каналом, чтобы втягивала как раз частицы нужного диаметра, и переносит гаметы полипов множества различных видов в лабораторные пробирки, после чего смешивает всевозможные коктейли из спермы и яиц в различных попарных сочетаниях.
Посредством подобных «опытных оплодотворений» ученые и выяснили, что при определенных условиях дольчатые звездчатые кораллы и франки генетически совместимы, то есть перекрестное оплодотворение между ними не исключено. Но спросите у любого психолога, подрабатывающего на сайте знакомств, и услышите в ответ, что успешное прохождение теста на совместимость не гарантирует, что двое друг другу придутся по вкусу. Сперма дольчатых способна оплодотворять яйцеклетки франков, но по факту это происходит лишь при полном отсутствии у яйцеклетки иного выбора. Типа: «Так и быть, раз больше никого во всем океане не осталось».
Причина не только в щепетильности яйцеклеток, но и в крайне высокой конкурентоспособности и живучести спермы франков{238}. У большинства видов кораллов шансы на успешное оплодотворение иссякают примерно через час после выпуска гамет. Сперма, похоже, выдыхается. А вот у франков сперматозоиды ведут себя как грамотные стайеры: пока их лидерству никто не угрожает, берегут силы, а при приближении соперников резко прибавляют и снова уходят в отрыв.
Поэтому, если бы звездчатые кораллы двух видов нерестились одновременно, у спермы франков было бы преимущество: они взвинтились бы на всю катушку и сумели оплодотворить не только подавляющее большинство яйцеклеток собственного вида, но и множество яйцеклеток дольчатых, которые, судя по всему, не столь избирательны. Но и некоторые яйцеклетки франка, попав в гущу спермы одних дольчатых, вероятно, перед соблазном перекрестного оплодотворения не устояли бы. Таким образом, раздельные часы нереста, наряду с врожденными предпочтениями, также уберегают два этих вида от перемешивания генов.
Но как коралловые полипы столь точно синхронизируют свои репродуктивные часы? Эксперименты с мусорными мешками подтвердили гипотезу, что их встроенный хронометр запускается заходом солнца. Теперь рабочая версия теории запуска нереста такова: нужный календарный месяц колония определяет либо по продолжительности светового дня, либо по господствующим ветрам; дату нереста – по лунному циклу; и, наконец, заход солнца дает сигнал к началу выталкивания по направлению к горлу полипа сгустка гамет. А вот сенсорика, при помощи которой кораллы все эти световые и/или погодные изменения улавливают, до сих пор остается тайной за семью печатями. Ведь не нужно забывать, что у полипов нет ни глаз, ни мозга.
И устрицы, подобно кораллам, выверяют время размножения по комплексу факторов. Как уже отмечалось, сезонные изменения, приводящие к обилию фитопланктона, обеспечивают двустворчатым достаточное питание для запуска процесса вызревания гонад в половых железах. Критически важным фактором является и температура воды: потеплев, она разогревает устриц, помогая им лучше усваивать и перерабатывать эти питательные вещества, и процесс вызревания яиц и спермы резко ускоряется. Далее, когда гонады близки к созреванию, устрицы выпускают биохимические сигналы, будто проверяя, как там дела у соседей. Дело в том, что при помощи таких феромонов устрицы устраивают, по сути, «перекличку» в масштабах всей рифовой популяции, объясняет Джулиана Хардинг, специалист по их репродукции из университета Костал Каролина. Получив сигнал о созревании от других устриц, они, если обоюдно готовы к началу сезона, выпускают ответный биохимический сигнал: «Вас поняли. У нас гаметы также созрели и готовы к отгрузке».
Важны и приливные течения, и геометрия самогоˊ устричного рифа, ведь устрицы полностью обездвижены и вынуждены всецело полагаться на водные потоки и при обмене биохимическими сообщениями, и при передаче гамет по цепочке между соседями. Наконец, устрицы предпочитают заниматься сексом строго в определенное время суток, а именно на закате или рассвете, когда боковое освещение мешает хищникам, способным пожрать их икру, как следует рассмотреть потенциальную добычу. Едва все необходимые и благоприятные факторы совпадут по времени, говорит Хардинг, устрицы приступают к делу.
«Когда реально начинается нерест, – рассказывает она, – то, я сама была тому свидетельницей, происходит нечто похожее на „волну“, которую запускают болельщики по периметру трибун стадиона. Одна группа устриц выпускает гаметы, сразу же следом за ней соседняя, затем следующая, и следующая, и так далее по цепочке».
У кораллов, вероятнее всего, время фактического запуска нереста также обусловливается генетическими факторами и плотностью колонии{239}, то есть происходит не без влияния соседних полипов, что помогает достигнуть полной синхронности выметывания гамет. Коралловые полипы, не следует об этом забывать, обладают еще и совершенно милой архаичной способностью размножаться, кроме того, почкованием, производя собственные полные генетические клоны, – и численность собственной колонии родители наращивают именно этим доисторическим способом. Изредка кусок кораллового рифа вместе с частью колонии откалывается и образует дочернюю колонию по соседству, причем генетически она оказывается идентичной части родительской колонии, оставшейся на месте раскола, а это уже весьма похоже на вегетативное размножение деревьев.
Генетические клоны, выметывающие гаметы в непосредственной близости друг от друга, синхронизуют нерест еще и на уровне единого генетического кода. Но этот механизм работает в пределах максимум нескольких метров, а на больших расстояниях фактор генетической идентичности роли играть уже не может, и полипы обеспечивают синхронизацию какими-то иными методами. Пока что никакого биохимического соединения-сигнализатора не найдено, но высока вероятность, что нерестящиеся полипы, подобно устрицам, испускают некие особые феромоны в адрес соседних колоний с целью синхронизации нереста. Тем более что подобные механизмы биохимической сигнализации обнаружены у других обездвиженных видов, включая морских ежей и абалонов.
Закат. Луна в нужной фазе. Вещества. Любовь с ближайшими соседями. Прямо Вудсток какой-то, можно подумать. Ничуть, конечно! Нерест кораллов – это не праздник свободного секса, а строго регламентированное репродуктивное мероприятие с казарменной дисциплиной. В отличие от устриц, которые могут себе позволить дымить гаметами хоть весь сезон размножения, кораллам на всё про всё отводится одна-единственная ночь, а в той ночи – единственная минута. Они не могут себе позволить ни пускать на морской ветер драгоценное семя, рискуя утопить его в синеве глубин, ни рисковать его скрещиванием с пометом другого вида. Безупречная, с минутной точностью пунктуальность для них воистину обязательна.
Как и достаточное число и плотность полипов. Тут-то мы и начали пускать под откос естественный процесс самовоспроизводства коралловых рифов. Поскольку полипы обездвижены, они не могут компенсировать падение популяции за счет уплотнения, как мобильные виды фауны. А с падением плотности коэффициент успешного оплодотворения падает не только по причине общего снижения численности вида, но и потому, что в разреженной популяции колониям не удается синхронизировать время нереста между собой.
Когда полипы на рифах вдобавок заболевают и начинают интенсивно вымирать, удар по коралловым колониям выходит вдвойне сокрушительным. А полипы в последнее время болеют и вымирают чуть ли не массово.
В глобальном масштабе экосистемы коралловых рифов вошли в число лидеров по степени серьезности угрозы их существованию: мы уже безвозвратно потеряли 10 % рифов, а в ближайшее десятилетие, как ожидается, лишимся 30 % колоний. В 2012 году в списке вымирающих и находящихся под угрозой вымирания видов значилось 66 коралловых полипов, включая всех звездчатых. На Большом барьерном рифе площадь кораллового покрова сократилась вдвое за последние 27 лет, а на Карибских рифах за то же время и вовсе сохранилось в среднем 15–20 % коралловых покровов.
Переход от живых коралловых рифов к руинам – зрелище не для слабонервных по его чудовищной контрастности. Оно сродни картинам останков древних цивилизаций с поглощенными джунглями, едва угадывающимися развалинами их храмов. Или даже скорее городскому пейзажу после 12-балльного землетрясения или коврового бомбометания. А ведь потеря коралловых рифов, как и уничтожение процветающего мегаполиса, больнее всего бьет по нам, людям, да-да! – прямо по нашим карманам и желудкам. Живые рифы давали работу и служили основным источником белковой пищи сотням миллионов жителей нашей планеты. В общемировом масштабе, с учетом доходов от туризма, продажи стройматериалов, рыболовства, получения сырья для фармацевтической промышленности и защиты береговой полосы, суммарный годовой оборот в различных отраслях, обеспечиваемый коралловыми рифами, оценивается в 375 миллиардов долларов{240}. Это, на минуточку, больше, чем ВВП, к примеру, Дании или Таиланда.
Все вышеперечисленные и многие другие виды человеческой деятельности без живых кораллов либо невозможны, либо бессмысленны. Ведь тропические океаны, где процветают коралловые рифы, – это же, на самом деле, подводный аналог земных пустынь. Вы не задумывались, отчего в тропиках всегда кристально чистая вода? Оттого, что в ней начисто отсутствует любая жизнь, кроме как на коралловых рифах. А сами кораллы там выживают благодаря удивительному симбиозу с зооксантеллами – одноклеточными водорослями, селящимися прямо в тканях кораллов и снабжающими полипов питательными продуктами фотосинтеза, являясь для них основным источником энергии. Кораллы, в свою очередь, скармливают зооксантеллам побочные продукты своей жизнедеятельности, которые те прекрасно усваивают, а заодно выполняют и функцию водоочистки. Это очень тесно связанная симбиотическая система, действующая по принципу безотходного пищевого производства по замкнутому циклу и обеспечивающая полипы необходимым запасом питательных веществ для строительства толстого известкового скелета и энергозатратного производства жирных гамет.
Именно за счет этого симбиоза кораллы и превращают пустыню тропических морей в цветущие оазисы жизни. Занимая по площади менее 0,1 % поверхности Мирового океана, экосистемы коралловых рифов служат домом примерно для 25 % известных науке видов морской фауны. По числу видов жизни на единицу площади с коралловыми рифами не сравнится ни одна другая гидробиологическая экосистема. Всё это привлекает туристов, рыбаков, а теперь и гигантов фармацевтической промышленности, до которых лишь в последние годы стало доходить, сколь велико и неисчерпаемо разнообразие щедрых биохимических ресурсов, производимых обитающими на рифах живыми организмами, включая многие незаменимые компоненты лекарств, останавливающих развитие злокачественных опухолей.
Все эти полезности и ресурсы всецело зависят от здоровья полипов – строителей рифов. А о каком здоровье колонии может идти речь, если лишить коралловые полипы возможности успешно размножаться?
Подчеркнем: почкование – не заменитель полового размножения. Да, по временам способность к клонированию помогает колониям разрастаться и даже создавать дочерние путем бесполого вегетативного размножения, но колонии-клоны часто подвержены болезням, уязвимы перед лицом хищников и неконкурентоспособны. Риф, полный клонированных особей, – катастрофа с точки зрения долгосрочного выживания. Здоровая колония, напротив, нуждается в постоянном притоке генов извне и их перемешивании. Таким образом, сколько ни почкуйся, шансов на выживание у крайне малочисленных локализованных колоний и их клонов мало. А что требуется для поддержания на должном уровне генетического разнообразия? Правильно, секс. Садитесь: пять!
Для успешного полового размножения кораллам требуются две вещи: запас энергии и реально синхронный нерест. В пустынном, как отмечалось, тропическом океане энергия добывается тяжким трудом и только за счет симбиоза с одноклеточными водорослями даже при оптимальных внешних условиях, а оптимальными они там не являются уже давно. Интенсификация осаждения донных отложений, общее химическое загрязнение, избыточный лов и неблагоприятные климатические изменения в совокупности делают окружающую среду всё более враждебной по отношению к колониям полипов и ставят их в условия постоянной напряженной борьбы за выживание.
Взять те же донные отложения. Они часто содержат гербициды, пестициды, нефтепродукты, всё более беспрепятственно выносимые течениями в открытое море вследствие, в частности, массовой вырубки лесов в бассейнах рек и в целом безалаберного (мягко выражаясь) землепользования. Вырубаем мы себе мангровые леса, осушаем засоленные болота, на которых они стоят, прокладываем на их месте дороги, строим дома – и заливаем, и загаживаем тем самым прибрежные воды, уничтожая эти мощнейшие естественные водоочистные сооружения. Для борьбы со всей этой взвесью кораллы, как и мы, исходят, извиняюсь, соплями и мокротой (ничего лучше слизистых выделений природа для защиты организма от вредной мелкодисперсной пыли не придумала). Но на производство защитной слизи отвлекается энергия, столь необходимая для выработки спермы и яиц. Воздействие тяжелых металлов, гербицидов и прочих веществ, загрязняющих среду обитания коралловых полипов, приводит к снижению числа вырабатываемых ими гамет и ухудшению их характеристик – в частности, размеров икринок, – которое иногда, увы, принимает характер устойчивой деградации и сохраняется годами даже после устранения первопричины. Весь комплекс вышеописанных негативных воздействий на популяции кораллов со стороны человека приводит к снижению вероятности их успешного полового размножения. На воспроизводстве колоний устриц, кстати, всё вышеописанное сказывается не менее пагубно.
У многих видов морской фауны борьба за выживание отъедает слишком много жизненных сил и ресурсов в ущерб репродуктивным потребностям. Да и нам ли об этом не знать? До секса ли и зачатия детей умирающим от голода? Доносит ли ребенка беременная с тяжелым химическим отравлением? Всё-таки отчаянная борьба за собственное выживание и успешная репродукция – вещи, по сути, несовместимые.
Но вот кораллы и устрицы, на счастье нам, еще пыхтят, исторгают в воду свое семя – и в целом присутствия духа не теряют. На самом деле, если разобраться, в бескрайнем море-океане до полного вымирания дело дошло у несравненно меньшего числа видов, чем на поверхности матушки-земли. Но это отнюдь не значит, что нам нужно пренебрегать дальнейшими усилиями в этом направлении (в позитивном плане, разумеется). И многочисленные команды ученых, ныряльщиков-любителей, профессионалов-экологов и даже менеджеров туриндустрии сегодня изыскивают всяческие способы обратить вспять опустошение коралловых и устричных рифов. Рекультивация коралловых рифов и устричных банок и – наконец-таки – всё ширящиеся полностью закрытые заповедные территории – все эти наши усилия, будем надеяться, повернут волну вымирания этих видов жизни назад. Тем более что кораллы и двустворчатые – такие замечательные инженеры-конструкторы собственных экосистем, что наша главная задача – не мешать им искать оптимальные решения, которые помогут и другим обитающим на рифах видам успешно плодиться и размножаться.
Искусственное восполнение популяций истощенных видов, восстановление порушенных экосистем и предотвращение экологических катастроф в будущем, конечно же, похвальные начинания, но все мероприятия подобного рода в конечном счете требуют от нас понимания механизмов размножения наших древних дальних сородичей, обитающих в глубинах моря. Чем больше нам известно, тем выше вероятность того, что человечеству действительно удастся скорректировать свое поведение и привычки таким образом, чтобы научиться безболезненно уживаться{242} с морской фауной и флорой. И последняя глава призвана послужить иллюстрацией того, что мы всё-таки неплохо продвинулись по этому пути в верном направлении.
МЕЛОДИИ И РИТМЫ СЕКСОМОРЬЯ:
В любом учебнике и даже крошечной брошюрке по вопросам полового просвещения вам объяснят, что беспорядочные связи и незащищенный секс сопряжены с риском не только нежелательной беременности, но и смертельно опасных заболеваний. В море, однако, всё шиворот-навыворот: там жизни угрожает не беспорядочный секс, а его отсутствие, при этом жизнь и ставит секс под угрозу, рискуя сама собой. Многое может пойти не так и при подготовке к половому акту, и при его совершении – вплоть до кульминации. Ну нам ли не понять? Всякое бывает. И освещение-то идеально мягкое и романтичное, и музыка играет самая подходящая и сближающая – и вот вы прильнули друг к другу, слились губами в первом страстном поцелуе, предваряющем… – ба-бах! – соседи по комнате вернулись и включили верхний свет.
Так оно и есть, море – это же общежитие всевозможных видов, и нечему удивляться, если хищники вдруг обломают кому-то нерест или внезапно поднявшийся мощный шторм разлучит навеки, разметав или даже размазав по скалам парочку (и не одну) морских коньков, выехавших погарцевать и покрасоваться друг перед другом на мелководном параде. Подобного рода обломы вполне ожидаемы, и с естественными факторами, периодически сбивающими их с сексуального ритма, различные виды водной фауны давно научились мириться и сживаться. А вот мы, люди, со своей разнообразной деятельностью начали вмешиваться в процесс полового размножения, во-первых, относительно недавно и внезапно, а во-вторых, всё более неотвязно и неотвратимо. И мы не просто мешаем обитателям моря плодиться и размножаться.
Мы выступаем в роли контрацептивов, всячески препятствуя нормальному зачатию!
Проблема именно в этом, а не в том, что мы им мешаем своим присутствием. Мы значительно теснее связаны с интимной жизнью наших подводных дальних сородичей, чем нам кажется, и есть в этом свои плюсы и минусы. Плюсы практически полностью достаются нам самим, поскольку бурная половая жизнь обитателей моря способствует восполнению запасов ценных для нас морепродуктов и прочих гидробиологических ресурсов, которые мы ставим себе на службу. Главный же минус заключается в том, что эта наша тесная связь с интимной жизнью в морских глубинах носит обоюдный характер, а мы, беря от моря всё для нас полезное, взамен только вредим его обитателям, внося своими неуклюжими действиями полную сумятицу в их жизненно важные для продолжения рода брачные игры. Вопреки огромному потенциалу воспроизводства жизни, океан сегодня всё больше опустошается{243} от наших излюбленных видов рыбы и морепродуктов и всё больше наполняется обесцвеченными мертвыми коралловыми рифами, скоплениями пластиковых отходов и просто мертвыми зонами{244} с недостаточной для поддержания жизни концентрацией растворенного в воде кислорода. С точки зрения человека, оскудение Мирового океана влечет за собой пагубные последствия для местной экономики и угрозу продовольственной безопасности, целостности береговых линий и качеству воды. Кроме того, мы теряем важные оздоровительные ресурсы и восполняемые источники сырья для медицинской промышленности, подрываем курортно-развлекательную, духовную и культурную ценность морских побережий. Всего этого мы рискуем лишиться, если половая жизнь обитателей моря продолжит приходить в упадок при нашем попустительстве и прямом соучастии.
Но не будем совсем уж впадать в уныние. Есть и хорошая новость: чрезмерный вылов рыбы, антропогенные климатические изменения, загрязнение окружающей среды и прочие человеческие пакости настроение, конечно, способны испортить кому угодно, но всё-таки они слишком мелки для того чтобы вовсе затушить очаги подводных пожаров пламенного секса. При всей мрачности той или иной статистики, на самом деле в наше время есть основания вглядываться в будущее Мирового океана с оптимизмом (у нас теперь даже хештег такой: #oceanoptimism{245}). Мы вышли на рубеж потенциально новых взаимоотношений, при которых можем – было бы желание – поддерживать в море бурление половой жизни и, как следствие, изобилие всевозможных видов на благо всем нам.
В оставшихся разделах детально описаны основные крупные победы, одержанные нами в таких областях, как политика, новые технологии и изменение человеческого поведения, приведшие к спаду волны наших действий, сокрушительно сказывающихся на желании и возможности заниматься сексом и продолжать род, в частности, у тех видов, которые мы ценим превыше всего и от которых зависим. От глобальных тенденций до действий местных активистов – на самых разных уровнях многое делается для того, чтобы создать обитателям моря благоприятные условия для успешного полового размножения.
С ОБЛЕГЧЕНИЕМ! СНИЖЕНИЕ РЫБОЛОВЕЦКОЙ НАГРУЗКИ НА ИСТОЩАЮЩИЕСЯ ПОПУЛЯЦИИ
Тяжело оправдывать возлагаемые на тебя надежды, когда находишься под постоянным давлением: давай-давай! В отношении многих видов мы долгие годы полагались на излишне оптимистичные и даже просто нереалистичные оценки их способности к воспроизводству. На протяжении последних 150 лет мы неуклонно наращивали мощности и численность наших рыболовецких флотилий, оснащали их всё более эффективными орудиями лова – и довели ситуацию до того, что способность к восстановлению численности поголовья утратили буквально все виды промысловых рыб: от окуней до акул. Их стратегии спаривания и размножения никак не способствуют удовлетворению наших аппетитов, поскольку не предусматривают само΄й возможности резкого ускорения темпов приплода на случай массовой убыли популяций в результате хищнической добычи рыбы человеком. В итоге рыночный спрос всё более опережает предложение и подстегивает цены и добычу. Вдобавок к этому порочному кругу мы усугубляем демографическую ситуацию в популяциях промысловых рыб своей традиционной склонностью к избирательному вылову наиболее крупных особей, в результате чего виды с крупными самцами лишаются предпочитаемых самками партнеров, и те остаются наедине с редкими и неприглядными, с их точки зрения, ухажерами, а популяции рыб с крупными самками – производителями икры (МОПС) лишаются самих этих плавучих фабрик по производству икры. Отсюда и убыль поголовья, опережающая по темпам его рост, и падение воспроизводства через успешное оплодотворение яиц. Наконец, не стоит забывать и о другом пагубном эффекте – измельчании особей в популяции в целом вследствие отрицательного искусственного отбора путем целенаправленного вылова крупной рыбы.
Предельная промысловая нагрузка, которую способен вынести тот или иной вид, определяется и его биологическими особенностями, и повадками, включая сексуальные. При превышении порога добычи рыба чисто физически утрачивает способность к восстановлению поголовья. Смысл определения предела устойчивости популяции к вылову как раз и заключается в правильном расчете предельно допустимой убыли, восполняемой естественным путем. С точки зрения
В то же время некоторые обусловленные половым размножением
Так что нам делать для облегчения подобного бремени давления на их популяции?
Со стороны рыбной промышленности разумным было бы на отраслевом уровне пересмотреть регламенты добычи и переориентировать ее на вылов среднекрупной рыбы или хотя бы неизбирательную добычу. Это защитило бы и мелкую молодь, и крупных особей-производителей, радикально снизив силу удара по способности популяций к восполнению поголовья и ее генофонду. В рамках экспериментов по прекращению избирательного вылова крупной рыбы получены результаты, доказывающие, что при таком подходе снижение поголовья рыбы не приводит к измельчанию последующих поколений. Восстановление же численности популяций – процесс хотя и медленный, но объективно возможный в случае умеренных объемов добычи. Для укрепления способности половозрелых особей производить потомство менеджерам рыболовецких компаний нужно заботиться об охране нерестилищ и соблюдении запрета на вылов рыбы из нерестовых скоплений с не меньшим рвением, чем экологи охраняют массовые гнездовья морских птиц. Ведь из-за массовости и невероятной плотности нерестовых скоплений очень трудно «на глаз» уловить их оскудение{246}, в то время как оно реально и год за годом происходит, а затем казавшаяся благополучной популяция вдруг резко исчезает. Важность этих ежегодных событий для будущего роста поголовья и прискорбные результаты практики рыбного промысла на месте нереста, зафиксированные в былые годы, дают достаточно оснований для превентивного запрета всякой рыбной ловли на нерестилищах, в том числе в открытом океане. Следить за выполнением этого стратегического решения будет, конечно, непросто, но там, где запрет соблюдается, он доказал свою эффективность{247}, в том числе хозяйственную, поскольку восстановление поголовья рыбы в конечном счете необходимо для выживания и самой рыболовной отрасли.
Хорошим примером успешной реализации такого подхода служит популяция красного каменного окуня (он же чернопёрый групер)[81] на острове Сент-Томас{248} в составе Американских Виргинских островов. Полный запрет на лов этого небольшого окуня, введенный в 1999 году и дополненный надлежащими мерами по обеспечению его соблюдения, уже привел к заметному – по всем признакам – восстановлению местной популяции, включая демографический баланс полов и удвоение наблюдаемой плотности. Кроме того, эта рыба не только в запретной зоне нереста, но и за ее пределами за время действия введенных мер по ее защите заметно укрупнилась, что привело и к повышению доходности промысла красного каменного окуня за счет повышения ценности улова.
Охрана нерестовых скоплений не обязательно происходит по указке сверху. На островах Фиджи, например, проходит инициированная снизу кампания «За Фиджи» (4FJ){249}, призванная отучить население от лова нерестящихся груперов различных видов в период их нереста. По данным, опубликованным на их веб-сайте, уже свыше 4 000 местных жителей зареклись ловить и употреб-лять в пищу, продавать и покупать групера в период с июня по сентябрь. Более того, давшие такой зарок фиджийцы ведут активную разъяснительную работу со своими соседями, объясняя им доходчиво, почему, добывая каменного окуня в летний период, они рискуют в будущем остаться вовсе без главного источника пропитания, а воздерживаясь от лова – напротив, обеспечивают себе сытое будущее. Заодно привлекают к участию в проекте 4FJ новых участников. Эта низовая инициатива продолжает набирать обороты, что неудивительно, учитывая острую необходимость обернуть вспять негативную тенденцию к исчезновению рыбы в местных водах, в результате которой уловы у рыбаков снизились на 70 % за последние тридцать лет.
А ведь и у себя в США мы могли бы сделать нечто подобное для разгрузки обложенных безжалостной рыболовной данью популяций тех видов, которые сделались особо уязвимыми всего лишь из-за нашего консерватизма в кулинарных пристрастиях к раз и навсегда выбранным видам рыбы и морепродуктов. Ведь именно и прежде всего в Америке люди уперто покупают и заказывают изо дня в день и из года в год одно и то же: тунца, лосося и креветки. Ограниченность наших вкусов поставила эти дикие виды под колоссальное давление, вынуждая размножаться в чудовищно неблагоприятных для этого условиях массовой добычи, чтобы хоть как-то удержать свое поголовье на плаву. А между тем мы совершенно игнорируем прекрасные шансы удовлетворить свои непомерные аппетиты ничуть не менее, а может, и более изысканными по вкусовым и кулинарным качествам сортами. Склонностью менять свои вкусы мы, конечно, никогда особо не отличались, хотя шеф-повара рыбных ресторанов и стараются разнообразить меню новыми креативными блюдами из менее уязвимых видов, а новые каналы поставок вполне позволяют нам попробовать и, вполне вероятно, полюбить ранее непривычные наименования.
Одним из дальновидных первопроходцев, положивших начало усилиям подобного рода, стал Бартон Сивер[82], повар по профессии и действительный член Национального географического общества, на личном примере доказавший, что творческий подход к использованию в рыбной кухне малоизвестных широкой публике видов рыбы и сортов морепродуктов приносит вполне осязаемые плоды – и по вкусовым характеристикам получающихся из них блюд, и в плане защиты экологии моря, и с точки зрения экономической отдачи. Несколько лет тому назад один из местных поставщиков по ошибке вместо улова привез как-то под вечер в популярный столичный ресторан «Крючок», владельцем и шеф-поваром которого являлся в то время Сивер, партию летучих рыб, используемых в качестве наживки. В ответ на недоуменный вопрос ресторатора незадачливый рыботорговец оправдался тем, что «день не задался». Как тут быть? Сивер взбил какой-то изумительный соус и проинструктировал официантов, чтобы те рассказывали посетителям красивую историю о сказочно вкусной новой рыбе, заведшейся в их краях, – да так и скормил завсегдатаям всю партию задолго до закрытия по 26 долларов за порцию.
Для Сивера выбор сырья всегда обусловлен еще и соображениями устойчивости воспроизводства популяций рыбы и морепродуктов, блюда из которых предлагает нам его кухня, а не только нашими запросами и привычками. И подобный сдвиг парадигмы сулит многообещающие перспективы перераспределения рыбацкого улова в пользу ответственно выбранных, не находящихся под угрозой истребления (и нарушения цикла репродукции) видов, а вслед за этим – и перенос повседневного массового спроса со стороны миллионов голодных ртов именно на такую здоровую и вкусную белковую пищу морского происхождения, добыча которой не угрожает самому существованию ее источников. Сюда относятся и водящиеся в море в изобилии недооцененные виды рыбы, которые раньше рыбаками просто отбраковывались из улова (такие, как обычный морской окунь и сайда в Новой Англии), и подлежащие (по возможности) искоренению занесенные извне инвазивные виды{250} (крылатка-зебра[83], кто-нибудь пробовал, нет?), и даже «мерзкие на вид дары моря»{251}, оказывающиеся на редкость вкусными (как тот же пользующийся небывалой популярностью в восточной Азии гуидак[84], похожий на метровой длины фаллос).
По счастью, когда мы делаем промысловым видам послабление и предоставляем им достаточно времени и места для восстановления численности популяции, они часто делают это на удивление быстро. В США две трети ранее пострадавших от чрезмерного вылова популяций{252} успешно восстановились полностью или практически полностью всего за двадцать лет, прошедших после утверждения в 1996 году на федеральном уровне жестких мер по регулированию их добычи. Попавшие было под угрозу популяции полосатого морского окуня (лаврак) у Восточного побережья и гигантского морского окуня[85] у Западного благополучно восстановились благодаря надежному контролю местными органами рыбнадзора за соблюдением квот и режимов их добычи.
Диверсификация спроса{253} на различные виды даров моря дает дополнительный шанс на восстановление их поголовья без особого ущерба экономике рыболовецких хозяйств, получающих возможность гибко переключаться на добычу других видов и пород рыбы и морепродуктов. А пока ранее истощенные виды восстанавливают свое поголовье, рыбаки и рыбные рестораны могут спокойно заниматься расширением спектра потенциальных источников доходов и ассортимента меню соответственно.
Но как нам убедиться в том, что, замещая в своем рационе одни, истощившиеся по запасам, виды рыбы другими, мы и их не поставим под угрозу скорого исчезновения? Вероятно, вопрос следует сформулировать несколько иначе: как нам перестроить всю рыбную отрасль таким образом, чтобы заинтересовать владельцев рыболовецких судов в щадящих методах добычи по отношению к процессу полового воспроизводства ими же вылавливаемых видов? Для начала неплохо бывает просто провести курс ликбеза относительно специфических особенностей вида, с которого сами рыбаки кормятся.
РАССКАЗ ПРОЧЕСТЬ – И РЫБКУ СЪЕСТЬ
Прикидывая, какую бы новую рыбу или морепродукт попробовать, нам теперь лучше принимать во внимание и то, насколько часто, обильно и успешно этот вид размножается, и насколько подконтрольно нам воспроизводство его поголовья. С целью стимулирования потребления морепродуктов, добываемых без ущерба для воспроизводства видов, нужно стимулировать и потребительский спрос на них, а для этого рыбу необходимо преподать как нечто особенное, как следует «залегендировать» ее{254}, чем и занимается НКО Future of Fish[86]. Новая рыба сама собой с бухты-барахты к нам на тарелки не плюхнется, а потому нужно заинтриговать потребителя историями о том, какой путь она проделала до нашего стола: где родилась, как и чем жила, кем и как выловлена и т. д. и т. п. Так и получается «сказочная рыба» из никому ранее не известной морской золушки. Программы экологической сертификации морепродуктов, подобные реализуемой Морским попечительским советом (МПС)[87], и разъяснительной работы с использованием «путеводителей по видам морепродуктов», например программа Seafood Watch[88] научно-исследовательского океанариума в Монтерее, обязательно принимают в расчет при проведении экологических экспертиз различные факторы половой жизни и размножения видов. Например, насколько быстро наступает у промыслового вида половое созревание? Не добывают ли рыбаки этот вид посреди нереста? Соблюдают ли сезонные запреты? В целом в природе действует общее правило: чем ниже в цепи питания стоит вид (креветки, килька и т. п.), тем быстрее его особи созревают и начинают размножаться, демонстрируя высокую плодовитость. Вот с этих-то видов лучше всего и начинать, приступая к оценке состояния и регулированию пищевых цепей.
Наибольшие затруднения с практической реализацией принципов ответственного рыболовства обусловлены тем, что в подавляющем большинстве случаев мы понятия не имеем о происхождении рыбных блюд на наших тарелках: филе и филе, а что это за рыба и откуда – тайна за семью печатями. И никакой тебе красивой сказки. Зато в наши дни сказочно просто внедрить в цепь поставок браконьерский улов, например просто выдав запрещенный к вылову вид за разрешенный, – и пожалуйста, у нас в тарелке исчезающий вид инкогнито или под чужим именем. Именно так, увы, и поступают с незаконным уловом рыбы, добытой в период нереста, или урожаем моллюсков охраняемого вида.
Статистика на сегодня такова{255}, что, если вы решите сообразить на троих в североамериканском рыбном ресторане и закажете каждый по одной порции, но разных рыбных блюд, одному из вас принесут не то, что написано в меню. В лучшем (для спокойствия совести) случае по цене дорогого блюда из «сегодняшнего улова» вы отведаете одноименное блюдо из дешевой мороженой тиляпии. А вот если копнуть, может вскрыться и что-нибудь значительно более тревожное: например, «креветка искусственного разведения» в вашем ролле может на поверку оказаться вскормленной продуктами переработки незаконно выловленной рыбы, да еще и добытой с использованием рабского труда{256}. Работорговля, использование подневольного труда и прочие социальные язвы поразили мировую рыбодобывающую промышленность в таких масштабах, что мы себе и представить не можем, ибо вскрывшиеся единичные случаи – крошечная вершина айсберга. О повальной криминализации рыболовецкой отрасли свидетельствует и тот факт, что уголовные дела возбуждаются даже против поставщиков рыбной продукции и снабженцев крупнейших торговых сетей, включая Walmart, Costco и Tesco.
Незаконный, неучтенный и нерегулируемый оборот рыбной продукции оценивается в 10–23 миллиарда долларов в год{257}, и вся эта масса преступным образом добытой рыбы и морепродуктов расползается по торговым сетям мира. В некоторых акваториях доля браконьерского улова достигает 40 %. Итак, идет ли речь о незаконной добыче или о фальсификациях при маркировке, вся эта уголовщина приводит к тому, что в пищевой промышленности и торговле рыба и морепродукты из превосходной белковой пищи выродились в безымянный весовой товар непонятного и весьма сомнительного происхождения. В такой ситуации, когда столь многое окутано завесой тайны с криминальным душком, весьма затруднительно становится докопаться до истины и в вопросе о том, не помешала ли добыча ингредиентов для вашего рыбного блюда нормальному сексу обитателей морских глубин.
Одним из способов гарантировать себе на столе рыбу и морепродукты, добытые не только без ущерба для их полового размножения, но и с соблюдением минимальных социальных и экологических норм, как раз и является покупка тех видов и сортов, о происхождении которых вы имеете достаточное представление, – отсюда и потребность в «легенде». Сегодня составлять правдивые рассказы о происхождении рыбы много проще, чем было еще несколько лет назад, благодаря ряду новых инициатив по предоставлению детальной информации об источниках добычи. Возьмем, к примеру, сеть местных рыбных хозяйств Community Supported Fisheries (CSFs){258}, строящуюся по той же модели, что и более известная сеть местных сельхозпроизводителей Community Supported Agriculture (CSAs). Хозяйства CSFs теперь множатся как грибы после дождя по всему побережью Северной Америки и позволяют потребителям поддерживать местных рыбоводов и рыбаков, следующих принципам сохранения устойчивости водных экосистем, не говоря уже о безоговорочном соблюдении сезонных ограничений, допусков по размеру добываемых особей и квот вылова. Покупая рыбу напрямую у местных рыбаков, потребители заодно получают возможность послушать рыбацкие истории, связанные с их уловом. Показано, что сеть CSFs к тому же приводит к значительному снижению выброса парниковых газов{259} в пересчете на единицу продукции по сравнению с традиционным промышленным ловом и сбытом продукции через торговые сети, и ассортимент рыбы и морепродуктов у местных частников куда богаче, чем в обычных магазинах.
Передовые технологии позволяют использовать прием создания рыбе предыстории и для того, чтобы по-новому подойти к подтверждению и верификации экологичности морепродуктов, предлагаемых посетителям рыбных магазинов и ресторанов. В Сан-Диего, например, шеф-повар Роб Руис додумался до съедобных штрихкодов на роллах суши. Они наносятся соевым соусом на рисовую бумагу, посетители сканируют их камерами смартфонов и перенаправляются на страничку с рассказом о предыстории тунца, чье мясо завернуто в ролл, прежде чем обмакнуть его в соевый соус и отправить в рот без риска отравиться. Для тех, кто предпочитает баловать себя рыбными блюдами дома, некоторые компании, например канадская ThisFish и европейская Followfish, предлагают аналогичный сервис на упаковке: сканируешь штрихкод – и узнаёшь не только сорт рыбы, из которой изготовлено блюдо, но дату и место вылова и даже название рыболовецкого судна, добывшего тебе из моря будущий обед. Американский бренд Gulf Wild сообщает аналогичную информацию о десятках видов рыбы и морепродуктов, добытой в Мексиканском заливе. К жабрам или упаковкам крепятся бирки со штрихкодами, по которым открываются записи в системной базе данных с полной информацией о происхождении рыбы или морепродукта, что гарантирует их поступление только от сертифицированных участников программы, строго соблюдающих правила лова или сбора.
ИЗ ЗАКУЛИСЬЯ – НА ЧИСТУЮ ВОДУ: ТЕХНОЛОГИИ ПРОЗРАЧНОГО ОТСЛЕЖИВАНИЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ МОРЕПРОДУКТОВ
Поговорим о наимоднейшей технологии, призванной стимулировать половую жизнь обитателей моря. Не волнуйтесь, речь идет не о водостойких сексуальных игрушках для рыб, а о том, как мы теперь гарантируем соответствие морепродуктов на нашем столе тому, что написано на их упаковке, дабы исключить саму возможность попадания в наши тарелки браконьерского улова и попросту невесть чего.
Для того чтобы каждой порции рыбного блюда соответствовала достоверная предыстория происхождения ингредиентов, нужны надежные и не поддающиеся взлому системы отслеживания всех партий рыбы и морепродуктов на пути их следования от места лова, выращивания или сбора до вашей продуктовой корзины или тарелки в ресторане. Эту-то колоссальную работу и взвалили на себя некоммерческие организации и отраслевые инициативные группы, поставившие перед собой задачу искоренить всякие подтасовки и фальсифицированные маркировки, незаконный лов, а заодно эксплуатацию рабского труда из всех цепей добычи, переработки и поставок морепродуктов. Это также позволяет нам как потребителям по достоинству оценивать плоды этих усилий (на вкус) и вознаграждать тех, кто приложил к этому руку, платя ли в ресторанах дорого, но за действительно отборные морепродукты, или же просто выказывая лояльность как покупатели честным продавцам честно пойманной честными рыбаками продукции.
Исторически именно неспособность достоверно отследить происхождение морепродуктов было одним из главных препятствий на пути устойчивого развития рыбного хозяйства. Сказочные по своей допотопности цепи поставок рыбы и морепродуктов до сих пор оперируют бумажными накладными и книгами учета товарооборота – и со всех этажей и участков этих запутанных схем и сетей никакие данные ни в какие централизованные системы не сообщаются, при том что функционирует вся эта серая и мутная торговля в общемировом масштабе. Новые информационно-технологические системы отслеживания происхождения морепродуктов, говоря по-простому, выводят теневое хозяйство на свет божий и позволяют достоверно и прозрачно проверять, скажем так, подлинность пропусков и отсутствие на них переклеенных фотографий и переправленных сроков действия. Это что-то наподобие компьютеризованной проверки достоверности анкетных данных при устройстве на работу: системы проверяют, что продукт, на упаковке и в сопроводительной документации которого указано, что он добыт законно и без нарушений природоохранных и рыболовных кодексов, действительно является таковым, а не левой партией со шлейфом тайных грязных делишек в анамнезе. В этом направлении работы на будущее остается по-прежнему много, но по большей части технической, поскольку главный шаг уже сделан. Лед тронулся – и в разработках сегодня заинтересованы и принимают активное участие и рыболовная отрасль, и информационно-технологические компании, вследствие чего прогресс в кратчайшие сроки достигнут весьма немалый. До недавнего времени о подобном и речи не шло – отсюда, верно, и море оптимизма, обрушившееся на рыбьи головы таких, как я.
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ АКВАКУЛЬТУРЫ: ВЫРАЩИВАНИЕ МОРЕПРОДУКТОВ БЕЗ УЩЕРБА ДЛЯ РАЗМНОЖЕНИЯ ДИКИХ ВИДОВ
Последние наработки в области так называемой устойчивой аквакультуры – разведения диких видов в природной среде обитания – выглядят весьма перспективными. Бывший профессиональный рыболов Брен Смит, например, основал компанию Thimble Island Oysters, которая занимается теперь, по его собственным словам, «трехмерным возделыванием моря»{260}. Гирляндами развешенные между буями быстрорастущие бурые водоросли ламинарии вперемежку с баулами всяческих съедобных моллюсков и раковин помогают очищать воду морской заводи и одновременно не позволяют устрицам, мидиям и прочим вкусностям утонуть в илистой донной грязи. Ламинарии поглощают углекислый газ, превращаясь в живой запасник углеводов, а заодно служат фильтрами для очистки воды от азотистых соединений и прочих загрязнений. Канаты с водорослями и подвешенные сетчатые мешки с моллюсками также изменяют характер течений на этой подводной ферме, создавая безопасные и благоприятные условия для молоди рыбы.
В результате акваферма одновременно восстанавливает и очищает естественную среду и производит полный спектр рыбы и морепродуктов. В творческом сотрудничестве с местными шеф-поварами Смит придумал инновационные блюда из устриц, разработал технологию производства лапши и даже мороженого и коктейлей из ламинарии. Совместно с учеными из Йельского и Коннектикутского университетов он превратил свою ферму в полевую лабораторию и полигон для испытаний новых методов выращивания морской флоры и фауны, позволяющих совмещать производство пищевых продуктов с рекультивацией естественной среды. Наконец, через работающую при его ферме НКО GreenWave[89] Смит делится своей моделью устойчивого морского хозяйствования со всеми желающими и надеется, что со временем по всему миру у него появится целая армия последователей. Ключевую роль в его модели играют двустворчатые моллюски – быстрорастущие, плодовитые и создающие благоприятную среду обитания для других видов.
Во всем мире теперь предпринимаются попытки наладить искусственное разведение креветок и рыбы, но дела идут с переменным успехом. Одно из главных препятствий на пути развития устойчивого рыбоводства – зависимость от кормов, которые по-прежнему изготавливаются из рыбной муки, получаемой в результате лова диких видов – кильки, аргентины, салаки и т. п. На килограмм живого веса искусственно выращенного лосося уходит
И последнее: лишь новые усилия по их искусственному разведению, возможно, позволят спасти некоторые съедобные виды морской фауны, которые мы практически истребили. Подобно экспериментам по размножению в неволе находящегося на грани исчезновения белого носорога[90], на базе морской гидробиологической лаборатории в бухте Бодега Калифорнийского университета в Дэвисе ведутся интенсивные эксперименты по разведению находящегося в критической опасности белого абалона. После десятилетия упорного отказа самцов и самок этих морских ушек нереститься в бассейне, в 2012 году у биологов наконец произошел прорыв{263}. Кристина Аквилино, ведущий научный сотрудник программы восстановления популяции белого абалона, рассказывает, как именно это произошло прямо у нее на глазах: «У нас разнополые абалоны содержались в раздельных баках и прошли все подготовительные процедуры, необходимые для того, чтобы заставить их нереститься». Для этого, как рассказала мне Аквилино, этим моллюскам поставили для создания настроения возбуждающую эротичную музыку в духе Барри Уайта – только химическую: чуть-чуть слабенького раствора перекиси водорода, как выяснилось, оказалось в самый раз для имитации природных сигналов к запуску процесса вызревания гамет. После этого ученым необходимо было лишь набраться терпения и дожидаться результатов.
«Самки наконец выметали кое-какую икру, – продолжает Аквилино. – Оставалось дождаться, чтобы кто-то из самцов тоже спустил». Нетерпеливо переходя от садка к садку, Аквилино внимательно высматривала, как там дела у самцов. Наконец вот она – тоненькая дымчатая струйка молок из-под основания одной из мужских ракушек. «Не будь бы у меня пипетки наготове, чтобы сразу собрать биоматериал, упустила бы шанс». Объем спермы был мизерный, его едва хватило на оплодотворение половины яиц, но и этого оказалось достаточно для спасения вида. «Это ближе всего к волшебному чуду из всего, что я когда-либо испытывала в своей жизни, – вздохнула Аквилино. – Из этого крошечного выплеска мы произвели двадцать новых животных. Это был по-настоящему большой зачин. На следующий год у нас вышло уже сто двадцать штук, в прошлом году – уже две тысячи. В этом году, вероятно, перевалим за пять тысяч. Растем и растем!»
До десятков тысяч особей белого абалона, требующихся для начала возвращения их колоний в естественную среду обитания и потенциального восстановления прибрежной популяции, пока еще далеко, но значимые шаги в этом направлении за последние четыре года учеными сделаны, и это дает основания для возрождения проблесков великой надежды на то, что мрачное прошлое белого абалона на западном побережье Северной Америки отойдет в историю. Если и дальше все пойдет успешно, мы вполне можем уже в недалеком будущем стать свидетелями того, как колонии этих перламутровых раковин вновь станут украшением диких калифорнийских пляжей.
ДАЙТЕ УЖЕ ИМ ПОЖИТЬ СПОКОЙНО: МОРСКИЕ ОСОБО ОХРАНЯЕМЫЕ ПРИРОДНЫЕ ТЕРРИТОРИИ
Перераспределение нашего спроса на значительно более широкий ассортимент морепродуктов (если удастся этого добиться в достаточно крупных масштабах), конечно, поспособствует восстановлению численности тех видов, которые сегодня подвергаются чрезмерной промысловой нагрузке. Но для обращения вспять тенденции к ухудшению состояния здоровья Мирового океана в целом нам обязательно нужно выделить еще и значительные акватории под беспрепятственное восстановление и размножение морской фауны в не потревоженном человеком первозданном состоянии. То есть как на суше мы ограждаем огромные заповедные территории от своего пагубного воздействия, так и в океане надо выделять достаточные водные пространства для восстановления поголовья видов и жизнестойкости гидробиологических экосистем.
Первый национальный парк в США (Йеллоустон) был основан в 1872 году, а первый национальный морской заказник на месте обнаружения останков затонувшего легендарного броненосца «Монитор»[91] – лишь в 1972 году. И сегодня морские особо охраняемые природные территории (ООПТ), как принято официально называть заповедники и заказники, по-прежнему серьезно отстают по площадям от того, что мы имеем на суше: в Мировом океане ООПТ занимают всего 2–3 % от общей площади, в то время как на твердой земле – 10–15 %. При этом полностью заповедными и закрытыми для всякой добычи чего бы то ни было, включая не только рыбу и прочие биологические ресурсы, но и полезные ископаемые, являются и того меньшие площади, занимающие всего около 1 % поверхности Мирового океана.
Костистым и хрящевым рыбам, кальмарам и крабам, отправляющимся на поиск романтичного убежища от назойливых домогательств человека, лучшего места, чем морской заповедник, не найти. Но и заповедники попадаются разные. Успешность природоохранных мер в плане восстановления поголовья морской фауны в них зависит и от площади, и от строгости надзора за соблюдением запретов, и от сроков, прошедших с момента присвоения статуса ООПТ. Исторически складывалось так, что заповедники были слишком малочисленны, малы и плохо охраняемы, чтобы приносить реально ощутимую пользу. Но в 2000-х годах ситуация начала меняться в лучшую сторону. Например, в 2004 году австралийский морской парк «Большой барьерный риф» – занимающий площадь, почти равную территории Германии{264}, – расширил полностью заповедные участки до 30 % от общей площади парка. С тех пор число стран, устраивающих в своих территориальных водах обширные (>100 000 км2642) морские ООПТ, медленно, но верно растет. Большинство из них «наглухо» закрыто для промысла. Полностью заповедные территории, появившиеся в последние годы, по площади варьируются от 150 000 км2 вдоль побережья Чили до 1,2 млрд км2 – такова площадь Национального природного памятника «Острова Тихого океана»[92]. Столь масштабные заповедники позволили взять под охрану те виды, которые ранее были обойдены нашим вниманием, а именно крупных высокоподвижных рыб и акул. Во многих заповедниках под охрану взяты широкие полосы прибрежных вод и прилегающих береговых территорий, включая гнездовья морских птиц, донную растительность, мангровые заросли и коралловые рифы, что обеспечивает надежную защиту и благоприятные условия для размножения самым разнообразным раздельнополым обитателям этих экосистем. Также под охрану попадают теперь и домашние ареалы обитания, и маршруты миграции видов, ранее охранявшихся только по месту нереста, таких как груперы.
Вдобавок ко всем вышеперечисленным преимуществам обширные заповедники в особо удаленных безлюдных местах открывают перед нами еще и уникальную возможность наблюдения за по-настоящему непуганой рыбой в естественной среде обитания. А когда рыба нас не боится, поголовье ее значительно, а естественные условия благоприятны, это весьма способствует новым открытиям. Ихтиологам, к примеру, впервые удалось пронаблюдать, как крупные самцы натурально бодаются головами{265} в споре за главенство. То, что у копытных (оленей, козлов, кабанов и т. п.) есть такая манера выяснения отношений между самцами, известно давным-давно, а вот за рыбами агрессивное бодание до этого не замечалось. Но шоу, устроенное в 2011 году самцами зеленых шишколобых рыб-попугаев[93] на уединенном атолле посреди Тихого океана, наглядно продемонстрировало, что самцы этих попугаев по бодливости не уступят, пожалуй, и самым упертым снежным баранам.
Будучи крупнейшими на коралловых рифах представителями растительноядных, эти шишколобые попугаи вырастают до полутора метров в длину и нагуливают до 75 килограммов веса – вполне годные мужчины. По причине их крайней редкости вследствие избыточного вылова ученым раньше не удавалось толком понаблюдать за их повадками, поэтому считалось, что крутые лбы с огромной «титульной» шишкой нужны им лишь для отбивания кусочков кораллов с водорослями себе на корм. И тут пожалуйста: засекли через сонары у берега атолла Уэйк громкие, гулкие периодичные стуки, заглянули под воду – а там два шишколобых попугая бодаются с разбега.
В других местах, вероятно, плотность их популяции недостаточна для возбуждения столь агрессивного соперничества между самцами. А вот на атолле Уэйк их стаи стали достаточно многочисленными для драк за самок. Поначалу самцы плывут бок о бок параллельным курсом, как бы примериваясь соперник к сопернику. Но уже через несколько мгновений они расплываются, быстро поворачиваются лбами и, раскачавшись, как ковбои перед родео, устремляются друг на друга, на полной скорости сталкиваясь лбами – и так не менее четырех раз подряд, пока кто-то из дуэлянтов не признает поражение и не ретируется (вероятно, в состоянии нокдауна). Происходят эти бодания на фоне утреннего нереста, что заставляет сделать единственно возможное предположение: самцы крушат друг другу черепа не ради спортивного интереса, а исключительно ради завоевания территории в местах выметывания самками икры.
Атолл Уэйк и соседние острова относятся лишь к одному из участков Национального природного памятника «Острова Тихого океана» площадью 1,27 млн км, а общая площадь этой системы уникальных окон в подводный мир больше на порядок, и мы еще много интересного узнаем о том, как спариваются и размножаются даже самые стеснительные и подозрительные члены тихоокеанских подводных экосистем, когда им никто не мешает.
БЕЗОПАСНЫЙ СЕКС В МОРЕ: МЕТОДЫ ЗАЩИТЫ
Если по прочтении заголовка вам представились какие-нибудь гигантские презервативы для китов, спешу разочаровать: речь пойдет всего лишь о высокотехнологичных средствах мониторинга обитателей Мирового океана и изучения нашего влияния на их жизнь, в частности – о появлении долгожданного общедоступного «шпионского» программного обеспечения{266}, позволяющего «патрулировать» самые отдаленные морские заповедники, не вставая из-за компьютера, и анализировать всяческую рыболовецкую активность в открытом океане на предмет ее законности.
Республика Палау состоит из восьми относительно крупных островов и около трехсот крошечных общей площадью всего-то около 460 квадратных километров, но это без учета площади территориальных вод, а с ее учетом площадь этого островного государства в Микронезии достигает 600 тысяч квадратных километров, что немногим меньше территории Франции. И как стране с населением в двадцать тысяч жителей контролировать соблюдение правил рыбной ловли и пресекать браконьерство в столь обширной акватории? Буквально до прошлого года ответ был, по сути, один: «Никак». Но вот уже несколько месяцев всё благополучно контролируют и пресекают с помощью спутников, висящих на геостационарных орбитах и помогающих отслеживать всё происходящее в территориальных водах Палау как на ладони и в мельчайших деталях.
Реализуемый американской НКО Pew Charitable Trusts проект «Моря под присмотром»[94] позволяет сопоставлять исчерпывающие данные спутникового слежения за поведением морских судов с установленными для каждой акватории правилами и помогает выявлять и протоколировать случаи незаконного рыбного промысла, в частности, в территориальных водах Палау. Тут следует пояснить, что все морские суда, кроме совсем уж малых, в обязательном порядке оснащаются УКВ-приемопередатчиками автоматической идентификационной системы (AIS), каждые несколько секунд отправляющими в эфир сигналы с идентификационным номером судна MMSI (аналог VIN автомобиля) и указанием его навигационного статуса (на якоре, в дрейфе, на моторном ходу), точных координат (в наши дни – по GPS), истинного курса и скорости. Так вот, в рамках описываемого проекта Pew данные AIS, изначально предназначавшиеся лишь для обеспечения безопасности навигации, стали использоваться не по прямому назначению, а для контроля поведения судов из «виртуальной диспетчерской». И на пилотной стадии проекта для выявления браконьеров как раз и были выбраны архипелаг Палау и принадлежащий Чили остров Пасхи, отстоящий от побережья на тысячи километров и также остро нуждавшийся в мониторинге происходящего в его окрестностях со стороны правительства.
Параллельно с вышеописанным проектом две НКО – SkyTruth и Oceana – при информационно-технологической поддержке Google работают над проектом Global Fishing Watch[95], в рамках которого создается веб-приложение, позволяющее вести мониторинг рыбопромысловой активности и вовсе в глобальных масштабах с использованием тех же данных AIS, что и у Pew, но это требует от системы гораздо большей избирательности. В наши дни ежедневно регистрируются входные данные AIS от десятков тысяч судов (с точками считывания раз в несколько секунд у каждого), и за сутки данных накапливается такая неимоверная туча, что весьма затруднительно вычленить из этой массы рыболовецкое судно, занимающееся в закрытых водах действительно промыслом, или судно, следующее, скажем, транзитом с места законного промысла на базу (либо в обратном направлении). SkyTruth взяла себе за труд разработать математические алгоритмы, как раз позволяющие не только выявлять сам факт занятия незаконным промыслом, но и определять, какими именно приемами и снастями браконьерское судно пользуется: донным тралением, ярусным ловом и т. п. – и всё лишь по характеру его перемещения. Полученные данные будут выкладываться в открытый доступ, дабы каждый мог поинтересоваться, кто оставил мазутные пятна и свел всю рыбу в его любимом месте ныряния с маской или опустошил прибрежные воды рядом с домом, да и просто любопытствующим будет небезынтересно[96]. Делая эти данные общедоступными, проект Global Fishing Watch стремится максимально привлечь всеобщий интерес к проблеме выявления как лучших, так и подозрительных рыболовецких практик. Со временем к тому же предполагается накопить исчерпывающую статистику, сколько, где, чего, как и кем вылавливается в водах Мирового океана. Даже в их зачаточном состоянии подобные технологии слежения с использованием спутниковых данных уже начали побуждать рыболовецкие флотилии к осмотрительности, а в будущем обещают привести к полному изменению правил игры в пользу «честной» по отношению к рыбам.
А теперь давайте спустимся с околоземных орбит на внутриклеточный уровень. Оказывается, и тут новые инструментальные методы позволяют теперь строжайшим образом контролировать соблюдение правил рыболовства при помощи анализов ДНК. Известно же, что никакие законы, нормативы и правила не работают, если нет возможности проследить за их соблюдением и, таки да, привлечь нарушителей к ответственности. В 2014 году было утверждено Приложение II к Конвенции о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (CITES), резко расширившее список видов, потенциально находящихся под угрозой уничтожения, в свете чего международная торговля ими, в том числе в разделанном и/или переработанном виде, жестко регламентируется и ограничивается. В последних перечнях видов, подпадающих под защиту согласно Приложению II к CITES, фигурируют восемь видов акул, включая большую белую и три вида акул-молотов. Новая международная договоренность, конечно же, стала серьезным шагом на пути к дальнейшему расширению комплекса мер по сохранению этих поставленных под угрозу видов… Стоп! А кто и как будет технически контролировать соблюдение запрета на их добычу и оборот?
По самым скромным оценкам, человеком
На начальной стадии обработки столь варварским способом добытых акульих плавников они просто высушиваются{268} на солнце даже без очистки от кожи и переправляются в Азию. Но теперь у таможенников есть свежие инструкции, позволяющие самым начитанным из них выявлять по приложенным образцам сушеные плавники особо охраняемых акул и подвергать их ДНК-экспертизе, чтобы подтвердить или развеять свои подозрения в контрабанде браконьерской продукции. Выяснилось, однако, что достаточно всего одного дополнительного «технологического» шага – снять кожу с плавников и полить их щелочным раствором (например, отбеливателем) – и ни одна таможенная ищейка не определит их видовую принадлежность: структура ДНК разрушена, стандартные тесты не работают. Однако новая технология, разработанная группой исследователей, в которую входили и ранее помянутые в этой книге добрым словом Демиан Чапмэн из Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук и Кевин Фельдхайм из чикагского Музея естественной истории имени Филда, позволяет идентифицировать видовую принадлежность мяса по характерным повторяющимся последовательностям в сохранившихся фрагментах ДНК. На данный момент предложенный ими метод идентификации видовой принадлежности биоматериалов по «мини-штрихкоду ДНК»{269} помогает гарантированно выявлять принадлежность и плавников-полуфабрикатов к семи из восьми строго запрещенных к вылову видов акул (а иногда обнаруживать следы их ДНК даже в супе). Теперь аналогичные упрощенные тесты на совпадение отдельных характерных цепочек в структуре ДНК используются и для выявления контрафактной и не соответствующей маркировке продукции в рыбных магазинах и ресторанах всего мира.
Кроме того, методы всё той же прикладной генетики позволяют нам отслеживать и наносить на карту маршруты миграции крупнейших форм океанической жизни. Например, по следам ДНК синего кита, засеченного сначала у островов Галапагос, а затем у побережья Чили, удалось подтвердить, что это один и тот же самец{270}, который является теперь обладателем официально зафиксированного мирового рекорда среди синих китов Южного полушария по дальности сезонной миграции{271} – 5 150 километров. Подобного рода подтверждения позволяют ученым точнее очерчивать границы критически важных мест обитания видов, для которых характерны дальние миграции – в частности, наносить на карты ареалы их размножения и кормления. По мере накопления эти данные помогают уточнять границы морских ООПТ, которые необходимы для охраны популяций редких видов.
Новые технологии можно использовать для активного предупреждения угроз китам на известных путях миграции и в излюбленных местах обитания. В частности, в последние годы значительно выросла интенсивность судоходства через территорию Национального морского заказника имени Джерри Стаддса на мелководной косе Стеллваген[97], отделяющей воды Массачусетского залива от глубин Атлантики, что приводит к повышенному риску столкновения судов с представителями и без того крайне истощившейся североатлантической популяции гладких китов. Этих игривых гигантов осталось там меньше пятисот{272}, и потеря каждой особи, а тем более взрослой самки, – очень болезненный удар по перспективам вида в тяжелой борьбе за выживание. Благодаря сотрудничеству между мореходами и учеными из программы биоакустических исследований орнитологической лаборатории Корнеллского университета и Океанографического института в Вудс-Холе (штат Массачусетс) удалось разработать уникальные «умные буи», улавливающие голоса китов{273} за пять морских миль и сигнализирующие «малый ход» капитанам подходящих к опасному месту судов, которым, как и китам, совершенно ни к чему столкновение на полном ходу с тушами весом сто и более тонн. Эта инициатива может служить образцово-показательной моделью межведомственного и межотраслевого сотрудничества в деле организации безопасного судоходства в окрестностях мест кормления и спаривания китов.
Гидроакустические станции продолжают использоваться и для дальнейшего изучения динамики нерестовых скоплений нассауского групера в рамках проекта «Групер и луна» Фонда природоохранного просвещения и защиты рифов. По этим данным удается определить, когда и откуда прибывает рыба на нерестилище, как долго там остается и куда затем отбывает{274}. В рамках разъяснительной работы с местным населением подчеркивается важность охраны этого уникального по площади нерестилища, причем исследователи наладили сотрудничество с местными общеобразовательными школами, где детям теперь рассказывают о том, насколько уникальное событие происходит ежегодно в их окрестных водах. Во многом благодаря этим усилиям правительство Каймановых островов в 2011 году продлило еще на восемь лет срок действия полного запрета на рыболовство в действующих и бывших местах нереста нассауского групера. И это замечательно, поскольку запрет явно приносит желаемые плоды: постепенно восстанавливается средний размер особей, стал прибывать на свои первые нересты подросший молодняк, а общее поголовье нерестящейся популяции со времени введения запрета в 2003 году практически удвоилось{275}.
Исследователи продолжают расширять сети гидроакустических датчиков, развертываемые вдоль побережий всего мира, с тем чтобы лучше изучить точные маршруты и сроки миграций на нерест и обратно на выкорм самых различных видов рыбы и морских млекопитающих. В результате мы получаем всё более полную и уникальную картину мира звуков, которыми сопровождаются массовые миграции, и даже записи переговоров между собою в пути особей тех видов, которые отнюдь не «немы как рыбы».
ВСЕМУ СВОЯ ЗОНА: ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ РАЗГРАНИЧЕНИЕ ВОД МИРОВОГО ОКЕАНА
Понятно, что поделить весь океан на морские ООПТ и огородить их кордонами – не вариант. Новая концепция зонирования океана{276} исходит из признания сложившейся практики многоцелевого использования морских ресурсов и предусматривает управление площадями океанов и морей по тому же принципу, который широко используется нами на суше: определение целевого назначения каждой зоны (жилая, промышленная, зона отдыха и т. п.) и разрешенных для зон различного назначения видов человеческой деятельности. При этом в обязательном порядке должны учитываться ареалы обитания значимых видов морской фауны, места размножения и вскармливания потомства, традиционные районы рыбного промысла и добычи иных морских ресурсов, месторасположение курортных и культурных объектов. Пока что по всему миру на побережьях, в прибрежных водах и в удаленных от берега акваториях подобный целостный и комплексный подход применяется крайне редко: рыба одного вида рассматривается как некое единое целое, без учета специфики местного населения и сложившихся здесь традиций ее лова; а различные властные структуры и регулирующие органы никак не координируют свои действия и устанавливают плохо согласующиеся между собой правила.
Успешным примером комплексного и учитывающего местную специфику подхода к охране океанических экосистем служит инициатива «Синий ореол»[98], в рамках которой частный Институт Уэйтта стремится продемонстрировать, за счет чего можно сделать скоординированными ранее разрозненные усилия. Этот запущенный в 2012 году проект призван помочь малым островным государствам и протекторатам научиться выявлять проблемы, ставить цели и решать задачи в сфере использования океанических ресурсов и управления ими в пределах территориальных вод (в традиционном их понимании: полосы шириной в три морские мили от линии берега при отливе). Едва зародившись, инициатива уже привела к успешному принятию местного закона об управлении океаническими ресурсами на острове Барбуда, а теперь аналогичные проекты запущены на островах Кюрасао и Монтсеррат.
Но и относительно небольшие по площади заповедники могут похвастаться серьезными успехами, если там на протяжении ряда лет реально следили за соблюдением природоохранного режима. Национальный парк Кабо-Пульмо[99] – один из таких примеров. Жак-Ив Кусто когда-то назвал юго-восточную оконечность полуострова Калифорния на стыке океана и залива «лучшим в мире аквариумом». Вот только местные рыбаки-мексиканцы в какой-то момент обнаружили, что ловить им тут больше нечего: опустели некогда богатейшие рыбой воды и кишевшие всякой живностью коралловые рифы. Сами же местные (к их чести!) и опомнились. Дабы спасти экосистему от полного коллапса, они обратились к правительству Мексики с петицией об организации там морского заказника со значительной долей полностью закрытых для лова рыбы и сбора морепродуктов заповедных зон, что и было сделано в 1995 году.
Но результативность этого отчаянного шага всецело зависела не только и не столько от воли правительства Мексики, утвердившего создание на юго-востоке Южной Нижней Калифорнии этой морской ООПТ площадью 71 квадратный километр, сколько от заинтересованности и личного участия местного населения в обеспечении соблюдения природоохранных мер. И ведь сработало! В первые годы особых улучшений вроде бы не наблюдалось, но затем – в период с 1999-го по 2009 год – произошел невероятный взлет: общая биомасса морской фауны в акватории ООПТ Кабо-Пульмо увеличилась на фантастические 463 %{277}, то есть рыба «проголосовала плавниками» за возвращение в ставшую безопасной среду обитания. От мала до велика все виды стаями вернулись к родным берегам, включая эффектно нерестящихся каранксов, груперов и луцианов[100]. Подобный целенаправленный подход к защите особо уязвимых видов хорошо бы использовать еще и в отношении уникальных экосистем, сложившихся вокруг вершин подводных гор, – особенно в сочетании с новейшими технологиями мониторинга. В этом случае речь идет не о создании заповедников или запрете промысла, а о международной политической защите этих чувствительнейших участков от усиливающегося вторжения и давления со стороны человека (в частности, от всевозможных проектов разработки залежей полезных ископаемых на мелководных плато посреди океана). Тут требуется взвешенное сочетание полностью закрытых зон с тщательно регулируемыми по доступу к разработке ресурсов.
Вкупе с другими мерами, направленными на регулирование добычи рыбы и освоения побережий, устроенные в стратегически значимых местах и должным образом охраняемые заповедники способны принести более чем ощутимые результаты. Еще в конце 1990-х годов самкам групера вида
ЧЕМ БЫ ЗАНЯТЬ АБОРИГЕНОВ? НЕ РЫБОЙ ЕДИНОЙ…
Запретить рыболовство?.. Легко сказать. А как это сделать на практике? И ведь, будто нарочно, именно в окрестностях нерестилищ местные жители настолько привыкли полагаться на ежегодный обильный улов, что он, по сути, является главным источником их пропитания – как в физическом, так и в денежном выражении. Словом, не изыскав альтернативных источников доходов для самообеспечения местного населения, об эффективной природоохранной политике можно забыть, а значит, нужно каким-то образом сделать так, чтобы аборигенам было выгоднее соблюдать запреты и правила, чем браконьерствовать. Один из возможных подходов{280} – превратить вчерашних рыбаков в платных гидов-экскурсоводов для туристов и инструкторов для дайверов – любителей поглазеть на нерестящиеся косяки. При достаточном потоке небедных туристов за один сезон нереста знаток местной акватории заработает в роли продавца зрелищ куда больше, чем раньше выручал за свой улов. Подобный подход апробируется в Белизе и на Кубе, где для рыбаков открыты курсы профессионального переобучения на экскурсоводов или инструкторов спортивной рыбалки, и кое-какие успехи там достигнуты.
Помимо рабочих мест для бывших рыбаков развитие индустрии подводного экотуризма открывает и новые возможности для местного бизнеса, помогая предпринимателям зарабатывать на охране морской фауны не хуже, чем на ее варварском истреблении. В островных государствах – от Багам до Мальдив – обитающие там акулы теперь стимулируют развитие индустрии дайвинга, приносящей многомиллионные прибыли местному бизнесу, который сам же своих кормилиц и охраняет. Первой в мире островной страной, полностью запретившей всякий коммерческий промысел акул в своих территориальных водах, стала Республика Палау – и, согласно результатам последней технико-экономической экспертизы{281}, каждая (!) дожившая до этих счастливых времен акула отплатит островитянам доходом порядка двух миллионов американских долларов, которые они выручат на ней за всю ее оставшуюся жизнь, показывая за деньги туристам, вместо пары сотен, которые им заплатили бы за ее плавники скупщики рыбацкого улова. По сумме живые акулы обеспечивают Палау 8 % ВВП. В ряде исследований убедительно показано, что и на воздушной акробатике в исполнении скатов-мантов, и на экскурсиях аквалангистов в гости к акулам, и на морских прогулках к скоплениям китов можно и нужно зарабатывать на много порядков больше, чем на тупом истреблении всех этих видов. Подобная переоценка экономического потенциала морской фауны стала, между прочим, одной из причин всплеска повсеместного интереса к охране акул. В последние годы примеру Палау последовало не менее десяти стран, также запретивших коммерческий промысел акул и скатов в своих водах. Так что, выбирая страну для посещения во время следующего отпуска, особенно если вы увлекаетесь дайвингом, обратите внимание на то, как в рассматриваемом в качестве возможного места отдыха государстве обстоят дела с охраной природы, и в частности морских водных ресурсов, чтобы за свои деньги вы имели возможность наслаждаться действительно живым морем, а не супом из акульих плавников в ресторане на бетонной набережной у покрытой масляными разводами дурно пахнущей зацветшей воды.
Для развития экотуризма, однако, требуются благоприятные для этого природно-климатические условия, а там, где таковые отсутствуют, нужно изыскивать какие-то иные формы компенсации{282} местному населению утраты источника средств к существованию вследствие запрета рыбного промысла. На противоположном хищнической добыче морских ресурсов полюсе спектра находится так называемое экопредпринимательство, хороший пример которого мы находим на индонезийском острове Серанган у южного берега Бали, где местный социальный предприниматель Ваян Патут создал новую бизнес-модель, помогающую рыбакам переквалифицироваться в возделывателей коралловых рифов. Дело было так: в результате строительства на Серангане крупного курорта экосистемы местных коралловых рифов оказались погублены, и тогда Патут решил занять детей местных рыбаков выращиванием новых на маленьких коралловых фермах, где они стали бережно разводить новые колонии кораллов на замену уничтоженным строителями пляжных гостиниц. Пока дети любовно выращивали в прибрежных водах новые кораллы, их родители, лишенные привычной возможности ловить рыбу на рифах, повадились выходить на своих лодках подальше в открытое море и… глушить там рыбу динамитом[101]. Выбранная Патутом тактика была тщательно продуманной – и сработала. Тронутые заботой собственных детей о восстановлении рифового обиталища для рыб, их родители стали мало-помалу задумываться: а кто среди новых кораллов будет жить, если мы всю рыбу в округе переглушим? Постепенно рыбаки, забыв про динамит, присоединились к собственным детям и стали вместе с ними взращивать подводные коралловые сады. Созданное Ваяном Патутом кооперативное рифовое хозяйство теперь занимается выращиванием кораллов и на продажу аквариумистам, и для рекультивации окрестных рифов. Доходы от продажи обломков кораллов в качестве сувениров, рифовых рыбок и живых кораллов торговцам аквариумной живностью, а теперь также и платных экскурсий с масками и трубками на воссозданные кооператорами рифы для гостей того самого курорта, строительство которого едва не лишило остров его главного украшения, надежно обеспечивают бывших рыбаков всем необходимым. За считанные годы туземные жители Серангана проделали путь от диверсантов-подрывников до созидателей коралловых рифов.
Коралловодство в наши дни превратилось в быстро развивающуюся ветвь научной аквакультуры. По всему миру действуют уже десятки питомников коралловых полипов, поставляющие «затравку» для рекультивации разрушенных и оздоровления болеющих колоний на существующих коралловых рифах – и даже для создания новых очагов их произрастания. По мере накопления учеными новых знаний и разработки новых методов ускоренного размножения и почкования колоний коралловых полипов себестоимость выращивания кораллов неуклонно снижается, а технология упрощается. Например, в лаборатории Mote Marine Lab, занимающейся рекультивацией атоллов архипелага Флорида-Кис, изыскали способ многократно ускорять разрастание колоний за счет высаживания затравок определенных форм и размеров, а в Австралии исследователи экспериментируют с выведением и выращиванием новых пород кораллов, устойчивых к климатическим изменениям. Всплеск интереса к коралловодству порождает и приток «добровольцев» из числа увлекшихся этим делом посетителей рифов к участию в программах выращивания и пересадки кораллов. Всё вышеперечисленное как раз и открывает широчайшие возможности перед инициативными и экологично мыслящими предпринимателями.
БЫТЬ НАТУРАЛАМИ В ПРИРОДЕ – НОРМА: БОРЬБА С ЗАГРЯЗНЕНИЕМ ВОДНОЙ СРЕДЫ И ПОСЛЕДСТВИЯМИ ЗАСТРОЙКИ БЕРЕГОВЫХ ЛИНИЙ
Секс хорош лишь тогда, когда он происходит по зову и законам природы, а не по принуждению. По крайней мере, у морских видов это так, а это значит, что нам нужно еще и создать для них первозданные условия, зачистив среду их обитания от всего наносного, попадающего в воду по нашей милости и мешающего успешной репродукции. Прежде всего речь идет о пластиковых отходах и химических загрязнениях. Извиняюсь, но и в море сексом желательно заниматься на чистой постели.
Сегодня считается доказанным, что именно повышенное содержание в морской воде веществ, разрушительно действующих на эндокринную систему{283}, стало главной причиной столь разнообразных пагубных эффектов, как задержка нереста у камбалы вида
Что касается бескрайних гор пластиковых отходов, которыми мы наводняем море, то по последним данным мы
Согласно последним данным, свыше 80 % пластиковых отходов попадает в Мировой океан с территории десятка с небольшим быстро развивающихся стран со средним уровнем благосостояния населения и безобразным положением дел в области утилизации отходов. Это, между прочим, отличная новость, поскольку она означает, что достаточно всем миром помочь этим целевым странам построить нормальные мусороперерабатывающие заводы, и уровень выноса в Мировой океан пластиковых загрязнений снизится многократно.
Что до уже плавающих в морях и океанах пластиковых отходов, то самым проблематичным оказывается решение задачи очистки вод от взвеси микрочастиц. Хуже того, эта задача, по сути, не имеет разумного решения: любой механический фильтр, способный отцедить микрочастицы пластика, будет отцеживать и планктон, подрывая цепи питания в саˊмой основе. Это реально одна из величайших проблем современности в области экологии морской среды. Остается лишь утешать себя тем, что с крупным мусором мы справляемся всё лучше и лучше.
На Гавайях начата реализация новой программы под названием Nets to Energy[102], в рамках которой мусор из прибрежных вод превращается в топливо для местных ТЭС. Фантастически полезная модель для любого островного или берегового государства. В рамках программы NOAA по очистке береговых зон от мусора, реализуемой при участии ряда НКО, частных предприятий и рыбаков, берега и шельф на Гавайях очищаются прежде всего от пришедших в негодность старых рыболовных сетей, опутывающих кораллы, угрожающих диким видам, мешающих причаливанию и просто захламляющих берега. Все эти старые сети вместе с другим органическим мусором затем измельчаются и отправляются в топку парогенераторов мусоросжигающей ТЭС. На сегодняшний день из 800 с лишним тонн старых сетей получено электроэнергии в количестве, достаточном для полного удовлетворения годичных потребностей трехсот местных домохозяйств.
Как говорится, навалившись всем миром, можно и горы свернуть. В 2014 году более полумиллиона человек приняли участие в организованной НКО Ocean Conservancy международной кампании по очистке береговой пляжной полосы и сдали на утилизацию свыше семи миллионов тонн мусора. Эта добровольческая акция, отметим, проводится ежегодно на протяжении вот уже тридцати лет и охватывает пляжи по всему миру. Помимо собственно очистки берега, в рамках программы исследователи ведут учет качественного и количественного состава мусора, выносимого на пляжи, что помогает определять маршруты его переноса морскими ветрами и течениями с целью проработки возможных мер по минимизации ущерба, который мы причиняем морской среде.
Не за горами и начало глобального движения за полный запрет некоторых особо вредных химикатов. Еще раз вернемся к самкам улиток, гибнущим из-за внезапно отрастающих пенисов. Помните, в чем там первопричина? В трибутилине (TBT) – повсеместно использовавшемся компоненте краски для подводной части корпуса морских судов. Полный международный запрет на использование TBT вступил в силу в 2008 году, и судостроители с судоремонтниками вынуждены были с ним смириться, хотя заменить этот компонент в составе красок было нечем, в то время как именно TBT служил главным ингибитором обрастания подводной части судов ракушками. По последним данным, запрет начал приносить плоды, и число случаев описанного уродства у самок улиток пошло на спад{287}. Аналогичным образом ужесточение нормативов очистки продуктов сжигания каменного угля в США позволило значительно снизить содержание ртути в дымовых газах и, соответственно, загрязнения ими атмосферы и океана. Один из результатов – значительно более быстрое, нежели планировалось, снижение до уровня ниже ПДК содержания ртути в организме луфарей – главных хищников и объекта спортивного рыболовства на Восточном побережье.
Есть и другие пути возвращения к более естественным параметрам среды обитания морских видов, особенно в прибрежных зонах. Всплеск числа проектов восстановления устричных банок – лишь один из примеров. Где-то в качестве основы для новых колоний используются бетонные блоки, где-то – сетки, набитые мертвыми устричными ракушками. В любом случае такая затравка позволяет разрозненным мелким устрицам выбраться из донного ила и приступить к строительству новых колоний, и вскоре эти затравки обрастают живыми ракушками и превращаются в полноценно развивающиеся устричные рифы. Местные жители с участками собственности на берегу присоединяются к усилиям по «возделыванию устричных огородов»: например, свешивают в воду со своих причалов сетки с мелкой устричной молодью, присматривают за ними, пока устрицы не подрастут, а затем высаживают их в рекультивируемые колонии. Другой вариант оказания помощи устрицам местными жителями – участие в программах переработки остающихся от них раковин, реализуемых активистами из различных НКО, например из Oyster Recovery Partnership в штате Мэриленд или Союза возрождения побережья Луизианы[103]. Поглощая устриц, посетители ресторанов, участвующих в таких программах, могут быть уверены, что их ценные раковины вернутся в море (а не отправятся на свалку) и будут использованы в качестве материала для постройки новых устричных рифов. В Мэриленде ресторанам – участникам программы даже разрешили самостоятельно расходовать собранный местный налог с продаж на ее финансирование. Теперь Мэриленд по праву гордится крупнейшей в мире восстановленной устричной колонией с общей рифовой площадью 133 гектара и населением около миллиарда двустворчатых, заботливо выращенных в лаборатории на искусственных банках из раковин их предков, спасенных от выброса на свалку и выпущенных обратно в солоноватую воду Чесапикского залива, где некогда в изобилии водились, в свою очередь, их предки, чтобы заняться ровно тем же – эффективной очисткой изрядно загаженных человеком вод залива от загрязнения.
Всевозрастающее понимание незаменимости и многогранной пользы, приносимой морю и человеку этими живыми барьерами (в отличие от рукотворных бетонных волноломов), приводит к тому, что всё больше муниципалитетов – от Техаса до штата Нью-Йорк – приходит к выводу о разумности инвестиций в рекультивацию устричных рифов, которые окупятся не только за счет улучшения защиты береговой линии от штормов, но и благодаря повышению качества воды, поголовья рыбы и рекреационной ценности побережья.
СОЗДАНИЕ ПОДХОДЯЩЕГО ДЛЯ СЕКСА КЛИМАТА
Предотвращение развития дальнейших климатических изменений по наихудшему сценарию требует международного сотрудничества в глобальных масштабах и на всех уровнях государственного управления – а эта задача всегда нелегкая. Но основания надеяться на лучшее имеются. Прежде всего, океанические экосистемы оказались более приспособляемыми и жизнестойкими, чем полагалось первоначально. Только поймите правильно: если мы продолжим сжигать углеводородное топливо нынешними темпами, не предпринимая усилий по сокращению сопутствующих выбросов парниковых газов в атмосферу, последствия будут самыми плачевными: коралловые рифы в их нынешнем виде, к примеру, со временем исчезнут вовсе. Но оказавшаяся более высокой, нежели считалось, приспособляемость морской флоры и фауны дает нам некоторую отсрочку и время на исправление ошибочного курса. Например, повышение температурного фона в Мировом океане прогнозируемо приводит к дисбалансу между полами у множества видов с термическим механизмом детерминации пола потомства. Однако последние экспериментальные исследования ряда рифовых рыб{288} показали, что родители исправляют этот перекос всего за два поколения: рыбы, появившиеся на свет в условиях непривычно теплой воды и со смещенным балансом относительной численности полов, каким-то непонятным образом[104] вносят поправку на температуру, и доля самок в популяции восстанавливается до нормы уже к третьему поколению. Подобные исследования указывают на то, что та же самая гибкость в определении пола, которая заставляет нас, считающих таких рыб особо уязвимыми перед лицом климатических изменений, беспокоиться за их выживание, на поверку может делать подобные виды весьма приспособляемыми к новым условиям, что дает нам запас времени на поиск решения проблемы глобального потепления до той поры, пока температура водной среды не превысила порога адаптивных способностей видов и не нанесла им необратимого ущерба.
Морские ООПТ также способны помочь обитающим там популяциям пережить потенциально пагубные последствия климатических изменений. На тихоокеанском побережье мексиканской Нижней Калифорнии колонии морских ушек на полностью заповедных территориях{289} значительно меньше популяций за пределами заповедников пострадали от последствий двух жестоких пиков кислородной недостаточности вследствие перегрева воды – явления, которое будет ожидаемо учащаться по мере дальнейшего глобального потепления. Хотя в мертвую зону штилевой перегретой воды там попали все колонии абалона, значительно более высокая плотность популяций и более крупные размеры взрослых ракушек (привет МОПСам и тут!) на заповедных территориях послужили буфером. На ООПТ выжило достаточно морских ушек и – как мы помним, это также жизненно важно – в достаточной близости друг от друга, чтобы успешно возобновить половое размножение и восстановить потери за счет новобранцев значительно быстрее, чем за пределами заповедника. На самом деле охраняемая популяция принялась плодиться с такой интенсивностью, что работникам заповедника пришла в голову и была реализована идея использовать часть ее приплода для спасения колоний за пределами заповедника – этакий аналог «реализации складских излишков» посредством выездной торговли.
Аналогичным образом и в Карибском бассейне, где рифы в целом ухожены и хорошо охраняются (а уж о тех, где живут, здравствуют и кормятся сверхпопулярные рыбы-попугаи, и говорить нечего), наблюдается повышенная устойчивость экосистем{290} к негативным последствиям всеобщего потепления вод. Результаты всех исследований подобного рода однозначно указывают на то, что предпринимаемые на местном уровне меры весьма и весьма благотворно сказываются на долгосрочных перспективах выживания и процветания подобных экосистем.
Так что если нам удастся своими действиями просто предотвратить
Внутренний позыв к воспроизводству у всего живого столь силен, что порождает – помимо, собственно, потомства – самые экстремальные образчики поведения из наблюдаемых нами на планете. Половое влечение побуждает китов и морских черепах пересекать океаны из конца в конец; кого-то из самцов – без сожаления расставаться с собственным пенисом; кого-то из самок – выбрасываться на берег и корчиться там, задыхаясь, в мазохистском сладострастии нереста. Сексуальное влечение – могучая сила, близко не допускающая, чтобы ее не принимали в расчет. Это и вдохновляет всякий раз, когда сталкиваешься с, казалось бы, бесчисленными угрозами существованию жизни в океане.
Вот пишу я, например, эти строки, а теплые дуновения ночного бриза из окна напоминают мне о том, что, возможно, именно этой ночью в самом сердце Карибского моря извергнут из глубины вод на поверхность свое потомство члены одной из самых уязвимых и пребывающих под угрозой исчезновения экосистем Земли. На этой самой неделе приходит срок миллионам коралловых полипов завершить приготовление к запуску ярко-розовых шариков, напичканных их сперматозоидами и яйцеклетками одновременно, на производство которых они израсходовали весь запас энергии, которую накопили за год. Прямо сейчас так и вижу, как эти шарики отправляются в безмолвное шествие из глубокого чрева коралловых полипов к их внешним устьям. И вот уже – медленно, но верно, всё еще связанные с кораллом пуповинами, – начинают они всплывать к поверхности…
В эти самые дни, вскоре после августовского полнолуния, нерестятся звездчатые кораллы – и выпускают миллионы и миллионы этих шариков с безупречной, какой-то даже ритуальной синхронностью многоопытных участников массовых сексуальных оргий, год за годом проводимых ими в одно и то же время на протяжении многих тысяч веков. Сознавать это и оживлять в памяти волшебную картину, свидетелем которой мне посчастливилось быть, – вот что вселяет глубокую уверенность в благополучном исходе. Невозможно не испытывать некоего подобия священного трепета при виде того, как из года в год в природе с изящной и безупречной точностью повторяются циклы самовоспроизводства жизни, которые не способны нарушить даже самые экстраординарные изменения во внешней среде. У нас есть возможность – и наш долг эту возможность использовать – обеспечить все условия для продолжения реализации этого колоссального природного потенциала самовоспроизводства. Необходимые материальные ресурсы в природе по-прежнему имеются. Вопреки всем угрозам их жизни – вот прямо сейчас – нерестятся кораллы! Если уж на что-то в нашем мире и уповать, то лишь на это.
Множество отдельных историй, угнездившихся под общей обложкой, основаны на профессиональном опыте десятков ученых, нашедших время на беседы и переписку со мною, делившихся полезными публикациями, сообщавших мне по электронной почте о своих интереснейших наблюдениях даже с полевых станций в самых удаленных районах, присылавших фотографии и иллюстрации. Именно их преданность своему делу позволяет накапливать бесценные данные, их упорство движет гидробиологию моря вперед, их проницательность позволяет лучше понимать происходящее и планировать изменения к лучшему. Спасибо вам всем поименно за ваше время, чувство юмора, благожелательность и долготерпение, дорогие: Октавио Абурто-Оропеца, Кристина Аквилино, Елле Атема, Андре Бустани, Джим Гельсляйхтер, Дин Граббс, Кристин Грюнталь, Питер Даттон, Айана Джонсон, Джанетта Йен, Питер Климли, Филип Клэпхэм, Дайэн Коуэн, Тед Крэнфорд, Дон Левитан, Марк Люкенбах, Элизабет Мэйдин, Кристин Мархавер, Брюс Мэйт, Стив Мидуэй, Нэнси Ноултон, Пол Олин, Дара Орбах, Стивен Рамм, Виктор Рестрепо, Грег Рауз, Ивонна Садовы, Дэвид Сайветер, Дэн Спенсер, Джош Сьюарт, Боб Уорнер, Кевин Фельдхайм, Николь Фогарти, Алекс Форд, Питер Фрэнкс, Джулиана Хардинг, Фил Хастингс, Джон Хильдебранд, Хенк-Ян Ховинг, Демиан Чапмэн и Брэд Эрисман.
Отдельная особая благодарность – Саре Месник, с которой я имела удовольствие регулярно обсуждать в личных беседах непрерывно эволюционирующую картину наших представлений о стратегиях полового размножения, используемых всевозможными обитателями моря, начиная с 2005 года. Огромное вам спасибо, Сара, за наставничество и особенно за ваш за разительный энтузиазм в изучении сексуальной жизни всяких тварей: от морских собачек и коньков до белуг и белух.
Хочу поблагодарить отдельно и Джона Эймоса, основателя SkyTruth, разогнавшего мой интерес до космических скоростей, что только и позволило мне получить представление о перспективах использования орбитальных спутниковых технологий. А также Брена Смита и Бартона Сивера за вечную дискуссию о том, как нам решить задачу устойчивого воспроизводства морепродуктов.
Доктору Сэмюелю Груберу я давно должна была выразить свою невероятную признательность: спасибо вам, что пробудили в опустошенной девичьей душе страстный интерес к рыбам и любовь к акулам и определили тем самым выбор дальнейшего жизненного пути. Сердечная благодарность и моему научному руководителю при работе над диссертацией доктору Джереми Б. Джексону, который, как и полагается истинному ученому мужу эпохи Возрождения и нонконформисту от науки, не убоялся риска и принял под свою опеку старшекурсницу, по недоумию выбравшую было поначалу своей специализацией историю науки. Спасибо за то, что не отказали мне в шансе оперативно переквалифицироваться в морского биолога, и особое спасибо – за то, что научили меня усматривать в любых данных стоящую за ними интересную историю. И вам, доктор Карл Сафина, спасибо, что рано научили меня искусству популярного изложения научной информации.
Спасибо моему литературному агенту Мишель Тесслер за то, что ввела в незнакомый мне мир и подыскала издательство. Спасибо и моему редактору Элизабет Диссегард, и всему коллективу издательства St. Martin’s Press за поддержку и терпеливое отношение к автору-новичку.
Нелегко бывает передать словами, как в действительности происходит секс у обитателей моря. Засим горячее спасибо всем фотографам, благородно разрешившим использовать сделанные ими снимки. А это, поименно: Октавио Абурто-Оропеца, Тим Калвер, Брай Гроук, Джиллиан Моррис, Рафаэль Ритсон-Уильямс, Кристи Семменс и Клаус Стайфель.
Глубочайшую признательность хочу выразить своей наставнице и начальнице Шерил Дале, с первых же дней работы над книгой выказывавшей мне полное понимание и поддержку, а также и всем моим коллегам по работе во Future of Fish / Flip Labs: спасибо вам за терпение и подмогу, без ваших неустанных усилий по привнесению позитивных изменений в подводный мир мне, возможно, и писать было бы не о чем. Надеюсь скоро снова занырнуть с головой обратно к вам! Отдельное спасибо доктору Колин Хауэлл, благодаря которой весь наш научно-исследовательский отдел до сих пор не только держится на плаву, но и продолжает потоками отгружать со своего борта на берег массу интересных находок.
Такой всей-из-себя-талантливой Мисси Шимовиц из Antigravity Studios: твои прикольные и волшебные иллюстрации оживили эти главы настолько, что я о таком и мечтать не смела! И это не пустые слова. Спасибо тебе за визуальную поддержку моей картины мира и расцвечивание ее своим восхитительным юмором и креативностью. Твоя дружба и рисунки оказались для меня невероятным подарком. Спасибо тебе и за то, и за другое!
Извиняюсь за чудовищный каламбур, но эту книгу я рожала десять лет – такое вот дитя любви к морю. За эти годы я сменила семь мест жительства и три работы и даже успела стать матерью в обычном человеческом понимании. Не утратить нити самой идеи книги было бы немыслимо без поддержки со стороны всех моих родных и близких, а также множества друзей, которые мне помогали и дома, и в поездках.
Огромная любовная благодарность маме с папой, быстро стряхнувшим с себя неловкость, которая возникает при разговорах о сексе с собственным ребенком, и с головой погрузившимся вслед за мною в чарующий мир подводных пенисов. Спасибо и моей сестре с ее мужем, которые порою критиковали мои писания с такой нещадной конструктивностью, которую только родные люди и могут себе позволить.
И тебе, сынуля Маддокс, спасибо, что растянул маме удовольствие написание этой книги на долгие годы своим появлением на свет. Пока что ты в ней еще ничего не поймешь, а вот лет через десять, надеюсь, она тебя порадует, и ты почерпнешь из нее массу полезных советов и для себя самого.
И последняя, но самая великая из всех, просто бескрайняя, как море нашей любви, благодарность – самому дорогому для меня человеку, без которого бы не вышло вовсе ничего. Спасибо тебе, Стив, за то, что погружался вместе со мною в любые глубины и вытягивал меня обратно на поверхность, к солнечному свету, когда я нуждалась в этом более всего. Именно ты делаешь жизнь прекрасной и на суше тоже.
Akesson, Bertil, and John D. Costlow. «Effect of constant and cyclic temperatures at different salinity levels on survival and reproduction in
Allsop, D. J., and S. A. West. «Constant relative age and size at sex change for sequentially hermaphroditic fish».
Alonzo, S. H. «Uncertainty in territory quality affects the benefits of usurpation in a Mediterranean wrasse».
Altieri, A. H., and K. B. Gedan. «Climate change and dead zones».
Aneloni, Lisa. «Sexual selection in a simultaneous hermaphrodite with a hypodermic insemination: Body size, allocation to sexual roles and paternity».
Atkinson, S. «Male Reproductive Systems». In
Bagшien, Espen, and Thomas Kiшrboe. «Blind dating-mate finding in planktonic copepods. I. Tracking the pheromone trail of Centropages typicus».
Baird, A. H., and P. A. Marshall. «Mortality, growth and reproduction in scleractinian corals following bleaching on the Great Barrier Reef».
Batchelor, S. N., D. Carr, C. E. Coleman, L. Fairclough, and A. Jarvis. «The photofading mechanism of commercial reactive dyes on cotton».
Bauer, Raymond R. «Sex change and life history pattern in the shrimp
Bergstrom, B. I. «Do protandric pandalid shrimp have environmental sex determination?»
Berkeley, Steven A., Colin Chapman, and Susan M. Sogard. «Maternal age as a determinant of larval growth and survival in a marine fish,
Bland, K. P., and C. C. Kitchener. «The anatomy of the penis of a sperm whale (
Boomer, J. J., R. G. Harcourt, M. P. Francis, T. I. Walker, J. M. Braccini, and A. J. Stow. «Frequency of multiple paternity in gummy shark,
Bolstad, K. S. «Sexual dimorphism in the beaks of
Borja, Бngel, Marнa Jesъs Belzunce, Joxe Mikel Garmendia, Josй Germбn Rodrнguez, Oihana Solaun, and Izaskun Zorita. «Impact of Pollutants on Coastal and Benthic Marine Communities».
Boxshall, G. A. «Preface to the themed discussion on ‘Mating biology of copepod crustaceans’».
Brady, A. K., J. D. Hilton, and P. D. Vize. «Coral spawn timing is a direct response to solar light cycles and is not an entrained circadian response».
Branch, G.M., and F. Odendaal. «The effects of marine protected areas on the population dynamics of a South African limpet,
Bshary, Redouan, and Manuela Wьrth. «Cleaner fish
Bulhneim, H. P. «Microsporidian infections of amphipods with special reference to host-parasite relationships: A review».
Bulseco, Ashley. «A synopsis of the Olympia oyster
Buresch, K. C., M. R. Maxwell, M. R. Cox, and R. T. Hanlon. «Temporal dynamics of mating and paternity in the squid
Burton, R. S. «Mating system of the intertidal copepod
Bush, Stephanie L., Hendrik J. T. Hoving, Christine L. Huffard, Bruce H. Robison, and Louis D. Zeidberg. «Brooding and sperm storage by the deep-sea squid
Buston, Peter. «Forcible eviction and prevention of recruitment in the clown anemonefish».
Byrne, Rosemary J., and John C. Avise. «Genetic mating system of the brown smoothhound shark (
Carpenter, Kent E., Muhammad Abrar, Greta Aeby, Richard B. Aronson, Stuart Banks, Andrew Bruckner, Angel Chiriboga, et al. «One-third of reef-building corals face elevated extinction risk from climate change and local impacts».
Carrier, David R., Stephen M. Deban, and Jason Otterstrom. «The face that sank the
Carrier, Jeffrey C., Harold L. Pratt Jr., and Linda K. Martin. «Group reproductive behaviors in freeliving nurse sharks,
Carrier, Jeffrey C., John A. Musick, and Michael R. Heithaus. Biology of Sharks and Their Relatives. 2nd, ed. Boca Raton, FL: CRC Press, 2012.
Carson, Rachel.
Ceballos, S., and T. Kiorboe. «Senescence and sexual selection in a pelagic copepod».
Chabot, Chris L., and Brent M. Haggin. «Frequency of multiple paternity varies between two populations of brown smoothhound shark,
Chapman, D. D., B. Firchau, and M. S. Shivji. «Parthenogenesis in a large-bodied requiem shark, the blacktip
Chapman, Demian D., Sabine P. Wintner, Debra L. Abercrombie, Jimiane Ashe, Andrea M. Bernard, Mahmood S. Shivji, and Kevin A. Feldheim. «The behavioural and genetic mating system of the sand tiger shark,
Charlton, B. D., Roland Frey, Allan J. McKinnon, Guido Fritsch, W. Tecumseh Fitch, and David Reby. «Koalas use a novel vocal organ to produce unusually low-pitched mating calls.»
Cheung, C. H., J. M. Chiu, and R. S. Wu. «Hypoxia turns genotypic female medaka fish into phenotypic males».
Chiba, S., K. Yoshino, M. Kanaiwa, T. Kawajiri, and S. Goshima. «Maladaptive sex ratio adjustment by a sex-changing shrimp in selective-fishing environments».
Chipperfield, P. N. J. «The breeding of Crepidula Fornicata (L.) in the River Blackwater, Essex».
Cigliano, John A. «Assessment of the mating history of female pygmy octopuses and a possible sperm competition mechanism».
Clarke, Tayler M., Mario Espinoza, and Ingo S. Wehrtmann. «Reproductive ecology of demersal elasmobranchs from a data-deficient fishery, Pacific of Coast Rica, Central America».
Cole, Kathleen S.
Colin, Patrick L. «Reproduction of the Nassau grouper,
Conover, D. O., and S. B. Munch. «Sustaining fisheries yields over evolutionary time scales».
Corson, Trevor.
Corson, Trevor.
Cote, I. M., and W. Hunte. «Male and female mate choice in the redlip blenny: Why bigger is better».
Courage, Katherine Harmon.
Crozier, L. G., and J. A. Hutchings. «Plastic and evolutionary responses to climate change in fish».
Cummins, J. M., and P. F. Woodall. «On mammalian sperm dimensions».
Dall, Sasha R. X., and Nina Wedell. «Evolutionary conflict: Sperm wars, phantom inseminations».
Daly-Engel, Toby S., R. Dean Grubbs, Kevin A. Feldeim, Brian W. Bowen, and Robert J. Toonen. «Is multiple mating beneficial or unavoidable? Low multiple paternity and genetic diversity in the shortspine spurdog
Dam, Joost W. van, Andrew P. Negri, Sven Uthicke, and Jochen F. Mueller. «Chemical pollution on coral reefs: Exposure and ecological effects». In
DeMartini D. G., A. Ghoshal, E. Pandolfi, A. T. Weaver, M. Baum, and D. E. Morse. «Dynamic biophotonics: Female squid exhibit sexually dimorphic tunable leucophores and iridocytes».
Devlin, Robert H., and Yoshitaka Nagahama. «Sex determination and sex differentiation in fish: An overview of genetic, physiological, and environmental influences».
Di Poi, C., A. S. Darmaillacq, L. Dickel, M. Boulouard, and C. Bellanger. «Effects of perinatal exposure to waterborne fluoxetine on memory processing in the cuttlefish
Dines, J. P., E. Otarola-Castillo, P. Ralph, J. Alas, T. Daley, A. D. Smith, and M. D. Dean. «Sexual selection targets cetacean pelvic bones».
Dines, James P., Sarah L. Mesnick, Katherine Ralls, Laura May-Collado, Ingi Agnarsson, and Matthew D. Dean. «A trade-off between precopulatory and postcopulatory trait investment in male cetaceans».
Dixson, D. L., A. R. Jennings, J. Atema, and P. L. Munday. «Odor tracking in sharks is reduced under future ocean acidification conditions».
Emlen, Stephen T., and Lewis W. Oring. «Ecology, Sexual Selection and the Evolution of Mating Systems».
Engel, A., S. Thoms, U. Riebesell, E. Rochelle-Newall, and I. Zondervan. «Polysaccharide aggregation as a potential sink of marine dissolved organic carbon».
Erisman, Brad E., Matthew T. Craig, and Philip A. Hastings. «A phylogenetic test of the size-advantage model: Evolutionary change in mating behavior influenced the loss of sex change in a fish lineage».
Fadlallah, Yusef H. «Sexual reproduction, development and larval biology in scleractinian corals».
Fairbairn, Daphne J.
Feldheim, K. A., D. D. Chapman, D. Sweet, S. Fitzpatrick, P. A. Prodohl, M. S. Shivji, and B. Snowden. «Shark virgin birth produces multiple, viable offspring».
Fitzpatrick, J. L., R. M. Kempster, T. S. Daly-Engel, S. P. Collin, and J. P. Evans. «Assessing the potential for post-copulatory sexual selection in elasmobranchs».
Fong, Peter P., and Alex T. Ford. «The biological effects of antidepressants on the mollusks and crustaceans: A review».
Ford, A. T. «Intersexuality in Crustacea: An environmental issue?»
Ford, A. T. «From gender benders to brain benders (and beyond!)».
Ford, Alex T. «Can you feminize a crustacean?»
Forsyth, A.
Francisco, Rocha, Бngel Guerra, and Бngel F. Gonzбlez. «A review of reproductive strategies in cephalopods».
Francisco, Rocha, Angel Gonzalez, Michel Segonzac, and Angel Guerra. «Behavioural observations of the cephalopod
Grump, R. G., and R. H. Emson. «The nature history, life history and ecology of the two British species of
Guest, James. «How reefs respond to mass coral spawning».
Gusmao, L. F. M., and A. D. McKinnon. «Sex ratios, intersexuality and sex change in copepods».
Haley, Leslie. «Sex determination in the American oyster».
Hall, V. R., and T. P. Hughes. «Reproductive strategies of modular organisms: Comparative studies of reef-building corals».
Hanlon, Roger T. «Mating systems and sexual selection in the squid
Hanlon, Roger T., Malcolm J. Smale, and Warwick H. H. Sauer. «The mating system of the squid Loligo vulgaris Reynaudii (Cephalopoda, Mollusca) off South Africa: Fighting, guarding, sneaking, mating and egg laying behavior».
Harrison, Peter L. «Sexual reproduction of scleractinian corals». In
Hastings, P. A., and C. W. Petersen. «Parental Care, Oviposition Sites, and Mating Systems in Blennioids». In
Hawkins, J. «Effects of fishing on sex-changing Caribbean parrotfishes».
Hays, Graeme C., Jonathan D. R. Houghton, and Andrew E. Myers. «Pan-Atlantic leatherback turtle movements».
Hays, Graeme C., Jonathan D. R. Houghton, Andrew E. Myers. «Endangered species: Pan-Atlantic leatherback turtle movements».
Heyman, W. D., L. M. Carr, and P. S. Lobel. «Diver ecotourism and disturbance to reef fish spawning aggregations: It is better to be disturbed than to be dead».
Heyman, William D., and Bjцrn Kjerfve. «Characterizations of transient multi-species reef fish spawning aggregation at Gladden Spit, Belize».
Hinck, J. E., V. S. Blazer, C. J. Schmitt, D. M. Papoulias, and D. E. Tilitt. «Widespread occurrence of intersex bass found in U.S. rivers».
Hixon, Mark, David Conover, and Leesa Cobb. «Big old fat fecund female fish: The BOFFFF hypothesis and what it means for MPAs and fisheries management».
Hoegh-Guldberg, Ove. «Climate change, coral bleaching and the future of the world’s coral reefs».
Hoelzel, A. Rus, Burney J. Le Boeuf, and Joanne Reiter Claudio Campagna. «Alpha-male paternity in elephant seals».
Hoving, H. J., M. R. Lipinski, J. J. Videler, and K. S. Bolstad. «Sperm storage and mating in the deep-sea squid
Hoving, Hendrik Jan T., Marek R. Lipiński, and Lammertjan Dam. «The male reproductive strategy of a deep-sea squid: Sperm allocation, continuous production, and long-term storage of spermatophores in
Hull, M. Q., A. W. Pike, A. J. Mordue (Luntz), and G. H. Rae. «Patterns of pair formation and mating in an ectoparasitic caligid copepod
Hunter, J., and J. Banks. «Observations on the structure and oeconomy of whales. By John Hunter, еsq. F. R. S.; communicated by Sir Joseph Banks, Bart. P. R. S.»
Hylland, Ketil, and A. Dick Vethaak. 2011. «Impact of Contaminants on Pelagic Ecosystems». In Dam et al.,
International Fund for Animal Welfare.
Ishimatsu, Atsushi, Masahiro Hayashi, Kyoung-Seon Lee, Takashi Kikkawa, and Jun Kita. «Physiological effects on fishes in a high-CO2 world».
Jarne, Philippe, and Josh R. Auld. «Animals mix it up too: The distribution of self-fertilization among hermaphroditic animals».
Jersabek, C. D., M. S. Luger, R. Schabetsberger, S. Grill, and J. R. Strickler. «Hang on or run? Copepod mating versus predation risk in contrasting environments».
Kawaguchi, S., R. Kilpatrick, L. Roberts, R. A. King, and S. Nicol. «Ocean-bottom krill sex».
Kelly, D. A. «Penises as variable-volume hydrostatic skeletons».
Kelly, Lisa S., Terry W. Snell, and Darcy J. Lonsdale. «Chemical communication during mating of the harpacticoid
Kennedy, Victor S., and Linda L. Breisch.
Klimley, Peter A. «Shark trails of the eastern Pacific.»
Klimley, Peter A.,
Knowlton, N. «The future of coral reefs».
Lange, Rolanda, Johanna Werminghausen, and Nils Anthes. «Does traumatic secretion transfer manipulate mating roles or reproductive output in a hermaphroditic sea slug?»
Larson, Shawn, Jeff Christiansen, Denise Griffing, Jimiane Ashe, Dayv Lowry, and Kelly Andrews. «Relatedness and polyandry of sixgill sharks,
Leenhardt, Pierre, Bertrand Cazalet, Bernard Salvat, Joachim Claudet, and Franзois Feral. «The rise of large-scale marine protected areas: Conservation or geopolitics?»
Lehtonen, T. K., and K. Lindstrom. «Females decide whether size matters: Plastic mate preferences tuned to the intensity of male-male competition».
Levitan, Don R. «Density-Dependent selection on gamete traits in three congeneric sea urchins».
Levitan, Don R., Hiroonobu Fukami, Javier Jara, David Kline, Tamara M. McGovern, Katie E. McGhee, Cheryl A. Swanson, and Nancy Knowlton. «Mechanisms of reproductive isolation among sympatric broadcast-spawning corals of the
Lobel, Phillip S., and Steve Neudecker. «Diurnal periodicity of spawning activity by the Hamlet Fish,
Longhurst, Alan. «Murphy’s law revisited: Longevity as a factor in recruitment to fish populations».
Loosanoff, Victor L. «Seasonal gonadal changes in the adult oysters,
Lorio, Wendell J., and Sandra Malone.
Luckherst, Brian E. «Evaluation of fisheries management and conservation measures taken to protect grouper spawning aggregations in the wider Caribbean: Case studies of Bermuda, Belize and Cayman Islands».
Marshall, Dustin J., Selina S. Heppell, Stephan B Munch, and Robert R. Warner. «The relationship between maternal phenotype and offspring quality: Do older mothers really produce the best offspring?»
McClenachan, L., B. P. Neal, D. Al-Abdulrazzak, T. Witkin, K. Fisher, and J. N. Kittinger. «Do community supported fisheries (CSFs) improve sustainability?»
Meek, Alexander. «The reproductive organs of Cetacea».
Millus, Susan. «Dead, live guppies vie for paternity».
Milner, J. M., E. B. Nilsen, and H. P. Andreassen. «Demographic side effects of selective hunting in ungulates and carnivores».
Mohanty, Sobhi, Alfredo F. Ojanguren, and Lee A. Fuiman. «Aggressive male mating behaviors depends on female maturity in
Montaigne, Fen. «Still waters: The global fish crisis».
Morris, Robert W. «Clasping mechanism of the cottid fish
Morton, Brain. «The biology and functional morphology of
Moyer, Jack T., and Roger C. Steene. «Nesting behavior of the anemonefish
Munday, P. L., P. M. Buston, and R. R. Warner. «Diversity and flexibility of sex-change strategies in animals».
Munday, Philip. 2002. «Bi-directional sex change: Testing the growth-rate advantage model».
Munk, Ole. «Histology of the fusion area between the parasitic male and the female in the deep-sea anglerfish
National Oceanic and Atmospheric Administration Marine Debris Program.
Norman, Mark D., Julian Finn, and Tom Tregenza. «Female impersonation as an alternative reproductive strategy in giant cuttlefish».
Nosel, A. P., A. Caillat, E. K. Kisfaludy, M. A. Royer, and N. C. Wegner. «Aggregation behavior and seasonal philopatry in male and female sharks
Ospina-Alvarez, N., and F. Piferrer. «Temperature-dependent sex determination in fish revisited: Prevalence, a single sex ratio response pattern, and possible effects of climate change».
Palmer, A. Richard. «Caught right-handed».
Patterson, S. «Size and growth modification in clownfish».
Payne, P. Michael, David N. Wiley, Sharon B. Young, Sharon Pittman, Phillip J. Clapham, and Jack W. Jossi. «Recent fluctuations in the abundance of baleen whales in the southern Gulf of Maine in relation to changes in selected prey».
Pennington, J. Timothy. «The ecology of fertilization of echinoid eggs: The consequences of sperm dilution, adult aggregation, and synchronous spawning».
Pew Charitable Trusts, The. «Conserving Atlantic Bluefin Tuna with Spawning Sanctuaries».
Policansky, David. «Sex change in plants and animals».
Popper, A. N., and M. C. Hastings. «The effects of human-generated sound on fish».
Portnoy, D. S., and E. J. Heist. «Molecular markers: Progress and prospects for understanding reproductive ecology in elasmobranchs».
Powell, Dawn K., Paul A. Tyler, and Lloyd S. Peck. «Effect of sperm concentration and sperm ageing on fertilisation success in the Antarctic soft-shelled clam
Prager, Ellen.
Pratt, H. L., and J. C. Carrier. «A review of elasmobranch reproductive behavior with a case study on the nurse shark,
Prevedelli, D., and R. Zunarelli Vandini. «Survival, fecundity and sex ratio of
978-Quinn, James F., Stephen R. Wing, and Louis W. Botsford. «Harvest refugia in marine invertebrate fisheries: Models and applications to the red sea urchin,
Randall, John E. «Contributions to the biology of the queen conch,
Rattanayuvakorn, Sukjai, Pisut Mungkornkarn, Amara Thongpan, and Kannika Chatchavalvanich. «Gonadal development and sex inversion in saddleback anemonefish Amphiprion polymnus Linnaeus (1758)».
Reinhardt, K., N. Anthes, and R. Lange. «Copulatory wounding and traumatic insemination».
Richardson, Darren L., Peter L. Harrison, and Vicki J. Harriott. «Timing of spawning and fecundity of a tropical and subtropical anemonefish (Pomacentridae:
Richmond, Robert H. «Reproduction and recruitment in corals: Critical links in the persistence of reefs». In
Rideout, Rich M., and George A. Rose. «Suppression of reproduction in Atlantic cod
Robertson, D. Ross, and Robert R. Warner. «Sexual patterns in the labroid fishes of the western Caribbean, II: The parrotfishes (Scaridae)».
Rogers-Bennett, Laura, Peter L. Haaker, Tonya O. Huff, And Paul K. Dayton. «Estimating Baseline Abundances of Abalone in California for Restoration». In
Ross, Robert M. «Reproductive behavior of the anemonefish
Ross, Robert M., Thomas F. Hourigan, Marvin M. F. Lutnesky, and Ishwar Singh. «Multiple simultaneous sex changes in social groups of a coral-reef fish».
Rouse, Greg W., Nerida G. Wilson, Shana K. Goffredi, Shannon B. Johnson, Tracey Smart, Chad Widmer, Craig M. Young, and Robert C. Vrijenhoek. «Spawning and development in
Rouse, Greg, Nerida G. Wilson, Katrine Worsaae, and Rober C. Vrijenhoek. «A dwarf male reversal in bone-eating worms».
Ruxton, Graeme D., and David M. Bailey. «Combining motility and bioluminescent signalling aid, mate finding in deep sea fish: A simulation study»
Sadovy de Mitcheson, Yvonne, and Min Liu. «Functional hermaphroditism in teleosts».
Sadovy, Y., M. Kulbicki, P. Labrosse, Y. Letourneur, P. Lokani and T. J. Donaldson. «The humphead wrasse,
Sadovy, Yvonne, and Douglas Y. Shapiro. «Criteria for the diagnosis of hermaphroditism in fishes».
Sakai, Yoichi, Masanori Kohda, and Tetsuo Kuwamura. «Effect of changing harem on timing of sex change in female cleaner fish
Sala, Enric, Enric Ballesteros, and Richard M. Starr. «Rapid decline of Nassau grouper spawning aggregations in Belize: Fishery management and conservation needs».
Santos, R. S. «Allopaternal care in the redlip blenny».
Searcy, William A. «The evolution effects of male selection».
Sella, Gabriella, and Liliana Ramella. «Sexual conflict and mating systems in the dorvilleid genus
Siveter, David J., G. Tanaka, C. U. Farrell, M. J. Martin, Derek J. Siveter, and D. E. G. Briggs. «Exceptionally preserved ostracods with developmental brood care from the Ordovician».
Slabbekoorn, H., N. Bouton, I. van Opzeeland, A. Coers, C. ten Cate, and A. N. Popper. «A noisy spring: the impact of globally rising underwater sound levels on fish».
Smith, Homer W.
Smolker, Rachel A., Andrew F. Richards, Richard C. Connor, and John W. Pepper. «Sex differences in patterns of association among Indian Ocean bottlenose dolphins».
Snook, R. R. «Sperm in competition: Not playing by the numbers».
Starr, Michael, John H. Himmelman, and Jean-Claude Therrianult. «Direct coupling of marine invertebrate spawning with phytoplankton blooms».
Starr, R. M., E. Sala, E. Ballesteros, and M. Zabala. «Spatial dynamics of the Nassau grouper
Stephens, Philip A., and William J. Sutherland. «Consequences of the Allee effect for behaviour, ecology and conservation».
Stockley, P., M. J. G. Gage, G. A. Parker, and A. P. Mшller. «Sperm competition in fishes: The evolution of testis size and ejaculate characteristics».
Strathmann, Richard R. «Why life histories evolve differently in the sea».
Taylor, Martin.
Tegner, Mia J., and Paul K. Dayton. «Sea urchin recruitment patterns and implications of commercial fishing».
Titelman, J., O. Varpe, S. Eliassen, and O. Fiksen. «Copepod mating: Chance or choice?»
Todd, Christopher D., Rebecca J. Stevenson, Helena Reinardy, and Michael G. Ritchie. «Polyandry in the ectoparasitic copepod
Toonen, R. J., T. Wilhelm, S. M. Maxwell, D. Wagner, B. W. Bowen, C. R. Sheppard, S. M. Taei, T. Teroroko, R. Moffitt, C. F. Gaymer, L. Morgan, N. Lewis, A. L. Sheppard, J. Parks, A. M. Friedlander, and Tank Big Ocean Think. «One size does not fit all: The emerging frontier in large-scale marine conservation».
van Overzee, Harriеt M. J., and Adriaan D. Rijnsdorp. «Effects of fishing during the spawning period: Implications for sustainable management».
Vasconcelos, R. O., M. C. Amorim, and F. Ladich. «Effects of ship noise on the detectability of communication signals in the Lusitanian toadfish».
Velando, A., J. Eiroa, and J. Dominguez. «Brainless but not clueless: Earthworms boost their ejaculates, when they detect fecund non-virgin partners.»
Vrijenhoek, R. C., S. B. Johnson, and G. W. Rouse. «Bone-eating
Warner, Robert R. «Mating behavior and hermaphroditism in coral reef fishes».
Warner, Robert R., and Ronald K. Harlan. «Sperm competition and sperm storage as determinants of sexual dimorphism in the dwarf surfperch,
Warner, Robert R., and Steven G. Hoffman. «Population density and the economics of territorial defense in a coral reef fish.»
Wedell, Nina, Matthew J. G. Gage, and Geoffrey A. Parker. «Sperm competition, male prudence and sperm-limited females».
Whitney, Nicholas M., Harold L. Pratt, Jr., Theo C. Pratt, and Jeffery C. Carrier. «Identifying shark mating behaviour using three-dimensional acceleration loggers».
Wiig, Oystein, Andrew E. Derocher, Matthew M. Cronin, and Janneche U. Skaare. «Female pseudohermaphrodite polar bears at Svalbard.»
Wolfe, Kennedy, Abigail M. Smith, Patrick Trimby, And Maria Byrne. «Vulnerability of the paper nautilus (
Worsaae, K., and G. W. Rouse. «The simplicity of males: Dwarf males of four species of
Wyatt, T. D., J. D. Hardege, and J. Terschak. «Ocean acidification foils chemical signals.»
Wyatt, Tristram D. «Introduction to Chemical Signaling in Vertebrates and Invertebrates». In
Wyatt, Tristram D. «How animals communicate via pheromones».
Xu, E. G., S. Liu, G. G. Ying, G. J. Zheng, J. H. Lee, and K. M. Leung. «The occurrence and ecological risks of endocrine disrupting chemicals in sewage effluents from three different sewage treatment plants, and in natural seawater from a marine reserve of Hong Kong».
Yang, G., P. Kille, and A. T. Ford. «Infertility in a marine crustacean: Have we been ignoring pollution impacts on male invertebrates?»
Yoshizawa, K., R. L. Ferreira, Y. Kamimura, and C. Lienhard. «Female penis, male vagina, and their correlated evolution in a cave insect».
Zeh Jeanne A., and David W. Zeh. «Reproductive mode and genetic benefits of polyandry».
Zervomanolakis, I., H. W. Ott, D. Hadziomerovic, V. Mattle, B. E. Seeber, I. Virgolini, D. Heute, S. Kissler, G. Leyendecker, and L. Wildt. «Physiology of upward transport in the human female genital tract».
Zhang, Dong, Qiang Lin, and Junda Lin. «Sex-dependent energetic cost of a protandric simultaneous hermaphroditic shrimp
Zimmer, Carl.
Веб-сайт Департамента рыбного хозяйства Национального управления океанических и атмосферных исследований США (NOAA Fisheries) с общедоступными, научно обоснованными фактографическими данными, помогающими потребителям грамотно и с умом выбирать себе рыбное меню таким образом, чтобы не отягощать свою совесть сознанием соучастия в причинении ущерба поголовью морской фауны.
fishwatch.gov
Сеть местных рыболовецких и рыбоводческих хозяйств, а также частных сборщиков морепродуктов с полезными ресурсами для потребителей, желающих найти в своем регионе производителей и продавцов экологически чистой продукции, добываемой или выращиваемой без ущерба для демографии видов и экологии окружающей среды.
localcatch.org
Сайт НКО, основанной известным экологом Карлом Сафиной с целью творческого и доходчивого освещения проблем охраны окружающей среды.
safinacenter.org/seafoods/
Рекомендации Научно-исследовательского океанариума в заливе Монтерей по выбору морепродуктов, выловленных или выращенных с соблюдением принципов экологически ответственного хозяйствования.
seafoodwatch.org
Фотогалерея Брайса Гроука, титулованного креативного директора, продюсера и фотографа, студия которого базируется на Гавайях.
brycegroark.com
Блог австралийского нейробиолога Клауса М. Штифеля с прекрасными авторскими подводными фотографиями, обзорно-аналитическими статьями по биологии моря и ссылками на полезные ресурсы.
pacificklaus.com
Октавио Абурто-Оропеца – мексиканский морской биолог и фотограф-натуралист. На его сайте найдется масса замечательных фотографий и интересных рассказов о морских экосистемах побережья Мексики.
octavioaburto.com
Рафаэль Ритсон-Уильямс, морской биолог и дайвер из Гонолулу, публикует в блоге свои фотографии, исследования и размышления.
raphswall.com
Онлайновая галерея работ Тима Калвера, странствующего по миру свободного фотохудожника с обширным портфолио подводных работ.
timcalver.com
Открываем для себя всю полноту гаммы звуков моря на открытом Род-Айлендским университетом сайте с богатой библиотекой аудиоклипов с записями призывов к спариванию множества видов морских животных.
dosits.org
В океаническом разделе сайта Национального музея естественной истории Смитсоновского института вы найдете всё, что вас интересует, о ком угодно из обитателей Мирового океана и их исследователей.
ocean.si.edu
На этом портале можно ознакомиться не только с проектом гидроакустического обнаружения гладких китов, реализуемым лабораторией орнитологии Корнеллского университета, но и послушать их голоса, записанные при помощи сети буев.
listenforwhales.org
Сайт этой НКО фотографа Джиллиан Моррис предлагает массу любопытных сведений и материалов о всевозможных акулах для учителей и учеников младших и средних классов.
sharks4kids.com
Вместе с международной командой исследователей отслеживаем маршруты перемещения океанических хищников, помеченных бирками с радиомаяками.
gtopp.org
Сайт НКО, занимающейся возрождением коралловых рифов, всегда рад добровольцам, готовым принять посильное участие в создании питомников полипов и их высаживании на находящиеся под угрозой обесцвечивания рифы.
coralrestoration.org
Интерактивный инструмент отслеживания всей зарегистрированной рыболовецкой деятельности в масштабах Мирового океана.
globalfishingwatch.org
Университет Пеппердайна приглашает добровольцев к участию в проекте изучения нереста и образа жизни груньона.
grunion.pepperdine.edu/ggproject.htm
Всем-всем-всем! Присоединяйтесь к ежегодной всемирной кампании движения Ocean Conservancy по очистке береговой линии и прибрежного мелководья!
oceanconservancy.org/our-work/international-coastal-cleanup/
Если вы живете в США, не пропустите неделю экологичной рыбной кухни из устойчиво восполняемых видов морепродуктов в ближайшем крупном городе.
sswnational.com
Всегда (
Барри Уайт (англ. Barry White) – сценический псевдоним Барри Юджина Картера (англ. Barry Eugene Carter, 1944–2003), популярного афроамериканского певца в стилях ритм-н-блюз и соул-диско. – Здесь и далее
Хамфри Д. Богарт (Humphrey DeForest Bogart, 1899–1957) – лучший голливудский киноактер по версии Американского института киноискусства, настоящий секс-символ своего времени.
Нассауский групер, он же [буро-]полосатая черна (лат. Epinephelus striatus) – морская рыба из семейства каменных окуней (подсемейство груперов) отряда окунеобразных с массой тела до 25 кг, обитающая в рифовом поясе западной экваториальной части Атлантического океана.
El Bajo Espìritu Santo – «отмель Святого Духа» (
Калифорнийский залив, часто называемый в Мексике морем Кортеса, по площади поверхности (145 000 км2) сопоставим, например, с Адриатическим морем и, как и Мексиканский, называется заливом лишь в силу специфических традиций североамериканской топонимики.
Моему мужчине не нужны черепашьи яйца
В частности, описываемая автором в качестве примера зеленая морская черепаха (лат. Chelónia mýdas) в русскоязычной таксономии видов имеет и второе, о многом говорящее название: «суповая черепаха».
Разрешенным остается лишь аборигенный промысел серых и гренландских китов жителями Аляски и Чукотки, финвалов и малых полосатых китов жителями Гренландии и горбатого кита аборигенами суверенного государства Сент-Винсент и Гренадины (на Малых Антильских островах).
Диджериду́ (
Ма́уриц Корне́лис Э́шер (
Марвин Гэй (
Сандалия блудливая (
* pH (
Ма́ндала (
Фредерик Ло Олмстед (
Анто́ни Пла́сид Гильéм Гауди́-и-Корне́т (
Christopher Moore.
Амелия Эрхарт (
Pixar Animation Studios – американская киностудия – производитель анимационных фильмов, включая критикуемую автором за неправдоподобие в плане изображения физиологии и образа жизни рыб-клоунов оскароносную авантюрную сказку «В поисках Немо» (
«Царь Эдип» (
Английское название бьехи «queen parrotfish» («королева-попугай»), по сути, содержит прямое указание на склонность этой рыбы к смене пола.
Самцы цвета фуксии с бирюзой у описываемого вида
Ржавый ангел, или центропиг рыжеватый (
Имеется в виду выросший из вольной борьбы в Мексике и приобретший затем популярность в США зрелищный стиль рестлинга «луча либре» (от
Королевский, или гигантский, стромбус (
Род
Калька с
Из приматов бакулюм отсутствует только у человека, долгопятов и некоторых видов мартышек.
Калька с
Сэр Дэвид Фредерик Аттенборо (
Морские ушки (
Clasper (
Подробнее
Вид
Вид
Вид
Вынесенная на берег оболочка акульих яиц известна в народе под названием «дьявольский», или «русалочий кошелек».
Обыкновенная (она же серая, атлантическая, европейская, аргентинская или австралийская) песчаная акула (вид
Матка у акул двухкамерная – по отдельному отсеку на каждый яйцевод – с выходами из камер в непосредственной близости от клоаки, что и позволяет самке описываемого вида всё-таки производить на свет поочередно двух детенышей-каннибалов, а не одного за помет.
Вид
Вид
Вид
Вид
Подотряд
Роберт Чарльз «Боб» Вридженхойк (
Это обеспечивается за счет перекрестного обмена участками гомологичных хромосом на стадии мейоза.
Вид
Вид
Вид
При помощи специальной компьютерной программы рассчитывается показатель степени внутреннего сродства (
Вид
Научно-популярная книга потомственного биолога-эволюциониста Оливии Джадсон (р. 1970), написанная в шутливом формате ответов на вопросы животных об их собственной половой жизни и размножении.
Груньо́ны (
Заливный груньон (
Сезон нереста калифорнийского груньона открывается в марте и завершается в августе (относительно немногочисленными выплывами), и календари прогнозируемых выплывов рыбы на берег официально публикуются Департаментом рыбного хозяйства и охраны природы штата Калифорния. Выплывы могут продолжаться с разной интенсивностью со вторых по пятые сутки после полнолуния или новолуния.
«Джерси. Берег» (
Обиходное название «краб-подкова» – дань привычке, поскольку мечехвосты (
Современные мечехвосты могут достигать 60 см в длину (с учетом острого иззубренного хвоста) при диаметре до 35 см.
Точнее, гемолимфа, поскольку система кровообращения у членистоногих не замкнута и кровь с лимфой не разделены.
Исландский песочник (
Луцианы, или снэпперы (
«Старый служака» (
Вид
Западная (американская) и восточная (европейско-африканская) популяции не пересекаются.
鮪とろ握り –
В Норвегии и Японии также предпринимаются попытки наладить размножение в неволе, соответственно, атлантического синепёрого и тихоокеанского голубого тунца, но успехи в этом направлении достигнуты пока что весьма скромные.
Поисковый запрос на английском «sea urchin fertilization» приносит в основном зрелищные и познавательные видео.
PETA (
«Скунс» (
Вид
В противном случае популяции пришлось бы дожидаться подходящих мутаций на фоне падения поголовья, а это перспектива с неоднозначными шансами на успех.
Род
Эффект Олли назван так в честь впервые описавшего его в 1931 году в англоязычной литературе американского зоолога и эколога Уордера Олли (
Семейство
Постклимакс – нестабильное состояние экосистемы после утраты ею способности к поддержанию устойчивого и сбалансированного самовоспроизводства входящих в нее видов флоры и фауны, присущей ей на стадии т. н. климакса (устойчивого плато на пике развития), под воздействием комплекса эндогенных (внутренних) и экзогенных (внешних) факторов, среди которых могут присутствовать как естественные, так и антропогенные.
Вид
Вид
Вид
Виды
«Будущее рыбы» (
Морской попечительский совет (
«Рыбный дозор» (
«Зелёная волна» (
19 марта 2018 г. эксперименты по спасению северного подвида белого носорога завершились, увы, безрезультатно в связи со смертью в Кенийском заповеднике последнего самца. Южному подвиду истребление не угрожает.
«Монитор» (
Национальный природный памятник «Острова Тихого океана» (
Вид
«Глобальный рыбнадзор» (
Интерактивные карты с исчерпывающими хронологическими данными о движении и промысловой активности всех без исключения рыбопромысловых судов (поскольку они обязаны быть оборудованы AIS согласно требованиям Международной конвенции по охране человеческой жизни на море (SOLAS) 1974 г. вне зависимости от водоизмещения) доступны на период с 1 января 2017 г. по текущий момент по адресу: http://globalfishingwatch.org/map/.
В 2005 г. ООПТ Кабо-Пульмо включена в число памятников Всемирного наследия ЮНЕСКО в качестве самой северной экосистемы, построенной вокруг коралловых рифов.
Следует понимать, что приобрести динамит, кроме как у строителей, рыбакам было не у кого, что в целом служит не лучшей рекламой курортам Индонезии в плане положения дел с охраной правопорядка.
«Сети – в топку!» (
Ни генетических, ни поведенческих изменений австралийские авторы цитируемой публикации у окуньков
…внутри матки гигантской самки. – Глубоководные черви-эхиуриды вида
Около трех миллиардов людей зависят от рыбы как от важного источника белка… – «Важным», согласно методологии Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, является источник, обеспечивающий ≥ 20 % от суммарного объема потребления белка животного происхождения.
…около 99 % обитаемого пространства планеты Земля. – Хотя площадь водной поверхности составляет около 70 % поверхности Земли, в
Многие из примерно одиннадцати тысяч классифицированных видов копепод… – Уточнить число открытых на сегодняшний день видов веслоногих ракообразных, а также ознакомиться с их классификацией и оценками численности популяций можно на сайте http://www.marinespecies.org/copepoda; исходные цифры взяты из публикации: A. G. Humes, «How many copepods?»,
…при столь малых размерах тельца, как у копепод… – Именно доктор биологических наук, профессор Технологического института Джорджии Джанет Йен в серии интервью, данных мне в январе и феврале 2015 года, разъяснила мне большинство описываемых здесь фактов, касающихся жизнедеятельности и размножения веслоногих ракообразных.
…за считанные секунды покрывая расстояние до сотни длин собственного тела. – Michael H. Doall, Sean P. Colin, J. Rudi Strickler, and Jeannette Yen, «Locating a mate in 3D: the case of
…в тонком слое стоячей воды на стыке двух разнородных гидрологических систем. – Впервые об этих «барах знакомств» копепод я услышала еще студенткой от профессора Института океанографии им. Скриппса Питера Фрэнкса. Он же напомнил мне об их существовании в ходе нашей беседы при подготовке настоящей книги. А затем тот же феномен похожими словами описала мне доктор Йен, использовав для обозначения этих тихих омутов посреди океана не менее антропоморфный термин «дискотеки веслоногих».
…проблемы с поисками дороги в старые добрые «бары знакомств». – Йен отмечает, что в результате глобального потепления и, как следствие, повышения температуры воды в приповерхностных слоях, усиления и учащения штормов пограничные слои будут всё чаще дестабилизироваться, перемещаться и разрушаться.
…обряд ухаживания – парный танец… – J. Titelman et al., «Copepod mating: chance or choice?»
…способны распознавать неоплодотворенных самок… – J. Heuschele and T. Kiørboe, «The smell of virgins: mating status of females affects male swimming behaviour in
…отчаянное сопротивление избранницы, выражающееся в исполнении «танца отказа». – G. Dur, et al., «Mating and mate choice in Pseudodiaptomus annandalei (Copepoda: Calanoida),»
…самцы еще и асимметричны. – Ершова Е. А., Кособокова К. Н. «Особенности морфологии генитальной системы и биологии размножения арктической каляноидной копеподы
…всего два-три дня в году. – Процесс формирования скопления нассауских груперов перед отплытием на нерестилище был детально описан автору при личной беседе доктором Брайсом Семменсом (Brice Semmens) 25 июня 2015 г. Почерпнуть дополнительную информацию и ознакомиться с видеохроникой нереста групера можно в его лекции «Grouper Moon: saving one of the last great populations of an endangered Caribbean reef fish» из серии
…проекта «Групер и луна»… – Grouper Moon Project – инициатива, предпринятая Фондом природоохранного просвещения и защиты рифов (Reef Environmental Education Foundation) совместно с правительством Каймановых островов, Институтом океанографии им. Скриппса и Университетом штата Орегон.
…окрашиваются к брачному сезону в яркие и броские цветовые тона. – Leslie Whaylen et al., «Observations of a Nassau grouper,
Имеется несколько теоретических описаний идеального нерестилища… – Краткий обзор можно найти в работе M. Russell et al. «Status Report: World’s Fish Aggregations 2014», Science and Conservation of Fish Aggregations, California, USA, International Coral Reef Initiative, 2014, http://www.scrfa.org/images/stories/pdf/Status_Report_Worlds_Fish_Aggregations_2014.pdf.
…все до единой взрослые особи этого вида… – Б. Семменс в беседе с автором, 25 июня 2015 г.
Может быть, они дожидаются припозднившихся… – Семменс отмечает, что отчасти проект «Групер и луна» как раз и нацелен на то, чтобы положить начало пониманию групповой психофизической динамики убывающих по численности скоплений нерестящихся рыб.
…волновые сигналы строго определенной частоты, испускаемые самками. – J. M. Gardiner et al., «Sensory Physiology and Behavior of Elasmobranchs», in
…отличаются потрясающим биоразнообразием видов… – Telmo Morato et al., «Seamounts are hotspots of pelagic biodiversity in the open ocean»,
…десятки акул нисходят к подводной горной вершине… – Доктор Питер Климли (Peter Klimley), доцент Университета штата Калифорния в Дэвисе, занимался изучением поведения акул-молотов в подводных горах Калифорнийского залива почти четверть века и любезно поделился с автором результатами своих глубоких наблюдений за их брачными играми в личной беседе, состоявшейся 29 июня 2015 г.
…происходит он в медленном свободном падении… – Би-би-си удалось заснять на камеру совокупление пары акул-молотов:
…понимание путей навигации этих акул… – Peter A Klimley, John E. Richert, and Salvador J. Jorgensen, «The home of the blue water fish»,
…превратились в последние десятилетия в популярнейшие места промыслового рыболовства. – Из-за удаленности от берегов и нахождения на значительных глубинах экосистемы подводных гор изучены крайне плохо. Доподлинно о них известен
Такая вот нелегкая половая жизнь уготована лососям. – Во всём, что касается подробностей нереста лососевых, я всецело положилась на опыт Дэна Спенсера (Dan Spencer), консультанта рыболовецких компаний, списавшись с ним по электронной почте 15 сентября 2015 г.
…обычно на тех же пляжах, где некогда сами были произведены на свет. – В целом северные морские слоны склонны год за годом возвращаться в брачный период именно на родные лежбища; бывают, однако, случаи вынужденной эмиграции на новые пляжи части населения разросшейся колонии.
…самка северного морского слона пускается в обратный путь… – Замечательный обзор биологии, экологии и поведения северного морского слона можно найти на сайте общества любителей этого вида морских животных http://www.elephantseal.org.
…перемещения одной меченой самки отслеживались со спутника… – Daniel P. Costa, Greg A. Breed, and Patrick W. Robinson, «New insights into pelagic migrations: Implications for ecology and conservation»,
…большинству, увы, на роду написано остаться девственниками до самой смерти. – Sarah L. Mesnick and Katherine Ralls, «Mating Systems», in
Морские черепахи – еще одно семейство животных, ведущих водный образ жизни… – Информация о брачном поведении морских черепах предоставлена доктором Питером Даттоном (Peter Dutton), руководителем Программы генетических исследований морских черепах Юго-западного научного центра рыбоводства Национального управления океанических и атмосферных исследований (NOAA Southwest Fisheries Science Center), в личной беседе с автором 10 апреля 2015 г. Дополнительные сведения об ориентации морских черепах по магнитному полю почерпнуты из вышеупомянутой статьи Costa et al., «New insights into pelagic migrations» (с. 86).
…природоохранная некоммерческая организация Wildcoast… – Даттон сразу обратил мое внимание на столь необычный «сексуальный» подход к охране природы. Подробнее с работой и подходами американо-мексиканской калифорнийской НКО Wildcoast можно ознакомиться на ее веб-сайте http://wildcoast.org/ (страница, посвященная кампании 2005 г. с участием Дорисмар, на которую ссылается автор, более недоступна, с образцами плакатов можно ознакомиться здесь: https://www.infobae.com/2005/09/01/207798-como-defender-las-tortugas-marinas-una-argentina-bikini/).
…от температуры песка в гнезде зависит пол вылупляющихся из яиц черепашек. – Феномен влияния внешних условий на пол потомства принято называть экзогенной детерминацией пола.
…шесть меченых в 1990-х годах новорожденных акул… – K. A. Feldheim et al., «Two decades of genetic profiling yields first evidence of natal philopatry and long-term fidelity to parturition sites in sharks»,
…от коалы до человека… – Совсем недавно в горле у коал был обнаружен совершенно уникальный и не похожий на обычные голосовые связки голосовой орган, позволяющий самцам издавать низкочастотные звуки и производить басистый трубный рев, которого можно было бы ожидать разве что от слона.
…влечение к обладателям сочного баса в женщинах неискоренимо… – Y. Xu et al., «Human vocal attractiveness as signaled by body size projection»,
Теория до конца не проработана… – Акустические аспекты этого удивительного исследования мне объяснили доктор Сара Месник (Sarah Mesnick) из Юго-Западного научного центра рыбоводства NOAA (в личной беседе) и доктор Джон Хильдебранд (John Hildebrand), профессор Института океанографии им. Скриппса (в электронном письме). Оба они входят в число авторов упомянутого исследования, выявившего стремительное по историческим меркам смещение голосового диапазона синих китов в низкочастотную часть акустического спектра: Mark A. McDonald, John A. Hildebrand, and Sarah Mesnick, «Worldwide decline in tonal frequencies of blue whale songs»,
Полного истребления на заре китобойной эры… – Материалы для краткого экскурса в историю китобойного промысла мне предоставили Джон Хильдебранд (в эл. письме) и доктор Филип Клэпхэм (Phillip Clapham) из Программы исследования китообразных Национальной лаборатории морских млекопитающих NOAA в личной беседе 9 февраля 2015 г.
…было убито порядка 380 000 синих китов… – Цифра, полученная с учетом недавно вскрывшихся данных о не учтенном ранее поголовье китов, истребленных китобойными флотилиями стран – участниц Международной конвенции о регулировании китобойного промысла (прежде всего СССР в 1948–1979 гг.) сверх квоты; общее же поголовье «добытых» за XX век китов всех промысловых видов теперь оценивается на уровне 3 млн особей.
Самцы ведут уединенную жизнь… – О стратегиях спаривания, используемых кашалотами, мне рассказала доктор Сара Месник в ходе нашей беседы, состоявшейся 5 мая 2014 г.
…лишь с помощью компьютерных томографов… – Доктор Тед Крэнфорд (Ted Cranford), доцент-адъюнкт Университета штата Калифорния в Сан-Диего, создал трехмерные графические и видеомодели внутреннего строения черепа кашалота, с которыми можно ознакомиться на сайте www.spermwhale.org. Детальное описание механизмов генерации звука кашалотами и их потенциального функционального назначения Крэнфорд изложил в телефонных разговорах с автором, состоявшихся 4 февраля и 27 июля 2015 г.
…серия затухающих повторов… – Для личного ознакомления с этим эффектом Крэнфорд советует встать в центре под куполом Дворца изящных искусств в Сан-Франциско (или другого сооружения с высоким сводчатым резонирующим куполом над каменным, цементным или иным гулким полом) и хлопнуть в ладоши: звук хлопка отразится от свода купола и вернется к вам, отразившись от пола, вернется под купол – и так несколько раз до затухания эха, – примерно как на выходе из головы кашалота.
У кашалота самый длинный из всех животных на планете нос… – Ted W. Cranford, «The sperm whale’s nose: Sexual selection on a grand scale?»,
…самки в процессе эволюции приучились отдавать предпочтение… – Сара Месник выдвигает предположение, что различия в поведенческих и социально обусловленных реакциях могут влиять на степень уязвимости видов перед лицом неблагоприятных факторов. Идея нуждается в дополнительной проверке и подробно обсуждается в главе 5 настоящей книги и в статье Paul R. Wade, Randall R. Reeves, and Sarah L. Mesnick, «Social and behavioural factors in cetacean responses to overexploitation: Are Odeontocetes less ‘resilient’ than Mysticetes?»,
…значительно быстрее, чем поголовье популяции. – Избирательное удаление из популяции самых крупных самцов, вероятно, повлекло падение рождаемости кашалотов вследствие снижения частоты наступления беременности у самок в окрестностях Галапагосских островов, и этот эффект наблюдался на протяжении более десяти лет после полного прекращения охоты на них.
…кит от берегов Ньюфаундленда переговаривается с китом у Бермудских островов… – Доктор Кристофер Кларк (Christopher Clark) из Корнеллского университета в интервью, посвященном масштабам «акустического пейзажа», доступного восприятию китообразных, так и заявил: «Если я, предположим, кит у Ньюфаундленда, то мне прекрасно слышно кита на Бермудах».
Океаны в наши дни сделались значительно более зашумленными, чем в прошлом. – C. W. Clark et al., «Acoustic masking in marine ecosystems: Intuitions, analysis, and implication»,
…половина жителей много ночей подряд не могла уснуть… – Это диковинное происшествие подробно описано в статье: David Moye, «Strange Hum Rocks Seattle: Are Mating Fish the Cause?»,
…гормональный выброс приводит к предельному обострению слуха… – J. A. Sisneros, «Adaptive hearing in the vocal plainfin midshipman fish: Getting in tune for the breeding season and implications for acoustic communication,»
Такую стратегию выбрали для себя скаты-рогачи, они же мобулы… – Сведения, описываемые в этом разделе, получены мною по телефону от Джошуа Стюарта (Joshua Stewart) из программы исследований фауны Калифорнийского залива Института океанографии им. Скриппса, подробно рассказавшего о ходе и результатах исследования поведения и экологии этих удивительных скатов 7 июля 2015 г. Великолепные видеосъемки их прыжков
Секс у омаров… – Мое погружение в мир секса омаров началось с телефонных интервью, взятых у профессора Бостонского университета Елле Атемы (Jelle Atema) и основательницы Общества охраны омаров доктора Дайэн Коуэн (Diane F. Cowan), и продолжилось знакомством с их собственными и рекомендованными ими многочисленными публикациями. Для углубленного знакомства с жизнью омаров, которая, понятно, не ограничивается описываемой здесь половой жизнью, настоятельно рекомендую всем, кто этим интересуется, блестящую книгу Тревора Корсона «Тайная жизнь омаров» (Trevor Corson,
…меньшей по размеру из двух пар усиков – так называемыми антеннулами. – Каждая антеннула покрыта множеством тончайших ворсинок, ведущих к обонятельным рецепторам, как объяснил автору Елле Атема по телефону 5 августа 2015 г.
…омары обладают памятью на запахи… – M. E Johnson and J. Atema, «The olfactory pathway for individual recognition in the American lobster
…в заторможенном трансе самца омара нужно продержать почти неделю. – Впрочем, самка еще и поддерживает самца «на дозе», непрерывно подпуская в воду понемногу «зелья» на протяжении всего пребывания в гостях у него в логове. Благодаря этому хозяин и пребывает, по сути, в состоянии подавленной воли и позволяет самке оставаться у него столь долго.
…на протяжении 25 млн лет… – По последним данным, первый представитель отряда десятиногих раков, классифицированный как предок современных омаров, –
…сильными струями выдоха… – Дышат омары, всасывая воду в жаберную полость, расположенную между сочленениями первой пары ног с туловищем (условно говоря, между плеч) и выдувая ее вперед через широкие ноздри в лицевой части. Тем самым они работают как водометы, гонящие впереди себя мощные струи, в которые и попадает впрыскиваемая в воду ароматическая моча. Кроме того, возле рта у них имеется орган наподобие веера, которым они способны изменять направление струи выдоха, отклоняя его в стороны и даже отчасти назад. В этом случае обеспечивается приток встречной воды к лицевой части, и омар получает возможность вынюхивать, что находится впереди. Кроме того, омары умеют с помощью хвоста и плавательных ножек гнать воду прямо назад. Этим самцы часто и пользуются, выставляя заднюю часть тела из своего логова и, задрав хвост, направляя им свою пахучую мочу в сторону моря.
Такова серийная моногамия в исполнении американского омара. – D. F. Cowan and J. Atema, 1990. «Moult staggering and serial monogamy in American lobsters,
…сначала быстро вызревает в самца… – D. Proestou, M. R. Goldsmith, and S. Twombly, «Patterns of male reproductive success in
…иногда всего-то через пару месяцев… – P. N. J. Chipperfield, «The breeding of
…склонны к впечатляющей верности своим партнерам… – A. C. J. Vincent, and L. M. Sadler, «Faithful pair bonds in wild seahorses,
…ритуал ухаживания… – C. M. C. Woods, «Preliminary observations on breeding and rearing the seahorse
Затем в течение нескольких месяцев… – Vincent and Sadler, «Faithful pair bonds».
Засушенных морских коньков по-прежнему продают… – Woods, «Preliminary observations».
Возьмем зеленушку… – Профессор биологии моря Калифорнийского университета в Санта-Барбаре Боб Уорнер (Bob Warner) оказался настоящим кладезем ценной информации о стратегиях спаривания и размножения губановых и прочих рифовых рыб. По его рассказам из состоявшегося 19 ноября 2014 г. телефонного разговора в настоящей книге описан целый ряд примеров, включая рассказы о зеленушке, синеголовом губане и зубастой рыбе-попугае.
…самки дают парню шанс… – Sarah B. M. Kraak and Eric P. Van Den Berghe, «Do female fish assess paternal quality by means of test eggs?»,
«Пираты» из числа особо крупных и физически сильных самцов… – E. P. van den Berghe, «Piracy as an alternative reproductive tactic for males»,
По результатам длительных наблюдений… – Уорнер, вероятно, насмотрелся сцен репродукции всяких губанов больше, чем кто-либо из когда-либо живших землян, включая и самих губанов.
Но никто не сравнится по нарядности гнезда… – H. Kawase, Y. Okata, and K. Ito, «Role of huge geometric circular structures in the reproduction of a marine pufferfish»,
…потрясая задницей. – Видеооператорам Би-би-си удалось отснять потрясающие кадры из жизни этого вида иглобрюхов, вошедшие в сериал «История жизни» (
…биологам удалось подтвердить… – Keiichi Matsuura, «A new pufferfish of the genus
…на размер его анальных желез… – M. Pizzolon et al., «When fathers make the difference: Efficacy of male sexually selected antimicrobial glands in enhancing fish hatching success»,
Доктор Фил Хастингс (Phil Hastings), куратор коллекции морских позвоночных Института океанографии им. Скриппса, дал автору телефонное интервью 25 февраля 2015 г.
…подавляющее большинство откладывает яйца… – Подробно о репродуктивных повадках собачковых
…самец красногубой собачки закрывается «на учет»… – I. M. Côté and W. Hunte, «Self-monitoring of reproductive success: Nest switching in the redlip blenny (Pisces: Blenniidae)»,
…самки трубочных морских собачек не готовы поступиться. – P. Hastings, «Correlates of male reproductive success in the browncheek blenny,
Самки придирчиво выбирают себе партнеров… – M. B. Rasotto, Y. Sadovy De Mitcheson, and G. Mitcheson, «Male body size predicts sperm number in the mandarinfish»,
Нас тоже прельщают… – Yvonne Sadovy, George Mitcheson, and Maria B. Rasotto, «Early development of the mandarinfish,
…отмечает Хастингс: в личной беседе с автором 25 февраля 2015 г.
…тем чаще выбиваемый его внутренним барабаном ритм. – Licia Casaretto, Marta Picciulin, and Anthony D. Hawkins, «Mating behaviour by the haddock (
…прижимаются друг к другу клоачными отверстиями. – Оплодотворение у пикши и трески, как и у большинства видов рыб, экстракорпоральное, то есть они выпускают икру и молоки в водную толщу. У многих видов попарный нерест – общепринятая стратегия, помогающая избежать размывания икры и молок. Подробнее
У трески кульминация полового акта… – Jeffrey A. Hutchings, Todd D. Bishop, and Carolyn R. McGregor-Shaw, «Spawning behaviour of Atlantic cod,
…могут пагубно сказаться на тресковых… – Sherrylynn Rowe and Jeffrey A. Hutchings, «Mating systems and the conservation of commercially exploited marine fish»,
…всё мужское поголовье этой популяции горбатых китов дружно поет общую песню. – Daryl J. Boness, Phillip J. Clapham, and Sarah L. Mesnick, 2002. «Life History and Reproductive Strategies,» in
…вскоре обретающие популярность и за океаном. – Ellen C. Garland et al., «Dynamic horizontal cultural transmission of humpback whale song at the ocean basin scale»,
…соотношение численности полов в популяциях этих каракатиц… – K. C. Hall and R. Hanlon, «Principal features of the mating system of a large spawning aggregation of the giant Australian cuttlefish
…легко сходит за самку в глазах крупного самца. – R. T. Hanlon et al., «Transient sexual mimicry leads to fertilization»,
…поднято еще на полступени выше. – C. Brown, M. P. Garwood, and J. E. Williamson, «It pays to cheat: Tactical deception in a cephalopod social signaling system,»
…ложные мужские семенные железы… – E. Preston, «For disguise, female squid turn on fake testes»,
…мужские половые железы невероятных размеров. – Robert R. Warner, «Synthesis: Environment, Mating Systems, and Life History Allocations in the Bluehead Wrasse», in
…усохнут на порядок. – Красочные описания некоторых особенностей жизнедеятельности синеголовой талассомы я почерпнула от Уорнера в личной беседе, состоявшейся 19 ноября 2014 г.
…колонии синеголовых талассом слишком многочисленны… – Warner, «Synthesis».
…в некоторых ситуациях… – Многие подробности касательно того, как именно происходит смена пола у морских рыб, я почерпнула из бесед с доктором Робертом Уорнером (Robert Warner) из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре и доктором Мэттью Гроубером (Matthew Grober) из Университета штата Джорджия. Краткий обзор теории естественной перемены пола можно найти в следующих журнальных статьях: Roldan C. Muñoz and Robert R. Warner, «A new version of the size-advantage hypothesis for sex change: Incorporating sperm competition and size-fecundity skew»,
Мужчина способен продолжать зачинать детей … – Последние исследования, однако, показывают, что оплодотворяющая способность мужской спермы с возрастом всё-таки тоже снижается.
…можно сменить пол на мужской… – Чтобы немного пояснить: при последовательном гермафродитизме самка превращается в самца не из-за того, что ее организм начинает производить меньше икры. Напротив, как будет обсуждено ниже, у рыб и многих беспозвоночных с возрастом организм вырабатывает всё больше яйцеклеток. Так что причина не в этом, а в том, что в качестве взрослого самца рыба станет еще плодовитее, а почему это так, будет описано ниже.
…рыбы среди позвоночных – исключение. – Мэттью Гроубер как раз работает над гипотезой, призванной объяснить этот феномен. До ее публикации не имею права разглашать подробности и ограничусь лишь намеком: вероятно, главная причина – в наших почках. Чем-то похожую версию выдвинул в свое время Гомер Спенсер в книге: Homer Spencer,
…и многих выводков отцом. – Тут я, понятно, допускаю ненаучные вольности, используя обиходные понятия типа «мужчина» и «женщина» вместо «самка» и «самец».
…и в физиологии, и в поведении живого организма. – Robert H. Devlin and Yoshitaka Nagahama, «Sex determination and sex differentiation in fish: An overview of genetic, physiological, and environmental influences»,
…они спасают коралловые рифы… – Важность рыб-попугаев для поддержания здоровья экосистем коралловых рифов особо подчеркнута в работе J. B. C. Jackson et al., eds.,
…носатые, или ленточные, мурены… – L. Fishelson, 1990. «
…к разительному изменению формы черепа. – Гребнеобразный вырост над глазами разрастается лишь с увеличением общего размера рыбы; поскольку самки превращаются в самцов, едва достигнув длины тела в 70–80 см, надбровные дуги у них к тому времени развиться не успевают.
…и лишь затем рассасывается старая. – Мэттью Гроубер, в переписке с автором, 4 августа 2015 г.
…к концу первого триместра внутриутробного развития. – Так считалось на протяжении десятилетий. Однако новейшие исследования показывают, что при определенных условиях и в весьма ограниченных количествах запас ооцитов может пополняться и в зрелом возрасте. См.: http://www.mcancer.org/fertility-preservation/for-female-patients/normal-ovarian-function; и J. Goodwin, «Stem Cell Finding Could Expand Women’s Lifetime Supply of Eggs,» Health Day, February 26, 2012, http://consumer.healthday.com/senior-citizen-information-31/misc-aging-news-10/stem-cell-finding-could-expand-women-s-lifetime-supply-of-eggs-662135.html.
…выметывает около 150 000 икринок, а самка длиной 55 сантиметров – 1,7 миллиона икринок. – Andrew Revkin, «Fishing Lessons»,
…диверсифицируют риски и хеджируют ставки… – M. A. Hixon, D. W. Johnson, and S. M. Sogard, «BOFFFFs: On the importance of conserving old-growth age structure in fishery populations»,
…становится для рыбы-клоуна надежной крепостью. – При этом сама рыба-клоун надежно защищена от яда актиний слоем особой слизи.
…до приостановки полового созревания. – Подобный эффект подавления полового развития может наблюдаться также и на межвидовом уровне, когда в одной актинии сожителями оказываются представители двух разных видов рода
…каждый знает свое место… – Как минимум у одного из видов рыб-клоунов нижестоящие еще и физически расти перестают на слегка дифференцированных стадиях, так что их можно в буквальном смысле выстроить по ранжиру и определить порядок старшинства. При выраженных ростовых различиях старший может не опасаться бунта со стороны младшего, что снижает конфликтность среди населения актинии.
…ее быстро замещает… – У некоторых видов, например у пестроносого амфиприона, на полную смену пола уходит всего три недели.
Живая стеновая кладка устричных рифов, или банок… – Некоторые из величайших рифов, тянущихся вдоль восточного побережья США и Мексиканского залива, построены восточными устрицами (они же «американские»), но далеко не все виды устриц образуют столь мощные фортификационные сооружения.
В летний любовный сезон… – В зависимости от широты устрицы, обитающие на атлантическом шельфе США, могут метать икру в разные сроки в период с апреля по октябрь включительно, как сообщила автору в письме доктор Джулиана Хардинг (Juliana Harding) из университета Костал Каролина 17 августа 2015 г.
…позволяет самым крупным самцам устриц… – За детальное описание процесса смены пола устрицами хочу поблагодарить все ту же Джулиану Хардинг и доктора Марка Лакенбаха (Mark Luckenbach) из Вирджинского института морских наук.
…на генетическом уровне. – Ximing Guo, «Genetic determinants of protandric sex in the Pacific oyster,
…механизм превращения самца в самку раньше обычного… – J. M. Harding et al., «Variation in eastern oyster (
…с завладения лакомым участком подводной земельной собственности. – R. Ross, «The evolution of sex-change mechanisms in fishes»,
…не более
Возьмем лирохвостого антиаса… – Douglas Y. Shapiro, «Serial female sex changes after simultaneous removal of males from social groups of a coral reef fish»,
…математические навыки подняты на следующую ступень. – R. C. Muñoz and R. R. Warner, «Testing a new version of the size-advantage hypothesis for sex change: Sperm competition and size-skew effects in the bucktooth parrotfish,
У ржавого ангела за самкой не заржавеет… – Yoichi Sakai, «Alternative spawning tactics of female angelfish according to two different contexts of sex change»,
…особо крупных креветок… – Теоретическое исследование популярного в кулинарии рода креветок
…причиной необратимого измельчания всей популяции… – Обзор множества случаев антропогенного измельчания всевозможных видов фауны приведен в работе: David Malakoff, «Shrink to Fit»,
…избирательная добыча привела к деградации… – Тут важно отметить, что не все выявленные изменения в размерах и темпах роста особей были обусловлены генетическими факторами, поскольку в каждом отдельно взятом организме заложена определенная «пластичность», в результате чего такие показатели, как скорость роста и размер зрелой особи, подчиняются нормальному статистическому распределению. Многие из реакций на избыточный вылов, таким образом, могут быть объяснены проявлениями именно подобной индивидуальной пластичности на фоне стрессовой для популяции ситуации; однако при достаточно длительном искусственном отборе посредством целевого вылова крупных экземпляров генетическое вырождение становится неизбежным, то есть вид медленно, но верно эволюционирует в направлении темпов роста и размеров зрелых особей, выходящих за пределы статистической погрешности и не поддающихся объяснению приспособлением на индивидуальном уровне.
…в популяции виргинских устриц… – J. M. Harding et al., «Variation in eastern oyster (
…
…заставляя менять пол в обоих направлениях. – E. W. Rodgers, R. L. Earley, and M. S. Grober, «Social status determines sexual phenotype in the bi-directional sex changing bluebanded goby
…начинаются чудеса на грани помешательства. – Все детали половых метаморфоз этой удивительной рыбы я выпытала у Мэттью Гроубера в телефонном интервью 6 апреля 2014 г. и последующей переписке.
…причиной массового превращения буревестников… – Sibel Bargu et al., «Mystery behind Hitchcock’s birds»,
…самцы одного вида креветок от избытка диатомей в рационе… – Valerio Zupo et al., «Do benthic and planktonic diatoms produce equivalent effects in crustaceans?»,
Форд же обнаружил… – Все детали комплексного воздействия на этих рачков загрязнения прибрежных вод и паразитов доктор Алекс Форд (Alex Ford) терпеливо растолковал мне по телефону 7 мая 2014 г. и в последующих письмах по электронной почте. Кроме того, я сверяла свои выкладки с его публикациями в научных журналах. Интересующимся вопросами влияния паразитов на физиологию и поведение их хозяев могу порекомендовать также великолепную книгу Карла Циммера: Carl Zimmer,
…две паразитарные инфекции… – S. Short et al., «Paramyxean-microsporidian co-infection in amphipods: Is the consensus that Microsporidia can feminise their hosts presumptive?»,
Ранее проведенные исследования… –
Печально знаменитый пример… – D. Santillo, P. Johnson, and W. Langston, «Tributyltin (TBT) Antifoulants: A Tale of Ships, Snails and Imposex», in
…аномально высокую долю бокоплавов с промежуточным женско-мужским фенотипом… – A. T. Ford et al., «Can industrial pollution cause intersexuality in the amphipod, Echinogammarus marinus?»,
…или, как у кальмаров, оплодотворения,
Но это отнюдь нелегкая, а очень даже рискованная прогулка… – John E. Randall, «Contributions to the biology of the queen conch,
…осеменить противника. – N. K. Michiels and L. J. Newman, «Sex and violence in hermaphrodites»,
…задача не из легких. – S. A. Ramm et al., 2015. «Hypodermic self-insemination as a reproductive assurance strategy»,
…выстраиваться в длиннющие цепи… – Julie Ann Miller, «Sex and the sea hare»,
…к скоплению заждавшихся оплодотворения яиц. – Не у всех видов оплодотворение прокалыванием работает столь безотказно и универсально. У некоторых осеменение возможно только при введении пениса-стилета лишь в определенную часть тела. Но у целого ряда видов место прокола, судя по всему, действительно роли не играет.
…за спариванием представителей одного из их видов рода
…значительно выгоднее выступать
…резко повышающий вероятность успешного оплодотворения. – R. Lange et al., «Functions, diversity, and evolution of traumatic mating»,
…пытаются отсосать из себя и выплюнуть… – L. Schärer, G. Joss, and P. Sandner, «Mating behaviour of the marine turbellarian
…противостоять подобным оральным посягательствам. – Замечательная сравнительная характеристика обычной и «вооруженной» спермы дана в обзоре Эда Йонга (Ed Yong) «The sexual battles of flatworms: Barbed sperm, mating rings, traumatic insemination, and going down on yourself», опубликованном в его блоге
…один палеонтолог даже сравнил их с «терками для сыра»… – Сравнение принадлежит Джону Лонгу (John Long), профессору палеонтологии Университета им. Флиндерса в Аделаиде (Австралия), и цитируется по газетной статье: Ian Sample, «First act of sexual intercourse ‘was done sideways, square-dance style’»,
…«потрясающий пловец с большим пенисом». – David J. Siveter et al., «An ostracode crustacean with soft parts from the Lower Silurian»,
…можно определить вид особей, которые их излучают… – James G. Morin and Anne C. Cohen, «It’s all about sex: Bioluminescent courtship displays, morphological variation and sexual selection in two new genera of Caribbean ostracodes»,
…в подобие «Звездной ночи» Ван Гога. – Это первое сравнение, которое пришло мне на ум после знакомства с видеозаписями биолюминесценции остракод. Как выяснилось, не мне одной. В блестящей статье Дженнифер Фрейзер, опубликованной в блоге
…дали название
…без серьезных инженерных усилий… – Замечательный обзор истории формирования и физиологических особенностей пенисов в животном царстве можно найти в книге Barbara M. D. Natterson-Horowitz and Kathryn Bowers,
…чем длиннее гоноподий, тем привлекательнее самец… – R. B. Langerhans, C. A. Layman, and T. J. DeWitt, «Male genital size reflects a tradeoff between attracting mates and avoiding predators in two live-bearing fish species»,
…в точности как иглобрюх… – Natterson-Horowitz and Bowers,
…сочетается еще и со сложной социальной системой. – Например, у восточного подвида длиннорылого продельфина (
…таких как керчаки. – Не все виды этого рода (
«И хоботообразный пенис у них развит волшебно». – C. Darwin, «A Monograph of the Sub-class Cirripedia – the Balanidae, Part 1», in
…мастерами трансформирования собственных пенисов. – C. J. Neufeld and A. R. Palmer, «Precisely proportioned: Intertidal barnacles alter penis form to suit coastal wave action»,
…известны случаи удушения самкам и доноров спермы. – Просто фантастическое обсуждение всех азов и превратностей секса по-осьминожьи (вплоть до угрозы пожирания самкой самца) содержится в увлекательной статье: Katherine Harmon Courage, «How Male octopuses avoid being eaten by hungry females», BBC Earth Strange and Beautiful 2015: http://www.bbc.com/earth/story/20150223-mysteries-of-cannibal-octopus-sex.
…у глубоководных кальмаров гектокотиль, как ни странно, отсутствует вовсе. – Большинство сведений о совокуплении кальмаров и все детали передачи самцами спермы самке я почерпнула от видного специалиста в этой области доктора Хенка-Яна Ховинга (Henk-Jan Hoving) из Центра океанологических исследований им. Гельмгольца (Киль, Германия).
…сомкнутых замком клювов… – K. S. Bolstad, 2006. «Sexual dimorphism in the beaks of
…заведомо лишен гектокотиля. – A. I. Arkhipkin and V. V. Laptikhovsky, «Observation of penis elongation in
…удалось заснять на видео две пары кальмаров в процессе совокупления… – H. J. T. Hoving and M. Vecchione, «Mating behavior of a deep-sea squid revealed by in situ videography and the study of archived specimens»,
Или в некоторых случаях – другому самцу. – H. J. T. Hoving, S. L. Bush, and B. H. Robison, «A shot in the dark: Same-sex sexual behaviour in a deep-sea squid»,
…способностью к принятию решения. – H. J. T. Hoving and V. Laptikhovsky, «Getting under the skin: Autonomous implantation of squid spermatophores»,
…отсекает и отпускает от себя. – V. Laptikhovsky and A. Salman, «On reproductive strategies of the epipelagic octopods of the superfamily Argonautoidea (Cephalopoda: Octopoda)»,
…называется эпитокией. – За дальнейшими объяснениями этого удивительного феномена я обратилась к доктору Грегу Раузу (Greg Rouse), специалисту по размножению беспозвоночных из Института океанографии им. Скриппса, который любезно разъяснил мне все детали эпитокии и репродукции кольчатых червей в целом в ряде телефонных разговоров и последующей переписке по e-mail в период с июня 2011 г. по 2015 г. включительно.
…и многие черви успешно проделывают это из года в год… – Из письма Грега Рауза автору, датированного 17 августа 2015 г.
…а сами полностью превращаются в них. – Хотя у самок эпитокии действительно больше похожи на всплывающие капсулы для доставки яйцеклеток к поверхности, у самцов они несут еще и отчетливое сходство с самоходными (плавучими) мужскими яйцами – мешками со спермой, готовой к исторжению.
…способны регулярно отращивать себе новые пенисы… – A. Sekizawa et al., «Disposable penis and its replenishment in a simultaneous hermaphrodite»,
Но у самцов акул… – Подробности совокупления и эякуляции у акул я выяснила у доктора Дина Граббса (Dean Grubbs) из Университета штата Флорида по телефону 28 апреля 2015 г. и в последующей переписке по электронной почте.
И почти половина этих хрящевых рыб… – C. F. Cotton and R. D. Grubbs, «Biology of deep-water Chondrichthyans: Introduction»,
Секс у акул-нянек… – H. L. Pratt and J. C. Carrier, «A review of elasmobranch reproductive behavior with a case study on the nurse shark,
…самцы обзаводятся узкоспециализированными зубами… – Pratt and Carrier, «A review of elasmobranch reproductive behavior», 160.
…такую характеристику дает… доктор Сара Месник… – Она дала ее в личной беседе с автором, состоявшейся 7 августа 2015 г.
…веками складывавшаяся предпосылка… – M. Ah-King, A. B. Barron, and M. E. Herberstein, «Genital evolution: Why are females still understudied?»,
Тайна женского выбора… – Имеется великое множество приемов, позволяющих самкам делать скрытый выбор. Как будет показано в настоящей главе, чем больше мы их ищем, тем больше находим. В замечательной книге Т. Р. Бёркхеда «Промискуитет» (T. R. Birkhead,
Вагину самки кита изучать непросто. – Строго говоря, Сара Месник и Дара Орбач (Dara Orbach) изучают вагины самок всех китообразных, включая усатых и зубатых (дельфинов), но для простоты и броскости я буду в дальнейшем использовать в рассказе о результатах их изысканий обобщенный термин «вагина самки кита».
…у видов с относительно мелкими мужскими яйцами… – Похоже, всегда наблюдается некий компромисс между вложением самца в боевую оснастку (наподобие острых клыков и т. п.) и размером яиц. При острой конкуренции на внешнем уровне самцам-победителям в схватках с соперниками можно не опасаться последующей конкуренции спермы, а потому им не требуется отращивать крупные яйца. Основную часть ресурсов роста их организма они вкладывают в «гонку вооружений».
…основана на социальной иерархии… – Например, популяции зубатых китов намного медленнее восстанавливаются после избыточного вылова, чем не столь сложно устроенные популяции усатых китов. Wade, Reeves, and Mesnick, «Social and behavioural factors».
…чуть ли не всех отрядов позвоночных и многих беспозвоночных… – W. V. Holt and R. E. Lloyd, «Sperm storage in the vertebrate female reproductive tract: How does it work so well?»,
…на протяжении растянутого по времени интервала… – Tim Birkhead,
…вплоть до четверти часа! – Bec Crew, «Our Wisdom of Birds (Or What Happens in Their Female Parts)»,
…и некоторыми морскими черепахами… – K. P. Phillips et al., «Reconstructing paternal genotypes to infer patterns of sperm storage and sexual selection in the hawksbill turtle»,
…после четырех лет вынужденного воздержания… – M. A. Bernal et al., «Long-term sperm storage in the brownbanded bamboo shark
…способны производить потомство от давно умерших самцов. – A. López-Sepulcre et al., «Beyond lifetime reproductive success: The posthumous reproductive dynamics of male Trinidadian guppies»,
…высокая внутренняя температура тела пагубно сказывается на сперматозоидах. – T. R. Birkhead and A. P. Moller, «Sexual selection and the temporal separation of reproductive events: Sperm storage data form reptiles, birds and mammals»,
…квотировать объем спермы, принимаемой от самца, в зависимости от его рейтинга… – A. Pilastro et al., «Cryptic female preference for colorful males in guppies»,
Самки зеленых морских черепах… – Julie Booth and James A. Peters, «Behavioural studies on the green turtle (
…обратился к испытанному методу… – D. D. Chapman et al., «The behavioural and genetic mating system of the sand tiger shark,
…всё куда страшнее. – Чапмэн, в телефонном интервью с автором 16 мая 2014 г.
…лишь подтверждает свою злонамеренность. – Желающим увидеть внутриматочный каннибализм зародышей обыкновенных песчаных акул воочию рекомендую просто ввести в строку поиска запрос, например: sand tiger embryo cannibalism video.
…у лимонных акул процент разнородных по отцам пометов крайне высок… – K. A. Felheim, S. H. Gruber, and M. V. Ashley, «Multiple paternity of a lemon shark litter»,
В отдельном исследовании… – D. D. Chapman et al., «Predominance of genetic monogamy by females in a hammerhead shark,
А происходит там часто следующее… – K. A. Paczolt and A. G. Jones, «Post-copulatory sexual selection and sexual conflict in the evolution of male pregnancy,»
«Метили мы себе китов…» – Из телефонного разговора автора с Филипом Клэпхэмом 9 февраля 2015 г., с дальнейшим подтверждением достоверности его рассказа по независимому источнику: Bruce Mate et al., «Observations of a female North Atlantic right whale (
…также могут напрашиваться на совокупление… – S. L. Mesnick, «Sexual alliances: Evidence and evolutionary implications», in
…через сращивание сосудов. – Theodore W. Pietsch, «Dimorphism, parasitism and sex: Reproductive strategies among deepsea ceratioid anglerfishes»,
…остается лишь мешок со спермой… – Не у всех видов рыб-удильщиков наблюдается столь причудливый паразитизм самца на самке, а лишь у тех, где самцы по-настоящему карликовые и не способны кормиться самостоятельно. У других видов самцы покрупнее (хотя и значительно уступают самкам в размере) и сохраняют телесную независимость до конца жизни.
«Брачный союз…» – описание, данное в 1925 г. британским ихтиологом Чарльзом Тейтом Риганом (Charles Tate Regan, 1878–1943), цитируется по книге: Pietsch, «Dimorphism, parasitism and sex,» 781.
…многощетинковые черви рода
…в 100 000 (сто тысяч) раз мельче нее самой. – из электронного письма Рауза автору от 17 августа 2015 г.
…и подпускает их к ядру. – Birkhead,
…анализы ДНК малоголовой молот-рыбы, родившейся в неволе… – D. D. Chapman et al, «Virgin birth in a hammerhead shark»,
…в неволе и полной изоляции от других особей своего вида девять лет. – Chapman et al., «Virgin birth in a hammerhead shark».
…позволяющий выявлять партеногенез… – Andrew T. Fields et al., «Facultative parthenogenesis in a critically endangered wild vertebrate»,
…на грани полного исчезновения. –
…репродуктивный цикл изучаемых видов… – Джим Гельсляйхтер (Jim Gelsleichter), в телефонном разговоре с автором, 8 августа 2014 г.
…на максимальную интенсивность приливов. – Основные сведения о биологии и нересте калифорнийского груньона я почерпнула на посвященной этому виду веб-странице Департамента рыбного хозяйства и охраны природы штата Калифорния и из литературы, представленной в ссылках на той же странице.
…в четыре раза выше средней плотности населения в целом по стране. – По данным (без учета Аляски), опубликованным в докладе NOAA, «State of the Coast Report», March 2013, http://stateofthecoast.noaa.gov/features/coastal-population-report.pdf.
…предпринимаются инициативы… – Например, экологи борются против проектов, предусматривающих дальнейшее укрепление береговых откосов армированными бетонными структурами и утверждение новых правил уборки обустроенных пляжей, обеспечивающих сохранность кладок икры груньонов, в частности предложенных Коалицией пляжной экологии (Beach Ecology Coalition).
…массово выползают на берег… – В мире сохранилось четыре вида мечехвостов. В настоящем разделе описывается атлантический мечехвост
…может содержаться тетродотоксин… – J. Kanchanapongkul and P. Krittayapoositpot, «An epidemic of tetrodotoxin poisoning following ingestion of the horseshoe crab
Сама операция… – Общие сведения об использовании мече-хвостов в биомедицинской промышленности и его последствиях почерпнуты из статьи: Alexis C. Madrigal, «The Blood Harvest»,
Недавнее исследование… – R. L. Anderson, W. H. Watson III, and C. C. Chabot, «Sublethal behavioral and physiological effects of the biomedical bleeding process on the American horseshoe crab,
…считались деликатесной приманкой… – Natalie Angier, «Tallying the toll on an elder of the sea»,
…альтернативных источников прикормки и наживки… – Один из примеров – программа изыскания альтернативных наживок для угрей и улиток, реализованная фондом Delaware Sea Grant See (https://www.deseagrant.org/).
…искусственному разведению мечехвостов… – Обзор, посвященный культивированию мечехвостов,
…серия резонансных дел, возбужденных против браконьеров… – Замечательный репортаж о лихой ночной погоне правоохранителей на вертолете за браконьерами на моторке: David Goodman, «It’s Dark, but We See You: Release the Horseshoe Crabs»,
…не менее семнадцати видов рыбы. – William D. Heyman and Björn Kjerfve, «Characterizations of transient multi-species reef fish spawning aggregation at Gladden Spit, Belize»,
…у каждого вида имеется своя вариация… – Помимо сведений, почерпнутых из литературы, я использую рассказы очевидцев – доктора Брэда Эрисмана (Brad Erisman) и доктора Ивонны Садовы (Yvonne Sadovy), – любезно поделившихся ими со мною в телефонном интервью 23 марта 2015 г. и в переписке по электронной почте, соответственно.
…устремляется к поверхности самка… – Иногда самки выбирают и пологую траекторию, уходя вверх и в сторону от косяка.
…верный знак, что на глубине косяк синепёрых… – Fen Montaigne, «Still Waters: The Global Fish Crisis,»
…тунец считался бросовой рыбой… – Trevor Corson,
…за $ 1,76 млн. – Malcom Foster, «Bluefin tuna sells for incredible record $1.76 million at Tokyo fish auction,»
…со времен финикийцев. – U. Ganzedo et al., «What drove tuna catches between 1525 and 1756 in southern Europe?»,
…в последние годы… – Самые свежие статистические данные об уловах испанских хозяйств, использующих
…рыбопромысловые флотилии добывали… – J. Fromentin et al., «The spectre of uncertainty in management of exploited fish stocks: The illustrative case of Atlantic bluefin tuna»,
…не вполне уверены в достоверности этих оценок… – Fromentin, et al., «The spectre of uncertainty».
…и на клеточном уровне бушуют нешуточные… – Не забываем, что и яйцо, и сперматозоид – всего лишь одноклеточные организмы.
…морские ежи больше всего подходят… – Замечательный обзор истории изучения морских ежей и даже видео оплодотворения их яйцеклеток можно найти на сайте музея
…психоактивные вещества того же действия, что в марихуане. – Aaron Rowe, «Chem lab: Sea urchin eggs plus marijuana equal amazing new drugs»,
…доподлинно известно о половом размножении морских ежей… – Сведения о репродукции морского ежа почерпнуты из телефонного разговора с доктором Доном Левитаном (Don Levitan) из Университета штата Флорида, любезно ответившим на все интересовавшие автора вопросы 23 января 2013 г.
…морским ежам для подъема репродуктивного духа требуется обилие пищи. – K. Reuter and D. R. Levitan, «Influence of sperm and phytoplankton on spawning in the echinoid
…зелень (правда, листовая) и размножение также тесно взаимосвязаны… – K. Annabelle Smith, «When lettuce was a sacred sex symbol»,
…особям обоих полов приходится полагаться исключительно на случай… – Don R. Levitan, «Density-dependent sexual selection in external fertilizers: Variances in male and female fertilization success along the continuum from sperm limitation to sexual conflict in the sea urchin
…для сравнительного анализа особей разных поколений… – D. R. Levitan, «Contemporary evolution of sea urchin gamete-recognition proteins: Experimental evidence of density-dependent gamete performance predicts shifts in allele frequencies over time»,
Популяция морских ушек у западного побережья США… – Сведения о морских ушках я почерпнула из телефонного интервью, взятого 20 марта 2013 г. у крупного специалиста по размножению и охране этих брюхоногих ракушек доктора Кристин Грюнталь (Kristin Gruenthal).
…эффект Олли распространяется на многие виды… – Joanna Gascoigne et al., «Dangerously few liaisons: A review of mate-finding Allee effects»,
…мы просто-таки сексуальные монстры. – Данные о половой активности человека взяты из публикации на сайте Института им. Кинси: http:// www.kinseyinstitute.org/resources/FAQ.html.
…в одну ночь, но не одновременно. – N. Fogarty et al., «Asymmetric conspecific sperm precedence in relation to spawning times in the
…крайне высокая конкурентоспособность и живучесть спермы франков. – Доктор Николь Фогарти (Nicole Fogarty) сообщила мне много полезной дополнительной информации о нересте и оплодотворении кораллов в разговоре, состоявшемся 5 февраля 2013 г., и последующей переписке по электронной почте.
…генетическими факторами и плотностью колонии… – Don R. Levitan et al., «Genetic, spatial and temporal components of precise spawning synchrony in reef building corals of the
…оценивается в 375 миллиардов долларов. – R. Costanza et al., «The value of the world’s ecosystem services and natural capital»,
…всякой слизи, нечисти и микробов. – Доктор Джереми Джексон (Jeremy B. C. Jackson), мой научный руководитель при работе над кандидатской, множество своих работ посвятил явлению, которое сам он неформально называет «вздымание илистой мути», – невиданному расцвету в океане при прямом пособничестве человека среды, характерной для первобытного океана и крайне благоприятной для примитивных форм жизни типа медуз и весьма неподходящей для высокоорганизованных форм, которые нам самим нравятся куда больше.
…научиться безболезненно уживаться… – Тут остается только согласиться с Рейчел Карсон (Rachel Louise Carson, 1907–1964), писавшей в заключительной главе «Безмолвной весны»: «Лишь учитывая подобные жизненные силы и изыскивая способы бережно перенаправить их в благоприятные для нас самих русла, мы можем надеяться на достижение разумного сосуществования с полчищами насекомых».
…океан сегодня всё больше опустошается… – V. Christensen et al., «A century of fish biomass decline in the ocean»,
…и просто мертвыми зонами… – Известное ученым число таких мертвых зон, где кислорода не хватает для поддержания какой бы то ни было подводной жизни, выросло с четырех в начале 1900-х годов до четырехсот с лишним в наши дни. Часто такие мертвые зоны возникают в результате массового цветения водорослей в местах обильного скопления удобрений, смытых и вынесенных в море с прибрежных сельхозугодий. Отцветшие мертвые водоросли затем массово разлагаются гнилостными бактериями, колонии которых и поглощают в процессе усвоения растительной органики весь растворенный в воде кислород без остатка. Начиная с 1960-х годов число мертвых зон стабильно удваивалось каждые десять лет. Глобальные климатические изменения только усугубляют проблему, и в ближайшие годы прогнозируется нарастание темпов формирования всё новых, более обширных и стойких мертвых зон.
#oceanoptimism. – Запущен он был в 2014 г. во Всемирный день океанов, отмечаемый ООН ежегодно 8 июня, по инициативе оргкомитета экспертов во главе с доктором Нэнси Ноултон (Nancy Knowlton), с тем чтобы, по ее словам, помочь движению за сохранение морских видов не ограничиваться в своей деятельности «публикацией некрологов».
…очень трудно «на глаз» уловить их оскудение… – Ивонна Садовы из Гонконгского университета в письме автору от 14 августа 2015 г. назвала этот эффект иллюзорным обилием.
…он доказал свою эффективность… – H. M. J. Overzee and A. D. Rijnsdorp, «Effects of fishing during the spawning period: Implications for sustainable management»,
…на острове Сент-Томас… – Richard S. Nemeth, «Population characteristics of a recovering US Virgin Islands red hind spawning aggregation following protection»,
…инициированная снизу кампания «За Фиджи» (4FJ)… – Садовы особо отметила эту инициативу как пример роста сознательности местного населения в вопросах, касающихся необходимости защищать нерестовые скопления от браконьеров, в письме автору от 14 августа 2015 г.
…занесенные извне инвазивные виды… – Угрозу морским экосистемам со стороны занесенных нами извне в местные воды чужеродных видов мы до этого не обсуждали, но проблему они представляют серьезную, если приживаются. В отличие от всех вышеописанных примеров и сценариев, инвазивные виды часто не имеют естественных врагов и принимаются плодиться и размножаться сверх всякой меры, ставя под угрозу существование аборигенных видов, иногда поедая их, а иногда, напротив, лишая пищи. Проблема остро стоит не только в море, но и на суше, однако местные экологи-активисты нашли занятное решение, помогающее бороться с нашествием вторгнувшихся съедобных видов при помощи ножей и вилок. Богатый список рецептов блюд из «захватчиков» опубликован, в частности, на веб-сайте движения Eat the Invaders, возглавляемого биологом и защитником природы Джо Романом (Joe Roman),
…«мерзкие на вид дары моря»… – Подробнее о проблеме
…две трети ранее пострадавших от чрезмерного вылова популяций… – B. Sewell, 2013. «Bringing back the fish: An evaluation of U.S. fisheries rebuilding under the Magnuson-Stevens Fishery Conservation and Management Act», National Resources Defense Council, 2013, http://www.nrdc.org/oceans/rebuilding-fisheries.asp.
Диверсификация спроса… – Идея привнесения максимального разнообразия в структуру потребления рыбы и морепродуктов завоевывает всё больше сторонников и активных приверженцев. Пол Гринберг пишет в статье «Три простых правила потребления морепродуктов» (Paul Greenberg, «Three Simple Rules for Eating Seafood»,
…«залегендировать» ее… – Собственно, написание «красивых историй» и «сказочных легенд» о рыбах – часть моей нынешней работы в должности содиректора по научно-исследовательской работе НКО Future of Fish. Идея изначально принадлежала основательнице Future of Fish и гендиректору лаборатории Flip Labs LLC Шерил Дале (Cheryl Dahle), подобравшей такой ключ к желудку потребителей с прицелом на повышение экологической устойчивости глобальной цепи потребления морепродуктов на начальной стадии запущенного нами в 2008 году научно-исследовательского проекта. Теория и практика изменения вкусов и структуры потребления с целью формирования узнаваемости и спроса на новые экологически чистые и добываемые без ущерба для популяций виды рыбы и морепродуктов, выпускаемые на рынок, и сегодня остается стержневым направлением нашей работы.
Статистика на сегодня такова… – K. Warner et al., «Oceana study reveals seafood fraud nationwide»,
…добытой с использованием рабского труда. – Недавние разоблачения
…10–23 миллиарда долларов в год… – Из базы данных «Illegal, Unreported and Unregulated Fishing (IUU)» Управления внешних связей NOAA (http://www.nmfs.noaa.gov/ia/iuu/portstate_factsheet.pdf) по состоянию на 29 сентября 2015 г.
…Community Supported Fisheries (CSFs)… – Подробную информацию об этом сетевом проекте и ближайших к вашему дому рыбоводческих хозяйствах и рыболовецких промыслах можно получит на сайте: www.localcatch.org.
…к значительному снижению выброса парниковых газов… – L. McClenachan et al., «Do community supported fisheries (CSFs) improve sustainability?»,
…«трехмерным возделыванием моря». –
…уходит
…в запредельно жесткие демографические условия. – Tom Philpott, «Eat a sardine, save a salmon»,
…произошел прорыв. – Последние новости о положении дел с возрождением белого абалона получены в телефонном разговоре с доктором Кристиной Аквилино (Kristin Aquilino) 16 сентября 2015 г.
…почти равную территории Германии… – Great Barrier Reef Marine Park Authority, «About the Reef», http://www.gbrmpa.gov.au/about-the-reef.
…крупные самцы натурально бодаются головами… – R. C. Muñoz et al., «Extraordinary aggressive behaviour from the giant coral reef fish,
…общедоступного «шпионского» программного обеспечения… – Об истории создания и развития спутниковой системы слежения за рыболовецкой деятельностью и проверки ее соответствия действующим ограничениям я рассказываю со слов инициатора проекта SkyTruth Джона Эймоса (John Amos), объяснившего мне принципы ее работы в телефонной беседе, состоявшейся 13 февраля 2015 г.
…63 миллиона акул… – Boris Worm et al., «Global catches, exploitation rates, and rebuilding options for sharks»,
…просто высушиваются… – A. T. Fields et al., «A novel mini-DNA barcoding assay to identify processed fins from internationally protected shark species»,
…метод идентификации видовой принадлежности биоматериалов по «мини-штрихкоду ДНК»… – Fields et al., «A novel mini-DNA».
…удалось подтвердить, что это один и тот же самец… – Juan Pablo Torres-Florez et al., «First documented migratory destination for eastern South Pacific blue whales»,
…по дальности сезонной миграции… – Тут еще важно уточнить, что речь идет о самой протяженной из когда-либо зафиксированных широтных миграций синих китов (то есть вдоль меридиана с севера на юг).
…осталось там меньше пятисот… – Данные Международной комиссии по промыслу китов (2010),
…«умные буи», улавливающие голоса китов… – Подробнее о характере угроз гладким китам и о мерах по их защите от проходящих судов см. на сайте программы: http://www.listenforwhales.org/page.aspx?pid=439.
…и куда затем отбывает. – L. Whaylen et al., «Observations of a Nassau grouper,
…со времени введения запрета в 2003 году практически удвоилось. – Из личной беседы Брайса Семменса (Brice Semmens) с автором 25 июня 2015 г.
…концепция зонирования океана… – С кратким обзором принципов разграничения Мирового океана и побережий на зоны целевого назначения и использования можно ознакомиться на сайте выдвинувшего эту идею Института Уэйтта (http://waittinstitute.org/oceanzoning/).
…увеличилась на фантастические 463 %. – O. Aburto-Oropeza et al., «Large recovery of fish biomass in a no-take marine reserve»,
…не превышала 5 % по месту нереста. – Y. Sadovy de Mitcheson and B. Erisman, «Fishery and Biological Implications of Fishing Spawning Aggregations and the Social and Economic Importance of Aggregating Fishes», in
…вовсе не выметывать ее. – Felicia C. Coleman, Christopher C. Koenig, and L. Alan Collins, «Reproductive styles of shallow-water groupers (Pisces: Serranidae) in the eastern Gulf of Mexico and the consequences of fishing spawning aggregations,»
Один из возможных подходов… – M. W. Russell, B. E. Luckhurst, and K. C. Lindeman, «Management of Spawning Aggregations», in
…согласно результатам последней технико-экономической экспертизы… – G. M. S. Vianna et al., «Wanted dead or alive? The relative value of reef sharks as a fishery and an ecotourism asset in Palau», Australian Institute of Marine Science and University of Western Australia, Perth, 2010.
…иные формы компенсации… – Альтернативные источники доходов, появившиеся у местного населения, отметим, могут быть использованы им и для организации сопротивления природоохранным мероприятиям. Подзаработав на берегу, заядлые рыбаки могут, например, купить на эти деньги мощные и быстроходные моторные лодки и, вернувшись к любимому делу, приняться опустошать от рыбы прибрежные воды с еще большей интенсивностью, объявив при этом рыбнадзору чуть ли не открытую войну. Именно такой трагикомический сценарий реализовался в микронезийской островной Республике Кирибати, и это должно послужить тревожным сигналом властям всех подобных государств: вне зависимости от того, какие альтернативы рыбалке в плане занятости предлагаются местному населению, они должны дополняться комплексом мер, направленных против браконьерства, причем желательно профилактических. Подробнее
…разрушительно действующих на эндокринную систему… – L. L. Johnson et al., «Xenoestrogen exposure and effects in English sole (
…массовые отравления, приводящие к бесплодию морских свиней… – S. Murphy et al., «Reproductive failure in UK harbour porpoises
…нарушают половое поведение самцов гуппи… – M. G. Bertrama, et al., «Sex in troubled waters: Widespread agricultural contaminant disrupts reproductive behavior in fish,»
…а то и на все 12 миллиардов тонн… – Jenna R. Jambeck et al., «Plastic waste inputs from land into the ocean»,
…у самок улиток пошло на спад. – Santillo et al., «Tributyltin (TBT) Antifoulants».
…экспериментальные исследования ряда рифовых рыб… – J. M. Donelson and P. L. Munday, «Transgenerational plasticity mitigates the impact of global warming to offspring sex ratios»,
…на полностью заповедных территориях… – F. Micheli et al., «Evidence that marine reserves enhance resilience to climatic impacts»,
…повышенная устойчивость экосистем… – Jackson et al.,
…тихоокеанские морские окуни… – Russ Parsons, «Seafood Watch cites dramatic turnaround in rockfish, other West Coast fish»,