Тринадцатого января к нам за столик сел худой парень с длинными чёрными волосами и с усами, как у клоуна. На нём были: серый спортивный костюм и стильные кроссовки. Через широко распахнутый ворот кофты выглядывали синие полоски тельняшки. Он положил перед собой пистолет и улыбнулся.

— Может, мне кто-нибудь нальёт?

В баре играла тихая ненавязчивая музыка. За стойкой весело щебетали бармен и официантка. Все столики были заняты. Люди праздновали последний праздник января.

В нашей компании не было принято собираться именно в канун старого Нового года. Просто так повелось, что мы частенько сбегали из уютных домов для того, чтобы поболтать о жизни за бокалом пенного пива.

Я давно уже не видел так близко настоящего пистолета. Для меня и четверых моих друзей это был уважительный аргумент для того, чтоб замолчать.

Я подвинул бокал к парню и тихо произнёс:

— Ты это… убери свою игрушку…

— Пасть закрой! — гаркнул засранец.

— Чего вам надо?! — взвизгнул Витька Еремейчик, самый младший из нас. Ему в прошлом месяце сорок два стукнуло. Смелостью он никогда не выделялся. А тут на тебе — даже что-то пропищал, поразив остальных неожиданной храбростью.

— Гнидой буду! — прошептал парень. — Ещё кто чё скажет, палить без предупреждения начну.

— Эй! Эй! — ожил Моряев Степан. — Видали таких! Забирай свою цацку…

Даже секунды не прошло, как пистолет уставился в лоб Степану. Рука, которая держала оружие, не дрожала. По-видимому, ей было знакомо это ощущение превосходства.

«Он псих», — пронеслась мысль в голове. Самый обыкновенный.

— Молчать! Говорить буду я! — вскрикнул ненормальный с пистолетом в руке. — Я вам даю ровно два часа для того, чтоб вы попрощались со своими семьями. Затем убью каждого из вас. Пиф-паф и готово.

Парень взял мой бокал и выпил всё, что находилось в нём.

— Пиво вкусное, — похвалил он и удалился с глаз долой.

Тишина за столом длилась секунд десять.

— Гы…Оригинальный способ попить пивка нахаляву, — прервал тишину Максим Зацепин.

— Наверное, только входит в моду, — произнес с кислым выражением лица Бочаров Вадим. — Блин, всё говно! Всё пропало! Засрал нам весь вечер.

Максим Зацепин разволновался не на шутку. Он вошёл в свой подъезд и нажал на кнопку вызова лифта. Но вместо равномерного гула опускающейся вниз кабины резко погас свет. Зацепин тихонечко выругался и стал прислушиваться к подозрительным звукам.

Услышав шорох чей-то одежды, Максим тут же вскрикнул:

— Кто здесь?

Ему никто не ответил. «Мне просто страшно, — принялся он убеждать себя, — и поэтому слышатся всякие звуки». В ответ скрипнула входная дверь и задребезжало оконное стекло, располагающееся почти под самым потолком.

Если б не этот сегодняшний чудик с пистолетом, он бы ничего не боялся. Зря он с друзьями не позвонил в милицию. Таких дураков надо сразу сдавать, пока они не грохнули кого-нибудь на самом деле.

Подниматься на девятый этаж в темноте — совсем невесёлое дело. Зацепин достал из кармана мобильник и воспользовался им как фонариком. Освещая ступеньки, стал медленно продвигаться вверх. Ощущение, что он находится здесь не один, щекотало нервы. Когда он очутился на втором этаже, то услышал где-то внизу странный мальчишеский голос.

— Ля-ля-ля, — пел ребёнок внизу, и было слышно, как он шаркает ногами по ступеням.

Удивительный ребёнок — ничего не боится в темноте. Видимо, мало его родители пугали лешими и бабами Ёжками. Плохо работали с ним на тему, что одному в два часа ночи не стоит прогуливаться по тёмным подъездам.

Максим преодолел ещё несколько пролётов и остановился, чтоб отдышаться. Сердцу не нравился этот подъём, и оно громыхало внутри грудной клетки, как старый перегревшийся от тяжёлой нагрузки двигатель, замирая на секунды и вновь бросаясь в работу. Всему виной был пивной живот, из-за которого приходилось страдать давлением и аритмией.

«Ля-ля-ля» снизу не прекращалось. Поющий медленно следовал за Зацепиным, и Максим уже хотел прикрикнуть на него, чтоб тот заткнулся. Уже не столько пугало, сколько раздражало это бестолковое дитячье пение.

Зацепин перегнулся через перила и тут же услышал ещё один детский голос, поющий «Ля-ля-ля», и шаги спускающегося откуда-то сверху человечка.

«Это не дети», — пронзила жуткая мысль Максима. Это явно взрослые люди, выдающие себя за детей.

Пятнадцать лет назад я продал квартиру родителей и выкупил у одного знакомого МАЗ-двадцатитонник. Благодаря этой колымаге я заработал немало денег и купил роскошный двухэтажный дом на окраине города с прилегающим к нему большим участком. Именно тогда моя мечта и сбылась. Я приобрёл то, чему мог бесконечно отдаваться сердцем и душой.

Перед моим домом располагался яблоневый сад: не две-три убогих яблоньки, а целый лес чудесных деревьев, которые в мае поблёскивали от росы на солнце душистыми соцветиями белого и бледно-розового цвета, а в августе полностью пропитывали воздух запахом созревших яблок.

Я тихонечко открыл калитку и пошёл по выложенной плиткой дорожке к скамеечкам возле входа в дом. Душа пела оттого, что завтра мне никуда не надо торопиться, что я могу себе сделать выходной. Просто так, потому что этого хочу.

Фонари хорошо освещали двор, да и небо не скупилось на яркие звёзды. Я сел на одну из скамеек и случайно заметил следы от мужских ботинок, непонятно куда ведущие. Они прорезали дорожку и утопали в снегу возле дома. Я двинулся по следам, и те вывели меня к окну спальни дочери. Моё сердце предательски застучало. Я поднялся на цыпочки и увидел Жанку, спящую на большой кровати. Я облегчённо вздохнул, и тут же в кармане куртки зазвонил мобильный телефон. Я отошёл от окна и поднёс мобильник к уху.

— Кому ещё не спится? — зевнул я в трубку. — С Новым годом вас, что ли.

— Я долго думал, стоит ли убивать ваших детей и жён, — узнал я голос того самого парня, который подсел к нам в баре за столик с пистолетом в руке.

Меня вмиг всего передёрнуло. Я отрезвел в считанные секунды.

— Слышишь, мудак, чего ты хочешь?! — заорал я в трубку. — Чего тебе от нас всех надо?!

В ответ — выжидающая тишина. Очень-очень неприятная.

— Слышишь меня, чего тебе надо?! Чего ты прицепился, урод?!

— Чё надо? — усмехнулся парень. — Мне надо убить минимум двенадцать человек. И поверь мне, я это сделаю.

Максим Зацепин понял, что надо быстро искать выход из создавшегося положения. Он осторожно двинулся на площадку к квартирным дверям.

Итак, он на четвёртом этаже — никто из его знакомых здесь не живёт. Перед ним три двери, ведущие в квартиры, и одна — к мусоропроводу. Одна из дверей старенькая, ненадёжная.

Максим разогнался и со всей силы ударил по ненадёжной двери ногой, та сразу же повалилась на пол вместе с вырванными петлями и замком, словно её вообще по-настоящему ничего не держало.

Пробежав несколько шагов по коридору, Зацепин обернулся и увидел на входе незнакомого типа. Тот улыбнулся и направил на него пистолет с глушителем. «Ту-ту-ту», — раздалось три приглушённых выстрела.

Максим нырнул на кухню. Он потянул на себя две узенькие двери и выскочил на застеклённый балкон. Всё — тупик. Ни пожарной лестницы, ничего, что могло бы послужить для его спасения.

И тут загремел пистолет без глушителя.

— Убью козлов! — заорал какой-то старик. — Только попадись мне кто!

Максим осторожно выглянул с балкона и увидел в коридоре напротив кухни грозного старика в семейных трусах. Он стоял с пистолетом в руках. Затем резко развернулся и шагнул на кухню.

— Только не убивайте меня, — заорал Максим. — Я ни в чём не виноват.

Максим позвонил мне через два часа после того, как мы с ним расстались. Он рыдал прямо в трубку. Я в это время пил кофе на кухне и думал о парне с пистолетом.

— Они подонки! Они суки! Они козлы грёбанные!

— Что стряслось? — спросил я.

— Они били её… беременную. Лупили по всему телу. На ней нет живого места.

— Марину били? Жену твою?

— Да! Да! Да! Ё-моё! Я убью этих тварей!

— Ты скорую вызвал?

— Какую нахрен скорую? — впал в истерику Зацепин. — Она мертва! Мертва!

— Сиди дома, — крикнул я. — Я сейчас буду.

Когда я приехал к Максиму, у него в квартире работала бригада оперативников из убойного отдела и мне не разрешили даже войти. Старший опер выслушал, кто я такой, записал мою фамилию и адрес проживания. И приказал мне ждать во дворе на скамейке.

Во дворе стояли четыре милицейских машины и дежурили три омоновца с автоматами в руках. Я сел на скамейку и уставился на газету, торчащую из урны. Она была скомкана. Мне показалось, что в неё что-то завернули, прежде чем выкинуть. И меня пробрало любопытство. Я пододвинулся поближе к урне и вытянул скомканную газету.

Как только я её развернул, то сразу же пожалел об этом. Внутри неё оказалось что-то вроде смеси крови со слизью. Причём всё выглядело так отвратительно, что я чуть не добавил к смеси собственную блевотину.

Я вернул газету на место и поднялся со скамейки. И в это же время из арки соседнего дома вышел Моряев Степан, он пересёк детскую площадку и остановился возле меня.

— Давно приехал? — спросил он.

— Не больше двадцати минут назад.

— Ясненько. Ты мне объясни, что творится? Псих этот, я вижу, серьёзно настроен. От слов сразу к делу перешёл.

— Я тоже ничего пока не понимаю, — произнёс я. — Видимо, сами того не зная, мы кому-то серьёзно навредили. Вспоминай, кому не угодил.

— Пальцев не хватит, если начну перечислять.

— Я тебе свои одолжу, если понадобится.

Моряев нажал несколько кнопок на мобильнике и приложил его к уху.

— Вадиму я дозвонился, сейчас он тут тоже появится, — сообщил Степан, слушая гудки в трубке. — А вот Еремейчик не отвечает. Хреново это как-то.

Я вытащил из кармана куртки брелок с ключом от машины и предложил:

— Поехали к нему, что ли. Может, что случилось, раз не отвечает.

Степан кивнул и двинулся вслед за мной к серому «Форду».

У меня было какое-то приглушённое состояние. Я не ощущал явного страха. Просто чувствовал, что делаю что-то не так и упускаю нечто важное.

Вадим злился и на себя, и на своих товарищей. Ещё вчера можно было предотвратить весь этот беспредел. Надо было сразу звонить в милицию, как только придурок с пистолетом вышел из бара. А они что? Заказали себе ещё пива и поприкалывались над тем, что произошло.

— Да, развёл этот козёл нас на бокал пива, — убеждал всех Степан.

— Я завтра так попробую похмелиться, — смеялся Максим. — Зачем постоянно тратиться на пойло, когда один раз можно купить пистолет.

— Отстаём от жизни, — бубнил смешавший пиво с водкой Еремейчик. — Сейчас так модно. Нас как лохов поимели.

«Увижу где ещё этого засранца, — вспомнил свою реплику Вадим, — не поленюсь, засуну ему в жопу его же пистолет».

Вадим Бочаров был крепко сбитым малым: невысокий, с короткой и мускулистой шеей, с сильными жёсткими руками. Большую часть своей жизни он отдал службе в армии и в реальности видел, что способно натворить оружие, находящиеся в руках безумца. Однако, вспоминая минувшую староновогоднюю ночь, он удивлялся, что его больше беспокоило не это обстоятельство, а то, что в их душевные посиделки вдруг вторгся какой-то моральный урод и засрал им весь вечер.

Вадим не стал вызывать такси. Он быстро оделся и двинулся к Зацепину. Голова шумела, да и в целом ощущалась какая-то слабость. Чуток подташнивало. Как любил говорить его друг прапорщик Синицын: вчера опять попалось испорченное пиво.

Ему предстояло пересечь Румлёвский парк, миновать Левонабережную, пройтись по мосту и, считай, он на месте. Погода стояла тихая, безветренная, и мороз практически не ощущался.

В гудящей голове Бочарова пытались шевелиться мысли. В задумчивости он не заметил, как от угла дома отделилась тень худого человека и переметнулась к углу соседнего.

С каждым шагом раздражение Вадима росло. Вместо того чтобы лежать дома под тёплым одеялом ещё хороших полчаса, ему приходится нестись через часть города навстречу незапланированным проблемам. А ведь времени у него на всё про всё не больше часа, а там и на работу надо двигать. Хочешь не хочешь, а обязательно надо.

Вадим стремительно удалялся от дома. Привычка ходить быстро выработалась у него с годами. Он мог даже точно сказать, сколько ему понадобится времени для того, чтобы добраться до Зацепина. Пятнадцать минут. Если б он вызвал такси, то добирался бы гораздо дольше. Оно бы приехало через десять минут, не раньше. Это в лучшем случае. В худшем — через полчаса.

— Извините, — раздался женский голос за его спиной.

Вадим обернулся и увидел высокую эффектную брюнетку в дорогой шубе. Лёгкий морозец чуть нарумянил её щёки. От одного вида её стройных ног у него чуть не сбилось дыхание. Ходят же такие мамзели-газели сами по себе и ничего не боятся.

— Чего тебе? — грубо спросил Вадим.

Брюнетка приблизилась к нему и, обернувшись, показала в сторону деревьев, за которыми располагался овраг.

— Там какой-то мужчина крадётся, — произнесла она. — Не могли бы вы меня проводить до моего подъезда. Что-то он не нравится мне.

— Прямо-таки крадётся, — ухмыльнулся Вадим и взглянул за плечо красавицы. Может быть, кто-нибудь там за деревьями и прятался, но он никого не увидел.

— А ты-то чего так разоделась? Приключений на свою задницу ищешь? — язвительно поинтересовался Вадим. — Нет там вроде никого. Иди себе спокойно.

— Ладно, ладно. Извините.

Вадим прикинул, что этой бестолковой красавице лет двадцать пять, не больше.

— Где твой подъезд?

— Вон там! — показала брюнетка своими тоненькими пальчиками. — Главное, через арку проскочить. И я дома.

— Иди уже, — буркнул Вадим. — Я посмотрю, чтоб за тобой никто не шёл.

— Спасибо, — выкрикнула она и ринулась к арке.

Бочаров наконец-то увидел того, про кого она говорила. Неприятный малый сам вышел из-за деревьев. Вадим сплюнул под ноги и зашагал к нему навстречу. Их разделяла узкая автомобильная дорога. Этот парень был чем-то похож на того, которого он видел в баре. Правда, у того были длинные волосы, а у этого на голове красовалась вязаная шапка, под которой навряд ли могли быть такие же. Вадим наблюдал за реакцией парня. Что же он будет делать дальше?

Парень улыбнулся и стал расстёгивать пуговицы зимнего пальто. Вадим рванул к нему. Парень успел вытянуть из-за пояса или с чего-то прикреплённого к нему то, что хотел, но не успел этим воспользоваться. Вадим налетел на него, и они вместе рухнули на снег.

— Что вы творите? — заорал парень, и Вадим увидел в его руке мобильный телефон.

— Твою мать! — выругался Вадим. — Ты чего здесь лазишь?!

— Нельзя, что ли? — с испуганным видом спросил пацан и кашлянул. Из его рта брызнули капельки крови.

Вадим ощутил их на своём лице.

— Что с тобой? — спросил Вадим, вскочивший на ноги и увидевший на губах парня кровь. — Я тебе повредил что-то?

— Не знаю, — пробормотал парень.

Теперь Вадим отчётливо видел, что он не похож на того, что подсел к ним в баре. Или всё-таки похож? Улыбка. Эта наглая улыбка. Бочаров её уже видел раньше. Вадим протянул левую руку парню, так как в правой руке у того был мобильник. Подозрительный типчик воспользовался предложенной помощью и поднялся на ноги. Стал стряхивать с пальто снег.

— Извини, — сказал ему Вадим. — Я подумал, что ты псих какой-то.

— Ясно, — хохотнул парень, опустив телефон в карман пальто, — я про вас то же самое подумал.

Вадим развернулся и уже собирался двигаться дальше. Из кармана пальто парня вынырнула рука со шприцом и воткнула иголку ему прямо в шею, ловко впрыснув в неё всё содержимое.

Почувствовав резкую боль в шее, Вадим локтём с разворота влепил парню по носу. Они упали оба одновременно: Вадим на дорогу, парень головой в сторону деревьев. Ещё какое-то мгновение Бочаров что-то ещё видел и соображал, но пошевелить ни руками, ни ногами не мог. А затем всё вокруг поплыло и следом потемнело.

Мы проехали гипермаркет «Алми». Миновали кольцо. Повернули в сторону проспекта «Независимости». В окнах многоэтажных домов стал появляться свет. Люди просыпались. Многим пора было уже собираться на работу. Но дорога ещё не могла похвастаться оживлённостью. Встречных машин попадалось мало.

— Еремейчик долбаный! — ругался в мобильник Степан. — Ответь ты уже!

— Я вот тут подумал, — произнёс я. — Может, это отголосок прошлого.

— Не понял тебя? — повернулся ко мне Моряев и спрятал мобильник в карман. На лице его читалось удивление.

— Да-да, Степан, — грустно улыбнулся я. — Далёкого бравого прошлого.

— Да ну! Глупость какая-то! Сколько лет уже прошло. Сопляку, который нам угрожал, столько не будет.

— Почему нет? Лет пять после тех событий я просыпался в холодном поту. Снилось всё, что они врываются в квартиру, на колени ставят и на глазах матери и отца пулю в голову пускают. Ба-бах! И готово!

— Я говорю, — в голосе Степана появились нотки гнева, — какое отношение этот малый может иметь к нашему прошлому? Его ещё тогда на свете не было.

— Наняли его! Что тут непонятного!

Я случайно заметил в зеркале заднего вида, что нас догоняет «Ауди». Видимо, спешит куда-то. Сейчас пойдёт на обгон. Я чуток прибавил скорости. Мне не понравилось, что она так близко пристроилась к заднице моей машины, словно готовилась её поцеловать. В любое другое время — пожалуйста. Но не сейчас. У меня не было никакого желания дожидаться дорожную автоинспекцию только из-за того, что какой-то баран не соблюдает безопасное расстояние.

И всё-таки баран оказался настырным. Он сам меня нагнал и влупил рогами в задницу.

— Вот урод! — выругался я, поворачивая к бордюру.

В это время баран ухитрился зайти сбоку и долбанул в заднюю дверцу. Мой «Форд» хорошенько развернуло. Я с ужасом уставился на вытянутую через открытое окно дверцы «Ауди» руку с пистолетом-пулемётом.

— Твою мать! — заорал Степан и рванул меня за шею в свою сторону. Это было больно, но это спасло мою жизнь. Очередь из пуль разнесла лобовое стекло вдребезги.

Моряев распахнул дверцу, и мы оба выскочили из машины. Беспредельщик с пистолетом-пулемётом в руке тем временем тоже покинул свою «Ауди».

Мы, пригнув головы, бросились в тёмный проулок, проскочили несколько пятиэтажных домов, нырнули в арку. Обогнули угол ещё одного дома и оказались в тупике, на стыке двух других домов. Нарочно не придумаешь.

Показался преследователь. Это был парень лет двадцати. Может, даже чуть старше. Но зато умел ловко обращаться с оружием. Он с ходу безжалостно расстрелял ноги Степана. Разнёс в клочья его колени. Использовал всё до последнего патрона.

— Сегодня будет очень жарко, — сказал он и зашагал прочь.

А я так и остался стоять с открытым ртом, не в состоянии вымолвить ни слова.

Молодой мужчина (парень лет двадцати, может, чуть старше) зашёл во двор через открытую калитку. Медленно прошёлся по дорожке, разделяющей яблоневый сад на две половины. И закурил.

Ни в одном окне двухэтажного дома не горел свет. Он специально прибыл пораньше с надеждой увидеть её ещё в постели: длинные каштановые волосы, беспорядочно разметавшиеся на подушке, шею, плечи, красивые руки — всю ту прелесть, что заставляла трепетать его сердце. Тихонечко ступая по скрипучему снегу, он двинулся к её окну.

Он несколько минут наблюдал за тем, как она просыпалась. Как тянула кверху руки и зевала. Одеяло как будто специально для него слегка соскользнуло в сторону, открывая его взгляду девичьи груди. Небольшие, но красивые. Ей семнадцать лет, он об этом знал. Так же как, например, знал о том, что она любит спать голышом.

В его кармане завибрировал мобильник. Он поднёс его к уху и произнёс:

— Да, я на месте. Можно начинать.

После чего молодой мужчина достал из кармана красный маркер, нарисовал на стекле сердечко, а внутри его мишень.

Он и она встретились взглядами. Он поднёс указательный палец к губам, помахал ей рукой и удалился от окна.

В половине девятого утра в квартире Максима Зацепина появилась Раецкая Лариса Константиновна — высокая женщина спортивного телосложения с рабочим портфелем в руках. Она была в синем брючном костюме, на шее красовался лёгкий шифоновый шарфик.

Лариса Константиновна показала удостоверение следователя и, взглянув на тело жены Максима, спросила, где он сам. Старший оперативный сотрудник Климов доложил, что Зацепин во избежание дальнейшего травмирования психики сидит на кухне у своих соседей.

— Ярко выраженная агрессия, — сделала вывод Раецкая. — Очень похоже на выбивание долгов. Я с подобной жестокостью встречалась два года назад. Исчерпав все виды угроз, кредитор перешёл к крайним мерам.

— Тут другое, — сообщил Климов. — Муж убитой говорит, что какой-то больной на голову парень устроил охоту на них. Предупредил, что через два часа начнёт всех убивать, и начал свой беспредел.

— Понятно, результаты всех экспертиз должны поступить ко мне как можно раньше. Проследите, чтоб не было никаких задержек.

— Будет сделано, Лариса Константиновна. Что-нибудь ещё?

— Пока ничего, Антон. Пойду пообщаюсь с мужем убитой. И готовься, я тебя включу в следственную группу по этому делу. Короче, чем больше нароешь, тем быстрее со всем этим покончим. Давай-давай, дружок, не хлопай ресницами — работай.

Я был в таком шоке, что ничего не соображал. Степан орал во всю глотку и на моих глазах истекал кровью, а я, вместо того чтоб перетянуть его ноги выше колен ремнями, бегал вокруг него с мобильником у уха и кричал в него:

— Я не знаю, где мы находимся! Какая улица?! Какой дом?! Что вы от меня хотите, приезжайте быстрее! Я же вам сказал, человек истекает кровью!

Немного успокоившись, я сообразил, что мой собеседник, хочет узнать адрес, по которому надо приехать.

— Не могли бы вы ответить, куда я позвонил? В скорую или в милицию?

— Успокойтесь, пожалуйста, — нажимал на меня мужчина. — Наберите глубоко в грудь воздух и выдохните. А затем отвечайте на мои вопросы. Чем быстрее ответите, тем быстрее дождётесь помощи.

— Дом двадцать один. Вы слышите меня, дом двадцать один.

— А улица?

— Улица?! Разве я вам не сказал?! Улица Пушкина. Тут дома на стыке.

— Как вас зовут? Назовите свою фамилию и имя.

— Да пошли вы в жопу со своей помощью! Приезжайте быстрей! — прокричал я в мобильник и дрожащей рукой опустил его в карман куртки. После чего бросился к Степану:

— Стёпа, что мне делать?

— Я не знаю, — завыл он в ответ. — Что я этой падле сделал, что он так со мной?

— Надо кровь остановить, — родил я умную мысль и стал соображать, как это сделать. И вот тогда мне пришла мысль пережать ноги ремнями выше колен.

Стянув с джинсов Степана ремень, я перетянул его правую ногу. А левую ногу я перетянул своим ремнём. К тому времени Степан отключился.

Предположив, что он просто потерял сознание, я ударил несколько раз ладонью по его щекам, но это не дало никакого результата. Зазвонил мой мобильник, и я приложил его к уху.

— Папа! Папочка! — раздался в телефоне голос Жанки. — Какой-то мужик нарисовал на моём окне сердечко с мишенью.

— Где он? — заорал я в трубку.

— Не знаю, его не видно, — ответила перепуганная дочь.

— Милицию вызывайте!

— Мама уже вызвала.

Вскочив на ноги, я стал метаться из стороны в сторону, соображая, что же делать. В том состоянии, в котором я находился, ничего толкового в голову не приходило.

— Хорошо! Хорошо! — захрипел в трубку я. — Главное не паникуйте и не выходите никуда! Я скоро буду!

— Папа, что-то не так, да?

Я ещё несколько секунд потоптался на одном месте. И, ничего не сказав, рванул со всех ног назад к дороге — к своей машине, надеясь, что она не повреждена до такого состояния, что не сможет тронуться с места.

Пробежав метров тридцать, я понял, что поступаю очень хреново. Что нельзя бросать Степана здесь одного, пока не прибудет помощь. И я вернулся назад. Я бил по щекам Степана, затем щупал его пульс и по его отсутствию понял, что сердце моего друга остановилось. Дальше попытался сделать ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Если б я был в адекватном состоянии и делал всё вовремя и правильно, возможно, мне бы удалось спасти жизнь Степана. Но, увы, я этого не сделал.

Максим Зацепин Раецкой не понравился сразу. За свои двадцать лет службы в правоохранительных органах она встречала разных по характеру людей. И даже разделяла их на категории. Ей не нравились мужчины, которые с женщинами разговаривали грубовато, считая, что так они выглядят круче.

Для себя она быстро составила психологический портрет Зацепина и отнесла его к категории «лежачий камень». Такие, как он, чаще всего излишне злоупотребляли пивом и от этого потихоньку деградировали. Они не следили за своим внешним видом. Физическая нагрузка для таких мужиков была чем-то из области фантастики. Их устраивало всё как есть, и они не стремились изменить жизнь к лучшему.

Ожиревшее лицо с двумя подбородками указывало на то, что Зацепин любит хорошо покушать и в силу своей слабохарактерности не пробует себе в чём-то отказывать.

Он сидел за столом на кухне у соседки Клавдии Ивановны — пожилой женщины. В воздухе висел резкий запах валерьянки. Было понятно, что Клавдия Ивановна напоила Максима ударной дозой успокоительного средства. Ничего покрепче она ему не предложила, считая это излишним.

Задав несколько вопросов и получив на них ответы, Лариса Константиновна попросила женщину оставить их с Максимом вдвоём. Села напротив Зацепина и достала из рабочего портфеля записную книжку.

— Так вы говорите, что вас было пятеро и вы просто собрались немножко попить пива. Как часто вы так собираетесь с друзьями?

— Раз в два месяца точно. Бывает и чаще.

— Одной и той же компанией?

— Как когда получается. В этот раз собрались все — впятером.

— Был повод какой-то?

— Да, нет же, я говорю! Так получилось.

— Большая у вас компания. Сколько лет вы так дружите?

— Какая тебе разница?!

Лариса Константиновна зло сверкнула зелёными глазами.

— Я задала вопрос, — повысила она голос. — И попрошу вас мне не тыкать.

— Да чуть ли не с детства, — взглянул на неё Максим и заметил на левой скуле тонкую нитку шрама в виде слегка наклоненной буквы «Z». — Мы все в одной деревне выросли. А затем Степан женился на городской и в город Андрюху перетащил. Позвал работать, помог с общагой. Андрюха меня вытянул, а я остальных по цепочке.

— Значит, крепкая у вас дружба.

— Есть чему позавидовать. Мы всегда друг за друга горой.

— Похвально! Не так часто такую крепкую дружбу встретишь. Там один два человека, это понятно. А вот когда дружат сразу пять мужиков — это много стоит. Это круто!

— Спасибо на добром слове, но мне от этого не легче.

— Я вас понимаю. Могли бы вы мне описать парня, который сел к вам за столик с пистолетом в руках и стал вам угрожать?

— Попробую, конечно, но моё описание вам ничего не даст. Он хорошенько поработал над своей внешностью. Нацепил усы, как у клоуна, и волосы длиннющие тоже явно были не его, ненастоящие. Я уверен почти на сто процентов, что урод этот грёбаный парик на себя напялил.

Ольга — жена Андрея Осиповича — поднялась на второй этаж с целью посмотреть в окна. Через окна второго этажа хорошо просматривался не только двор, но и окружающая их участок территория. Однако глянула только в одно окно, что находилось в их с мужем спальне. Ничего подозрительного она не увидела, зато услышала, как кто-то ходит по крыше.

Мурашки тут же побежали по её коже. С крыши можно забраться внутрь дома. С чердака был сделан выход на крышу — для того чтоб зимой её можно было чистить от снега.

Ольга не помнила, закрыты ли дверцы на чердаке на защёлку или просто прикрыты. Осиповичи их редко закрывали, дверцы и без защёлки плотно между собой держались. Стиснув зубы, Ольга решила опередить незваного гостя, гуляющего по их крыше в девять часов утра. Она быстро поднялась по лестнице на чердак и ещё издалека увидела, что дверцы на защёлку не закрыты и что ручка дверцы наклонилась вниз.

Ольга ринулась к дверце и в тот момент, когда та началась открываться, налегла на неё плечом и закрыла на защёлку.

— Смешно, правда, — раздался снаружи мужской голос. — Мне двери эти ничего не стоит выбить ногой.

— А мне ничего не стоит тебе по голове топором дать, — тут же выпалила Ольга и стала искать взглядом что-нибудь, чем можно хорошенько треснуть по башке, но ничего подходящего для себя не увидела. — Хочешь попытать удачу? Давай! Может, тебе и повезёт.

— Спасибо за предложение, но я не буду испытывать судьбу. Вижу, вон милиция подъезжает. Передай мужу, что я объявляю временный перерыв. Но я обязательно вернусь, вот увидишь.

— Будем с нетерпением ждать.

За дверцами раздался смешок.

— Ждите.

Вадим Бочаров открыл глаза и не смог понять, что с ним. Ни руками, ни ногами пошевелить он не мог. И голову повернуть тоже не получалось. Он попытался спросить, что происходит. Но ни язык, ни губы его не слушались. Он что-то еле промычал.

— Да, я случайно его увидела, — услышал Вадим женский голос. — Вышла из подъезда, направилась на остановку, смотрю, мужик лежит какой-то. Поняла, что что-то не так.

— Инфаркт, наверное, или инсульт, — раздался голос старушенции. — Молодой ещё совсем мужик-то, а уже к богу просится.

— Руки какие здоровые, не руки, а лапищи. И шея накачанная. Качок видать.

По разговорам Вадим понял, что недалеко от него стоят и рассуждают женщины. Одна совсем старушка, другая — помоложе. Ни одну, ни другую он не видел, как и ничего не ощущал: ни холода, ни боли. Практически полный паралич. Что ж ему такое этот мудак вколол и зачем? Чего он хотел этим добиться?

— Вон уже и скорая едет. Может, ещё всё обойдётся. Дышит же.

— Они, эти качки, сами виноваты. Колют себе всякую фигню, а потом за сердце хватаются.

Скрипнула тормозами машина скорой помощи. Хлопнула дверца. И Вадим увидел, как над ним склоняется мужчина средних лет в белом халате.

— Привет, бродяга, давно загораешь?

Вадим в ответ усиленно заморгал.

— Ну, что, милые женщины, кто отдыхающего обнаружил? — раздался голос второго фельдшера.

— Я, — подала голос женщина помоложе, — вышла из подъезда, смотрю мужчина лежит, ну я скорую и вызвала.

— У него инсульт, наверно. Или инфаркт. Точно инфаркт. Я их скоко на своём веку перевидала, — подключилась к разговору старушка.

— А вас, как обычно, хрен дождёшься, — раздался ещё один старческий женский голос. — Конечно, праздники на носу, вам же не до людей. Понакупляют дипломов-то и туда же людей лечить, я вот тритева дня скорую вызвала, так два часа ждала, — всё больше и больше заводилась бабка, непонятно откуда нарисовавшаяся. Видимо, вышла из подъезда, увидела скорую помощь и со всех ног рванула к месту происшествия. — Сказали, загруженность бригад большая. А я-то знаю, спали, поди!

— Бабушка, успокойтесь, — тут же отреагировал второй фельдшер. — Лучше идите домой к телевизору, а то, не ровен час, и вас инфаркт хапнет. Хотя у мумий нет сердца, оно, забальзамированное, в чулане на полочке стоит.

Непонятно откуда нарисовавшаяся бабушка зло сверкнула глазами.

— Я на вас жаловаться буду! К прокурору пойду! — выкрикнула она и, гордо развернувшись, потопала к своему подъезду.

Вся эта перепалка заняла несколько секунд, но Вадим думал, что прошла вечность. Мужчина, что склонился над ним, тормошил его за плечи, тёр мочки ушей, спрашивал, как его зовут:

— Мужчина, вы меня слышите?! Имя назвать можете? Где находитесь, понимаете?

«Какой же он олух, — подумал Вадим. — Да, если б я смог, то разве бы ему не ответил?»

— Как он? — второй фельдшер из бригады обратился к первому.

— Да, походу обдолбанный. Глазами маячит, а так овощ.

— Зрачки как?

— Да, зрачки вроде норм. На свет реакция живая, но овощ.

— Химия, наверно, — произнёс второй фельдшер, улыбнувшись Вадиму. — Эй, Герасим, ты спайсиков дунул?

— А почему Герасим? — поинтересовался первый.

— А потому что немой, — захохотал второй.

Вадим не разделял веселости медиков, внутри его всего колотило от злости на себя, на того парня и на весь мир в целом. Он вдруг почувствовал, как дёрнулась рука.

— О, смотри, кадавр зашевелился, — заметил второй фельдшер. — С давлением что?

— Всё, работаем, — откликнулся первый и начал освобождать правую руку Вадима от пальто. — Давление сто двадцать на восемьдесят, — сообщил он после того, как измерил. Сахар глянь.

Вадим вдруг почувствовал, как что-то укололо его палец. «Почувствовал, — пронеслось у него в мозгу. — Почувствовал!!! Значит, не всё ещё потеряно».

— Сахар два и шесть, — сообщил второй фельдшер.

— Маловато, но не смертельно. Ладно, закалываемся и везём.

Вадим снова почувствовал укол, теперь уже в предплечье.

— Сатурация где? — произнёс второй фельдшер. Судя по звукам, он рылся в какой-то сумке.

— Вот, в кармане, — первый что-то нацепил Вадиму на указательный палец, чувствительность возвращалась.

«Что же он мне вколол?» — подумал Вадим.

— Сатурация девяносто восемь процентов.

— Нормуль, грузим, — сказал второй фельдшер и закричал в сторону работающей машины: — Санёк, тащи «носки»!

Послышался звук раскрывающейся дверцы и металлический лязг.

— Смотри, кровь на снегу, да и локоть у товарища в кровищи, — обратил внимание первый фельдшер и поднял руку Вадима за рукав пальто. — Интересно, кровь его? Морда вроде чистая, пальтишко спереди тоже. Голову я смотрел, ран нет.

— Может, не закрытый, а открытый перелом, — заржал второй.

— Да нет, я смотрел, все кости вроде целы.

— Так и запишем, при падении зачепился локтевым суставом за носовой воздухозаборник прохожего, — всё юморил второй фельдшер.

А Вадим почувствовал покалывание в икре, как будто её отлежал. Чувствительность возвращалась. Подошёл третий с носилками. Вадима подхватили за плечи, за таз и за ноги. Он чувствовал эти прикосновения. Носилки, скрипнув полозьями, въехали в раскрывшееся нутро скорой помощи. Остро запахло хлоркой и ещё чем-то неуловимо знакомым.

— Заберите, доктор, — раздался голос женщины помоложе. — Смартфон тут его на снегу лежал.

— В карман ему положите.

«Какой ещё, к чёрту, смартфон?! — зароились мысли в голове Вадима. — У меня старенькая противоударная «Нокиа». Не надо мне ничего чужого».

— Смотрите, у него в кармане ещё один телефон. Ого, лопата какая.

— Что вы делаете? Положите на место и выходите из машины.

— Давайте я его жене позвоню.

— Не надо. Мы сами позвоним.

— Сейчас… сейчас… Я уже набрала… Не отвечает что-то никто. Не слышит, наверное.

— Санёк, люстру включай, и поскакали, — крикнул внутрь салона первый фельдшер.

— Куда катим? — спросил Санёк.

— В центральную.

Через прозрачный люк на крыше машины Вадим увидел бледно-синие всполохи, и в этот же момент в уши ударил надсадный рёв сирены.

Машина скорой помощи тронулась и, подняв за собой снежную муть, стала удаляться.

Первым на место происшествия прилетел милицейский «уазик». Из него с автоматами выскочили сотрудники патрульно-постовой службы. Три крепких парня.

— Что, мёртв? — спросил один из них.

— Наверное, — ответил я.

— Отойди от него, не трогай ничего.

— Товарищ милиционер, мне домой срочно надо. Моей семье угрожает опасность.

— Успеешь.

— Я не могу ждать, — произнёс я. — Если хотите, давайте я вам оставлю свои координаты.

Он окинул меня презрительным взглядом и достал рацию. Дождавшись, когда прекратится шипение в динамике, рявкнул в микрофон:

— Семёныч, оперативников срочно. Пушкина двадцать один. Тут труп мужчины. Огнестрел.

— Выехали уже, ждите, — раздался ответ в рации.

— Товарищ милиционер, вы меня отпустите? Мне надо.

— Нет. Не могу. Рассказывай, что случилось.

Ольга услышала, как напугавший её урод удаляется от входа на чердак по крыше. Он довольно громко ступал по жести. И она тоже попятилась назад, думая, что надо срочно посмотреть на него через окно: запомнить, как он выглядит и в какую сторону даёт дёру.

Звуки его шагов как-то резко затихли. И она слишком поздно поняла, что что-то не так. Молодой мужчина с короткой стрижкой и с раскрасневшимися от мороза щеками одним ударом ноги выбил дверцу и проскочил на чердак. Ольга встретилась с ним взглядом, и он в ответ неприятно ей улыбнулся.

— Как ты думаешь, почему я не скрываю своего лица? — спросил коротко стриженый подонок.

— Что тебе надо! — закричала Ольга, отступая к лестнице. — Вали отсюда! Ты же видел, там милиция приехала.

— Наивная! — произнёс мужчина и достал из-за пояса пистолет. — Милиция так быстро не приезжает.

Ольга изменилась в лице. От страха душа у неё рухнула в низ живота, а затем и вовсе ушла в пятки. Она сделала несколько быстрых шагов назад, уставившись в дуло пистолета.

— Ты хотя бы спроси за что? — произнёс коротко стриженый, готовясь нажать на спусковой крючок.

— За что?

— А ни за что. Просто так. Без какой-либо на то причины.

— Пройдёмте в машину, — потянул меня за рукав куртки сотрудник патрульно-постовой службы. Я двинулся вместе с ним к «уазику», и тут же в моём кармане зазвонил мобильный телефон. Я поднёс его к уху.

— Папа! Папка! — раздался рёв Жанки в мобильнике.

— Что случилось? — закричал я, чувствуя беду.

— Папа! На чердаке выстрел раздался.

— А где мама?

— Я не знаю. Может, там, на чердаке. Я поднялась на второй этаж. Её хотела найти, и прогремел выстрел.

— Доча, беги! — завопил я в мобильник и рванул в сторону. — Ни о чём не думай! Беги!

— Куда?! Стоять! — заорал милиционер мне вдогонку.

Но я даже не обернулся и со всех ног бросился прочь от милицейского «уазика». У меня была только одна мысль — как можно быстрее добраться до своего дома.

Я довольно удачно оторвался от милиционера, который бросился вслед за мной. Обогнув угол дома, я нырнул в арку. Когда я выбежал к дороге, за моей спиной появился милицейский «уазик».

— Эй, шальной! — закричал, открыв дверцу, один из сотрудников патрульно-постовой службы. Их в машине было двое. Он и водитель. Третий, видимо, остался на месте преступления. — Давай подвезём!

— Куда?

— Как куда? Туда, куда ты торопишься.

Раецкая записала имена и фамилии друзей Максима Зацепина. И на какое-то время о чём-то задумалась. Максим с раздражённым выражением лица наблюдал за ней. Сделав кое-какие пометки в своей записной книжке, она задала очередной вопрос Зацепину:

— Подумайте хорошенько, Максим, кому вы все впятером могли перейти дорогу?

— Почему именно впятером?

— Потому что он угрожал вам всем? А не кому-то одному.

— Как-то вы очень глубоко копнули, — тут же отреагировал Максим. — Я даже про это не подумал.

— Не поняла вас. Вы это сейчас о чём?

— Есть в вашем предположении зерно истины.

— Ну, так давайте рассказывайте. Чего тяните?

— Знаете, если подумать хорошенько, то наша крепкая дружба именно с этого и началась. До этого мы были просто парни из одной деревни. Общались там периодически, на дискотеки в соседнюю деревню вместе ходили.

— Давайте ближе к делу.

— Всё это произошло в девяностые. Мне уже тогда было двадцать лет. Как раз столько, блин, сколько этому сопляку, который присел к нам за столик с пистолетом в руках.

В сумочке Раецкой заиграла мелодия. Она вытянула из неё смартфон.

— Минуточку, — попросила Максима замолчать Лариса Константиновна и встала из-за стола. — Слушаю, Антон, — ответила она на вызов. — Что?! Когда?! А ты откуда это узнал? Понятно… Нет, я поеду на своей машине.

— Что-то случилось? — спросил Зацепин после того, как Раецкая опустила смартфон в сумочку.

— Случилось. Убили одного из вашей пятёрки.

— Кого? — вскрикнул Максим и его глаза наполнились ужасом.

— Степана Моряева.

Пуля зацепила щеку Ольги, оставив после себя кровавый след. Широко раскрытыми глазами женщина смотрела на того, кто собирался её убить.

— Чего тебе надо? — прошептала она голосом, в котором не осталось ни капли той смелости, с которой она изначально встретила опасность. — Я тебя прошу, пожалуйста, не надо. Не убивай.

— Вот это мне больше нравится, — заулыбался молодой мужчина, и его внезапно одолел нехороший кашель. Вытянув из кармана вязаную шапку, он прислонил её к своему рту.

— Вы больны! — вскрикнула Ольга. — Вам нужна помощь!

— Вот парадокс, ты была бы для меня хорошей тёщей.

— Возможно, — произнесла женщина и шагнула назад.

— Стой, где стоишь! Или я тебя убью. Знаешь, сколько мне годков?

— Сколько?

— Двадцать один.

— И что это должно значить?

Коротко стриженый приблизился к женщине и всю кровавую дрянь, что осталась на шапке, растёр по её лицу.

— Думай, дура. Это тебе ещё одна дополнительная информация для того, чтоб ты поломала мозг. Я специально пришёл без парика и грима, чтоб ты хорошенько запомнила того, кто тебя убьёт.

— Значит, ты даёшь мне время подумать? Я правильно поняла?

— Всё верно, — сказал молодой мужчина и зашагал к выходу на крышу.

Ольга проглотила подступивший к горлу ком.

— Раз ты показал своё лицо, может, ты мне скажешь, как тебя зовут?

Он обернулся.

— Придёт время, я обязательно тебе скажу. А пока что называй меня Мистер Смерть.

— И откуда ты взялся, Мистер Смерть?

— Из прошлого.

Лицо Зацепина стало белее мела.

— Это всё, это конец, — произнёс он дрожащим голосом. — Они убьют и меня.

— Кто они? — тут же спросила Раецкая.

— Я не знаю.

— Согласна. Если будете тормозить, убьют! У вас на всё про всё пять минут. Рассказывайте мне то, что вы хотели рассказать. Коротко и доступно.

— В девяностые года мы обезвредили банду грабителей электричек. В дни зарплаты четыре подонка на станциях в деревнях, в тёмных проулках и в самих электричках караулили людей, возвращающихся из города с работы. И, угрожая ножами, грабили их. Разбой в чистом виде. Они не боялись ни чёрта, ни бога. Крутые, короче, были ребята.

— И вы сами решились их обезвредить?

— У нас практически у всех работали родители в городе. И мы за них очень боялись. Да и мы сами уже работали. Кто в деревне, кто в городе. Так вот, когда мать Еремейчика ограбили и избили так, что она чуть богу душу не отдала, мы поняли, что дальше так продолжаться не может.

— Интересная история. Вы мне можете назвать фамилии грабителей, которых вы обезвредили?

— Я помню фамилию и имя только одного из них. Синявский. Ещё тот отморозок. Я думал, он убьёт Андрюху. Между ними тогда разыгрался бой не на жизнь, а на смерть.

— Хорошо, для начала мне этой информации хватит. Часика через два мы продолжим с вами беседу.

— Часика через два меня может уже и не быть. Приставьте ко мне кого-нибудь, кто будет меня охранять.

— Это не ко мне. Я охраной частных лиц не занимаюсь. Хотите выжить, без дела на улицу не суйтесь. Квартира ваша будет опечатана. Поэтому всё, чем я могу вам помочь, это отвезти туда, куда вы скажете.

— Отвезите меня домой к Андрюхе Осиповичу. Двоим нам там будет спокойней.

— Вы так думаете?

— Вам, бабам, этого не понять! Нельзя нам сейчас быть самим по себе. И Бочаров, и Еремейчик к нему тоже подтянутся. Я в этом уверен.

— Хорошо, в любом случае мне тоже его надо увидеть. Собирайтесь, я вас подвезу.

Вадима Бочарова на каталке завезли в бокс номер один приёмного отделения центральной городской больницы. К этому времени он уже неплохо шевелил губами.

— Можете говорить? — спросила дежурный врач приёмного отделения.

— Мо…гу, — еле выдавил из себя Вадим. — Мне вко…гоги сто-то… в ше…ю.

— Кто? Зачем?

— Мы-ы-ы.

— Болит что-то? Успокойтесь пока. Мы сейчас анализ крови и анализ мочи у вас возьмём на токсикологию. Если понадобится, сделаем кардиограмму. Вы поняли меня?

— Мы-гы-ы.

Когда я вместе с двумя сотрудниками патрульно-постовой службы ворвался на кухню и застал там дочку, успокаивающую жену, этого урода в доме уже не было.

— Я ничего не могу понять, — давясь слезами, возмущалась Ольга. — Я по домашнему телефону вызвала милицию. А она так и не приехала.

— Я бы на вашем месте установил в доме кнопку вызова спецназа, — посоветовал один из милиционеров. — Это, конечно, недёшево. Но ребята свои деньги отрабатывают чётко. Есть такая частная охранная контора «Ремиус», обращайтесь, не пожалеете.

— Я собаку у него допроситься не могу, а вы говорите — охранную контору.

— У вас нет собаки?

— Фобия у мужа на собак. Покусала его одна овчарка, с тех пор шарахается от любой шавки.

— Куплю собаку! — пообещал я. — И в охранную контору тоже обращусь. Не дам я этим падлам над нами издеваться.

— Вы думаете, что здесь действует не один человек?

— Я не думаю, я уверен в этом.

Жанка кинула на меня молящий взгляд.

— Папа, объясни мне, почему нас хотят убить?

Я пожал плечами.

— Я пока ничего не могу сказать тебе определённого. Мне надо во всём основательно разобраться.

— Нет у нас на это времени, — взвизгнула Ольга. — Он обещал вернуться.

— Если он не дурак, то должен понимать, что дальше так нагло и открыто действовать не сможет, — возразил я. — Думаю, он будет выжидать, когда у него появится следующая возможность заявить о себе.

— Он отморозок. Это почти то же самое, что и дурак.

— Нет, это не то же самое. Он довольно всё чётко спланировал. И тебя он не убил только потому, что это было частью его плана. Он нам дал время на размышление и этим временем мы должны воспользоваться, но не так, как он хочет, чтоб мы им воспользовались.

— А ты знаешь то, что он хочет? — усмехнулась Ольга. — Чесать языком можно, что угодно. А на самом деле ты так же, как и я, не знаешь, что делать.

Вадима положили в шестую палату терапевтического отделения. Врачи пытались разобраться, что конкретно ему вкололи. К трём часам дня он свободно мог уже говорить, шевелить руками и ногами. И даже попытался встать с кровати.

Его основательно шатнуло. Перед глазами тут же замелькали звёздочки, и он решил ещё немного отлежаться. Ни жена, ни сын не отвечали на его звонки, и это его бесило.

В палате кроме него лежал бородатый мужичок и читал газету. В какой-то момент он решил утолить своё любопытство.

— С чем поступили? Давление? Сердце?

— С чего ты взял? — буркнул Вадим.

— Да врачи носятся с вами, как с сердечником.

— Нет, я не из этой оперы. Извини, мужик, но мне сейчас не до тебя. Читай свою газетку и меня не трогай.

— Как скажете, — усмехнулся мужичок и отвернулся от Вадима.

Вадим достал из кармана больничных брюк белый смартфон и стал его разглядывать.

— Хм, — произнёс он вслух. — А я этому уроду основательно врезал. Он даже не заметил, что обронил свою цацку.

— Простите, вы что-то сказали? — повернулся к нему бородатый мужик.

— Нет. Ничего. Просто хочу узнать, что есть интересного в этом телефоне.

— А это не ваш?

— Нет, не мой, — ответил Вадим и стал водить пальцем по экрану смартфона. — Но как им пользоваться, я знаю. У сына похожий.

После того, как сотрудники патрульно-постовой службы покинули мой дом, я сразу же набрал номер мобильника Вадима Бочарова.

— Вадим, дружище, Степана убили. Прямо на моих глазах.

— Суки! Падлы! — завыл он в трубку, как раненный волк. — Убью каждого говноеда! Собственное дерьмо заставлю жрать.

— Вадим, совсем всё плохо. Что делать будем?

— Не знаю, — сдавленным голосом пробормотал он. — Мне тоже досталось.

— Не понял! А чего молчишь? Почему не звонишь?

— Потому что всё в говне, — буркнул он. — И нет никакого просвета.

— Я считаю, что нам надо срочно собраться всем вместе. У меня дома.

— Давай соберёмся.

— Мы со Степаном к Еремейчику ехали. Он чего-то не отвечает. Можешь, как будешь ко мне ехать, за ним заскочить?

— Хорошо, заскочу за этим дятлом. Видать, похмелился с утра удачно. Он любитель на шее у жены посидеть. Она на работу, он за бутылку.

— И ещё… Где бы раздобыть оружие какое-нибудь?

— Есть у меня стволы. Не переживай.

Поговорив с Бочаровым, я набрал Зацепина.

— Макс, ты где? Поговорить надо. Можешь ко мне приехать.

— Считай, я уже у тебя. Только я не один. Иди нас встречай. Мы уже к тебе заходим.

— С кем ты там?

— Сейчас всё узнаешь. Не боись.

— Я за себя не боюсь. Просто у меня двор такой: кто хочет заходит, кто хочет выходит. Начну скоро всех валить, кто без спроса это делает.

— На замок двери в воротах не пробовал закрывать? Говорят, помогает.

Вадим Бочаров вызвал такси через час после того, как вернулся домой из больницы. Его состояние можно было назвать критическим. За пятнадцать минут на такси он добрался до второго подъезда дома тридцать семь на улице Соломовой. Тяжело ступая и хватаясь рукой за перила, он поднялся на третий этаж и позвонил в квартиру Еремейчика.

Не получив никакого результата, он сильно ударил кулаком по двери. После чего нажал на ручку, но дверь не открылась. Сдаваться он не собирался и поэтому вновь вдавил кнопку звонка и долго её удерживал.

— Ну, кто там ещё? — раздался за дверью пьяный голос Витьки. — Какого чёрта, кому чё надо?

— Открывай, контуженный! Это я — Вадим!

Витька слегка приоткрыл дверь.

— Вадим? Привет. Не ждал.

Бочаров помог другу открыть дверь до конца, резко потянув её на себя. Он зашёл в квартиру и рявкнул на Еремейчика:

— Чайник иди ставь! Чай пить будем. Разговор есть.

— Понял, а ты печенье принёс?

— Принёс, — ответил Бочаров и, достав из внутреннего кармана пальто бутылку водки, протянул её Еремейчику. — Жрите, пожалуйста.

— Спасибочки. Ты настоящий друг, — пробормотал Витька и двинулся с бутылкой по коридору в сторону кухни. — Ты какой будешь, синий или зелёный?

— Гранёный, — ответил Вадим Бочаров и поинтересовался: — А Анька твоя на работе?

— Ага, — кивнул Витька.

— И когда она вернётся?

— Не переживай. Не раньше, чем через два часа.

— Тогда прости меня, друг, — произнёс Вадим, достав из-за пояса брюк пистолет.

— Не понял… за что «прости»? — удивился Еремейчик и обернулся.

— Теперь тебе это уже не важно, — сказал Бочаров дрогнувшим голосом и нажал на курок. Прогремел выстрел. И Витька вместе с бутылкой полетел на пол, не успев понять, за что схлопотал смертельную пулю. Падал он чётко, прижав двумя руками к груди бутылку.

Вадим быстро спустился по ступенькам и выскочил из подъезда. Не оборачиваясь, он двинулся в сторону скверика. Миновав его, Вадим вышел к автостоянке. Сердце его бешено стучало и никак не могло успокоиться. Он остановился в трёх шагах от забора, окружающего автостоянку, обдумывая, что ему делать дальше. Достал из внутреннего кармана пальто бутылку водки и сделал несколько глотков.

В этот же момент зазвонил мобильник. Поставив бутылку возле забора, он поднёс трубку к уху.

— Да, Андрюха, я заезжал к нему. Не открывает, падла. Или его дома нет, или спит мертвецки пьяным сном.

Вадим несколько секунд нетерпеливо слушал взволнованную речь своего друга, затем не выдержал и перебил его:

— Всё-всё, не кипиши! Я еду к тебе. Минут через десять буду.

Вадим приехал ко мне домой спустя пятнадцать минут после того, как мой дом покинула следователь Раецкая. Он выглядел очень подавленным.

Я собрал всех в гостиной за овальным столом.

— План у меня такой. Я предлагаю всем держаться в одном месте.

— Я об этом тоже подумал! — тут же воскликнул Зацепин. — Это правильное решение. Иначе они нас всех по отдельности перемочат.

— У меня есть кое-какие сбережения. И я решил нанять круглосуточную охрану своего дома и участка.

— Я ещё могу пару солдатиков к этому привлечь, — сказал Бочаров.

— Нет, не надо. Мне рекомендовали контору, где работают бывшие спецназовцы. Я уже с ними созвонился, они будут с минуты на минуту. Короче, Вадим, вези сюда свою жену и сына. Я думаю, что при таком раскладе дел мы сможем обеспечить безопасность своим близким и начать активные поиски тех, кто объявил на нас охоту.

— Нет-нет, — замотал головой Вадим. — Я тоже подстраховался. Я отвёз жену и ребёнка в надёжное место. Там о них позаботятся. Во всём остальном я твой план одобряю.

— Всё это здорово придумано, — возмутилась Жанка. — Но что теперь получается, я не смогу выйти из дома?

— Это временно.

— Я поняла. Наш дом станет нашей тюрьмой. Спасибо, папочка, но у меня есть парень, и я хочу с ним каждый день видеться.

— Ротик закрой, — прикрикнул я на дочь. — Сейчас речь идёт о твоей жизни, а не о твоём «хочу».

— Если я его сегодня же не увижу, — вскочила со стула Жанка, — я сегодня же сбегу.

Я не успел ничего ей ответить, и она тут же выскочила из гостиной.

— Жанна, не сметь! — крикнула ей вдогонку Ольга. — Немедленно вернись назад.

— Извини, мамочка, но мне срочно нужно в туалет. Я надеюсь, что никто из вас не возражает.

Я открыл ворота и впустил на задний двор бус с охраной. Он остановился возле моей фуры. Из него вылез высокий мужчина в дублёнке с кожаным портфелем в руках. Его серьёзное лицо, волосы с проседью и волевой подбородок сразу бросились мне в глаза. Он протянул мне руку и представился:

— Соловьёв Денис Геннадьевич. Мы можем где-нибудь присесть и всё обсудить?

— Можем. Но сначала дайте задание своим людям, чтоб они немедленно взялись за охрану территории. Мне важно, чтоб ни одна муха не пролетела мимо них. Проблемы у меня очень серьёзные.

— Хорошо, — кивнул Денис Геннадьевич и вернулся к бусу. Он открыл дверцу и дал указание четырём немолодым мужикам в зимних чёрных костюмах. Они вылезли из машины и разошлись по территории.

Я пригласил его в гостиную и познакомил с Максимом, Вадимом и со своей женой. Он сел за стол и раскрыл портфель.

— Мне необходимо полностью осмотреть ваш дом и территорию. Нужно решить, где мы установим несколько скрытых камер.

— Я хотел спросить, нас будут охранять одни и те же люди? Или они будут периодически сменяться? Просто я хочу знать всех в лицо.

— Безусловно, будут сменяться, — ответил мне Денис Геннадьевич. — Но смену привозить я буду лично. И проверять работу своих бойцов тоже буду лично несколько раз на день.

— А ночью? — спросил Зацепин.

— Что «ночью»?

— Ночью вы будете их проверять?

— Да. О каждом моём визите вы будете предупреждены заранее. Более того, я с каждым из вас проведу разъяснительную работу, что делать в том или ином случае.

— Вам приходилось сталкиваться с открытой агрессией и вооружёнными нападениями на частных лиц? — не выдержала и задала вопрос Ольга.

Я краем глазом заметил, что вопрос моей жены немного рассмешил Дениса Геннадьевича, но он мгновенно поборол свою улыбку.

— Не переживайте, пожалуйста. Вы имеете дело с профессионалами. Поверьте, за пятнадцать лет работы нам приходилось сталкиваться с разными проблемами.

— Всё, о чём я вас попрошу, — голос Ольги сорвался, и по щекам её покатились слёзы. — Помогите нам остаться живыми.

— Я заверяю вас, никто из наших клиентов за всё время не пострадал. Работу мы свою знаем и выполняем безукоризненно. Пока мы с вами, вас никто не тронет.

Жанна закрылась в ванной комнате и набрала номер своего парня. Пока в трубке домашнего телефона раздавались гудки, она взглядом пробежалась по розовому шкафчику и большому зеркалу. Она услышала, как на том конце провода сняли трубку. И никакого ответа… Только тихое неприятное дыхание.

— Алло, — не выдержала Жанна. — Алло, слышно меня?

В ответ всё то же дыхание.

— Алло, Санёк? Это ты?

— Привет, — раздался тихий с хрипотцой незнакомый мужской голос.

— Простите, я, наверное, не туда попала.

— Наверное.

Жанна нажала сброс и вновь набрала номер своего парня. Прошло несколько секунд, прежде чем на том конце сняли трубку.

— Я вас слушаю, — раздался голос матери Александра.

— Слава богу, — обрадовалась Жанна. — А я уже думала, что опять не туда попала. Здравствуйте, тётя Вера, а Сашку можно?

— Спит он.

— А разбудить его никак нельзя?

— Позвони попозже. Он только с учёбы пришёл. Поел и спать лёг.

— Я-то ему позвоню, — вздохнула Жанна. — Но вы ему передайте, что он так всю свою жизнь проспит.

— Обязательно передам, — ответила тётя Вера, по интонации её голоса стало понятно, что она заулыбалась, — позвони через часик, я думаю, он проснётся.

— Просто мы кое-куда собирались.

— Всё, коза, не доставай меня. Я сказала, что через часик, значит, через часик.

— Коза поняла, — ещё раз вздохнула в трубку Жанна. — У нас тут такое происходит, а он спит.

— Что там уже такое у вас происходит? — заинтересовалась тётя Вера.

— Ладно, пускай уже спит, — буркнула Жанка. — Я попозже перезвоню.

Она взглянула в зеркало на своё кислое лицо и отключила трубку.

Максим Зацепин никак не мог собраться с духом и сообщить родителям жены о том, что их дочь убили неизвестные ему подонки. Он не представлял, как, вообще, возможно это сделать. Марина была их единственной дочерью, и они без конца твердили, что ждут не дождутся, когда появятся внуки. Мама Марины — божий одуванчик — преподавала высшую математику в аграрном университете, отец заведовал кафедрой химии в том же университете. Оба достигли пенсионного возраста, но на заслуженный отдых идти не спешили, хотя и чувствовали, что пора, что силы уже не те. Оба были на работе, и Максим каждый раз рисовал в мозгу картину того, что произойдёт в их душах после его звонка. Он их просто убьёт. Это будет приговор для одного и второго.

Так сложилось, что тесть и тёща заменили ему родителей, которые рано ушли из жизни. И он всем сердцем к ним прикипел. И уже давно называл их мамой и папой.

Максим понимал, что надо ехать к ним на работу, а не звонить по телефону. Их надо как-то подготовить. Но как? У него самого сердце разрывалось на части. Шок сменился дикой душевной болью и негодованием, ему надо было выговориться, но всё, что произошло, он пытался удержать внутри себя, пытался сам с этим справиться.

«Надо что-то делать, надо что-то делать», — без конца твердил себе Максим, но не решался ни на какие действия. В конце концов он набрал номер судмедэксперта, который ему оставила следователь Раецкая.

— Заключение сделаем к вечеру, — ответил судмедэксперт после того, как Максим представился и объяснил, кто ему дал этот номер телефона. — Завтра утром сможете забрать тело для прощания и погребения.

Максим положил трубку и ощутил дикое желание нажраться до самого свинячьего визга, так, чтобы ничего не чувствовать и не соображать. Так, чтобы отключить всю эту боль внутри себя.

Но он не мог себе этого позволить. Он должен был достойно похоронить жену. Правда, если ещё эти подонки дадут ему это сделать и не шлепнут его, как шлёпнули Моряева.

Максим сидел один на кухне в доме Андрея Осиповича и смотрел невидящим взглядом во двор. Удивительно, размышлял он, как это так двадцать лет назад ему с друзьями удалось задержать банду отчаянных мудаков, которые запросто могли пырнуть ножом или застрелить из пистолета кого угодно. Он чувствовал себя слабаком, бесхребетным созданием, не способным ни на что человеком.

Чтоб хоть как-то притормозить разрушающие его душу мысли, Максим вытянул из кармана мобильник и набрал номер телефона Раецкой.

— Алло, — услышал он её голос в трубке.

— Лариса Константиновна, это Максим Зацепин вас беспокоит. Не могли бы вы сказать, как продвигается расследование убийства моей жены?

— Скажите, как оно может продвигаться, если я от вас уехала час назад? У меня для вас ещё одна плохая новость.

— Какая?

— Вашего друга Виктора Еремейчика нашли убитым в его квартире.

— Боже, когда же всё это прекратится? Я больше так не могу.

— Вот, что я вам скажу, Максим, — произнесла Лариса Константиновна после непродолжительной паузы. — Сейчас не самое время раскисать.

— Спасибо за ценный совет, госпожа следователь, — буркнул Зацепин. — Только для меня это совершенно пустые слова. Я ужасно хочу найти убийц своей жены, помогите мне это сделать.

— Я делаю всё, что в моих силах. Кстати, никуда не уезжайте, я скоро к вам наведаюсь в гости. У меня накопилось к вам ко всем куча вопросов.

— Может быть, я могу на какие-то из них ответить сразу по телефону, чтоб вы не теряли время.

— Нет, не можете. Я должна всё запротоколировать. Хотя… скажите, вам никогда больше не приходилось пересекаться ни с кем из членов банды, которую вы задержали? Скажем так, года два назад.

— Глупость какая! Я бы такое никогда бы не забыл. Нет, конечно. Ничего подобного я не припоминаю.

— А вот один из членов банды, которого нам удалось оперативно разыскать, утверждает, что кто-то из вашей пятёрки два года назад приезжал к нему в тюрьму, как раз за полгода до его освобождения. По его описанию, вы больше всего подходите на этого человека.

— Всё это полнейший бред.

— Не совсем. Он утверждает, что вы спрашивали у него, где спрятано всё награбленное. И грозили ему, что если он не скажет, то из тюрьмы выйдет не так скоро, как он планирует.

— И вы ему поверили?!

— У меня работа такая.

— Какая такая?

— Слушать всё, что мне говорят, и делать свои выводы.

— Развешивайте уши и слушайте дальше! — выкрикнул в трубку Зацепин. — Эти подонки вам ещё и не такое наговорят, чтоб нам напакостить.

Я показал весь дом и участок Денису Геннадьевичу. Он всё внимательно осмотрел и сделал пометки в своём ежедневнике. Мы вернулись в гостиную и продолжили разговор о том, что можно осуществить для дополнительной уверенности, что в дом никто не проникнет.

— Вам надо установить скрытые камеры и сигнализационные ловушки. Тревожные кнопки в спальнях и в кухне. Детекторы движения на входах в дом и на крыше. Обработку всех поступающих сигналов вывести на компьютер, чтоб вы оперативно могли разобраться, где что происходит.

— И где мне всё это взять?

— За небольшую доплату мы вам всё это установим на время нашей работы.

— Сами понимаете, у меня денег всего на двадцать суток вашей работы.

— Будет не на двадцать, а на восемнадцать. Зато намного надёжнее.

— Ладно, я согласен. Может быть, за это время всё разрешится.

Денис Геннадьевич выглянул в окно и постучал пальцам по подоконнику. Было видно, что он думает о чём-то.

— Смотрите, сигнализационные ловушки мы установим на заднем дворе и со стороны ваших соседей. Если кто-то захочет перелезть забор и приблизиться к вашему дому, он это не сможет сделать. Ловушка устроена так, что при пересечении определённой линии сработает сигнализация. Скрытые камеры тут же зафиксируют нежданного гостя. При нажатии тревожной кнопки сигнал поступит мне и главному охраннику. Главный охранник разберётся с угрозой и тут же отчитается мне.

— Что-то ещё можете предложить?

— Этого будет достаточно. Мои люди обучены. Муха не проскочит. Поверьте мне, я знаю, о чём говорю. Давайте подпишем договор, и я займусь установкой камер и ловушек. Обычно на таком объекте, как у вас, у меня работают два человека.

И то один сменяет другого. У вас же одновременно будут работать четыре моих бойца. Надёжней охраны уже просто не придумать.

Чуть позже я подошёл к главному охраннику, который отвечал за работу всей смены. Это был крепкий подтянутый мужчина старше пятидесяти лет. Лысый, с аккуратной бородкой и усами.

— Никаких подозрительных машин возле вашего дома и на расстоянии километра не останавливалось, — доложил он. — Всё тихо пока и спокойно. Тут окраина города. Людей ходит не так много. Поэтому каждый прохожий на виду.

— Больше всего обращайте внимание на мужиков в возрасте от двадцати до тридцати лет.

— Мы в курсе. Если кто-то здесь будет крутиться подозрительный, мы задержим его и вызовем милицию. Участок за домом у вас очень большой. Поэтому я поставил там сразу двоих человек.

— Справятся?

— Пусть попробуют только не справиться. Не переживайте. Один из них мой брат родной. Я за него ручаюсь как за самого себя.

— Как зовут вас?

— Костей называйте. И вообще, давайте на «ты» перейдём.

— Добро, Константин. Как брата зовут?

— Михаил.

— А второго охранника с ним?

— Виталиком.

— Хорошо. А как четвёртого? И где он, кстати? Не видно его что-то.

— Четвёртого зовут Борисом. Он за территорией. Смотрит, чтоб никто подозрительный не появился поблизости от дома. Изучает обстановку снаружи. Ребята, которые войну вам объявили, я так понимаю, очень наглые. Ни бога, ни чёрта не боятся.

Я кивнул и с невыносимой болью внутри себя отправился знакомиться с остальными охранниками. Мне важно было знать каждого в лицо. Слова Константина насчёт «наглых ребят, которые не бояться ни бога, ни чёрта» стали рвать мою душу на части, причём по живому. Я вновь вернулся мыслями к тому, как спокойно молодой мужик с пистолетом-пулемётом в руках разносил пулями в клочья и щепки колени Степана. На лице этого урода не было ни капли эмоций. Он делал это так просто, как люди дышат воздухом.

Я остановился и задумался о семье Степана. Ведь я не позвонил его жене Ирине, не рассказал ей, что случилось. Безусловно, она обо всём уже знает. Но только не от меня, а от милиции. Угрожает ли ей и её сыновьям опасность? Или же твари, убившие Степана, трогать остальных членов его семьи уже не будут? Может, есть смысл позвать Ирину с детьми сюда? Или, может, наоборот, не стоит привлекать к ним внимание? Вот уже точно дилемма.

Надо звонить, и пускай она сама решает, как для неё будет лучше. Ругая себя за то, что до сих пор не вспомнил о ней, я набрал её номер. Длинные гудки сразу же сменились короткими. Я повторил попытку. Результат тот же самый.

Не хочет говорить? Ладно, позвоню чуть попозже. Вот-вот должен вернуться Вадим. Он поехал за оружием, которое обещал привезти. Может быть, даже будет лучше, если я его попрошу позвонить.

Жанна с трубкой домашнего телефона выбралась во двор. Прошёл час, и Сашка должен был уже проснуться. Она опустилась на скамейку и набрала его номер. Раздались длинные гудки: один, второй, третий. Затем странный, еле уловимый слуху щелчок. Трубку опять снял какой-то мужчина.

— Алло, слушаю вас, — произнёс он, и по его усталому с хрипотцой голосу она предположила, что это явно немолодой мужчина, может быть, даже старше её отца.

— Ой, простите, я опять, наверное, не тот номер набрала.

— Наверное, — тяжело вздохнул мужчина, — но я бы не спешил делать выводы.

— Простите, простите, — поспешно выкрикнула Жанна и отключила трубку.

Странный какой-то мужик, задумалась девушка, и щелчок какой-то странный. Тут что-то не так. Мужчина вроде ничего плохого ей не сказал, но ощущение чего-то неприятного после себя оставил.

Этот дурацкий щелчок! Как будто кто-то специально подключается и отвечает на некоторые исходящие вызовы с этого телефона. Или же какая-то явная неисправность. Какой-то явный глюк телефонной связи.

Жанна вновь набрала номер домашнего телефона Сашки.

— Слушаю! — рявкнул в трубку её возлюбленный после третьего гудка.

— И говно кушаю! — рявкнула в ответ Жанка. — Сколько можно спать?! Всю жизнь так проспишь! Я замуж выйду, рожу, а ты всё будешь спать и спать. У нас тут всех мочат, а ты ни слуху ни духу.

— Кого мочат? Я что-то не догоняю.

— У нас тут маньяк завёлся и всех мочит.

— Ну и шуточки у тебя.

— А я не шучу. Я на полном серьёзе.

— И кого у вас там уже замочили?

— У нас пока ещё никого. Тьфу-тьфу-тьфу, — Жанка пальцами стала тереть свой язык. — Ве-е-е! Язык поганый! Но зато этот гад убил папиного друга и жену ещё одного друга тоже убил.

— Весело у вас. На «Skillet» не передумала идти?

— А ты билеты раздобыл?

— Без билетов пойдём, я знаю лазейку.

— Проблемка. Меня родаки не пустят. Я тебе говорю, у нас всё серьёзно.

— У вас всегда всё серьёзно. У нас с тобой первый секс будет, когда тебе девяносто исполнится.

— Не веришь?! Приходи и посмотри своими глазами. У нас во дворе мужики с оружием ходят. Камеры устанавливают, сигнализацию. Всё как в крутом кино.

— Хорошо, если я приду, секс будет?

— Я подумаю.

— Это не серьёзно.

— Проберёшься тихонечко в старый гараж, чего-нибудь придумаем.

— Ловлю на слове.

— Стой, дурачок, я…

— Первое слово, дороже всего остального, — выкрикнул Сашка. — Я тебя на мобильник наберу. Жди звонка.

В трубке раздались гудки.

— Лопух, — произнесла Жанка в трубку с гудками, — я всё что угодно скажу, лишь бы ты без меня на «Skillet» не пошёл. Мало ли кого ты там можешь повстречать.

По лицу Максима я понял, что он несёт мне плохую новость. Он выскочил из дома, как шальной ветер, и быстрым шагом направился ко мне.

— Что случилось?

— Витьку Еремейчика застрелили прямо в его квартире! Раецкая к нам едет. У неё накопилась куча вопросов по всем этим убийствам. Убивают нас, дружище, одного за другим, и мы ничего не можем с этим поделать.

— Не могли, — уточнил я. — А теперь можем. Надо полностью рассказать, как выглядят наши убийцы. Описать Раецкой всё до мельчайших деталей. Кто что запомнил.

В висках застучало. Опасность! Опасность! Опасность! Эти твари продолжают свой беспредел. Кто следующий? Увидев дочь, сидящую с телефонной трубкой на скамейке, я с перекошенным от злости лицом бросился к ней.

— Я что тебе сказал! — заорал я на Жанку и схватил её за плечо. — На улицу не высовываться! В дом немедленно иди!

— Больно, дурак, отпусти!

В ярости, не соображая, что делаю, я повёл её в дом силой, не обращая внимания на то, что она пытается вырваться.

— Папа, что ты творишь?! — зарыдала Жанна. Она выронила трубку. Лицо её стало красным от негодования.

— В дом иди, я сказал!

— Я сама буду решать, что мне делать! — завопила Жанка. — Не смей так со мной!

Ей удалось вырваться, и она влепила мне оплеуху.

— Мне уже семнадцать лет. А ты так со мной! — Жанна бросила взгляд на Максима. — Ненавижу тебя! Унижаешь меня перед своими друзьями.

Дочка вся в слезах бросилась в дом. И оттуда через пять секунд выскочила Ольга.

— Что случилось?

— И ты тоже иди в дом! — заорал я. — Потом всё объясню!

Зазвонил мобильник, и Зацепин вздрогнул. Он с ужасом смотрел на экран и никак не мог решиться ответить. Звонил тесть. Наверное, он обо всём уже знает.

Зацепин почувствовал себя подлецом и трусом. Как так получилось, что он так и не решился позвонить и сообщить тестю и теще о случившейся беде?

Максим глазами, полными слёз, смотрел на экран мобильника и ничего не мог с собой поделать. Ему казалось, что если он нажмёт кнопку «ответить», то всё разом рухнет: ураган неведомой силы снесёт хлипкую конструкцию его слабой душонки.

Когда мобильник замолчал, Максим зарыдал во весь голос. Он больше не мог сдерживать своих чувств.

Приехала Лариса Константиновна Раецкая, я провёл её в гостиную. Взяв со стола пульт, я выключил телевизор и позвал всех за овальный стол. Только дочь не вышла из своей комнаты. Как я её не упрашивал, она так и не открыла дверь. Понимая, что очередным скандалом я ничего не добьюсь, я попросил Константина присмотреть за ней. Я очень боялся, что она назло мне убежит из дома. Характер у неё был сложный, и от неё можно было ожидать подобной выходки.

— Подняла я дела по всем членам банды, которую вы задержали, — начала рассказывать Лариса Константиновна. — И спешу вам сообщить, что я сильно сомневаюсь, что кто-то из них решил с вами расквитаться.

— Не понял, — выкрикнул Бочаров Вадим, который тоже успел к общему заседанию. — С чего это вдруг вы так решили?

— По многим причинам. Хотя бы потому, что на вас охотятся не ваши ровесники, а отчаянные молодые головорезы. Где-то вы им перешли дорогу, и они решили с вами расквитаться.

— И всё же, — перебил я Раецкую. — Можно обо всех членах банды поподробнее. Что вы про них раскопали?

— Много я вам не расскажу. У меня нет на это времени. Вы задержали троих человек, четвёртому удалось бежать. Главарь банды Николай Синявский скончался от ножевого ранения на втором году отбывания полученного срока. Голиков Артем вышел из тюрьмы пять лет назад, в настоящее время его место пребывания неизвестно. В родные края он не возвращался. Дмитрий Невдин вышел из тюрьмы полгода назад. Живёт в нашем городе с матерью и отцом. Здоровье слабое, работает дворником в ЖЭСе. Влачит жалкое, бедное существование. Четвёртый член банды — тот самый, которому удалось сбежать — был найден мёртвым через два месяца в заброшенном деревенском доме.

— Вот вам и нарисовался таинственный мститель, — воскликнул Максим Зацепин. — Голиков Артём! Вышел из тюрьмы пять лет назад. Настоящее место пребывания его неизвестно. Я правильно вас понял?

— Правильно. Мы тоже этот вариант прорабатываем, но чем больше я вникаю во все это дело, тем больше у меня уверенности в том, что вы нажили себе врагов помоложе.

Максим взглянул прямо в глаза Раецкой.

— А ещё у вас есть версия, что кто-то из нас пытался найти всё награбленное бандой за время её деятельности. Короче говоря, кто-то пытался найти их тайник.

— Не хотела я поднимать эту тему, но раз вы её затронули, я скажу вам больше. Этот тайник кто-то нашёл. И этот кто-то может быть среди вас. И всё, что сейчас происходит, это может быть запугиванием человека, который этот тайник нашёл и перепрятал.

— А причём здесь тогда молодёжь? — спросил я. — Они-то откуда знают про спрятанный тайник, который якобы кто-то из нас куда-то перепрятал.

— Возможно, что кто-то из членов банды о нём им рассказал, — вздохнула Раецкая. — Вот такая странная, не совсем логическая цепочка. У меня, друзья-товарищи, накопилась куча вопросов к каждому из вас. И поэтому я бы хотела поговорить с каждым в отдельности. Где бы я это могла сделать? Учитывая ваше положение, я не хочу подвергать вас дополнительному риску, вызывая повесткой к себе в кабинет.

В сумочке Раецкой заиграл смартфон. Она вытянула его и ответила на вызов:

— Да, да, Антон, я могу говорить. Что? Кого убили? Ещё раз повтори… Ничего себе! Хорошо, я через пять минут буду. Как им это удаётся? Вот же звери!

Мы все уставились на Ларису Константиновну. Я почему-то сразу же подумал о дочери.

— Скажите, кого ещё убили? — слабым голосом спросил Вадим Бочаров.

— Жену Виктора Еремейчика.

Я не выдержал и стукнул кулаком по столу.

— Твою же мать! Должен же всему этому быть конец! Кто-то же должен их остановить. Они убивают, где хотят, когда захотят, а наша бравая милиция ничего не может с этим поделать.

— Я так понимаю, это камень в мой огород? — тут же отреагировала Раецкая.

— И в ваш тоже!

Я отвернулся и уставился в окно. В гостиной повисла тишина. Неожиданно включился телевизор и зашипел. Я бросил на него раздражённый взгляд и выкрикнул:

— Да, выключите же кто-нибудь его!

Ольга потянулась к пульту и с сарказмом произнесла:

— Дожились, уже и телевизоры сами по себе включаются. Что будет дальше?

Незаметно подкрались вечерние сумерки. С неба посыпал хлопьями снег. Мы с Вадимом проводили Раецкую, и как только она села в свою машину и отчалила, я накинулся на него:

— Ты чего так долго?! Тебя два часа не было! Стволы привёз?

Вадим кивнул, достал из-за пояса пистолет и протянул мне.

— На, держи. Помнишь, как им пользоваться?

— Издеваешься?

— Остынь немного. Ты какой-то весь взвинченный.

Я взглянул на друга, он выглядел не лучше меня. Весь бледный, под глазами тёмные круги, волосы взъерошены, на щеках проступила седая щетина.

— Ты тоже выглядишь не ахти, — произнёс я и спрятал пистолет за поясом.

— Если что, я тебе его не давал, — предупредил Бочаров.

— Само собой разумеется, — кивнул я. — За кого ты меня принимаешь? Я тебя хоть раз подводил?

— О чём ты хотел поговорить?

— О жене Степана. Её надо убедить приехать сюда с детьми. Иначе её ждёт та же участь, что и жену Еремейчика. А тут мы хотя бы сможем оказать ей защиту.

— Не надо этого делать!

— Почему?

— А ты уверен, что сможешь её здесь защитить? Не много ли ты берёшь на себя ответственности?

— То есть ты считаешь, что бросить её с детьми на произвол судьбы это более правильное решение? Потом нам Раецкая сообщит, убили жену Степана Моряева и детей его тоже. А мы воскликнем: «Боже, какой ужас! Кто бы мог подумать!»

— Давай её просто предупредим об опасности.

— Это ничего не изменит. Пора брать всё происходящее под свой контроль.

Вадим Бочаров тяжело вздохнул.

— Давай для начала просто ей позвоним.

— Я звонил, она сбрасывает вызов.

— Вот видишь!

— Да ничего я, на хрен, не вижу. Позвони ты, может быть она только со мной разговаривать не хочет.

— Хорошо, я позвоню, и если она согласится сюда приехать, то я за ней съезжу.

— Вот это другой разговор.

Ольга постучала в комнату дочери.

— Жанна, открой, пожалуйста, надо поговорить.

Никакого ответа. Вот, стой тут и думай, всё ли у неё там в порядке.

— Доченька, сейчас не время показывать свой характер. Нам всем угрожает реальная опасность.

И опять никакого ответа! Ольга подёргала ручку двери.

— Открой! Я-то тебе что сделала?

— Я открою, но только при одном условии.

Услышав голос дочери, Ольга немного успокоилась и сразу же включила в себе «строгую маму»:

— Жанна, давай, ты не будешь ставить никаких условий!

И опять игра в «молчанку».

— Жанна, ты слышишь меня?! Ну нельзя же так! Тебе уже семнадцать лет, а ты ведёшь себя, как…

— Вот именно, — раздался за дверью истерический вопль. — Мне уже семнадцать. И у меня есть права, и я прошу с ними считаться.

— Это и есть твоё условие?

— Нет! Не это! Сейчас ко мне придёт Сашка, и если вы его не пропустите ко мне, я отсюда вообще не выйду!

— Вот скажи мне, курица, мозги у тебя есть? Какой, к чёрту, Сашка?! Ты хоть понимаешь, какому риску его подвергаешь?

— Я не собираюсь сидеть в заточении день за днём.

— Иногда приходиться чем-то жертвовать.

— Но не Сашкой! Он моё главное условие!

— Даже если я соглашусь, это не значит, что и отец тоже согласится.

— Согласится, если ты с ним поговоришь.

Ольга почувствовала, что её начинает колотить от злости на дочку. Стиснув зубы, она мысленно приказала себе не обострять конфликт.

— Хорошо, я что-нибудь придумаю, но только в том случае, если ты сейчас же откроешь дверь и больше не будешь закрываться на защёлку.

Жанна приоткрыла дверь и увидела на лице матери презрение.

— Я твоё условие выполнила, — произнесла непутёвая дочь и направилась к компьютерному столу. — Посмотрим, как ты умеешь выполнять свои обещания.

Не успели мы с Вадимом отойти от калитки, как заревели мотоциклы без глушителей. Три мотоциклиста в чёрных шлемах и кожаных куртках промчались по дороге возле нашего дома. Проскочив метров двести, они остановились, круто развернув мотоциклы, и посмотрели на нас. Хотя «посмотрели на нас» — это громко сказано, они просто повернули головы, запечатанные в шлемы с зеркальным забралом, в сторону дома.

Мотоциклы синхронно взревели и понеслись к нам навстречу. Двое из мотоциклистов лихо задрали вверх передние колёса. Краем глаза я заметил движение и, оглянувшись, увидел, что с боков от нас с Вадимом встали охранники, судя по позам, готовые в любой момент взорваться чередой действий.

— Константин, что будем делать? — спросил я.

— Пока ничего, — ответил лысый охранник, он внимательно следил за приближающимися мотоциклами. — Но я бы попросил вас зайти в дом и не высовываться.

— Ну уж, дудки!

В этот момент мотоциклы пронеслись мимо калитки, натужно ревя моторами.

— По моим расчётам, — произнёс я, — подонков, которые устроили за нами охоту, минимум три человека. И вполне возможно, что они здесь все собственной персоной.

— Я бы не спешил с выводами, — буркнул Вадим. — Тут что-то не так. Это может быть простым совпадением.

Снова резкий разворот и опять движение в нашу сторону.

Я потянул руку к пистолету, чтобы достать его из-за пояса, но Вадим крепко сжал мой локоть.

— Даже не вздумай, это же чистой воды провокация.

Один из мотоциклистов отделился от своих товарищей и резко вильнул в нашу сторону. Расстояние, отделяющее нас от него, стремительно сокращалось. Вадим еще крепче сжал мой локоть.

— Мы упускаем свой шанс, — басом заревел я, — разобраться здесь и сейчас!

Борис резко сместился вправо, закрыл нас с Вадимом от приближающегося мотоциклиста и достал на ходу оружие из кобуры. А Константин метнулся к забору, подхватил прислонённую к нему снеговую лопату и с разворота нанёс удар прямо в грудь мотоциклиста. Мотоцикл заревел, как раненый зверь, и задрал вверх переднее колесо. Наездник раскинул руки и смачно приземлился на спину. Слегка поменяв траекторию, мотоцикл влетел в забор, обломки штакетин разлетелись в разные стороны. Рёв мотоцикла захлебнулся, мотор заглох.

Константин в два прыжка подскочил к сбитому мотоциклисту. В этот момент двое оставшихся в седле байкеров круто сменили направление и, едва не столкнувшись с выезжающим из переулка мусоровозом, скрылись за поворотом.

Сбитый мотоциклист ворочался на снегу, пытаясь подняться, но Константин придавил его грудь коленом и достал пистолет. Мы с Вадимом рванули к ним. Борис двинулся за нами, но не спеша, цепко фиксируя окружающую обстановку.

— Ты кто такой, падла?! — заорал я и сорвал с головы мотоциклиста шлем. Нашему взору предстал рыжий парень лет восемнадцати. Лицо его исказила гримаса боли.

Шуму байкеры подняли немало: из дома выскочил Максим, за ним в дверях показалась Ольга.

— Что здесь происходит?! — потребовала она ответа истеричным голосом.

Максим рванул в нашу сторону.

— Где остальные охранники? — закричал он и вцепился в рукав Бориса. — Почему вы бездействуете?! Надо вызывать милицию, иначе нас всех здесь передавят, как котят!

Борис без труда высвободил руку и взял Максима за плечи.

— Успокойтесь. Каждый из нас следит за своим сектором и без видимых на то причин или команды будет находиться там, где положено. А насчёт милиции: надо сначала узнать, что за птичка к нам прилетела. Так что возьмите себя в руки.

— Отпустите, я вам ничего не сделал, — завизжал мотоциклист, пытаясь вырваться, но колено Константина плотно прижало его к земле.

— Заткни пасть, урод! — завопил я, и с моих губ брызгами полетела пена. — Задушу, тварь, прямо здесь на месте!

— Костя, отпусти его, — сказал Вадим и положил руку мне на плечо, — и ты не кричи.

— Нет уж, я его сейчас просто убью!

Вадим нагнулся к парню.

— Он нам и так сейчас всё расскажет, да, боец?

Мотоциклист сел, прижав левую руку к ушибленной груди. Константин встал рядом, не спуская с него пистолета.

— Я здесь ни при чём, — парень поднял на нас затравленный взгляд. — Меня попросили, мне… нам… дали денег, заплатили, чтоб мы тут чуток пошумели.

Вадиму удалось дозвониться до жены Степана Моряева. Он тут же подорвался со скамейки и стал ходить возле неё.

— Ира, молодец, что ответила. Я понимаю, у тебя… да что там говорить… у нас такое горе… у Максима жену убили, у тебя мужа…

Ирина, видимо, что-то начала отвечать, но Вадим не стал долго её слушать и перебил.

— Ира, выслушай меня, это очень важно. Речь идёт о твоей безопасности и безопасности твоих детей. Те, кто убил твоего мужа, не собираются на этом останавливаться. Вам надо найти где-нибудь безопасное место.

Где-нибудь? Чего он несёт?! Я подскочил со скамейки и вырвал из его рук древнюю «Нокию».

— Ира, Вадим сейчас приедет за тобой и детьми. У меня здесь организована надёжная охрана дома. Приезжай, пожалуйста. Здесь тебе будет безопасней.

— А я не против, чтоб и меня убили тоже, — произнесла она слабым, убитым горем голосом. — Мне всё равно, что будет дальше. Веришь, нет?

— Верю, милая. Но это не даёт тебе морального права рисковать жизнями своих мальчишек.

— Ты лучше скажи мне, чего ты его бросил там одного? Страшно стало, да?

— Когда я его оставил, он уже был мёртв. Поверь мне, я по-другому поступить не мог.

В трубке повисла тишина.

— Ира, так ты приедешь? — не выдержал и спросил я.

— Хорошо, я приеду, — зло ответила жена Степана. — Но всего лишь только для того, чтоб вам всем сказать, что никогда не верила в вашу крутую дружбу. Вы её просто придумали.

— Хорошо, дорогая, хорошо. Скажешь всё, что захочешь. Только дождись Вадима. Он заедет за тобой. Одна не выходи из дома.

— А я не дома.

— Где ты?

— Неважно. Но я приеду, раз ты приглашаешь. Я у вас ночь переночую, а завтра меня брат заберёт. Он уже вылетел из Владивостока.

Ольга вышла во двор и поблагодарила охранников за их профессиональные действия. Она предложила сделать им чай, но они отказались. Константин не сводил взгляда с рыжего пацана и ждал приезда милиции. Борис смотрел по сторонам и медленно расхаживал по территории, которая была закреплена за ним и Константином.

Ольга вернулась в дом с твёрдым намерением приготовить ужин, хотя никто об этом её не просил. Сегодня вечером все спокойно могли обойтись чаем и бутербродами. Просто ей было надо как-то переключиться. Перенапряжение очень сильно сказывалось на ней. Она несколько раз открывала морозилку… и закрывала её. Есть ли вообще смысл что-то готовить, если тебя могут скоро убить? После того, как пообщалась с харкающим кровью молодым придурком на чердаке она постоянно чувствовала дыхание смерти за своей спиной. Ей всё время казалось, что жить осталось совсем ничего.

Размораживая куриное филе в микроволновке, она задумалась о том, почему отморозок, стрелявший в неё, назвал себя именно мистером Смертью. Почему не господином Смертью? Кто он такой вообще и что ему надо? И почему его возраст что-то должен для неё значить?

Ольга разрезала кусочки филе тонкими полосками и посыпала их паприкой и сухим чесноком. После чего стала замешивать кляр: взбила вилкой белок с щепоткой соли, влила воду, всыпала крахмал и муку и всё это тщательно перемешала.

Взгляд Ольги скользнул по столу, уперся в маленького жёлтого плюшевого мишку, который сидел возле вазы с конфетами, и задержался на нём на пару секунд. После чего Ольга чисто на автомате растёрла руками в кляр свои любимые специи: три щепотки майорана, две тимьяна и одну эстрагона. Её взгляд опять вернулся к плюшевому мишке, она никак не могла понять: что не так? Мишка показался ей каким-то совершено чистым и новеньким, каким-то не своим. Ольга вытерла руки об кухонное полотенце, взяла медвежонка в руки и мгновенно поняла, что действительно с ним что-то не так. Он оказался тяжеловатым, и она нащупала в нём что-то похожее на плотный шарик. Более того, она вспомнила, как вытягивала плюшевого мишку из игрового автомата и кричала: «Какой красивый оранжевый мишка!» Это было полгода назад, но она отчётливо помнила свою радость. Она его вытянула с первой попытки, и он так полюбился её сердцу, что она нашла ему место на кухонном столе. Прошло немало времени, прежде чем игрушка стала чем-то обычным среди всякой прочей кухонной утвари.

Руки Ольги задрожали. Она взяла со стола нож и осторожно распорола спинку игрушке. Внутри жёлтого медвежонка оказался прозрачный шарик с каким-то белым порошком внутри. Оля покрутила шарик в руке и положила его на стол. Что всё это может значить, задумалась она, и до её сознания дошла ужасающая мысль: он здесь! Он всё ещё здесь! Он где-то рядом. И таким образом даёт знать о себе.

Ольга выскочила из кухни и сразу же бросилась в комнату дочери. На стене в коридоре на обоях она увидела кровавую полоску. Как будто провели пальцем.

— Жанна, ты где?! — завопила перепуганная женщина, но ответа не последовало.

Она ворвалась в комнату дочери и облегчённо выдохнула. Жанка сидела за компьютером в наушниках и играла в «Маджонг». Ольга схватила её за плечо, и та от неожиданности подпрыгнула.

— Ма, чё ты творишь?! — стянув с ушей наушники, взвизгнула Жанка.

— Он здесь.

— Кто он?

— Мистер Смерть.

— С чего ты взяла?

— Позвони отцу, пускай он за нами сюда придёт.

Жанна, увидев огромные круглые глаза матери, присвистнула.

— Ну, ты даёшь, мамочка, с такими темпами тебя скоро схватит инфаркт.

— Хочешь, я тебе кое-что покажу? — заговорщическим голосом прошептала Ольга.

— Ну, давай!

Ольга осторожно выглянула в коридор и поманила пальцем дочь.

— А хочешь, я тебе кое-что покажу, — прошептала в ответ Жанка, после того, как мать показала её кровавую полоску на стене.

— Что ты мне покажешь?

— На, смотри и бойся! — выкрикнула Жанна и показала матери порезанный пальчик. — Это я об папин станок в ванной. Вечно он ставит его в стакан с зубными щётками.

— И зачем ты испачкала стенку?

— Я не специально. Я думала, что палец зажил. Шла и теранула рукой об стенку.

— А вытереть кровь со стены не надо было?! Жанна, я тебя не узнаю. У меня в последнее время складывается ощущение, что ты всё делаешь мне назло.

Ольга показала мне свою ужасающую находку. Я взял в руки прозрачный полиэтиленовый шарик с белым порошком и присвистнул.

— Ну, и что ты думаешь по этому поводу? — спросила Ольга.

— Я и не знаю, что думать. Первое, что мне приходит в голову, нам подбросили наркотик.

— Ты не о том думаешь! Это игрушка не наша! Откуда она взялась, скажи мне?

— Кто-то её подкинул.

— Это понятно, что её кто-то подкинул. Кто и когда? Вот в чём вопрос! Я думаю, что отморозок Мистер Смерть пробрался в наш дом. И этой игрушкой дал нам явно понять, что он здесь.

Тяжело вздохнув, я опустился на стул.

— Получается, он специально затеял шумиху с мотоциклами, чтоб незаметно пробраться в дом. А может, он вообще не покидал территорию и всё время находился здесь? Он нами очень чётко манипулирует. Только как он это успевает?

— Это не важно, — взвизгнула Ольга. — Важно то, что он здесь!

Я решительно поднялся со стула.

— Если он здесь, то мы его обязательно найдём. Я тебе обещаю.

Я предупредил охранников о возможной проблеме, но попросил их не покидать своих постов. Затем позвал Максима и Вадима в дом и рассказал им об Ольгиной находке.

— Максим, ты обыскиваешь дом. Каждую комнату, каждый уголок. Заглядываешь под кровати, в шкафы. Ищи везде, где только можно спрятаться.

— Вадим, мы с тобой обходим дом. Ты с правой стороны будешь огибать дом, я с левой. Будь осторожен, Вадим, там уйма мест, где эта тварь может спрятаться.

— За меня не бойся! Макс, слушай, если что… я даже не знаю… зови на помощь, что ли. Дай знак, что ты его обнаружил.

Я достал из-за пояса пистолет и протянул Максиму.

— Если что, стреляй на поражение.

— Не боись, — заверил меня Зацепин и взял пистолет. — Я своего не упущу.

Вадим с осуждением посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Как только мы с Вадимом вышли во двор, началось новое шоу. На дороге возле нашего дома скрипнул тормозами бензовоз «МАЗ» (белая кабина, оранжевая цистерна) и стал поворачивать в сторону калитки. Охранник Борис выскочил к нему навстречу и замахал руками. Мол, тормози! Что ты делаешь?! Придурок на «МАЗе» вместо того, чтобы остановиться, начал сигналить. Моё сердце забарабанило, как дурное. Не хватало ещё, чтоб эта колымага въехала на мой участок, круша всё на своём ходу. Или, что ещё хуже, влетела в дом и взорвалась.

Борис попытался зайти сбоку, но «МАЗ» стал поворачивать в его сторону. И Борису пришлось отскочить. За рулём сидел бородатый мужик, непонятно, что у него творилось в голове. Но останавливаться он не собирался.

Давя на «сигнал», бородатый мужик снёс на своём «МАЗе» калитку и часть забора, как раз до того места, где этот же забор протаранил мотоцикл. И стал вновь разворачиваться на дороге.

Борис сделал предупредительный выстрел в воздух.

— Только не стрелять! — крикнул Константин. — Рванёт так, что тебе мало не покажется.

Кабина бензовоза вновь повернулась к дому. «МАЗ» взревел двигателем и рванул вперёд. Борис направил пистолет на дверцу кабины и сделал несколько выстрелов. В водителя он не попал, но цели добился. Бензовоз, громко сигналя, стал разворачиваться в его сторону и «срубил» на своём пути три молодых яблони.

— Я же сказал не стрелять! — завопил Константин.

Продолжая сигналить, бензовоз выскочил на дорогу и был таков. Мне бы надо было запрыгнуть на мотоцикл и броситься в погоню за этим мудаком. Но я только попросил Константина сообщить в милицию об очередном беспределе, направленном в мой адрес, понадеявшись, что сотрудники правоохранительных органов оперативно сработают и задержат беспредельщика. Сказать, что меня просто трясло, это не сказать ничего. Меня конкретно колбасило. Пальцы, локти, колени — всё ходило ходуном. И вот в таком состоянии я направился делать обход территории.

Жанна взяла с кухонного стола в руки шарик с белым порошком, покрутила его и произнесла:

— А давай его вскроем. Может, это просто стиральный порошок.

— Дурная, что ли? — тут же отреагировала Ольга, глаза у неё были краснющие от слёз. — Кто будет прятать в игрушку шарик с белым порошком? Зачем это кому-то нужно?

— Ох, — наигранно вздохнула Жанка, она пыталась всеми путями отвлечь мать от дурных мыслей. — Отстала ты от жизни, мамка. Забыла, в каком веке живёшь. Это может быть обыкновенный маркетинговый ход. В каждой десятой нашей игрушке вы найдёте порошок на одну стирку.

— Бред какой-то. Да и на одну стирку этого порошка точно не хватит.

— А это волшебный порошок. Его хватит.

— В том то и дело, — усмехнулась Ольга, — что это явно волшебный порошок, за хранение которого можно получить реальный тюремный срок. Это смахивает на хорошую подставу. Нам надо о нём сообщить в милицию быстрее, чем кто-то сделает это за нас.

— Так давай его лучше выкинем. Смоем в унитаз. Был и нету.

Ольга одарила дочку строгим взглядом.

— Признайся честно, ты к этому не имеешь никакого отношения?

— Дай, подумаю, — улыбнулась Жанка, и Ольга, увидев её реакцию, тут же отбросила нехорошие подозрения.

— Не надо думать. Давай лучше всё внимательно осмотрим. А вдруг найдём что-нибудь ещё подозрительное.

— Давай, только обещай сразу не плакать.

— Хорошо, я буду смеяться. Особенно, если опять увижу бензовоз на нашем участке.

— Пожалуй, это тоже лишнее, — хохотнула Жанка и раскрыла дверцу правого навесного шкафчика. — Тут всё вроде наше. Нет ничего подозрительного.

Ольга распахнула дверцы среднего навесного шкафчика — самого большого из трёх.

— Здесь тоже всё нормально. Ты тоже на всякий случай посмотри.

Жанка кинула взгляд в шкафчик, который раскрыла мама. Разрисованные пластиковые баночки с разными ароматными чаями, с растворимым кофе и с сахаром, пачка вафель и мармелад в полиэтиленовом пакете. На верхней полке мука и макароны. Что здесь может быть не так? И тут же Жанне в голову постучались дурные мысли.

— Мам… Конечно, всё это бред, но нам в еду можно подсыпать всякую дрянь, и мы этого сразу не заметим. Например, сахар можно перемешать с белой отравой, похожей на порошок в шарике. Или вместо соли селитру подсыпать.

У Ольги от слов дочери округлились глаза.

— Лучше б ты этого не говорила.

Жанна взглянула на куриное филе, перемешанное со специями, которое мать собиралась пожарить в кляре, и внезапно поняла, что хочет есть.

— Мама, а ты это скоро всё пожаришь? — произнесла она, проглотив подступивший к горлу ком. — Мы как-то ещё не обедали, а уже скоро время ужина истечёт.

— Ага… я филе уже посолила…

— Ничего страшного, мамочка, если что, я постараюсь выжить.

— Спасибо, утешила. Знаешь, что, зови-ка сюда батьку. Надо что-то со всем этим делать.

— А я вот считаю, что мишка — это чья-то злая шутка.

— И чья же?

— Но не мог же никто к нам на участок незаметно проникнуть. Это практически невозможно.

— Проникнуть не мог — это одно, а вот если он его не покидал, то это совсем другое.

— Бред всё это, — не согласилась с утверждением матери Жанка. — Охрана давно бы его заметила.

Неожиданно раздался шум сигнализационной ловушки.

— Вот он и попался! — вскрикнула Ольга и выскочила из кухни.

— Ну-ну, бросай меня тут одну, — пробормотала Жанка и набрала номер мобильного Сашки.

— А-а-а… больно! — услышала она голос своего парня в трубке спустя несколько секунд.

— Колись, тебя уже поймали?

— Поймали и ухо оторвали. И ещё пинков под сраку. Эй-эй, я свой! Я к Жанке! А вон и папочка твой прёт, лицо перекошенное, кулаки сжаты. Если б я знал, что он так рьяно будет твою девственность охранять, вообще бы сюда не сунулся.

— Всё, ладно, держись! Бегу спасать.

— Поторопись, пожалуйста. У меня только одно ухо осталось. Лишаться двух в один день как-то в падлу.

Тварь, которая затеяла весь этот беспредел, давала явно понять, что не остановится ни перед чем и не даст нам передышки. Никогда в жизни мне не приходилось встречаться с такой ярко выраженной агрессией, с таким напором и с такой жестокостью. Я чувствовал себя отбивной в моральном плане. После того как бензовоз прокатился по моему саду, я потерял всю уверенность в том, что смогу защитить свою семью.

Какой-то гребаный урод поставил цель разорвать мою душу на мелкие части. Он посягнул на жизнь самых близких и дорогих мне людей. Он убил двух моих лучших друзей. Разрушив забор, он нагло ворвался в созданный мною мир — в мою вселенную, в которую я вкладывал всю душу. Кем бы эта тварь ни была, какие бы цели она ни ставила, сделала она это зря. Слёзы заволакивали глаза, я чувствовал своё бессилие, но одновременно с этим внутри меня росла ярость. Это было знакомое ощущение. Во мне просыпался зверь.

Я обогнул угол дома и остановился возле входа в подвал. В него можно было попасть двумя путями: изнутри дома и с улицы. Я специально сделал дополнительный вход с улицы, чтобы летом и осенью попадать в подвал напрямую, не заходя в дом. В этом была своя необходимость.

Я достал ключи, открыл навесной замок и повесил на ушко двери. После чего стал быстро спускаться вниз по ступенькам. Беглым взглядом осмотрел комнату с заготовками, прачечную и заглянул в котельную. Никого. Не теряя ни минуты времени, я двинулся в обратном направлении. Когда я достиг комнаты с заготовками, услышал довольно громкий щелчок, потом ещё один и ещё один. Я замер, не понимая, что это могло быть. Снова заглянул в прачечную. Она представляла собой комнату два на полтора метра со стиральной машинкой, с корзиной для грязного белья, расположенной под отверстием в потолке, и со всеми необходимыми коммуникациями: электричеством, водоснабжением и канализацией. Мне показалось, что щелчки раздались именно из прачечной. И поэтому я стал искать взглядом источник этих щелчков. Заглянул в стиральную машинку и присвистнул. В барабане лежал ещё один плюшевый жёлтый медвежонок. Он оказался тяжеловатым. Я нажал на его брюхо и нащупал что-то твёрдое. Я разорвал его на две части и обнаружил внутри металлическую пластину. Что бы это ни было, но щелчок эта вещь издавать не могла.

Заглянул в котельную, там тоже ничего не нашёл, что могло бы издавать щелчок. «Что я делаю? — пронеслось в моей голове, и я почувствовал неприятный холодок, ползущий по спине. — Мною явно манипулируют. Пока я здесь ищу источник звука, этот урод делает то, что он задумал. Прямо как паук, в липкую паутину которого мы попали. Застряли и тянем за все нити сразу, пытаясь высвободиться, но лишь сильнее запутываемся. А он сидит в уголке и ждёт, когда мы увязнем в ней полностью, наслаждается нашим страхом, нашими метаниями и прядёт, чтобы всё закончить. Раз и навсегда. Он не спешит убивать нас всех сразу, он растягивает удовольствие. Ему нравится то, что он делает».

Я опустил металлическую пластину в карман брюк и стал выбираться из подвала. Как только я поднялся по ступенькам и вышел во двор, раздался вопль сигнализационной ловушки на заднем дворе.

Зацепина хватило только на то, чтоб осмотреть первый этаж. Когда он вошёл в спальню для гостей, которая находилась на втором этаже, и взглянул на двуспальную кровать, в его душу вихрем ворвались ощущения невосполнимой потери и грядущего безнадёжного одиночества. Будучи ещё неженатым, он с Мариной провёл здесь первую в их жизни совместную ночь. Это воспоминание сковало его, он почувствовал бессмысленность всех своих передвижений.

Максим опустился на кровать и тупо уставился на дверь. «Что я вообще здесь делаю? Почему я не рядом с Мариной? Я ничтожество. Я даже не смог защитить её, беременную, а сейчас стыдливо прячусь от её родителей, боясь сказать им, что её больше нет. Нет совсем, навсегда…»

И как только Зацепин вспомнил о родителях Марины, в кармане куртки зазвонил мобильник. Максим вздрогнул и сунул руку в карман, эта маленькая трезвонящая трубочка оказалась для него такой морально тяжёлой, что у него не хватило сил вытянуть её из кармана.

— Я ничтожество, — забормотал Максим. — Я ничтожество. Как всё просто.

Мобильник затих, и Зацепин сразу же сгорбился, опустил голову на грудь и беззвучно заплакал. Телефон зазвонил вновь, но как-то не так, как всегда: медленно, несмело, словно от этого звонка он мог рассыпаться в пыль. Максим вытащил его из кармана и смотрел на него до тех пор, пока тот не замолчал.

Вытерев слезы рукавом свитера и громко шмыгнув носом, Зацепин встал и подошёл к окну. Серая туманная хмарь окутала окрестности. Небо как будто навалилось на город и давило на него, Максим чувствовал эту давящую тяжесть на плечах, она отдавалась сжимающей болью в сердце. Вот бы оно остановилось, подумал Максим про сердце, само, раз и всё.

И не надо никаких объяснений и решений, ведь не будет больше страха и желания зарыться поглубже, не будет ни-че-го…

Собравшись с силами, Зацепин набрал номер Анатолия Степановича, отца Мариночки. Каждый гудок отдавался тупой распирающей болью в затылке и ледяной сковывающей тяжестью за грудиной.

— Аллё, Максим? Аллё, я тебя не слышу. Максим, не слышу!

— Да-да, — произнёс Максим, и голос его сел. — Здравствуйте, Анатолий Степанович.

— Максим, почему Мариночка не отвечает на звонки и ты не берёшь трубку? У вас всё в порядке? Мы с Лидой очень волнуемся.

— Да, — голос предательски соскользнул на визгливые ноты. — Да-да.

— Максим, чего ты молчишь, где Марина? Лидочка, он молчит. Максим позови Мариночку.

— Её нет, Анатолий Степанович, — просипел в трубку Максим. — Её нет.

— Она вышла, а телефон дома оставила? Максим, это я, Лидия Андреевна. Ты почему сипишь, простудился? Смотри Мариночку не зарази, в её положении это опасно.

— Лидия Андреевна!!! — закричал Максим в трубку. — Марины нет! Её совсем нет! Её убили! Понимаете, убили! — Максим уже не кричал, а рыдал в трубку, пытаясь поделиться своей болью. — Они пинали её ногами по всему телу, прыгали на ней! Она мертва, вы меня слышите, она в морге!

И тут же в трубке раздался грохот, и следом за грохотом Максим услышал голос Марининого отца:

— Лидочка, что с тобой, Лида?!

Звонок прервался, и женский голос сообщил Зацепину, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Максим стал раз за разом набирать номер тестя, но каждый раз ответом ему был всё тот же безэмоциональный голос оператора.

— Да пошла ты, сука!!! — заорал он в мобильник и швырнул его в угол.

Вот оно, сработало! Не зря я потратил деньги на сигнализационные ловушки: одна из них верещала за сараем, сообщая о том, что кто-то перелез через забор и, возможно, двинулся к дому или же, наоборот, покинул мои владения. Я рванул в сторону сарая и, завернув за угол, увидел, как Михаил — брат охранника Константина — закрутил руку молодому парню и, ухватив за ухо, поставил его на колени.

Задержанный свободной рукой держал у другого уха мобильник и с кем-то разговаривал. Сжав пальцы в кулаки, я подскочил к нему.

— Попался, урод! — выкрикнул я и вырвал у пацана телефон.

— Дядя Андрей, вы чего?! — воскликнул он, и щёки его запылали. — Это же я — Сашка!

Волосы у парня на лбу растрепались, а лицо скривилось от боли. И тут я понял: из-за всей этой нервотрёпки так замотался, что не узнал парня своей дочери.

— Саня? Что ты тут делаешь?

— Не видите, что ли? На коленях стою, Жанку жду.

— Михаил, отпусти парня. Это свой.

Охранник выполнил мою просьбу, и Сашка, охая, поднялся с колен.

— Жанку? А она тебе случаем не говорила, что здесь небезопасно?

— Говорила что-то про то, что у вас маньяк завелся и всех мочит, — улыбнулся Сашка и бросил взгляд за моё плечо. — Вот я и пришёл посмотреть, не врёт ли она.

— Вот что, дружок, сваливай отсюда подобру-поздорову, — произнёс я сквозь зубы и тоже оглянулся. К нам быстрыми шагами приближалась Ольга.

— Что тут происходит? — взволнованно спросила она.

— У дочери спроси, что происходит, — рявкнул я и положил руку на плечо парня. — Саня, ну, чего ещё ты ждёшь?! Давай, вали домой.

— Дядя Андрей, а можно мне с Жанной увидаться? Ну, пожалуйста, — попросил он и посмотрел умоляющим взглядом на Ольгу.

— Нет! И это не обсуждается! Ольга, иди в дом. Санёк, домой! — я повернулся к охраннику. — Михаил, проводи парня за калитку и посмотри, чтоб он точно ушёл.

Из-за сарая выскочила Жанна и бросилась к Сашке.

— Что они с тобой сделали? Тебя били? Ну, отвечай же, били?

— Да никто меня не бил, — ответил парень и расправил плечи. — Домой вот только выпроваживают.

Жанна умоляюще посмотрела на меня.

— Пап, ну можно он останется? — её взгляд метнулся к матери. — Мам, ну ты же обещала.

— Что ты ей обещала?!

— Ничего особенного, — махнула рукой Ольга, — обещала, что поговорю с тобой насчёт Сашки. Дай ты им немного пообщаться. Это немного снимет напряжение, и Жанка успокоится. Посмотри, какая она вся взвинченная.

— Вы хоть понимаете, о чём меня просите? Вы соображаете, что нам всем грозит опасность, или нет? Жанка, Ольга, вы в своём уме?

— Андрей, они же дети, — Ольга на мой манер всплеснула руками, — и тем более здесь охрана, Вадим, Максим! Ты, в конце концов!

Жанка тут же повисла у меня на плече и защебетала на ухо:

— Папочка, ты же у меня хороший, ну, на немножечко. Всего на полчасика.

Тяжело вздохнув, я уступил.

— Хорошо, но только полчаса. И не минуты больше.

Жанка чмокнула меня в щёку и, схватив за руку зардевшегося Сашку, потащила его в дом. Ольга одарила меня благодарным взглядом и двинулась вслед за ними.

— А где остальные охранники? — спросил я у Михаила.

— Все на своих местах, — ответил он. — Когда сработала сигналка, я пустил длинный тональный по рации — это готовность. А когда взял мальчишку, два коротких — отбой.

— А почему они даже не пришли посмотреть, что случилось, после того как ты дал отбой?

— А вдруг это был отвлекающий манёвр, — усмехнулся Михаил. — Ребята ко мне, а враг в дом. И амба!

— Точно, дружище, — похлопал я по плечу толкового охранника. — Ты не обращай внимания. Я просто устал от всего этого, просто устал.

Я развернулся и пошёл в сторону дома.

— Какой будет твой следующий ход, Мистер Смерть? — пробормотал я, сжав в кармане металлическую пластину.

Я вышел из-за угла дома и увидел, что к тому месту, где ещё совсем недавно была калитка, подъехали две машины: видавший виды «Уазик» и старенький «Форд». Я инстинктивно напрягся, но тут же успокоился. Это же по поводу мотоциклиста! Я с этой беготнёй, щелчками, приходом Сашки совершенно забыл про то, что охрана вызвала милицию.

Из «Форда» вылезла Раецкая, что-то сказала сотрудникам, стоящим у «Уазика», и подошла к Константину. Я направился к ним, поставив отметку в памяти, что нужно ещё разобраться со щелчками в подвале. Лариса Константиновна, заметив меня, поздоровалась и спросила:

— А где Зацепин?

— В доме, где же ему ещё быть, — ответил я и обратил внимание на то, что Раецкая выглядела очень уставшей: бледный вид, тёмные круги под глазами. У меня тут же создалось впечатление, что она живёт только работой и не даёт себе передышки.

— Как он себя чувствует?

— На нервах, конечно, но держится. Да что там говорить, — махнул я рукой, — мы все здесь держимся на одних нервах. Вон, видите, что гады сотворили с калиткой и забором.

Раецкая кивнула. Костя что-то сказал в рацию, и через некоторое время из-за дома вышел Борис. Он привел мотоциклиста. Руки у парня были спереди закованы в наручники, он был очень напуган и при виде милиционеров весь затрясся.

Раецкая вопросительно подняла бровь и уставилась на Константина.

— Вы что, били его?

— Боже упаси, это не наш метод. Мы просто объяснили пацану, что его ждёт, если он будет врать или запираться, — сказал Костя, повернулся к Борису и попросил его: — Сними с парня наручники.

— И что же он вам поведал? — Лариса Константиновна кивнула милиционерам. Двое стражей порядка взяли парня под руки и усадили на скамейку, он сначала уткнулся лицом в ладони, а затем вцепился пальцами в рыжую шевелюру.

— Может, пройдете в дом? — предложил я. — Всё-таки не май месяц.

— Не стоит, — отказалась Раецкая. — Мы сейчас зададим ему пару вопросов, а на протокол запишем уже в отделе, — она присела на скамейку рядом с парнем. — Ну, что, молодой человек, будем говорить?

Мотоциклист в ответ затряс рыжей шевелюрой.

— Да-да, я всё расскажу.

— Ну, рассказывай, зачем вы устроили мотошоу перед домом? Кстати, а где мотоцикл?

— У гаража стоит, — ответил я. — Мы его туда откатили. Если нужно, прикатим сюда.

Я уже был готов идти за мотоциклом.

— Нет. Пусть пока остаётся у вас, не своим же ходом его к отделу гнать, — сказала Раецкая и кинула взгляд на сотрудников милиции. — Или есть желающие с ветерком до отдела?

— Нет-нет, что вы! Мы лучше на своём драндулете, — тут же отказался милиционер с погонами старшего сержанта, махнув рукой в сторону «Уазика».

Лариса Константиновна резко повернулась лицом к мотоциклисту.

— Давай, голубь, пой!

— Что петь? — перепугался парень, его брови поползли вверх, он часто заморгал глазами. — Я не умею петь.

— Это я фигурально выражаюсь. Рассказывай давай, что вы тут делали?

Раецкая достала сигареты, закурила и протянула пачку парнишке.

— Не курю я, — ответил он и взъерошил рыжие волосы пятернёй. — Мы стояли у магазина на стоянке у «Дикси». Нас там пятеро было.

— И что? — Лариса Константиновна посмотрела в окна моего дома. Я тоже повернул голову, но никого в них не увидел.

— Ну, стояли мы, тусовались. А потом подошёл мужик бородатый.

— Какой мужик?

Парень изобразил руками бороду.

— Бородатый. С бородой такой, на пол-лица. Он нам предложил деньжат срубить по-лёгкому. Надо, говорит, покататься возле одного домика на окраине.

— Просто покататься?

— Ну да, — вздохнул парень. — Покататься туда-сюда, порычать движками. А потом свалить. И за всё это он предложил сотку гринов.

Раецкая прищурила правый глаз.

— И вы согласились, даже не спросив, зачем ему всё это?

— Не все. Мотя с Никой сказали, что это блуда и свалили. А я, Серый и Ляпа согласились. Сотка гринов на дороге не валяется. Да и дело-то плёвым тогда показалось. Что тут такого, поездить да пошуметь. Никакого ведь криминала в этом нет.

— Мотя, Ника, Ляпа, я так понимаю, это погоняла твоих товарищей.

— Ага. Мотя — это Мотин Пашка. Ника — Андрюха Чиканцев. Ляпа — Ляпников Иван. Серый — Серёга Шонин.

— А ты? Тебя как кличут?

— А я Рыжий. Тут не трудно догадаться.

— Понятно, — Раецкая задумчиво почесала кончик носа, — а помимо бороды, что ты ещё запомнил?

— Он был в кожане чёрном, вроде бы в берцах, или в ботинках на шнурках.

Лариса Константиновна окинула парня злым взглядом.

— И это всё?! Давай думай, дружок, мне нужно что-нибудь такое, что сразу в глаза бросается.

— Очки у него были тёмные. И смеялся он постоянно. Сам пошутит, сам поржёт. И смех был необычный.

Раецкая подвинулась к парню.

— Это как?

— Ну, громко очень смеялся. Ляпа ещё предположил, что он обкуренный.

— И всё? — спросила следователь и снова повернулась к дому, она как будто искала кого-то в окнах.

— Всё, наверное, — ответил парень, пожав плечами, — больше я ничего не заметил.

— А он подъехал или подошёл?

Парень наморщил лоб.

— Подошел. И когда мы договорились, отдал деньги и скрылся за магазином.

— Он вот так просто отдал вам всю сумму? — удивилась Раецкая.

— Да, а что? — тут же отреагировал мотоциклист и расправил плечи. — Он сразу заприметил, что мы не кидалы какие-нибудь, а свои, проверенные кенты.

— Да уж, кенты, — улыбнулась Лариса Константиновна, — это точно. На зоне таких, как вы, кентов-идиотов много. А скоро станет ещё на три кента больше.

— Вот что я вам скажу, — решил я привлечь к себе внимание, — а в бензовозе, что устроил здесь переполох, тоже был мужик с бородой.

Следователь взглянула на меня.

— И что?

Я повёл плечами.

— А вдруг это не случайное совпадение, это может быть один и тот же тип.

— Может да, а может, и нет. Следствие покажет, — ответила она на моё предположение и вновь повернулась к парню, — больше ты ничего не вспомнил?

— Нет. Я всё как было рассказал, — ответил он и затравленно посмотрел на Костю и милиционеров, его лицо вновь приобрело обречённый вид. — Я, правда, не знаю его. Не надо меня в тюрьму. Нас просто попросили.

— Попросили вас! А если б вас убить попросили, что тогда?!

— Это совсем другое!

— Это другое, — передразнила Раецкая и повернулась к милиционерам. — Забирайте в отдел. Я потом приеду и допрошу на протокол. Может, ещё чего вспомнит.

На какое-то мгновение повисла тишина. Её нарушил тяжёлый вздох мотоциклиста.

— Так где вы говорите Максим? — спросила у меня Раецкая.

— Где-то в доме, — ответил я, махнув рукой в сторону крыльца. — Вон Ольга вышла, у неё спросите. Она покажет.

Следом за Раецкой приехала на такси Ирина со своими сыновьями — Артёмом и Мишей. Артём был ровесником моей дочери, а вот Мишке ещё не исполнилось и девяти. По характеру мальчишки были совершенно разные. Артём всегда производил впечатление спокойного, ответственного, порядочного, заботливого парня, а Мишка поражал неуёмной энергией, неусидчивостью, он за одну минуту успевал нашкодить сразу в нескольких местах, при этом был ябедой, маменькиным сыночком и жутким хитрюгой.

Ира у нас была женщиной со странностями, но я обожал её за то, что она не такая, как все. Творческая личность, предпочитающая одиночество шумной компании. Она довольно неплохо рисовала, и мне её картины нравились. Правда, это было искусство не для всех. То, что она рисовала, у многих вызывало ужас и отвращение. Я как-то услышал от одной её знакомой такую фразу: «Я даже не могу представить, что у неё творится в голове». Но мы всегда с ней находили, о чём поговорить, нам было интересно друг с другом, и я часто замечал ревнивые взгляды жены.

Невысокая, худенькая, вьющиеся волосы до плеч, над верхней губой родинка слева. И хоть одевалась она скромно, что-то в ней было такое, что сразу притягивало внимание. Самое забавное, что она искренне считала себя ведьмочкой и даже проштудировала в своё время море книг по белой и чёрной магии.

Мне было больно смотреть на то, как она прошла мимо меня, не произнеся ни одного слова, только кивнула. Дети её вообще со мной не поздоровались. Я почувствовал её обиду и горе. Хотел тут же ринуться за ней и объяснить, что я не оставлял Степана одного умирать, а уехал уже тогда, когда он умер. Но она зашла с детьми в дом, а я так и остался стоять во дворе, ощущая весь этот жуткий, пронизывающий до самой глубины души холод, который она оставила специально для меня.

— Вот они и приехали, — раздался за моей спиной голос Вадима Бочарова. — Дружище, ты даже сам не представляешь, что ты натворил.

Я вздрогнул и повернулся лицом к другу.

— Не понял, о чём это ты?

— Что тут непонятного?! Позвав их сюда, ты взвалил на себя дополнительную ответственность за их жизни. Если с ними что-то случится, ты себе этого никогда не простишь.

— Странный ты какой-то, Вадим. Я тебя совсем не узнаю.

— Нет, я не странный. Я просто честно пытаюсь смотреть правде в глаза.

Максим находился на втором этаже, в спальне для гостей. Он лежал на кровати. Его губы что-то шептали, но что именно разобрать было невозможно. Лариса Константиновна слышала только его тяжёлое дыхание. Где можно найти Зацепина, ей подсказала Ольга. И вот сейчас она смотрела на Максима, лежащего на кровати. Руки его были скрещены на груди. Рубашка выбилась из-под свитера, а воротник с правой стороны был вывернут наизнанку.

Даже ботинки не снял, заметила Раецкая. «Интересно, когда он последний раз брился? — задала она себе вопрос, рассматривая его бледное, осунувшееся лицо с клочками неровной щетины. — Да, борода ему не пойдёт. Это будет слабая пародия на церковного служку, который во всём стремится копировать батюшку».

— Здравствуйте, Максим, — произнесла вслух Лариса Константиновна.

Он даже не повернул голову в её сторону. Он находился в забытьи, в бреду, и только губы жили отдельно на его безжизненном лице. Она прислонилась к косяку двери и задумалась о том, зачем она здесь, ведь что-то её сюда привело.

Нравился ли он ей? Скорее нет, чем да. Она всегда недолюбливала мужчин, которые не следят за собой. Но был ли он ей противен? Тоже нет. Что-то влекло её к Зацепину, ей хотелось очередной раз его увидеть. Вот только что? «Чувство сострадания, — успокаивала она себя, — мне просто жаль его».

Раецкая шагнула в сторону кровати:

— Максим, вы меня слышите?

Он медленно повернул голову и взглянул на неё красными, воспаленными глазами.

— А, это вы, Лариса Константиновна. Здравствуйте.

Зацепин сел на кровати, повернулся и опустил ноги на пол. — Как вы себя чувствуете? — спросила Раецкая.

— Просто прекрасно! — ответил Зацепин.

— Максим, я понимаю, как вам сейчас трудно.

— Да что вы понимаете?! Что вы все можете понять?! — выкрикнул он, встал с кровати и подошёл к окну. Затем повернулся к Раецкой и спросил:

— Что вам от меня нужно? Душу приехали тянуть? Вам же галочку нужно поставить. А мне? Что делать мне? Как жить дальше?

Он посмотрел ей в глаза. «Сколько в этом взгляде боли и недосказанности, — подумала Раецкая, — да ему же просто не с кем поговорить, некому излить всю горечь утраты, выплеснуть весь этот негатив последних суток».

Зацепин отвернулся от неё и сел на кровать.

— Я присяду? — спросила Раецкая.

— Садитесь, кто вам мешает? И спрашивайте, что вы там хотели спросить.

Раецкая присела на краешек кровати и сказала:

— Я просто пришла поговорить.

— Да? И о чём же мы будем говорить? — горестно усмехнулся Зацепин.

Раецкая внимательно посмотрела на него.

— Хотя бы о вашей супруге. Расскажите, какая она у вас была?

— Была, — прошептал Максим.

И тут Зацепина прорвало. Он стал рассказывать про Марину, про себя, про общие планы на будущее, про то, как всё это разом рухнуло. На него находили то плач, то смех. Он выплёскивал из себя всё, что болело и не давало полноценно дышать.

Внезапно он остановился, слёзы крупными каплями покатились по его небритым щекам. Раецкая накрыла его руку своей рукой и сжала его ладонь.

— Не молчи, говори ещё. Тебе станет легче.

Зацепин повернул к ней своё заплаканное лицо и сказал:

— А знаете, Лариса Константиновна, и впрямь чуток полегчало. Со мной же за это время так никто и не поговорил. Никто не поинтересовался о том, как я держусь. Нет, я понимаю, есть проблема поважнее, все заняты спасением себя и близких. Но всё же.

Максим зажал её кисть между своими ладонями, посмотрел ей в глаза и произнёс:

— Спасибо вам, Лариса Константиновна.

Раецкая ощутила, что краснеет, как какая-то смазливая девчонка.

— Максим, я предлагаю спуститься вниз и выпить по чашечке чаю.

— Я согласен, — ответил Зацепин, — только можно я сначала умоюсь и приведу себя в порядок?

— Хорошо, — сказала Раецкая и поправила воротник рубашки Максима. — Я буду ждать вас внизу, в гостиной.

Раецкая вошла в гостиную и увидела, что гостей в доме прибавилось. На диване с телефоном в руках сидел юноша, а вокруг него юлой вился мальчик.

— Здравствуйте, молодые люди, — сказала Раецкая.

— Здравствуйте, — ответил юноша, оторвавшись от телефона.

— Привет! — крикнул мальчуган и спросил: — А ты кто?

— Я следователь, зовут меня Лариса Константиновна. А ты кто? — задала ответный вопрос Раецкая.

— Ты, милицейская, я понял, — засмеялся мальчик, — я Мишка, а это мой брат Артём.

Парень, сидящий на диване, кивнул и сделал замечание младшему брату:

— Мишаня, успокойся! — и тут же начал за него оправдываться: — Вы уж простите его, он у нас всегда такой неуёмный.

— Всё нормально. Дети такими и должны быть, — усмехнулась Раецкая и спросила: — А где взрослые?

— Мама с тётей Олей на кухне, — ответил Артём и повернулся к братишке. — Мишанька, смотри, чего покажу, — он протянул брату телефон, но мальчик на это никак не отреагировал, запрыгнул на диван и повис у Артёма на спине.

— Спасибо, — поблагодарила Раецкая и вышла из гостиной.

Войдя на кухню, она увидела сидящую за столом женщину. Ольга стояла рядом и капала из флакона в стакан какие-то капли. Судя по специфическому запаху, это была валериана. Женщина была очень бледна и имела подавленный вид. Плечи её были опущены, а в руках она теребила чёрный шифоновый платок.

— Здравствуйте, — поздоровалась Раецкая.

— Здравствуйте, — сказала женщина и вопросительно посмотрела на Ольгу.

— Это Раецкая Лариса Константиновна, следователь, — пояснила Ольга. Затем разбавила капли водой из кувшина и подала сидящей на стуле женщине.

— Меня Ириной зовут, — сказала женщина, — я жена Степана Моряева, которого убили, — произнеся эти слова, она ещё больше опустила плечи и поникла головой.

— Ира, выпей! — Ольга поднесла стакан к губам подруги.

Та взяла стакан и медленно выпила лекарство.

— Фу, какая гадость.

— Ничего, — сказала Ольга, забирая стакан, — сейчас полегче будет.

— Ольга, а можно сделать чай и парочку бутербродов? — спросила Раецкая.

— Можно-то, оно, конечно, можно. Но вы понимаете, что еда в доме может быть отравлена, — заявила Ольга.

— Да с моим распорядком и отрава за манну небесную сойдёт, — отшутилась Раецкая.

— Вы меня не совсем правильно поняли, — стала объяснять Ольга и показала на шарик с белым порошком, лежащий на столе. — Понимаете, в доме кто-то хозяйничал в наше отсутствие и, чтобы это показать, оставил подарки, — она подошла к гарнитуру и взяла лежащего там плюшевого медведя.

Ольга рассказала Раецкой про странную находку, и про свои подозрения на счёт отравленных продуктов. Раецкая, выслушав рассказ Ольги, сказала:

— Ну, это мы отправим на экспертизу и посмотрим, что за беда. А насчёт продуктов — пока не попробуем, не узнаем.

— И что, будут добровольцы? — усмехнулась Ольга.

— Ну, положим, чай отравить не должны. Дайте два пакетика и кипяток. С сахаром пока повременим, — Раецкая подошла к столу.

— Вы для Максима? — спросила Ольга.

— Да, — ответила Раецкая, — что бы ни случилось, всё равно ему надо поесть. Хоть что-то.

Лариса Константиновна посмотрела на Ирину. Женщина сидела, сжавшись в комочек, даже ноги подогнула под стул.

— Хорошо, — сказала Ольга и открыла холодильник. — Вот вам сыр, колбаса и сейчас подам хлеб. Перекусите пока. А потом помогите мне, обе, — выделила она последнее слово и посмотрела на Ирину, — надо организовать ужин, народу много. Одна я не справлюсь.

— Я помогу, — кивнула Раецкая.

— Я тоже помогу тебе, — тихо произнесла Ирина.

— Вот и славненько, — сказала Ольга и включила чаиник.

Ольга позвала всех в гостиную. Она вместе с Ларисой Константиновной приготовила лёгкий ужин: гречневую кашу и куриное филе в кляре. За овальным столом собралось десять человек: я, Ольга, Жанка и Сашка, Лариса Константиновна, Вадим, Максим, Ирина, Артём и Мишка. Молодёжи налили сока в стаканы, а всем взрослым я налил коньяка в рюмки.

— То, что произошло сегодня, — произнёс я, — совершенно не укладывается в моей голове. За один день мы потеряли четверых дорогих нам людей. Это просто катастрофа вселенского масштаба. Я клянусь перед всеми вами, что найду того, кто это всё затеял и расквитаюсь с ним.

— Главное, чтоб тебя не убили раньше, чем ты это сделаешь, — буркнула Ольга. — Смешно всё это слышать.

— Помолчи, пожалуйста.

— Нет, я не буду молчать. Беда прокралась прямо к нам в дом, и ты должен в первую очередь думать, как нас защитить, а не как найти убийцу.

— Лучшая защита это нападение, — неожиданно вступилась за меня Жанка. — Надо найти этого урода и наказать.

— Тихо! Что вы тут устраиваете балаган?! — не выдержал Зацепин. — Давайте просто выпьем за тех, кого с нами уже нет, но кто ещё буквально день назад мог бы собраться с нами за этим столом.

— Я поддерживаю Максима, — сказал громко Бочаров и встал из-за стола. — Давайте просто минуту помолчим и после выпьем за тех, кого сегодня убили неизвестные нам отморозки. Давайте просто помолчим в знак выражения боли, которая поселилась в наших сердцах.

Мы все замолчали, но минуте молчания не суждено было состояться: неожиданно включился и зашипел телевизор. Я поднялся из-за стола и двинулся к пульту, который лежал рядом с телевизором. Но не успел дойти до него — на экране появилось кресло, которое стояло к нам высокой спинкой (того, кто в нём сидел, не было видно), и раздался усталый, с хрипотцой голос, принадлежащий человеку в возрасте, а может быть, даже и очень старому человеку:

— Извините, что я нарушил минуту молчания. Я хотел бы вас предупредить, чтоб вы не спешили выходить из этой комнаты. Всё, что я сейчас скажу, для вас жизненно важно.

— Что это всё значит?! — взвизгнула Ольга. — Что это за ерунда такая?

— Замолчи! — рявкнул на неё я. — Тишина, прошу вас всех. Надо понять, что он говорит.

— К сожалению, время играет против вас, — вещал в телевизоре голос с хрипотцой. — Дом, в котором вы все находитесь, представляет собой пороховую бочку. Мне достаточно нажать одну кнопку, и он взлетит на воздух. Вы можете смело перемещаться по нему и делать, что хотите, но если кто-нибудь из вас попытается его покинуть, то дом на самом деле взлетит на воздух. Я не шучу! Это всё очень реально! В то время, Андрей, пока ты со своей семьёй две недели назад отдыхал на лыжном курорте Куршавель, я немножко поколдовал в твоём доме. И самое приятное то, что ни ты и ни кто-то еще из твоих домочадцев этого не заметил. Но давайте сразу перейдём к делу. Вот что мне от вас надо. Мне надо, чтоб вы назвали моё настоящее имя и фамилию, и причину всех этих жестоких убийств. Если вы в течение часа не дадите правильные ответы, обязательно погибнет кто-то из вас. Если вы дадите неправильные ответы, кого-то из вас ждёт та же участь. Если кто-то из вас совершит звонок с мобильного телефона или ответит на чей-то звонок, или залезет в компьютер, планшет, то его ждёт та же участь. Если кто-то попытается позвать помощь через окно, он тоже погибнет. Со мной шутить не стоит, я очень хорошо ко всему подготовился. А вот домашним телефоном можно пользоваться сколько угодно. Засекайте время, встретимся здесь ровно через час.

Сигнал исчез, телевизор зашипел и сам отключился.

— Он что, совсем сдурел? — пробормотала Ирина. — Как же мы можем назвать его имя и фамилию, если понятия не имеем, кто он такой?

— А мне это напоминает квест, — хохотнул Сашка. — Отгадаешь загадки и выйдешь из дома. Что тут непонятного? Прикольно, я с удовольствием сыграю с вами в эту игру. Здесь, скорее всего, нет ничего сложного, тут надо просто подумать.

— Заткните его кто-нибудь, — попросила Ирина тихим голосом. — Пока я этого игрока сама не убила.

— Эй, а чего это вы меня затыкаете? У меня тоже есть право на своё мнение.

— Так! Все успокоились! — резко сказала Лариса Константиновна. — Желающие самовыразиться укротили свое эго. Надо думать, что нам теперь делать и как ко всему этому относиться.

Зловещая тишина повисла в воздухе. Никто больше не решался высказать свои мысли по поводу того, что произошло. Всё это походило на какой-то розыгрыш — злую шутку — и вроде можно посмеяться и не воспринимать всерьёз, но кровь настолько застыла в жилах, что даже пошевелиться было страшно.

Мы все сидели за столом и смотрели друг на друга. К еде никто так и не притронулся. Первым не выдержал я:

— Я больше, чем уверен, что это не шутка. Этот мерзавец уже не раз нам доказал, что он настроен очень серьёзно.

— Это можно проверить, — сказала Раецкая. — Надо попытаться найти взрывное устройство.

— А если мы его не найдём, что тогда? — задала интересный вопрос Ирина.

— Вызовем сапёров, — тут же высказал своё мнение Максим. — Пускай проверяют дом на наличие взрывного устройства.

Ольга вскочила со стула.

— Ага! — выкрикнула она. — Ты подумал, что сейчас сказал?! По-моему, свои правила этот урод сформулировал чётко.

— Плевал я на его правила. Если нет бомбы в доме, то и нет проблемы.

— Это как сказать.

— Чего вы спорите? Заняться нечем?! — прикрикнул я на них обоих. — Может, мы сейчас это взрывное устройство найдём, и ваш спор автоматом отпадёт. У меня есть предположение, где оно может быть. Оно в подвале.

— С чего ты взял? — поинтересовался Вадим. — Есть какие-то соображения по этому поводу?

— Простая логика вещей, — ответил за меня Зацепин. — Если б я устанавливал взрывное устройство, то тоже в подвале.

— Ты, может быть, и да, а я вот особой разницы не вижу, где его устанавливать для того, чтоб снести этот хлипкий домишко. Мы вляпались в говно по самые уши, вот тебе и вся простая логика.

— Тут вот в чём дело, — произнёс я и двинул к выходу из гостиной. — Около часа назад я в подвале услышал щелчки, которые раньше там никогда не слышал.

— А я в трубке телефонной тоже слышала какие-то щелчки, — сообщила Жанка, но на неё никто не обратил внимания.

— Взрывное устройство не должно издавать никаких щелчков, — заметил Бочаров Вадим.

— Чего мы сидим?! — воскликнула Ольга. — Пойдёмте все и посмотрим.

— Оно и не раздаёт, — сказал я, остановившись в дверном проёме и повернувшись к Вадиму лицом. — Эти щелчки появились неспроста. Это что-то вроде звуковой подсказки, где искать. Он хочет, чтоб мы убедились, что он не шутит.

— А зачем нам во всём этом убеждаться? — спросил Сашка и предложил: — Давайте вылезем через окно.

— Твоя безумная идея может привести к общей гибели, — ответил на это Артём, старший сын Ирины. — Слышал, что он сказал? Если кто-то попытается выбраться из дома, он его взорвёт. Неужели ты с такой лёгкостью рискнёшь жизнями всех находящихся здесь людей?

— Вот ты сам подумай, сколько же это надо установить здесь, в этом доме, следящих камер, чтоб наблюдать за каждым выходом из дома.

— Столько, сколько есть возможных выходов из этого дома. А их не так и много.

— Оставайтесь все в гостиной, — сказал я. — Мы с Вадимом спустимся в подвал и попробуем отыскать взрывное устройство. Ольга, а ты проследи, чтоб молодёжь сдуру не полезла в окна.

— А никто и не собирался лезть в окна! — сгоряча выпалил Сашка. — Я дурак, что ли?! Я просто выдвинул своё предложение, но без вашего согласия я бы этого не сделал.

— Хорошо, Саня, пойдёшь с нами. А все остальные сидите и думайте, вдруг вам придёт что-то стоящее в голову.

Когда Андрей, Вадим и Сашка вышли из гостиной, остальные принялись искать ответы на поставленные неизвестным пожилым мужчиной вопросы.

— Вот, что странно, — начала этот разговор Раецкая. — Непонятно, кто и что от вас хочет. То на вас охотятся двадцатилетние отморозки, то строит козни какой-то бородатый мужчина. А теперь вот и вовсе какой-то пожилой мужчина или даже старик тянет одеяло на себя, давая явно понять, что за всем происходящим стоит именно он. Сколько ж людей сразу хотят вашей смерти? Прямо какое-то сплошное безумие, направленное чисто в ваш адрес.

— Это всё ни о чём, — произнесла сквозь зубы Ирина. — Лучше скажите кто-нибудь, как угадать фамилию и имя этого человека. Мне это кажется совершенно невозможным.

— А я могу назвать фамилии и имена двух предполагаемых мстителей, — заявила Раецкая. — Это два оставшихся в живых члена банды грабителей электричек, которые вышли на свободу и могли весь этот беспредел организовать. Голиков Артём и Дмитрий Невдин. Я надеюсь, вы все понимаете, о ком я говорю.

— Стойте! — выкрикнул Артём. — А почему вы исключаете, что в кресле сидит молодой человек?

На лице Максима появилось такое выражение, будто он услышал стопроцентную глупость.

— По голосу понятно! Артём, не мешай, пожалуйста, нам. Не до тебя сейчас.

— А мне, например, ничего не понятно, — не сдавался Артём. — Человека, который говорил, мы не видели, а голос он мог изменить, сейчас куча для этого полезных программ и устройств. Там, в том кресле, мог сидеть, кто угодно, даже женщина.

— Вот насчёт женщины я не согласна, — возразила Раецкая. — Там сидел мужчина. Это точно. У меня хорошая память. Он сказал: «Извините, что я нарушил минуту молчания». Поэтому две фамилии у нас есть. Причина убийств — это месть за то, что когда-то пятеро отчаянных друзей задержали банду грабителей электричек.

— Очень весело, аж плакать хочется, — произнесла Ольга свою излюбленную фразу. — Две фамилии, это уже игра в русскую рулетку. Пятьдесят на пятьдесят. Повезёт, не повезёт. Нельзя играть в его игры, надо искать безопасный выход из дома.

Жанка встала из-за стола и принялась рассматривать стены.

— А я б поискала камеры, попортила ему бы глазки. А то он нас явно видит, а мы его нет.

Она пробежалась взглядом по книгам, стоящим на полке, по дивану, по столу и свободным стульям.

— Портить их точно не надо, — предупредила Раецкая. — А то ему это тоже, может, не понравится, и он выкинет какой-нибудь очередной фортель.

Жанка уставилась на телевизор и хмыкнула.

— Ха-ха, смешно это, конечно, всё! — выкрикнула Ольга. — Мне кажется, что нас очередной раз запугали. И довольно-таки грамотно. Вот понимаешь, что всё это лажа, а проверить на себе боишься.

Я остановился возле двери в подвал и повернулся к Сашке.

— Вот говорил я тебе: иди домой. Сейчас бы пирожки мамины кушал.

Он вздернул нос и ответил:

— Ага, здесь такой экшн начинается, а я буду дома сидеть.

— Дурак ты, Саня, и не лечишься, — сказал я и повернул ручку двери. — Пойми же ты, остолоп, мы все можем погибнуть. Или кто-то из нас. А так как ты в моём доме, мне ещё и за тебя надо нести ответственность.

— Вы ещё скажите, что молодой совсем, не пожил ещё, — засмеялся Сашка. — Да мне и так никто не поверит.

— Точно дурак, а я ещё сомневался, — хохотнул Вадим. — Это ты сейчас о ком? Кто тебе не поверит?

— Пацаны, когда я им всё расскажу. Они же обсмеют, скажут, что я всё выдумал.

— Ты сначала выберись отсюда, рассказчик, — невольно улыбнулся я и потянул дверь на себя. — Ну, с богом.

Лестница была узкая, и поэтому мы шли друг за другом: впереди я, за мной Сашка, а за ним Вадим. Если заходить в подвал с улицы, то сначала попадаешь в кладовую, потом в прачечную, а затем в котельную. Прачечная получается сквозной комнатой, соединяющей кладовую и котельную. Если же спускаться в подвал изнутри дома, то сначала попадаешь в котельную.

Спустившись по лестнице вниз, мы попали на небольшую площадку перед дверью в котельную. Я огляделся. С момента моего последнего посещения здесь ничего не изменилось. У стены справа стояла старая стиральная машина, у стены слева — веник, ведро с тряпкой и швабра.

— Вот мы и пришли, — сказал я, лишь бы хоть что-то сказать, чтобы нарушить тишину.

— Собаку надо, которая оружие и наркотики разыскивает, — не упустил момента поумничать Сашка. — Она тут всё обнюхает и найдёт то, что нам надо.

— Помолчи, кинолог! — рявкнул на него Вадим и приблизился к стиральной машине. — Рабочая? — спросил он у меня.

— Нет, — ответил я. — Выкинуть руки не доходили.

Вадим осторожно открыл дверцу и заглянул внутрь.

— Пусто.

— Предлагаю не разделяться и осмотреть все помещения по порядку, — сказал я и повернулся к Сашке, — чтобы некоторые сыщики не подорвали нас раньше времени.

— А что сразу я, — возмутился парень. — Я, между прочим, ещё ничего не сделал.

— И слава богу! Стоишь рядом и смотришь. Понял меня?!

Сашка приложил руку к своей пустой головушке.

— Так точно, товарищ генерал!

Вадим тяжело вздохнул, видимо поняв, что случай неизлечимый, и похлопал парня по плечу.

— Вольно, боец. Отойди в сторонку и не мешай.

Я открыл дверь в котельную. Она представляла собой комнату в три раза больше прачечной. В ней не было ничего примечательного. Справа находился котёл, от него, как и положено, шли трубы: сначала горизонтально, а затем круто уходили вверх. На одной из них располагался разгонный мотор. Вадим его осмотрел в первую очередь. На противоположной стороне висел шкаф. Остатки старого кухонного гарнитура. В нём на своих местах находились разводные ключи, лента ФУМ, герметики. Я осмотрел всё и повернулся к Вадиму.

— Нашёл что-нибудь подозрительное?

Вадим в это время возился с котлом. Он постучал по нему, заглянул в топку и сказал:

— Нет, здесь всё чисто.

Сашка в это время пощупал трубу и отдёрнул руку.

— Горячая, блин! — завопил он.

— А ты ещё лизни её, — посоветовал Бочаров и заглянул в вентиляционную трубу. — Здесь тоже порядок.

Вадим двинул в прачечную, а я задержался, чтобы ещё разок посмотреть на того недалёкого человека, на которого запала моя дочь. Он все ещё баюкал свою руку. Интересно, что она в нём нашла?

Мы вслед за Вадимом зашли в прачечную. Вадим заглянул в барабан машины и достал из него две половины того, что совсем недавно называлось плюшевым мишкой.

— Ого, ещё один медвежонок, что ли? Или это тот же, что с шариком внутри был?

Я вытянул из кармана брюк металлическую пластину.

— Нет, в этом прятался кусок металла.

Вадим удивлённо взглянул на меня и взял в руки металлическую пластину.

— И ты ничего никому про неё не сказал?

— Виноват, дружище! Забегался, закрутился и совсем про неё забыл. Что скажешь?

— А что я могу сказать? Пластина как пластина. Овальной формы. Только вот не скажу сразу, что это за металл. Скорее сплав какой-то.

— И это всё, что ты по этому поводу думаешь?

— Он точно псих, — озвучил свои мысли Вадим и вернул мне пластину. — Мы явно нарвались на какого-то безумца. И пытаемся найти смысл в вещах, которые никакого смысла вообще не несут.

Мы продолжили поиски. Корзина для белья была пуста. На полке с порошками и другой химией также не было ничего интересного.

Сашка подошел к корзине для белья и задрал голову.

— А там что за люк? — спросил он и потыкал пальцем в потолок.

— Это жёлоб для сброса грязного белья, — объяснил я.

— Это что, по нему можно прямо из дома в подвал сигануть, как пожарники в фильмах? — поинтересовался Сашка.

— Не знаю, не пробовал, но человек там точно пролезет, — сказал я и повернулся к Вадиму. — Что, идём дальше?

В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Бочаров уставился на меня перепуганными глазами и медленно вытянул из кармана белый смартфон.

— Я сейчас вернусь! — выкрикнул он и хотел уже выскочить из прачечной в котельную.

— Ты что, сдурел?! Не смей отвечать!

Вадим остановился в дверном проёме.

— Точно. Чего это я? Жена просто звонит.

Я хотел взглянуть, что это у него за такой прикольный телефончик — раньше я у него такого не видел — но он его тут же опустил в карман.

— Ладно, пошли, — сказал Бочаров и первым вышел из прачечной в кладовую.

Сашка ринулся вслед за ним.

— Вот это склад. Да здесь зимовать можно. Тепло, огурчики с помидорчиками, — он подошел к банкам с маринованными овощами и постучал по одной из них пальцем.

Кладовая представляла собой квадрат три на три. В ней, действительно, было не так уж и холодно, как должно быть в кладовой. Боковые стены занимали полки, на которых стояли банки с заготовками. В центре было углубление, где стояли ящики с картошкой, свеклой и другими овощами. Мы тщательно осмотрели все углы в кладовой, переставили ящики, передвинули банки на полках.

— И здесь ничего нет, — разочарованно протянул Сашка.

Мы поднялись по лестнице из подвала и остановились в коридоре.

— Странно всё, — пробормотал я. — Неужели щелчки мне просто послышались, ведь мы не нашли ничего подозрительного, что могло их издавать.

Бочаров внимательно посмотрел на меня.

— Что за щелчки? Ты можешь их описать?

— Как же тебе объяснить, — сказал я и пощелкал пальцами. — Что-то вроде этого.

— Да уж, объяснил, — усмехнулся Бочаров. — А у меня из головы всё не выходит сломанная стиралка.

— Почему? — спросил я. — Что тебе не понравилось?

— Не знаю, — Бочаров почесал подбородок, — но что-то с ней не так. Я её подвигал, пока вы выползали из котельной. По-моему, она тяжелее, чем должна быть.

Как не старался Артём прятать от всех свои переживания, по нему было видно, насколько тяжело он переносит смерть отца и сложившиеся обстоятельства. Жанка не сводила с него взгляда, пытаясь понять, о чём он сейчас думает.

— Компьютером пользоваться нельзя, телефоном тоже, — со вздохом произнесла она. — А телевизор можно смотреть?

— Про телевизор он ничего не сказал, — ответила ей Раецкая. — Можешь ещё по домашнему телефону позвонить.

— Куда позвонить? И главное, зачем? — вступила в разговор Ольга. — Почему он разрешил нам пользоваться домашним телефоном?

Лариса Константиновна пожала плечами.

— Мне трудно на это ответить. Скорее всего, потому что он у него на постоянной прослушке. И как только мы снимем трубку, он это увидит.

— А мы можем позвонить в милицию? — спросила робко Ирина.

— Хоть он этот вариант конкретно не оговаривал, я думаю, что этого делать не стоит, — высказала своё мнение Лариса Константиновна. — Он может нас заставить пожалеть о таком поступке. Поверьте мне, ему это явно не понравится. Я психолог по образованию и знаю, о чём говорю. Не стоит его провоцировать на необдуманные действия.

— Тогда для чего он оставил нам право пользоваться домашним телефоном? — пыталась Ольга добиться ответа от Раецкой на волнующий всех вопрос, как будто та обязательно должна была знать его. — Я не понимаю, я совершенно ничего не понимаю.

— Интересная ты, Ольга, честное слово! — воскликнул Зацепин. — Разве логику психа вот так вот, с бухты-барахты, можно понять? Мне кажется, что это бессмысленное занятие.

— Это его игра. И всех правил мы, к сожалению, не знаем. Только те, которые он нам сообщил. Но раз он разрешил нам домашний телефон, значит, по его сценарию, мы будем должны куда-то звонить. Вот только знать бы куда.

Лариса Константиновна замолчала на мгновение, задумавшись о чём-то, а затем спросила у Ольги:

— А раньше он вам никогда не звонил с угрозами?

— Мне нет, — ответила Ольга. — Может, Андрею звонил, но он мне ни о чём таком не рассказывал.

Со стороны дивана раздался припев популярной песни и заставил всех обернуться. Это зазвонил мобильник Артёма. Он как ни в чём не бывало вытянул телефон из кармана и нажал кнопку ответа.

— Аллё. Да-да, слушаю. Здравствуйте, дядя Игорь. Мама рядом. Ага, и Мишка тут.

— Стой! — закричала Раецкая. — Положи трубку! Не отвечай!

Ирина сорвалась с места и бросилась к сыну. Она вырвала из его рук мобильник.

— Артём, ты дурак или что?! Нельзя разговаривать по мобильному телефону! Что же ты натворил?!

— Мам, да я не специально. Сидел, думал, а тут звонок. Я машинально и ответил.

— Вот чтобы не было больше машинально, я забираю твой телефон.

— Дядя Игорь звонил, я же ему ничего такого не сказал.

— Господи, ну, за что нам всё это? — завыла Ирина, прижимая ладони к вискам. — Господи, за что? — потом подняла голову и зло сказала: — Ольга, скажи мне, зачем Андрей сюда нас позвал? Зачем? Что мы ему сделали?

— Так граждане, — сказала, повысив голос, Раецкая, — чтобы такая ситуация впредь не повторилась, предлагаю собрать все телефоны в одну кучу. Надеюсь, никто не возражает?

Возражений не поступило, на стол один за другим полетели мобильники. Последним кинул свой телефон Максим Зацепин.

— Слушайте, — заговорила Жанна, — когда я пыталась воспользоваться домашним телефоном, мне каждый раз отвечал мужской голос. И если я не ошибаюсь, голос был один и тот же, с хрипотцой. Такой, как у этого дядечки в телевизоре.

— Это когда первый раз произошло? — тут же поинтересовалась Лариса Константиновна.

— Сегодня. Я звонила Сашке два раза. И оба раза в трубке раздавался щелчок, а затем незнакомый мужской голос.

— Ясно, — сказала Лариса Константиновна, — это ещё раз доказывает, что нас слушают. И никуда мы с этого телефона не позвоним.

— Но зачем-то он нам его оставил, — не успокаивалась Ольга.

— А вот это мы выясним, если согласимся с правилами его игры, — усмехнулась Раецкая. — И то, если доживём до финала.

Неожиданно для всех Ирина упала на колени перед телевизором:

— Пожалуйста, не трогай детей. Ради всего святого. Не трогай их, — выкрикнула она и упёрлась головой в тёмный экран. — Прошу тебя! Можешь убить меня. Но заклинаю — пощади детей! Если тебе надо забрать чью-то жизнь, забери мою. Пожалуйста.

В ответ на её слова включился телевизор, зашипел и выключился. Ирина в ужасе отпрянула от экрана.

— Что это было?! — вскрикнула она. — Это был знак! Он услышал меня! Он согласился! Он согласился! Он возьмёт мою жизнь, но не тронет детей.

— Ира, успокойся, — сказала Ольга и обняла Ирину за плечи. — На тебя дети смотрят.

— Он согласился, — всхлипнула Ирина, упёрлась лицом в Ольгино плечо и разрыдалась.

Раецкая взглянула на детей. Артём был белее мела, он всё так же сидел на диване и гладил по голове уснувшего Мишку.

— Лариса Константиновна, может его из розетки выдернуть? — спросила Жанка.

— Кого, телевизор? Думаю, не стоит. Вдруг он соберётся сообщить нам что-нибудь важное.

— По телефону позвонит, — усмехнулась Жанка.

Мы опять спустились в подвал. Вадим подошел к поломанной стиральной машине, открыл её и осторожно покрутил барабан.

— Очень легко вращается, — сказал он. — Такое ощущение, что ремень привода снят со шкива. Ты его не снимал?

— Нет. Отсоединил её от воды и вытащил в коридор.

Бочаров закрыл дверцу, встал и осторожно пошевелил машинку.

— Я же говорил, она намного тяжелее, чем должна быть.

— Давайте откроем её, — предложил Сашка. — Откроем и посмотрим, что там внутри.

— Ага, — буркнул я. — Мы её откроем, а она как бабахнет. Шустрый ты больно.

— Ну, надо же что-то делать, — сказал Сашка, пританцовывая на месте от нетерпения. — Если мы её не откроем, то не узнаем.

— Саня прав, — согласился с парнем Вадим. — Нужно осторожно вывернуть шурупы креплений, и приподнять крышку. На чуток, чтоб посмотреть, стоит ли там какая-нибудь растяжка или нет, — Бочаров взглянул на меня и спросил: — Крестообразная отвёртка в подвале есть?

— Есть, сейчас принесу, — ответил я и потянул на себя дверь котельной.

— Если есть нож, — сказал Бочаров, — его тоже захвати.

— Хорошо, — сказал я и вошёл в котельную.

Подойдя к навесному шкафчику, открыл дверку. Крестообразных отверток было две, разных размеров, поэтому я взял обе, а также прихватил нож и плоскогубцы.

Когда я вышел из котельной, то увидел, что Сашка с Вадимом развернули стиральную машинку, вытащив её в центр коридора. Забрав у меня отвёртки, Бочаров присел с задней стороны стиралки.

— Надеюсь, ничего страшного не произойдёт, — сказал Вадим и начал осторожно выкручивать шурупы креплений. — Не хотелось бы, чтоб кто-то потом наши внутренности соскабливал со стен.

Бочаров открутил последний шуруп, отложил отвёртку и сказал:

— Дай нож, и отойдите подальше, хотя бы в котельную.

— Вот ты сказанул, — усмехнулся я и подал нож, — урод же этот сразу сказал, что весь дом взлетит на воздух. А ты решил нас в котельной спрятать.

Вадим осторожно приподнял край крышки и заглянул в образовавшуюся щель. Затем, осторожно передвигая кончик лезвия, начал поднимать крышку по периметру.

— Вроде чисто, — прошептал он и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.

— Что чисто? — спросил Сашка с разочарованием в голосе. — Бомбы нет?

— Дурак ты и не лечишься, — Бочаров протянул мне нож, ручкой вперёд. — Растяжки нет, — ответил он.

— Какой растяжки? — Саня всё не унимался и лез с расспросами.

— Неужели ты и вправду такой тупой? — разозлился Вадим. — Смотри вот, привязали бы они леску к крышке, а другой конец к кольцу гранаты. Открываем мы резко крышку, кольцо из гранаты выдёргиваем, и всё — капут!

— Что всё, я не понял? — спросил Сашка и, не мигая, уставился на Вадима.

— Парень, бери и читай учебники, это иногда помогает. Нам крышка, что тут непонятного? Граната бы взорвалась!

— Да уж, — сказал парень и почесал макушку. — Как оказывается всё просто.

Вадим осторожно снял крышку со стиральной машины, заглянул внутрь и присвистнул.

Я тут же подскочил к нему и уставился внутрь машинки

— Что тут у нас?

— Тут полная жопа, — ответил Бочаров и поставил крышку к стене.

Под крышкой никакой жопы я не увидел. Ни полной, ни худой. По бокам на пластиковом барабане были закреплены шесть прямоугольных брикетов, по три с каждой стороны, опутанных проводами. А посредине между ними лежал плюшевый мишка, прикрывающийся бумажным прямоугольником.

Вадим осторожно взял медвежонка и передал его мне.

— Смотри, — сказал он. — Здесь шесть стандартных армейских блоков по полкило каждый.

— И чем это нам грозит?

— Это пластид, Си-четыре, — пояснил Бочаров, — в тротиловом эквиваленте, даже если грубо брать один к пяти, это пятнадцать килограмм. Тут даже поражающих элементов не надо. Нас похоронит вместе с домом.

На месте, где лежал плюшевый медвежонок, был закреплён чёрный пластмассовый футляр, на котором, как на калькуляторе было табло и кнопки с цифрами. Цифр на экране в данный момент не было, только звёздочки — около 12 штук. Из футляра выходила антенна, как на старых сотовых телефонах или вай-фай роутерах. Всё это было опутано проводами. Они выходили из брикетов и снова подходили к ним. Чёрный футляр выглядел как паук многоножка из-за выходивших из него проводов.

— И блок управления бомбой один, — раздосадовано заметил Бочаров. — Вся схема и таймер, всё в этой коробке. А активируется сигналом извне. Грамотно собрали, сволочи. Здесь сапёр нужен и время. А сапёра у нас нет и времени тоже, я так понимаю

— А это что за медведь? — спросил Сашка, дерганув меня за рукав.

Увлекшись осмотром бомбы, я совершенно забыл про плюшевую игрушку.

— Давайте посмотрим, — сказал я и поднял медведя на уровень глаз.

Это был желтый медвежонок, точно такого же нашла Ольга на кухне, а я в подвале. «Третья одинаковая игрушка, чтобы это значило?» — задумался я, рассматривая медвежонка. Похожую игрушку где-то полгода назад моя жена выиграла в супермаркете «Алми», она ещё тогда радовалась, как ребёнок.

Бумажный прямоугольник, которым укрывался медведь, оказался лотерейным билетом типа «Спортлото». Билет был привязан ниткой за его правую лапу. Он выглядел как настоящий, даже штрих-код присутствовал, но что-то мне подсказывало, что не на центральной типографии его печатали. В белых прямоугольниках, как положено, были напечатаны числа, только часть их была зачёркнута большими чёрными крестами.

— Надо ввести код из этих цифр и бомба отключится, — сообразил Сашка и ткнул пальцем в билет.

— Ага! И фанфары заиграют! — воскликнул Бочаров. — А можно уточнить, в какой последовательности ты будешь их вводить? И сколько? — он повернулся к Сашке: — Ты хоть понимаешь, что при таком раскладе вариантов будет неисчислимое множество?

— Так что тут думать, надо действовать! Сначала давайте незачёркнутые цифры попробуем. А потом зачёркнутые. Всё равно надо пробовать.

Вадим похлопал Саньку по плечу.

— Я забираю все свои слова по поводу, какой же ты тупой, — съязвил он. — Ты просто гений подбора у нас. Давай, пробуй!

— Вот и попробую!

— Не спорьте! — прикрикнул на них я. — Ничего мы пробовать не будем.

Я показал Вадиму и Сашке лотерейный билет. На обратной его стороне было написано ровным красивым подчерком: «Попытай удачу, допускается лишь одна ошибка».

— Так что, господа хорошие, ничего пробовать мы не будем, — повторил я, — а будем думать.

Вадим ещё раз осмотрел бомбу, покачал головой и прикрыл крышкой.

— Чтоб кто-нибудь любопытный сюда нос не сунул, — пояснил свои действия Бочаров и посмотрел на Сашку.

— А чё опять я, — задохнулся от возмущения Сашка, — не такой я и тупой, как вы думаете.

— Про бомбу остальным расскажем? — спросил у меня Бочаров.

— Думаю, надо сказать. Главное, чтоб никто не наделал глупостей, — ответил я и почесал переносицу.

— И что мы дальше будем делать? — тут же поинтересовался парень моей дочери.

— Опережать время! — ответил ему я и стал выбираться из подвала.

— Как это? — раздался за моей спиной голос Сашки.

— Не обращай внимания, — тяжело вздохнул Вадим. — Твой будущий тесть очень любит загибать словечки. А на самом деле он хотел сказать, что нам полная жопа, что всё в говне и он не знает, что делать дальше.

Когда Ольга вывела Ирину на кухню, Раецкая повернулась к Жанне и сказала:

— А может, мы попробуем воспользоваться домашним телефоном, и он нам ответит.

— Кто ответит?

— Мужчина, который отвечал тебе в трубку, когда ты звонила Сашке. И который, я думаю, всё это организовал.

— И о чём вы с ним будете говорить?

— О том, что Артём взял трубку машинально и что не стоит его за это наказывать. О том, что мы принимаем его условия игры и обещаем не нарушать правил. Но самая главная цель — это наладить с ним диалог.

— А куда звонить-то будем? Сашка-то у меня.

Раецкая подошла к телефону, сняла трубку и передала Жанне.

— Неважно, что он у тебя. Главное, действовать по той же схеме. Набирай номер его домашнего телефона.

Жанку всю передёрнуло.

— Лариса Константиновна, мне как-то совсем не по себе от этого намерения.

Раецкая положила ей руку на плечо и несильно сжала его.

— Не бойся. Всё будет нормально. Сейчас отец твой вернётся и сообщит, что в доме нет никакого взрывного устройства. Вот увидишь, мы ещё с тобой над всем посмеёмся.

— Я звонить боюсь.

— Не бойся, я с тобой. Как только ты услышишь его голос, то сразу передашь мне трубку.

Жанка дрожащими руками набрала номер и поднесла трубку к уху. Длинные гудки были слышны на расстоянии. Трубку долго никто не брал. Не было ни щелчков, ни других посторонних шумов.

— Алло! — раздалось на том конце провода, и Жанка чуть не выронила трубку из рук. — Алло! Жанна, это ты? Ты чего молчишь? Я же вижу, что высветился твой номер.

— Здрасте, тёть Вера, — произнесла Жанка взволнованным голосом. — Извините, я просто испугалась.

— Кого ты испугалась? Меня? — было слышно, что Сашкина мама засмеялась. — Меня испугалась, егоза?

— Нет-нет, что вы. Извините, просто задумалась, — стала выкручиваться Жанка. — Тёть Вер, а можно Сашка сегодня у нас ночевать останется?

— Ах, вот ты чего испугалась, — продолжала смеяться в трубку Сашкина мама. — А что, очень надо?

— Очень-очень.

— А чего он сам тогда не позвонил?

— Побоялся.

— Сашка? Меня побоялся? Вот это уже номер. Вообще-то, он у меня не из трусливых.

— Э-э… В том-то и дело, он-то не боится, это он меня так на смелость тренирует. Говорит, что мне позвонить слабо. А ему говорю, что нет.

— А мамка-то твоя не против?

— Нет, что вы. Конечно, не против, — затараторила в трубку Жанна. — Она сама и предложила. Уже поздно, куда ему идти по потёмкам. Не бойтесь, у нас дом большой, мы в разных комнатах спать будем.

— Ну, раз так, пусть остаётся, — сказала тётя Вера. — Только пусть вечерком домой позвонит, хорошо?

— Хорошо, я ему передам. Спасибо.

— Ладно, беги егоза, — сказала Сашкина мама и положила трубку.

Жанка передала телефон Ларисе Константиновне.

— Вот, ничего не вышло.

— Как ничего? — удивилась Раецкая. — Парня своего перед матерью отмазала.

Жанка передёрнула плечами.

— Но мужик-то не ответил. Может, он нас и не прослушивает совсем.

— Может, — задумчиво произнесла Раецкая. — А может, как раз и наоборот.

— Это как?

— А вот так, — ответила Раецкая. — Он знал, куда мы звоним. И зачем. И поэтому не стал играть в наши игры.

— Значит, я права, — подытожила Жанка. — Он нас видит и слышит.

Мы вошли в гостиную. Сашка тут же приблизился к Жанке, которая о чём-то шепталась с Ларисой Константиновной, и навострил уши в надежде услышать что-нибудь новенькое для себя. Артём сидел на диване, а на коленях у него спал Мишка. У Артёма был бледный вид, это сразу бросилось мне в глаза. Зацепин сидел за столом и сверлил отрешённым от реальности взглядом стену. На кухне разговаривали Ольга и Ирина. Было слышно, что одна уговаривает другую держаться.

Я вышел в центр комнаты.

— Друзья мои! У меня для вас есть две архиважные новости! Попрошу всех к столу.

Артем осторожно переложил голову Мишки на подушку и подошёл ко мне. Из кухни вышла Ольга, а за ней Ирина с красными, заплаканными глазами. Зацепин перевёл взгляд на меня и спросил:

— Всё плохо, да?

— Это с какой стороны посмотреть, — ответил я.

— Куда ни смотри, всё равно всё в говне, — сказал Бочаров и сел на стул.

Я опустил руку на его плечо.

— Вадим, подожди, не усложняй. Сейчас я всё объясню.

К столу подошли Раецкая и Жанка, а за ними Сашка. Раецкая внешне была абсолютно спокойна. Только глаза выдавали её. В них был виден весь её страх и безысходность.

— Значит, бомба всё-таки есть.

— Да, бомба есть. Она в подвале, но это ещё не всё.

Я подождал, когда все разместятся за столом, и продолжил.

— На бомбе была подсказка, — я показал плюшевого медвежонка и лотерейный билет.

— Знакомый персонаж, — заметила Ольга. — И что же он тебе подсказал?

Я развернул билет и показал цифры.

— Смотрите, это ключ. Возможно, здесь зашифрован код к обезвреживанию бомбы. И так как этот мишка не единственный, смею предположить, что каждая такая игрушка несёт какую-то зашифрованную информацию. И нам нужно понять какую, для того чтобы отключить бомбу и выбраться живыми из дома.

Раецкая легонько кивнула.

— Я так понимаю, что все эти подсказки являются частью чего-то целого.

— Я тоже так считаю. И ещё я думаю, что это не все подсказки. И чтобы решить заданное нам уравнение, мы должны отыскать все, — произнёс я и сел на свободный стул. — Пусть Вадим расскажет про бомбу. У него это лучше получится.

Бочаров подробно объяснил собравшимся, что представляет собой взрывное устройство. Когда он рассказал про коробочку с кнопками, оживился Артём.

— А можно посмотреть билет? — сказал он и протянул руку через стол.

Я передал ему билет, и он сразу же попросил ручку и листок бумаги.

— Что ты собираешься делать? — спросил я и встал из-за стола, чтоб принести бумагу и ручку.

— Выпишу отдельно зачёркнутые и незачёркнутые цифры. Нужно попробовать понять, что он хотел показать нам этими цифрами.

— Я сейчас принесу бумагу, ручки и маркер. Цифры напишем на обоях перед столом, чтоб все видели.

— Правильно. И пусть каждый выскажет своё мнение, — сказала Раецкая. — Одна голова хорошо, а несколько ещё лучше.

— Я уже вижу, что лотерейный билет ненастоящий, — сказала Ольга. — У нас общее количество чисел на билете равно двенадцати. Как-то их маловато для лотерейного билета, в розыгрыше которого участвуют числа от одного до ста.

— Мы, как знатоки в «Что? Где? Когда?», — оживился Сашка, и, зажав пальцами нос, сказал: — Мы берём дополнительную минуту.

Жанка отвесила ему лёгкую затрещину.

— Балбес, ты можешь без своих приколов?!

На лице парня растянулась улыбка, чуть ли не до ушей.

— А я что? Я ничего. Прикольно же получилось.

— Сиди уже, приколист. Не позорь меня.

Я принёс стопку бумаги и кучу ручек. Положил всё это на стол, достал маркер и подошел к стене.

— Тёмка, диктуй сначала зачёркнутые.

— Десять, двенадцать, одиннадцать, тридцать два, восемнадцать, двадцать.

— Теперь давай незачёркнутые.

— Пятьдесят три, шестьдесят семь, тридцать три, двадцать три, восемьдесят шесть, восемьдесят восемь.

Закончив писать числа на стене, я повернулся к столу.

— Какие будут предложения?

— Я уже предлагал ввести зачёркнутые или незачеркнутые числа, — выкрикнул Сашка. — У нас же есть одна попытка.

— Причём тут незачёркнутые! — тут же отреагировала Ирина. — Они вообще не несут никакой информации. Что вы к ним прицепились? Надо вводить зачёркнутые, только в нужном порядке.

— Нечего спорить! — перебил всех я. — Пока мы не поймём, что значат эти числа, ничего вводить мы не будем.

— Никто и не собирается, — ответила на мою реплику Раецкая. — Но спорить как раз-то надо. В споре рождается истина.

— Дядя Вадим, сколько было звёздочек на дисплее? — поинтересовался Артём.

— Двенадцать. А что это меняет?

— Каждая звёздочка — это одна цифра. Не число, а именно цифра.

— Это дураку понятно. Непонятно другое, Тёма, какие именно цифры надо вводить и в каком порядке.

Артём взглянул на меня.

— Как я понял из вашего разговора это не первая подсказка?

— Да, был ещё шарик с белым порошком и пластина.

Я достал из кармана металлический овал и положил на стол.

— Где ты это взял!? — со злостью в голосе спросила Ольга.

— В подвале, когда первый раз спускался. В прачечной в стиральной машине был медвежонок.

— А почему ты сразу не сказал, что нашёл медвежонка?

— Сначала щелчки отвлекли, потом Сашку поймали. Короче, замотался.

— Ясно. Это в твоём духе. Взять да забыть что-нибудь очень важное.

Ольга схватила пластинку, повертела её в руках и кинула на стол.

— Не могу понять, на хрена весь этот цирк! Кто-то просто прикалывается над нами. Кто-то очень больной на голову.

— Вы сказали, что могут быть ещё подсказки в доме, — переваривал вслух информацию Артём. — Так?

Я присел за стол.

— Да. И все они что-то означают. Что ты хочешь сказать, Артём? Не тяни, если есть соображения, то выкладывай.

Артём почесал макушку.

— Я хочу сказать, что эти цифры не обязательно код к бомбе. Или важна только часть цифр. Я ещё не могу понять, как и для чего.

— Может, это телефон, — предположила Раецкая, — мы раскладываем цифры, составляем номер телефона и звоним.

— Куда звоним? — спросила Жанка.

Лариса Константиновна пожала плечами.

— Не знаю. Может тому, кто всё это затеял. Не зря же он разрешил нам пользоваться телефоном.

— Но здесь бессчётное количество цифр, как из них можно составить нужный номер? — спросила Ольга и посмотрела на меня. — Как мы поймём, какие цифры нам нужны?

— Будем думать, анализировать, — ответил я и обвёл взглядом всех собравшихся за столом. — А кто не может думать, пусть ищет подсказки.

— А как мы их найдем, — встрепенулся Сашка. — Дом-то ваш. Где что лежит, вам лучше знать.

Я взял плюшевого медвежонка и посадил в центр стола.

— Думаю, что стоит искать именно это чудо.

Сашка вскочил из-за стола и схватил Жанку за руку.

— Тогда я на поиски. Девушка, вы не составите мне компанию?

Жанка тяжело вздохнула и встала со стула.

— Пошли, дурачок.

— Сама такая.

— Предлагаю разделиться, — сказала Ольга. — Я пойду с Ирой, Жанка с Сашкой.

— Я возьму Макса, — сообщил Бочаров, — а то всё равно ничего дельного в голову не лезет. — Он встал из-за стола, подошёл к Зацепину и хлопнул его по плечу. — Пошли, дружище.

Зацепин промолчал, но встал из-за стола.

— Максим с Вадимом, на вас чердак, — сказал я. — Остальные осматривают сначала второй этаж, а затем первый. Мы же с Артёмом остаемся в гостиной, покумекаем над цифрами.

— Я, пожалуй, останусь с вами, — решила Раецкая, — вместе подумаем, что могут означать цифры и остальные подсказки.

В гостиной раздалось шипение. Это включился телевизор. Правда, экран остался чёрным.

— Что это?! — вскрикнула Ирина. — Что ему нужно?!

Ольга вцепилась рукой в спинку стула так, что побелели пальцы. Раецкая достала из кармана брюк похожий на зажигалку предмет и нажала на кнопку, выступающую сбоку. Предмет она не афишировала, положив руку на колени под столом. Это диктофон, предположил я и вновь перевёл взгляд на экран.

Чернота на экране сменилась рябью, через которую проявился контур человека. Шипение в динамике перешло на невыносимый свист. От этого, отдающего металлом, звука хотелось спрятаться, закрыться. Шум давил на мозг. Мы закрыли уши ладонями, но легче не стало. Казалось, что звук проникает сквозь кожу и давит на подсознание.

Внезапно шум стих. Да так резко, что возникшая тишина показалось столь же оглушающей, как и звук. Муть и рябь на экране пропали. Из телевизора на нас глядел молодой человек, который сидел на стуле. За спиной у него был ковёр. Парень был очень бледен, а еще показалось, что местами кожа его имеет землистый оттенок. И что также бросилось в глаза — это его худоба.

Бледная кожа буквально обтягивала скулы так, что он был похож на Кощея Бессмертного в исполнении Георгия Милляра из старых советских фильмов.

— Добрый вечер, участники игры «Кто раньше сдохнет», — заговорил парень с экрана и сразу же закашлялся. Когда приступ кашля прошёл, он продолжил: — Мы с вами уже немножко знакомы, правда, я сейчас без грима и клоунских усов. Мне не терпится передать привет Ольге. Олечка, милая, ты не переживай. Я буду болеть за тебя. Тебе обязательно повезёт в этом раунде. Я лично об этом позабочусь. Не переживай, мой котёнок. Всё будет хорошо.

Ольга опустила глаза в пол и произнесла сквозь зубы:

— Больной ублюдок, честное слово.

Парень поднял вверх палец.

— Я хотел бы вам напомнить, уважаемые участники, что зовут меня Мистер Смерть и до конца первого часа осталось двадцать пять минут. Вы готовы дать ответ? Молчите?

Он усмехнулся, его лицо стало жёстким, а глаза колючими.

— Когда созреете, скажите громко «Даём ответ», и я вас обязательно услышу. И назовите нам одну фамилию, одно имя и причину такой жёсткой расправы с вами.

Мистер Смерть встал со стула и подошёл вплотную к камере. Его бледное лицо заполнило весь экран. Обескровленные губы задвигались.

— Одно имя и одну фамилию, — повторил он.

Новый приступ кашля скрутил парня. С губ начали срываться капельки крови, перемешанные с ржавой мокротой. Они ударялись о стекло камеры и разбивались кроваво-ржавыми кляксами. На экран было жутко смотреть.

Справившись с кашлем, парень приблизил к объективу камеры палец и размазал кровь.

— У вас осталось двадцать пять минут, — напомнил он, и изображение погасло.

— Вот же ублюдок! — повторил Вадим слова Ольги.

— Он больной ублюдок, — поправила его Ольга.

— В одном он прав, время идёт, — вступила в разговор Раецкая, пряча диктофон в карман. — А у нас нечего ему предложить в ответ.

— Да, надо поторопиться, — согласился Бочаров.

— Будьте осторожны, — сказал я, кинув взгляд на Ольгу. — Кто знает, следующие подсказки могут быть не такими безобидными, как эти.

— Да ладно тебе, чай не дети, — сказал Бочаров и подтолкнул Зацепина к выходу из гостиной.

Зимняя ночь приготовила свои декорации: она рассыпала по небу мерцающие созвездия и над крышами домов зажгла остроконечный серебристый полумесяц. Стало ещё холоднее и неуютней. Оживлённый дуновением ветра, с веток деревьев посыпался снег. Константин остановился возле разрушенного забора и поманил рукой Бориса. Тот сначала осмотрелся по сторонам и только потом подошёл к напарнику.

— Что-то не так?

— Нормалёк всё, — ответил Константин. — Денёк просто сегодня выдался горячим, и я от всего этого основательно проголодался.

— У меня в сумке осталось пара бутербродов и чай в термосе. Если хочешь, сходи, перекуси.

— Не мешало бы, а то я до утра от голода волком завою.

— Иди-иди, я посмотрю. Вроде всё тихо.

— Успею. Ха-ха, а я вот вспомнил, когда нам последний раз давали так основательно просраться, как сегодня.

— Это ты про тот день, когда мы Саню Карелина потеряли?

— Так точно.

— Я тоже про это вспомнил. Мы сами тогда были виноваты. Всё было чересчур спокойно, и мы расслабились, а тут братки на волге с автоматами. Привет, родные, не ждали?

— Не ждали, это точно. Я с перепугу к бабам в баню вломился. Они визжат, я кричу. Когда они меня назад вытолкнули, я стрелять куда попало начал. Слава богу, никого не задел.

— Я тогда тоже ни в кого не попал. Соловьёв всех троих завалил. Он — умница, он не растерялся и жизни нам спас. Чётко так, бах, бах, бах и готово. Три трупа и тишина.

— Да, тишина… Это ты точно заметил. Я её хорошо запомнил, как будто всё вокруг замерло.

— Саню нам надо было самим спасать, — вздохнул Борис. — Не тормозить. Ещё эти тёлки бестолковые и молодые, что на скорой приехали, им бы в куклы играть, а они на огнестрел примчались. Всё это было банальной потерей времени. Всё как назло.

Борис и Константин поговорили ещё минут десять. Они вспомнили несколько интересных моментов из своих дежурств. Борис, например, вспомнил, как одна бабуля бросилась на него с ножом и оказалась такой проворной, что поранила ему ладонь и плечо, прежде чем он смог отобрать у неё нож. Потом, когда стали разбираться, в чём причина её столь неадекватного поступка, выяснилось, что ей сын не дал денег на опохмелку и её с бодунища слегка переклинило. Она решила доказать своему сыну, что его охрана бесполезная, что он зря тратит на неё деньги. Константин вспомнил, как хозяйка одного охраняемого объекта переспала сначала с ним, а потом и с другими охранниками по очереди. Как говорится, попробовала всех на вкус, пока её муж по рабочим делам в Турцию летал. Константин — ещё тот лопух — подумал, что очень понравился бабе, и та просто не выдержала и сорвалась. И когда рассказал другому охраннику об этом, тот поспешил его огорчить, рассказав, что эта ненасытная тёлка коллекционирует мужиков и по второму разу не даёт. Его она уже отшила, когда он второй раз к ней сунулся. Сказала, что для неё он уже не свежак.

Потом Константин пошёл перекусить и заодно узнать, как обстоят дела у брата. И Борис остался один на два охраняемых условных участка. Всё было тихо и спокойно. Он прошёлся по территории, освещая себе дорогу фонариком. И уже собирался пойти посидеть на скамейке, но внезапно услышал странный треск и шорох — он понял, что кто-то забрался на участок. Борис ринулся на звук. Свет его фонаря выхватил бородатого мужчину с металлической канистрой. По правилам, когда случается внештатная ситуация, то охранники друг другу без разговоров по рации посылают тональные сигналы, длинные и короткие. Короткий означает «Внимание», длинный — «Всё в норме». Борис вместо этого выхватил из-за пояса пистолет и направил его на ночного гостя.

— Опять ты?! — выкрикнул он, узнав в ночном госте водителя «МАЗа». — Жить надоело?

Бородатый мужик кивнул. И кто-то сзади со всей силы опустил на голову Бориса металлическую цепь. В глазах охранника сразу потемнело. Он упал, и вокруг головы по снегу стала растекаться кровь.

Когда Борис пришёл в себя, то увидел, что трое мужиков во главе с бородатым обливают бензином крыльцо дома. Охранник еле поднялся, ругая себя за то, что так легко попался. Голова кружилась, ноги не слушались. Борис ощупал карманы и проверил кобуру. Эти уроды забрали у него всё: оружие, рацию, деньги. Подобрав с земли камень, Борис шатающейся походкой двинулся к дому.

— Тихо-тихо, мужики, не горячитесь, — произнёс он, когда приблизился к своим обидчикам.

— О, смотрите, наш барашка очухался, — повернулся лицом к нему бородатый мужик. — И что это у тебя в руках?

— А ты подойди поближе и узнаешь. Только стрелять не советую. Тут же сбежится целая толпа охранников. Хочу напомнить тебе, что я не один на этом объекте.

Бородатый вытащил из кармана тяжёлую цепь и обмотал часть её вокруг руки, чтоб она не вырвалась из рук, когда он будет наносить удары.

— Я тебя и так завалю. Без пистолета. Зря ты сразу ноги не унёс. Пожил бы ещё.

— Поживу, вот увидишь.

Бородатый рассёк воздух цепью. Борис еле увернулся от неё, она просвистела возле уха. Отморозок стал крутить цепью изо всех сил, набирая скорость и силу для удара, а Борис внезапно почувствовал дикую слабость. Перед глазами всё поплыло. «Только ещё не хватало здесь умереть», — пронеслась в его голове отчаянная мысль.

Бородатый выкинул вперёд руку, нанося очередной удар. В этот раз, как ни старался Борис увернуться, цепь хорошенько приложилась к его плечу. Охранник упал на колени, камень вылетел из его рук. Бородатый взмахнул ещё раз цепью, но Борис бросился ему в ноги, подхватил и перекинул через себя. Они оба рухнули на землю. Бородатый больно ударился головой об асфальтированную дорожку, припорошенную снегом, выронил цепь и, когда попытался до неё дотянуться, получил несколько ударов кулаком по лицу от рьяного охранника.

— Вот, это по-нашему, — захохотал он, выплёвывая кровь.

Борис сел на него и нанёс ещё несколько ударов. Бородатый даже не смог поднять головы, настолько были сильными эти удары. Он по-настоящему испугался.

— Чего вы стоите?! — заревел бородатый. — Кончайте его!

Два окна гостиной выходили на задний двор. Я выглянул в одно из них и увидел Михаила и Константина. Они стояли прямо под фонарём и о чём-то беседовали. Константин жевал бутерброд и запивал чаем из термоса.

— Какие будут предложения? — спросила Раецкая, и я повернулся к ней.

— У меня пока нет никаких дельных предложений. Я думаю.

Артём взял со стола пластину и повертел её в руках.

— Если это всё подсказки или, как сказала Лариса Константиновна, части единого целого, то они должны быть связаны друг с другом.

— Должны! — воскликнула Раецкая. — Но как?!

Артём ещё раз внимательно осмотрел пластину и поскоблил её ногтем.

— Если я не ошибаюсь, это краска. Просто хорошо подобрана под родной цвет металла.

Я тут же протянул руку через стол.

— Дай посмотрю.

Я ещё раз взглянул на пластину — она, кстати, была цвета алюминия — и провёл по ней подушечкой пальца. Затем поднял на уровень глаз и посмотрел, как свет падает на неё под разными углами.

— Да, действительно, как шагрень.

Лариса Константиновна привстала для того, чтобы тоже взглянуть на пластину.

— Что такое шагрень? — поинтересовалась она.

— Шагрень — это когда поверхность краски не гладкая, а немного как апельсиновая корка. В глаза обычно особо не бросается, но её видно на чисто вымытом автомобиле на свету под углом. Автоцеллюлит типа, — объяснил я и ещё раз наклонил пластинку так, чтоб она это увидела. — Обычно после аварии автомобиль восстанавливают. И выдают за новый. Но по краске можно увидеть, что он не первой свежести. Главное хорошенько присмотреться.

Раецкая облокотилась на стол.

— Да уж. И что нам это даёт?

— Это нам даёт то, что, убрав краску, мы увидим, что под ней.

— И как мы можем её убрать?

— Мы можем удалить её механически. Просто зачистив шкуркой.

— Но тогда мы можем удалить и то, что под ней, — встрял в разговор Артём.

— Это тоже верно, — ответил я. — Можно ещё кислотой, но это также повредит металл.

Артёмка взял у меня из рук пластину.

— А если щёлочью? Мы щелочи по химии изучали, действуют на краску не хуже кислоты, а металл не трогают. Давайте нанесём на неё раствор щелочи и осторожно потрём.

— Замечательно, — усмехнулась Раецкая. — А ты где щелочь возьмёшь, химик?

— По идее, подойдет обычная каустическая сода. Она тоже щелочь, мы на химии пользовались. У вас есть дома сода?

— Только кальцинированная. Но, я думаю, от неё не будет никакого толку. Нужна ведь хорошая, ядрёная.

— Каустическая, — поправил меня Артём. — Такую, я видел, в полиэтиленовых пакетах продают.

Раецкая кинула взгляд на часы.

— В магазин нас сейчас никто не отпустит. Да и ночь на дворе. А времени у нас всё меньше и меньше.

— Тёмка, а как она выглядит? — спросил я парня, который рассматривал пластинку. — И чем растворяется?

— Выглядит она как обычная сода. Белый порошок, короче. А растворяется водой.

— Подождите, — я сходил на кухню и принёс шарик, который нашла Ольга в медвежонке. — Вот смотрите, тоже белый порошок. А вдруг это она.

— А как мы определим, она это или нет? — спросила Лариса Константиновна.

— Нужно растворить её в воде, — стал объяснять Артём, — при растворении выделяется теплота, а раствор получается мылким на ощупь.

Я сходил на кухню, принёс чашку, графин с водой и губку. Осторожно раскрыл шарик и высыпал содержимое в чашку.

— Запаха нет, — сообщил я, опасливо принюхиваясь к ёмкости, где находился порошок.

— А его и не должно быть, — пояснил Тёмка. — Каустик не имеет запаха, но зато отлично растворяет краску и органику. У вас перчатки есть резиновые?

Я принёс и перчатки.

Тёмка надел перчатки, осторожно добавил в порошок воды и помешал пальцем.

— Теплая, — сказал он, вынимая палец.

Я потрогал рукой графин.

— А в графине вода холодная.

— Вода с порошком в реакцию вступили. Вот поэтому и тепло, — гордо поделился своими знаниями Артём и потёр между собой пальцы. — И вода стала мылкой.

— Значит, всё-таки это каустическая сода? — спросила Раецкая.

— Да, это она, — подтвердил Артём и взял со стола губку и пластину. — Будем пробовать?

— Давай, с богом, — дал я добро.

Артём макнул край губки в раствор и потёр пластину. Ничего не произошло. Он снова макнул губку в раствор и опять потёр пластину. Снова ничего.

— Идея интересная, но толку от неё нет, — вздохнула Лариса Константиновна.

Артём не сдавался и тёр пластину губкой.

— Как же так? Так не должно быть. Неужели я ошибся?

— Подожди, остановись, — попросил я Артёма. — Посмотри на краску, она пузырится!

Тёмка повернул к нам пластинку.

— Точно пузырится. Всё-таки я был прав.

— Молодчина, Тёмка, — похвалила парня Раецкая. — Молодчина! А ещё я в тебе сомневалась!

Поверхность пластины покрылась пузырьками, и краска начала сползать. Артём еще раз макнул губку в раствор и провел по пластинке. Под краской показалась блестящая поверхность.

Когда вся пластина была очищена от краски, Артем взял кувшин. Держа пластину над чашкой, он полил её водой.

— Это чтоб руками можно было брать без перчаток, — пояснил он.

Я взял у него пластинку. Обычная нержавейка, но на одной из её сторон были выгравированы цифры: 417652.

— Опять цифры, — сообщил я, тяжело вздохнув, и протянул пластинку Раецкой. — Только в этот раз их значительно меньше.

Лариса Константиновна взглянула на пластинку.

— Возможно, это и есть номер телефона, который нам нужен.

Борис успел нанести ещё один удар между глаз бородатого. И две тявки-подпевалы накинулись на него и повалили спиной на снег. Охранник попытался вывернуться от их ударов, но бородатый тоже не терял времени и подключился к своим дружкам. Три отморозка с остервенением лупили ногами Бориса, не давая возможности подняться на ноги.

Понимая, что дело совсем дрянь, охранник завопил во всё горло:

— На помощь! Своих бьют!

— Ах ты, гнида! — заорал бородатый мужик, влупил ногой Борису по рёбрам и потянулся к брючному поясу за пистолетом, но оружия там не оказалось.

Бородатый стал шарить взглядом по земле и увидел пистолет в двух метрах от себя. Он рванул туда и поскользнулся. Упал и больно ударился затылком о камень, как раз о тот, что выронил Борис.

— Сука! — выругался бородатый, схватил пистолет и взвёл курок.

Из-за угла дома выскочил Константин. Бородатый нажал на спусковой крючок, прогремел выстрел, и Константин как подкошенный повалился на землю. Отморозок попал ему в плечо.

Бородатый вскочил на ноги и крикнул дружкам:

— Всё, уходите! Я вас догоню.

Он вытянул из кармана зажигалку и тут же получил пулю в ногу от Константина. Она прошла навылет, не задев кость. На землю полетели пистолет и зажигалка. Понимая, что дело дрянь, бородатый бросился за своими дружками.

— Стойте, твари! — заорал он. — Помогите мне! Я один не уйду!

Дружки оказались надёжными, они вернулись за раненым товарищем, подхватили его под руки и уже вместе с ним выскочили со двора.

Константин кое-как поднялся с земли. Из плеча сочилась кровь. Ранение было серьёзным. Из-за угла дома выскочил Михаил.

— Костя, что здесь происходит? — закричал он.

— Их трое! Могут быть вооружены. Рванули туда. Не дай им, Мишаня, уйти!

Михаил рванул со всех ног в том направлении, куда указал рукой Константин.

— Рацию мою забери, — крикнул ему вдогонку Борис.

В гостиную вошла Ольга.

— Там во дворе раздавались выстрелы. Ты слышал? Раза два громыхнуло точно, а может, и больше.

— He-а, я ничего не слышал.

— Я в окно выглянула и увидела, как один охранник показал рукой второму в сторону дороги. И этот второй сразу же побежал в том направлении, куда показал первый. Там, Андрей, явно что-то происходит.

— Не переживай! Охрана со всем разберётся! — сказал я, повысив голос. — А теперь послушай меня и передай другим. В окна не выглядывать! Ни под каким предлогом! Ты меня поняла?!

Ольга кивнула в ответ и тут же шмыгнула носом.

— Оля, только сейчас без истерики, хорошо? Держи себя в руках, пожалуйста. Я обязательно со всем этим разберусь. Главное, не становитесь живыми мишенями. Час заканчивается, и он будет искать возможность кого-нибудь из нас грохнуть.

— А ты не задумывался, Андрюшенька, что он ещё мог в доме спрятать взрывчатку поменьше? Такую, чтоб подорвать какой-нибудь шкаф или кровать? Несущие стены она может и не повредит, а человека запросто убьёт.

— Не должен, — пробормотал я, — мы ж подсказки ищем. Он не будет их уничтожать, это не в его интересах.

— Это ты так думаешь, а я думаю, что мы не подсказки ищем, а смерть свою.

Я тяжело вздохнул. Слова Ольги заставили меня задуматься.

— Хорошо, милая! — сказал я и взглянул на часы. — Сейчас восемь часов десять минут. До конца часа, который нам отвели, осталось четырнадцать минут. Через десять минут скажи всем, чтоб прекращали поиски и шли сюда в гостиную. Устроим что-то вроде военного совета. Будем вырабатывать новую стратегию действий.

— Ну-ну, — усмехнулась Ольга. — Хочешь поиграть в стратега, играй! Посмеши этого урода.

— Хорошо, Ольга! — резко перебила мою жену Раецкая. — А что вы предлагаете делать?

— Я?! Я ничего! — выкрикнула в ответ Ольга и покинула гостиную.

— Как мы узнаем, чей это телефон? — тут же сменила тему разговора Лариса Константиновна и уставилась на пластину с цифрами.

— Самый простой способ — это позвонить по этому номеру.

— Честно признаюсь, мне страшно это делать.

— Давайте подождём остальных, — предложил Артём, он уже снял перчатки и теперь нервно теребил их в руках. — И вместе решим, что делать дальше.

Я протянул руку, чтобы забрать пластину.

— Время не ждёт, Тёмка. Лариса Константиновна, если вам так страшно, позвонить могу я.

Раецкая встала и подошла к телефону.

— Нет уж. Позвольте, это сделаю я сама.

Она осторожно взяла трубку, как будто это был не телефон, а что-то ужасно неприятное на ощупь.

— Сорок один, семьдесят шесть, пятьдесят два, — проговаривала она, нажимая на кнопки.

Закончив набирать номер, она нажала вызов и поднесла трубку к уху. Даже на расстоянии был слышен длинный гудок. Затем раздался щелчок, и Раецкая вздрогнула.

— Вот уж не ожидал, что вы так быстро найдёте нужный вам телефон, — раздался в трубке голос с хрипотцой. — Похвально. Похвально.

Раецкая перехватила трубку левой рукой, она прекрасно понимала, что с ней говорит тот самый мудак, что продиктовал правила этой безумной игры, но она решила строить из себя дурочку.

— Здравствуйте! Вы кто? Это городской номер? Скажите, куда я попала?

— А куда вы хотели попасть?

Раецкая проглотила ком, подступивший к горлу.

— Понимаете, этот номер был на пластинке. Мы должны были позвонить.

— Вы и позвонили.

— И что нам это даёт? Или вам? Вы нам дадите какую-нибудь информацию? — было видно, что Лариса Константиновна очень волнуется и не может подобрать нужные слова.

— Или вам, или нам, — передразнил голос. — Вот такой вот тарарам.

Собеседник на том конце провода засмеялся.

— Вы звоните, звоните. И, может быть, в конце концов дозвонитесь туда, куда вам нужно.

— А куда я сейчас дозвонилась?

— Ты дозвонилась туда, где решают, что с вами делать, когда время истечёт. Это ваш персональный ад. Здесь принимают круглосуточно. Я украл чуток вашего времени, а это значит, что вы все скоро сдохните! Так и не узнав за что!

Раздался громкий щелчок, и собеседник отключился. В трубке зазвучали короткие гудки.

— Чёрт! — выругалась Лариса Константиновна. Лицо у неё было белее мела, руки тряслись. — Всё так, как рассказывала Жанка. Щелчок и незнакомый голос. Этот урод способен перехватывать исходящие с этого телефона звонки.

Раецкая вновь набрала номер.

— Правда, он её не запугивал, — добавила она к тому, что сказала. — Он спокойно, без всяких там угроз с ней разговаривал.

— Когда это было?

Раецкая нажала кнопку вызова.

— Днём, когда она звонила Сашке.

Вновь в трубке раздался длинный гудок, а за ним щелчок.

— Я вас внимательно слушаю.

Раецкая узнала и этот голос. Он принадлежал молодому человеку, который говорил с ними с экрана телевизора.

— Я снова не туда попала?

— Вы все попали, — голос в трубке прерывался тяжёлым дыханием собеседника, — не туда. Но это конечная остановка. И не всем дано спрыгнуть.

Раецкая нажала отбой.

— Они специально не дают нам дозвониться. Они тянут время.

Телефон зазвонил сам. Раецкая вскрикнула от неожиданности и выронила трубку. Потом подняла её и взглянула на экран.

— Номер не определился, — произнесла она и взглянула на меня.

— Отвечайте, Лариса Константиновна.

Раецкая нажала на кнопку и поднесла трубку к уху.

— Никто! Слышишь! Никто не давал тебе права бросать трубку! — голос срывался на свист из-за тяжелого дыхания собеседника. — Здесь я решаю, когда закончить разговор. И ты, сучка ментовская, скоро в этом убедишься! Я лично об этом позабочусь!

В трубке раздались короткие гудки. Разъярённый собеседник сам отключился.

— Что нам делать? — спросила Раецкая, было видно, что она пытается побороть свои эмоции.

— Пробуй ещё, — сказал я и оглянулся на Тёмку. Он сидел за столом и с трудом сдерживал свой страх. Громкость в трубке была полной, и он слышал весь разговор.

Раецкая набрала номер. Послышался длинный гудок, затем ещё один. Щелчка не было, но и трубку никто не брал. Когда время вышло, произошёл сброс вызова.

— Набирай, набирай ещё, — давил на неё я, чувствуя, что время уходит.

Следующая попытка так же не принесла успеха. Я уже уверился в бесполезности этой затеи, как вдруг на другом конце провода раздался голос.

— Городской архив слушает.

Раецкая никак не отреагировала, словно не услышала никакого ответа. Я легонько тронул её за локоть.

— Лариса, ответь.

— Да! Что?! — встрепенулась Раецкая. — Алло, я вас слушаю.

— Это я вас слушаю, — ответил собеседник. — Вы мне позвонили, а не я вам.

— Ой, извините. Я куда попала?

— Это городской архив.

— Скажите, как я могу к вам обращаться?

— Можете называть меня Николай Николаевич.

— Хорошо, Николай Николаевич. Что вы должны нам сообщить?

— Я — ничего. Это вы должны мне сообщить определённую информацию. А я уже в свою очередь, дать вам на неё разъяснение.

Раецкая вопросительно посмотрела на меня.

— И какую информацию мы должны вам сообщить?

Я в ответ пожал плечами.

— А вот это я уже не уполномочен вам сообщать, — ответил собеседник.

— Кем не уполномочены?

— И это то же не ваше дело.

— Для чего же вы там сидите?! Один! Ночью! — в сердцах выпалила Раецкая.

Собеседник не обратил внимания на то, что она повысила голос.

— Мне сказали, что вы позвоните и продиктуете мне определённую информацию. А в ответ я дам вам на неё разъяснение.

— Кто вам сказал, Николай Николаевич? Это очень важно.

— Я ещё раз вам повторюсь. Я не уполномочен вам этого говорить.

— Вам заплатили?

— И это не ваше дело. Вам есть что сказать по существу?

Раецкая беспомощно оглянулась

— Нет. Пока нет. Но вы никуда не уходите. Мы вам обязательно перезвоним. Обязательно.

— До свидания, — сказал собеседник и отключился.

Раецкая подержала трубку в руках, затем поставила её в гнездо и спросила:

— Ну и что мы имеем? Вы слышали разговор?

— Да, я всё слышал.

— И что вы думаете по этому поводу?

— Я думаю, что нужно узнать, что это за цифры в билете.

— Может, это надо было у него спросить?

Я категорически замотал головой.

— Не вижу в этом никакого смысла. Что он нам может ответить на все вот эти бестолковые цифры? Да, ничего!

— И всё же давайте я ему позвоню и продиктую эти числа.

— Пробуйте. Но я не вижу в этом смысла.

Лариса Константиновна вновь набрала номер телефона. Она подождала до тех пор, пока длинные гудки не сменились короткими, и вновь повторила попытку. Безрезультатно.

— Я так поняла, преступники прекрасно осведомлены о том, кто я такая. Они даже знают, что я работаю в органах. Судя по манере разговора, этот молодой, скорее всего, бывал на зоне.

— Вы хотите сказать, сидел?

— Именно это я и хочу сказать. Судя по возрасту, может быть, на малолетке.

— И что мы будем делать дальше? — подал голос Артём.

— Будем надеяться, что найдутся ещё подсказки, — сказал я и вышел из гостиной.

Сашка заглянул в спальню для гостей и, подмигнув Жанке, спросил:

— С чего начнём, ваше высочество?

Жанка тяжело вздохнула. Зная своего парня как облупленного, она не сомневалась, что никакая эпидемия или катастрофа его не остановит, если она скажет: «С того, о чём ты сейчас думаешь».

— С начала, балбес! Ты всё ещё не врубаешься, куда попал? И чем это всё грозит? Или, как обычно, придуриваешься?

— Обижаешь, милая. Я никогда не придуриваюсь. Я всегда серьёзен.

Жанна не смогла сдержать улыбку.

— Я это заметила.

— Ну, вот скажи мне, если я буду всё время ныть, что всё плохо, что всё в говне, тебе легче станет?

Жанка, долго не думая, влепила возлюбленному кулаком по печени и переспросила:

— В чём всё?

— В говне, — выкрикнул Сашка и согнулся пополам. — Это дядя Вадим так постоянно говорит.

— Пускай он и говорит, а ты-то за ним чего повторяешь?

— Не умничай, женщина, — пытаясь восстановить дыхание, пробормотал Сашка. — Я сам буду решать, что говорить и когда.

Жанка на всякий случай сжала пальцы правой руки в кулак.

— Ты в этом уверен?

— Можно я ещё подумаю?

— Ладно, думай… Так о чём ты там спрашивал?

Сашка даже не стал разгибаться.

— Если честно, я уже и боюсь спрашивать.

— Если б нам пришлось начинать с первого этажа, то тогда бы я выбрала свою комнату, чтоб мамка с тёть Ирой там не шарились.

Сашка тут же забыл о мерах безопасности и стал выпрямляться.

— А что, — заговорщически зашептал он, — у вашего величества есть скелеты в шкафах?

— Я сейчас из тебя скелета сделаю, — пригрозила громко Жанка и втолкнула парня в спальню для гостей. — Я, вообще, себя не понимаю. Мне должно быть страшно, а мне из-за тебя смеяться хочется. Нехорошо это.

— Я плохого в этом тоже ничего не вижу.

Сашка и Жанка начали обходить комнату с разных сторон кровати, напряженно оглядывая стены и потолок. Позади них остался шкаф для одежды.

— Я не могу понять, почему мы с того момента, как вернулись с горнолыжного курорта, по сегодняшний день не обнаружили ни одного медвежонка с его секретиками.

— Того, что прятался в рабочей стиральной машине, точно можно было обнаружить. Но, видимо, твоя мамка не так часто стирает.

— Это точно. Она совсем забила на работу по дому. Слишком много с собой впечатлений привезла. Ей надо было обязательно со всеми друзьями и подругами поделиться.

— И сколько ж у неё там этих подруг? Две? Три?

— Да, тысячи две друзей наберётся. Она ж у нас дома сидит.

— Сколько?

— Чего ты так испугался? У неё и блог свой в интернете есть. Она много с кем общается благодаря мировой паутине.

— А-а-а, так бы и сказала.

Жанна вернулась к шкафу и осторожно потянула дверцу на себя. И тут же отшатнулась, испуганно вскрикнув:

— Твою мамку!

— Что случилось?! — бросился к ней Сашка.

— Фу-ух, — выдохнула Жанна. — Ничего, забей! Я просто себя в зеркале на дверце увидела и испугалась.

— Ты больше так не пугай, — сказал Сашка и посмотрелся в зеркало, прикреплённое к внутренней стороне дверцы, — вот если бы ты меня там увидела, то явно бы не испугалась, — он поправил волосы пятернёй, — смотри, какой я красавчик.

Жанка оттолкнула его в сторонку и заглянула в шкаф, зябко передёрнув плечами.

— Иди, красавчик, подсказки ищи.

Два халата висели на дверце, четыре полотенца лежали на полке перед глазами. Выше находилось постельное бельё. Ниже стояли две пары тапок. Жанна прощупала халаты, вытащила полотенца и бельё. Ничего не обнаружив, положила всё обратно.

— В шкафу пусто, — сообщила Жанка.

— Что, совсем? — голос Сашки прозвучал глухо, он до пояса залез под кровать.

Жанна подошла к кровати и взобралась на неё.

— Я хотела сказать, подсказок нет.

— Ты меня задавить решила?

— Нет, посмотреть, что на шкафу. Снизу же не видно.

Сашка вылез из-под кровати и шагнул к телевизору.

— Ясно. Под кроватью тоже пусто.

Жанна спустилась с кровати и приблизилась к окну. Осторожно отодвинула тяжелую портьерную штору и выглянула на улицу. За окном была темнота. Свет, попадающий в приоткрытую шторой щелку, рассеянно падал на припорошенную снегом крышу теплицы. Больше ей разглядеть ничего не удалось. Она поёжилась, отступила от окна и задёрнула штору.

— На подоконнике тоже ничего.

Сашка в это время уже крутился около телевизора, висевшего на стене. Заглянул за него, потер пальцем индикатор сети, горящий красным светом.

— Тоже вроде бы пусто.

Жанна подошла к кровати и внимательно осмотрела светильники, висевшие в изголовье с двух сторон. Они представляли собой прикреплённые к стене круги-тарелочки, из которых сверху выходили дуги. На дугах крепились плафоны в виде колокольчиков из матового стекла.

Сашка подошел к кровати с другой стороны.

— Чего ты там застряла?

— Посмотри, — сказала Жанна и ткнула пальцем в стеклянный набалдашник шурупа в середине тарелочки. — Они отличаются друг от друга.

— Это как?

— У тебя он прозрачный, как стекло. А с моей стороны как бы матовый.

— И что?

— Мама никогда бы не купила парные светильники, которые отличаются. Она у меня гармонию любит.

Сашка повернулся к двери.

— А давай я дядю Вадима позову. Без него ничего трогать не будем. Я сейчас быстро за ним сбегаю.

Жанка обошла кровать и подошла к нему.

— Нет. Я одна здесь не останусь. Пойдем вместе.

Молодые люди выскочили в каминный зал, прошли по коридору и остановились возле лестницы, ведущей на чердак.

— Дядь Вадим! — крикнул Сашка.

Дверь на чердаке была открыта. В дверном проёме появился Бочаров.

— Я за него. Чего хотел?

— Мы тут штуку одну интересную нашли, можете посмотреть?

— Где нашли? — спросил Вадим и начал спускаться к ребятам.

— В спальне для гостей, — ответила Жанка. — В светильнике.

Бочаров спустился и легонько подтолкнул ребят, чтобы они шли вперёд.

— Что ж, пойдем посмотрим на вашу штуку.

Минуту спустя Вадим держал в руках выкрученный фалынболт, от которого в тарелочку уходили провода.

— Что я могу сказать, молодцы!

— Это что, камера? — поинтересовался Сашка.

— Да, сетевая профессиональная. Айпи-камера типа «рыбий глаз». Высокое разрешение, широкоугольный объектив, режим день и ночь.

— Это как?

— Инфракрасный фильтр стоит, — пояснил Бочаров, — чтобы ночью спокойно снимать. Она всю комнату как на ладони показывает.

Сашка открыл рот от удивления.

— Ни фига себе!

Вадим осторожно повернул камеру.

— Да, тот, кто её устанавливал, знает толк в технике. Такие только в разведке и госбезопасности применяют.

— Они что, из разведки? Во дела!

— Не обязательно. Но раз имеют доступ к такой технике, они явно не простые люди.

— А зачем мы разведке? — спросила Жанка. — Мы что, шпионы какие-то?

Вадим пожал плечами.

— Я же говорю, не обязательно из разведки. Может, это вояки какие-нибудь, но с доступом к таким игрушкам.

— Ничего себе! Вот мы влипли.

Бочаров аккуратно ввернул камеру на место.

— Ладно, молодцы, что нашли. Глазастые.

— А вы что её не уничтожите? — спросил Сашка.

— Зачем? — удивился Бочаров. — Если я её уничтожу, это может разозлить того, кто это организовал. И тогда нам точно не поздоровится.

— Как страшно, — съязвила Жанка. — Мы прям все трясёмся.

— Кроме камеры ничего не нашли? — спросил Бочаров, направляясь к выходу из комнаты.

— Пока нет, — ответил Сашка. — Но мы ещё не всё осмотрели.

— Ладно, смотрите дальше, — сказал Бочаров и вышел из комнаты.

Когда дверь за ним закрылась, Сашка подошёл к Жанне и попытался обнять её.

Она тут же вырвалась из его объятий.

— Что ты делаешь?

— А что? Ты же видишь, нас снимают на камеру.

— И что?

Сашка раскинул руки для объятий.

— Тот, кто это организовал, хочет увидеть шоу. Так давай устроим это шоу. Пусть видят, что мы их не боимся.

Жанка приблизилась к нему и положила руки на плечи.

— Если ты хочешь шоу, — прошептала она и потянула его к себе.

Сашка блаженно заулыбался, закрыл глаза и обнял Жанку. И в этот момент она ударила его коленом в пах.

— Ой-ё! — выкрикнул Сашка, схватился за пострадавшее место и упал на колени. — За что?!

Жанна взглянула на него сверху вниз.

— Ты же хотел шоу. Вот тебе шоу. И чтобы больше на всякую ерунду не отвлекался!

— Тоже мне ерунда. Хороший секс, между прочим, залог крепкой семьи.

— Ха! Откуда ты это взял?

— В книжке, между прочим, прочитал.

— Ух ты! Ты ещё, оказывается, и читать умеешь, — усмехнулась Жанка, подошла к тумбочке у кровати и открыла её. — Посмотри с той стороны, читатель.

Сашка мелкими шажочками, как-то очень неестественно, подошёл к тумбочке с противоположной стороны кровати, присел на корточки и охнул.

— Ты чего? Нашёл что-то?

— Ага, — проскулил парень. — Минуту назад, твоё колено.

Сашка открыл тумбочку.

— Здесь пусто.

— У меня тоже, остаётся кровать, — сказала Жанка, отдёрнула покрывало и посмотрела на парня. — Не желаешь покувыркаться?

— Да, а ты? — мужественно произнёс Сашка.

На пол за покрывалом и подушками полетело одеяло, затем простыня. Сашка взял за угол матрац и поднял его.

— Смотри! — вскрикнула Жанна. — Мы нашли подсказку! — она наклонилась и пролезла под матрац.

Сашка тоже заглянул под матрац, положив его себе на спину. На поперечных досках кровати лежал медвежонок, точно такой же, какой был обнаружен в стиральной машине в подвале. Только у этого была оторвана нога, она висела на ниточке. Медвежонок был сильно помят.

Жанка схватила плюшевую игрушку, пожмякала её и покрутила в руках.

— Ну что, есть подсказка? — спросил Сашка, укладывая матрац на кровать.

— Нет никакой подсказки, — ответила Жанка и ещё раз прощупала медвежонка. — Такое ощущение, что её забыли туда положить.

Сашка тут же пригрозил кулаком камере в светильнике.

— Вот сволочи!

В этот момент включился и зашипел телевизор. Экран был тёмным, только шипение нарастало, словно готовилось перейти в свист. Сашка схватил Жанку за руку, и они, не говоря ни слова, выбежали из комнаты.

Артём сидел на диване с ручкой и бумагой. Это был уже третий лист, два предыдущих лежали рядом. Они были исписаны цифрами в разных комбинациях. Артём смотрел на стену с числами и задумчиво покусывал колпачок ручки. Внезапно он понял, что ему надо абстрагироваться от конкретных чисел. Вообще на них не смотреть. Надо заставить работать мозг в другом направлении. Какую вообще могут нести информацию числа? Вот о чём он сейчас должен думать!

Толковый паренёк стал записывать на лист возможные варианты: количество, время, расстояние, дату рождения. Что же ещё? Артем на время завис, ему показалось, что он перечислил всё возможное. Но как только он вспомнил про пластину с номером телефона, ему в голову постучались новые варианты: номер дома, возраст, численность населения, единицы измерения, скорость, номера машин, личные номера в паспорте, — всё это он тоже записал на листе бумаги. Теперь на числа он смотрел со всем по-другому, они прямо просились — попробуй расставить нас согласно своим вариантам.

Артём уже не разделял числа на цифры. Он смотрел на каждое число как на что-то целое. Именно числа несут информацию, а не отдельные цифры, объяснял он сам себе.

«Вот оно! Как же всё просто! — мысленно возликовал парень и хлопнул себя ладонью по лбу. — Всё сходится. Зачёркнутые числа это же…» В этот момент ручка, которую он держал в руках, выпала и провалилась между спинкой дивана и сиденьем.

— Блин, как не вовремя!

Артём встал с дивана и попытался достать ручку, засунув руку в промежуток между спинкой и сидением. Он погрузил руку по локоть, но ручку нащупать так и не смог.

В гостиной тем временем становилось многолюдно, вернулись Сашка и Жанка, что-то эмоционально обсуждая. Перед этим пришли Ирина и Ольга. Проснувшись, Мишка убежал к маме и теперь сидел у неё на коленях.

Артём приподнял сидение. В коробе для белья лежали плед и подушка, ручки не было видно, она как будто испарилась. Отодвинув плед с подушкой, Артём наконец-то её нашёл. Она лежала в углу, а рядом висел кусок обивочной ткани. Из-под ткани торчала лапа плюшевой игрушки.

Артём протянул руку и достал ручку. Затем отодвинул ткань и увидел плюшевого медвежонка, точно такого же, какой был на столе. Он взял медвежонка и опустил диван.

— Смотрите, что я нашёл! — воскликнул Артём и повернулся к столу. — Ещё один медвежонок. Сейчас посмотрю подсказку.

Артём начал прощупывать медведя, нажимая на его плюшевый живот.

— Ой! Блин! — тут же вскрикнул он и отдёрнул правую руку.

— Что случилось!? — спросила Ирина, сняла с колен Мишку и встала.

— Укололся, — пожаловался Артем и потряс кистью. — Блин, и кровь выступила.

Ирина двинулась к сыну.

— Обо что ты укололся?

— Не знаю, — сказал он и слизнул капельку крови, образовавшуюся на ладони. — Что-то в мишке было.

Я осторожно забрал медвежонка у Артёма.

— Интересно, что же там такое острое?

Подойдя к столу, взял нож и распорол бок медведя. Покопавшись внутри плюшевой игрушки, я достал иглу от медицинского шприца.

— Вот этим ты укололся, Тёмка, — сообщил я и продемонстрировал находку.

В мои глаза сразу бросилась бледность Артёма.

— Артём, с тобой всё в порядке? — спросила его Ирина.

— Всё нормально, мам, — ответил парень и потер рукой грудь, — только что-то дышать тяжело.

Бледность Артёмки нарастала, на лбу выступили крупные капли пота. Он попытался заговорить, но голоса не было слышно, только сип. Артем схватился руками за горло. Со стороны казалось, что он хочет ослабить невидимую удавку. Из ротовой полости по подбородку потекла слюна.

Парень разевал рот, как выброшенная на берег рыба. Ирина схватила его за плечи.

— Тёмка! Артём! Сынок!

Она попыталась оторвать его руки от горла, но у неё не хватило сил. Я подскочил к ней и оттащил от сына.

— Оля, держи её! Сашка, помоги!

Вместе с Сашкой мы посадили парня на диван и расстегнули рубашку. Лицо Артема было синюшное, вены на шее вздулись. Слюна продолжала литься обильным потоком изо рта, заливая шею и грудь парня.

— Что делать?! — завопил Сашка и оторвал руки Артема от горла. Они безвольно повисли вдоль туловища.

У Артема закатились глаза, и он повалился на диван. Сашка тут же отскочил от дивана.

— Он не дышит! Дядь Андрей, он не дышит! Он умер!? Он умер, да!?

— Заткнись! — заорал я в ответ и стащил парня с дивана. Рванул его рубашку. Пуговицы полетели в разные стороны.

Я хлопал Артёма по щекам, тряс за плечи. Глаза мои чуть ли не вылезали из орбит. Я не мог поверить в то, что вижу.

— Тёмка, ответь! Артём, ты меня слышишь?!

Я прислонил ухо к ещё теплой груди парня. Сердце не билось. Подняв голову, я посмотрел на сгрудившихся вокруг людей и покачал головой.

— Не-ет! — завопила Ирина.

Она вырвалась из Ольгиных рук и подбежала ко мне. От её пощечины моя голова запрокинулась назад.

— Отойди от моего сына, убийца!

Ира упала на колени перед Артёмом, положила ему голову на грудь и зарыдала. Я поднялся с колен, нашел глазами перепуганного Мишку и дрожащим голосом попросил Ольгу:

— Уведи ребёнка. Пожалуйста, уведи его.

Мы все молчали. Раздавались только сдавленные рыдания Ирины. Боль и страх, обречённость и бессилие застыли в наших глазах.

Смерть Артёма казалась мне какой-то совсем нереальной. Как будто всё это было страшным сном. Ещё несколько минут назад я слышал его голос, восхищался его быстрым логическим мышлением, и вдруг его не стало.

Лариса Константиновна стояла отдельно от нас и нервно покусывала губы. Я заметил, как её взгляд метнулся к часам, а затем к телевизору.

— Это же просто совпадение, — произнесла Жанка истеричным голосом. — Ответьте мне! Это совпадение, да?!

— Какое в жопу совпадение?! — рявкнул Вадим. — Это очередное убийство! Неужели не видно!

— И всё же! — не успокаивалась моя дочь. — Урод в телевизоре предупреждал, что убьёт любого, кто попытается позвонить с мобильника или ответить на телефонный звонок. Артёмка ответил и погиб.

— Конечно, это совпадение, — согласился Вадим. — Медвежонка мог обнаружить кто-то другой, не обязательно Тёмка.

— Теперь это уже не важно, — перебил их я. — Важно то, что каждый из нас должен быть максимально осторожным, чтоб не стать очередной жертвой этих больных ублюдков. Я уверен, что это не единственная смертельная ловушка в доме.

Я услышал, как затихла Ирина. Видимо, мои слова зацепили её. Она подняла голову и бросила злой взгляд в мою сторону.

— Я вас всех сразу предупреждаю, если что-то вдруг случится с моим младшим сыном, то я тут же покину этот чёртов дом. Мне плевать на вас всех! Пускай весь этот гадюшник взлетит на воздух, ко всем чертям.

Я увидел, как её лицо исказила дикая ненависть.

— Андрюшенька, может, расскажешь всем, за какие деньги ты отгрохал этот шикарный особняк, а? Только не надо заливать, что ты всё это заработал своей колымагой, которая гниёт сейчас на заднем дворе. Сыты мы твоими сказками. Скажи нам правду. Очень-очень хочется её услышать!

— Что ты несёшь, Ира?! Остановись, тебя заносит!

— Нет, это тебя заносит! Тебе мало смерти моего сына. Пускай умрёт кто-то ещё, прежде чем ты признаешься в том, что ты сделал.

— О чём ты?

— Мне Степан всё рассказал. И то, как вы нашли награбленное. И то, как вы его перепрятали. И то, как ты убил человека. Покайся, дорогой, время пришло. Или я за тебя покаюсь. Расскажи, как ты обманул друга. Ну же, Андрюшенька!

Раецкая резко указала пальцем на часы.

— У нас осталось сорок секунд! А ответа мы так и не придумали. Кто-то даст ответ?!

Мысли обухом застучали у меня под темечком. Лоб покрылся испариной. Я вышел в центр комнаты и через силу произнес:

— Да, мы действительно со Степаном нашли награбленное бандой добро. И это я убил четвёртого члена банды. У меня не было выбора, поверьте. Что вы все так на меня смотрите? Я его убил потому, что на кону стояла моя жизнь.

В это время включился и зашипел телевизор. Раецкая взъерошила волосы и закричала:

— Андрей, не тяни! Называй причину и фамилию!

Из динамиков раздался громкий и неприятный металлический скрип. Мы невольно прижали ладони к ушам. Я собрался с духом и выкрикнул:

— Тебя зовут Артём Голиков! Причина — месть! Ты мстишь за всё, что мы сделали!

Скрип оборвался, и наступила полная тишина. Все уставились на безмолвный экран, по которому серой рябью пошли помехи. Внезапно экран погас, телевизор выключился.

Ольга завела Мишу в комнату Жанны и посадила на кровать. Её очень сильно трясло, и она вспомнила, что у дочери в верхнем ящике компьютерного стола должна была оставаться валерьянка в таблетках.

Ольга подошла к столу и выдвинула ящик. Он был хорошим местом для сбора фантиков от конфет, упаковок от жвачек, скомканной бумаги и использованных влажных салфеток. Всё это находилось внутри картонной коробки, рядом с которой лежала пластинка с валерьянкой.

Пока Ольга проглатывала горсть таблеток и запивала их водой из бутылки, предназначенной для полива цветов, Мишка забрался с ногами на кровать и задал вопрос, который очень сильно его волновал:

— Тётя Оля, а что, Тёмка заболел?

— Да, Миша, он заболел, — ответила Ольга, едва сдерживая слёзы.

Мишка поднялся и прошёл несколько шагов по кровати, после чего уронил свою попу на подушку.

— А он скоро поправится? А то завтра за нами дядя Игорь приедет.

Слёзы всё-таки вырвались из глаз Ольги.

— Наверное.

— Наверное — это да или нет? Он до завтра выздоровеет?

Ольга вцепилась пальцами в кромку стола.

— Я думаю, что выздоровеет.

— Это хорошо. А почему мама так плачет?

Ольга проглотила ком, душивший её.

— Она…мамка твоя… просто переживает… Мишенька, пожалуйста, полежи молча. Помолчи немного. Мне надо подумать.

Ребёнок улегся на кровати, закинул руки за голову и уставился в потолок. Ольга сжала кромку стола и до боли закусила губу. Её невидящий взгляд упёрся в стену. Зачем всё это? В чём они все виноваты? В чём виноват Тёмка? Бедный мальчишка умер по прихоти какой-то сволочи, затеявшей непонятную ни для кого в этом доме жестокую игру. Тяжёлые мысли закрутились в голове Ольги, наплывая одна на другую. Она так простояла минут пять, не видя перед собой ничего, а когда очнулась, то тут же вспомнила про Мишку и обернулась. Вредного мальчишки на кровати не оказалось.

— Мишка! — вскрикнула Ольга и бросилась к шкафу. — Мишенька, ты где!?

В шкафу Мишкой даже не пахло. Под кроватью она его тоже не нашла.

— Вылазь, засранец! Ты где?! Не надо меня так пугать!

Никакого ответа. Ольга выскочила в коридор. Тишина, никого в нём нет. Наверное, Мишка ушел в гостиную, пронеслось в её голове. Или в туалет — захотел пописать. Вот же метеор! Где его теперь искать? Краем глаза Ольга заметила, что дверь в подвал открыта.

— Нет, не может быть, — вскрикнула она. — Он же ещё маленький. Он побоялся бы туда спускаться один.

Ольга осторожно приблизилась к проёму двери и заглянула вниз. Никого. Лестница пуста. Осторожно, держась рукой за стену, она шагнула в подвал.

После того, как телевизор выключился, Жанну стала бить мелкая дрожь. Она вцепилась в руку Сашки.

— Сань, я хочу в туалет.

Тот никак не отреагировал. Его самого основательно трясло. Жанка слегка крутанула его палец.

— Саня!

— А?! Что?

Жанна переступила с ноги на ногу.

— Я в туалет хочу. Мочевой пузырь сейчас лопнет. Проводи меня, а то мне очень страшно.

— Конечно, пойдем, — ответил парень, пытаясь придать уверенности своему голосу. — Не надо ничего бояться. Всё будет хорошо.

Держась за руки, они вышли в коридор. Дойдя до туалета, Жанка открыла дверь и повернулась к Сашке.

— Подождешь меня здесь?

— А давай я с тобой зайду, чтоб тебе не так страшно было.

— Сань, давай без шуток. И так тошно.

— А я не шучу.

— Сиди здесь и карауль!

— Гав! Гав! Не переживай, покараулю!

Жанка закрылась на замок. Сашка прислонился лбом к двери. Ему тоже было страшно. А вдруг не Артёмка, а он нашёл бы этого медвежонка. Или Жанка.

— Сань, ты тут? — раздался из-за двери голос Жанны.

— Тут, куда я денусь?

— Сань, мне очень страшно. Ты понимаешь? Это ужасно, Тёмка умер, а вдруг папка назвал не те имя и фамилию. Умрёт кто-то ещё?

— Не знаю. Но ты успокойся, может, он всё правильно сказал. Телевизор же выключился.

Щелкнул замок, и дверь открылась. Сашка едва успел убрать голову. Жанка двинулась к двери в ванную комнату.

— Подождёшь?

Сашка опередил Жанку и открыл перед ней дверь.

— Шагай давай! Куда я без тебя? Ты моя единственная надежда на секс.

Жанка вымученно улыбнулась.

— Горбатого могила исправит.

— Горбатого, может, и исправит, а у меня и там стоять будет. Я на жизнь смотрю хвостом кверху.

Жанна даже не стала представлять, чем и куда смотрит её возлюбленный. Для неё это было слишком сложно. Одно она понимала чётко, что своими нелепыми шуточками Сашка пытается её подбодрить, и была ему за это благодарна. Зайдя в ванную комнату, она подошла к раковине и открыла кран. Вода холодила руки. Жанка наклонилась, набрала пригоршню воды и выплеснула себе на лицо. Затем ещё дважды повторила эту процедуру. Вода приятно охладила лицо. Жанка, потирая щёки, подняла голову и посмотрела в зеркало.

Сашка в это время, засунув руки в карманы, стоял в коридоре и покачивался с пятки на носок. Крик Жанны застал его врасплох. Он подпрыгнул на месте и рванул дверь ванной комнаты на себя.

— Что случилось!?

Жанна одной рукой прикрывала рот, а другой указывала на зеркало, висящее на стене. Сашка увидел надпись, сделанную чем-то красным: «Ольга. Я пришёл за тобой».

Парень беглым взглядом осмотрел ванную комнату и схватил девушку за локоть.

— Пойдём быстрее, надо показать это всем остальным! — сказал он и потащил её к выходу.

Ольга с немым ужасом уставилась на поломанную стиральную машину, о которой рассказывал Андрей. «А если она взорвётся именно в тот момент, когда я буду проходить мимо неё? А если там за дверью меня ждёт подонок, жаждущий моей смерти? Почему я сюда пошла одна? Почему не позвала Андрея? Я же двигаюсь навстречу верной смерти вопреки здравому смыслу». Хозяйка дома сама себя добивала страхами, которые могут вот-вот произойти. И при этом не разворачивалась и не бежала прочь, а отчаянно продолжала поиски ребёнка, которого ей доверили.

Она потянула на себя слегка приоткрытую дверь котельной и закричала:

— Миша! Мишенька, ты здесь!?

Ответа не последовало. Ольга пересекла котельную — в ней спрятаться было невозможно — и зашла в прачечную. В прачечной также никого не оказалось. Ольга на всякий случай заглянула в корзину с бельём. Она хорошо знала Мишкин характер — этот непоседа мог забраться куда угодно и не выдавать своего места расположения до тех пор, пока его не обнаружат. Вот такие у него были приколы.

Оставалось проверить кладовую. Ольга открыла дверь и вошла в неё. Она приблизилась к стеллажам и попыталась разглядеть, не прячется ли Мишка среди них. Раздался щелчок. Ольга его очень отчётливо услышала. Затем ещё один. По телу Ольги поползли мурашки. Неприятный холодок опустился к низу живота. Когда прозвучал следующий щелчок, она резко обернулась, пытаясь сообразить, откуда он исходит. Резко погас свет. Получив очередную дозу адреналина, сердце Ольги бешено заколотилось.

— Миша, это ты? Мишка, ты здесь?!

Никакого ответа. Ольга вжалась в стену кладовки, шаря руками в поисках хоть какой-нибудь защиты.

— Миша ответь, ты здесь? — ещё раз выкрикнула она, чувствуя, как страх забирается прямо в грудную клетку, готовясь разорвать на части её сердце.

Ольга продвинулась вдоль стены к полкам с заготовками.

— Ольга, я здесь, — раздался внезапно мужской голос, и она вскрикнула.

Это не голос Мишки! Она рванулась вперёд и задела руками стоящие на полке банки. От удара они сдвинулись к стене, звякнув друг об друга.

— Вот и всё, Ольга, это конец, — вновь прозвучал мужской голос.

Ольга узнала этот голос. Она лихорадочно начала ощупывать полку, где только что раздался звон банок. Как только её рука дотронулась до трёхлитровой банки, она схватила её, собираясь воспользоваться как метательным снарядом, но та выскользнула из рук и с грохотом разбилась о пол. Вместо того чтобы схватить другую банку, Ольга резко присела и стала шарить руками по мокрому, липкому полу. Несколько мелких осколков впились в её пальцы. Но она не останавливалась и продолжала искать. Ей в руку попался большой осколок стекла, на ощупь похожий на кривой длинный нож. Ольга тут же схватила его, чувствуя, как на правой ладони разъезжается кожа и боль пронизывает её до локтя. Она резко вскочила, выставила своё импровизированное оружие перед собой и прокричала в темноту:

— Где ты, сволочь!? Давай, подходи!

Ольгу била крупная дрожь. Она ощущала, как кровь крупными каплями скатывается по запястью в рукав свитера.

Темнота, окружавшая Ольгу, была очень плотной. Она давила на плечи и грудь и затрудняла дыхание. Она сковывала каждое движение.

Ольга осторожно шагнула вдоль стеллажа. Под ногами хрустнуло стекло. И она сжалась в комок от этого хруста. Ей показалось, что стало ещё темнее. Она почувствовала, как из этой проклятой темноты тянутся к ней скрюченные пальцы самой смерти. Тянутся, чтобы сомкнуться на горле и лишить её возможности дышать и кричать.

Дура! Какая же она дура! Зачем она попёрлась в подвал! Мишка наверняка убежал в гостиную и сидит, прижавшись к Ирине.

Ольга сделала ещё один шажок вдоль стеллажа. Надо кричать. Надо звать на помощь. Андрей должен услышать её. Рука, державшая осколок стекла, онемела и замерзла. Рукав свитера потяжелел от пропитавшей его крови.

— Оленька, ты ещё здесь?

От этого голоса Ольга отпрянула назад и прижалась спиной к стеллажу с заготовками. Жалобно звякнули банки.

— Вот ты где, моя маленькая.

Чёрт! Этим звоном она выдала себя. Так, значит, он тоже не видит её!

Ольга осторожно сдвинулась на два шага вдоль полок. Её плечо уперлось в следующий стеллаж. «Так, я в углу, — пронеслось в её голове, — но тот, кто меня преследует, об этом не знает».

Теперь темнота стала её союзником, а не палачом. Она передумала звать на помощь. Её голос могут не услышать в гостиной, а преследователь услышит наверняка.

Кисть онемела. Ольга осторожно взяла осколок стекла свободной рукой и попыталась разжать пальцы. Острая боль пронзила кисть. Ощущение было такое, что пальцы приклеились к этому осколку. Ольга потянула осколок из кисти, и боль тут же прожгла руку до локтя. Закружилась голова, и подступила тошнота. Стиснув зубы до хруста, хозяйка дома продолжала вытягивать стекло из сжавшихся пальцев. Наконец ей это удалось, осколок оказался в свободной руке.

По предплечью побежала теплыми струйками кровь и закапала на пол. Ольге казалось, что каждая капля при падении на пол издает звук, который разносится по всему подвалу. Шлёп, шлёп. Это сводило её с ума. А что, если преследующий её подонок так же слышит это шлёпанье? И понимает, что она стоит загнанная в угол, истекающая кровью, беспомощная.

Чего он ждёт, я же в ловушке? Он просто этого не видит! Зачем он выключил свет? Он же спокойно мог прикончить меня при свете. Что сделает женщина против вооруженного придурка? Да ничего!

Ольга осторожно сдвинулась вдоль полок. В том, что преследователь вооружен, она нисколько не сомневалась. А что если попытаться включить свет? Для него это будет так же неожиданно. Пока его глаза привыкнут к свету, у неё будет несколько секунд, чтоб выскочить из кладовой. Это шанс!

Ольга представила, как она подбирается к выключателю и бьёт по кнопке. Не дожидаясь пока глаза привыкнут к свету, бежит к выходу и зовёт на помощь. Это шанс и, может быть, единственный. Ольга осторожно положила осколок на полку. Затем, стараясь не издавать шума, двинулась вдоль полок. Внезапно ей показалось, что она слышит чьё-то дыхание. Ольга замерла, вслушиваясь в темноту. Со стороны входа — она чётко услышала — кто-то шмыгнул носом. Потом она услышала шаги. От двери вдоль разрушенного ею стеллажа кто-то шёл. Тихонечко, крадучись.

Он знает, где она! Он движется прямо на неё! Ольга здоровой рукой зашарила по полке в поисках какой-нибудь защиты. Зазвенели банки. Преследователь замер. Схватив первую попавшуюся банку, Ольга швырнула её в сторону приближающегося человека. Банка врезалась в стеллаж, послышался звон разбивающегося стекла. Было слышно, что преследователь заметался и налетел на полки. Затем, судя по характерным звукам, упал на пол и заполз под стеллаж, конкретно его зацепив.

Ольга схватила очередную банку, для того чтобы швырнуть её туда, откуда раздавалась возня и шум бьющихся о пол банок.

— Что, сволочь, страшно тебе? Страшно?! Иди сюда! Я тебя ещё одним компотом угощу!

— Мама, мамочка! — завыл Мишка с той стороны, где всё ещё валились банки с полок. — Мамочка, помоги мне!

Ольга застыла с поднятой для броска банкой. Пальцы разжались, и банка, выскользнув из руки, упала ей под ноги.

— Мишка! Мишенька, это ты?! Мишенька, не бойся, это я, тётя Оля.

В подвале раздался сумасшедший хохот преследователя, такой громкий, что, казалось, он повсюду. Ольга прижала руки к ушам. Хохот перекрывал рёв Мишки, он отражался от стен и потолка. Ольга упала на колени. Внезапно хохот прекратился, и ослепительно ярко вспыхнул свет.

Каждый размышлял о чём-то своём, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Но, думаю, мысли у всех сходились к одному — когда же это всё закончится и дал ли я правильный ответ. Неожиданно для всех распахнулась дверь, и в гостиную ворвались Саша и Жанна.

— Папа, где мамка?!

Я рванул навстречу дочери.

— Что случилось? Она с Мишкой куда-то вышла. Посмотри в своей комнате.

— Её там нет.

— Может, вы, наконец, объясните, что происходит?!

— Там написано, там, в ванной, на зеркале, — затараторила Жанка и неопределённо махнула рукой в сторону коридора. Она вырвала свою ладонь из Сашкиной руки и выбежала из гостиной.

— Мама, мамочка!

Я схватил Сашку за плечо.

— Объясни, что случилось!

— В ванной на зеркале написано: «Ольга, я пришел за тобой».

— Чёрт! — выругался я и рванул за дочкой.

Я её увидел в коридоре, она стояла возле открытой двери биллиардной. Подбежав к ней, я заглянул внутрь. Ни Ольги, ни Мишки там не было. «Они просто вышли в туалет, или водички попить», — успокаивал я себя, хотя сам мало в это верил. Тот, кто это всё затеял, уже доказал, что не умеет шутить.

Все, кто находились в гостиной, высыпали в коридор. Зацепин, Бочаров и Раецкая под предводительством Сашки пошли в ванную смотреть надпись.

— Ольга! Мишка! Вы где!? — я в надежде посмотрел в сторону туалета, но мне никто не откликнулся.

Ирина, оттолкнув меня, забежала в биллиардную.

— Мишка, Мишенька! — завопила она и кинула на меня испепеляющий взгляд. — Что ты стоишь?! Видишь, их здесь нет! Мишка! Если с моим сыном что-нибудь случится, я тебя убью! Я задушу тебя вот этими руками! Ты меня понял?!

— Ира, успокойся. Я тебя понял. Мы найдём их.

— Мы?! Кто мы?! Да вы все куски дерьма! Вы придумали сказочку про вашу дружбу! Да-да, из-за тебя я потеряла сына и мужа! Тебе придётся за все ответить! Слышишь, ты за всё заплатишь! Я докопаюсь до истины.

Горе очень сильно изменило Ирину. Было невыносимо смотреть на то, как она себя ведёт. Такой её я никогда не видел.

Мне показалось, что у неё конкретно едет крыша. Глаза неадекватные, она не сводит их с меня. Кулаки сжаты. Её всю трясёт.

— Жанка, останься с тётей Ирой, — скомандовал я и крикнул в сторону: — Сашка! Саня, иди сюда!

Прибежал Сашка.

— Что вы хотели?

— Ты остаёшься с Жанной и Ириной. Остальные будут искать Ольгу и Мишку.

— Ты не смеешь мне приказывать, что делать! Я сама найду своего сына и больше от себя не отпущу! Ты меня понял?!

— Понял я тебя, Ира, понял. Сейчас не время выяснять отношения.

Из ванной вышли Бочаров и Зацепин. Только Раецкая осталась там. Видимо, для того, чтобы изучить детально надпись на зеркале.

— Вадим, осмотри второй этаж и чердак. Мы с Максом заглянем в подвал.

Вадим кивнул и бросился вверх по лестнице. Я умоляюще посмотрел на Ирину:

— Ира, прошу тебя, останься с Сашкой и Жанкой. Пожалуйста, сейчас не время для ссор и эмоций. Саня, присмотри за женщинами. Не позволяй никому покидать Жанкину спальню. В доме убийца, я не хочу, чтобы вы на него нарвались. Если что, Санёк, ори во всё горло.

— Я понял, командир, — чётко ответил Сашка. Он схватил Ирину за локоть и силой завёл в спальню. Жанна зашла в спальню вслед за ними.

— Хорошо, хорошо, я посижу здесь, — раздался из спальни вопль Ирины, — всё в порядке, я всё поняла.

Я ринулся к лестнице, ведущей в подвал. Зацепин бросился вслед за мной.

— Макс, оружие при тебе?

Зацепин кивнул и достал из-за пояса пистолет.

— Ты думаешь, что Ольга с Мишкой могла спуститься в подвал?

— Сама нет, но её могли заставить.

Спускаясь по лестнице в подвал, я заметил, что там нет света, хотя мы, уходя, его не выключали.

— Ольга! Оля, ты здесь!? — крикнул я и замер.

Из подвала, со стороны кладовой слышался мужской хохот. Я рванул в темноту котельной.

Внезапно хохот прекратился, и зажегся свет. Я невольно зажмурился.

— Оленька, я буду ждать тебя, — раздался мужской голос. — Ты всё равно будешь моей.

Я ворвался в кладовую. Ольга стояла на коленях у противоположной стены, прижав к ушам ладони. На неё страшно было смотреть, она была вся в крови. Я сразу же бросился к ней, предполагая всё самое худшее.

— Оля, что с тобой?! Ответь мне! Откуда кровь?! Где Мишка?!

— Я нашёл Мишку, — раздался за моей спиной голос Зацепина. — Он весь в компоте и сильно напуган.

Я повернулся и увидел, что Максим достает из-под стеллажа невредимого Мишку. «Слава Богу, он жив, — пронеслось в моей голове. — Его смерть Ирина точно не перенесёт».

Как только Вадим Бочаров поднялся на второй этаж, во внутреннем кармане пиджака завибрировал белый смартфон. Вадим вытащил его и нажал на экране значок приёма вызова.

— Слушаю, — рявкнул он в трубку.

— Слушай, слушай, — прозвучал в смартфоне голос с хрипотцой. — Я надеюсь, у нас всё идет по плану?

— Всё идёт по плану! Дай мне поговорить с моей женой и сыном.

— Ишь ты, какой прыткий! Ещё пожелания есть?

Вадим весь напрягся. На висках и шее выступили вены.

— Дай мне поговорить с моей женой и сыном. Я хочу быть уверен, что они живы и с ними всё в порядке.

— Ну, хорошо, хорошо, — ответил собеседник, — только не со всеми сразу.

Через пять секунд в трубке раздался голос жены Вадима:

— Вадим, я прошу тебя, делай всё, что они говорят. Ради нашего сына делай, заклинаю тебя. Слышишь меня, делай, как они говорят?!

— С тобой всё в порядке, дорогая? Тебя не били? Как Лёшка?

— Лёшка держится молодцом, трясётся, правда…

Голос жены Вадима прервался, в динамике смартфона раздался шелест, который тут же сменился голосом с хрипотцой.

— Надеюсь, мы с тобой прекрасно понимаем друг друга? И я могу не беспокоиться насчёт того, что всё будет идти по нашему плану?

— Всё идет по плану, — застонал Бочаров в трубку. — Не беспокойся!

— Вот и ладушки, — засмеялся собеседник, — вот и хорошо.

В смартфоне раздался щелчок, и связь прервалась.

В комнате Жанки было неспокойно. Ирина сидела на краю кровати и нервно кусала губы. Жанка металась из стороны в сторону, не давая покоя ногам. Саня сидел в компьютерном кресле на колёсиках возле закрытой двери, препятствуя выходу из комнаты и тем самым оберегая женщин от необдуманных действий.

Жанка бросила в его сторону очередной злой взгляд.

— Саня, выпусти меня! По-хорошему прошу! Там моя мама.

— И твой батька тоже там, — ответил Сашка. — И он мне приказал никого никуда не выпускать.

— Сань, ты не понимаешь, я должна пойти вместе с ними искать маму.

— Нет, это ты не понимаешь, в первую очередь ты должна слушаться отца, а мамку и без тебя найдут. Сидим и ждём его здесь.

Жанка фыркнула и села на стол, демонстративно повернувшись к своему парню спиной, и увидела, как Ирина вцепилась руками себе в волосы.

— Зачем? Почему всё так? Господи, что мы тебе сделали? За что мне это всё? Тёмка, Тёмочка, сыночек мой, прости меня, — она закачалась на кровати, её пальцы побелели от напряжения. — Тёма, Тёмочка, как ты там, родной мой?

Ирина не замечала ничего вокруг себя. Её пограничное психическое состояние выдавали глаза — они были как всё поглощающие чёрные дыры космоса. Она внезапно вскочила с кровати.

— Я убью тебя, сука! — закричала мать Артёма и рванулась в сторону двери. — Убью тебя, тварь!

Сашка успел привстать на стуле, когда Ирина налетела на него. Она, не останавливаясь, толкнула его в грудь, отчего парень вместе со стулом отлетел в угол. Схватившись за дверную ручку, Ирина толкнула дверь, но та не открылась.

— Я убью тебя, сука! — завопила она прямо в дверь и ударила её плечом.

Дверь осталась на месте.

— Сволочи, откройте дверь! — зарыдала несчастная женщина. — Зачем я согласилась сюда приехать! Убийцы, где Мишка?! Выпустите меня отсюда!

Ирине надо было потянуть дверь на себя, а она, наоборот, толкала её от себя и никак не могла понять, в чём дело. Как будто заговор какой-то. Как будто все против неё. Мать Тёмки не выдержала и заколотила в дверь руками и ногами.

Отшвырнув стул в сторону, Сашка кинулся к Ирине и оттащил её от двери к кровати. Она била его кулаками в грудь, пытаясь вырваться, но он крепко держал её за плечи. Извернувшись, Ира укусила его за кисть. Сашка завопил и разжал руку. Ирина подбежала к столу и схватила ножницы, стоящие в органайзере.

— Не подходи, слышишь! Не подходи ко мне! — зашипела она и снова кинулась к двери.

На этот раз Ирина потянула её на себя, и она открылась. Выскочив в коридор, женщина огляделась и бросилась в сторону подвала. Сашка ринулся за ней, догнал в коридоре и, схватив сзади за плечи, повалил на пол. При падении ножницы вылетели из руки Ирины, прокатились по дорожке и остановились у входа в подвал. Сашка перевернул Ирину на спину и прижал её руки к полу. Она попыталась вырваться, но Сашка был сильнее.

— Отпусти меня, щенок! — Ирина дернулась всем телом. — Я кому сказала, отпусти!

— Я вас не отпущу, успокойтесь, — ответил Сашка и ещё крепче прижал её к полу.

Из комнаты выскочила Жанка.

— Сань, что будем делать?

— Не знаю, но отпускать её точно нельзя. У вас в доме есть успокоительное?

— Наверное, есть. Аптечка в гостиной, я сейчас принесу.

— Давай, а мы пока полежим, подождём, — сказал Сашка и посмотрел на Ирину. — Правда, мы подождём?

Ирина дёрнулась ещё раз и отвернула лицо. Из ванной комнаты выглянула Раецкая.

— Что тут происходит?

— Нервишки у нас сдают. Не видите, что ли?

— Ясно, — только и ответила Лариса Константиновна и вернулась к осмотру ванной комнаты.

Жанка зашла в гостиную и вздрогнула, увидев на полу возле дивана мёртвое тело Артёма. Она посмотрела по сторонам в поисках аптечки. Обошла стол, заглянула под него — аптечки нигде не было. Девушка двинулась в сторону кухни. За спиной раздался щелчок, Жанка вздрогнула и развернулась. Раздался ещё один щелчок, потом ещё. Щелчки доносились из угла комнаты.

Жанка приблизилась к углу и прислушалась. Снова прозвучал щелчок. Девушка подняла голову. Звук шел из-за иконы, которая стояла на полке в углу. Жанка подошла к столу, взяла стул и вернулась в угол. Когда она взбиралась на стул, вновь раздался щелчок, было ощущение, что звук раздавался прямо из иконы.

Сашка всё так же крепко прижимал Ирину к полу, но она больше не дёргалась. У него сложилось впечатление, что она смирилась со своим положением. Он всё чаще поглядывал в сторону гостиной, Жанка задерживалась. «Уже давно можно было найти эту чёртову аптечку и вернуться», — забеспокоился Сашку и ослабил хватку. Он осторожно убрал руки, готовый в любой момент прижать женщину обратно к полу.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — ответила Ирина, не поворачивая головы.

Сашка встал и протянул руку.

— Давайте я помогу вам подняться, и мы вместе пройдём в гостиную. Надеюсь, вы не против?

— Нет, — бесцветным голосом ответила Ирина и взяла парня за руку.

Сашка поднял Ирину с пола и придержал за плечи, чтобы она не упала. В этот момент Ирина ударила парня коленом в пах и, оттолкнув, со всех ног рванула к открытой двери, ведущей в подвал.

— Ох, блин! — выкрикнул Сашка, падая на колени и хватаясь за ушибленное место. — Что ж вы сегодня все туда-то бьёте?! — выдохнул он на одном дыхании. — Лучше бы ты, тварь, по роже съездила.

Не снижая скорости, Ирина нагнулась, чтобы подобрать ножницы. Правая её ступня скользнула в сторону, и, потеряв равновесие, женщина кубарем полетела в подвал.

Жанка в этот время стояла на стуле перед иконой. Щелчки больше не повторялись. Она боялась сдвинуть икону с места, помня о том, что в доме могут быть спрятаны ловушки.

Понимая, что надо что-то делать, девушка осторожно ткнула икону пальцем и зажмурилась.

Ничего не произошло, она провела пальцем по поверхности иконы, осторожно взялась за боковые поверхности и сняла икону с полки.

За иконой сидел жёлтый плюшевый медвежонок, такой же, что были найдены раньше. Только было ощущение, что он намного старше своих собратьев. Свалявшаяся шерсть в бурых засохших пятнах и отсутствие левого глаза довершали унылую картину. Помня о том, как погиб Артёмка, Жанка не спешила брать игрушку в руки, а просто стояла и рассматривала её. Ей было страшно.

Я снова склонился над Ольгой.

— Милая моя, встать сможешь?

— Да, смогу. Что с Мишкой?

— С ним всё в порядке. Ты как, откуда кровь?

— О банку порезалась. А где тот, кто преследовал меня?

— Кто тебя преследовал? — спросил я и огляделся, в кладовой, кроме нас с Ольгой и Зацепина с Мишкой, никого не было.

— Я не знаю. Я спустилась, зашла в кладовку, раздался щелчок, потом погас свет, затем этот голос.

Ольгу трясло. Я взял её руку и осмотрел ладонь. Рана была страшная, ладонь как будто распилили пополам. Края раны расползлись, образовав кривую, беззубую, как бы ухмыляющуюся пасть. Кровь, конечно, не хлестала, но сочилась из раны непрерывно. Весь рукав свитера насквозь пропитался ею. На полу там, где шла Ольга, осталась дорожка из красных капель. Да и сама Ольга была перемазана кровью по уши. Она была бледна, но держалась.

Зацепин осмотрел Мишку и доложил:

— Малой в порядке, ни одной царапины.

— Макс, Ольга сказала, что слышала голос. Да и я, когда мы сюда шли, слышал смех и мужской голос.

— Я тоже слышал. Но здесь никого нет, да и спрятаться негде. Может, это динамик, или запись с магнитофона? — предположил Зацепин.

— Возможно, — сказал я, посмотрел Ольге в глаза и спросил у неё: — Ты подняться можешь?

— Да, могу.

Ольга вцепилась здоровой рукой в моё предплечье. Я помог ей подняться на ноги и придержал, чтобы она не упала.

— Макс, ты осмотрись здесь на предмет колонок и динамиков. Я отведу Ольгу и Мишку наверх. Рану надо обработать. К тебе на помощь спустятся Сашка и Вадим.

— Хорошо.

Зацепин отряхнул Мишку.

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответил Мишка, шмыгнув носом, — уже хорошо.

Макс не успел распрямиться, Мишка пулей выскочил из кладовой, крикнув на ходу:

— Я к мамке!

— Вот ведь зараза какая, — засмеялся Зацепин.

Поддерживая Ольгу, я подвёл её к выходу из кладовой.

— Вы как в подвале оказались?

Она остановилась.

— Понимаешь, я задумалась, и Мишка сбежал от меня. Как выяснилось, в подвал.

— Вот неугомонный. Но, слава Богу, всё обошлось.

Неожиданно раздались щелчки. Я обернулся.

— Макс, ты слышишь?

Зацепин кивнул, он стоял в углу справа от входа и показывал рукой за стеллаж.

— Кажись, я знаю, где он.

Макс подошёл вплотную к стеллажу.

— Я нашёл! — радостно закричал он, как ребёнок, нашедший спрятанную игрушку. — Андрюха, я нашел динамик! Сейчас я его достану.

Я отпустил Ольгу, чтобы остановить Зацепина.

— Нет! Макс, не трогай его!

Прозвучал более громкий щелчок, и Макс, отлетев от стеллажа, сел на задницу. В руке у него был зажат динамик, а из левого глаза торчал металлический штырь, похожий на лезвие ножа. Дико закричала Ольга. Макс завалился на бок, дёрнулся пару раз и затих. Раздался шум падающего тела. Я повернулся и увидел, что Ольга лежит без сознания у входа.

— Ответ неверный! — раздался голос Мистера Смерть из ещё одного динамика. — Так что минус один.

Мистер Смерть захохотал и закашлялся.

Михаил увидел впереди силуэты нападавших. Двое тащили третьего, поддерживая его с боков.

— Стоять, падлы! Стоять, я сказал! Или буду стрелять! — Михаил сделал предупредительный выстрел в воздух.

Нападавшие заметались по снегу, затем бросили раненого товарища и рванули в разные стороны.

— Стоять, твари! — Михаил сделал ещё один выстрел в воздух.

Брошенный товарищ упал на снег, а его дружки, не останавливаясь, вломились в кусты. Утопая в снегу по колено, они со скоростью гонимого лося и с таким же шумом убегали от Михаила. «Лучше синица в руке, чем дятел в жопе», — мельком подумал охранник и кинулся к лежащему на снегу бандиту.

— Вставай, скотина!

Михаил навёл пистолет на лежащего на снегу бородатого мужика. Тот не шевельнулся и вообще не подал признаков жизни. Была стрельба. Может быть, Костя его зацепил? Михаил толкнул бородатого носком ботинка в бок. Тот никак на это не отреагировал.

Михаил наклонился, взял его за плечо и перевернул на спину. В этот момент бородатый швырнул ему горсть снега в лицо. Михаил инстинктивно закрылся рукой с пистолетом и получил удар ногой от бородатого в живот.

Отлетев от бандита, охранник рухнул спиной в снег. Бородатый вскочил, щадя левую ногу. Глянув на барахтающегося в снегу охранника, он рванул сквозь высокий кустарник к забору. Понимая, что с ранением ему понадобится много времени для того, чтобы перелезть через забор, он взревел и на всей скорости, какую смог развить, врезался в забор, прикрыв голову руками.

Забор оказался трухлявым, с треском в стороны полетели гнилые доски. Очутившись на соседнем участке, бородатый огляделся. Перед ним стоял дом с заколоченными крест-накрест окнами и дверьми. Рядом с ним — большущий сарай с огромными дверями, одна створка которых была приоткрыта.

Прихрамывая на левую ногу, бородатый бандит побежал к сараю. Михаил поднялся и потёр глаза. Он увидел, что бородатый вломился на соседнюю территорию, и вспомнил, что по плану местности здесь находится заброшенный участок с домом и сараем, за ними овраг. Проверив пистолет, он двинулся в сторону провала в заборе. Попав на участок, Михаил по следам понял, что бандит зашёл в сарай.

Осторожно ступая по его следам, Михаил приблизился к сараю и заглянул внутрь. Отцепив от пояса фонарь, он осветил дряхлое сооружение. Сарай был под завязку завален всяким хламом, поэтому этот урод мог спрятаться где угодно.

Михаил взял пистолет на изготовку.

— Руки в гору и выходи, паскуда, чтобы я тебя видел. Иначе я продырявлю твою шкуру.

Бородатый, естественно, не вышел, ни звука не донеслось из темноты. Михаил выстрелил по куче хлама, которая была ближе к нему. Затем переместил ствол в сторону и снова нажал на спусковой крючок. Стреляя таким образом, он давал понять бандиту, что патронов у него много.

— Выходи, паскуда, у тебя всё равно нет шансов. Считаю до трёх!

Досчитав, Михаил переместил ствол на доски, прислонённые к стене, и выстрелил.

— Ы-ы-к, — раздался звук, говорящий о том, что пуля достигла цели. Доски с грохотом повалились. Михаил увидел бородатого. Прислонившись спиной к стене сарая, тот правой рукой держался за левое плечо. Из-под его пальцев сочилась кровь.

Михаил подошёл к нему.

— Я тебя предупреждал, сука!

Бандит сполз по стенке, со стоном вытянув левую ногу.

— Помоги мне.

— Помогу, если ты мне ответишь, кто ты и для чего вы всё это творите.

— Меня зовут Артём Голиков. Сегодня мне птичка на хвосте принесла, что на людей, которые меня на нары определили, охота началась, — стал объяснять бородатый. Он двинул левой ногой и охнул от боли. — Кто-то, кого я не знаю, решил устроить им кровавую вендетту. Я бы сам с удовольствием этим занялся, но опередили меня кенты эти, — он снова охнул. — Вот я и решил присоединиться к этому празднику жизни.

Бородатый постарался сесть удобнее, его лицо скривилось от боли.

— Ты поможешь мне? — спросил он и с надеждой посмотрел на охранника.

— Бог тебе поможет, — ответил тот, поднял пистолет на уровень лба бородатого и нажал на спусковой крючок. — Все, кто стреляют в моего брата, автоматически попадают в списки двухсотых.

Михаил взглянул на тело бородатого и сунул пистолет в кобуру. Быстрыми движениями он ощупал его одежду и достал из внутреннего кармана куртки рацию. Сплюнул под ноги и вышел из сарая.

Зацепину я уже ничем не мог помочь. Его смерть была очевидной. Я бросился к Ольге и стал бить ладонями по её щекам. Она никак на это не отреагировала.

Чего она так резко отключилась? Испугалась или потеряла много крови? Первой мыслью было: вскочить и бежать за нашатырём. Однако что-то внутри меня подсказывало, что нельзя её оставлять здесь одну.

Я ещё несколько раз ударил ладонями по щекам Ольги. Ноль реакции. Схватил за левую руку и попытался сообразить, нормальный у неё пульс или нет. Мне показалось, что очень быстрый.

— Оля, что с тобой? Оля?!

Что с ней такое? Что её свалило? Инсульт? Инфаркт? И что мне делать? У меня из глаз потекли слёзы. Сами, непроизвольно. Я вскочил на ноги, и от этого резкого скачка у меня закружилась голова. И следом на меня навалился сильный приступ паники: это всё, это конец, она сейчас умрёт, так же, как умер Тёмка. Я не должен этого допустить! Я должен что-то делать!

Я бросился к Ольге и расстегнул верхние пуговицы её домашней рубашки. Стал тереть грудь, руки, затем перекинулся к щекам и ушам.

— Оля, Олечка, очнись, — завыл я.

Я сам не понимал, что делаю и от чего её спасаю. Она не реагировала на мои действия. Я приложил ухо к её груди — сердце у неё билось, как дурное. Я схватил её на руки и двинулся к выходу из кладовой. Но не тут-то было: у меня так дико закружилась голова, что я не смог сделать даже трёх шагов. Меня, как пьяного, повело в сторону, и я кое-как удержался на ногах. Вот тогда мне в голову пришла мысль, что мы попали под воздействие отравляющего газа, не имеющего запаха.

— Держись, Олечка! — закричал я и с ней на руках выскочил из кладовой.

Я преодолел прачечную и котельную и выбежал на площадку перед лестницей. Там меня ждал ещё один сюрприз. На площадке лежала Ирина, было непонятно, живая она или мёртвая. Рядом с ней на карачках ползал и хныкал Мишка. По лестнице спускалась быстрым шагом Раецкая, за ней — Вадим.

— Хватайте её, — крикнул я. — И несите наверх. Там явно газ какой-то.

— Где газ? — переспросил Вадим.

— В кладовой. Правда, я не уверен в этом.

— Где Зацепин? — тут же спросила Раецкая.

— Все наверх! — закричал я. — Там я всё объясню! Здесь нельзя оставаться.

Я понёсся вверх по лестнице. Я почти добрался до коридора, оставалось преодолеть пару ступенек, когда застонала Ольга. Для меня это было таким облегчением, таким счастьем, словно я выиграл миллион долларов в лотерею. Вадим поднял на руки Ирину и вместе с ней очень быстро поднялся наверх. Мишка взлетел по лестнице вслед за Вадимом. Раецкая же ринулась в котельную.

— Вот же дура, — застонал я. — Я же сказал, туда нельзя.

Вадим опустил Ирину на пол в коридоре.

— Я схожу за ней, — выкрикнул Вадим и бросился вниз по ступенькам.

— Будь осторожен, Вадим, я тебя умоляю, — я тоже опустил Ольгу на пол. — Без тебя мы тут точно все загнёмся.

— Надо оценить ситуацию. Может, где-то там газовая труба повреждена. Может же и рвануть.

Ольга приоткрыла глаза и попыталась сесть возле стены, я ей помог.

— Боже, почему так кружится голова?

— Я боюсь, что это отравление газом. Тебе нужен глоток свежего воздуха.

Из гостиной в коридор выскочили Сашка и Жанка.

— Жанна, надо открыть окно в твоей спальне. И мамку туда ведите, найдите, чем руку ей перевязать.

— Хорошо-хорошо, папочка. Всё сделаем.

— И будьте максимально внимательны и осторожны. Любая незначительная мелочь может оказаться смертельной ловушкой. Особенно не двигайтесь на источник щелчков. Если их услышите, сразу доложите мне.

Ирина сама открыла глаза, её даже не пришлось бить по щекам. Но на меня она не взглянула, а уставилась в потолок.

— Ира, что с тобой случилось? Ты упала?

Никакой реакции, как будто меня вообще здесь нет.

— Мама, что случилось? Ты упала? — повторил за мной Мишка. — Мама, ответь.

И опять никакой реакции. Ирина тупо сверлила глазами потолок. Я поднял её на руки и потащил в спальню Жанки. Там я её уложил на кровать и пощёлкал пальцами перед глазами. Всё тот же результат.

— Она придуривается, — высказал своё мнение Сашка. — Вы что, не видите?

— Что с ней случилось?

— Кувырком спустилась с лестницы. Очень к вам спешила. И ножницы с собой хотела прихватить.

Я потряс Иру за плечо.

— Ира, не пугай нас, пожалуйста. С тобой всё в порядке?

— Мамка, ответь! — завизжал Мишка и громко зарыдал.

Однако Ирина не проявила никакой реакции. Она как смотрела в потолок, так продолжала в него смотреть. Мишка поревел и успокоился. Он ударил мамку по лицу ладонью — влепил совсем недетскую пощёчину и, надув губы, сел возле кровати.

Жанка выбежала из комнаты. Я не успел её остановить. И через минуту вернулась с бинтом, перекисью водорода и ватой. Она села на колени возле матери и стала обрабатывать её руку. Ольга, стиснув зубы, терпела все её манипуляции. Когда Жанна начала обматывать бинтом руку, в спальню зашли Вадим и Лариса Константиновна. Если Бочаров выглядел просто подавленным, то по лицу Раецкой было видно, что она вот-вот расплачется. Как она ни пыталась скрыть свои эмоции, у неё это не получалось. Всё было написано на её лице.

— Знаешь из-за чего он погиб? — спросил меня Вадим.

— Он хотел достать динамик, потянул его на себя, и в его глаз вылетел со скоростью пули какой-то штырь.

— Говно, которое его убило, называется баллистическим ножом, — пояснил Вадим. — Кто-то его прикрепил к стеллажу. Зацепин потянул динамик с проводками на себя. Один из проводков петелькой цеплялся за рычажок ножа. Короче говоря, своими поспешными движениями наш друг привёл в действие этот нож.

— Ничего себе, — ужаснулся Сашка. — Вот это смерть!

— Если кому непонятно. Баллистический нож — это нож с отделяемым клинком, который вставляется в рукоятку и под действием пружины вылетает из неё на скорости более шестидесяти километров в час.

— В армии такими пользуются?

— Нет, Саня, давно уже не пользуются. Это, так сказать, раритет. Американская штучка.

— В разведке такие используют?

— Возможно.

— Так, замолчали все на минуту! — сказал я и вышел в центр комнаты. — Послушайте меня! Если мы будем продолжать в том же духе, то навряд ли доживём до утра. Поэтому с этого момента мы все придерживаемся строгих правил. Правило номер один: каждое действие должно быть максимально продуманным. Правило второе: подозрительное руками никто не трогает. Если что-то случайно обнаружили, то зовёте меня или Вадима. По дому перемещаемся только в количестве двух человек. Щелчки — это заманиловка. Запомните: услышали их, и тут же покинули комнату, в которой их услышали. И доложили мне об этих щелчках. А теперь самое главное правило! Никто ничего больше не ищет, кроме меня и Вадима.

— И меня, — резко произнесла Раецкая.

— Что же мы тогда будем делать? — удивился Сашка.

— Думать, Саня. Сидеть и думать. Сидеть будете в гостиной, чтоб не прозевать никакого сообщения по телевизору.

— Тёмка тоже сидел и думал, — заметила Жанка, — и ничего хорошего из этого не вышло.

— Тёмка, к сожалению, не знал этих правил.

— Папа, это все правила или будут ещё?

— Нет, не все! В подвал никому не спускаться. Не пользоваться ни спичками, ни зажигалками. К окнам и дверям, ведущим к выходу, не подходить. Если кому-то в голову пришла какая-то идея, то сначала вы должны её обсудить со всеми и только после коллективного решения приводить её в действие.

— Папа!

— Ты запомнила, что я сказал?!

— Запомнила.

— Тогда повтори!

Жанка тяжело вздохнула и повторила все мои правила.

— Молодец, доча!

— Пап, я вот что хотела сказать. Я в гостиной услышала щелчки. И нашла ещё одного медвежонка.

— Хорошо, солнышко. Пойдём, посмотрим на твою находку. Вадим, ты с нами?

— А куда ж я без вас?

— Остальным ждать здесь! Мы скоро вернёмся.

— Я тоже пойду с вами, — заявила Раецкая. — Не хочу пропускать всё самое важное.

Тело Артёмки всё так же находилось на полу в гостиной. Поэтому, как только мы туда вошли, все сразу же непроизвольно скосили взгляд в сторону дивана, возле которого он лежал.

— Мужики, я вас попрошу, — сказал я и повернулся к Сашке с Вадимом, — перенесите Артёма в подвал. Там холоднее, да и мы меньше будем на него отвлекаться.

Бочаров даже не шевельнулся. Он, не мигая, смотрел на меня. От его взгляда у меня поползли мурашки по спине и шее.

— Что-то не так?

— А я тебя предупреждал, что ты берешь на себя непосильный груз ответственности за других людей. Ты хотя бы теперь осознал это?

Я нервно махнул рукой.

— Вадим, помолчи! Я прекрасно понимаю, что я сделал. Не надо меня здесь и сейчас лечить.

Бочаров отвёл взгляд в сторону.

— Ладно, замяли. Сашка, помогай.

Вадим ухватил тело Артёма под мышки, а Сашка за ноги. В наступившей тишине они молча вынесли тело из гостиной. Мы с Раецкой прошли в угол комнаты и посмотрели на полку, где раньше стояла икона, а теперь сидел плюшевый медвежонок.

— Андрей, а тебе не кажется, что эта игрушка отличается от остальных? Вроде бы тот же медвежонок, но выглядит таким образом, как будто сначала им хорошо поиграли, а потом он пролежал долгие годы на чердаке.

— Да, я тоже это приметил, но почему игрушка вся в крови? Я так понимаю, что бурые пятна — это кровь?

Раецкая встала на стул, который подтащила Жанка, и ещё раз внимательно осмотрела игрушку.

— Думаю, да. А что если с неё всё и началось? Ведь этот медвежонок запросто мог послужить прототипом для всех остальных подсказок.

Я помог Ларисе Константиновне спуститься со стула.

— Но в чём здесь смысл? Что означает сам медвежонок? Неспроста же именно он послужил подсказкой.

Раецкая потёрла кончиками пальцев лоб.

— А что если он принадлежал какому-нибудь ребёнку, которого убили? Оттого и кровь.

— Хорошо, а мы-то все здесь причём? Насколько мне известно, никто из присутствующих в моём доме людей не причастен к убийству детей.

— Вот это и странно, — задумчиво проговорила Раецкая.

В этот момент включился и зашипел телевизор. По экрану пошли белые полосы, а затем возник Мистер Смерть.

— Я вас поздравляю, друзья мои. Вы нашли игрушку номер один, — человек на экране усмехнулся, — а значит, заслужили хорошую подсказку.

Я непроизвольно сжал кулаки и бросился к телевизору.

— Сука! — заревел я, брызгая слюной. — Ты мне за всё ответишь!

Раецкая рванула за мной и схватила меня за локоть.

— Успокойся, — произнесла она сквозь зубы, — он только этого и ждёт, чтобы ты начал кричать, ругаться, угрожать. Посмотри, он же упивается своей властью над нами.

Мистер Смерть громко засмеялся.

— За вашу волю к победе я дам вам очень хорошую подсказку. Я поделюсь с вами конфиденциальной информацией о своём здоровье. У меня открытая форма туберкулёза, а получил я этот бонус семь лет назад на малолетке. Поэтому я такой худой и бледный. Болезнь пожирает меня день за днём. Мне осталось немного, но вас я обязательно переживу. Всех! Всех до одного!

Он снова захохотал, и телевизор отключился. Я повернулся к Раецкой.

— Ну, и что всё это значит?

— Не знаю, но цифра семь есть в коде, который вы нашли в подвале, — сказала Раецкая и указала пальцем на обои, где были написаны цифры с лотерейного билета.

— А при чём здесь туберкулёз?

Лариса пожала плечами.

— Вот этого я даже не могу предположить. Надо сообщить об этом остальным. Может у кого-то возникнет дельная мысль. Нужно соблюдать правила, которые ты сам предложил.

В гостиной собрались все, кроме Ирины с сыном. Она была всё так же безучастна к происходящему, и Мишка совсем не хотел отходить от неё. Вцепился в мамкины волосы и горлопанил изо всех сил. Это надо было видеть, чтобы понять, почему мы его не забрали с собой в гостиную. Маленький паршивец был совсем неуправляем. И поэтому мы решили оставить Ирину с сыном в спальне Жанны.

Наша поредевшая компания вновь разместилась за столом. Я рассказал всем присутствующим, что нам с экрана поведал Мистер Смерть. После чего сел на стул и обвёл их взглядом.

— Итак, господа хорошие, давайте все вместе подумаем, что нам даёт полученная информация.

— Он семь лет назад заразился тубиком, а мы здесь причём? — возмутился Сашка. — А если у него понос начнётся, опять мы будем виноваты?

— При чем здесь понос? — встряла Жанка. — Или ты опять прикалываешься?

— Да, не прикалываюсь я! Просто интересно, зачем он нам про свою болячку рассказал.

— Вот это мы и должны выяснить, — ответил я. — Почему он сообщил нам, что семь лет назад попал на малолетку и там заразился туберкулёзом. В чём здесь связь, и каким боком мы сюда попали?

— А если предположить, что всё это организовал ещё один член банды. Дмитрий Невдин, кажется, так вы его называли, — сказала Ольга и положила перебинтованную руку на стол. — Здоровье у него слабое. А вдруг это туберкулёз? Да и желание отомстить вам наверняка огромное.

— Туберкулёз, конечно, может быть, — ответил я Ольге. — Но в тюрьму он попал не семь лет назад и не по малолетке. И совсем он сейчас не выглядит как этот придурок на экране. Он намного его старше.

— Тогда я даже не знаю, что подумать, — произнесла Ольга и с ненавистью посмотрела в сторону телевизора. — Урод, который всё это творит, должен либо иметь весомые аргументы, либо он просто больной ублюдок!

— Папочка, а если предположить, что дядя Витя или дядя Максим что-то натворили. За это он и мстит всем нам, — заговорила Жанка, голос её предательски дрогнул, и она заплакала. — Мы же теперь даже не узнаем, кто и что натворил. Мамочка, мы же не умрем, как Артёмка, правда?

Ольга встала, обошла стол и обняла дочь.

— Нет, милая моя, мы не умрём. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Если бы Зацепин с Еремейчиком встряли в какую-то историю, я бы обязательно об этом знал, — сказал я и посмотрел на Бочарова. — Да и Вадим тоже.

— Наверное, — ответил Бочаров и снова погрузился в какие-то свои мысли.

Я хлопнул кулаком по столу.

— Знаете, о чём я сейчас подумал? Почему пацан на экране показывает нам своё лицо, а мудак в кресле нет? В этом что-то есть, согласитесь. И вообще, кем они могут быть друг другу? Напрашивается хороший ответ. Отцом и сыном.

— Дядей и племянником, — тут же предложила свой вариант ответа Жанна.

— Любовниками, — решил отличиться Сашка своим остроумием.

— А мне кажется, что всё намного сложнее, — произнесла Ольга. — Я кое-что вспомнила. При первой же встрече с пацаном этим полудохлым я спросила, откуда он взялся. И знаешь, что он мне ответил?

— Что?

— Он ответил, что взялся из прошлого.

— Бред какой-то. Милая моя, я прошу тебя, не неси чепухи. Нам сейчас не до этого.

Со стула резко встала Раецкая.

— Выслушайте меня, пожалуйста! Это очень важно!

Все тут же уставились на неё, даже Жанка успокоилась и перестала плакать.

— Убийцу в доме мы не нашли, — сказала Лариса Константиновна. — Но есть тот, кто сделал надпись на зеркале в ванной комнате, — она обвела взглядом собравшихся. — Это либо кто-то из здесь сидящих, или кто-то из погибших.

Повисла напряжённая тишина. Возражений Раецкой никто не высказал.

— Поэтому я хочу провести небольшой следственный эксперимент, — сказала она и принесла с дивана листы бумаги, которые остались от Артёмки.

— Что вы предлагаете? — глухо спросил её Бочаров.

Раецкая положила бумагу на стол.

— Ничего особенного. Пусть каждый из вас возьмёт ручку и напишет на листе: «Ольга, я пришёл за тобой».

Зашуршала бумага, заскрипели ручки. Никто из присутствующих не возразил против предложения Ларисы Константиновны. Когда все было готово, она сказала:

— Сдайте эти листочки мне.

Сашка подал свой листочек последним.

— И что дальше?

— Дальше я сравню ваши почерки с оригиналом в ванной комнате, — ответила Раецкая и собрала листочки в стопку.

— А чего тянуть? — не унимался Сашка. — Давайте пойдём и сверим.

— Да, — поддержала его Ольга, — пора начать расставлять всё по своим местам.

Я внимательно посмотрел на реакцию остальных участников маленького совещания. Никто не вызывал видимых подозрений. Ни у кого на лице не было написано эмоций, выдающих его.

— Я абсолютно не возражаю против такой постановки вопроса, — сказал Бочаров и встал со стула.

— Решено! — подытожил я. — Не будем тянуть кота за все подробности и пройдём в ванную.

Вперёд пропустили Раецкую как организатора этого маленького эксперимента. К ванной комнате приближались молча. Лариса Константиновна открыла дверь и вошла в неё первой.

— Вот же тварь! — воскликнула она.

Остальные участники процесса, толкаясь, заполнили пространство ванной комнаты. Надписи на зеркале не было.

Что только ни делал Мишка для того, чтоб растормошить мамку: и по-хорошему просил, чтоб она хотя бы откликнулась, и умолял, и ругал её, и даже угрожал — но всё это не давало никаких результатов. В конце концов ему всё это надоело, и он уселся на полу возле кровати, на которой она лежала.

— Мамка — дура! — высказал своё мнение Мишка и громко шмыгнул носом. — Мамка — гадина!

Мишка задрал голову и плюнул в потолок. Правда, слюна не долетела до него и вернулась обратно туда же, откуда вылетела. Мишка проглотил ее и повторил трюк, перед этим предварительно шмыгнув носом.

Кто-то дотронулся до Мишкиного плеча. От неожиданности Мишка чуть не подавился собственной слюной.

— Мамка! — вскрикнул он и обернулся. — Ты — засранка! Вот же напугала!

Ирина всё так же смотрела мимо него в угол комнаты, в её взгляде не было осмысленности и адекватности.

Мишка потянулся к ней, чтоб обнять её.

— Мамочка, с тобой всё хорошо?

Ирина в ответ обняла его и спросила:

— Тёмочка, сыночек, а у тебя всё хорошо? Я немножко приболела, но это нестрашно.

Мишка тут же отпрянул от мамки.

— Мам, это же я, Мишка.

— Тёма, не дури. Какой ещё Мишка?! Где папа? Скажи ему, что я хочу чая.

— Я не Тёмка, мам, я Мишка. Тёмка заболел.

— Что у тебя за дурацкие игры, Артём?! — со злостью сказала Ирина. — Дался тебе этот Мишка!

— Мама, это не игра, я Мишка, — зашептал мальчуган. — Мам, я Мишка. Твой маленький Мишка.

Ирина сфокусировала взгляд на нём.

— Хорошо, если ты хочешь, чтоб я называла тебя Мишкой, пусть будет Мишка.

Из глаз паренька брызнули слёзы.

— Мамочка, но я, правда, Мишка.

— Я же сказала, хорошо. Принеси мне попить.

— Сейчас, мамочка. Сейчас, моя хорошая, — проскулил Миша и бросился к выходу из комнаты. — Сейчас принесу.

— И нож захвати, пожалуйста! — крикнула ему вдогонку Ирина.

Миша резко тормознул и обернулся:

— Какой нож? Зачем он тебе?

— Нужен, Тёмка, нужен, — ответила Ирина. — Много будешь знать, скоро состаришься.

— Я не Тёмка, я Мишка!

Ирина наигранно всплеснула руками.

— Ну, конечно же, Мишка. Как я могла забыть? Сыночек, принеси мне, пожалуйста, нож и попить. Ты же не хочешь, чтобы маме вновь стало хуже?

— Конечно, не хочу, — выкрикнул Мишка и не на шутку разволновался, а вдруг мать снова замолчит и не станет с ним больше общаться. — Мамочка, я сейчас всё тебе принесу, ты только не расстраивайся.

Ирина улыбнулась ему самой доброй и нежной улыбкой, и он выскочил из комнаты.

Раецкая повернулась спиной к зеркалу.

— Что ж, друзья, в другой жизни я бы подумала об потожировых следах на зеркале. Но сегодня другая реальность.

Сашка непонимающим взглядом уставился на неё.

— Что вы этим хотели сказать?

— Да то, что раньше я бы заставила криминалиста снять отпечатки с зеркала, — ответила Раецкая и махнула рукой, — ладно, не будем об этом, давайте лучше вернёмся в гостиную.

— Что-то ещё придумали? — спросил Бочаров.

— Нет, но у меня остался один важный вопрос, и может быть, ответ на него приблизит нас к разгадке вашей тайны.

Все молча прошли в гостиную. Саша с Жанной плюхнулись на диван, Бочаров и Ольга сели за стол. Я отодвинул стул от стола и уселся на него, облокотившись на спинку. Раецкая осталась стоять посредине комнаты. Она повернулась ко мне и спросила:

— Андрей, я хочу, чтобы вы нам поведали историю о том, куда делось награбленное бандой имущество. Мне очень интересно, как вы узнали, где оно спрятано, и самое главное, куда это всё, наконец, делось. Я думаю, что всё здесь происходящее очень тесно связано с той давней историей. Поймите, на кону находятся жизни многих людей, в том числе вашей жены и дочери.

Я бросил в её сторону злой взгляд, встал со стула и ногой задвинул его под стол.

— Если вы сейчас думаете, что всё награбленное бандой я присвоил себе, то ошибаетесь!

Раецкая подошла ко мне. И уставилась своими жгучими глазами в мои глаза.

— Значит, я права?

— В чём, Лариса Константиновна, вы правы? В том, что я нашёл награбленное? Да, нашёл! А насчёт того, что я всё присвоил себе, вот тут вы не правы. Когда мы задержали банду, одного из бандитов я узнал. Это оказался сосед моей бабки. В ходе задержания ему удалось скрыться. Тогда я решил найти его и посмотреть, что он будет делать дальше. Он прекрасно понимал, что дружки могут в один момент расколоться и дать полный расклад по делу. В том числе и выдать место, где спрятано награбленное. Я собрал ребят и предложил реквизировать незаконно нажитое и передать его нашему детскому дому. Вадим может подтвердить мои слова.

Бочаров посмотрел сначала на Раецкую, потом на меня.

— Да, — подтвердил он, — всё так и было. Только я, Витька и Максим сразу отказались в этом участвовать. Мне тогда это казалось бредовой идеей, Витька меня поддержал. Я считал, что этим должны заниматься органы, а не мы.

Раецкая заинтересованно посмотрела на Бочарова.

— А сейчас?

— Что «сейчас»?

— Сейчас вы тоже считаете это бредовой идеей?

Бочаров пожал плечами.

— Даже не знаю. Думаю, сейчас я бы согласился с Андрюхой.

— Вот как, — усмехнулась Раецкая, — и что же изменилось?

— Всё, — Бочаров мрачно усмехнулся. — В том числе и мои взгляды на эту жизнь.

Раецкая вновь повернулась ко мне.

— И что было дальше?

— Согласился только Степан Моряев. Ему очень понравилась моя идея. Он прямо ею загорелся. Мы с ним проследили за последним членом банды, оставшимся на свободе. Как я уже и говорил, он решил перепрятать награбленное. Для тайника он выбрал заброшенный дом. Мы дождались, когда он уйдёт, и нашли тайник. В основном там были деньги, ещё часы и немного золотишка. При грабежах они не отличались особой щепетильностью.

— Короче, вам повезло.

— Да, мы уже поверили в свою победу, но грабитель вернулся. И что самое примечательное, у него был пистолет. Он был готов стрелять, но нас спасло то, что бандит также узнал меня. И эти секунды спасли нам жизнь. У меня под рукой был обломок кирпича, и я со всех сил швырнул им в бандита. Что это было, счастливый случай или наоборот, но я попал ему в голову, и смерть его была мгновенной.

— И куда вы дели награбленное? — спросила Раецкая, увидев, что я замолчал.

— Мы всё перепрятали. Решили подождать, когда уляжется весь шум по этому делу. А через пару дней ко мне заявился опер. Он долго меня мурыжил, выводя на чистую воду. В конце концов он поймал меня на нестыковках, а затем предложил отдать ему всё награбленное. Я ему отдаю все, что мы нашли с Моряевым, а он уничтожает все улики против меня. Выбора у меня не было. Я отдал ему всё награбленное и остался на свободе.

— А где сейчас этот опер?

Я пожал плечами.

— Не знаю, вскоре после этого дела он уволился и уехал. А куда, я даже не знаю.

Раецкая, задумавшись, стояла посредине комнаты. Сашка и Жанка молча сидели на диване, как воробьи в ненастье, тесно прижавшись друг к другу. Бочаров сидел за столом, упершись лбом в сцепленные кисти, и думал о чем-то своём. Ольга что-то чертила на листе, лежащем на столе. Я стоял у стола и перебирал в голове дела минувших дней, пытаясь найти связующую нить со случившимися сегодня событиями.

В этой напряжённой тишине телефонный звонок прозвучал так громко, что все вздрогнули. Жанка даже подпрыгнула на диване, а у Ольги дёрнулась ручка и порвала лист. Мы переглянулись. В глазах каждого из присутствующих можно было прочесть вопрос: поднимать трубку или не стоит. После четвертого звонка я подошёл к телефону, снял трубку и нажал кнопку ответа.

— Алло, — голос мой дрогнул и прозвучал хрипло.

— Здравствуйте, это мама Сашки. Он должен был мне позвонить перед сном.

Первой возникшей в моей голове мыслью была такая — бросить трубку.

— Да-да, здравствуйте, Вера Владимировна, — ответил я сдавленным голосом, — я вас узнал. Что Сашка должен был сделать?

Я нажал кнопку на телефоне, чтоб все могли слышать, о чём мы говорим.

— Я попросила Жанку, чтоб перед сном Сашка обязательно мне позвонил.

— Я понял, передам сейчас трубку Сашке.

— У вас там всё в порядке?

— Да-да, у нас всё хорошо, а что?

— Просто голос у вас какой-то подавленный.

— Устал просто, праздники, — попытался я вяло отшутиться.

— Так, может, зря Сашку оставили ночевать? Шёл бы домой, а вы бы отдохнули.

— Нет, что вы, — я попытался придать больше бодрости голосу, — всё нормально, он нам нисколечко не мешает.

— Смотрите сами, — засмеялась Вера Владимировна. — Где этот шалопай?

— Передаю трубочку, — сказал я и передал трубку Сашке, прижав указательный палец к губам.

Сашка широко улыбнулся и взял трубку.

— Привет, мам.

— Ты чего не позвонил, как договаривались? — с наигранной злостью в голосе спросила Вера Владимировна.

— Понимаешь, — начал говорить Сашка с искренним раскаянием, — я уже собирался звонить, но возникли непредвиденные обстоятельства.

— Какие такие обстоятельства?

— Дом захватили террористы, по крыше разгуливает маньяк, а в подвале у нас бомба, — выпалил Сашка на одном дыхании.

Все в ужасе уставились на него, а Жанка покрутила пальцем у виска.

— Ага, — засмеялась Сашкина мама в трубке телефона, — выгляни в окошко, танков там не видно?

— Нет, танков пока не видно, — вздохнул Сашка.

— И долго ты это придумывал?

— Нет, — Сашка опять вздохнул, — ты же сама учила меня всегда говорить только правду.

— Вот то-то и оно! Правду! Значит так, фантазёр! Я, конечно, всё понимаю, любовь, гормоны, но если я ещё раз буду волноваться по поводу того, что ты не звонишь, лишу тебя всех благ цивилизации. И начну с интернета и ограничения свободы.

— Мам, ты не имеешь на это прав, — задохнулся от деланого возмущения Сашка, — мы живём в демократической стране.

— Я тебе покажу демократию, — засмеялась мама и добавила: — Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Да, мам, я всё понял.

— Вот и хорошо, поздно уже, спать пора. Да и вы там долго с Жанкой не засиживайтесь. Дайте родителям отдохнуть.

— Хорошо, мамочка, я всё понял. Спокойной ночи.

— И тебе, дорогой, спокойной ночи.

Раздались громкие короткие гудки. Сашка вставил трубку в аппарат и повернулся.

— Ну, как я вам?

— Высший пилотаж, — ответил я, — но мог бы как-нибудь обтекаемей сказать.

Сашка тут же замахал руками.

— Нет, если бы я начал юлить, мамка меня бы в раз вычислила и начала задавать вопросы. А так она посмеялась и всё.

Я похлопал Сашку по плечу.

— Ладно, молодец. Вот только мне интересно, а Мистер Смерть как-нибудь проявит себя после звонка?

— Думаю, что нет, — ответила на вопрос Раецкая. — Он слишком уверился в своих силах, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Но Сашка же сказал про бомбу и захват дома, — возразил я Ларисе Константиновне.

— Я думаю, что он так же слушал весь разговор, — покачала головой Раецкая. — И мог разъединить вас в любое время.

В этот момент телефон зазвонил снова. Я взял трубку и нажал на кнопку.

— Да, я слушаю.

В трубке раздался щелчок.

— А вы молодцы, соблюдаете правила, — ответил тихий с хрипотцой голос, — сдохнуть-то не хочется. За то, что вы соблюдаете правила нашей замечательной игры, я сделаю маленькое исключение из правил. Разрешу вам воспользоваться компьютером. Вам это понадобится, когда вы расшифруете подсказки. Но только один раз. И не надейтесь на чудо, я буду знать, что вы там ищете, — раздался щелчок, и в трубке послышались короткие гудки.

Я вставил трубку в аппарат.

— Вот и дождались. Он разрешил нам за примерное поведение один раз воспользоваться компьютером. Сказал, что если мы правильно расшифруем подсказки, он нам понадобится.

Ольга встала из-за стола.

— И что же мы там будем искать?

— Пока не знаю! Но мы должны, чёрт возьми, расшифровать эти долбаные подсказки. Или найти ещё.

Я посмотрел Ольге прямо в глаза.

— Надо поговорить, — произнёс я и перевёл взгляд на дочь. — Жанка, тебя это тоже касается.

— Что всё это значит? — не поняла Раецкая моих манипуляций.

— Нам надо поговорить, — повторил я, — но без вас, только нам, втроём. Семейный совет, так сказать.

Раецкая с недовольным видом посмотрела на Ольгу, затем снова на меня.

— Ваше право. Только я хочу напомнить, что у нас не так-то много времени. До конца следующего отведённого нам часа осталось тридцать две минуты.

— Это ненадолго, — пообещал я. — Пойдёмте на кухню.

Жанка встала с дивана и вместе с Ольгой прошла на кухню. Сашка остался сидеть на диване, Бочаров даже головы не повернул в нашу сторону. Я вышел вслед за ними, чувствуя спиной взгляд Ларисы Константиновны. Убедившись, что за нами никто не пошёл и подслушивать тоже никто не будет, я повернулся к Ольге и Жанке.

— Я согласен с Ларисой, что в доме у Мистера Смерти есть сообщник. А значит, нам нельзя никому доверять.

Жанка прислонилась к холодильнику и скрестила на груди руки.

— Ну почему именно сообщник?

Я еще раз глянул в сторону гостиной.

— Надпись на зеркале в ванной сделал кто-то из присутствующих в доме.

— А если он сам был в доме? — сказала Ольга и села на табурет у стола. — Господи, как я устала от всего этого.

— Мы проверили дом и никого не нашли.

— А если он успел уйти? Он же сам сказал, что похозяйничал в доме.

— Ольга, тогда нас не было дома, и охраны тоже. Сейчас, я уверен, это исключено.

— Но кто может ему помогать? — спросила Жанка. — Пап, ты кого-то подозреваешь?

Я взъерошил волосы на голове.

— Вас я исключаю, Раецкую тоже. Остаются все остальные.

— Мишку тоже можно исключить, — улыбнулась Жанка. — И Сашку.

— Сашку нельзя исключать, — не согласился я с дочерью.

— Это ещё почему!? — взвизгнула Жанка.

Я подошёл к ней.

— Успокойся. Сама посуди, он пришёл как раз перед тем, как Мистер Смерть сообщил нам про бомбу в доме.

— Я сама его позвала.

— Он спокойно ко всему относится, шутит, как будто ничего не происходит.

— Он просто дурачится, — Жанка всплеснула руками. — Пап, ты же это не всерьёз сейчас говоришь?

— Не знаю, — ответил я, опять прошелся по кухне и посмотрел в гостиную. — Он и сейчас спокойно сидит на диване.

— Андрей, прекрати! А ты успокойся. Папа просто просчитывает все варианты. Правильно я говорю?

— Да, — сдался я. — Ну кто-то же должен ему помогать.

— А почему ты сбрасываешь со счетов Иру и Вадима? — поинтересовалась Ольга.

— Бочаров со мной с самого начала. Тем более он привёз оружие.

— А Ирина? У неё было время сначала сделать надпись, а потом стереть её.

— Как? Когда?

— Она несколько раз отлучалась в туалет. После этого наверняка заходила якобы руки помыть, себя привести в порядок.

Я покачался с пятки на носок.

— Не знаю. Не вяжется она у меня с помощником Мистера Смерти.

— А она не обязательно его помощник, — высказала своё мнение Жанка. — Она может просто мстить тебе за смерть Артёмки и дяди Степана.

— Я ни в чем не виноват! Как же вы все не понимаете, что не я задумал это зло.

— Пап, а ты не заметил, что после смерти Артёма она сошла с катушек? Она даже ножницы у меня со стола схватила. Явно хотела ими кого-то ударить. И, я думаю, что именно тебя.

— Она просто очень много перенесла за этот день, — попытался я защитить Ирину. — Не может она быть его помощником.

— Она и не помощник, — ответила Ольга. — Она просто мстит тебе за смерть близких, считая тебя виновником всех бед. Я согласна с Жанкой.

— Хорошо, — я посмотрел на Ольгу, потом на Жанку. — Я вас прошу, будьте предельно осторожны и присматривайте за ней. И друг за другом. Находитесь всё время рядом, чтоб могли в любой момент прийти друг другу на помощь.

— Ты же сказал нам сидеть в гостиной, пока вы будете с Вадимом и Раецкой искать подсказки, — напомнила мне Ольга моё решение.

— Вот и сидите там!

— А ты?

— Мне надо спуститься в подвал, нужно забрать пистолет. И только тогда я начну поиски подсказок.

Ольгу передёрнуло от мысли про подвал.

— Какой ещё пистолет?

— Потом объясню!

— Может, мы пойдём с тобой?

— Нет, — покачал я головой. — Я думаю, что в подвале выделяется газ, и хотя Вадим сказал, что ничего такого не почувствовал, нужно в этом на сто процентов убедиться.

— Будь осторожен, папочка.

— Хорошо, милая, а вы идите в гостиную и никуда не высовывайтесь.

Лариса Константиновна проводила взглядом Ольгу, Жанку и Андрея. Как только они скрылись на кухне, она ринулась к телефону. Ей уже давно не давала покоя мысль о том, чтобы позвонить в архив и надавить на оставленную на том конце провода наседку. Раецкая посмотрела на Бочарова, тот всё так же сидел за столом и о чем-то напряженно размышлял. «Обойдусь и без него», — подумала она. Сашку как помощника в этом деле она даже не рассматривала.

Лариса Константиновна взяла из гнезда трубку, по памяти набрала номер архива и стала напряжённо вслушиваться, ожидая щелчка. Но щелчка не последовало, послышался длинный гудок, и трубку на том конце сняли.

— Я вас внимательно слушаю, — раздался голос собеседника.

— Николай Николаевич?

— Да, это я. Вы готовы сообщить мне информацию?

Раецкая проглотила ком, подступивший к горлу.

— Пока нет… Но я хочу вас предупредить, что вы принимаете соучастие в преступлении.

— Глупость какая! Я всего лишь должен получить от вас информацию и дать на неё разъяснения.

«Ага, заволновался Николай Николаевич», — почувствовала Лариса Константиновна и пошла в атаку:

— Это вам так кажется! А на самом деле вы участник преступного сговора, сообщник террористов, и я вам обещаю, что если вы не начнёте говорить, загремите за решётку как соучастник!

— Меня предупредили, что вы будете угрожать, — спокойно ответил собеседник.

— Кто вас предупредил?! Вы понимаете, что здесь гибнут люди! С вами в данный момент говорит следователь Раецкая Лариса Константиновна, и если вы не начнёте сотрудничать, я вас посажу быстро и надолго. Вы меня поняли, Николай Николаевич?!

— Вы следователь? — хохотнул собеседник на том конце провода. — А почему я должен вам верить? Я тоже могу сказать, что рядом со мной сидит Папа Римский.

— Вы можете позвонить в отдел и назвать мою фамилию. Вам там подробно всё объяснят.

— Я в этом совершенно не заинтересован, — было слышно, что голос собеседника дрогнул и он находится в замешательстве. — Поймите же, я не отказываюсь вам помогать. Просто я не знаю, чем я могу вам помочь.

— Я дам вам информацию, — сказала Лариса Константиновна. — А вы мне ответите, что это может значить.

— Давайте попробуем.

Раецкая повернулась к числам, написанным на обоях.

— Диктую, записывайте. Ручка у вас есть?

— Всё у меня есть. Диктуйте. Я готов записывать.

— Десять, двенадцать, одиннадцать, тридцать два, восемнадцать, двадцать. Записали?

— Записал. Это всё?

— Нет, вот ещё ряд чисел. Пишите, пятьдесят три, шестьдесят семь, тридцать три, двадцать три, восемьдесят шесть, восемьдесят восемь. Записали?

— Восемьдесят шесть и что там ещё?

— Восемьдесят восемь.

— Записал. Это всё?

— Да, и мне нужно знать, что означают эти числа.

— Хорошо, я поломаю над этим голову, — ответил собеседник из архива и спросил: — А как я смогу с вами связаться?

— Не надо ни с кем связываться, — ответила Раецкая, — я сама вам позвоню, Николай Николаевич. Кстати, как ваше настоящее имя?

Собеседник ничего не ответил. В трубке раздались короткие гудки. Раецкая поставила её в гнездо и задумалась, правильно ли она поступила. Зазвонил телефон. Лариса Константиновна вздрогнула и судорожно схватила трубку:

— Алло, я слушаю!

В трубке щёлкнуло.

— Я так понимаю, тебе надоела твоя жизнь, — раздался в трубке голос с хрипотцой.

Лариса Константиновна ощутила, как сильно заколотилось её сердце и как похолодело между лопаток.

— Вы всё неправильно поняли.

— Что я неправильно понял? — грубо осведомился собеседник. — То, что ты, сучка ментовская, нарушила правила игры?

— Я не нарушала правил, — голос Раецкой предательски сорвался. — Вы сами разрешили звонить по телефону.

Но Хриплый не стал её слушать — он бросил трубку. Лариса Константиновна с ужасом уставилась на свою, понимая, что подписала себе разговором по телефону смертельный приговор.

Я остановился у дверей, ведущих в подвал, и прислушался. В подвале была тишина. Я спустился вниз и осторожно втянул носом воздух. Вроде бы обычный запах, характерный для подвального помещения. Пройдя котельную и прачечную, я заглянул в кладовку. Тело Зацепина лежало там же, где его и оставили. Стараясь не смотреть на лицо друга, я присел перед телом и похлопал по его поясу. Спереди и с боков пистолета не оказалось.

— Прости, дружище, — прошептал я одними губами и стал переворачивать труп Зацепина. Мотнулась голова, металлический хвостовик ножа заскрежетал по бетону. У меня мурашки побежали по спине от этого звука. Я схватил Зацепина за плечо, пытаясь оставить тело в боковом положении, но труп мягко перевернулся на живот, а нож, торчащий из глазницы, снова заскрежетал по бетону. Хвостовик уперся в выщерблину в бетоне, отчего голова Зацепина повернулась назад почти на сто восемьдесят градусов. Единственный глаз с помутневшей роговицей уставился прямо на меня.

— Прости, Макс, — пробормотал я и продолжил поиски пистолета. — Так надо.

Пистолета ни за поясом у Зацепина, ни под ним самим не было.

— Чёрт! Куда же ты его дел?

Я поднялся с колен и осмотрелся. Затем прошёл вдоль полок и заглянул под каждую — пистолета нигде не было видно. Может, он выронил его где-нибудь по дороге в кладовую? Но я тут же отбросил эту мысль. Я бы его обязательно заметил, когда шёл сюда. По сути, о пистолете знали трое: я, Бочаров и Зацепин. В подвал спускались Раецкая и Бочаров. Чёрт, только бы Вадим нашёл его, а не Лариса Константиновна!

Со стороны коридора послышался звук. Кто-то осторожно шагал по бетонному полу, взвешивая каждый шаг, чтобы создавать меньше шума. Я огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь оружия и осторожно сместился к стене слева от двери, прихватив с полки литровую банку с заготовками.

Шаги приблизились к двери, ведущей в кладовую, и затихли. Я приготовился в случае чего обрушить своё импровизированное оружие на противника, но тот никак не проявлял себя. Тишина и ожидание стали совсем невыносимыми. Ещё чуть-чуть и я бы не вытерпел и шагнул бы первым навстречу тому, кто затаился в прачечной.

— Андрюха, ты тут? — раздался голос Вадима.

— Да, — ответил я, переводя дыхание и опуская руку с банкой.

Бочаров зашёл в кладовую и огляделся. Увидев меня, стоящего у стены с банкой в руках, он спросил:

— Охотишься на кого, или просто аппетит разыгрался?

— Услышал шаги и перестраховался, — ответил я. — А ты чего тут?

— Надо что-то делать, я решил поискать подсказки или то, что поможет нам в решении задачи с кучей неизвестных.

Я внимательно посмотрел на Вадима.

— А начать решил с подвала?

— Надо же было с чего-то начинать, — ответил он и мотнул головой, — тебе я тоже советую не терять время, сортируя банки.

Я поставил банку на полку и подошёл к Бочарову.

— Пистолет, который ты мне дал, исчез. Ты его не брал?

— Твою ж дивизию! Как так? Я тебе дал, а ты умудрился просрать его за несколько часов! Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

— Всё я понимаю! Пистолет я дал Максу. Он должен был быть у него. Ты его точно не забирал?

Бочаров схватил меня за грудки и начал трясти, крича и брызгая слюной.

— Нет! Но ты отвечаешь за пистолет, поэтому делай что хочешь, но оружие мне верни!

Я не без труда освободился от рук Бочарова.

— Всё, успокойся! Не реви! Найду я твой пистолет! Может, его Раецкая нашла, когда спускалась в подвал?

— Не знаю, — ответил Вадим. — У неё и своя пушка имеется.

— И что? — я усмехнулся. — Тебя это напрягает?

— Естественно. Оружие в руках бабы, это катастрофа.

— Она не просто баба, она следователь.

— Точно, и в штанах у неё стальные яйца, — махнул рукой Бочаров. — Ладно, раз уж мы здесь, давай всё досконально осмотрим.

В кладовке ничего похожего на подсказки не было, и мы перешли в прачечную. В прачечной также было пусто.

— Может, кладовая с сюрпризами иссякла? — спросил Вадим, когда мы перешли в котельную.

— Думаю, что нет. У этого говнюка ещё есть время, чтобы поиграться с нами.

В котельной я заглянул в шкаф, но нового ничего не обнаружил.

— Мы же тут всё осмотрели, когда бомбу искали, — сказал Бочаров.

— Всё, да не всё, — ответил я. — Мы же искали бомбу, а не подсказки, могли что-то и пропустить.

В этот момент в углу за трубами я заметил маленькую коробку, по цвету сливающуюся с трубами.

Я присел и осторожно провел пальцем по крышке.

— Что я говорил!

— Что там?

— Коробка, на ощупь металлическая, размером с кубик Рубика.

— Так доставай, чего тянешь?

— Вадим, после всего, что произошло, я боюсь брать в руки незнакомые вещи.

— Зато я не боюсь. Отойди, — Бочаров отодвинул меня и вытащил коробку из-за труб. — Что, незнакомая вещичка? — спросил он, вертя коробку в руках.

— Да, как-то не припомню, чтоб у меня была такая.

Бочаров потряс коробку.

— Там что-то есть внутри. Наверняка подсказка.

— А как же медвежонок? До этого все подсказки были в игрушках.

— А они у него закончились, — нервно хохотнул Бочаров.

— Давай пока положим её, время есть, успеем ещё открыть, — попросил я, глядя, как Бочаров крутит в руках коробку.

— Ты что, струхнул?

— Нет. Но что-то мне подсказывает, что её не стоит пока открывать.

— Ну, хорошо, — пожал плечами Бочаров. — Если тебе от этого легче, пусть полежит.

Вадим поставил коробку на пол, рядом с трубой.

— Ладно, пойдём к остальным. Мало ли что может случиться, — сказал я, повернулся и зашагал к лестнице.

— Хорошо, — ответил Бочаров.

В кармане брюк Вадима завибрировал телефон. Он остановился как вкопанный, уставившись в спину Андрея. Но тот, видимо, ничего не услышал и продолжал подниматься по лестнице. Вадим осторожно вытянул из кармана белый смартфон. На экране горел значок нового сообщения. Стараясь не привлекать внимания Андрея, он пошёл за ним. На ходу нажал на значок конвертика. На экране высветился текст сообщения: «Госпожа следователь должна умереть в течение десяти минут! Иначе умрёт твоя жена».

Лариса Константиновна после разговора по телефону никак не могла найти себе места. Она ходила вдоль стены, на которой были записаны цифры кода, бросая украдкой взгляды на тёмный экран телевизора. Она всерьёз восприняла угрозы говорившего с ней человека. Эта нелюдь уже успела доказать, что не шутит. Раецкой не давала покоя мысль о том, что же она сделала не так, ведь говорить по телефону было разрешено правилами игры.

В какой-то момент Раецкая поняла, что в её метаниях нет смысла, и вышла из гостиной в коридор. От него шло ответвление, упирающееся во входную дверь и имеющее аппендикс в виде небольшой кладовки для хранения одежды и обуви. Раецкая свернула в это ответвление и подошла к кладовке. Она осторожно отворила дверь и вздрогнула из-за того, что автоматически включился свет.

Напротив двери в стене была установлена штанга с плечиками для хранения верхней одежды. Слева — каскад полок для обуви и трубы отопления под ними, чтобы просушить обувь. Справа от двери так же были полки: снизу для хранения обуви, сверху для головных уборов. Осмотрев комнатушку, Лариса Константиновна ничего примечательного в ней не обнаружила.

Когда Раецкая вышла из кладовки и закрыла дверь, раздался щелчок. Она вздрогнула и прижалась спиной к стене. Сердце её бешено заколотилось в груди, дыхание перехватило, она почувствовала, как по спине скатываются одна за другой капельки пота, неприятно холодя кожу между лопаток.

«Чего это я, — подумала Лариса Константиновна, — это, наверное, просто реле выключателя так сработало. В кладовке ничего нет. Совсем нервы стали ни к чёрту с этим придурком, возомнившим себя вершителем судеб».

Раецкая вернулась в гостиную. И подошла к Ольге, которая о чем-то шепталась с Жанкой.

Руки у Ларисы Константиновны дрожали. Прежде, чем что-то сказать, она глубоко вдохнула.

— Девочки, разрешите вас побеспокоить, мне нужна ваша помощь.

Ольга восприняла это как угрозу безопасности, почувствовав в просьбе Раецкой надвигающуюся беду.

— Что случилось?

Раецкая посмотрела на часы.

— Пока ничего, но времени у нас всё меньше и меньше. Мне кажется, я слышала щелчок в кладовке у входа.

— И что?! — тут же отреагировала Ольга.

— Я хочу, чтобы мы вместе прошли туда и ещё раз всё осмотрели.

— Не выйдет! Андрей сказал, чтобы мы держались вместе и ничего не предпринимали.

Лариса Константиновна зло сверкнула глазами.

— Времени нет! Или вы хотите, чтобы ещё кто-то погиб? До конца следующего часа осталось девятнадцать минут.

— Не передёргивайте, Лариса Константиновна. Я не хочу, чтобы кто-то ещё умер. Я просто выполняю просьбу Андрея.

— Вы не понимаете. Мы должны искать подсказки. Вы же слышали, что сказал Мистер Смерть. Иначе нас будут убивать.

— Это вы не понимаете. Я не хочу делать то, что хочет он!

Ольга резко повернулась в сторону телевизора и ударила правой ладонью по сгибу левого локтевого сустава и выставила средний палец.

— Отсоси, урод?! — выпалила она сквозь зубы. — Достал ты уже всех!

— Зачем вы так? Не стоит делать ему вызов.

— А мне похрену, если хочет, пусть убивает! — сказала Ольга и сделала в сторону экрана ещё один неприличный жест. — Получи и распишись, скотина!

— Ольга, что вы делаете? Вы же его провоцируете! Не стоит с ним шутить. Он уже доказал, что чувство юмора не его сильная сторона.

— Как скажете, Лариса Константиновна, — махнула рукой Ольга. — Но до прихода Андрея я из гостиной и шагу не сделаю. Зовите его, и мы обсудим, кто, что и где будет искать. Считайте это нашей маленькой семейной стратегией. Мы выполняем то, что он говорит.

Как только мы поднялись по лестнице и вышли в коридор, нам навстречу бросилась Раецкая. Она была очень сильно взволнована.

— Там… в кладовке я слышала щелчок. Один, но довольно громкий.

— Странно, что только один, — сказал я. — Может, вам послышалось.

— Нет, — отрезала Лариса Константиновна. — Это исключено.

— Ладно, пойдемте посмотрим, что там могло щёлкнуть.

Раецкая привела нас к комнатке, предназначенной для хранения верхней одежды и обуви. Я потянул на себя дверь и с опаской заглянул в неё. Следом за мной вошла Лариса Константиновна. А за ней, практически дыша ей в затылок, встал Бочаров. Я стал скидывать одежду прямо на пол для того, чтобы увидеть, что может скрываться за нею, и очень быстро обнаружил разобранную розетку с выставленными вперед двумя проводами. Меня это немножко рассмешило, настолько всё это выглядело примитивно. Но я тут же задумался о том, что, может быть, не всё так просто. Краем глаза я заметил, что Вадим взглянул на часы.

— Где-то здесь должен быть привлекающий внимание динамик, — подытожил Бочаров. — Принцип ловушки тот же. Ты ищешь динамик, просовываешь руку сквозь одежду и нарываешься на этот провод.

— Почему щёлкнуло только один раз?

— Может, что-то там не сработало так, как надо.

— Надо эту комнату обыскать до конца, — высказала своё мнение Раецкая, — здесь тоже может быть спрятана подсказка.

Я кивнул и стал скидывать остальные куртки на пол. Мне тут же пришла в голову мысль, что в такой комнатке Сиплый или его товарищи могли установить взрывчатку. Небольшого взрыва хватило бы, чтоб нас троих в один момент здесь похоронить. Но с другой стороны, подумал я, он и так весь дом может взорвать ко всем чертям, только не этого для начала он хочет. Ему очень важно, чтоб мы разгадали его ребусы.

— Нам есть смысл всем разделиться, — заметил Вадим. — Или вы собираетесь вдвоём одну комнату обыскивать? Время-то тикает. Скоро ответ давать надо будет, а у нас ни одной версии.

— Мужики, давайте попытаемся как-нибудь выбраться из дома, — неуверенно произнесла Раецкая. — Главное, на это решиться.

Бочаров в ответ замотал головой.

— Ты что, совсем спятила? Он нам не даст этого сделать.

— Надо рискнуть.

— Даже не думай об этом. Я тебя уверяю, что всё это закончится очень плачевно.

Раецкая тяжело вздохнула и кинула умоляющий взгляд в мою сторону. С ней явно было что-то не так. Её нервишки заметно сдавали.

— Так и так всё закончится плачевно, — произнесла она сдавленным голосом. — Думаете, он нас отсюда выпустит? Я в этом сомневаюсь.

Я дотронулся до её плеча.

— Лариса, не раскисайте. Всё будет нормально.

— Он мне угрожал.

— Кто он?

— Сиплая тварь эта.

Внезапно раздался щелчок, и мы все до одного вздрогнули. Резко вспыхнула лампочка и погасла. Интересно, это было так задумано, или она просто перегорела?

— Вадим, спустись в подвал за фонарём, — попросил я.

— Сам спускайся! — резко ответил Вадим. — А я буду следующую комнату осматривать. С вами тут каши не сваришь, вы шевелитесь как полудохлые мухи.

— Хорошо, я сам спущусь.

Я двинул быстрым шагом в сторону ведущей в подвал лестницы. Вышел в длинный коридор, и там меня нагнала Раецкая.

— Я с вами пойду, что-то мне не хочется здесь оставаться.

— Вадима боитесь, что ли?

— Возможно.

— Зря. Он грубый типок, но надёжный.

— А кто же тогда на зеркале написал: «Ольга, я пришёл за тобой»?

— Мы думаем, что это Ирина.

— Зачем?

— Хочет мне отомстить за то, что я сюда её позвал.

Мы стали спускаться по лестнице в подвал: я шёл впереди, Раецкая следовала за мной.

— Это можно рассматривать как предположение, но не как стопроцентную уверенность.

— И всё же, Лариса, это самое разумное объяснение.

— Может быть, вы и правы, но я вашего Вадима всё-таки побаиваюсь.

— А я его знаю как облупленного. Мы с ним не в одной передряге побывали.

Мы зашли в котельную, и я достал из навесного шкафчика фонарик. После чего мы двинулись в обратном направлении.

В коридоре нас встретил Бочаров.

— Давайте разделяться, — произнёс он взволнованным голосом. — Ходите тут стаями. Так мы точно ни до чего не докопаемся.

Я непроизвольно улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, я до конца осмотрю кладовку. Ты, Вадим, берись за бильярдную, а вы, Лариса Константиновна, за ванную комнату.

— Я одна боюсь оставаться.

— Вот удивила, — хохотнул Вадим, — обосраться прям можно. Всем страшно, мне тоже страшно. Но надо ускориться. Да, и мы тут все рядом, если что, зови.

— Бог с вами, — махнула рукой Раецкая. — Давайте так и поступим. Чем быстрее найдём эти чёртовы подсказки, тем быстрее вырвемся из этого ада.

Возле дома Андрея Осиповича — точнее, возле разрушенного забора — остановился бус, и из него вылез Денис Геннадьевич Соловьёв. Он осмотрелся и хмыкнул. Тишина. Охранников не видно. К нему навстречу должен был выйти Виталик, так они договаривались. Соловьёв достал из-за пояса рацию и попытался связаться со своими подчинёнными, но не получил никакого результата. Никто ему не ответил. Тогда он тихонечко двинулся вдоль дома, но не успел сделать и десяти шагов, как что-то острое вонзилось в его спину, и по ней тут же разлилась дикая нестерпимая боль. Соловьёв обернулся, перед глазами его всё поплыло, но он смог ещё увидеть, выходящего из кустов парня лет двадцати с чем-то похожим на пистолет в руках. «Твою мать, неужели меня сделал этот сопляк», — пронеслась обидная мысль в его голове, и он шлёпнулся на землю.

Бочаров выждал двадцать секунд и выглянул из биллиардной. Он кинул взгляд на часы, оставалось ещё три минуты для того, чтобы выполнить требования Сиплого. Вадим тихонечко двинулся к дверям в ванную комнату, они были закрыты, и он потянулся к пистолету, и тут же раздался голос Андрея:

— Вадим, иди сюда! Я кое-что нашёл.

Вадим, сжав зубы, ринулся к кладовой.

— Ну, что ты там нашёл? — спросил он, не скрывая своего раздражения.

Андрей показал ему свою находку.

— Конверт с деньгами.

— Ясно, — буркнул Вадим. — Давай все находки обсудим после того, как обследуем первый этаж.

Бочаров развернулся и зашагал в обратном направлении. Андрей уставился ему в спину, не понимая, что всё это могло значить.

— Как скажешь, — произнёс он озадаченно, но не выдержал и окликнул друга: — Вадим!

Бочаров резко обернулся.

— Чего ещё?! — рявкнул он. — Нашёл! Молодец! Ищи дальше! Это пакет с деньгами мне ни о чём не говорит. Думаю, тебе тоже. Давай ускоряться. Десять минут у нас на то, чтоб обыскать весь дом. И не минутой больше. Теперь командовать буду я, и это мой приказ.

— Как скажешь, — пробормотал Андрей и вернулся в кладовку.

Вадим быстрыми шагами приблизился к ванной комнате, рванул дверь на себя и чуть не охнул. В ванной никого не было. Он испуганно посмотрел на часы. Оставалось сорок секунд. Вадим бросился к двери, ведущей в смежную с ванной комнатку, которая служила для того, чтобы отправлять по желобу в подвал грязное бельё. На ходу он достал из-за пояса пистолет.

— Лариса, ты здесь? — спросил он и потянул дверь на себя.

— Я здесь! — ответила Раецкая, она стояла в углу комнатёнки с направленным на него пистолетом. — Бросай оружие, иначе я выстрелю!

— Дура, что ли! — выкрикнул Бочаров и резким движением вырвал из её рук пистолет. А затем наотмашь ударил своим пистолетом ей прямо по носу. Она ударилась головой о стену и, закатив глаза, съехала по ней на пол. Вадим достал из кармана белый смартфон. Он сфотографировал Раецкую и тут же отправил фотографию по адресу Сиплого. После чего взглянул на пистолет, который он вырвал из рук Ларисы Константиновны.

— Это не моя игрушка, — сказал он и стал обыскивать Раецкую. — Интересно тогда, а где же моя?

Ольга подошла к Сашке и Жанке. Они сидели на диване в гостиной, а она до этого — за столом и всё пыталась разгадать значение чисел, написанных на стене.

— Как настроение, молодежь?

— Нормально, тёть Оль, — встрепенулся Сашка. — Нужно что-то сделать?

— На лету схватываешь, — улыбнулась Ольга. — Андрей сказал, чтобы мы присматривали за Ирой. Как бы она чего не отчебучила. Ты же видел её состояние.

— Да, — согласился Сашка. — Дамочка совершенно слетела с катушек.

Ольга укоризненно взглянула на него.

— У неё сын погиб. И мужа убили. Мал ты ещё, чтобы её осуждать.

— Нет, что вы, — спохватился Сашка и замотал головой. — Я её совершенно не осуждаю. Просто имею в виду, что она немного не в себе.

— Будешь тут не в себе, — сказала Ольга и посмотрела на дочь. — Жанка, ты тоже вставай. Нам надо держаться вместе.

Они вышли из гостиной: впереди Ольга, за ней Сашка и Жанка. Хозяйка дома подошла к комнате дочери и открыла дверь.

— Мишка! — заорала она и бросилась в комнату. — А ну стой, паршивец!

Сашка заглянул в комнату и увидел, что сын Ирины собирается выбраться из дома через окно. Ольга подбежала к нему и за шиворот оттащила вглубь комнаты, затем вернулась к окну и захлопнула створку.

Мишка отбежал к выходу из комнаты.

— Я всё равно сбегу отсюда!

Ольга подошла к ребенку и погладила его по голове.

— Мишка, ты сдурел! Ты вообще соображаешь, что мог натворить?!

— Я вам сказал, что сбегу, — насупился Мишка, — значит, сбегу.

Ольга взяла парня за плечи.

— Мишка, послушай…

— А ну отойди от моего сына! — неожиданно для всех закричала Ирина и вскочила с кровати. В руках у неё был пистолет. — Тёмка, иди к маме!

Ольга отпустила Мишку и выпрямилась.

— Ира, ты чего? Это же Мишка.

Ирина мотнула дулом пистолета в сторону двери.

— Я тебе не ясно что-то сказала?! Отойди от моего сына!

Мишка расширившимися от страха глазами уставился на мамку с пистолетом.

— Мама, где ты взяла пистолет? Я же тебе нож принёс.

— Не твоё дело, Тёмка! Иди ко мне, они тебя больше не тронут!

— Мамочка, я не Тёмка, я Мишка.

— Хватит дурить! Я тебе сказала, иди сюда!

Мишка медленно попятился в сторону двери и уперся спиной в Ольгу, и та положила руки ему на плечи.

— Мишенька, не бойся. Всё будет хорошо. Ира, положи пистолет! Сейчас не время для шуток!

— А я и не шучу! — зло рассмеялась Ирина, не опуская руку с пистолетом. — Отойди от моего сына!

Сашка не сводил взгляда с руки Ирины. «Выстрелит, — пронеслось в его голове, — не спецом, но выстрелит. Видно, что она совсем не контролирует себя».

— Ира, ты с ума сошла?! — спросила Ольга и задвинула ребёнка за себя. — Ты что творишь?!

Ира плюнула на пол.

— Вы думаете, я сумасшедшая! — выкрикнула она и показала свободной рукой кукиш. — А вот вам! Моряева не сумасшедшая! Я вам всем докажу, вы мне все ответите за смерть Степана! И твой Андрюшенька в первую очередь!

Ольга подтолкнула ребёнка к выходу из комнаты.

— Жанка, уведи Мишку!

Жанка попыталась проскочить между матерью и Ириной.

— А ну стоять! — завопила Ирина, и её рука с пистолетом дёрнулась. — Стоять, я сказала!

Сашка в секунду подскочил к Жанке и толкнул её изо всех сил в сторону. Прогремел выстрел. Ольга завопила во весь голос, вместе с ней дико закричала Ирина.

— Ё-моё, — пробормотал Сашка и шлёпнулся на пол.

— Санечка, с тобой всё в порядке? — спросила с подозрением в голосе Жанка.

Сашка замотал головой. Прямо на глазах его рубашка на груди пропиталась кровью.

— Видимо, нет, — пробормотал парень и завалился на бок. — Мамку жаль, переживать будет.

С каждой секундой крови на полу становилось всё больше и больше. Жанна бросилась к своему парню. Она села на пол рядом с ним и вцепилась в его плечо.

— Сашка, пожалуйста, не умирай. Не надо! Слышишь меня?!

— Всё будет хорошо, малая, — прошептал он и закрыл глаза, смертельная бледность залила его лицо.

Жанка проглотила ком, застрявший в горле.

— Сашечка, — заскулила она, — пожалуйста, я прошу тебя.

Парень в тёмной, неприметной одежде, вязаной чёрной шапке на голове и высоких шнурованных ботинках подошёл к лежащему на снегу Соловьёву. Он посмотрел по сторонам, убедился, что всё тихо и спокойно, и только после этого наклонился и поднял рацию, затем легонько попинал тело начальника службы охраны. Тот не подавал никаких признаков жизни. Парень развернулся и двинулся к бусу охраны, стоящему на дороге. Он смело подошел к пассажирской двери и открыл её.

— Какого тебе надо?! — вскрикнул водитель и дёрнулся правой рукой под куртку.

— Не успел, — одними губами прошептал парень, вскинул руку и нажал на спусковой крючок. Раздался звук, похожий на плевок, и в плечо водителя вонзилась капсула со снотворным.

— Твою ж мать, — прохрипел водитель и завалился на руль, так и не успев достать своё оружие.

— Минус шесть, — пробормотал парень, пристегнул своё оружие к карабину на поясе и двинулся в сторону дома.

Подойдя к ведущей в подвал двери, он достал из кармана ключи и открыл навесной замок. Повесив замок на ручку двери, парень оглянулся. К нему из темноты вышел молодой человек, так же одетый во всё тёмное и с капюшоном на голове.

Парень улыбнулся и изобразил манерный наклон.

— Мистер Смерть пожаловали-с.

Молодой человек в тёмном капюшоне заглянул в черноту подвала.

— Чалый, кончай придурять. Всех четверых спатеньки уложил?

— Всех шестерых. Повылазили, как грибы после дождя.

— Всё прошло тихо?

Чалый дурашливо надул губы.

— Обижаешь, начальник. Даже пикнуть не успели, — сказал он и бросил в снег пять раций. — Вот трофеи.

Мельком глянув на рации, Мистер Смерть подошёл к тёмному провалу подвала и достал фонарик.

— Зачем они тебе?

— Так, для развлекухи подобрал, — снова улыбнулся парень. — Волыны брать не стал, всё равно мороз их за три часа доконает.

Мистер Смерть грозно взглянул на подельника.

— Слушай сюда, Чалый. Мы тихонечко входим, я убиваю Ольгу, и мы быстро сваливаем. Никаких импровизаций.

Чалый тут же состроил обиженную гримасу.

— Можно я хоть чуть-чуть пошалю?

— Успокойся, таких инструкций нам не давали.

— Я не могу уйти просто так. Надо во всё вкладывать душу.

— Знаю я твоё «пошалю», — со злостью в голосе сказал Мистер Смерть. — Много крови без всякого на то смысла. А нам надо убить только одного человека. Точнее, мне надо убить, я обещал.

— Не бзди, Смертушка, — хохотнул Чалый. — Сделаем всё в лучшем виде.

Услышав выстрел, я выскочил из кладовки. Мне хватило пяти секунд, чтоб добраться до длинного коридора. Там я уже понял, откуда он раздался. В коридоре, возле спальни дочери, зажав рот рукой, с вытаращенными глазами стояла Ольга, рядом с ней Мишка.

Я вздрогнул, когда взглянул на Сашку. Лицо у него было бледное, как у человека, который вот-вот умрёт, губы синюшные. Я заставил парня перевернуться на спину. Рубашка на правом боку на уровне груди была разорвана и обильно пропитана кровью. Сашка тщетно пытался вдохнуть, но только хрип вырывался из его рта и булькающий звук со стороны раны. Я понимал, что ничем уже не смогу ему помочь, но всё же рванул рубашку за воротник — несколько пуговиц посыпалось на пол. Оторвав все остальные, я распахнул рубашку и увидел страшную рану в правой половине грудной клетки. Грудная клетка, на уровне соска, сбоку была разорвана в клочья, из раны торчали осколки ребра. Кровь пузырилась на краях, непрерывным потоком выливаясь из раны.

— Тёмка, сынок, прости меня! — заголосила позади меня Ира. — Тёмка, я не хотела тебя убивать! Тёмочка!

Я обернулся и увидел пистолет на полу возле её ног. Поднял его и со всего размаха ладонью влепил Ирине оплеуху.

— Рот закрой, дура! Сядь и заткнись, чтоб я тебя не слышал. Ольга, не своди с неё глаз, чтоб она ещё чего не вытворила.

Я видел, как жизнь покидает Сашкино тело, дыхания не было, он был синий, только алая кровь пузырилась на краях раны. Жанка сидела рядом с ним, отрешившись от всего мира. Она тихонечко раскачивалась из стороны в сторону.

— Жанна! — рявкнул я на неё. — Позови Вадима и Раецкую! Где они бродят?!

Я не хотел, чтобы она видела, как доживает свои последние минуты Сашка. Я невольно вспомнил, как истекал кровью Степан, и как умирал от удушья Тёмка, и я ничего не мог с этим поделать.

Почему я не прогнал Сашку, когда была такая возможность?! Ведь была! О чём я думал тогда?! Я соврал матери Сашки, успокоил её, что всё у нас в порядке. И она даже не знает, что он сейчас лежит тут и умирает у меня в доме на полу.

— Саня, дыши! — закричал я и хлопнул парня по щеке, голова его дёрнулась в сторону. — Дыши, родной! Не умирай! Давай же, вдохни!

Я разжал его синеющие губы и попытался сделать вдох. Я представлял, как делают искусственное дыхание, но никогда на практике не применял свои знания.

— Дыши родной, дыши, — умолял я и снова вдыхал в его холодеющие губы. Раз за разом я набирал полные лёгкие воздуха и вдыхал в парня. Кровь всё так же сочилась из раны, и Сашка не подавал признаков жизни.

Нужно остановить кровь, иначе он просто истечёт, машинально подумал я. Но чем? Мысли галопом скакали в моей голове, пока я оглядывался. Потом прижал ладонь к ране, осторожно выпрямляя кусок торчащего ребра. Ладонь обожгло, кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. Я плотнее прижал ладонь и почувствовал, что она присосалась к стенкам раны. Кровотечение значительно уменьшилось, или же мне это показалось. Плотно прижимая ладонь к ране, я чувствовал, как бьется сердце в этом безжизненном теле.

— Давай, дыши! — заорал я на Сашку, перегнулся через руку и сделал ещё несколько вдохов ему в рот.

В комнату вбежала Жанка, а за ней Бочаров. Вадим бухнулся на колени перед Сашкой и стал оглядывать комнату.

— Что случилось?!

— Нашёлся твой пистолет. Ирочка наша безмозглая решила пострелять. Пуля попала Саньке в грудь.

Внезапно я почувствовал, что грудная клетка под рукой дёрнулась. Я тут же бросил взгляд на Сашку — он дышал, пусть неглубоко, пусть дыхание было поверхностное, но оно было.

— Дыши, родной, дыши, — попросил я и повернулся к Ольге. — Оля, он дышит. Он живой!

— Не ори ты так, — сказал Бочаров и посмотрел на руку, которую я прижимал к ране. — Ты так и будешь сидеть?

— А что ты предлагаешь? Если я уберу руку, он умрёт. Ведь так?

— Так, — ответил Бочаров, — нужна «ипэ-пэшка».

— Что нужно?

— Нужен индивидуальный перевязочный пакет. Он как раз для таких ран создан.

Я с раскрытым ртом уставился на Вадима. Неужели он соображал, что происходит?

— Для каких таких?

— Для проникающих ранений грудной клетки, — пояснил Бочаров. — В армейке они у каждого бойца есть.

— А у меня нет! — отрезал я. — У меня здесь не армия, и к этому я не готовился!

— Не кипятись, надо что-то думать.

Я посмотрел на Сашку, он был бледен, но синюшность прошла.

— А что этот пакет из себя представляет? Можно его чем-нибудь заменить?

— Можно! — Вадим повернулся к Жанке. — Жанка, тащи пакет полиэтиленовый и полотенце!

— Сейчас, я мигом! — крикнула Жанка и стремглав выскочила из комнаты.

— Что ты придумал? — спросил я у Вадима.

— Пакет мы приложим к ране, чтобы туда воздух не попадал, — объяснил Вадим и хлопнул в ладоши. — Сверху прижмём свернутым полотенцем и крепко перетянем.

— Думаешь, поможет?

— Думаю, да. Это та же ипэпэшка, только импровизированная.

В комнату забежала Жанка, таща пакет с надписью «Алми» и кучу полотенец.

— Вот, я принесла, вдруг полотенец больше надо будет.

Вадим взял пакет и свернул его вчетверо

— Отпускай руку!

Я оторвал руку от раны, в ране что-то булькнуло, и Сашке вновь перестало хватать воздуха. Он раскрывал губы, но вдохнуть не мог. Лицо моментально приобрело синюшный оттенок. Бочаров ловко прижал пакет к ране, расправил и внимательно осмотрел на предмет того, чтобы воздух не попадал в рану. Затем прижал сверху одно из полотенец и взял следующее.

— Приподними его!

Я осторожно приподнял туловище Сашки за плечи, Вадим просунул полотенце под спину и, прижав рану, туго завязал на груди. Я не мог поверить своим глазам: синюшность с лица Сашки ушла, он был бледный, но дышал сам. Неужели мы вырвали его из цепких лап смерти?

Вадим вытер руки от крови, ещё одним полотенцем.

— Лёгкое, я думаю, не задето. Иначе бы не дышал.

Я с благодарностью посмотрел на своего друга. Рядом с нами присела на корточки Жанка и, размазывая по щекам слёзы, спросила:

— Он будет жить?

Вадим посмотрел на импровизированную повязку и поправил узел.

— Будет, куда он денется. Крови, конечно, потерял, но молодой, выкарабкается.

Жанка потрогала лоб парня.

— А почему он без сознания?

— У него шок. Да и крови много потерял.

Я взял дочь за руку.

— Жанка, он выкарабкается. Он обязательно выкарабкается.

Выйдя из котельной, Мистер Смерть повернулся к Чалому и, осветив себя фонариком, прижал указательный палец к губам. Чалый изобразил полупоклон и широким взмахом рук указал на лестницу, ведущую на первый этаж.

— Вперёд, мой друг, — прошептал он, — нас ждут великие дела.

Мистер Смерть ещё раз прижал палец к губам и покачал головой. В его кармане послышалось жужжание мобильника. Он вытащил телефон и ответил на входящий вызов:

— Слушаю!

Затем развернулся и двинулся в обратном направлении. Чалый же подошёл к лестнице, ведущей на первый этаж, и прислушался. В коридоре первого этажа были слышны крики, но, судя по голосам, никто не двигался в сторону подвала.

В прачечной Мистер Смерть остановился.

— Игорёша, — произнёс он в трубку, — ты не поверишь, как я рад тебя слышать. Я уже подумал, что ты отправился в небесную канцелярию.

Его собеседник что-то ответил.

— Нет-нет, что ты, дружище! — воскликнул Мистер Смерть. — Я хочу, чтобы ты ещё пожил немножко. Но если вдруг соберёшься, то и за меня замолви там словечко. Все мы гости в этом мире.

В прачечную вошёл Чалый. Мистер Смерть долго и напряжённо слушал, что говорит ему его собеседник.

— Ты считаешь, что мы слишком торопимся? — удивился Мистер Смерть. — Нет-нет, мы не хотим ничего завершать. Это промежуточный пункт сценария. Всё самое интересное ещё впереди.

Возникла пауза, Чалый опасливо посмотрел в сторону котельной, затем тронул дружка за рукав. Тот повернулся и жестом показал, что ещё чуть-чуть.

— Хорошо, мы уходим, — согласился Мистер Смерть со своим собеседником. — Игорёша, я тебя услышал! Скажи мне только, что всё это ради торжества справедливости.

Снова возникла пауза. Собеседник что-то долго и нудно объяснял.

— Что?! — округлил глаза Мистер Смерть и крутанулся на носках ботинок. — Повтори, что он должен сделать! В одиночку? Ты в своём уме? Я понимаю, что он крутой парень, но не настолько же!

Мистер Смерть отключил мобильник и сунул его в карман куртки.

— Ну, что там ещё за сложности? — поинтересовался Чалый. — У твоего кореша новая фантазия?

— Игорёша, оказывается, ещё не склеил ласты. У него появилось последнее желание. И он хочет, чтобы ты его исполнил, а за это он отдаёт тебе всё имеющееся у него бабло.

Чалый широко улыбнулся.

— Ну что ж, Смертушка, я не против постараться для твоего кореша, да ещё и за его бабки. Вы с ним что, на одной зоне чалились?

Мистер Смерть взял Чалого за рукав.

— И на этапе вместе были, и на зоне. И он, и я там заразились туберкулёзом. И это он вашему шефу предложил мою кандидатуру, а не его папаша. Но сейчас не об этом. Смотри, что он придумал.

Мистер Смерть наклонился к Чалому и начал что-то шептать ему на ухо. На лице Чалого возникло выражения дикого удивления.

— Вот же подлец!

Чалый ещё секунд десять простоял с открытым ртом, переваривая всё то, что сказал Мистер Смерть.

— Ладно, Смертушка, сделаю я всё, что он просит, — согласился он и потер руки. — Эх, люблю я, когда всё становится интереснее и интереснее.

— Ты всё понял?

— Всё я понял, Смертушка, — заулыбался в ответ Чалый. — А ты сваливай отсюда, мне ещё надо так зашкериться, чтоб даже местные мыши меня считали частью интерьера.

Ольга подошла к Жанкиной кровати, на которой сидела Ирина, и резко подняла подушку. Под ней оказалась металлическая кухонная лопатка.

— Где нож спрятала?! — грубо спросила Ольга.

— Какой нож?

Ольга не стала повторять вопроса и со всего размаха влепила оплеуху Ирине. Та отодвинулась подальше от неё и завизжала:

— Чё ты хочешь? Чего тебе надо?

Ольга стиснула зубы, схватила за волосы Ирину и притянула её голову к себе.

— Я спрашиваю, где нож, про который говорил Мишка?

— Да вот же он лежит! — заорала Ирина, указывая рукой на лопатку. — Ты что, не видишь?

— Мама, мамочка! — подскочил к кровати Мишка. — Не надо её бить! Нет у неё никакого ножа. Я принёс ей вот это.

Мишка схватил лопатку и протянул её Ольге.

— Отпустите её, пожалуйста.

Ольга отпустила волосы Ирины и взяла её за подбородок.

— Если кто-то ещё по твоей вине пострадает, я тебя убью. И я не шучу. Ты меня поняла?

Ирина кивнула, в её взгляде промелькнула ненависть, и она ухмыльнулась.

— Тёмочка, — включила она заново свою пластинку, — ты ничего не бойся, мамочка тебя в обиду не даст.

Мишка отскочил от неё как ошпаренный.

— Ты дура, мамка! — выкрикнул он и со слезами выскочил из комнаты.

— Жанка! — крикнул я. — Верни его!

Жанка выскочила из комнаты. Мы с Вадимом бросились вслед за ней, но Мишка далеко не убежал. Он опустился в коридоре на колени и уткнулся носом в стенку.

— Ненавижу её, — зарыдал он. — Ненавижу эту дуру.

Жанна обняла мальчишку за плечи.

— Да, Мишка, твоя мама поступила очень плохо. Но ты в этом не виноват.

— Надо что-то делать, Вадим, — сказал я. — Сашка долго так не протянет. Ему нужна серьёзная помощь. Ему надо в больницу. Только там его смогут спасти.

Бочаров взглянул на часы.

— Через десять минут нам надо давать ответ.

— Да пошёл он в жопу со своими ответами! Давай думать, как отсюда будем выбираться. Надо просто себя переломить и выскакивать из дома… Например, через окно на кухне.

Вадим завертел головой в знак несогласия со мной.

— Может, кому-то одному и удастся спастись в результате такого плана. Остальных же ждёт плачевная участь.

— Она нас и так ждёт. Надо рискнуть.

— Хорошо, ты выскочишь, а вот Сашка как это сделает?

— Я его на руки возьму.

— Ну-ну!

Я вспомнил о Раецкой и стал её звать:

— Лариса, вы где? Лариса!

В ответ тишина. Я испуганно уставился на Вадима.

— Я не понял, чего она не откликается? Где же она?

Я потянул на себя дверь и заглянул в ванную комнату. Там я её не увидел

— Да мне по хрену, где она! — разозлился Вадим. — Давай, Андрюха, открывать эту чёртову коробку с неизвестным содержимым внутри. Мне кажется, что там очень важная подсказка.

— А мне кажется, что там спрятана ещё какая-нибудь смертельная ловушка.

Вадим двинулся в сторону подвала.

— Ну, например? Что можно спрятать смертельного в такой маленький кубик?

Я поспешил за ним.

— Тебе видней. Ты же у нас вояка.

Мы спустились в подвал. Вадим щёлкнул выключателем и потянул дверь котельной на себя.

— Видимо, у коробочки выросли ножки, — сообщил он.

— Какие ножки? — не понял я и зашёл вслед за ним в котельную.

Коробочка должна была стоять на полу в углу, прямо под трубами, но её там не оказалось. Действительно, всё выглядело так, как будто у этой коробочки выросли ноги и она на них утопала, оставив после себя кучу влажных следов минимум сорок первого размера. Вадим приложил палец к губам и достал из-за пояса пистолет. Он заглянул в прачечную и тихонечко подошёл к двери, ведущей в кладовую. Я последовал за ним.

Мы встали возле двери и попытались уловить хоть какой-нибудь подозрительный звук. Но ничего не услышали. Неожиданно для меня Вадим толкнул её и резко заскочил в тёмное помещение. Он ударил локтём по выключателю и рванул в сторону. Я же так и остался стоять на одном месте, замерев в ожидании.

— Заходи! — позвал меня Бочаров. — Нет здесь никого.

Я почувствовал неприятную боль между лопаток, то ли это сердце дало о себе знать, то ли мышца какая-то. Лоб и спина покрылись потом, и я ощутил неприятную слабость. Очень резкие и спонтанные движения Вадима ввели меня в ступор. Если бы кто-то был в кладовой, то он бы точно мог пальнуть в меня из пистолета после таких движений моего друга.

— У нас были гости, — сказал Вадим.

Я оглядел кладовую и, кроме следов, ничего нового для себя не увидел.

— Вижу, — ответил я и стал осторожно подниматься по лестнице к выходу во двор.

— Ты что задумал? — поинтересовался Вадим.

— С той стороны висел замок, — пояснил я свои действия. — Я хочу убедиться, что сюда через эти двери может зайти любой, кто захочет.

— По-моему, это и так понятно. Эти следы на полу не с неба же взялись. И, вообще, что это тебе даст?

Я тихонечко нажал на ручку двери и приоткрыл её. Тут же прогремел выстрел. Шальная пуля обожгла мою щеку. Я отскочил от двери, оступился и полетел кубарем вниз.

— Ого-го! — прокричал я, когда ступеньки закончились, и я распластался на бетонном полу возле тела Макса. — И где же наша охрана? Кому и за что я плачу?!

— Убедился? — спросил Вадим. — Ты мне сейчас напомнил Сашку. Сначала делаю, потом думаю.

Я достал связку ключей и вновь двинулся вверх по лестнице. Притворил плотно дверь и вставил в замочную скважину ключ. Попытался провернуть его, но он не хотел делать своё дело. В этом не было ничего удивительного: я потому и закрывал дверь с улицы на навесной замок, так как замок внутри двери очень плохо работал. Я несколько раз ударил коленом по двери и вновь попытался провернуть ключ, но вновь не добился никакого результата.

— Тебе, наверное, одного раза было мало, — заметил Вадим. — Скажи, зачем тебе всё это надо? Спускайся, не дури!

— Дверь хорошая. Её просто так не выбьешь ногой. И замок в ней крепкий.

— Кому надо, тот выбьет.

— Какое-то время ему всё равно надо будет с ней помучаться.

После долгих мучений мне удалось закрыть дверь на замок.

— Поверь мне, — усмехнулся Вадим. — Тем, кто с нами затеял эту тупую игру, твои махинации не станут особой помехой. Если им понадобится, они и через центральный вход войдут.

Я ещё раз оглядел кладовую и молча двинул в прачечную. Неужели те, кто приходили к нам в гости, забрали металлическую коробочку? Зачем им это? Ведь она являлась частью игры и тот, кто её оставил в котельной, явно хотел, чтоб мы её нашли.

Я заглянул в корзину с грязным бельём и увидел то, что искал. Шалость какая-то! С одного места коробочку переложили в другое. Зачем? Для того, чтобы обозначить, что они здесь побывали? Так это и по следам видно.

Вместо того чтобы достать коробку, я влупил по корзине ногой. Она отлетела в сторону и завалилась на бок.

— Ты меня не перестаёшь удивлять, — хохотнул Вадим, он поднял корзину и вытащил из неё металлическую коробочку. — Была не была, — произнёс он и стянул с неё крышку.

Правда, всё это он сделал, вытянув руки вперёд — так, на всякий случай, если вдруг в коробочке что-нибудь вспыхнуло бы или рвануло, то хоть лицо осталось бы целым. Но ничего страшного не произошло.

— Такая маленькая и такая страшненькая, — пробормотал Вадим и осторожно извлёк из коробочки разбитые механические мужские часы. — Шесть часов, тридцать… две минуты. У нас появились ещё числа, — произнёс он грустным голосом. — Пошли, дружище, добавим их к тем, что ты нарисовал на стене.

— Я думаю, что эти числа уже нарисованы, — выкрикнул я и рванул к лестнице, ведущей на первый этаж моего дома. — Мне кажется, я догадался, в чём тут дело.

— Не один ты тут такой умный, — вздохнул Вадим и двинул вслед за мной.

Мы с Бочаровым быстро прошли по коридору. По пути я заглянул в спальню дочери. Жанка сидела у кровати возле Сашки и, чуть касаясь волос, гладила его по голове. Ольга сидела за компьютерным столом и внимательно следила за всеми действиями Ирины. Та сидела на кровати, уронив голову на колени и обхватив руками затылок.

— Как Сашка, не очнулся? — спросил я и с надеждой посмотрел на бледное, заострившееся лицо парня.

— Нет, — всхлипнула Жанка. — И дышит как-то тяжело.

Бочаров отодвинул меня в сторону и вошёл в спальню.

— Надо ему полусидячее положение придать, — сказал он и взял с кровати две подушки.

Вадим сделал из одной валик и положил к кровати, другую наклонил на неё. Затем очень осторожно взял парня за плечи, приподнял и усадил в подушки. Сашка застонал, но в себя не пришёл. Дыхание у него стало тише и ровнее.

Бочаров перевёл взгляд сначала на Ирину, затем на Ольгу.

— Как Ира?

— Никак! Временами что-то бормочет, но что — не понятно.

— Оля, а вы с Жанной Раецкую не видели? — спросил я.

Ольга обеспокоенно посмотрела на меня.

— Нет, не видела. А что Лариса Константиновна пропала?

— Пока не знаю. Жанка, а ты чего молчишь?

Жанка опустилась на колени перед Сашкой.

— Нет, пап, я тоже её не видела.

Она осторожно взяла его руку и начала гладить по тыльной стороне ладони.

Я вышел в коридор и закричал:

— Лариса Константиновна! Лариса, вы где?!

Ответа не последовало. Из спальни дочери вышла Ольга.

— Давай, я её поищу.

— Ни в коем случае! — резко ответил я. — Сиди здесь и присматривай за Ирой и детьми.

Я достал из-за пояса пистолет и проверил, что он стоит на предохранителе.

Затем протянул оружие Ольге.

— Возьми. Вот это флажок предохранителя, когда захочешь выстрелить, сдвинь его вниз и нажимай на спусковой крючок.

Ольга поколебалась секунду и взяла пистолет.

— А ты сам как?

— Перебьюсь. Да и Вадим рядом, — сказал я и заглянул в комнату. — Если Ира будет кидаться на тебя, стреляй по ногам. Просто видом оружия ты её уже не испугаешь.

— Ты думаешь?

— Да, думаю! Речь идёт о выживании. Если вдруг заявятся незваные гости, стреляй на поражение. Сможешь?

Ольга резко подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Смогу! Ты даже не сомневайся.

— Хорошо, тогда оставайся здесь и следи за Ирой. И за всеми остальными посматривай. Особенно за Сашкой. Поняла?

— Так точно, товарищ командир!

В гостиной я сразу бросился к стене с числами:

10 12 11 32 18 20

53 67 33 23 86 88

А Вадим плюхнулся на стул. Я был готов обвести шесть и тридцать два, но не увидел отдельного числа шесть. Правда, быстро сообразил, что вместо шести может быть число восемнадцать. Я обвёл эти числа маркером и стал размышлять вслух:

— Смотри, Вадим, восемнадцать тридцать два — это время какого-то события, из-за которого происходят все убийства, а значит, другие числа должны указывать на день, месяц и год. Давай попробуем их расписать.

— Пробуй, — буркнул Бочаров.

— Но только вот… не все числа могут указывать на день месяц и год. Придётся делать выборку.

— Так делай, чего ты ждёшь?! Не тормози, Андрюха, время тикает.

— Пускай тикает! — рявкнул я. — Чего ты его боишься?

— Ты дурак или что?

— Вадим, у тебя же есть пушка, кого и чего ты боишься?! Может, хватит уже бояться?!

— У тебя точно поехала крыша.

— Она тут у многих поехала. У Раецкой, например, раз она не откликается.

— Ты не думал, что она могла нарваться на одну из ловушек?

Я тяжело вздохнул и стал рисовать на стене таблицу. В итоге получилось что-то вроде этого:

Ольга не выдержала и поднялась со стула. Жанка бросила на неё удивлённый взгляд.

— Что-то не так?

— Ты слышала же! Раецкая куда-то пропала. Андрей её звал, а она не откликнулась.

— Ты думаешь, она погибла?

— Ничего другого на ум не приходит. Была бы жива, отозвалась бы.

— Это точно.

— Она просила помощи, а я от неё отвернулась. Не хорошо это как-то.

— У нас своя стратегия выживания, — напомнила Жанка.

— А если она попала в ловушку, и ей нужна помощь?

Жанка шмыгнула носом.

— Ты хочешь оставить меня здесь одну?

— Ненадолго.

— Мама!

— Мне потребуется всего лишь пять минут. И я вернусь.

Жанка с опаской посмотрела в сторону Ирины.

— Ладно, делай, что хочешь.

— Я быстро, — произнесла Ольга. — Если что, вопи во весь голос. Я тут же прибегу.

— Ты только одна в подвал не спускайся, мамочка. Я тебя очень прошу.

— Договорились.

Ольга с пистолетом в руках выскочила из спальни Жанки и стала заглядывать во все подряд комнаты. Заглянула и в ванную комнату, и осторожно в гостиную — чтобы ни Вадим, ни Андрей её не заметили. На первом этаже Раецкую она не нашла и стала подниматься по лестнице на второй этаж.

А тем временем из подвала в коридор вышел Чалый. Он тихонечко проскользнул мимо Жанкиной спальни и зашёл в ванную комнату.

Вадим почесал затылок и тяжело вздохнул.

— А когда твой юбилей отмечали? — спросил он.

— В августе, в прошлом году.

— Август не подходит.

Мне показалось, что я догадался, о каком дне идёт речь. Я подскочил к столу и уперся в него руками.

— Слушай, а крестины твоего сына когда были? Мы ж тогда неплохо гульнули всей компашкой.

— Неплохо. Особенно ты и Ирина.

— Я сейчас не об этом.

— Это года два назад было. Не наш случай. Нам нужно что-то более раннее.

И тут меня осенило. Я со всей силы хрястнул кулаком по столу.

— Мистер Смерть давал нам подсказку. Я всё никак не мог понять, что же это за подсказка, которая ничего не подсказывает.

— Ты сейчас о том, что он семь лет тому назад заработал на зоне для малолеток туберкулёз? Что нам это даёт?

— Очень много даёт! — воскликнул я и повернулся к стене. — Отнимаем семь лет. Две тысячи десятый год. У нас остаются только четыре даты. А если исключить даты с незачёркнутыми числами. То вообще остаются только две даты.

— Ноябрь или декабрь две тысячи десятого. Что мы могли тогда отмечать?

— А ты не помнишь?

— Не-а.

— Свадьбу Еремейчика, тупица!

На лице Вадима появилось что-то отдалённо напоминающее улыбку. Какую-то очень усталую и вымученную.

— Это было в ноябре, если я не ошибаюсь.

— В ноябре! Тут даже нет никаких сомнений.

— Получается, мы с тобой разгадали код?

— Да-да, Вадим!

В кармане моего друга завибрировал мобильный телефон. Но он не стал вытягивать его из кармана.

— Опять к тебе кто-то звонит.

— Да, достал меня уже этот телефон, — выругался Вадим, но не стал вытягивать мобильник из кармана, а тот всё надрывался и надрывался. Замолкал на несколько секунд и начинал всё заново.

Я не отводил взгляда от лица Вадима, он заметно нервничал.

— Может, это твоя жена?

— Скорее всего.

— Только не вздумай отвечать.

— А я и не думаю, просто волнуюсь, всё ли у них там нормально.

— Я тебя понимаю, — сказал я и бросил взгляд на включившийся телевизор.

На экране появилась опять всё та же спинка кресла, из-за которой не было видно того, кто сидел в этом кресле.

— Вадим! — раздался раздражённый голос Сиплого. — Мы же с тобой договаривались, что ты будешь отвечать на все мои звонки.

От услышанного у меня отвисла челюсть. Глазами полными ужаса я уставился на своего друга.

— У тебя пять минут, чтобы убить своего друга! — выкрикнул Сиплый. — Давай, парень, не тормози!

Вадим потянулся к пистолету, но я его опередил: двинул на него стол, да так сильно, что он вместе со стулом полетел на пол. При падении Бочаров всё-таки ухитрился выхватить пистолет и пальнуть из него. Правда, безрезультатно. Я выскочил из гостиной и со всех ног рванул по коридору в сторону Жанкиной комнаты.

— Ольга! — завопил я. — Мне нужен пистолет!

Вадим не заставил себя ждать. Я только добрался до двери, как прогремел очередной выстрел и пуля почертила след на стене прямо перед моими глазами.

Я ворвался в комнату дочери и закрыл дверь на защёлку.

— Где мать?!

— Не знаю! — закричала в ответ перепуганная до смерти Жанка.

Раздались один за другим два выстрела, и дверное стекло осыпалось на пол. Нам повезло, никого из нас не зацепило. Я уставился в глаза друга.

— Вадим, остановись! Ты же никогда не был падлой.

— Тебе меня не понять!

Прошумел ещё один выстрел. Вадима хорошенько развернуло.

— Зря ты так, Ольга! — выкрикнул он и ответил выстрелом на выстрел.

Я прыгнул на него прямо через дверь. Острый кусок стекла, который торчал сверху двери, хорошенько пробороздил мою спину. Я повалил Вадима на пол и краем глаза увидел, как грохнулась Ольга. Бочаров — та ещё тварь — вцепился своими мощными ручищами в мою шею и стал душить. Он очень быстро вывернулся и навалился на меня всей своей тушей, продолжая сжимать моё горло. Я захрипел. Тем временем кофта Вадима стала окрашиваться красным цветом возле левого плеча и ключицы.

Из своей комнаты на помощь мне выскочила с хрустальной вазой в руках Жанка. Однако Вадим отправил её назад ударом ноги. Она грохнулась рядом с Сашкой. Я сцепил кисти рук, а локти расставил так, что они образовали треугольник. И стремительно просунул руки между его предплечий. Мне удалось разорвать его хватку и двинуть кулаком по рёбрам.

— Твою мать! — прошипел Вадим и качнулся назад.

В эту же секунду произошло то, чего не ожидал никто. Из спальни с отвёрткой в руках выскочила Ирина. Она воткнула её в шею Вадиму. Быстро и чётко.

— Получай, с-сука!

Ирина попала в сонную артерию. Фонтан крови окрасил стену. Вадим захрипел и завалился на спину. Кровь продолжала хлестать из его раны, но он уже ничего не мог изменить. Левой рукой он скрёб по паркету, а правой тщетно пытался вытащить отвертку, торчащую из шеи.

Я сразу же бросился к Ольге.

— Оля, — закричал я. — Оля, что с тобой? Куда он попал?

Оля не отвечала. Но и крови я нигде не видел. Пуля не зацепила её. Чего она лежит? Я стал бить её по щекам. Ноль реакции. Такое с ней уже было. Она так же отключилась в подвале, когда погиб Зацепин.

Я прижал ухо к её груди. Появилось такое чувство, что её сердце ушло куда-то очень далеко, я едва-едва слышал его биение. Вся одежда на Ольге была мокрая от пота. И дыхание было очень тихим и поверхностным. Я приподнял Ольгу и посадил её, прислонив к стене. Несколько раз ударил по щекам. Но она тут же завалилась на бок. Изо рта её потекла слюна. Я заорал во всю глотку, не понимая, что происходит. У Ольги начались судороги. Она стала биться головой о пол и стену.

Всё это очень походило на приступ эпилепсии. Я обхватил её голову двумя руками, чтоб она её не разбила. Ольга была очень бледной и холодной. Судороги не прекращались, а я скулил, как запуганный щенок, не понимая, чем могу помочь самому дорогому человечку на этой земле. Лучше б всё это творилось со мной, а не с ней.

В нескольких метрах от меня стояла с открытым ртом Жанка. Она не могла даже вымолвить слова от всего того, что видела.

В спальне Жанки заскрипела створка окна.

— Давай, беги, сынок! — завопила во всё горло Ирина. — Беги, я сказала! И не останавливайся!

И тут же раздался выстрел, а за ним — грохот падающего тела в комнате Жанки. И тишина. И ещё через какое-то мгновение шёпот:

— Беги, Тёмка, беги.

Ольга затихла. Я держал её голову двумя руками и молился, чтоб она не умерла от всего того, что происходило с ней. Дыхание у неё было очень слабое. Глаза она не открывала.

Я похлопал её по щекам.

— Оля, Олечка, что с тобой?

Губы у неё были белые, сухие. Мне страшно было на неё такую смотреть и осознавать, что её теряю. Я взглянул на Жанну и спросил:

— Доча, ты не замечала, может, мамка пила или ела что-нибудь?

— Да ничего не ела она при мне и не пила.

— Подумай хорошенько.

— Только разве что несколько таблеток валерьянки зараз хватанула.

— Каких таблеток? Где она их взяла?

— Валерьянки, я говорю. У меня в столе начатая пластинка лежала.

— Давно это было?

— Минут двадцать назад.

Я поднял Ольгу на руки и понёс в Жанкину комнату.

— Ты их тоже пила?

— Один раз, ещё до того, как мы отдыхать полетели. Потом больше я уже не пила.

Я положил Ольгу на кровать дочери. И ещё раз похлопал по щекам, но ничего этим не добился. Затем посмотрел на Ирину, лежащую в луже крови. Пуля попала ей в грудь и оказалась смертельной. Ира уже не дышала, её зрачки закатились кверху.

Мой дом превратился в «обитель Смерти», и я уже начинал ненавидеть его стены. Всё вокруг становилось чужим. Словно не дом, а тюрьма. Живой ад в самом страшном его воплощении.

Жанка протянула мне пластинку с двумя оставшимися в ней таблетками валерьянки. Я выдавил одну из них и раскусил пополам, и сразу же выплюнул.

— Это же не валерьянка! — воскликнул я. — Как мамка могла этого не заметить?

— Не знаю, — всхлипнула Жанна. — Она глотала их, не раскусывая. И запивала водой вон из той бутылки. Я этой водой цветы поливала.

Я взял пластиковую бутылку со стола и открутил крышку. Принюхался и сделал небольшой глоток. Вода как вода. Я ещё раз взглянул на таблетки. Скорее всего, она отравилась ими. Как же узнать, что это за дрянь и как с ней бороться? Промыть ей желудок? А как? И не поздно ли?

Надо вливать ей в рот жидкость. Есть вероятность, что таблетки ещё не полностью растворились в её желудке.

Кому они предназначались? Жанке, что ли? Эта гадость в столе тихо ждала своего часа, чтобы убить мою дочь?

— Жанна, надо срочно промывать матери желудок.

— Чем?

— Чем-чем?! Водой с марганцовкой.

— А где я возьму марганцовку?

Я выскочил из спальни дочери и бросился в гостиную. Марганцовки в аптечке не оказалось. Я ринулся на кухню и стал набирать в чайник воды. Потом всё же остановился и стал думать.

Из-за чего человек так резко обрубается? Причин много. Но всё же, если б она отравилась, её бы конкретно рвало. Отравление же должно было бы как-то проявиться. А она просто — бах! — и потеряла сознание. Если исключить отравление, что ещё могло свалить её с ног? Инсульт или инфаркт. Нет, это исключено. Причина в таблетках. Они что-то вызвали. Таблетки предназначались моей дочери. Что мне это даёт? Да совершенно ничего!

Нужно вызывать скорую помощь. А для того чтобы врачи могли, не рискуя жизнями, войти в мой дом, надо отключать взрывное устройство. Надо вводить код. Я же его разгадал. Для того чтобы его ввести, не потребуется много времени. Я его введу, а затем смогу вызвать скорую помощь и по телефону спросить, что мне делать.

А если я сразу позвоню в скорую помощь и опишу ситуацию? Ведь домашним телефоном не было запрещено пользоваться. Я их вызову, пускай едут, а потом буду вводить этот грёбаный код. Внезапно я вспомнил, как однажды потеряла сознание моя бабушка. Она шлёпнулась прямо на моих глазах. Тогда у неё сахар резко упал. Дед ей в рот положил обыкновенную сладкую конфету — леденец. И это ей помогло. Это, конечно, безумие, но если Ольге дать попробовать глотнуть сладкого чая. Я же её не убью им. Вдруг таблетки вызвали понижение сахара у неё в крови, и из-за этого она потеряла сознание.

Не придумав ничего лучшего, я растворил в кружке с остатками чая две чайных ложки сахара и вернулся в спальню дочери. Двумя пальцами я разжал Ольге челюсть и медленно, маленькой струйкой стал вливать в рот содержимое чая. Я влил в рот ей всё до последней капельки. Но мои, на первый взгляд, глупые действия не дали никакого результата.

Я поднялся с колен и поставил кружку на стол. Двинулся к выходу из спальни и только тогда услышал звук, похожий на рвотный рефлекс. Я развернулся и бросился к кровати. Ольга раскрыла глаза и громко задышала. Затем повернулась на бок, и весь тот чай, что я залил ей в рот, вместе с желчью оказался на полу. Её вырвало.

— Пить, — попросила она. — Я очень хочу пить. Губы горят.

— Ты отравилась таблетками, — завопил я, — тебе надо промывать желудок.

— Я не отравилась. Тут что-то другое. Уже второй раз так. У меня резко закружилась голова. Я не знаю что это, но это не отравление.

Я не стал её слушать и принёс ей воды в чайнике и пустую кастрюльку, и заставил выпить её очень много воды. После чего насильно засунул два пальца в рот. Её хорошенько вырвало, и мы с ней эту процедуру повторили.

— Ужин готов, — сказала она, отодвинув рукой от кровати кастрюльку, и улыбнулась. — Можно есть, пока он ещё горячий.

Ольга попыталась встать. Но тут же отказалась от этой попытки. Её лоб весь покрылся потом.

— Я полежу немножко. Голова что-то очень кружится.

Чалый закрыл за собой дверь комнатки, которая была смежной с ванной комнатой и служила для того, чтобы по желобу в прачечную отправлять грязное бельё. На полу, связанная скотчем, с кляпом во рту лежала Раецкая. Нос у неё был сломан и кровоточил. Она тяжело дышала. Чалый сел напротив неё и приложил палец к губам.

— Только не шуми, — попросил он. — Хорошо?

Раецкая кивнула. Чалый достал из её рта кляп, сделанный из полотенца.

— Кто ты? — прошептала она.

— Я пришёл помочь, — пробормотал Чалый. — Я на твоей стороне.

— Как ты смог пройти?

— Очень просто. Через подвал. Там дверь была открытой.

— Мы сможем также уйти?

— Да, я помогу тебе выбраться.

— Парень, кто ты? Объясни мне. И развяжи меня, чего ты ждёшь?

— Тихо-тихо, не шуми. Сначала нам надо кое-что обсудить.

Я через силу перевёл взгляд на труп Ирины. Она лежала на животе, головой к окну, вытянув вперёд правую руку, как будто пыталась дотянуться до подоконника. «Беги, Тёмка, беги!» — промелькнули в голове её последние слова.

Надо её вынести отсюда, подумал я, но куда? В подвал, где покоятся тела остальных? Или просто вынести и уложить рядом с Вадимом? Чтобы долго не размышлять, я подхватил тело на руки и вынес из комнаты. В коридоре, взглянув на тело Бочарова, я решил, что лучше будет, если мы не будем постоянно натыкаться на трупы. Ирину я отнес в бильярдную, затем вернулся к телу Вадима.

— Что же ты так, дружище? — пробормотал я и, подхватив тело под мышки, поволок в бильярдную.

Возвращаясь в комнату Жанки, я думал о том, кто же стрелял в Иру и меня. Было ясно, что игра стремительно приближается к финалу, и на кону остались: моя жизнь и жизни моих близких. Надо отключать бомбу и вызывать службы спасения.

Я остановился у раскуроченной двери Жанкиной комнаты и задумался о том, что во дворе кто-то есть и не факт, что он не попробует зайти в дом.

Я вошёл в комнату.

— Жанка, иди сюда.

Дочь, сидевшая на кровати рядом с Ольгой, поднялась и устало побрела ко мне. Я прекрасно понимал, что мой ребёнок столько перенёс за эту ночь, и молил Бога, чтобы она не сломалась. Я положил руки ей на плечи и посмотрел в красные воспалённые глаза.

— Дочуля, ты как?

Жанка вымученно улыбнулась в ответ.

— Нормально, пап. Устала очень, но пока держусь. Это же должно когда-нибудь закончиться?

Я кивнул и вытащил из-за пояса пистолет.

— Ты сможешь из него выстрелить в человека?

Жанка взяла пистолет.

— Они не люди, пап. Покажи, куда здесь нажать.

Я потрепал Жанку по волосам и показал, где находится предохранитель, как его сдвигать и нажимать на спусковой крючок.

— А теперь сними с предохранителя и выстрели.

Жанка испуганно посмотрела на меня.

— Куда?

— В стену коридора, — я ткнул пальцем в дверной проём.

Жанка сняла пистолет с предохранителя и подняла его на уровень глаз.

— Придерживай второй рукой кисть, чтоб он не выскочил из рук при выстреле.

Жанка покрепче сжала пистолет двумя руками и нажала на спуск. Раздался выстрел. Ольга вздрогнула и уставилась на нас.

— Бойцы спецназа прям, — простонала она. — Как мне хреново! Сейчас опять вырвет.

Жанка опустила пистолет, глаза у неё горели, а щёки залил румянец.

— Папка, я смогла! У меня получилось!

— Ты у меня умница, — сказал я и обнял дочь. — Мне нужно будет отлучиться, ты остаёшься за главную. С пистолетом не расставайся ни в коем случае. И если увидишь кого-нибудь, стреляй не раздумывая. Поняла?

Жанка тут же отстранилась от меня.

— Я всё сделаю, папка. Иди, я за ними присмотрю.

Я вышел в коридор и подошёл к тому месту, где Ольга потеряла сознание. Я подобрал с пола пистолет, из которого она стреляла в Вадима, и выщелкнул магазин. Выдавил патроны и пересчитал — пять, плюс один в стволе. Я передернул затвор, патрон, описав дугу, шлепнулся на линолеум и покатился, блеснув латунным боком. Я наклонился, подобрал патрон. Снова снарядил магазин, загнал его в пистолет и вновь передёрнул затвор.

Теперь порядок, подумал я, и начал спускаться в подвал, выставив вперёд руку с пистолетом. В подвале после нашего последнего посещения ничего не поменялось. Я прошёл все помещения и взглянул на лестницу, ведущую на улицу, а затем на дверь — она была закрыта.

Я вернулся к стиральной машине.

— Что нам стоит дом построить. Нарисуем, будем жить, — пробормотал я себе под нос, наклоняясь к прямоугольным брикетам, опутанным проводами.

Я вытянул чёрный пластмассовый футляр с табло и кнопками для ввода цифр.

Стараясь унять дрожь в руках, я осторожно начал вводить код.

— Один, два, один, один, — я проговаривал про себя каждую цифру, осторожно нажимая на кнопки. — Два, ноль, один, ноль, один, восемь, три, два.

Закончив вводить код, я глубоко вдохнул, поставил палец на кнопку ввода, зажмурился и нажал.

Раздалась серия щелчков, я открыл глаза и увидел, что цифры с табло исчезли и на экране моргают звёздочки.

На боку пластиковой коробочки замерцал красный светодиод. Щелчки прекратились, и на экранчике под светодиодом высветились цифры 00:55:00. Крайние справа цифры начали изменяться: 59, 58, 57, 56…

— Чёрт! — выругался я.

Дураку понятно, что включился таймер и через пятьдесят пять минут бомба взорвётся. В то, что через пятьдесят пять минут она отключится, я почему-то не верил. Где же я ошибся? Мысли лихорадочно метались у меня в голове. Может, время нужно было вводить вначале — перед днём, месяцем и годом. Почему я об этом сразу не подумал?

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — заорал я и в отчаянии стукнул по боку стиральной машинки.

Так, набираю второй вариант, решил я и потянулся к кнопкам, но остановился. На лбу выступила испарина. А может, надо вводить незачёркнутые числа? Не просто так же Сиплый дал нам номер архива. Не просто так там сидит и ждёт нашего звонка человек. Николай Николаевич, если я не ошибаюсь, его зовут. Нужно звонить и диктовать ему имеющуюся информацию. В конце концов, у меня ещё есть час времени. Я успею ещё вести последнюю попытку.

Внутри всё как-то похолодело, я потерял уверенность в том, что всё образуется и что мы выберемся из этого проклятого дома.

Я взглянул на мини-экран: оставалось пятьдесят две минуты.

— Ты же, сука, хочешь, чтобы тайна была раскрыта! — завопил я и стал смотреть по сторонам. — Отзовись, ты же следишь за нами! Ну же, падла, хочешь?! Ответь мне!

Раздался оглушительный щелчок, мигнули цифры на экранчике, и я понял, что меня прекрасно слышат, а может быть, и видят. Цифры резко изменились. Они уже показывали, что времени у меня сорок минут. Урод, затеявший эту игру, решил меня наказать за мою выходку.

Нет, всё проще! Он показал мне, что ему насрать, узнаю я правду или нет.

Игра стремительно приближалась к финалу.

Жанка присела на краешек кровати и потрогала лоб мамы. Кожа на ощупь была сухой и тёплой.

— Это хорошо, — проговорила она себе под нос. — Мамочка, ты была холодная и вся в поту.

Жанка погладила волосы мамы, и та открыла глаза.

— Я думала это уже конец, — пробормотала Ольга, она приподнялась в кровати и опёрлась на локти. — Всё плохое скоро прекратится, вот увидишь.

— Я знаю. Я верю.

Ольга вымученно улыбнулась и вдруг резко воскликнула:

— Смотри — Сашка!

Жанка повернулась в сторону парня. Сашка сидел с открытыми глазами. Он пару раз моргнул и попытался пошевелиться, но было видно, что это ему не под силу. Он застонал.

Жанка, оставив пистолет на краю кровати, кинулась к парню.

— Сашенька, милый, ты как?

Жанка опустилась перед ним на колени и положила руку на лоб. Лоб у него был сухой, но очень горячий. Парень снова застонал и захрипел.

Жанка взяла его голову в свои ладони.

— Сашенька, милый, ты дыши, — заплакала она. — Как бы ни было тяжело, дыши. Не умирай! Милый мой, слышишь меня?!

Сашка попытался сделать более сильный вдох. Но в итоге получился такой жуткий булькающий хрип, что он тут же стал задыхаться. Зрачки его стали подниматься кверху. Он ещё раз попытался вдохнуть, и вновь булькающий хрип вырвался из его лёгких или бронхов.

Жаннин взгляд упал на полотенца, повязанные у него на груди. Из-под них было видно полиэтилен, край раны и струйку крови, которая при вдохе усиливалась.

— Сашка, потерпи, я сейчас, — девушка осторожно принялась поправлять повязку. Бочаров затянул её очень туго, поэтому с первого раза у неё ничего не получилось. Наконец она немного ослабила узел и поправила повязку. Затем, как смогла, затянула узел обратно. Дыхание у Сашки стало ровнее, но очень уж тихим и медленным.

Всхлипывая, Жанка отползла от парня. Встала, подошла к кровати и взяла пистолет. Мамка снова лежала с закрытыми глазами. Размазав слёзы рукавом, Жанна подошла к окну и осторожно заглянула в щёлочку между шторами. Какой-то силуэт виднелся в кустах напротив окна. Жанка подняла пистолет и отдёрнула штору. Человек в кустах рванул в сторону и скрылся за углом дома.

Жанка, не отпуская пистолет, уткнулась лбом в холодное стекло, пытаясь рассмотреть стену дома.

Снова застонал Сашка. Жанка отпрянула от окна и повернулась к парню. Сашка сполз с подушки и завалился на бок. Дыхание парня стало хриплым. Жанка кинулась к парню. Она положила пистолет на пол и ухватила парня за плечи, пытаясь придать ему полусидячее положение. Наконец, ей это удалось. Сашка снова застонал, но его дыхание стало ровнее.

Послышались шаги, и в комнату кто-то вошёл.

— Папка! — выкрикнула Жанка и повернулась к двери.

В дверном проёме стоял незнакомец с пистолетом в руке.

— Не угадала, — улыбнулся Чалый. — Может, попробуем подсказки. Например, помощь зала.

Жанка резко вскочила, совсем забыв про пистолет.

— Жанна, иди сюда! — раздался испуганный голос Ольги, она в секунду вскочила с кровати.

Её тут же повело, как пьяную, и она схватилась за спинку кровати.

— Жанна, иди сюда!

Чалый шутливо раскланялся.

— Здравствуйте, милые дамы! Разрешите представиться. Я лучший друг Мистера Смерть.

Чалый запрокинул голову к потолку и громко захохотал.

— Вижу, вы очень рады меня видеть.

Я быстро поднялся по лестнице и с пистолетом в руке двинулся по коридору.

— Жанка! — закричал я. — У тебя всё в порядке?!

Дочь мне не ответила.

— Жанна, чего ты молчишь?!

Я рванул со всех ног и остановился на пороге её комнаты, вскинув пистолет. Возле кровати стоял парень лет двадцати, он одной рукой держал Жанну за шею, а другой приставил к её голове пистолет.

Парень широко улыбнулся.

— Вот и хозяин пожаловали-с. Милости просим. Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, оружие можете положить на стол.

Я направил на него пистолет.

— Отпусти её, сука! — проскрежетал я сквозь зубы.

Я узнал этого урода, это он стрелял в Степана.

— А то что? — усмехнулся бандит. — Будешь изображать из себя ковбоя?

— Я сказал, отпусти дочь!

— Нет, это ты слушай! — тон бандита резко изменился. — Брось пушку на стол и сядь в угол! Можешь стул поставить, но медленно, чтобы я всё видел. А иначе я вышибу мозги твоей дочурке, а затем и тебе! А с Оленькой мы ещё и позабавимся. Правда, милая?

Ольга, сидела на кровати, она ничего не ответила, только зло сверкнула глазами.

Я медленно подошёл к столу и положил пистолет.

— Давай попробуем договориться.

— Наша игра продолжается, — ухмыльнулся парень, — и ставки возрастают.

Я взял стул, поставил его к стенке и сел.

— Что ты хочешь?

Бандит толкнул Жанку на кровать, подошёл к столу и забрал пистолет.

— Всё течёт, всё изменяется. Ты можешь дать правильный ответ на поставленный вам вопрос?

— Пока нет.

— Тогда ты должен выбрать кандидата в смертники.

— Убивай меня!

— Увы, мой друг, — бандит отодвинулся к окну, чтобы держать всех в поле зрения. — Твоя смерть не входит в планы распорядителя игры. Если ты не дашь ответ в отведённое время, кто-то должен будет умереть. И тебе решать, чья это будет жизнь. Я бы выбрал паренька, он всё равно не жилец.

Я с вызовом посмотрел на этого придурка с пистолетом.

— А я бы выбрал тебя!

— Увы, — засмеялся он. — У меня на сегодня иммунитет. А ты решай, пока я не сделал это за тебя.

— Сколько у меня времени?

— Тридцать три минуты, — бандит покачал рукой с массивными часами. — Уже тридцать две.

— Я не могу сидеть здесь и решать задачу с кучей неизвестных, — сказал я и сам подумал о том, что приблизительно столько же у меня времени до того, как рванёт бомба. Может, на пару минут больше. Интересно, знает ли он об этом?

— А я тебя не задерживаю, — бандит ткнул пистолетом в сторону двери. — Иди и помни, через полчаса ты должен либо назвать правильный ответ, либо имя следующей жертвы.

Чалый шмыгнул носом и плюнул на пол. Он подошёл к Ольге и Жанке — они обе сидели на кровати.

— Хозяин ушёл, милые барышни, а мы с вами чем займёмся?

— Что тебе от нас нужно? — взвизгнула Ольга. — Вам мало того, что вы уже натворили?

Чалый погладил Ольгу по голове, как собачку.

— Это игра, — снисходительно пояснил он. — А в каждой игре есть и победитель, и проигравший.

— Это игра!? — завопила Ольга и сбросила руку парня с головы. — Ты понимаешь, что говоришь? Вы играете жизнями людей!

— Я не вижу в этом ничего страшного, — заржал Чалый и снова попытался погладить Ольгу по голове.

Ольга стукнула ладонью по его руке.

— Не трогай меня!

Чалый тут же схватил её за подбородок.

— Слушай сюда, сучка! Чалому ещё никто никогда не отказывал.

— Чалый — это твоя кличка? — усмехнулась Ольга.

Парень влупил Ольге пощёчину.

— Запомни, дрянь! Клички только у собак!

Голова Ольги мотнулась назад. Бедная женщина, потеряв равновесие, завалилась спиной на кровать.

— Не трогай мою маму, урод! — заорала Жанка. Она вскочила с кровати и хорошенько пробороздила пальчиками лицо Чалого, оставив три шикарные царапины на его щеке.

Чалый ударил её кулаком под дых. Жанка согнулась и упала на колени. Она стала хватать ртом воздух.

— Ма… ма… ма… ма…

Чалый хотел добавить. Он уже замахнулся рукой на Жанку, чтоб отвесить ей хорошенькую оплеуху, но Ольга кинулась к нему и оттолкнула от дочери.

— Не смей, сука! — завопила она. — Убью тебя, падла!

Я нашёл тело Раецкой в комнатке, смежной с ванной комнатой. Что-то мне подсказало заглянуть туда. Убийца нанёс ей минимум шесть ножевых ранений. Я сразу почему-то подумал об уроде, который находился в спальне с моей женой и дочкой. Это был его почерк.

Я на ватных ногах добрёл до гостиной. Потянул дверь на себя и остановился. «Запомни, дрянь! — услышал я громкий голос подонка. — Клички только у собак!» Стиснув зубы, я вошёл в гостиную. Мне так хотелось немедленно развернуться, ворваться в комнату Жанки и разорвать этого урода на части, что аж колотило всего. Но я понимал, что не имею права терять ни одной секунды. Время играло против меня.

В гостиной я подошёл к телефону и набрал номер архива. Голос собеседника раздался после первого гудка.

— Я вас внимательно слушаю.

— Николай Николаевич?

— Да. Надеюсь, сейчас у вас есть, что мне сообщить?

Я перехватил трубку левой рукой.

— Да, у меня есть конкретная дата и время. И часть цифр, применение которым я никак не могу найти. Вы мне поможете?

— Диктуйте дату и время. А потом остальные цифры, я подумаю, чем смогу вам помочь.

— Двенадцатое ноября две тысячи десятого года, в восемнадцать тридцать два.

— Давайте следующие цифры, — попросил Николай Николаевич.

Я продиктовал незачёркнутые числа и кинул взгляд на часы на стене.

— Я очень на вас надеюсь, Николай Николаевич. Поймите меня правильно, но у нас очень мало времени. Даже нет десяти минут.

— А где женщина, которая мне звонила? Лариса Константиновна вроде бы.

— Она мертва, — сказал я и выдержал паузу, — и от того, как быстро я получу от вас информацию, зависят жизни других людей.

— Что у вас там происходит?! — голос собеседника дрогнул. — Что у вас там за дурацкие игры?

Я глубоко вздохнул.

— К сожалению, Николай Николаевич, эта игра слишком далеко зашла. Ваши друзья заигрались. Они слишком далеко зашли.

— Они не мои друзья! — голос собеседника вообще сел. — А Лариса Константиновна, правда, была следователем?

— Да, — ответил я. — Только что это меняет? Я катастрофически теряю время. Помогите мне, я вас умоляю. На кону жизни моей жены и дочери.

— Я постараюсь вам помочь. И я вам ещё раз повторяю…

В трубке раздался громкий щелчок, я невольно вздрогнул.

— Я вижу у вас до хрена свободного времени, — вклинился в разговор Сиплый. — Так вот, чтобы вам было чем заняться, я дарю вам последнюю подсказку. В данный момент мой человек положил её на чердаке.

— В какое место?

— Не перебивай меня! — выругался Сиплый. — Так вот, ты увидишь её, не переживай, но у меня условие.

— Какое?

— Время, — засмеялся Сиплый. — Если ты не откроешь коробочку в течение минуты, подсказка самоуничтожится. Она сгорит.

— Но это же нереально!

— Игра есть игра, — заржал во весь голос Сиплый. — Время пошло.

Я швырнул трубку на стол и рванул в коридор. Я быстро добрался до чердака. Оставалось найти подсказку. Сиплый сказал, что я увижу её. Я включил свет. Этот урод не соврал: на комоде у дальней стены я увидел медвежонка, а рядом стояла коробочка, не больше той, в которой мы с Вадимом нашли часы. Не мешкая, я подбежал к комоду и схватил коробочку. В этот момент под ногами раздался щелчок, и следом из динамика, непонятно где спрятанного, прозвучал голос Сиплого:

— Ага, попался, сученок!

— Не понял, в чём прикол?

— Я надеюсь, ты слышал щелчок, а теперь внимательно посмотри вниз.

Я невольно посмотрел под ноги, но ничего не увидел.

— Что ты хочешь сказать? И почему не сгорела коробочка?

— Это всего лишь игра. Очень похожа на «Верю, не верю». Мы играем по моим правилам, если ты не забыл.

— Не забыл, — буркнул я.

— И по новым правилам ты в ловушке. Ты только что наступил на противопехотную мину, которая находится под половицей. Если ты сдвинешься, она взорвётся, — пояснил Сиплый. — И, если тебе повезёт, ты умрёшь сразу, а если нет, истечёшь кровью или сдохнешь от болевого шока.

Я зло сплюнул на запылённый пол чердака. Я уже второй раз убеждался, что этому мудаку всё равно, разгадаю ли я его головоломку или нет. Ему совершенно на это насрать! Это игра. И, может быть, мы не первые игроки в неё.

— Так никакой подсказки не было?

— Почему же. Она в коробочке, можешь посмотреть. И начинай думать, как тебе выбираться из этой ситуации, времечко-то тикает. Я тебя утешу, если хорошо подумаешь, то выберешься. Я просто обожаю красть у тебя твоё время, но в быстрой смерти твоей не заинтересован.

Раздался щелчок, и голос Сиплого пропал.

«Чёрт! — я выругался про себя. — Надо же так влипнуть. Попался, как ребёнок. Купился на подсказку».

Я осторожно взял коробочку и открыл. Там лежал свернутый квадратиком лист бумаги. Развернув его, я увидел распечатанный спутниковый снимок какого-то города. Что бы это могло значить?

В этот момент я услышал звук выстрела, идущий из глубины дома и истошный крик Жанки:

— Мама! Мамочка! Мамуля…

Я чуть не рванул к выходу с чердака, но мысль о мине под ногами обожгла мне мозг, и я, покачнувшись, схватился за край комода. Что же там произошло!? Кто стрелял? Я прекрасно понимал, что, кроме подонка с пистолетом, стрелять было некому. Но в кого он выстрелил? Кричала Жанка, значит, он пальнул в Ольгу.

Запихнув лист бумаги с фотографией в карман брюк, я ухватился за край комода и наклонился вниз. Правая ступня полностью стояла на половице перед комодом, а левая на стыке между двумя половицами. Так, с ногой определились, подумал я, мина находится под правой ступнёй.

Что же случилось в доме? Кто стрелял? Кого убили?

Мысли роем крутились у меня в голове. Я даже не мог представить, что когда-нибудь окажусь в таком положении. Я бы все отдал за то, чтобы сейчас оказаться в комнате дочери.

«Что мне известно о противопехотных минах? — я до боли закусил губу. — Они взводятся тогда, когда на них наступаешь, а когда поднимаешь ногу, они взрываются».

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Надо же было так влипнуть! Я от досады ударил кулаком по комоду. Боль в кисти немного отрезвила меня. Надо что-то делать! Надо, но что?!

Вес, всё зависит от моего веса. Я чуть не подпрыгнул на месте от осенившей меня мысли. Нужно осторожно заменить меня, сходным по весу предметом, но каким? Мой взгляд упал на комод. Я попытался пошевелить его, но он не сдвинулся с места.

Я в отчаянии хлопнул по комоду ладонью,

— Чёрт! — завыл я. — Я же сам пришпандорил его к стене на уголки, чтобы он не упал.

Осторожно выдвинув два верхних ящика, я поставил их сверху и заглянул внутрь комода. Два уголка плотно прижимали комод к стене, я снова подёргал его, саморезы даже не шевельнулись. Я огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь инструмента. Как назло, всё было подобрано на свои места. В кармане я нашёл связку ключей, но они все были толстыми и не входили в головку самореза. Я посмотрел на кольцо, на котором висели ключи, и разогнул его. Краем оно прекрасно вошло в головку самореза.

— Дело за малым, — усмехнулся я про себя. — Вывернуть саморезы.

Обливаясь потом, я вывернул саморезы — один за другим, затем вставил на место ящики и подвигал комод. Стараясь не дышать, я подтянул комод к половице, на которой стоял, и опустил на неё ножку. Половица протяжно скрипнула. Правая нога задеревенела и отказывалась слушаться.

В голове крутились разные ужасные картины, связанные с тем, что мог сделать бандит с моей женой и дочерью. До крови закусив губу, я осторожно повернул ногу на половице. Теперь я стоял спиной к комоду и лицом к выходу из чердака. Стараясь не давать нагрузку на ногу, я поприседал. Ногу сразу же закололи тысячи иголочек. Надо было решаться.

Сделав упор на левую ногу, я согнулся в полуприседе и резко оттолкнулся. Пролетев метра полтора, плашмя упал на пол чердака. Я вжался в него, закрыв голову руками. Взрыва не последовало. Я осторожно оглянулся, комод монолитом стоял на злополучной половице.

Я рванул к лестнице, ведущей с чердака на второй этаж.

Со второго этажа я сразу спустился на первый и ринулся в Жанкину комнату. Забежав в спальню дочери, я увидел направленный на меня пистолет. Жанка, согнувшись, стояла на полу, на коленях.

— Мама, мамочка, — выла она.

Ольга стояла прямо перед бандитом, зажмурив глаза, а на стене над её головой виднелась дыра от пули.

— Ты уже готов дать ответ? — спросила меня тварь с пистолетом.

Я замотал головой. Из глаз брызнули слёзы.

— Нет! Что ты творишь?! Мы так не договаривались, к чему эта стрельба?

— Не переживай ты так, — ответил подонок. — Мы просто репетируем финальную сцену. Да, девочки?

Я сделал шаг вглубь комнаты.

— Отпусти детей. Слышишь! Забери мою жизнь, жизнь Ольги, но отпусти детей. Я тебя очень об этом прошу.

— Иди, разгадывай тайну, время твоё заканчивается! Не беси меня, ты же знаешь, на что я способен.

— Я прошу тебя, — прошептал я. — Неужели в тебе нет ничего человеческого?

— Конечно, нет, — усмехнулся подонок. — Я вырос в стае. Среди зверей.

Я вновь вернулся в гостиную.

У меня практически не оставалось времени на то, чтобы найти ответы на заданные Сиплым вопросы. Отчаяние душило меня, и я понимал, что это всё, что это конец. Я запустил необратимый процесс. Не надо мне было сразу вводить код. Надо было хорошенько перед этим подумать. Но кто знал, что неправильный ответ даст толчок последнему отсчёту времени.

Я взглянул на настенные часы, оставалось девятнадцать минут. За это время вряд ли возможно найти все необходимые ответы. Я вспомнил про спутниковый снимок. Достал его из кармана брюк, разгладил рукой на столе и внимательно рассмотрел. На нём был запечатлён город с высоты птичьего полёта. Были видны улицы, парки, развязки, но не было ни одного названия. Только ручкой был обведен в кружочек небольшой участок дороги. Ни тебе маркировки дороги, ни километр. Я даже не смог бы со стопроцентной уверенностью сказать, что это наш город.

Я скомкал лист и швырнул его в телевизор. Надо идти напролом, решил я. Другого выхода у меня нет. Нужно как-то справиться с бандитом, который находился в комнате Жанки. Он абсолютно отмороженный тип и совершенно непонятно, что он вытворит дальше. С ним нельзя оставлять жену и детей ни на секунду. Его надо убить.

Огнестрельного оружия у меня больше не было, и я подумал про охотничий нож, который лежал в кладовке. Я представил, как бросаю его в бандита, и усмехнулся. Во-первых, нож разбалансирован и нет никакой гарантии, что он попадёт в него лезвием. А во-вторых, достигнет ли он своей цели вообще? Зато мой враг за это время запросто успеет нафаршировать меня свинцом под завязку, или хуже того — убьёт кого-нибудь из моих.

Я с силой провёл ладонью по лицу. Нет, это не вариант! Надо его отвлечь. Но как? Говорят, что в очень сильные напряжённые моменты, когда уже кажется, что нет никакого выхода, мозг выдаёт потрясающие решения. Так произошло и со мной. Я вспомнил про белый смартфон Вадима. Это точно не его телефон. Значит, есть вероятность, что ему дали его для связи эти подонки. А что если войти в комнату с ним в руке и сказать бандиту, что его вызывает Сиплый. Тогда я смогу вплотную приблизится к нему, а там посмотрим, чьи зубы крепче.

Белый смартфон Вадима лежал на столе в гостиной. Я ещё раз подумал про нож. Если я сейчас пойду за ножом, то урода в комнате Жанки могут успеть предупредить свои, что я задумал что-то нехорошее. Это заведомо проигрышный вариант. Надо бить на неожиданность! Я подошёл к столу и взял смартфон.

Я специально шумно ступал по полу, чтобы бандит с перепуга не выстрелил в меня. По дороге в комнату дочери я молился, чтоб моя затея удалась.

Жанка с Ольгой сидели на кровати, прижавшись друг к другу. А этот подонок развалился на компьютерном стуле. Пистолет лежал на столе, но, увидев меня, он схватил его левой рукой, направил в мою сторону и с прищуром посмотрел на меня.

— Что решил?

Я недоуменно пожал плечами.

— Ты о чём?

— Я про следующую жертву, — усмехнулся Чалый. — Ты уже выбрал? Вижу, что нет. А чего тогда припёрся? Задачку решил?

— Нет, — сказал я и протянул смартфон. — Тебя Сиплый.

— Так и знал, что ему всё это не понравится, — встрепенулся Чалый и поднялся со стула. — Интересно, чего он на мою мобилу не позвонил?

— Не знаю, сам у него спроси.

— Ну, давай, — тяжело вздохнул бандит и шагнул мне навстречу. — Узнаем, что этому тенору понадобилось.

Вместо того чтобы подать ему смартфон, я его кинул ему. Он на секунду потерял меня из виду.

Я тут же ринулся на него и перехватил руку с пистолетом в районе предплечья. От неожиданности Чалый подался на шаг назад и наступил на ножку стула, под которой было колёсико. Стул резво отскочил в сторону, а он, окончательно потеряв равновесие, начал заваливаться на спину.

Я, не выпуская его руки с пистолетом, упал сверху. При падении он ударился кистью, которая держала пистолет о край столешницы, отчего пальцы разжались, и пистолет полетел под стол. Чалый грохнулся на спину и с глухим стуком приложился затылком о ковровое покрытие.

Он шумно выдохнул, и в это время я схватил его за горло. Бандит пытался сделать вдох, но это ему не удавалось. Мои пальцы побелели, а его лицо стало багровым. Парень, который очень хорошо умел пользоваться оружием, не знал, как освобождаться от подобной хватки. Видимо, не служил в армии, или у него не было такого первоклассного сержанта, как у меня.

Он вцепился руками в мои предплечья и попытался сорвать кисти со своей шеи, но ему это не удалось. В ответ я ещё сильнее сжал пальцы и навалился на него всем телом. Тогда он вцепился в моё лицо и предпринял попытку выдавить мне глаза, но я резко мотнул головой ему навстречу и врезался лбом в его переносицу. Раздался треск, из носа бандита хлынула кровь, заливаясь в его перекошенный рот и стекая на шею.

Я чувствовал, что он слабеет с каждой секундой, движения его стали нескоординированными. Он просто махал руками, не причиняя мне особого вреда. Ещё мгновение и ему бы наступил конец.

Вдруг дико завизжала Ольга, я обернулся — и получил удар в голову ногой, обутой в армейский ботинок. Тысячи солнц вспыхнули у меня перед глазами, было такое ощущение, что у меня перед носом зажгли сварочный электрод. В голове что-то взорвалось, я почувствовал, что отрываюсь от бандита и лечу, кувыркаясь в воздухе.

Мой полет остановила спинка кровати. Я пребольно грохнулся об неё спиной и затылком, отчего иллюминация перед глазами стала ещё краше. В уши как будто набили вату, и сквозь эту шумоизоляцию я услышал, как хрипит и кашляет поверженный мною бандит. Следом я получил несколько увесистых пинков под рёбра и один под дых. Дыхание выбило напрочь. Я скорчился у спинки кровати. Я широко разевал рот, как выброшенная на берег рыба, и пытался протолкнуть в лёгкие глоток живительного воздуха.

— А ну заткнись! — рявкнул на Ольгу тот, кто угостил меня нехилыми ударами.

Раздался звонкий шлепок. Видимо, он влепил Ольге пощёчину, и она замолчала. Я встал на четвереньки и попытался восстановить дыхание, затем сел. Картинка перед глазами медленно восстанавливалась, меня шатало. Сквозь пелену я увидел своего обидчика.

— Ну что же ты, Чалый? — сказал он и помог сесть дружку в кресло. — Вроде взрослый парень, а так подставился.

— Убью суку! — просипел Чалый. — Дай ствол!

— Угомонись. Сам клювом прощёлкал.

Я наконец-то узнал своего обидчика. Это был Мистер Смерть. Он оглядел Чалого и захохотал. Этот смех лился прямо из его души.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов!

— У тебя не лучше, — буркнул тот в ответ.

Мистер Смерть сел передо мной на корточки.

— Очухался? — спросил он. — А ты прыткий, нисколько нельзя без присмотра оставить.

Я сплюнул тягучую слюну с привкусом крови.

— А ты соскучился? Или так, на огонёк заглянул?

— Я пришёл узнать, кого ты выбрал на заклание.

Я кое-как поднялся на ноги. Меня очень сильно шатало. Кружилась голова.

— У меня ещё есть время.

— Не спорю, — ответил парень и тоже поднялся на ноги. — Его осталось как раз столько, чтоб дать ответ.

— У меня ещё есть время, — упрямо повторил я.

— Ну, хорошо, — согласился Мистер Смерть и посмотрел на дружка. — Не скрою, ты меня удивил, когда чуть не завалил Чалого. Таких люлей он давно не получал. Вот и расслабился.

Мистер Смерть похлопал меня по плечу.

— Вот только поэтому я замораживаю время на двадцать минут. Считай это моим подарком. У тебя на всё про всё есть ещё полчаса. Это хороший шанс узнать правду и выжить.

— Спасибо, — пробормотал я и собирался уже покинуть гостиную, но Мистер Смерть схватил меня за руку.

— Подожди, я немного помогу тебе. Перед тем как топтать зону, я попал в детский дом. Там судьба свела меня с гопкомпанией. Пошалили мы однажды нехило. Биксу одну пообломали, да перестарались немножко. Она на больничку, а я как зачинщик на нары. Там тубик и хапнул.

— И что мне это даёт?

— А то, что не попади я в детский дом, ничего бы этого не было. Все бы жили долго и счастливо. Так что думай.

Я подошёл к столу. Взяв трубку, я набрал номер архива. В этот раз ответили не сразу, а с четвёртого гудка.

— Я вас слушаю.

— Николай Николаевич? — спросил я на всякий случай.

— Да, — ответил собеседник. — Но, к сожалению, я не могу вас ничем порадовать. Вы слишком быстро позвонили.

— Понятно, — я посмотрел на часы. — У меня есть ещё информация по этому делу.

— Говорите.

Я пересказал ему историю Мистера Смерти.

— Я вас понял, — ответил работник архива. — И обязательно учту эти факты при поиске.

— Постарайтесь сделать это побыстрее. У меня осталось очень мало времени.

— Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал Николай Николаевич и отключился.

Я вернулся в комнату дочери. Жанка и Ольга сидели на кровати. Мистер Смерть расположился на стуле у компьютерного столика и задумчиво смотрел на ночь за окном. Чуть позже появился Чалый, судя по его виду, он был в ванной комнате. Он умылся и застирал кровь на воротнике. На лице здорово выделялся сломанный нос, а на шее были видны черно-синие полосы от моих пальцев.

Ничего не говоря, он подошёл ко мне и со всей дури зарядил кулаком под дых. Было такое чувство, что я, прилично разбежавшись, налетел на столб. Дыхание выбило из лёгких. Я согнулся, но упасть не успел. Чалый схватил меня за плечи и ударил коленом в лицо. Я успел повернуться в сторону, поэтому удар пришёлся вскользь по левой скуле. Лицо обожгла дикая боль и перед глазами вновь зажглась иллюминация. Чалый отпустил плечи, и я рухнул как подкошенный на ковровое покрытие. Он начал избивать меня ногами. Я, как мог, защищал голову, закрываясь локтями и поджав к лицу колени. Ощущение было такое, что попал под камнепад.

— На, сука, на! Получай, падла! — выкрикивал Чалый.

Завизжала Ольга и бросилась бандиту на спину. Её перехватил Мистер Смерть и кинул обратно на кровать.

— Заткнись, сучка! — рявкнул он, подошёл к распаленному бандиту и оттащил его в сторону. — Всё, я сказал!

Чалый тяжело дышал.

— Эта падла чуть не убила меня!

Мистер Смерть снова сел на компьютерный стул.

— Ты сам подставился. Да и хватит с него пока.

Чалый подскочил ко мне и засадил ботинком по почкам.

— Помни, сука! Ты чуть не вальнул меня, и я не собираюсь этого забывать.

Со стороны кровати послышался стон. Сашка сполз с подушки и теперь еле дышал. Жанка бросилась к нему и, как смогла, подсадила его в подушках.

Чалый громко захохотал.

— Если он сдохнет сам, его смерть не считается. И тебе всё равно придётся выбирать.

Я встал на четвереньки, а потом сел. Держась за спинку кровати, я поднялся.

Ко мне подошла Ольга, она достала из кармана платочек и вытерла кровь со скулы. Я сжал её за плечи и посмотрел в глаза.

— Всё нормально, милая. Мы обязательно выкарабкаемся. Я тебе обещаю.

Мистер Смерть с интересом наблюдал за нами.

— Я бы не давал невыполнимые обещания. Ты уже решил задачу? Или будешь выбирать жертву?

— Мне нужно позвонить.

— Да, пожалуйста, — усмехнулся он. — Все только этого и ждут.

Прихрамывая, я дошел до телефона в гостиной и набрал номер архива. В этот раз ответили сразу.

— Я нашёл нужную вам информацию, — голос Николая Николаевича дрожал от нетерпения.

— Говорите.

— Двенадцатого ноября две тысячи десятого года, в восемнадцать тридцать два на автодороге М-6 у пересечения со Скидельским шоссе произошла авария с участием двух легковых автомобилей и грузового тягача с полуприцепом. По предварительным данным водитель легкового автомобиля «Фольксваген пассат» превысил скорость и начал обгон автомашины ВАЗ-2106, не убедившись в безопасности манёвра. Уходя от столкновения с тягачом (МАЗом с полуприцепом), он резко перестроился на свою полосу, подрезав автомобиль ВАЗ-2106. Водитель автомобиля шестой модели Владислав Рыбин 1965 года рождения применил экстренное торможение, в результате чего автомобиль пошёл в неуправляемый занос и, совершив несколько вращений по плоскости, вошёл пассажирской стороной под грузовой тягач. Суммарная скорость при ударе, определённая экспертами, составляла 180 километров в час. В результате аварии погибла женщина 1976 года рождения, находившаяся на переднем пассажирском сидении ВАЗ-2106, и девочка 2005 года рождения, находившаяся на заднем сидении автомобиля шестой модели. Водитель «жигулей» был госпитализирован с тяжёлой черепно-мозговой травмой бригадой скорой медицинской помощи. Также был госпитализирован мальчик 1997 года рождения, находившийся на заднем сидении автомобиля ВАЗ-2106 с ушибом левой ноги и лёгким сотрясением. Водитель грузовика не пострадал. «Фольксваген-пассат», из-за которого произошла данная авария, с места происшествия скрылся. Сотрудниками милиции ведётся активный поиск данной автомашины. Всех, кто располагает какой-либо информацией по данному происшествию, просим сообщить по телефону 66-23-48.

В трубке повисла тишина. Я тяжело вздохнул.

— Вам это происшествие о чём-нибудь говорит? — спросил Николай Николаевич. — Оно подробно описано во всех газетах того года.

— Да, — ответил я. — Машина, которая скрылась с места пришествия, принадлежала мне. Но в тот вечер никто из моих близких не садился за руль.

— У вас её угнали?

— В том то и дело, что нет. Мы праздновали свадьбу Еремейчика. Потом заявилась милиция и сообщила, что было ДТП с участием моей машины. Но у меня было стопроцентное алиби. Хотя машиной кто-то действительно пользовался — когда я подошел на стоянку, она стояла не так, как я её припарковал.

— И что это всё могло значить? — спросил Николай Николаевич.

— Я не знаю, — ответил я. — А что там с незачёркнутыми числами?

— Пока ещё не знаю, но я обещаю подумать.

— Тут вот ещё что. Есть подсказка, спутниковый снимок города с обведённым участком дороги. Может, это что-то значит?

— Может быть, мне бы посмотреть его.

— Я понятия не имею, как это можно сделать.

— Хорошо, я просто подумаю. Перезвоните мне через пять минут.

Поговорив с Николаем Николаевичем, я вышел в центр гостиной и повернулся в сторону телевизора.

— Я готов дать ответ!

Телевизор не включился, не зашипел, как обычно, хотя именно это я от него ожидал. Я подошёл поближе к нему.

— Ещё раз повторяю, что готов дать ответ на твою задачу. Слышишь, мужик, ты что-то попутал. Зовут тебя Владислав Рыбин. Я понял причину, это месть за всех, кто пострадал в аварии. Но ты мстишь не тому, я клянусь тебе. Ни я, ни моя семья, ни мои друзья не имеют отношения к тому, что произошло в ноябре две тысячи десятого года.

Зашипел и включился телевизор. На экране спиной к камере стоял Сиплый. Я сделал ещё шаг в сторону телевизора.

— Что ты молчишь? Я тебе повторяю, ты ошибся в объекте мести.

Сиплый повернулся лицом к камере, и я невольно отшатнулся от телевизора.

Это было не лицо, это была маска или искусный грим: незаживающие язвы, лоскутами слезающая кожа и рубленая косая рана, идущая через лоб. Если он хотел ошарашить меня, то ему это удалось.

— Что всё это значит?

— Это значит только то, что ты должен заплатить за всё сполна. В этой аварии погибли моя жена и дочь, а я провалялся в коме пять лет и не загнулся. Но я стал уродом, как физическим, так и моральным.

— Вот, посмотри, — сказал Сиплый и взял со столика у кресла фотографии и подошёл к камере. — Смотри, это моя дочь!

На фотографии была изображена девочка лет пяти, она сидела на диване в обнимку с оранжевым медвежонком и смеялась.

— Смотри! — Сиплый показал следующую фотку, потом ещё и ещё.

На фотографиях была изображена счастливая семья на отдыхе: купающиеся дети, красивая молодая женщина с цветами, снова девочка с медвежонком.

— А теперь вот эти!

И он стал мне показывать фотографии с места аварии. Это были жуткие фотографии. От каждой щемило сердце.

— Моей дочке оторвало ногу, — голос Сиплого дрогнул. — Я не могу даже представить, в каких муках она умирала. Но я чувствую её боль по сей день. Каждую минуту, каждую секунду.

Сиплый швырнул фотографии на стол.

— Понял, сука, что ты натворил?! Ты забрал у меня всё. Сын попал в детский дом, потому что некому было о нём позаботиться. А потом в тюрьму.

Сиплый опустился в кресло и продолжил свои душевные излияния:

— Когда я вышел из комы, я первым делом спросил, как моя семья. Но мне сказали, что пять лет я пролежал без сознания. Пять грёбаных лет! Жену и дочь похоронили знакомые, а где сын, они не знают. Кое-как оклемавшись, я кинулся его искать и нашёл в тюрьме. Я пытался разобраться в том, что произошло в тот злополучный день. Но мне сказали, что дело закрыто, что там нет состава преступления. Что это несчастный случай! Ты представляешь, какой бред могут нести адекватные люди?! Я обивал пороги многих кабинетов, но меня гнали отовсюду, зачем, говорили они, ворошить прошлое. Было и было. Суки, они не понимали, что в тот день я потерял всё.

Сиплый зарыдал прямо в камеру.

— На могиле дочери я поклялся себе разобраться во всём и отомстить. По крупицам собирал информацию о той аварии, пока не нашёл тебя. Потом вышел из тюрьмы сын, и я узнал, что он неизлечимо болен. Я снова чуть не сошёл с ума, и только желание отомстить давало мне волю к жизни.

— Ты сошёл с ума! — сказал я, всплеснув руками. — В тот день я был на свадьбе Еремейчика. Меня видела куча народу, милиция во всём разобралась. Моей вины в том, в чём ты меня обвиняешь, нет ни капельки.

— Естественно, — перебил меня Сиплый. — Все твои дружки и их жёны подтвердили твоё алиби. Ты сумел заплатить и гаишникам, и милиции, чтобы замять это дело.

— Я никому ничего не платил! У меня были стопроцентные доказательства того, что в момент ДТП я находился в другом месте, а не за рулем своего автомобиля. Кто-то незаметно вытащил у меня ключи и воспользовался моей машиной. В ходе разбирательства так и не удалось узнать, кто это был. Но я прямо сейчас могу предоставить тебе свадебные фотографии, на которых есть дата и время. Всё это тщательно проверили органы. Они опросили всех, кто был на свадьбе, вплоть до официантов и фотографа. Все сказали, что я никуда не отлучался. Единственный, кто знал, где находятся ключи от машины, это моя жена, но она не умеет водить машину. Я тебе очень сочувствую в том, что произошло, но ты выбрал не тот объект мести.

Я истерически засмеялся, смех душил меня, но я не мог остановиться.

— Я всё понял, — кое-как выговорил я сквозь слёзы и душивший меня смех. — Я понял. Желание отомстить сорвало у тебя крышу. Ведь так? И тебе уже стало всё равно кому мстить. Зачем разбираться! Когда можно приговорить к смерти толпу людей! Невиновных людей! Приговорить всех до одного, кто был в этот день на свадьбе! Это круто!

Меня конкретно заколотило, и я завизжал, брызгая слюной прямо в экран телевизора.

— Ответь мне, сколько же невиновных людей вы убили просто так, ради того, чтобы наказать одного единственного, который был виноват? Ты не смог разобраться и решил наказать всех, чтобы не ошибиться.

Я захлопал громко в ладоши.

— Ты молодец! Я восхищён тобой! Браво! Твоя месть выше всяких похвал. Ты очередной мудак в этом мире, который попытался доказать, что цель оправдывает средства.

Экран телевизора стал белым, раздалось шипение, и он выключился.

Пошатываясь от усталости и всего пережитого, я вошёл в Жанкину комнату.

— Браво! — захлопал в ладоши Мистер Смерть. — Леди и джентльмены, дамы и господа, внимание! У нас победитель! Поздравляю! Всё, мы уходим, мне очень жаль с вами расставаться. Пока наши пути расходятся, но кто знает, что нас ждёт дальше.

Он громко засмеялся.

— Маленький завершающий штришочек. У вас есть пять минут, чтобы покинуть дом. Хотя нет, вы меня очень повеселили, с вами было интересно играть. Я дам вам восемь минут для того, чтобы ввести нужный код и отключить бомбу. Даже не пытайтесь выбраться из дома, не отключив её. Уверяю вас, тогда вас ждёт верная смерть. Если справитесь, вызывайте милицию. Приедут они, уедем мы. Удачи вам!

Мистер Смерть посмотрел на Ольгу, подмигнул ей и направился к выходу из комнаты. Чалый оторвался от компьютерного стола и двинулся за ним. Поравнявшись со мной, он со всей дури нанёс боковой удар подошвой своего ботинка по моей голени. Раздался треск, ногу пронзила острая боль, и я рухнул как подкошенный.

— Я же тебя предупреждал, что ничего не забываю, — сказал Чалый, повернулся к дамам и раскланялся. — Милые мои, жаль, конечно, расставаться, но нам пора.

Он нагнулся и похлопал меня по плечу.

— Ты не переживай. Будет, что вспомнить.

Но мне было уже не до него. Я обхватил ногу руками и заскулил от боли.

— Жанка! — выкрикнул я, как только покинули комнату Мистер Смерть и Чалый.

— Что, папочка?

— Быстро неси телефон, надо звонить в архив.

Жанка принесла трубку, и я набрал номер архива. Ответили быстро.

— Николай Николаевич? — стиснув зубы, произнёс я.

— Да, — ответил он в трубку. — Я узнал, что означают незачёркнутые числа.

— И что же?

— Это координаты места аварии.

Я кое-как сел и вытянул сломанную ногу.

— Вот чёрт! Попробуй тут догадаться.

— Это и есть то, что вы искали? — спросил Николай Николаевич.

— Думаю, что да, хотя стопроцентной уверенности нет. Но посудите сами, не просто так же он дал мне числа, которые несут какую-то смысловую нагрузку.

— И что вы собираетесь делать?

— Я собираюсь ввести этот чёртов код!

— Какой код? О чём вы?

— Не важно, — сказал я и посмотрел на жену и дочь. — Время не ждёт. Прощайте, Николай Николаевич.

— До свидания, — выдавил он в трубку и хотел сказать что-то ещё, но я уже нажал кнопку сброса.

— Сколько у нас осталось времени? — спросила Жанка.

Я посмотрел на часы.

— Осталось четыре минуты. Пора вводить код.

Я попытался подняться, держась за спинку кровати, но острая боль пронзила правую ногу, и я сполз обратно.

— Я введу код, — выкрикнула Жанка.

— Андрей! — завопила Ольга. — А ты уверен, что это именно те цифры, что нам нужны?

— Не уверен. Но разве у нас есть выбор?

— Может, попытаемся выбраться из дома через окно.

— Ага, и там нас перестреляют, как мишени в тире.

— А если Жанка введёт неверный код, будет ещё хуже.

— Здесь у нас есть хотя бы призрачный шанс, — сказал я, повернулся к дочери и продиктовал числа.

— Не, я так не запомню. Но мне и не надо, эти числа есть на листах в гостиной на столе.

— С Богом, родная моя!

Жанка взяла лист бумаги, на котором чётко были написаны незачёркнутые числа, и рванула по коридору к двери, ведущей в подвал. Возле двери она остановилась, несмело потянула её на себя и уставилась в темноту подвала. Её рука скользнула к выключателю и щёлкнула им. Загорелся свет, осветив внизу на площадке стиральную машинку, нашпигованную взрывчаткой.

Страх на какое-то мгновение парализовал девушку, но она переборола себя и начала спускаться. Как только она ступила на площадку, к ней навстречу из котельной выскочил Мистер Смерть. Жанка завизжала от неожиданности. Он схватил её за плечи и прижал к стене.

— Тише, родня моя, тише. Ты же не думала, что я уйду, не попрощавшись с тобой?

Мистер Смерть закашлял. Капельки крови забрызгали лицо Жанки, и она зажмурилась. Мистер Смерть сплюнул на пол сгусток мокроты с кровью и, притянув Жанку к себе, поцеловал в губы.

Жанка пыталась вырваться, била его кулаками по плечам, но он долго не отпускал её. И Жанка смирилась.

Отпрянув от неё, Мистер Смерть улыбнулся, обнажив жёлтые с капельками крови зубы.

— Прости, но я не мог уйти, не поцеловав тебя на прощание, — сказал он и двинулся к котельной.

Жанка вытерла губы и стала плевать под ноги.

— Урод! Мразь! Подонок!

Мистер Смерть повернулся и одарил её ещё одной улыбкой.

— Я знаю. Я такой.

Как только он зашёл в котельную, Жанка бросилась к стиральной машине и заглянула внутрь. На большом экране чёрной коробочки были видны двенадцать звёздочек, а сбоку мигал красный светодиод.

Жанка расправила листок с числами. Осторожно, сверяясь с каждой циферкой, она начала вводить код. Руки у неё дрожали. Она очень боялась, что время сейчас закончится. Все звёздочки сменились цифрами, осталось нажать только ввод.

А что если код неверный, пронеслась мысль в голове Жанки. Она закусила до боли нижнюю губу, зажмурилась и нажала кнопку. Раздался щелчок, звёздочки на экране вновь заменили цифры. Цифры на мини-экране мигнули три раза и потухли, затем выключился светодиод.

Жанку основательно затрясло. Сердце её приготовилось выскочить из грудной клетки при малейшем звуке.

Я не отрывал взгляда от часов. Время, отведённое Мистером Смертью, вышло. Бомба не взорвалась. Значит, код был правильным, и Жанка успела его ввести.

— Что-то её долго нет, — забеспокоилась Ольга. — Я пойду, посмотрю.

Я схватил её за руку.

— Под кроватью около Сашки лежит пистолет, что я оставлял Жанке. Они его не заметили. Возьми его и будь осторожна.

Ольга взяла пистолет и вышла из комнаты. Через некоторое время она вернулась вместе с Жанкой. Лица у обеих были зарёваны.

— Папка, у нас получилось, — сказала Жанка и попыталась улыбнуться, но было видно, что она очень вымоталась, как физически, так и морально.

— Ты у меня молодец, — прошептал я и набрал номер дежурной части.

— Дежурный, лейтенант Панов слушает, — ответили в трубку.

Я как мог кратко обрисовал ему ситуацию, объяснил, что нам срочно нужна скорая и что в доме находится взрывное устройство. Он информацию принял, ещё раз уточнил адрес и ответил:

— Ждите.

Отключив телефон, я откинулся на спинку кровати.

— Самое страшное то, что все, кто находился в этом доме погибли и пострадали без причины, — произнёс я и пересказал своим барышням разговор с Николаем Николаевичем и Сиплым. После того, как я закончил, Ольга встала с кровати и подошла к окну. Я услышал, как она шмыгает носом.

— Нет, Андрей, не все пострадали без причины.

— Не понял? Поясни нормально.

— В тот день, когда была свадьба у Еремейчика, Ирке срочно понадобилось съездить за видеокамерой. Она её забыла. Как же это Ирка без своей камеры! Целая трагедия. Она решила уговорить тебя, но я ей сказала, что ты уже выпил и никуда не поедешь. Тогда она предложила взять твою машину и съездить самим. На что я ей ответила, что мы тоже под градусом. Ирка сказала, что всего-то сделала глоток шампанского. Делов-то тут, сгонять туда и обратно. Короче, она меня уговорила, и я стащила у тебя ключи.

— А про такси вы не подумали?

— Вот не подумали, не поверишь! Возвращаясь обратно, она развила приличную скорость и едва не влетела под грузовик на этом злополучном перекрёстке. Саму аварию мы не видели, потому что даже не остановились. Вернувшись обратно, я положила ключи обратно тебе в куртку. Когда приехали менты, Ирка отвела меня в сторону и сказала, чтобы я молчала, а то пойду как соучастница. Кто же знал тогда, что всё так обернётся?

Я сидел и смотрел на Ольгу, в голове прокручивался рассказ Сиплого, а на языке вертелась одна единственная фраза: «Ничего не бывает без причины».

— Мама! — раздался за окном голос Мишки. — Мамка, забери меня обратно. Мне холодно.

— Боже мой! — завопила Ольга и потянула на себя створку окна. — Дитё без шапки и куртки! Как оно вообще не замёрзло?

— Мамку позови! — загорлопанил пацан. — Скажи ей, что я согласен быть Тёмкой.

В то раннее утро, когда к нашему дому подъехало три милицейских машины и две скорой помощи, я молил бога, чтобы преступники, которые ввергли нас в этот ад, получили по заслугам. Среди оперативников, которые прибыли на место трагедии, оказался Антон Бубнов — мой одноклассник. Я попросил его не терять время ни на что и как можно быстрее задержать Владислава Рыбина. Но задержание не состоялось. Задерживать было некого.

Чуть позже Антон рассказал мне, что в частном доме на улице Пушкина двадцать семь, который принадлежал Рыбину Владиславу, они застали пожилую женщину — его сестру. Она была очень сильно удивлена приезду оперативников и, когда поняла, что разыскивают её брата, разволновалась не на шутку:

— Да что вы, это какая-то ошибка. Владислав умер два года назад. Вас кто-то вводит в заблуждение.

— Скажите, вы в этом точно уверены? — спросил Антон.

— Как же я могу быть не уверенной, если я присутствовала на похоронах.

— Хорошо, и где он похоронен?

— Там, где и всех сейчас хоронят. На Аульсе.

— Собирайтесь. Мне нужно, чтоб вы указали, где конкретно находится его могила.

Три недели спустя, уже после того, как была произведена эксгумация тела Владислава Рыбина и было подтверждено, что именно он покоился в своей могиле, а не кто-то другой, я сам на такси приехал к его сестре. Она пригласила меня на кухню, и я кое-как туда доковылял на костылях.

— Может, вам чаю? — предложила она, когда я опустился на стул и вытянул ногу.

— Нет, я не буду ни пить, ни есть в этом доме. Вы уж меня простите. Скажите, а давно сын Владислава, Игорь Рыбин, находится в Хосписе?

— Больше месяца. Милиция про него тоже расспрашивала. Что случилось? Я волнуюсь, я не могу понять, что происходит.

— Я тоже ничего не могу понять.

— Так не молчите! Расскажите мне всё, что знаете. Я попробую вам помочь.

— Вы уверены, что вам всё это надо?

— Конечно, надо! Я уверена, что кто-то наговаривает на близких и родных мне людей.

— Скажите мне, почему Игорь попал в детский дом? Почему вы его не забрали к себе после аварии?

— Я сама в то время боролась за свою жизнь. Мне тогда диагностировали рак молочной железы. Мне было не до Игоря.

Я тяжело вздохнул, пытаясь понять, в чём заключается подвох.

— Хорошо, я вам всё расскажу, но только с одним условием. Сначала я хочу взглянуть на вашего племянника.

— Зачем вам это? Поверьте мне, это довольно неприятное зрелище.

Он спал, когда я вошёл на костылях в его чистую, проветренную палату. Дыхание у него было жутким. Я вообще удивлялся, как он дышит. Одни сплошные хрипы. Он очень был похож на Смерть. Не зря он обозвал себя Мистером Смертью. Когда он открыл глаза и увидел меня, то мерзкая улыбка расползлась на его очень худом и жутком лице.

— Согласись, — прохрипел он. — Шикарное шоу получилось.

— Так игра или шоу? Ты уже определись.

— Для вас это была игра. Для меня шоу. Я смотрел его по своему планшету с большим удовольствием. Жаль, что я отключился на том моменте, когда ударил тебя ногой по башке.

Я ухмыльнулся ему в ответ.

— Не спорю, прикольно увидеть кино, в котором тебя играет твой дублёр. Скажи мне, мразь, кто всё это задумал?

— О, это долгая история, но очень удивительная.

— И чем же она такая удивительная?

— Тем, что есть люди, которые вкладывают в подобные истории всю свою душу.

Я долго-долго смотрел ему в глаза, в них не было ни капельки раскаяния. Эти глаза смеялись надо мной, и я ничего не мог с этим поделать.

Конечно же, я мог броситься к этому уроду и задушить его, но тем самым я бы подарил ему освобождение от боли и мук.

— Погибли невиновные люди, ты понимаешь это?

— Согласен с тобой, — захохотал он. — Погибли невиновные люди. Мамка моя! Сестрёнка! И я вот тут сдыхаю на твоих глазах. Что ты ещё хочешь от меня услышать?

Я достал из кармана куртки небольшую баночку с прозрачной желтоватой жидкостью и открыл крышку.

— Знаешь, что это? — спросил я.

— Что?

— Соляная кислота.

— Ты не посмеешь!

— Почему? Ведь месть — это так круто!

Я наклонил банку, и пару капель упала на его одеяло.

— Не надо! — завопил он.

Но я не стал себя останавливать и вылил всё на его лицо. В палате тут же завоняло мочой. Мелко, подло, но хоть что-то!

— Живи, падла, — сказал я.

А в это время в городе Слоним возле двери VIP-палаты номер шесть травматологического отделения остановился Чалый. Он был в стильном деловом костюме с папкой в руках. Прежде, чем войти в палату, он постучался.

— Кто там? Входите! — раздался мужской голос, в котором чувствовались боль и страдания.

Чалый вошёл в палату и сел возле мужчины, лишившегося из-за аварии двух ног.

— Здравствуйте, Валентин Петрович! Как ваши дела?

— Не спрашивай! — рявкнул тот в ответ. — Давай сразу к делу, я чувствую, что надолго меня не хватит. Я сдохнуть хочу и как можно быстрее. Этот подонок отобрал у меня всё. Теперь я уже никогда не смогу играть в футбол. Это просто безумие какое-то, совсем недавно я ещё был лучшим игроком в своей команде, а сегодня я никто и даже ничто.

— Деньги мы ваши получили, всё, как и договаривались. Теперь я хочу поговорить о деталях. Расскажите мне, как бы вы хотели организовать свою месть…

Как только я вышел из здания Хосписа, зазвонил мобильный телефон. Я вытянул его из кармана и прислонил к уху.

— Как там Жанка? — завопил в трубку Сашка так громко, что у меня чуть не лопнула ушная перепонка.

— У неё всё нормально. Подозрения по поводу туберкулёза не подтвердились.

— А как там моя моча?! — завопил он ещё громче.

— Тебя ещё не выписали?

— Не-а.

— Тогда готовь ещё одну банку.

Сашка засмеялся. Правда, смех его был непродолжительным. Парень моей дочери неожиданно замолчал. А затем как-то совсем несмело проговорил:

— Дядя Андрей, я вот что хотел спросить.

— Спрашивай, раз хотел.

— Вы простили дядю Вадима?

Я остановился, всё моё хорошее настроение тут же улетучилось.

— Нет, такое я не могу простить.

— Но ведь его можно понять. Представьте, если б вам пришлось делать точно такой же выбор, как и ему.

— У него не было никакого выбора! Его ему не дали! А если завтра возьмут в заложники твою мать и скажут тебе, бери автомат, иди на улицу и стреляй во всех, кого видишь, ты возьмёшь автомат и пойдёшь убивать всех подряд?

— Это как посмотреть. Ведь благодаря его выбору, жена его и ребёнок остались в живых. Они вернулись домой.

— Саня!!! Ты понял, что я тебе сказал?! Не было у него никакого выбора!

— Понял я! Понял!