Если на Земле все важные «совещания» проходили на кухне, то в мире Танос, видимо, принято было собираться вокруг кровати. Иначе как еще объяснить тот факт, что в моей спальне стало неожиданно тесно из-за такого количества людей? Императору и Тени выделили почетные кресла у изголовья, Карт и Ари встали чуть поодаль, а Рон и Фарн, нимало не смущаясь, развалились в моих ногах. Я, понятное дело, возлежала на куче подушек, чуть придавленная ощущением всеобщей заботы. Им еще повезло, что я не викторианская девица, которая не может в сорочке принимать гостей. А если вспомнить, в каком виде я вообще появилась в этом мире, любые вопросы отпадут. Но я была так счастлива, что жива и мои друзья тоже живы, что была готова совещаться в нижнем белье даже в императорском саду на глазах у изумленной публики. Мне хотелось скакать по кровати и радостно тискать всех окружающих — и хорошо, что сил на это не было. Боюсь, ни Рон, ни остальные, при всем их ко мне особом отношении, не захотели бы выступать в роли плюшевых мишек.

Покушение на меня и произошедшее с нами в Проклятом городе взбаламутило фактически все высшие службы Императора. Могу только представить, как тяжко сейчас приходится сплетникам из-за такого количества противоречивых слухов. Конечно, основную информацию удалось утаить: исчезновение многих благородных, да еще и Правящего — это показатель, что в Таларии не все в порядке. Император быстро запустил информацию о неконтролируемом выбросе силы в отдаленной провинции и отосланных туда лучших магах. Но дознаватели и стража не могли не знать правду, потому как были брошены на наши поиски: пусть они и были связаны клятвой верности, такие перемещения не могли остаться незамеченными.

Сейчас Карт и Геллард выясняли подробности. Помимо покушения, им очень хотелось знать все про Проклятый город и понять, как мы оттуда выбрались.

Мне бы тоже этого хотелось. Да, я помнила все довольно подробно, и даже успела уже один раз обо всем рассказать, но все равно считала, что спасло нас исключительно чудо. Или стихии. Что, впрочем, в этом мире было одно и то же.

До сих пор у меня перед глазами живо стояла картина бойни, окровавленные клыки ожившего мяса, и я снова и снова переживала то ощущение беспомощности и шока. И мгновение неверия, когда меня озарило, что камень, на который я навалилась, потеплел под моими ладонями.

В камне была магия! Интуитивно я поняла, что можно было активировать портал переноса и убраться из того зала смерти. У друзей не хватило бы времени его выстроить, я должна была это сделать сама.

Вот я шепчу заклинание, попутно залезая на камень, и что-то пытается схватить меня за ногу. Существо уничтожает Арий. Я тогда сбилась, и пришлось начинать все заново. А потом я кричала, чтобы все забирались ко мне, и, слава стихиям, меня послушались. Тогда я растянула плетение на нас пятерых, произнесла завершающее слово, отдавая практически весь свой резерв. Портал на пятерых — это даже для моей силы очень много, но я справилась, у меня просто не было других вариантов.

Вот нас швырнуло в воронку переноса и выбросило на край города. Ну конечно, не могли же мы попасть в мою комнату из проклятого места.

Дальнейшее помню совсем урывками.

Меня несли на руках и бежали. Куда? Лишь бы подальше. Стена. Кажется, меня перебросили через ограду, как тюк с вещами. Бегство по лесу, и наконец снова портал, теперь уже во дворец.

Следующая вспышка сознания в каком-то помещении. Несколько… кого? Целителей? Хлопотливые руки, в меня вливают горькие зелья. Какие-то женщины раздевают и моют. Снова зелья. И я наконец окончательно отключаюсь в безопасности.

Безусловно, магический камень заинтересовал моих друзей. Рон и Арий подняли все доступные источники, и по ним выходило, что огромный зал, в котором мы отбивались от тварей, был частью главного храма города тарантов, а значит, и самой главной лабораторией. Храм этот находился под черной воронкой и был эпицентром взрыва.

— Мы точно не знаем, как и что там произошло, но могу предположить, что они пытались создать портал из центрального помещения и сила Запределья ударила именно туда, вывернув пространство, уничтожив город и образовав воронку. Ударная волна выжгла не только живых существ, но и любую возможность магии, — Арий говорил спокойно и холодно. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он не смотрел в мою сторону с того момента, как зашел в комнату, и это напрягало: мы что, снова вернулись к тому, с чего начали? И теперь он будет делать вид, что никакого поцелуя не было? Меня волновало произошедшее в пирамиде, но ничего предосудительного я не видела: мы взрослые люди, нас ощутимо тянет друг к другу, так что такого?

Или его холодность не имеет ко мне отношения? Я же всегда знала, что Тень — мужик суровый… Вот только перед глазами снова и снова мелькали моменты, когда мы оставались наедине и Правящий вовсе не был спокоен. Ладно. Не сейчас. А то опять мысли заведут не туда.

— А кем могут быть эти твари? И почему они… живые? И вообще, храм не выглядит поврежденным, — вернулась я в настоящее.

Арий медлил:

— Мы же не знаем, как может воздействовать сила Пределов. Возможно, двенадцать тысяч лет назад вывернуло не только пространство, но и время, и самих жрецов и ученых, оказавшихся в той точке. Вот они там и… существуют, как и помещения храма. Я все-таки склоняюсь к тому, что это таранты. Да, видоизмененные, но их облик в целом соответствует описаниям: высокие, худые, с крыльями. Упоминаний об этих чудовищах нигде не встречалось: слава стихиям, похоже, они все-таки заперты в Проклятом городе или вовсе в этом храме. Можешь точно вспомнить все ощущения, что у тебя были на том камне? — добавил он без всякого перехода.

Я вздохнула и постаралась отрешиться от собственных эмоций:

— Зал я не запомнила, лишь ощущение, что он большой и ярко освещенный. Ужас от нападения той гадости. Камень стоял чуть ближе к стене, противоположной входу, и мы как бы зашли за него, да? Нигде, ни в каком месте я не чувствовала магии, да и алтарь этот не светился и вообще не подавал признаков жизни. Вы отбивались, а я прислонилась к камню. Было чувство безысходности и печали, я заплакала и вдруг почувствовала тепло.

— Ты его почувствовала до или после того, как заплакала?

— В смысле, ты думаешь, что мои слезы могли что-то активировать? Ну не знаю. Все происходило очень быстро, а вокруг творилось черт-те что, поэтому я не знаю, был ли камень активен изначально. Но когда я почувствовало тепло, оно было… сначала физического свойства. Просто тепло. А потом пришло понимание, что это тепло силы. Магии. Или оно преобразовалось в какой-то момент… Я не различала в этой магии какой-либо стихии, скорее это просто было понимание на внутреннем уровне, что вот она — сила, и эту силу можно использовать. Не для подпитки, а именно применить свои возможности здесь. Не знаю, почему я так подумала. Могло ли это быть внушенное ощущение? Вполне. А может, я просто увидела хоть какой-то шанс на спасение и решила им воспользоваться. Дальше вы знаете. Нам очень повезло.

Геллард покачал головой:

— Не думаю, что это просто везение. Стихии помогли вам. И я, как никогда, им за это благодарен.

У меня прибавилось дисциплин с боевыми магами. Теперь, кроме отработок на полигоне под руководством неизменного Тхарна Акра и уроков боя с холодным оружием, я изучала огненную и водную боевую магию — опять же с группой Эля, а также типично эльфийское искусство с Ариэлем: стрельбу из лука, умение быстро и бесшумно перемещаться по лесу, работу с животными. Животных — лошадок, там, собачек — я, конечно, любила, но вот усмирять диких волков и мустангов оказалось несколько другим занятием. А эльфы могли «договориться» практически с любым, даже самым злобным животным, и потому прекрасно себя чувствовали в одиночку в глухих лесах.

— Что ж ты не успокоил тогда тех жутких волков? — злобно пыхтела я, пытаясь нагнать друга, с какой-то нереальной скоростью перемещающегося между стволами деревьев.

— Ты забыла, что усмирение — это не только концентрация и поведение, но и магия. А в цветах амагиков она пропадает. Я, конечно, не остаюсь безоружным и без своей силы и могу успешно работать с хищниками, но с некоторыми, к сожалению, это невозможно.

Получались бегство по лесу и навыки «работы» с животными у меня пока плохо. Лошади иронично ржали и отказывались подходить, волки бросались на меня — только и спасал магический щит. Но я и не рассчитывала на быстрые успехи: эльфы оттачивали это мастерство чуть ли не с младенчества, я бы не достигла никаких значимых результатов за несколько недель.

— Мы с друзьями всегда убегали в лес после завтрака, — рассказывал Ари про свое детство и улыбался, — и там проводили практически весь день: лес давал нам кров, еду и возможности для игр. Для эльфов не имеет принципиального значения, какой лес станет им домом. Темный северный или тропический южный, с волшебными цветами и животными или практически мертвый, зимний или летний. Мы любим и чувствуем любой и можем его преобразовывать.

— Как?

— Мм… Мы сливаемся с лесом и… шепчем. Шепчем свои пожелания и любовь. Чтобы рождались цветы и плодоносили деревья, чтобы росла трава и листья тянулись к свету, чтобы наполнялись силой корни и очищались ручьи. Лес на какие-то мгновения может стать нами, а мы — лесом, и тогда наши кровеносные сосуды становятся его реками, наши глаза — его птицами, наши руки — его ветками. И это невероятное чувство.

— Ари, а вот ты разве не должен был потерять такие умения, раз живешь в Таларии, а не в своем мире?

— Нет, конечно! Любое существо многогранно и не зависит только от одного фактора, — он улыбнулся и щелкнул меня по носу. — Мне не дано ничего, что связано с драконами: ни возможности разделить общую арту — это что-то вроде ауры, — ни радость полета. Но все другие возможности у меня есть, и даже больше — от людей мне тоже много чего замечательного досталось.

Известие, что Эльтара унесли без сознания с полигона и у него несколько переломов и сотрясение, застало Тень в собственном кабинете. С недавних пор он требовал сообщать ему сразу обо всем происходящем в Академии, что выходило за рамки обыденного.

Он нахмурился.

Занятия боевой магией всегда были травматичны, но чтобы настолько… Не превысил ли преподаватель своих полномочий? Впрочем, с этим должен разбираться Рональд, на то он и ректор. Вот только…

Насколько он помнил, у Анны также были занятия в группе племянника.

Они практически не разговаривали все эти дни. Ему, откровенно говоря, было не до того. Надо было решить государственные проблемы, найти отступника, сделать так, чтобы Анна и все остальные оказались в безопасности. А потом он планировал разобраться со своими чувствами. Да, он сказал тогда Гелларду, что не хочет быть с ней. И это было одновременно и правдой, и неправдой. Ему будет проще без нее. Но последнее время он все чаще задумывался, так ли ему нужна эта простота?

А что, если она тоже пострадала? Он нахмурился еще сильнее. Сообщили бы? Лучше выяснить все самому. Он открыл портал в Академию и направился в корпус целителей. Попадающиеся на пути ученики и учителя кланялись и отступали, но Тень не обращал на них внимания. Как и всегда.

Дежурный целитель объяснил ему, в какой комнате лежит Эльтар и заверил, что никакой опасности нет, но Правящий привык проверять все сам. Он подошел к комнате и тихонько, чтобы не потревожить больного, открыл дверь. И в тот же момент закрыл. Всего секунда. Но ее оказалось достаточно, чтобы увидеть Анну в объятиях его племянника.

Не узнать девушку с рассыпавшимися по спине волосами, было невозможно. Арий почувствовал, как что-то темное поднимается из глубин его существа, грозя разнести все вокруг. Он быстро пошел прочь. Прочь из этого места! Снова шагнул через портал в свой кабинет и обессиленно уселся в кресло, но тут же вскочил.

Значит, никто и никогда не целовал ее после него?! Значит, ни с кем не будет встречаться, пока они помолвлены?!

Он метался по кабинету, как раненый зверь, и никак не мог понять, что за бешенство им владеет. Никогда еще в своей жизни он не чувствовал такого по отношению к другой женщине — своей женщине! Да, может, помолвка и была фикцией, но разве это повод вести себя недостойно? Она не имела права обманывать его.

А он просто ненавидит, когда его обманывают! Да, наверняка все дело в этом! Ему не нравится, что его обманули, не выполнили обещаний. Она же обещала — но вот она, в объятиях Эля. Неужели все изменилось? И она влюблена теперь в его племянника? Так почему она не пришла к нему и не сказала об этом?

Отпустил бы он ее? Арий и сам не знал… С той ночи на озере он ни с кем не ложился в постель: для него то, что произошло, тоже было внове, что бы он ни говорил Анне. А потом, когда они оказались помолвлены, он просто не мог поступать по-другому — это было бы неблагородно по отношению к невесте.

А она, значит, могла?

Он чувствовал, как его рвет на части темная энергия. Как будто все то, что спало много лет, решило поглотить его здравомыслие.

Ему надо успокоиться. И он даже знал место, где это можно было сделать.

Пить…

Как болит голова и как хочется пить!

Мне жарко. В горле пересохло… Голова раскалывается, и все тело как будто раздирает изнутри. Или снаружи!

Что меня ломает?

Больно. Дайте же пить! Кажется, я это крикнула.

Кто-то подносит теплую воду, и я жадно пью.

Но меня рвет и бросает в еще худший жар. Чтобы тут же смениться леденящим холодом. Я издаю протяжный стон и прошу укрыть меня.

Мне кажется, что прошу, но на самом деле, возможно, ни звука не вырывается из моего охрипшего горла.

Я кричу. Меня прижимают и укачивают как ребенка. Большие, сильные руки. Я тянусь к чьей-то горячей коже и пытаюсь согреться. Плачу, хриплю. Как же мне плохо! Как же мне больно!

Я не могу найти ни одной удобной позы.

Что-то раздирает меня изнутри. Вырывается из меня. Или снаружи? Я чувствую будто внутри полыхает пожар. Взрыв. Я снова проваливаюсь во тьму. И это повторяется снова и снова.

До бесконечности.

Арий.

Я вздрогнула и чуть ли не отшатнулась, но в последний момент остановила себя. Он не пугал меня; я даже вполне готова была сдержаться и не огреть этого твердолобого чугунной сковородкой. Но его голос мгновенно вывел меня из состояния равновесия, проявив все чувства, что меня одолевали: обиду, грусть, напряженное ожидание.

Я, конечно, знала, что он будет на балу, но почему-то малодушно полагала, что мы можем и не встретиться. В любом случае не стоило скандально отказывать в такой ситуации. Для всех мы помолвлены и счастливы вместе, а что происходит на самом деле, никого не касается. Я прохладно улыбнулась и повернулась в его сторону:

— Конечно. Эльтар, а второй танец я с удовольствием отдаю тебе.

Арий взял мою руку, чтобы поцеловать. Пальцы даже не задрожали, да и я неожиданно успокоилась. Наверное, равнодушие будет оптимальной линией поведения при нашем общении. Потому что если я выйду за его границы, то могу сорваться и навредить прежде всего себе. Я спокойно смотрела на Ария и ждала его следующей фразы — раз уж пришел, пусть поддерживает видимость беседы. Сама больше не собиралась совершать никаких шагов. Но в этот момент объявили появление императорской семьи и почетных послов, и Правящий, поморщившись, отошел. По традиции Тень Императора появлялся первым и занимал место за троном, Император же и его семья, а вслед за ними правители и посланники других государств, приходили последними, когда все уже были в сборе, и проходили по свободному коридору из расступившихся придворных. Все это, конечно, сопровождалось нашими глубокими реверансами и поклонами.

Чуть позже заиграла музыка, и он снова подошел ко мне.

Я решила активировать кольцо, чтобы все смотрели на платье, а не на мое лицо. Наверное, со стороны это было невероятно красиво. Вальс. Правящий в традиционном черно-фиолетовом наряде — Правящие не носили маскарадные костюмы. И тоненькая девушка с разноцветными волосами в клубах тьмы. Черная, плотная и живая пленка облепляла мои плечи, грудь, талию, чуть расширялась дальше и перетекала в настоящий дым в районе подола и расклешенных рукавов, создавая завихрения каждый раз, когда мы совершали разворот или взмах. Арий крепко прижимал меня к себе горячими руками и уверенно вел в танце. Он не делал попытки заговорить, но то, как он смотрел… Лучше бы разговаривал. Я не могла оторвать от него взгляда, я тонула в этих глазах, тоже созданных из тьмы. В глазах, в которых можно было прочесть так много.

Желание. Просьбу. Боль.

Он ведь так и не попросил прощения. Не пришел ко мне больше ни разу, не пытался встретиться. Провел со мной те жуткие несколько суток, когда я была без сознания, а потом — краткая записка о том, как он счастлив, что я выздоровела. И букет цветов. С одной стороны, я была рада — уж слишком сложным стало мое отношение к нему. С другой, я рассчитывала, по меньшей мере, на извинения и признание своей вины. Но, видимо, не заслуживала и такого.

Последняя мысль меня отрезвила.

Я разозлилась и злость помогла мне наконец опустить взгляд.

— Анна…

Хриплый, тягучий голос. Я вздрогнула и промолчала. Когда же закончится эта пытка танцем?

— Я был не прав.

Не прав. Это теперь так называется? Я сжала зубы. Это и есть извинение?

— Я не должен был так поступать, такое поведение недостойно Правящего.

Ну твою ж… То есть если и были у него какие переживания по поводу произошедшего, так это потому, что поведение недостойно! Он что, реально не понимает, что его слова только усугубляют ситуацию? Если б на нас не смотрело столько народу, в том числе мои друзья, которым вовсе не стоило знать, из-за чего у нас напряженные отношения, я бы просто развернулась посреди танца и ушла.

— Уверена, ты это переживешь, — процедила сквозь зубы. — Вообще-то, на будущее, когда обижаешь кого-то, имей потом силы извиниться — искренне — за то, что причинил другому человеку боль! А не переворачивай все так, что ты здесь пострадавшая сторона, которая переживает из-за недостойного поведения.

Он выглядел ошеломленным моей отповедью.

Слава стихиям, музыка в этот момент смолкла, и я, делая вид, что не бегу, а иду, сопровождаемая Арием, отправилась в сторону нашей ложи. Мы уже подходили, как горячие руки придержали меня за плечи, и я услышала хриплый шепот у себя над ухом:

— Анна… Я думал, ты не хочешь меня видеть… Я…

Но нас прервали. Почти невежливо ко мне подскочил Эльтар и потребовал обещанный танец, затем меня подхватил Рон, затем его друзья: я танцевала и старалась не думать о том, что мне снова больно.

Больно чувствовать.

Судя по всему, апатия прошла окончательно. И я не понимала, рада этому или нет.

Теневое ведомство имело столь многочисленные службы и играло настолько большую роль в области контроля и управления Империей, что я удивлялась, как у Тени вообще хватало времени собственноручно заниматься расследованиями. Но он был лучшим ищейкой, потому, при необходимости, выходил на охоту сам. А сейчас такая необходимость была.

Карт возглавлял отдел дознавателей. В ведении императорских дознавателей были все проблемы и преступления, связанные с магами и благородными. Простые жители решали подобного рода дела с помощью стражей и глав городов и деревень. Дознаватели также имели функции судей и… палачей. Пусть здесь не были приняты публичные казни, но за соответствующие нарушения виновный уничтожался в застенках императорской тюрьмы. Карт также, как выяснилось, отвечал за шпионаж и наблюдение за остальными государствами и империями.

Немного особняком в ведомстве стояла дипломатическая служба. Послы, договоры, торговые представительства, изучение особенностей поведения и традиций прочих рас и стран. С моей точки зрения, самая интересная профессия. Если после окончания Академии я все-таки решусь на работу под началом Тени — в чем я, честно говоря, теперь сильно сомневалась, — то пойду туда. Мне действительно было интересно все, что связано с другими странами и их бытом, историей, взаимоотношениями. Информация о том, как много видов церемониальных поклонов у шалеви, чем занимаются эльфы в свободное время и как вести дела с кернами могла кому-то показаться скучной, но только не мне. Да и возможностей для анализа, что я так любила, там было много.

Если для дознавателей и ищеек обязательными были магические способности, то для сотрудников дипломатической службы это не было главным условием. Вообще во дворце работали в основном маги; но и простым людям можно было сделать карьеру в самых разных сферах или пойти на службу в стражу или армию. У военных существовали подразделения боевых магов; остальные же просто обладали достаточной физической силой и навыками. Правда, это не относилось к императорской охране и гвардии — они подчинялись не военному ведомству, а непосредственно Правящим и сплошь состояли из сыновей благородных семейств, имеющих к тому же довольно сильные магические способности. Безопасность императорской семьи была в приоритете; причем считалось, что Тень сможет себя защитить при любых обстоятельствах, а Император может и не справиться. Не знаю, насколько это соответствовало действительности — по мне, так Арий и Геллард были одинаково сильными магами и бойцами, а значит, могли одинаково постоять за себя. Впрочем, это могло быть связано с тем, что Тень иногда предвидел опасность, да и с запахами у него были особые взаимоотношения — он ведь чувствовал не только магию, но и сильные эмоции рядом, вроде ненависти, жажды убийства — всего того, что обычно сопровождает нападение.

У Правящего было несколько помощников и секретарь, молодой человек из обедневшей благородного рода по имени Хорн Тер Старш. Мы уже неоднократно пересекались с ним, вот и сегодня Хорн нашел меня, чтобы подготовить к обеду с шалеви. Те были гуманоидами — во всяком случае, внешне практически ничем не отличались от людей, только вместо волос было подобие перьев, — но невероятно замкнутыми, церемонными и, я бы сказала, странными. Оскорбить шалеви можно было даже самым незначительным движением; оскорбленные, они отстранялись и исчезали. Именно поэтому их принимали вне всяческих балов и только среди тех, кто был в состоянии усвоить их правила поведения.

Я переживала:

— Может быть, не надо мне ходить? Вдруг я сделаю что-то не так и они обидятся?

— Они обидятся, если на обеде не будет невесты Правящего. Так что и вы, и Императрица должны присутствовать, — объяснил мне Хорн и снова начал показывать, под каким углом надо наклонить руку в приветственном жесте для знакомства с шалеви и как есть, чтобы они не подумали, что я хочу их унизить.

Это был не первый подобный обед. И меня действительно обязывали на них присутствовать, раз уж я во дворце. С Арием на таких приемах мы практически не разговаривали, только равнодушно обменивались несколькими вежливыми фразами. Он снова ушел в себя и старался не смотреть лишний раз в мою сторону. Окружающих подобное поведение не удивляло, напротив, зная главу рода Олард, они считали что это единственно возможное поведение для Тени и его невесты. Что ж, мне это давало возможность не дергаться и не думать, как бы не выдать свое волнение, которое я испытывала каждый раз, когда видела Правящего.

Обед прошел вполне спокойно. Мне, по счастью, не пришлось разговаривать или что-либо делать, шалеви считали женщин кем-то вроде наседок: и в переносном, и в прямом смысле — те высиживали яйца. И потому на нас с Императрицей особо внимания не обращали. Мы улыбнулись друг другу с пониманием: Императрица Карена тоже опасалась сделать что-то не то, пусть у нее было больше опыта и лучше воспитание, чем у меня. Мне нравилась жена Гелларда. Она была действительно красива и приятна в общении, особенно в отсутствие Зерданы, обожала своего мужа и детей и, как я поняла из разговоров, имела весьма незашоренный взгляд и тонкое чувство юмора. С Императором они были прекрасной парой, я даже немного завидовала.

После обеда я наконец смогла встретиться с Роном. Мы уже несколько раз обсудили с ним мой отъезд, что для этого необходимо и как часто мы будем видеться, и теперь просто разговаривали.

— Анна, не бойся. Я понимаю, ты только-только привыкла к этому миру и своему положению и вот снова отправляешься в незнакомое место, но это, думаю, ненадолго, и там ты будешь в безопасности.

— Ага, в стране накануне гражданской войны.

— Ничего не произойдет в ближайшее время, я гарантирую. Отступнику нужна именно ты — теперь мы в этом уверены. А туда он точно не доберется.

— Рон, у тебя что, есть новая информация?

— Немного. Арий без устали роет носом землю. Нашли логово той сельши, что продала тебе кулон; нашли трактир даже, где они с Сардом встречались. Еще по мелочам обнаружили… Правящие уверены — дело в нашей крови. Возможно, он не нападает на меня, потому как считает, что тебя выкрасть легче. Именно выкрасть, а не убить, понимаешь?

— Какой-то ритуал?

— Думаю, да.

— Если предположить, что моя идея с артефактами и его жаждой власти правда, значит, это ритуал, который сделает его сильнее. И почему-то мне кажется, что после такого ритуала я не останусь в живых — я потерла виски. Голова болела все сильнее. — Рональд, неужели совсем нет предположений, что за ритуал и зачем он? Помнишь, я спрашивала тебя о закрытой библиотеке, может, все-таки мне дадут туда доступ? Я уезжаю послезавтра в Академию, и пока есть немного времени…

— А давай ты спросишь сама у Гелларда, хорошо? Он хотел с тобой поговорить — не знаю о чем, просил о встрече наедине через два тала. Но имей в виду, мы уже просмотрели все, что можно, в секретном архиве — и никакой новой информации. Так что сомневаюсь, что там будет что-то полезное, тем более что у Сарда или его родственников точно не было гуда никогда доступа. Арий сейчас поехал в его поместье; оно было полностью уничтожено, но он еще раз решил посмотреть, может, найдет что-то интересное.

— Ты не можешь так просто исчезнуть!

Эльтар Тер Олард в бешенстве становился похожим на молодую копию своего дяди. То же каменное лицо, те же полыхающие гневом глаза и разметавшиеся черные волосы.

— Эльтар, я не исчезаю, а уезжаю. У меня приказ Правящих. Ты же знаешь, у них свое представление о том, что нужно Империи, а что нет, и если они решили, что для ведомства и невесты Тени полезно получить особые знания наездников, — значит, так надо.

— Это бред! Ты еще даже нашу Академию не закончила! И как можно уехать сейчас на… На сколько?

— Я не знаю. Несколько циклов, возможно, — сказала я осторожно. — Эль, не делай так, чтобы я пожалела, что сообщила тебе об этом. Мой отъезд — не тайна, но я не предполагала такого возмущения, я его не понимаю. Что с того, что меня не будет какое-то время?

— Что с того?! — Эль испытующе посмотрел на меня и запустил руку в волосы. — Ведь если тебя не будет, я не смогу… — он внезапно замолчал, не договорив, снова глянул на меня дикими глазами и вышел, не попрощавшись.

Я вздохнула. Наверное, даже хорошо, что меня какое-то время не будет. Его влюбленность, похоже, никуда не делась и приняла совсем странные формы.

Если бы я подошла к окну своей гостиной, то увидела бы, как Эльтар выбегает из башни и быстрым шагом направляется к конюшням, а за ним, почти не таясь, выскальзывает еще одна фигура, закутанная в плащ.

Эльтар Тер Олард проснулся и застонал, схватившись за голову.

Ну это ж надо было так напиться! И не раз…

Он практически не помнил этих двух суток: как добрался до Академии — гулять-то начал в столице, затем перебрался в Балф. Хорошо хоть, активаторы переноса работали исправно.

Он умылся и применил к себе заклинание, знакомое каждому студенту. Стало значительно легче. Эльтар собрал разбросанные по полу вещи — хорошо хоть, жил один, привилегия рода Правящих — и нахмурился, почувствовав в одном из карманов бутылек.

Это же…

Точно.

Он вспомнил так ясно, будто снова присутствовал при разговоре. Дело было в очередном кабаке, где он пытался усмирить злость от новостей, что преподнесла ему девушка.

Анна…

Он проклинал все на свете, костеря злую судьбу и стихии, когда к нему за стол подсел невзрачный мужчина. Опасливо посмотрев по сторонам, он сказал, что сможет помочь, что слышал краем уха о беде и у него есть кое-что, способное решить проблему молодого человека.

Приворотное зелье.

Нет-нет, никаких воздействий на мысли, махал руками незнакомец, так, несколько трав, чтобы просто чаще думать о том, кого девушка будет видеть в момент принятия зелья. Чаще думать, чаще вспоминать, где-то даже мечтать. Пьяному Эльтару это показалось отличной идеей, он, не раздумывая, выгреб из своих карманов два золотых.

Сегодня утром все выглядело не так радужно.

Привороты были запрещены в Империи, и Оларда совсем не радовало, что нужно нарушать закон, на страже которого он вроде бы должен стоять. К тому же он побаивался, что может как-то навредить Анне.

Нахмурившись, он посмотрел на зелье. Принюхался — набор трав, не более того. И потом, что такого в подобном воздействии? Влюблять в себя он не планировал — не было таких зелий, что заставляли бы полюбить навсегда. А вот возможность, что Анна будет думать о нем во время отъезда, была очень привлекательной. Тем более что он уже знал, как выбраться в верхний мир на практику. Вдали от Тени Императора Анна сможет наконец оценить его по достоинству.

Эльтара начало лихорадить. Ему просто до дрожи захотелось использовать это зелье, сделать наконец хоть что-то, что приблизит девушку к нему.

Состояние было странным, но, возможно, это все просто волнение и следствие похмелья. Сегодня вечером Анна прибудет в Академию, а завтра он должен провернуть это дело: время подготовиться есть — необходимо выполнить ряд условий, чтобы зелье сработало, да и с Анной они должны остаться наедине, чтобы никого не было больше в поле ее зрения.

Моментально успокоившись, молодой человек начал собираться на занятия.

Арий сидел у себя в кабинете.

Как он устал… очень устал.

Вчера он все-таки добился от Зерданы нужной ему информации.

Он скривился, когда вспомнил, как эта змея обвилась вокруг него на кровати и пыталась стащить с себя платье. Принцесса была красивой девушкой, но настолько испорченной, что он не мог воспринимать эту красоту. Да и желания пользоваться моментом у него не было никакого.

Особенно когда узнал, как она поступила.

Чувство гадливости не покидало его. Как они с Геллардом упустили ее воспитание? Конечно, оба были слишком заняты управлением Таларией после смерти предыдущего Императора, но стоило обращать больше внимания на то, как растет Зердана.

Или в детстве пороть сильнее. Теперь уже поздно.

Она все-таки пыталась навредить Анне. Зердана, распаленная страстью, не замечала его осторожных расспросов и ментального давления — более активно вмешиваться он опасался, все-таки на девушке было немало предупреждающих блоков; он же сам когда-то приложил к этому руку. Но та сама охотно выложила все, что его интересовало. И о том, что получала анонимные письма, касающиеся Анны и ее отношений с Тенью; и о том, что она специально распространяла гадкие слухи. И рассказывала в ответных письмах, как обстоят дела. Ей застилала глаза лживая информация, что Арий, «ее любимый Арий» обожает принцессу и только изворотливая дрянь, появившаяся ниоткуда, мешает их счастью.

Но это не могло служить оправданием.

Будь Зердана умнее или хотя бы честнее, она бы поняла, что такие письма появляются неспроста, и рассказала бы брату или ему обо всем. Но она была самовлюбленной идиоткой, а потому приняла все за желание неизвестного помочь и с радостью начала пакостить. Как только он узнал, где она хранит последнее письмо — остальные Зердана сожгла, как и требовалось, — тут же оттолкнул ее и вызвал стражу. Ошеломленную принцессу, которую Правящий отчитал, не скупясь на жесткие эпитеты, отправили вместе с личными императорскими гвардейцами и несколькими служанками так далеко и надолго, что она в следующий раз вряд ли решится на подобное поведение. Дальняя родственница Императора, жившая на окраине Таларии в большом замке-крепости, только с виду была милой и воспитанной пожилой дамой. На самом деле за этим стояла железная воля и непростая история службы в Теневом ведомстве, так что Арий не сомневался — примут непутевую принцессу в лучшем виде и за несколько лет если не перевоспитают, то по меньшей мере приструнят. Зердане будет полезно пожить вдали от развлечений двора.

Он поговорил с Геллардом, а затем изучил письмо. Было не совсем понятно, чего добивался отправитель, вряд ли его интересовала репутация Анны. Магического следа он почти не чувствовал, да и почерк был кривой — такое ощущение, что писал самый обычный человек, один из слуг, что работают во дворце. Арий тогда задумался. Много ли во дворце обычных людей?

После часов поисков наконец удалось установить, что некто Югас, служивший при крыле Правящих одним из конюхов, вчера отправился в свою деревню на западе Таларии к больной маме. Больной мамы, как водится, не обнаружилось, а вот мертвый Югас — вполне.

Круг сужался. Сельша, что под видом цыганки продала Анне подвеску, также была из небольшой деревни вблизи окраинного города Жолт. Да и маг-убийца, уничтоживший семью артефакторов, был из этих мест. Порталы, конечно, делали возможными любое перемещение, но они оставляли магический след, который не скроешь так же просто, что и преступную деятельность или убийства, потому отступник искал своих подельников там, куда он мог добраться самостоятельно или на лошади.

А это значит, они скоро его найдут.

Даже если придется по листику перебрать все окрестные леса, каждый камень в каждом доме каждого города.

Найдут.

Шшшшшш. Клубы дыма.

Изморозь и опаляющее пламя.

Я ползу по каменной дороге — не могу подняться, меня когтистой лапой придавила тяжесть.

Кажется, за мной кровавый след… Мощеная дорожка вымазана моей кровью.

Мне больно и страшно. Сзади кто-то наступает, но надо ползти.

Боль. Я чувствую запах крови и собственный всепоглощающий ужас. Я понимаю, что не успею, но не могу же я просто лечь и сдаться? Или могу? Просто лечь и умереть…

Меня выворачивает от боли и ужаса. За мной по пятам идет смерть…

И на этот раз это не сон.

Умирать совсем не страшно.

Страшно до этого — страшно и больно, а вот умирать не страшно.

Когда умер, ты ничего не чувствуешь. У тебя нет зрения, нет слуха, нет обоняния. Нет сожалений, нет прошлого, нет будущего. Нет эмоций, нет никаких ощущений. Ты не существуешь.

И если ты слышишь чей-то голос, значит, ты не умер.

«Моя девочка, я тебя не отпущу».

Расписной балдахин, полумрак, и где-то спорят двое. В этом помещении или в другом — я не знаю. Слух обострен, но восприятия пространства нет.

Я слишком слаба, чтобы держать веки открытыми долго. Закрыла глаза. Я жива? Жива. Думаю, но ничего не чувствую — только слабость. И голоса.

В этом мире уходили за Пределы. Безвозвратно.

Там был чистый мир стихий, и каждый человек, маг или дракон, эльф, керн растворялись в своих стихиях, питая их. Они становились частью Запределья, его «молекулами» и в качестве этих молекул проявлялись снова в других существах. Не души еще, но все же близко понятию перерождения. Как же я могла вернуться? Может, это уже не я?

Появляется ощущение физического тела. Лежу на кровати, но пошевелиться не могу.

Я пытаюсь услышать, кто и о чем говорит. Мозгу жизненно необходима хоть какая-то информация.

Арий… И Император.

— Ждать уже невозможно, Арий. Я понимаю, ты волновался, мы все волновались, но теперь она вне опасности. Мы отложили твою плановую миссию, но больше откладывать невозможно: весь этот мир основан на традициях, и люди в недоумении. И не только люди. Это важно.

— Я не уеду, пока не пойму, что с ней все хорошо. Это важнее.

— В тебе говорит чувство вины.

— А я и виноват, — в голосе Правящего слышалась горечь, — ведь именно из-за того что я не смог вовремя…

— Прекрати. Виноват, не виноват — теперь это неважно. С Анной все хорошо — вы вытащили ее, хотя это считалось невозможным ранее. Знаешь, если бы ты умер, мне кажется, я бы нашел тебя за Пределами и убил сам — так был зол, когда узнал, что ты отважился на бой со стихиями! Арий… Ее физическая оболочка полностью восстановлена, магический резерв мы пополняем каждый день — удерживается ли в ней магия, узнаем позже. Душу стихии вернули… Всего лишь немного времени — и девушка будет в полном порядке. Четыре цикла отсутствия ничто по сравнению с сотнями лет, которые вас ждут вместе!

Бой со стихиями?! Он что, сумасшедший?! Как он справился-то?!

Видимо, справился, и стихии действительно вернули меня из-за Пределов… Победитель забирает все.

— Арий, я серьезно. Сколько уже она без сознания?

— Девятнадцать дней…

— Еще треть цикла, и в день растущей луны вы выступаете, и даже не пытайся противиться этому, — голос Императора стал совсем холодным.

— Я… Да. Ты прав. Это нужно Империи — и я все сделаю, как надо.

— Да? — я услышала нотки иронии в словах Гелларда. — Очень на это надеюсь. Порой мне кажется, ты был прав, когда говорил, что тебе не стоит испытывать эмоции.

Шаги. Одни куда-то в сторону, другие — ко мне. Кто-то сел на мою кровать. Запах моря и барбариса.

Арий нежно прикоснулся к моему лицу и вздохнул. Я сделала усилие и подняла веки. Он выглядел немного уставшим, напряженным и похудевшим. Простой камзол, растрепанные волосы. Под моим взглядом рука Правящего вздрогнула, а глаза изумленно расширились. Он вздохнул и убрал руку.

Напряженное лицо чуть расслабилось, и он хрипло прошептал:

— Добро пожаловать назад.

Выдавила сиплым, незнакомым голосом:

— Кто ты?

Арий дернулся, побледнел, резко отпрянул, но, кажется, что-то прочитал в выражении моего лица.

Ну прости, дорогой, не могла отказать себе в удовольствии. Во всех романах героини вечно теряют память после страшных событий, так чем я хуже?

— Анна… Если бы ты не была так слаба, я бы тебя придушил, — но по голосу было понятно, что внутренне он улыбается.

— После того, как спас?

— Ты что-то помнишь?

— Ничего. Слышала ваш разговор с Геллардом.

Он покачал головой, но раздосадованным, что я много узнала о нем нового, не выглядел. Мне ужасно захотелось пить, и Арий это понял. Он вскочил, поднес к моим губам бокал с горьковатой жидкостью, дал напиться. Приподнял на подушках, укрыл, поправил кружева на рубашке и сделал еще миллион суетливых движений, разве что не квохча, как курица над цыпленком.

Наконец он остановился и снова на меня уставился.

— Что ты там высматриваешь?

— В твоих глазах… Нет ненависти.

Я поняла, о чем он говорил. Еще до страшных событий, о которых я пока до конца так ничего и не знаю, я осознала, что простила его. Простила и приняла чудовищный поступок и его поведение. Простила ради него, ради себя — мне не хотелось той отравы, не хотелось бояться, не хотелось питать мрак своей болью. И сейчас, даже не до конца вникнув, что же сделал Правящий ради того, чтобы вернуть меня к жизни, я знала, что готова снова дать шанс нашим отношениям.

Ведь он собирался отдать самое ценное, что у него было, ради меня.

Свою жизнь.

Отдать, потому… А собственно, почему?

Не буду торопить события. Все и так слишком резко изменилось: чужой человек вдруг стал кем-то очень близким — мне сложно было составить мозаику воспоминаний в единое целое. Но я понимала, что в том зале исчезли не только отступник и история, преследовавшая нас на протяжении всего того времени, что я нахожусь в Таларии. Исчезло и наше с Арием совместное «прошлое», оставив после себя яркое, горьковатое послевкусие: наше противостояние, его гордость и предрассудки, все злые слова, что мы бросали друг другу, поступки, которым, казалось бы, нет оправданий. Но что появилось? Мы могли начать сначала, прямо с этой точки, зная уже друг о друге самое важное.

Что не можем потерять друг друга.

Арий ждал. Я видела отблеск страха в его глазах. Не в моих правилах было мучить неизвестностью:

— Потому что я не испытываю к тебе ненависти.

— А что испытываешь? — вырвалось у него быстро.

Ого. Прямо сейчас хочет признаний? Ну уж нет, я придерживаюсь традиционных взглядов — мальчики вперед. Я слегка улыбнулась и опустила глаза.

— Я устала… Хочу поспать.

Я действительно устала. Даже такой короткий разговор дался мне нелегко. Снова миллион движений вокруг, меня укладывают, и я уже проваливаюсь в спокойный, глубокий сон.

Когда я очнулась, в комнате было светло. Чувствовала я себя намного лучше и даже могла шевелиться. Рядом со мной сидел Рон. Увидел, что я открыла глаза, дал мне попить и нежно сжал мою руку.

— Как же хорошо, что ты снова с нами, сестренка.

— Расскажи мне…

— Анна, ты еще слишком слаба. Давай отложим рассказ на чуть более позднее время…

— Ну же!

Рон вздохнул и уселся поближе ко мне. Ему было трудно говорить, видимо, переживал все заново. Он рассказал про своего секретаря, про те сведения, что узнал Арий, про Зердану. Рассказывая про принцессу, он внимательно на меня смотрел. Я не выдержала:

— Рон, что и зачем делал мой фиктивный жених не должно меня волновать. И не смотри так.

— Фиктивный? — взгляд стал лукавым.

— Ну… на тот момент да, — упрямо сжала я губы.

— Хорошо. Но ты должна понять, что это не в привычке Ария. Он слишком для этого…

— Благородный?

— Слишком высокое положение у него. Нет смысла в таких методах. И он потом сильно себя казнил — не потому, что узнал что-то таким способом, но потому, что это стало причиной отсутствия у тебя браслета. Отступник продумал даже это.

— Рискованно как-то. А если бы у него не получилось?

— Эльтар… Должен был снять и браслет…

Про Эльтара говорить не хотелось. А Рон продолжил, объясняя, как они обо всем узнали:

— Когда мы сумели определить твое местоположение с помощью Ария и, не поверишь, татуировки — кстати, ты должна мне рассказать, как Правящий узнал про нее, он не признается, — мы увидели большой полуразвалившийся дом. В холле нас встретили Черные. Это такие субстанции, что вызвал отступник, поделившись частью своей души, древняя кара, уничтожить которую очень сложно. Они ведь не живые, а вот драться и убивать могут. Потребовалось время и много усилий, чтобы мы смогли их отправить за Пределы. И это было время… — голос Рона прервался, — которого хватило для того, чтобы ты… В общем, когда мы оказались в том зале, уничтожили Сарда, уже было слишком поздно. Мы лишь успели увидеть, как ты… умерла. Отдала всю кровь и магию. Арий бросился к тебе, но всем было понятно — ты уходила за Пределы…

Не помню, когда я первый раз попробовала почувствовать свою магию. Так, как я чувствовала раньше. Сил оказалось мало, как у слабого мага. Но я обрадовалась даже этому. Лишиться магии вовсе было бы слишком тяжело для меня — это как лишиться какого-то органа, как лишиться возможности видеть сны или чувствовать определенные эмоции. Стихии плотно вплелись и изменили мой характер; и я не хотела возвращать все назад. Волосы так и остались пяти цветов и понемногу магические силы прибывали; это давало надежду. Я спрашивала у Рона и Ария, но у них не было однозначного ответа. Брат утешал меня, что изначально, когда я попала в этот мир, я ведь тоже ничего не чувствовала. Так что я не отчаивалась.

Через несколько дней я уже спокойно передвигалась. И первым делом я приняла ванну — нормальную горячую ванну — и рассмотрела себя внимательно в зеркало. Ну да, не блестяще. Запавшие щеки и глаза, короткий ежик на голове вместо былой роскоши, почти прозрачные руки и ноги. Такой подросток из подземелья. Зато никаких шрамов и повреждений. И, с учетом местных эликсиров красоты, усиленного питания и воздействия лекарей, восстановление займет всего ничего, я уверена. Удобно жить в магическом мире.

Я уже чувствовала себя практически здоровой. Меня не надо было таскать на руках, переодевать или кормить с ложечки, я даже тайком начала заниматься по учебникам и практиковать восстанавливающую гимнастику. Тайком, потому что на любой мой чих сбегалась половина Империи. Я не шучу — охране моей мог бы позавидовать сам Император, под дверями дежурила «скорая помощь» и каждые полчаса наведывался кто-то из мужчин. Мне очень хотелось избавиться от такой душащей заботы, но, как выяснилось, уезжать мне пока некуда. Все студенты на практике; а в поместье меня не пускали, поскольку Рональд и Арий, еще когда я была бездыханным телом, успели переругаться, в чьем доме я буду восстанавливаться. И Император в приказном порядке поселил меня во дворце.

Правящий вел себя странно. Такое признание — и тишина. Нет, он не сделался холоден, как было не раз после всплеска эмоций. Хуже. Он стал… милым. Будто прочитал в пособии для начинающих принцев, как следует себя вести с девушкой. Спокойное лицо, спокойная, вежливая речь, комплименты, милая, чуть отрешенная улыбка. Он был предельно аккуратен и пристоен, чем бесил до одури. Может, он ждал чего-то в ответ, знака, что я не против дальнейшего развития отношений? Но я же не могла признаваться принцу-роботу! А признаться хотелось. Он был прав — зачем опять чего-то ждать?

Было лучше, когда мы с ним ругались, когда он был заносчив, когда пылал страстью и даже ревностью, но такое приторное отношение было невыносимо. И этот человек готов был отдать свою жизнь ради меня? И это злобный и вездесущий Тень? Палач Империи? Жизнь в розовом цвете меня совсем не прельщала, и я с каждым днем закипала все больше.

Сегодня я сорвалась.

Сидела себе в кровати, никого не трогала, читала книжку и грызла яблоко, когда Правящий появился в комнате. И что он сделал, появившись? Нет, не набросился на меня с поцелуями — а хотелось бы, — не атаковал вопросами, даже не посмотрел злобно. А подбежал и закрыл распахнутое окно. А то ведь прохладный воздух мог мне навредить.

В следующее мгновение книга полетела в него. А потом и огрызок. Я заорала:

— Достало! Арий! Я же не стеклянная вазочка. Я почти здорова! Мне не надо подавать пироженки и поправлять подушечки — черт возьми, я совершенно тебя не узнаю! Я. Не. Хочу. Общаться. С таким. Тобой. Мне не хватает тебя такого, какой ты есть! В конце концов, я полюбила тебя не за эти идиотские вежливость и манеры!

Блин. Я реально сказала это?

Недоуменная улыбка Ария сделалась хищной. Он быстро подошел ко мне и прошептал, хрипло, прямо в губы:

— Повторишь, что ты сказала?

— Ни за что, — прошептала я в ответ и со стоном прижалась к нему.

Как мне его не хватало! Прошло много-много дней с нашей первой и единственной ночи. Пусть какое-то время мы стояли по разную сторону пропасти, я так и не смогла забыть его запах, его вкус, его язык, его губы, терзавшие меня со сводящей с ума страстью. Я обвила руками его шею, запуталась в его волосах, мои уши ловили каждый его стон и рык, я таяла от этого поглощающего поцелуя, чувствуя, как кружится голова — и вовсе не от слабости. Я потянула Ария на себя, желая ощутить его всем телом, кожей, каждой клеточкой. Я жива, мы живы! Трясущимися руками он обнажил меня до пояса, впился голодным ртом в шею, быстро провел поцелуями дорожку до груди и с утробным рыком втянул сосок. Я откинулась на подушки и застонала. Это подействовало на него как приказ: Арий одним рывком снял камзол и рубашку и прижался обнаженным торсом к моему дрожащему телу.

Кожа к коже. Рука к руке. Он медленно и сильно сдавил мое бедро, задрал юбку и положил руку между ног. Я выгнулась ему навстречу, потянулась к поясу его брюк, но он сам отодвинулся, избавился от остатков одежды и снова впился в меня губами. Он поднял властным движением мои руки вверх и раздвинул ногой колени…

Ветки деревьев, серое небо и мое тело, впечатанное в глину. Беспомощность, страх и боль потери…

Я напряглась и заледенела. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы полностью остудить меня. А следом и Ария. Он отпрянул, резко втянул воздух и перекатился на бок.

— Извини, — прошептала я.

— Это я должен извиняться. Снова и снова. Всю жизнь, — он нежно погладил меня по щеке, виновато глядя в глаза.

— Ну, всю жизнь — это слишком. Обойдемся парой раз, — улыбка получилась слабой. — Я не ненавижу тебя. И не собираюсь избегать постели. Просто первый раз будет… непрост.

Арий угрюмо кивнул.

Я чувствовала, что у меня опять начинает портиться настроение. Надо отвлечься. Поговорить о наших отношениях, например. Вряд ли Правящий сочтет эту мысль удачной, но когда, если не сейчас?

Рискну начать с провокации.

— Скажи мне, что мы дальше будем делать? В какой момент будет приемлемо разорвать помолвку?

Главное, лицо надо было сделать максимально заинтересованно-невинным. Попался! Аж покраснел от бешенства. Узнаю своего мужчину.

— Ты с ума сошла? Какой разрыв?! Мы поженимся! И ты! будешь! со мной всегда!

Сделала вид, что раздумываю. Кивнула и пожала плечами:

— Ну ладно. Похоже, предложение мне уже сделали. И я дала согласие… Что ж, всегда так всегда.

Села на кровати и как ни в чем не бывало начала одеваться.

— Ты в смысле… пошутила?

— Ну надо было же тебя хоть как-то встряхнуть, — я подмигнула.

— Я придушу тебя все-таки когда-нибудь!

Арий с бешеными глазами реально тянул ко мне руки. Я взвизгнула, кинула в него подушку, соскочила с кровати и со смехом побежала вокруг нее. Он за мной. Голый. Смотрелось это реально комично, поэтому, когда он схватил и бросил меня на кровать, я довольно захохотала. Арий был сердит, но, кажется, тоже доволен.

— С возвращением, — я снова подмигнула.

Арий только вздохнул.

— Я поняла. Мы признались друг другу, и теперь помолвка не фиктивна. Правда, я всегда хотела, чтобы меня позвали замуж по всем правилам — при большом скоплении народа, стоя на одном колене и с кольцом в руке, — прошептала я примиряюще.

Арий закатил глаза, замотал меня в одеяло, как в кокон, и прижал к себе.

— Большое скопление народа у тебя было, на колени Правящие не встают, а кольцо-то зачем? Тебе нужны драгоценности?

— Это традиции моего мира. У нас принято предлагать руку и сердце и как символ дарить кольцо, которое потом сменится на обручальное.

— У нас не бывает обручальных колец.

— Я это уже поняла. Но это и не столь важно, намного важнее другое. Арий, я хочу поговорить с тобой серьезно. Я пока не чувствую полноценно магии, что если она не вернется в должном объеме? Разве я смогу стать твоей женой?

— Мне все равно, даже если ты перестанешь быть всесильным магом. Мы справимся. Да и татуировка никуда не делась — значит, стихии признают тебя идеальной парой.

Я кивнула и внимательно посмотрела на него:

— Послушай… Помолвка — это прекрасно, но прежде, чем думать о браке с тобой, я бы хотела узнать тебя. Пойми, это тот шаг, который я смогу совершить, только будучи уверенной не в наших чувствах, но в том, что мы сможем жить вместе. Да, я тебя услышала — тебе сложно меняться, ты много работаешь и так далее. Но я должна до того, как мы сделаем последний шаг, понять, как ты будешь относиться к моим желаниям, насколько ты готов принять особенности моего характера, мировоззрения и насколько я готова принять твои. Я много раз была свидетелем, как под влиянием чувств люди женились, а потом не могли жить вместе. Ты сам повторял не раз, что хотел бы в жены юную скромную девственницу, а у меня от этого твоего идеала разве что юность. Я хотела бы пожениться тогда, когда мы будем абсолютно уверены в правильности этого шага.

— Я уверен, — буркнул Правящий.

— Ну а я — нет, — сказала осторожно. — Не рычи! Это не значит, что я не люблю тебя.

— Чего тебе опять не хватает?! — застонал мужчина.

— Может быть, для начала, признания того факта, что я могу не хотеть того же, что и ты?

— Анна, все это какое-то непонятное… Все непонятное! Ты все равно будешь со мной и все равно выйдешь за меня замуж. Вот как вернусь из поездки — так и поженимся.

— Вот я про это и говорила. Ты совершенно меня не слышишь! А мне надо, чтобы меня слышали. Чтобы мое мнение принимали в расчет. Чтобы учитывали мои желания. Я не хочу мужа-начальника, мужа-повелителя. Я не оспариваю твое право быть главным в семье, не оспариваю твою должность, род и все, что там полагается Правящим. Я готова соблюдать традиции и даже не сильно выпендриваться… то есть выделяться на людях. Но мне нужен не только муж, но и друг. Иначе я не смогу продержаться долго. Мне нужна моя собственная работа, мое личное пространство, нужен интерес ко мне как к личности и нужно, чтобы эту личность не пытались задавить или уничтожить, а уважали и любили. Понимаешь?

Арий вздохнул и снова прижал к себе.

— Мне сложно. Я не планировал себе… такую невесту или такую жизнь. Было бы проще, если бы ты была… как все.

— Если бы я была как все, вряд ли бы мы сейчас валялись в постели и разговаривали про наши отношения. Мы бы с тобой чинно сидели в креслах у окна и обсуждали погоду. Или даже вовсе не сидели, потому что, если бы я была как все, со мной не произошла бы ни одна из этих историй, я бы была на практике и знать не знала, что есть такой Правящий. О, да я, может, и вовсе бы торчала сейчас в своем мире, если бы была как все. Понимаешь?

— Кажется, начинаю.

— Любой человек находится здесь и сейчас, в том виде, в котором он есть, именно благодаря всей совокупности поступков и действий, которые он совершил. Будь у меня другие характер, поведение, отношение к жизни, мы бы не… соединились во время грозы. Эль не проникся бы ко мне настолько, что запросил у стихий свадьбы. А ты бы не предложил помолвку. Мы бы не прошли весь этот долгий путь, и меня бы не похитили, а Рон и ты не стали бы рисковать своей жизнью, чтобы меня спасти. И ты… не полюбил бы меня так сильно…

Арий молчал. Я обняла его и вздохнула.

— Давай не будем торопиться. Нам многое надо обговорить и решить между собой. В нашем мире говорят: «Договаривайтесь на берегу». Я хочу, чтобы каждый из нас вступал в брак с открытыми глазами и четким пониманием, как и кто смотрит на те или иные вещи. И согласен с тем, что партнер так смотрит. Хорошо? Я ведь совсем тебя не знаю на обыденном уровне. Да, я в целом поняла, насколько велики Правящие, я вижу, что тебя боятся и уважают, мне также поведали, что тебе восемьдесят, семь лет и у тебя не было до этого жен. Я знаю, что могу тебе доверять и что ты ставишь мою жизнь выше своей. Но… Твои должность, деятельность всегда проходили мимо меня. Я никогда не видела твой дом и край, где ты родился, ничего не знаю о твоем детстве и семье. Я не знаю, что ты любишь есть, с кем дружишь и как расслабляешься в свободное время. В каких странах бывал, какие заклинания даются тебе легко, а какие — не очень. Понимаешь? А это важно, во всяком случае для меня. Не говоря уж о твоем мнении по самым разным вопросам, из которых будет строиться совместная жизнь. Вот несколько раз ты уже говорил о поездке, а я так и не поняла, куда и когда ты уезжаешь?

— Раз в пять лет я навещаю наши отдаленные владения, а также все основные государства как посол. Для заключения договоров, обмена, решений по разным вопросам, также я смотрю, как соблюдаются предыдущие договоренности, обсуждаем браки, укрепление отношений. В общем, длительная дипломатическая миссия.

— Мы четыре цикла не увидимся?

— Да. Я понимаю, это будет непросто. Но, как ты слышала, поездки не избежать.

Я расстроилась. Конечно, в свете всей последующей жизни полгода — ничто, но как же не хочется ждать!

— И что, так каждые пять лет?

— Да.

— А жены сопровождают такую миссию?

— Это не принято. Поездка долгая и не всегда безопасная, а задача жены…

— Угу, сидеть на кухне и воспитывать наследников. Свихнуться можно — и так четыреста лет? Ну и зачем вашим женщинам такая дикая куча времени? Все равно нечего делать, — я обиженно надула губы.

— Затем, чтобы они делали счастливыми своих мужчин, — Арий улыбнулся — как же шла ему улыбка! — и развернул меня поудобнее, чтобы поцеловать надутые губы.

Какое-то время мы молчали.

— Ладно, мы еще разберемся с поездками и женами.

Тут раздался стук.

— Анна, можно?

Рональд. Я быстро поправила одежду и вышла в гостиную, сопровождаемая одевающимся Арием. Рон лукаво посмотрел на нас:

— Мне уже можно называть тебя братиком?

Арий насупился. Я хихикнула. Все-таки Правящему не избежать после всего произошедшего приема в нашу банду.

— Я не понимаю, Рональд, как ты можешь быть таким несерьезным! А еще ректор самой главной Магической Академии, — буркнул Правящий.

— Не волнуйся, там я надеваю маску человеконенавистника.

— Кажется, она никого уже не обманывает. Ты очень изменился.

— Ну да. Благодаря одной прелестной леди. Так что осторожно, Арий, если будешь с ней слишком долго общаться, то станешь добреньким и уже не сможешь держать в узде свой департамент.

Рон подмигнул мне.

Арий покачал головой.

— Ну в самом деле как дети. Судя по возне, там еще два ребенка ожидают за дверью.

— Ариэль и Фарн вернулись из Академии. Впустим? — сказал брат.

Счастливо улыбнулась. Ведь я еще не успела увидеть своих друзей после того, как пришла в себя:

— Конечно! Запускай быстрее.

Как же я была рада, что мы все в сборе!

Мне не давала покоя только одна мелькнувшая мысль, и я пообещала себе, что обдумаю ее, как только останусь одна.

— Анна, вас ожидает Эльтар Тер Олард. Просит разрешения встретиться с вами, — осторожно произнес Хорн.

Я удивленно подняла голову. Правящий, понявший достаточно буквально мое предложение «узнать друг друга получше», практически перевез ко мне свой кабинет и секретаря; вот и сегодня работал в моей гостиной. Я еще не успела ничего сказать, как Тень пророкотал:

— Зачем он пришел сюда? Ублюдок! Мы, кажется, все решили!

— Не надо, — я покачала головой. — Его роль в этой истории вы мне объяснили. Но я хотела бы выслушать Эльтара.

Арий нахмурился и кивнул. Не могу сказать, что мне было очень приятно видеть Эля, но я понимала механизм произошедшего и помнила, что, осознав все свои ошибки, он боролся за меня до конца.

Парень зашел, дернулся, увидев Ария, и попросил:

— Анна, я могу поговорить с тобой наедине?

Опять мне не дали ничего сказать.

— Во-первых, не Анна, а Анна тер Сегет, на «вы». Во-вторых, не можешь — я вас наедине не оставлю.

Эль упрямо поджал губы, а я сказала:

— Арий, выйди, пожалуйста. Очень прошу. Или мы с Эльтаром прогуляемся.

Арий насупился, хотел что-то сказать, но махнул рукой и пошел в сторону двери вместе с Хорном.

— Не больше тала! — сказал он и захлопнул с грохотом дверь.

Я вздохнула и присела в кресло:

— Чай предлагать не буду — вряд ли ты пришел сюда пить чай. Я тебя слушаю.

— Я хочу извиниться. Я понимаю, что простить то, что я совершил, практически невозможно, но не мог не сказать, что я сожалею. И никто не ненавидит меня за совершенное больше, чем я сам.

— Эль, — я вздохнула. — Ты тут не один такой… был. Считающий, что тебе все можно. Вас так воспитывают. Я тебя простила. Да, мне сложновато принять всю эту историю и не могу обещать, что мы останемся друзьями, но думаю, я вполне в состоянии буду вежливо с тобой здороваться в Академии и во дворце.

— Тебе не придется.

— О чем ты?

— Меня исключили из Академии. Ты прекрасно знаешь, что если кто-то из учеников совершит действия, могущие привести к смерти другого ученика, то его ждет исключение. А также суд. Поскольку я принадлежу роду Правящих, меня судил сам Арий.

— Он не говорил мне… Это было… как?

Эль криво усмехнулся:

— Кошмар. Но я это заслужил. Арий, он… не важно. Император и мои родители уговорили его не казнить меня и не отлучать от рода. Мне только запрещено пользоваться магией в течение двадцати лет и появляться в течение этого времени во дворце.

Он приподнял манжеты, и я увидела два тонких браслета на каждой руке.

— Это что? Ограничители?

— Да. Дядя сказал, что я должен почувствовать, каково это — не иметь никакого магического или политического влияния, рассчитывать только на себя. Я мог бы укрыться в родовом поместье, но я решил по-другому… В общем, я пришел попрощаться.

— Куда ты направишься?

— На границу Империи, к побережью Трех морей. Устроюсь там солдатом, а может, еще где осяду, пока буду путешествовать. Там неспокойно — набеги пиратов, морских чудовищ. А я… я действительно хочу узнать, чего стою. И еще… не хочу своим присутствием напоминать тебе об этих событиях…

— Это похоже на двадцать лет тюрьмы… Но… Ты знаешь, а ведь все не так уж и плохо! Ты не только узнаешь, кто ты есть без всех своих регалий, но и поймешь, как свободен и прекрасен мир без них. Никто не будет любить тебя или дружить с тобой из-за твоего положения; только ради тебя! Я думаю, тебе предстоит еще немало чудесных приключений, — постаралась я его утешить.

Эль поднял голову, всхлипнул, подошел ко мне и порывисто обнял. Я осторожно подняла руки и приобняла его в ответ. Мальчишка. Какой еще мальчишка! Я не держала на него зла, он уже достаточно наказан осознанием, что из-за него могли погибнуть три человека. В этот момент в комнату вернулся Арий и нахмурился.

— Помешал? — ядовито спросил мой мужчина.

— Иди, — прошептала я Элю на ухо. — Я верю, что все у тебя будет хорошо. А когда двадцать лет закончатся, возвращайся назад; Арий успокоится, и семья снова примет тебя. Да и о приеме в Академию можно будет договориться.

Эль благодарно мне улыбнулся, порывисто поцеловал руку, кивнул застывшему у порога дяде и быстро вышел из комнаты.

— Все-таки ты излишне мягкая, Анна. Зачем было его так легко прощать? Из-за него ты чуть не умерла! — вскипел Правящий.

Я ехидно подняла бровь.

— Да? Может напомнить тебе еще одного человека, которого я тоже слишком легко простила?

Шел третий день пути, и я уже начинала не то чтобы жалеть, что ввязалась в эту авантюру, но поныть хотелось. Я никогда столько не ездила на лошади и, несмотря на специальные настойки, которыми меня снабдили друзья, чувствовала себя совершенно разбитой. В первый день мы покинули пределы дворца и спустя несколько часов дошли до первого крупного портала, который перенес нас на окраину «сердца Империи» — области, окружающей Эгер. Дальше начался бесконечный, как мне казалось, переезд к западному княжеству Белых Скал, первой точке нашего пути. Переезд — привал — ночь — переезд… Походная еда, сон на земле, никаких тебе удобств или хотя бы возможности и времени принять ванну. Хорн предупреждал, что комфортные условия нас ждут только во дворцах и поместьях, к которым мы и направлялись с дипломатической миссией, а также на редких постоялых дворах; остальное же время это будет похоже на обычный военный поход со всеми его «удобствами».

Вот это точно было похоже на Средневековье, но тому была причина. Создавать дальние порталы могли только очень сильные маги; многими же стационарными невозможно было воспользоваться больше чем одному-двум человекам. А отряду из двадцати восьми человек — двадцати девяти в этот раз, не знаю, что уж наплел Хорн, — даже если использовать все магические силы и артефакты, было сложно перемещаться на большие расстояния. При этом разделять отряд считалось опасным; как и появляться всем скопом в соседних государствах — это могли воспринять как агрессию. Может, в Таларии и придумали бы что-то, но ведь существовали еще и традиции! Давно, когда порталы были нестабильны и мало кто обладал портальной магией, такие миссии всегда перемещались именно верхом. Арий говорил мне еще во дворце, что его и сейчас вполне устраивала такая ситуация — ведь по пути можно было также решить ряд мелких проблем, да и заметить то, что не замечаешь, читая отчеты. Поэтому каждый раз он шел разными дорогами.

Наш путь лежал в два материковых княжества, затем — к гномам и в островное государство Сотарис; далее мы возвращались водным путем в Токай, город, где заседал Совет Императоров. Именно там находился межмировой портал — по-другому попасть в другие миры было нельзя.

Меня все больше бесил шлем и немытое потное тело, но я терпела — знала же, ради чего я иду на это. Я уговаривала себя потерпеть: все конные переходы рассчитаны от двух до восьми дней пути, в конце каждого нас ждала длительная остановка, балы и приемы, на которых личная гвардия и сотрудники Теневого ведомства были почетными гостями. В нашей миссии были только юноши и мужчины из благородных семей, но мне еще не довелось познакомиться с ними или поведать — в ответ на вопросы — свою легенду или причину татуировок: время привала было слишком коротким, а вечером я вырубалась, стоило только съесть свой ужин. Хорн сделал хотя бы так, чтобы ко мне не лезли с ночными дежурствами.

Пейзажи были достаточно однообразные: луга, деревни, леса на горизонте. В эти дни главным моим развлечением было наблюдение за Арием. Я любовалась, как он, прямо держа спину, горделиво скачет впереди, постоянно думая о чем-то — надеюсь, об оставленной и несчастной мне. Как быстро и спокойно отдает приказы, выбирает места для ночлега, внимательно читает документы вечером с помощью магического светильника. К нам действительно время от времени выбегали старосты деревень, и Арий, невзирая на свое происхождение, спешивался, выслушивал каждого и отдавал распоряжения, которые тщательно записывал Хорн, а затем отправлял магической почтой в ведомство. Мне было любопытно, что за вопросы решал мой жених, но я на всякий случай старалась к нему не приближаться.

Жених. Сердце по-идиотски замирало каждый раз, когда я так думала.

Очередной привал на ночь. Я со стоном слезла с коня и привалилась к дереву. Все-таки парни были правы в опасениях, что я еще слаба. Так и нашел меня Хорн — в скрюченной позе. Он быстро кивнул в сторону леса и пошел туда, не оглядываясь. Я потащилась за ним через какое-то время.

— Что-то случилось?

— Нет. Но у меня письмо от Ария.

— Письмо?

— Ну да, я должен отправить его вам. Напишете ответ, а я передам Правящему, скажем так… завтра вечером. Как раз за это время оно могло быть доставлено вам и получен ответ.

— Отлично!

— Как вы себя чувствуете?

— Паршиво. Я никогда столько не скакала на лошади. Но пока держусь. Я помню наш маршрут — послезавтра мы вступим на территорию княжества и ночевать уже будем в замке. Жду не дождусь.

— Никто не беспокоит?

— Нет. Только грязь. Я боюсь привлекать внимание и использовать заклинание очищения, а душей здесь как-то не предусмотрено…

Хорн задумался:

— Здесь есть неподалеку речка. Правящий уже сходил туда, хотите, отведу вас? Мы отойдем в совсем закрытое место, и даже если кто из воинов захочет искупаться, вас не заметит. А я посторожу.

— О да!

Какое же это было наслаждение! Я мылась в ледяной воде, попутно водя руками по телу, исцеляя забитые мышцы и ноющие бока. Тщательно промыла голову, сменила белье и одежду — со стиркой разберусь позже, в замке — и глотнула тонизирующего зелья. Жизнь налаживалась! Там же я прочитала письмо.

Я рассмеялась. Кажется, это первое его личное письмо в жизни. Вытащила из сумки необходимые письменные принадлежности и задумалась. Как бы не соврать ни в одном слове?

С сомнением посмотрела на письмо. Похоже, у меня тоже не все в порядке с эпистолярным жанром. Может, стоило написать подробности? Как шумит река? Как темнеет небо? Как поют птицы и от костра уже пахнет чем-то вкусным? Я хихикнула, сложила бумагу и вернулась к Хорну.

Княжество Белых Скал находилось на самой западной окраине материка Артанос, и граничило с одной стороны с Таларией, а с другой — с горным хребтом, обрывающимся прямо в Холодное море. Цвет гор, из-за ледников и особенностей породы, был белоснежным; там жили, по слухам, удивительные животные — снежные пантеры, грозные хищники и в то же время защитники обжитых долин. Согласно легенде, они защищали материк от наступления ледников. То есть обладали магией. Людей не ели — только если те не залезали в их дом — и показывались редко, потому и были не слишком изучены. Насчет защиты я не была так уверена, легенды были довольно путаными, но образ дикого зверя мне понравился.

Княжеством, достаточно малонаселенным, управлял человеческий князь. В основном там и жили люди; но в горах в большом количестве обитали гномы. Они также подчинялись князю и в то же время имели собственные общины, несколько обособленные как в управлении, так и в контактах. Гномы занимались добычей руды, металлов и драгоценных камней — там были довольно богатые жилы — и слыли замечательными ювелирами и артефакторами.

С княжеством у Таларии были весьма добрые отношения; его основал когда-то выходец из императорской семьи, да и сейчас порой принцесс отдавали замуж за сыновей князя. Я с любопытством рассматривала территорию, на которую мы въехали. Вопреки моему представлению, здесь не было холодно — напротив, цветущая долина, полная симпатичных деревень с каменными домами и жителей в ярких нарядах. Только где-то далеко, на горизонте, белел горный хребет.

На постоялом дворе, где мы разместились на ночь — с небольшим комфортом, все вместе, но хотя бы на тюфяках, а не на голой земле, — было не протолкнуться от любопытных. В княжество миссия не заглядывала уже десять лет; конечно, никто с ними связи не терял, и сам князь, и его семья бывали при дворе. Да и посол Белых Скал жил там постоянно. Но совсем другое дело, когда Правящий приезжает сам и останавливается на несколько дней во дворце. Местным жителям, которые дальше собственного государства носа не казали, было бесплатное развлечение. Так что я терпела, что даже меня рассматривают, как диковинную зверушку, пока я ела сытную похлебку из незнакомого мне мяса. Арий, Хорн и глава стражи, крепкий мужчина с рыжеватыми волосами до плеч, Оттои Тер Сартар сидели за отдельным столом. Мы же разместились поодаль.

Я посматривала на Ария. Он выглядел чем-то недовольным. Единственный раз его лицо разгладилось, когда Хорн передал ему письмо. Я узнала бумагу, и на душе у меня потеплело, когда я увидела, что он улыбнулся и, аккуратно сложив ее несколько раз, засунул в карман своего камзола.

Видимо, не я одна наблюдала за «начальством».

— Хоть что-то порадовало Правящего, — пробурчал мужчина рядом со мной, чье имя я пока не запомнила, — а то он гневается на каждую провинность.

— А разве это не его обычное состояние? — поинтересовалась я невинно.

— Ну нет. Он всегда был сдержан, а тут смотрит недовольным взглядом и рычит, что не по его.

Ох. А вдруг я ему испортила характер? Но мои мысли прервал другой стражник:

— Говорят, он не хотел уезжать от невесты. Может, потому и недоволен?

Хм. И кто говорит? Я снова посмотрела на Ария и улыбнулась. Интересно, поднимется у него настроение, когда он меня обнаружит, или он окончательно сорвется?

Ровно десять. Наступило время раскрыть карты. Я услышала — или даже почувствовала — приближение Ария. Резко встала, села, переложила ручки на столе и нервно хмыкнула. Я не боялась Правящего, хотя бури, скорее всего, было не избежать; а еще мы давно не были рядом, я ужасно скучала и не знала, какой ожидать реакции. Продолжим ли мы это путешествие вместе?

Хмурый мужчина зашел в кабинет, захлопнул дверь, повернулся, начал что-то говорить, резко замолчал и шумно втянул воздух.

Даже не глядя на меня, он почувствовал мой запах, мою магию. Я сняла все прикрывающие амулеты, предназначавшиеся для защиты от узнавания. Арий двумя огромными шагами подошел к секретарскому столу, выдернул меня оттуда, поставив рядом с собой, и жадно начал осматривать: кожу со стертыми татуировками, короткие вьющиеся черные волосы, мужскую одежду, руки с защитными кольцами. Его лицо было совершенно непроницаемым, только по сжатой челюсти и пылающим глазам можно было догадаться о волнении Тени. Да еще по голосу.

— Мне стоило догадаться, когда ты слишком легко отступила, — прошептал он хрипло, склонившись ко мне. — Не могу поверить, что ты пошла на такой риск! Ну конечно, тихий мальчишка в конце колонны… Как я не распознал тебя сразу? Твои дружки навесили на тебя, наверное, сотню амулетов?

— Ага.

— Кто еще знает? Хорн, я так понимаю, уже добрался до основного портала в Эгер?

Да уж, дураком он не был.

— Думаю, несколько талов назад уже им воспользовался. Не вини его — он поддался на наши уговоры. А если не простишь, — я улыбнулась и немного расслабилась. Кажется, все проходит лучше, чем я думала, — его уже ждет место секретаря Рона… или Императора.

— Император в курсе?!

— Да. И его одобрение — моя гарантия, что ты меня не отправишь отсюда. Он не позволит.

— Я не буду ждать позволения кого бы то ни было, если захочу увезти свою невесту домой!

— А ты захочешь? Я ведь на самом деле хороший секретарь. И собеседник. И…

Арий прижался ко мне еще сильнее, вынуждая меня качнуться назад и упереться поясницей в стол. Он снова шумно втянул воздух, пытаясь вобрать в себя знакомый запах, довольно зажмурился и впился голодным поцелуем в мой рот. Спустя несколько мгновений я уже сидела на столе, обхватив бедра Правящего ногами, а его шею — руками, и наслаждалась столь желанной близостью. Со стола с грохотам свалилось несколько папок, и это меня отрезвило.

— Как твой секретарь, я должна напомнить тебе, что меньше чем через час тебе предстоит разговор с князем, — прошептала я прямо в его губы.

Арий выругался, укусил меня за шею и прижался лбом к моему лбу. Голос его звучал глухо:

— Ты не мой секретарь.

— Уже твой. Ты подписал договор.

— Там не твое имя.

— Там то имя, с которым я зачислена в миссию. И списки также подписаны Геллардом.

— Все продумала?

— Нет. Но большую часть.

— Я боюсь подвергать тебя опасности.

— Хорошо. — Я спрыгнула со стола. — Тогда я назад. В Академии и на практике, конечно, никаких приключений у меня не будет: все как всегда — тихо, мирно и спокойно. Потом мы с Роном на каникулы съездим в тихий семейный круиз на берег какого-нибудь спокойного моря и там со мной тоже ничего не случится…

Арий застонал и рассмеялся одновременно.

— Ты девочка-ураган… Моя девочка. Я понял… Возможно, действительно лучше держать тебя перед глазами — я хотя бы смогу, если что, защитить. И снова отправить тебя домой уже не получится… Это была кошмарная неделя! Ты ведь знала, что второй раз я не смогу тебя покинуть?

— Я надеялась…

— И ты собралась ходить в этих одежках и изображать моего секретаря?

— Почему изображать? Я достаточно умела, чтобы тебе помогать. К тому же в твоих покоях я могу эти одежки снимать.

Арий шумно вдохнул и снова поцеловал меня.

— Хорошо. Я согласен, Анна… р. Но если я хоть раз увижу, что ты подвергаешься опасности, то не посмотрю, где мы и насколько важно нам там находиться, — волоком тебя дотащу через все миры до своего поместья!

— И прикуешь наручниками к мягкой кроватке? — я подмигнула.

— Анна… не провоцируй. Мне… нам действительно надо на встречу.

Я кивнула и с улыбкой начала собирать документы.

Проснулась я рано — многолетняя привычка. Но Ария уже не было. Общая комната, которая соединяла наши спальни, также была пуста. Я, сонно щурясь, прошлепала к себе, и уже через полчаса в гостиной сидел серьезный секретарь и заказывал два завтрака.

Правящий появился тогда же, когда слуги внесли два подноса. Взмахом отпустил их, запер дверь и накрыл помещение заклинанием тишины.

Выглядел он несколько напряженно, смотрел внимательно. Эх, наверняка надумал себе что-то, пока я спала, и теперь придется иметь дело с последствиями этих мыслей. Я вздохнула и подошла к мужчине, любуясь облегающей тело чуть взмокшей рубашкой — похоже, он тренировался — и сурово сжатыми губами.

— Доброе утро? — вопросительная интонация даже не специально получилась. — Делись, что тебя беспокоит, — вздохнула снова.

— Эта ситуация. Я не привык… скрываться от кого-то. И уж точно не планировал скрывать свою невесту. — И надулся так. Чуть не поцеловала. Я-то чувствовала себя превосходно и вообще готова была к любым неожиданностям. Но у кого-то — на этот раз не у меня — в голове слишком много мыслей.

— Если ты будешь путешествовать с невестой, это станет проблемой, сам говорил. Поэтому ничего не вижу страшного в том, чтобы сохранить наш секрет. Я ведь и на самом деле не только твоя невеста, но и секретарь. На людях — официальная должность, наедине… не должность. Или ты беспокоишься, что не сможешь больше орать на своего подчиненного? — я лукаво улыбнулась.

— Я никогда не орал на своих секретарей! — возмутился Правящий. — Я вообще ни на кого не ору!

— Кроме меня сейчас, — я хихикнула. — Послушай, все будет нормально. Воспринимай это как нашу тайную игру.

— Правящие не…

— Не играют? Не дети? Не любят тайны? Не хотят меня видеть?

— Хотят, — буркнул Тень.

— Вот и пусть это станет самым важным, хорошо?

— Да, — сказал он после паузы и немного расслабился.

— А что будем делать с чужими тайнами? Удалось узнать что-то?

— Мои дознаватели незаметно работают со слугами. Сначала позавтракаем, а затем я проедусь по окрестностям, расспрошу людей. Можешь пока имитировать деятельность? Я сказал князю, что мы задерживаемся, потому что хотим пересмотреть торговые договоры, существующие между благородными родами наших государств.

— Почему имитировать? — Я даже обиделась. — Я такими вещами и дома занималась, да и Хорн мне все объяснил. Так что все просмотрю.

Арий немного странно на меня взглянул и кивнул.

Он что, действительно думал, что я оставила его без секретаря? И при этом согласился на мое предложение?

Ну уж нет. И помощь ему будет. И забота. И приключения.

Мои глаза уже привыкли к полумраку, потому я увидела их первыми. И сделала несколько шагов навстречу. И когда Правящий понял, кто перед ним…

Он будто запнулся о невидимую преграду, и глаза его полыхнули бешенством.

Я быстро подошла ближе:

— Могу я поговорить с вами наедине? Только всем надо выйти из пещер, здесь для… в общем, для вас опасно.

Он схватил меня за руку и вывел наружу, махнув своим людям, чтобы отошли подальше.

— Что все это значит? — прошипел мужчина.

— Пантеры, — прошептала я. — Ты знаешь, что они там? — Арий кивнул. — Если к ним подойти — они замораживают любого… мужского пола. Только женщина может приблизиться к клеткам. Уж не знаю почему. И если вы туда войдете… Я очень торопилась, чтобы остановить вас, — голос прервался, едва я снова подумала, что могло произойти, если бы я не успела, но никто не бросился меня жалеть.

Было видно, насколько Арий зол.

— Как ты вообще здесь оказалась? Как вообще посмела… — продолжал он шипеть.

— Посмела, — перебила я Правящего, тоже разозлившись, — и ты поймешь почему, если соизволишь меня выслушать.

Арий дернулся и постарался взять себя в руки.

— Говори.

— Я случайно услышала разговор княжеских дочек. Это все они, вместе с отцом, поймали зверей и пытались выкачать из них магию, и… они мучили их, Арий! И когда я поняла, что вы пошли по следу и можете оказаться в опасности… Я не стала ждать. К тому же пантеры в ужасном состоянии…

— Ты подходила к ним?! Зорх, Анна! Это же слишком опасно!

— Да. Я знаю, но… меня потянуло, и я… В общем, мы обсудим немного позже мои странные ощущения. Мне кажется, им надо как можно скорее дать свободу, чтобы не случилось беды! Только я не знаю, как это сделать.

— Ты туда не пойдешь.

— Вызовешь кого-то из ведомства? А что, если будет поздно? Пантеры очень плохо выглядят.

— Ты. Туда. Не. Пойдешь, — он говорил все громче.

Я видела любопытные взгляды окружающих и наклонилась ближе к нему.

— Арий, они меня не тронут. Они уже не тронули. Я уверена, что, если выпущу их, они просто уйдут домой. Только я не знаю, как разомкнуть решетку. И надо, чтобы вы все отошли подальше.

— Ты серьезно думаешь, что я опять отпущу тебя туда, к ним? Одну?

— Тебе со мной нельзя. Никому нельзя.

— Нет.

Будто в ответ на это, из пещеры послышались душераздирающие вой и плач, а меня скрутило судорогой боли и страха. Я заметила, что Арий тоже дернулся.

— Ты… Ты это почувствовал?

Он смотрел на меня недоверчиво:

— Ты тоже? Но… это невозможно!

— Потом объяснишь, почему невозможно. Арий, нужно действовать сейчас! Пожалуйста!

По его побледневшему и застывшему лицу трудно было что-то прочесть, но он медленно и нехотя кивнул. Снял с себя небольшой амулет и надел мне на шею:

— Это мощный портальный перенос. Далеко не забросит, зато действует практически при любых помехах. Анна, если ты почувствуешь опасность — даже малейшую! — ты оттуда уходишь с помощью портала. Обещаешь?

— Обещаю, — я кивнула.

— Как выглядела решетка?

— Вроде обычная… но с серебристым блеском.

— Это ограничители магии. Ничего сложного — вот ключ, размыкающий любое плетение. — Арий отдал мне что-то похожее на серебряную пластинку. — Просто приложи ее к одному из прутьев. Он уберет свечение и размягчит металл.

Напоследок он сжал мне руку — большего при посторонних он позволить не мог — и начал отдавать приказы. Как только я убедилась, что все скрылись в лесу, я вернулась в пещеру.

Меня уже ждали. Пантеры выглядели настороженно, но не угрожающе. Я тихонько подошла к ним и снова протянула руку:

— Свои, — прошептала я. — Мне сейчас придется применить магию — пожалуйста, не заморозьте здесь все, ладно? Я обещала Арию, что не буду рисковать. А это мой жених — женихам не врут. Ох, что за бред я несу… В общем, я сейчас отопру вам решетку, и вы будете свободны. Сможете идти? Или, может быть, я смогу вам помочь? Вылечить раны, например, — во мне есть немного магии, и я знаю целительные заклинания…

Я поняла, что боюсь, но дороги назад не было. Всегда любила животных, а этих было ну очень жалко. Пока не передумала, быстро приложила пластину к одному из прутьев: по клетке пошла вибрация, одновременно зарычали пантеры, а их глаза загорелись голубым светом. Я почувствовала, как у меня замерзают ноги, и посмотрела вниз — штаны покрывались ледяными узорами.

— Тшш… Ну потерпите немного!

Вибрация прекратилась. Больше решетка не сияла, и, аккуратно ткнув в толстые прутья, я поняла, что легко могу их раздвинуть, будто они были сделаны из пластилина. Я сделала проем, достаточный для того, чтобы звери вышли наружу, и быстро отступила назад.

Большая пантера одним прыжком оказалась передо мной. Я ойкнула от неожиданности, отступила, запнулась обо что-то и повалилась на спину.

Пантера наклонилась ко мне и начала обнюхивать.

Не знаю, что удержало меня от использования артефакта. Я просто чувствовала, что звери не причинят мне вреда. От них волнами исходили благодарность и надежда. Я аккуратно прикоснулась к раненому боку.

— Можно?

Зверь дернулся, но не двинулся с места. Я села и прошептала заклинание, исцеляющее раны. Тут кто-то ткнулся мне в плечо. Детеныш. Ему я тоже помогла, насколько хватило сил. Не могу сказать, что раны полностью затянулись, но определенно стали выглядеть лучше. Запах хвои усилился.

— Наверное, это ваша магия так пахнет… Или жизненная сила. Бегите на свободу — не знаю, как удалось заманить вас в ловушку, но верю, что вы больше не попадетесь. Наверное, я должна принести извинения от имени людей. Да, среди нас есть не самые лучшие представители… Бегите. Только там, в лесу, неподалеку, сейчас мои друзья — ждут меня. Вы не должны их трогать, хорошо? Понимаете?

Мне показалось, что взрослый зверь оказавшийся самцом — в чем я убедилась, рассмотрев его ближе, — недоуменно мотнул головой. Дескать, вот дурочка, конечно, мы понимаем.

Они осторожно вышли из пещеры — я за ними — и в несколько прыжков забрались на противоположную от замка сторону ущелья. Прощальный взгляд — и звери скрылись в лесу.

Я выдохнула. Или вздохнула. Я ведь практически не дышала все это время.

В этот момент передо мной появился Правящий, спрыгнув откуда-то сверху. Он резко отдал приказы своим людям и открыл портал прямо в покои в замке князя.

Как только мы оказались наедине, мужчина прижал меня к себе так, что затрещали кости, и зло начал шептать прямо в ухо:

— Никогда больше так не делай. Никаких пещер, расследований, попыток меня спасти. Я же не прощу себе, если с тобой что-то случится! — он встряхнул меня за плечи, а я опять почувствовала раздражение.

— То есть я должна была спокойно ждать, пока ты погибнешь? — Я отстранилась. — Арий, я не птенец, и мне не нужна наседка. Я вполне в состоянии защитить себя, и если мне понадобится снова спасать кого-то — я буду это делать. А дома сидеть не буду — я не хочу быть домохозяйкой. Ну, в смысле, леди, которая не выходит никуда дальше балов. Разве ты не понял еще, что это не подходящая для меня роль? И даже если я пойду на это, то спустя какое-то время возненавижу себя!

— Ты ставишь свою жажду справедливости выше своей жизни! — на Ария было страшно смотреть — так заострились его черты.

— А ты ставишь интересы Империи и даже мою жизнь выше своей! Это говорит лишь о том, что мы являемся чем-то большим, чем набором функций по поеданию пищи и зачатию детей.

— Ты не должна подвергать себя опасности! Никогда! Разве ты не понимаешь, что твое поведение невыносимо для человека, который тебя любит?

— Знаешь, это не любовь, а эгоизм. Ты просто не хочешь бояться, вот и решил запереть меня в «безопасном месте».

— То есть ты готова променять наши отношения на такую бурную деятельность?

— А ты готов променять их на свой эгоизм и «будь все по-моему»?!

Мы оба обиженно замолчали. Арий вдруг рыкнул и отвернулся, будто не мог совладать со своими эмоциями и лицом.

— Ты просто не представляешь, что я чувствовал, когда ты умерла у меня на руках… я не могу позволить этому повториться. Я должен защищать тебя, — проговорил он глухим голосом. — А ты снова лезешь в самое пекло, даже не задумываясь, какие могут быть последствия. Я согласился, чтобы ты была моим секретарем. Но я не приглашал тебя на работу дознавателем или ищейкой!

Мое раздражение внезапно ушло. В какой-то мере он прав. Вот был бы он суперсекретным разведчиком у нас на Земле, пришло бы мне в голову требовать брать меня на задания? Я подошла к нему сзади и обняла.

— Ты не можешь защищать меня от меня самой. Говорят, для счастья надо всего лишь найти три «С» — себя, свое и своего. Себя, вместе со стихиями и новым родом, я нашла. Своего, — я сжала его плечи, — тоже. Но и свое дело у меня должно быть — и мне, как магу, хочется приносить пользу, участвовать в расследованиях, видеть мир… Прости, что я рисковала. Но и ты не должен был поступать так, как поступил — просто указав мне мое место и захлопнув дверь перед носом. Я понимаю, это твоя работа, и не собираюсь лезть в нее, но когда мы рядом, так, как сейчас, когда я работаю вместе с тобой и тоже могу принести пользу, не надо отстранять меня, хорошо?

Арий обернулся, обнял меня и уткнулся носом в мою макушку:

— Ты будешь ездить со мной, только если это будет достаточно безопасно, — пробурчал он.

— Хорошо.

— А если я решу, что риск слишком велик, — ты останешься. Без вопросов и разговоров. Выполняя мои указания, как и полагается секретарю, — ты, между прочим, сама настаивала на этой должности.

— Договорились.

— И никакой самодеятельности.

— Никакой, — я улыбнулась, подняла голову и поцеловала его, — честно-честно. Только если твоя жизнь будет в опасности.

— Почему у меня чувство, что меня переиграли?

Я хмыкнула:

— Это называется компромисс.

— По-моему, это называется женская хитрость, — он вздохнул. — Анна, мне пора. Пока князю не стало известно о произошедшем, необходимо разыскать и арестовать всех людей, причастных к похищению пантер, ну и с князем и его дочерьми придется… поговорить, — губы его хищно изогнулись. — Оставайся в своих покоях; я прикажу, чтобы двое стражников присматривали за тобой. И не выходи никуда, хорошо? Совет Императоров и законы достаточно строги в отношении таких случаев: я думаю, может дойти до сражения. Поняла?

— Ага.

— И даже не будешь спорить?

— Не буду. Аресты — это скучно.

Арий покачал головой — ну а что с меня возьмешь? — и вышел из гостиной.

Фух. Судя по тому, что стоящий на столе чайный сервиз остался цел, расходы в нашей семье на новую посуду будут минимальны.

— Почему пантеры не трогали женщин?

— Могу только предположить. — Мы с Арием медленно ехали на лошадях по широкой дороге в горах, чуть поодаль от всех остальных. — Мы мало что знаем о пантерах, только об их магии и довольно обостренном чувстве справедливости. А еще то, что для них семья — это святое, в том числе отношения с противоположным полом. Были исследователи, наблюдавшие издали за пантерами; и по их свидетельствам, пару там выбирают одну на всю жизнь. С учетом того, что в клетке были самцы…

— Они не могли убивать самок даже другой расы?

— Что-то вроде этого.

— Арий, а почему я их… чувствовала? Я, конечно, развивала свои способности эмпата — в конце концов, магия сознания у меня была достаточно сильна, но это было другое. Это было больше похоже на…

— На магию Олардов.

— Серьезно?

— Да. То, что ты рассказывала… Я также чувствую сильные эмоции, также чувствую чужую магию. Даже запах магии пантер мы восприняли одинаково. Плюс то, что ты искала меня по татуировке. Я не знаю, почему это произошло — никогда женщинам не передавалась наша магия, если только она не рождалась с нашей кровью.

— Что-то похожее произошло у меня с Роном — я ведь получила возможность немного управлять Ключом, после того как он поделился своей кровью. И ты тоже тогда поделился… хм, не кровью, а… и вот что получилось, — я неожиданно развеселилась. — А что, если это у меня такой особый дар? И я могу получать магию тех мужчин, с которыми…

— Анна! — Правящий выглядел шокированным, а я уже хохотала.

— Нет, ну Арий, ты оцени, какие у меня возможности!

— Анна!!!

— Прости, — я успокоилась, но все еще подхихикивала, — у меня ужасное чувство юмора, да?

— Мне не было смешно. — Мужчина действительно выглядел обиженным.

— Научишь меня своей магии?

— А стоит?

— Не дуйся. А то поцелую.

— На нас, между прочим, смотрит весь отряд.

— Хм, и как долго они будут в неведении относительно моей роли?

— Думаешь, не продержимся? — Арий неожиданно улыбнулся. — Мои дознаватели уже в курсе — несложно было понять, когда они узнали, что к клетке подходили только женщины.

— Остальные тоже видят нас каждый день и быстро заметят разные странности, — я покачала головой. — И мне, если честно, они все нравятся; нам еще долго работать вместе, потому я не хотела бы их обманывать. На них-то никак не повлияет присутствие невесты Правящего — разве что на тренировках будут осторожны. А всех остальных, уверена, мы сможем убедить. Главное, не забывать накрывать спальню пологом тишины, а то пойдут разные слухи про тебя, дорогой, — я подмигнула.

Правящий хмыкнул и посмотрел на меня:

— Знаешь, не думал, что я это скажу… но мне хорошо ехать с тобой вот так, куда-то. Я привык путешествовать один или с друзьями, но с тобой… мне нравится, в общем, — закончил он неловко.

— Мне тоже, — я улыбнулась. — Далеко еще?

— Сейчас дорога сузится и пойдет в горы. Мы заночуем в горном доме на перевале — там ничего такого, просто несколько комнат с каминами, чтобы отдохнуть. А завтра уже будем по другую сторону хребта, в Северном княжестве.

— Там тоже будут… проблемы?

— Не думаю. Там правит дальний родственник и хороший друг Гелларда, мы поддерживаем постоянные отношения, и это скорее визит к соратнику, нежели проверка.

В Сотарисе храмы были смешанными и посвящены всем пяти стихиям. И у родившихся здесь магов волосы часто были с разноцветными прядями, потому как силы в них были самые разные.

Главный храм, понятное дело, находился в столице. На удивление простое квадратное здание. Данью Воде был широкий ров, отделяющий город от храма; Земля присутствовала здесь в качестве густого зеленого сада. Воздухом было наполнено все пустое внутреннее пространство: в храме не было ни алтарей, ни колонн, ни мебели — только роскошная мозаика пола и роспись на стенах. Как символ Огня и Смерти, крыша была в виде пирамиды, с двусторонней расцветкой: изнутри она была красно-оранжевая, с пробегающими золотистыми сполохами, а снаружи — глянцево-черная и устремленная прямо в небо, там, где обитало Сознание Вселенной, как называли его сотарисане. Днем этот храм мог посетить любой человек; ночью же только маги, проходящие инициацию. И то раз в жизни.

— … И пусть Его Императорское Величество Император Геллард, Первый в Империи, Император Таларии и всех ее уголков здравствует, а вместе с ним здравствуют и все члены его семьи, все те, кто окружает и поддерживает его сейчас, поддерживал ранее и будет поддерживать далее, а также…

У меня невыносимо зачесался нос.

Шел второй час обмена приветственными церемониальными речами с гномами Морского царства Грох. С тем, что ноги онемели и разболелась спина, я уже примирилась. Но чешущийся нос…

Тем не менее я продолжала стоять неподвижно с непроницаемым лицом, как и все представители нашей делегации.

Когда-то давно — по-настоящему в прошлой жизни — мне довелось съездить в Грузию, в гости к одной замечательной семье, к которой часто захаживал двоюродный брат хозяина. Так вот, он мог говорить не просто длинные тосты, а очень длинные тосты, постоянно переключаясь с одной темы на другую и ни разу не повторяясь. Бывало, минут по пятнадцать мы держали бокалы поднятыми. В Грузии считают, что настоящий тамада может говорить до часу, а если дольше — то это не тамада, а волшебник.

Теперь я поняла, что грузины имели в виду.

Совершенно волшебный гном, которого я начинала потихоньку ненавидеть, — Глашатай Морского царя — продолжал рассыпаться восторгами по поводу нашего приезда, периодически давая Правящему вставить свои не менее восторженные речи. Ну да, гномы — известные консерваторы и приверженцы традиций; а морские, будучи в какой-то мере отрезанными от прочей цивилизации на своем острове, возвели церемонии и бюрократизм в высшую степень.

Зато здесь был лучший самогон и артефакты во всех четырех мирах. Интересно, доберемся ли мы до того и до другого? Целью нашего путешествия, собственно, было засвидетельствовать почтение местному царю, а спустя два часа, как мы вышли из портала, мы не просто не выполнили данную задачу, но даже не приблизились к ней.

Мы стояли клином. Арий на «острие», за его плечами — я и Оттои. Так же выстроились гномы; причем и их количество было ровно двадцать восемь. Мы еще потом каждый должны были подойти к «собрату» и обменяться личными приветствиями. Я с некоторым ужасом ждала этого момента, потому как стоящий напротив меня гном был хоть и невысокого роста, как и вся их раса, но столь обширный и с такими огромными кулаками-кувалдами, что его дружеское объятие и хлопок по плечу — такое приветствие использовалось здесь вместо рукопожатий и поклонов — грозили обернуться для меня парой переломов. Тут мне пришла в голову одна идея. Так и не меняя выражение лица, я одними губами прошептала заклинание внешней твердости, отчего по коже пробежали мурашки. Так что, когда Глашатай замолчал, а представители двух рас сурово и смиренно двинулись навстречу друг другу, я уже не боялась — никаким похлопыванием через броню, покрывающую каждый миллиметр моего тела, не пробиться. Энергозатратно, что уж там, но я теперь могла себе это позволить.

Вопреки моим опасениям, дальше было гораздо веселее. Этому немало способствовал гномий самогон и настойки. Все-таки алкоголь — универсальная социальная смазка.

К вечеру мы уже пировали в царской ложе, пировали так, как показывали в исторических фильмах: каменные стены с гобеленами и небольшими окнами, свечные люстры, много длинных деревянных столов и лавок, заставленных снедью настолько плотно, что еда просто вываливалась из тарелок и падала со столов. Были здесь и целиком зажаренные туши животных, блюда с крупными вареными овощами, огромные супницы, холодное мясо и рыба, горами наваленные моллюски и фрукты, ну и просто нескончаемое количество алкоголя. Хорошо еще, что каждому из нас выдали специальное зелье, позволявшее с таким количеством выпитого продержаться — даже мой студенческий опыт не позволил бы перепить сотрапезников.

Гномы не были, в целом, магически одаренной расой, но они успешно это компенсировали знаниями, накопленными столетиями, а также умением скрупулезно и аккуратно работать с различными материалами. Потому в ларцах, переданных для Императора, Тени и Таларии были уникальные вещи, в которые мне хотелось запустить руки, если будет позволено. Я-то не отличалась терпеливостью, и стать артефактором мне точно не светило, потому оставалось восхищаться уникальными предметами, которые были созданы не мной, — за многие из них даже Рон с Фарном удавились бы.

Потом начались танцы. И заморские стражи — и я заодно с ними — стали самыми лакомыми кусочками для симпатичных и бойких гномих. У этой расы, как ни странно, длина волос не зависела от магии, но про наши магические особенности они, естественно, знали, магов уважали, потому я в какой-то мере пользовалась у них спросом: после ритуала в храме волосы стали расти гораздо быстрее и уже достигали плеч, так что мне пришлось перед переходом использовать сразу два пузырька с краской. Может, стоило задуматься и о создании артефакта, который поддерживал бы постоянную иллюзию, но чем больше их на мне будет, тем вернее их заметят. А представители других государств могли это воспринять как попытку их обмануть.

В общем, от веселых партнерш и их полуирландских танцев и прыжков отбоя не было; и уже спустя тал я обливалась потом и порывалась снять камзол, мечтая деться куда-нибудь от гномьего гостеприимства, которое сначала долго раскачивалось, а теперь не остановишь.

Арий, избавленный от участи танцора, только посмеивался и с удовольствием обменивался тостами с царем.

Правда, на третий день праздников даже он уже не смеялся.

— После таких «выходных» нам придется еще неделю отдыхать, — бурчала я, собираясь на очередной пир.

— На корабле как раз будет это время.

— Ты так и не объяснил, почему с Сотариса нам сюда порталы открыли, а в Токай мы должны плыть по морю?

— Дань уважения, в основном гномам. В Морском царстве нет действующих порталов, да и магов мало найдется, которые смогли бы открыть портал для всех до ближайшей суши — только разовые артефакты исключительной силы. Гномы — развитая морская держава, и мы традиционно уходим отсюда на корабле, принадлежащем Совету Императоров.

Бескрайняя гладь до горизонта.

Облака, подвешенные к тверди неба хрустальным выдутым стеклом. Легкие волны с белым гребнем; иногда поднимался ветер, и волны становились выше, обнажая море на большую глубину, чем обычно, и тогда я видела, как переливается изумрудный, голубой и серо-синий цвет.

Море меня очаровало. Я могла смотреть часами на его неизменную изменчивость; на то, как садится и встает солнце, углубляя его цвет; на легкие туманы и дожди, с шипением растворяющиеся в стихии. Иногда, при дневном освещении, когда небо вместе с облаками отражались в воде, мне казалось, что мы плывем по воздуху.

Конечно, на Земле я видела море. С сочинских пляжей. Но это и в сравнение не шло с той мощью, что была на километры в глубину и вокруг — со вторых суток пути нигде не было видно и кусочка суши.

Межмировые порталы находились в Токае, городе, не принадлежащем ни одной империи и принадлежащем всем империям сразу. Мы прибывали на рассвете. И я была благодарна Арию, что не пропустила это зрелище.

С того памятного разговора прошло несколько дней, оба дулись и встречались только по делу. Я трусливо откладывала выяснение отношений, но отдавала себе отчет, что права далеко не во всем; мы были с разных планет даже не иносказательно, но это я пришла в другой мир, не он. Пусть для меня было важно оставаться самой собой, и, с моей точки зрения, поводов для порицания было немного, но если я хотела быть рядом с ним, нам надо было искать компромиссы. Снова и снова. Арию стоило научиться самостоятельно справляться со своей ревностью, а мне, пожалуй, придется больше прислушиваться к его словам по поводу поведения на публике. В противном случае нас ждут сплошные скандалы, если не хуже.

Потому, когда в ночь перед прибытием сквозь сон я почувствовала, как в каюте открывается портал и Правящий потихоньку, чтобы не разбудить меня, ложится рядом, я повернулась и молча обняла его. Пусть это и не было решением проблемы, но я ужасно соскучилась за то время, что мы провели порознь.

Арий только судорожно сжал мои плечи и уткнулся носом в макушку.

А перед рассветом он разбудил меня и проводил на палубу.

После дождя, сквозь низкие тучи пробивалось солнце, озаряя сизым светом мокрый камень и сам город. Почему-то я представляла себе Токай безлюдным, мрачным местом со зданиями правильной формы и большими площадями. Но он оказался совсем другим.

Затерянный среди скал город отстраивался вверх от моря. Невысокие желтоватые дома ярусами поднимались к вершинам; среди них выделялись башни, похожие на минареты, крытые галереи с колоннами и выбитые в камне лестницы, змеями извивавшиеся вдоль небольших улиц. Защитная стена обрывалась в море; там уже стояло несколько кораблей, ожидая возможности причалить. Сам причал был устроен весьма хитро — с помощью системы шлюзов корабль поднимался на уровень края стены, вплывал в водоем, находящийся непосредственно в нижней части города, и причаливал к единственной крохотной набережной.

Сидя на берегу, я смотрела на море.

На планете Арлаэт море было бирюзово-голубым, как в наших тропиках. Белоснежные линии пляжей, изумительная гладь под ярким и чистым небом, сочная растительность. Но как на курорте я себя не чувствовала.

Прятаться и демонстрировать позу Аленушки было не совсем в моем характере, но происходящее в последние недели меня сильно дезориентировало, а сегодняшнее утро — добило. Потому я выбрала отдаленный пляж и фактически сбежала, чтобы подумать.

Сегодня, после бессонной ночи, когда я несколько раз порывалась пойти к Арию и объяснить, что я вовсе не его боялась, и будучи до вечера свободной, я бесцельно бродила по предоставленному нам холму и стала невольной свидетельницей разговора.

В одном из домиков с несуществующими окнами болтали несколько стражников, и то, о чем они говорили, заставило мое сердце сначала замереть, а потом лихорадочно застучать.

— …Она ничуть не смущалась, когда путешествовала инкогнито вместе с нами, — а разве это подобает благородному роду?

— Правящий излишне мягок по отношению к невесте.

— Может, Правящий вообще стал слишком мягок?

— Не смей так даже думать, Орлан! Да и вам обоим хватит сплетничать на эту тему, не наше это дело — лезть в чужие отношения…

Закусила губу, чтобы не выдать себя невольным возгласом, а потом ретировалась. И уже спустя несколько минут быстро шагала по тропинке в сторону моря.

Я понимала, что у любых выходок есть последствия, но не думала, что подобные разговоры могут стать для меня столь болезненны. Я, как правило, не особо обращала внимание на отношение окружающих ко мне. Не нравлюсь — и ладно. Вся моя жизнь являлась противопоставлением себя кому-либо или чему-либо другому. В борьбе я видела выход, но так ли нужна она была теперь? Разве это то, что я хотела? Вечно ставить себя по другую сторону границы?

У меня ведь появился уникальный шанс стать частью чего-то большего, чем я сама, найти себя в обществе и в служении тому обществу, которое я представляла и которому могла быть полезна. Но разве это возможно, если я продолжу бунтовать против любых правил, если я продолжу вести себя как землянка?

До меня вдруг настолько всеобъемлюще дошло понимание ситуации, что я остановилась как вкопанная.

Я все еще считала себя землянкой, но я не могла ею оставаться!

Да, я родилась на Земле, но меня признали великие роды, существующие на совершенно другой планете, так же как и стихии, подарившие мне магию. Это давало огромные возможности для развития, но, вместо того чтобы оправдать предоставленный потенциал, я вела себя как одичавший подросток. Стала полноправной жительницей этой планеты лишь формально и отрицала очевидное.

Все, что со мной происходило, — это не игра. Это моя жизнь.

И только от меня зависело, как я ее проживу, смогу ли я подняться на ступеньку выше и стать большим, чем я была до этого. Смогу ли я полюбить новую себя, новую жизнь и окружающих меня людей — а через это принять их и начать уважать традиции, которые так для них важны. Смогу ли я проявить свою суть не через нелепый бунт, но через исполнение всего этого свода правил и законов как ведущая, а не ведомая?

Пусть даже будет эпатаж, пусть будут свободолюбие и умение самостоятельно принимать решения и держать удар. Можно быть кем угодно и делать что угодно, но всегда есть выбор — делать это хорошо или плохо. И то, что я делала последнее время, я делала плохо. Да, я была тем, кем я была, и близкие полюбили меня именно за то, какая я есть. Но я забыла главное — человек должен развиваться; так почему бы мне не развиваться в правильном направлении? Понимая, что я не одна, и не только Тень должен действовать с оглядкой на пару, но и я сама.

Я вздохнула.

Мне двадцать шесть — ему значительно больше. И первый раз у каждого из нас появился кто-то, с кем мы готовы связать жизнь. И каждый из нас имеет свой опыт и свои правила; и теперь от нас обоих зависит, будет ли счастлив другой. Мне бы хотелось сделать Ария счастливым, да и самой получать удовольствие от того, что я та женщина, что соответствует ожиданиям своего мужчины.

А не женщина, которая, потребовав принятия от этого мужчины, так и не постаралась принять его.

Я вздрогнула, вспомнив вчерашнюю сцену.

Даже в горах было не так сложно — да, мы справедливо отправили князя и его дочерей на смерть, но я не видела этой смерти. А тут несправедливо…

Хотя для кого несправедливо? Мир гварлков не то чтобы жесток, но жестко регламентирован. В силу географических и физических причин они бы остались в первобытно-общинном строе, если бы не нормированные отношения и однозначные законы, составляющие каркас их государства. Та пара знала, на что шла. И, нарушив законы, должна была понести наказание.

И мог ли Правящий, которому выразили особый почет, отказаться от этой роли или бить не так сильно? Вряд ли.

А ведь он и в Таларии палач.

Я застонала от ощущения безнадежности — была бы рядом стенка, билась бы в нее головой.

Ведь я обидела его своим поведением. Сама напросилась в это путешествие — и сама же не справляюсь, еще и являюсь для него постоянным источником беспокойства, вместо того чтобы демонстрировать присутствие духа и быть ему поддержкой во всем.

Пора решить, принимаю ли я его работу или нет?

И я знала ответ даже до того, как задала себе этот вопрос.

Быть Тенью далеко не значило владеть половиной мира; это значило принимать еще и много тяжелых решений и совершать неприятные действия. И у жены Тени не меньше ответственности.

Что ж, кажется, пора стать в полной мере той, кем я себя и заявила.

Великим магом. Представителем Ключевого рода. Невестой и… поддержкой Правящего.

Взрослой женщиной, в конце концов.

Я решительно направилась к дому Ария и, глубоко вздохнув, шагнула в кабинет. Правда, всю решимость как рукой сняло, когда я его увидела.

— Можно? — комок в горле помешал говорить громко, но Арий услышал. Он оторвался от бумаг и кивнул, бесстрастно глядя мне в глаза.

— В общем… Знаешь, мне тяжело признавать свои ошибки, — грустно хмыкнула. — Я тебя называла ограниченным, а ты оказался далеко не таким безнадежным, как я… Я поняла вдруг — ну ладно, не вдруг, постепенно, — что решила взять себе все плюшки нового положения, но продолжала отбрыкиваться от всего того, что с этими плюшками идет… От норм поведения, от обязанностей, от твоих желаний… Все-таки скромная юная девственница из хорошей семьи подошла бы тебе больше… Не говори ничего — я не имею в виду, что я сейчас благородно уйду и предоставлю тебе возможность найти более приличную жену! Нет уж, я тебя никому не отдам, самой нужен! Я просто хотела извиниться за те слова, которые сказала тебе на корабле. И за то, что не понимала тебя, когда ты пытался объяснить, что такое быть Правящим и как следует себя вести невесте Правящего… И еще извини, если я своим поведением дискредитировала тебя в глазах твоих людей… ну и остальных. Я не хотела! Я честно постараюсь вести себя более достойно. Нет, я, конечно, не смогу, как некоторые, сидеть с вышивкой у окошка, тоскливо ожидая любимого, — при этих словах в глазах Ария, и без того утративших безразличие, появились искорки смеха — видимо, он живо представил эту нереальную картину. — Подожди, не смейся, я не закончила! В общем, я буду думать, прежде чем действовать, да и думать буду, как мои действия отразятся на нас двоих, а не только на мне. Обещаю не доставлять тебе неприятностей. Потому что я хочу сделать тебя счастливым, понимаешь? — я чуть ли не всхлипнула.

— Понимаю, — Арий подошел ко мне и крепко обнял. Я замерла в его объятиях, наслаждаясь теплом и его любовью, и почувствовала, как отпускает меня напряжение. Все-таки его руки были самым надежным и правильным местом на свете!

— А еще извини за то, что я так повела себя вчера… — прошептала я куда-то в район его сердца. — Я знаю, что ты делал то, что должен, — просто вся эта романтичная история, она ведь не должна была закончиться, с моей точки зрения, так. В книгах вместо наказания обычно милосердное прощение и свадьба, а получилось…

— Получилась реальная жизнь, — Арий вздохнул.

— Да. Реальная. До меня не сразу дошло, что все, что здесь происходит, — реальность, сформированная задолго до меня. Я вовсе не тебя боялась вчера…

— Верю. Я почувствовал твой страх еще до того, как взял плети.

— Почувствовал?

— Да. Ты же знаешь, я чувствую сильные эмоции и боль, и не только на уровне запахов. Особенно твои.

— Магия Олардов… — я запнулась и в ужасе посмотрела на него. — Погоди, ты чувствуешь боль и эмоции всех, кто рядом, но ведь это значит…

Арий независимо пожал плечами и ничего не сказал.

— То есть когда ты убиваешь?.. — я в ужасе закусила губу и уже по-настоящему расплакалась. Вот тебе и профессиональный палач.

— Скажем так, — голос мужчины был довольно сух, — я не слишком люблю казнить кого-то, хоть это всегда по справедливости, и я могу практически полностью закрываться.

Я только крепче обняла его. Но меня пронзила еще одна мысль.

— Но ведь во мне есть тоже магия Олардов, разве нет? Так почему я не чувствовала?

— А ты уверена, что это так?

— Уверена. То, что я переживала, не исходило от кого-то, а было мое личное.

— Не знаю. Мне надо будет перечитать некоторые книги. Попрошу их переслать из императорской библиотеки — разберемся, что там за магия такая у моей храброй девочки.

— Похоже, я не такая уж и храбрая. Чужая боль и кровь меня напугали. И я обидела тебя. Простишь?

— Тебе не за что просить прощения. Я знаю, что моя работа и моя жизнь — они не всегда… красиво выглядят. Но мне тоже было… больно. Почувствовав твое отношение, я вдруг подумал, что ты не готова это принять.

— Готова. Теперь я уверена. Ты же не маньяком работаешь, в конце концов… А то, что в этом мире жестокость является его частью… Знаешь, если вспомнить, что творится у нас на Земле, то ваши наказания и казни на самом деле не такие и ужасные. Арий, я не могу сказать, что буду с радостью присутствовать во время разбирательств, что ты проводишь, но я действительно принимаю тебя вместе со всеми твоими плетями и топорами.

Правящий наклонил голову и нежно меня поцеловал:

— Спасибо. И спасибо, что… вернулась.

Я уж было хотела сказать, что никуда и не уходила, но уловила, что он имел в виду, и промолчала. Тем более что спустя минуту о чем-либо еще говорить у меня не было ни возможности, ни желания.

— А-апчхи!

Именно этим громким звуком, исходившим от меня, и встретила наща делегация новый мир.

Новый, бескрайний и очень пыльный мир Кеар-Тарлах, который можно было охарактеризовать одним емким определением «степь да степь кругом».

Практически без гор и с одним-единственным океаном, он представлял собой красноватую равнину, покрывающую всю планету, с вкраплениями холмов и плодородной почвы вокруг немногочисленных рек. Но проблем с едой или водой здесь не было: подземные источники, до которых с легкостью добирались с помощью глубоких колодцев, были полны чистейшей воды, а трав и кустарников хватало, чтобы прокормить животных. Керны были в основном животноводами: выращивали различный скот ради мяса, молока, шкур, а также лучших лошадей во всех открытых мирах. Что неудивительно, поскольку они сами были в какой-то мере лошадьми. Ну, или часть их.

По легенде, однажды стихия Земли в виде прекрасной девушки спустилась на еще не разделенный мир и влюбилась в величайшего воина, чьи победы, мощь и мастерство наездника прославили его на века. Она унесла из этого мира не только волнующие воспоминания, но и семя, которому не дала прорасти. После того, как миры распались на девять частей и были взяты в Кокон Любви, она пришла на Кеар-Тарлах и создала новую расу. Но могущество ее было столь велико, что, вложив его в одно существо, она бы его уничтожила, и потому она разделила свою силу и создала из семени воина четверых и дала им имена. Керн означал «чутье и сила» — это были люди-оборотни, умевшие превращаться в лошадей и ставшие основой своего племени; керн-кала были кентаврами, воинственными и непобедимыми, они стали во главу племен. Ала — «мудрость», в основном женщины, были тылом племени. И собственно кеары — лошади, «быстрые», которых остальные почитали как братьев меньших. Они основали Истинное племя, от которого пошли все остальные племена. Племенам этой планеты подчинялась в основном магия Земли; встречались и стихии Огня и Смерти, а вот Вода и Воздух были большой редкостью.

Принадлежность к Истинному племени была здесь сродни принадлежности к древнему королевскому роду, и только его представители могли иметь имена и фамилии, начинающиеся на букву «К», но это не значило, что все племена беспрекословно подчинялись истинным: будучи довольно агрессивными кочевниками, которые любят свободу, скорость и звон клинков, керны отстаивали свои территории или завоевывали новые в кровопролитных битвах между собой. И это являлось скорее образом жизни, нежели реальным желанием захватить власть на всей планете. Тем не менее Истинное племя считалось самым главным.

Нас ждали.

Четверо керн-кала смотрели, как мы выходим из портала возле Дальних Скал Матери. Никаких спецэффектов не было предусмотрено: просто знакомое мне ощущение падения, легкое головокружение — и вот мы уже шагаем из небольшой пещеры, вход в которую подернулся серебристым маревом.

— Приветствую тебя, Тень и сын Тени, и твоих спутников на земле Истинных.

— И я тебя приветствую, Младший Истинный и Сын Вождя. Велики ли твои степи?

— Велики.

— Быстры ли твои лошади?

— Быстры.

— Глубока ли твоя мудрость?

— Глубока.

— Пусть славится Мать-богиня и Воин-отец.

— Славься!!! — так громко гаркнули все четверо кентавров, что я невольно вздрогнула.

Не привлекая внимания, я осторожно их рассматривала. Все-таки картинки в книгах не передали и сотой доли какого-то животного магнетизма местных жителей. Мощный человеческий торс с руками, бугрящимися мышцами и украшенными татуировками; широкие шеи, грубоватые, но очень привлекательные лица с подведенными черным глазами; длинные волосы, собранные в хвост, и быстрые, воинственные движения. Впервые в этих мирах я увидела растительность на лицах мужчин — усы, щетину; у говорившего была длинная борода, стянутая кожаным шнурком. За спинами на кожаных перевязях у них были мечи, сзади лежали несколько дорожных мешков. Нижняя часть встречающих была лошадиной — длинные крепкие ноги, серо-коричневый окрас и пушистые хвосты. Надо бы спросить у Ария, ездят ли на них люди, или это табу — не то чтобы мне хотелось попробовать, просто было интересно.

Они привели каждому из нас великолепных лошадей, и я сполна оценила стать и красоту животных.

Межмировой портал находился довольно далеко от основного поселения — можно назвать его столицей — Истинных. У кернов не было какой-либо системы городов: они или перемещались по степи с круглыми кибитками, сделанными из шкур, или селились вблизи крупных источников воды, но на месте долго сидеть не любили, полноценное строительство не ценили и использовали для своих домов все те же шкуры, глину, а в редких случаях — камни. В обязательном порядке у каждого племени в защищенном месте было лишь одно центральное поселение Харгх — город, являвшийся резиденцией всех основных кланов племени, строившийся не вокруг дома предводителя, а вокруг храма Матери и Отца.

Порталы в этом мире использовались только для срочных сообщений, переноса раненых, для женщин и детей, и потому нам предстояло несколько непростых переходов к Харгху. Ведь для настоящих воинов скачка по степи, когда пыль въедается в кожу, несмотря на защитные платки и магию, когда глаза перестают что-либо видеть из-за мутного облака, когда руки и ноги немеют, а все тело начинает болеть уже при одном взгляде на лошадь, — это было истинное наслаждение. Хорошо, что я оказалась подготовлена: магия и специальные настойки немного улучшили ситуацию, но все равно, когда в середине дня объявили первый привал, я с огромной осторожностью сползла с лошади, а когда вечером мы наконец достигли места ночлега, представлявшего собой несколько кожаных шатров и огромный костер, возле которого уже готовилась еда, просто кулем свалилась под копыта.

Но пришлось взять себя в руки.

Стиснув зубы, я почистила взмыленное животное, отправила его пастись к остальным, а сама попробовала уединиться. И тут возникла первая проблема. Если по дороге к лагерю нам еще попадались хоть какие-то камни и скалы, за которыми я могла спрятаться ради отправления естественных надобностей, то здесь просто некуда идти; единственная надежда была на темноту, но как дотерпеть до нее — непонятно. Да и мой уход в одиночестве мог бы быть понят неправильно.

— Анар, на пару слов, — голос Правящего был сух, но в глазах было только сочувствие — кажется, он понял, почему я мечусь по лагерю. Я покраснела. Мы отошли за крайний шатер якобы для разговора, и, быстро выстроив вокруг себя песчаную стену, я сделала все, что было необходимо, воспользовалась магией, чтобы расслабить ноющие мышцы, и уже почти с улыбкой подошла к спокойно ожидавшему меня мужчине.

— Болит? — шепнул он мне озабоченно.

— Уже легче, — я помотала головой, и мы вернулись к костру.

Второй проблемой оказались женщины.

Керны жили инстинктами и воспринимали межполовые отношения как нечто простое и естественное, потому сочли своим долгом привести сюда полураздетых красоток. Среднего роста, крепкие, фигуристые, с намазанными маслом телами, едва прикрытыми кожаными полосками, девицы томно изгибались и прохаживались вдоль довольных воинов, выбирая себе пару. Я вздрогнула, когда одна из них присела рядом со мной и тут же плотно прижала ладошки к моим бедрам, начиная разминать забитые мышцы, постепенно перемещаясь все выше. В панике я посмотрела на Ария, к которому прижались с двух сторон потрясающие валькирии, и едва не зажмурилась, когда он притянул одну из них к себе. Но, не спуская с меня насмешливого взгляда, Правящий лишь что-то проговорил девушке на ушко, та чуть разочарованно кивнула и отошла, утянув за собой подругу.

Я перевела дух и осмотрелась. Далеко не все стражи и дознаватели воспользовались подарком, значит, отказ никого не оскорбит. Я перехватила руки девушки и покачала головой:

— Ты красавица, — шепнула ей, — но не сегодня.

Та чуть обиженно надула губки и ретировалась.

Я наполнила кубок и миску и поднесла их Правящему:

— Что ты сказал ей? — прошептала едва слышно.

— Что у меня обет. Керны весьма вольны в своих действиях, но традиции других народов уважают.

А я после сытной мясной похлебки едва доползла до предназначенного мне в общем шатре места и уснула, как только голова коснулась набитого какими-то травами тюфяка.

Но вот третьей проблемы не мог предугадать никто.

Я проснулась очень рано и, выйдя из шатра, застала Оттои отрабатывающим удары на мечах. Встала неподалеку и достала ярсины — с нашим напряженным графиком времени на тренировки практически не оставалось. Но не успела я начать, как сзади кто-то подошел. Я обернулась и подавила в себе порыв отшатнуться — один из керн-кала, самый молодой на вид, возвышался надо мной почти на метр.

— Анар, кажется?

— Да, Истинный.

— Хочешь, покажу тебе несколько ударов?

— С… с радостью, — я была в недоумении.

И оно только усиливалось. Мне действительно показали несколько выпадов, а затем пригласили разделить завтрак и усадили чуть ли не насильно возле потухшего костра на одеяло. Кентавр, которого звали Кхар, уселся рядом — довольно неудобно, с моей точки зрения, ему пришлось подогнуть все четыре ноги; но ниже он от этого не стал. Кхар предложил мне попробовать местный сыр и холодную нарезку. А у меня возникло ощущение, что за мной ухаживают.

Накатила волна паники — вдруг они поняли, что никакой я не мужчина? Вполне возможно, мой страх дошел и до Правящего — он вышел из своего шатра и тут же направился в нашу сторону.

— Солнце встало.

— Высоко уже, Тень. Твой мальчишка?

— Секретарь, — по лицу Правящего ничего нельзя было прочесть.

— Отдашь? Он мне понравился, — кентавр погладил меня по щеке, и я вздрогнула.

Арий чуть напрягся:

— Без секретаря наша миссия будет невозможна. Мы же не хотим, чтобы народы враждовали?

— Обмен?

— Слишком высока его ценность.

— По согласию? — это уже мне. Ох, да что здесь происходит?! Я осторожно покачала головой, надеясь что все делаю правильно.

— Нет, Истинный, у меня обет.

Тот грустно пробурчал что-то, еще раз погладил меня по щеке и, вскочив на свои копыта, умчался.

Арий уже не был напряжен, напротив, он выглядел как человек, которому только что рассказали очень хорошую шутку.

— Можешь объяснить, что происходит? — прошипела я.

— Анна… р, ты даже в этих тряпках и мужской роли сумел привлечь внимание. — Он склонился к моему уху, и я невольно пододвинулась, желая хоть так ощутить его близость. — Для многих керн-кала нет различия, кого любить или желать — мужчину или женщину.

— Ты хочешь сказать, что он меня… я его… привлек как парень? — мои глаза округлились.

— Ага. А он слишком молод, чтобы понять, что у нас это совсем не принято.

— А размножаются они…

— Как обычно. На самом деле такие отношения не норма, но бывает. Кажется, тебя заинтересовала эта тема, — Правящий уже откровенно улыбался.

— В книгах и летописях об этом не пишут, — буркнула я. — Просто не могу понять, они одна раса или нет? С точки зрения деторождения и отношений? Вот те же лошади…

— Лошади для них, конечно, животные, пусть они и называют их младшими братьями. Керн-кала в основном создают семьи с такими же, но они также могут стать парой как для кернов, так и для ала, правда, для зачатия детей этим парам требуется довольно сложный ритуал. Оборотни также женятся на оборотницах или на ала — те в большинстве своем женщины; мужчин среди ала очень немного, они считаются слабым звеном и зачастую лишь прислуживают всем остальным.

— А кто рождается у оборотня и, например, у ала? Или у оборотня и керна?

— Тот, чья кровь сильнее.

— То есть магия?

— Не только. Играют роль магия, физическая сила, близость к истинному роду, пол ребенка. Керны из всех трех видов, как правило, самые сильные, но у них может родиться и керн-кала. В целом сын всегда возьмет только сильную кровь, но дочки лишь в половине случаев, иначе ала уже не существовало бы.

— Тогда ала-мужчины, получается, случайность и как бы уродство?

— Да. К сожалению, многие родители в таких случаях отправляют их в особые кланы, где те либо умирают еще в младенчестве, либо выживают и получают шанс стать младшими воинами. А если не получится — слугами, которых не признает семья.

М-да.

А я еще традициями Таларии возмущалась.

Спустя два дня мы прибыли в Харгх. Пейзаж немного изменился — появились скалы и даже невысокие, блеклые деревья. Город лежал в низине и представлял собой хаотично разбросанные домики и круглое строение посредине огромной площади. Он был огражден практически с четырех сторон каменистыми холмами, а к главным воротам, представлявшим собой скульптуры огромных каменных лошадей, вела лишь узкая дорога.

Нас поселили в одноэтажном глинобитном доме.

Я с тоской посмотрела вслед стражникам и дознавателям, которые тут же отправились в купальни, — меня там точно не ждали. Чтобы «помыться» с помощью магии, необходимо было полностью раздеться, так что и это было мне недоступно, потому что наша общественная «спальня» напоминала проходной двор. Я лишь сняла верхнюю кожаную куртку, сменила рубашку, умылась и постаралась вычесать из снова отросших волос дорожную пыль.

В отличие от веселых и семейных гномьих пиров и церемонных ужинов с гварлками, происходящее у кернов было бы уместнее назвать вакханалией. Передо мной практически ожила картинка из «Легенд и мифов Древней Греции». В огромное помещение будто забился весь город; низкие столы были заставлены в основном различными видами мяса — излишне зажаренного — и напитками разной степени крепости. Люди в кожаных полудоспехах, кентавры, почти раздетые женщины сидели и лежали вокруг этих столов весьма кучно; некоторые парочки не стеснялись ласкать друг друга прямо тут же — хорошо хоть, до самого главного не доходило, а то это отбило бы весь аппетит. Я не была пуританкой, но всеобщая атмосфера пьяной похоти меня не слишком привлекала. Вино в прямом смысле лилось рекой, ели мы руками, а руки вытирали о собственную одежду. Керны, как мне показалось, пили без меры: разговоры становились все громче и возбужденней, но агрессии не ощущалось, напротив, атмосфера была вполне праздничной. Потому я постаралась абстрагироваться от некоторых нюансов местного воспитания и радоваться тому, что завтра наконец никуда не надо ехать.

Глава Истинного племени Кха-Карат был оборотнем, но даже в облике человека производил впечатление быстрого, опасного и весьма привлекательного животного. Насколько уж Арий был высоким и мощным, но и он на фоне горы намазанных жиром мышц выглядел изящным, как эльф. Вождь и Правящий полусидели и активно переговаривались за главным столом, стоящим чуть на возвышении: вокруг них расположились дети и несколько жен Кха-Карата, кентавры и люди. Пару красоток предложили и Правящему, но тот лишь с улыбкой покачал головой.

Когда уже веселье начало стихать, я потихоньку выбралась из гостеприимной трапезной и, едва переставляя ноги, поползла в сторону вожделенных кроватей. Ну ладно, не кроватей, а лежаков. Меня нагнал один из наших стражей, Орс:

— Правящий просил вам передать, — он с поклоном протянул мне небольшой портальный камень. — Через час, — уточнил парень и вернулся к пирующим друзьям.

Я с улыбкой кивнула. Я ужасно соскучилась по Арию, и мне было приятно, что соскучилась не я одна. Пусть это выглядело перестраховкой, но придуманный им вариант перемещения был оптимальным: то, что я не ночевала в общем доме, никому из местных не станет известно. Так что, дождавшись нужного времени, я активировала портал — хотелось бы уже научиться самой их выстраивать, но с нашими перемещениями и работой времени на учебу оставалось немного.

Меня ждал не только Правящий.

Ванна.

Настоящая огромная лохань, полная горячей воды с травяными добавками.

От предвкушения я застонала.

— Приятно, что меня так рады видеть, — раздался смешок.

Я улыбнулась.

— Как только я помоюсь, то покажу, насколько я тебя рада видеть.

Быстро разделась и нырнула в ванну, погрузившись До самого подбородка, а потом и с головой. От удовольствия и окутавшего меня тепла у меня закружилась голова. Я позволила себе немного понежиться, ни о чем не думая, а потом направила ладонями потоки целительной магии по ноющим мышцам и покрытой синяками коже.

Пальцы мужчины нежно прикоснулись к моим волосам. Он начал массировать мне голову, затылок и шею, разминая все болезненные точки настолько нежно, что я заурчала.

Смешок.

И горячий выдох мне в ухо:

— Я скучал.

От одного этого выдоха я вся покрылась мурашками и почувствовала, как разгорается внутри меня огонь. Открыла глаза и, откинув голову, посмотрела на Правящего. Тот выглядел расслабленным и довольным; он медленно и внимательно вобрал в себя все, что было доступно его взгляду, и вздохнул:

— Вообще-то, я хотел поговорить.

— Поговорить? — Я села прямо.

— Из дворца пришли книги; я пока жду записей моего отца и деда, но ситуация с магией Олардов более-менее проясняется.

— Сейчас я помоюсь, вылезу, и ты мне все расскажешь, — в моем голосе звучало небольшое сожаление, и Правящий снова хмыкнул. Он вернулся за свой стол, чтобы мне не мешать, а потом подал простыню, я в нее завернулась и села в соседнее кресло.

— Понимаешь, наша магия основана на Смертельной. Это такая врожденная особенность, дар, который проявляется далеко не у каждого из Олардов. Сам принцип неизвестен — многие пытались научиться этому или вывести некие формулы и достигали в какой-то мере успеха. Но с такой точностью и именно в такой форме она проявляется только у нашего рода. Запахи магии, чувства, мысли и даже замыслы окружающих становятся нам понятны, если маг — и немаг — находится близко и «думает» слишком сильно; и мы можем улавливать это с больших расстояний, если знаем, что искать. Плюс татуировка… Она также проявляется не у всех представителей моей семьи. Но благодаря ей, я могу находить своих родственников, чувствовать их — как почувствовал тебя, когда…

— Сард забрал меня? — закончила я за запнувшегося мужчину.

— Да. Изредка эта татуировка проявляется у будущих жен Олардов. Причем так было не сразу. Несколько тысяч лет назад у моего предка, очень талантливого мага и Тени того времени, долго не было нареченной. В этих случаях Тени, следуя зову долга, предлагают замужество любой, кто хоть как-то подходит им по силе. Но он был романтиком и хотел жениться по любви… И сейчас я его понимаю. В общем, он создал формулу призыва единственной — сама формула потеряна, да никто и не захотел ее воссоздавать. Суть в том, что у некой девушки, в которую он может влюбиться и которая сможет стать ему достойной женой и матерью его детей, проявилась бы эта татуировка. А он должен был ее найти.

— И у него получилось?

— Да. Получилось. Но стихии не любят, когда им указывают, что делать. Татуировка появилась у годовалой крохи, дочки простого ремесленника, жившего в государстве, с которым у Таларии тогда была война, — в голосе Ария слышалась улыбка. — Мало того что он не смог ее найти сразу, так потом и наткнулся на такую ненависть и отпор от своенравной малышки, что, по-моему, не раз пожалел о своих действиях. Ему потребовалось немало времени, чтобы убедить девушку, что он тот, кто ей нужен.

— Надеюсь, убеждал он… ненасильственно?

— О нет. И потрепала она ему нервы изрядно.

— И в итоге стала твоей прапрапрабабкой?

— Да.

— Хотелось бы мне с ней познакомиться.

— Думаю, вы бы понравились друг другу. Я покажу тебе ее портрет, когда мы попадем наконец в мой родовой замок. В общем, с тех пор так и повелось, что у некоторых девушек, из предназначенных Олардам, стала появляться эта татуировка — правда, в отличие от того случая, после первой брачной ночи. Но магии Олардов у них не было. За исключением как раз той самой прапрапрабабки.

— Так у нее магия, как у меня?

— Похоже, да. Не в полном объеме. Если я правильно понял, то девушка — звали ее, кстати, Астара, — могла понимать сильные мысли и чувства только своего мужа, и то не всегда, а когда хотела этого. То же самое с другими людьми, она реагировала лишь на призыв.

— То есть я почувствовала пантер именно потому, что они звали? А нашла тебя потому, что хотела этого?

— Да. Мой дед проводил исследования на эту тему — мне будет интересно почитать их, возможно, мы еще лучше разовьем твой навык.

— Попробуем, — я кивнула, — но знаешь, может, и хорошо, что эта магия у меня не слишком развита? Мне бы не хотелось испытывать сполна… всю боль окружающих.

Арий кивнул и встал с кресла. Он поднял меня на руки, жадно вдохнул мой запах и хрипло произнес:

— А теперь пора спать.

— Спать? — прошептала я с улыбкой.

— Да. Мы точно будем спать. Чуть позже.

Межмировых порталов в верхнем мире Сталорэ было несколько.

Изначально он был один, но во время Общей войны ни одна из коалиций противников не пожелала прерывать связь с другими планетами, потому маги поднапряглись и создали кроме Древнего Портала еще три.

Два из них находились на территории нынешних крупных эльфийских государств.

Один, Древний, в человеческой Империи, самой большой на центральном континенте, где жили не только люди, но и эльфы, и ящеры. И еще один — в старой столице государства Ртан, бывшего общего государства наездников. Поскольку столица эта теперь оказалась на территории Сартана, а с ними, как я помнила, у Таларии были весьма своеобразные, но надежные отношения, туда-то мы и направились.

Портал представлял собой грот в центре города.

Мы вышли из него уставшие и в запыленной одежде, и я сильно удивилась, что встречала нас не только официальная делегация, но и толпа любопытствующих граждан, которые просто не смогли пройти мимо.

Но самое невероятное было в том, что среди этой самой толпы я вдруг увидела знакомые лица и чуть не завизжала от счастья, но вовремя вспомнила, в роли кого я здесь нахожусь.

Там стояли и улыбались мне Рон, Ари и Фарн.

— Ну и что вы тут делаете? — лицо Правящего было мрачным, а голос полон яда. Мы собрались в большой гостиной, связывающей роскошную спальню Ария и более скромную — его секретаря.

— Так в Академии каникулы, и я решил попутешествовать, — максимально невинно вытаращил глаза Фарн.

— Меня пригласили мои дальние родственники, — спокойно и уверенно ответил Ариэль.

— Приходится решать определенные проблемы в Сартане, — преувеличенно грустно вздохнул Рональд.

Я не выдержала, хихикнула и бросилась обнимать их всех по третьему кругу.

— Вас не изменить, — покачал головой Арий.

— И не надо! Как же я соскучилась по вам всем!

Рон отстранил меня, взял за плечи и внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Ты похудела. И волосы отросли так… Я получил твое письмо о произошедшем в Сотарисе, но мне интересны подробности.

— Думаю, у нас будет время все обсудить. А пока…

— А пока дайте Анне возможность отдохнуть и привести себя в порядок. — Арий прервал нас. — Пять дней скачки без возможности помыться…

— Чувствуются… — Фарн втянул носом воздух и подмигнул.

Я снова рассмеялась. Ну ничего не могла с собой поделать.

Мы договорились поужинать все вместе в нашей гостиной через восемь талов, и мне вполне хватило времени, чтобы отмыть себя до скрипа и переодеться.

— О, наконец-то нормальная еда, вино и настоящие диваны! Жизнь кочевников мне решительно не подходит. И хоть разочек платье можно надеть. — Вот интересно, раньше я совсем не любила юбки и платья, но как только мне стало невозможно их носить — уже просто мечтаю о них. Я накладывала себе рагу и болтала обо всем подряд.

— Не пожалела, что отправилась в такое тяжелое путешествие? — поинтересовался Ариэль.

— А меня ты не хочешь об этом спросить? — буркнул Правящий.

— А ты пожалел? — встрял Фарн.

Арий повернулся ко мне и выдержал достаточную паузу, чтобы я успела занервничать.

— Нет, — выдал наконец он и улыбнулся.

Ух, отомщу! У меня чуть сердце же не остановилось!

— Рональд, вы пробыли здесь два дня — какие новости?

Рон вдруг сделался серьезным:

— Не могу быть уверенным, но мне кажется, что-то пошло не так… У меня были определенные инструкции от Карта да запланирована встреча с Сарласом, но когда я прибыл сюда с письмом от Императора, что на данном участке присоединяюсь к дипломатической миссии, Сарласа не обнаружил. И связаться с ним почему-то не получается. Только записка, что он неожиданно отбыл по важному делу и вскоре вернется.

— Выглядит странным. — Арий кивнул. — Советник Его Величества также объявил мне, что король отправился с незапланированным визитом в эльфийское королевство Норэль, что миссия может отдыхать и развлекаться несколько дней, а дальше все пойдет по запланированному графику. Я, конечно, прикажу дознавателям собирать слухи, а стражам глядеть в оба, но каких-либо действий не планирую — чрезмерная активность насторожит всех. Потому, с моей точки зрения, более правильным будет действительно отдыхать, пока король и Сарлас не вернутся.

— Думаешь, они вместе? И расстановка сил изменилась?

— Не знаю, пока слишком мало данных.

— Может быть, вы объясните мне, что происходит? Раз уж я здесь сижу… — За шутливым тоном я скрывала тревогу.

— Только если обещаешь не лезть в это! — Арий и Рональд сказали практически одновременно. Фарн расхохотался, и даже Ариэль улыбнулся.

Я чуть надулась, но потом решила сменить гнев на милость — уж очень было любопытно.

— Рассказывайте. Я помню историю местных государств и то, что Сарлас сотрудничает с Теневым ведомством.

— Сарлас представляет группу благородных наездников, которые ратуют за объединение Ртана; у нас нет связи с другими государствами, но у него — есть. Мы планировали оказывать по необходимости помощь ему и его друзьям, чтобы все прошло без кровопролитной гражданской войны…

— Но зачем это вам?

— Что ты имеешь в виду?

— Разве не в интересах Таларии, чтобы все остальные государства были, скажем так, мелкими и ослабленными?

Арий улыбнулся:

— В краткосрочной перспективе — да. Но в долгосрочной… Мелкие и ослабленные легко становятся агрессивными и фанатичными, а это не нужно ни нам, ни Совету Императоров. Объединенное государство, в котором царит мир и спокойствие, которое торгует с другими государствами, — гораздо более надежный союзник. В Ртане сейчас не сильно спокойно — не конкретно сейчас, уже много десятилетий. Жители устали от границ; многие семьи до сих пор помнят о своих родственниках на территории соседей. Одно прошлое, одно мировоззрение, одни предки — но в трех разных «домах». Сартан из всех государств оказался наиболее развитым, потому взаимодействует с остальными мирами; и именно здешние наездники попросили у нас помощи.

— Не король?

— Не король.

— Но договоры, насколько я помню, заключены у Таларии именно с королем… Разве это не… обман?

— Король Сартана пусть и не за объединение, точнее, не предпринимает, несмотря на наши намеки, никаких активных действий, но он достаточно мудр и порядочен. Но он стар и долго не сможет удерживать власть, а его сын… В общем, он тоже жаждет объединения, но далеко не миролюбивыми методами. Многим благородным сартанцам не понравилась идея гражданской войны, которую тот пропагандирует за спиной у отца. Они и начали искать другие пути… С нашей помощью они хотели планомерно, в течение лет десяти, свести все три государства в одно…

— А что будет с сыном нынешнего короля в таком случае?

Арий пожал плечами.

— Ясно.

— Ани, когда речь идет про тысячи жизней против нескольких…

— Я понимаю. Продолжайте.

— Мы достаточно осторожны, хотя, думаю, кто-то и догадывается о роли Теневого ведомства во всей этой истории, но мы пока ничего особенного и не делали, чтобы себя проявить. И сейчас должен был состояться лишь один из этапов переговоров — как официальных, с королем, так и неофициальных, с Сарласом.

— Он главный в оппозиции?

— Нет, он тот, кого разрешают увидеть.

— Понятно. И он исчез. Как и король.

— Будем надеяться, что они просто уехали. В любом случае выждем несколько дней. Действительно, можно и отдохнуть.

Я кивнула. Политика политикой, но стоило также воспользоваться шансом и посмотреть этот мир:

— И чем мы завтра с утра займемся?

— Как насчет летающего острова? — Ариэль улыбнулся. — Один из них на прошлой неделе остановился неподалеку от столицы!

— Разве ты не собирался навестить родственников? — Арий прищурился.

— Родственники никуда не денутся, — эльф даже не дрогнул. — А вот остров может.

— Так вот какой ты, пятьсот тридцать седьмой! — задумчиво протянула я, увидев махину, зависшую в пятидесяти метрах над землей.

Остров был диаметром около трех километров, имел в наличии ручей с чистой водой, гору, лес и даже остатки каких-то строений, но считался нежилым. Все это вслух зачитал из «Реестра Плавающих Островов» Ариэль.

С учетом нашей совокупной магии нам легко было взлететь, и спустя буквально минуту я с восхищением рассматривала чуть покачивающуюся под нами землю, которая, правда, перестала покачиваться, стоило мне отойти от края.

— Здесь что, нет никакой защиты от падений?

— Да кто бы устраивал?

— Рай для самоубийц, — пробормотала я.

— Самоубийц? — парни были в недоумении.

— А что, у вас не принято?.. Ну, в смысле, это не распространено? Заканчивать жизнь из-за неразрешимых проблем, точнее из-за того, что ими кажется?

— Не особенно, — они переглянулись, — бывает, конечно, у некоторых пар, если погибает единственный возлюбленный, но даже это редкость.

Я призадумалась. Ведь действительно, если не считать жажду власти у отступников и прочих маньяков, жители этих миров были пусть довольно-таки агрессивны и с привычкой к весьма варварским способам решать дела, но психически весьма уравновешенны.

Стихии постарались?

Мы отдали должное прогулке по заросшей местности, так что я порадовалась, что в качестве секретаря ношу весьма удобную одежду. Было очень красиво и волнующе: ручей — почти речка — с чистой водой, что переваливался через край, падал небольшим водопадом вниз и растворялся в воздухе. И гора, поднимавшая нас еще выше и ближе к низким облакам, и растительность, похожая на тропическую. Волшебные пернатые, похожие на колибри с хоботками, бабочки, многочисленные птицы, другой живности здесь вроде бы не было, даже мелкой. В общем, окружающая обстановка, а также компания были настолько хороши, что мы и не заметили, как за разговорами, шутками и прогулкой прошел день. И решили остаться ночевать тут же, благо с едой и местом для ночлега проблем не было.

— Ани… споешь?

Эльф улыбнулся, достал инструмент, с которым не расставался в походах — спасибо пространственным сумкам, — и запел своим невероятным голосом, взлетающим прямо к звездам:

— Ани…

— Что? — спросила я, очнувшись.

— Ты никогда не пела нам земных песен. У вас же их много, сама говорила. Может, что-нибудь под настроение?

— Хорошо, — я улыбнулась. — У меня есть с детства любимая, и вам она будет близка.

Потом я, конечно, рассказывала, откуда взялась эта песня, что такое космический корабль и какую идеологию поддерживали в Советском Союзе.

А ночью проснулась оттого, что мы были не одни.

Меня разбудил посторонний шум.

Я вздрогнула, проснулась, не желая открывать глаза и выходить из состояния сна, надежности и уюта, которое дарили объятия Ария, но странное шебуршание где-то около костра указывало, что мне не померещилось. Я осторожно сдвинулась и одним глазом посмотрела в ту сторону.

Темная человеческая фигурка, склонившаяся над нашим котелком, меня озадачила.

Аккуратно, не привлекая внимания, я сплела магическую парализующую сеть и кинула в сторону фигуры. Но ничего не произошло. Существо — скорее, человек — лишь дернулось и бросилось бежать.

Но Арий от моих движений тоже проснулся и, быстро сориентировавшись, бросился за ним. Вслед за этим поднялись и недоумевающие друзья.

Спустя некоторое время Правящий вернулся с добычей. Мы зажгли несколько магических вспышек, чтобы рассмотреть незваного гостя.

Ребенок, вернее подросток.

— Ты кто? — довольно грубо Арий встряхнул мальчишку.

— Я только хотел поесть! — с вызовом ответил найденыш.

— Ты не ответил на вопрос.

— И не отвечу!

— Почему? — голос Ариэля был мягок.

— А кто вы такие, чтобы спрашивать?! И вообще, я не сделал ничего такого, и вы должны меня отпустить! Не собираюсь я с вами разговаривать, не заставите!

Я даже улыбнулась от этой заносчивости и одновременно паники, что прозвучала в его голосе. Паренек на вид был лет одиннадцати, со спутанными, длинными светлыми волосами, очень симпатичный, но грязноватый. На шее у него висело несколько подвесок, от которых, если присмотреться, исходила магическая сила.

— Да нам и не надо особенно рассказывать что-либо, — Ари улыбнулся. — Судя по ушам и внешнему виду, ты — эльф; манера держаться и магия говорят, что из благородных. Такое сочетание темной кожи, серебристых волос и синих глаз, насколько я знаю, всегда было в южных королевствах, а если вспомнить, откуда прилетел остров… Полагаю, ты из Балериана. Количество защитных артефактов предполагает, что ты не так прост, хоть и выглядишь бродяжкой. Мне продолжать?

— Нет.

— Тогда представься и объясни, что ты делаешь здесь.

— Я скажу, если вы пообещаете, что не выдадите меня.

— Мы не выдадим тебя, если тебе угрожает опасность, но ничего большего обещать не будем, — голос Ария был холоден.

— Я Валимар… И я сбежал из дома, — мальчик смотрел с вызовом. — Знал, что меня будут искать, потому отправился вместе с островом — он как раз сорвался в тот момент с места, неожиданно, как они всегда и делают…

— И почему ты сбежал из дома? — это уже я спросила.

— Я… Никому не нужен там, — в голосе мальчика слышалась настоящая боль, которая мне была очень хорошо знакома.

Я сделала знак Арию, чтобы он отпустил его, подошла, усадила его на плащ, дала миску, в которую наложила нашу похлебку, оставшуюся от ужина. — Валимар подогрел ее магией, даже не глядя, за что удостоился пристального внимания Рональда, — и мягко продолжила задавать вопросы:

— У тебя есть родители? Братья и сестры?

— Да.

— И ты решил, что им не нужен?

— Я узнал правду, — отвечал маленький эльф в перерывах между поглощением еды.

— И в чем она заключается?

— Я им не родной сын!

Мы с недоумением переглянулись.

— Почему ты так решил?

— Я ни разу не видел своего дракона! Родители… точнее те, кто называл себя моими родителями, говорили, что так бывает, что драконы не всегда знакомятся со своими эльфами сразу, но у моих братьев… ну, тех ребят… в общем, к ним драконы прилетали постоянно. А ко мне нет. Я ждал… А потом я услышал один разговор и понял, что дракон просто не может меня найти! Потому что я живу не там, где должен!

— И что это был за разговор?

Мальчик замолчал, доев всю еду, и с надеждой снова посмотрел на котелок. Я наложила еще одну миску.

— Они сказали, что хорошо, что я ни о чем не догадываюсь, а то они не знают, как сказать, что мой дракон не прилетит, и может, все-таки следует отправить лучших воинов искать Призрачные горы, чтобы я не успел ни о чем догадаться.

— Призрачные горы?

— Я не знаю, что это значит!

— Ариэль? — я посмотрела вопросительно.

— Есть легенда, но я ее чуть позже расскажу. Валимар, скажи… кроме этого они что-то говорили про твое происхождение?

— Нет.

— Но в их словах нет ничего, что дало бы поняты…

— Я знаю, что не родной им сын! Линн и Этринг, они такие сильные, высокие, добрые и правильные — родители все время ими довольны, а на меня ругаются постоянно, потому что от меня одни неприятности — я совсем не умею веселиться и радоваться, да еще то разобью что-нибудь, то из класса учитель меня выгонит… Вот я и решил — зачем им со мной мучиться? Пусть живут без меня, им будет лучше. Так что я отправился искать своего дракона!

Я вздохнула и беспомощно посмотрела на Правящего. Похоже, мы имеем дело не с трагедией, а с подростковым бунтом и максимализмом. Тот лишь пожал плечами — непонятно пока было, что делать в этой ситуации. Ари вздохнул и присел рядом с мальчиком:

— Валимар… Я знаю, что такое Призрачные горы и именно поэтому могу предположить, что дело вовсе не в том, что ты кому-то неродной.

Тот поднял голову и, как мне показалось, с надеждой посмотрел на моего друга.

— Есть сказание… Если честно, я не думал, что это может быть правдой, но, судя по тому, что говорили твои родители, что-то в ней есть. В общем, там говорится, что не все драконы принадлежат эльфам. Что изначально драконы были весьма разумной расой, но десятки тысяч лет назад часть их решила, ради спокойствия и защиты, а также чтобы начать испытывать те чувства, что им было недоступны в связи с драконьей сущностью, жить с эльфами — то ли пойти к ним в услужение, то ли стать их соратниками. Вроде как эти драконы в итоге и превратились в эльфийский сосуд чувств… Рождались вместе с эльфами и умирали с ними, при этом живя вполне независимо. Но было несколько кланов, которым подобные взаимоотношения оказались неинтересны. Они наблюдали, как их товарищи все больше погружаются в чуждый им мир, и в итоге решили убраться подальше. Улетели куда-то далеко, в неприступные горы и основали там собственное, независимое поселение. Эти драконы становились все мудрее; те же, что жили с эльфами, все больше действовали сообразно чувствам и инстинктам. Фактически одна раса превратилась в две, но это недоказуемо, потому как ни на одной карте нет Призрачных гор, где живут древние драконы. Либо их не существует, либо они скрываются…

— Но зачем тогда посылать в Призрачные горы воинов? — попыталась я разобраться в ситуации.

— Я не знаю. Предположим, что Призрачные горы действительно существуют. И там живут драконы. И вполне возможно, кто-то из них хочет также присоединиться к эльфам. Может, можно их позвать? Но это говорит о том…

— Что мой дракон не прилетал, потому что у меня его нет, — голос мальчика был совершенно убитым.

Ариэль медленно кивнул:

— Но твои родители готовы искать. И это говорит об их чувствах гораздо больше, чем то, что они тебя ругали за поведение.

Валимар был готов расплакаться. И я заодно. Да и остальные выглядели достаточно мрачно.

Рассвело.

Остров выглядел весьма романтично, окруженный легким утренним туманом. Но я практически этого не замечала. Я подошла к мальчику и обняла его за плечи.

— Ты позволишь тебе помочь?

— Но как вы сможете? — тот едва ли не всхлипывал.

Я улыбнулась:

— Что-нибудь придумаем. Поверь, у меня в жизни было много моментов, когда мне казалось, что уже ничего хорошего быть не может. Но выход находился всегда.

Маленький эльф подумал и кивнул, а я едва удержалась, чтобы не погладить его по голове.

Внезапно Арий напрягся и приложил руку к артефакту связи. Он что-то пробормотал, и из портала шагнул один из дознавателей.

— Правящий, — он поклонился, — король вернулся.

— А Сарлас?

— С королем его нет.

— Хорошо. Мы возвращаемся во дворец.

Он повернулся к Валимару:

— Ты пойдешь тоже. Бросить мы тебя не можем, пока не разберемся с ситуацией. Сбегать я тоже не разрешаю. Но ты поживешь с нами в столице Сартана. Слышал о таком государстве?

— Да.

— У нас там очень важные дела. А ты пока поешь и отоспишься. И как только мы дела закончим — займемся тобой. Хорошо?

— Да. А родителям вы…

— Сообщим. И даже если ты не назовешь, кто они, мы с легкостью это узнаем.

— Но они заберут меня сразу домой!

— И будут правы.

— Но…

— Валимар… Дети не должны путешествовать одни. Ты можешь пока наслаждаться самостоятельностью, но мы должны поставить твоих близких в известность, где ты и что с тобой. Представляешь, как они сходят с ума от беспокойства? Я сам поговорю с твоим отцом и мамой, чтобы убедиться, что они не желают тебе плохого. И мы вместе с ними обсудим, как найти тебе дракона. Думаю, наш опыт поспособствует успеху еще больше. Хорошо? Но одного я тебя не оставлю.

Эльф долгим взглядом посмотрел на Ария и кивнул.

А я просто подошла и, не обращая ни на кого внимания, поцеловала самого лучшего на свете мужчину.

— Арий, как же я рада тебя видеть!

Шикарная рыжеволосая наездница не просто протянула моему жениху руку для поцелуя, но и сама потянулась к нему так, что сомнений в том, что они близки, не оставалось.

Так, Аня, спокойно. Были близки. Да и то не точно. И вообще, подними челюсть.

— Я знала, что ты приехал, но ты почему-то даже не заглянул ко мне! Как обычно… — она соблазнительно повела плечом.

Дрянь.

По лицу мужчины ничего нельзя было прочесть, но у меня был свой способ проверить его отношение к неуместно напавшей на него красавице, не зря же мы тренировались каждый вечер. Я сосредоточилась и представила, как от меня отделяется прозрачный кокон, который достигает Правящего и впитывается в его кожу.

Досада, легкая неприязнь и… смущение.

Я глубоко вдохнула, стараясь подавить охватившую меня ревность.

А наглая баба… Ну ладно, дерзкая красавица в золотом платье, открывающем плечи, и с золотым же узором — чешуйками на лбу и висках — и не думала отставать. Она о чем-то весьма эмоционально рассказывала, так и норовя дотронуться до Ария своими загребущими ручками, хотя тот всей своей позой и манерами олицетворял вежливость и отстраненность.

Наглая баба.

— Ани, не стоит на это обращать внимание, — Рон подошел и наклонился к моему уху.

— Угу.

— У каждого человека есть прошлое.

— Ага.

— Ты же не будешь по этому поводу нервничать?

— Нет. Я просто сейчас подойду и выдеру ей все ее рыжие патлы, если она не перестанет тыкать ему в лицо своим декольте.

— Анна! — брат выглядел шокированно. Но я уже усмирила свой огонь, и ко мне вернулось прежнее веселое расположение духа. Я повернулась к Рону и подмигнула.

— А может, просто стоит ударить по ней магией? Как думаешь, большая-пребольшая дыра у нее в голове сильно повлияет на имидж Таларии?

— Сестренка, — Рон откровенно ржал.

Я усмехнулась и отошла в сторону за бокалом вина.

— Анна… — голос Ария был чуть хриплым.

— Правящий, — я отсалютовала ему вином. — Я смотрю, вы здесь… популярны.

Мужчина вздохнул и тихо сказал:

— Извини, что ты стала свидетельницей этой сцены, поверь, я…

— Я знаю, — не стала я дальше ерничать.

— Ты не сердишься?

— На тебя? Нет. Вот только разве не должны твои… старые подруги оставить тебя в покое, узнав, что у тебя есть невеста?

— Вполне возможно, эта информация не дошла до двора Сартана. К тому же с Тамирой мы расстались давно, и я даже не мог предположить…

— Но она, похоже, о вашем расставании не знает. Может, написать всем твоим бывшим письма? — я подмигнула. — Много писать придется?

— Не много, — Правящий вздохнул. — Не могу поверить, что мы об этом разговариваем.

— Можно не разговаривать. Будет лучше?

— Нет. Не будет.

Я кивнула и отпила еще глоток. Виноватый Правящий выглядел достаточно мило, чтобы я даже получила от всего происходящего удовольствие. Он вздохнул:

— Мне нужно к королю. Он выделил время для разговора.

— Я должна идти с тобой?

— Нет. Оставайся здесь и… знаешь, будь осторожна. Вроде бы ничего не происходит, но…

— Что-то ощущаешь?

— На грани восприятия. У тебя с собой все твои защитные артефакты?

— Да.

— Попрошу Рона и друзей подойти к тебе, как только они закончат собирать информацию.

Боль по всему телу. Какие-то вспышки перед глазами. Мне неудобно, мне твердо лежать, больно и ужасно хочется пить. Сзади, в районе лопаток, что-то пульсирует. Я прихожу в себя на короткие мгновения и каждый раз чувствую боль и слышу чей-то плач.

И снова теряю сознание.

Но с каждым пробуждением боль все меньше. Пока наконец она не стихает до приемлемого состояния. Я лежу, ощущая слабость и дикую жажду.

— Анар… или кто ты там… Очнись, — чей-то тихий голос.

Я хочу спросить, кто это, но могу только выдавить:

— Воды.

Мне подносят фляжку. Смачиваю горло и наконец открываю глаза.

Солнце скрыто за туманом. Я лежу ничком на земле, накрытая чужим плащом. Рядом мальчишка. Что за мальчишка? Воспоминания возвращаются медленно и как-то неохотно.

Валимар. Маленький эльф. Выглядит еще более измученным и худым, чем когда я встретила его первый раз. Мы нашли его в Сартане и…

Неожиданно я вспомнила все. Попыталась вскочить — надо бежать, предупредить, спасти! — но тут же снова повалилась на землю.

— Не спеши… Ты двое суток был без сознания… Или надо говорить… была?

— Что произошло? — я игнорирую его вопрос.

Валимар вздохнул.

— Взрыв. Потом эти… которые пытались нас убить. Я хотел использовать свой портальный камень, чтобы вытащить нас оттуда. Но он не сработал… Мы были как будто экранированы. А твой сработал. Почему?

— Он так сделан, чтобы не реагировать на магические помехи.

— В тебя успели метнуть нож… Прямо в спину. Вонзился глубоко, я очень боялся, что все закончится прямо там… У тебя кровь так и лилась! Мы перенеслись под стены города, оставаться в столице было опасно… Я вытащил нож, перевязал тебя и задействовал целительский артефакт, что был у меня с собой… А потом воспользовался своим портальным камнем. Он настроен на дом… На мой дом. Только мы туда не попали, а оказались здесь.

— Где?

— Я не знаю.

— Почему ты не попробовал что-нибудь еще? У меня есть артефакты связи, и целительские, и…

— Нет.

— Как нет? — я внимательно себя осмотрела. Действительно, ни колец, ни браслетов, ни подвесок. — Валимар… Почему?

— Так бывает… при переносах. Если камень с недостаточной силой или где-то есть помеха… Или все потому, что нас было двое. В общем, до дома мы не добрались, и все магические вещи с нас сорвало. Кроме самого портального камня. Но и он пуст — его нужно наполнить, чтобы воспользоваться, а у меня почти ноль резерва… Я маг Воды — ну, по волосам понятно — и не очень хорошо пока в магии разбираюсь, меня только начали учить; я направил все что мог, на твое исцеление… Да и твой резерв, получается, почти исчерпан — ты так дралась — в голосе маленького эльфа послышалось восхищение, — и тебе пришлось еще восстанавливаться…

Я наконец сумела приподняться и сесть. Вокруг была полупустыня, где-то далеко впереди — горы. Одежда на мне была с бала, бархатный камзол, брюки — все порвано и с подпалинами. И, судя по реакции эльфа, мне вернулся собственный облик. Ну да, все артефакты иллюзий потеряны… Валимар же, похоже, успел подготовиться — на нем были сапоги, удобные штаны и туника с теплым камзолом, да еще плащ, ножи, фляжка, которая, судя по всему, была наполнена еще дома, какой-то узелок. Я недоуменно подняла брови.

— Я услышал взрыв и собрался, — объяснил мальчик, вызывая у меня невольную улыбку и сравнение с еще одним запасливым эльфом.

— Ты молодец. И ты спас меня. Спасибо тебе.

— А все-таки ты кто? — Валимар тоже улыбнулся. — Не секретарь?

— Не совсем секретарь. Анна Тер Сегет, — я изобразила подобие реверанса, насколько это вообще было возможно сидя. — Сестра Рона и невеста Ария…

— А они…

— Нет, — я поняла, о чем он спросил. — Я верю, что нет…

Верила ли я?

Ну а что мне оставалось?

Я попробовала направить магию Олардов куда-то в пространство, но сил не было вообще. Вздохнула и посмотрела на эльфа:

— Ну, раз я тебе представилась… Теперь-то скажешь, кто ты? Ты ведь так и не рассказал о своих родителях, а у нас не было времени спокойно тебя расспросить.

— Валимар ан Антар. Младший принц королевства Балериан. — Он вскочил и исполнил церемонный поклон.

Я улыбнулась — настолько неуместно и в то же время органично он смотрелся в такой важной роли.

— Ну что, младший принц, что будем делать дальше? Сумерки сгущаются, и мне нужна на восстановление еще хотя бы ночь. А дальше? Как много времени уйдет на то, чтобы наполнить твой портальный камень? Почему-то мне кажется, для начала нам лучше всего попасть именно к тебе домой…

— Я не слишком сильный маг… Без посторонних вливаний восстановление займет у меня неделю, да и то этого недостаточно, чтобы он заработал.

— Значит, мне потребуется несколько дней. Но это при условии, что мы будем есть. Ты-то что ел эти двое суток?

— Успел взять немного со стола… Я же как раз ужинал, когда начались взрывы. Но пришлось все съесть, — мальчик покраснел, — целительские потоки забрали слишком много…

— И правильно сделал, не смущайся. Вообще никаких идей, где мы?

— Не-а… Портал должен был быть в мой дом, и путь из Сартана в Балериан идет через другие эльфийские королевства, но мы точно не в них.

— Как думаешь, сколько до гор?

— День-два.

— Выходим завтра с утра. Горы — это еда и, надеюсь, местные жители. Может, удастся узнать, что происходит в Ртане… Вот ты же принц, наверняка вы учите историю, географию, да и разговоры вокруг… Скажи, что ты думаешь по этому поводу?

— Родители всегда беспокоились за Ртан… Но там стало сложно уже давно, и я знаю, что особенно волновались по этому поводу в Норэле — это государство граничит с наездниками. Но никто не предполагал, что может начаться что-то подобное…

— Норэль? Туда ездил король Сартана… Мне, конечно, многое непонятно, но вот знаешь что совсем странно. Все говорили, что ситуация напряженная и неоднозначная, но почему-то взрыв произошел только сейчас, когда приехала наша делегация… И тут же меня, как ее представителя, обвинили в произошедшем. И у меня подозрение, что заговорщики, кем бы они ни были, хотели подставить именно таларийцев. Но с какой целью? И перед кем? Талария несоизмеримо крупнее и могущественнее, а Император Геллард, естественно, будет верить именно нам…

— Но есть еще Совет Императоров, — протянул мальчик с сомнением. — Я не слишком хорошо разбираюсь в его устройстве, но если они хотят устроить что-то вроде суда, а у Таларии были какие-либо планы в отношении Сартана… Были?

Я вздохнула:

— Были.

— Тогда вполне возможно, не все обернется в вашу пользу.

Я посмотрела на ребенка, который ребенком вовсе не казался. Что там говорил Рон? Из-за того, что маги живут дольше, они взрослеют позже? И считаются маленькими чуть ли не до тридцати?

Кажется, эльфы в Сталорэ придерживаются других норм воспитания.

Я улыбнулась и приглашающе похлопала по земле рядом с собой:

— Иди сюда. Сидеть бок о бок таким вечером гораздо приятнее. А я зажгу небольшой огонь — на это меня хватит.

Теплый песок, покалывающий босые ступни.

Моя узкая ладонь в его, большой и надежной.

Шепот волн и ощущение гармонии и счастья.

Вдруг картинка меняется. Еще секунду назад безоблачное небо становится черным, раздается грохот, пространство искажается, как будто злой и жестокий бог сминает бумажку мироздания, а потом, решив, что этого недостаточно, рвет ее на части.

На месте разрыва — мы с Арием. Он что-то кричит мне, но я не слышу, я тону в окружающем грохоте и мраке. Его лицо все дальше от меня, я чувствую его боль, чувствую как свою, но я бессильна что-либо сделать.

Теперь уже кричу я…

И просыпаюсь.

Сорочка промокла от пота. Я откидываюсь на подушки и прикусываю шелковую наволочку зубами, стараясь подавить рыдания. С каждым днем, с каждой ночью мои кошмары все страшнее и реальнее, они захлестывают меня — во сне и наяву. Я боюсь так, как не боялась никогда в жизни, даже когда меня схватил Сард.

Боюсь, что больше никогда не увижу своих близких.

Своего брата.

Своего мужчину.

Еще не рассвело, но я понимаю, что снова заснуть я не смогу. Встаю, принимаю душ и переодеваюсь в чистую одежду, принятую у благородных юношей Мишкольца: белую рубашку, плотные темные брюки из сукна, длинный, украшенный вышивкой жилет и сапоги. Я сажусь у окна и жду, когда взойдет солнце.

Сегодня мы с Валимаром покинем это место.

За несколько мгновений я испытала с десяток разных чувств.

Страх, удивление, сомнение, радость, надежду. Татуировка так же внезапно, как ожила, перестала гореть, и я подавила стон разочарования.

Лицо мужчины было мне незнакомо. Но вот общий облик, голос… Я была почти уверена, но вдруг я ошибаюсь? Ошибаться сейчас нельзя.

— Анна… На мне… маска, — снова проговорил наездник в такой же практически форме, как и у нас.

В такой же фальшивой форме.

Сарлас.

Я быстро осмотрелась — никто не обращал на нас внимания — встала и подошла к нему вплотную. Первым делом мне надо было выяснить один важный момент.

— Помнится, мне говорили про какие-то ваши родственные связи в Таларии… Это Оларды?

— Нет… — Сарлас явно пребывал в замешательстве.

Я закусила губу. Он не Олард. Значит, татуировка среагировала не на него — просто так совпало.

Значит, Арий жив…

Меня затопило волной облегчения, и я начала более связно мыслить. Сначала следовало узнать все, о чем мог рассказать Сарлас, а затем я снова займусь магическими поисками Правящего.

— Здесь есть место, где мы сможем спокойно поговорить?

— Пойдемте за мной, — наездник кивнул, — в моей комнате достаточно мощная защита и никто не подслушает.

Я быстро объяснила ситуацию Мормиэлю и пошла вслед за Сарласом.

В комнате на третьем этаже постоялого двора было тихо и чисто. Я быстро пересказала все, что произошло со мной и моими друзьями с того момента, как мы попали в Сталорэ, и выжидательно уставилась на наездника:

— Это в какой-то мере моя вина, что с вами всеми произошло… — мужчина выглядел несчастным. — Я и мои друзья просили у Таларии помощи, а потом мало того что сами не смогли остановить эту бойню, так еще и подвергли опасности тех, кто к этому не должен был иметь отношения… И если Правящего и вашего брата…

— Нет.

— Нет?

— Я уверена, что они живы. И не позволю себе думать по-другому. И все это ваше самобичевание не имеет сейчас никакой ценности — винить себя начнете после того, как исправите ситуацию, — сказала я довольно жестко. — Что произошло с вами? Почему вы исчезли накануне нашего приезда?

— Ловушка. Я был уверен, что отправляюсь за помощью и для переговоров в дружественный Антан, но среди наших союзников оказался предатель. Меня схватили и доставили для допроса в Ртан — Гаш Арели не хотел, видимо, чтобы я оставался на его территории, на всякий случай.

— И как вы оказались здесь?

— Мне удалось, не сразу, но удалось бежать и добраться до Сартана. Я здесь всего лишь второй день и пока не до конца понимаю, как мне действовать дальше — большая часть моих союзников или убита, или в тюрьме… Еще в плену я узнал о произошедшем во дворце. По дороге удалось собрать сведения и…

— Что — и? — поторопила я наездника.

— Картина неутешительная. На том балу погибло очень много благородных семей; Арели убил не только своего отца, но и несколько десятков гостей. А дальше… как будто у принца был список всех, кто хотел объединения мирным путем. И пусть кому-то удалось бежать или отбиться, но он продолжает планомерно уничтожать причастных.

— А делегация Тал арии? — Я сглотнула.

Сарлас вздохнул и посмотрел на меня:

— Анна, точных сведений у меня нет. По отдельным фразам я понял, что вашим жениху и брату удалось создать силовой барьер, позволивший им защититься от взрыва самим и защитить часть своих людей. — Я с облегчением вздохнула. — Но на это они потратили слишком много сил. Что было дальше, никто не знает точно — вроде бы они были без сознания, когда их схватили. Зная нынешнего короля и его характер…

— Характер? Да он просто псих!

— Скорее, одержимый властью… И он никогда не отличался логичностью поступков… В общем, изначально он собирался обвинить Таларию в том, что произошло, — потворство государственному перевороту и так далее. При этом предполагалось, что вы все умрете на балу. Но Правящий и ваши друзья выжили, и он решил этим воспользоваться.

— Как… да как можно этим воспользоваться?!

— Сыграть в благородного и обиженного. Вроде как он прямой наследник, не имеющий отношения к перевороту, смерти отца и многих государственных деятелей, а таларийцы — убийцы или, как стали потом говорить, потенциальные убийцы, а он слишком высокороден, чтобы казнить их, и требует теперь компенсации и помощи от других государств.

— Звучит… странно.

— Но это оказалось действенным. Ему нужно отвлечь внимание от себя, чтобы прямо сейчас, пока его власть еще далеко не так крепка, никто не делал попыток его обвинить или сместить, в том числе соседи.

— Соседям ни до чего нет дела… — сказала я горько.

— В этом мире всем нужен только повод, чтобы заполучить себе еще кусочек пирога. — Сарлас покачал головой. — А так самоназначенный правитель потихоньку удаляет врагов, обещает всем вокруг расследование, тыча пальцем в «виновных», и завершает объединение с Ртаном, чтобы напасть для начала на Антан.

— Но почему Арий и все наши… не знаю, не сбежали? Я не понимаю — вряд ли они бы спокойно просидели десять суток за решеткой… И я ведь не могла почувствовать его все эти дни!

— Что вы имеете в виду?

— У нас… если не вдаваться в подробности, есть особая связь. Магическая. И все это время у меня было ощущение, что он… он…

Я всхлипнула и не смогла дальше говорить.

— Я понял… Анна, я не знаю… слишком мало времени провел здесь. У меня сейчас назначена встреча с одним ящером, и я надеюсь, что он хоть что-то сможет объяснить… Если они в тюрьме, мы хотя бы точно узнаем.

— А что вы планируете… вообще дальше делать? Вы и ваши союзники?

— Нас не так много осталось… А те, кто остался, — боятся. За себя, за семьи. Я не знаю, что будем делать «мы», но я знаю, что буду делать я.

— И что же?

— Драться.

Он слегка поклонился мне и открыл дверь.

— Советую остаться на эту ночь здесь. Я найду вас, как только вернусь со встречи.

Я смотрела на окровавленные ярсины, полученные в Балериане, и меня трясло.

Попав в эти миры, я несколько раз оборонялась магией, и — если вспомнить напавшего на меня паука и наездников — весьма успешно. Но впервые я убила сама. Собственными руками.

С лезвий капала кровь. Красная-красная. Я почувствовала дурноту и сглотнула, продолжая стоять неподвижно. Из ступора меня вывел голос Сарласа, прошипевшего мне прямо в ухо:

— Анна… Мы же знали, что придется прорываться с боем. Но отступать уже некуда, иначе…

Иначе мои близкие погибнут.

Я очнулась, и в уши снова хлынули все окружающие звуки, а в нос — запахи. Запахи смерти. Но Сарлас прав. Я должна была взять себя в руки. Мы уже очень близко от цели, и если я сейчас начну истерить, то мы проиграем. Осторожно, стараясь не наступить на тела, я двинулась вслед за наездником и эльфами. Их осталось восемь. Один, я это точно видела, получив глубокие раны от магического удара, сумел активировать экстренный портал.

Второй лежал прямо возле меня.

Я снова сглотнула, подошла к нему и нажала на выступ артефакта. Он заслужил того, чтобы быть похороненным у себя дома.

Осознание того, что все эти люди погибли от наших рук из-за заигравшихся власть имущих, стуком и болью отдавалось у меня в голове. И как бы мне ни хотелось глобально и мирно решить вопрос, сейчас нужно было действовать до полной победы. Или поражения.

Мы добрались до замковых стен без препятствий благодаря артефактам невидимости, которые не делали нас прозрачными, но как бы окрашивали одежду и лица в цвет окружающей обстановки. Именно это и глубокая ночь позволили нам пробраться через все патрули до входа в тайный тоннель, о котором знал Сарлас.

Тоннель этот проходил под несколькими домами, крепостной стеной, окружавшей замок, под двором и выходил в одно из внутренних помещений.

Там, где обитали стражи.

Именно потому тоннель не охранялся ни магически, ни физически и вряд ли мог быть использован кем-либо. Ни у одного идиота не хватило бы наглости пробираться во дворец именно так.

Ни у одного, кроме нас. Слабоумие и отвага наш конек. Мы действовали достаточно быстро и тихо и сильно удивили около двадцати наездников, вывалившись чуть ли не одновременно из соседней с ними комнаты. Это нас и спасло. Они нас не ждали.

А вот мы точно знали, кто нас ждет.

Потому, согласно заранее оговоренной тактике, Сарлас моментально накинул на помещение полог тишины, чтобы не растревожить раньше времени улей, а я шарахнула всей своей силой, разметав сразу нескольких воинов, пока они не опомнились. Ну а дальше пришло время холодного оружия. Слишком опасно было использовать боевые артефакты в замкнутом помещении, где смешались в один клубок свои и чужие.

И теперь, когда первый бой был окончен, я с тяжелым сердцем смотрела на поверженных противников, чья единственная вина была в том, что они стояли на другой стороне от границы.

Ненавижу войну!

Мы максимально тихо вышли в широкий коридор, освещенный неровным светом факелов. Наездники тяготели к старинному, какому-то охотничьему стилю в быту и потому не использовали магических светильников.

Медленно и осторожно мы двинулись вперед, а затем разделились. Я с Сарласом, Мормиэлем, который принял на себя роль моего главного телохранителя, и еще двумя эльфами поднялись наверх, в сторону галереи, опоясывавшей зал, где, по нашим ожиданиям, должен был быть сейчас Гаш Арели и куда должны были привести пленников. Ради этой информации пришлось разговорить одного из воинов в обмен на его жизнь. Мы выполнили обещание и только лишили его подвижности — он очнется через несколько часов, и это уже не будет иметь особого значения. Нас либо не будет во дворце, либо мы все будем… мертвы.

Вторая группа должна была пробраться к черному ходу, ведущему в зал, и появиться лишь по условному знаку.

Перед дверью на галерею Сарлас сделал нам знак замереть, а затем молнией бросился к охранявшим ее двум стражникам и практически беззвучно перерезал им горло. Эльфы спрятали тела в одной из каморок, а я малодушно закрыла глаза.

Вот и галерея. Хорошо, что она утопала в тени, а зал был ярко освещен — так мы с большей вероятностью останемся незамеченными до нужного момента. Да и артефакты невидимости кажутся нелишними. Быть так близко от врагов и зачинщиков всего происходящего оказалось очень страшно.

Это было не то место, где мы танцевали на балу целую жизнь назад. Тот все еще не был восстановлен. Малый зал приемов представлял собой квадратное помещение с круглой стеклянной ротондой на потолке и узкими окнами-бойницами, ничем не прикрытыми. Стены были сделаны из грубого камня; на полу — мощные, какие-то грязные плиты. Зал был мало украшен, если только не считать украшениями головы животных и картины, на которых были нарисованы сцены боев.

В помещении было довольно много людей. На троне развалился Гаш Арели, рядом с ним расположились две весьма откровенно одетые девицы. Я стиснула зубы, когда узнала в одной из них рыжую Тамиру.

Сука.

Вдоль стен стояли стражники. Я насчитала около двадцати только с видимых сторон. Перед троном стояло несколько столов, за которыми сидели, похоже, приближенные наездники. Они что-то бурно обсуждали над картами и бумагами и одновременно запускали свои руки в блюда с дичью.

Ждать пришлось недолго. Дверь с противоположной от Арели стороны открылась, и я задрожала, увидев, кто туда вошел. Точнее, кого втолкнули.

Я снова прикусила губу, чтобы не выдать себя даже стоном.

Мы не ошиблись.

Волна облегчения, ненависти и ужаса окатила меня с ног до головы. Я видела Рона, Фарна, Ариэля, Оттои и еще нескольких дознавателей и стражников. Оборванных, отощавших, обессиленных.

И Ария.

Правящий выглядел хуже всех. Бледный, в каких-то лохмотьях, едва стоящий на ногах, с окровавленным лицом и скованными руками. Он сделал несколько шагов вперед и покачнулся. Рональд и Фарн подошли к нему с двух сторон и встали так, чтобы он мог на них опереться.

Чтобы не упал перед подонком, сидящим сейчас на троне. Я стиснула зубы так, что они заскрипели.

Этот Гаш реально псих. Между нашими государствами не было войны. Мы не были противниками и не пытались никого убить. И обращаться вот так с благородными из Таларии, с Правящим было против всяких законов даже этого жестокого и воинствующего мира. Неужели он думает, это сойдет ему с рук? Если мы все погибнем здесь, Геллард не оставит это без наказания. Хотя бы потому, что позволить так обращаться с таларийцами означает проявить слабость.

Или Арели рассчитывает на то, что Геллард не узнает всех подробностей произошедшего в совершенно другом мире? Что ж, его ждет сюрприз. Два письма, которые я отправила, будут для Императора достаточным основанием для расследования и уничтожения виновных.

Или он надеется, что Совет Императоров и суд стихий оправдает его действия? Но и тут я надеялась ему насолить. По меньшей мере три эльфийских короля, Геллард и, если все-таки решится на какие-то действия, Император Замарди сумеют добиться справедливости.

Я вздохнула.

Но прежде всего я сделаю все, что от меня зависит, чтобы никто из присутствующих здесь таларийцев не умер.

Я с тоской посмотрела на Правящего.

Мне бы очень хотелось поддержать его, влить в него силы и уверенность с помощью магии Олардов, но это было слишком рискованно — вдруг кто-то ее почувствует. В зале было полно магов. Потому мы должны оставаться неподвижными, пока не наступит подходящее время.

— Вы обвиняетесь в государственном перевороте, убийстве моего отца и благородных наездников, таларийцы, — начал свою речь Арели издевательским тоном.

— Ложь, — голос Ария был спокоен, но настолько тускл, что вначале я даже его не узнала.

— Ну, ваше слово против моего… К тому же у меня множество свидетелей, готовых подтвердить вашу заинтересованность в свержении нашей ветви власти, — и он похлопал по плечу рыжую наездницу.

— Ей ничего не известно, — так же спокойно и твердо ответил Правящий.

— Но она может многое додумать, не так ли?

— Ты идиот, сартанец! — не выдержал взбешенный Фарн. — Даже если ты подозреваешь Правящего другой страны, ты должен требовать созыва Совета Императоров, но казнить так просто членов делегации не имеешь права!

— А кто говорит про казнь? — губы новоиспеченного короля хищно изогнулись. — Да, вас не удалось убить взрывом, и пришлось посадить в тюрьму, но… Вы вполне могли погибнуть при попытке бегства — нерадивые стражники, защищаясь, убили вас. Стражники, конечно же, наказаны. Ха.

— Точно идиот, — покачал головой Фарн, — на суде стихий и Совета невозможна ложь.

— У-у-у, как ты воспламенился, огненный. Говоришь, идиот? Поверь, у меня теперь есть возможность пройти любой суд. Артефакты, которые мне удалось заполучить, способны сделать и не такое. Или вы не ощутили на себе их силу, когда я сумел удержать вашего Правящего вне этого существования так долго?

— Так вот в чем дело, — голос Ариэля был задумчив и холоден, — вот почему такое дерьмо вдруг подняло голову…

Брови у меня удивленно взлетели сами собой. Впервые я слышала, чтобы эльф сказал слово «дерьмо».

— Поговори мне, ушастый без дракона, — вызверившийся принц зашипел. — Все равно вам не жить — а я смогу рассказать какие угодно истории по этому поводу.

— Да? — Ари пожал плечами. — И что, все здесь присутствующие также защищены неведомым артефактом?

На лице сартанца впервые мелькнуло беспокойство. Он замолчал и осмотрелся, будто прикидывая, кого удалить из зала.

Я замерла в напряжении. Ну же! Нам только на руку это будет, если большая часть стражей уйдет.

Гаш Арели, кажется, принял какое-то решение. Но в этот момент дверь в зал снова открылась и зашел наездник. Он быстро подошел к принцу и что-то сказал тому на ухо. По мере разговора лицо Арели сначала выразило удивление, затем обеспокоенность и наконец приняло решительное выражение. Он что-то тихо ответил воину, и тот удалился.

— Мне надоело с вами болтать, — бросил он холодно в сторону моих друзей. — Я сам разберусь со своими приближенными. Стража, поставить их всех на колени.

Понукаемые ударами, кандалами и магией, таларийцы выстроились в линию перед троном. Возле каждого из них встал страж с занесенным обнаженным мечом.

Я переглянулась со своими спутниками и кивнула. Наше время пришло.

— Я, король Сартана, повелеваю…

Что он там повелевал, никого не интересовало. Мы действовали быстро. Эльфы достали луки и стрелы и неуловимым движением уложили троих и тут же выстрелили снова. Я и Сарлас ударили магическими огненными сгустками. На поражение. Пока никто не пришел в себя, я швырнула в толпу ринувшихся на подмогу стражников несколько взрывающихся артефактов и раскрутила огненную плеть. По моему желанию она превратилась сначала в канат, с помощью которого я оказалась внизу, а затем — в смертельный кнут, раз за разом жалящий врагов. Будь у меня время, я бы еще забирала у них магию — мои силы утекали очень быстро. Но времени не было. Мы оттеснили стражу от пленных, и Сарлас занялся их освобождением. Рассчитывать на их помощь не приходилось — у моих друзей явно не осталось магии; но они вполне могли еще постоять за себя с помощью мечей, которыми их планировали обезглавить. Я не присматривалась, что происходит, — мир вокруг меня сузился до оранжевых сполохов кнута и плоти врагов, которую этот кнут рвал. Лишь краем глаза я уловила, как бездвижно упал Оттои и один из эльфов, но только стиснула зубы. Инстинктивно мы с таларийцами начали сдвигаться в одну точку, чтобы прикрывать друг другу спины. Я почувствовала чье-то тепло рядом и огонь, прошедший по моей татуировке.

Арий.

Даже в таком состоянии его меч представлял собой угрозу и в этом убедились уже несколько наездников.

Я издала условный свист — пора бы появиться нашей подмоге. Но ничего не произошло. Посмотрела в сторону черного хода — дверь была заперта. Снова свистнула. И ничего. Не слышат?

Раскрывшиеся двери исторгали все новых и новых противников. Мне под ноги упал один из дознавателей — я пошатнулась, но меня удержал Мормиэль, сосредоточенно сыпавший магическими заклинаниями. Стихии, неужели у нас нет ни шанса?!

Мы продолжали биться — молча, слаженно, но врагов было слишком много.

Вдруг я увидела, что вперед вышел Арели. Он протянул к нам руки со странным предметом, похожим на металлический треугольник, и оттуда понеслись практически видимые волны, выбившие у нас из рук оружие, сковавшие в неподвижности наши ноги и высосавшие наше дыхание.

— Вы мне надоели, — произнес сартанец, вытаращив налитые кровью глаза.

Я снова свистнула. Ну же!

— Этих зовешь? — злая улыбка Арели была похожа на оскал. Я увидела, как наездники втаскивают эльфов — мертвых эльфов, — и застонала. Значит, их обнаружили, о чем королю и сообщил тот воин.

— Я не знаю, кто ты такая, но, кажется, начинаю догадываться. Даже до нас дошли слухи о невесте Правящего… Но это тебе не поможет! Игра закончена.

И, как бы мне ни хотелось соглашаться, это было похоже на правду.

Слезы полились у меня из глаз.

Я всхлипнула и повернула голову к Арию. Он с трудом протянул мне руку и переплел мои пальцы со своими. В его глазах нескрываемое, убийственное бешенство, направленное на короля, сменилось на такие печаль и любовь, что я начала реветь.

— Глупая, — прошептал мне Правящий. — Ну зачем ты пришла нас спасать?! Ведь самое большое мое желание всегда было в том, чтобы ты жила…

— А мое самое большое желание было жить с тобой, — я снова всхлипнула.

Сзади раздался прерывистый вздох, и срывающийся голос Рона выдохнул:

— Ани…

Я закрыла глаза, позволив слезам литься по моим щекам. Мы снова вместе и снова на краю гибели…

Думала ли я, что наша история закончится вот так? Нет, конечно. Я всегда верила в хеппи-энд… Но, похоже, он будет не у нас.

Громкие хлопки аплодисментов, и глумливый голосок Арели неожиданно отбросил меня от бездны отчаяния, в которую я начала проваливаться:

— Ах, какая любовь… Думаете, о вас будут слагать легенды?

Я распахнула моментально высохшие глаза и посмотрела на подходившего к нам монстра.

Хм…

Подходившего?

Внезапно меня озарила одна идея… Я видела этот прием на выступлениях у кернов, и, несмотря на его немыслимую жестокость, он меня тогда весьма впечатлил. Единственное, что мне нужно было, — это чтобы король приблизился, а мои руки оказались свободными.

Да, Арий и друзья на нуле резерва, но я-то нет, и я видела магические путы, которыми нас окутали. Плетения не были идеальны. Мощный артефакт? Ну и что… Это рукотворная вещь, а магия стихий — сама суть этого мира.

И пусть потом нас убьют, но Арели поплатится за все, что устроил.

Сделала вид, что все еще нахожусь в прострации. А сама сосредоточилась. Арий что-то понял и убрал свою руку. Я незаметным движением завела ладони назад и мысленно проговорила заклинание, чувствуя, как деформируются мои пальцы.

Король приближался.

Давай, милый, давай поближе. Да, еще час назад чуть не плакала, убив человека ярсинами, но ты не человек.

Еще немного.

И на выдохе я плеснула всей своей силой, опустошая себя до нуля, разрывая магические путы и одновременно подпрыгивая и вцепляясь пальцами с отросшими звериными когтями в глотку мужчине, а ногами обвивая его талию.

На мое лицо брызнула кровь.

Арели взбрыкнул, как дикий жеребец, и попытался сбросить меня, но только закружился вместе со мной в смертельном танце — оторвать меня сейчас было невозможно. Я все глубже впивалась костяными отростками в его горло, желая отомстить за все, что произошло с нами в эти дни: за полумертвого Ария, за погибших наездников, таларийцев и эльфов. За то, что он украл мое будущее, наше с Арием будущее, за то, что из-за него сейчас убьют моего брата и друзей. За свой страх и за боль моего любимого. Почти с удовольствием я вонзалась в его плоть, в уже изодранную в клочья шею, не слыша визга, поднявшегося вокруг, не чувствуя ударов, обрушившихся на меня, — дерганые движения умирающего мужчины только мешали его защитникам. Я смотрела, как гаснет и подергивается пеленой его взгляд, и, когда он рухнул как подкошенный — и совершенно мертвый, — только тогда выпустила свою жертву. Я начала подниматься шатаясь и краем глаза увидела, что кто-то занес надо мной меч.

Что ж…

Я повалилась навзничь. Каким-то чудом наполовину обездвиженный, но стоявший ближе всех Сарлас рухнул прямо на меня, принимая на себя удар. Я лежала на спине и видела, как толчками вытекает из него жизнь.

— Зачем? — спросила одними глазами. Хотела сказать, что все равно мы все умрем, но горло перехватило спазмом.

Сарлас понял. Он слабо улыбнулся и прошептал:

— Живи… хоть на мгновение дольше живи…

Как в замедленной съемке, я видела, что надо мной снова занесли оружие, слышала крики, грохот и звон стекла…

Звон стекла?

С круглой стеклянной ротонды дождем сыпались осколки.

И…

Люди?!

Я расширившимися от изумления глазами смотрела на совершенно фантасмагорическую картину, будто списанную с какого-нибудь боевика. На волнах магии к нам с потолка спускались и спускались воины; они летели и одновременно швыряли парализующие сгустки.

Воины в форме Императорской Гвардии Таларии.

И одним из первых парализовало моего несостоявшегося убийцу.

— Сарлас! — я сумела крикнуть. — Мы спасены!

Но наездник ничего не ответил. Он ничего не видел.

Он был мертв.

Я зарычала от пронзившей мое сердце боли. Встала на четвереньки и осторожно закрыла ему глаза. Вокруг царило безумие: густые клубы дыма, сверкающие молнии, стоны, мелькание теней. Но Арий, Рон, Фарн и Ари были живы.

С глупой улыбкой я смотрела, как их освобождают таларийцы.

Мои счастливчики. Мы с Арием одновременно шагнули друг к другу. Спасены.

Вдруг Арий нахмурился и посмотрел куда-то поверх моей головы. В его глазах мелькнула решимость, и он резко, одним движением, развернул меня на сто восемьдесят градусов, подставляя себя под то, что летело в мою спину.

Заклятие разрушения.

Его резко дернуло, и он начал оседать, а я увидела торжествующе вскинувшую руку Тамиру. Но торжествовала она недолго — кто-то из гвардейцев одним четким движением вонзил в нее меч.

Я перевела взгляд на Правящего, все еще не веря в произошедшее. Меня как будто ударили по голове чем-то тяжелым: мысли ворочались медленно и нехотя, с почти ощутимым скрежетом. И без того серое лицо Ария практически почернело от боли. Он потерял сознание. Рядом со мной оказались брат и друзья. Они быстро отодвинули меня в сторону и крикнули гвардейцам:

— Заморозьте разрушение!

Те бросились вперед, опутывая Правящего серебристым коконом. Я беспомощно посмотрела на Рона:

— Этому же нет… невозможно ведь это… Рон, как?!

— Тшш, Ани… — он прижал меня к себе. Рональда качало, но я чувствовала себя в его объятиях надежнее, чем где-либо в этом хаосе. — Я сейчас что-нибудь придумаю… Мы замедлили разрушающее действие заклинания, ненадолго, но замедлили. Да, я не знаю как, но… Наверняка есть какой-то способ — мы спросим у наездников, мы найдем артефакты этого безумца, вызовем эльфов…

Меня затрясло. Я опустилась на колени возле чуть светящегося тела и осторожно дотронулась до лица любимого мужчины.

Разве после всего, что произошло здесь, что мы пережили за эти дни, — разве могло вот так все закончиться?

Бой со Стихиями! Ну конечно!

Я вскинулась, а Рон покачал головой. Я сказала об этом вслух?

— Нет, Ани… Проводником может быть только кто-то из Правящих или Императоров, а Гелларда здесь нет.

— Король Балериана! — Я сжала артефакт.

— Нет, Ани! — в глазах Рона я увидела безумный страх. — Вспомни, мы едва выстояли вдвоем — ты не справишься! Это верная смерть!

— Я не могу так просто дать ему уйти!

Мы испепеляли друг друга взглядами, но в наш разговор неожиданно вмешались.

— Ты такгх громко кричишь, человеееееечек, что дажес в Прррррризззрачныыых горрррах тебя слышшшшшшнооос.

Мы уставились на серебристого дракона, протискивающегося в уже порядком разрушенную ротонду. Его я ожидала увидеть даже меньше, чем гвардейцев.

— Что… как ты здесь оказался?!

— Сссссследилззззатобойс, человеееееечекс… У тебяс интересссссная жизззззнь, а мне было скуууууучнос…

— Заггх… — меня аж подбросило от появившейся надежды, — может, ты знаешь… На моем женихе заклятие разрушения…

— Не останооооовишшшшшс…

— Я должна остановить!

— Такойс решииииительный человеееееечексссс… Я ззззнал, что произзззойдетс шшшшто-то плохоес, я пррррришел помоооооочь. Но вррррременис неееееетгх почтиии…

— Как? Как это исправить?!

— Намгхк нужнооооос в хррррраааам. Прррррямо сссейчасссс.

Я обменялась недоуменным взглядом с братом:

— Какой такой храм?

— Хррррррам Любвис, конеееечногх… Ессссли у васссс любоффффффь настоящщщаяяяя, то тамгх помооооооогут.

— А… где он, храм?

Драконище подмигнул:

— Какгх гдееее? Тамссс… на перррррекресстке миррров.

Очнулась я от легкого смешка:

— Знаешь, девочка моя, я, пожалуй, больше не буду с тобой ругаться… Слишком уж это опасно…

Я резко подскочила и тут же со стоном повалилась назад. Тело меня не слушалось, а мир вокруг кружился. Уже осторожнее приподняла голову.

Арий.

Живой. Меня накрыла волна счастья и облегчения. Я для надежности потыкала его пальцем, погладила по рукам и вдохнула родной запах. Он смотрел на все эти манипуляции и улыбался. И в то же время по лицу было понятно, что планирует ругать. Долго и со вкусом. Ну и пусть. Пусть хоть всю жизнь ругает. Длинную-длинную жизнь.

Я счастливо улыбнулась и прошептала куда-то в сторону крыши:

— Спасибо.

Я бегло посмотрела на свое тело — мои раны исчезли. И снова посмотрела на Правящего. Тот выглядел получше, но не намного — запавшие глаза и обострившиеся черты лица, бледная кожа и обескровленные губы выдавали все то, что он пережил. Зато тоже не было ни порезов, ни синяков.

— Знаешь… Для моего жениха выглядишь ты отвратительно.

Снова смешок.

— Кто бы говорил… И не жених.

— Ты о чем?

Арий протянул свою левую руку, и я увидела узор из рун вокруг его запястья. Я посмотрела на свою и убедилась, что там такой же узор.

— Это что? Запись… о браке?

— Ага.

— То есть мы…

— Ага.

— Ты хочешь сказать, что я вышла замуж грязная и в лохмотьях?! — я была смущена и возмущена одновременно.

— Ну да.

— Во сне?!

Глаза Правящего заискрились весельем. Я вздохнула. Ну да, не такой я себе представляла свою свадьбу, но что в этом мире вообще шло по плану?

— Хм… и по каким это законам мы женаты? Какой-то страны или?..

— По законам Любви.

— Чудесненько. Так и запишем — нас поженила Любовь. — Я покачала головой. — Ты встать-то можешь, муж? Нам еще отсюда как-то выбираться, а я зверски хочу есть. И от ванны бы не отказалась.

— Уже командуешь?

Арий подмигнул, медленно и осторожно сел и усадил меня, притиснув к боку. А потом крепко обнял и жарко прошептал прямо мне в ухо:

— Если ты еще раз устроишь что-нибудь подобное, я запру тебя дома. Навсегда.

Я серьезно посмотрела на него:

— А если ты устроишь что-нибудь подобное, то я снова разыщу тебя и верну к жизни.

Мужчина внимательно посмотрел на меня и покачал головой:

— Как мы здесь оказались?

— Не помнишь? Нас привез дракон из Призрачных гор.

Он выглядел удивленным:

— Они существуют?

— Более чем. Пойдем познакомлю. Если, конечно, он не улетел. Драконы у вас тут весьма… своеобразные.

Мы медленно вышли — скорее выползли — наружу. Я помахала рукой отдыхающему неподалеку Заггху. Тело дракона было наполовину скрыто облаком, крылья слегка подрагивали, и возникало ощущение, что он спит. Но он не спал. Один глаз внимательно смотрел на нашу пару. Я подошла к нему, крепко-крепко обняла за шею и представила… мужа.

Глаз удовлетворенно закрылся.

А мы с Арием уселись на ступеньки храма, и я подробно рассказала обо всем, что произошло с момента нашего расставания. Правящий иногда хмурился, иногда улыбался, но чаще хмурился, а порой взгляд его становился жестким настолько, что даже мне становилось страшновато.

— А ты? — спросила я.

— Что я? Лежал без сознания и только иногда приходил в себя, чтобы вспомнить, что тебя нет рядом…

— Ты говоришь как будто с сожалением, — я подмигнула. — Неприятно осознавать, что ты не главный герой?

— Зато ты, смотрю, счастлива быть главной героиней, — он с иронией посмотрел на меня.

Я пожала плечами:

— Не слишком. Это все оказалось… больнее, чем я думала. И куда теперь мы поедем? Домой? — спросила я с надеждой.

Но Арий только покачал головой и прижал к своему боку:

— Думаю, домой мы попадем не скоро.

Конечно, обвинили не только нас.

На суд отправлялись также короли Гртана и Антана, несколько эльфов и многочисленные наездники, которых даже взяли под стражу. Все причастные и потенциально причастные к предыдущим событиям.

Я злилась. С таким подходом им следовало обвинять и себя — за бездействие. За медлительность.

Совет Императоров был, безусловно, наивысшим органом власти на всех четырех планетах, но старался не вмешиваться во внутренние дела империй и рас — сколько их сменилось вместе с границами за тысячи лет. У Совета были свои правила и законы, регулирующие его деятельность, а также жрецы и советники, которые ни по праву рождения, ни по положению не были выше королей, но формально следили за тем, чтобы общие законы соблюдались представителями одинаково.

Проблема была в том, что убит был как раз член Совета, которым автоматически после смерти отца стал Гаш Арели. И переворот затронул слишком много рас. И если я, от имени императора Таларии, требовала внеочередного созыва для решения ситуации с Ртаном и спасения таларийцев, то сами законы требовали ответить за этот переворот и за всех погибших.

Да, мы защищались, и не наша вина, что все произошло так, как произошло. Да, сам Арий был членом Совета, а значит, в какие-то моменты будет как судьей, так и обвиняемым.

Но все равно меня злила та несправедливость, что заставляла меня и моих близких предстать перед судом.

А еще я боялась.

Я никогда не попадала в тюрьму, и мне никогда не предъявляли обвинений. Ни на Земле, ни в этих мирах. И то, что это произошло, не укладывалось у меня в голове. Я — убийца? Преступница? Маг, которого надо взять под стражу и казнить?

Спустя сутки я продолжала паниковать и ходила из угла в угол в своей комнате в сартанском дворце, снова и снова переживая ту сцену на приеме.

Так и застал меня Арий.

— Анна…

— Я боюсь. — Я прижалась к мужчине. — Что, если меня сочтут виновной? Я ведь действительно убила его… А если тебя или Рона накажут или еще что-то там произойдет?

— Все будет хорошо, не волнуйся. Это всего лишь формальность.

— Формальность?! Я бы не назвала это формальностью… Ведь вы будете не теоретически обсуждать, что делать с Ртаном, а стихии вовсе не формально будут решать, кто виноват… И если меня признают убийцей, да еще без всяких смягчающих обстоятельств…

— Этого не произойдет.

— Почему ты так уверен? Я вот ни в чем не уверена… И какое меня ждет наказание? Что они со мной сделают? — я в волнении закусила губу. Удивительно, что, столько пережив за эти недели, я снова не могу наслаждаться покоем.

— Анна. — Арий обхватил мое лицо ладонями и внимательно на меня посмотрел. — Я. Не дам. Тебе. Навредить. Понятно? И если для этого Таларии придется перессориться и разорвать отношения со всем Советом — мы это сделаем. И если мне придется отбивать тебя у стихий — значит, так и будет. Понятно? Ни ты, ни я, ни Рон с Фарном и Ариэлем не пострадают и ни одного дня не проведут в тюрьме.

Я смотрела на Правящего и думала о том, что верю ему. И я поняла, что он так и сделает. И Геллард его поддержит.

— К тому же у нас в Совете гораздо больше друзей, чем тебе кажется. Так что прекращай нервничать. Тебе нужно отвлечься.

— Отвлечешься тут, — буркнула я. — То тебя спасать надо, то замуж выходить, то под суд идти…

Арий хмыкнул и медленно стянул с себя камзол.

— Спорим, я знаю, что тебя отвлечет? — спросил он чуть охрипшим голосом.

Я смотрела на него и чувствовала, как разгорается внутри меня желание, сжигая все мои страхи и неуверенность. Он подошел ко мне и нарочито медленными движениями начал развязывать шнуровку.

— Мне нравится, что ты снова носишь платья, — прошептал он мне на ухо, опаляя его своим дыханием. — Когда я смотрю на тебя, то представляю, как легко задрать эти юбки, раздвинуть твои совершенные ножки и…

Я заставила его замолчать поцелуем.

Сегодня не было место нежности.

Мы срывали друг с друга одежду со звериным голодом, желая почувствовать себя живыми. Вместе. Я застонала, когда наконец прикоснулась к нему обнаженной кожей, когда он резко оттянул мою голову за волосы и впился в мою шею, не переставая гладить спину, руки, бедра — все, до чего он дотягивался. Он уронил меня на кровать и на мгновение навалился всем весом сверху, давая почувствовать свою силу и твердость.

Я вцепилась в его волосы, когда жаркие губы переместились с шеи на грудь и резко дернула его голову вверх.

— Не могу больше ждать. — Меня уже колотило от неудовлетворенности.

Арий послушался, с рыком вошел в меня, а я закрыла глаза от невероятных ощущений.

— Смотри на меня, — жарко прошептал мужчина. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня… Моя… жена…

С каждым толчком его глаза темнели все больше, затягивая меня в водоворот. Татуировка жглась, но это жжение было приятным; внутри меня волны магической силы сменялись невероятным наслаждением. Мне хотелось, чтобы он брал меня грубо, заполнил меня всю, до конца, собой, и Арий, похоже, понимал это, выбивая из меня стоны страсти и удовольствия. И когда по глазам полоснул свет, а внутри меня взорвался фейерверк, сопровождаемый криком Правящего, я простонала:

— Мой… Люблю тебя…

Огромный каменный купол изнутри сиял магическими огнями.

Посредине купола был будто вырезан идеальный круг, сквозь который пробивались рассветные лучи.

Внутреннее наполнение напоминало цирк: «арена» с небольшими бортиками и расположенные внутри арены места для правителей. А вместо рядов кресел для зрителей, поднимающихся амфитеатром, были вертикальные ложи, одна над одной, где сегодня присутствовали все, кто имел отношение к произошедшему в Сартане.

Внизу же вместо клоунов и акробатов расселись члены Совета. Семнадцать кресел, похожих на хрустальные, вмещали семнадцать представителей государств и рас. Правящий, сидевший как раз напротив нашей ложи; пятеро эльфов, один из которых представлял драконов; два гнома; император Замарди; предводитель ящеров; старейшина-гварлк; наместник Сотариса; полупрозрачный акт, до которых мы не добрались в ходе миссии, поскольку акты не слишком жаловали гостей. Был здесь и представитель независимых сущностей, объединявший магов всех рас, что отказались принять определенное гражданство и соответственно обязанности; права они тем не менее иметь хотели. Сидело и жабоподобное существо, из крохотного подводного царства дальних морей Таноса: жаба была (или был?) покрыта специальным колпаком, в котором бурлила вода. Два кресла пустовали. Одно из них предназначалось для представителя кернов. Второе — для представителя наездников; но кто должен был сесть в это кресло, было пока непонятно.

Перед каждым креслом стоял кристалл в виде шипастой прозрачной пирамиды. Его предназначение было мне неизвестно. Похожая пирамида, только без шипов, находилась и в центре круга.

Мои нервы были натянуты до предела, и только присутствие Ария среди сильных мира сего, а Рональда и моих друзей возле меня, спасало от паники. Коньяк спас бы лучше, но купол, как объяснил брат, лишил бы не только артефактов, но и любых стимулирующих — или успокаивающих — средств.

Как бы он это сделал, не знаю, но прохождение купола я заметила, хотя глазами его не увидела. Просто, когда мы входили через одну из арок в здание Совета, я почувствовала, будто прохожу сквозь упругое тонкое желе, не оставляющее следов. Хорошо, что я предусмотрительно сняла все драгоценности, которые снова в больших количествах на меня навесили Рон и Арий — понятное дело, что они не ограничились ювелирными камнями, а вложили туда столько сил и защиты, что я могла вполне безопасно еще пару месяцев скитаться где-то на задворках Вселенной.

Вперед вышел главный советник.

Я закатила глаза. Кожаных ремешков на нем сегодня было еще больше; и отвлекающие мысли по этому поводу весьма способствовали моему спокойствию.

— Совет Императоров объявляю открытым. Приветствую вас, правители. Приветствую всех присутствующих. В порядке запроса, первый на очереди вопрос о возврате кернов на Совет. Прошу Вождя Истинного племени выйти вперед.

С удивлением я узнала Кха-Карата, ступившего внутрь арены и смотревшегося здесь еще более диким и неистовым, чем на родной планете. Я помнила, что Арий обещал ему поднять этот вопрос, но даже не думала, что это случится именно сегодня.

Советник Генар продолжил:

— Желаете ли вы получить назад свое место, которое принадлежало миру кернов по праву, но от которого отказался в прошлом ваш предок?

— Да.

— Совет, поскольку вопрос этот не требует долгого обсуждения, прошу сразу проголосовать.

Императоры и короли не двинулись и даже не нажали ни на какие кнопки — кнопок-то не было, — но сосредоточенно посмотрели на свои пирамидки; те загорелись. Некоторые стали чуть сероватыми, другие голубыми, у кого-то цветом заполнился весь кристалл, у других он был лишь в нижней части. Я увидела одну розовую и одну красную, а у Ария пирамида полностью изменила цвет на темно-синюю.

Рон потихоньку объяснял мне:

— Это и есть отражение магического потенциала расы или страны. Чем насыщенней цвет, чем больше он заполняет пирамиду, тем больше этот потенциал. Оттенки синего означают согласие; в случае если решается вопрос о виновности, то это означает «не виновен».

— А красный значит «нет» и «виновен»?

— Да.

— И что, всегда так просто все «обсуждают»?

— В данном случае у Вождя действительно было право вернуть себе место.

— А почему один эльф и этот… типа жабы… проголосовали против?

— «Типа жабы» — это слан, — Рон хмыкнул. — И он всегда против. Натура такая. А эльф, насколько я помню, что-то не поделил в свое время с кернами, и, скорее, действует тоже из вредности.

Я кивнула.

Голосование тем временем завершилось. Пирамида впереди по вполне понятным причинам окрасилась синим, а Кха-Карат прошел и сел на одно из свободных кресел.

Интересно, сегодня все пройдет так легко?

— В порядке запроса, мы рассмотрим ситуацию в Сартане. Но прежде чем рассмотреть дальнейшую судьбу государства и всех тех, кто оказался причастен к событиям, ставшими причиной раннего сбора Совета, необходимо решить, кто будет представлять наездников на нем.

— Разве это не должно происходить одновременно? — удивился эльф, кажется, король Норэля.

— Нет. По правилам мы не можем обсуждать судьбу значимой расы, не имеющей на Совете представителя, — пояснил Генар.

— В Совете всегда заседал король Сартана. У Сартана еще нет короля; и вполне возможно, после сегодняшнего обсуждения мы будем говорить об объединенном государстве. Кого же мы должны пригласить на эту роль? — высказался император Замарди.

— У нас есть короли Гртана и Антана. Как представители наездников, они могут требовать этого места.

— И они требуют? — голос Замарди звучал иронично. Похоже, Генар ему не нравился. У меня к этому магу тоже совсем не было приязни, и не потому, что он обвинил меня в убийстве. Просто он напоминал наших чиновников, которые упивались своей властью, порой на пустом месте.

— Прошу выйти королей, — советник сделал вид, что не заметил издевки.

Вперед выступили двое наездников.

— У Совета есть право высказаться…

— Я говорю от всех эльфов и драконов, — резко начал отец Валимара, и сидевшие рядом эльфы кивнули. Похоже, они решили свои разногласия заранее. — Гртан разжигал войну и пытался распространить свое влияние за пределы границ, не имея на это никаких прав. Мы за короля Антана.

— Антан давно уже стремится к мягкому объединению трех стран. Представитель этой страны станет достойным преемником для наездников, — согласился Арий.

— Я не хочу воевать. Антан. — Император Замарди был краток.

— Гртан, — керн лениво растянул губы. — Прав тот король, что борется за свою власть и территории.

— Антан, — гварлк недовольно посмотрел на Кха-Карата. — Наездникам давно пора жить всем вместе.

— Гртан, — ожидаемо булькнула жаба. Ну какой он слан? Жаба и есть.

— Антан, — наместник Сентеш из Сотариса с улыбкой посмотрел в нашу сторону. — Гртан стал пусть опосредованной, но причиной многих смертей, и среди убитых есть мои друзья.

— Гртан, — высказались оба гнома, никак не аргументируя свой выбор. Может, тоже предпочитали воинственных?

— Антан, — прошелестел акт. У этого пузыря вообще все боялись что-либо спрашивать лишний раз — вдруг испарится. Король Независимых с ним согласился.

Так, судя по всему, победил все-таки Антан.

— Как осуществится выбор? Тут же простого да — нет не хватит, да и цвета не имеют значения… — спросила я Рона.

— Сейчас увидишь.

Представители Совета уставились на свои кристаллы, и спустя какое-то время из центральной пирамиды вырвался вихрь, подхватил короля Антана и перенес его на трон.

Я едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Все это выглядело настолько по-сказочному и мило, что я даже забыла о цели своего пребывания здесь.

А вот советник не забыл.

— В порядке запроса, мы рассматриваем преступления против королей, Правящих и народов, которые произошли на территории бывшего Ртана в последний цикл. Участвуют все присутствующие, как в Совете, так и в ложах. И первой я вызываю Анну Тер Олард, убившую короля Сартана Гаша Арели. — Мои глаза расширились, и я стиснула зубы. — Выйдите и склонитесь в знак покаяния.

Кажется, маг получал настоящее удовольствие от происходящего.

Я было дернулась, но Рональд придержал меня.

— Она не выйдет, — каждое слово Правящего будто вбивало бетонные сваи. — Анна — моя жена. Ей не в чем каяться кроме того, что она спасала свою и наши жизни, в то время как никто другой, кроме Балериана и Таларии, не торопился прийти нам на помощь. Обвинения в убийстве короля неправомерны в должной степени — как представитель рода Олард, она имела право выйти на бой.

— Все так, Правящий, но она не была вашей женой, когда убивала короля в присутствии многочисленных свидетелей, — глаза советника радостно блестели. Похоже, у него на Ария какой-то зуб. — И потому обязана предстать перед Советом, как обычный убийца.

Рональд шумно выдохнул. Похоже, не все идет так, как они планировали.

— Предстать, — прошипел мой муж после паузы. — Но не покаяться.

Рональд подал мне руку, и мы вышли вперед.

— Мы ожидаем лишь Анну Тер Олард… — начал возмущенно Генар.

— Я знаю правила, советник, — презрительно бросил ему Рон. — И согласно правилам, которые вы так любите, женщину может при желании сопровождать родственник. А я, как видите, желаю.

Токаец лишь сжал губы и кивнул.

— Анна Тер Олард, вы обвиняетесь в убийстве короля Гаша Арели. Признаете ли вы свою вину?

— Нет, — я спокойно посмотрела на советника.

— Но вы не можете отрицать…

— Могу. Я победила в честном бою.

— Но…

— Вы забываетесь, — ледяной голос Ария прервал наш диалог. — Или вы уже берете на себя роль судьи? Судьями здесь выступает Совет. И каждый из нас имеет право высказаться. Но не вы.

— Прошу прощения у Совета, — маг склонился, и лицо его чуть дернулось от злости. — Итак, Анна Тер Олард предстанет лишь перед Советом, и если нет возражений…

— Возражения есть.

Рональд выругался, Арий в бешенстве приподнялся, а я повернулась и уставилась на короля Гртана. Мстит за то, что не получил место? Надеюсь, стихии ему это припомнят!

Правда, они, хоть и видели все, были весьма непредсказуемы. Именно поэтому мы решили, что лучше всего вынести обсуждение на Суд Совета — большинство правителей, если не все, были настроены ко мне лояльно. Но выступивший наездник спутал нам все карты.

— Я представитель своей расы, пусть и не получил места в Совете. И дальний родственник убитого короля. А значит, могу требовать возмездия стихий.

— А не боитесь возмездия сами? — прорычал Арий.

— Мне все равно не избежать участия в Суде Стихий, — пожал плечами наездник и посмотрел на того насмешливо. — Так пусть это будет действительно справедливый суд для всех.

— Возражения приняты, — Генар кивнул. — Прошу всех занять свои места. В связи с запутанностью дела и многочисленностью участников мы призовем на помощь стихии, дабы они приняли решение. Всем посторонним удалиться из зала. И я вас покидаю, дабы не мешать процедуре.

— Не так быстро, советник, — губы Правящего нехорошо скривились, а в глазах заклубилась тьма. — По праву члена Совета я вас призываю к ответу. Вы допустили своей медлительностью и нежеланием действовать множество преступлений и потому предстанете перед Судом стихий наравне с нами.

— Но… — глаза Генара забегали, а на лице появился страх. — Я не мог поступить по-другому, законы…

— Вот и проверим, насколько вы соблюдали эти законы. Займите свое место, — последняя фраза прозвучала приказом, и токаец ему последовал.

— Не бойся, Ани, — Рон проводил меня в нашу ложу и сел рядом. — Я уверен, что стихии тебя оправдают.

А дальше началось… Самое странное действо из всех, что я видела в этих мирах. Сначала все Правящие вышли вперед и коснулись своих кристаллов. Они не опускали руки, проговаривая какие-то заклинания, и в кристаллы полилась сила. Очень много силы. Эта сила перетекла в центральную пирамиду и в какой-то момент белым столпом ударила вверх, вырвавшись прямо в центральное отверстие. А потом…

Я онемела. В прямом смысле этого слова.

Как, полагаю, и все мы.

Это было очень страшно — я была парализована полностью; не могла даже моргать и дышать. Нехватки воздуха, как ни странно, не ощущалось. Зато появилось чувство, что в меня вселяется нечто инородное. Нечто, тянущее из меня мои силы, страхи, боль и ужас пережитого. Оно сливалось с моим сознанием, становясь мной и в то же время оставаясь собой.

Я себе уже не принадлежала.

И если бы могла крикнуть — кричала бы, потому как быть не собой было одним из самых неприятных чувств, что я испытала в жизни.

Я не знаю, сколько все это длилось. Секунды? Или часы? Ощущение времени и пространства пропало. Были лишь я и… нечто. А потом так же неожиданно, как началось, все закончилось.

Я осела на кресле, чувствуя сильнейший упадок сил. И, похоже, не я одна. Окружающие выглядели весьма потрепанными.

Получается, стихии изъяли наши воспоминания? Или тайные помыслы? Или то и другое вместе? И чего теперь ждать?

Чуть пошатываясь, на «арену» вышел советник. Он подошел к центральной пирамиде и откашлялся. На кристалле начали возникать буквы, складывающиеся в слова. Похоже, нам сейчас зачитают приговор.

— Анна Тер Олард, — начал хриплым голосом советник. — Признана… невиновной. Уничтожение правителя считать честным боем на смерть.

Я шумно выдохнула, но расслабляться было рано.

— Арий Тер Олард. Невиновен. Как Правящий, показавший себя с наилучшей стороны, получает разрешение на контроль за ситуацией в Ртане с правом вмешательства во внутренние дела государства.

Ух ты, ух ты! Чудесные стихии! Я широко улыбнулась и посмотрела на мужа. Арий смотрел на меня с нежностью, и я почувствовала, будто меня окутало тепло.

Звучали все новые и новые имена — знакомые и не очень. Все таларийцы были признаны невиновными в каких-либо действиях против Сартана; многих же наездников, имевших отношение к Гашу Арели, требовалось выслать из страны без права возвращения. Король Гртана должен был сложить свои полномочия, а вот артанец, напротив, получал в свою власть все три государства, но с условием, что он завершит объединение за десять лет. Балериану должны были выплатить крупную компенсацию; Валимар был награжден орденом Воина, отчего мальчишка радостно вспыхнул и расправил плечи. Многие имена звучали с дополнением «без изменений», что означало, что ни наказаний, ни наград не последует. Я уже слушала вполуха, полностью расслабившись, но последнее имя, имя советника Генара, заставило меня напрячься.

— Виновен, — прошептал уже сиплым голосом токаец. — Обязан передать свои полномочия в течение цикла.

Ха. Ну кто сказал, что в мире нет справедливости? В этих мирах есть. Правда, для этого надо всего лишь собрать правителей всех стран и вызвать все стихии.

Но, если потребуется, я сделаю это снова.

Я стояла возле окна и смотрела на императорский парк, раскинувшийся передо мной.

Наши с Арием покои во дворце были даже не покоями, а целым домом, занявшим отдельную башню. С четырьмя спальнями, гардеробными, гостиными, ванными и двумя кабинетами. Здесь были свои кухня, столовая и зал для приемов, собственный сад на огромной террасе, холл, библиотека и помещение для тренировок. Были здесь, понятно, и помещения для слуг и стражи; а также несколько полупустых комнат, которые, как сообщил мне Правящий, чуть улыбаясь, были предназначены для детей. Мы договорились с детьми пока не торопиться — все-таки мне хотелось закончить сначала Академию, — но при мыслях о том, что по этим светлым коврам будут бегать маленькие ножки, на душе теплело.

Я уже задумала переделать кое-что, чтобы в великолепно отделанных помещениях стало еще уютнее и привычней для меня, и не встретила никакого сопротивления со стороны мужа:

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома. Две трети времени я провожу во дворце; и потому нашей семье должно быть как можно комфортнее здесь.

«Семья» он сказал с особым удовольствием.

Я никак не могла привыкнуть, что стала замужней дамой. Что придворные кланяются мне, а в «подружках» у меня теперь королева — впрочем, это только радовало, поскольку она мне нравилась. Думаю, со временем мы действительно подружимся — уж очень много общих интересов. Но пока еще я вздрагивала каждый раз, когда ко мне обращались: «Правящая».

Мы жили в императорском дворце уже неделю после ночевки у его родителей. Сначала я готова была пристукнуть Ария за такой «сюрприз», но потом поняла, что даже хорошо, что он оставил меня в неведении, — а то бы извелась от беспокойства. У меня ведь полностью отсутствовал опыт знакомства со свекром и свекровью, зато пугающих рассказов от приятельниц скопилось в памяти немерено.

Но все оказалось совсем не так страшно.

Конечно, я знала, что его родители живы; была и в курсе того, что, несмотря на то что Оларды были из правящего рода и очень сильными магами, они предпочитали жить в уединении. Отец Ария не был Тенью — бразды правления моему мужу передал двоюродный дед. Но был увлеченным магом-ученым, под чьи эксперименты в поместье выстроено отдельное здание.

При этом он не производил впечатления сумасшедшего изобретатели. Он был очень мил и настроен дружелюбно, но особой близости между ним и Арием я не заметила. Мама же отнеслась ко мне весьма прохладно; помимо того, что она в принципе была, похоже, сдержанна по характеру, так еще и у меня возникло ощущение, что она о моих приключениях знает больше, чем ей рассказывал Арий.

Знает и совсем не одобряет.

— Я не очень понравилась твоим родителям, — сказала я в тот же вечер Арию, когда мы остались одни. — Кажется, они предпочли бы кого-то менее… активного.

— Я тоже так раньше думал, что мне нужен кто-то… обычный, — мужчина зашел за спину и осторожно начал массировать мне плечи. — А потом ты меня соблазнила и…

— Предлагаешь мне их соблазнить? — я прыснула.

— Предлагаю дать им время к тебе привыкнуть. И когда они поймут, какая ты замечательная…

— Станут постоянно ездить к нам в гости? — спросила я в притворном ужасе.

— Это вряд ли, — Арий покачал головой и начал расстегивать мне пуговицы на платье. — Я люблю родителей, как и они меня, и мы всегда рады увидеться, но… Мы уже давно не участвуем в жизни друг друга.

— Я хочу, чтобы у нас было по-другому. — Я повернула голову и серьезно посмотрела на мужа. — С нашими детьми, я имею в виду.

— У нас и будет. С тобой вообще все по-другому, — он стащил верх платья и с наслаждением провел по обнаженной спине горячими ладонями. Я вздрогнула от зарождающегося удовольствия и попыталась возмутиться:

— Ты меня отвлекаешь! А у нас, между прочим, серьезный разговор.

— Обещаю, что мы его продолжим, — мужчина рыкнул и прикусил чувствительную кожу на шее сзади, вырвав у меня сдавленный стон. — Но сейчас мы займемся тем, о чем я мечтал целый день.

Двадцать лет спустя

Стихотворение «Этот большой мир» Роберта Рождественского.