Было ль то иль не было, жили в сытости или впроголодь, волк был поваром, лис — стражником, черепаха весовщиком, а лягушка ее должником.

В те давние времена на самом берегу реки Джайхун раскинулась красивая живописная страна. Правил этой страной шах по имени Надиршах. Во всей этой стране единственный был разумник — это мудрец по имени Золь. Было у Золя три сына. Старшего звали Ибрагимом, среднего — Абдуллой, а младшего — Рустамом. И выросли сыновья у него на славу. Рустам по праву считался лучшим наездником, лучшим фехтовальщиком, лучшим метателем копья. Вырос он высоким, широкоплечим — настоящий богатырь. За бескрайними безводными пустынями, за тремя высокими горами, вершины которых касались облаков, жил громадный страшный див по имени Див-сафид, и дорога туда была длиною в полгода. Было три головы у Дива-сафида. Одна — своя, одна — человечья и еще одна — змеиная. Самой лакомой его едой было человечье мясо. И наступил такой день, когда есть диву стало нечего — всех людей съел он. Позвал он двух дивов:

— Ступайте и добудьте мне столько еды, чтобы на целый год хватило. А если не добудете, с живых шкуру спущу.

— Все выполним, — сказали дивы и отправились в путь.

Полетели они в ту сторону, где восходит солнце. Летели-летели и наконец достигли страны, где правил шах Надиршах. Опустились дивы на землю, перекувыркнулись, приняли человеческий облик и вошли в город. А в городе как раз шло народное гуляние — праздник весны. Люди веселились. И не было лишь музыкантов и певцов. Вот тут-то дивы в колдовстве мастера превратили обыкновенную палку в дутар, а корку дыни в бубен, начали петь и играть, да так заиграли, что весь народ и даже шах Надиршах со своими приближенными как зачарованные слушали их. Весь народ толпился здесь. И тогда один из дивов начал речь:

— Эй, возлюбленные подданные Мухаммада. Вам улыбнулось счастье. Наш путь пролег через вашу страну. Мы пришли, чтобы сделать вас богачами. Там, где мы живем, золото рассыпано повсюду, будто дорожная пыль. В двенадцати днях пути к заходу солнца, за тремя высокими горами лежит наша страна. Захватите мешки и арбы, вернетесь с золотом, и его хватит на целых семь поколений.

Услыхав о таком несметном богатстве, люди бросились по домам за мешками, и сам шах Надиршах собрался в путь со своими приближенными, войском, лошадьми и арбами. И тогда мудрец Золь вошел к шаху и начал увещевать его:

— О, великий шах, откажись от этого опасного путешествия, не поддавайся искушению дьявола, как бы тебе не раскаяться потом.

— Не запугивай зря, всего-то двенадцать дней пути, а там поглядим. Если пришельцы правду сказали, то вернемся мы с полными арбами золота, если же они посмели нам солгать, набью их шкуру соломой, — ответил шах.

Ровно через три дня путешественники достигли первой горы, через шесть дней перевалили еще через горный хребет, на девятый — через третий и спустились в бескрайнюю степь.

Еще через три дня достигли они долины, окруженной высокими горами, чьи вершины упирались в облака. И тогда дивы, принимавшие человеческий облик, снова обернулись дивами и протрубили громовыми голосами:

— Мы добились своего, вас одолела алчность, и поэтому нам нетрудно было пригнать вас сюда. Вокруг вас лежит неоглядная пустыня. Ваш город в шести месяцах пути отсюда. А вы все станете пищей нашего великого Дива-сафида.

Предчувствуя беду, Надиршах сказал своему волшебнику, которого он привез с собой:

— Вся надежда на тебя, передашь Золю о том, что стряслось с нами.

Обернулся волшебник воробьем, вспорхнул и был таков. А тут поднялся сильный ветер. Солнце затянули черные тучи. Перед испуганными людьми предстало огромное трехглавое чудовище Див-сафид. От страха все задрожали. Див-сафид швырнул в толпу какую-то пыль, и в одну минуту люди ослепли. Тогда див заточил их в подземелье, отобрав двух, что были пожирнее. Он привалил к входному отверстию большущий камень и, забрав свою добычу, улетел.

Пусть пока Надиршах со своими спутниками посидит в темном мрачном подземелье. Посмотрим, что удалось сделать волшебнику.

Минуя гору за горой, дерево за деревом, волшебник, наконец, добрался до своей страны. Без промедления явился он к Золю и рассказал ему о том, что случилось. Золь недобрым словом помянул упрямого шаха и задумался — как же вызволить народ из лап дива. Думал он думал и решил послать на выручку трех своих сыновей. Пусть покажут свою смелость и мужество.

Первым позвал он старшего сына Ибрагима:

— Видишь ли ты вон ту гору? За нею свил себе гнездо огромный дракон. Я хочу, чтобы ты уничтожил это страшилище.

Стараясь скрыть свой страх, Ибрагим сказал:

— Хорошо, отец, я выполню ваше поручение.

Назавтра Золь сам полетел в указанное сыну место, принял обличье страшного дива и стал ждать сына.

Заметив его еще издали, Золь со страшным криком двинулся ему навстречу. Увидев такое чудовище, Ибрагим испугался и кинулся наутек.

На следующий день подошла очередь Абдуллы. Но и он, как и его старший брат, убежал, завидев чудище.

На третий день пришла очередь идти третьему, младшему Рустаму. Выслушав приказ отца, Рустам обрадовался: «Наконец-то пришел мой час испробовать свою силу». В назначенное время направился он к горе. Еще издали увидел он, как что-то блестит на солнце. Подойдя поближе, он заметил на громадном камне меч, весь омытый золотой водой. Рустам поднял меч, повертел его в руках и разглядел на рукоятке письмена, начертанные мелкими буквами: «Сын мой Рустам, меч этот принадлежит тебе. Есть у него одно чудесное свойство: когда ты замахиваешься на врага, меч удлиняется на сорок аршин». Обрадовала Рустама такая чудесная находка, смело направился он к горе, где притаился див.

Миновав одну вершину, он увидел дива. И див, стараясь навести на пришельца страх, двинулся навстречу незваному пришельцу. Рустам уже хотел было со всего маху поразить дракона и вздрогнул, услышав голос, и остановился: «Рустам, ведь это же я — твой отец!». И тут увидел Рустам: вместо дракона стоит перед ним его отец — мудрый Золь.

— Молодец, сынок, спасибо, ты настоящий богатырь. Хотелось мне испытать вас, своих сыновей. И теперь тебе спокойно можно поручить одно важное дело, — и старик Золь рассказал сыну о волшебстве, о том, что поручает ему выручить людей из лап Дива-сафида. Назавтра, приготовив сыну дорожное снаряжение, Золь напутствовал его такими словами: «Ты идешь, сын мой, на опасное дело. Будь осторожен. Не забудь о колдовских чарах, которые ждут тебя в пути». Рустам погрузил на своего буланого коня хурджун с провизией, заткнул за пояс волшебный меч и отправился в путь. Он летел как ветер на быстроногом своем скакуне. Достигнув первой горы, Рустам сделал привал, чтобы поесть и отдохнуть. И тут он задремал, но конь сразу разбудил своего хозяина, ткнувшись мордой в его плечо. «Конь мой что-то почуял», — подумал Рустам и огляделся по сторонам. Но вокруг было тихо, и его вновь одолела дрема. И снова конь разбудил его. Рустам открыл глаза, встал и обошел все вокруг. И опять ничего не увидел. Когда же конь разбудил его в третий раз, Рустам вскочил и увидел, что в пещере прячется огромный див. Тогда Рустам понял, что див надумал убить его сонного. И решил сразиться с дивом. Он подошел к пещере и крикнул:

— Эй, кровожадный див, выходи, сразимся!

Див выполз из своего укрытия. Начался кровавый бой. Див замахнулся палицей, а длина ее была в девяносто батманов. Рустам ловко увернулся от удара. И палица с силой опустилась на камень. Тут Рустам поднял меч и с силой нанес удар. Голова дива отделилась от тела.

Отдохнув после битвы, Рустам продолжил свой путь. Перевалил он еще через два хребта. Без отдыха пересек он бескрайнюю, спаленную зноем пустыню. Несколько недель скакал он по этой безводной пустыне и наконец увидел вдалеке сад за четырьмя глинобитными стенами. Понукая коня, направился он к саду.

А в саду — ни живой души, на прилавках видимо-невидимо фруктов, конфет, халвы, варенья. Фрукты уже взвешены на чаше весов, свернуты ткани аршинами в штуки, налит в пиалы зеленый чай. И подивился он, что в самый разгар базара людей вроде бы поглотила земля. Захотелось Рустаму поесть фруктов и сластей, досыта напиться зеленого чаю. Он уже взял в руки золотую пиалу, но вдруг услышал голос отца: «Не пей, отрава». Рустам огляделся — никого. И решил он обойти весь базар. Рустам увидел в сторонке сразу шесть беседующих дивов. А дивы тут же набросились на него. Обнажив свой меч, Рустам-богатырь приготовился к бою. Сильным ударом он отрубил голову одному диву. И тут же все фрукты на прилавках исчезли. Держа меч в правой руке, отбивал он нападение второго дива, а левой поднял обезглавленного, швырнул его тело в двух дивов и сбил их с ног. И тут же исчезли все сласти с прилавков. Когда же убил он еще двух дивов, на базаре совсем ничего не осталось. А когда свалилась на землю отрубленная голова последнего дива, исчезли и глинобитные стены. И опять Рустам очутился в бескрайней, сожженной пустыне со своим верным конем. «Так вот они, колдовские чары, о которых говорил мне отец», — подумалось Рустаму. И впрямь все это было делом рук Дива-сафида, старавшегося уничтожить Рустама.

Вскочил Рустам на своего буланого коня и пустился в путь. Все решил он вынести — и голод и жажду. Девять дней ехал он без передышки и доехал до большого сада. Привязал коня к колышку, а сам вошел в сад и даже обомлел от удивления: среди голой пустыни и вдруг такое живописное место. После того базара в пустыне Рустам решил действовать осторожней. Медленно дошел он до середины сада. Осмотревшись, увидел большой водоем. С четырех сторон водоем был окружен золотыми сидениями, покрытыми дорогими коврами и атласными курпачами. На одном из возвышений сидел согбенный старик и читал толстую книгу в кожаном переплете. Рустам подошел ближе. Старик поднял голову и посмотрел на него. Рустам поклонился старику, приложив руки к сердцу.

— Здравствуй, здравствуй, Рустамджан, добро пожаловать. Входи, дорогой гость, ведь я с надеждой ждал тебя девятьсот девяносто семь лет. И вот, наконец, дождался. Подойди, я тебя поцелую.

Старик с трудом поднялся с места и поцеловал Рустама в лоб. Потом усадил рядом с собою и поведал ему о том, что в саду этом под землей есть дворец, и во дворце все богатство, а хранил его старик без малого тысячу лет и принадлежит оно Рустаму. И тут старик сказал, что трудно стало ему ходить и попросил Рустама донести его до дворца. Рустам взвалил старика на плечи и только подивился, до чего же тяжел был этот крошечный на вид старикашка. С трудом Рустам поднялся на ноги со своей удивительной ношей на плечах. А старик попросил еще: «Обойдем вместе сад, а уж потом пойдем в подземный дворец». Обошли они сад, а с Рустама пот так градом и лился.

— Ну, дедушка, сходите, — попросил он.

В ответ старик поудобнее устроился на плечах Рустама и злобно захихикал: «Попался-таки мне, собачий сын. Я все равно задавлю тебя своей тяжестью». Рустам попытался сбросить старика со спины, но тут из тела его выползли бесчисленные жилы и опутали Рустама. Под тяжестью этой ноши он упал, и в глазах у него померк свет. Перед взором его поплыли один за другим его земляки, томящиеся в темница Дива-сафида, о них-то говорил отец, провожая Рустама в путь. Вспомнил он и о том, что всем этим людям суждено погибнуть. Рустам устыдился своей слабости.

— Отец! Помоги своему плененному сыну! — взмолился он и, собрав последние силы, расправил плечи и разорвал опутавшие его жилы. И тут же прекрасный сад куда-то исчез. А на том месте, куда упал старик, лежало простое полено. Снова отправился в путь Рустам. Через семь дней долгого пути, одолев пустыню, подошел он к замку, окруженному каменным забором, а ворота замка были железные. Спешился богатырь и подошел к воротам. На левой арке, подпиравшей ворота, прочитал он такие слова: «Рустам, в крепости этой сидит девица-богатырь неописуемой красоты. Утренняя звезда не годится ей даже в служанки. Она еще сильнее, еще проворней тебя в бою. Сидит она на троне слева от входа. Не пленяйся ее красой. Она — твой враг. Помни, куда и зачем идешь. Не смотри на нее. Если она скажет: „Эй, джигит, посмотри на меня“, ответь: „Здесь есть пери получше тебя“. „Где ж она?“ — спросит девица. — Скажи „здесь“ и заруби красавицу!»

Рустам вошел во дворец и выполнил все, что было написано на арке. Так победил он главного силача Дива-сафида.

В огромном котле варилось мясо. Рустам съел его, отдохнул немного и снова двинулся в путь. Шел он несколько дней, совсем притомился и прилег подремать, а коня пустил попастись. И тут явился еще один див. Верный конь бросился на защиту спящего своего хозяина. До самого рассвета близко не подпускал дива к Рустаму. Полный сил проснулся поутру на заре Рустам и видит, что конь его бьется с дивом. Тотчас же кинулся Рустам ему на помощь. Но негоже богатырю поднимать меч на безоружного. И Рустам с силой схватил дива за поясницу и ударил его оземь. Див вошел в землю по самую шею. Хотел было его убить Рустам, да див взмолился:

— Эй, храбрый джигит, не убивай меня, до конца дней моих буду твоим рабом. Что прикажешь, то и сделаю, только пожалей меня.

— Хорошо, не убью, — сказал Рустам, — но выполни мой первый приказ: отведи меня к Диву-сафиду.

Рустам схватил дива за ухо, вытащил из земли и приказал идти вперед, показывая путь.

Шли они, шли и дошли до домов, сложенных из валунов. Это и был город дивов. Еще издали Рустам увидел клубы дыма, будто вырывающиеся из тандыра, когда его нагревают сырыми дровами.

— Что это за дым? — спросил он у своего раба Самандива.

— Это дым исходит из легких самого сильного из трех богатырей Дива-сафида — Карадива, — ответил Самандив.

Рустам подошел поближе и увидел, что дым валит из бездонного колодца. В колодце этом и жил див. Самандив окликнул Карадива и тот вылез наземь, держа в руке булаву в тридцать батманов. Поднял он булаву, желая изрубить Рустама. Но Рустам напал на дива. Острым мечом он отрубил правую руку диву, ту, в которой он держал булаву. А когда богатырь снова взмахнул мечом, голова дива свалилась рядом с отрубленной рукой. Самандив повел Рустама ко второму силачу Дива-сафида — Кунгирдиву. Из его колодца-логова тоже вырывался дым, но вперемежку с огнем. С полудня до вечера бился Рустам с силачом Кунгирдивом и его тоже отправил в преисподнюю.

Пошли они к колодцу третьего силача. Отсюда рвался буйный огонь, словно пылал там неугасимый костер. Это и было жилище самого сильного силача Дива-сафида, и назывался он Аквандивом. По силе своей Аквандив не уступал самому Диву-сафиду. Каждая его рука была толщиной со ствол огромного дерева. Когда поднимался он во весь рост, то головой касался неба. Коли ленился он нагнуться, чтобы напиться воды, высасывал он воду прямо из облаков. Свою булаву в девяносто батманов он легко швырял на девять верст. Вот с каким врагом пришлось на сей раз сразиться Рустаму. Схватив в каждую руку палицу в сорок пять батманов, див ловко орудовал то правой, то левой рукой. Рустам то увертывался от палицы, то бросался вперед. Каждый удар его меча наносил рану диву. Пыль столбом поднималась в небо. Сражались они подряд три дня и три ночи. На четвертое утро Аквандив сомлел и упал. Рустам разрубил его на две части, вытер меч и сунул в ножны. Затем приказал Самандиву приготовить еду. После тяжелого боя нужно хорошенько отдохнуть. Съел богатырь Рустам мясо девяти баранов. Накормил свежей травой и овсом верного коня.

С первыми лучами солнца он подошел к логову Дива-сафида. В обширном дворце, обнесенном каменными стенами с железными воротами, Див-сафид лежал, растянувшись от красного угла до входных дверей, и спал, сотрясая воздух жутким своим храпом. Рустам распахнул дверь, вошел и толкнул Дива-сафида. Див даже не шелохнулся. Рустам кольнул его мечом, а див лишь на другой бок повернулся. Тогда Рустам с размаху вонзил острие копья в бок дива. Див проснулся и сел.

— Эй, кровопийца-див, встань, сегодня ты ответишь за все свои злодеяния. Я пришел, чтобы отомстить тебе за погибших, освободить живых, — крикнул ему Рустам.

Див даже с места не поднялся.

— Мне положено спать ровно месяц. А сегодня идет всего лишь двадцать седьмой день. Приходи через три дня, вот тогда я изжарю тебя и съем.

Рустам вернулся в логово Самандива. Решил он хорошенько отдохнуть и набраться сил. Через три дня он уже стоял на площадке для боя. Див-сафид вышел, поигрывая стобатманной булавой. Началась кровавая битва.

Мечом Рустам владел искусно. Каждый его удар наносил диву рану, вырывал кусок мяса из его тела. И наконец, изловчившись, Рустам отрубил руку дива, держащую булаву. Схватив отрубленную руку, див скрылся за каменной стеной и вернулся оттуда снова с двумя руками. С прежней яростью напал он на Рустама. Острая булава ранила Рустама. Но он продолжал наносить врагу мощные удары. А див каждый раз скрывался за каменной стеной и выходил оттуда с залеченными ранами. Семь дней и семь ночей шел беспощадный бой. На восьмой день Рустам убедился, что все его труды идут прахом; изловчившись, он срубил среднюю голову дива, и див распался на две части. От падения его содрогнулась земля. Рустам хорошенько вытер меч, поцеловал его и вложил в ножны. И, желая узнать тайну дива, зашел за каменную стену. Смотрит, а там из-под валуна бьет родник с живой водой, и стекает эта вода в водоем. Досыта напился Рустам живой воды. И выйдя из водоема, Рустам увидел, что все его раны затянулись. Да и сил прибавилось вдвое.

Кликнув Самандива, направился Рустам к пещере, где томились его соотечественники. Отвалил тяжеленный валун от входа и крикнул:

— Дорогие земляки, плененные кровожадным дивом, выходите. Вы свободны.

Грязные, исхудавшие и измученные один за другим стали выходить из пещеры на свет пленники дива. Они рыдали и обнимали Рустама. Повел их Рустам к роднику с живой водой, залечил их раны. И начали они готовиться в обратную дорогу. Шесть месяцев брели они по бескрайней пустыне и пришли наконец в свой родимый край. Семь дней веселились они в честь своего возвращения. Теперь уже никто не желал покидать свою любимую, свою прекрасную страну. Запомнили они раз и навсегда, что родной край — это и есть неиссякаемый золотой рудник. Тогда-то и родилась пословица: лучше быть нищим в родном краю, чем шахом на чужбине.

В давние времена жил да был один падишах. Было у него шесть жен, и у самой старшей родились два сына. Одного назвали Ахмаджаном, а второго Лукманджаном.

Младшая жена падишаха была женщина властолюбивая и алчная. И с утра до ночи думала о том, кому же перейдет власть и кому достанется богатство старого падишаха.

— Если шах умрет, — думала она, — трон захватят его сыновья. Пора мне позаботиться и о себе.

Как-то сказала она падишаху: «О, владыка мира, вчера твой старший сын схватил меня за руку. „Почему ты это делаешь?“ — спросила я, — а он: „Отец ведь старик“, — отвечает. — „Мать я тебе или любовница?“ — рассердилась я».

Взбешенный падишах призвал палача:

— Отведи обоих моих сыновей в пустыню и убей их там, — приказал он. — А одежду обмакни в их кровь.

Ничего не подозревающих юношей повел палач в пустыню. Шли они шли, долго шли и пришли в безводное место, где кружились лишь стаи воронов. И спросил палач: «Знаете ли вы, зачем я привел вас сюда?» — «Нет», — ответили сыновья падишаха. — «Ваш отец приговорил вас к смерти, — продолжал палач, — и я выполню его волю. А вашу одежду пропитаю вашей же кровью и отнесу ему». Удивились сыновья. «Дедушка, — сказали они, — мы ведь еще совсем молоды, еще не успели пожить на земле. И зла никому не причинили. Почему же наш отец хочет лишить нас жизни?»

— Повеление падишаха священно, — сказал палач.

— Послушайте, дедушка, — начал Лукманджан, — раз отцу нужна наша кровь, давайте убьем хоть вот этого сайгака и пропитаем его кровью нашу одежду. Отнесите ее падишаху. А мы никогда не вернемся домой, даже не заглянем в родные края.

Долго думал палач: «Столько мне на своем веку приходилось обезглавливать людей. Сохраню-ка две эти молодые жизни». Убил он сайгака, пропитал его кровью одежду царевичей и отпустил их. «Оставьте нам ружье», — попросили царевичи. Палачу стало жаль их, и он оставил им свое ружье. А одежду, пропитанную кровью, палач отнес падишаху.

Теперь послушайте наш рассказ о царевичах. Шли они по бескрайним пустыням и добрались до тутового дерева. А так как они устали, то легли отдохнуть и уснули под деревом. Это единственное во всей пустыне дерево считалось жилищем птиц. Сон у Ахмаджана был чуток. Когда на дерево опустились две птицы, он проснулся. А Ахмаджан хорошо понимал птичий язык. Он прислушался.

— Послушай, друг, — сказала одна птица, — если человек, который лежит тут под деревом, убьет меня и съест мое мясо, быть ему падишахом.

— А тот, кто съест мое мясо, — подхватила другая птица, — быть тому визирем.

Тогда Ахмаджан убил обеих птиц, сварил их и съел одну. Потом решил разбудить Лукманджана. Будит, будит, а Лукманджан даже не шевелится. Так и не отозвался Лукманджан. «Неужели мой брат умер?» — ужаснулся Ахмаджан и пошел искать снадобье, надеясь оживить брата. А Лукманджан-то не умер, у него сделался «регизак» — болезнь, когда вся кровь в венах застывает.

Когда Ахмаджан добрался до ближайшего города, совсем стемнело. Измученный долгой дорогой, Ахмаджан уснул под забором городской мечети. Проснувшись на рассвете, он увидел пастуха, гнавшего стадо на пастбище. Пастуху пришелся по душе молодой пришелец, и он усыновил юношу. Одел-обул его и начал брать с собою пасти стадо.

Внезапно умер здешний падишах. Три дня правители города выпускали птицу, но ни на чью голову птица не опускалась. Снова выпустили птицу на четвертый день. Птица вылетела из города и умчалась в степь. Скакали есаулы на быстрых конях следом за птицей. Видят, опустилась птица на голову какого-то незнакомого пастуха. «Совсем ума решилась птица», — подумали есаулы, но, не смея нарушать приказ старейшин, взяли юношу, привезли в город и там сделали его падишахом.

Теперь послушаем про Лукманджана. Долго лежал он под деревом, а когда пришел в себя, начал искать брата. Его мучил голод. В поисках пищи отправился он в путь. Наконец добрел до городской мечети и уснул на том же самом месте, где уснул его брат. Утром мимо него проходил пастух.

— Что ты здесь делаешь, сынок? — спросил пастух.

— Ищу кусок хлеба, — ответил юноша.

«До чего же похож на того юношу, которого я усыновил, — подумал пастух, — то же обличье, но тот был вроде покрепче».

— Эй, юноша, хочешь быть моим сыном? Будешь помогать мне пасти стадо.

Лукманджан согласился. Старик сытно накормил его, одел-обул и взял с собою в степь.

Однажды Лукманджан пустил стадо на пастбище, а сам присел на песчаный выступ. Смотрит, а из песка что-то торчит. Протянул руку Лукманджан и вытащил заржавевший меч. Вычистил он меч и спрятал. Вечером вернулся в город, смотрит — горожане плачут, вымазав лица сажей. Юноша удивился и спросил у пастуха, почему все эти люди горюют.

— Ты еще ничего не знаешь, — ответил старик. — У умершего падишаха осталась единственная дочь. Каждый год на окраину города прилетает дракон и глотает приготовленную ему добычу — девушек. Сейчас он снова прилетел, а в городе уже не осталось девушек. Одна только дочь падишаха.

Лукманджан тоже вымазал лицо сажей и вошел в дом. «Нынче ночью и сражусь с драконом, либо погибну, либо одержу победу», — решил он про себя. Ночью, когда все уснули, Лукманджан взял найденный в песке меч и направился туда, куда прилетал за своей добычей дракон. Пришел на окраину города, видит — на земле лежит девушка, связанная по рукам и ногам. Лукманджан подошел поближе.

— Юноша, — промолвила она, — жизнь моя кончена, сейчас явится дракон и проглотит меня. Уходи отсюда, да побыстрее уходи.

— Сейчас я посплю немного, — ответил Лукманджан, — а когда явится дракон, непременно разбуди меня.

И он уснул. Прилетел дракон. Связанная девушка не могла разбудить Лукманджана. И горько заплакала. Горючие слезы капнули на лицо Лукманджана, спавшего у ее ног. Лукманджан проснулся и вскочил. И вдруг поднялась страшная буря, это дракон втягивал в свою пасть добычу. Изловчившись, Лукманджан воткнул меч в пасть дракона. Меч разрубил дракона пополам, до самого хребта. Дракон тут же испустил дух. Лукманджан вырезал из шкуры дракона ленту и спрятал ее за пазуху. Вырезал вторую и протянул девушке.

— Ступай домой, — проговорил он. Но девушка не уходила:

— Ты спас меня от лютой смерти, и я отныне буду твоей служанкой. — Но Лукманджан не согласился и сказал, что не надо ей быть никому служанкой.

Наутро воины падишаха ехали по улице и встретили девушку. «Как ты ухитрилась убежать?» — спросили они. — «Один отважный юноша убил дракона и освободил меня», — объяснила девушка. Начальник воинов стал ждать храбреца. И как только Лукманджан появился, стражники схватили его. Они отобрали у него меч и ленту, набросились на него с ножами и, решив, что он уже испустил дух, закопали его в золу у бани. Но Лукманджан еще дышал. Проходивший мимо старик-банщик увидел его и унес к себе домой… Старик и его жена заботливо ухаживали за юношей — вымыли его, приложили к ранам целебную мазь и оставили жить у себя. Через месяц он встал на ноги, но лицо его пожелтело от тяжелых ножевых ударов.

В один прекрасный день старуха сказала мужу:

— Возьми его с собою на базар, пусть развеется немного.

— Возьму, — согласился старик и повел юношу с собою на базар. Когда они сидели в чайхане, вошел начальник стражников и узнал Лукманджана. Злодей наказал чайханщику: «Когда вот тот юноша будет проходить мимо, брось-ка ему под ноги чайники, пусть они разобьются. А мы обвиним его в буянстве, за ним и так есть старые преступления». И начальник стражников схватил Лукманджана, избил его, одел на него колодки и бросил в зиндан.

Через этот город часто шли караваны. И был здесь такой обычай: караванщики выкупали преступника, сидящего в зиндане, чтобы бросить его в реку, а уж затем входили в город.

— Есть ли здесь преступник, приговоренный к смерти? — спросили караванщики у тюремщика. Тюремщик вывел Лукманджана. Его повели к жаждущей крови реке. Когда юноше связали руки и ноги, он сказал:

— Есть у меня к вам просьба. Дайте мне одного верблюда, я брошусь с ним в реку, может, утону, а может, и выплыву.

Караванщики согласились. Лукманджана вместе с верблюдом бросили в реку. Верблюд поплыл и вынес юношу на противоположный берег. Караван благополучно миновал реку. Но, увидев на противоположном берегу юношу с верблюдом, караванщики ахнули от удивления.

Пусть караван спокойно входит в свой родной город, а мы послушаем рассказ об этом городе.

Дело в том, что в городе оставалась еще одна девушка — у одного здешнего богатого человека была дочь, которая с рождения была немой. Родители, посоветовавшись, решили пойти на рынок, где продают рабов, и купить раба — а вдруг дочь заговорит с ним. Пошел богач на базар, а караванщик как раз продает Лукманджана. Богач купил его и привел домой.

— Дочка, — сказал он, — посмотри, я тебе раба привел.

— Не называйте его рабом, отец, — ответила дочь, — грех вам будет. Он ведь сын падишаха.

Отец и мать рассмеялись от радости, дочь их наконец заговорила.

— Дочка, этот юноша разговорил тебя. Согласна ли ты, чтобы он стал твоим мужем?

— Если бы он женился на мне, я бы с радостью пошла за него, — ответила девушка. — Только он на мне не женится.

Родители устроили свадьбу и выдали свою дочь за юношу-раба. И стал жить Лукманджан в доме тестя. Как-то девушка заметила, что Лукманджан не спит и тяжело вздыхает.

— Дорогой мой, о чем вы так вздыхаете? Чего вам не хватает? — спросила она.

— Нет, здесь мне хорошо, — ответил юноша. — Только вот о брате своем я скучаю. — И рассказал девушке все, что приключилось с ним от начала до конца. Наутро девушка сказала отцу:

— Брат моего мужа пропал. Разрешите нам отлучиться на месяц, мы хотим поискать его.

— Ну, что ж, — согласился отец. Кстати, в пути займетесь торговлей.

На семь верблюдов нагрузил бай полные сундуки товаров, назначил караванщика и проводил дочь с зятем. Через несколько дней достигли они той реки, через которую прошел караван, и решили сделать на берегу привал. В это время поднялась буря. Край шатра, в котором отдыхали Лукманджан с женой, приподнялся ветром, и караванщик, увидев девушку во всей ее красе, сразу влюбился в нее. В полночь он связал Лукманджана, сунул его в пустой сундук и бросил в реку. Девушка кричала, звала на помощь, но тщетно, она поняла, что никто ее не услышит и помощи ей ждать неоткуда. Решила она принять предложение караванщика, но только при одном условии: как только въедут они в город, устроят там свадьбу, и тогда станет она женой караванщика. Караванщик согласился. Они переплыли реку, распродали все товары. А девушка тем временем жила в отдельной каморке. Потеряв терпение, караванщик напомнил ей о ее обещании.

— Собачий сын! — вскричала девушка. — Ищи себе жену в собачьей стае. А я — дитя человеческое.

Рассердился караванщик и порешил принести жалобу падишаху этого города Ахмаджану. Привели непокорную. Падишах спросил, почему она гневается на мужа.

— Этот пес мне вовсе не муж, — сказала она. — Все это клевета.

— А кто же тогда твой муж? — спросил шах.

— Кто расскажет историю Ахмаджана и Лукманджана, тот и есть мой муж.

— Что это такое ты говоришь?! — с удивлением воскликнул падишах.

— Разошлите по всему городу глашатаев. Кто явится сюда и расскажет историю Ахмаджана и Лукманджана, тот и есть мой муж, — сказала она.

Задержав караванщика, шах приказал заключить его в тюрьму — пусть посидит в темнице, пока не выяснят истину.

Теперь послушайте о том, что было с Лукманджаном. Река несла сундук, куда заточил его караванщик. Но как раз в это время трое рыбаков удили рыбу. И вдруг увидели они, что по реке плывет сундук. Вытащив его, они рассудили так:

— Если там золото, оно мое, — сказал первый рыбак.

— Если красивая девушка — моя, — сказал второй.

А третий рыбак, старый человек, сказал:

— Если в нем человек — это и будет моя добыча.

Открыли они сундук. Смотрят, а в сундуке юноша. Старик увел его к себе домой. А сам каждый день ловил рыбу и продавал ее на базаре. Как-то Лукманджан спросил рыбака:

— Дедушка, что нового слышно у вас в городе?

— Эх, сынок, — ответил рыбак, — лучше и не спрашивай. В город вошел какой-то караван, и жена караванщика подняла крик. Твердит: «Не муж он мне, а кто расскажет историю об Ахмаджане и Лукманджане, тот и есть мой муж». Глашатаи шаха оповещают всех жителей города, — и рыбак рассказал Лукманджану, почему и как нынешний шах стал их шахом. На следующий день юноша обратился к старухе:

— Бабушка, давайте сегодня я пойду продавать рыбу с вами, а отец пусть дом караулит.

Старуха согласилась. Продали они рыбу, но, услыхав глашатаев, юноша сказал:

— Бабушка, я пока погуляю, а вы подождите меня здесь.

Нашел он где-то старую паранджу, завернулся в нее и пошел во дворец шаха. Есаул у царских ворот не впустил «женщину» во дворец.

— Я пришла рассказать историю об Ахмаджане и Лукманджане, — сказала «женщина» в парандже, вошла во дворец, остановилась перед троном шаха и низко поклонилась ему. Узнал Лукманджан своего брата Ахмаджана.

— Какое у тебя ко мне дело? — спросил шах.

— Я расскажу о том, что случилось с Ахмаджаном и Лукманджаном, — сказал Лукманджан из-под паранджи.

— Ну, начинай, — повелел шах.

— Нет, вначале позовите сюда караванщика и ту женщину, что не хочет быть его женой, — сказал Лукманджан. Привели караванщика и ту женщину, и Лукманджан начал. Он подробно рассказал историю братьев, все, что с ними приключилось, и добавил: «Однажды на голову Ахмаджана опустилась птица счастья. Его сделали падишахом».

— Ну, ну, рассказывай, — заторопил его шах и подошел ближе к Лукманджану. Тот продолжал: «А теперь послушайте, что расскажу я вам о Лукманджане» — и поведал обо всех бедах, что выпали на его долю. Дойдя до того, как он был пастухом, Лукманджан вдруг замолчал. «Продолжай», — велел ему шах. «Нет, — отказался Лукманджан, — приведите сюда начальника стражников, тогда я продолжу свой рассказ». Привели начальника стражников, и Лукманджан начал:

— Однажды Лукманджан нашел в песке меч. Начальник стражников схватил Лукманджана, отобрал у него меч и ленту из шкуры дракона, избил его до полусмерти и, решив, что он умер, закопал его в золу.

И как только Лукманджан произнес эти слова, шах застонал. Ведь шах женился на спасенной от дракона девушке. Лукманджан продолжал свой рассказ:

— Однажды какой-то старик нашел Лукманджана в золе под баней, тот был еще жив, и старик начал лечить его и заботиться о нем.

— Продолжай! — воскликнул падишах.

— Нет, — ответил Лукманджан, — сначала приведите городского чайханщика.

Привели чайханщика, и Лукманджан сказал:

«Когда юноша сидел со стариком в чайхане, вошел начальник стражников, узнал его и снова ополчился на него». И тут начальник стражников, взглянув на шаха, закричал: «Ну зачем вы слушаете сплетни этой женщины? Гоните ее прочь отсюда». «Хорошо, — сказал Лукманджан, — я не буду рассказывать дальше». «Замолчи», — приказал шах начальнику стражников. «Послушав начальника стражников, — продолжал Лукманджан, — чайханщик стал швырять чайники под ноги юноши». И тут закричал чайханщик: «Замолчи». Шах приказал молчать и чайханщику. Лукманджан продолжал:

— Караванщик выкупил юношу из зиндана и бросил в реку. — Тут шах снова тяжко вздохнул. А жена шаха зарыдала. Тогда Лукманджан заявил: «Муж той женщины, что прогнала караванщика и назвала его собакой, это и есть я». И сбросил паранджу. Шах распорядился строго покарать караванщика, начальника стражников и чайханщика. Зато пастуха, банщика и старого рыбака он с почетом оставил во дворце. Лукманджан стал визирем у брата, и все они достигли желанной цели и еще долго-долго жили счастливо.

Было ль это, не было ли, но в давние времена жил один падишах. И был у него единственный сын. Шли годы, сын падишаха взрослел. Однажды увидел он во сне девушку и влюбился в нее. Несмотря на гнев отца, он решил покинуть родную страну и отправиться на поиски своей возлюбленной. Волей-неволей пришлось отцу дать царевичу сорок груженных всяким добром верблюдов и в охрану войско. Отправился юноша в путь, но наконец остановился он у великолепного пышного сада. «Можете возвращаться домой», — сказал он воинам и отпустил их.

В один прекрасный день рано утром с той стороны, где восходит солнце послышались страшный шум и гул голосов. Царевич взобрался на холм и увидел, как сто человек вцепились в одного и волокут его: а на руках у того цепи, на ногах — кандалы. Юноша подошел поближе и спросил: «Что случилось, почему вы заковали этого человека, чем он провинился?» «Наш падишах приказал поймать его. Но мы долго не могли исполнить волю шаха. Уж больно он силен, а зовут его Ястреб-батыр. Сегодня на рассвете мы его подкараулили и поймали, когда он читал утреннюю молитву». И царевич сказал: «Возьмите у меня все добро, что навьючено на сорока верблюдах, а этого батыра отдайте мне». Стражники согласились, сняли с рук и ног батыра кандалы и отдали его юноше, а добро с сорока верблюдов забрали себе и ушли.

И сказал тогда Батыр юноше: «Ты спас меня от смерти, кто ты и зачем пришел в эти края? Кто бы ты ни был, я готов служить тебе». Юноша рассказал батыру о том, что он задумал сделать. И стали они с тех пор назваными братьями.

— Брат, — сказал Кирон-батыр, — девушка, которую ты увидел во сне, и впрямь жила в этом саду. Две недели назад ее похитили дивы. Девушка эта — дочь падишаха той страны, в которой мы находимся. Теперь ты стал мне братом, и пусть мне будет трудно, я найду тебе эту девушку. Жди меня здесь сорок дней, если на сорок первый день я не вернусь около полудня, считай, что все надежды утрачены, и возвращайся домой, — сказал Батыр и, попрощавшись, отправился в путь.

Шли дни, наступил сорок первый день. Настал полдень, и вернулся Батыр с сундуком за плечами. Обрадовался царевич и кинулся открывать сундук.

— Нет, брат мой, — сказал Батыр, — ты откроешь сундук только тогда, когда приедешь в родную страну, а если откроешь раньше, то лишишься девушки.

Юноша согласился. Помог Батыр юноше оседлать лошадь, установил рядом с ним сундук.

— Поезжай, брат, прямо по большой дороге, ехать будешь долго, а потом она разветвится на две — левую и правую. Не езжай направо, а езжай налево, — напутствовал царевича Батыр. — Через два дня я догоню тебя.

Отправился царевич в дорогу. Приехал туда, где дорога разветвляется налево и направо, и стал ждать Кирона-батыра. Но о нем не было ни слуху ни духу. Закручинился царевич и открыл сундук. Смотрит, а там лежит та самая девушка, какую видел он во сне. Красотою равна с луной, брови как полукружья лука, лицо как солнце, косы как ночь. Вдруг выхватила девушка из-под подушки кинжал и кинулась на царевича. Увернулся царевич, побежал, а она его догоняет. Только успела она занести над царевичем кинжал, как он промолвил: «Тебя добыл для меня мой брат Батыр, он вырвал тебя из рук дивов».

— Если так, значит, я предназначена тебе, — сказала девушка.

Обрадовался царевич и, не дожидаясь Батыра, двинулся вперед, да позабыл от счастья, по какой дороге держать путь. Посадил он девушку верхом на коня и поехал не влево, а вправо.

Долго они ехали, оба устали и добрались наконец до какого-то жилья. Спешившись, юноша вошел в дом. Смотрит, а в доме сидят целых семь дивов. «Добро пожаловать, — воскликнули дивы, — ты здорово откормлен!». Они схватили юношу и бросили в зиндан. А там народу видимо-невидимо. Снова явились дивы, вытащили царевича из зиндана, взяли нож и приготовились его зарезать, а затем и съесть. «Не трогайте меня, — сказал юноша, — следом за мной едет мой брат — Кирон-батыр, не ждите от него пощады!» Напуганные дивы запрятали юношу в глубокий колодец, а вход завалили валуном в сто батманов.

Теперь послушайте наш рассказ о Батыре. Доехал Батыр до того самого места, где дорога разветвляется на правую и на левую, смотрит, стоит открытый сундук, ни юноши нет, ни девушки. Следы лошадиных копыт ведут к той дороге, что направо. Он поспешил в том направлении. Видит, стоит девушка и держит коня за уздечку.

— Где же мой брат-царевич? — спросил Батыр.

— Он вошел вот в этот дом и до сих пор не вышел.

Выхватив меч, Кирон-батыр ворвался в дом и начал биться с дивами. Убил он всех семерых и спустился в зиндан. Люди в зиндане завопили: «Я тощий, вон тот толстый» и забились в углы. «Не нужны мне ни толстые, ни тощие, — сказал Батыр. — Приводили сегодня сюда юношу или нет?» «Его бросили в глубокий колодец во дворе», — ответили пленники. Батыр выпустил людей на волю, вышел во двор, отвалил валун в сто батманов от входа в колодец и вытащил царевича.

И двинулись они втроем в путь. Долго ли коротко ли, но добрались до какого-то дворца. Дома здесь были выстроены из чистого золота, заборы — из чистого серебра. Вошли они во дворец, оставили там девушку и отправились на охоту. Батыр, уходя, дал девушке сорок ключей. Отперла девушка этими ключами сорок комнат. Украшены были комнаты одна другой лучше — коврами и разными изделиями из золота и серебра. От сорок первой комнаты ключа не оказалось, Батыр унес его с собой. Захотелось девушке войти в эту комнату, да не смогла она открыть дверь. Любуясь сорока комнатами, девушка устала и заснула. И во сне ей послышался голос: «Ключ от заветной комнаты в бороде у Кирона-батыра».

На следующий день попросила девушка разрешения расчесать бороду Батыра и тихонько вынула ключ. А когда Батыр с царевичем ушли на охоту, девушка открыла комнату. Смотрит, а в ней два сказочных красавца коня, один белый, второй — черный. Умчал вдаль белый конь девушку. Неспокойно стало на сердце Кирона-батыра и вернулся он с охоты раньше срока.

Смотрит, все двери в доме открыты настежь, нет ни девушки, ни коней. Зарыдал царевич, пал на землю. Тогда сказал ему Батыр: «Так вот почему стало мне так худо во время охоты. Я запер в одной комнате двух сказочных коней. Вчера, когда твоя жена расчесывала мне бороду, она взяла ключ от этой комнаты. И кони похитили ее. Сиди здесь и жди меня, я вернусь через сорок дней, если на сорок первый в полдень не вернусь, считай, что все надежды утрачены, и возвращайся в родительский дом». Батыр попрощался и отправился в путь. Долго он шел и подошел к берегу моря. Взошел на высокий холм и увидел старуху. Подошла к нему старуха и поздоровалась, пожала руку Батыру. Пожатие было слишком сильным, но Батыр ничего не почувствовал. А ведь старуха одним своим пожатием убивала людей. «А ты богатырь, сынок, — сказала она, — зачем пожаловал сюда?» — «Пролетали ли здесь крылатые кони ровно двадцать пять дней назад?» — «Пролетали», — ответила старуха. — «Где мне найти их?» — «Посреди моря есть остров. Сказочные кони живут на этом острове в тереме». — «А как добраться до острова?» — «Плыви», — сказала старуха. Уповая на бога, Батыр бросился в море. Совсем уже недалеко осталось до острова, а Кирон-батыр обессилел и стал тонуть. И услышал он чей-то голос: «Схвати птицу за крылья». Собрав последние силы, ухватился он за крылья низко летевшей птицы. И она вынесла его на остров.

Стал Батыр искать девушку и заметил вдалеке терем. Приблизился к терему и увидел — там томится беглянка. Девушка кинулась к Батыру и заплакала: «Простите меня, дорогой брат, я великий грех совершила, открыла дверь, которую вы приказали мне не открывать, и столько натерпелась мук, живу здесь в разлуке с любимым мужем, можете убить меня, только не оставляйте здесь!» Пожурил Батыр девушку и промолвил: «Спасение твое в твоих руках. Когда прилетят кони, скажи им: „Боюсь оставаться здесь, а то в недобрый час появится здесь Кирон-батыр и увезет меня. Где же мне тогда искать вас?“ Когда они ответят тебе, передашь их ответ мне». А сам Батыр спрятался в укромном месте. Вечером прилетели сказочные кони. И девушка передала все точно так, как научил ее Батыр. «Пойди на берег моря, окуни косы в воду, приплывет рыба, разрежь ее и вынь два ларчика, в них — две бабочки. Возьми их в руки, слегка нажми на крылья, и мы тут же явимся», — ответили сказочные кони. Души сказочных коней были в этих бабочках. Назавтра кони улетели на охоту, а Батыр пришел в терем. Рассказала ему девушка все, что услыхала от сказочных коней. Повел Батыр девушку на берег моря. Опустила она косы в морские волны, выплыла рыба, разрезали они ей брюхо и вынули два ларчика. Взяли из ларчиков двух бабочек, сдавили их и явились в один миг сказочные кони. Схватил Батыр обоих. «Прости нас, брат Ястреб, виноваты мы, но не убивай нас. До конца дней своих будем мы тебе служить». «Отнесите нас во дворец, где нас ждет царевич», — приказал Батыр. Сели на коней верхом девушка и Батыр и взлетели кони в небеса. Быстрее ветра домчались они до дворца, где ждал их царевич. Обрадовался царевич, снова увидев свою любимую. Дал Кирон-батыр ларчики царевичу и объяснил: «Когда понадобится, нажми крылышки бабочкам и прилетят к тебе сказочные кони. Если захочешь увидеть меня, то где бы я ни был, прикажи коням найти меня, и найдут они». И приказал Кирон-батыр сказочным коням: «Отнесите в родную страну царевича с женой».

Сели девушка и юноша на коней, взлетели в небо и опустились в родном городе царевича. Обрадовался падишах. Сорок дней и ночей продолжался пир в честь возвращения падишахова сына. И стали царевич с девушкой жить-поживать в радости и счастье.

А Кирон-батыр до сих пор жив и вот уже тысячу лет помогает добрым людям и карает злых.

Было ли то, не было ли, но жил на свете один бедняк. Жена его умерла и оставила ему единственного сына. Однажды бедняк подумал: сын у меня растет, и даже горячей пищи нет для него в доме. Нет у него и справной одежды, сирота да и только. Нет у него заботливой матери. Уж не жениться ли мне? Поспрашивал он людей и нашли ему вдову с дочкой. Послал сватов. «Разве он мне ровня, — подумала женщина, — я ведь хорошего рода-племени, ни с того ни с сего пойду за этого нищего да еще неряху, у него амбар и тот без зерна и закрома без хлеба». Но потом передумала: «Нужно же, чтобы кто-нибудь зарабатывал на хлеб, да и сынок у него уже подрастает, для работы сгодится, сделаю так, чтобы они добывали мне пищу и одежду». И согласилась вдова выйти за бедняка. Женился бедняк на этой богатой женщине, и начался в доме ад кромешный. Не желая, чтобы молодая жена беспрерывно упрекала его, бедняк лез из кожи, он работал от зари до зари, стараясь принести побольше денег. А девочка и мальчик не знали, что они не родные, и дружно играли вместе. Отец радовался их дружбе, баловал и ласкал ребятишек. А мачеха все сердилась, старалась разлучить детей, пусть, мол, растут чужими. Если отец брал сына с собой на реку, то девочка тоже шла с ними. Втроем они ловили рыбу. А вечером, когда возвращались домой, мачеха уж находила новый повод для крика и ругани. В один прекрасный день пошла она к своему богатому родственнику — дяде по матери. И стала хулить своего пасынка и мужа.

— Сбивают они с пути мою девочку. Она дружит с ними и любит их. Что же мне делать?

И дал богатый дядя совет — изведи своего пасынка, а твой муж привяжется к тебе и твоей дочери. Однажды, когда муж ушел на мельницу, женщина отправила свою дочь в лес собирать хворост, а пасынку велела остаться дома. Приказала ему натаскать воды, нарубить дров. Хоть мальчику минуло всего двенадцать лет, но работал он, как взрослый. Позвала мачеха пасынка в дом, ударила его по голове большим камнем, и упал он без чувств. Ударила она его во второй раз, и мальчик испустил дух. Душа его вылетела из тела, изо рта ребенка выпорхнул скворец, полетел к двери, пропел:

И сел на тутовое дерево во дворе. Посидев немного, улетел скворец в зеленое поле. Закопала мачеха тело ребенка в заранее вырытую яму, соскребла с земли капли крови и, как ни в чем не бывало, принялась за домашние дела. Пришел вечером отец, спросил, где сын. «Послала я дочку в лес собирать хворост, — сказала мачеха, — а она все не возвращается. Пошел твой сынок искать ее». Пришла из леса девочка.

— Мама, а где мой брат? — спросила она.

— Пошел тебя искать, — ответила мать.

Ждали они мальчика до рассвета. Заплакала девочка:

— Отец, наверное, братец заблудился в лесу, сидит где-нибудь под деревом, ждет нас и плачет, пойдем поищем его, — умоляла она. Пошли отец с дочкой в лес искать мальчика.

Полетел скворец на белоснежное хлопковое поле, где девушки собирали хлопок, и запел:

Девушки услыхали печальную песню скворца. «Как же ты славно поешь, милый скворушка», — сказали они и бросили ему кусочек хлопка, скворец поймал его и улетел далеко-далеко. Летел-летел скворец, прилетел к старухе, что пряла пряжу и снова пропел ей свою песню:

— Бедный ты скворец-сиротка, — промолвила старуха и, взяв из его клюва кусочек хлопка, спряла нитку. Взял скворец нитку и снова полетел. Летел-летел, прилетел к человеку, ткавшему бязь, и снова спел свою песенку. Внимательно прослушал его ткач.

— Бедный ты скворец, — сказал ткач, — оба мы с тобой сироты.

Пожалел он скворца, взял у него ниточку и соткал кусочек бязи. Зажал скворец кусочек бязи в клюве и улетел. Летел-летел и прилетел к девушкам, расшивавшим тюбетейки. Снова спел скворец свою песенку, посмотрели девушки на певца и пожалели его: «Ох ты, бедненький, видно, и тебе, как и нам, довелось немало испытать от людской жестокости. Давай, мы вышьем тебе тюбетейку». Взял скворец тюбетейку в клюв и полетел в тот лес, где отец с дочкой искали мальчика, но увидел по дороге красивое здание. На террасе спал с открытым ртом толстопузый бай. Это и был родственник мачехи. Пробрался скворец на террасу, повесил тюбетейку на гвоздик, отнес шелковую шапку бая на крышу и влетел баю прямо в рот. Проснулся в испуге бай и завопил. Сбежались все его дети и слуги. А у бая глаза на лоб вылезают: «Забрался мне кто-то в нутро, царапает и рвет мне кишки», — заорал он. Слуги и дети испугались, стоят и молчат, не знают, что и делать. А из нутра бая раздается:

— Спасите! — снова закричал бай. — Кто это задумал меня погубить? Прямо все нутро разрывает. Спасите, спасите меня!

Забегали слуги вокруг бая, принесли чашку воды.

— Принесите саблю, я кашляну, и того, кто вылетит из моего нутра, рубите саблей не жалея, — приказал бай. Схватили слуги саблю, стоят и ждут. Кашлянул бай, а изо рта у него вылетел скворец. Взмахнул слуга саблей, хотел было зарубить скворца, да промахнулся и рассек на две половины голову бая. А скворец схватил платочек из тонкого шелка, что висел на гвоздике рядом с тюбетейкой, и полетел. На сей раз прямо в лес. Сел на березку, увидел мужчину и девочку и понял, что ищут они родного сына и брата. Оба горько плакали.

— Где ты, братик, — приговаривала девочка, оглядываясь по сторонам. — Я по тебе соскучилась, братец.

— Где ты, сыночек, — плакал отец, — где ты, мой верблюжонок?

Увидел их скворец и бросил на голову девочки шелковый шитый платочек, а на голову отца шелковую шапку. Посмотрели они вверх, откуда свалились платочек да шапка, видят, сидит на березе скворец и поет:

— Отец, — вскричала девочка, — да ведь это дух дорогого братца, это он сбросил нам с дерева подарки.

Поглядел отец на птицу и залился слезами. Скворец опустился на голову девочке, потом сел ей на руку. Погладила девочка головку скворца, хотела поцеловать, поднесла к губам, и на скворца капнула одна ее слезинка. Спрыгнул скворец на землю и обернулся мальчиком. Обрадовалась девочка, кружится вокруг братца, слова вымолвить не может. Обнял отец сына и крепко прижал к груди. Так встретились эти любящие друг друга люди и никак не могли решить, куда же им теперь деваться.

— Не пойдем домой, — сказала девочка, — хоть она мне и родная мать, я не люблю ее, не жалеет она чужих детей. А с вами я никогда не расстанусь, куда вы пойдете, туда и я.

— Ты моя родная сестрица, — сказал мальчик.

— Ты моя дорогая дочка, — сказал отец и поцеловал ее в голову. Не вернулись они к злой мачехе, ушли в другую страну. А мачеха умерла в одиночестве. Сын, дочь и отец жили долго и счастливо.

Было ль то иль не было, за высокой горой жила старуха. И было у нее три дочери. Однажды всей семьей пошли они собирать дрова. Собрали и отправились домой. Никак не могла старуха взвалить себе на плечи вязанку дров. Скинула дрова на землю и сделала вязанку полегче. Но и ту поднять не смогла. «Что же это такое?» — подумала старуха. Развязала веревку и сделала совсем легкую вязанку, как вдруг увидела она Змея. Испугалась старуха и рухнула наземь. А Змей заговорил человеческим голосом:

— Отдашь за меня одну из трех дочек? Отвечай сейчас же. Если не отдашь, не оставлю тебя в живых, живьем проглочу.

Затряслась старуха и кликнула своих дочерей:

— Дочки, дочки, вернитесь назад, помогите мне!

Прибежали дочки, видят — трясется, дрожит старуха, а около нее Змей.

— Дочки мои дорогие, просит Змей одну из вас себе в жены, согласны ли вы или нет?

Удивились дочки, а Змей, видать, разгневался и злобно зашипел. Стала умолять старуха старшую дочку, потом среднюю, но обе дочери ответили: «Мы ведь люди, как же мы выйдем за Змея? Нет, не согласны». Посмотрела старуха на младшенькую.

— Идите спокойно домой, мама, — ответила та, — я выйду за Змея.

Пошла девушка со Змеем по изрытой дороге, переплыла бурные реки, пробралась сквозь колючие кусты и пришла, наконец, к густому лесу. А посреди леса стоит дворец, весь так и сверкает. Подошли они к дворцу, а Змей и говорит:

— Вот это и есть наш дом.

Притронулся он к двери и превратился в красивого стройного юношу. Прошел год, и родила она сына. Прошло еще два-три года. Захотела девушка повидать мать, собралась она в путь, надела самые красивые свои наряды, украсила волосы, шею и руки жемчугом и рубинами. Увидела старшая сестра на младшей драгоценные камни и дорогие наряды из шелка и бархата и завистью наполнилось ее сердце. Решила она убить сестру и самой идти к Змею вместо нее. Когда младшая сестра стала собираться домой, старшая молвила:

— Пойду-ка я к тебе погостить.

— Пойдем, сестра, — пригласила младшая.

Долго шли они, переваливали через горы, переплывали через бурные реки. Старшая сестра расспросила младшую, где же находится ее дом.

Когда они прошли половину пути, старшая сказала:

— День сегодня жаркий, ты устала, да еще ребенок у тебя на руках, давай я его понесу.

Отдала младшая сестра ребенка старшей, и пошли они дальше. Шли они, шли, старшая сестра незаметно ущипнула ребенка. Мальчик громко заплакал.

— Чего это он плачет? — спросила младшая.

— Просит твою повязку, что на голове, — объяснила старшая.

Сняла младшая платок с украшениями с головы и повязала сыну. Прошли еще немного. Старшая сестра снова ущипнула ребенка, он снова громко заплакал. «Чего он плачет?» — спросила младшая. «Просит твой шарф». Прошли еще немного, и снова ребенок заплакал от боли, это опять старшая сестра ущипнула. Удивилась младшая и спросила, почему малыш плачет. «Просит твои золотые и серебряные украшения». Мать сняла и повесила их ребенку на шею. Подошли они к широкой реке. Бурная эта река текла с гор. Увидела старшая сестра красный цветок на самом берегу и ущипнула ребенка. Мальчик вскрикнул от боли. Снова младшая спросила, отчего плачет ребенок.

— Да ничего с ним не случилось, — ответила старшая, — просто хочет вон тот цветочек и больше ничего. Чего же ты ждешь? Сорви ему цветок.

Младшая подошла к самому берегу, протянула руку за цветком, а старшая взяла и толкнула ее. Упала младшая в реку и сразу унесла ее вода. Надела на себя старшая все украшения, что мать отдала ребенку, посадила мальчика на плечи и пошла по дороге, как объяснила ей младшая. Вскоре пришла она в золотой дворец. Увидел ее отец ребенка и сказал: «Не похожа ты на мою жену. Моя жена вовсе не была рябой, лицо у нее было белое».

— Почему это не похожа, — сказала старшая сестра, — взгляни на мою одежду и украшения. Лицо переменилось? Да как же ему не перемениться? Ведь раньше никогда я не ходила так далеко, это я на солнце загорела. Мама моя живет бедно, я там досыта не ела. Поэтому и почернела. Нет там ни кровати, ни пуховых подушек, спала я на колючей соломе, поэтому я и сделалась рябой.

Хозяин дворца внял ее жалобам.

Когда мальчику исполнилось девять лет, его послали пасти отару овец. Однажды пригнал он отару к реке, к тому самому месту, где утонула его мать, захотелось ему напиться, нагнулся он к воде, а из воды вылетела красивая птичка. Села она на дерево и запела:

Услышал мальчик песню, посмотрел по сторонам, увидел птичку и не мог отвести от нее глаз — все слушал да слушал ее песенку. А в это время овцы забрели на чужое поле и потравили посевы. Пожаловались дехкане отцу мальчика. Вернулся мальчик домой, а отец спрашивает: «Почему ты пустил скотину на чужое поле?»

— Голова у меня не покрыта, — ответил мальчик, — а в степи знойное солнце, я присел в тени, а отара забрела на чужое поле.

Дал отец мальчику платок прикрывать голову от солнца. На следующий день снова пошел мальчик на берег реки, скова вылетела птичка и запела свою песенку. Заслушался мальчик, и стадо снова потравило чужие посевы. Снова отец ругал сына.

— Вчера мама дала мне тоненькое одеяло, — сказал мальчик, — замерз я ночью, лег днем погреться на солнышке и заснул.

Дал вечером отец мальчику два толстых одеяла. Прошел день, и мальчик вновь погнал отару на берег реки. Вылетела из реки птичка. На сей раз летала она низко, чуть ли не над головой мальчика и пела:

Слушал мальчик песенку и все удивлялся, а овцы снова потравили посевы. Узнал об этом отец и хотел было побить сына. Только поднял он руку, а сын и говорит:

— Отец, я хочу вам кое-что сообщить, вы выслушайте меня. Я погнал овец к реке, что между горами, а из реки вылетела красивая птица и запела человеческим голосом. В ее песне я — сирота, мачеху называю матерью. Каждый день птичка поет об этом, я слушаю ее и забываю об отаре.

— Ты правду говоришь? — спросил отец.

— Правду, если не верите, пойдемте завтра со мною, увидите птичку своими глазами.

И пошли они к реке. Из воды вылетела красивая птичка, села на дерево и запела человеческим голосом.

Задумался отец.

— Эй, птичка, опустись на мое левое плечо. Если не опустишься, я загублю тебя, — сказал он.

Слетела птичка с дерева и опустилась на левое плечо отца. Сунул он ее за пазуху и вернулся домой. И там сплел он клетку, посадил в нее птицу и насыпал ей зерен. Повесил он клетку на дерево у дома и все, кто проходил мимо, слышали песенку птички. Однажды мачеха сидела дома одна и услышала песню:

Услыхав такие слова, мачеха задрожала от гнева, сорвала клетку с дерева и вошла в дом. Птичку она вынула из клетки и свернула ей голову. И вдруг ее взял страх, уж не видел ли кто. Взглянула она на дворик: на месте мертвой птички лежит груда костей. В испуге выбежала она в другую комнату. И тут же вернулась. А на месте костей лежат новые ножницы. Загорелись глаза у жадной женщины, всего ей было мало, схватила она ножницы и спрятала в доме. Пришли вечером отец с сыном, спрашивают, где же птичка. «А я даже сегодня из дома не выходила, — ответила женщина, — откуда мне знать, куда она подевалась». Вошла мачеха утром в одну из комнат и смотрит, ножницы-то порезали все убранство вокруг. Схватила она ножницы и вышвырнула из окна.

Жила среди скал одинокая старуха. Как раз в тот день шла она за водой и увидела: лежат на земле новые ножницы. Подняла она их и спрятала. Обрадовалась старуха такой находке. А через неделю понадобились старухе ножницы, поискала она их, но нигде не нашла. И тут видит, во дворе разгуливает красивая пестрая курица, ходит она по двору и клюет зернышки. Погоревала старуха о ножницах, но скоро утешилась, уж больно приглянулась ей курица. Да откуда бы ей взяться во дворе. Устроила она курице гнездо, чтобы часом не украли ее дикие кошки. Посадила старуха курицу в гнездо, поставила ей воды, насыпала рису. Вернулась на следующий день старуха с поля, вошла в дом, хотела приготовить себе еду, смотрит, а котел до краев полон горячей вкусной еды. На следующий день снова отправилась старуха в поле, проработала до захода солнца, а вечером вернулась домой. Курица сидела на своем месте — ведь утром хозяйка хорошо закрыла гнездо, — а обед снова сварен. На третий день старуха с поля вернулась пораньше, заглянула через плетеный забор. Видит, небывалой красоты девушка убирает дом. «Эй, девушка», — окликнула ее старуха, открыв дверь. Но девушка тут же исчезла. Пошла старуха к куриному гнезду, а там мирно спит курица. А в котле уже готов обед. На четвертый день снова закрыла старуха гнездо, пошла в поле, но с полдороги вернулась обратно. Тихонько подошла к двери и заглянула в щель: ходит по дому красивая девушка. Распахнула старуха дверь и тихо сказала: «Не бойся меня, красавица». На сей раз не успела девушка обернуться курицей. Рассказала она старухе про свою печальную судьбу и попросилась ей в дочери. Обрадовалась старуха. И стали они жить дружно, вместе трудились в поле. Как-то вечером решила девушка посоветоваться со старухой. А наутро пошла девушка посмотреть на мальчика-пастуха. Отец мальчика все время глядел на красавицу — мать его сына. Пригласил он ее зайти к нему во дворец. Пришла в гости красавица во дворец вместе со старухой. Долго смотрел мальчик на красивую гостью и прошептал:

— Это же моя мама, моя родная мама.

Тут мачеха ударила ребенка. А отец решил испытать обеих. «Если эта красавица и впрямь моя жена, если она и впрямь мать моего сына, значит, нет на ней греха. И без помех пройдет она через колючие заросли. А та из них, которая лжет, будет наказана». И приказал обеим женщинам босиком пройти через колючие заросли. Идти выпал черед младшей сестре. Ловко пробираясь между колючками, прошла она сквозь заросли, даже не наколов ноги. Пришла очередь старшей сестры. Увидев торчащие из земли, как жало осы, колючки, она даже побледнела, но так как были на нее направлены взоры, пошла она вперед. Но не сделала и трех шагов, как колючки вонзились ей в ноги, расцарапали их до крови. И не продолжив пути, она упала. Девяносто девять колючек вонзились в ее сердце, и она, не вымолвив ни слова, испустила дух. Младшая сестра тут же приняла свой прежний облик. Отец и сын бросились к ней и крепко ее обняли. Так сбылись все их желания.

Было ль то, не было ли, но в те давние времена жил один падишах. И был у него единственный сын по имени Ахмадбек. Вырос он, не зная горя и печали. Однажды во сне увидел он прекрасную принцессу и влюбился в нее. С того самого дня перестал он разговаривать и отказывался от пищи. Видя, что сын удаляется от людей, отец опечалился.

«Кто сумеет разговорить моего сына, осыплю того золотом с головы до ног», — объявил он через глашатаев. С разрешения падишаха одна старуха предстала перед царевичем. Так заботливо расспрашивала она Ахмадбека о его здоровье, о его желаниях, что он открыл ей свое сердце. Узнав обо всем, старуха отправилась к падишаху за наградой.

— А теперь можете осыпать меня золотом за радостную весть, мой шах, ваш сын заговорил. Он увидел во сне девушку по имени Бирмискол и без памяти влюбился в нее. Говорит: «Если отец любит меня, пусть женит на ней, а если нет, то я уйду, куда глаза глядят».

Рассердился шах:

— Отец этой принцессы первый скупец на всем свете. Нет, не желаю я породниться с таким алчным человеком. Пойди и скажи царевичу Ахмадбеку: если не откажется от женитьбы на этой принцессе, то я откажусь от такого сына.

Услышав такие слова, расстроенный Ахмадбек ушел из города. Шел он днем и ночью и добрался до высокой горы. Там наверху, у большой каменной глыбы, увидел он старика, тот молча стоял в глубокой задумчивости.

— Здравствуйте, — поклонился ему Ахмадбек.

— Здравствуй, сынок, каким ветром занесло тебя сюда. Откуда и куда идешь?

— Ах, дедушка, зовут меня Ахмадбеком, и я сын падишаха. Увидел я во сне принцессу Бирмискол и влюбился в нее. Узнал об этом отец, рассердился и выгнал меня из города. Я шел дни и ночи и вот встретил вас.

— Эх, Ахмадбек, меня тоже зовут Ахмадбеком, а кличут Мечтателем. Я мечтаю и бросаю жребий, и мне открываются все тайны этого мира.

Сказав это, Ахмад-Мечтатель бросил жребий.

— Сын мой, намерения твои бескорыстны. Ты достигнешь цели, все твои желания исполнятся.

И стали они друзьями. Перед дорогой Ахмад-Мечтатель снова бросил жребий:

— Ахмадбек, подождем немного, сейчас к нам присоединится еще один человек.

И как раз в эту минуту явился издалека незнакомый человек и поздоровался с ними. Они расспросили его, кто он и откуда. И рассказали они друг другу о всем пережитом.

— Эх, дорогие мои, мое имя тоже Ахмад, а кличут меня Скороходом. Шагну всего раз, и каждый мой шаг равен дню и ночи. Ахмад-Скороход пожалел Ахмадбека-царевича и решил помочь ему. Перед тем, как отправиться в путь, Ахмад-Мечтатель снова бросил жребий и сказал, что сюда к ним идет еще один человек. И впрямь подошел к ним незнакомый человек. Рассказали они друг другу о своих приключениях. А новый их спутник сказал:

— Ах, добрые люди, мое имя тоже Ахмад, по прозвищу — Лучник. Я могу выстрелить из лука камнем величиной хоть с гору.

И подружились все они, стали братьями. Поговорили, посоветовались и порешили двинуться в страну принцессы Бирмискол, чтобы исполнилось желание Ахмадбека-царевича. Ахмад-Скороход поднял их и в один миг домчал в ту страну, где жила принцесса. Вошли они в город и узнали, сколько шахов и принцев стали жертвой своей любви к прекрасной принцессе. Увидав в городе незнакомых людей, падишах приказал узнать, кто они. Ахмад-Скороход рассказал шаху всю правду и попросил, чтобы тот по доброй воле отдал принцессу в жены Ахмадбеку. Услыхав такие слова, падишах удивился: «Да в своем ли уме эти люди? Ну-ка не будем терять времени, и, не беря греха на душу, ушлем их туда, откуда они не вернутся». И приказал стражникам:

«На окраине города стоит большая гора, а в горе той — пещера. А живет в ней дракон. Эта злобная тварь каждый год наносит нам ущерб — губит наших людей. Если пришельцы избавят меня от такой напасти, так и быть, выдам свою дочь за царевича». Вот такое послание написал царь и велел стражникам передать его пришельцам. А они дружно согласились исполнить цареву просьбу и пригласили его быть свидетелем предстоящего зрелища.

Падишах собрал всю дворцовую знать и явился к подножию горы. Ахмад-Лучник отломил угол горы, вставил в тетиву и выстрелил в пещеру дракона. От пещеры камня на камне не осталось, рухнула она вместе со всей горой. Увидав это, падишах прямо диву дался. И поняв, что пришельцы все равно добьются своего, он выдал принцессу за Ахмадбека, дал за ней огромное приданое и отправил молодых на родину царевича. Долго шли они и наконец приблизились к той стране, где правил отец Ахмадбека. Весть о том, что Ахмадбек с победой торжественно возвращается, не обрадовала отца-падишаха. Наоборот, он огорчился и решил извести царевича. Посоветовавшись с приближенными, тиран-падишах велел возвести отравленный ядами свод. Того, кто войдет под этот свод, ждет неминуемая смерть, да еще в спальню молодых велел положить отравленный ковер. Тот, кто ступит на этот ковер, падет отравленным. И наконец, в ту комнату, где спали, просверлили с чердака отверстие, через которое, по приказу шаха, бросили скорпионов. Эту тайну узнал Ахмад-Мечтатель, кинув свой жребий. Он позаботился о том, чтобы Ахмадбек не ступил на ковер, обошел свод. А когда новобрачные легли спать в прежней комнате царевича, Ахмад-Мечтатель обнажил свой меч. Из отверстия прямо на лезвие меча и упал огромный скорпион и развалился на две части. Но одна капля скорпионова яда попала на лоб спящей принцессы. Ахмад-Мечтатель тут же слизнул со лба принцессы и выплюнул его. И в эту минуту проснулся царевич, увидел, что Ахмад-Мечтатель коснулся принцессы и стало ему тяжело на душе.

— Послушайте, брат мой, я считал вас честным человеком, а у вас, оказывается, дурные намерения.

Ахмад-Мечтатель огорчился и сказал:

— Слушай, брат, я открою тебе три тайны, но как только закончу первую, окаменею до колен, расскажу вторую, окаменею до пояса, а поведаю третью, весь превращусь в камень. Если ты веришь мне и захочешь воскресить меня, иди на восход к высокой горе. Это три дня пути. Под горою бьет родник. Принеси той воды, вылей ее мне на голову, и я воскресну.

Он открыл царевичу все три тайны и окаменел. В ту же ночь Ахмад-Скороход отправился в путь. Не успел царевич опомниться, а Скороход уже принес воду и вылил на голову Ахмада-Мечтателя. Воскрес Ахмад-Мечтатель и принял прежний облик. И четыре названых брата вступили в бой с тираном-падишахом, сбросили его с трона, а на место его посадили Ахмадбека. И много-много лет жили они счастливо, достигнув всех своих желаний.

В те давние времена жил в Хорезмской стране падишах. И было у него не один, а четыре удалых сына. И все четыре были равны и в верховой езде, и в сабельном бою, и в стрельбе. Но умнее всех сыновей падишаха уродился младший Салман. Однажды три старших сына падишаха, договорившись между собой, обратились с просьбой к визирю:

— Мы уже совсем взрослые, и мы — сыновья падишаха, но отец, видать, не собирается нас женить. Сами мы не решаемся сказать ему об этом. Просим Вас помочь нам.

Визирь пошел к падишаху и передал ему слова сыновей. Позвал падишах сыновей к себе:

— Дети мои, — сказал он, — я был занят делами нашего государства, и мне было не до свадеб. Скажите, чьих дочерей вы хотите взять себе в жены?

Старший царевич встал с места:

— Отец, нас четыре брата. Салман еще молод, ему не пришло время жениться. Если вы хотите женить нас, найдите трем братьям трех сестер.

Падишаху пришлись по душе слова сыновей, и он позвал сватов. Всюду искали сваты трех сестер, но так и не нашли. Послал их падишах в соседнюю страну. А там услыхали сваты, что у падишаха соседней страны есть три дочери, и поехали туда.

— Уважаемый падишах, — сказали они, — у нашего шаха три сына, и мы пришли сватать за них ваших трех дочерей.

Согласился падишах-сосед. Обрадовались сваты, возвратились домой, и наградил их падишах за радостную весть.

— Поеду туда вместе с сыновьями, устроим свадьбу и привезем сюда трех невесток, — сказал он и приказал готовиться в дорогу. На время своего отсутствия решил шах посадить на трон младшего сына Салмана.

— Я останусь, отец, — согласился Салман, — только есть у меня к вам две просьбы: повесьте вот этот нож себе на пояс и все время помните обо мне, на пути у вас будет гора Хорасмон, а у подножия горы прекрасный цветник. Ни в коем случае не заходите туда.

Согласился отец исполнить просьбу младшего сына и отправился в путь с сыновьями и войсками. Долго шли они, миновали степи и пустыни и благополучно добрались до соседней страны, где жили невесты. Падишах этой страны, отец трех дочерей, торжественно встретил гостя и его трех сыновей. Начался веселый пир, и продолжался он сорок дней и сорок ночей.

Забрав невесток, отправился падишах с сыновьями в обратный путь. В дороге увидели они прекрасный сад — цветник у подножия горы. «Отдохнем здесь денек-другой», — предложили царевичи. Но помня наказ младшего сына, падишах не согласился. «Стареет наш отец, — шептались царевичи, — внимает словам мальчишки». И не послушав отца, вошли в сад. Пришлось и падишаху последовать за ними. Как только вошли они в сад, раздался страшный грохот, и вокруг сада вмиг выросли высокие каменные стены. И появился перед ними огромный дракон, изо рта его вырвался огонь.

— Кто разрешил тебе войти в мой сад? — зашипел он, обращаясь к падишаху.

— Проси у меня все, что пожелаешь, — сказал падишах, — только не убивай нас.

— Я отпущу вас при одном условии, — ответил дракон, — отдай мне царевича Салмана, не отдашь — сейчас я вас всех живьем проглочу. — И снова изо рта у него вырвалось пламя.

Испугался падишах и согласился. Дохнул дракон, и каменные стены сада тут же рухнули. Добрался падишах до дома, смотрит, а царевича Салмана нет. Искали его, искали, но найти нигде не смогли. И никто не знает, куда делся царевич. А царевича Салмана давным-давно уволок дракон. Долго печалился отец и осыпал упреками старших царевичей. Грустил он днем и ночью, наконец занемог и слег.

Теперь послушайте рассказ о Салмане.

Уволок дракон царевича и заковал его в цепи.

— Или убей меня, или отпусти! — потребовал царевич.

— Я отпущу тебя с одним условием, — сказал дракон.

— Назови свое условие!

— У падишаха страны «Пойдешь-не вернешься» есть красавица дочка по имени Мохру. Известно мне, что принцессу эту добыть можешь лишь ты один. Приведешь девушку сюда, и в тот же день я освобожу тебя, — сказал дракон.

Согласился царевич, приготовил снаряжение и отправился в путь-дорогу. Шел он шел и встретил в пути благообразного старца. Поздоровался со стариком царевич.

— Куда путь держишь, сынок? — спросил старик. И рассказал ему царевич о том, что с ним приключилось.

— Нелегкая тебе досталась задача, — вздохнул старик. — Но ты не отчаивайся. Тот, кто ищет, тот найдет, — говорят люди. Иди по этой дороге, встретишь трех пери. Они помогут тебе. Да не забудь передать им привет от меня, — и, попрощавшись с царевичем, пошел старец своей дорогой.

А царевич продолжил свой путь. Шел он через горы и пустыни и повстречалась ему пери. Спросила у него пери, кто он и откуда. Рассказал ей царевич свою историю, передал привет от старика.

— В трех переходах отсюда живет моя младшая сестра Сумбуль-пери. Она покажет тебе дорогу, — сказала пери, вырвала из косы несколько волосков и дала царевичу. Шел царевич, шел и пришел к жилищу пери Сумбуль. Рассказал ей все про свои злоключения. Сумбуль-пери тоже выдернула из косы несколько волосков и дала их царевичу.

— В пяти переходах отсюда живет наша мать пери Кумуш. Пойдешь к ней, расскажешь все, она тебе поможет, — сказала пери. Снова шел царевич, добрался до жилья пери Кумуш и поздоровался с ней.

— Эй, дитя человеческое, — сказала пери, — что ты делаешь здесь, в стране пери?

Рассказал ей царевич о том, что с ним приключилось. Вырвала и эта пери из косы несколько волосков и дала царевичу:

— Ты уже недалеко от страны «Пойдешь — не вернешься». Иди прямо по этой дороге. Если встретишь какое препятствие, сожги этот волосок, и мы тут же примчимся тебе на помощь.

Пошел царевич дальше. Немало мучений перенес он, минуя безводные степи и песчаные пустыни. Дошел до страны «Пойдешь — не вернешься». Зашел в дом к одной старухе. Предложила ему старуха быть ее сыном.

Вечером закрыла старуха дверь и подперла ее шестом. Спросил царевич, для чего она это делает.

— У падишаха этой страны есть дочь, — ответила старуха. — Вечерами вместе со своими служанками она ездит по городу. Никто не смеет попадаться ей на глаза. А если кто попадется, она приказывает повесить. Сколько людей пытались взять ее в жены, но никому не удавалось выполнить ее условий, и все погибали.

— Какие же это условия? — спросил царевич.

— Их три. И одно тяжелее другого, — ответила старуха. — Первое: одним махом воткнуть глубоко в землю мешок шерсти, второе: разбросать на одном танапе земли десять батманов проса, смешать его с землей, а потом собрать все до единого зернышка, третье: нагрузить на слона дрова, привезти их из леса, разжечь так, чтобы накалить докрасна дом из трех комнат и провести в средней комнате одну ночь и один день. Если хоть одно из этих условий не будет выполнено, отец девушки приговорит смельчака к смерти.

На следующий день к вечеру Салман-царевич вышел на улицу, хотя старуха и молила его остаться дома, и стал ждать девушку. Принцесса увидела царевича и влюбилась в него. И Салман-царевич, увидав девушку, совсем потерял голову. Спросила принцесса у юноши, кто он и откуда. И Салман-царевич рассказал ей о себе.

— Как же я спасу тебя от смерти! — в отчаянии воскликнула принцесса.

— Не горюй, скажи мне свои условия, выполню я их, — успокоил ее царевич.

На следующий день глашатаи от имени падишаха объехали весь город и оповестили людей: так, мол, и так, такой-то юноша намеревается взять в жены шахову дочь. Сегодня он выполнит поставленные шахом условия. Собрался народ. Принцесса наблюдала за своим любимым из окошка терема. На площадь принесли мешок шерсти. Юноша поднял мешок и с помощью пери воткнул его в землю. Затем принесли десять батманов проса и смешали его с землей на целом танапе. И тут же откуда ни возьмись появилось бесчисленное полчище муравьев. Они в одно мгновение собрали все просо в кучку. И третье условие выполнил царевич с помощью тех же пери. Разожгли огонь в трех комнатах из дров, привезенных на слоне. Комнаты раскалились докрасна. Среднюю комнату пери заполнили водой. Один день и одну ночь спокойно просидел царевич в этой комнате.

Все условия были выполнены, и шах согласился устроить свадьбу и выдать Мохру за царевича Салмана. Сестры пери перенесли царевича и его жену к своей матери. Обрадовалась пери Кумуш и устроила богатый пир.

— Тебя ждет дракон, — напомнила она. — Он отнимет у тебя принцессу. Ни одна живая тварь не может сравниться с ним. Есть лишь один путь избавленья. Ровно через пятнадцать дней дракон заснет на сорок дней. Вот тут-то и ударь его мечом по голове, убьешь его — твое счастье, значит, сможешь уехать на родину.

Взяли пери царевича и принцессу и перенесли в сад, где жил дракон. Обрадовался дракон.

— Я обещал отпустить тебя, — сказал он, — теперь можешь ехать к себе на родину.

Царевич Салман притворился, что радуется словам дракона, и ушел из сада. Дракон посадил девушку в зиндан, а сам заснул на сорок дней. С помощью пери перелез царевич через забор высотой в сорок аршин и подкрался к дракону. А дракон уже спал сладким сном. Обнажив меч, царевич Салман несколько раз ударил дракона по голове и разрубил ее на куски. Достиг своей цели сын человеческий и освободил народ от дракона.

Вызволив принцессу из зиндана, царевич Салман благополучно добрался до родной страны. А отец его уже еле дышал. Но обрадовался падишах, увидев царевича, и стало ему легче.

— Быстро устройте пир для всех, — приказал он. И снова сорок дней и сорок ночей пировала вся страна, а царевич и принцесса еще долго жили в счастье и согласии.

В давние времена жил один падишах. Приговоры свои он выносил с помощью жребия и по жребию определял, кто виновен, а кто нет. Обвиняемого приводили к шаху, он указывал ему на шкатулку. А в шкатулке лежало две бумажки. На одной написано было «смерть», на другой «свобода». Какое бы тяжкое злодеяние ни совершил преступник, падишах разрешал ему вытащить одну из бумажек и, если подозреваемый вытаскивал бумажку со словом «свобода», владыка миловал его, если «смерть», приказывал казнить.

Однажды с десяток завистников донесли падишаху, что некий мудрый юноша виновен в преступлении. И сумели враги юноши устроить так, что на обеих бумажках, лежавших в шкатулке, было написано слово «смерть». Но об этом узнали друзья юноши и известили его.

Как и обычно падишах призвал к себе обвиняемого и велел ему вытащить одну бумажку из шкатулки. Вытащил мудрый юноша одну бумажку и тут же проглотил ее. Падишах взял вторую бумажку из шкатулки, хотел узнать, какой вынести приговор, и увидел слово «смерть». «Стало быть, на бумаге, которую проглотил юноша, было написано слово „свобода“», — подумал падишах, и помиловал юношу. Так ум и сообразительность юноши спасли его от неминуемой кары.

Было ль то иль не было, но в те давние времена жили-были старик со старухой. Старику было шестьдесят лет, старухе — пятьдесят. И не было у них детей. Наконец родила старуха сына. На второй день счастливые родители понесли ребенка к мулле. Прихватили с собой и гостинец — мешок яблок. «Вы принесли мне в подарок яблоки, — сказал мулла, — пусть и сын ваш будет крепким, и имя ему дайте Алмаз-батыр». И стали водить Алмаза-батыра каждый день на поклон к мулле. Рос мальчик не по дням, а по часам: вырос умным, мудрым юношей. И не было никого в той стране, кто сравнился бы с Алмазом в верховой езде или в сабельном бою. В один прекрасный день молва об Алмазе дошла до самого падишаха. Призвал его падишах в свой дворец. Хоть и чуяли, что ждет их разлука с сынком, повели старик и старуха сына во дворец. И падишах оставил юношу при себе. Не по душе это было визирю. И задумал он извести Алмаза. Долго думал, гадал. А дни все шли да шли, и слава об Алмазе все росла и росла. Алмаз-батыр победил полчище врагов, напавших на их царство. В один прекрасный день падишах почувствовал, что глаза вроде как бы туманом застилает — совсем плохо стал видеть. И тогда визирь обрадовался: «Пришло наконец время избавиться от Алмаза-батыра» и сказал падишаху:

— Мой повелитель, за некоей страной, где обитают пери, за горою Кухикоф живет старая ведьма. В саду этой старухи обитает Бульбулигуё — сладкоголосый соловей. Если вы услышите пение этого соловья, глаза ваши прозреют.

— Но как же достать эту птицу, кто добудет мне ее? — спросил падишах. И хитрый визирь ответил:

— Это по силам только одному батыру-Алмазу.

Страна, о которой говорил визирь, называлась «Пойдешь — не вернешься». Еще ни один человек, отправившийся в эту страну, не вернулся назад. Падишах созвал старейшин и повел с ними совет. Старейшины все как один взглянули на Алмаза-батыра. Тогда поднялся юноша с места, низко поклонился и промолвил:

— Мой падишах, я готов служить вам. Если вы поручаете мне это, пусть приготовят мне все, что необходимо в дороге — вещи и коня. Дорога дальняя, ждет там человека неизвестность и подстерегает опасность. Вернусь я через сорок дней. Ждите меня и на сорок первый. Если не вернусь, считайте, что нет меня в живых. Родители мои совсем состарились, позаботьтесь о них, — так сказал батыр-Алмаз, повернулся и вышел.

Вот так и отправился батыр-Алмаз в дальний путь. Шел он через горы и пустыни, через реки и озера, шел долго и останавливался у подножия горы. Видит — на зеленой лужайке журчат ручьи. Пустив коня попастись, батыр направился к горному ущелью. Там была пещера. Заглянул батыр в пещеру и увидел, что она ярко освещена. А в красном углу сидит благообразная старушка. Алмаз подошел к ней и низко поклонился:

— Здравствуйте, бабушка!

— Если бы не твой поклон, я бы тебя живьем съела. Ну-ка, дитя человеческое, выкладывай, что тебя печалит?

И батыр-Алмаз рассказал старухе:

— Мой падишах начал слепнуть. А в стране Кухикоф, говорят, есть сладкоголосый соловей. Если падишах услышит его пение, он прозреет. Вот я и иду за этой птицей.

— За трудное дело ты взялся, сынок, — произнесла старуха. — Тот, кто послал тебя сюда, лютый твой враг. Чтобы добыть эту птицу, придется тебе намучиться. Ладно, я тебе помогу: сейчас явятся мои сыновья. Они отнесут тебя в Кухикоф. Войдешь ты в чудесный сад. Сад этот принадлежит ведьме по имени Ялман. Сладкоголосый соловей обитает там. Как только взойдет солнце, войдешь в сад, а там — прямо к водоему. Наберешь в полу своей одежды зерен. Прилетит прекрасная птица и станет клевать зерна. С нею вместе будут клевать и другие птицы, но сладкоголосый соловей прилетит первый. Быстро накрой его полою и беги без оглядки. Ворота закрывай за собою осторожно, а то услышит ведьма и не жить тебе на свете. Ведьма бросится за тобою вдогонку. Я тебе дам три вещи. Как только увидишь, что ведьма уже близко, бросишь на дорогу вот эту иголку. Вырастет колючий кустарник. Пока ведьма будет продираться сквозь него, уйдет много времени. Но это еще не все. Если ведьма снова станет тебя догонять, бросишь вот этот гребешок — вырастет густой лес. И в третий раз бросишь вот это зеркало, разольется огромная река. А тем временем ты уже будешь здесь, в моей стране.

К вечеру старуха спрятала батыра-Алмаза вместе с его конем в большой сундук. А было у старухи три сына-дива. Прилетели они и стали принюхиваться.

— Мать, человеческим духом здесь пахнет.

Старуха рассказала сыновьям о госте:

— Сын человеческий пришел к нам с поклоном. Отнесите его в Кухикоф.

— Хорошо, — согласились сыновья и сели перекусить. Каждый из них съел по семь горшков кислого молока, лепешек ни в счет. На рассвете батыр-Алмаз сел на спину старшего дива, а двое других пристроились с обеих сторон. И стрелою взлетели в небо. Не успел батыр и глазом моргнуть, как был уже в Кухикофе. Как и велела старуха, Алмаз дошел до водоема и рассыпал зерна на поле своей одежды. Прилетела красивая птица и стала клевать зерна. Прикрыл батыр полу и побежал без оглядки. Узнала об этом ведьма и бросилась за ним вдогонку. Бросил батыр гребень и вырос густой лес. Ведьма выбралась из леса и снова пустилась в погоню за батыром. Бросил Алмаз зеркало и разлилась бескрайняя река. Никак не может переплыть ведьма через реку. «Эй, — крикнула она, — как ты-то переплыл реку?» — «А я крепко затянул веревкой поясницу и напихал полную пазуху камней», — ответил батыр. Послушалась его совета ведьма, набрала камней полную пазуху, крепко подвязала поясницу веревкой, бросилась в реку и утонула.

Добрался батыр-Алмаз до страны пери и предстал перед старухой.

— Ну, сынок, жив-здоров добрался?

Посадила она батыра на крылатого коня, положил он сладкоголосого соловья в хурджун и крепко завязал хурджун веревкой.

— Не открывай хурджун, сынок, не то все твои старания зря пропадут.

Попрощавшись со старухой, взлетел батыр в небо и опустился в своей родной стране. Пошел прямо в сад, где сидел падишах, вытащил из хурджуна сладкоголосого соловья и посадил его в клетку. Запела птица, и прозрел падишах. На радостях назначил он батыра главным визирем, отдал ему в жены свою дочь. Все радовались и веселились, и лишь бывший визирь был опозорен навеки.

Было ль то, не было ли, когда-то в стране Египет жил-был один падишах. Звали его Абдулазизшахом. И был у него визирь по имени Абдукарим. Шах и визирь жили в дружбе. Юношами они вместе учились в медресе, и Абдукарим отличался прилежанием. Родители его были бедняками, и старался Абдукарим изо всех сил, чтобы постичь все науки, овладеть всеми знаниями. Не раз визирь Абдукарим говаривал шаху:

— Наш мир бренен — и добро, что ты делаешь, забудется, забудется и зло, но народ, породивший нас, пребудет вовеки. Стало быть, нужно делать добро народу. Творить зло может любой, а вот творить добро дано не всякому.

Все решения принимали они и вместе стремились творить добро. И жила страна эта в мире и благоденствии. Огорчало друзей лишь одно — ни у шаха, ни у визиря не было детей. Однажды во дворец шаха явился каландар — странствующий отшельник. Шах призвал его к себе:

— Эй, каландар, вы обошли весь мир, повидали свет, побывали в сотнях городах и кишлаках. Давали свое благословение многим людям. У меня нет детей, не скажете ли вы, как помочь беде?

— Скажу, — ответил дервиш, и вытащил из-за пазухи два яблока. Одно яблоко отдал он шаху, другое — визирю и благословил обоих. — Одному из вас господь даст сына, второму — дочь, и будете вы сватьями. — И осыпанный дарами дервиш удалился.

Съев яблоко, жена падишаха через положенное время родила сына. Назвали его Хуршидом. А жена визиря родила дочку и назвали девочку Лейла. Дети росли вместе и все так и звали их неразлучными. Если кто-нибудь из них находил изюминку, то делил он ее пополам. Их дружба, их любовь росла с каждым днем. Лейла училась в школе для девочек, Хуршид — в медресе, где учились мальчики.

Шли дни, месяцы, годы. Лейла и Хуршид закончили учение, и исполнилось им по восемнадцать лет. Решил шах женить сына. Послал сватов к визирю.

— Если царевич Хуршид и впрямь любит меня, пусть прежде поговорит со мной, — сказала дочь визиря. — У меня есть одно условие. Если он примет его, я согласна стать его женой.

Сваты передали шаху ответ визиревой дочери. Пошел Хуршид в дом визиря. В комнате для гостей висел занавес. Лейла сидела за этим занавесом и, услыхав шаги Хуршида, промолвила: «Здравствуй, царевич». И начали они расспрашивать друг друга, как им жилось. С того времени, как они пошли в школу, им не полагалось видеться. И ответила Лейла на предложение царевича так:

— Я не против, но есть у меня одно условие. Если вы примете его, смело играйте свадьбу. А условие мое таково: каждый день на рассвете я буду приходить к вам, и как только наступят сумерки — уходить.

Удивился царевич, не знает, что ответить. Подумав немного, решил царевич: «Приму ее условие, а когда она придет ко мне, что-нибудь да придумаю». И сказал он Лейле:

— Принимаю ваше условие.

— Через пятнадцать дней можете назначать свадьбу.

А царевичу отвели несколько комнат и богато убрали их. А Лейла, сдержав свое слово, на следующий же день после свадьбы на рассвете пришла к царевичу прямо к завтраку. Растерянный царевич встретил ее и повел в дом. Они обошли все комнаты и вошли в одиннадцатую по счету. Служанки накрыли на стол, принесли всякие лакомства. Долго они сидели-беседовали, и тут наступили сумерки. Накинула Лейла паранджу и отправилась в отцовский дом. Удивленный Хуршид долго глядел ей вслед.

И так продолжалось каждый день. Часто Лейла сидела в растерянности, почти не слушала, что говорил ей Хуршид. А Хуршид никак не мог понять, что происходит, и очень закручинился.

Однажды Хуршид решил навестить своего школьного друга Абдумутала. Жил Абдумутал в одной из келий маленького медресе. Радостно встретил он Хуршида, давненько они не видались. За это время Абдумутал объездил много дальних стран и городов. Побывал он даже в Индии, Пешаваре. Рассказал он Хуршиду о том, что видел в пути, а видел он много. Был Абдумутал уже не юношей, а мужчиной, ему исполнилось тридцать два года. Как только Хуршид вошел к нему, Абдумутал сразу понял, что гложет царевича какая-то печаль. Они сидели за угощением, пили чай и долго беседовали. И под конец Абдумутал осторожно спросил: «Почему вы так грустны, царевич? Ведь вы — сын шаха, все у вас есть. Красотой, умом и сообразительностью во всем Арабистане нет равных вашей жене — дочери визиря. Что вас так печалит?»

— Да от кого вы узнали, что у меня на сердце печаль? — спросил Хуршид.

— Ни от кого, — ответил Абдумутал. Сидите вы задумавшись, слушаете меня рассеянно, и лицо у вас осунулось и пожелтело.

Тут Хуршид поведал другу обо всем, что приключилось с ним. Выслушав этот рассказ, Абдумутал взял карандаш и бумагу, написал на ней заклинания и вручил царевичу.

— Когда жена ваша будет уходить из дома, приклейте эту бумажку себе на лоб и идите за нею. Вы станете невидимым для человеческого глаза и таким образом узнаете все ее тайны.

Обрадованный Хуршид взял бумажку, поблагодарил друга и отправился домой. Всю ночь он глаз не сомкнул. Утром пришла к нему Лейла. Как всегда, они завтракали вместе. Каждый день Хуршид молил небеса, чтобы день длился как можно дольше, и чтобы как можно дольше не наступали сумерки. Сегодня же не мог он дождаться вечера, так не терпелось ему узнать тайну жены.

Наконец наступил вечер, и Лейла, накинув паранджу, ушла. Хуршид, не теряя зря времени, приклеил ко лбу бумажку, ту, что дал ему друг, и поспешил вслед за женой. Лейла вошла в отцовский дом.

— Пришла, доченька? — сказала мать, обняла ее и поцеловала. Потом сняла с нее паранджу и повесила на гвоздик. В китайских блюдах служанки принесли еду. Лейла с родителями села за стол. Хуршид, которого никто не мог видеть, тоже сел за стол. Начали ужинать. Мать подвинула сладкую косточку поближе к Лейле. Хуршид взял кость, обглодал ее и положил в карман. Семья поужинала, выпила по пиале чая, и Лейла поднялась.

— Мама, я ухожу, — сказала она и снова накинула паранджу. Хуршид отправился вслед за ней. Шла-шла Лейла, остановилась у одной калитки и постучала.

— Олмагуль, Олмагуль! — позвала она. Калитка отворилась, и Хуршид увидел красивую девушку, в руках она держала серебряное блюдо, полное яблок. Лейла взяла одно яблоко. И Хуршид тоже взял яблоко.

— Поторопись, подружка! — сказала она Олмагуль. Девушка быстро накинула паранджу, и втроем они отправились дальше. У одной двери они остановились, и Олмагуль подергала дверное кольцо. Ворота открылись. «Аноргуль», — позвала Лейла. Вышла девушка с блюдом, полным гранатов. Лейла и Олмагуль взяли по гранату. Хуршид тоже протянул руку и взял гранат. Аноргуль отнесла поднос, накинула на голову паранджу, и дальше они отправились уже вчетвером. По дороге девушки весело болтали и смеялись. Когда они смеялись, изо рта Олмагуль сыпались цветы яблони, а изо рта Аноргуль — цветы граната. Хуршид тоже смеялся вместе с ними, но они не замечали его. Девушки выбрались за город и подошли к саду, окруженному высоким забором. Аноргуль постучала в ворота, вышли два громадных страшных дива. Низко поклонились дивы гостьям. Следом за ними вошел Хуршид в сад. Необычный был этот сад — тут одновременно можно было увидеть все четыре времени года. В одном углу весна — все деревья в цвету, в другом — лето — наливаются соком плоды, падают с деревьев, в третьем — осень, пожелтели листья, а в четвертом — замерзла вода в водоемах, затянуло ее льдом, падают крупные хлопья снега. Удивился Хуршид. Девушки пошли по дорожке к дворцу, расположенному в самой середине сада. Пройдя сорок нарядно убранных комнат, вошли они в сорок первую, где сидела владелица дворца, пери Гуликахках. Была она дочерью падишаха Кухикафа. Гуликахках всем сердцем привязалась к Лейле, полюбила ее и даже дворец этот выстроила, лишь бы быть поближе к ней. Не могла Лейла освободиться от чар пери, и как бы ни любила она Хуршида, обязана была каждый день покидать его и являться во дворец пери.

Двум девушкам Аноргуль и Олмагуль приказано было служить Лейле.

Когда девушки вошли, пери Гуликахках восседала на золотом троне. Увидев их, она поднялась, поздоровалась и усадила гостей рядом с собою. Принесли угощение, разлили в чаши вино. Хуршид сидел и смотрел, как пируют гости.

Заиграла музыка. Одна за другой пошли танцевать девушки. И только через несколько часов пери Гуликахках остановила музыкантов.

— Вы устали, — сказала она девушкам, — пойдите искупайтесь.

Девушки вышли в сад, где был водоем, выложенный разноцветным мрамором и драгоценными каменьями. Вода в нем была столь прозрачна, что видно было дно. Девушки разделись и скользнули в водоем. Они плескались в воде, смеялись, плавали. Хуршид потихоньку взял одежду Лейлы и спрятал за пазуху. Девушки вылезли из водоема и стали одеваться. Одна только Лейла не могла найти свою одежду. Обыскали весь сад и с удивлением не обнаружили ни одежды, ни вора. Никогда такого здесь еще не случалось. Пери Гуликахках прогневалась и огорчилась: «Пока не найду пропажи, пока не узнаю, в чем тут дело, я покоя знать не буду», — гневно заявила она.

— Проводите девушек домой, — приказала она дивам.

Принесли четыре дива каменную доску на четырех ножках и поставили ее на террасу. Девушки распрощались с пери Гуликахках и сели на доску. А Хуршид раньше всех пристроился на краешек доски и ждал. Подняли дивы доску в небо и полетели. Девушки спокойно сидели на доске, один только Хуршид с непривычки зажмурил глаза. Опустились дивы на землю. Девушки пошли по домам. Пришел Хуршид домой и созвал слуг. «Я буду спать в этой комнате, придет Лейла, разбуди меня, — приказал он служанке. — А если я буду ругать тебя на чем свет стоит и ненароком ударю, ты уж не сердись на меня и не удивляйся».

Утром явилась Лейла. Вошла в комнату и села на свое излюбленное место. И увидела она, что Хуршид в одежде спит крепким сном.

Подбежала служанка:

— Вставайте, царевич, ваша жена пришла.

Хуршид полуоткрыл глаза.

— Эй ты, проклятая, — заорал он во весь голос, — я видел чудесный сон, а ты разбудила меня и вспугнула его, беги принеси мне воды.

Испуганная служанка принесла родниковой воды в фарфоровой чаше и вышла.

— Прости меня, — сказал Хуршид Лейле, — я уснул, и сейчас расскажу тебе свой сон, гляди вот на эту прозрачную родниковую воду, а ты мне истолкуй его, — попросил он жену.

— В моем сне моя жена Лейла, выйдя отсюда, пошла в отцовский дом. Ее мать, моя теща, поставила на стол блюдо с пловом. Обглодав кость, которую мать подвинула дочери, я взял эту кость и положил в карман. Правилен ли мой сон? — спросил царевич, вытаскивая из кармана кость и бросив ее на скатерть.

Затем Хуршид рассказал, как Лейла вышла из отцовского дома, встретилась с Олмагуль, взяла с ее блюда яблоко. Он вытащил из-за пазухи яблоко и тоже бросил на скатерть. Потом рассказал о встрече Лейлы с Аноргуль, о том, как пошли они в сад пери Гуликахках, где можно одновременно увидеть все четыре времени года, о встрече с дивами, о пире, о купании в водоеме, о пропавшей одежде Лейлы. Тут он вытащил из-за пазухи ее одежду и положил перед ней.

Хуршид пристально посмотрел на Лейлу. Она с удивлением рассматривала выложенные им на скатерть вещи и молча слушала Хуршида. «Как он сумел раскрыть тайну?» — недоумевала она. Хуршид, молча улыбаясь, тоже посмотрел на Лейлу. Она вскочила с места, накинула паранджу и вышла. Хуршид быстро прилепил бумажку с заклинаниями ко лбу и пошел за нею. Лейла пошла прямо к пери Гуликахках и рассказала ей по порядку все, что произошло. Пери Гуликахках внимательно выслушала девушку и задумалась.

— Не огорчайся, — сказала она. — Завтра рано утром я сяду на каменную доску и прибуду в дом твоего мужа. Если он в это время будет читать книгу, я отпущу тебя, мы снова сыграем твою свадьбу. Если же в это время он будет спать, я забросаю его дом камнями. И твой царевич Хуршид провалится под землю вместе с домом. Согласна? — пери посмотрела на Лейлу.

Девушка не ответила… «Пойти оповестить об этом испытании Хуршида? Но пери догадается об этом и погубит меня. А если я не подам ему весточку и он уснет, пери погубит его, и я лишусь Хуршида. Что же мне делать?» И расстроенная Лейла поднялась, чтобы уйти.

— А ты пока останешься здесь, — приказала пери Лейле. А Хуршид, услышавший весь этот разговор, немедленно отправился домой. В эту ночь он не спал. На рассвете Хуршид встал с постели, умылся, надел новую одежду и принялся читать книгу. Наконец в небе что-то страшно загудело. Хуршид понял, что это пери Гуликахках летит на своей каменной доске, но не пошелохнулся, не оторвал глаз от книги.

Сделав круг над двором, пери Гуликахках заметила царевича Хуршида: он сидел на ковре и внимательно читал книгу.

— Да, царевич Хуршид действительно красивый и умный юноша, — решила пери. — И вполне годится в мужья Лейле. — И улетела пери Гуликахках в свой дворец. И тут же позвала Лейлу:

— Пойди, скажи Хуршиду, пусть начинает играть новую свадьбу, и я сама прибуду на нее.

Радостная Лейла бегом бросилась к царевичу. Видит, а он все еще сидит, бедняга, не отрываясь от книги.

— Вставайте, царевич, отложите вашу книгу, начинайте играть свадьбу, — засмеялась Лейла.

Услыхал царевич, что пери разрешила им быть вместе, навсегда, всю жизнь, и от счастья не мог произнести ни слова. Тут же начали готовиться к свадьбе. На третий день явилась пери Гуликахках и от всего сердца благословила жениха и невесту.

И любящие сердца соединились навеки.

Было ль то иль не было, но в давние времена жил один падишах. И было у него две жены.

Старшая была дочерью визиря, а младшая — дочерью бедняка. И от каждой жены было у него по сыну. Как-то падишах тяжело заболел, созвал он всех знатных людей страны, позвал визиря и сыновей.

— Похоже, что дни мои сочтены, — начал он. — Пусть мой младший сын Одилбек займет мое место, а старший Хуррамбек будет его ближайшим советчиком, главным визирем. Такова моя воля, пусть не оспаривают они трон, пусть не будет в нашей стране распрей, — и дал свое благословение сыновьям.

Прошли дни, и падишах покинул сей мир. Визирь собрал войска, захватил дворец и, нарушив волю шаха, посадил на трон своего внука Хуррамбека. А Одилбеку во всем царстве не нашлось места. А был он умным и смышленым юношей. Никто не мог сравниться с ним в скачках, в стрельбе и владении мечом.

Однажды напали на эту страну враги. Даже не вспомнив об Одилбеке, собрал падишах войско и сам повел его в бой. Но, не выдержав натиска врага, позорно бежал и укрылся в крепости. Собрались мудрые люди со всего государства и дали ему совет.

— Одилбек — настоящий богатырь и отменно знает все законы боя. Поручи войска ему, он и победит врага.

И вынужден был Хуррамбек сделать Одилбека военачальником, так как другого выхода у него не было. И Одилбек с войском вышел из крепости. Половину пеших воинов спрятал он справа за горою, а вторую половину — слева. Сам же с конным войском поскакал прямо на врага. Началась битва. В самый разгар боя Одилбек повернул назад. Увидев, что воинство Одилбека бежит, враги кинулись вслед. Когда они поравнялись с горой, прятавшиеся там пешие войска с двух сторон кинулись на вражеские полчища. Одилбек повернул назад, и его войска тоже вступили в бой. Враг, окруженный с трех сторон, в спешке отступил к реке. Люди Одилбека преследовали отступающих врагов и порубили почти всех. Оставшиеся бросились в реку и утонули. Одолев неприятеля, Одилбек с триумфом вернулся в крепость. Глупый падишах Хуррамбек даже не вышел встретить брата. Народ поднял победителя на руки и внес во дворец. С горя Хуррамбек объявил себя больным и удалился в дальние покои. А народ пировал сорок дней и сорок ночей.

Потерял Хуррамбек сон. И вызвал к себе деда-визиря.

— Коли так будет продолжаться, — промолвил он, — народ сбросит меня с трона и посадит Одилбека. Что делать, дайте совет.

И дед-визирь дал совет:

— Скажись больным. Через несколько дней мы созовем всех лекарей, какие только есть в нашем государстве. Один из них скажет такие слова: «В стране „Пойдешь-не вернешься“ живет пери по имени Гульпаризод. Пусть принесут из ее сада цветок. От запаха этого цветка ты поправишься». Если Одилбека послать в эту страну, никогда он не вернется назад. И ты навсегда избавишься от него.

И созвал падишах лекарей всего государства. Позвал он и Одилбека и визиря. Попросил Хуррамбек лекарей вылечить его. Один из лекарей сказал:

— Так, мол, и так. В стране «Пойдешь-не вернешься» живет пери по имени Гульпаризод. Пусть из ее сада принесут цветок, и тогда падишах поправится.

— Кого же мы пошлем в эту страну? — спросил падишах.

Дед-визирь встал с места и произнес:

— Уж очень трудное это дело. Никто, кроме Одилбека, не справится с ним. Пусть идет Одилбек.

И падишах попросил брата:

— Нет такого другого могучего богатыря, как ты, во всей нашей стране. Никто, кроме тебя, не справится с нашим поручением. Ты храбр, и я прошу тебя исполнить мою просьбу.

Не смог Одилбек отказать брату-падишаху и согласился. Визирь поднялся и благословил его.

Собрался Одилбек в путь. Долго он шел по трудным дорогам — по степям и пустыням, и лишь через три месяца добрел до страны «Пойдешь-не вернешься». А еще через несколько дней увидел Одилбек стан воинов. Приблизившись, он спросил у военачальника:

— Кто вы и что вы здесь делаете?

— Мы воины нашего падишаха, — ответил военачальник. — Наш падишах давно и опасно болеет. А вот в этой стране «Пойдешь-не вернешься», говорят, живет пери Гульпаризод. Когда она смеется, вокруг сыпятся цветы, целые букеты цветов. Стоит больному понюхать хоть один цветок, он выздоравливает. Вот уже ровно год мы ищем эту пери. Узнав, что мы без спроса явились сюда, пери разгневалась и приказала дивам украсть дочь нашего падишаха — Дилором. Так что мы должны найти пери Гульпаризод, освободить принцессу. Тем временем дивы напали на нашу страну и разоряют ее.

— Желаю вам успеха, — сказал Одилбек и отправился дальше.

Долго шел царевич и пришел к пещере между двумя горами. Совсем он сбился с ног, устал, изнемог, решил отдохнуть и уснул. Во сне он увидел старушку. «Что ты делаешь здесь, сынок, в стране „Пойдешь-не вернешься?“» — спросила она. Одилбек рассказал ей все. «Трудное твое дело, сынок, — ответила старуха. — Ладно, дам тебе совет и ты добьешься цели, если счастье сопутствует тебе». «Что это за совет?» — спросил Одилбек. И старуха сказала:

— Войдешь вот в эту пещеру и пойдешь дальше. Долго будешь идти, пока не увидишь прекрасный цветник. Тогда посмотри наверх. На самой вершине высокой горы стоит дворец под самое небо. В том дворце живет Гульпаризод. Ни одному человеку не добраться туда. Если счастье сопутствует тебе и ты доберешься, то увидишь, что первые ворота дворца охраняет огромный див. Убей его и вынь из его зоба сорок ключей от остальных ворот. Открой их, а дальше сам поймешь, что тебе делать.

Проснулся Одилбек, открыл глаза и понял, что то был сон. «О, господи!» — вздохнул он, поднимаясь, и вошел в пещеру. Долго он шел и увидел цветник. Посмотрел наверх, и в глазах у него потемнело — на самой вершине возвышается дворец, поднявшийся до самого неба. «До такой вершины не то что человеку, птице и той не добраться», — подумал Одилбек и пошел по боковой тропинке вверх. Дошел он до огромной чинары, упершейся вершиной в самое небо. И такая огромная была эти чинара, что в тени ее свободно можно было разместить человек четыреста. Подошел поближе Одилбек и сел в тени. Глубоко задумался он, вдруг слышит, на вершине дерева пищат птенцы. Поднял голову Одилбек и увидел на дереве гнездо птицы Симург. Это ее птенцы подняли в гнезде писк. «С чего это они так пищат», — подумал Одилбек и стал внимательно всматриваться. Видит, вокруг дерева обвился дракон, добирается до гнезда, хочет птенцов сожрать. Выхватил Одилбек меч из ножен, отрубил дракону двухаршинный хвост. Открыв широко пасть, бросился дракон на Одилбека. Стоя под защитой дерева, Одилбек ударил дракона мечом по голове. Она развалилась надвое и рухнула наземь. Вытерев меч, Одилбек уснул у родника. Долго ли коротко ли он спал, вдруг над ним что-то загремело, загрохотало. Это летела сама птица Симург, закрывая солнце своими крыльями. Смотрит, а ее птенцы тревожно пищат. Каждый год в это самое время являлся дракон и пожирал ее птенцов. Обрадовалась мать, увидав своих детенышей живыми и невредимыми. Стала она их кормить, а потом осмотрелась. Поглядела вниз — лежит убитый дракон. А у родника спит дитя человеческое. Сложила птица Симург крылья и спустилась вниз. Проснулся Одилбек от шороха, смотрит, сидит около него птица. Поднялся Одилбек и поздоровался с ней.

— Здравствуй, — ответила птица, — что ты делаешь здесь, сын человеческий?

Рассказал ей Одилбек все.

— Ты спас моих птенцов от дракона, — сказала птица. — Теперь я твой верный друг. Говори, чего желаешь?

— Отнеси меня на вершину горы, — попросил Одилбек, — я буду тебе навеки благодарен.

Посадила птица Симург Одилбека на крылья, взлетела в небо и опустилась на вершину горы.

— Сейчас настало время сна дивов, — сказала птица. — Убей дива, который охраняет первые ворота, вынь из его зоба ключи, и не трать зря времени на других дивов — они спят крепко, хотя уже скоро настанет время им пробуждаться. Когда откроешь тридцать девятую дверь, увидишь в красивом тереме дочь падишаха Суюма со служанками, не гляди на нее, спеши прямо в сороковую комнату. Там стоит большой сундук, когда откроешь его, услышишь громкий голос. На этот голос явится много дивов. Но ты не бойся, быстро схвати ключ, что внутри сундука и поверни его, явится сама царица дивов пери Гульпаризод и опустится перед тобою на колени. Поверни ключ еще дважды и прикажи ей: «Доставь меня и дочь падишаха Суюма со служанками к ее отцу». Если тебе нужны цветы, поверни ключ трижды. Иди, счастливого тебе пути! — и птица Симург улетела.

Одилбек осторожно вошел во дворец. У первых ворот увидел он огромного спящего дива. Вытащив меч, ударил его Одилбек по шее. Отлетела голова дива. Взял Одилбек из его зоба сорок ключей, отворил все двери одну за другой. У каждой двери лежал спящий див. Одилбек не тронул их. Открыл он тридцать девятую дверь, видит, сидит там прекрасная девушка, а рядом с ней ее семь служанок. У одной служанки в руках саз, вторая тихонько поет под его звуки, — третья — танцует. Увидав юношу, царевна вскочила.

— Не дочь ли ты падишаха Суюма? — спросил юноша.

— А кто ты сам? Ты, видать, храбрец из храбрецов, иначе как бы ты мог добраться сюда, куда не ступала нога человеческая? И откуда ты знаешь, что я дочь шаха?

Одилбек коротко рассказал ей обо всем и поспешил в комнату, сороковую по счету. И когда вставил он ключ в стальной сундук, раздался громкий скрип. Одилбек быстро повернул ключ. Тут явилась пери Гульпаризод и опустилась на колени. Юноша еще раз повернул ключ, сбежались проснувшиеся дивы.

— Отнесите нас туда, где расположились войска падишаха Суюма, — приказал Одилбек.

В мгновение ока дивы доставили Одилбека и дочь падишаха Суюма со всеми ее служанками к становищу воинов шаха.

Вместе с войском Одилбек отправился в страну царевны. Обрадовался падишах спасению любимой дочери. Рассмеялась пери, и изо рта ее посыпались цветы. Море цветов. Понюхал падишах цветы и мгновенно выздоровел. На радостях падишах Суюм выдал дочь за Одилбека. Сорок дней и сорок ночей продолжался свадебный пир.

— Останься здесь, — предложил падишах Одилбеку, — будешь мне сыном, и отдам я тебе свой трон.

Долго уговаривал зятя падишах, но Одилбек не согласился:

— Я нахожусь на службе, — пояснил он. И попрощавшись с падишахом, оседлал он одного дива и отправился в родную страну вместе с женой.

Прибыв на родину, Одилбек взял букет цветов и явился во дворец к брату, падишаху Хуррамбеку.

Узнав о возвращении брата, Хуррамбек и взаправду заболел. Он вызвал деда и попросил у него совета.

— Прикажи привезти дров на сорока верблюдах, — посоветовал визирь, — и пусть на эту гору дров выльют сорок ведер горючего масла. Позови брата и скажи ему: «Брат, хорошо бы тебе отправиться на тот свет, повидать отца, узнать, как ему там живется, здоров ли он? И, кстати, передашь ему вот это послание». Вели взойти брату на горящий костер, он сгорит, и ты освободишься от него.

Назавтра позвал падишах Одилбека и приказал:

— Отправляйся, брат, на тот свет, узнай, как там живет наш отец, здоров ли он. И передай вот это послание.

Вернулся опечаленный Одилбек домой.

— Что случилось? — спросила Дилором. Одилбек рассказал ей о приказании брата-падишаха.

— Не печалься, — успокоила его Дилором. — Подымись на костер, а когда дрова подожгут, поверни три раза ключ. Явится пери Гульпаризод, поднимет тебя высоко-высоко. Увидит это падишах и решит, что это душа твоя взлетела в небеса.

По приказу падишаха Одилбека посадили на гору дров, полили дрова горючим маслом и подожгли. Запылали дрова, огонь уже подползал к ногам Одилбека. Трижды повернул он ключ, прилетела пери Гульпаризод и унесла его в небо.

А через сорок дней Дилором сказала Одилбеку:

— Иди к падишаху, отнеси вот это послание, а на словах скажи, что отец, мол, наш здоров.

Назавтра пошел Одилбек к брату-падишаху. Поклонился ему. Удивился падишах, слова не может вымолвить. Подал Одилбек послание брату Хуррамбеку, а там начертано: «Здравствуй, сын. Пребываю я в добром здравии. Здесь я, как и там, тоже падишах. Тот мир, где ты живешь, ни в какое сравнение не может идти со здешним прекрасным миром. Как только получишь мое послание, отправляйся сюда, я отдам тебе свой трон». Обрадовался Хуррамбек, тотчас же приказал привезти на сорока верблюдах дрова, полить их сорока ведрами горючего масла, влез на самый верх и приказал поджечь. Дрова запылали.

Обрадовался народ освобождению от падишаха-тирана. Взошел на трон Одилбек. Сорок дней и сорок ночей пировал весь народ. Падишах Одилбек правил страною справедливо и достиг своих желаний.

Было ль то иль не было, только в те давние времена жили-были старик со старухой. Старуха умерла и остался старик с юношей-сыном.

Через два года отец женил сына. Но на беду молодая жена оказалась ленивой и грубой. Об отце мужа она и не думала заботиться, из-за любой мелочи поднимала громкий крик.

— Ты что, взял меня в служанки отцу? — кричала она. — Стирай сам на него, делай то, делай это… Что у меня, десять жизней?

Бедного старика разбил паралич, день и ночь лежал он на месте, не шевелясь.

Наконец у сына лопнуло терпение:

— Что ты хочешь? — спросил он у жены.

— Уведи из дома отца куда-нибудь подальше, куда даже бродяги не забредают, — сказала женщина.

«Наверно, только так мне удастся избавиться от беспрерывного ворчанья и криков этой проклятой бабы», — подумал он и, взвалив отца на закорки, вышел из дома. Отец и сын молчали, словно поссорились друг с другом. Вокруг стояла глухая тишина, слышалось только стрекотание кузнечиков, да сухая трава потрескивала под ногами.

Долго шел сын и добрался наконец до вершины горы. С одной стороны горы был овраг. «Если я оставлю отца в овраге, ведь это будет бессовестно и бесчестно, — подумал сын. — Лучше посажу-ка я его вон на тот камень, что виднеется вдалеке, и уйду. Чему суждено, тому и случиться».

— Побудьте здесь немного, отец, — сказал сын, сажая старика на камень, — а я сейчас вернусь.

Старик тихонько засмеялся. Удивленный сын остановился.

— Почему вы смеетесь, отец? — спросил он.

— Да так, ничего, — ответил старик, — ступай своей дорогой. — И снова засмеялся.

Но сын начал настаивать, пускай отец откроет ему причину смеха в такую неподходящую минуту. И старик сдался и сказал:

— Ты оставляешь меня здесь затем, чтобы бросить насовсем. Я это знаю. Знаю также, что жена тебя заставила поступить так. Но я на тебя не в обиде. И со мной было то же самое. Послушавшись твоей матери, я оставил своего отца, твоего деда, именно на этом камне. Все в мире повторяется. До свиданья, сынок, иди домой и будь счастлив.

Услыхав эти слова, сын вспомнил пословицу: «Что посеешь, то и пожнешь». Он взвалил на закорки своего больного отца и понес обратно домой, и дома заботливо ухаживал за ним сам.

Было ль то иль не было, сыто ли жили, голодно ли, но в те минувшие времена жил один юродивый.

И юродивый этот постоянно повторял: «Кто делает зло, на нем же это зло и отзовется, кто плюнет в небо, попадет себе в лицо». И прикладывал он к правому глазу указательный палец и добавлял со смехом: «Видали?»

Кроме этих слов, никто от него ничего не слыхал, ни с кем он не разговаривал, ни у кого ничего не просил. Соглядатаи падишаха донесли о юродивом и его вечной присказке. Позвал юродивого падишах во дворец. Тот вошел, поклонился шаху и визирям и повторил свою присказку: «Кто делает зло, на нем же это зло и отзовется, кто плюнет в небо, попадет себе в лицо». И показал, как это делается — плюнул в потолок. Прислушался к словам юродивого падишах и сказал:

— Дорогой юродивый, каждый день будете вы приходить сюда на поклон, повторять свою присказку и получать один золотой у казначея. — И, обратившись к казначею, приказал: — Выдай юродивому один золотой.

Юродивый взял монету, поблагодарил, снова сказал свою присказку и ушел. Целый год ходил юродивый к падишаху, и дворцовый визирь, то ли жалея государеву казну, то ли завидуя, что деньги достаются не ему, решил положить этому конец.

Думал он думал и велел однажды повару готовить разнообразные блюда с вечера до самого утра.

Утром визирь приказал накрыть в покоях на стол, расставить яства, а сам вышел к воротам встретить юродивого.

Как только появился юродивый у дома визиря, тот обратился к нему со словами:

— Дорогой юродивый, приглашаю вас сегодня откушать у меня, я нарочно вышел вас встретить. — И несмотря на то, что юродивый не соглашался, визирь схватил его под мышки, силой втащил в комнату и усадил.

Сам он тоже сел за стол и начал угощать гостя. Несчастный юродивый в жизни не только не едал такой вкусной еды, но и во сне не видел: он понемножку брал с каждого блюда и быстро насытился. А визирь все угощал и угощал бедняка, подвигая к нему все новые и новые блюда, и бедный юродивый ел, ел да и переел.

— Эй, господин визирь, как же я теперь явлюсь перед его величеством?

— А почему бы вам и не явиться, дорогой юродивый? — спросил визирь, будто не замечая, что бедняге не по себе.

— Эй, господин, у меня желудок переполнен!

— Ничего страшного, — сказал визирь.

— Как же так! Мне пора явиться к самому падишаху, а у меня отрыжка, нехорошо, — сказал юродивый.

— Не беда, — ответил визирь, — это легко исправить.

— Как же исправить, господин?

— Когда вы подойдете к порогу дворца, так закройте руками рот и все время так и держите руку, — научил юродивого визирь.

— Верно вы говорите, мой господин, — сказал юродивый.

Проводив бедняка, визирь вскочил на оседланного гнедого иноходца, прибыл во дворец и, бросив поводья дворцовому конюху, вошел к падишаху и заговорил с сокрушенным видом.

— Уж очень я болею душой за ваше добро, жаль мне вашей казны, мой шах.

— А что ушло зря из моей казны, о чем вы сожалеете?

— Этот проклятый юродивый всюду хулит вас, поганит ваше доброе имя, а вы ему каждый день жалуете золотой.

— Как он хулит меня?

— От нашего падишаха, говорит он, исходит страшный смрад, да и сам он смрадный сквернослов. Только от страха я хожу к нему во дворец, плевать мне на его деньги. Я своими ушами слышал эти слова. Люди мне и раньше говорили, да я не верил. Когда я захожу к нему, говорит этот мерзавец, то закрываю нос рукавом и так держу руку до самого ухода. Если не верите мне, посмотрите сами, когда он придет.

На поклон к шаху явились визири, чиновники, ученые, есаулы, позднее всех пришел юродивый, плотно закрывший нос рукавом.

Визирь посмотрел на падишаха, и падишах сделал ему знак, сам, мол, вижу.

Юродивый проговорил свою присказку, и падишах протянул ему бумажный пакет, на котором было написано: «Предъявителю сего пакета выдать сто золотых». Визирь сидел слева от падишаха и прочитал надпись на пакете.

Юродивый взял пакет и вышел из дворца.

А визирь бросился вдогонку за юродивым. Догнал и загородил ему дорогу.

— Дорогой юродивый, — сказал он, — сегодняшнее подношение вам следовало бы отдать мне.

— Берите, господин, — сказал юродивый и, отдав пакет визирю, вышел на улицу.

Взяв пакет в руки, визирь снова прочитал начертанное на нем приказание и поспешил к казначею.

Казначей внимательно прочитал: «Предъявителю сего пакета выдать сто золотых» и подумал, а ведь в пакете еще что-то есть, наверное, какая-то тайна.

— Подождите одну минутку, господин, — сказал он визирю, — я сейчас вынесу деньги, — и, усадив визиря, вышел в соседнюю комнату. Там он заглянул внутрь пакета и нашел еще одну надпись: «Того, кто принесет этот пакет, тайно уведи и убей». И казначей тут же сказал палачу: «Заруби человека, который войдет в комнату». А сам вышел к визирю и сказал: «Соблаговолите, господин, пройти в эту комнату и получить деньги».

Назавтра, когда на поклон к шаху собрались визири, духовенство, ученые, явился юродивый и как обычно произнес свою присказку. Удивился падишах, позвал казначея:

— Почему ты не выполнил мой приказ?

— Я его выполнил, ваше величество.

— Как это выполнил?

— Как было приказано, так я и выполнил.

— Но он же стоит рядом с тобой!

— Я выполнил ваше приказание, — сказал казначей и показал бумажный пакет.

— Как же так? — удивился падишах. — Ну-ка, дорогой юродивый, расскажите нам, что вы делали вчера, проснувшись утром? — спросил падишах.

Юродивый рассказал, как был у визиря, как объелся у него и как визирь посоветовал ему прикрыть рукавом рот, как взял бумажный пакет падишаха и по дороге в казну визирь догнал его и попросил пакет, после чего юродивый добавил: «Кто делает зло другому, делает зло себе, кто плюнет в небо, попадет себе в лицо».

— С сегодняшнего дня ты будешь получать ежедневно не один золотой, а пять и свою присказку повторяй постоянно, — приказал падишах.

В давно минувшие времена жили в городе Акташ старик со старухой. И терпели они страшную нужду. Детей у них не было. Всю жизнь вымаливали они у бога ребенка. Однажды открыл старик калитку, выглянул на улицу и видит: лежит у калитки завернутый в рваное тряпье плачущий младенец. «Этого ребенка нам дал бог», — сказал старик. Внес ребенка в дом и показал старухе. Увидев младенца на руках мужа, старуха обрадовалась, прижала его к сердцу, искупала, завернула в старенькое одеяльце и уложила в колыбельку. А сама села шить ему одежки. Старик же, чтобы ребенок не плакал, сидел и качал люльку.

Прошел год. Старик со старухой назвали мальчика Бунед. Когда Бунеду исполнилось два года, старик смастерил ему маленькую повозочку и мальчик катался на ней по всему двору. Исполнилось Бунеду десять лет, и мать отдала его в школу. И оказался Бунед среди своих сверстников самым способным, самым смышленым и самым послушным, воспитанным ребенком. И все дети с уважением относились к нему. Шли месяцы, годы, и вырос Бунед силачом. Слава о нем дошла до ушей падишаха. Призвал он Бунеда в свой дворец.

— Какое у вас ко мне дело, мой падишах? — спросил Бунед, явившись к шаху.

— Я позвал тебя, чтобы ты померялся силами вот с этим силачом, — сказал падишах.

Тотчас же на площади был расстелен ковер, на середину вышли Бунед и силач и крепко обхватили они друг друга. Собралась вся дворцовая челядь, и все ждали с нетерпением, кто же одолеет?

Силач чуть было не опрокинул Бунеда, но Бунед собрал все свои силы, поднял силача над головой и бросил наземь. Восхитился шах и решил оставить Бунеда при себе.

Пошел Бунед домой и рассказал старику и старухе о том, что шах решил оставить его силачом при дворце. Обрадовались старик со старухой, расцеловали сына: «Теперь он будет кормить нас».

— Можно я пойду на охоту? — спросил Бунед у отца. Старик разрешил, и Бунед пошел в пустыню поохотиться. Долго шел Бунед, преодолевая трудный путь, и наконец добрался до пустыни. Стал он высматривать добычу и заметил вдалеке чинару. Пошел он к этой чинаре, смотрит, а под чинарой бьет родник, нагнулся он попить воды и увидел в прозрачной воде отражение девичьего лица. Взглянул Бунед на вершину чинары, а там сидит девушка.

— Эй, — крикнул он, — зачем ты туда забралась?

— Я — бедная, несчастная девушка без отца и матери. Нет у меня крова над головой, живу я подаянием, и эта чинара — мой дом. Вечером прихожу я сюда, взбираюсь на дерево, здесь я сплю, — ответила девушка.

Пожалел Бунед девушку и решил отвести ее с собой.

— Пойдем, — сказал он, — я отведу тебя в наш дом, он будет и твоим домом. Ты только подожди меня здесь, вот кончу я охоту и на обратном пути уведу тебя отсюда.

К вечеру Бунед, нагруженный разнообразной дичью, пришел к чинаре, где сидела девушка, и вместе с нею отправился в обратный путь. Уже стемнело, когда они добрались до дома, и девушка сказала:

— Как я войду в незнакомый дом, ведь меня все равно выгонят.

— Там, где я, тебя никто никогда не обидит и не выгонит, — сказал Бунед, и они вошли в дом. А в доме сидела и горько плакала старуха. Бунед подошел к ней и спрашивает:

— Почему вы плачете, мать, кто вас обидел?

— Отца твоего увели шахские воины, — ответила старуха.

Оставил он в доме девушку, отдал матери дичь и рассказал ей обо всем, что приключилось на охоте. Потом пошел Бунед прямо во дворец. Увидел он там падишаха, который беседовал со своими приближенными. Бунед подошел к ним.

Увидав Бунеда, удивился шах, так гневно сверкали у Бунеда глаза. Поглядел Бунед на главного сановника и застыл на месте — то был его отец.

— Как вы узнали, что это мой отец? — спросил Бунед падишаха.

— Один из моих воинов знал, что это ваш отец, и сообщил мне, — ответил падишах.

Бунед поблагодарил падишаха за оказанную его отцу честь, а падишах подарил Бунеду одежду и сказал, почему он велел привести старика во дворец:

— Я хочу сделать его своим наставником, а тебя — самым главным военачальником, отец твой уже дал на это согласие. Дом для вас я прикажу построить при дворце, вы переедете жить сюда, — говорил падишах.

Не помня себя от радости, Бунед вместе с отцом вышел от падишаха и отправился домой. Удивилась старуха, увидав мужа и сына в новенькой с иголочки одежде. Снял старик одежду, бережно сложил ее и отдал старухе. Сын поступил так же. Огляделся старик и увидел в доме молоденькую, красивую девушку.

— Чья это дочь? — спросил старик.

Рассказала старуха мужу о том, откуда явилась эта девушка, тот позвал ее и сказал:

— Будешь мне дочерью.

А Бунед влюбился в девушку, и была печаль на сердце его. Прошла неделя, прибыл из дворца гонец и сообщил, что дом для старика и его семьи уже построен. Прислал падишах за ними арбу. Открыл старик калитку, позвал возничего, присланного падишахом, пригласил его в дом. Начала старуха собирать и складывать пожитки. Положили вещи на арбу, оставили домишко и поехали во дворец. Падишах ожидал их у ворот. Он повел старика в новый дом. Догадался старик, что дом, должно быть, стоит в саду. А в саду и впрямь цвели цветы, пели соловьи, наливались соком плоды на деревьях. Шли они по саду, увидел старик в живописном уголке великолепный дворец и обомлел. Подошли слуги, старуха, девушка и Бунед. Сказал падишах старику, чтобы старые свои вещи они не вносили в дом. Вошел Бунед с отцом, матерью и девушкой во дворец, а там все, что только душе угодно. Удивились они такой щедрости. И приставил падишах к ним слуг.

Ту девушку, что привел Бунед, звали Гульчехра. В скором времени полюбила Гульчехра Бунеда. Однажды падишах спросил старика:

— Кто эта девушка?

И старик рассказал шаху о том, что произошло в пустыне. А у падишаха было три дочери — все три умницы и красавицы. Вознамерился шах отдать одну из своих дочек за Бунеда и сказал об этом старику.

— Не знаю, что и ответить, — сказал старик, — лучше спросить об этом у самого Бунеда, пускай он решит.

Согласился падишах спросить у Бунеда и отправился к себе во дворец. А как раз прибыл посол из соседнего государства и привез падишаху послание. А в послании этом падишах соседней страны задумал объявить войну. Написал ответное послание шах и отдал послу, и тот тут же отбыл к своему государю. Шах позвал Бунеда и рассказал ему о намерениях соседа.

— Надо собрать войско, — добавил он.

Позвал падишах глашатая и велел оповестить весь народ. Оседлал глашатай коня и объездил весь город, оглашая приказ падишаха. Начали собираться воины. Среди них и старые и молодые. Выбрал глашатай молодых юношей и повел к падишаху. Пересчитал падишах молодых людей и велел портным шить им одежду.

— Подите в баню, — приказал падишах молодым силачам. Вышли юноши из бани, и раздал им Бунед новую одежду. Пока они одевались, переписал Бунед их имена и имена тех воинов, что были во дворце. Подсчитав их количество, доложил Бунед об этом шаху. Обрадовался падишах, что воинов оказалось много.

Отправился как-то падишах с Бунедом на охоту. Вдруг видит, скачет навстречу им верховой. Подъехал он, и Бунед спросил, откуда, мол, он и куда едет. А это оказался посол, он спешил во дворец шаха. Спросил его Бунед, какую весть несет им посол, и тот ответил:

— Мой падишах готов к войне, и сегодня же он выступит в поход, так что не мешкайте зря. — И умчался с этими словами. Вернулся падишах с Бунедом во дворец. Быстро роздали оружие воинам, и приказал падишах собрать еще юношей. Поехали вестники в города и кишлаки и привели оттуда еще десять тысяч силачей. И их одел падишах в военную одежду. Выстроил Бунед всех воинов в ряд и снова пересчитал. Оказалось их тридцать тысяч. Вооружил падишах всех воинов. С разрешения шаха разделил Бунед войско, десять тысяч поставил справа от границы, десять — слева. Вскоре поднялась вдалеке пыль и увидел Бунед скачущих конников. Приготовили воины падишаха пушки, подняли ружья. А Бунед приказал:

— Стреляйте, когда враг подойдет поближе.

Приблизились конники, и посыпался на них шквал огня. Не увидали конники ни орудий, ни пушек. И многие из них погибли. Битва шла на глазах падишаха, и восторгался он без меры воинским даром Бунеда. А между тем враг получил подкрепление — прибыли новые силы. Но и на них обрушился огонь воинов Бунеда. Они стреляли без устали, но и враги тоже не молчали. Десять дней длился кровавый бой. Не сумев взять город Акташ, понеся огромные потери, сильно поредевшие отряды врага отступили. Когда закончился бой, падишах позвал Бунеда и пожаловал ему подарки. Слуги собрали оружие и заперли в амбары. Когда посчитали воинов, оставшихся в живых, их оказалось двадцать тысяч. Вернувшись домой, Бунед и спросил разрешение у падишаха, у отца и матери и, попрощавшись с ними и с любимой своей Гульчехрой, отправился на охоту.

Долго он ехал и попал в лес. Смотрит, на опушке стоят высокие чинары. Решил он отдохнуть в тени чинар. Сел Бунед и осмотрелся: на деревьях свищут соловьи, в воздухе стоит тонкий аромат цветов. И одолел Бунеда сон. Во сне он услышал голос: «Будь осторожен, по лесу бродит лев».

Проснулся Бунед, встал и пробрался в лесную чащу. Видит, под деревом спит лев, а рядом с ним огромная булава в двадцать пять батманов. Взял он булаву и крикнул во весь голос. Проснулся лев. Стал сражаться с ним Бунед, ударил его со всего размаха булавой, убил льва и снял с него шкуру. Идет Бунед дальше, любуется лесом, деревьями, цветами, зверушками, птицами. Устал Бунед, стер до крови ноги, не может идти дальше. Лег под дерево и уснул. И снова прозвучал во сне чей-то голос: «Будь осторожен, есть поблизости пещера, а в ней живет царь зверей — огромный тигр». Проснулся Бунед и двинулся в путь. Под чинарой увидел он пещеру. Подошел к пещере и спрятался. Вылез из пещеры тигр. Взял Бунед свою булаву и снова громко крикнул. И в ту же минуту упал тигр и испустил дух. Снял с него Бунед шкуру и пошел. Долго шел он и устал. Снова лег Бунед под дерево и уснул. И снова во сне услыхал голос: «Будь осторожен, Бунед, вблизи тебя под деревом спит медведица. Медведица эта заколдована, не прикасайся к ней, не то и тебя заколдует»…

Встал Бунед, огляделся по сторонам, увидел в тени под высоким деревом спящую медведицу. Взял он булаву, поднял ее и уже собрался было убить медведицу, но она взмолилась:

— Пожалей меня, я тебя не трону, прикажи мне все, что хочешь, любое твое желание выполню.

Удивился Бунед и спросил медведицу:

— Кто же научил тебя разговаривать по-человечески?

И медведица рассказала ему свою историю:

— Когда было мне семнадцать лет, отец с матерью выдали меня замуж. Жили мы с мужем очень бедно. Проходили дни, месяцы, годы, и родила я сына. Нечем было нам кормить мальчика, и мы решили подбросить его одной женщине. В это время по всему краю свирепствовал мор. Умерли мои отец с матерью, умер и муж. Осталась я одна на свете. Вечерами и ночами стояла в моем жилище кромешная тьма. Однажды влезла я на крышу и увидала вдалеке огонь. Пошла я на этот огонек. Подошла и увидела у котла старуху. Она жарила кукурузу. Я поздоровалась с ней, а она мне и говорит: «Если бы ты не поздоровалась, тебя я мигом проглотила бы». Я попросила у нее огонька, а она ударила меня по голове палкой, прочитала заклинание и превратила в медведицу.

— Как же снова сделать тебя человеком? — спросил Бунед.

— Дай мне глоток воды из того родника, что в шахском дворце, и я снова приму человеческий облик.

Бунед настрелял немного дичи и вместе с медведицей к вечеру добрался домой. На улице люди разбегались при виде страшного зверя. Падишах, увидав Бунеда с медведицей, удивился:

— Зачем ты привел медведицу? — спросил он у Бунеда. Бунед рассказал ему все, что знал. Падишах, не медля, протянул медведице пиалу воды из родника. Медведица выпила воду, мгновенно свалилась с нее шкура на глазах у людей, и появилась красивая женщина лет тридцати пяти. Спросил падишах, как ее имя. «Малика», — ответила она.

Повел Бунед женщину к себе домой. Удивились старики их сходству. Рассказал Бунед о том, что произошло в лесу. И оставили старики женщину у себя, стали называть ее дочерью.

— Послушай, Бунед, — сказал старик, — пришло время рассказать тебе кое-что. — И рассказал он Бунеду, как нашел его у калитки, как они со старухой усыновили его и вырастили. Низко поклонился Бунед старикам, горячо поблагодарил их. Рассказала и женщина старикам свою историю. И понял тогда Бунед, что это — его родная мать, обнял ее и прижал к сердцу. Сообщили старик и старуха падишаху о том, что Бунед нашел свою родную мать. А падишах попросил, чтобы показал ему Бунед свои трофеи, добытые на охоте. Вытащил Бунед из мешка львиную и тигровую шкуры.

— Где ты добыл эти шкуры? — спросил падишах.

Рассказал Бунед о том, как спал под деревом и как голос во сне предупредил его об опасности. И назвал падишах Бунеда «Бунедом-храбрецом». А падишах жил вдовцом, попросил он разрешения у стариков и юноши жениться на матери Бунеда. Согласились они, и начались приготовления к свадебному пиру. Когда все было готово, созвали гостей, сорок дней и сорок ночей пировали они. И стал Бунед падишаховым сыном.

День ото дня росла любовь Бунеда к Гульчехре. И однажды стал просить Бунед отца и мать, старика и старуху разрешить ему жениться на девушке. Согласились они и начали готовиться к новой свадьбе. Приставили к девушке служанок, подарили ей красивое платье с золотыми нитями. Назавтра началась свадьба, собрались гости, весь народ побывал на свадьбе Бунеда, и все восхищались красотой девушки. Сорок дней и сорок ночей длилась свадьба. А падишах и его жена никак не могли налюбоваться на невестку. Долго и счастливо жили Бунед с женой, а его мать с отцом и приютившие его старик и старуха радовались их счастью.

Было ль то иль не было, но в те давние времена жил один человек. И было у него два сына. Старшего звали Юсуфджаном, младшего — Ахмаджаном. Когда умер отец, то сказал Юсуфджан младшему брату:

— Слушай, братец, наш бедный отец покинул сей мир, но мы еще молоды и должны сохранить, даже преумножить то, что нажил отец. Ты иди присматривать за табунами и пасти овец, а я буду вести хозяйство, останусь за старшего.

— Хорошо, брат, — согласился Ахмад.

Приготовил Ахмад все в дорогу и отправился пасти овец. Смотрит, а овец охраняют собаки. Проверил Ахмад отару — вроде бы все в порядке. Все овцы на месте. И стал он каждый день утром и вечером пересчитывать овец. Как-то не досчитался Ахмад одной овцы. «Наверное, ошибся в счете», — подумал он.

Однако на следующий день не досчитался он уже двух овец. На третий — трех. На четвертый день всю отару обошел Ахмад и увидел волчьи следы. Ахмад страшно разгневался, стал ругать собак: «Хорошие же вы сторожа, овец уберечь не можете».

В эту ночь решил Ахмад не спать. Вдруг смотрит, идет прямо к нему волчица, а с нею четыре собаки. Вскочил Ахмад, посчитал овец и не досчитался еще одной. «Понятно, — сказал Ахмад, — оказывается, эта голодная волчица крадет в день по овце». А собаки? Ахмад снова стал ругать и бить собак: «Продажные вы твари, предатели!» Пошел он искать волчицу. Шел он шел, долго шел, наконец напал на волчий след. Отправился он по следу и наткнулся на огромного волка.

— Здравствуйте, падишах голодных волков, — сказал Ахмад. — Знаете ли, что такое справедливость?

— Эй, юноша, — ответил волк, — если бы ты со мною не поздоровался, проглотил бы я тебя в два счета. Похоже, ты сын хорошего человека. С чем пришел, как тебя зовут?

— Эй, падишах голодных волков, — поклонился волку Ахмад, — я сын не труса, а храброго человека, зовут меня Ахмадом, живу я в древней крепости Сулеймана. За пять дней голодная волчица утащила у меня пяток овец. Поэтому я и пришел сюда.

И ответил Ахмаду волк:

— Правду ты сказал, смелый сын смелого человека, потому и пришел ты сюда, ничего не побоялся, а для этого большое мужество нужно. Пришедший сюда назад не возвращается — сохнут кости его под солнцем, а мясо сжирают волки. Не причиню я тебе зла, сделаю добро, отдам я тебе волчицу, сожравшую твоих овец, хочешь, убей ее, хочешь, поставь ее стеречь овец.

— Спасибо, — поблагодарил Ахмаджан.

И Ахмаджану выдали волчицу, укравшую овец. Волчица тогда показалась Ахмаду большой, а на самом деле она оказалась маленькой. Она поклонилась Ахмаджану и виновато опустила голову.

— Поехали, — сказал Ахмаджан. Волчица ловко вскочила на коня Ахмаджана и пристроилась позади него. Попрощавшись с падишахом волков, они двинулись в путь.

Приехал Ахмаджан с волчицей к отаре, смотрит, а верные псы зорко охраняют стадо. Привязал Ахмаджан волчицу в шалаше, а сам прилег и уснул. Проснулся Ахмаджан и даже ахнул: рядом с ним не волчица, а красавица, каких свет не видел, сидит и спокойно расчесывает свои густые волосы. Увидал ее Ахмаджан, совсем сомлел, а когда пришел в себя, то увидел, что красавица сидит уже рядом с ним и гладит его по голове. «Сон это или явь?» — подумал Ахмаджан, не веря своим глазам, и попросил:

— Скажи мне правду, кто ты?

— До конца жизни я ваша верная раба, и поверьте мне, это не сон, — ответила красавица. — Слушайте внимательно, я вам все расскажу. Я теперь ваша, а вы — мой. Зовут меня Дилафруз, я дочь пери Шахбол, а падишах волков, которого вы видели — мой отец. По желанию я могу принять любое обличье, но вы не беспокойтесь. Веселитесь со мною и все. Где бы вы ни вспомнили обо мне, я тут же явлюсь к вам, — добавила девушка.

Так Ахмад и принцесса Дилафруз полюбили друг друга и стали жить вместе в стареньком шалаше.

Теперь послушаем визиря Газаба — падишаха Кизгонч-Сахона. Отправился он на охоту добыть зверя и дичи для своего повелителя. Сокол взлетел с руки визиря и улетел куда-то. Опечалился визирь Кизгонч: «Экая досада, наш падишах болен, и ему необходима дичина. Если я не смогу добыть для него дичи, шах приговорит меня к смерти», — и в тревоге пустил он своего коня следом за птицей.

А сокол летел-летел и опустился на крышу шалаша, где жили Ахмаджан с принцессой. Визирь подъехал к шалашу, хотел снять своего сокола, но случайно увидел девушку, и ему почудилось, что все это лишь дивный сон. Когда он опомнился, он быстро сообразил: «Расскажу-ка об этой красавице падишаху, авось он забудет о дичи, и я спасусь от лютой смерти». Пришпорив коня, поскакал в город визирь Газаб и ворвался во дворец. Швырнул кое-как сокола и, не привязав коня, вбежал к падишаху. От волнения он не мог вымолвить ни слова и упал на колени. Окружающие падишаха сановники удивились: «Что это с ним? С ума сошел, что ли? Да и сокола нет с ним». Побрызгали визирю в лицо холодной водой, и пришел он в себя. Но не мог найти слов, хотел объяснить, что с ним произошло, да начал заикаться и наконец с трудом выкрикнул: «Видел девушку я, такая красавица — может украсить ваш дворец». Сановники, беки, есаулы объяснили падишаху, о чем говорит визирь, так как он произносил слова неясно.

— Если она на самом деле такая красавица, вы с божьей помощью поправитесь, — сказали сановники падишаху.

Лицо падишаха просветлело, и он даже радостно улыбнулся. Тут было решено убить мужа красавицы и доставить ее во дворец.

— Ступайте, позовите ее мужа, — приказал падишах.

В ту же минуту шахские палачи поскакали к жилищу принцессы Дилафруз и привели Ахмада к шаху. Ахмад, увидав падишаха, низко поклонился и поцеловал землю у его ног.

— Кем приходится падишах народу? — спросил шах.

— Отцом родным, — ответил Ахмаджан.

— Если так, то добудь мне ни маленькие ни большие золотые калоши. Даю тебе три дня срока, не принесешь, тебе смерть, падишаху — все твое добро.

— Хорошо, — сказал Ахмад, пошел домой и все рассказал жене.

— Не печалься, Ахмаджан, — ответила жена, — иди к своему тестю-волку и расскажи ему все. Пусть вытащит калоши из моего сундука.

Пошел Ахмаджан к волку, рассказал все, передал привет от дочери, а также ее наказ достать из сундука золотые калоши.

— Ни большие ни маленькие золотые калоши принадлежат мне, другим они не подойдут, — сказал волк, — ты поставь их перед падишахом, все равно они к тебе вернутся.

Услышав такие слова, повеселел Ахмаджан, взял золотые калоши и пошел к падишаху.

— Ни большие ни маленькие золотые калоши мои, другим не подойдут, — сказал он и протянул золотые калоши падишаху. Увидал падишах калоши и разгневался:

— Эх ты, зачем мне твои золотые калоши, эй, визири, передайте Ахмаджану, пусть найдет мне цветок, которого нет на целом свете, может быть, тогда я поправлюсь.

— Иди, — сказали визири, — найди цветок да смотри, чтобы он был красивый, какого нет нигде на целом свете.

Вышел Ахмаджан от падишаха и отправился к жене. Пожалела Дилафруз мужа и стала поносить падишаха.

— Но ты не печалься, не опускай руки, выполним и этот приказ шаха.

Всю ночь провели они в радости и веселье. Наступил рассвет, и Дилафруз сказала:

— Я отряжу тебя в город Эрам, куда еще не ступала нога человека, увидишь ты там цветы и спрячешься среди них. В полдень прилетят туда бабочки, взмахнут крылышками и обернутся девушками. Станут эти девушки купаться. Вот тогда забери сначала одежду той девушки, у которой на шее висит ключ, а потом одежду и всех остальных. Они не решатся обнаженными выйти из воды. Не отдавай им одежду, пока они не вручат тебе ключ. Если ты отдашь им одежду, не получив ключа, они превратят тебя в камень. Поверни ключ вправо — появятся девушки, поверни влево — исчезнут. Помни, что этот ключ заколдованный. А вот этой сурьмой покрась себе веки, и станешь ты невидимым. В руки возьми эту палку, в один миг перенесет она тебя туда, куда пожелаешь.

Ахмаджан намазал сурьмой веки, взял в руки палку и в один миг очутился в Райском Саду и обошел его. Потом прилег среди цветов.

Вдруг что-то зашелестело — это прилетела стайка красивых бабочек. Смотрит Ахмаджан, обнаженные девушки одна за другой входят в воду. Плавают, шалят. Растерялся Ахмаджан, какая же из них с ключом на шее? Тут прилетели еще три бабочки, обернулись девушками, разделись и прыгнули в воду. На шее одной из них Ахмаджан заметил ключ. Ахмаджан выскочил из своего укрытия, схватил одежду той девушки, у которой на шее ключ, а затем одежду других пери и спокойно сел.

Увидав это, девушки, не выходя из воды, взмолились:

— Отдай нашу одежду!

А та, что с ключом на шее, даже прикрикнула на него:

— Эй, добрый юноша, отдай одежду подобру-поздорову!

— Дай мне тот ключ, что у тебя на шее, — ответил Ахмаджан, — а не отдашь, я тебя не знаю, и ты меня не знаешь, так и ходи неодетой.

Сколько ни просили девушки, Ахмаджан не поддавался на их уговоры.

— Ладно, — сказали они наконец, — брось нашу одежду на землю. И мы тоже бросим ключ на землю.

— Бросайте, — ответил Ахмаджан.

Девушки бросили ключ далеко в сторону. Ахмаджан завернул камень в одежды девичьи и бросил их в противоположную сторону.

Пока девушки добежали до своей одежды, Ахмаджан кинулся за ключом и схватил его. Не теряя ни минуты, он повернул ключ влево. Девушки исчезли. Прошло немного времени, и юноша повернул ключ вправо — девушки вновь появились и низко поклонились Ахмаджану. Тут Ахмад узнал у девушек много тайн этого ключа.

— Я из города Газаб, шах велел мне принести цветок, лучше которого нет в целом свете, — сказал Ахмад главной из этих пери.

И ответила она:

— Ступай, юноша, мы доставим цветок прежде, чем ты вернешься домой.

Двинулся Ахмаджан в путь и пришел домой. Смотрит, а рядом с женой сидят три пери. И спрашивает старшая пери Гуликахках у пери Дилафруз:

— Значит, это и есть твой муж?

— Не печалься, подожди немного, найдется и для тебя такой же Ахмад, — ответила Дилафруз.

Пока пери весело щебетали друг с другом, явился верховой от падишаха.

— Нашел ли ты цветок, лучше которого нет на всем белом свете? — закричал он на Ахмада. И засмеялась в ответ на его слова пери Гуликахках, и изо рта ее посыпались розы. Схватил Ахмад розы и вместе с верховым помчался к падишаху Газаба. Увидав цветы, затрясся от ярости падишах и взглянул на визиря.

— Мой падишах, — пролепетал визирь, — видать, это очень ловкий парень, пусть найдет он вороного коня, которого зарезали и из которого сварили плов вашему отцу.

— Слыхал слова визиря? — спросил падишах у Ахмада.

— Слыхал, — ответил Ахмад.

— А если слыхал, найди вороного коня да поскорей.

«Как можно найти мертвого коня?» — подумал Ахмад, но, не сказав ни слова падишаху, вышел. На сей раз не заглянул Ахмад домой, а отправился прямо к тестю. Разгневался волк-тесть, узнав о новом приказе падишаха:

— Ладно, Ахмаджан, не печалься, и отец его был тираном, и сам он такой же тиран. Вороной конь, которого зарезали для плова шахского отца, пасется, только у него всего три ноги. Пойди вот в то ущелье и крикни:

Конь спокойно подойдет к тебе, а ты накинь ему на шею свой пояс и отведи к падишаху.

Коли падишах Газаба скажет, что тот конь был на четырех ногах, ответь ему: «Три конские ноги съели люди, но они вернули их своим трудом, не причинив урона казне, одну ногу съел ты сам и не вернул ее ничем».

Крепко запомнил слова тестя-волка Ахмаджан, пошел в ущелье искать вороного. Нашел Ахмаджан трехногого коня у входа в пещеру у подножия горы:

И конь осторожно приблизился к Ахмаду. Ахмаджан накинул ему на шею свой пояс и повел коня к падишаху. Смотрит падишах, да это же тот самый конь, которого зарезали для плова его отца. Только без одной ноги. И сказал тогда падишах Ахмаджану:

— Я приказывал зарезать для плова отца четырехногого коня, где у этого коня четвертая нога?

— Три ноги съели люди, но не причинили урона казне, одну ногу съел ты, — сказал Ахмаджан, не спуская глаз с падишаха.

— Позвать сюда мясника, — завопил шах. Немедленно по приказу шаха доставили мясника.

— Кто резал коня? — гневно спросил падишах.

— Я резал, — ответил испуганный мясник.

— В котел ты все мясо положил?

— Нет, господин, я положил только три ноги, а четвертую унесла ваша матушка, — ответил мясник.

Услыхав это, падишах смягчился. Визирь, взглянув на падишаха и указав на Ахмаджана, спросил:

— Собираетесь ли вы лишить этого юношу жизни?

— Иного намерения у меня нет, — ответил падишах.

— Если так, пошлите его сватать дочь Темирхана-падишаха, всех сватов он сжигает на костре, а пепел развеивает по ветру.

Понравился этот совет шаху.

— Езжай сватать дочку Темирхана-падишаха, — приказал шах, — сосватаешь — вернешься, не сосватаешь — помрешь, а все добро твое достанется мне, твоему падишаху.

— Ладно, — согласился Ахмаджан.

— Возьми из казны сколько тебе нужно.

— Нужно мне сорок крепких юношей, сорок борзых, сорок девушек-служанок, сорок верблюдов с золотом и серебром, — сказал Ахмад.

Дал падишах все, что попросил Ахмаджан, и отправился он в путь. Начиналась самая жаркая пора лета, страшный зной терзал Ахмаджна в пути. Ни верблюды, ни служанки, ни юноши не выдержали знойного солнца. Тогда Ахмаджан велел сорока юношам жениться на сорока девушках: «Ступайте, пусть счастье сопутствует вам, — сказал он, — а верблюдов и золото берите себе, чтобы жить в достатке», — и отпустил их с миром. Счастливые юноши и девушки разбрелись кто куда, лишь бы подальше от страны Газаб. Теперь послушаем об Ахмаджане.

Долго шел Ахмаджан, длинен был его путь, переваливал он через горы, брел по пустыням.

Однажды смотрит Ахмад, лежит человек, одетый в сорок тулупов, и весь трясется, несмотря на невыносимую жару. Подошел Ахмаджан, поздоровался с человеком.

— Благо, — сказал тот, кого трясло при таком зное, — что ты поздоровался, иначе я проглотил бы тебя, не разжевывая. Ну, говори, рассказывай, куда и откуда путь держишь?

Жалко стало Ахмаду человека, замерзающего под палящими лучами солнца.

— Иду я сватать дочь Темирхана-падишаха за шаха страны Газаб, — ответил Ахмаджан.

— Раз так, то и я пойду с тобою, стану твоим путником, — промолвил замерзший человек.

— Меня зовут Ахмаджаном, — сказал Ахмаджан.

— Меня тоже зовут Ахмадом, — сказал странный человек.

И два Ахмада отправились в путь. Шли они шли, обратился замерзший Ахмад к Ахмаджану:

— Слушай, брат, шагай быстрее, а то мы заледенеем.

А Ахмаджан старался не отстать от своего спутника, хотя вся одежда его взмокла от пота. Идут они и видят, лежит на песке человек. А на ногах у него оковы. Смотрят Ахмады, а лежащий ловит пролетающих мимо птиц и ест их.

— Здравствуй, птичий палван, — сказали Ахмады.

— Похоже, что вы странники, — ответил ловец птиц, — давайте познакомимся.

Ахмады назвали себя.

— А мое имя Ахмад-бегун, — сказал ловец птиц.

Теперь их стало трое: Ахмаджан, Ахмад-мерзляк и Ахмад-бегун. Втроем направились они в страну Темирхана-падишаха. Один в дороге мерз, второй бежал изо всех ног, а третий — обливался потом. В дороге они ловили птиц и зверей и тем питались. Шли они шли и встретили еще одного человека. Этот размахивал бревном направо и налево, убивал зверушек и ел их сырыми. Подошли Ахмады к человеку.

— Эй, — крикнули они, — не хотите ли познакомиться с нами?

— Хочу, — ответил человек, — похоже, вы издалека идете? Мое имя Ахмад-стрелок, — сказал незнакомец.

И решили они идти вчетвером.

— У меня есть друг по имени Ахмад-мышонок, — сказал Ахмад-стрелок, — захватим-ка и его с собою.

И тут появился Ахмад-мышонок. Пять Ахмадов направились в страну Темирхана-падишаха. Ахмад-бегун решил взвалить на плечи четырех своих товарищей и в мгновение ока домчал их до страны Темирхана. В первый день Ахмаджан пошел ко дворцу хана и подмел у ворот. Никто его не заметил. На второй день Ахмад-мерзляк подмел у дворца. И люди передали падишаху:

— Пусть будет явью, вашу дочь пришли сватать, у ворот дворца подметено.

— Смотрите в оба, — приказал Темирхан-падишах, — кто бы ни появился у ворот дворца, ведите ко мне.

На третий день стал мести у ворот дворца Ахмад-бегун. Соглядатаи шаха хотели было словить его, но ни один из них не осмелился подойти к бегуну. Доложили об этом падишаху. Вышел падишах, смотрит, человек ростом с минарет. Подошел падишах и поздоровался с Ахмадом-бегуном.

— Отведи меня к падишаху, — сказал Ахмад-бегун.

— Пойдем, — ответил Темирхан-падишах. Пошел Ахмад-бегун с падишахом. Вошли они во дворец. Пришлось ломать двери, в которые не смог пролезть бегун.

— Поди передай падишаху, пусть выйдет ко мне, — сказал бегун, — не то я у него все двери поломаю.

— Падишах выдаст дочь только за того, кто выполнит его условия, — сказал Темирхан-падишах.

— Поди передай, пусть выкладывает свои условия, — сказал Ахмад-бегун.

И тогда Темирхан-падишах начал:

— Первое условие: есть здесь строение все из стали, и потолок там стальной, и пол стальной, и все четыре стены из стали. Я зажгу в нем дрова, привезенные на сорока верблюдах и облитые горючим маслом, а на них положу сухой травы, привезенной тоже на сорока верблюдах, а на них еще веток, а на них вдобавок кустарников, растущих в песках и тоже привезенных на сорока верблюдах. Кто выйдет оттуда живым, тому я скажу второе свое условие.

— Говори сразу и второе, — попросил Ахмад-бегун.

— А второе: есть у меня старуха-бегунья, кто ее обгонит, тому скажу третье условие.

— Говори и третье, — сказал Ахмад-бегун.

— А третье условие таково: на сорока танапах земли я посею сорок батманов ячменя, за сорок дней он вырастет, а тот, кто его за одну ночь соберет, тому я отдам дочь.

— Выполним твои условия, готовь дочь, — сказал Ахмад-бегун и вышел. Пришел он к четырем Ахмадам и рассказал о своем разговоре во дворце.

— Пусть зажигают огонь, — сказал Ахмад-мерзляк, — это мне только на пользу.

— Старуху предоставьте мне, я ее вмиг обгоню, — сказал Ахмад-бегун.

— А убирать пшеницу — это уж мое дело, — сказал Ахмад-мышонок.

И пошли они к падишаху.

Ахмад-мерзляк, Ахмад-стрелок и Ахмад-бегун не смогли войти ни в одни двери и остались ждать во дворе. Ахмаджан вошел к падишаху.

— Мы пришли выполнить ваши условия, мой падишах, — сказал Ахмаджан.

— Сначала покорми нас хорошенько, — сказал Ахмад-мышонок.

Пока они разговаривали с падишахом, ждущие во дворе Ахмады съели трех падишаховых слонов. Погонщики слонов кричали в ужасе: «Что же мы ответим падишаху, когда он потребует своих слонов, как объясним ему, горе нам!»

А в это время Ахмад-мышонок заглянул на кухню и съел до крошки весь падишахов обед. Словом, каждый нашел сам себе пищу и насытился.

Ахмад-стрелок зорко огляделся вокруг и заметил на вершине минарета черное знамя, а над знаменем вьется птица. Увидел это и Ахмад-мерзляк.

— Эй, Ахмад-стрелок, покажи-ка свое мастерство, — промолвил он.

Ахмад-стрелок выстрелил и убил птицу.

— Эх, что-то мне это знамя не нравится, — сказал он и, снова выстрелив, сорвал знамя. Хранитель знамени завопил. Побежали доложить падишаху.

— Кто это сделал? — закричал падишах.

— Это молния, — ответил хранитель. Он не заметил Ахмада-стрелка. А здесь подошел к падишаху Ахмад-мерзляк:

— До каких пор я буду сидеть без толку — давай выполнять твои условия.

Собралась вся дворцовая челядь. Посадили Ахмада-мерзляка в стальную комнату, разожгли огромный костер, подбросили дрова и траву, политую горючим маслом. Наконец визирь сказал:

— Не то что человека, там даже пепла не осталось.

Остыла стальная комната, открыли ее, Ахмад-мерзляк стоит там и жалуется на холод. Удивился весь народ. Приказал падишах выполнять второе условие. Вывели старуху на площадь. Кинулся Ахмад-бегун вслед за старухой, обошел ее и обогнал на целых две версты. Тут подошел Ахмад-мышонок к падишаху:

— Давай третье условие, мы готовы!

— Нет, — сказал падишах, — у нас еще есть время, я послал наших двоих бегунов на сорок дней пути, кто придет первым, тому скажу третье условие.

— Ага, здесь что-то неладно, — подумал Ахмад-мышонок и побежал к Ахмаду-стрелку. Тридцать девять дней бежали старуха с Ахмадом-бегуном. Обогнал Ахмад-бегун старуху и сел отдохнуть. Подбежала старуха.

— Выпьем по пиале чаю? На, — протянула она пиалу Ахмаду-бегуну, — устал небось?

Ахмад-бегун взял в руки пиалу и тут же окаменел. Смотрит Ахмад-стрелок, старуха несется стрелой, а Ахмад-бегун застыл камнем. Схватил Ахмад-стрелок булыжник, прицелился в пиалу и кинул. Разбилась на куски пиала в руках Ахмада-бегуна. Смотрит Ахмад-бегун, а старуха уже приближается к месту назначения.

— Эх, проклятая старуха, заколдовала меня, — рванулся Ахмад-бегун, догнал старуху, оставил ее позади себя и первый подбежал к тому месту, где сидел и ждал падишах.

— Говори третье условие, — крикнул Ахмад-мышонок.

— Нет, — сказал падишах, — они прибежали одновременно.

Старуха-колдунья поглядела на шаха:

Тогда падишах дал приказание исполнить третье условие. На огромной площади посеяли ячмень, привезенный на сорока верблюдах. Сорок дней выращивали его.

— Ну-ка, собери его за одну ночь! — велел падишах.

— Начинай, Ахмад-мышонок, — сказал Ахмаджан.

— Хорошо, — согласился тот, — завтра утром падишах заберет свой ячмень. Он вышел на площадь и крикнул:

И тут же всю площадь заполнили мыши. В мгновение ока весь ячмень был собран.

Рано утром пошел Ахмад-мышонок к падишаху:

— Исполнено твое условие, приводи дочку!

Измерил падишах ячмень — точно. Исполнив три условия, получив шахскую дочку, пять Ахмадов отправились в страну Газаб.

По дороге увидели они дюжину принцев, затеявших между собой драку. Ахмад-мерзляк сказал:

— Глупые принцы, дерутся не из-за города или страны, а из-за девушки.

— А если они ее отберут у нас? — спросил Ахмад-мышонок.

— А мы ее спрячем, — посоветовал Ахмад-мерзляк.

— Если мы ее спрячем, войдут они в город Темирхана-падишаха и прольют кровь понапрасну, лучше мы им ее покажем, — сказал Ахмад-стрелок. Приблизились пятеро Ахмадов к дерущимся принцам и провели мимо них девушку. Увидав красавицу, многие из них совсем обомлели и попадали с коней.

Вошли Ахмады в страну Газаб, а там царит великая печаль.

— Что стряслось? — спросили Ахмады.

— Падишах покинул сей мир.

— Так не скорбить, а радоваться надо, — сказал Ахмаджан и пригласил всех на пир.

Тут встретили Ахмадов четыре пери. И сказал им Ахмаджан:

— Пери Гулькахках пусть достанется Ахмаду-мерзляку, Гулианбар — Ахмаду-стрелку, Гулихирамон — Ахмаду-бегуну, а Ахмаду-мышонку из райского сада приведем еще одну прекрасную пери. А пери Ойсулу отдадим замуж за моего бедного брата Юсуфджана.

Всем по душе пришлись такие слова. Ахмаду-мышонку привели маленькую пери, еще меньше его самого. Ойсулу отдали замуж за Юсуфджана и устроили роскошную свадьбу. Все чувствовали себя счастливыми, все достигли своих желаний. Пусть достигнут их и те, кто слушает эту сказку.

Было то, не было ли, а в давние времена жили бедные-пребедные старик и старуха. И был у них сын. Старик складывал копейку к копейке, мечтал он о том, что сын их вырастет и займется торговлей. Шли годы, месяцы, дни, мальчик вырос и стал взрослым юношей. «Пускай теперь учится торговому ремеслу», — решил старик и дал сыну сто таньга из собранных своих денег.

Пошел сын на базар, долго ходил по рядам, видит, человек держит собаку. «Сколько стоит собака?» — спросил юноша. — «Сто таньга», — ответил человек. Юноша отсчитал сто таньга, взял собаку и пошел домой. Во второй раз отец снова дал сыну сто таньга, купил юноша кошку. В третий раз за сто таньга он купил мышонка. Разгневался отец. «Что это с сыном, не в своем уме он, что ли? Тратит бог знает на что мои с таким трудом накопленные деньги. Не дам больше ему ни гроша». Пошел юноша снова на базар, походил-походил там, видит, какой-то человек продает тыквянку для насвая[5]. «Сколько стоит тыквянка?» — спросил он. «Без крышки пятьдесят таньга, с крышкой — сто», — ответил человек. «Куплю», — подумал юноша и выложил сто таньга за тыквянку с крышкой.

— Послушай, сынок, — сказал продавец, — только смотри в дороге не открывай тыквянку, откроешь, когда домой придешь.

«А что же там внутри», — подумал любопытный юноша и, не дойдя до дома, открыл крышку тыквянки ножом. Из тыквянки с шумом вывалилась гусеница. Испугался юноша. Перевернулась гусеница и мигом превратилась в змея. И заговорил змей человеческим голосом: «Попал я в эту тыквянку. Тесно мне было здесь, ты выпустил меня на белый свет, за это я отплачу тебе добром. Хочешь, заберу тебя в свою страну?»

Не соглашался вначале юноша, а потом подумал, а почему бы и впрямь не поехать посмотреть чужие страны? И согласился. Отправились они в ту страну, где отец змея был падишахом. Змей встряхнулся и обратился в юношу на коне. Своему спутнику он тоже достал коня и красивую одежду. Отправились они в путь, два богатыря. Долго ехали они, преодолевая трудную дорогу. Наконец добрались до страны, где жил змеиный падишах. Смотрит и дивится юноша, не люди здесь живут, а настоящие чудища, наполовину вроде бы люди, наполовину вроде бы горные быки-яки. «Что это за существа?» — спросил юноша. — «Ты не бойся, в нашей стране живут такие люди. Это подданные моего отца», — успокоил его сын падишаха. И стал жить юноша в этой стране. Много увидел он удивительных чудес: людей с рогами, четырехглавых драконов, огромных птиц, затеняющих своими крыльями чуть ли не все вокруг, рыб, заглатывающих людей. Прошло много времени, и затосковал юноша о родном доме: «Не могу больше жить здесь, хочу домой». Ответил ему сын падишаха: «Ну, если ты так уж тоскуешь, поезжай, но я тебе дам совет: когда мой отец спросит у тебя: „Чего ты желаешь?“, скажи ему так: „Ничего мне от тебя не надо, дай мне лишь кольцо с цветком“. Если не даст, я уеду с тобой».

Пошли они к отцу-падишаху. И сказал падишах: «Юноша, я слышал, что ты хочешь покинуть нашу страну, и огорчился. Но раз ты так решил, что ж, поезжай. Проси у меня чего хочешь, ведь ты выпустил моего сына на свободу». «Мне нужно кольцо с цветком», — сказал юноша. «Нет, сын человека, это кольцо нельзя никому отдавать», — ответил падишах. «Ну тогда прощайте», — сказал юноша и пошел. Сын падишаха повернулся и пошел следом за юношей. Понял падишах, что снова лишился сына. Подумал, подумал и решил: «Ладно, ты сделал нам великое добро, и не забыть мне этого вовек, пусть кольцо будет твоим». Снял он с пальца кольцо и протянул юноше.

— А что мне с ним делать? — спросил юноша у своего друга змея.

— Береги это кольцо, — сказал змей-царевич, — оно волшебное. Доставит тебя, куда пожелаешь, найдет все, что тебе понадобится. Повернешь его раз на пальце, скажешь трижды что тебе нужно и в один миг исполнится любое твое желание.

Попрощался юноша со змеем-царевичем и отправился в путь. Долго он шел, трудные дороги преодолевал. Проголодался юноша. Повернул кольцо на пальце и сказал: «Устал я, проголодался, хочется мне есть и отдохнуть». Сказал три раза и уснул. Много ли он спал, мало ли, и услышал он во сне ржание лошади. Поднял голову, смотрит, а это ржет его аргамак — оседланный, а на седле полная миска дымящегося плова. Поел юноша плов с большой охотой, и тут же появилась в миске сладкая, как сахар, дыня. Съел юноша дыню, вскочил на коня и отправился в родную страну. Встретились ему на пути два пастуха, которые дрались палками. «Почему вы деретесь палками?» — спросил юноша. «Да эти палки не простые», — ответили пастухи. — Много у них разных свойств. Палка, которая в моей руке, это Толкни-палка. А у него — Бей-палка. Если сказать: «Бей, палка», она начнет бить и может даже убить человека. Если сказать: «Толкни, палка», она может воскресить мертвого.

Поторговался юноша с пастухами, заплатил им за каждую палку по тысяче таньга и приторочил свою покупку к седлу. Поехал юноша дальше. Долго он ехал и добрался до своей страны. Отец его умер, горюя о сыне, а мать совсем обнищала. Только изредка удавалось продать пряжу, которую сама и пряла.

Подправил юноша отцовский дом, купил матери новую одежду.

Сказал как-то юноша своей матери: «Идите во дворец падишаха, просите мне в жены шахскую дочь». И стала ходить старуха каждое утро на рассвете подметать у порога шахского дворца. Но никто ее не видел. Однажды падишах поставил у ворот сторожей. Когда старуха чуть свет пришла к царскому дворцу и стала подметать у порога, сторожа схватили ее и потащили к падишаху. Разгневался падишах: «Ты, нищенка, — крикнул шах, — как осмелилась ты сватать царскую дочь?» И велел посадить старуху на осла лицом к хвосту, крепко ее привязать и прогнать прочь. По дороге осел щипал траву, пил воду и лишь к полудню добрел до дома старухи. Юноша развязал матери руки, помог слезть ей с осла. А на следующий день снова послал мать к царскому дворцу. «Коли я пойду туда, они меня убьют, сынок, найди лучше себе ровню», — умоляла мать, но сын стоял на своем: «Не бойтесь, никто вас не убьет». Пошла старуха к царскому дворцу, и сторожа снова схватили ее. «Убейте эту глупую старуху, киньте на спину осла и прогоните осла прочь», — приказал падишах. Сторожа стали бить старуху палками, забили ее насмерть, кинули на спину осла и выгнали осла за ворота. Осел по дороге пил воду, щипал траву и только в полночь добрался до дома. Смотрит сын, а на осле тело матери. Развязал он веревку, поднял мертвое тело и внес в дом.

И здесь он вспомнил о палках, купленных у пастухов. Взял он Толкни-палку и ударил ею покойницу. И начала мать оживать. Еще раз ударил юноша мать Толкни-палкой, и мать совсем ожила. На следующий день сын снова послал мать к падишаху. Падишах удивился: «Ведь вчера эту колдунью убили, как же это она воскресла?» А был у падишаха один умный визирь. «Мой падишах, — сказал он, — согласитесь выдать вашу дочь за ее сына, но только поставьте условие: в стороне восхода солнца есть пустыня, пусть этот юноша превратит ее в цветущий сад, построит там дворец в сорок этажей, насадит триста карагачей, чтобы они давали густую тень». И тогда падишах открыл старухе эти условия.

Пришла старуха домой и рассказала обо всем сыну. Задумался юноша. Лег спать, проснулся на рассвете, надел на палец кольцо с цветком и стал его вертеть. «В стороне восхода солнца есть пустыня, сделай ее садом, построй здание в сорок этажей, вырасти четыреста карагачей, посади фруктовые деревья, а ветки деревьев пусть гнутся от плодов», — так повторил он три раза. Наутро выехал падишах на окраину города, и показалось ему, будто солнце всходит и с востока и с запада — такое стоит сияние. Падишах с визирем поехали на запад. Смотрят, а вчерашнее приказание падишаха выполнено, да еще как выполнено — стоит сверкающий золотом дворец. «Придется сдержать свое слово», — промолвил падишах, устроил свадьбу и выдал свою дочь за юношу.

Однажды позвал падишах дочь. «Расскажи мне о муже, чем же он владеет?» — спросил он. «Если я расскажу, он убьет меня», — ответила дочь. «Ты не бойся, он тебя не тронет», — обманул падишах дочь. «У него есть кольцо, которое называется кольцо-цветок, он прячет его ночью под подушку, а днем держит во рту под языком». Задумался падишах: «Добудь мне это кольцо, я завтра же пошлю к тебе двух слуг», — сказал он. Дочь согласилась. Наступила ночь, и юноша вынул кольцо из-под языка, положил его под подушку и уснул. Принцесса тихонько взяла кольцо, вышла из дворца и отдала кольцо людям шаха.

Взял падишах в руки кольцо, повернул и приказал: «Уведи этого юношу за шесть морей».

Проснулся утром юноша, смотрит, с четырех сторон вода, а сам он лежит за шестью морями.

Теперь послушайте про кошку, собаку и мышонка.

Однажды собака, кошка и мышь сошлись на совет: «Наш хозяин купил нас, каждого за сто таньга, кормил нас, не обижал. За его добро сослужим ему службу, вернем ему кольцо», — так решили они и отправились во дворец падишаха. Собака осталась у ворот, а кошка и мышка вошли во дворец. Падишах жил в сорокаэтажном дворце на сороковом этаже. Кошка и мышь тихонько пробрались в спальню падишаха. Падишах сидел, облокотившись на пуховые подушки. Увидав кошку, он подозвал ее: «Ну-ка, подойди ко мне поближе». Ластясь, кошка уселась на колени падишаха. Посасывая насвай и поглаживая кошку, падишах уснул. Тогда кошка сделала знак мышонку, подкатила тыквянку и рассыпала на подушку падишаха насвай. Мышонок хвостом натолкал насвай в ноздри шаху. И падишах громко чихнул. Кольцо с цветком выпало из его рта. Кошка схватила кольцо и была такова.

Снова встретились собака, кошка и мышь и пошли искать юношу за шестью морями. Подошли они к берегу и поспорили — кто поплывет с кольцом. Победила в споре собака. Переплыли они шесть морей, остался один небольшой ручей. Когда переплывали его, кольцо выпало из пасти собаки. Огорчились они, начали плакать, и каждый валил вину на другого. Добрались до юноши и рассказали ему обо всем.

— Не печальтесь, — успокоил их юноша, — может, мы еще все исправим.

В один прекрасный день не осталось у них ни крошки еды. Посоветовавшись, решили они ловить рыбу. Подошли к берегу моря, видят, рыбаки ловят рыбу. «Смотри, юноша, — сказали рыбаки, — сейчас мы закинем сети. Что попадется в сети — твое». Вытащили рыбаки сети, а там большая рыба. Отдали ее юноше. Разрезал он рыбу, а из нее выпало кольцо с цветком. Оказывается, кольцо проглотила рыба. Обрадовались все, изжарили рыбу и на радостях даже о ней позабыли. Юноша смеялся, собака лаяла, задрав морду к небу, кошка мяукала, мышонок пищал. Надел юноша кольцо на палец, повернул и трижды повторил: «Доставь нас в страну падишаха, а падишаха доставь сюда. Девушку не трогай, а меня сделай падишахом той страны». Сказал так юноша и уснул. Просыпается, а он во дворце падишаха на троне.

Стал юноша падишахом, взял себе в жены дочь падишаха и жил долго и счастливо.

Было то, не было, а в давние те времена жил человек по имени Кулол-ака. И была у него жена. Занимался Кулол-ака гончарным ремеслом и едва сводил концы с концами. Жена ему попалась злая да упрямая, ругала мужа с утра до вечера по делу и без дела, а то и из дома выгоняла. Думал-думал Кулол-ака, как бы ему из нищеты выбраться, и ничего придумать не смог. Шло время, и охладел он к своей работе и теперь уже вовсе ничего не приносил в дом.

Однажды жена Кулол-ака в сотый раз изругала его и выгнала из дома. И подумал он: «Чем так жить, уж лучше помереть» — и бросился в реку. Волны то захлестывали его, то вздымали вверх. Тут понял Кулол-ака, что он еще жив, и начал плыть, но устал и потерял сознание. Очнулся он и увидел, что лежит на островке посреди реки. Волны выбросили его на этот остров. Так и лежал он, вытянувшись, не имея силы даже двинуться. И заснул. Разбудил его какой-то гул. Кулол-ака открыл глаза и увидел, что над ним летает крылатое существо. Испугался он и подумал: «Так вот какой бывает смерть». Вдруг то, похожее на птицу, существо попыталось было схватить его. «Будь, что будет», — решил Кулол-ака и крепко-крепко вцепился в ноги птицы. Птица взмыла в небо, унося с собою Кулола-ака. А птица эта была падишахом дивов.

Летела птица один день и одну ночь. Устала она и взмолилась:

— Я стерегу тебя, сын человеческий, с того самого часа, как ты бросился в реку. Хотела я созвать своих подданных дивов и угостить их добрым шашлыком. Теперь-то я поняла, что ты схитрил. Отпусти меня, дам тебе все, что пожелаешь.

Не согласился Кулол-ака. Окончательно выбившийся из сил див начал спускаться на землю. И снова взмолился:

— Человек, скажи мне, чего ты хочешь?

— Неси меня в свое гнездо, тогда и скажу тебе, что мне надобно.

Руки у Кулола-ака тоже устали. Опустилась птица на землю передохнуть, Но и тогда Кулол-ака не отпустил ее. Передохнув, они снова взмыли в небо. Снова летели они один день и одну ночь и прилетели к гнезду. Находилось гнездо в горах. И было там сорок пещер. А пещеры эти — полны золота и серебра.

— Наполнишь этим золотом оба мои хурджина, — сказал Кулол-ака диву, — и когда бы я ни пришел, будешь давать мне золото. Вот оно, мое условие, если согласишься, отпущу тебя, не согласишься — убью.

Див согласился и наполнил переметную суму — хурджин золотом. Вдобавок вырвал див из своих крыльев несколько перьев:

— Когда я понадоблюсь тебе, зажги одно перо, я тут же явлюсь.

Кулол-ака взял хурджины и оседлал дива.

— Отнеси меня в мой город, — приказал он.

Взмыл див в небо и в одно мгновение доставил его на берег реки. Взвалив хурджины на плечи, побрел Кулол-ака домой. Подошел к дому и постучал в ворота. «Кто бы это мог быть?» — подумала жена и посмотрела в дверную щель. Смотрит, а это ее муж, веселый и с хурджинами на плечах. «Что-то тут не так», — подумала она и быстро отворила дверь. Поздоровались они и вошли в дом. Не стал рассказывать Кулол-ака жене о том, что с ним произошло.

— Жена, — сказал он, — меня назначили имамом в дальней мечети, молящиеся там — все богатые люди и наполнили они мои хурджины золотом.

А глупая баба, жена Кулола-ака, поверила ему.

Соседом Кулола-ака был алчный и безжалостный бай. Однажды спросила жена бая у жены Кулола-ака:

— Почему вы вдруг так разбогатели?

— Моего мужа назначили имамом в дальней мечети, — ответила жена Кулола-ака, — и он заработал там кучу золота.

Жена передала баю их разговор. Алчный бай побежал к Кулолу-ака.

— Веди меня немедленно туда, где ты был, пусть и меня тоже назначат имамом, — пристал он к соседу. Пришлось Кулолу-ака согласиться. Но только одно условие поставил:

— Дорога туда дальняя, опасная, если ты хоть раз хныкнешь, не бывать тебе имамом.

— Я на все согласен, — заверил его бай.

Отправились они вдвоем в дорогу. Кулол-ака потерял перо, которое дал ему див, шли они пешком, путь был долгий и трудный, и на сороковой день добрались они до жилища дива. Смотрят, а в ущелье установлено сорок огромных котлов и в них варятся разные кушанья. Путники досыта наелись и влезли на высокую чинару посмотреть, что здесь произойдет. Кулол-ака рассказал баю всю правду и сказал, что здесь они будут ждать дивов. Услыхав такие слова, бай затрясся от страха. И послышался гул. Небо потемнело. Прилетели сорок дивов, опустились на землю под чинарой и завели разговор:

— Так и так, попал я в руки сына человеческого и едва спасся. Сегодняшний пир устраиваю я в честь своего спасения. Попадись мне теперь этот человеческий сын в когти, я его живьем съем, — сказал один див. Услыхав такие слова, лишился бай рассудка и с треском поломав все ветки, свалился с чинары. «Вот он, явился сын человеческий», — подумали дивы и разбежались. Кулол-ака спустился с дерева. Смотрит, а душа бая давно отлетела в мир иной.

Наполнил Кулол-ака хурджины золотом и отправился в обратный путь. Шел он шел, и через сорок дней пришел домой.

— А где мой муж? — спросила его жена бая.

— Ваш муж остался служить имамом в большой мечети. Вот это золото он велел передать вам.

Обрадовалась жена бая, схватила хурджины и потащила домой.

А Кулол-ака с женой стали жить богато и счастливо.

Было то, не было ли, жили сытыми или голодными, но в те давние времена проживал бедный юноша по имени Хусанбай. Не было у него ни дома, ни даже никакого имущества. Ночевал он в каморке старой мечети родного кишлака. А занимался тем, что выходил в холмистую степь и с рассвета до ночи рвал полынь, делал пять-шесть вязанок, взваливал их на спину и нес на базар. На вырученные деньги покупал он хлеб, но и того ему едва хватало на день. И каждое утро, просыпаясь, он говорил: «О, боже, либо сделай так, чтобы я жил, это ведь не жизнь, либо возьми мою душу».

В один прекрасный день, а вернее, в один прекрасный вечер лег он спать натощак и увидел сон. Будто луна была у него в головах, солнце — в ногах, а на пупке разместилась Венера — утренняя звезда. Вскочил он в страхе и понял, что это сон. Порылся за пазухой, нашел пятак и отправился к старому имаму мечети. В огромной, как котел, чалме имам сидел и почесывался, ожидая посетителя. Увидав бедно одетого юношу, имам едва кивнул головой в ответ на его приветствие.

— Уважаемый имам, — начал Хусанбай, — сегодня ночью я видел сон, и в этом сне луна была у меня в головах, солнце — в ногах, а на пупке разместилась Венера — утренняя звезда. Объясните, растолкуйте мне этот сон, я принес вам все, что у меня есть — вот этот пятак.

Имам посмотрел на денежку в руках Хусанбая.

— Сын мой, — сказал он, — ты видел очень хороший сон, но тот, кто растолкует тебе его, живет в шести месяцах пути и в сорока днях дороги по пустыне. Это самая мудрая из всех пери Ойпари-Лунная пери. Иди к ней, она сможет истолковать твой сон.

Хусанбай натолок в ступе кукурузы — сделал толокно, ссыпал его в мешочек, повесил на пояс и отправился на поиски Ойпари-Лунной пери. Долго он шел, трудными дорогами шел, там, куда птица не залетает, там, где не ступает нога человека. Через два месяца пришел он к дому, что стоял у самой дороги. Устал Хусанбай, растянулся в тени у дома и уснул. Проснулся он от цокота копыт, посмотрел, а по тропе скачут двое конных. Всадник, что впереди, дремлет, а тот, что позади — спит. «Уж больно я устал, все ноги себе сбил, — подумал Хусанбай, — дай-ка я сброшу спящего, а сам заберу коня». Когда кони поравнялись с ним, Хусанбай увидел, что у второго всадника связаны за спиной руки. «Кстати, помогу ему, спасу от наказания», — подумал Хусанбай. Изловчившись, он прыгнул, столкнул всадника с седла, сам сел на его место, заложил руки за спину и поехал. Кони снова шли один за другим. Долго ехали они, две ночи ехали и два дня в придачу. Вдруг первый всадник обернулся и увидел на втором коне незнакомого человека.

— Со мною не ты ехал, — сказал всадник. — Кто ты, из какого рода-племени?

Хусанбай не успел еще ответить, как уж всадник выхватил саблю из ножен и занес ее над головой юноши.

— Не торопись убивать меня, — сказал Хусанбай, — я открою тебе одну тайну.

Всадник остановился, сунул саблю в ножны.

— Ну говори свою тайну, но если соврешь, накажу тебя так же, как и твоего предшественника.

— А тайна моя такова, — сказал Хусанбай, — приснился мне сон. Во сне луна была у меня в головах, солнце — в ногах, а на пупке разместилась Венера. Попросил я нашего имама разгадать мой сон, а он сказал, что разгадать его может только тот, кто живет в шести месяцах пути и в сорока днях дороги по пустыне. Это пери по имени Ойпари. Если найдешь ее, она растолкует твой сон. Вот я и еду искать эту Ойпари.

— Ха, — сказал всадник, — видать, просто повезло тебе. — И повернувшись, поехал дальше. Ехали они ехали и приехали к саду, разбитому в пустыне. То был прекраснейший в мире сад, где цвели розы, пели соловьи. С четырех сторон лилась тихая музыка. Оба всадника въехали в ворота. И вдруг первый всадник обернулся красавицей-девушкой.

— Как же так? — вскричал удивленный юноша, и девушка, глядя на него, молвила:

— Не удивляйтесь, я и есть та самая Ойпари, которую вы ищете. И сад этот мой!

Ойпари разместилась в большом доме, Хусанбай — в маленьком.

Шли дни за днями, месяцы. Хусанбай все ждал, когда же Ойпари разгадает его сон. А Ойпари все молчала. Однажды дала Ойпари юноше сто золотых:

— Пойдите на базар, — приказал она, — туда приведут коня, которого четыре человека будут подпирать с четырех сторон. Купите этого коня, отдайте за него сто золотых. Люди обсмеют вас, а вы не обращайте внимания, не выпускайте коня из рук.

— Ладно, — сказал юноша, взял сто золотых и отправился на базар. А на базаре кони — равной им нету звезды в небе. Но того, что велела купить Ойпари, нет. Ждал-ждал юноша, и решил уже уходить, как вдруг со стороны восхода солнца вошли в ворота базара четыре человека, подпиравшие коня. Конь был совсем тощий: ляжет, не встанет. Один человек поддерживал ему голову, второй — хвост, а двое — с боков. Приблизился Хусанбай к коню и спросил:

— Продается?

— Продается, — ответили люди.

— Какова ему цена? — спросил Хусанбай.

— Сто золотых.

— Возьмите, — сказал Хусанбай и отсчитал им деньги.

Все, кто только был на базаре, захохотали во все горло, стали подшучивать над юношей.

— Вы только посмотрите на этого джигита, — кричали они, — купил за сто золотых коня, который ляжет — не встанет, а встанет — не ляжет! Едва доплелся до базара и то с чужой помощью. Эй, глупый человек, купи лучше вот этих скакунов, они кого хочешь догонят и от кого хочешь убегут!

Не обращая внимания на насмешки, Хусанбай повел коня домой.

— Купил? — спросила Ойпари. — Вот и хорошо, теперь стреножь его и пусти в сад пастись.

Хусанбай стреножил коня и пустил в сад пастись. Прошли дни, за днями месяцы. Хусанбай все ждет, когда Ойпари разгадает его сон. А она молчит. Однажды Ойпари сказала, взглянув на Хусанбая:

— У нас хлеб кончился. Пойдешь в соседнее государство к падишаху. Поработаешь у него, купишь зерна, смелем его на мельнице и испечем хлеб.

— Как же так? — спросил Хусанбай. — Лучше, чем зарабатывать на хлеб у падишаха, буду я продавать дрова на базаре и этим жить.

— Иди-иди, потом все узнаешь, — сказала Ойпари.

Пошел Хусанбай во дворец шаха, сначала его и пускать не хотели. Но он изловчился и проник в шахские палаты. Падишах как раз беседовал с визирем. Испугался Хусанбай, увидав падишаха, а потом подумал: «Он ведь тоже человек», — поздоровался и приблизился к шаху. Падишах не ответил на приветствие Хусанбая, даже не поглядел в его сторону. А визирь узнал Хусанбая:

— Что вы здесь бродите? — спросил он.

— Я пришел просить работу, господин.

Визирь посмотрел на падишаха, а падишах говорит: «Пускай, мол, завтра придет». Не успел Хусанбай выйти за порог, а визирь уже докладывает падишаху:

— Мой шах, я видел жену этого юноши, что пришел к вам просить работу. Третьего дня возвращался я с охоты и захотелось мне пить. А передо мною был сад. Сунул я голову в ворота, спросил пиалу воды. И увидел там женщину небесной красоты. Первые красавицы вселенной — ваши сорок жен — недостойны не только сливать воду ей на руки, но и следа ее не стоят. А этот юноша был в том же саду, если не верите, пусть покарает меня священное слово корана.

Загорелось сердце у падишаха, засверкали очи, затряслась борода. «Должна эта красавица быть моей», — повелел он.

Визирь кашлянул: «Слушаюсь, мой падишах, ваше желание будет исполнено».

— Нужно золото — бери золото, нужны драгоценные камни — бери их, но приведи ее сюда, — торопил визиря падишах.

— Не торопитесь, мой шах! Недаром мудрые люди говорят: «Терпение и из незрелого плода добудет халву, нетерпеливого и собственные ноги загубят». Сделаем так: завтра этот юноша снова придет к вам. А вы притворитесь больным. Прикажите ему добыть и принести вам тигриного молока.

Назавтра снова явился Хусанбай к падишаху. Смотрит, а падишах лежит и стонет. Хусанбай поздоровался и попросил его о какой-нибудь работе.

— Я тяжко болею, — сказал падишах, — лекари уверяют, что единственное мое лекарство — это тигриное молоко. Добудь мне тигриного молока, заплачу тебе, сколько скажешь.

Услыхал эти слова юноша и до смерти перепугался. Но вспомнил, что Ойпари приказала ему соглашаться на любое поручение шаха, и он согласился. «Где же найти молоко столь дикого зверя, как тигр?» — подумал он и вернулся домой опечаленный.

— О чем печалитесь? Какое поручение дал вам падишах? — спросила Ойпари. Хусанбай рассказал ей обо всем, что было во дворце, и о том, как падишах поручил ему принести тигриного молока, которое, по его словам, излечит его. Рассмеялась Ойпари: «Недаром говорят, что хлеб у падишаха на поясе, а кровь на коленях, главное, не коснуться крови и добраться до хлеба».

— Завтра же ступайте к падишаху и просите у него десять баранов и десять мер зерна. А ему обещайте, что через десять дней принесете тигриного молока, — наказала Ойпари.

Когда рассвело, Хусанбай пошел к падишаху и сказал:

— Я готов выполнить ваше поручение. Дайте мне десять баранов и десять мер зерна. Считайте, начиная с сегодняшнего дня, ровно через десять дней вы получите тигриное молоко.

Падишах посмотрел на визиря, тот хмыкнул и подал падишаху знак, соглашайтесь, мол. Падишах кивнул головой и принял предложение Хусанбая. Взяв десять баранов, нагрузив арбу десятью мерами зерна, вернулся Хусанбай домой. Каждый день они с Ойпари резали барана и готовили вкусную еду. Проходили дни, приближался срок исполнения наказа шаха.

— Что же вы будете делать? — сказала Ойпари Хусанбаю. — Срок приближается.

— Так ведь есть вы, стало быть, мне и горя мало.

Ойпари взяла в руки бумагу и карандаш и написала несколько слов. Потом сняла с гвоздя уздечку, вышла в сад и помахала в воздухе уздечкой. В один миг перед нею появился конь — сытый, статный. Становится на дыбы, словно хочет взлететь в небо, и ржет. Ойпари сама оседлала коня, затем отдала Хусанбаю в руки свое послание и наказала:

— Поедете по той тропе. От перепутья будет расходиться на четыре дороги. У одной будет написано: «Пойдешь — вернешься», у второй — «Пойдешь — не вернешься», у третьей — «Пойдешь — утонешь», у четвертой — «Пойдешь — не утонешь». Вы поверните направо и поезжайте по дороге «Пойдешь — утонешь». Дальше будут густые заросли. Сквозь них не пробраться не то что человеку, но даже зверю или птице. Но вы не бойтесь, я и ваш скакун, мы оба — ваши постоянные спутники. В зарослях вы встретите человека, отдайте ему послание. Дальше сами увидите.

Крепко запали в голову эти слова Хусанбаю, и отправился он в дорогу.

Копыта лошади то касаются земли, то вовсе не касаются, подымает скакун ветер и то замерзают реки, то оттаивают. Обогнал он птицу, обогнал он ветер и в один миг примчал Хусанбая к четырем дорогам. Смотрит Хусанбай, а у каждой дороги надпись, о которой говорила Ойпари: «Пойдешь — не вернешься», «Пойдешь — вернешься», «Пойдешь — утонешь», «Пойдешь — не утонешь». Хусанбай свернул коня на дорогу «Пойдешь — утонешь», проехал немного и увидел: с одной стороны густые заросли камыша, с другой — топкое озеро, заросшее камышами. Непроходимые заросли и топь такие, что лучше уж мне о них не рассказывать, а вам не слушать, по зарослям не то что человеку пройти, мухе не пролететь, из жидкой гнилистой болотной грязи подымались пузыри каждый величиною с подушку, к тому же она квакала и кипела. Мы уже сказали, что ни человек, ни муха не пробрались бы здесь, даже комар и тот бы оступился. «Вот где она, моя погибель», — решил Хусанбай и стал готовиться к смерти, как откуда-то вдруг вынырнул старик и стал рядом с ним.

— Чем могу служить? — спросил он.

— Здравствуйте, принес вам вот это послание, — сказал Хусанбай.

Ответив на приветствие, старик взял у Хусанбая из рук послание и стал читать.

— Так ты от Ойпари, очень хорошо. Сейчас позову своих тигров, только ты не бойся, тебя они не тронут. — Затем старик не то завыл, не то заревел и до того странно заревел, что такого рева и воя Хусанбай в жизни не слыхивал, стал сзывать тигров. От его голоса пригнулись камыши, осыпались листья с вербы. Не прошло и минуты, как, рыкая, явилась стая тигров: «Что делаете, отец?» — спросили они. Отвел в помещение старик одну тигрицу — настоящее чудище, дал гостю два бурдюка с молоком и приказал двум огромным тиграм остаться при нем, а всех остальных отпустил. И Хусанбай отправился в обратный путь. Неся бурдюки и гоня впереди себя тигров, Хусанбай вернулся домой. Увидела его Ойпари и страшно обрадовалась.

— А теперь, — сказала Ойпари;— берите бурдюки и вместе с тиграми идите к падишаху.

Был полдень. Хусанбай взял бурдюки и, гоня впереди себя двух страшных тигров, отправился к падишаху. Завидев это, лавочники бросали свои лавки и разбегались. В одну минуту на улицах не осталось ни души. Падишаху сообщили, что какой-то юноша с бурдюками идет по улице и гонит перед собою тигров. Падишах приказал визирю:

— Пусть несет только бурдюки, а тигров пусть отправит обратно.

Визирь влез на дворцовый минарет и закричал:

— Эй, Хусанбай, падишах мира верит, что в бурдюках тигриное молоко, оставь бурдюки здесь, а сам отведи тигров.

Услыхав эти слова, Хусанбай наклонился к уху тигра и что-то шепнул ему. Тигры кивнули головами и удалились. Хусанбай же подхватил бурдюки и пошел к падишаху. Отдал молоко, получил золотые монеты и вернулся домой. А визирь сказал падишаху:

— Мой падишах, женщина, у которой живет этот юноша, должно быть, не женщина, а пери. Когда он придет завтра или послезавтра, прямо скажите ему об этом.

— Что сказать-то?

— А так и скажите: женщина, у которой ты живешь — пери, — научил визирь падишаха, — отдай мне ее в жены или найди мне другую пери. Отдаст или найдет — его счастье, не отдаст — приговорите его к смерти, а женщина достанется вам.

Прошло два или три дня. «Идите к падишаху, — сказала Ойпари, — может, еще какое поручение даст».

— Ладно, — сказал Хусанбай, и отправился во дворец.

— Ага, явился, — сказал, завидев его, падишах, — говорят, что женщина, у которой ты живешь — пери. Либо ее отдай мне, либо какую другую пери, похожую на нее. Отдашь — твое счастье, не отдашь — прикажу отрубить тебе голову. — Услыхав эти слова, Хусанбай попросил у падишаха отсрочки и печальный вернулся домой.

— Что это вы снова запечалились? Опять что-нибудь случилось? — спросила Ойпари.

— Случилось, да еще как случилось… Падишах решил во что бы то ни стало жениться на пери. «Раз я жив остался, хочу жениться на пери», — говорит.

— Не печальтесь, — сказала Ойпари. — Пока я жива, ничего с вами худого не случится и не вам унижаться перед падишахом. Идите утром во дворец, просите у него двадцать овец, двадцать мер зерна и пообещайте, что через двадцать дней добудете ему пери.

На заре пошел Хусанбай во дворец.

— Ну, что скажешь? — спросил его падишах. — Отдашь свою пери или найдешь другую мне в жены? Или пора рубить тебе голову?

— Пусть будет по-вашему, — ответил Хусанбай, — но я прошу дать мне двадцать дней срока, двадцать овец, двадцать мер зерна. Через двадцать дней пери будет вашей.

Согласился падишах. Взял Хусанбай двадцать овец, погрузил на арбу двадцать мер зерна и отправился домой.

Двадцать дней Ойпари и Хусанбай резали овец, готовили вкусную еду, мололи на мельнице зерно и пекли лепешки.

Когда подошло время, Ойпари сказала Хусанбаю:

— Подошел двадцатый день, что вы теперь будете делать?

— Ведь у меня есть вы, значит, мне и горя мало, — сказал Хусанбай.

Взяла Ойпари в руки бумагу и карандаш, что-то написала. Отдала бумагу Хусанбаю и наказала:

— Пойдите к заходу солнца. Но помните: на сей раз придется вам преодолеть много трудностей. Пройдете город тьмы, переплывете озеро, что заглатывает все живое, минуете горящие горы и вулкан и только тогда приедете к цели. Рядом с вулканом живет одна старуха. Войдете к ней, смело поздороваетесь и отдадите ей в руки мое послание.

— Ладно, — согласился Хусанбай, сел на коня и отправился в путь. Долго ехал он, много трудных дорог пришлось ему преодолеть. Проехал через город тьмы, переплыл страшное озеро и подъехал к горящей горе. Смотрит, у домика, сложенного из горящих камней, сидит старуха. А вокруг нее — множество костей. Подошел Хусанбай и храбро с ней поздоровался.

— А-а, сын человеческий, если бы ты не поздоровался, я проглотила бы тебя, не разжевывая. С чем пришел, говори!

Хусанбай вытащил послание Ойпари и отдал старухе.

— А-а, так ты от Ойпари? Как она, здорова, весела?

— Здорова и весела, — ответил Хусанбай, — а я — самый близкий ее человек.

Услыхав эти слова, старуха начала угощать Хусанбая, настоящий пир устроила. А затем сказала:

— Вот что, сынок, ты иди. Девушки сейчас купаются в «живом озере», когда вернутся, я им передам наказ Ойпари, они будут там раньше тебя.

Поблагодарив старуху, повернул Хусанбай коня и конь в мгновение ока домчал его до дома. А в доме он увидел множество девушек одна другой прекраснее, одна другой наряднее. И среди них он даже Ойпари не узнал. В этот вечер они пировали и веселились до утра. На рассвете сказала Ойпари Хусанбаю:

— Все эти тридцать девять девушек — в вашем распоряжении, лишь Кунпари (Солнце-пери) останется со мной, остальных ведите к шаху и подарите ему.

Хусанбай повел девушек в шахский дворец. Увидав их, падишах совсем онемел, даже слюни потекли у него изо рта, глаза продрать не может. От радости в голове у него помутилось, и он знай только хихикать. Размяк падишах и дал Хусанбаю столько золота, сколько тот смог поднять, а за остальным велел вернуться. Оставил Хусанбай девушек во дворце и пошел домой. Прошло три дня и вдруг рано утром затарабанили в ворота. «Кто бы это в такую рань?» — подумал Хусанбай, открыл ворота и увидел визиря, окруженного шахскими воинами.

— Поторапливайся, тебя ищет шах шахов, султан султанов, — крикнул визирь. Хусанбай даже не успел предупредить Ойпари.

Увидав Хусанбая, падишах гневно заорал:

— Кого ты мне привел, дурак, как только ты ушел, пери обернулись мотыльками и улетели. Я ждал их, думал — вернутся, ни одна не вернулась. «Вот теперь я убью его и заберу его пери, не быть мне падишахом этой страны», — подумал про себя шах и сказал Хусанбаю то, что велел сказать ему визирь: «Я восхищен твоей мудростью. У меня есть к тебе последнее поручение. Мой отец был падишахом этой страны до меня. Отправляйся на тот свет и узнай, падишах ли и там мой отец или нет?»

Задумался Хусанбай: «Теперь уж он наверняка убьет меня». Попросил он у падишаха отсрочки и опечаленный вернулся домой.

— Что это вы такой грустный? Опять падишах поручил вам что-нибудь? — спросила Ойпари.

— На сей раз падишах решил совсем погубить меня. Говорит, отправляйся на тот свет, узнай, падишах ли там мой отец или нет?

— И из-за такого пустяка вы горюете? Ведь есть я, не печальтесь. Отправляйтесь на тот свет и узнайте, чем занимается там отец падишаха. Пойдите завтра во дворец и скажите: «Я согласен отправиться на тот свет и узнать, падишах ли там ваш отец. Но вы дадите мне сорок дней срока, а кроме того, сорок овец, сорок арб зерна и сорок арб хворосту».

Наутро пришел Хусанбай во дворец и передал шаху то, что велела сказать ему Ойпари. «Теперь ему в живых не остаться, — подумал шах, — а пери достанется мне». И с радостью дал Хусанбаю сорок овец, сорок мер зерна, сорок арб хворосту. Взял все это Хусанбай и вернулся домой. Вместе с ним пошли и с десяток шаховых слуг.

Велела Ойпари шаховым слугам сложить на каменистом месте костер из хвороста, а наверх посадили они Хусанбая. Полили стог горящим маслом, подожгли и пламя взлетело в небеса.

Слуги шаха помчались во дворец и доложили ему что, мол, собственными глазами своими видели, как пепел Хусанбая унесло ветром на все четыре стороны. И подумал падишах: «Теперь я достиг своей цели». И велел выдать людям, принесшим эту добрую весть, по мешку золота. Оставим падишаха радоваться и послушаем Ойпари и Кунпари. Ойпари вместе с Кунпари вызволили Хусанбая из клубов дыма и привели домой. Каждый день они резали барана, варили вкусный плов и пировали.

Однажды явились гонцы от падишаха. «Падишах зовет вас во дворец», — сказали они. «Поезжайте вперед, я сейчас приду», — ответила Ойпари. В полдень Ойпари вошла во дворец. Увидав ее, падишах остолбенел.

— Падишах мира, — сказала Ойпари, — зачем вы звали меня?

— А ты не догадываешься зачем, глупая? С того дня, как мой визирь увидел тебя и рассказал о тебе, я сгораю в любовном огне. Я давал много поручений Хусанбаю, желая избавиться от него, но он все выполнял, думается мне, с твоей помощью. Последнее мое поручение он отправился выполнять на тот свет. Теперь ты — моя жена.

Глаза у падишаха засверкали, руки задрожали, он приблизился к Ойпари, схватил ее за белое, как хлопок, запястье и потянул к себе.

— Подождите, мой господин, — сказала Ойпари. — У меня есть к вам один вопрос.

— Я позвал тебя сюда не для вопросов и ответов.

— Нет, сначала выслушайте меня, — повторила Ойпари, — иначе будет плохо.

— Ну, ладно, отвечу тебе на твой вопрос, — согласился падишах.

— У меня единственный вопрос к вам, какой срок вы дали Хусанбаю, чтобы исполнить ваше поручение?

— Сорок дней, — гневно выкрикнул падишах.

— Очень хорошо, тогда ждите сорок дней! — воскликнула, тоже разгневавшись, Ойпари.

— Вот глупая, он ведь сгорел вместе с хворостом, превратился в пепел. Не жди его, не вернется он с того света.

— Нет, — ответила Ойпари, — он вернется, храброму неведома смерть. Он знал, что ваше поручение равносильно смерти, но бросился в огонь, вот и вы выполните свое обещание, ждите сорок дней, иначе назовут вас люди последним трусом. Если Хусанбай не вернется, я — ваша.

Рассердился падишах, услыхав слова Ойпари, но, подумав, согласился ждать сорок дней. Прошло ровно тридцать девять дней.

— Что будем делать? — спросила Ойпари.

— Так ведь есть вы, чего же мне печалиться. Не от таких несчастий вы уже не раз спасали меня. И сейчас спасете, — сказал Хусанбай.

Засмеялась Ойпари, взяла в руки карандаш и бумагу и что-то написала. Потом взяла и закопала Хусанбая в арык рядом с каменистым холмиком, где был разложен костер, посыпала пеплом. Рассвело. Падишах велел начинать свадебный пир, взял с собою визиря, улема, всех знатных людей и, велев музыкантам, играющим на сурнае и карнае, сопровождать его, явился к тому месту, где Хусанбая сожгли на костре, и приказал слугам разгрести пепел. «Я здесь», — послышался вдруг голос. Слуги бросились врассыпную. Лишился падишах сознания, на него побрызгали водой, пришел он в себя и увидел улыбающегося Хусанбая. Хусанбай подошел к шаху и сказал:

— Падишах мира! По вашей просьбе я побывал на том свете. Нашел вашего батюшку. Он и там падишах. Я беседовал с ним, он меня хорошо угостил. Ваш брат тоже находится там, и отец ваш собирается женить его. Приглашает вас на свадьбу. Все остальное вы узнаете из этого послания. — Хусанбай отдал падишаху письмо, и падишах прочитал его и тут же приказал готовить подарки к свадьбе брата. Снова привезли сорок арб хвороста. Захватив несколько мешков золота и дорогой одежды, взяв с собою своих приближенных, залез падишах на кучу хвороста. «Лейте не жалея горящее масло», — приказал он. Уставшие от злодеяний шаха люди с помощью Хусанбая и Ойпари полили кучу маслом и подожгли. В один миг хворост окутало огнем, и пламя заволокло все небо. Обрадовались люди тому, что освободились от тирана-падишаха, и устроили веселье и танцы вокруг горящего костра. Здесь же решили выбрать падишахом Хусанбая, посадили его на циновку и понесли во дворец. Ойпари стала правым визирем, Кунпари — левым. И назавтра сказала Ойпари падишаху-Хусанбаю:

— Теперь я растолкую ваш сон: луна в головах — это я, солнце в ногах — это Кунпари, ваш левый визирь, утренняя звезда на пупке — это шахская власть. А теперь выберите себе девушку. Мы устроим свадьбу и женим вас. Мы — пери — не можем рожать детей. А у вас должны быть дети, внуки и правнуки. А когда мы понадобимся вам, позовите нас, и мы тут же явимся.

Ойпари и Кунпари дали Хусанбаю по пучку своих волос: «Бросьте волосок в огонь и мы тут как тут».

Пери обернулись мотыльками и улетели в небо.

Хусанбай женился на дочери пастуха, правил умно и справедливо и достиг всех своих желаний.

Было то — не было, сыто ли жили — голодно ли, но в те давние времена жил сын бая. Увидел он однажды во сне смеющуюся пери. «Женись на мне», — сказала пери и исчезла. Встал байский сын и пошел искать пери. Шел он шел, долго шел, проделал трудный путь, пересек несколько безводных пустынь, переплыл озеро, где плавают утки, и наконец решил отдохнуть.

Задремал байский сын, вдруг подходит к нему человек и говорит: «Я Кирон-ога, а ты кто таков?»

— Ну, если ты Кирон-ога, то я Курбан-ога, байский сын, и ищу пери.

— Будешь мне другом? — спросил Кирон-ога. — Если будешь, то и пери свою сыщешь, но запомни, пери — твоя, а сорок ее служанок — мои.

Курбан-ога согласился. Пошли они дальше вдвоем. Вошли в город, где жила пери.

— Посиди здесь, — промолвил Кирон-ога, — я зайду в дом к пери.

— Не ходи, — сказал Курбан-ога, — если тебя поймают, то убьют.

— А если тебя поймают, не убьют, что ли? Зато я мастер в одном искусстве, а ты? — спросил Кирон-ога.

— Ни в каком я искусстве не мастер, я только видел во сне пери, и она сказала «женись на мне», а я согласился, — сказал Курбан-ога.

— Не болтай зря чего не надо, ты, неуклюжий, ведь сон всегда исполняется наоборот, — ответил Кирон-ога.

И вдруг Кирон-ога обернулся собакой и помчался по улицам. Добежал до дома пери, обернулся кошкой. Проскользнул в комнату, а пери и ее служанки спят сладким сном. Около спящей пери стоит сундук. Кирон-ога обернулся человеком, осторожно положил девушку в сундук и понес. Никто этого даже и не заметил.

Принес он пери, отдал Курбану-ога, вернулся в дом и разбудил служанок: «Ваша принцесса уехала в другой город, а мне поручила доставить к ней всех служанок. Я пришел за вами».

Сначала девушки перепугались, заголосили, а потом пошли следом за Кироном-ога. Отец пери был падишахом. Узнав о том, что похитили его дочь, он послал следом сорок дивов. Кирон-ога тут же узнал об этом и сказал юноше: «Ты поезжай с девушкой и служанками вперед, а я поохочусь и догоню вас». Курбан-ога увел девушек и тут же появились дивы, бросились к Кирону-ога и стали спрашивать его, не видел ли он, где пери со служанками.

— Знать про то я знаю, — ответил Кирон-ога, — но там, где они, заходите по одному. Девушки тоже так вошли туда. Заберете девушек и вернетесь снова по одному, — и привел дивов к пещере в горах. — Вот сюда девушки вошли, — промолвил он, а сам обернулся кошкой, проскользнул в пещеру, снова обернулся человеком, взял в руки нож и стал ждать. Дивы входили по одному, и Кирон-ога отправлял их души в мир иной. Убив сорок дивов, он забрал их сорок коней и оружие. Затем пошел по следу Курбана-ога, догнал его и отдал сорок коней и оружие. Служанки сели на коней и не зная, куда их везут, поехали следом за Кироном-ога. Когда они приехали в пустыню, Кирон-ога сказал Курбану-ога: «Друг мой, ты нашел свою возлюбленную и поедешь с ней в свою страну, а мне отдай этих девушек, я поеду к своим джигитам».

Взяв свою пери, Курбан-ога свернул в одну сторону, а Кирон-ога со своими девушками — в другую. Кирон-ога привез девушек и женил на них сорок своих джигитов. Курбан-ога привез ту пери, что увидел во сне, устроил свадьбу, женился на ней и достиг своих желаний.

Было то, не было, но в те давние времена жил один падишах. И было у него три сына — один другого краше, один другого сильнее. Позвал как-то падишах своих сыновей и говорит им:

— Мои горящие светильнички, я уже стар. Ноги мои лишились силы, поясница — мощи. Дни мои сочтены. Хочу я дать вам наставление, выслушайте меня. Когда меня не станет, отправляйтесь в путь. Долго будете ехать, трудным будет ваш путь, и достигнете места, где дороги расходятся. У одной будет написано «Пойдешь — вернешься», у второй — «Пойдешь — не вернешься», у третьей — «Пойдешь — засомневаешься». Езжайте по дороге, где написано «Пойдешь — вернешься». И все будет хорошо. На дороги, где написано «Пойдешь — не вернешься», «Пойдешь — засомневаешься», ни в коем случае не сворачивайте. Там подстерегают человека страшные опасности и бесславный конец.

Прошло три дня. Скончался падишах. Оплакивали сыновья отца, справили пышные поминки.

После кончины отца падишахом стал старший сын. В один прекрасный день позвал он двух младших братьев и говорит им:

— Братья, отец завещал нам отправиться в путь и не сворачивать на дорогу, где написано «Пойдешь — не вернешься». Но хочется мне узнать, что там такое может быть. Вот и решил я поехать по той дороге. А на это время ты останешься вместо меня падишахом, — сказал он среднему брату. Братья стали уговаривать его остаться дома, но сколько они ни молили его, старший брат стоял на своем. Он подготовил все к дальней дороге, оседлал вороного коня, взял с собою сорок джигитов и покинул родной дом.

Долго ехали они, трудно было им. Перевалили горы, переплыли реки и наконец добрались до того места, где дороги расходятся. У одной было написано «Пойдешь — вернешься», у другой — «Пойдешь — не вернешься», у третьей — «Пойдешь — засомневаешься». Юноша повернул коня на ту дорогу, где было написано «Пойдешь — не вернешься». «Ведь отец не велел вам сворачивать на эту дорогу, так почему же вы нарушаете его наказ», — уговаривали его джигиты, но юноша настоял на своем. «Лев не возвращается по своему следу, мужчина не отказывается от своего слова. Я сказал, что поедем по дороге с надписью „Пойдешь — не вернешься“, значит, поедем».

И поехали они по этой дороге. Долго ехали. Первый день прошел спокойно, на второй и третий день тоже все шло гладко. Ничего с ними не приключилось.

Ехали они ехали и подъехали к высокой горе.

— Пусть кони отдохнут, — сказал юноша, — пустите их попастись. И сами немного отдохнем.

Пустили коней пастись, расстелили скатерти и расставили на них чашки с приготовленной едой. Вдруг откуда-то раздался звенящий голос. Вскочил юноша с места и огляделся по сторонам. Никого нет. Поднял он голову, посмотрел на вершину горы и увидел оленя. И рога оленя, и вся шерсть на нем, и каждый волосок его — все было из чистого золота. И так сверкало золото это, что глаза слепило. От его лучей даже в темном горном ущелье казалось светло. Велел царевич своим джигитам поймать оленя живым:

— Возьмем его. Если кто упустит оленя, измажем ему правую щеку черным.

Согласились джигиты. Поднялась суматоха, крик, шум, гам, кинулись джигиты брать волшебного оленя. С детства были эти джигиты обучены охотничьему ремеслу и в один миг окружили оленя. Бросился олень бежать и выскочил прямо на царевича. Соскочил царевич с коня, чтобы схватить оленя, но олень ловко увернулся и помчался вдаль. Опечалился царевич: «Все равно поймаю его», — крикнул он и поскакал за оленем. Забежал олень в сад, царевич следом за ним подскакал к воротам сада. Влетел в ворота, а ворота за ним с грохотом захлопнулись. Осмотрелся царевич и увидел посреди сада водоем, а на глиняном возвышении у водоема сидит прекрасная девушка. Вокруг водоема цветут розы, на ветвях деревьев поют горлинки, свищут попугаи. Льются волшебные звуки их песен. А девушка так красива, что цветы склоняют к ее ногам свои венчики. Увидав девушку, царевич был так очарован ею, что застыл на месте. Увидав юношу, девушка поднялась и поправила свой наряд.

— Добро пожаловать, юноша, подойдите поближе.

Очарованный ее любезностью, юноша поднялся на возвышение. А там расстелена скатерть и на ней множество яств, сладостей, фруктов, вокруг скатерти постелены атласные и бархатные тюфячки, пуховые подушечки. А посреди этих яств стоит шахматная доска с расставленными фигурами.

Усадив царевича на тюфячок и угощая его, девушка завела разговор:

— Откуда вы пожаловали и что здесь поделываете?

— Я спугнул оленя и помчался за ним, хочу его поймать, — ответил юноша.

— Предупреждаю вас, что у того человека, что попадет в наши места, сгорят ноги, а у птицы сгорят крылья. Вы гнались за оленем, хорошо. Но есть у меня одно условие. Сыграем в шахматы. Если выиграю я, вы в моем распоряжении. Что захочу, то и сделаю с вами. Но, если я проиграю, я подчинюсь вам, делайте со мною, что вам угодно.

Юноша кивнул, согласился. Началась игра. Обе стороны оказались сильны. Но выиграла девушка. Кликнула она слуг.

— Переоденьте его, — приказала она, — наденьте на него старую одежду, а на ноги чарыки[8]. В руки дайте ему пятипудовый кетмень и пусть работает в саду. До конца своих дней будет он, как мой раб, следить за садом.

Переодели царевича в старую одежду, на ноги натянули чарыки, каждый с пуд весом, дали в руки тяжеленный кетмень и вытолкнули его во внутренний сад.

Оставим пока царевича обрабатывать сад и вернемся к его сорока джигитам. Джигиты ждали-ждали царевича да устали ждать. Прошло уже десять дней, а от царевича никаких вестей. Когда кончилась еда и вода, джигитам хочешь не хочешь пришлось возвращаться. Тронулись они спешно в обратный путь и через сорок дней вошли в родной город, тут же явились во дворец и рассказали братьям падишаха о том, что случилось с ними в горах. Ждали-ждали братья старшего, решили, что он уже не вернется, и справили по нем поминки. Прошло десять дней, и средний царевич решил: «Должен я найти его живым или мертвым, должен своими глазами увидеть его труп». Посадил он на трон младшего брата, взял с собою сорок джигитов и отправился в дорогу. Долго ехали они, трудно приходилось им. Перевалили высокие горы, переплыли глубокие реки. Наконец, увидели они три дороги, о которых говорил отец. На одной написано «Пойдешь — вернешься», на другой — «Пойдешь — не вернешься». «Раз по этой дороге поехал брат, значит, это и есть моя дорога», — подумал царевич. И поскакал вперед.

— Отец ваш не велел вам сворачивать на эту дорогу, — говорили джигиты, — и брат ваш погиб здесь.

Но царевич не послушал их и продолжал свой путь. Джигитам волей-неволей пришлось последовать за ним. Долго ехали они, был перед ними трудный путь. Проехали пустыни, куда птица не залетает, проехали бескрайние степи и достигли наконец высокой горы.

— Слезайте с коней, отдохнем здесь, — сказал средний царевич, — видать, это еще не конец.

Спешился царевич и вдруг услышал издалека чей-то голос. Огляделся царевич и увидел на самой вершине горы оленя. И рога и шерсть оленя были из чистого золота, и от этого сияло все вокруг золотыми лучами.

— Да это же настоящее чудо! — воскликнул царевич. — Вы только посмотрите на этого оленя.

Посмотрели джигиты на вершину горы и застыли от удивления. И приказал царевич:

— Во что бы то ни стало мы должны поймать его. Если кто, приблизившись к нему, не поймает его, измажем ему лицо грязью, не достоин он зваться джигитом.

Олень побежал, джигиты за ним. Олень то исчезал, то вновь появлялся и вдруг выскочил прямо на царевича. Спрыгнул царевич с седла, чтобы схватить оленя, но олень увернулся и умчался. Рассердился царевич — не хотелось ему позориться перед своими джигитами и понесся он за оленем, хотя и понимал, что его ожидает участь брата. «Двум смертям не бывать», — подумал он.

— Джигиты, я догоню этого оленя, если живым не поймаю, не вернусь. Ждите меня пять дней, если я не вернусь, считайте, что нет меня в живых, и возвращайтесь спокойно домой.

И царевич помчался за оленем. Олень то выскочит и остановится на минуту, словно бы ждет своего преследователя, но чуть царевич приблизится к нему, олень снова бросается прочь. Увидел царевич, что олень вбежал в какой-то сад. Бросился царевич в ворота, и ворота с треском за ним захлопнулись. Смотрит царевич, а на деревьях спеют плоды. В середине сада — водоем. На суфе у водоема разложены тюфячки, крытые дорогими тканями. На расстеленной скатерти — фрукты, вина и яства, а посередине шахматная доска с фигурами из чистого золота. На суфе сидит девушка неземной красы. Назвал бы ее луной, да рот у нее есть, назвал бы солнцем, да глаза у нее есть. Белая, как хлопок, брови черные, стройная, как кипарис, даже цветы клонят к ее ногам венчики. Сидит и ласкает золотого оленя, да еще и спрашивает: «Кто тебя обидел?»

Приблизился царевич к суфе, обернулась девушка, увидела его и сказала:

— Добро пожаловать, садитесь на суфу.

— Спасибо, — ответил юноша, — отойдите подальше, олень — моя добыча, я сейчас возьму его.

— Знайте, — промолвила девушка, — у вошедшего в этот сад человека ноги сгорают, а птица крылья свои непременно обожжет. Вы гнались за оленем и явились сюда. Предлагаю вам сыграть со мною в шахматы. Если я выиграю, вы в моем распоряжении, что захочу, то и сделаю с вами. Но если вы выиграете, то и олень ваш, и со мною делайте, что хотите.

«Недаром друзья в один голос уверяют, что я прекрасно играю в шахматы, что нет в шахматах мне равного, попробую-ка сыграть с ней», — подумал юноша и согласился. Началась игра: то юноша выигрывает, то девушка. Уже спустились сумерки, а игра все продолжается, уже рассвело, а они все играют. А на следующий полдень выиграла девушка. Тут же кликнула она слуг:

— Разденьте этого юношу, дайте ему чарыки, самую старую одежду, будет он рабом и будет служить мне до конца века.

Выхватил царевич саблю из ножен и бросился на свою мучительницу, но рука у него вдруг одеревенела — даже пальцем шевельнуть не может. Одели его в старое ветхое платье, как приказала девушка, дали ему в руки молот и увели. Сказали, что будет он кузнецом.

Оставим старшего брата возделывать сад, среднего возиться в кузнице, а девушку мечтать на суфе и послушаем джигитов, оставшихся у подножия горы. Ждали они ждали царевича и устали ждать. Прошло пять дней, о царевиче ни слуха ни духа. «Нужно уезжать отсюда прочь, не то станем мы пищей воронов», — решили джигиты и повернули коней. Долго ехали они, трудно ехали. Через сорок дней добрались до дворца падишаха. Младший брат не ел, не спал, все ждал вестей от брата. Увидев, что среди джигитов нет брата, он крикнул в голос и едва не свалился с трона. Когда привели его в чувство, сказал он джигитам: «Ничего не рассказывайте, мне и так все понятно».

Шли дни за днями. «Нет в живых моего брата», — решил падишах и справил по нем поминки. Прошло пятнадцать дней, и созвал он визирей.

— Я решил ехать туда, куда запретил нам ездить отец и где погибли оба моих брата. Только пускай никто об этом не знает.

Стали уговаривать визири царевича, но он никого не пожелал слушать, твердо стоял на своем. Поставив вместо себя падишахом визиря, взял с собою сорок джигитов и отправился в путь.

Ехали они, преодолевая все трудности пути. Перевалили высокие, под самые облака, горы, переплыли бездонные моря, тонули в трясине, в болотах, умирали от зноя в пустынях и наконец добрались до трех дорог.

У одной написано: «Пойдешь — вернешься», у другой: «Пойдешь — не вернешься», у третьей: «Пойдешь — засомневаешься». Выбрал и он дорогу с надписью «Пойдешь — не вернешься» и пустил коня вскачь. «Отец ваш не велел сворачивать на эту дорогу, ведь оба ваших брата пропали здесь, да и мы бесславно погибнем», — взмолились джигиты, но царевич продолжал путь. «Будь что будет», — решили джигиты и поехали следом. Долго ехали они, трудные дороги преодолели. Первый день по дороге «Пойдешь — не вернешься» прошел мирно.

И второй день тоже прошел спокойно. Ехали они ехали и к вечеру приехали к подножию высокой горы.

— Пора нам и коням отдохнуть, — сказал царевич.

Спешились всадники и не успели еще размять затекшие ноги, как зазвенело что-то на самой вершине горы. Но видно ничего не было.

И вдруг один из джигитов закричал: «Смотрите, смотрите».

Посмотрели всадники и увидели: на самой вершине горы пасется олень. Олень был весь золотой, и вокруг все светилось и сверкало.

— Возьмем его, — сказал младший царевич. — Условие такое: если кто упустит его, измажем тому лицо черным и опозорим. Джигит, упустивший оленя, не джигит!

Кинулись джигиты ловить золотого оленя. Охота была в самом разгаре. Олень все время убегал от охотников. До утра гонялись за ним. И вдруг олень исчез.

— Куда это он делся? — крикнул царевич, и вдруг олень оказался рядом с ним, стоит и смотрит на него. Протянул было царевич руки, олень проскочил рядом с царевичем и исчез. Опечалился царевич. «Лучше умру, а не успокоюсь, пока его не поймаю», — решил он.

— Эй, джигиты, — крикнул царевич, приставив ладони ко рту, — я не уйду отсюда, пока не возьму золотого оленя. Ждите меня три дня, если не вернусь, значит, нет меня в живых и возвращайтесь домой.

Сказав так, царевич бросился за оленем. Бежал олень бежал и вскочил в пещеру. Царевич за ним в пещеру. Смотрит, уставший олень привалился к стене и отдыхает. «Наконец-то настиг я его», — подумал царевич, но олень рванулся прочь и снова побежал. Прыгает с камня на камень, доскакал до большого кургана и вскочил в ворота. «Теперь уж возьму его, никуда он не денется», — подумал царевич и повернул коня к воротам. И как только он въехал, ворота со скрипом захлопнулись.

Огляделся царевич и удивился. Посреди сада — огромный искусственный водоем с голубой проточной водой. Над водоемом — суфа, увитая розами, покрытая дорогими коврами. На коврах горы тюфячков и подушек и стоят золотые шахматы, а рядом с ними сидит девушка. Гладит, ласкает золотого оленя, допытывается: «Неужели тебя снова кто-то обидел?» Услыхав эти слова, царевич подумал: «Ага, ведьма, значит, мои братья здесь и погибли». Кашлянул царевич, а девушка будто и не слышит. Царевич кашлянул громче, девушка обернулась.

— Эй, девица, отойди-ка подальше, я возьму свою добычу, за которой гнался, — сказал царевич.

— Добро пожаловать. Как вы попали сюда, куда не ступала нога человека и где даже птица не пролетала? И как вы смеете называть добычей принадлежащего мне оленя?

Задумался царевич, но не растерялся.

— Я гнал его с самой горы. Это моя первая охотничья добыча, попавшаяся мне в пути. Умру, а не отдам его.

— Хорошо, — сказала девушка, — вы, видать, храбрый и упрямый юноша. Я поставлю вам одно условие. Если выполните, берите себе золотого оленя. Но запомните, мое условие сложное. Подойдите и сядьте рядом со мной, будем играть в шахматы, кто проиграет, тот и выполнит желание победителя. Если выиграете вы, то и золотой олень да и я сама — в вашей власти. Если же выиграю я, сделаю с вами, что захочу. Согласны?

— Согласен, — ответил царевич и поднялся на суфу. В одно мгновение водоем стал вдвое больше, а цветущие розы превратились в колючки. Поглядела на них девушка: — Дайте и ему дорогу, пусть испытает судьбу.

Сел юноша против девушки, и началась игра. Вдруг из глубины сада раздался голос. Царевич узнал голос старшего своего брата.

— Не дает покоя, несчастный, — вздохнула девушка и ушла в глубину сада. Решил царевич усесться поудобнее, приподнял шахматную доску и увидел под доской раскрытую красную книгу там, где сидела, девушка. Схватил он книгу и переложил на свою сторону. Вернулась девушка, и началась игра. Играли они до позднего вечера, никто не выиграл. На второй день к полудню юноша начал выигрывать. Рассердилась девушка, глаза ее забегали, руки задрожали.

— Перенесем игру на завтра, — предложила она.

— Нет, — заупрямился царевич. — Играй!

Сделала девушка еще два хода, и юноша объявил «мат». С треском растворились ворота, постройки рассыпались, вода в водоеме высохла, цветы выпрямили стебельки, раскрыли венчики.

— Моя судьба в ваших руках, — сказала девушка и, поднявшись, согнулась почти вдвое в поклоне. — И я, и мой олень, и весь этот сад — в вашей власти.

Обрадовался юноша, огляделся и увидел на ветке чинары одежду братьев.

— Приходили ли сюда люди, похожие на меня? — спросил он у девушки.

— Да, приходили, много их приходило, но все они проигрывали в шахматы, и один из них стал садовником, второй — грузчиком, третий — водоносом.

— Вели позвать хозяев этой одежды, — приказал юноша. Девушка вышла и позвала двух царевичей, и юноша едва узнал в них своих братьев. Волосы у них поседели, лица пожелтели. Царевич кинулся к братьям, обнял их. Нагрузив много добра на верблюдов, отдав оленя, юноша отправил братьев домой.

— А я с этой девушкой приеду потом, — сказал он братьям. Братья уехали, и царевич сказал девушке:

— Я решил жениться на тебе, готовь свадьбу.

— Я согласна, — ответила девушка, — но вы должны просить меня в жены у моего отца. Если он согласится, сыграем свадьбу.

Пошел царевич к отцу девушки.

— Я пришел просить в жены вашу дочь, — сказал он падишаху. — Давайте сыграем свадьбу.

— Только с одним условием, — ответил падишах, — если исполнишь его, бери мою дочь.

— А каково же ваше условие? — спросил юноша.

— А условие мое таково: что могут означать слова «Что сделала Гуль Санобару, что сделал Санобар Гуль?»

Попросил юноша у падишаха подождать немного и отправился в путь. Долго ехал он и решил отдохнуть под чинарой, стоявшей в бескрайней пустыне. Устав от трудного пути, прилег он под чинарой и уснул. Проснулся он от птичьего щебета. Посмотрел наверх, а там в ветвях пищат птенцы. Вдруг раздался шум, и все небо закрыли черные тучи. Царевич вскарабкался на чинару. Смотрит, а в гнезде сидят три орленка, глядят на него и пищат. А с неба опускается какое-то существо, брызжит огнем, скрежещет зубами, трещит крыльями. Выхватил юноша из ножен саблю, а сабля его длиной в аршин, а может раскрываться на целых сорок. Ударил царевич саблей спускавшееся на чинару чудовище. Начался жестокий бой. Обхватило чудовище крыльями всю чинару, поломало все ветки, дыхнуло огнем, но юноша, не робея, наносил врагу удар за ударом. Наконец чудовище с шумом плюхнулось на землю и испустило дух. Спустился юноша с чинары, вырезал куски мяса у чудовища, снова вскарабкался на чинару и стал кормить птенцов. И тут появились два орла. Увидав непрошеного гостя, орлица было кинулась на юношу, намереваясь его заклевать. Но птенцы заверещали:

— Эй, мама, не причиняй вреда этому человеку. Каждый год ты выращивала птенцов и каждый год лишалась их. Ты и нас бы потеряла, но спас нас этот юноша. Посмотри на него, он весь изодран, весь в крови, ведь он сражался с чудовищем и победил его. Если не веришь, спустись на землю и сама посмотри.

Орлица опустилась на землю, увидела сраженное саблей чудовище, снова поднялась на чинару и сказала юноше:

— Слушай, человек, ты спас моих детей. За твое добро я отплачу тебе добром. Говори, чего ты желаешь.

И юноша рассказал орлице, что взялся разгадать загадку падишаха: «Что сделала Гуль Санобару, что сделал Санобар Гуль?» И добавил:

— Если я разгадаю эту загадку, падишах отдаст за меня свою дочь.

— Эй, юноша, — сказала орлица, — трудную задачу задал тебе падишах. Для того, чтобы разгадать эту загадку, придется тебе пересечь семь миров. Пролетишь над горами, где не пролетала еще птица, пройдешь по дорогам, куда не ступал ни один человек, будешь тонуть в болотах, переплывать безбрежные реки. Выдержишь?

— Выдержу, — ответил юноша.

— Тогда заплачу тебе добром за добро, — сказала орлица. — Садись мне на спину.

Влез юноша на спину орлицы. Попрощалась орлица с птенцами, расправила крылья и взлетела в небо. Летела она среди туч, догоняла ветер, пролетела над горами, где не летала птица, и опустилась у большого города.

— Прибыли мы в страну, где и есть разгадка твоей загадки. Я останусь здесь, а если понадобится, поспешу к тебе на помощь. Ты сам испытай свое счастье. Я скажу, что нужно тебе делать, а ты слушай меня хорошенько: в самой середине города есть улица, внутри ее восемь лавок седобородого старика-лавочника. Купишь на базаре всякую мелочь, завяжешь в поясной платок, иди тогда к старику и скажи ему: «Пусть этот узел пока полежит в вашей лавке, отец, я потом заберу». До ночи не приходи к нему, он тебя не дождется и отправится домой. А ты незаметно иди за ним. Старик войдет в дом с двустворчатой дверью. Это его дом. Минуты через две постучи в дверь, выйдет старик. «Отец, — скажешь ему, — я задержался, а потом уже не застал вас в лавке и пришел сюда за своим узлом». А тот ответит: «Твой узел остался в лавке, приходи завтра утром». А ты ему: «Я чужой в этом городе, я приезжий, некуда мне идти». «Не могу я пустить тебя, — ответит он, — ты расскажешь людям о том, что увидишь в моем доме». Ты поклянешься, что никому ничего не скажешь. Просись, чтобы он пустил тебя в дом. Наконец он скажет: «Видно, не оставишь ты меня в покое» — и пустит к себе в дом.

Он усадит тебя и принесет в двух мисках еду. Одну миску съест вместе с тобою, а из второй накормит сначала пса и птицу, а остатки поставит перед черепом. Череп к еде не прикоснется, и лавочник ударит его кулаком. Ударит несколько раз по черепу, а птица начнет плакать. Ты увидишь это и удивишься. «Зачем вы так делаете?» — спросишь ты. Сначала старик рассердится и скажет: «Я ведь говорил тебе, чтобы ты ни на что не обращал внимания. И если будешь спрашивать, голову потеряешь». А ты не бойся и снова спроси: «Почему же вы даете еду сначала собаке и птице, а потом черепу? Да еще бьете его кулаками?» Повтори это несколько раз. «Видно, не оставишь ты меня в покое», — вздохнет старик и расскажет все. Здесь-то и будет разгадка той загадки, которую задал тебе падишах. А когда ты выслушаешь его, он решит тебя убить. А ты скажи ему: «Разрешите перед смертью совершить омовение и прочитать молитву». Он даст тебе кувшин с водой, ты выйдешь во двор, я же буду ждать тебя на крыше. Влезешь мне на спину, и мы улетим.

Юноша запомнил все слова орлицы и пошел бродить по городу. Ходил-ходил и вышел на широкую улицу. С одной стороны улицы расположились четыре лавки и с другой четыре. Стал он разглядывать лавки и увидел седобородого старца в желтом чапане. «Это тот самый, о котором говорила мне орлица», — подумал юноша, пошел на базар, купил всякую мелочь и завязал в поясной платок. Потом подошел к лавочнику и поздоровался.

— Отец, — начал царевич, — я тут купил кое-что на базаре, разрешите оставить мой узелок у вас, у меня тут в городе есть еще дела.

— Оставляй, — ответил лавочник, — только приходи за узлом пораньше.

До вечера ждал лавочник, не дождался и пошел домой.

Только разделся старик, повесил чалму на гвоздь, как раздался стук в ворота. Вышел лавочник, открыл ворота и увидел юношу.

— Я пришел за своим узлом, — сказал юноша.

— Я долго ждал тебя в лавке, твой узел там остался, приходи за ним утром.

— Я приезжий, у меня в этом городе никого нет, не приютите ли вы меня всего на одну ночь? — попросил юноша.

— Не пущу я тебя к себе в дом, — сказал старик, — иначе ты расскажешь людям о том, что увидишь здесь.

— Никому ни слова не скажу, — поклялся юноша.

— Вижу, что от тебя так легко не отделаешься, — сказал старик и впустил юношу в дом. Вошел царевич в дом и увидел пса, лежавшего на целой горе тюфячков. В углу комнаты сидела птица. А у порога лежал человеческий череп.

Принес старик в двух мисках еду. Ту, что нес в правой руке, поставил перед собакой. А сам сел и спокойно начал есть вместе с царевичем. Остатки в миске после собаки поставил он перед птицей, а то, что осталось от птицы, поставил перед черепом. Череп не прикоснулся к пище, и старик начал бить его кулаком. Удивился царевич. Хотел спросить, но, вспомнив данное старику обещание, умолк. «А, будь что будет», — подумал он и спросил у старика:

— Почему вы так делаете?

Нахмурился старик и не ответил ни слова. Юноша спросил его во второй, потом и в третий раз.

— Видно, ты не отстанешь, — проворчал старик, — расскажу, а потом оторву тебе голову.

— Расскажите, а если вам нужна моя голова, берите ее.

И лавочник начал свой рассказ:

— Эта птица — моя жена, а этот высохший череп — ее возлюбленный. Я очень любил свою жену. Исполнял все ее прихоти, и ни в чем ей не было отказа. Но, видать, черт ее попутал, предала она меня, изменила мне и пошла по дурному пути. Однажды вместе со своим возлюбленным задумала она меня убить. Я не подозревал об этом. Как-то ночью, когда я спал, возлюбленный ее принес острый топор, жена тихонько встала с постели и открыла ему дверь. Но мой пес обо всем догадался. Это пес загрыз любовника и принес мне его голову. С этого самого дня пес мой живет в достатке и в холе. Молитвой я превратил жену в птицу и посадил ее в клетку. Имя моей жены Гуль, а мое имя — Санобар. «Что сделала Гуль Санобару, что Санобар сделал Гуль?» Это и есть мы. Я был верным своей жене Гуль, но Гуль предала меня. И с помощью молитвы я превратил Гуль в птицу. «Что сделала Гуль Санобару, что сделал Санобар Гуль?» — вот смысл этих слов.

— Ты узнал тайну и теперь должен умереть, — добавил лавочник и вынул кинжал из ножен.

— Я готов умереть, — сказал юноша, — но позвольте мне перед смертью совершить омовение и в последний раз прочитать молитву. Дайте мне немного воды.

Лавочник согласился, вышел юноша с кувшином во двор, а с крыши слетела орлица. Взобрался он ей на спину, и взлетели они в небо. Летели-летели и опустились на чинару.

— Теперь иди сам, дальше мне лететь не положено, — сказала орлица.

Взял юноша у орлицы пучок перьев, низко поклонился ей, поблагодарил и пошел. Долго шел, трудно шел и пришел к падишаху. Рассказал он падишаху все, что видел в доме лавочника.

Доволен остался падишах и устроил свадьбу. Сорок дней и сорок ночей пировали они, отдал падишах ему в жены свою дочь.

После свадьбы собрались молодожены в дальний путь. Прибыл царевич в свою страну, стал падишахом, а братьев назначил визирями. Жил он с женой в любви и согласии и достиг всех своих желаний.

В давние времена у одного падишаха было три сына. Однажды позвал падишах сыновей и наказал им:

— Дети мои, поезжайте на охоту и поймайте птицу Сунбуль.

Оседлали сыновья добрых коней и отправились в дорогу. Долго ехали они, трудный путь преодолели и выехали к развилке.

Спешились братья и стали совещаться, кому по какой дороге ехать. И вдруг увидели надпись: «Пойдешь — вернешься» — направо, «Пойдешь — не вернешься» — налево, прямо — «Пойдешь — усомнишься». Бросили они жребий. Старшему досталось «Пойдешь — вернешься», среднему — «Пойдешь — усомнишься», а младшему — «Пойдешь — не вернешься». «Пусть каждого ждет удачная охота, дай бог еще свидеться», — сказали братья и разъехались по трем дорогам.

Пока двое старших братьев едут каждый своей дорогой, послушаем о младшем. Ехал младший и приехал к тому месту, где сорок дивов устраивали свой пир. Только показался юноша, как вскочат дивы и как завопят во весь голос: «Нет, я съем его». Взял юноша подаренный ему отцом лук в сорок батманов, выстрелил, нанизал всех дивов на одну стрелу и поехал дальше. Ехал он еще три дня и приехал в город. А у падишаха этой страны была красавица дочь, и дочь эту хотел взять себе в жены див. Съедал див каждый день по одному жителю города, а отец-падишах даже весь поседел от горя, думая, как бы уберечь от дива любимую дочь.

Въехал царевич в город, услыхал об этом и задумался. Встретился ему по дороге старик.

— Дедушка, — спросил царевич, — где див людей съедает?

Показал старик царевичу то место, где каждый день пирует и терзает человечину див.

Пошел туда царевич, видит, к дереву привязан человек, царевич развязал его, а сам стал на его место, взяв в руки алмазную исфаганскую саблю. Вдруг поднялся ураган, затянули небо черные тучи, начался сель, явился див и вцепился в юношу. Не растерялся царевич, взмахнул саблей и отсек диву четыре пальца. Рассвирепел див, снова бросился на юношу, но царевич рукояткой исфаганской сабли ударил дива по спине. Три дня шло сражение. В конце четвертого дня победил царевич дива, нацепил его голову на саблю и поехал. Горожане, узнав о победе над дивом, стали славить юношу, вышли из домов и пошли следом за ним. Сам падишах с визирями, с их женами и домочадцами, дочерьми и сыновьями вышел посмотреть на храброго юношу, и многие девушки сразу же влюбились в него.

Позвал падишах юношу и сказал:

— Ты как настоящий герой избавил мою страну от горя, и хочу я устроить сорокадневный пир в твою честь.

— Спасибо, — поблагодарил богатырь.

Увидела дочь падишаха из своего терема юношу, тоже влюбилась в него и пришла к отцу.

— Отец, отдайте мне этого юношу, — попросила она.

— В женихи он тебе годится, — согласился отец, — бери!

И устроил падишах еще один сорокадневный свадебный пир и выдал свою дочь за юношу.

Прошли дни, прошли месяцы. Вспомнил юноша о наказе отца и о братьях и загрустил, задумался. Вошла как-то в комнату, где сидел и тяжело вздыхал царевич, дочь падишаха и сказала:

— У вас, видно, есть еще одна возлюбленная.

Осердился царевич:

— У тебя одна только любовь на уме, а я о братьях думаю, да еще и об отце, — сказал юноша и встал.

Стала извиняться жена, выпросила у мужа прощение.

— Я уехал из своей страны, из родного своего города на поиски птицы Сунбуль и очутился здесь. Грех мне сидеть тут и наслаждаться счастьем.

— Птица Сунбуль в сорока днях пути отсюда, в прекрасном саду, — сказала жена. — А этот сад охраняет сторож. Запугайте его и прикажите ему поймать птицу, он и поймает.

Отправился юноша в дальний путь. Ровно сорок дней и ночей ехал он и добрался до сада, о котором говорила ему жена. Сорок раз обошел он сад и не нашел входа. Однажды ночью отворилась калитка сада и вышел сторож. Схватил его юноша, сжал покрепче и говорит:

— Либо поймаешь мне птицу Сунбуль, либо простишься с жизнью!

Испугался садовник, побледнел, даже руки у него затряслись, упал и целых сорок дней никак не мог прийти в себя. На сорок первый день он очнулся и увидел, что юноша все еще стоит над ним с оголенной саблей.

— Ладно, поймаю, — согласился садовник. Юноша отпустил сторожа, а сам отошел в сторонку. Смастерив сеть, поймал садовник птицу Сунбуль и принес юноше. Попрощался царевич и, взяв птицу, отправился в путь.

Теперь послушаем о шахской дочери.

Проводив царевича, стала ждать его шахская дочь, не отрывая взгляда от дороги. Ждала своего любимого и плакала втихомолку. Вернулся он лишь через четыре месяца и сказал ей:

— Жди меня здесь, а я поеду к своему отцу, поговорю с ним, вернусь сюда и заберу тебя.

Шахская дочь согласилась, а царевич отправился в путь и приехал к развилке. Смотрит, а братья ждут его здесь. Но ни у одного нет птицы Сунбуль. Поздоровался царевич с братьями, показал им птицу. Позавидовали старшие братья:

— Он ведь у нас самый младший, а совершил то, чего мы совершить не смогли.

Выкололи они глаза младшему брату и швырнули его в колодец, а глаза брата бросили птице Сунбуль на съедение. Но птица Сунбуль была умной птицей, взяла и спрятала она глаза юноши под крылья. Решив, что младший брат погиб, старшие царевичи взяли себе птицу и отправились к отцу.

Долго хранила тайну птица Сунбуль, но однажды сказала падишаху:

— Отец, ваш младший сын лежит в колодце с выколотыми глазами и еле дышит. Пойдите и спасите его.

Услыхав эти слова, собрал падишах войско и отправился в путь. Привела их птица к колодцу. Бросили они в колодец веревку и вытащили царевича. Смотрит падишах, а у сына глаза выколоты. Заплакал отец, заплакали и его воины. А тут подоспела сюда жена царевича со своим отцом-падишахом и пятьюстами воинами. Увидела она, что ее любимого лишили глаз. Заплакала, стала рвать на себе волосы. И сказала тогда птица Сунбуль:

— Если падишах не накажет тех, кто вырвал глаза у царевича, я не отдам его глаза и сама отомщу за их злодеяние.

Велел падишах своим приближенным привязать двух старших царевичей к хвостам коней и пустить коней вскачь. Достала птица из-под крыльев глаза царевича, лизнула их и поставила на место. Так в один миг прозрел царевич. Обрадовался падишах, устроил свадебный пир, увез сына и невестку к себе домой. И все достигли своих желаний.

В минувшие времена в городе Самарканде жил хан по имени Одилшах. Исполнилось ему пятьдесят лет, но не дал бог ему детей.

В один прекрасный день взял шах в жены дочь зодчего из соседнего государства. Ровно через год родила она ему сына. Счастливый шах пировал с народом семь дней и семь ночей. Назвали мальчика Бахтиером. Рос Бахтиер не по дням, а по часам. И достиг он возраста, когда пришла пора отдавать его в учение.

Стали держать совет родители:

— Если отдадим мы нашего ребенка в медресе, там злые духовники будут обижать мальчика, станут бить, ругать, лучше отдадим его в школу, где учат девочек, к учительнице.

Маленького Бахтиера отвели к учительнице Бибихалфа и поручили ей. Училось у нее десять девочек. Настоящее имя ее было Чинниой, а Бибихалфа — просто была ее кличка. Ей только что минуло восемнадцать лет, была она умница, красавица, вежливая, приятная в обращении и образованная.

С первого дня Чинниой начала приучать Бахтиера к школьным порядкам. Требовала от него прилежания, следила за его учением. А Бахтиер на второй же день начал шалить, озорничать. Дергал девочек за косички, срывал с них тюбетейки, толкал их, бил, опрокидывал на землю и заставлял их, словно коней, громко топать ногами. Бибихалфа-Чинниой наказывала порою Бахтиера, и, не жалея шалого мальчишку, давала ему по двадцать ударов плетки. Но Бахтиер все по-прежнему продолжал озорничать. Отцу и матери не рассказывал он о том, что учительница наказывает его. Прошло несколько лет, Бахтиер научился всему и больше того, чему положено было ему выучиться, и перестал ходить в школу. Родители посоветовались и решили женить его.

Однажды Одилшах позвал к себе сына.

— Ты уже стал взрослым юношей, сынок, — начал он, — мы решили тебя женить. Выбери себе в жены дочь какого-нибудь придворного. А мы с матерью порадуемся твоему счастью, пока живы.

Бахтиер не дал отцу ответа, он промолчал. Потом покраснел, как маков цвет и, не подымая глаз, попросил:

— Разрешите мне подумать.

А через три или четыре дня Бахтиер пришел к матери:

— Если вы хотите женить меня, то жените на Бибихалфе — моей учительнице.

Услышав такие слова, родители попытались отговорить сына.

— Бибихалфа — твоя учительница. А это все равно, что отец или родная мать. Она учила тебя, воспитывала, не положено тебе жениться на ней. А кроме того, эта девушка из бедной семьи, а ты — шахского рода. Ты — царевич.

Бахтиер не слушал увещеваний родителей. «Я так решил, значит, так и будет», — сказал он.

Ничего не осталось Одилшаху, как послать сватов к Бибихалфе-Чинниой. Отправились сваты к старшему брату девушки.

— Отец Чинниой был бедняком, — сказал брат, — и выросла она сиротой. Училась, и так хорошо училась, что стала учительницей. Живет она своим трудом. Содержит мать и меня. Ее воля, пусть выбирает свою судьбу. Лучше поговорите с ней самой.

Сваты встретились с Чинниой.

Задумалась Чинниой: «Он — царевич, а я простая, бедная девушка. Ведь я сама его учила, воспитывала, как же я смогу стать его женой? Боюсь, худо мне будет в шахском дворце. Лучше бы выйти мне замуж за бедняка и с ним найти свое счастье. Однако падишах нашей страны сватает меня за своего сына, если я заупрямлюсь и отвечу нет, он решит, что я непочтительна. Будь что будет, быть может, этот юноша — мое счастье», — и дала согласие сватам.

Устроил Одилшах свадебный пир, двадцать дней и двадцать ночей веселились горожане. Женился царевич Бахтиер на Бибихалфе-Чинниой. После свадьбы он сказал жене:

— Когда я учился, ты не считалась с тем, что я царевич, и наказывала меня, била каждый день. — И с того дня получала Чинниой от мужа по сто розог ежедневно. Прошло несколько дней и мать Чинниой пришла к дочери в гости. Бахтиер был дома. Поздоровавшись со старухой, он вышел. «Интересно, пожалуется ли она матери?» — подумал царевич и стал за дверью в прихожей. Чинниой долго разговаривала с матерью, и вдруг старуха спросила:

— Не обижает ли тебя муж твой, хорошо ли к тебе относится?

— Да, — ответила Чинниой, — он хороший. Только вспомнил, что я его в школе била, и теперь сам бьет меня розгами. Каждый день. Но это еще ничего, я не сержусь, боюсь одного, как бы не взял он в дом вторую жену.

Услыхав такие слова, царевич подумал:

«Ага, значит, она огорчается не из-за того, что отведала моих розг, огорчится же она, если приведу я в дом вторую жену», — решил царевич и пошел прямо к отцу. И стал он просить разрешения отправиться торговать в страну Емень и повидать свет. А сам надумал взять себе в жены дочь падишаха страны Емень принцессу Мехринигор. Прослышал он, что принцесса небесной красоты, назвали бы ее луной, да рот есть, назвали бы солнцем, да глаза есть. Краса ее затмевает сияние луны.

Нагрузил царевич Бахтиер товара на двести верблюдов, золота и серебра на сто коней. Взял с собою сто конных джигитов, получил у отца благословение и отправился в страну Емень. Долго ехал он, трудно ехал, пересекал пустыни, переваливал горы, переплывал реки и моря. Через три месяца приблизился он к стране Емень и увидел небольшое строение у самого родника. Отсюда была видна городская крепость. Здесь же была чайхана и постоялый двор, где жили купцы из далеких стран и ремесленники. По углам чайханы сидели по двое — по трое наркоманов и курильщиков анаши. Один разминал в мисочках коробочки мака, второй клал его в пиалу, разбавлял водой и пил. А некоторые, растянувшись на полу, тянули эту отраву через трубочку. Передавали из рук в руки чилим после нескольких затяжек и из чилима вырывалось клокотанье и огонь. И время от времени курильщики выкрикивали: «Пища наша — утка да гусь». У самого родника группа людей играла в ашички[9].

Царевич постоял, осмотрелся и велел не ставить верблюдов и коней у постоялого двора, а сам заказал в чайхане плов и решил отдохнуть.

Пообедав, Бахтиер подошел к игрокам, захотелось принять участие в игре.

— Эй, игроки, — крикнул он, если я проиграю в ашички, у меня есть товары и золото, а если проиграете вы, чем вы станете расплачиваться со мной?

Ответил ему старший из игроков:

— Если проиграем мы и нам нечем будет расплачиваться, мы станем вашими рабами. Если приехали вы в этот город неспроста, а есть у вас какой-нибудь замысел, то мы станем вашими верными помощниками, согласны?

Началась игра. Старший игрок бросил на середину сто золотых. Царевич Бахтиер бросил четыре ашички и проиграл. Он отсчитал старшему игроку Кайтмасу сто золотых.

Появилось на столе уже двести золотых. Кайтмас взял несколько альчиков и с возгласом «Гардам» бросил их. И все они выиграли. Забрал старший игрок двести золотых и спрятал в карман. А царевич все проигрывает Кайтмасу. Не осталось у него ни золота, ни серебра. Проиграл он одного за другим всех своих верблюдов. Не осталось у него ни одного коня. Наконец, проиграл он даже свою одежду и оружие. Остался лишь в одной рубашке.

И тогда спросил Бахтиера игрок Кайтмас:

— Кто вы, откуда пришли и какие у вас здесь дела?

Царевич рассказал все и добавил: «А приехал я сюда потому, что решил жениться на принцессе Мехринигор».

— Если так, — сказал игрок, — наденьте мою одежду, я устрою вас на царскую конюшню, присматривать за лошадьми. Поедет верхом принцесса на прогулку, и вы увидите ее.

Согласился царевич Бахтиер. Да и что ему оставалось делать?

Теперь послушаем о Бибихалфе-Чинниой.

Целый год прошел с тех пор, как покинул царевич Бахтиер родной Самарканд. И не было от него никаких вестей. Горюет отец Одилшах, слепнет от горючих слез мать Бахтиера. Не выдержала Чинниой, горько ей было смотреть на стариков — свекра и свекровь. Пошла она к шаху просить разрешения отправиться в путь на поиски царевича Бахтиера. Не согласился вначале Одилшах:

— Никого у нас не осталось, был один-единственный сын и тот пропал без вести. Ты одна теперь у нас. Как же мы будем жить, если и ты уйдешь? — И заплакал.

Но Чинниой стояла на своем: «Отпустите меня по-хорошему, отец. Либо я найду вашего сына, либо сама сгину в чужих краях». Согласился шах, хоть и с неохотой.

— Спасибо тебе, дочка, за твою ласку, — промолвил он и поцеловал Чинниой в лоб. — Поезжай, пусть в дороге тебе сопутствует счастье. — И приказал: «Соберите ее так же, как собрали моего сына».

Надела Бибихалфа мужскую одежду. А была она стройная, хоть и невысокая ростом, лицо белое, глаза черные, да еще к тому сладкоречива, умна. Прицепила она к поясу мужского платья золотую саблю, на голову надела дорогую каракулевую шапку — красивый царевич получился. Сорок своих верных служанок нарядила она юношами и взяла с собою. Двести верблюдов и сто коней нагрузила товарами, золотом и серебром и двинулся караван в путь в страну Емень.

Три месяца шли они. Проходили через знойные пустыни и наконец пришли к тому месту, где останавливался Бахтиер.

Поставила Бибихалфа верблюдов и коней у караван-сарая, приставила к ним сторожей, чтобы сторожили денно и нощно, и огляделась. Увидела ремесленников и игроков. Заказала в чайхане плов на двести человек. Сбросила Бибихалфа верхний парчовый халат и вместе с двумя джигитами обошла всю чайхану и даже в каморки заглянула, поздоровалась со всеми, кто был там, и пригласила их на плов. Потом пошла к курильщикам анаши. Поздоровалась и с ними и выпила чаю. Из беседы с ними узнала Бибихалфа все, что случилось с ее мужем. И пошла Чинниой прямо к игрокам.

— Здравствуйте, джигиты, бог в помощь! — сказала она. Встали игроки с мест и низко поклонились незнакомому гостю.

— Примете меня в игру? — спросила Бибихалфа-Чинниой Кайтмаса-игрока.

— Пожалуйста, — ответил Кайтмас, дал четыре альчика в руки Чинниой и указал куда сесть. Посреди стола лежали сто золотых.

— Чьи это деньги? — спросила Бибихалфа.

— Наши, кладите ваше золото, — сказал Кайтмас. Бросила Бибихалфа свои альчики на камень. И выиграла. Положили игроки еще сто золотых. И их выиграла Бибихалфа. Брат Кайтмаса по имени Ульмас бросил триста золотых. И их выиграла Бибихалфа. А у Кайтмаса и Ульмаса осталось еще много денег. Выиграли они их у царевича Бахтиера. Но победить Бибихалфу не удалось игрокам. Все проиграли они Бибихалфе.

— Ничего у нас не осталось, — признались Кайтмас с Ульмасом, — себя ставим на кон.

— А зачем вы мне нужны? — спросила Бибихалфа.

— Раз прибыли вы в наш город, значит, есть у вас дело, а мы и поможем вам, — сказали игроки.

— А если я проиграю, сколько я должна вам заплатить? — спросила Бибихалфа.

— Каждому из нас по тысяче золотых, — ответил Кайтмас.

— Ладно! — И Бибихалфа бросила альчики. Удача сопутствовала ей, снова она выиграла. Игроков было десять, всех их привела Бибихалфа в чайхану. Всех угостила пловом, всех напоила чаем. Затем оставила Кайтмаса с Ульмасом, а остальных отпустила. Сначала выпросила она у Кайтмаса, где находится царевич Бахтиер, что поделывает, зачем явился в их город. Все, что знал, рассказал ей Кайтмас. Ничем не выдав себя, Бибихалфа обратилась к Кайтмасу с Ульмасом:

— Давайте посовещаемся, как бы нам завладеть принцессой Мехринигор?

— Пойдете с нами, — сказал Кайтмас. — А следом пойдут ваши джигиты и станут у ворот дворца. Там висит огромный колокол. Изо всей силы вы потянете веревку от этого колокола. Колокол расколется надвое и разлетится. Падишах прикажет своим приближенным: «Пойдите, посмотрите, чья это смерть пришла к нам». Приближенные выйдут к воротам и всех нас пригласят во дворец. Придет и принцесса. Сядет. Если вы разговорите ее за одну ночь, победите вы. Не разговорите — к утру вас убьют, а голову вашу нацепят на саблю и выставят на ворота крепости. А чтобы вернее разговорить принцессу, называйте меня «Подставкой для лампы», а Ульмаса «Кроватью». Прикажите кому-нибудь из нас: «Рассказывай!» Я расскажу свою историю и в конце задам вам вопрос. А вы нарочно дайте неверный ответ. Если вы понравитесь принцессе, она поправит вас, — добавил Кайтмас.

Согласилась Бибихалфа. Взяла она своих джигитов, игроков и пошла к воротам шахского дворца. Потянула веревку колокола. Тут приближенные шаха вышли и пригласили всех в покои принцессы. Ввели их в убранную по-царски комнату, а оттуда — в другую, убранную еще роскошнее.

А там сидит сама принцесса Мехринигор, и лицо ее сияет из-за семидесяти завес словно четырнадцатидневная луна в тихую летнюю ночь. Застыли гости на месте, остолбенели, увидав такую красу. Расстелили слуги скатерти, поставили вкусные кушанья и сладости, разные вина. Вышли к гостям молодые, нарядно одетые музыканты, заиграли и запели, веселя гостей. А принцесса Мехринигор сидит за семьюдесятью завесами и болтает со своими служанками, а кругом танцуют молодые девушки, играют юноши-музыканты. Не заметили гости, как наступила полночь. Пора была разговорить принцессу, а она сидит и молчит. Неспокойно стало на сердце Бибихалфы. «Если я не разговорю ее, не миновать мне смерти», — подумала она.

— Подставка для лампы, — крикнула Бибихалфа.

— Я здесь, — откликнулся Кайтмас.

— Расскажи что-нибудь! Уж больно скучно, — сказала Бибихалфа.

— Что же я могу рассказать, если меня кличут «подставкой для лампы», я и существую лишь для того, чтобы на мне горела лампа, а иначе, какой от меня смысл?

— Сейчас я отделю голову от твоего тела, — вскричала Бибихалфа и выхватила саблю из ножен.

— Эй, эй, не проливайте мою кровь, каюсь, каюсь, сейчас расскажу, — закричал Кайтмас и начал:

«Было не было, но жили четыре друга. Первый из них был столяр, второй портной, третий ювелир, а четвертый духовник. Днем они ходили по своим делам, а к ночи собирались все вместе. Однажды столяр выстрогал из дерева девушку и поставил ее в нишу комнаты. Увидал ее портной, сшил ей из лучшего атласа платье и надел на нее. Их друг-ювелир повесил ей на шею дорогие украшения, в уши дорогие серьги, а на запястья браслеты. Увидел духовник в нише прекрасную куклу и подумал: „Нужно даровать ей душу“. Прочел он молитву и ожила красавица, чихнула, спрыгнула из ниши на пол, поклонилась духовнику и скромно села в уголочке. Собрались друзья и заспорили, кому из них принадлежит девушка. Каждый из них доказывал, что именно ему. Скажите, вот вы, кому из них должна принадлежать девушка?»

— Ювелиру, — ответила нарочно Бибихалфа. Все вокруг замолчали. И вдруг послышался нежный голос принцессы:

— Эй, царевич, хоть с виду вы благородный юноша, но решение ваше неверное. Если бы духовник не вселил в нее душу, через неделю отнес бы ювелир украшения на базар. Портной сделал бы то же самое, а столяр подумал бы: «К чему мне этот кусок дерева» и сделал бы из нее небольшой табурет и тоже продал на базаре. Поэтому я присуждаю девушку духовнику, — сказала принцесса.

Как только закончила принцесса свою речь, все гости обрадовались и захлопали в ладоши.

И Бибихалфе-Чинниой удалось вести беседу с принцессой всю ночь. Музыканты играли, девушки и юноши танцевали, пир удался на славу и уже начался рассвет. Дехкане напоили волов и начали запрягать их в плуги. На деревьях проснулись соловьи и завели свои песни. Проснулись и цветы, росинки на них блестели жемчужинами, занималась заря…

— Вашей дочери принцессе Мехринигор понравился приезжий царевич. Всю ночь она разговаривала с ним.

Обрадовался падишах и одарил принесших ему радостную весть. И устроил падишах свадебный пир. Продолжался он сорок дней и сорок ночей. Бибихалфа вернулась на постоялый двор, где оставила джигитов и свой караван. Товары на двухстах верблюдах и золото на ста конях было послано во дворец падишаха как свадебный подарок.

Торжественно сыграли свадьбу принцессы Мехринигор. А после свадьбы пришла Бибихалфа к падишаху.

— Дорогой падишах, — сказала она. — Отпустите меня. Я заберу с собой принцессу и отправлюсь на родину. Пора мне известить отца и мать о своей женитьбе, хочу порадовать их.

— У меня единственная дочь, — промолвил падишах. — Не увози ее, не оставляй меня в печали… Останься здесь, будь вместо меня падишахом. Я уже стар, и буду я твоим визирем.

Бибихалфа не согласилась.

— Если у вас есть дела, есть поручения ко мне, я непременно вернусь, а сейчас позвольте мне уехать.

Хочешь не хочешь, а дал падишах разрешение на отъезд. Приказал он своим людям готовить в дорогу царевича с принцессой. Четыреста верблюдов были нагружены товарами, двести коней — золотом, серебром и дорогими вещами.

— Позовите конюха принцессы! — приказала Бибихалфа. Пришел конюх и низко поклонился царевичу. Узнала в нем Бибихалфа своего Бахтиера. Был он одет бедно, на ногах старые стоптанные сапоги, весь он рваный, грязный, обросший. Ничуть не похожий на сына падишаха. Велела Бибихалфа слугам:

— Помойте его, наденьте на него новую и легкую одежду, пусть он ведет коня принцессы под уздцы.

Приготовили все к отъезду, приставив к принцессе сорок служанок и триста воинов, с музыкой проводили новобрачных. Провожал их и сам падишах со своим войском.

Долго ехали Чинниой-Бибихалфа и принцесса с провожающими их воинами, жгли ночами костры. Долго ехали, трудные пути преодолевали. Когда уже недалеко было до их родного города, караван остановился привалом на берегу реки. Зарезали баранов, сварили еду и накормили всех. Отдыхали они здесь один день. Отозвала Бибихалфа конюха в сторону.

— У меня дело в городе, — сказала она. — Займет оно всего час. Если я не вернусь через час, то забирайте все, что здесь есть: и караван и принцессу, и отправляйтесь куда хотите. Я доверяю все вам. До встречи, будьте здоровы. — Она вскочила на коня и поскакала к городу.

Удивился конюх, услыхав такие слова хозяина. Заночевал караван здесь же, у реки.

Оставив караван на берегу реки, Бибихалфа поскакала прямо во дворец Одилшаха, вошла и сказала:

— Ваш сын везет принцессу Мехринигор, дочь еменского падишаха, нужно их встретить, только не говорите, что это я известила вас.

На другой день к полудню со стороны города раздался какой-то шум, и пыль поднялась до неба.

«Это, наверное, царевич возвращается», — подумал Бахтиер. Люди приблизились. Смотрит Бахтиер, а впереди его отец Одилшах. Спешился падишах, рыдая, бросился к сыну, они обнялись.

— Поздравляю с невестой, сынок, добро пожаловать в родной город. Мы выехали встретить вас.

Изумился царевич Бахтиер, не зная, что ответить. «Откуда они узнали, что я здесь?» — думал он. «Будь что будет», — и не промолвив ни слова, повел он караван в город.

Одилшах в честь возвращения сына устроил пир. Двадцать дней и двадцать ночей веселился народ. «Кто же тот юноша, который оставил мне принцессу, добыв ее с таким трудом?» — ломал себе голову Бахтиер день и ночь.

Как-то во время завтрака в покои Бахтиера вошла Чинниой с горячими лепешками, свежеиспеченной самсой и чашкой сливок. «Хочу позавтракать с вами», — проговорила она. И принцесса и царевич радушно встретили ее. За чаем они разговаривали.

— Где же вы нашли такую прекрасную пери? — спросила Бибихалфа у Бахтиера.

И царевич подробно рассказал все, что с ним приключилось. Услыхав такие слова, удивилась принцесса Мехринигор.

— Видать, тот юноша, что добыл для вас принцессу, хороший человек, — сказала Чинниой.

— Сам не знаю, царевич ли он или просто святой, — ответил Бахтиер.

— А вы узнали бы его, если бы увидели? — спросила Чинниой.

— Не знаю, как-то он стоял ко мне спиной и я увидел у него за левым ухом родинку, по этой родинке узнал бы, — сказал Бахтиер. Чинниой показала родинку за левым ухом:

— Похоже?

— Точно такая же, — вскочил Бахтиер, крепко обнял Бибихалфу и начал целовать.

Принцесса тоже поднялась, обняла и поцеловала Чинниой.

— Ой, сестра моя, значит, я за вас вышла замуж? Так почему же вы бросили меня у реки?

Они обнялись и поклялись навсегда быть друзьями. Потом царевич Бахтиер вымолил у Чинниой прощение за все свои побои. Чинниой простила его, и стала она царевичу Бахтиеру старшей женой. И все они были счастливы.

На берегу Амударьи поселились четыре дива. Всех вокруг держали в страхе, отбирали скот и вовсю веселились. Чуть восточнее жилища дивов жил молодой Шамурад с женою. Шамурад был трусоват, чуть залают где шакалы, он в страхе уж бежит домой.

Даже шакалы прозвали его трусливым Шамурадом, любили пугать его и прогонять из леса, когда он отправлялся за дровами.

В один прекрасный день Хорезмский хан объявил народу: «Кто изгонит из нашей страны четырех дивов, устрашающих народ, пожалую тому целый батман золота».

Услыхав это, трусливый Шамурад сказал жене: «Слыхала, батман золота, который сулит падишах, хватило бы на всю жизнь целой сотне жителей города, кто получит это золото, тот счастливый человек».

— Так ведь див — это же чудище, нечисть, он может сожрать тысячу людей, — ответила жена.

— Попробую я сразиться с дивами, — сказал Шамурад.

Засмеялась жена: «Ты и шакалов-то боишься, а собираешься на дивов идти». — «Дай мне одно яйцо, — приказал Шамурад, — веревку и горшок кислого молока. Иду к дивам». Принесла жена все, что просил Шамурад. Пошел Шамурад и зарыл в одном месте яйцо, в другом — веревку, в третьем — горшок с кислым молоком, взял под мышку черепаху и пошел к дивам. «Меня господь прислал съесть вас», — сказал он.

— А кто ты такой?

— Я Азраил — ангел смерти, — сказал трусливый Шамурад.

— Не верим мы, что ты Азраил, — сказали дивы.

— Нечего разговоры разговаривать. Раздевайтесь и подходите по одному, приготовьтесь к смерти, — сказал Шамурад.

Тогда старший див сказал: «Даже вошь Азраила убивает человека, у тебя она есть?» Шамурад показал черепаху: «А это что по-твоему?» Даже побледнел див. «Пошли за мной», — приказал Шамурад.

Пошли дивы за Шамурадом, один див и говорит: «Ну-ка, давай померяемся силой». — «Какой еще силой ты хочешь меряться?» — ухмыльнулся Шамурад.

Див взял в руки камень, сжал его, и из камня потекла вода. Засмеялся Шамурад, сделал три шага, вынул из земли яйцо, сжал его в кулаке, и из ладоней потекли желток и белок. Удивился див, испугался. Пошли они дальше. Второй див говорит: «Хочу показать свою силу». И третий див ему вторит. Топнул див лапой, и три аршина земли провалилось, снова ударил див лапой, три аршина земли взлетели в небеса. «А теперь поглядите на меня», — сказал Шамурад, ударил ногой землю и вышиб мозги из земли — кислое молоко разлетелось во все стороны, снова ударил ногой Шамурад и вытянул из земли кишки — просто потянул за веревку. «Если еще ударю, всю землю смету», — похвалился Шамурад. Поверили дивы, что перед ними сам Азраил, и взмолились:

— Только не убивай нас, не уноси наши души. Отпусти нас на все четыре стороны, мы уйдем отсюда и никогда обратно не вернемся, а тебе отдадим все наше добро.

— Несите сюда все, что у вас есть, — приказал Шамурад, — да еще постройте мне на этом самом месте дом, потом поговорим.

Не успел опомниться Шамурад, как дивы сделали все, что он им приказал. Услыхав об этом, Хорезмский хан позвал Шамурада к себе и выдал ему обещанное золото.

Теперь послушайте про дивов. Когда отпустил их Шамурад, бросились они бежать, куда глаза глядят и встретили шакала. «Куда вы так торопитесь?» — спросил шакал. «От Азраила убегаем», — ответили дивы. «Да какой же это Азраил, это трусливый Шамурад, глупые вы дивы», — засмеялся шакал.

— Нет, мы испытали его, это настоящий Азраил, — ответили дивы.

— Пошли со мною, и увидите, как он убежит при виде меня, — сказал шакал и повел дивов.

Смотрит Шамурад, шакал дивов ведет. Схватил он кинжал и бросился навстречу шакалу. Ударил его кинжалом и убил. Бросились дивы врассыпную. А Шамурада с тех пор называют не трусливым Шамурадом, а Шамурадом-батыром.

В давние времена жил один падишах. Было у него четыре жены и самая младшая Гульбахра понесла. Узнав об этом, падишах воскликнул: «Соизволил бог и меня осчастливить, подарить мне дитя. Если я буду здесь в те дни, когда родится ребенок, у меня сердце от радости разорвется», — и решил отправиться в путешествие.

Шли дни, за днями ночи, и подошло время Гульбахре. Засуетились ее соперницы — жены падишаха. Решили они во что бы то ни стало загубить ребенка, как только появится он на свет. Отыскали они ведьму-повитуху и попросили ее:

— Загуби ребенка, когда он родится, мы дадим тебе много золота.

По дороге во дворец повитуха заметила только что ощенившуюся суку, положила двух щенят себе в подол и вошла к Гульбахре. А жены падишаха уверили тем временем Гульбахру, что по старинному обычаю, заведенному во дворце, жены падишаха рожают на крыше, у дымохода, и Гульбахра поверила им. Родила она мальчика и девочку, но старуха-ведьма быстро подменила их щенками и сказала Гульбахре: «Ты родила щенят». А младенцев отнесла в пустыню и бросила их там на съеденье воронью.

Случилось так, что неподалеку паслась олениха, двух ее оленят недавно загрызли волки, подошла олениха к детям и начала кормить их своим молоком. И стала растить их олениха, заслоняя своим телом от палящих лучей и от лютого мороза. И стали дети уже ходить.

Однажды подстрелил охотник олениху-мать. Умирающая олениха из последних сил бросилась через гору и, подойдя к детям, упала замертво. Долго плакали дети, прижавшись к охладевшему телу оленихи. В это время случайно сюда забрел один старик. Забрал детей и увел к себе домой. У бедного старика не было ни детей, ни жены — все умерли, и жил он в горах, в пещере. Одел старик детей, утешил их, назвал мальчика Зорлик, а девочку Мунглик. Исполнилось детям по десять лет. Зорлик сделался сильным, крепким отроком, каждый день ходил на охоту и приносил богатую добычу, кормил старика и сестренку.

Но пришло время старику умирать, и снова остались дети одни. Однажды на охоте встретил мальчик падишаха и подарил ему пойманных птиц. «Вот если бы был у меня такой сын», — подумал падишах, не подозревая, что он-то и есть отец мальчика. Приехав домой, падишах стал расхваливать мальчика, с которым повстречался на охоте. Жены падишаха тут же позвали ведьму-повитуху и стали ее корить: «Значит, не убила ты детей, падишах встретил мальчика на охоте». Побрела старуха в горы, где жили дети, и зашла к девочке. Поговорила с нею и поняла, что это шахские дети, которых она сама бросила в пустыне, и узнала у девочки, что брат ее каждый день уходит на охоту.

— Послушай, доченька, — сказала она Мунглик, — не сиди ты одна дома. Когда придет брат, попроси его достать тебе Зеркало мира, скажи ему, что будешь смотреться в него и тогда не станешь скучать. — Вечером, когда брат вернулся с охоты, девочка сказала ему: «Я весь день сижу одна в доме, очень мне здесь тоскливо. Достань мне Зеркало мира, я буду смотреться в него». Брат исполнял все желания сестренки и пошел на поиски Зеркала мира.

Три ночи и три дня шел он. Наконец пришел в Кызылкум и сел отдохнуть у ручья. Вдруг появилось страшное чудовище и приблизилось к мальчику:

— Эй, человеческий сын, ведь тебя сюда привела твоя смерть, сейчас я тебя съем.

Это был див. Схватил мальчик дива за пояс и швырнул прямо в небо. Падая на землю, див взмолился: «Спаси меня, сделаю я для тебя все, что только пожелаешь». Поймал мальчик дива на лету и сказал: «Отведи меня туда, где есть Зеркало мира». Див подставил спину, посадил мальчика, взвился в небо и вскоре опустился наземь. «Дальше пойдешь один», — сказал он. Шел-шел мальчик и пришел к чинаре. Не успел он сесть отдохнуть, как послышался шум. Смотрит, прямо к чинаре приближается дракон, а увидав чудовище, птенцы Симурга на чинаре подняли крик. Схватил мальчик свой лук и двумя стрелами выбил оба глаза дракона. А потом изрубил его саблей. Взяли птенцы Симурга и спрятали мальчика в своем гнезде. Прилетела птица Симург, принеся с собой дождь и снег, увидала изрубленного дракона и сожрала его. Поднялась к птенцам и огляделась.

— Человеческим духом пахнет. Уж не видели ли вы здесь человека? — спросила она у птенцов.

Птенцы сказали:

— Вот это он убил дракона.

Возрадовалась птица Симург.

— Проси у меня золота, сколько хочешь, — сказала она.

— Не нужно мне золота, — ответил мальчик, — мне нужно Зеркало мира.

— Дело это очень трудное, — сказала птица Симург, — но ты убил дракона, спас моих детей от лютой смерти, я помогу тебе. Садись мне на спину, полетим на море и там, где я остановлюсь, ты возьмешь то, что попадется тебе под руку. Да держись крепче.

Сел мальчик на спину птицы и полетели они к морю. Схватил мальчик то, что попалось ему под руку, и вернулся к птице Симург. Смотрит, а это и есть Зеркало мира. Снова сел он на спину птицы и отнес зеркало домой.

Отдал брат сестре Зеркало мира. И, как прежде, стал он уходить на охоту.

Однажды Мунглик глядела в Зеркало мира и увидела в нем отца и мать. Смотрит, а отец ее — падишах, а мать лежит в какой-то пещере, и рядом с нею два борзых пса. Вечером она рассказала обо всем брату. Назавтра пошел мальчик на охоту, снова встретил падишаха и пригласил его к себе домой. Увидел падишах и девочку Мунглик. Поставила девочка перед падишахом Зеркало мира и пошла готовить для гостя ужин. Посмотрел падишах в Зеркало мира и узнал, что это его собственные дети, и помутилось у него в голове. Только вечером он очнулся и увез детей с собой в город. Трех своих жен и ведьму-повитуху бросил он в тюрьму. Велел привести жену, мать своих детей из пещеры. А тех трех злодеек велел он повесить при всем народе, а ведьму-повитуху привязать к хвосту коня и погнать коня в пустыню. Так Зорлик и Мунглик нашли своих родителей и жили счастливо.

Жил-был один старик. И была у него жена и три дочери.

Собрался старик на базар и спросил у дочерей:

— Дочери мои, что привезти вам с базара?

Старшая попросила атласное платье, средняя сказала: «Привези мне с базара жениха», а младшая попросила яблоко. Поехал старик на базар. Нашел старик атласное платье и жениха, а яблоко так и не нашел. Уходя с базара, встретил он каландара-отшельника. Спросил отшельник:

— Что вы ищете?

— Младшая дочка просила купить ей яблоко, искал я, искал, да так и не нашел.

— В нашем саду, — сказал отшельник, — растет яблоня, пойдите и сорвите, сколько вам нужно.

Пошел старик, увидел яблоню, подошел к ней и уже протянул было руку, вдруг из густой листвы выполз Змей и обвил яблоню, так что не удалось старику сорвать хоть один плод.

— Послушай, Змей, — сказал старик, — я возьму только одно яблоко.

— Кому яблоко? — спросил Змей.

— Дочке.

— А отдашь за меня дочку? — сказал Змей.

— Ведь ты — ядовитый Змей, ты — животное, зверь, не годится тебе брать в жены человеческое дитя, — сказал старик.

— Если выдашь за меня дочь, дам тебе полный хурджин яблок, — посулил Змей.

Задумался старик. «Не сможет ведь Змей жениться на дочери человека, соглашусь, ведь это все пустые разговоры, одни слова».

— Ладно, — сказал он, — отдам за тебя дочь, давай яблок.

Раскрыл он хурджин и набил его яблоками. Попрощался Змей со стариком. Пришел старик домой, и тут же явились сваты от Змея.

— Идите прочь, — закричал старик, — не отдам я дочь за Змея. Сами поймите, как я могу выдать такую красавицу за ядовитую тварь?

Ушли сваты. Пришли к брату Змею.

— Ну, как дела? — спросил он. — Состоялась сделка?

И ответили сваты:

— Старик говорит, что не желает отдать дочь за вас. Нет, говорит, у меня дочери для ядовитого Змея.

— Ах, так, — сказал Змей, — так сделаю я его нищим и будут дочери его ходить по улицам и просить милостыню. А он с женой будут рады и корке из мышиной норы.

И стал с этого дня беднеть старик. Прогнал он со двора своих дочерей. Жена его и он сам совсем ослабли от голода. В доме не осталось ни куска хлеба. И передал старик Змею: «Ладно, согласен отдать за него дочь. Пусть вернет мое прежнее житье».

Послал снова Змей сватов. Согласился старик и стали играть свадьбу. Явились друзья жениха, а среди них, шипя, приполз и Змей. Свернулся клубком в углу жених Змей. Ушла женихова свита. Начали свахи стелить одеяло.

— Эй, жених, где же ты, жених?

— За вашей спиной, под вашими ногами!

— О боже, так наш зять — Змей? Завтра наша красавица дочка должна будет сидеть рядом с ним, со Змеем, на виду у друзей и врагов? Бедная моя доченька, продал тебя отец, — и мать, обняв дочь, зарыдала.

Усадили Змея на одеяло. Шипя, свернулся Змей на одеяле. Вышли за дверь женщины. И вдруг Змей обернулся красивым юношей.

Остался жених наедине с невестой. Стали они ложиться. И сказал тогда жених:

— Закройте все двери крепко-накрепко, чтобы ни одной щелки нигде не осталось. Мою змеиную чешую из-под подушки не вынимайте, если возьмете, я тут же превращусь в мотылька и улечу. И тогда, если захотите увидеть меня, возьмете стальную палку, наденете стальную паранджу и стальные калоши и, глядя вот на это кольцо, которое я надел вам на палец, пойдете. На вашем пути будут попадаться звери, какие только бывают в мире, у меня их каждого вида по триста штук. Будете идти и спрашивать у них дорогу. Потом войдете в мой дом…

Как только жених сказал все это девушке, одна из женщин вызвала ее во двор:

— Послушай, доченька, твой жених просто писаный красавец. Не испугалась ты, когда он сбрасывал чешую? Слушай, завтра днем он непременно должен выйти к людям без змеиной чешуи. В очаге горит огонь, вынеси-ка чешую да брось ее в пламя.

Схватила девушка чешую, выбежала и бросила в огонь. Услышал жених запах горящей чешуи и вскочил:

— Я же велел вам не трогать чешую. Теперь, если вы захотите меня увидеть, сами ищите меня. — Обернулся он мотыльком и выпорхнул из комнаты. Опечалилась девушка, заплакала и бросилась к отцу:

— Дорогой отец, исполните мою просьбу. Для того, чтобы отыскать моего мужа, нужно мне проделать путь в сорок дней и сорок ночей и нужна мне стальная палка, стальная паранджа и стальные калоши. Мой муж еще сказал мне, когда я буду приближаться к его дому, я должна глядеть на палку, паранджу и калоши, они сотрутся и станут тонкими, как кожура лука. Добудьте мне все это.

С большим трудом выполнил старик просьбу дочери. Плача, собралась девушка в путь. Долго шла она, трудные дороги преодолевала. Встретилось ей стадо верблюдов. Не утирая слез, спросила девушка у пастухов:

— Пастухи, скажите мне, чье это стадо?

— Это стадо брата Змея, — ответили ей.

— А где он сам?

— Об этом спросите у пастухов, что пасут коней.

Пошла девушка дальше, встретила табун.

— Эй, пастухи, чей это табун?

— Брата Змея.

— А где сам он, брат Змей?

— Спросите у следующих пастухов.

Прошла девушка еще часть пути. И наконец встретила стадо оленей.

— Чье это стадо, пастухи?

— Брата Змея.

— А где он сам?

— Вон видишь голубой дымок, это и есть его дом. Только не входи прямо в дом, отдохни прежде у водоема. Очень уж злая мать у брата Змея.

Испугалась девушка, подошла с опаской к водоему. Села она на бережку и почувствовала жажду. Вдруг откуда ни возьмись выбежал маленький мальчик с кувшином и подбежал к водоему, хочет набрать воды.

— Дай мне напиться, братик, очень уж я устала, — взмолилась девушка.

— Не дам, — сказал он, — из этого кувшина пить нельзя.

— А кому ты несешь воду?

— Брату Змею.

И тогда девушка снова начала просить кувшин, чтобы напиться. Согласился мальчик и протянул ей кувшин. Стала пить воду девушка и бросила в кувшин кольцо с пальца.

— Только ты не говори брату Змею, что я здесь, что пила воду из этого кувшина, — попросила девушка. — Если спросит, почему ты задержался, скажи «заигрался», мол, станешь лить ему воду на руки, лей сперва понемножку. Если прикажет он побольше лить, лей больше, если рассердится и скажет снова «лей еще больше», выплесни всю воду из кувшина. Кольцо упадет ему на руки, и он поймет, что я пришла к нему.

Мальчик с кувшином вошел в дом. Рассерженный Змей гневно спросил его:

— Почему так долго?

— Заигрался, — испуганно ответил мальчик.

— Полей мне на руки.

Мальчик стал лить. Плеснул сначала еле-еле.

— Что же ты так медленно льешь, лей больше!

И мальчик плеснул больше. В третий раз он выплеснул всю воду на руки Змею. Вместе с водой выплеснул он и кольцо.

— Откуда это кольцо попало ко мне? — воскликнул Змей. — Кто это к нам пришел?

— Никого нет.

Вышел Змей из дома и за поломанным глинобитным забором увидел он девушку.

— Я ведь говорил вам, — с горечью промолвил брат Змей. — А теперь вы сами пришли. Куда же я вас дену? Моя мать — баба-яга. Как ветер и смерч влетит она в дымовую трубу. Страшная она, грозная, может и проглотить человека. Я сейчас спрячу вас в сундук. Когда она явится, вы только не пугайтесь, я буду рядом с вами. Первым делом она крикнет: «Человеческим духом здесь пахнет. Сюда ведь никто прийти не может, у человека ноги сгорят». И тогда я скажу ей: «Твоя невестка пришла» и открою сундук. А ты смело выходи и здоровайся с нею. Если не поздороваешься, сразу проглотит. Потом начнет она задавать вопросы. Смело отвечай ей. Потом даст она тебе поручение. «Пора мне вымыть голову, — скажет она, — сходи к тетке, принеси зеркало, кислое молоко, гребешок, брусок, белые и черные нитки». Когда выйдешь из нашего дома, увидишь глинобитный забор. Отщепи кусочек глины и проглоти. Скажи: «Ой, до чего же сладкий, просто патока».

Пройдешь еще немного, будет там водоем, вода в нем тухлая, вонючая. Ты выпей глоток да и скажи: «До чего же вкусная вода, прямо как родниковая». Пройдешь еще немного, увидишь сваленные ворота. Погладь их и пройди мимо. Войдешь в дом, похожий на дворец. Есть там пес. Около пса лежит сено, а около коня — кость. Скажи: «Странное дело», и переложи кость псу, а сено коню. Войдешь в комнаты и крикни: «Тетя, тетушка, здравствуйте, меня мама послала, сказала: „Хочу мыть голову, принеси мне кислое молоко, гребень, зеркало, брусок, черные и белые нитки“». Тетка встанет и сердито скажет: «Откуда это ты явилась? А ну-ка, поищи у меня в голове», — и положит тебе голову на колени. А то, что она тебе даст, ты положи около себя и сама будь наготове. Когда будешь искать у нее в голове, сядь среди сорока деревьев, привяжи ее сорок прядей к сорока деревьям, схвати зеркало, кислое молоко, гребень, брусок, черные и белые нитки и беги. Я буду ждать тебя на дороге с летающим конем. Сядем мы на коня и умчимся. Тетка погонится за нами. «Эй, мой конь, загороди ей дорогу, эй, мой пес, кусай ее, эй, ворота, давите ее», — закричит она. Но конь и пес тебя пожалеют. Ты убежишь и спасешься.

Запер Змей девушку в сундук. Прилетела мать Змея, прямо ветром внесло ее в дымоход.

— Ого, человеческим духом здесь пахнет, а ведь сюда никто пройти не может. У человека раньше ноги сгорят, у птицы — раньше крылья огнем займутся, — завопила она.

— Не волнуйся, мать, это твоя невестка пришла, — сказал Змей и открыл сундук.

— Я пришла, мама, здравствуйте. Я ваша невестка, хотела вас увидеть, сорок дней и сорок ночей добиралась сюда, — сказала девушка.

— Если бы ты не поздоровалась, — сказала ведьма, — я бы проглотила тебя, не разжевывая. Быстро сбегай к тетке. Пора мне голову мыть, принеси от нее кислое молоко, гребенку, зеркало, брусок, черные и белые нитки.

Пошла девушка. Встретился ей глинобитный забор, отщипнула она кусочек глины и проглотила. «Ох, до чего же сладкий, просто патока», — сказала она. Пошла дальше, вышла к водоему, хлебнула глоток воды. «До чего же вкусная вода, прямо как родниковая», — сказала она. Попались ей сломанные ворота. Погладила девушка ворота и увидела огромный дворец. Вошла во двор, а в кормушке у коня лежит кость, а около пса — сено. «Странное дело», — сказала девушка и положила кость псу, а сено — коню. Вошла в комнаты и крикнула: «Эй, тетушка, здравствуйте. Меня мама послала. Хочу, говорит, мыть голову. Дайте кислого молока, зеркало, гребешок, брусок, черных и белых ниток».

— Входи, входи, вот возьми все, что тебе надо. Но сначала поищи у меня в голове, — сказала тетка, сидящая среди сорока деревьев. Положила она голову девушке на колени. Девушка тихонько привязала сорок прядей к сорока деревьям, схватила кислое молоко, зеркало, гребень, брусок, нитки и побежала.

Стала догонять ее тетка с криком и шумом, но тут увидела девушка Змея, который ждал ее с конем. За ними гналась и тетка, и мать Змея. Долго бежали они, и сестры начали их догонять. Плеснули беглецы кислое молоко, а оно превратилось в лед. С трудом перебрались сестры через льдину и снова побежали. Бросили беглецы гребень, и выросли непроходимые заросли. С трудом продрались сестры через заросли. Снова стали догонять беглецов. Бросила девушка зеркало, и разлилась огромная река.

Крикнула тетка:

— Эй, дочка, эй, сынок, как вы переплыли речку?

— А мы завернули четыре больших камня в полу одежды и поплыли, и вы сделайте так же.

Ведьма и тетка завернули в полу одежды камни и пошли ко дну.

А девушка и ее жених вернулись в родной город, в свой дом, заново устроили свадьбу и достигли своих желаний.

Было то, не было, перепелка была ткачом, жаворонок — портным, ворона — начальником, воробей — доносчиком, серая ворона — муэдзином, черная ворона — поваром, гусь играл на сурнае, утка — на карнае, и в давние те времена жила одна старуха. И был у нее семилетний сын. Жили они одиноко, и у мальчика не было даже имени. Когда исполнилось ему семь лет, мать сказала:

— Пойди научись какому-нибудь ремеслу.

— Хорошо, мать, но куда же мне идти?

— Пойди вон в тот кишлак, к старому ишану и попроси у него работы, — посоветовала мать.

Мальчик пошел к ишану и поздоровался.

— Здравствуй, — ответил ишан, — зачем пришел?

— Дядя ишан, — сказал мальчик, — я пришел служить вам.

— Ну, если хочешь служить, выбери в отаре одну овцу, паси ее хорошенько, да сделай так, чтобы привести сюда тысячу овец.

Повел мальчик овцу к матери.

— Не огорчайся, сынок, — сказала мать, — паси овцу, но только не оглядывайся на нее, станет отара в тысячу овец.

Согласился мальчик. Целый день пас он овцу и вечером повел ее к старому ишану. А за ними шла целая тысяча овец. Но оглянулся он назад, не послушался совета матери и привел к ишану всего одну овцу.

— Была тысяча овец, дядя ишан, но я оглянулся и снова стала одна.

— Ну да ладно, — сказал ишан, — подавай тогда гостям воду мыть руки, подметай двор.

Так проработал мальчик у ишана год.

Однажды поманил ишан мальчика пальцем. Тут расплакался мальчик и взмолился:

— Дядя ишан, дайте мне имя.

Послал ишан мальчика к девяностолетней старухе.

— По какому делу пришел? — спросила старуха.

— Послали меня, чтобы вы дали мне имя.

— Ладно, — сказала старуха, вынесла из комнаты сто таньга и дала ему в руки. — Ступай на базар и купи на эти деньги то, что тебе по душе придется.

Пошел мальчик на базар, до вечера ходил и ничего не нашел, чтобы ему полюбилось. Смотрит, какой-то старик несет продавать лук со стрелами. Подошел к нему мальчик:

— Дедушка, продаете лук?

— Сто таньга ему цена, — ответил старик.

Отдал мальчик сто таньга, взял лук и пошел к старухе.

— Ну пусть так и будет, — сказал она. — Пусть называют тебя Метким Стрелком. Теперь иди, куда хочешь, сынок, есть у тебя имя.

Пошел Меткий Стрелок и стал охотиться. Каждая стрела из его лука попадала точно в цель. Встретился ему огромный див. «Давай будем друзьями», — сказал див и обернулся восьмилетним мальчиком. Назвал его Меткий Стрелок Звездочетом. Пошли они охотиться вместе. Встретили в пути еще одного дива. И этот див сказал Меткому Стрелку: «Буду я твоим младшим братом» и обернулся пятилетним мальчиком. Назвал его Стрелок «Нюхатель». Теперь пошли они уже втроем. И встретили еще дива. И этот стал младшим братом Стрелка. Дали ему кличку «Водяной». Идут они вчетвером и дошли до одного государства. А там — праздник весны, скачки, веселье такое, что своего хозяина пес не признает. Спросил Стрелок у одного старика, по какому случаю такое веселье?

— Сынок, — ответил старик, — у здешнего падишаха есть раб. В один присест съедает он сорок баранов, сидит, закованный сорока огромными цепями. А у падишаха есть дочь восемнадцати лет. Назвал бы луной, да рот есть, назвал бы солнцем, да глаза есть, сладкоречива на редкость, воду пьет, вода сквозь горло светится, морковку ест, морковка сквозь ребра светится. Кто в борьбе победит шахского раба, тот женится на дочери шаха. Поэтому-то в городе и идет такое веселье.

— А можно и нам участвовать? — спросил Меткий Стрелок.

— Можно. Всякий, кто пожелает, может померяться силами с этим рабом, — ответил старик. Пошел старик к падишаху.

— Эй, падишах, — сказал он, — в наш город прибыл восьмилетний мальчик со своими младшими братьями, спрашивает твоего разрешения побороться с твоим рабом.

— Пускай борется, — сказал падишах.

Подошел Меткий Стрелок к рабу. Рассвирепел раб, увидев перед собой мальчишку.

— Не стану я бороться с этаким сопляком, — крикнул он.

— Эй, раб, отказываться ты не смеешь, каждый желающий может бороться с тобою.

Схватил раб Стрелка за пояс.

— Эй, мальчишка, не сожалей после, если есть в тебе сила, крепче держись изо всех своих силенок за меня.

— Эй, раб, ты ежедневно съедал по сорока падишахских баранов, покажи мне свою силу, — крикнул Стрелок.

Совсем разъярился раб и попытался поднять мальчишку, да не смог. Попытался еще раза два, но только капли пота, каждая с кукурузное зерно, выступили у него на лице. Не смог раб сдвинуть мальчика с места и упал как подкошенный.

— Эх! — воскликнул Стрелок и одним махом вскинул раба себе на плечи и подошел к падишаху:

— Куда бросить?

Бросил раба прямо на трон и тот испустил дух, даже слова не вымолвив.

Удивился падишах и обратился к мальчику:

— Берите мою дочь, она ваша.

— Не нужна мне ваша дочь, — ответил мальчик. — Лучше отдайте ее кому-нибудь из моих младших братьев.

Устроил падишах свадебный пир и выдал дочь за Звездочета. Оставил Стрелок Звездочета в этом городе, а сам с братьями пошел дальше.

Долго они шли, трудные дороги преодолевали. К вечеру добрались до одного кишлака и остановились у бедной вдовы. А у вдовы — ни дров, ни еды.

— Посидите-ка здесь, — сказал Стрелок братьям. Вышел из дома и огляделся по сторонам. Вдалеке светится огонек. «Похоже, есть там люди», — подумал он и пошел на огонек. Вышел на широкую дорогу, а у дороги стоит домик без стен, сидит в нем девушка и горько плачет. Спросил ее Стрелок:

— Сестричка, ты чего здесь сидишь одна?

— Ах, братец, ты мне не родственник, вот был бы младшим братцем, тогда бы имел право спросить.

— Ладно, с этой минуты, я твой младший брат, — ответил Стрелок.

— Ах, братец, я — дочь падишаха. Появился в нашей стране огромный дракон, каждый день приходит он по этой каменной дороге и съедает одну овцу и одну девушку. И сегодня он тоже придет, а в городе уже не осталось ни одной девушки. Подошла моя очередь, — сказала она.

— Не печалься, я убью этого дракона. Когда он должен явиться? — спросил Стрелок.

— Придет он с восходом солнца, — сказала девушка.

Нарвал Стрелок три снопа колючек, положил у дороги, встал за снопами, взял в руки лук и саблю и поджидает дракона. Явился дракон на рассвете, и лишь ступил на дорогу, втянул себе в пасть три снопа колючек. Хотел он и Стрелка проглотить, да Стрелок выстрелил из лука, ранил дракона в голову, и тот упал на землю. Взял Стрелок саблю и зарубил дракона.

— Теперь я твоя, — сказала девушка, — ступай к моему отцу, получи подарок за радостную весть и начинай свадьбу.

— Так я же твой младший братец, — сказал Стрелок и ушел к своим братьям.

Проплакал всю ночь падишах, горюя о дочери. Утром позвал он визиря:

— Пойдите, посмотрите, что сталось с моей дочерью, может, она еще жива, что-то у меня на сердце спокойнее стало.

Но никто не осмелился выйти из города.

— Кто принесет мне весть от моей дочери, за того я и отдам ее, — объявил падишах.

Но снова не нашлось желающего.

— Если кто пойдет, отдам ему и свой сад.

Жил в городе один плешивый. Ему уже сорок стукнуло. «Будут моими и сад, и шахская дочь, — решил он, — пойду-ка посмотреть». Дал падишах плешивому доброго коня и отправил его в путь. Проехал плешивый один холм и увидел домик и в нем шахскую дочь. Поскакал плешивый к девушке.

— Эй, плешивый, — крикнула девушка, — смотри, вот какого дракона я не испугалась. Убила и срезала ленту из его шкуры.

Взял плешивый ленту из шкуры дракона и поспешил к падишаху. Обрадовался падишах, узнав, что дочь его жива и невредима, устроил пир. На сороковой день веселья дочь падишаха пришла к отцу.

— Отец, — сказала она, — дракона убил юноша по имени Меткий Стрелок, куда этому плешивому убить дракона. — Как и обещал падишах, отдал плешивому сад.

На следующий день послал падишах людей во все концы искать Стрелка. Нашли они Меткого Стрелка с братьями и повели к падишаху.

Увидал падишах Стрелка и обратился к нему:

— Эй, Стрелок, моя дочь предназначена тебе, ты убил дракона, бери ее в жены.

— Падишах, — ответил Стрелок, — у меня есть два младших брата, я решил сначала женить их, а сам я женюсь после. Если хотите, отдайте дочь в жены кому-нибудь из братьев.

Отдал падишах дочь в жены «Нюхателю».

А Меткий Стрелок с самым младшим братом продолжили свой путь. Пошли они в другое государство. Пришли они туда, а там тоже народ веселится. Спросили они у одного человека, а тот им поведал, что есть под городом река. Все богатство падишаха на том берегу реки. Как только кто-нибудь пожелает переплыть реку и как только доберется до середины, тут же с неба опускается Рука, хватает смельчака и улетает с ним. «Кто уничтожит это чудовище, тому отдам в жены свою восемнадцатилетнюю дочь», — объявил падишах и собрал народ.

«Это чудовище я уничтожу», — решил Стрелок, сел в лодку и поплыл на середину реки. И тут с неба опустилась Рука и, вцепившись в плечи Стрелка, начала поднимать его. Но Стрелок крепко сжал ее.

— Я еще встречусь с тобой, если жива буду, — крикнуло чудище и взлетело в небо. И с того дня корабли без всяких помех пересекали реку.

Позвал падишах Меткого Стрелка:

— Эй, юноша, ты нам пригодишься для шахского дворца, — и предложил ему свою дочь.

— Отдайте дочь за моего младшего брата, — ответил Стрелок.

Устроил падишах свадьбу и отдал дочь за брата Стрелка. А через три дня ушел Стрелок из этой страны уже один. Долго шел он, трудные дороги преодолевал, и пришел он в страну пери. Был уже вечер, зашел Стрелок в дом к одной старухе и поклонился ей. А старуха эта была колдуньей.

— Если бы не поклонился мне, я бы тебя проглотила, — сказала старуха. — Что тебе нужно здесь?

— Я ищу чудище, — сказал Меткий Стрелок.

Подумала старуха и сказала:

— Если ты боролся с этим чудищем, то не стану я меряться с тобой силой. Чудище, которое ты ищешь — пери. У нее — сорок косичек и спит она сорок дней. Нынче идет только третий день, как заснула. — И показала старуха чинару, под которой спала пери-чудище. Тихонько подошел он и привязал сорок ее косичек к сорока веткам чинары, а сам сел ей на ноги.

— Ты же говорила, что если буду жива, еще встречусь с тобою, а я сам нашел тебя, — сказал Стрелок.

Взмолилась пери:

— Отвяжи мои волосы, я твоя.

Стрелок отвязал ее косички от веток чинары и повел к старухе. Устроила старуха их свадьбу.

Вместе со своей женой вернулся Стрелок домой. Каждый день Стрелок уходил на охоту, а пери оставалась дома. Однажды пошла пери к реке помыть голову, оторвалась у нее одна косичка. Подхватила она косичку и хотела было положить в свою золотую коробочку, да уронила и коробочку, и золотой гребень в реку. Опечалилась пери. Вернулся вечером Стрелок с охоты. Смотрит, жена сидит и горько плачет.

— О чем ты плачешь? — спросил Стрелок.

— Уронила в реку золотую коробочку с моей косичкой да золотой гребень. В этой стране таких нет.

Утешил ее Меткий Стрелок.

Плыла золотая коробочка по реке да и зацепилась за колышек деревянного моста в другом государстве. А в том государстве падишах каждый день ездил на охоту с сорока джигитами и проезжал через тот самый деревянный мост. Однажды кони падишаха и его джигитов остановились у моста и не могут проехать. «Что такое? — подумал падишах. — Каждый день кони легко переходили мост…» — и послал он людей разузнать, в чем тут дело. Вернулись люди и принесли падишаху золотую коробочку, зацепившуюся за колышек деревянного моста. Открыл падишах коробочку, а в ней золотой гребень да косичка, свернутая в клубок. Расплели они косичку, измерили, а в ней на сорок кос волос хватает. Не поехал падишах на охоту, вернулся домой, собрал визирей:

— Живет на свете девушка, у которой столько волос, что на сорок кос хватает, кто найдет мне эту девушку, дам тому целый дом золота.

Но никто не взялся искать девушку. И тогда визири сказали:

— Есть старуха по имени Хилол. Только она может найти.

Привели старуху к падишаху, и сказал он ей о своем желании.

— Хорошо, падишах, если сделаешь то, что я скажу, приведу тебе девушку.

— А что мне нужно сделать?

— Найдешь тридцать лучших мастеров, наполнишь хурджин золотом, дашь тридцать одного верблюда и через сорок дней я приведу девушку.

Дал падишах старухе все, что она просила. Взяла старуха тридцать мастеров и поехала в город пери. Оставила мастеров на берегу реки, зашла в ближайший кишлак, принесла для них еды и досок.

— Постройте лодку, — приказала она мастерам, — и чтобы была она с огоньками, да такую, чтобы плыла она не только по воде, но и под водой. Когда закончите, позовите меня, я приду.

Влезла на верблюда старуха и поехала к дому Стрелка. А у дома взяла да ударила верблюда топором по ногам. Села и сидит у калитки. Вернулся с охоты Стрелок, увидал у калитки старуху.

— Тетушка, — окликнул он ее, — что вы сидите здесь?

— Ах, сынок, я семь раз ходила в Мекку, дом мой в тринадцати днях пути отсюда, верблюд мой захромал, вот сижу, не знаю, куда деваться.

Поверил ей Стрелок и пригласил зайти в дом. Увидела старуху пери и сказала мужу:

— Зачем вы ее привели сюда? Не по душе она мне.

— Дорогая моя пери, — ответил Стрелок, — какой же вред может причинить нам эта немощная старуха. Семь раз была она в Мекке, а значит, она святая, поможет тебе по дому.

И впрямь стала старуха помогать жене Стрелка убирать дом, мыть, стирать, готовить, прожила в доме дней пятнадцать и полюбилась она пери. А старуха потихоньку уходила порой на берег реки к мастерам и поторапливала их. Однажды, когда не было Стрелка дома, она спросила у пери:

— Как это Стрелок женился на вас, милая, ведь вы же пери.

— Не знаю, — ответила пери.

— А вы узнайте у него. Придет муж вечером, а вы сидите, пригорюнившись. Спросит он вас, почему вы грустите, а вы скажите ему: вот вышла я за вас замуж и теперь летать не могу. Как же вы женились на мне, какая тут тайна?

Пришел Стрелок вечером с охоты, а жена сидит грустная и из глаз у нее слезы градом катятся.

— О чем ты закручинилась? — спросил Стрелок. И пери сказала ему все, чему научила ее старуха.

— Вся моя сила в луке, — объяснил ей Стрелок, — это и жизнь моя, и хлеб мой насущный. Не будь этого лука, меня бы любой мальчишка свалил с ног.

Утром снова ушел Стрелок на охоту, а пери передала его рассказ старухе.

— А куда же он прячет свой лук ночью? — спросила старуха.

— Лук у него всегда под подушкой, — ответила пери.

Побежала старуха на берег реки, чтобы узнать, как там идут дела.

— Лодка готова, — сказали ей мастера, — ведите свою пери.

Пожила еще несколько дней старуха в доме Стрелка.

Однажды в полночь, когда пери и Стрелок уснули, старуха вошла на цыпочках в спальню, тихонько вытащила лук из-под подушки Стрелка и бросила его в реку. Пошла и легла в постель, словно ничего и не было. Рассвело. Проснулась пери и удивилась: Стрелок всегда вставал на рассвете, а тут лежит и даже не двигается.

— Не печальтесь, дочь моя, — сказала старуха, — наверно, устал ваш муж, пусть поспит, а мы сядем и позавтракаем.

Позавтракали, а Стрелок все не встает. Пошла пери будить его, смотрит, а Стрелок лежит мертвый. Закричала, заплакала, запричитала пери.

— Послушайте, дочь моя, — сказала старуха, — у нас прежде, чем оплакивать покойника, положено мыть голову. — И повела она пери на берег реки. Только начала пери мыть голову, старухины умельцы схватили ее и поволокли в лодку. И тут же лодка загудела и погрузилась под воду. Отвезла старуха пери во дворец и с рук на руки передала шаху. И дал падишах старухе в награду целую комнату золота.

Три раза на день входили к пери приближенные падишаха, требовали, чтобы назначила она день свадьбы, и всякий раз пери отвечала, пусть позволят ей хотя бы сорок дней оплакивать своего покойного мужа. Прошло сорок дней и не было от Стрелка никаких вестей. На сорок первый день заиграли карнаи и сурнаи, начал падишах свадьбу.

Брат Стрелка Звездочет поглядел как-то на небо и не досчитался звезды Стрелка. Он бросился к брату Нюхателю. Тот лег ничком, понюхал землю и сказал, что их брат Стрелок лежит в доме мертвый. А жена его пери живет в другом государстве у падишаха. Вдвоем кинулись они к брату Водяному.

— Видно, наш брат Стрелок покинул этот мир.

Поскакали они в дом Стрелка. Смотрят, а он и впрямь мертв. Заглянули под подушку — заветный лук исчез. Нырнул Водяной в реку и нашел лук Стрелка. Положили они найденный лук под подушку, и тут Стрелок трижды чихнул, открыл глаза и поднялся на ноги. Смотрит, все три брата стоят около него.

— Эй, брат, — вскричали они, — вот уже сорок дней, как вы лежали здесь бездыханный, ваша жена в другом государстве у падишаха, завтра последний день их свадьбы.

— Ждите меня здесь, — сказал Стрелок, — я сам приведу жену домой.

Стал окуривать чем-то Стрелок комнату и появился конь пери.

— Сколько времени тебе потребуется, чтобы домчать меня до хозяйки?

— Два часа, — ответил конь.

Прогнал его Стрелок и стал окуривать двор. Явился другой конь.

— Сколько времени займет дорога к хозяйке? — спросил Стрелок.

— За десять минут домчу, — ответил конь.

Вскочил на него Стрелок и через десять минут был в другом государстве, привязал коня у шахского водоема, увитого цветами, и сел возле, как ни в чем не бывало.

Послала пери рабыню к водоему за водой. «Хочу помыть голову», — сказала она. Вышла рабыня к водоему, а на берегу сидит красавец-юноша. Стал разговаривать с нею Стрелок и незаметно опустил в кувшин кольцо. Начала лить рабыня воду на голову пери и выпало кольцо прямо ей в руки. Поняла пери, что ее Стрелок здесь, и, поменявшись с рабыней одеждой, выбежала к водоему. Доскакали они за десять минут к дому Стрелка. А рабыню в одежде пери повенчали с падишахом.

— Проклятая старуха, ты посмела меня обмануть, — разгневался падишах, велел привязать ее к хвосту дикой лошади и пустить лошадь по каменистой дороге.

А Меткий Стрелок со своей пери стали жить радостно и счастливо, и все их желания сбылись.

В давние времена в стране Хорезм жили три брата. Они очень любили друг друга, заботились друг о друге и о людях не забывали. Старшего брата звали Звездочетом, среднего — Хозяином рек и младшего — Киличкорой. Умели они считать звезды и узнавать, кто еще есть и кого уже нет на свете, умели перекрывать реки и метко разить острой саблей врага.

Стали три брата взрослыми. Но родителям и в голову не приходило женить их. А сами юноши стеснялись даже заводить об этом разговор с родителями.

Однажды старший брат сказал:

— Родители, видать, не собираются женить нас, что же так и будем мы вековать холостыми?

Средний брат добавил:

— Братья, если мы сами не решимся сказать об этом родителям, давайте попросим кого-нибудь.

Младший брат промолчал.

Взял Звездочет братьев, и пошли они к одному старцу.

— Дедушка, спросите у нашего отца, собирается ли он нас женить или нет?

Отправился старец к отцу юношей.

— Друг мой, — сказал он, — ты стареешь, скажи мне, когда же ты собираешься женить сыновей?

— Верно ты говоришь, — ответил старик, — женить сыновей — мой долг и моя обязанность. Месяца через два-три женю их.

Пошел старец к братьям и сообщил о намерении отца.

— Если отец женит нас через два-три месяца, не съездить ли нам пока в дальние края на охоту? Как по-вашему, братья?

И поехали они на охоту в бескрайние степи. Долго ли шли, коротко ли, минули степи, минули пустыни и пришли к какой-то крепости. И окружает эту крепость толпа людей. Спросили братья у одного старика:

— Дедушка, что здесь происходит?

И ответил старец:

— К чему вам знать об этом? Здесь в крепости живет дракон. Дурной у него нрав. Каждый день съедает он по одному барану и по одной девушке. Сегодня подошла очередь дочери падишаха. Привезли сюда барана и дочь падишаха. Сейчас явится дракон и съест их, вот мы и ждем, хотим посмотреть.

— Но разве можно смотреть на такое? — воскликнул Киличкора. — Разве не нашлось храбреца, который мог бы защитить вас?

— Говорят, не нашлось.

— Братья, — сказал Киличкора, — либо умрем, либо вызволим девушку. Я пойду к падишаху и скажу ему, что спасу девушку, померяюсь силами с драконом, а вы идите дальше. Если через сорок дней я не догоню вас, пусть Звездочет посчитает звезды и узнает, жив я или нет.

— Никуда мы отсюда не пойдем, — сказали братья, — где ты, там и мы. «А зачем мне идти к падишаху, — подумал Киличкора, — лучше стану-ка я на место несчастной девушки». И вывел девушку в толпу, а сам стал на ее место. Братья были тут же рядом. Поднялся буран, завыл ветер, выбрался из крепости дракон, съел барана, а затем вцепился в Киличкору. Наставил Киличкора на дракона саблю, только коснулся дракон сабли и развалился на две части. Увидели это люди и подняли Киличкору на руки. Освободившись от восторженной толпы, нашел Киличкора братьев, и пошли они все вместе в гости к одному старцу. А падишах спросил, увидав свою дочь живой и невредимой:

— Кто тебя спас, дочь моя?

— Я не знаю ни его имени, ни откуда он приехал сюда, но я видела его, — сказала дочь.

— Я должен выдать тебя замуж за этого храбреца.

Девушка согласилась и спросила отца: «Но где мы найдем его?»

— Возьми в руки яблоко, — сказал шах, — и сядь на возвышение, я прикажу, чтобы все мужчины от семи до семидесяти лет прошли мимо тебя, а ты бросишь яблоко тому, который спас тебя.

Села девушка на возвышение, и прошли все мужчины от семи до семидесяти лет мимо нее. Но ни в кого не бросила она яблоко.

— Кто еще остался в городе? — спросил шах.

Тогда тот старик, у которого гостили братья, сказал, что в его доме остановились юноши-пришельцы.

— Пусть и они пройдут, — сказал царь.

Звездочет и Хозяин рек прошли перед девушкой, но и тут она не бросила яблоко. Потом прошел Киличкора, и в него девушка бросила яблоко. Приказал падишах, чтобы юношу привели к нему. И начал пышную свадьбу. Сорок дней и сорок ночей продолжался свадебный пир, и когда он закончился, юноше принесли красивую одежду и жениховский халат.

— По вашим обычаям халат надевают вверх во́ротом или полами? — спросил жених.

— Какой же здесь может быть обычай, наш дорогой жених, халат везде надевают воротом вверх, — сказали ему.

— Если так, то должен вам сказать, что у меня есть два старших брата. Покуда не женятся они, и я по обычаю не могу жениться. Прошу выдать девушку за моего старшего брата, — сказал Киличкора.

Согласился падишах и выдал дочь за Звездочета. После свадьбы Киличкора и Хозяин рек продолжили свой путь. Встретился им на дороге мельничный жернов.

— Давай, брат, померяемся силой, — предложил Киличкора.

— Давай.

— Прежде подниму я, — сказал Киличкора, поднял жернов, а под ним — целый муравьиный город зашевелился. Муравьиный падишах обратился к Киличкоре: «Храбрый юноша, ты нас спас. Вот уже сто лет, как мы не могли выбраться из-под этой крыши и жили во мгле, а теперь мы готовы сделать все, что ты пожелаешь».

Тут муравьиный падишах подал юноше пучок травы: «Зажжете это, и мы явимся».

Пошли братья дальше, долго ли, коротко ли шли и пришли в одно государство. У падишаха этой страны была дочь-невеста. Визири и приближенные шаха сказали ему:

— Отдайте дочь замуж, нельзя держать взрослую девушку дома, так можно ее счастье загубить.

— У меня есть два условия, — ответил падишах. — Кто выполнит их, за того и отдам дочь. Первое — у меня есть оставшийся от отца барабан, его нужно разрубить одним ударом, второе — на семи танапах земли я посею просо, привезенное на сорока верблюдах, нужно собрать все это просо в мешки.

Услыхав это, визири прикусили языки. «Просто падишах не желает расставаться со своей дочерью, поэтому и ставит такие условия». Собрались люди у дворца, всем охота была посмотреть, как и кто будет выполнять капризы шаха. Но до сих пор никто их не смог выполнить.

Дошла очередь до братьев. Киличкора сказал брату:

— Уступи мне, я разобью барабан.

Брат согласился. Увидел Киличкора шахский барабан на площади, подошел, с силой стукнул его ногой и пробил ступней весь барабан насквозь. Люди приветствовали его ликующими кликами. И второе условие выполнил юноша. Зажег Киличкора сухую траву, и тут, откуда ни возьмись, явились муравьи. Юноша объяснил им, что от них требуется. Муравьи собрали все до единого зернышка и сложили в мешки. Подхватили люди юношу на руки и внесли во дворец.

— Ну как по вашим обычаям жениховский халат надевается — воротом вверх или полами?

— Воротом вверх.

— Если так, то сначала пришел черед жениться моему старшему брату, а потом уж наступит и мой.

И падишах выдал дочь за Хозяина рек.

Дальше пошел Киличкора один. Долго шел, трудно шел. Пришел к одному жилью.

«Войти или не войти?» — думал юноша, и пока он думал, из двора вышла старуха. Старуха эта прожила триста шестьдесят лет и поедала в день по сорок котлов плова. Вцепилась старуха в саблю Киличкора. Не вырви он саблю, она бы и саблю проглотила. Три дня сражались они. Победил юноша старуху. И тогда вошел в ее дом. А там сидит такая красавица, что во всем мире такую не сыщешь. Спросил ее юноша:

— Ты чего сидишь здесь, есть ли здесь еще хоть одна живая душа?

— А как вы сумели проникнуть сюда, в дом ведьмы? Сюда не то что человек, птица не залетает.

— А пришел я сюда потому, что убил старуху-ведьму, — сказал юноша. Девушка вскочила с места, положила руку на плечо юноши, и в глазах ее заблестели слезы.

— Вы столько добра сделали, — молвила она, — женитесь на мне, я отдаю себя в вашу власть.

И Киличкора женился на девушке. Звали девушку Холчаой, и сюда привела ее ведьма из государства Куктемира-падишаха. Теперь послушайте о Куктемире-падишахе.

Куктемиру-падишаху стало известно о том, что старуха ведьма испустила дух и Киличкора женился на Холчаой.

Позвал падишах одну старуху:

— Если приведешь мне Холчаой, засыплю тебя золотом.

Обрадовалась хитрая старуха, согласилась и двинулась в путь. Пусть старуха преодолевает длинный путь, послушаем о Киличкоре. Охотился как-то Киличкора, утомился, уснул и увидел сон. А во сне кто-то ему шепнул:

— Сын мой, если лишишься ты своей сабли, лишишься души, будь осторожен, твоя душа в кинжале.

Проснулся юноша, увидел рядом с собою кинжал. А в это время уже приближалась старуха, еще издали узнала она Киличкору, связала себе руки и ноги, лежит и громко стонет. Услыхал юноша стон, подошел к старухе, увидел, что она связана. Пожалел юноша старуху, развязал ее и привел к себе домой. Увидела Холчаой старуху и нахмурилась. Не по себе ей стало, но мужу об этом ничего не сказала. Шли дни за днями. Похудела Холчаой, ходила грустная. Спросил у нее однажды муж:

— Что это ты печалишься, не больна ли?

— Вы не знаете, что в мире творится, — ответила Холчаой. — В стороне захода солнца живет Куктемир-падишах. Он сватал меня пять, а то и шесть раз. А эта старуха из его государства, похоже, подослана падишахом. Не могу я ее видеть.

Не послушал жену Киличкора. Да и что может сделать им такая немощная старуха? И Холчаой больше не заводила с мужем таких речей.

— Холчаой, — сказала однажды старуха, — скучно вам, засиделись вы на одном месте, почему бы не съездить куда-нибудь развлечься.

— Я люблю свой дом, мне и здесь хорошо, — ответила Холчаой.

— Да разве это жизнь? — возразила старуха, — мне и то скучно, так и тянет поехать куда-нибудь, поглядеть на белый свет.

— Если уж говорить правду, — под конец призналась Холчаой, — и мне тоже что-то стало скучно, придет муж, попрошу у него разрешения съездить в город.

— Муж тебя не отпустит, мужчины ведь все ревнивцы. Но я открою тебе один секрет. Часто душа мужчины бывает заключена в каком-нибудь предмете. Придет муж, заведи с ним беседу. Если спросит, почему ты такие речи ведешь, скажи, что душа твоя стремится к его душе, хочется тебе, чтобы они, ваши души, всегда были вместе, муж тебе наверняка поверит, — твердила старуха.

Пришел Киличкора с охоты, и Холчаой, обнимая его, спросила:

— Дорогой мой, где находится твоя душа?

— Моя душа в моей исфаганской сабле, — ответил муж. Услыхала эти слова старуха, а ночью, когда все уснули, схватила саблю и бросила ее в протекавшую неподалеку реку. Проснулась утром Холчаой, а муж лежит мертвый.

— Давай похороним его, — предложила старуха.

— Следует по нашим обычаям, — возразила Холчаой, — сорок дней не хоронить умершего.

— Если мы сорок дней будем сидеть у тела, мы и сами помрем, давай поедем, дочка, купим разные снеди для поминок, — сказала хитрая старуха. Согласилась Холчаой. Повела старуха Холчаой и отдала ее людям шаха. Обрадовался Куктемир-падишах, осыпал старуху золотом и приставил к Холчаой сорок служанок.

— Теперь ты будешь моей женой, — сказал он Холчаой.

— Я согласна, — ответила она, — но разреши мне, как положено, сорок дней оплакивать мужа.

Согласился падишах. Велел он Холчаой с сорока служанками запереться на сорок дней во дворце. Послушаем теперь о двух братьях Киличкоры.

Однажды Звездочет посмотрел на звезды и не досчитался одной звезды. Проверил и понял, что пропала звезда брата Киличкоры. Тогда сказал он жене:

— У меня два брата, ты видела их. Тот самый брат, который женил меня на тебе, попал в беду, я поеду к нему.

Выехал Звездочет из дома и поехал к брату Хозяину рек. Долго искал его, спрашивал у людей и наконец нашел.

— Считал я звезды, — объяснил он брату, — и не досчитался я звезды брата Киличкоры. Обыщи все реки, боюсь как бы сабля его не исчезла.

Стал Хозяин рек осматривать все реки, искать саблю и наконец нашел ее в той реке, что протекала у дома Киличкоры. Схватили братья саблю и вбежали в дом Киличкоры. А он лежит мертвый. И на пальце у него кольцо, на кольце изображение Холчаой и надпись: «Жена твоя теперь у падишаха Куктемира». Положили братья саблю рядом с Киличкором и открыл он глаза.

— Что случилось, братья, все ли хорошо? — спросил поднимаясь Киличкора.

— Все хорошо, — сказали братья.

— А где Холчаой?

— О том, что ты умер, мы знаем, а вот где Холчаой твоя — это нам неведомо, — ответили братья.

Увидал Киличкора на пальце кольцо с надписью и отправился с братьями в путь. Пришли они прямо во дворец шаха Куктемира.

— Где Холчаой?

Кликнул падишах палачей. Вошли сразу четыреста палачей. Махнул своей саблей Киличкора и отделил всем головы от тела. Убил он и падишаха, нашел старую ведьму, которая привела девушку к падишаху, и ее прикончил. Забрал свою жену Холчаой и поехал с братьями и их женами в родную страну. Жили они там, мирно трудились и, говорят, по сей день живут счастливо.

У одного дехканина была красавица-дочь Джамиля. Училась она в школе. Каждый четверг, когда она относила приношение своей учительнице, та, здороваясь с ней, говорила: «Входи, входи, бедняжка». Не выдержала как-то Джамиля, расплакалась и рассказала об этом родителям. Мать пошла к учительнице, и та сказала:

— Выйдет ваша дочь за черного-пречерного человека, да еще волосатого.

И тогда отец Джамили сказал жене:

— Чем терпеть такой позор и отдавать нашу девочку на муки вечные, лучше убить ее своими руками, — и взял топор.

— У нас единственная дочь, — заплакала мать Джамили, — как же мы можем лишить ее жизни, лучше увезем ее подальше, в другую страну, и оставим ее там.

Согласился дехканин. Темной ночью сели они втроем на арбу и двинулись в путь. Приехали в бескрайнюю пустыню, и очень захотелось им пить. А вдалеке виднелась одинокая крепость. Начал дехканин стучать в ворота, хотел воды попросить, но никто не отозвался. Устал дехканин и попросил жену: «Стучи погромче». Стучала-стучала жена и тоже устала. Наконец подняла руку Джамиля, хотела было постучать, да ворота сами с шумом открылись. Обрадовалась Джамиля, шагнула за ворота, а они тут же и захлопнулись за ее спиной. Пыталась Джамиля открыть ворота — не получилось. И родители старались открыть ворота и у них ничего не получилось. Поплакали-поплакали они и вернулись домой. А уставшая Джамиля вся в слезах уснула.

Проголодалась девушка и проснулась. Тихонько обошла огромный двор. Ни души. Двери одной комнаты были открыты настежь, заглянула она в комнату и услышала громкий смех. Но никого не увидела. Испугалась Джамиля и бросилась в другую сторону, выбежала в сад. А в саду на деревьях зреют плоды. Наелась Джамиля, но тоскливо ей стало, и снова пошла она искать людей. Попалась ей еще одна комната: на окнах занавески, убранство красивое. В красном углу серебряные двери, а в замке торчат ключи. Она тихонько открыла двери и заглянула внутрь. А в комнате стоят огромные котлы, варится в них мясо, но тоже ни души. В углу стальная дверь, а на ней замок, будто слоновый хобот, и тоже ключ торчит. Открыла Джамиля дверь, а из темноты раздались голоса: «Ты толстый, а я худой». Огляделась Джамиля, а комната полна связанными по рукам и ногам людьми. Развязала она их и выпустила. Открыла она дверь еще в одну комнату. Так открыла она десять дверей и освободила плененных людей. Вышла во двор, посмотрела — все люди разбежались. Снова пошла Джамиля в сад, стала срывать фрукты и вдруг увидела она в углу сада еще одно красивое строение. Открыла она золотую дверь и вошла внутрь. А там богато убранная горница. Шелковые ковры, атласные одеяла, огромные зеркала. И таких комнат в доме оказалось сорок. Обнаружила Джамиля и сорок первую. Вошла в нее. А эта комната была убрана еще богаче и наряднее всех других. И половина ее затянута была занавесом. Подняла девушка занавес и увидела, что отделана эта половина красным золотом, а на тахте из белого золота, на атласном одеяле, лежит человек, укрытый белой простыней. Приподняла она простыню и видит, лежит на тахте юноша, и все тело у него покрыто длинной шерстью. «Вот он, кто предназначен мне судьбою», — подумала девушка и заплакала. Снова прошлась она по саду. «Если этот человек предназначен мне судьбою, чего же я хожу здесь без толку», — подумала Джамиля, вернулась в комнату и начала выщипывать по одному волоску шерсть с тела юноши. Когда уставала, то выходила в сад, бродила по дорожкам и снова принималась за дело. Раз, когда она вышла в сад походить, донеслась до нее песня откуда-то из дальнего угла.

Понравилась девушке песня, и стала она искать певца. Голос доносился из колодца. Подошла Джамиля к колодцу, а он плотно закрыт стальной крышкой, заперта крышка на ключ, а ключа нету. Запомнила девушка песню и снова вернулась в комнату, где спал волосатый юноша. Вырывала она шерстинку за шерстинкой, и наконец юноша зашевелился. На тридцать девятый день, когда она все еще продолжала выщипывать шерсть, из-под подмышки юноши выпал ключ. Схватила она ключ и побежала к колодцу, открыла крышку и сдвинула ее. В колодце стоит по горло в воде, плачет девушка-колдунья. Вытащила ее Джамиля, одела в свои одежды, так как на девушке ничего не было. Завели они беседу, сидя здесь же в саду.

— Простите меня, — сказала Джамиля, прервав разговор, — у меня есть небольшое дело.

— Какое дело? — спросила девушка. И Джамиля рассказала ей о том, что выщипала почти всю шерсть с тела юноши, а осталось совсем немного. — А как только выщипаю остатки, — добавила она, — похоже, он воскреснет.

— Тогда давайте сначала выспимся хорошенько, — сказала колдунья, — а потом и выщипаете то, что осталось. Как только он воскреснет, он поручит нам столько работы, что уже некогда будет спать, — и легла на атласное одеяло. И Джамиля, послушав ее, тоже уснула. Колдунья усыпила Джамилю, а сама побежала в комнату, где лежал юноша, и быстро выщипала оставшуюся шерсть.

— Я тебе сначала не верил, а ты меня воскресила, — проговорил юноша, обнял колдунью и поцеловал ее. Затем надел красивую одежду и вышел в сад.

— А это кто? — спросил он, увидав Джамилю.

— Моя служанка, — ответила колдунья. — Все эти дни я скучала, пока выщипывала шерсть, ну и пригласила ее.

Проснулась Джамиля и увидела, что колдунья с юношей бегают по саду и веселятся. Заплакала Джамиля: «Столько я трудилась, а он ей достался». Порезвились они, побегали, вернулись и стали приказывать Джамиле: «Принеси воды, подмети комнаты, закрой двери». И стала Джамиля прислуживать им. Соскучилась Джамиля об отце и матери, да и колдунья совсем ее замучила работой. Уходила Джамиля по ночам в конец сада и горько плакала. Каждую неделю юноша ездил в большие города. И колдунья постоянно просила его привезти ей сурьму, пудру и много других безделиц.

Когда юноша спрашивал у Джамили: «А тебе что привезти?», она всякий раз отвечала: «Ничего мне не надо».

Как-то раз юноша снова спросил Джамилю: «Когда я еду на базар, ты всегда говоришь, что тебе ничего не нужно. Поручи мне что-нибудь, наверное, тебе хоть что-нибудь да нужно, а я непременно привезу, даю слово мужчины».

— Тогда привезите мне волшебную бутылку, — сказала она.

— Ладно, — согласился юноша. Приехал в город и купил все, что наказала ему колдунья. Принялся искать он волшебную бутылку. У всех спрашивал юноша, но никто не мог ничего ему ответить. Наконец один старец сказал ему:

— Сын мой, в городе ты не найдешь то, что ищешь. На том берегу реки Зам-зам[14] живет ученик мудреца Лукмана. У него есть волшебная бутылка.

Долго бродил юноша и наконец нашел жилище ученика Лукмана-мудреца.

— А кому понадобилась волшебная бутылка? — спросил тот юношу.

— Есть у нас одна служанка, это она и попросила.

— Много же горя на сердце вашей служанки. Тот, у кого большая печаль, непременно поведает о ней, глядя на эту бутылку, и бутылка все будет увеличиваться в размере. И когда человек выскажет всю свою печаль и его никто не остановит, волшебная бутылка лопается, а тот, кто поведал ей свое горе, умирает.

— Пусть будет так, — сказал юноша, взял волшебную бутылку и поехал домой. Отдал он бутылку Джамиле, а сам стал ждать. Ночью Джамиля вышла в сад. Юноша тихо пробрался туда же. Села Джамиля на землю и начала говорить все, что было у нее на сердце. О бедности своих родителей, о том, как учительница называла ее «бедняжкой», о том, как пришла сюда с отцом и матерью и рассталась с ними, войдя во двор, как она выщипывала по волоску шерсть с тела юноши и уже почти заканчивала дело, да освобожденная ею из колодца колдунья обманула ее. Все, все подробно рассказала Джамиля. «Теперь мне стало легче», — сказала Джамиля, и юноша, подобравшись сзади, закрыл ей рот рукой. Бутылка увеличилась в размере, распухла и чуть было не лопнула, но юноша ловко закрыл ее горлышко и зарыл бутылку в землю. А затем заключил Джамилю в объятия.

— Сколько у вас горя, почему вы молчали, а я и то подумал, как же могла колдунья вылезти из колодца?

— А кто и за что бросил ее в колодец? — спросила Джамиля.

— Сам я и бросил. У меня есть мать-ведьма, она хотела женить меня на этой колдунье. Эта девица — дочь учителя моей матери, дива-колдуна. За то, что я не хотел на ней жениться, моя мать и див-чародей напустили на меня порчу, и весь я покрылся звериной шерстью. Вы спасли меня, я снова стал таким же, как прежде.

— Когда я пришла сюда, — сказала Джамиля, — я заблудилась и попала в пустую горницу, где слышался смех. Видно, там было много людей, кто они такие?

— А-а, это мои старшие и младшие братья. Они сделались злыми духами и не видимы для человеческого глаза.

Джамиля рассказала, как освободила связанных по рукам и ногам людей, запертых в десяти горницах.

— И прекрасно сделали, ведь их собрали, чтобы кормить их телами моих братьев. Вы лишили их пищи, теперь как бы они не стали мстить.

В это время проснулась колдунья. Смотрит, а юноши нет рядом. Выбежала она в сад и увидела, как под персиковыми деревьями гуляют Джамиля и юноша и ведут беседу.

— Ну, берегитесь, — сказала она и побежала в дом за саблей.

Учуял это юноша, бросился вслед за ней и крепко схватил за запястье. Связал ее и опять бросил в колодец. Закрыл колодец стальной крышкой, повернул ключ и бросил его в маленькую щелку, тоже в колодец.

— Теперь нам пора бежать отсюда, — сказал он.

— Как же мы побежим? — спросила Джамиля.

— В доме моей матери есть зеркало, гребешок и брусок, если ты возьмешь все это, мы с тобой убежим отсюда и спасемся.

И юноша рассказал Джамиле, как пройти в дом матери. Джамиля пошла по той дороге, которую указал ей юноша, и в густых зарослях камыша обнаружила ворота. Закрыла она открытые створки ворот, открыла закрытые и вошла во двор. Взяв кость, лежащую перед верблюдом, кинула псу, а солому, лежащую перед псом, положила верблюду. Съела три ягодки тутовника, осыпавшиеся с дерева, стряхнула с ветки еще несколько ягод и вошла в дом. Сделала она два низких поклона и еще два поклона вправо и два влево. Старуха, лежащая на супе, подняла голову.

— Если бы не эти поклоны, я бы тебя проглотила, — проворчала она, — ну, так и быть, входи, дочка.

— Я пришла за зеркалом, гребешком и бруском, — сказала Джамиля.

— Отдам тебе все, что просишь, — ответила старуха и вынесла все, что попросила Джамиля.

— Только не уходи сразу, дочка, поищи у меня в голове, сядь-ка сюда, я положу тебе голову на колени и сначала чуть подремлю.

Задумала старуха высосать у Джамили кровь. Но и это предусмотрел юноша и привязал к поясу Джамили баранью печенку.

— Хорошо, — согласилась Джамиля.

Положила старуха голову на колени Джамили и закрыла глаза. Джамиля притворилась, что ищет у нее в голове, а сама тихонько связала длинными, как веревка, волосами руки и ноги старухи. И как только старуха заснула, отрезала ножницами нитку, которой была привязана баранья печенка, сняла осторожно с колен старухину голову. Затем схватила зеркало, гребень и брусок и убежала. Юноша ждал ее с двумя резвыми конями. Они вскочили на коней и поскакали. Долго скакали они, но вдруг, оглянувшись, увидели, что ведьма, брызжа огнем, летит за ними. Когда ведьма приблизилась, бросил юноша брусок. Выросла гора под облака. Рассердилась старуха, взбежала на середину горы да покатилась обратно кубарем. Тогда выдрала она у себя один зуб и сделала топор, выдрала второй — и тешу[15] сделала, быстро выстругала ими длинную лестницу, перевалила гору и снова понеслась за беглецами вслед. Оглянулись молодые и видят: старуха, как стрела, летит за ними. Бросили они гребень, и между ними выросли непроходимые колючие заросли. В гневе бросилась старуха в заросли. Разодрала всю одежду, исцарапалась вся до крови, но сумела-таки продраться сквозь заросли и снова бросилась вдогонку. Оглянулась Джамиля и увидела, что старуха уже близко. Бросила она зеркало и вспенилась огромная бурная река. Прыгнула старуха в реку, вынырнула было на середине. Да здесь поглотили ее волны и больше не видели ее беглецы. Обрадовались они и поскакали к родителям Джамили. А дома… Мать ослепла от слез, а отец лежал чуть живой. Только вошла Джамиля в дом, мать прозрела, а отец вскочил на ноги. Три дня и три ночи пировали они, выдали Джамилю замуж за юношу. Пришла на свадьбу и учительница, которая называла Джамилю «бедняжка». «Поздравляю счастливую девушку со счастливым женихом», — сказала она. Так и исполнились все их желания.

Было то, не было, а в давние времена жили старик со старухой. У них было две дочери и сын-приемыш. Шли месяцы, шли годы, и дочери и сын стали взрослыми.

И вот в один прекрасный день сели старик и старуха и начали советоваться: «Сын наш стал взрослым, не женить ли его?» Позвали сына:

— Тебе уже восемнадцать, самая пора тебе жениться. Чью в нашем городе дочь ты хочешь взять себе в жены?

Не задумываясь, ответил юноша:

— Я хочу жениться на вашей старшей дочери.

Задумались старики, как же так? Задумались и сестры, узнав о желании старшего брата.

А тем временем сын все чаще и чаще повторял родителям: «Отец, хочу я себе в жены вашу старшую дочь». Зная, какой дурной нрав у их приемного брата, обе девушки убежали из дома. Долго они шли, трудные преодолевали дороги и пришли они на зеленую лужайку. Отдохнем немного, решили они и сели под дерево. Младшей сестре захотелось пить. Неподалеку увидели они пруд. Младшая побежала к воде, но старшая сестра остановила ее:

— Не пей, превратишься в оленя, — закричала она. Отдохнув, пошли они дальше. Младшая сестричка вдруг вспомнила: «Один кавуш остался там, под деревом».

— Беги, принеси его, только не пей воды из пруда, — наказала старшая сестра. Но младшая не послушала сестру, напилась из пруда и превратилась в оленя.

Два кавуша превратились в два рога. Прибежал олень к старшей сестре. Опечалилась сестра, стала упрекать сестренку, плакать, да что проку? Пошла старшая сестра дальше и повела за собою сестричку-оленя. Присели они отдохнуть возле родника у подножия горы. Сестричка-олень паслась тут же, старшая — села на камень и завела грустную песню. Вдруг камень, на котором они сидели, раскололся, и старшая сестра провалилась внутрь и исчезла. Смотрит младшая, а сестры нет. Заплакала она и отправилась искать сестру. Обошла гору, подходила к каждому камню и вдруг увидела, что из того камня, в который провалилась сестра, торчит прядь волос. «Камень проглотил мою сестру!» — воскликнула она и еще горше заплакала.

запела она и затеребила камень. И вдруг из камня раздался голос сестры:

И вдруг камень с треском раскрылся, и старшая сестра вышла из него.

— Не послушалась меня, — сказала она младшей сестричке, — напилась воды из пруда и стала оленем. Рассердилась я на тебя, не хотела выходить, да пожалела.

И снова двинулись они в путь. Шли они, шли и пришли в другое государство. Стали они здесь жить у одной старухи. Однажды падишах этой страны проезжал мимо старухиного двора. Увидел красавицу-девушку и влюбился в нее. Послал он в дом старухи сватов, и девушка дала согласие. Устроил падишах пышную свадьбу и взял в жены старшую сестру.

А через месяц решил падишах поехать на охоту. Старшая жена шаха сказала младшей:

— Пойдемте в сад, посидим около пруда, — и повела младшую жену в сад, а когда они подошли к пруду, столкнула ее в воду. Сестричка-олень увидела это. Вернулся падишах с охоты и вошел в дом новой жены. А жена сидит в комнате и дожидается его. Это старшая жена нарядила невольницу в одежды шахини, подрисовала ей лицо, так что она стала похожа на новую жену падишаха. Падишах ничего и не заметил.

Каждый раз, когда падишах входил к новой жене, он снимал обувь и просил жену растереть ему ноги. И олень обычно запевал: «Это ноги моего зятя, а это ноги моей сестры». На сей раз олень громко запел: «Это ноги моего зятя, а это ноги невольницы». Удивился падишах и спросил жену:

— В чем дело?

Но женщина вроде бы и не слышала, о чем он говорит, и сказала:

— Уж очень хочется мне поесть оленьего мяса, прикажите поскорее зарезать этого оленя.

Услыхав эти слова, девочка-олень побежала на берег пруда и запела, а слезы градом текли из ее глаз:

Из пруда послышался голос сестры:

Случилось так, что на берегу пруда находился как раз в это время визирь падишаха и услышал все. Быстро он пошел во дворец и все рассказал падишаху. Собрал падишах людей, приказал высушить пруд. Пруд высушили, а там около младшей жены падишаха стоят две золотые колыбельки и в них близнецы Хасан и Хусан, а жена шаха покачивает колыбели и поет детям колыбельные песни. Обрадовался падишах, увидев жену, обнял ее, поцеловал, приласкал детей.

Привязал падишах невольницу к хвосту резвой лошади и пустил лошадь в колючие заросли. Приказал убить и старшую жену. И привезти родителей жены, чтобы радовались внукам.

В этой стране жил великий лекарь. Стал лечить этот лекарь сестричку шахини. Искупал он оленя в воде «зам-зам», и превратился олень в прекрасную девушку. Созвал падишах народ и устроил пир, сорок дней и сорок ночей веселились они, и все их желания исполнились.

Было или не было, но говорят, в давние времена правил некоторым государством один падишах. У этого падишаха совсем не было детей. Омраченный этим, он постоянно разъезжал по разным землям и странам, чтобы забыть свою печаль. Однако и в дальних путешествиях он не мог найти утешения. Падишаха часто мучили думы: «Придет день, когда меня не станет, и не окажется наследника на моем престоле».

Однажды ко дворцу правителя подошел каландар — странствующий нищий и попросил громким голосом милостыню. Падишах приказал слугам вынести щедрое подаяние. Каландар спрятал подношение в нищенскую суму и сказал, что хочет поговорить с самим шахом-благодетелем. Слуги передали просьбу каландара, после чего его ввели в царские покои, где он и встретился с правителем. «На вашем челе лежит тень глубокой печали, — сказал каландар, глянув в лицо падишаха. — Скажите, какая тоска гложет вас? Откройте мне вашу душу». Падишах с горестью поведал о том, что не имеет детей. На это нищий богомолец молвил такие слова: «О мой великий падишах! Есть у меня одно средство, благодаря которому у вас появится ребенок. То дитя будет девочкой. Только помните, вы не должны отвергать ни одну из просьб дочери, иначе она может погибнуть. Сможете ли принять это условие? Подумайте над этим, мой светлейший шах».

Падишаху показалось странным — как это ему, правителю могущественного государства, да нельзя будет отвергнуть, отклонить чьи-то, пусть даже дочернины просьбы. Но хорошенько поразмыслив, он все же согласился. Тогда каландар достал из своей котомки одно яблоко и отдал его падишаху, сказав, что с ним надо сделать.

Вечером, перед тем как лечь спать, падишах съел одну половину яблока, а другую — отдал жене. Вскоре ровно через девять месяцев и девять дней она родила чудную девочку. Повитухи назвали ее Мушкия — благоуханная.

Минуло пять лет. Няньки с любовью выпестовали девочку и обучили ее разным наукам и премудростям. Когда она достигла зрелости, то превратилась в стройную и красивую девушку.

Как-то няня мыла ей голову и случайно в благоуханных мускусных локонах обнаружила блошку. Няня показала блошку принцессе и спросила, что с ней делать. На это Мушкия ответила: «Заверните ее в комочек ваты и спрячьте куда-нибудь подальше». По истечении нескольких дней малика вынула из ваты блошку, поместила в золоченую клетку и стала что-то туда подкладывать, тщательно ухаживать за ней. После такого таинства блоха вдруг стала непомерно расти и расти и уже не стала вмещаться в клетке. Принцесса повелела вытащить из клетки блоху, спустить с нее шкуру и изготовить из той шкуры подстилку-коврик наподобие овчины. Удивилась няня таким делам принцессы, но ничего не сказала.

Об этом коврике, кроме няни, не знала больше ни одна душа.

Няня не стерпела и спросила у царевны: «О моя малика, что вы собираетесь делать с этим блошиным ковром?»

Молодая принцесса ответила на это странными словами: «Этот блошиный коврик мы постелим перед гостем, пришедшим ко мне свататься. И если кто-нибудь из женихов догадается и скажет: „Что вы под меня стелете какой-то поганый ковер? Ведь в ваших царских хоромах хранится столько дорогих бархатных и атласных одеял!“ — то быть мне тогда его суженой».

Произнеся эти слова, принцесса в душе упрекнула себя за оплошность: «Зачем я раскрыла свою тайну? У няни, кажется, есть сын, и что если она расскажет ему обо всем? Тогда ни за что я достанусь ему». Обеспокоенная этим, принцесса вынуждена была попросить отца:

— О мой любимый отец! Прикажите кому-нибудь из ваших расторопных людей отвести мою няню в глухую знойную пустыню…

Падишах не стал перечить дочери и, призвав одного из верных слуг, приказал ему выполнить все, как велела принцесса.

Целый день ехали падишахский слуга и старуха-няня, пока не приехали в самую безлюдную даль раскаленной пустыни. Спустив с лошади старушку, слуга обратился к ней:

— О бедная матушка! По приказанию падишаха я должен был здесь вас порешить и, обмакнув в вашу кровь вот этот белый платок, привезти его назад. Но я не стану этого делать. Платок же измажу кровью какой-нибудь бродячей собаки или дикой кошки, которых немало рыщет в здешних краях.

Сказав это, падишахский слуга оставил старую няню в пустыне, а сам отправился в обратный путь. Приехав во дворец, слуга вручил окровавленный платок падишаху. После этого принцесса вздохнула облегченно и успокоилась. А теперь послушайте о судьбе старушки-няни.

Оставленная одна среди желтых барханов, старуха не заметила, как подкрался и опустился вечер. Вдруг отовсюду послышался вой волков, которые все ближе подступали к ней, намереваясь загрызть ее. Однако тут вперед выступил волчий царь-вожак и спросил престарелую женщину: «Эй, старушка, по какой такой причине ты появилась здесь одна? Говори правду, как есть, а не то разорвем тебя в клочья!» Старуха с трудом овладела собой и тихо заговорила: «Послушайте меня, волки. Я была няней одной падишахской дочери. Из-за нее попала в эту беду. И вот что я скажу тебе, царь волков. Расправьтесь-ка сначала да при моих глазах с этой девицей, а уж потом, я согласна, принимайтесь за меня». Волчий царь возразил ей, сказав: «Не забывай, старуха, ведь я из волчьего племени, а та знатная девица принадлежит к шахскому роду. Так что мне до нее никак не добраться». «О царь волков, — обратилась старушка. — Да будет тебе известна одна ее великая тайна. Когда к той принцессе придет свататься гость, то под него станут стелить небольшой коврик. И если жених при этом воскликнет: „Подобает ли стелить блошиный ковер перед почетным гостем в таком славном да богатом царстве-государстве!“ — то он вправе будет заполучить царевну себе в жены, потому что она сама дала такой обет. Когда ты, царь волков, отправишься во дворец, постучишься в царские врата и скажешь, что являешься посланником-сватом, то тебя впустят в ханские чертоги. А станут стелить под тебя тот ковер, скажешь те самые слова, которым я тебя научила. Ты, волчий царь, все ж благородное существо, а каково было бы ей, если об этой тайне узнал бы какой-нибудь паршивый пес? Быть бы ей тогда псовой невестой, потому как она обязана сдержать свое обещание. Так что помяни мое слово, она будет твоею и ты вернешься в свои края с небывалой удачей. Если же мои слова окажутся ложью, то проглоти меня живьем на этом самом месте».

Волчий царь приказал своим соплеменникам-волкам отвезти старушку к их жилищу — огромной пещере и кормить ее там каждый день свежим мясом.

— А я отправлюсь к падишахской дочери и привезу ее сюда, — сказал вожак и, взяв к себе в спутники несколько десятков волков, вышел в путь. Долго они добирались и, наконец, вошли в город и постучали в падишахские ворота. Открыв ворота, стражники-привратники увидели огромного волка с седеющей гривой, а за ним бесчисленных его сородичей. Привратник, открыв ворота, онемел от испуга и лишился дара речи. Подоспевший к нему другой стражник, увидев эту картину, помчался во дворец известить падишаха о случившемся:

— О мой повелитель, перед вашими крепостными стенами столпилась стая волков. С какими они пришли намерениями, никому неизвестно.

Падишах позвал своего мудрого визиря и велел узнать намерение пришельцев. Когда визирь подошел к воротам, волчий царь отвесил поклон и сказал, что пришел с миром в качестве посланника-свата. Визирь вернулся в чертоги падишаха и сообщил о цели прихода волков: «Эти волки пришли свататься к вашей дочери».

Падишах тут же приказал постелить перед незваными гостями блошиный ковер. Но белогривый волчий вожак не стал садиться на него и недовольно зарычал:

— Что вы за люди такие, коли подстилаете перед своими гостями-сватами шкуру какой-то мерзкой блошки? Разве в таком славном царстве, могучем государстве не сыщется приличного ковра?

Достопочтенный визирь смутился и доложил падишаху об этом происшествии. Падишах пришел к своей дочери и упрекнул ее:

— Эх, дочка, моя дочка! Опозорила ты меня на весь свет из-за своей дурной, ненужной прихоти. До чего мы дожили, если уже стали являться к нам волки свататься, прослышав о твоей нехитрой тайне. Что прикажешь теперь делать, какую выдумать уловку?

— Дорогой отец, — обратилась к нему принцесса. — Пошлите ко мне вашего мудрого визиря. Попробую-ка я с ним посоветоваться. Может, научит он меня уму-разуму и отыщет какой-нибудь выход.

Как только вошел визирь, царевна поднялась с места и упала ниц перед ним.

— О глубокоуважаемый мудрый визирь! — с мольбой обратилась она к нему. — Только вы теперь можете помочь мне.

Научите вашей мудрости-премудрости. Я попала в большую беду, и только вы один сможете вызволить меня из нее. Кроме вас нет у меня другого учителя и наставника.

Почтенный визирь внимательно выслушал ее до конца и, немного поразмыслив, сказал:

— Милая, славная дочка! Слушай меня и запоминай. Есть в царской конюшне оставшийся от твоих дедов-прадедов вороной волшебный конь. Есть также сохранившиеся со времен твоих предков черные волшебные тельпек-шапка, халат и сапоги. Выпроси их у отца. Если твой родитель-благодетель смилостивится и исполнит твою просьбу, мы сделаем вот что. Нарядим тебя невестой, вручим белогривому волку, вы отправитесь вместе в его обиталище. Тот вожак-волк приведет тебя к одной огромной темной пещере и скажет: «Слезай с коня, приехали». На это ты должна ответить так: «Не подобает так обращаться с падишахской дочерью. Мне никогда не приходилось выезжать за пределы нашего царства, но судьбе так было угодно, чтобы я стала твоей нареченной. Раз так уж случилось, то ты, мой господин, должен сначала сам слезть с коня, навести чистоту в своем обиталище и только потом, взяв меня на руки, на правах законного супруга внести в дом…» Когда волчий царь сойдет с лошади и примется очищать пещеру, ты ударишь разок плетью вороного — и он, встав на дыбы, устремится в высоту сорока копий; ударишь во второй раз — он взовьется снова на столько же. А когда в третий раз ударишь плетью вороного, тот взлетит под самые небеса. И там, куда полетит твой конь, ты найдешь свою судьбу.

Так закончил свою речь почтенный визирь. Принцесса поблагодарила его за доброе напутствие, попрощалась с ним перед дальней дорогой. Затем малика позвала отца и обратилась к нему со словами:

— Дорогой мой отец! Я должна выпросить у вас кое-что ради своего спасения. Если вы согласитесь, то очень может быть, что я избавлюсь от этой беды и в скором времени встречусь с вами.

После этого она назвала подсказанные визирем волшебные вещи и черного волшебного коня. Падишах склонил голову в раздумье, а затем медленно произнес:

— Моя любимая дочь, моя отрада! Я готов пожертвовать для тебя всем, что у меня есть, только бы вызволить тебя из беды.

И повелел падишах доставить для своей дочери из шахской сокровищницы чудесные диковины. Собрав всех сановников и вельмож, правитель обвенчал принцессу с волчьим царем, попрощался с ней, поклонился, и стал дальше править своей страной. А принцесса с волком, оседлав коней, направились в волчье царство — звериное обиталище.

Долго ли, коротко ли они были в пути, но вот, пройдя бескрайние безводные степи, они достигли обиталища волчьего царя. Приехав к пещере, белогривый волк сказал девушке:

— Слезайте с лошади, приехали.

Однако Мушкия на это возразила:

— По нашим обычаям первым с седла слезает жених и затем он опускает невесту, беря ее на руки. Вы бы сначала прибрали ваш волчий угол, подмели внутри, навели порядок, а уж потом, как говорится, я навсегда ваша, а вы навсегда мой.

Волк послушался девушку и, сойдя с коня, вошел в пещеру, и оттуда вскоре стали вылетать обглоданные овечьи головы. Видя это, принцесса воскликнула:

— Я еще ни разу не видела такого грязного жилища. Надо как следует расчистить ваше логово!

Сказав это, она стегнула разок коня плетью — и тот взмыл вверх на высоту сорока копий. Увидев это, многочисленные волки завыли отовсюду, всполошились. А в это время из пещеры продолжали вылетать обглоданные овечьи кости.

— Получше расчищайте от этой нечисти ваш дом! — сказала царевна и, когда ударила коня во второй раз, тот взвился в небо в два раза выше прежнего. Волчья стая снова дико завыла от страха. «Что там могло случиться?» — подумал волчий царь и, когда он выглянул из пещеры, девушка в третий раз ударила плетью коня. Черный волшебный конь на этот раз скакнул высоко-высоко, под самые облака. Степные серые волки при виде этого невообразимого чуда с истошным воем разбежались в разные стороны. Пусть волки остаются в своем степном зверином царстве, а теперь вы послушайте рассказ о другом государстве.

В одной стране жил молодой удалой царь. Прошло уже несколько лет после смерти его жены, а он никак не мог подыскать для себя подходящей невесты. В тот день, когда принцесса Мушкия поднялась в небо и полетела, ко дворцу царя пришел какой-то отшельник-монах и сказал:

— О мой государь, завтра в твою обитель прилетит с неба одна девушка невиданной красоты. На ней ты и женишься.

…Молодой царь восседал на троне, преисполненный светлой надежды, и вдруг свершилось чудо: в точно указанное время с неба прилетел, подобно буйному ветру, юный джигит на черном благородном коне и опустился прямо перед порталами царского дворца. Царь внимательно оглядел стройного красивого юношу и ничего в его обличье не нашел такого, что выдавало бы в нем девушку. Царь вышел навстречу к гостю и, отведя его вороного доброго коня в конюшню, пригласил джигита в свои роскошные палаты. Во дворце царь принялся, любезно обнимая юношу, расспрашивать о том о сем: куда, мол, путь держит, откуда родом и, как принято говорить, какого сада соловьем является, какого цветника — цветком? Приближенные царя сидели по обе стороны от них, угощались дорогими яствами, вели учтивые оживленные разговоры. Как ни присматривался царь к юноше, однако он не заметил ни одной какой-нибудь черточки, говорящей о принадлежности его к женскому полу. Ближе к вечеру царь подумал про себя: «Должно быть, тот отшельник ошибся, предсказав девушку вместо мужчины…» Но, как ни странно, в душе у него неожиданно пробудилась нежная симпатия и привязанность к гостю, и он спросил у него:

— Мой юный друг! Не позволите ли вы проехаться мне на вашей лошади, что-то захотелось немного прогуляться.

Когда царь получил согласие гостя, то вывел вороного из конюшни, взобрался на него и, приехав в дом странников, вызвал того самого монаха.

— Достопочтенный отец, — обратился царь к нему. — Ваше предсказание сбылось, однако прибывшим гостем оказался мужчина. С появлением этого юного гостя у меня в душе вспыхнул любовный огонь, нежное чувство к нему, и я совсем лишился покоя. Не могу понять, что со мной приключилось.

— Эх ты, мой верблюжонок-внучонок, — отвечал старых монах. — Нам, странствующим нищим-богомольцам, чужд обман, и наш язык всегда был вещим, как глас божий. Вот что, сынок, попробуй-ка этим вечером не отлучаться от гостя и вели, чтобы вам вместе постелили постель. И если, о царь, ты будешь очень наблюдательным и чутким, то заметишь нечто необыкновенное.

Молодой царь возвратился во дворец и, сказав гостю о том, что совершил небольшую прогулку по городским улицам, сел рядом с ним. Немного погодя принцесса в обличье юноши вышла во двор и, подойдя к своему коню, обратилась с вопросом:

— О мой верный друг, куда ты водил царя и что там было?

Черный волшебный конь рассказал обо всем случившемся и предупредил девушку:

— Царевна, сегодня будь очень осторожна. Царь весь вечер будет сидеть рядом с тобой. Сделай все, чтобы не выдать себя.

После этого девушка возвратилась в царские покои и легла спать в одной опочивальне вместе с царем. Среди глубокой ночи девушка вставала и выходила во двор. Вместе с ней вставал и выходил молодой царь. Затем они снова ложились досыпать сон. Однако царь не приметил ничего особенного, необыкновенного, зато в его груди еще пуще разгорался любовный пожар.

На следующий день царь опять пошел к старому отшельнику и упрекнул его:

— Эх, отец, ваши слова снова не подтвердились. Похоже, что мой гость и в самом деле самый настоящий мужчина, а не девушка, как предсказывали вы. Ничего такого необычного я не заметил, как ни старался.

Седой отшельник усмехнулся и сказал на это:

— В таком случае завтра пойдите вместе к реке и искупайтесь. Вот тогда, мой царь, все станет ясно.

Царь вернулся во дворец и снова находился с гостем в одной опочивальне. В тот вечер они условились наутро пойти к реке, искупаться в ее прохладных водах. Принцесса Мушкия пришла к своему коню, потеребила его гриву, погладила шею и молвила:

— О мой верный конь, завтра я должна искупаться в реке вместе с царем. Как мне быть, подскажи.

На это конь ответил:

— Слушай и запоминай мои слова, малика. Завтра на берегу реки, где царь станет привязывать своего коня, привяжи рядом и меня, но только слабее затягивай узел. Тут царь скажет тебе: «Мой юный друг, раздевайтесь, мы будем здесь купаться». На это ты должна сказать: «Ученик, не прошедший до конца школу одного мастера, пляшет неумело под всякую музыку. Мне незнакомо дно этой реки. Может, сначала вы сами нырнете и покажете пример. А уж после этого я последую за вами». Когда же царь разденется и окунется в воду, ты тоже потихоньку начинай снимать с себя одежду. Я же в это время развяжу уздечку и затею драку с конем царя. Царь прибежит к своему коню и станет нас разнимать. В этот момент ты и искупаешься.

И вот прошла ночь и наступил рассвет. Ранним утром царь и юный гость сели на лошадей и поехали вдоль зеленых рощ, незнакомыми улицами, пока не достигли царской усадьбы, где вместе с сановниками и знатью откушали всяких восточных яств, шербета, после чего снова тронулись по направлению к большой реке. Все шло так, как наказывал отшельник. Царь спешился, привязал коня за сук одного дерева, а сам, спустившись к реке, стал раздеваться. К тому же дереву привязала вороного принцесса, не забыв при этом слабее сделать узел, а затем пошла к реке.

— Что же вы, приятель, раздевайтесь, — сказал царь. — Будем купаться.

На это девушка ответила такими словами:

— Говорят, ученик, не прошедший до конца школу одного мастера, пляшет неумело под всякий маком[16]. Откуда мне знать глубину и мели здешней реки? Показали бы вы сначала, откуда заходить в воду.

Царь, раздевшись, пошел в воду. Вдруг послышалось конское ржание и топот. Царь заторопился разнимать лошадей, а девушка в этот миг незаметно искупалась.

Подойдя к гостю, царь увидел, что тот уже успел искупаться и сидит одетый в свое платье. Нечего было делать раздосадованному царю, и он с поникшей головой тронулся с гостем в обратный путь. Вернувшись во дворец, царь даже не сел на свой трон — неожиданно захворал и слег в постель. Мушкия, войдя в царские покои, обратилась к матери государя:

— Матушка, почему не стало видно царя? Пусть мой любезный друг выйдет в зал. Ваши подданные приходят во дворец кто с жалобой-челобитной, кто с плачем и обидой.

Государева матушка отвечала на это горькими словами:

— Эх, юноша-чужестранец, не в добрый час ты явился в наш дом, навлек беду на моего дорогого сыночка. С твоим появлением мой сын совсем переменился, исхудал и в конце концов совсем занемог.

— Дорогая матушка, — взмолилась принцесса. — Не говорите мне больше таких обидных слов. А лучше приготовьте жиденькую шавлю и приправьте ее кислым молоком. Мы похлебаем ее вместе с моим любезным старшим другом. Сын ваш совершенно здоров, у него нет никакой хвори.

Старая мать проницательно взглянула в глаза юноши и, приглашая в опочивальню, сказала:

— Тогда войдите к моему сыну, уважаемый наш гость.

Войдя в опочивальню, девушка увидела, что царь стал совсем плох, он окружен придворными и сановниками, и у многих из них в глазах блестят слезы. Мушкия попросила всех выйти из комнаты и подошла близко к молодому царю. Она сняла с головы царя теплую шапку-тельпек, коснулась тонкими длинными пальцами его лица и, взяв в свои ладони его руки, стала тихонько гладить. Тут царь пришел в себя и, открыв глаза, увидел прямо перед собой необыкновенной красоты девушку. Молодой царь сразу ожил и привстал с места. А когда эта чудная девушка и царь влюбленно смотрели друг на друга и вели сердечные речи, государева матушка незаметно заглянула к ним и, к своему великому счастью, увидела сына совершенно здоровым и бодрым. Удивившись этой перемене и кое-что смекнув, она вошла в царские покои и спросила у той девушки: «Как вам удалось вылечить моего сына?» Та ответила: «Молодой царь был поражен любовным недугом, и когда я, отыскав на его руке линию любви, тихонько погладила, он стал опять прежним владыкой — сильным и могучим государем». После этого молодым принесли шавлю и они вместе покушали. Царь, выйдя в зал и посоветовавшись с сановниками и вельможами, велел глашатаям объявить под звуки сурнаев и карнаев радостную весть о предстоящей свадьбе.

«О добрые люди города! — громко выкрикивали глашатаи. — Завтра начинается свадьба благословенного его величества царя! Приглашаются все подданные царя отведать яства с его государева стола!»

Эта великолепная царская свадьба молодого государя и принцессы Мушкии длилась ровно тридцать дней и тридцать ночей, после чего они зажили мирной и счастливой жизнью.

Только Мушкия нет-нет да и вспомнит свою няню. Слишком жестоко она обошлась с бедной старушкой…

Надо сказать, что царь уже в течение нескольких лет не брал дани со многих подвластных ему городов. Однажды он сказал жене:

— Когда был в печали, я совсем запустил государственные дела и не брал дани со многих городов. Если и дальше будет так, они могут выйти из нашего повиновения. Поэтому я должен объездить эти города.

Получив согласие Мушкии, царь перед отправлением в путь наставительно попросил мать присматривать хорошенько за женой. Затем он собрал дворцовую знать и вручил бразды правления государством доверенному визирю, передав ему печать и другие символы власти. Царь собрал дружину и отправился в дальний путь. Пусть он едет себе своей дорогой, а вы теперь послушайте рассказ о царевой жене.

По истечении девяти месяцев, девяти дней и девяти часов она родила на свет двух славных мальчиков. Одного назвала Хасаном, другого — Хусаном. За близнецами тщательно ухаживали, лелеяли и не могли на них нарадоваться. Узнавший о рождении наследников визирь немедленно написал послание царю с радостной вестью: «О светлейший царь! Ваша супруга счастливо разрешилась двумя мальчиками. Мы каждодневно и ежечасно печемся о здоровье этих чудных младенцев. В стране вашей царит мир и покой. О нас не беспокойтесь и вершите и далее ваши государевы дела». Вручив это послание гонцу, визирь велел в кратчайшие сроки доставить его царю.

Долго ли, коротко ли добирался тот гонец, но вот достиг он одного города. Этот город также находился под властью молодого царя. Гонец, остановившись в богатом доме городского главы — шахарбеги и угостившись в его саду разными изысканными блюдами, крепко заснул. Нужно сказать, что дочь этого шахарбеги когда-то была сосватана за молодого царя, который почему-то уже давно не заглядывал сюда. И вот эта самая дочь шахарбеги, гуляя по саду, увидела спящего в тени виноградника джигита, из-под тюбетейки которого выглядывал уголок какого-то письма. Девушка велела одному из своих слуг незаметно вытащить тот листок. Когда слуга исполнил приказание, девушка, прочитав содержание послания, поняла, что оно было предназначено ее нареченному. В нем говорилось о рождении близнецов Хасана и Хусана, об их добром здоровье и мирном благоденствии страны. Ознакомившись с этим посланием, девушка велела слуге вложить его обратно. Затем дочь градоначальника приготовила великолепный дастархан со всевозможными блюдами и все это поставила перед царским гонцом. Пробудившись ото сна, гонец увидел перед собой богатый дастархан с различными угощениями. И еще не успел гонец до конца отведать кушанья, как дочь городского главы поднесла гостю подарок-сарпо, состоящий из дорогих одежд — восточного халата, тюбетейки и обуви. «На обратном пути, — любезно наказывала дочь шахарбеги, — не забудьте заглянуть в наш сад и передохнуть с дороги». Гонец, оставшись весьма довольным приемом, тронулся дальше в путь. Вскоре добрался гонец до тех земель, где находился молодой царь. Городские жители встретили гонца с почестями и представили его перед царем. Гонец, держа в руках свиток-послание и соблюдая положенный церемониал, низко поклонился и вручил его молодому царю. Прочитав послание, царь несказанно обрадовался и устроил пир в честь гонца. Прошло два дня, и когда гонец отдохнул, царь написал ответное послание, в котором сообщал о своем здоровье и скором возвращении в родные края. Гонец снова вышел в путь, достиг знакомого города, где и остановился в богатом доме городского главы. Дочь шахарбеги встретила гонца с особой любезностью, накрыла превосходный дастархан и приготовила мягкую постель. Насытившись, гонец вскоре уснул. Слуги, не мешкая, вытащили у него послание и отдали своей знатной госпоже. Прочитав письмо, она тут же сочинила другое. В нем говорилось: «Эй, возведенный мной в правители визирь! Повелеваю тебе с возвращением гонца сжечь на костре тех самых двух детенышей вместе с их матерью, а оставшийся пепел пустить по реке». Этот листок слуги осторожно вложили под тюрбан гонца. Проснувшись, ничего не подозревавший гонец сел на коня и тронулся в путь. Наконец он въехал в родной город и отдал послание главному визирю, оставшемуся на месте правителя.

Главный визирь, прочитав послание, был крайне удивлен его содержанием. Позвав своих дворцовых советников и передав им суть письма, он спросил у них — что бы это могло значить. «Возможно, царю показалось дурной приметой рождение двойни», — гадали сановники. Думали, думали дворцовые советчики — и порешили: «Повеление царя есть непреложный закон, и его нужно выполнять».

В этот роковой час был разложен огромный костер, на который были брошены двое маленьких детей и Мушкия. Когда огонь только начал клубиться из-под сухих веток, по небу примчался черный волшебный конь и унес царицу Мушкию и ее сыновей. Наблюдавший это зрелище народ постепенно стал расходиться. Пусть себе жители города расходятся по домам, а вы теперь послушайте про волшебного коня.

Черный волшебный конь опустился на землю посреди незнакомой рощи и, перекувыркнувшись и обретя человеческую речь, сказал свое завещание:

— Царица Мушкия! Настал мой последний час, и этот полет мой был последним. Если после моей кончины похоронишь мои глаза — забьют два родника, похоронишь уши — поднимутся двухстворчатые ворота, разложишь по земле полоски из моей шкуры — предстанет крепость-замок, посадишь в землю мою гриву — посыплется в изобилии всякого добра. Ну а теперь не поминай меня лихом.

И конь сделал последний вздох. Царевна пролила горючие слезы. Затем исполнила последнее желание черного волшебного коня: похоронила по частям его тело в землю. Как и было сказано в завещании коня, возник замок-крепость, а за его стенами поднялись белокаменные высокие дома, появились торговые ряды, базарные площади, утопающие в зелени густых деревьев. А прозрачные воды родников, тонкими струями вырываясь вверх, маленькими бусинками-брызгами падали на цветочные клумбы. Направо — зрели плоды яблонь и гранат, а на их ветках щебетали различные певчие птицы. Налево — радовали благоуханные цветы в пышном цветенье, и тонкий их аромат разносился ветерком повсюду. Мушкия еще многие дни держала траур по верному коню и, живя неприхотливой жизнью, растила с любовью своих детей. Пусть они живут-поживают в этом замке-городке, а теперь вы послушайте повесть о молодом царе.

Когда царь, собрав дань с разных земель и народов, возвратился в родной стольный град, то не нашел там ни своей супруги, ни детей. Узнав о том, что они были сожжены на костре, царь тяжко горевал, отказался от престола и покинул свою страну. Много путей-дорог он исходил, много степей-пустынь прошел, побывал во многих городах, облачась в нищенское платье, пока однажды после долгих странствий на оказался перед незнакомым замком с высокими железными стенами. Царь медленно обошел тот замок со всех его сторон и наконец обнаружил большие ворота. Когда царь постучался в них, выглянули двое мальчиков. Видят они, перед ними стоит какой-то человек в жалком рубище. Мальчики радушно встретили пришельца, взяв его за руки, повели в замок. Придя к матери, они сказали ей: «К нам пришел один человек и, кажется, это наш отец. Он так похож на нашего отца». Она ответила им: «Ах вы мои несмышленыши, откуда вам знать об отце, ведь вы и в глаза не видели своего отца». Но когда она выглянула из своей комнаты, то убедилась, что перед ней и в самом деле стоит ее муж. Обнялись они горячо, обрадовались, что нашли друг друга, и стали затем жить-поживать в этом замке тихо и безмятежно.

В один из дней царь и его супруга Мушкия, посоветовавшись, решили, что жить без своих людей не подобает человеку и нужно возвратиться в родные края. Царь, усадив близнецов к себе на плечи, шагал рядом с женой. Они шли, перекочевывая с одного места на другое, сменили много постоялых дворов, исходили много караванных путей и прибыли к берегу одной реки. Здесь они расположились на отдых, искупались, а когда наступил вечер, остались ночевать. В самую полночь неподалеку отсюда проходил караван, и люди увидели чудо: в небе светила луна, а на земле излучался свет от лика Мушкии. Словно две луны соперничали между собой и стремились затмить друг друга своей красой. Незнакомые караванщики забрали с собой лучезарную красавицу и, поместив ее, сонную, в огромный сундук, погнали верблюдов дальше. Проснувшись среди ночи, царь не нашел Мушкии на месте. Дети лежали рядом на песке. Царь осмотрел окрестности, но нигде не нашел следов жены. Делать было нечего, царь, обливаясь горькими слезами и сетуя на судьбу, забрал с собой детей и пошел куда глаза глядят. Неожиданно на пути попалась большая река. Царь перенес по воде одного сына, а когда стал переносить другого и достиг середины реки, на берегу появился волк, который, взяв в зубы Хасана, умчался с ним невесть куда. Желая спасти сына, царь ринулся было поскорей выскочить на берег, но тут оступился и уронил в бурлящий поток Хусана. Лишившись обоих сыновей, горемычный царь озирался по сторонам, не зная, что делать и куда идти. Пройдя некоторый путь, он вступил во владения одной страны. В стране той внезапно скончался правитель, и в тот день люди выпустили в небо птицу счастья, которая должна была сесть на чью-либо голову и тем самым указать нового престолонаследника. И вот та птица села на выцветшую ветхую чалму безвестного странствующего царя. Но люди выразили недовольство, говоря: «Разве перевелось у нас своего народа, что какой-то чужанин будет управлять нашей страной». И схватили за руки чужестранца, заперли его в темницу. Во второй раз выпустили птицу счастья, и она вновь отыскала то место, где находился безвестный пришелец, и села на крышу темницы. Выпущенная в третий раз птица счастья снова опустилась на прежнее место. После этого народ избрал чужестранца царем. Пусть он себе царствует в той стране, а теперь послушайте о его детях.

Когда схвативший ребенка волк мчался в свое логово, какой-то охотник подстерег зверя и спас того малыша. Так Хасан стал жить в семье охотника. Другой сын, Хусан, был проглочен огромной рыбой, которая потом была выловлена сетью рыбака, и малыш остался живым. Таким образом Хусан нашел приют в рыбачьей семье.

Со временем Хасан и Хусан отыскали друг друга и часто гуляли вместе. Однажды в той стране по случаю какого-то праздника весь народ высыпал на площадь. Оказалось, что Хасан и Хусан жили по соседству с домом, где проживал один из караванщиков, который увез в сундуке их мать. Этот караванщик не раз предлагал Мушкии выйти за него замуж, на что затворница отвечала: «Даже по коню держат траур шесть месяцев, вы же меня разлучили с самыми дорогими для меня людьми — мужем и сыновьями. Мой ответ получите не раньше чем через полгода». И как-то возле того дома играли два мальчика, очень похожие друг на друга. Тут царевна Мушкия, прикованная к сундуку, материнским сердцем признала в них своих сынишек и горестно вскрикнула: «Ах вы мои родимые сыночки, как вы здесь оказались?..» Услышав голос матери, мальчуганы примчались к ней, откинули крышку сундука. Когда они обнимали мать и ластились к ней, в комнату вошел хозяин дома. Он набросился на мальчиков, связал им руки и, приведя их к падишаху, пожаловался: «Эти негодные мальчишки проникли в мой дом и осквернили мою жену». Правитель глянул на мальчиков и подумал, что они очень похожи на его детей. Он спросил ребят, кто они такие и откуда родом. Мальчики рассказали обо всем случившемся и назвали своей матерью ту, кого караванщик называл женой. Падишах, оставив при себе караванщика, велел доставить во дворец тот сундук с женщиной, а также привести отцов тех детей, что и было тотчас исполнено падишахской стражей. Падишах сначала обратился к мнимому отцу Хасана с вопросом: «Этот мальчик и в самом деле является вашим сыном?» На этот вопрос рыбак ответил следующее: «Это не мой сын. Я выловил его сетью вместе с запутавшейся рыбой из нашей реки. К счастью, мальчик остался живым в ее утробе. С тех пор он стал для меня как сын». После этого падишах спросил у охотника, является ли другой мальчик его сыном. Охотник поведал о том, что вызволил малыша из пасти волка и что с тех пор он воспитывает его как родного сына. Наконец, падишах допросил караванщика:

— Эта женщина действительно ваша жена?

Караванщик пришел в замешательство, стал заикаться от страха и ничего не смог ответить. Падишах открыл сундук и спросил у невольницы:

— Вы и вправду являетесь женой этого караванщика?

На это пленница ответила:

— Я никогда не была женой этого человека. Мой супруг — венценосный славный царь, а эти мальчики — мои родные дети. Когда мы, разлученные супруги, после долгих поисков нашли друг друга и вместе с детьми возвращались в родной край, эти караванщики упрятали меня в сундук и увезли с собой. Сколько бы они ни приставали с угрозой выйти за кого-нибудь из них замуж, я отвечала им: «И по коню держат траур шесть месяцев. Вы же лишили меня мужа и детей, мне никто не нужен из вас». После этого они заперли меня в сундук, чтобы я никуда не смогла убежать. Но однажды я услышала знакомые ребячьи голоса, по которым признала своих сынишек. Я подала голос — и дети, узнав его, прибежали ко мне. Они так соскучились по мне, что крепко уцепились ручонками за меня и прижались к груди. Вошедший в этот момент хозяин дома — караванщик, выхватил у меня моих детей, побил их и притащил к вам на расправу. Вот и все, что я могу сказать об этом, о могучий властитель.

Падишах еще раз уверился, что эта женщина — его любимая жена, а оба мальчика — его любимые сыновья. Он заключил детей в объятья, расцеловал их. Затаившийся в углу караванбаши был схвачен стражниками и брошен в зиндан-темницу. Охотнику и рыбаку, заменившим детям отца, были поднесены дорогие подарки и оказаны всякие почести, а погонщики каравана строго наказаны.

Вновь встретившись после злой разлуки, царь и царевна Мушкия зажили вместе с сыновьями-близнецами счастливой жизнью и достигли всех своих целей и желаний.

Желаем и вам достигнуть желаемого, пожелайте и нам исполнения мечтаемого, а недругам — позора несмываемого.

Было или не было, сытно было или голодно, но в стародавние времена, говорят, существовало некое государство, в котором, согласно обычаям, бедняки могли продавать своих детей. В той стране у одной бедной старушки рос один-единственный сын. Из-за своей крайней, безысходной нищеты старушка была не в силах прокормить даже одного ребенка. Делать нечего, пришлось старухе после горьких, неутешных слез повести свое чадо на проклятое торжище.

У правителя была маленькая дочь. Ей тоже, как и тому мальчику, исполнилось семь лет. Однажды она обратилась к отцу:

— Дорогой отец! Купите мне какого-нибудь слугу для посылок.

Падишах, выслушав просьбу дочери, распорядился, чтобы доставили во дворец с торжища рабов мальчугана посмышленей и пригожего собой.

Прислужники падишаха, обойдя весь базар, наконец увидели старухиного сына — Гулямбаччу и сказали себе: «Наверное, лучшего и не найдешь, это именно то, что надо нашему падишаху». Они стали прицениваться.

— Сколько просишь за мальчика? — спросили царские прислужники у бедной старушки.

Та плачущим голосом поневоле произнесла: «Тысяча таньга…»

Прислужники падишаха, видя бедственное положение этой женщины и тронутые материнскими слезами, уплатили за ребенка втрое больше запрошенного и, забрав мальчика из ее дрожащих рук, поспешили с ним ко дворцу. А у несчастной матери кровавые слезы выступили на глазах. Внутри что-то больно сжалось, белый свет померк в очах. Так она еще долго сидела, сетуя на жестокую судьбу. Потом, едва овладев собой, тихо побрела к своей хижине. Придя домой, она не находила себе места и все ходила из угла в угол, будто овца, потерявшая своего ягненка. Оставим ее одну на этом месте, а теперь послушайте рассказ о совсем иной — дворцовой жизни.

Когда мальчик Гулямбачча был доставлен во дворец, падишах оглядел его внимательно и остался весьма доволен выбором. Показали мальчика-невольника и падишахской дочери. Юной девочке-принцессе мальчик пришелся по душе, ведь он оказался именно таким, о каком она мечтала. Затем падишах отдал в школу их обоих учиться — постигать грамоту. Находясь всегда вместе — в школе, в царских хоромах, они постоянно заботились друг о друге, оказывали услугу. Из года в год у них росла и крепла дружба и привязанность друг к другу.

На падишахской службе находился один визирь-советник. У него тоже подрастал сын. Обычно все важные государственные дела падишах решал вместе с этим визирем. В такие минуты визирь, пользуясь выгодным случаем, не забывал непременно вставлять в речь: «Ваша дочь и мой сын очень подходят друг другу». Между тем, видя, что Гулямбачча и падишахская дочка вступили в пору цветущей молодости, визирь каждый раз думал про себя: «Похоже, что государь позабыл о своем прежнем обещании». Стоило визирю увидеть Гулямбаччу, идущим рядом с принцессой, как его сердце переполнялось бессильной злобой. Однажды визирь пригласил падишаха в свой дом и устроил в его честь пир. Он сказал падишаху:

— Ваша дочь и мой сын родились в один год. Вспомните, ведь мы не раз говорили о том, чтобы соединить наших детей. Было бы прекрасно, если бы вы не отклонили мои слова и отдали дочь за моего сына.

Задумался падишах и через некоторое время, приподняв голову, ответил:

— Мой мудрый визирь! Как вы знаете, у меня одна-единственная дочь, так же как у вас сын, и она мое утешение и радость на склоне преклонных лет. Мы должны посоветоваться с ней наедине. Если дочь даст согласие выйти замуж за вашего сына, я ни в чем не буду перечить.

Через несколько дней падишах поделился с женой: «Как нам поступить? Если об этом скажу дочери я, то она будет стесняться. Поговори-ка с ней сама, интересно, что она на это скажет».

Шахиня поговорила с дочерью. Немного подумав, дочь ответила:

— О матушка родная, посудите сами: ведь я еще молода, юна, и если вы меня такую нерасцветшую выдадите замуж, разве не станете виновниками безвременного моего увядания. С другой стороны, я еще учусь, и если оставить учебу, то мой ум-разум не окрепнет, смешаются мысли и выпадут из памяти, и развеются прахом с таким трудом накопленные в течение многих лет мои скромные, не такие уж большие знания. Поэтому я прошу вас разрешить поступить так, как мне самой хочется.

Слова дочери шахиня передала государю, которому понравился ответ принцессы. Падишах отказал визирю. Визирь не стал настаивать и молча удалился. О переговорах столпов государства краем уха услышал Гулямбачча. Он был одним из самых одаренных и смекалистых учеников среди всех остальных воспитанников. И если многие восхищались его незаурядным умом, знаниями и говорили: «Надо же, из простого невольника падишах смог сделать такого ученого человека», — то другие не без зависти, с ехидством поговаривали о том, что, «кажись, падишах собирается выдать дочь за этого безродного босяка».

Однажды Гулямбачча, до которого дошли эти разговоры, поделился с падишахской дочерью в укромном, уединенном месте. Принцесса успокоила юношу:

— Ты мой друг один и единственный. Я тебя знаю еще с раннего возраста и настояла, чтобы ты со мной учился, постигал всякие науки-премудрости. И вот ты выучился, познал тайны многих ремесел, а в военном деле преуспел больше, чем сами падишахские воины. Так знай же, я не отступлюсь от своего обета сохранить любовь к тебе до конца.

Прошло еще некоторое время, и визирь снова обратился к падишаху с прежней просьбой. Падишах вызвал к себе дочь и сказал:

— Доченька, мой визирь осаждает меня своими старыми разговорами. Что ты на это скажешь?

— Государь, — молвила дочь, — есть у меня одно условие, и оно заключается в следующем: я пожелаю выйти замуж за того, кто в трудностях и лишениях постранствовав по белу свету, возвратится в отчий край всеми уважаемым, почетным человеком и обладателем несметных богатств.

Эта весть была оглашена среди всех придворных — вельмож, знати и сановников. У главного военачальника тоже был сын. Визирь сказал тому военачальнику:

— Послушай, воевода, давай-ка мы снарядим своих сыновей всем необходимым, что нужно для дальней дороги, и отправим в путешествие. Какой из них вернется видным, авторитетным и богатым, тому и быть счастливым избранником. Принцесса сама все правильно рассудила. Если бы не было так, то я стал бы засылать сватов — и вы тогда обиделись на меня, а если это сделали бы вы, то я бы на вас разобиделся. Ну а теперь сыновья наши пусть сами попытают счастья. В этом случае никто из нас не будет в обиде и не сможет упрекнуть друг друга за бесчестность. Нужно признать, что падишахская дочь и в самом деле оказалась благоразумной.

Придя к согласию, государственные мужи отправились по домам, немедленно стали наряжать в дорожные платья своих сыновей: выделили им добрых коней, дали всякое снаряжение, военные доспехи и заполненные драгоценными каменьями-самоцветами перекидные мешки-хурджины, вышитые затейливым красивым узором. В этом-то самом походном виде и привели знатные именитые отцы своих сыновей в покои падишаха. Шах пошел к дочери посоветоваться. Принцесса ответила отцу: «Все идет, как нельзя лучше», — нарядила Гулямбаччу в такое же походное платье. Затем достала саблю и перстень. Эта сабля была отцовой. Девушка, чиркнув перстнем по сабле, оставила перстень при себе, а саблю отдала джигиту. Взглянув прямо в глаза юноше, она поклялась: «Во веки веков, отныне и навсегда я твоя, а ты мой. Да не нарушит эту клятву никто из нас двоих». И благословила она своего друга в добрый путь.

Падишах одобрил намерение трех отважных молодых людей отправиться в дальнее странствие и напутствовал их словами:

— Сыновья мои! На вашу долю выпала возможность испытать удивительные приключения, жить в безвестности. Так пусть ваш путь будет благополучным и вам улыбнется счастье.

И трое молодцов, понукая коней возгласами «хайт!», поскакали в неведомые земли. Долго ехали они, оставляя позади степи, озера, пустыни, перевалили много горных перевалов и на третий день оказались на развилке трех дорог. На том месте стоял огромный камень-валун и на нем было написано: «Вправо пойдешь — невредимым вернешься, прямо пойдешь, может, вернешься, влево пойдешь — пропадешь». Прочитали джигиты высеченные на камне надписи, постояли в раздумье, и Гулямбачча сказал:

— Вот что, друзья. Что если вы позволите мне поехать по той самой дороге, которая не сулит возврата?

Те двое пошептались и ответили смельчаку:

— Что ж, дружище, можешь отправляться, нас это устраивает.

Договорившись о скорой встрече и пожелав друг другу удачи, Гулямбачча пустился в небезопасный путь. Ехал он долго ли, коротко ли, с утра до вечера, и, несмотря на поздний час, не стал останавливаться и все продолжал свой путь. Наконец под ним конь выбился из сил и не мог уже идти дальше. И тут перед джигитом предстало заброшенное селение. В какой бы дом он ни заглянул, нигде не было ни одной живой души. Неподалеку с шумом текла река. Рядом стояла водяная мельница, а внизу под ней плескался большой хауз-водоем.

Гулямбачча спешился и, войдя в помещение мельницы, осмотрелся кругом. Гулямбачча привязал коня к жернову и сам спрятался. Спустя некоторое время вокруг того большого хауза собралось много диких зверей. Они рычали, кидались друг на друга, а затем разошлись. Гулямбачча заснул, и ему приснился странный сон. Будто говорит ему один человек: «Эй, джигит, на окраине этого кишлака есть большая горка, а под этой горкой в расщелине глубокого оврага находится обиталище дракона. Вечерами он выходит из своего логова и все, что попадается ему на пути, заглатывает живьем. Тот дракон и является причиной опустошения этого села. К завтрашнему дню ты должен поднести из леса подрубленные стволы к этому оврагу, вбить их по краям этого змеиного гнезда, снизу же перевязать веревками за колышки, а концы связать в один узел, и вокруг этого частокола — вбитых кольев — наложить груду камней. Когда кровожадный змей станет выходить из своей норы, ты подрежешь удерживающие бревна веревки и тогда столбы обрушатся на него и, как знать, может, прикончат его».

На этом самом месте сновидения и проснулся Гулямбачча. Глядит, уже брезжит рассвет. Он обошел еще раз селение и не спеша поехал к лесу. Там он стреножил коня и пустил его попастись. Вскоре Гулямбачча обратил внимание на высокую горку, заросшую деревьями и кустарниками, угрюмый вид которых навевал смутный страх. Со склона горы взвихривались ветры с жухлыми листьями, сором. Гулямбачча, подойдя ближе, обнаружил, что эти ветры есть ничто иное, как могучее дыхание дракона. Когда дракон сделал вдох, то чуть не увлек к себе в пасть юношу. Гулямбачча, упав навзничь, с трудом удержался на месте, уцепившись за кусты. Он подошел к своей лошади, взобрался на нее и, чтобы уцелеть, пробрался в глубину чащи, где оказался в окружении колючих кустарников и деревьев.

Целый день он подрубал стволы деревьев, росших позади пещеры, устанавливал их по краям расщелины на дне оврага, потом связал их веревками, а концы прикрепил к колышку. Затем вокруг бревен уложил глыбы камней, и лишь к вечеру тем же путем перебрался назад к месту своего укрытия-ночлега. Прошло еще несколько дней, пока он полностью завершил укладку камней. После всего этого он подобрался к пещере и стал поджидать появления дракона. И точно, когда стало темнеть, дракон, сотрясая окрестности диким криком, стал выползать из своего логова. Когда дракон вышел наружу, Гулямбачча, стоя над крутым обрывом, крикнул неожиданно для дракона. В тот самый момент, когда дракон устремил свои глазищи наверх, Гулямбачча пустил стрелу из лука в драконий глаз, и тот, ослепнув, двинулся вверх. Юноша, не теряя ни минуты, тут же отрезал концы связанных веревок. Глыбы камней с грохотом обрушились на страшное чудовище, образовав над ним холм. Воспользовавшись этим, Гулямбачча стал поджигать ветки, оставшиеся от срубленных деревьев, и бросать их на разъяренного дракона. Языки пламени охватили все его туловище, которое судорожно извивалось и металось. На следующее утро Гулямбачча увидел, что больше половины дракона сгорело и превратилось в золу. Голова его валялась чуть в стороне. Тут Гулямбачче пришли на память слова стариков о том, что «драконовы мозги вылечивают людей от многих застарелых неизлечимых болезней». Он наполнил ими небольшой сосуд. Заглянув на дно пещеры дракона, джигит увидел там несметные сокровища. Он сгреб золу и тщательно укрыл то место. Взобравшись на коня, юноша решил ехать до тех пор, пока не повстречает живых людей. Миновав ровную холмистую степь, увидел большое черное дерево. Не выпуская из виду это место, стал постепенно приближаться к нему. Вышедшие из дупла огромного дерева люди подошли к юноше и стали его расспрашивать:

— Эй, джигит, откуда едешь и куда путь держишь? Ты кто таков будешь — из человеческого ли рода или сверхъестественное существо — пери? В здешних местах не удавалось уцелеть ни одному человеку. Как же ты оказался в живых?

Гулямбачча рассказал им о своих приключениях от начала и до конца. Эти спрятавшиеся в дупле дерева несчастные люди, как оказалось, были глашатаями шаха. Они, обрадованные, повели юношу во дворец. Гулямбачча поведал правителю обо всем. Шах был поражен услышанным, не поверив словам юноши, сказал:

— Эх, неразумное дитя! Ты еще слишком мал, чтобы совершать такие дела. По всему видать, ты большой мастер выдумывать небылицы. В то заклятое место я трижды посылал свою рать — и никто из моих воинов не вернулся назад. А ты и подавно не смог бы уцелеть.

Затем шах приказал:

— Эй, мои верные воины-нукеры! Пусть этот юноша побудет пока что здесь, а вы небольшой дружиной подкрадитесь к той впадине и выясните, так ли обстоит дело. Если этот юноша сказал правду, то не откажу ему в щедротах, а если он окажется лжецом, то повешу на виселице, дабы это было устрашением для других обманщиков.

После этого предводитель дружины тронулся в путь вместе со своими воинами, к тому самому гиблому месту — глубокому оврагу. Чем ближе они приближались, тем явственнее различали испепеленное наполовину туловище дракона. Не отваживаясь подойти ближе, воины повернули коней назад. На следующий день, когда уже стали опускаться сумерки, в город торжественно вступила дружина с песнями и ликованием. О радостном событии узнали люди всего города. На другой день для горожан было устроено праздничное веселье. А после трех дней гуляния шах с великими почестями чествовал доблестного Гулямбаччу. Поцеловав его, шах сказал:

— Честь и хвала тебе, глубокий поклон твоим родителям, вырастившим такого батыра. — Такие же поздравления сделали приближенные шаха — сановники, вельможи. После этого юношу повели к городской площади и одарили его драгоценностями. Шах перед всей дворцовой знатью объявил об усыновлении им юноши Гулямбаччи. А потом стали приезжать правители других государств, освободившиеся от бед и напастей дракона, и также поздравлять юного спасителя.

Однажды правитель какой-то страны после обычных поздравлений, в конце своей речи сказал:

— Оказывается, можно избавиться от таких страшных чудовищ, а вот от хвори людской ничем не отделаешься: вот уже шесть месяцев, как заболел мой сын.

Гулямбачча поинтересовался что это за болезнь, как она протекает и, получив исчерпывающий ответ, задумался. Когда у него созрело решение, он обратился к нареченному отцу-шаху с просьбой:

— Дорогой отец, не разрешите ли вы мне заняться лечением того больного.

Правитель соседней страны также попросил, чтобы дали разрешение Гулямбачче поехать с ним. Падишах не посмел отказать им в просьбе.

Обрадованный правитель приехал вместе с Гулямбаччой в свою страну, пригласил юношу к себе во дворец. Он привел Гулямбаччу в опочивальню сына. После осмотра больного молодой врачеватель, выйдя из покоев дворца, сказал правителю:

— С сегодняшнего дня начинайте топить баню. Он должен пролежать в горячем натопленном помещении до полного изнеможения, и тогда я стану лечить его особыми снадобьями. Если после этого он выздоровеет — ваше счастье, а не выздоровеет — не обессудьте.

Правитель дал на это свое согласие. Немедля он приказал банщикам истопить баню. Наутро Гулямбачча приехал с больным в баню. Прислужники ввели царевича под своды бани и уложили навзничь на горячие плиты. В бане было такое пекло, что джигиты царевича, не выдержав жары, повыбегали оттуда.

— Ты что, лекарь или душегубец? — набросились они на Гулямбаччу. — Такой адовой жары не выдержит ни один человек. Наш царевич вот-вот скончается.

Гулямбачча достал снадобье, приготовленное из драконова мозга, намазал тело царевича и попросил слуг сделать растирание. Очень скоро после этого царевич почувствовал себя значительно лучше и даже сам без чьей-либо помощи встал с места. Молодой лекарь вывел царевича в другое помещение. Шахские прислужники удивились поразительной перемене в его облике.

Правитель-отец привел сына и исцелителя к городской площади и стал щедрой рукой, по-царски осыпать Гулямбаччу золотыми монетами, жемчугами — и многие тогда бедняки, оказавшиеся счастливыми обладателями брошенных монет, поправили свое положение. Все население, весь народ благодарили Гулямбаччу за то, что он избавил царевича от тяжкого недуга. Сам же правитель задал пир на весь мир в честь долгожданного выздоровления царевича. Когда завершились пышные торжества, правитель расцеловал Гулямбаччу и, полюбив его еще больше, трогательно молвил:

— Благородный наш спаситель! Проси у меня все, что только пожелаешь, и ничуть не стесняйся в своих желаниях. Больше того, если захочешь, отдам тебе свой престол.

Гулямбачча встал с места и со всей учтивостью ответил:

— Пусть ваш царский престол сохранится вовек за вами и за моим исцеленным другом-царевичем. Просить вас могу я лишь об одном: не смогли бы вы в вашем городе достать мне десять тысяч верблюдов, за которые я сам уплачу, десять тысяч рогатого скота, тоже за мои деньги, а также передать мне из числа ваших подданных тех, кто больше всех нуждается — сирых и убогих, бедных вдов и нищих. Причем прошу их на время. Я был бы вам весьма признателен, если бы вы исполнили мою просьбу.

Правитель воскликнул:

— О славный мой любимый сын! Все, что ты просишь, — это ведь сущий пустяк. Стоит ли ради этого размыкать уста. Проси более заветное, более ценное.

— Я человек простой и скромный, — ответил Гулямбачча. — Мне большего не надобно. Воля ваша, если можете исполнить мое желание, буду рад, а нет — с вашего позволения я продолжу свой путь.

— Что ты, что ты! — замахал руками правитель. — Я исполню любое твое желание, все, что тебе вздумается…

Приехав в прежнее, оставленное им государство, Гулямбачча после традиционных приветствий и любезностей сообщил государю об излечении больного и сказал:

— Дорогой отец, мне так хотелось бы повидать свой город. Дайте разрешение поехать в свой родной край.

— Эх, сынок, — пожурил падишах Гулямбаччу. — Стоит ли тебе еще куда-то ехать, когда у тебя есть такой любящий отец, как я.

Однако юноша не соглашался, ссылаясь на то, что очень соскучился по своим друзьям.

— В таком случае, — пошел на уступки падишах, — пусть будет по-твоему. Ты только попроси у меня такое, о чем никому даже не мечталось и не грезилось.

Гулямбачча с достоинством ответил:

— Мне не нужно никакого добра-богатства. Единственное, я мог бы попросить у вас во владение те места, где обитал дракон: дремучие леса, опустошенные селения, зеленую горку, выжженные степи, озера и реки. И тогда я бы вернул тем землям их прежний вид, возвратил бы людей в покинутые ими жилища и построил огромный, красивый город.

— О славный юноша, чье великодушие нельзя охватить разумом! — изумился падишах. — Разве ты был рожден на свет, чтобы испрашивать о таком ничтожном? Я-то надеялся услышать от тебя нечто другое и готов был передать тебе свое царство-падишахство. Ничего не поделаешь, да будет исполнена воля твоя.

И падишах написал царскую грамоту на имя Гулямбаччи, за которым закреплялись на вечное пользование все названные им земли, и скрепил ее своей падишахской печатью.

Через несколько дней Гулямбачча тронулся в путь в тот безлюдный край вместе с большим караваном. На городских улицах пестрели надписи: «Всех, кто ушел с гиблых мест и кто беден, просим пожаловать в стольный город падишаха Гуляма». И вот после напутствия шаха путники вскоре достигли заброшенных земель.

Перво-наперво Гулямбачча окружил высокими стенами зеленую горку и вокруг нее построил по канонам зодчества белокаменные дома. Это место стало центром. Падишах Гулям, он же Гулямбачча, ни в чем не отказывал своим подданным, и все они жили в полном достатке. Народ полюбил Гулямбаччу как родного сына, тянулся к нему всей душой. Гулямбачча соорудил много замков, постоялых дворов. Созвав своих приближенных, он снабдил их деньгами и повелел, чтобы «каждый из них поехал по разным городам, отыскал искусных зодчих, живописцев, мастеров по художественной резьбе». Эти разосланные во все концы земли глашатаи вскоре собрали бедняков, искусных резчиков, художников. Каждого из них обеспечили любимой работой, и в скором времени здесь предстал такой огромный великолепный город, что приезжие заморские цари и купцы дивились и не могли налюбоваться им.

В один из дней, когда падишах Гулям восседал на своем троне, к нему пришли двое. Они были из тех, кто нуждался в работе. Приглядевшись внимательно, Гулямбачча стал понемногу узнавать в них тех самых родовитых именитых сынков, вместе с которыми он отправился в странствие. Однако, не подав виду, Гулямбачча приказал, чтобы незнакомцев сводили в баню, хорошенько обмыли, приодели, и чтобы к вечеру пригласили их на пиршество. «Когда пиршество будет в самом разгаре, приду и я», — закончил свое распоряжение Гулямбачча.

Вечером устроили большой пир. Когда застолье было в самом разгаре, в гостиной появился молодой царь Гулям. Он обратился к сыновьям визиря и воеводы с вопросом:

— Друзья мои, скажите на милость, откуда вы родом и с каких краев сюда пожаловали?

Родовитые потомки выложили всю правду перед ним: и про то, как они втроем отправились в странствие, как проиграли все свое богатство в азартных играх, и о том, как после долгих скитаний прослышали о строительстве нового стольного города, правитель которого, по разнесшимся слухам, проявляет истинную заботу о своих подданных.

Гулямбачча дал им солидный чин. Он часто приглашал их к себе, беседовал с ними.

Как-то раз, во время обеда, Гулямбачча спросил:

— А что вы скажете на то, если я женю вас обоих?

Задумались сыновья визиря и воеводы, а потом один из них встал и произнес:

— О досточтимый благодетель наш! Мы бесконечно рады тому, что вы обогрели наши сердца. Если бы вы устроили наши свадьбы, то вовек не забыли бы вашу доброту.

После такого ответа падишах Гулям предложил им подыскать для себя подходящих невест. Затем он сыграл им пышную свадьбу. Так миновало несколько лет.

Однажды сыновья визиря и воеводы обратились к Гулямбачче со словами:

— О справедливый государь! Мы хотели бы попросить у вас об одном одолжении — выделить для нас небольшой караван верблюдов с разным товаром. В торговых делах мы оба знатоки. Стали бы мы разъезжать по разным странам, приумножать ваши богатства, мы привели бы с собой из тех дальных мест бедняков и мастеровых людей.

Конечно, сами-то они в душе думали о другом: «Хорошо бы заполучить у этого падишаха побольше всякого добра-богатства, оставить здесь жену и детей и возвратиться в свои родные места. Ищи тогда нас по свету».

Гулямбачча, выслушав эту просьбу, прикинул в уме и сказал:

— Если все, что вы сказали, правда, знаете толк в торговых делах и сможете созвать в мою страну всякого неимущего народа и мастеровых людей, то это будет мне только на пользу. Однако есть у меня одно условие. Согласитесь выполнить его — и я снабжу вас всем тем, чего вы просите. Так вот, по этому условию вы должны оголить спины, и я приложу к ним свою печать. Если примете этот уговор, то приступим к делу.

Высокородные сыновья долго стояли в нерешительности, смущенные, уставившись друг на друга. Затем они отошли в сторону и стали переговариваться. Когда они приподняли полы своих халатов, Гулямбачча приставил к каждому из них чуть пониже спины слегка раскаленную на огне свою бронзовую печатку.

После этого оба новоиспеченных купца стали нагружать дорогие товары на верблюжьи спины. Попрощавшись с Гулямбаччой, они без всяких окольных путей направились в сторону своего города. Гулямбачча остался на прежнем месте править своей страной.

Дни шли за днями, месяцы за месяцами, и вот однажды ночью Гулямбачче приснилась падишахская дочь. Девушка сказала ему: «Верность клятве — святое дело. Ты нарушил наш обет!» — и исчезла. Гулямбачча проснулся. Во дворе уже светало. Он собрал в тронном зале старейшин и стал держать совет:

— Есть у меня в дальных краях близкие, друзья. Мне бы повидать их. Что вы на это скажете, мои мудрые аксакалы?

Отцы города дали согласие. Падишах Гулям приказал мастеровым:

— Соорудите необычный передвижной город-крепость, и пусть он будет сработан из юфти. Это для того, чтобы во время походной жизни его можно было бы быстро собрать и погрузить на караван. И тогда при остановках в пути, словно по волшебству, будет возникать город на пустынном месте.

Искусные мастера сработали крепостной городок точно так, как велел им государь, и даже лучше того. Гулямбачча решил оставить одну половину народа здесь, на прежнем месте, а другую половину взять с собой. И еще он решил забрать из тайника-пещеры остальные сокровища.

Долго ли, коротко ли они шли, и вот однажды к вечеру, когда, достигнув долины, стали располагаться на ночлег, вдруг обнаружили, что оказались рядом с городом Гулямбаччи.

— Эй, мои верные друзья, слуги, — распорядился он, — сделайте такое дело, в котором вы бы сами себя превзошли. За эту ночь, до наступления рассвета, разбейте крепостной городок, протяните торговые ряды, лавки, улицы-переулки; установите бани, хаузы-водоемы. Пусть окружающие люди дивятся диву и гадают себе: не с неба ли опустился сей город?

К утру крепостной городок был построен слугами в точности так, как наказывал им Гулямбачча.

Утром падишах того государства взглянул в окно — и ему показалось, что восходило одновременно два солнца, но оба с разных сторон. Изумленный падишах подумал про себя: «Чудеса да и только! Что за волшебство, во сне ли я или наяву? Обычно солнце встает с востока, но чем тогда объяснить то дивное сияние на другой стороне?»

Позвав к себе придворных, падишах стал советоваться с ними, думать-гадать о новом чуде.

— Пойдите и разузнайте, что это за сияние! — приказал падишах.

Падишахские прислужники приблизились к крепостному городу Булгари[17]. И тут они увидели перед собой длинные торговые ряды, людей, снующих на оживленных базарах, улочки-переулочки, хаузы-бассейны, наполненные бирюзовой прозрачной водой. Очень заинтересовались пришельцы этим городом, выросшим словно из-под земли, голова у них пошла кругом от увиденных диковин. Ходили они по площадям разным и видели прекрасные замки. Все это благолепие было для них непостижимой тайной.

Когда гости прохаживались по чудесным кварталам, к ним подошли миловидные, стройные юноши и повели к одному величественному зданию. Перед гостями выставили всякие яства, сладости. По одну сторону расположились музыканты, исполнявшие прекрасные мелодии, по другую сторону стояли, услаждая слух, хафизы-песнопевцы. Когда закончилось пиршество, им подарили дорогие подарки. Потом проводили их с почетом.

Посланники падишаха по возвращении стали рассказывать об увиденном. Падишах, послушав своих гонцов, чуть не занемог, обуреваемый жгучей завистью. Достав чернила и перо, он стал писать послание: «О безвестный падишах! Соизволь ответить мне: откуда ты прибыл, кто будешь таков, откуда родом и почему вступил во владения моего государства? Получив это послание, ты должен тотчас доложить — куда путь держишь, почему расположился в этих местах, сообщить о своем роде-племени и ответить, что таится у тебя на душе — дружелюбие или враждебность. Далее, ты должен дать слово покинуть мои владения в течение трех дней. Если не пожелаешь ответить мне и не покинешь пределы моего государства, то в возможной кровопролитной битве можешь стать причиной гибели ни в чем неповинных людей. Как только вручат тебе этот свиток, ты должен изложить в послании цель своего прибытия».

Затем он приложил печать и вручил письмо своему визирю, который в скором времени отправился в юфтевый город Булгари.

Гулямбачча встретил посланников падишаха, как дорогих гостей, и вскоре распрощался с ними после переговоров. Молодой повелитель думал про себя: «Я их принял с радушием, щедро угостил. Они наверняка расскажут об этом падишаху. И станут говорить, что „нет у нас подобных диковин, как у прибывшего шаха“. Разумеется, это вызовет зависть в душе падишаха, что может повлечь за собой войну». Сделав такое предположение, Гулямбачча позвал к себе нескольких слуг и приказал им зорко следить за дорогой и дал им такой наказ: «Как только со стороны падишахского дворца прибудет свита вельмож, расстелите на их пути ковры-дорожки, осыпьте их золотом и серебром и окажите им великие почести. Пригласите их в царскую гостиную, поставьте изысканные угощения, а об остальном позабочусь я сам. А коли со стороны падишахского дворца двинутся грозные полки, то оповестите об этом сразу наших людей и пусть они, вооружившись пиками и секирами, станут преградой на их пути».

Гулямбачча стоял, ожидая, чем закончится эта тишина. Наконец отворились городские ворота и оттуда медленно выехали один за другим знатные люди. Ожидавший прихода посланников Гулямбачча любезно пригласил их в свой необычный город. Вышли встречать гостей седовласые старцы, расстелившие на их пути ковровые дорожки. Стоя в два ряда, почтительным поклоном подбадривали они вельмож. Неподалеку чинно застыли статные и привлекательные лицом юноши, которые, приложив руки к груди в знак глубокого уважения, кланялись им. После того, как гости подъехали к городу, навстречу им за городские ворота выехал Гулямбачча. Он торопливо соскочил с коня, поздоровался с гостями и пригласил их в свои падишахские чертоги. Видят гости — хоромы падишаха блещут небывалой красотой, стены расписаны затейливыми узорами, журчит серебристым звоном в арыках прохладная вода. Увидя это, падишахские сановники до того удивились, что чуть не потеряли дар речи. «Что за тайная сила, ведь недавно на этом месте была пустошь! Сегодня же она превратилась в величественный город. Похоже, властелин этого города волшебник! Какие-то чары нас сюда заманили, и вроде никто нас сюда не тащил, пришли сами по своей воле. Ох, не сносить нам головы, так глупо попали мы в западню. Если и в самом деле он знается с нечистой силой, то нам не выбраться из этих силков», — думали гости. Гулямбачча усадил каждого из гостей на подобающее их сану почетное место, проявив чуткость и внимательность. Гости поблагодарили за оказанную честь, восславили имя молодого государя. Гулямбачча, вежливо извинившись, сказал:

— За то, что высокие особы славного падишаха посетили обитель таких безвестных скитальцев, мы безмерно благодарны и чувствуем себя от великой радости вознесенными на седьмое небо.

Затем, еще раз попросив прощения, он подал знак прислужникам — и отворились пиршественные двери, откуда вышли многочисленные бакаулы-повара и стали разносить на подносах изысканные вкусные блюда, спелые румяные плоды, сладкие вина и всякую другую снедь. Когда они вкусно отобедали, попили шербета, обратились к Гулямбачче с речью:

— Дорогой наш сын! Ты оказал нам много чести, принял истинно по-царски, уважил каждого. Теперь, если дозволишь, есть у нас к тебе небольшое дело. Наш светлейший падишах передал тебе свое послание. Не соизволишь ли, сынок, прочесть его и дать ответ.

Гулямбачча учтиво встал, взял послание у тех сановников и, прочитав, сделал такую надпись на уголке свитка: «О благороднейший из сиятельных царей! Я получил ваше благословенное послание и ознакомился с его содержанием. Вы правы, я являюсь именно тем, как вы верно сказали, странствующим скитальцем, потерявшим птицу своего счастья, и потому брожу по свету. Если вы милостиво позволите простому человеку, сыну падишаха некоей страны, то мы побудем здесь еще несколько дней. Если же не будет на то вашего согласия, мы уйдем своим путем. А коли вы враждебно настроены, в таком случае мы подумаем, как нам поступить. Надеюсь не нарушить вашего мирного расположения духа, уповая на возможность встречи, дабы могли осчастливить меня знакомством. Заканчиваю на том письмо — и вассалям[18]». Затем он приложил печать и передал свиток посланнику. Падишахских вельмож-послов угостили на славу, перед каждым поставили на подносах золотые слитки и драгоценности. Они еще ни разу в жизни не видали такого роскошного приема. Выразив свои благодарственные слова молодому правителю, после любезных пожеланий гости попросили разрешения вернуться к себе. Перед прощанием Гулямбачча попросил о том, чтобы в следующий раз они нанесли визит вместе со светлейшим падишахом.

Когда сановники возвратились в свой город, падишах, ожидавший их с нетерпением, стал расспрашивать обо всем. Его посланники наперебой стали описывать встречу, царское угощение. В конце рассказа они передали государю приглашение Гулямбаччи посетить город Булгари и вручили ему ответное послание. Падишах прочитал письмо, и, свернув его снова трубочкой, положил рядом с собой. Проходил час за часом, в течение которых падишах совещался со своими приближенными, и тут они увидели, как из лагеря новоприбывшего молодого повелителя вышла свита старцев и стала направляться ко дворцу падишаха. Вскоре привратники доложили:

— Светлейший падишах! Из нового города Булгари прибыли почтенные аксакалы.

— Принять их в моей царской палате, — распорядился падишах. Придворные устроили гостей в царской палате, как было велено падишахом. Царедворцы с почтительностью стали принимать гостей, занимать их учтивыми разговорами. Через некоторое время один из гостей-старейшин вынул из-под халата своего свиток-послание и передал его падишаху. В нем было написано: «О царь царей мира, о царства великодушия султан! Сделайте милость, удостойте нас своим посещением, дабы состоялось наше доброе знакомство. Ведь мы, как вы знаете, путники-странники, а потому можем в любой час подняться с этих мест и остаться, таким образом, незнакомцами. Перед тем, как пускаться в странствие, отец напутствовал меня словами: „На таком-то пути своем ты вступишь во владения такого-то шаха. Так пусть будет твоим святым долгом повидаться с этим государем, постарайся получить от него благословение, а уж потом отправляйся своим путем дальше“. Оказывается, тем шахом, о котором говорил мой отец, являетесь вы, ваша светлость. Вот почему я прошу, чтобы вы вместе с прибывшими к вам моими людьми, не отвергая этой моей нижайшей просьбы, прибыли в наш город, в котором я буду вас с нетерпением ожидать. Уверенный в вашем скором визите руку приложил и печатью скрепил ваш покорный слуга Гулямбачча».

Прочитав письмо, падишах призадумался, вспомнил недавние восторженные рассказы своих сановников и, наконец, решился ехать. Собрав самых достойных, уважаемых людей — с представительной свитой из сорока знатных особ он двинулся к городу Булгари. Гулямбачча уже был наготове для встречи гостей, и он, устилая их путь коврами, с великими почестями ввел их в юфтевый город. Падишаху сроду не приходилось не только что слышать, но и грезить о таком чудо-городе. Встретив радушный прием, падишах подумал про себя: «Как ни хвалили мои посланники это благолепие, но они, оказывается, не смогли передать то, что есть на самом деле. Такое не передашь никаким словом, не опишешь никаким пером!».

Гулямбачча повел сиятельных особ в свой тронный зал. Падишаху показалось, что он вступил в рай. У него невольно пронеслось в мыслях: «О творец, каким бы это было высшим благом, если бы судьба свела мою дочь с этим достойнейшим человеком».

Визирь и воевода после возвращения их сыновей не раз обращались к государю со словами: «Вот вернулись наши сыновья, когда же теперь сыграете свадьбу?» Принцесса все отодвигала срок и говорила: «Все трое джигитов вышли в путь вместе, так пусть все трое опять сойдутся вместе, и тогда все решится. А до этого не будет никакого моего согласия». Отец-падишах отвечал то же самое назойливым сватам. Прослышали о таком решении многие царевичи и принцы, полководцы и длиннобородые мудрецы, горожане и прочий люд, и стала меж них ходить молва: «Неслыханное дело! Прошло лет семь уже. Если б Гулямбачча был в живых, то давно вернулся бы. Как требовал того уговор, сыновья визиря и воеводы вернулись домой достойными и почетными людьми, с караваном всякого добра-богатства. Отдать дочь за одного из них, лучше которых нет во всем городе, — это значит как нельзя лучше устроить судьбу принцессы. Да и откуда падишах найдет более влиятельных, более подходящих женихов. Бестолковый все ж наш падишах, бестолковая и его дочь».

Между тем пиршество в честь падишаха и его приближенных шло полным ходом, дастарханы ломились от всевозможных яств, сладких плодов, были поданы лучшие кушанья. Во время застолья велись приятные речи, придворные поэты читали стихи, хафизы услаждали слух пением. Падишах и его вельможи тихо переговаривались, не скрывая своего восторга: «О боже праведный! Ведь и мы считаемся властелинами мира, а такого блеска и великолепия ни разу не видывали в своей жизни». В это время Гулямбачча поднялся с места и с любезностью обратился к падишаху:

— О царь царей мира, о царства великодушия султан! Я вспомнил сейчас нечто такое, что не знаю, говорить об этом или нет. Об этом я могу сказать лишь в том случае, если не обидится на меня никто из сидящих здесь — ни ваши благородные вельможи, ни вы сами. Мои слова могут стать обидными, и поэтому лучше бы об этом не говорить.

— Что вы, что вы, — благосклонно произнес падишах, — я думаю, что все здесь в таком роскошном тронном зале располагает к тому, чтобы велись самые искренние разговоры. От невысказанного никому не будет ни пользы, ни удовлетворения. Говорите, иначе и в самом деле нас обидите.

Гулямбачча начал свою речь:

— Недавно двое из моих подданных, уверив меня, что хотят заняться торговлей, и дав слово возвратиться через шесть месяцев, отправились в путь, захватив караван верблюдов, груженных золотом, серебром, драгоценностями. Обещанный ими срок возвращения давно истек. А сейчас я увидел их среди вашего окружения.

— Которые из них? — нахмурил брови падишах.

Гулямбачча указал на тех самых именитых отпрысков — сыновей визиря и военачальника.

Посрамленные, они не знали куда глаза девать. Их высокородные родители, оскорбленные и негодующие, повставали со своих мест. У них был разъяренный вид, что, казалось, каждый волос на голове встал дыбом и готов был проткнуть их тюрбаны.

— А еще называете себя шахом, — возмущенно кричали они, — зазываете к себе на пир честных, благородных людей, а потом начинаете измываться над ними, унижая своими гнусными наветами.

Повернувшись прямо лицом к ним, Гулямбачча с прежним спокойствием продолжал:

— Понимаю ваши оскорбленные чувства, таксыры-господа. Если я в чем-то виноват, то примите мои извинения. Ведь я предупреждал, что мой разговор может обернуться обидой.

Один из длиннобородых падишахских мудрецов поднялся с места и глубокомысленно изрек:

— О юный шах! Есть ли у вас на сей счет неопровержимые доказательства, свидетели? Если таковые у вас есть, то нужно было бы их выставить перед нами. А так, без всякого основания возводить напраслину, клевету — это тяжкий грех. Названные вами особы являются столпами государства. Один из них — сын визиря, другой — воеводы. Потомки таких высокородных, влиятельных особ не способны на такие деяния.

— О ваше высочество, царь царей мира! — отвечал Гулямбачча. — Я не зря предупреждал благородное собрание о том, что могу причинить обиду своей речью. Потому-то я обмолвился о том, что начну ее, если не будет обиды ни с чьей стороны. Есть у меня неопровержимые улики и доказательства. Опираясь полностью на них, я и посмел сделать подобное утверждение. Этим именитым молодым людям я сыграл свадьбу, устроил как нельзя лучше их жизнь, произвел в высокие чины. Их жены и дети находятся при мне и кочуют вместе со мной в одном караване. Если хотите удостовериться в этом, то я могу приказать привести их сюда. Если же эти особы не захотят признать своих жен и детей, то у меня есть и другие доказательства. О светлейший падишах, расспросите-ка их обоих, признают ли они мои слова правдивыми?

Сыновья воеводы и визиря тем временем тихо переговаривались: «Ох, плохие дела, приятель, провалиться бы нам на этом месте. Будь проклят этот пир, он вышел нам боком. Конечно, самое лучшее для нас — признаться в своей вине. А станем отпираться, тогда Гулямбачча может поведать благородному собранию про историю с печаткой, и тогда натерпимся великого сраму».

Поняв безвыходность своего положения, они проворно соскочили со своих мест и, подбежав к молодому царю, стали отвешивать поклоны.

— Да, мы были подданными его сиятельства падишаха Гуляма, — потупив головы, признались они.

Визирь и воевода, для которых пиршество обернулось сущим адом, приуныли.

После окончания царского обеда Гулямбачча нарядил гостей в новые златотканые халаты. Затем, поднявшись со своего тронного кресла, он подробно, от начала и до конца, рассказал обо всех своих приключениях, в каких землях странствовал, какие совершал дела и, наконец, раскрыв себя и признавшись, кто он такой, вышел из зала. Падишах и его приближенные воздали честь и хвалу Гулямбачче.

Вернувшись во дворец, падишах сообщил дочери радостную весть о том, что Гулямбачча жив и здоров, обрел несметное богатство и доброе имя.

На следующий день Гулямбачча тоже решил подать весточку о себе: он послал сватами во дворец падишаха своих доверенных людей — мудрых советников. В дорогих праздничных нарядах, на чистокровных арабских скакунах, они въехали во дворец падишаха.

Падишах собрал на городской площади всех своих подданных от мала и до велика и стал вместе с ними советоваться. Весь народ поддержал решение государя выдать дочь за молодого шаха и стал хвалить благоразумие принцессы. Сановные лица и вельможи падишаха в один голос сказали: «Если уж выдавать, то только за этого джигита. Лучшего и не сыщешь. К тому же именно таким было пожелание самой принцессы». И они, как положено по обычаю, разломили пополам лепешку.

Сваты, вернувшись в хоромы Гулямбаччи, рассказали обо всех событиях и, посоветовавшись, решили отправить одинаковые послания тем самым нареченным отцам-правителям, которые находились сейчас далеко от здешних мест. «О светлейший падишах, — говорилось в тех посланиях, — я оказался в затруднительном положении. С получением этой вести вы поскорее приезжайте ко мне. С совершенным почтением и уважением ваш сын Гулямбачча-табиб[19]».

Получив послание, правители обеспокоились, удивились: «Что же могло приключиться с нашим дорогим сыном?» Они немедля вышли в путь, и когда стали уже приближаться к указанному месту, навстречу им вышло много празднично одетых людей, почтенных аксакалов, которые повели их в свой город Булгари. Приехавшие правители тоже были поражены выдумкой Гулямбаччи-градостроителя. Молодой шах устроил им роскошный прием, и после нескольких дней пиршества, нагрузив большой караваи верблюдов золотом и серебром, дорогими царскими одеждами, отправил к принцессе.

Падишах и его дочь вышли встречать караван со всей дворцовой знатью. Падишаху вручили посланные женихом драгоценные дары.

Дворцовые площади переполнились народом. Падишах устроил пир на весь мир — обвенчал свою дочь с Гулямбаччой.

Принцесса и молодой шах, бывший раб, достигли столь желанного свидания. У них родились дети. После смерти падишаха государством стал править Гулямбачча. Он стал правителем огромной страны, простирающейся до самой драконовой впадины.

Случалось, нет-нет да вспомнит Гулямбачча про то, как мать привела его с веревкой на шее на невольничий рынок, представит ее жалостливый, печальный вид — и тогда дрогнет и сожмется острой щемящей болью его сердце.

Так и правил многие годы страной Гулямбачча, прожил свой век в благополучии и счастье и прослыл одним из мудрых правителей.

Давным-давно, в незапамятные времена жил в некоей стране один падишах. Самым ценным для падишаха достоянием были его три дочери. Месяцы проходили за месяцами, шли годы — и вот дочки превратились во взрослых девушек, в привлекательных принцесс-малика. Однажды падишах спросил у дочерей: «Какое ваше самое любимое блюдо?» Первая ответила: «Я люблю заваренную на густом молоке с маслом сладкую кашу». Вторая сказала: «По мне нет лучше плова, приправленного душистой корицей и перцем». Младшая дочь молвила: «Мне все блюда нравятся, я не привередлива к еде».

Тогда падишах сказал старшей дочери: «Выйти тебе замуж за шаха». Средней дочке предрек: «Будешь ты женой визиря». А младшей доченьке проговорил: «Суждено тебе стать супругой нищего».

В один из дней прибыли из дальних краев сваты, и старшую дочь отдали замуж за шаха, среднюю — за визиря, а младшая дочь осталась сидеть в девицах.

Как-то перед падишахским домом появился нищий, который с возгласом: «Подайте ради аллаха!» — постучался в ворота. Ему вынесли несколько таньга, но нищий возвратил милостыню и сказал:

— Передайте вашему благодетелю, что мне предназначено другое. Я не уйду, пока не получу обещанного.

Прислужники доложили падишаху: «К вратам вашим прибыл один нищий. Мы подали ему милостыню, но он ее не взял. Сказал, что у вас есть обещанное для него и что он не удовлетворится, пока не получит свое».

Падишах задумался, вспомнил те самые вещие слова, что говорил дочкам, взяв за руку младшенькую, повел к воротам и вручил ее нищему. Нищий забрал девушку с собой, и они тронулись в его обитель. Долго ли, коротко ли они шли, но только к вечеру добрались туда. Видит девушка — перед ней зеленые луга простираются, хрустальные речки по разные стороны разливаются. Поблескивает вода на лепестках клевера; изумрудная трава колышется над водой. Обремененные плодами деревья манят к себе, невидимые соловьи распевают свои песни. Рядом с этой местностью была небольшая пещера, и новобрачные стали жить в ней. Через некоторое время малика забеременела. Наступил срок — и она родила сына. Ребенок оказался на диво необыкновенным: стоило ему заплакать, как вместо слез на землю скатывались жемчужины. Поразилась мать этому свойству своего чада и сказала мужу:

— Не знала, что такие чудеса могут быть на свете. Этих драгоценностей и в царских казнах раз-два и обчелся, а у нас их хоть отбавляй. Соберите-ка эти жемчуга и отвезите их в город, выменяйте на деньги. И приведите с собой четырех-пятерых бедняков. Мы должны с их помощью огородить стеной это наше жилище, а не то, как бы не выкрали нашего ребенка.

Муж сложил в кисет пригоршню жемчужин, бросил его на дно своей нищенской сумки и подался в город. Только на следующий день добрался до города, обошел торговые ряды, лавки и остановился в постоялом дворе. У входа сидел какой-то торговец. Завидев нищего, он стал любезно здороваться, расспрашивать о делах: «Рассказывайте, что вас сюда привело, может, хотите что-нибудь приобрести или же продать?»

Нищий, ответив на приветствие и не вдаваясь в подробности, сказал:

— Если есть где поукромней место, то покажу…

Торговец, приведя попрошайку в келью, которую снимал на время в этом караван-сарае, с нетерпением набросился с вопросом: «Ну показывайте же скорей, что там у вас есть?»

Нищий вытащил из торбы кисет и показал те драгоценные каменья. Торговец сразу сообразил, какое сокровище держал в руках этот жалкий нищий. Он стал лихорадочно думать про себя: «Все мои богатства — дорогие ткани и парча, добротные атласы и шелка не составят даже одной десятой части стоимости драгоценностей, содержащихся в мешочке нищего. Эх, что бы мне придумать такое, чтобы выманить у этого попрошайки эти жемчужины? Вот если бы я отыскал этот способ, то стал бы сразу самым богатым человеком в своей стране…»

Поразмыслив еще немного, торговец сказал нищему:

— Послушайте, приятель, отдайте мне эти драгоценности. Сам я торговец мануфактурой, краснорядец. Однако в этих сундуках предостаточно дорогих атласов, шелков и бархата. Если хотите, я отдам вам все сорок сундуков, что находятся в этой комнате.

Нищий растерялся от неожиданности и подумал про себя: «Что-то не пойму я этого торговца, то ли он насмехается надо мной, то ли говорит правду». Затем после некоторого раздумья ответил:

— Эх вы, а еще почтенный человек, привели меня в свою келью и насмехаетесь надо мной. Вы не совсем подходящее время выбрали для шуток.

— Что вы, приятель, я и не думал над вами смеяться. Понимаю вас. Конечно, не излишне перед сделкой поторговаться, постоять за ценой. И на базарах это всегда так делается — прикидываются к цене, спорят из-за каждой копейки. Ну что ж, пойду вам на уступку: отдаю впридачу сорок верблюдов своих. А если вы вздумаете ненароком понести эти камешки на рынок и показать их разным незнакомым личностям, то они могут доставить вам много всяких хлопот.

Предложение торговца удивило нищего и он подумал, что его камешки и в самом деле, должно быть, имеют немалую цену. Надо бы еще раз испытать в разговоре торговца, интересно, как он дальше поведет себя. И нищий, не торопясь, заговорил, обдумывая каждое слово:

— Вот что я вам скажу, почтенный человек. Не думайте, что если перед вами находится нищий, то его можно обводить вокруг пальца. Я тоже смыслю кое в чем. А в этом нашем деле я поступлю так, как велит моя совесть, но и вы должны поступить по чести и отдать что положено. Потешаться же надо мной ни к чему. Если желаете совершить честную мену, я готов пойти вам навстречу, а если нет, то ваша воля.

Обрадовался этим словам торговец-краснорядец, душа взыграла у него от того, что может стать обладателем сокровища, и он устроил пир-обед в одном из помещений караван-сарая, специально предназначенном для подобных случаев.

— Знаете, дорогой приятель, вы сказали как раз то, что надо, — говорил нищему торговец. — Я вас забросаю всякими товарами, каких только пожелаете. Но и ваше слово должно быть твердым. Я мыслю так на этот счет, что хотя и отдам вам все свое добро, но и тогда останусь в долгу перед вами. Если пожелаете на следующей неделе прибыть сюда, то сполна получите от меня весь оставшийся долг.

После этого угощения торговец одарил нищего богатыми подарками, дорогими платьями, усадил его на коня, нагрузил товаром караван из сорока верблюдов и, передав безвозмездно нескольких молодых слуг-невольников, отправил того с почестями в обратный путь.

Нищий был изумлен таким отменным отношением к себе торговца-краснорядца и, выехав с караваном добра и невольниками из города, все не переставал думать в пути: «То ли купец решил подшутить надо мной, то ли взаправду он такой щедрый и великодушный. А может, он еще настигнет меня по дороге и заберет все назад?» Торговец же в это время потирал руки от удовольствия и, радуясь удачной сделке и тому, что все так благополучно обошлось, ехал к себе в город. Между тем караван с сорока тяжело нагруженными верблюдами достиг места обиталища — скромного жилища нищего. Неподалеку товары были выгружены и сложены в одно место. Нищий рассказал жене во всех подробностях о случившемся.

— Не очень-то радуйтесь, дорогой супруг, — сказала она. — За такие драгоценные камни можно было бы куда больше получить. Да уж ладно, что теперь поделаешь. Вы потом поймете мои слова.

Так они и жили дальше. Прошло время, и невольники — молодые слуги были отпущены на свободу. Они стали торговцами, построили себе дома, обзавелись хозяйством. Каждый раз, бывая в различных дальних городах, они приводили с собой таких же, как и они сами, бедных и честных людей. Вскоре здешние места превратились в большой оживленный город. Тем временем и малютка — сынишка нищего, затопал ножками. Поистине, это был редкостный ребенок: заплачет он — и скатываются по его щечкам жемчужины, засмеется весело — и рассыпаются вокруг него цветы. А коль малыш ступит шажок, то из-под его пятки появляются слитки золота. Недолго думая, нищий стал собирать это богатство. Он насобирал бесчисленные груды золота. Надо сказать, что в окружении нищего были умные, дальновидные люди. Они посоветовали счастливому отцу: «Послушайте нас, дружище. Имея такого благословенного сына, обладая несметными сокровищами жемчужин и золота, не мешало бы образовать свое государство, и нам стать его столпами, а вам — его главой. Мы подумали и решили, что хорошо бы собрать со всех уголков земли искусных мастеровых людей, построить из золота крепостной город, да такой, который привел бы в изумление народы всех сопредельных стран». И после этого закипела работа. Лучшие мастера-зодчие приступили к возведению крепостного города. Стены его вместо булыжников и сырца складывали из слитков золота и жемчугов, а зубцы крепостной стены изукрасили изумрудами и рубинами. Внутри города соорудили высокие минареты, медресе-школы, хаузы-водоемы, выложенные и обрамленные драгоценными камнями, протянули торговые ряды, повсюду поразвесили золотые светильники-фонари. Этот город, красоту и великолепие которого нельзя было передать никакими описаниями, был построен не сразу, а по истечении нескольких лет. У того, кто попадал в этот город и кто гулял по его улицам, невольно возникало желание: «Жить бы мне в этом городе до конца дней своих и любоваться его чудесными видами». Воды рек и арыков, пересекающие городские улицы, казалось, были струящимся серебром; площади и бульвары отливали зеркалом белого мрамора. Город утопал в сплошной зелени, и сколько бы ни ходил человек по нему, ни один палящий луч размером даже с монетку не касался его головы. По обе стороны аллей тянулась вереница плодовых деревьев, благоухали цветники-розарии, пели соловьи. То там, то сям виднелись уютные чайханы, шумно гудели караван-сараи. Когда приезжали гости из разных краев, то им оказывали честь и почет согласно их положению, сану и званию. И слава об этом городе широко разошлась по всему свету, по всем далеким странам. Падишаху соседней страны — отцу малики — тоже очень хотелось посмотреть на этот прославленный знаменитый город.

Однажды падишахские приближенные решили поехать на охоту. Они охотились весь день, и когда, заплутавшись в сумерках, стали выбираться на усталых конях из чащи, то вдалеке увидели отсвет незнакомого города, сверкавшего золотыми лучами. Падишахские вельможи подивились этому чуду и на следующий день уже были в этом городе. Привязав лошадей в одном из постоялых дворов, сановники обошли город. Походив немного по улицам, гости оказались в одном красивейшем месте, где возвышались до неба величественные дворцы. Когда падишахские вельможи разглядывали во все глаза бесподобные чудеса зодчества, из окна дворца гостей увидела малика. Она узнала в них приближенных своего отца. Малика поспешила к мужу и сказала ему:

— Взгляните на площадь. Вон те люди — это сановники моего отца. Надо их пригласить в наши хоромы и задать такой роскошный пир, чтобы они остались весьма довольными. И тогда они по возвращении к себе расскажут о нашем городе, и, может, после этого нам удастся свидеться с отцом.

Градоначальник немедленно позвал слуг и распорядился:

— Вон тех знатных особ пригласите в гостиную и угостите их на славу. Я тоже буду там.

Слуги привели гостей в белокаменные хоромы. Градоначальник тоже был на этом пиршестве и любезно беседовал с гостями. На прощание он каждому из них сделал щедрый подарок, начиная от дорогих одеяний и кончая пригоршнями отборных жемчужин. Сановники были поражены этими богатыми дарами и глядели друг на друга в совершенном недоумении. Придя к постоялому двору, они сели на своих коней и отправились в родной город. Прибыв в свое государство, сановники с восторгом рассказали падишаху обо всем ими увиденном. Падишах слушал своих вельмож и наполнялся гневом.

— Во всем белом свете один я обладаю несметными сокровищами и беспредельным могуществом, — похвалялся он. — Даже если бы было два таких правителя, то все равно первым оказался бы я. Куда уж ему, тамошнему правителю, до меня. Все эти ваши россказни о том, что весь город выстроен из золота, — сущий бред.

А когда сановники, уверяя государя в правдивости своих слов, вновь начинали описывать увиденное, он испытывал жгучую зависть.

— Прекратите эти разговоры! — набрасывался падишах на своих вельмож, хотя сам-то в душе очень жаждал посмотреть на этот город.

В один из дней падишах, собрав небольшую свиту из мудрых влиятельных людей, выехал прогуляться, поохотиться. В мыслях у него было намерение: «Может, случится, что благодаря этой прогулке мне удастся повидать город». Однако он никому из приближенных не высказывал своей тайны. Забравшись в глубь горной долины, падишах вместе со своими спутниками начал охоту и, увлекшись ею, перебираясь из одной чащи в другую, оказался далеко от родных мест. Тем временем наступил вечер, и люди стали устраиваться на ночлег. Когда совсем стемнело, они увидели в стороне яркий свет, хотя на небе не было луны. Падишах, внимательно приглядевшись, убедился в том, что это не было ни луной, ни солнцем. Войдя в шатер, он поделился со своими приближенными:

— Я увидел далеко, у самого небосклона странное явление, и очень поразился этому. Взгляните и вы туда, господа.

Выбравшись из шатра, вельможи и в самом деле увидели на горизонте нечто необыкновенное. Они стояли в полном недоумении, пораженные этим чудом, когда один из них, тот самый, который перед этим был в здешних местах на охоте, воскликнул обрадованно:

— Послушайте меня, друзья. Здесь ничего странного нет, обо всем этом я вам подробно расскажу.

Сановники вошли в шатер, и тот начал свое повествование: «В прошлый раз, когда мы были на охоте, тоже задержались допоздна и тоже увидели это сияние. Направившись в ту сторону, мы пришли к одному крепостному городу, где нас с почетом приняли, дали роскошный обед, одарили подарками. Возвратившись назад, мы доложили об этом его величеству государю, но они не поверили нашим словам. Посмотрите сами, достопочтенные господа, ведь то зарево не что иное, как отблеск выстроенного сплошь из золота крепостного городка. Если вы не возражаете, то давайте отправимся в путь, воспользовавшись этой ночной прохладой, и тогда к утру мы будем у стен того города, там посмотрим его чудеса и диковины, и вы сами тогда убедитесь в правдивости моих слов».

Сановники падишаха загорелись желанием увидеть тот город, они не находили себе места — не могли ни присесть, ни прилечь и, мучимые бессонницей, обратились к государю:

— О великий падишах, не соизволит ли ваша светлость посетить те места, и тогда мы бы тоже посмотрели сию неведомую обитель.

Падишах ответил на это:

— Милейшие господа, не забывайте о том, что мы высокие, благородные особы, выехавшие поразвлечься на охоте. Как-никак один из нас является падишахом, другие визирями, сановниками, и нам не пристало без приглашения совершать визит самолично куда бы ни было.

Однако в закоулках души падишаху в первую очередь самому хотелось посмотреть этот город.

Во время этой беседы один из самых мудрых падишахских советников — визирь правой руки после некоторого молчания поднял склоненную голову и тихо заговорил:

— О ваше величество падишах! У меня есть одна мысль. Если милостиво разрешите, то скажу. Вспомните, до этого вы еще никогда не отклоняли моих советов. Надеюсь, и на этот раз вы примете мои слова.

После того, как падишах милостиво дал свое согласие, визирь продолжил речь:

— О ваша светлость! Вы проявляете чрезмерную скромность и благочестивость, говоря, что высоким особам не пристало совершать визит куда-либо без приглашения. Я предлагаю выступить в своих охотничьих доспехах и как охотники-ловчие проехать стороной от крепостного города, а по возвращении прямиком выйти к нему с отстрелянными трофеями. Если жители крепостного города окажутся разумными и сметливыми, то выйдут навстречу к нам, радушно встретят, угостят чем могут, покажут свой город. Мы же скажем, что, выехав поохотиться, забрели далеко от своих мест и, что порядком утомившись после тщетных поисков, увидели этот крепостной город, где и решили немного передохнуть под прохладной зеленью его садов.

Падишаху понравился этот совет. Путники быстро собрали свои шатры, погрузили весь походный скарб на лошадей и тронулись в путь. Всю ночь они продвигались по пустыне и только к самому рассвету достигли крепостного города. Миновав его, падишах и его свита остановились немного поодаль, где водилось много дичи. Поохотившись в зарослях на фазанов, они снова сели на лошадей и стали подъезжать к крепостному городу.

Надо сказать, что градоначальником-нищим были выставлены дозорные по всем окрестностям и направлениям вокруг города, и им был дан такой наказ: «Если попадутся вам в руки лихие люди с дурными намерениями, то свяжите их и бросьте в зиндан[20]! А если придут люди с добрыми помыслами, то пригласите их в город, угостите на славу, осчастливьте дорогими подарками».

Эти стражники-дозорные, завидев пышную свиту падишаха, поспешили со срочным сообщением к своему градоначальнику: «Со стороны пустыни к нам приближаются всадники в богатых доспехах и одеяниях, по всему видать, это высокие благородные особы и, возможно, среди них находится сам падишах. Похоже, они выезжали на охоту и теперь возвращаются назад со своей добычей. Выглядят они очень усталыми, утомленными. Мы посчитали неприличным останавливать их и вести у них расспросы. И поэтому тотчас явились к вам».

Градоначальник-нищий в окружении представительных, достойных и мудрых советников вышел из арок города-крепости навстречу падишаху и со всей учтивостью сказал:

— О великий падишах, не соблаговолите ли вы с вашей знатью остановиться в нашей обители, отдохнуть с дороги, осмотреть город?

После этого градоначальник любезно поздоровался и с остальными благородными вельможами из свиты. Падишах ответил нищему, что рад бы принять его приглашение, но дело в том, что они выезжали на охоту, и им необходимо поскорей возвратиться к себе, а иначе с наступлением темноты могут заблудиться в пути, и этим вызвать тревогу среди своих подданных.

Тут взял слово визирь правой руки:

— О ваше величество! Не следует отклонять великодушное приглашение к гостеприимству. Ведь недаром говорится: пусть лучше сломится шея шайтана, чем будет отклонено доброе предложение. Так не будем же и мы отклонять слова этого господина.

Падишах согласился с визирем, и они стали знакомиться с городом. Пока прошлись из одного края до другого, наступил вечер. Гости и сами не заметили, как быстро пролетел день. В тот день падишах и его свита остались в крепостном городе, где им был устроен необычайно роскошный пир. Градоначальник-нищий сказал высоким гостям: «По другую сторону нашего города еще больше всяких чудес. Так что вам их нужно непременно посмотреть».

На следующий день падишах и его сановники осмотрели другую часть города и были очень поражены высокими ажурными мостами через реки, обрамленными золотом бассейнами, в которых плавали серебристые рыбки. И снова они не заметили, как быстро прошел день. Остались гости пировать в том городе, и опять угощение было на славу. Градоначальник встал с места и сказал гостям: «А вот в той части города у нас есть такие прекрасные сады-рощи, каких нет во всем свете. Там цветут дивные цветы, поют соловьи, радуют глаз своим нарядным оперением павлины. А сколько там вкусных плодов. Разве можно гостить в этом городе и уехать, не побывав в тех местах?!»

Падишах дал согласие. На следующий день гости направились в южную часть города, подивились всему увиденному. Уже наступил вечер. Градоначальник стал описывать гостям четвертую, северную часть города: говорил про высокие, увенчанные белоснежными шапками горы, живописные дикие ущелья, про то, что там водится много барсов, медведей, кабанов и других хищных животных. «Между их обиталищем и нашим городом проложена загородка из стальной проволоки, — рассказывал градоначальник, — так что они не могут напасть на нас, и мы находимся в совершенной безопасности».

Падишаха живо заинтересовало это, и он на следующий день совершил прогулку, во время которой до позднего часа наблюдал за хищниками. И снова пришлось остаться в гостях падишаху и его свите. Градоначальник обратился к ним:

— Вы столько осмотрели замечательных мест, и все же не лишне будет вам ознакомиться с внутренним расположением города. Вы бы могли все десять дней проходить по его улицам, но и тогда ни один солнечный луч не коснулся бы вашей головы. Вдоль улиц высажены фруктовые деревья, в арыках весело журчит вода, цветут дивные цветы, опьяняющие своим нежным ароматом.

Падишах не устоял и на этот раз, уж очень ему хотелось полюбоваться всем этим, и в душе он не раз говорил себе: «Я бы с легкостью согласился оставить свое падишахство и провести оставшуюся часть жизни в этом городе».

Прогулка по городу понравилась, гости с интересом осматривали улицы и дома до самого позднего вечера. Градоначальник сделал приглашение светлейшему падишаху и всем гостям посетить его особняк и остаться хотя бы на одну ночь у него. Падишах не отклонил приглашения и вместе со своими приближенными пришел к нему в дом.

Малика разглядывала одного за другим прибывших гостей и увидела, что все они были знакомыми ей и что падишах был не кем иным, как ее родным отцом. Узнав своего родителя, она чуть не вскрикнула от неожиданной радости, и только с великим трудом удержала себя, чтобы не проронить ни звука. Войдя в покои, муж увидел жену, находящуюся почти без сознания. Он поддержал ее за руки и, когда она пришла в себя, спросил ее:

— Что с вами, отчего вы так побледнели, жена?

— В том госте-шахе я узнала своего отца. При его виде я с трудом удержала себя, чтобы не броситься к нему.

— О душа моя, возьмите себя в руки. Вы же из шахского рода, и нельзя по такому пустяку выдавать нашей тайны. Коль узнает он в вас свою дочь, то это будет прекрасно, и вы обретете радость долгожданной встречи. А если усомнится и не признает, то мы сами расскажем ему о том, что я тот самый нищий, которому суженой была определена шахская дочь.

Она согласилась с мужем и ничем не выдавала своего волнения. Царская трапеза подходила к концу, на дастарханах были выставлены почти все блюда, какие есть в мире. Потихоньку захмелевшие вельможи стали засыпать один за другим. Когда же подносили падишаху вино, то ему в бокал подсыпали зелья, от которого у человека пропадал сон. Кроме падишаха и градоначальника-нищего, все во дворце заснули. Падишах и нищий переговорили обо всем на свете, их взгляды во многом совпали, и они, проникшись симпатией друг к другу, стали большими друзьями. «Дорогой отец, — сказал нищий, — так что теперь вы называйте меня своим сыном», — и после этого они поклялись быть отцом и сыном и крепко обнялись. Затем нищий, взяв за руку падишаха, со словами: «Давайте пойдемте к моей супруге, посмотрите на наше житье-бытье», — повел его во внутренние покои. Падишах видит — все здесь блещет великолепием убранства, стены изукрашены причудливыми красочными узорами и искусной изящной резьбой, вызывающими восторг и изумление. И там сидит периподобная молодая женщина, подле нее в люльке лежит славный малыш. С появлением падишаха прекрасная молодица поднялась с места, отвесила поклон и встала чуточку в сторонке, почтительно сложив руки ладонями вниз. Нищий сказал падишаху:

— Дорогой отец, полюбите и моего сына. В этой колыбели лежит ваш внучек.

Падишах любезно расспросил мать ребенка о том, как она поживает, однако про то, что эта миловидная невестка является его родной дочерью, почему-то не догадался.

— Сынок, а как зовут этого малыша? — спросил государь у хозяина дома.

— Имя мы этому ребенку дали такое: «Смеется — цветок, плачет — жемчуг».

Падишаха удивило столь странное имя.

— Что это за прозвание? — воскликнул он. — Нельзя было, что ли, подобрать ему более подходящее имя?!

— Знаете, дорогой отец, у этого мальчугана имя вполне оправдано, и оно всегда при нем. Стоит ему заплакать — и посыплются жемчужины, А если засмеется, то вокруг цветы расцветут и воздух наполнится их благоуханием. Ну, а коль затопает ножками, то из-под его пяток блеснут слитки золота.

Падишах подивился этим словам, не поверил нищему. «Хорошо бы мне самому, когда проснется ребенок, заставить его поплакать, посмеяться и походить ножками», — подумал он про себя. Нищий угадал мысли падишаха и, разбудив малыша, взял его на руки. Когда отец развеселил сынишку, повсюду появились цветы, и комната заполнилась их благоуханием. Когда же он чуть побольней сжал ручку ребенка, тот заплакал — и из глазенок его вместо слез посыпались жемчуга. Затем маленького заставили ходить — и из-под его ног засверкали золотые слитки. Падишах, крайне потрясенный увиденным, произнес хвалу и восславил творца за такое чудо. Его в то же время забеспокоила одна затаенная мысль: «Уж очень эта молодица похожа на мою дочь. Спросить ее об этом или нет? Но к чему спрашивать, когда увел ее с собой безвестный нищий. И к тому же этот джигит, по всему видать, происходит из богатого и знатного рода. Что поделаешь, люди бывают очень похожими друг на друга, возможно, я ошибся». С этими грустными думами, терзаемый сомнениями падишах вышел из комнаты. В тот день государь заночевал у градоначальника, а поутру, когда щедрое угощение подошло к концу, сказал прощальную речь:

— Дорогой сын, спасибо за хлеб-соль, за радушное гостеприимство. А теперь дозвольте нам ехать домой. Мы задержались на целых пять-шесть дней и, наверное, наши люди переполошились из-за столь долгого отсутствия своего шаха.

Градоначальник-нищий одарил каждого из гостей дорогими одеждами, золотом, жемчугом, и только после этого проводил их честь по чести. Падишах, находясь уже в пути, отправил через гонца письмо градоначальнику следующего содержания: «Дорогой мой сын! По истечении десяти дней после своего возвращения я вышлю к вам посланника с приглашением посетить наш стольный город. Приезжайте вместе с семьей и близкими. Если же не приедете, то в этом случае наш обет, по которому мы поклялись быть отцом и сыном, потеряет свою силу». Градоначальник-нищий, получив это письмо, очень обрадовался.

Падишах ехал под большим впечатлением от всего увиденного в этом славном городе. Ему глубоко запал в сердце образ прекрасной молодицы, поразившей своей схожестью с его младшей дочерью. Задумчивость государя сановники объяснили по-своему: «Должно быть, наш падишах, считающий себя самым всемогущим, испытывает чувство зависти от того, что у него нет всех этих диковин и чудес».

На следующий день по прибытии во дворец падишах собрал всех благородных вельмож государства и повелел:

— Слушайте меня, мои визири и советники! Как говорится, добро отплачивается добром. Нам следует тоже пригласить в гости своих недавних друзей, порадовать их сердца за пышным застольем. Итак, пусть один из вас проследит за наведением порядка на городских улицах, другой пусть будет распорядителем гостиных домов, загородных усадеб и караван-сараев. Городские стены следует украсить красочными узорами, придать городу праздничный вид. Пусть дворцовые писари напишут послания во все концы к знатным бекам с приглашением.

Одним словом, государем были отданы все необходимые распоряжения. И вот за девять дней столица совершенно преобразилась. После этого падишах выбрал из своей царской конюшни быстроногого резвого коня и дал расторопному гонцу такой наказ: «Поезжай немедленно и позови в гости моего названого сына».

Гонец мчался через степи и пустыни на неутомимом скакуне без единой остановки и вскоре достиг крепостного города.

Гонец показал привратникам послание и те отвели его к своему шаху-градоначальнику. Прочитав послание, нищий решил непременно ехать и отправил гонца с благоприятным ответом. Прежде чем ехать в дорогу, градоначальник велел сшить бархатный шатер, который был бы установлен над широкой арбой. Затем снабдил военными доспехами дружину, собрал около себя мудрых старейшин, одел их в богатые халаты, нагрузил караван верблюдов драгоценностями — жемчугами и золотом, усадил жену и сынишку в крытую повозку и, поручив бразды правления городом одному из верных людей, выехал с многочисленным войском. Пусть они едут-добираются в столицу падишаха, а теперь послушайте о другом.

Падишах созвал отовсюду в свою столицу именитых, знатных гостей. Нищий шах со своим войском торжественно въехал в город. Воинов отвели в предназначенный для них палаточный лагерь. Падишах, с почтением здороваясь со старшими зятьями, дочками и внуками, вдруг вспомнил про свою младшенькую и, не удержавшись, всплакнул:

— Что с вами, почему плачете? Нужно радоваться тому, что приехали ваши зятья, дочки, а вместо этого вы терзаете себя, горюете о чем-то, — упрекнула его жена.

— Эх, жена, — отвечал с печалью ей падишах. — С одной стороны, это, конечно, радость, а с другой, кручина. Я радуюсь тому, что увидел обеих дочек, а печалюсь от того, что мне вспомнилась моя младшенькая доченька, отданная за нищего. Если бы я знал, где она живет, то чего бы это мне ни стоило, привел бы ее сюда. Как жаль, что неизвестно, где она теперь.

Во время этой речи к падишаху подошел его названый сын-градоначальник вместе со своими советниками и спросил, где им отведено место. Падишах ввел гостей в свои богатые хоромы, усадил на почетные места, расспросил о самочувствии, о том, как доехали, и после того, как со всеми поближе познакомился, спросил градоначальника-нищего:

— Послушайте, сын мой, я разве вам не говорил: о том, чтобы вы взяли с собой жену и ребенка? Отчего же вы приехали без них?

— Дорогой отец, они сейчас находятся в лагере воинов, в шатре, со служанками. Если дозволите, ваша светлость, я перевезу их сюда.

Получив разрешение, градоначальник направился в палаточный лагерь и велел прикатить к воротам дворца телегу, покрытую бархатным шатром. Жена и дочки падишаха любезно встретили семью градоначальника и повели их в пышные чертоги. Придворные, завидев молодую госпожу, были крайне поражены необычайным внешним сходством ее с младшей дочерью государя. Да и сам падишах, изумляясь, думал: «До чего она похожа на мою дочь. Как два капли воды!..» Однако он никак не решался спросить ее об этом. Жена его тоже пристально вглядывалась в лицо этой незнакомки, испытывая такое же двойственное чувство.

Потом началось торжество, гостей потчевали разными яствами, угощали восточными сладостями. Градоначальник-нищий с тревогой подумал про себя: «Как бы не оказался этот пир последним для меня. Что если кругом одни враги?» С этими мыслями он пошел в покои падишаха и, разыскав его там, с мольбой в голосе сказал:

— О дорогой мой отец! Отведите меня в один из ваших покоев и туда же пригласите невестку вашу — мою супругу. Мы хотим поближе познакомиться с шахиней.

Падишах сделал все так, как попросил его нищий. Государь и нищий, взявшись крепко за руки, поведали женщинам о том, что они названые отец и сын. Молодая незнакомка сказала шахине: «Вы нам мать». Тут падишах не выдержал и признался нищему: «Ваша супруга — вылитая моя дочь». Жена падишаха тоже не удержалась и заплакала горючими слезами.

— Наша дочь была отдана одному нищему, — горестно поведала она. — И вот сейчас я будто вижу перед собой свою родную дочь. Теперь я буду называть вас своей дочерью, вы так живо мне ее напоминаете — и голосом и ростом…

Шахиня обняла прекрасную молодую незнакомку, сильно взволновалась и упала навзничь в беспамятстве. Малика, тоже не в силах перенести это, потеряла сознание. Падишах и нищий стояли со слезами на глазах, не зная, что делать. Заглянувшие в это время в покои старшие дочери падишаха удивились этой сцене: их государь-отец обнимается с безвестным человеком, совсем позабыв про их мужей — сиятельных шаха и визиря. Возбужденные черной ревностью, они решили навредить этой незнакомой молодице — погубить ее ребенка. Догадавшись об этом недобром умысле, нищий бросился ниц перед падишахом и рассказал ему всю правду о себе от начала и до конца. А в завершение речи добавил:

— Ах, дорогой отец, ведь я и есть тот самый безродный нищий. Теперь я в вашей воле, поступайте со мной, как посчитаете нужным.

Вот тут и наступило подлинное узнавание, все три дочки падишаха бросились обниматься между собой, радостные и счастливые целовали друг друга. А великородные, сиятельные зятья падишаха подали руку нищему как равный равному. Когда пир подходил к концу, градоначальник, встав с места, произнес:

— О великий падишах, достопочтенный наш отец! Есть у меня к вам одна просьба. Я привез сюда караван с драгоценностями, золотом, жемчугами. Они предназначены на нашу с маликой свадьбу. Нижайше прошу вас быть во главе торжеств и провести их в вашем стольном городе.

Падишаху пришлись по душе эти слова. Он вновь разослал в соседние страны послания с приглашением. Шах приказал построить в городе ажурные постройки для народных гуляний. Сорок дней и сорок ночей длилось свадебное торжество: падишах обвенчал младшую дочь с благородным нищим. И еще сорок дней и ночей праздновал народ на тое падишахского внука. Бедняки богачами стали, а богатеи зачахли в печали. Прожив в благоденствии и мире некоторое время в столице падишаха, градоначальник возвратился в свой крепостной город. Он построил в нем для сына золотой трон, украшенный жемчугами и драгоценными камнями, единственный в мире по своему великолепию и богатству. Сын, носящий имя «Смеется — цветок, плачет — жемчуг», стал править государством. Все они жили счастливо, достигли своих целей и желаний.

В стародавние времена в одном селении жил состоятельный бай. У него было три жены. Каждая из жен родила ему по сыну и дочери. Старшего сына звали Саибхон, среднего — Султанхон, младшего — Джурахон.

Джурахон с самого детства рос отчаянным, отличался неукротимым нравом, ловкостью и сметливостью. У этого бая была породистая, любимая кобыла. Каждый год, как только она приносила жеребенка, он куда-то бесследно исчезал. Не знал что и думать об этом бай, пробовал ставить сторожей к конюшне. Однако сторожа никак не могли предугадать точный срок, когда ожеребится кобыла, и проследить за вором.

В этот год кобыла опять была жеребой. Однажды, играя во дворе, Джурахон услышал такой разговор слуг-конюхов: «Вот у этой породистой кобылицы каждый год куда-то пропадает ее детеныш-жеребенок. То ли он улетает к небу, то ли проваливается сквозь землю — никто об этом не знает. Какой уж год наш господин ставит сторожей, а ничего из этого не выходит. Не сегодня-завтра кобыла должна ожеребиться, так давайте хоть сами посторожим ночку-другую, авось вызнаем, в чем дело».

От этих слов сильно взыграло сердце задорного, горячего Джурахона, и он поздно вечером, когда в доме все уснули, потихоньку поднялся с постели и пошел в конюшню, где, свернувшись калачиком, лег с конюхами-слугами.

Время перевалило далеко за полночь, и под самое утро неодолимый сон овладел конюхами. Джурахон видит, что его изо всех сил клонит ко сну. Тогда он достал из кармана ножик, сделал надрез на ладони, подсыпал щепотку соли в рану и, изнывая от жгучей боли, отогнал тем самым неотвязный свинцовый сон. Когда кругом стихло, все замерло, наступил час кобыле ожеребиться. Но как только жеребенок появился на свет, из отверстия-дымохода просунулась огромная безобразная рука и подхватила его, маленького. Джурахон мигом вскочил и ударил наотмашь саблей по этой ручище. Однако та здоровая страшная рука как ни в чем не бывало приподняла жеребенка вверх и вытянула из дымоходного отверстия. Пораженный этим, Джурахон шагнул во двор, выскочил на поле, но чудище уже успело убежать далеко вперед. Юноша изо всех сил пустился догонять его, бежал быстрее ветра, но неизвестного и след простыл. Раздосадованный этим, Джурахон вынужден был вернуться назад. Разбудив конюхов, он рассказал им обо всем случившемся. Те, испуганно вытаращив глаза, только и качали головами в удивлении. Джурахон возвратился незаметно в свою спальню, прилег — и тут наступил рассвет.

В то утро Джурахон рассказал отцу о странном ночном происшествии. Отец-бай тоже крайне удивился этому случаю. Сколько он ни ломал голову, ничего не мог придумать разумного, как предотвратить эту тяжкую беду.

Думы о похищенном жеребенке глубоко запали в сердце Джурахона. Однажды он обратился к отцу:

— Дорогой отец, мне нужно с вами посоветоваться. Я решил отправиться на поиски пропавшего жеребенка. Дозвольте это сделать.

Бай долго раздумывал над тем, отправлять ли в опасный путь любимого сына. И решил отказать ему в просьбе. После этого бай, как-то выбрав свободное время, отправился к правителю княжества — беку, и рассказал ему о таинственном случае с жеребенком. Удельный князь тоже пришел в удивление и, созвав белобородых старейшин, спросил у них:

— Что это за наваждение? Как это понять: кобыла каждый год приносит жеребенка, а его, еще не успевшего опуститься на ноги, подхватывает и уносит какая-то рука?

Седовласые мудрецы подумали и сказали:

— Господин, эта кобыла не простая, а из рода дивов. И ее детеныша уносит никто иной, как див. Людям трудно тягаться с дивами, человек перед этим чудовищем — маленькая букашка. Еще ни одна нога не ступала в их обитель. Так что лучше не предпринимать ничего в том деле, в котором замешаны дивы.

Вернувшись домой с этой недоброй вестью, бай стал наставлять сына:

— Послушай моего совета, сынок. Выбрось из головы мысли о жеребенке. Не принимай близко к сердцу эту пропажу. Если тебе нужен жеребенок, я могу тебе достать гораздо лучшего.

Но сколько бы бай ни утешал сына, ни отговаривал, сколько бы ни старался отвлечь его от рискованной затеи и ни стращал чудовищами, все же Джурахон никак не отступал от своего: любовь к тому жеребенку, желание во что бы то ни стало отыскать его завладели всем его существом. Джурахон не страшился могучих грозных дивов, не пугали его опасности и трудности дороги. И поэтому он сказал отцу:

— Дорогой отец, не надо мне говорить таких слов. Ни страхами, ни посулами меня не возьмешь. Не прельщают меня также никакие богатства. А нуждаюсь я в вашем отцовском благословении. Отпустите меня в чистое поле. Ведь все равно, пока не отыщу жеребенка, не успокоится моя душа.

Бай-отец в конце концов вынужден был дать свое родительское согласие. Велел он старшим сыновьям сопровождать Джурахона. Перед отправлением в путь бай сказал им такие напутственные слова:

— Предостерегайте от опасности своего меньшего брата. Попытайтесь сделать все, чтобы он вернулся назад, наговорите ему всяких страхов-ужасов. А коль и из этого ничего не выйдет, то, не покидая его, следуйте с ним дальше, пока он сам, наконец, не раскается в задуманном, а после возвращайтесь все вместе домой.

Снабдив сыновей всеми необходимыми припасами и снаряжением, бай проводил их до самой окраины кишлака и с грустью распрощался. Сыновья пожелали отцу всего доброго и продолжили свой путь. Шли они до самого вечера и в одном месте расположились на ночлег. На следующий день они снова шагали в неведомую даль. По пути оба старших брата все больше говорили об опасностях, подстерегающих путников в подобных странствиях, устрашали Джурахона рассказами о джиннах и драконах. Однако Джурахон ничуть не поддавался страху и удивлял братьев своим бесстрашием.

— Послушайте-ка меня, братья, — как-то, не выдержав, сказал им Джурахон. — Что-то не пойму я вас: то ли вы следуете со мной как мои спутники, то ли вышли в путь, чтобы попугать меня всякими страхами? Если вы и в самом деле приставлены ко мне, чтобы посеять боязнь и сбить меня с избранного пути, все это напрасно; лучше было бы остаться вам на том месте, где попрощался отец. И сейчас это еще не поздно сделать, я могу вас проводить назад.

— Что ты, что ты, братец, — ответили ему Саибхон и Султанхон. — Если мы и говорили тебе что-то не так, то поверь, это было сказано совершенно бескорыстно, для твоего же благополучия. А о чем-нибудь плохом и не думай. Мы всем сердцем всегда с тобой. Куда б ни пошел, мы не покинем тебя, будем рядом.

И трое братьев продолжили свой путь. К вечеру устроили привал. В глухую полночь Джурахон тихо поднялся с места и ушел в степь один: он явно почувствовал, что его братья не очень-то склонны продолжать странствие. «Будь что будет, — сказал Джурахон себе. — И один в поле воин».

Пусть он идет себе дальше, а что же со старшими братьями?

Проснувшись утром рано, они видят — нет Джурахона. Взволновались братья, в отчаянии стали посыпать голову пеплом — что же они теперь скажут об этом отцу-баю?! Отыскав чуть заметный след, Саибхон и Султанхон пошли по нему.

Пусть они идут по степи, а теперь речь о Джурахоне.

Долго ли, коротко ли шел Джурахон, и вот пришел к одному месту, где на развилке дорог лежал огромный камень. На нем была надпись: «Направо — счастливый путь, посередине — безвестный путь, путь налево — опасный путь». Прочитав эту надпись, Джурахон всю ночь думал про себя: «Даже если братья разыщут меня, то все равно наши пути разойдутся, нам вместе не идти. Итак, решено, я выбираю третий путь, не сулящий ничего хорошего. Мне кажется, что все мои поиски, загадки разрешатся именно на этом пути».

На следующее утро он написал письмо такого содержания: «Братья мои дорогие, я пошел по третьему пути. Не пытайтесь разыскивать меня, возвращайтесь лучше домой и отнесите эту весть отцу». Прикрепив записку к камню, Джурахон направился по пути, который сворачивал налево. После двух переходов дорога постепенно перешла в барханы; порывистый ветер повсюду разносил раскаленные невидимые песчинки. Вскоре Джурахон остановился, потому что было очень трудно дальше идти. Оглянулся он вокруг себя — кругом было пусто и мертво — ни одного деревца, ни одного кустика. Одни лишь пески да пески — дикая пустынная местность. Джурахон с великим трудом шаг за шагом продвигался вперед, пока не застал его вечер. Ночью, кроме звезд на небе и песчаных равнин, ничего не было видно. В последующие дни Джурахон стал пробираться в глубь пустыни только ночами. Он проклял все на свете, когда у него закончились последние съестные припасы. Преодолев с невероятными трудностями еще некоторое расстояние, он увидел вдалеке три кочевья. «Что будет, то и будет, — решил он про себя, — пойду-ка я в одно из этих кочевий». Из последних сил Джурахон добрался, наконец, до ближайшего из них. Заглянув в самую высокую и большую белую юрту, он увидел в углу периподобную красавицу. Завидев неожиданного усталого путника, она тут же засуетилась, захлопотала, вытерла с его лица пыль, умыла и накормила досыта.

— О славный джигит, — обратилась девушка к Джурахону, — откуда ты пришел сюда?

Джурахон рассказал ей про то, кто он такой, про свою жизнь и что привело его сюда.

Периподобная девушка сказала Джурахону:

— О юноша, напрасно ты пришел в эти места. Наверное, сам себе ищешь погибели. Здесь обитает могучий белый див. Если он заявится, то тебе и мне несдобровать. Лучше уходи поскорей пока цел, — и она стала описывать, какой это страшный и грозный див.

Джурахона нисколько не напугали слова девушки. Он поведал ей о своем твердом намерении сразиться с чудовищем. Девушка, видя, что ее уговоры напрасны, решила дать джигиту добрый совет:

— Белый див сейчас на охоте. Он должен вернуться через три дня. Все это время ты должен быть в укрытии. Ну а потом посмотрим на деле, чего стоит твоя храбрость.

После этого девушка привела Джурахона в укромное место и все три дня потчевала его разными угощениями. На четвертый день примчались буйные ветры, от которых все кругом побелело; небо и земля покрылись белой мглой.

Девушка сказала:

— Этот ветер и есть примета белого дива. Ну а коли в тебе есть то, что служит приметой отваги и мужества, то выходи к нему навстречу!

Джурахон стал поджидать появления белого дива. Вдруг что-то загрохотало, засвистел ветер, поднялся смерч, и после всего этого устрашающего шума появился белый див. Когда он приблизился к юрте, Джурахон встал и выпрямился во весь рост. Конь белого дива, до этого не видавший людей, стал тревожно фыркать. Белый див подошел к Джурахону и начал похваляться:

— Вот так удача! Не удалась мне волчья охота, зато здесь повезло. Как славно вышло, а то некуда было силу девать.

И белый див, ухватив за пояс джигита, попытался было его поднять, но тут и Джурахон поймал руку чудовища и сжал ее крепко, как тисками. Белый див удивился силе юноши.

— Ты кто, из рода человеческого или иное какое существо? Среди людей мне еще не доводилось встречать таких сильных, — признался див.

Затем белый див, ударив юношу в грудь кулаком, размахнулся другой рукой, намереваясь прикончить молодого удальца. Однако не тут-то было: Джурахон, изловчившись, схватил эту страшную руку и, поднатужившись, вырвал ее из туловища чудовища. Вступив в схватку, они долго боролись, пока Джурахон не повалил дива и не отрубил ему саблей голову. Когда с чудовищем было покончено, вдруг неизвестно откуда послышался странный голос: «Погоди у меня еще, погоди!» Удивленный этим и ничего не поняв, Джурахон пошел к той самой белой юрте, где была девушка. Периподобная красавица поздравила юношу с победой.

— Я вижу, ты настоящий джигит с львиным сердцем, — сказала она. — Теперь я убедилась воочию, что ты можешь справиться с могучими дивами. А ведь есть еще два дива: один — черный, другой — красный. Вот у красного дива и содержится в стойле жеребенок. Стану я помогать тебе, как смогу. Пока же ты должен набраться терпенья и ждать. Уверена: ты и черного сможешь одолеть, если напряжешь свои силы. Затем сразишь и красного дива. Мы тоже, трое девушек, посоветуемся между собой, подумаем, как тебе помочь. Мы — дочери трех падишахов. Нас выкрали и привезли сюда на самый край света, откуда нельзя выбраться. И если теперь ты вызволишь нас из этой неволи, то мы будем вовек тебе обязаны. А сейчас я тебя спрячу в одной из неприметных юрт, а сама отправлюсь к кочевью черного дива, где встречусь с падишахской дочерью, которая в заточенье у него, — и она поспешила туда.

Добравшись до обители черного дива, она поздоровалась с принцессой, рассказала ей о том, что явился молодой богатырь и что он убил белого дива. Вторая девушка, услышав эту радостную весть, облегченно вздохнула, словно с ее плеч свалилась гора. Девушки посоветовались и договорились между собой, что им делать дальше. По своему обыкновению черный див спал три дня и три ночи. Ему к этому времени еще оставалось досыпать ровно один день и одну ночь.

Вернувшись к белому кочевью, периподобная девушка рассказала Джурахону о своей встрече с подругой и о том, что черный див сейчас пребывает во сне. «Хотите, прикончите его во сне, а нет — после сна», — сказала девушка. Джурахон ответил ей, что убивать спящего не делает чести, и он по истечении дня сел на коня белого дива и, попрощавшись, тронулся к стоянке черного дива.

Проснувшись ото сна, черный див почуял что-то неладное: «Человеческим духом пахнет», — подумал он про себя, и, выйдя из юрты, стал озираться по сторонам. Тут подъехал к диву Джурахон.

Черный див громогласным голосом крикнул Джурахону:

— Эй, младенец, поскорей поди ко мне, а то я давно уж голоден. Дай-ка отведаю я человечины, — и опустил свои волосатые руки на смельчака.

Джурахон удержался в седле, уцепившись за брюхо коня, и изо всех сил ударил по рукам чудовища. Черный див решил всем телом придавить юношу, но тот мигом слез с коня и вступил в схватку. Бой был упорным, долгим, но все же Джурахону удалось повалить черного дива и отрубить ему голову. Тут черный мрак рассеялся, и откуда-то послышались странные голоса: «Погоди, еще погоди!..» Когда с черным дивом было покончено, вторая, средняя по возрасту, девушка поклонилась низко своему избавителю.

Прошло несколько дней, и Джурахон заговорил с девушками-принцессами о пропавшем жеребенке.

— Что нужно сделать, чтобы завладеть этим жеребенком? — обратился он к ним.

Девушки-принцессы ответили:

— Этот вопрос может решить только принцесса, что находится в заточенье у красного дива. Она волшебница, знает много премудростей. Спросим у нее, и она подскажет, что нам делать дальше.

И девушки написали письмо той царевне. «О малика, — говорилось в нем, — когда получишь эту весточку, поскорей явись к нам. Произошло нечто такое, чему ты очень обрадуешься».

Почтовый голубь, выпущенный из клетки, с шумом выпорхнул и полетел к кочевью красного дива. Волшебница прочитала записку. Затем обернулась голубем и полетела к соседнему кочевью. Достигнув его, она приняла прежний вид и снова стала юной и очаровательной. Пройдя к краю юрты, девушка увидела сидящего рядом с принцессами красивого, мужественного юношу. Как только ее взгляд упал на того джигита, в ее груди загорелось чувство возвышенной любви. Она отвесила поклон и произнесла волнующим голосом:

— Салям алейкум, о благородный принц!

Подруги рассказали принцессе о подвиге бесстрашного юноши и обратились к ней за советом — каким образом можно победить красного дива и освободить жеребенка Джурахона. Очаровательная юная принцесса, которая еще больше полюбила юношу за его храбрость, выслушала своих подруг и, покачав головой, ответила:

— Дорогие мои сестренки, не думайте, что с красным дивом можно так справиться, как с белым и черным дивами. Это чудовище намного сильнее и опаснее их.

Принцессы стали думать, как им избавиться от власти ненавистного красного дива. Переговорив между собой, они пришли к такому решению: «Сейчас красный див на охоте. Он вернется через два дня. Его нужно подстеречь на пути, поблизости от кочевья. Во время поединка красный див подаст знак, чтобы накормили его мясом. Мы не станем кормить его, а поднесем шашлык Джурахону. И вот тогда Джурахон обретет силу и сможет выйти победителем».

Прошло два дня, и перед появлением красного дива примчались красные ветры, и все вокруг застлало кровавой пеленой. Девушки-принцессы оповестили юношу о приближении красного дива, и они вывели его к месту встречи с чудовищем — на глухую дорогу. Здесь пролегал мост, под которым и укрылся Джурахон. Красный див, подъезжая к мосту, почуял человеческий дух, и конь под ним остановился как вкопанный. Недоумевая в чем дело, див спешился и пошел прямо к мосту. Джурахон вышел из своего укрытия и преградил путь ему. Красный див увидел, что преграждает ему дорогу какой-то юнец, ничтожная козявка. Див, глядя на смельчака, подумал: «Хоть собою мал, а вид больно грозен». Джурахон и чудище стали сходиться. Подойдя вплотную, они, не мигая, пристально глядели друг на друга. Красный див не выдержал пронзающего, стрелоподобного взгляда джигита и сказал ему:

— Эй, малец, у тебя глаза из алмаза, что ли, пронизывают всего насквозь? Мне еще сроду не приходилось встречать у людей такие смелые глаза.

Соперники обхватили друг друга за пояса. Красный див, желая испытать молодца, сжал ему запястье. То же самое сделал Джурахон. Видя, что по силе они не уступают друг другу, красный див сказал юноше:

— Послушай, малец-удалец, давай на время заключим мир, а побороться мы всегда успеем. Ты очень молод, и мне жаль лишать тебя жизни во цвете лет.

Джурахон отклонил предложение. Тогда красный див свалил джигита с ног, но тот мгновенно встал и повалил в свою очередь чудовище наземь. Их поединок длился несколько часов, и наконец красный див не выдержал и издал глухой, стонущий рык. Это означало, что у чудовища уже убывали силы и что ему следовало подкрепиться. Девушки-принцессы принесли шашлык из мяса молодого барашка, но накормили им не дива, а юношу. Джурахон обрел былую силу и снова вступил в единоборство. Одна из девушек высыпала из корзины под ноги красного дива просо, и тот, поскользнувшись, рухнул на землю. Джурахон наступил ногой на грудь дива и отсек ему саблей голову. Вдруг откуда-то послышались странные голоса, выговаривающие с угрозой: «Погоди еще, погоди еще!..» Затем все стихло. Девушки-принцессы воздали хвалу юноше-победителю и повели его к юрте. Там они устроили пир в честь своего освобождения.

Прошло два дня, и волшебница сказала:

— Не думайте, что дивы умерли насовсем. Чтобы навсегда с ними покончить, нужно еще кое-что сделать. По ту сторону ущелья есть зеленая долинка. Там, на склоне горы, есть пещера. В этой пещере спрятан сундук, его охраняет огнедышащий дракон. Завладеть тем сундуком можно, убив дракона. В сундуке будет еще сундук, а под тем сундуком другой сундук. В самом маленьком сундуке есть шкатулка. В ней-то и помещены души дивов. Стоит раздавить ту шкатулку — и для дивов наступит окончательная смерть.

Джурахон, выслушав фею, обратился к ней с вопросом:

— Укажите мне то место, где оно? Я должен сразить того дракона, а иначе не завершится мое дело.

— Прямо напротив логова дракона растет старая чинара, — стала учить его фея. — Если идти от той чинары к пещере, то дракон, почуяв человеческий дух, встревожится и начнет бросаться из стороны в сторону. В это время надо стрелой из лука выбить глаза дракону.

Джурахон собрал дорожное снаряжение и, попрощавшись с девушками, пустился в путь в указанном направлении. Пройдя некоторое расстояние и миновав горное ущелье, он стал идти по зеленому лугу, где росли дивные цветы и воздух был напоен душистым запахом разнотравья. Здесь на пути также попадалось много диких животных. Некоторые из хищных зверей пытались напасть на Джурахона, но встретив его испепеляющий, сверлящий взгляд, застывали на месте и начинали дрожать. Чем дальше продвигался Джурахон, тем уже становилось ущелье, и в одном месте оно уперлось в отвесную каменную стену. Вдали он увидел пещеру. Рядом с ней росла громадная раскидистая чинара. Подойдя к дереву и укрываясь за ним, юноша попробовал подкрасться к пещере. Дракон заметался в своем логове, забеспокоился, и когда высунул из него голову, его смердящее огненное дыхание мгновенно сожгло все живое вокруг. Джурахон, выждав удобный момент, прицелился из тугого лука и поразил стрелой один глаз дракона. Дракон в ярости стал искать своего врага и изрыгать из пасти смертоносный яд. Когда дракон немного утих, Джурахон снова прицелился — и его меткая стрела угодила в другой глаз чудовища. Ослепнув, дракон выполз из пещеры и стал кружиться вокруг в бессильной злобе. Джурахон подкрался к пещере, когда тот немного успокоился, рассек ему саблей голову. Затем юноша поднялся к самой пещере и увидел в ней большой сундук. Открыв его, он обнаружил в нем сундук поменьше. Пооткрывав сундук за сундуком, Джурахон наконец добрался до нужной шкатулки. Взяв шкатулку в руки, он сжал ее — и тут послышались какие-то невнятные голоса, и перед ним предстали громадные дивы. Они с мольбой обратились к Джурахону:

— Эй, бесстрашный джигит, не убивай нас. Пусть эта шкатулка всегда будет храниться у тебя, и мы сослужим тебе любую службу, — и все до одного пали ниц перед ним.

Джурахон отпустил дивов и спрятал ту шкатулку к себе в карман. После этого он вернулся к девушкам в кочевье и рассказал обо всем случившемся. Затем он спросил у девушек о том, что больше всего его беспокоило:

— Не знаете ли вы, где сейчас находится мой жеребенок?

— Знать-то знаем, да мудрено его увидеть, — ответила волшебница. — Он в конюшне, но к нему невозможно просто так подобраться. Нужно сделать подземный ход, и уж потом постепенно показывать жеребенку себя: сначала руку, затем голову, полтуловища, и только потом всего себя. Лишь таким путем, когда в течение нескольких дней жеребенок привыкнет к вам, можно подступиться к нему.

Джурахон приготовил инструменты и принялся делать подкоп. Чем меньше расстояния оставалось до конюшни, тем явственней он слышал тонкое беспокойное ржание и беспрестанный стук его копыт. Джурахону удалось сделать подкоп к конюшне и оказаться прямо перед яслями жеребенка. Джигит поступил точно так, как посоветовала волшебница, и постепенно приручил жеребенка.

Через несколько дней Джурахон вывел жеребенка из конюшни и отправился с ним в степь. Так он укротил жеребца.

Однажды Джурахон обратился к девушкам с предложением:

— Послушайте моего совета, давайте отправимся в какой-нибудь город.

— Ну что ж, Джурахон, мы согласны, — ответила одна из девушек. — В таком случае ты позови дивов и пусть они построят нам крепостное городище. И чтобы в нем были богатые хоромы, усадьбы с большими садами. Это городище желательно построить в стороне от большого города, на расстоянии однодневного пути. Вот там и сможем мы тогда спокойно доживать свой век.

Услышав такие речи, удивился Джурахон и неуверенно промолвил:

— Кто я есть на самом деле такой? Простой смертный. Если бы я был такой всесильный, то мог построить город. Ведь сами мы малые песчинки, затерявшиеся в огромной пустыне. Нам следовало бы лучше думать о том, как выбраться из этой глухомани. А вы говорите: «Постройте городище».

— Эх, Джурахон, похоже, что вы не все взяли в толк, — заговорила тут младшая принцесса. — Ведь вы держите в руках своих силы могучих дивов. Стоит вам сжать посильней шкатулку — и все они явятся, чтобы исполнить любое ваше желание.

Джурахону стало ясно, в чем тут дело, и он, вынув из кармана шкатулку, сжал ее в ладони. Не успел он это сделать, как послышались голоса: «Мы явились перед вами, о господин наш!» — и появившиеся неизвестно откуда могучие дивы сели перед ним. Джурахон приказал главному из них:

— Постройте на расстоянии однодневного пути от города крепостное городище. И чтобы в нем были усадьбы, протекали реки, цвели розы и пели соловьи. Затем перевезите всех нас туда.

«Слушаемся и повинуемся, наш господин», — ответили дивы и последовали за своим вожаком.

Пусть Джурахон и девушки остаются здесь, а дивы в это время мчались во все края, чтобы, осмотрев кругом все окрестности, подыскать подходящее место для постройки крепостного города. Таким местом оказалась сторонка, где на развилке дорог лежал тот самый огромный камень. Дивы приступили к постройке крепостного городища, и вскоре оно предстало во всем блеске и красоте — с садами и рощами, широкими улицами и переулками. Туда были перевезены Джурахон вместе с девушками-принцессами. Не прошло и года после их переселения, как в городище появилось много народа.

У Джурахона было любимое занятие — выезды на охоту. Однажды у ворот городища появились два незнакомых человека. Отвесив поклон Джурахону, чужестранцы попросились жить в его городе. Джурахон, пытливо рассматривая их лица, опознал в незнакомцах своих братьев. Но вид у них теперь был далеко не прежним: они осунулись, одежда на них была истрепанной. В тот день Джурахон привел их в гости к себе, стал подробно расспрашивать про их жизнь. На следующее утро Джурахон позвал слуг и распорядился о том, чтобы гостей отмыли в бане, одели в новое платье. Слуги сделали все так, как велел их господин, и привели гостей в покои Джурахона.

— Откуда вы родом и из какой прибыли страны? — спросил их Джурахон.

Тут один из гостей, прослезившись, начал горестно рассказывать:

— Нас было трое братьев, когда отправились в странствие. В пути потеряли младшего брата Джурахона. Выбрав на развилке дорог благополучный путь, мы побывали во многих городах в поисках своего брата, но так и не найдя его, претерпели всяческие лишения и стали мыкаться по свету, избрав судьбу странника-нищего каландара. Прошло много времени, и вести скитальческий образ жизни нам более стало невмоготу. Надумав возвратиться домой после тщетных поисков, мы стали пробираться к отчему краю — и тут неожиданно набрели на ваш город. Прежде в этих местах ничего не было, кругом простиралась голая степь. Теперь же здесь появился громадный город, управляемый таким великим падишахом, как вы. Ваши благосклонность и милость напомнили нам великодушие Джурахона, и мы за это очень благодарны. Покорнейше просим оставить нас жить в вашем чудесном городе.

Джурахон, выслушав эту искреннюю, правдивую исповедь, раскрыл себя перед братьями, поведал об испытаниях, выпавших на его долю. Тут братья нежно обнялись, обрадовались, что нашли друг друга.

Вскоре после этого Джурахон поженил братьев на двух девушках, а сам женился на младшей принцессе. И стали они жить в мире и спокойствии.

Как-то раз Джурахон, обрядившись в свои охотничьи доспехи и усадив на руку ловчую птицу — ястреба, торжественно выехал на охоту. Он добыл богатые трофеи: подбил оленя, кекликов, горлиц и много другой дичи. Дважды или трижды он приглашал братьев вместе поохотиться, каждому выдал быстрого коня, добротное охотничье снаряжение и распределил отдельные угодья для выслеживания зверя. Джурахон каждый раз возвращался с поля с удачей — это видели стражники у ворот, однако его братья всегда оказывались с пустыми руками. Их жены сначала молчали, а потом стали укорять своих незадачливых мужей. Осыпанные упреками, двое братьев готовы были провалиться сквозь землю. Наконец они вовсе перестали выезжать на охоту, чтобы больше не терпеть позора и стыда.

Однажды старший брат позвал к себе среднего брата и стал говорить ему:

— Послушай, братец, дела-то наши плохи. Жены каждый раз насмехаются. Что нам теперь остается делать?.. Так вот, разговор этот должен остаться между нами: давай вытащим из кармана Джурахона ту самую заветную шкатулку. И тогда мы перевезем с собой это городище вместе со всеми его постройками и зданиями, прихватим и жеребенка. После этого мы будем пользоваться у отца большим авторитетом. А Джурахона оставим одного в голой степи.

Среднему брату пришлись по душе эти слова. Стали они думать, как им осуществить злой умысел. И порешили сделать так: у входа конюшни прикрепить поперек острый меч, а затем среди ночи разбудить младшего брата, сказав, что пришли разбойники красть жеребенка; когда Джурахон бросится к конюшне спасать жеребенка, то наскочит на этот меч и покалечит себе ноги.

Глубокой ночью, когда Джурахон спал крепким богатырским сном, братья-злоумышленники неожиданно ворвались в его опочивальню и в панике начали кричать: «В конюшню пробрались воры!» Разбуженный этим истошным криком, Джурахон ринулся в сторону конюшни, ворота которой, как успел заметить, и в самом деле почему-то были раскрыты настежь. Неожиданно наткнувшись на острый предмет, Джурахон порезался ниже колен и свалился как подкошенный на землю. Узнавшие о случившемся несчастье братья-злодеи притворились милосердными, подняли на руки Джурахона, и в это время вынули у него из кармана чудодейственную шкатулку. Как только они нажали на шкатулку, послышались рокочущие голоса. «Что прикажете, господин?» — спросили примчавшиеся дивы. Братья Саибхон и Султанхон повелели им:

— Перенесите это городище вместе со всеми его зданиями и людьми поближе к родному селенью!

— Слушаемся и повинуемся, господин! — сказали подобострастные могучие дивы, и крепостное городище в мгновенье ока было перенесено на ровное место, неподалеку от отцовского селенья. А Джурахона братья оставили на прежнем месте, положив около него лук и колчан со стрелами.

Когда на следующий день Джурахон пришел в себя, то увидел пораненные, изувеченные свои ноги. Ощупал карманы — не оказалось на месте спасительной шкатулки. Поразмыслив, Джурахон заключил, что это дело рук его родных братьев. Смирившись с судьбой, Джурахон еще долго сидел на месте. Затем пополз на четвереньках вперед, туда, где виднелся лес. Ему иногда удавалось подстрелить какую-нибудь дичь, мелкого зверя. Так он передвигался целый день, и только к вечеру оказался на краю дремучего леса. Когда, поохотившись несколько дней в этом лесу, Джурахон выбрался из него, то вышел к горному ущелью. К этому времени раны на ногах стали понемногу заживать. Джурахон построил себе небольшой шалаш из камыша и веток и стал в нем жить. Он ставил силки на разных птиц, промышлял охотой, добывая тем самым себе пищу.

Как-то раз Джурахон подбил одну птицу, но она, медленно падая, полетела куда-то далеко, в глубину чащи. Стал ползти охотник до подранка, и тут вдруг видит: сидит на камне какой-то джигит-слепец. Оказывается, он тем и жил, что поджидал добычу, которая сама лезла к нему, так как он сидел неподвижно, притворившись неживым. Джурахон уже почти дополз до птицы, но ее ловким движением поймал слепой джигит и тут же съел до последнего перышка. Возмущенный этим, Джурахон крикнул:

— Эй, слепец, чего ты набрасываешься на чужую добычу?

Слепой джигит, услышав поблизости от себя живой голос, очень обрадовался, будто повстречал своего близкого родича.

— Послушай, добрый человек, кто бы ты ни был, подойди ко мне поближе, поговори со мной, — умоляюще сказал слепец. — Мне уже давно не приходилось слышать иного голоса, кроме как звериного. Я рад встрече с тобой, давай поговорим, познакомимся. Очень прошу тебя, выведи меня из этой непролазной чащи.

Удивленный этим, Джурахон подошел вплотную к слепому, подал ему руку. По крепкому рукопожатию он понял, что слепой джигит обладает большой богатырской силой. Незрячий тоже про себя определил, что Джурахон — удалец гораздо посильней его. Подружившись, двое несчастных стали жить вместе в одном шалаше.

Однажды, охотясь в чаще, они подбили птицу, но она отлетела от них в сторону. Слепой посадил на спину Джурахона, и они, следуя за раненой птицей, набрели на незнакомого человека. У него не было обеих рук. Безрукий поднялся с места и поклонился в пояс. Поразились джигиты своей горькой судьбе и стали они все вместе жить в камышовом шалаше. Еду себе они добывали тем, что промышляли охотой: один стрелял, другой отыскивал подбитую дичь.

В один из дней джигиты стали держать совет:

— Друзья, до каких пор мы будем жить как лесные звери, обитать в этих безлюдных краях? Неужели у нас не найдется выхода?

— Эх, товарищи вы мои по несчастью, — тяжело вздохнул безрукий. — Да и куда мы сможем податься? У одного нет глаз, у другого покалечены ноги, у меня ж самого нет обеих рук. Если мы и придем в какое-нибудь населенное место, то нам, молодым джигитам, ох как будет трудно жить среди людей. Так что суждено, наверное, нам оставаться в этом медвежьем углу до скончанья своего века.

Так они и порешили: не трогаться с этих мест, по-прежнему промышлять охотой. «Только надо бы найти кого-нибудь, кто готовил бы нам обеды. Если б этот вопрос решился, то большего нечего было б и желать», — говорили они.

Джурахон тогда сказал:

— Коль у всех у нас такое желание, то кто из вас согласится пойти в селение и привести сюда какую-нибудь старуху, девочку или мальчика?

— Пожалуй, я пойду, — сказал безрукий. — Только вы должны добыть много дичи, сложить всю эту снедь в суму и повесить ее мне на шею. И еще дайте мне сроку дней десять-пятнадцать.

Джурахон и его товарищи добыли много дичи, которой здесь было в изобилии, пожарили ее на вертеле и повесили суму с едой на шею безрукого.

Долго ли, коротко ли шел безрукий, и наконец он добрался до какой-то мелководной реки. Глянув вниз по течению, он увидел рыбаков, ставивших сети. Их одежду и другие вещи охранял один мальчик. Безрукий, стоя на своем берегу, стал громко подзывать к себе мальчика. А тот, сжалившись над калекой, перешел реку и подошел к незнакомцу.

— Мальчик, будь добр, — обратился к нему безрукий, — достань из моей торбы еду и накорми меня.

Ничего не подозревавший мальчишка, испытывая чувство сострадания к нему, стал кормить его.

— А теперь подай воды, — попросил безрукий.

Отпив речной воды, безрукий джигит внезапно схватился зубами за ворот халата мальчика и быстро потащил его с собой. Несмотря на отчаянный крик и вопль, безрукий нес мальчика все дальше от реки, пока не скрылся в темном лесу. Увлеченные ловлей рыбы взрослые сельчане совсем не заметили исчезновения мальчика.

Безрукий мчался изо всех сил все дальше и дальше в лес, пока кругом не стемнело. Затем он остановился и, выпустив мальчика, сказал:

— Сынок, не бойся меня. Я ничего не сделаю тебе плохого. А только отведу тебя в одно хорошее место. Эту ночь мы поспим в этом лесу. Запомни, здесь очень много водится хищных зверей — медведей, тигров, рысей. От них не так-то просто отбиться одному.

Мальчик подумал и, поняв свое безвыходное положение, смирился. С наступлением рассвета они продолжили свой путь: безрукий шел сзади, а мальчик — впереди. В конце концов они добрались до шалаша Джурахона. «Ну вот и хорошо, — сказал Джурахон, — нас было трое, а теперь стало четверо». Так они и жили все вместе, охотились на лесных зверей и птиц, а мальчик готовил им пищу.

Охотники и не подозревали, что в нескольких верстах от их жилища жила злая колдунья Ялмагыз. Как-то раз, когда со стороны человеческого шалаша донесся легкий ветер, Ялмагыз почуяла человеческий дух. Стала она следить за людьми, а те всегда держались вместе, занимались охотой, обедали за общим столом. В один из дней старая колдунья приметила, что в шалаше остался только один из них. Заглянув туда, она увидела одиноко спящего мальчика. Притворившись немощной старушкой, Ялмагыз-кампыр стала просить мальчика:

— Ах ты мой славный, ах ты мой хороший, сослужил бы мне службу — выбрал из моей головы блошек. У меня было столько горя, что некогда было этим заняться.

Усадив мальчика на колени, она вцепилась в него когтистыми руками и стала высасывать из бедного кровь. Тем временем с охоты возвращались трое джигитов. Они еще издали обратили внимание на то, что какая-то старуха зашла в шалаш и оттуда не выходила. Забеспокоились охотники, подумав о том, что она, наверное, и есть злая колдунья Ялмагыз. «Как бы она не прикончила мальчика до нашего прихода», — тревожились они. Решили джигиты окружить шалаш с трех сторон и захватить ведьму в свои руки. Первым ворвался в шалаш слепой джигит. Мальчик ободрился и подал голос. Слепец бросился на этот голос и накрыл своим телом колдунью. В этот момент появился Джурахон. Он взял старуху Ялмагыз за горло и опрокинул ее навзничь. Затем вбил колья вокруг и на них привязал старуху за ноги и руки.

— Теперь вот что, друзья мои, — обратился Джурахон к своим товарищам. — Сейчас, когда я прикажу ведьме: «Проглоти того джигита!», она проглотит, но не захочет выплюнуть его назад. Тогда я схвачу Ялмагыз, — проглоченный выйдет из ее пасти исцеленным, во много раз краше прежнего. Когда же она проглотит меня, вопреки вашему приказанию «Выплюнь!», она не сделает этого, сколько бы вы ее не пытали. Тогда надо разрубить ее на куски: она наверняка постарается спрятать меня в какой-нибудь части своего тела.

Джурахон подвел первым к Ялмагыз мальчика и приказал ей: «Проглоти!» — и ведьма тут же его проглотила. Через несколько мгновений Джурахон потребовал: «Вороти!», но старуха заупрямилась и не выполняла приказания. Разгневанный Джурахон посмотрел огненным взором, сжал горло колдунье, и тогда она выпустила мальчика. Видят они, мальчик снова стал краснощеким и еще более пригожим. Увечные джигиты загорелись желанием испытать то же самое. «Пусть теперь колдунья проглотит меня», — попросился безрукий. Джурахон жестом велел старухе сделать свое дело. Она проглотила безрукого, но выпускать не выпускала. Тогда Джурахон сжал железными пальцами горло старухе, и она воротила проглоченного джигита. Он предстал исцеленным, здоровым, краше прежнего. После этого настала очередь слепого. Произошло то же самое; и слепой превратился в зрячего, прекрасного джигита. Теперь оставалось совершить чудодейственное выздоровление Джурахона. Приказали ведьме проглотить Джурахона. Она мигом это исполнила. Однако воротить бесстрашного джигита Ялмагыз не собиралась. Старухе сжимали горло, но все было бесполезно. Тут они обратили внимание на одного воробышка, который, сев рядом на ветку, стал беспрестанно чирикать: «Чирик-чирик, мизинчик». Удивившись этому, джигиты отыскали мизинец Ялмагыз и надрезали его. Совершилось чудо: оттуда выскочил Джурахон. Теперь все трое опять были вместе, и радостно обнимали друг друга.

Оглядев себя с ног до головы, Джурахон удивился своему виду: статный и могучий. Удалые джигиты еще некоторое время жили в лесу и промышляли охотой.

Как-то Джурахон сказал:

— До каких пор мы будем обитать в этих глухих местах и жить отшельниками? Верно, до этого мы были увечными, а теперь все выздоровели и стали краше прежнего. Неплохо бы, друзья, вернуться к людям, обзавестись домом, семьей. Что вы скажете на это, джигиты?

Всем понравился этот разговор, потому что совпали их думы.

— Ваши слова — правда, — откликнулся один из джигитов. — Сами вы вполне могли бы управлять целой страной, а мы же стали бы служить у вас. Это потому, что столько доброго и хорошего вы сделали для нас. Взять, к примеру, меня. Некогда я был в одной стране речным разбойником — пиратом. Много я ограбил людей, принес неутешного горя. Про мои злодейства шла молва по всей округе, и наконец меня поймал падишах со своими многочисленными стражниками. Всем миром мне вынесли страшную казнь: вытравить глаза и бросить в знойной пустыне, чтоб я умер медленной мучительной смертью. После долгих блужданий по бескрайней пустыне я оказался на краю этого леса. А питался тем, что на ощупь удавалось поймать рукой. В это время вы и нашли меня, Джурахон. Благодаря вам, я стал добрым и человечным. Теперь у меня только одно желание: не отлучаться от вас и жить всегда с вами.

Затем взял слово следующий джигит:

— Я тоже когда-то был отъявленным вором в одной далекой стране. Умел пролезть в любую щель и выкрасть самые ценные сокровища, которые хранились под семью замками. Обо мне тоже повсюду разошлась худая слава, и меня все ж схватили падишахские прислужники. Они завязали мне глаза, усадили на верблюда и, приведя в дальнюю пустыню, отрезали обе руки и бросили на произвол судьбы. Оставшись один, я стал тереться лбом о песок и с трудом снял с глаз повязку. Как ни присматривался я вдаль, сколько ни искал на песке следов, для меня осталось неизвестным, куда направился караван. Ветер уже успел сгладить пески на барханах. Сколько ни думал, куда мне идти, ничего не мог придумать. Ну а потом, наугад выбрав направление, пошел по нему. Много дней и ночей прожил я пустынником в безлюдном, необитаемом месте, пока не оказался однажды там, где вы меня нашли. После этого, находясь рядом с вами, я обрел новую, благополучную жизнь и благодаря вам стал совершенно исцеленным джигитом. У меня тоже есть только одно-единственное желание: быть всегда с вами вместе.

После этого трое молодых джигитов обнялись и объявили себя назваными братьями. «Прежде всего, — решили они, — нужно отвезти мальчика назад к его родителям, а уж потом идти в свой город».

Долго ли, коротко ли они были в пути, сначала шли лесом, дальше пустыней и, оказавшись в возвышенной холмистой степи, увидели вдалеке утопающее в зелени населенное место. Пройдя некоторое расстояние, путники подошли к роще, где росли густые деревья и текла мелководная река. Идя вниз берегом реки, джигиты вышли туда, где был похищен мальчик. Оказавшись в знакомых местах, мальчик уверенно повел за собой джигитов вперед. Миновав селение, они вступили в большой город. Проходя по одной из улиц, мальчик показал ворота своего дома. Джурахон остановил своих спутников и сказал, обращаясь к мальчику:

— Наверное, твои родители считают тебя давно погибшим. Если мы все разом войдем во двор, то они, конечно, при виде тебя могут упасть в обморок. Надо сначала подготовить их, поговорить о разных вещах, а уж потом будет видно что делать дальше.

Джурахон накинул на мальчика свой старый халат и постучался в ворота. Человек, выглянувший из-за ворот, увидел перед собой трех молодых джигитов, очень красивых, крепких и ладных собой, но одетых в ветхие платья. Слуга удивленно спросил:

— Кто вы будете такие?

— Мы странники-каландары, — ответил Джурахон. — Есть среди нас гадальщики — отгадчики судьбы, а также рассказчики диковинных историй.

Привратник вернулся в дом и доложил хозяину:

— О господин, сейчас постучали в ворота какие-то неизвестные. Их четверо, все они прекрасноликие, молодые джигиты. Среди них я, кажется, приметил и девочку. Судя по их виду, они обладают недюжинной силой, и я думаю, что если они захотят, то смогут разрушить весь город. Но назвались они почему-то каландарами. А еще сказали, что могут отгадывать судьбы и рассказывать диковинные истории.

Услышав от слуги эту весть, хозяин недоуменно подумал: «Что это могут быть за люди и стоит ли их впускать в дом? Пусть лучше они идут своей дорогой дальше». Но потом переменил свое решение: «Как никак от них можно узнать про разные диковинные истории, это интересно. Что ни говори, они ведь гости. Подумаешь, переночуют всего лишь одну ночь, ничего не случится». И владелец дома приказал слуге:

— Впусти гостей в дом и приготовь для них место.

Слуга пригласил джигитов в гостиную и указал каждому место. Владелец дома решил посмотреть на гостей и, глянув на них, убедился сам в правоте слов привратника: они были привлекательными, располагающими к себе. В душе хозяин не без опаски подумал: «Дело теперь сделано, поздно идти на попятную. Посмотрим, что это за гости. Хорошо бы, все обошлось по-доброму, по-мирному. Глядя на их стан, мужественный вид, невольно можно сравнить каждого с могучим дивом».

Вернувшись в опочивальню, хозяин поделился с женой своими сомнениями:

— Знаешь, жена, в наш дом этим вечером пришли гости. Но меня пугает их грозный вид, кабы чего не случилось. Никуда не денешься, ведь говорится: гостя уважают больше отца. Так что расстелим для них скатерть, подадим всякие угощения. Посижу-ка и я с ними, побеседую о том о сем, авось узнаю про их истинные намерения.

Войдя в михманхану, хозяин поздоровался с гостями, справился о здоровье, расспросил о делах. Тем временем принесли еду. В одно мгновение дастархан оказался пуст. Удивился хозяин такому проворству гостей и ничего не сказал. Он вышел в прихожую и распорядился слугам принести в гостиную восточных сладостей, сдобных лепешек и сладкого напитка-шербета.

Гости угощались, а хозяин, вызвав к себе одного из расторопных слуг, сказал:

— Мигом обеги весь город и созови всех моих родичей-близких, не забудь позвать и прославленных наших силачей-пахлаванов.

Слуга обежал весь город и быстро оповестил указанных людей. Явились все близкие и родные владельца дома: старшие и меньшие братья, дядья и племянники, дюжие молодые джигиты, которые тесным кругом расселись в михманхане внешнего двора. Хозяин дома, по очереди поздоровавшись с каждым из них, громко объявил:

— Дорогие мои родичи-сородичи, друзья! Этим вечером к нам в гости пришло четверо людей: трое мужчин и одна девушка. Каждый из этих джигитов подобен льву. Мне думается, что если они все трое глянут на льва, то только одним взором обратят его в бегство. Особенно выделяется среди них молодой джигит с огненным соколиным взором. Опасаясь их устрашающего вида и беспокоясь как бы чего не случилось в эту ночь, я велел созвать всех вас сюда. Я прошу вас, вы уж побудьте сегодня вечером в нашем доме, скоротайте эту ночь за беседой с гостями. Меня заинтересовало то, что один из них, оказывается, гадальщик, а другой — рассказчик различных диковинных историй. В моей душе затеплилась надежда: а вдруг они что-нибудь знают про моего пропавшего сына Шухрата. Вот почему я не отпустил тех странников и пригласил их в дом.

Тут один из дюжих городских силачей-пахлаванов чванливо сказал:

— Напрасны ваши опасения, почтеннейший. Когда в вашем городе есть такие, как мы богатыри, ни один чужестранец, ни один путник не посмеет даже пальцем вас тронуть. Если они задумали лихое, то мы их тут же прикончим на месте.

Хозяин дома, видя такое проявление чувства преданности, обнадежился их поддержкой, воспрянул духом и пригласил земляков во внутренние покои — в михманхану для почетных гостей.

Туда же вошли четверо странников. Оглядевшись, они увидели, что с их появлением некоторые из горожан поднялись учтиво с места, а другие продолжали сидеть как ни в чем не бывало. Джурахон в первую очередь поздоровался с теми, кто встретил их стоя, затем — с почтенными старцами-аксакалами. Он подошел также к дюжим молодцам, которые, выказывая манеру сильных непобежденных борцов, ощупывали гостей испытующим проницательным взглядом. Все же Джурахон первым поздоровался с ними и при этом так сжал им руки, что те, стиснув зубы, едва выдерживали его рукопожатие, а иные отворачивали в сторону скривившееся от боли лицо. Приятели Джурахона также поздоровались со всеми гостями, и все они трое скромно уселись пониже от почетных мест. Закутанного в халат мальчика они пристроили позади себя. Наблюдавший за всей этой церемонией встречи владелец дома пришел в еще большее беспокойство. «Эх ты, старый хрыч, — упрекал он себя за свою опрометчивость, — на кой черт я затеял это дело. Самые знаменитые силачи города спасовали перед этими тремя незнакомцами. Что же теперь будет, чем все это кончится?» С этими тревожными думами хозяин суетился, хлопотал, ухаживая за гостями, а посрамленные силачи-гордецы так и остались сидеть с поникшими головами. «Из-за нашей чванливости и высокомерия, — думали они, — мы потерпели такой позор. А если б поздоровались с ними честь по чести, как остальные, поднявшись с места, то не оказались бы сейчас в таком незавидном положении». Некоторые из стариков и городских джигитов помогали хозяину ставить на стол, выходили из гостиной и приносили различные блюда, горячий чай. Другие джигиты — признанные силачи, воспользовавшись этой сутолокой, тихо поднялись со своих мест и, выйдя во двор, для вида прокашливались и незаметно исчезали за воротами. В гостиной остались лишь одни старики и простой народ. Угощение было на славу, дастархан был полон яств. Только у тех трех странников не осталось на блюде ни единой крошки. Видя это, любезные белобородые старцы стали усиленно потчевать молодых джигитов и приговаривать:

— Дорогие сыновья, вы еще молоды и вам нужно как следует покушать. Так что не стесняйтесь, ешьте на здоровье. Потому перед гостем еда ставится, чтобы он с ней до конца расправился, — и они сгребли в сторону джигитов различные блюда, что были на дастархане.

Видят старцы, те трое очень скоро подобрали кушанья — все до последнего остатка. «Да, вот это здоровяки-джигиты, — шептались старики. — Их всего-то трое, но какие: могут своротить горы. Наши городские молодцы-силачи при одном виде этих джигитов разбежались кто куда. Судя по тому, как они едят, можно представить, какая у них силища. Надо бы расспросить их хорошенько, узнать, откуда они родом, что привело их сюда и куда держат путь дальше».

Как только убрали дастарханы, старики повели разговор о том о сем, пытаясь безобидными расспросами разузнать про то, что их интересовало. Почтенный бай, владелец дома, тоже не остался в стороне от общей беседы, и обратился к трем джигитам с речью:

— О славные джигиты, по правде сказать, я оставил вас гостить у себя, чтобы спросить кое о чем. Подумал, что вам, может, приходилось слышать про моего сынишку. Три года назад он пошел на рыбалку и не вернулся. У кого только я не спрашивал о нем: и у прохожих чужестранцев, вроде вас, и у различных путников и гадальщиков-прорицателей. Сегодня вечером вы постучались в ворота моего дома, и слуга мой сказал, что среди вас есть гадальщики и знатоки различных историй. Заинтересовавшись этим, я пригласил вас к себе и дал этот обед. Может быть, именно вы, дорогие гости, развеете печаль и снимете ржавчину скорби с моей души и сообщите хоть какую-нибудь отрадную весть про моего любимого сына.

Тут Джурахон поднялся с места и сказал:

— Так и быть, первым начну рассказ я. Но при одном условии: вы должны простить нам наши невольные прегрешения.

— Вы еще ни в чем не провинились передо мной, дорогой сын, — откликнулся хозяин дома. — А что касается тех наших горе-богатырей, которые похвалялись своей силой и держали себя высокомерно, то они сами же опозорились за эту самую свою кичливость. Но ты, сынок, поскорей сказывай о другом.

— Согласен, а все же вы пообещайте нас простить, — сказал Джурахон.

Почтенный бай призадумался, недоумевая — о прощении какой вины он просит. Затем кивнул головой, что означало: прощаю, мол, говорите. После этого Джурахон подробно рассказал обо всем пережитом, о всех своих приключениях.

Джигит, что раньше был слепым, тоже поднявшись с места, попросил слово у бая.

— За мной числится много тяжких грехов, — начал он. — Если собрание старейшин простит мои поступки, то я расскажу без утайки про всю свою историю.

Аксакалы — седобородые старики в один голос сказали:

— Не мучь себя, сынок, мы прощаем тебя. Можешь рассказывать, коль считаешь это нужным.

Бывший слепец от начала и до конца рассказал про свою жизнь, признался, что он и есть тот самый разбойник Ахлул, который наводил ужас и страх повсюду, где появлялся.

На этом месте рассказа сидящие в гостиной зашумели и по их рядам прошел шепот: «Поди же ты, жив, оказывается, разбойник Ахлул!»

Между тем джигит продолжал дальше свою историю:

— Падишах со своими стражниками все же изловил меня однажды. И меня забросили вместе с караваном в знойную пустыню, вытравили глаза и оставили одного на произвол судьбы. К счастью, судьба сжалилась надо мной, и я после невероятных мучений встретился с настоящим бесстрашным другом Джурахоном, и благодаря ему познал много доброго и хорошего. Город, в котором я нахожусь сейчас, это мой родной город, — и Ахлул после этого горького признания замолчал и, сказав, что «далее повесть о себе расскажет мой товарищ», сел на место.

Бывший безрукий, встав перед собранием старейшин, попросил простить ему вину. Старики приняли эту просьбу и разрешили ему говорить. Он также поведал собравшимся о своей жизни и признался в том, что является известным вором по имени Бахлул. «Об остальном расскажет вот эта наша сестрица» — сказал он.

В этот миг скинувший с себя ветхий чапан безвестный сказался красивым безусым юнцом, пошел к сидящим и со всеми учтиво поздоровался. Догадливые люди смекнули в чем дело, а недогадливые терли себе лоб, силясь что-то припомнить. Они терялись в догадках потому, что мальчик теперь выглядел гораздо привлекательней и краше прежнего. Обойдя весь круг сидящих, миловидный подросток вышел из гостиной, и, представившись матери, родным братьям и остальным близким, крепко обнял их. Безмерно обрадовался бай тому, что нашелся его сын, и велел он слугам отмыть тех джигитов в бане, дать новое красивое платье. По такому радостному случаю хозяин устроил богатый пир, который длился три дня и три ночи.

Прошло некоторое время, и вот однажды Джурахон, посоветовавшись со своими друзьями, решил: «Надобно мне добраться до родного города. Вы ж теперь нашли свои места, так что дозвольте мне отправиться в путь».

Ахлул и Бахлул, сказав: «Мы тоже — отправимся вместе», стали собираться в дорогу. Узнав об отъезде джигитов, бай дал им резвых выносливых коней, одарил дорогими одеждами, снабдил припасами на дорогу. Попрощавшись с баем, трое друзей, Джурахон, Ахлул и Бахлул вышли в путь. Они ехали весь день и ночь, а когда показались крепостные стены города, путники сошли с коней и остановились. У проходящего мимо человека они спросили: «Как в городе, все ли спокойно?» Тот человек сказал: «Лучше бы не спрашивали об этом, добрые люди. Беда к нам пришла нежданная. В городе появились могучие дивы. Повелевают ими двое братьев, появившихся здесь недавно. При помощи этих сильных дивов они бросили в темницу нашего падишаха, замучили народ, многих повесили, другие же были задавлены под пятой великанов-чудовищ. Очень много погибло людей. Городские ворота всегда держат на засове. Вот какие дела творятся в нашем городе».

Джурахон догадался, что это его братья совершают злодейства и разоряют город. Стали джигиты думать о том, что им предпринять. Если они придут в город среди бела дня, то их могут опознать. Лучше всего пробраться туда под покровом ночи и застигнуть спящих братьев врасплох.

Джурахон сказал тому прохожему:

— Пойди в город и узнай все ходы и выходы. Если выполнишь все то, о чем мы просим, то ты будешь щедро нами вознагражден. Но прежде всего ты должен войти в доверие к тем братьям, познакомиться с ними поближе, побывать у них дома. Там живет моя родная сестра. Ей-то и сообщи обо мне. Пусть она напишет письмо.

На это человек ответил:

— Я бедный охотник. Живу тем, что иногда удается подстрелить какую-нибудь дичь. Не всегда охота бывает удачной. Но вот если бы вы смогли сопровождать меня в одно богатое дичью место, где, правда, водится много хищных зверей, то мы были бы с отличной добычей. Сам я один туда не хожу, опасаюсь тигров и львов.

Джигиты пошли с охотником на то опасное, но заманчивое место. Они вышли на прекрасную поляну, окруженную диким непроходимым лесом. Здесь был свежий живительный воздух, журчали прозрачные родники. Поблизости бродили олени, с дерева на дерево перелетали куропатки.

Охота оказалась на редкость удачной: побили много дичи, оленей и другую живность. Все эти трофеи погрузили на лошадь охотника, и тот подался в сторону города. У городских ворот некоторые из стражников хотели было отобрать у него добычу, но тот сказал, что является слугой господ — братьев Саибхона и Султанхона. Стражники тогда не тронули охотника и беспрепятственно пропустили его в город. Там он без труда нашел дом братьев — повелителей дивов. Те с удовольствием приняли щедрые охотничьи дары, и, пожарив оленье мясо и дичь на вертеле, предались кутежу и наслаждению. Охотник тоже сидел с ними вместе, вступал в разговор, спрашивал о том о сем.

По истечении некоторого времени охотник вернулся на дикую поляну, рассказал джигитам, как обстоят дела. Затем, снова нагрузившись подбитой дичью, он прибыл к братьям-злодеям. Отыскав сестру Джурахона, он вручил ей тайное письмо. Сестра Джурахона вне себя от радости чуть не вскрикнула. Охотник наставительно сказал ей:

— Возьми себя в руки, сестрица, будь тверда и храни строго тайну. Не то братья-злодеи тут же прикончат меня, а тебе не будет суждено потом увидеть Джурахона.

В своем ответном письме она написала: «Я жива-здорова. Вернувшиеся братья Саибхон и Султанхон бесчинствуют, мучают народ. Жена твоя не подчинилась их воле и находится в мрачном зиндане. Жеребенок накрепко привязан в конюшне из-за того, что никого к себе не подпускает. А отцу они сказали, что ты давно погиб. Не в силах перенести горе отец ослеп и стал совсем немощен».

С этим письмом охотник пошел к джигитам и вручил его Джурахону. Получив эту весточку, Джурахон одобрил верность жены. Успокоившись, он после долгих размышлений принял такое решение: если пробраться каким-то образом в город, то все равно не удастся в нем одержать верх над братьями. Нужно выманить братьев за городские стены, и во время одной из их прогулок подстеречь в укромном месте, где они останавливаются на отдых. В это время нужно внезапно выйти из укрытия и схватить их сзади.

Добыв много разной дичи, Джурахон снова отправил охотника в город с дарами леса. Тот поднес их Саибхону и Султанхону, и они устроили веселое пиршество. На следующее утро братья поинтересовались, где охотник достает столько дичи. «Наверное, только тебе одному известно такое место», — выпытывали они у охотника. «Да, я знаю такое место», — ответил он братьям, и начал описывать ту дикую поляну, которая изобиловала всякой живностью. Братья загорелись желанием побывать в том месте и попросили охотника свести их туда. Охотник с готовностью согласился и повел Саибхона и Султанхона на эту поляну. Чем ближе они подходили туда, тем ощутимее слышался аромат лесных цветов и все больше веяло приятной прохладой. От этого живительного воздуха братья-повелители почувствовали себя в прекрасном настроении. Из-под ног взлетали кеклики, горлицы; ломая ветки, проносились по чаще благородные олени. Путники подъехали к одной поляне, которую решили выбрать местом сбора: сюда доставлять убитых животных, здесь готовить пищу. Сложив на этом месте походное снаряжение, братья взяли в руки тугие луки и, углубившись в лес, стали охотиться. К этому времени Джурахон уже поджидал старшего брата в засаде. Он неожиданно выскочил из-за кустов и спокойно сказал: «Вот и встретились, братец». Саибхон словно остолбенел на месте, но, овладев собой, протянул руку к груди, где хранилась заветная шкатулка. Джурахон настиг брата и, вцепившись ему в горло, забрал себе шкатулку. Связав руки Саибхону, Джурахон крикнул громким голосом:

— Эй вы, люди, трубите отбой! Сейчас мы все отправимся в город!

Когда собрались слуги и охотники из свиты братьев-правителей, Джурахон разъяснил им, что Саибхон — предавший его брат.

Группа всадников двинулась к городу и вскоре въехала в ворота. Городской люд высыпал на улицы, удивляясь тому, что горстка неизвестных джигитов вела связанных за руки двух братьев-душегубов вместе с их приспешниками. В городе поднялся переполох: все друг у друга спрашивали: «Что такое случилось?..» Тогда Джурахон позвал глашатая и велел объявить ему, чтобы все сохраняли спокойствие.

Когда волнения стихли, Джурахон пошел к отцу, ласково обнял его, утешил добрыми словами. Затем, освободив из заточенья правителя города, сказал ему:

— Падишах, садитесь на ваш трон да царствуйте спокойно, как прежде. А если кто станет чинить вам препятствия, дайте знать об этом мне, я окажу вам помощь. Желаю вам поскорей благоустроить город, справедливо вершить дела людские!

Освобожденные из неволи падишах и его советники стали править страной, добиваясь ее процветания и благоденствия.

Джурахон был опечален и сильно горевал из-за того, что отец ослеп. Однажды за советом он обратился к своей жене: «Что нужно сделать, чтобы отец мой прозрел?»

— В краю далеких гор Каф, окаймляющих землю со всех сторон, есть одно чудодейственное дерево, — ответила жена. — Если смазать глаза соком этого дерева, то слепой становится зрячим. Вы прикажите дивам, и они доставят вам этот целебный сок.

Выслушав этот совет, Джурахон вынул шкатулку, сжал ее, и когда появились дивы, велел им принести с тех далеких гор сок волшебного дерева. Дивы тотчас скрылись с глаз, и вскоре доставили живительные капли. После лечения отец Джурахона обрел зрение. Отец обнял любимого сына, поцеловал его и стал подробно расспрашивать его о былом. Джурахон рассказал отцу обо всех своих приключениях и злоключениях, от самого начала и до самого конца. Выслушав рассказ младшего сына, отец велел предать смерти Саибхона и Султанхона.

— Дорогой отец, — сказал на это великодушный Джурахон. — Стоит ли их лишать жизни. Что было, то прошло, пришедшему должны радоваться, а об минувшем не стоит вспоминать. Я прощаю их вину, как бы она ни была тяжка. Простите и вы их, отец, за невольный проступок.

Так, предотвратив смерть братьев, Джурахон теперь занялся другим. Он отдал в жены Ахлулу и Бахлулу своих сестер и в скором времени сыграл их свадьбы.

Придя в конюшню, Джурахон распутал своего жеребенка, разорвал цепи на нем и вывел верного друга на волю. Обессиленный конь, на ногах и шее которого остались глубокие раны от цепей, ровно через сорок дней и ночей, после тщательного, бережного хозяйского ухода снова обрел свой прежний удалой вид.

Прожив последующие годы в мире и благополучии, Джурахон вместе с родителями и семьей достигли исполнения всех своих целей и желаний.

Жил в старые времена один бедный человек. Он служил в подметальщиках при дворе падишаха. У него было трое сыновей. Старшего звали Юлдузбаз — Свет звезды понимающий, среднего Аббаз — На дно вод проникающий, младшего Шамширбаз — Искусно мечом владеющий. Став взрослыми, сыновья обратились к отцу:

— Дорогой отец, вы постарели на падишахской службе и больше не можете трудиться. Надумали мы поискать своего счастья по белу свету.

Старик благословил детей и перед дорогой сказал им:

— Вы будете сегодня идти весь день, устанете и к вечеру придете в дремучий лес. Не оставайтесь в этих глухих чащах, а выбирайте место для ночлега на открытом поле. На второй день после долгого пути перед вами, ближе к сумеркам, появится перекресток. По одну сторону от него будет цветник. Вы там не останавливайтесь, а ложитесь спать в голой степи. На третий день вы тоже пройдете немалый путь, будете с ног валиться от усталости, и тут перед вами возникнет мечеть. Туда вы не заходите, а идите ночевать к прилегающему к ней кладбищу.

Попрощавшись с отцом, трое братьев вышли в безвестный путь. Миновали они много горных перевалов, оставили позади реки, озера, и, как говорил им отец, к концу дня вышли к дремучей чаще, по которой чем дальше шли, тем она становилась угрюмей и темней, О том, чтобы выбраться из леса, уже нечего было и думать. Джигиты решили заночевать под одним большим деревом. Но тут Шамширбаз сказал братьям:

— Неужели вы забыли наставление отца. Вспомните, что он нам говорил.

Однако братья не захотели слушать Шамширбаза и отругали за то, что он поучает старших. Ничего не сказал на это младший брат, но когда те легли спать, он ни на миг не сомкнул глаз, несмотря на большую усталость.

В глубине этого дремучего леса жила злая колдунья Ялмагыз, да не одна, а с сорока своими детьми. Почуяв человеческий дух, она наказала своим детям не притрагиваться к казану с обедом до ее возвращения, а сама пошла напрямик сквозь чащу на этот дразнящий запах. Шамширбаз, еще издали услышав треск сучьев, мигом вскочил с места. Не дожидаясь появления неизвестного существа, он пошел к нему навстречу. Встретившись со злой колдуньей, Шамширбаз вступил в схватку. Поединок длился несколько часов, пока, наконец, Шамширбазу не удалось приподнять и с силой ударить ее об землю. Отрубив голову Ялмагыз, Шамширбаз пошел по проложенному следу и отыскал жилище колдуньи. Незаметно заглянув в него, джигит увидел сидящих на полу сорок ведьминых детей. Шамширбаз вскарабкался на верх двери, уцепился там покрепче и стал поджидать. Дети Ялмагыз, почуяв человеческий дух, стали выходить один за другим во двор. Тут Шамширбаз и отрубил головы нечистому отродью. Покончив с этим, он осмотрелся кругом и увидел большой казан, в котором были сварены туши убитых животных. Шамширбаз, наевшись досыта, понес куски мяса и для своих братьев. Сложив еду около их изголовья, он тут же заснул крепким богатырским сном. Проснувшись наутро, Юлдузбаз и Аббаз обнаружили около себя куски мяса. Наевшись, братья разбудили Шамширбаза, и все трое снова тронулись в путь.

И в этот день они прошли изрядное расстояние и, как сказывал отец, ближе к вечеру достигли перекрестка. Братья расположились на ночлег среди роз в цветнике. Шамширбаз снова напомнил старшим братьям про наказ отца. Но те напустились на Шамширбаза с бранью, отчитали за неуважение к старшим, и пришлось ему снова примириться.

Поблизости от этого места находилось логово страшного дракона. Ни одной живой душе, кто осмеливался забрести в здешние края, еще не удавалось спастись от когтей этого огнедышащего змея. Почуяв человеческий дух, дракон стал громко фыркать, шипеть. Старший и средний братья уже спали непробудным сном, только по-прежнему бодрствовал осмотрительный Шамширбаз. Услышав эти дикие звуки, он вскочил с места и стал вглядываться в темноту. Вдруг он увидел какое-то громадное существо с горящими выпуклыми глазами. «Если это чудовище придет сюда, — подумал Шамширбаз, — то встревожит братьев, так что лучше принять его удар мне одному». И Шамширбаз смело пошел навстречу чудовищу. Когда оставалось шагов сто до дракона, джигит метнул копье, выбил ему правый глаз. Чудовище заметалось, закружилось на месте в бешеной злобе. Не теряя драгоценных минут, Шамширбаз приблизился к дракону и стал наносить удары направо и налево своим богатырским мечом по его туловищу. Весь окровавленный дракон вскоре перестал извиваться и испустил последний дух. Шамширбаз отрезал узкую полоску от кожи дракона и перепоясался ею. Вернувшись к братьям, он как ни в чем не бывало лег с ними рядом и заснул.

Проснувшись наутро, братья снова отправились в путь. Долго ли коротко ли они шли, и вот, как предсказывал отец, под вечер вышли к одной мечети. Старшие братья решили переспать в этой пустой мечети и, утомленные длинной дорогой, тотчас заснули. Шамширбаз осмотрел мечеть, поднялся под самый ее купол-минарет, и в это время услышал снаружи чьи-то невнятные разговоры. Он быстро спустился вниз, обошел два раза кладбище, и когда в третий раз он обходил этот запущенный глухой мазар, то неожиданно увидел слабый свет, исходивший из отверстия одного из могильных холмов. Шамширбаз проник в могилу, из нее перешел в другую, затем в третью могилу. Так он по подземному ходу дошел до седьмой могилы. Отсюда начиналась большая пещера, но путь к ней был завален огромным камнем. Выглянув из-за краешка валуна, Шамширбаз увидел в этом таинственном гроте немало-немного, а сорок без одного разудалых бесшабашных молодцов, предававшихся за обильным застольем кутежу. Шамширбаз стал думать про себя: «Будет не по-джигитски с моей стороны, если не покажусь передними и попячусь назад». Он приподнял огромный камень, отодвинул его в сторону и, войдя в подземную пещеру, отвесил поклон и сказал:

— Салям алейкум, неразлучная братия из сорока без одного молодцов! Коль вы воры-разбойнички — примите и меня за вора-разбойничка, коль праведники-заступники — примите и меня за праведника-заступника.

С этими словами Шамширбаз обошел всех сидящих, поздоровался за руку с ними и сел в сторонке. Видит он, у каждого молодца в руке золотой подсвечник, а посередине круга тоже стоит золотой подсвечник.

Предводитель и его удальцы сказали молодому джигиту:

— Отобедайте с нами, гость!

Шамширбаз поспешно встал из своего угла и обратился к ним с вопросом:

— Говорят, того, кто спрашивает, не наказывают. Скажите, а почему у всех у вас в одной руке золотой подсвечник, а в другой — чашка с едой? И посередине почему-то чашка и подсвечник стоят вместе?

Главарь братии на это ответил так:

— Вчера мы были в одном деле, и вот не досчитались одной буйной головушки. Это на помин его души мы сделали так, а тут как раз на его место пришел ты.

После этих слов Шамширбаз поднялся с места, поклонился перед всеми и, взяв в руки золотой подсвечник и чашку с едой, сел с разбойниками. Те колючим взглядом ощупывали Шамширбаза. Затем трое из них стали тихо переговариваться. В этот момент Шамширбаз встал и громко произнес:

— Послушайте меня, удальцы. Недаром говорится: если вешаться, то на высокой виселице. Всякая смерть человеку одинакова. Поэтому я предлагаю: если уж идти на разбой, то на большой разбой: ограбить шахскую казну, забрать все сокровища. Это будет настоящее дело.

— Молодец, верно говоришь, приятель, — поддержали его разбойники. — Если уж упасть, так с хорошего коня.

Все сорок джигитов вышли из пещеры на поле и обошли со всех сторон шахскую крепость. В одном месте они приметили огромную чинару, одна из веток которой была вровень с крепостной стеной и отстояла от нее на один аршин. Атаман спросил разбойников:

— Есть ли среди вас смельчак, который взберется на эту чинару и спрыгнет на крепость?

Никто не проронил ни звука. Тогда Шамширбаз сказал:

— Если дозволите, поручите это сделать мне.

Он обвязал пояс веревками и полез на чинару. С трудом вскарабкавшись на ее вершину, он перешел на ближайшую к стене ветку, раскачался — и спрыгнул в сторону крепости. Благополучно приземлившись, он спустил вниз веревку. Стоя наверху, Шамширбаз вытягивал одного за другим ночных разбойников. В замке шаха уже все спали крепким сном. Воспользовавшись этим, разбойники отыскали ключ от сокровищницы, нагрузились драгоценностями и, выбравшись таким же путем из крепостных стен, пришли со своей ношей к кладбищу. Тут Шамширбаз обратился к разбойникам:

— Ваш покорный слуга просит, чтобы вы разрешили ему сослужить еще одну службу. Пожалуй, среди вас я самый молодой, и поэтому позвольте мне первым войти в пещеру и складывать в сторонку доставленное вами добро.

Атаман разбойников сказал:

— Хорошо, лезь первым.

Спустившись вниз, Шамширбаз отодвинул в сторону огромный камень и, обнажив меч, встал за дверью.

— Несите груз! — крикнул он из подземелья.

Как только к пещере приблизился первый разбойник, Шамширбаз молниеносным взмахом острого меча отрубил ему голову. Тот даже пикнуть не успел.

— Давайте еще! — позвал Шамширбаз.

Так, одного за другим Шамширбаз прикончил всех сорок без одного разбойников. Сложив их тела в одну сторону и их драгоценности в другую, Шамширбаз прикрыл вход в пещеру камнем-валуном и вышел наружу. Придя в мечеть, он лег спать рядом со своими братьями.

Проснувшиеся утром Юлдузбаз и Аббаз, ни о чем не подозревая, снова тронулись в путь. Очень скоро они пришли к одному городку-замку и, войдя в ворота, увидели, что не все здесь благополучно: чувствовалась какая-то тревожность, беспокойство. После расспросов братьям стало известно о том, что замок шаха был разграблен ворами. По этой причине озлобленный шах накинулся на бедный народ и пересажал в темницы многих неповинных людей.

— О великий мой шах! — посоветовал ему мудрый визирь. — Этим вы ничего не добьетесь. Если хотите поймать вора, сделайте вот что: устройте большое празднество в городе, и чтобы во всех постоялых дворах, чайханах и разных увеселительных местах столы ломились от яств, а вино лилось рекой. Приставьте туда своих соглядатаев. Стоит народу запьянеть, как развяжутся языки, и каждый после этого, став львом, выложит все, что натворил. Вот тогда и сможете раскрыть тайну исчезновения сокровищ.

Выслушав этот разумный совет, шах поступил именно так, как подсказал визирь: устроил пир в различных местах, где собирается обычно народ, приставил туда своих соглядатаев. Шамширбаз и его братья к тому времени остановились в одном из караван-сараев и сняли себе келью. Сарайбан — содержатель постоялого двора принес и в эту келью много различных блюд, сладкого дурманящего вина, а своему работнику велел находиться поблизости и слушать. Трое братьев беззаботно ели, пили, веселились и наконец после нескольких бокалов их разобрало. Старший брат Юлдузбаз, разговорившись, посчитал неверным напутствие отца.

— Посудите сами, — рассуждал он перед братьями, — в первую ночь мы спали в лесу — и ничего не произошло; во вторую ночь, придя к перекрестку, пошли спать в цветник — и тоже ничего не было, в третью ночь, хотя и было сказано не кочевать в мечети, мы все же спокойно переспали.

Шамширбаз, которому тоже ударил в голову хмель, не выдержал и с горькой обидой стал рассказывать братьям о том, как все было на самом деле:

— В ту первую ночь вы сразу заснули глубоким сном. Мне ж не пришлось спать, потому что надо было уберечь вас от злой колдуньи Ялмагыз и ее отродья, — и тут Шамширбаз в доказательство своих слов бросил перед Юлдузбазом и Аббазом огромный клык лесной ведьмы. — Во вторую ночь я тоже не спал, потому что дрался с драконом, вот полоска кожи от него. В третью ночь вы также почивали сном праведника, а я же… — И Шамширбаз подробно рассказал о своей встрече с ночными разбойниками и о том, чем закончилась эта встреча. — Если не верите, — продолжал он, — то сами посмотрите на эти драгоценности, прихваченные мной оттуда.

Глядя на эти редкие сокровища: золотые ожерелья, браслеты, алмазы, жемчуга, братья только диву давались. А шахскому соглядатаю только то и нужно было. Прибежав в замок, он доложил правителю:

— О мой господин, я отыскал злодеев-воров!

С получением этой вести караван-сарай был окружен воинами шаха и опьянелым братьям связали руки, посадили всех троих в арбу и повезли в замок шаха. Шах немедля, в тот же час приказал предать их смертной казни. Но мудрый визирь сказал ему:

— О мой владыка, вы всегда успеете казнить преступников. Дайте сначала им протрезветь, и, может, тогда мы вызнаем тайну. Завтра следует их допросить, и когда мы узнаем, где спрятаны сокровища, можем делать с ними что угодно.

Шах приостановил исполнение приговора и на следующий день допросил задержанных. Протрезвившийся Шамширбаз рассказал шаху все как было, ничего не прибавляя и не убавляя, и тогда стражники шаха взяли путь по направлению к указанному кладбищу. Шамширбаз показал ту самую подземную пещеру. Воины шаха, спустившись вниз и миновав два-три могильных склепа, обезумев от страха, выскочили назад. После этого развязали руки Шамширбазу, и он сам стал выносить из пещеры награбленное добро. Шах и его приближенные удивились огромному количеству драгоценностей, которые во много раз превышали украденное из шахской сокровищницы богатство. Прибрав к рукам весь этот клад, шах обратился за советом к своему визирю: «Что будем делать с этими тремя молодцами?» Мудрый визирь сказал:

— О мой властелин, мне в голову пришла одна мысль, дозвольте о ней сказать.

После того, как шах ответил: «Говори!», визирь продолжил свою речь:

— По всем приметам эти трое представляются мне не просто обыкновенными чужестранцами. Похоже, что они благородные принцы или же славные доблестные богатыри. Именно такие джигиты достойны руки вашей дочери, лучших женихов и не сыщешь.

Шаху пришелся по душе совет визиря. Он устроил богатый пир в честь гостей. Когда пришло время совершения брачного договора, Шамширбаз спросил у шаха: «Какие обычаи водятся в вашей стране: сначала женится старший или младший из родичей?» «У нас сначала женится старший», — ответил шах. «Тогда, — сказал Шамширбаз, — пусть на девушке женится мой старший брат». «Так тому и быть», — согласился шах, и в замке сыграли пышную свадьбу.

После этого Шамширбаз и Аббаз, спросив разрешения у старшего брата Юлдузбаза, отправились в дальнейший путь. Странствуя по свету и повидав много разных диковин, братья оказались как-то перед одним незнакомым городом. В этом городе протекала река и через нее был проложен мост. Под мостом у самой воды сидела старуха и очищала рис от шелухи. Братья поздоровались со старухой и попросились переночевать у нее в доме. Старуха ответила: «Нет места», — и продолжала выбирать рис. Затем, обернувшись, она посмотрела на молодых джигитов. Они ей очень напоминали собой родных сыновей. «Ладно, устрою вас у себя на одну ночь», — сказала старушка и повела молодцов за собой в дом. Шамширбаз подал старушке горсть жемчужин, которыми на всякий случай были набиты его карманы. Старая женщина очень обрадовалась подарку, ведь ей в жизни не приходилось видеть подобные драгоценности. Стала она, как мать, оказывать им свое уважение. Перед тем, как ложиться спать, старуха наказала им: «Ночью не вздумайте выходить во двор». Однако средь ночи Шамширбазу захотелось сходить во двор. Вспомнив про старухины слова, он подумал: «Может, бродит какая-нибудь собака, и поэтому она так сказала. А может, есть какая-то другая причина». Все же он в конце концов встал и вышел за порог — и тут же замер от удивления: сияние лучей, исходившее со стороны дворца падишаха, если не превосходило, то во всяком случае было равным лунному сиянию. Всю ночь лежал Шамширбаз, не сомкнув глаз и думая, что бы могло это быть. Наутро он поделился со старушкой своими впечатлениями. На лицо старушки тотчас легла тень тревоги, печали.

— Эх, сынок, — сказала она изменившимся голосом. — Пусть эти твои слова были сказаны однажды, а во второй раз их не сказывай. Так знай же: в небе в самом деле светила луна, а оттуда, где стоит дворец, блистала краса падишахской дочери. Сколько славных джигитов полегло костьми из-за нее. Завтра, когда пойдете по городу, сразу же в начале базара увидите высокую башню-пирамиду, на которую можно подняться по сорока крутым ступенькам. На вершине башни поставлен большой турецкий барабан. И за того джигита, который сумеет доскакать туда на коне и ударить разок в барабан, падишах отдаст свою дочь. Такое условие выдумала сама принцесса. Сколько молодых джигитов ушло из жизни, так и не сумев взобраться на вершину этой башни.

На следующее утро Шамширбаз обошел город, поглядел на башню и вернулся к старухиному дому. Затем, спустившись к реке, собрал полегшие поломанные стволы деревьев и соорудил деревянного заводного коня. После этого Шамширбаз пошел к мяснику и попросил у него лошадиную шкуру, да такую, чтобы она была без единой порчи. Заплатив за нее как за стоимость коня, Шамширбаз пришел назад, и когда накрыл той шкурой деревянного заводного коня, то его ничем нельзя было отличить от живого настоящего скакуна.

— Ну как, матушка, похож ли на живого коня мой конек-скакунок? — спросил Шамширбаз у старухи.

— Похож-то похож, можно сказать, вылитый конь, да что толку, когда в нем нет души, — отвечала старушка.

Тогда Шамширбаз вскочил на своего коня, крутанул разок завод — и конь зашагал лихо. Крутанул обратно — конь остановился.

По веленью падишахской дочери состязания всадников у той башни устраивались в определенные дни каждого месяца. До наступления этого срока Шамширбаз тщательно готовил своего заводного коня. Когда настал этот час, глашатаи стали взывать:

— О люди города! Сегодня отважным и храбрым представляется счастливый случай добиться руки прекрасной принцессы!

На площади собрались толпы народа: простые дехкане, мастеровые, ремесленники, а также горячие поклонники — искатели руки знатной богатой девушки. Шамширбаз тоже был среди них. Некий принц первым пустил вскачь своего коня и стал взбираться по крутым ступенькам. Однако ему не удалось преодолеть их до конца, и он, потерпев неудачу, свалился вниз. Вторым ринулся другой царевич, но его тоже после нескольких ступенек постигла горькая участь. Настал черед Шамширбаза. Он еще стоял, готовя к броску своего деревянного коня, когда к нему подошло несколько старцев, которые попридержали его лошадь под уздцы. Пожалев юность джигита, они сказали: «Будет горько и печально, если и этот отрок погибнет во цвете лет». Шамширбаз повернул коня к башне и, взмахнув камчой, пустил его вскачь. Цокая подковами по ступенькам, конь на всем скаку благополучно взобрался до башни — и тут загремел барабан. В этот миг находившийся на башне падишахский прислужник быстрым движением отрезал лоскут от халата юноши. Шамширбаз стрелой спустился вниз и, галопом промчавшись по площади, бесследно исчез.

Оставив в старухином доме коня, Шамширбаз снова пришел на площадь. Среди толпы нашлось много таких, кто выдавал себя за покорителя башни. Но одному только падишахскому прислужнику была известна та метка, которую он сделал на платье восходителя. Увидев Шамширбаза в халате с подрезанным низом, падишахский прислужник вскрикнул: «Этот джигит ударил в барабан!»

Воеводы и ратники, вельможи и сановники повели Шамширбаза прямо ко дворцу. Падишах обнял удальца, поцеловал его в оба виска в знак особого расположения, наградил одеждой со своего плеча.

Весь город — хоромы, палаты, дома заблистали украшениями. Торжества длились несколько дней подряд. В последний день перед их завершением Шамширбаз пришел в покои падишаха и с почтительным поклоном обратился к правителю:

— Скажите, ваша светлость, как водится в вашей стране: сначала женится старший или младший в семье?

— Старший, — ответил падишах.

— Если так, то выдайте дочь за моего брата Аббаза-ака, — сказал Шамширбаз.

Падишах согласился с ним и заключил этот брачный союз.

Прожив некоторое время в этом городе, Шамширбаз стал собираться в дорогу и, попрощавшись с братом, отправился снова в странствие.

Долго ли, коротко ли шел Шамширбаз, много рек, пустынь оставил он позади себя и вот однажды увидел впереди большой город. Добрался до него только к вечеру. Посмотрев на городские улицы, он не обнаружил на них ни одной живой души. Шамширбаз долго блуждал в одиночестве по пустому городу, выискивая его жителей, пока, наконец, не повстречал одного дряхлого старика. Почтительно поклонившись ему, Шамширбаз назвал себя чужестранцем и спросил: «Почему город так дик и безлюден?»

— Эх, сынок, разве ты об этом ничего не ведаешь? — удивился старец. — Что же мне тебе ответить тогда… В наших краях появился один страшный дракон. Каждый вечер городской люд оставляет под одинокой чинарой одну девушку и одну овцу. С наступлением темноты появляется дракон и пожирает эти жертвоприношения. Сегодня настал черед за падишахской дочерью. К завтрашнему дню в городе вовсе не останется девушек. После этого дракон разорит весь город до последнего дома.

Услышав эту печальную историю, Шамширбаз спросил у старца, где находится та чинара. Старик сразу понял, что юноша собирается пойти к этому опасному месту, и стал всячески отговаривать его. Однако Шамширбаз твердо стоял на своем, и старик, видя его решимость и желание помочь, тяжело вздохнув, сказал:

— Прощай, сынок, будь что будет, поступай, как велит совесть, — и он указал то место, где ожидала своей участи обреченная на смерть дочь падишаха.

Когда Шамширбаз приблизился к этому месту, падишахская дочь, видя перед собой красивого джигита в расцвете лет, пожалела его молодость и сказала:

— О добрый юноша, через час-другой меня непременно проглотит дракон. Я не хочу, чтобы ты из-за меня погубил свою юную жизнь. Уходи поскорей отсюда!

Джигит не послушался ее совета и, подойдя к ней, стоявшей в слезах, сердечно и ласково произнес:

— Душа моя, прекрасная царевна! Да разве истинный мужчина позволит, чтобы такое дивное создание мог проглотить дракон! Клянусь молоком матери, я спасу тебя!

После этого Шамширбаз обратился к принцессе с одной просьбой:

— Я бы хотел отдохнуть часок-другой, положив голову к вам на колени. Мне пришлось пройти длинный путь, и я очень устал.

В мыслях же Шамширбаза было следующее: «Если я лягу спать в ином месте, где-нибудь в сторонке, то с приходом дракона она не станет меня будить из жалости. А так я тут же проснусь, потому что при виде чудовища она встревожится и сдвинется с места».

Девушка не возразила. Джигит заснул. Через некоторое время издалека послышалось шипение и глухое фырчание дракона. Юная царевна стала думать про себя: «Как быть? Моя-то участь предрешена. Но откуда взялся этот джигит, который погибнет понапрасну?» — и у нее по щекам потекли слезы, вызванные состраданием к юноше. Горючие слезы девушки скатывались на лицо джигита. Тут Шамширбаз встрепенулся, вскочил и протер глаза. Видит он — потемнело все вокруг, как перед приближением грозы. Шамширбаз быстро надел свои воинские доспехи и пошел навстречу летящему дракону. Когда до него оставалось несколько шагов, Шамширбаз закружил над головой пращу и метнул камень прямо в глаз дракону. Чудовище зашаталось, но все равно продолжало продвигаться вперед. Юноша вложил еще один камень в пращу и, размахнувшись, запустил им в другой глаз дракона. После этого как бы ни был силен и грозен дракон, он заметался на одном месте. Шамширбаз, не теряя драгоценного времени, подскочил к змею и нанес ему сокрушительные удары богатырским мечом. Дракон вскоре утих и испустил дух. Шамширбаз вырезал полоску из кожи дракона и перепоясался ею под халатом. Шамширбаз подошел к девушке и сказал:

— Высокочтимая ханум, есть у меня к вам одно слово. Вы должны на него ответить. Перед вами простой путник, странник, и тем не менее я прошу вашей руки.

Это предложение очень обрадовало принцессу, и она в ответ ему молвила:

— Решать это не мне одной. Скоро соберутся старейшины города, почтенные сановники, и я им расскажу обо всем случившемся. И тогда вы попросите у моего отца разрешения жениться на мне. Что касается меня, то я с первого взгляда прониклась к вам любовью. Вы мой, а я ваша. И где бы вы ни были, я всегда буду с вами.

Шамширбаз, выслушав эту речь, понял все, и стоял молча, взволнованный.

Вскоре из города прибыли люди и, увидев изрубленного дракона, тотчас, никуда не глядя, поспешили обратно. Явившись во дворец падишаха, каждый из них назвал себя победителем дракона. Падишах удивился этому и направил к месту жертвоприношений своих воинов. Убедившись в действительной гибели дракона, те вернулись назад и доложили государю об этом. Падишах и его приближенные сели на коней и поехали к одинокой чинаре. Они увидели сидящих под чинарой царевну и незнакомого джигита. Неподалеку от дерева лежал убитый дракон. При виде целыми и невредимыми юной дочери и прекрасного юноши падишах залюбовался красотой молодых. Шамширбаз поспешно встал с места и, сделав несколько шагов навстречу, отвесил государю глубокий поклон. Падишах поздоровался с джигитом и стал расспрашивать у дочери, каким чудом ей удалось спастись. Девушка рассказала отцу о недавнем поединке и поблагодарила отважного джигита, спасшего ей жизнь. Узнав всю правду из уст родной дочери, падишах поцеловал благородного юношу. То же самое сделали его приближенные.

Торжественно привели в стольный город принцессу и Шамширбаза. Государь, позвав мужественного джигита в свои покои, спросил у него:

— Послушай, славный юноша, а что если я сделаю тебя наравне с сыном — своим зятем?

На это Шамширбаз скромно ответил:

— Как сами решите.

Падишах остался доволен ответом и задал пир на весь город и обвенчал дочь с Шамширбазом. И стали жить они в мире и счастье.

Нужно сказать, что у визиря — главного советника падишаха был сын. Тот визирь постоянно твердил всем во дворце: «Вот увидите, женю своего сына на падишахской дочери». Однако его планы были разрушены. И тогда визирь вступил на путь тайной вражды. Отыскав некую старуху, он приставил ее служанкой в дом к новобрачным, чтобы она вызнала, в чем таится сила Шамширбаза. Старушка подметала двор, таскала воду, готовила обеды.

Как-то раз, помогая жене Шамширбаза мыть голову, старуха завела с ней речь, желая выпытать мужнину тайну.

— Я в молодости, когда ходила в невестках, была большой баловницей, — говорила она как бы между прочим. — Могла выспрашивать у мужа про разные его секреты. А у вас, оказывается, таких уловок нет, это плохо. Когда придет вечером ваш муж, попробуйте выведать у него тайну.

В тот день, когда к вечеру пришел Шамширбаз, жена вспомнила слова старухи и перед тем как ложиться спать, стала спрашивать у мужа о непонятных ей вещах. После неоднократных ее расспросов Шамширбаз вспылил и сказал наставительно:

— Не пристало женщине вмешиваться в такие дела. Если узнают про то невежественные люди, то могут донести заклятым врагам, И тогда получится, что я сам погублю себя своим языком. Поэтому, дорогая, не затевай больше об этом разговор!

Прошло несколько дней, и жена снова задала мужу свои вопросы. Шамширбаз ответил ей также. Раз, когда Шамширбаз после какого-то пира лежал у себя в опочивальне, она опять стала выпытывать у мужа, откуда у него такая великая сила. Шамширбаз рассказал жене про все тайное. «Если я лишусь своего меча-кладенца, то быть неминуемой беде», — признался он. Старуха обычно укладывалась спать подле дверей опочивальни. Подслушав этот разговор, старуха на следующий же день донесла об этом визирю. Визирь сказал сыну: «Завяжи тесную дружбу с Шамширбазом. Выжди момент, выкради у него меч и сбрось его на дно реки. После этого достигнешь желанной цели».

Однажды Шамширбаз и сын визиря оказались на одном пиршестве. Сопровождая его, по пути сын визиря незаметно вытащил меч Шамширбаза и бросил его в реку. На следующий день жена Шамширбаза прибежала к падишаху и с ужасом сообщила: «Ваш зять скончался ночью». Падишах и его приближенные поспешили к ним в дом. Пусть они здесь остаются, теряясь в догадках, а теперь послушайте про старшего брата Шамширбаза.

С тех пор, как сыграли его свадьбу, прошло несколько лет. За такой долгий срок Юлдузбаз соскучился по младшему брату, и он постоянно следил за расположением звезд на небе. Потому-то его и звали Звездочетом. Он всегда безошибочно отыскивал на безбрежном небе звезду Шамширбаза. В тот момент, когда у Шамширбаза вытащили меч и он умирал, Юлдузбаз заметил на небе, как звезда Шамширбаза стала постепенно угасать. Сильно встревожившись этим, старший брат поспешил к правителю и сообщил о замеченных им таинствах небесного свода. Взяв с собой дружину ратников, Юлдузбаз направился по тому пути, по которому ушел его брат. Вскоре они достигли города, где жил средний брат Аббаз. Отыскав его, Юлдузбаз сообщил о неблагоприятном расположении звезд. Обеспокоенный Аббаз тоже явился к падишаху с просьбой выделить ему дружину ратников. Государь выполнил его просьбу, и тогда оба брата двинулись в путь. Оставив позади бесконечные караванные дороги, они, наконец, достигли большого города. Повстречав одного из жителей, приезжие расспросили его о том, что делается в этих краях, какие есть перемены. Тот житель рассказал обо всех событиях в городе, и в том числе о смерти Шамширбаза. Услышав эту горькую весть, братья содрогнулись. Через некоторое время они вошли в город. Как раз к этому времени должны были выносить тело покойного Шамширбаза. Приблизившись к траурной процессии, два богатыря Юлдузбаз и Аббаз бросились к покойнику. Они не обнаружили рядом с телом брата его чудодейственного меча. «Где меч Шамширбаза?» — спросили Юлдузбаз и Аббаз. Из толпы не последовало никакого ответа. Юлдузбаз — «Свет звезды понимающий» всепроникающим оком проверил все, что делается в небесах, но меча, увы, нигде не было. «Теперь ты, Аббаз, проверь дно морей и рек», — сказал старший брат среднему, и тот взялся за свое дело. «На дне одной реки покоится меч Шамширбаза!» — вдруг закричал радостным голосом Аббаз. «Есть ли здесь поблизости река?» — спросил Юлдузбаз у падишаха. «Есть, неподалеку от города», — ответил падишах. Местные жители повели Аббаза и Юлдузбаза к той загородной реке. Аббаз — «На дно вод проникающий» вытащил из реки волшебный меч брата, и не успели его положить рядом с телом Шамширбаза, как тот поднялся, как ни в чем не бывало, и огляделся вокруг себя. Видит он — народу собралось тьма-тьмущая, а рядом стоят его родные братья, с которыми он столько лет не виделся. Тут же находились падишах и благородные вельможи государства, многие его знакомые. Все они плакали навзрыд, обливаясь горькими слезами. «Какая беда могла стрястись? — подумал, встревожившись, Шамширбаз. — Почему они все плачут, и потом, откуда взялись здесь мои братья?» Подойдя к ним, Шамширбаз обнял их, справился о делах, о здоровье. После того, как воскресшему Шамширбазу рассказали обо всех происшедших событиях, тот задумался над своей несчастной судьбой.

Погостив несколько дней у младшего брата, Юлдузбаз и Аббаз собрались в обратный путь. Шамширбаз тоже пожелал отправиться вместе с ними в странствие и попросил разрешения у падишаха. Падишах пошел навстречу просьбе зятя и выделил для него караван с драгоценностями и многочисленных своих воинов. Собрав воедино все дружины и полки, трое братьев взяли путь к отчему краю. Они достигли городов, в которых жили Юлдузбаз и Аббаз, и, попрощавшись после небольшой стоянки с близкими, снова двинулись в путь.

Оставив позади знойные пустыни, высокие горы и зеленые долы, путники приблизились к рубежам своей страны. К вечеру они разбили шатры-палатки в чистом поле и стали держать военный совет. «Если силой брать родной город, — рассуждали братья, — то прольется много крови как с нашей, так и с их стороны. Погибнет много невинных людей. К тому же наши дружины слабы, измотаны длинной дорогой. Поэтому нужно взять город какой-либо хитростью».

Трое братьев: Юлдузбаз, Аббаз и Шамширбаз решили написать письмо на имя правителя. «Эй, деспот-падишах, — говорилось в нем, — мы воины трех великих царей. По их повеленью мы разбили поблизости свой лагерь. Если по доброй воле, падишах, сдашь город, то сидеть тебе по-прежнему на троне, а нет, так силой захватим его и разрушим до основания».

После этого Шамширбаз условился с братьями повести дело следующим образом: «Пусть Юлдузбаз выставит свои дружины перед главными городскими воротами. Когда письмо будет доставлено падишаху, он, прочитав его, придет в ярость и двинет свои войска на наши передние полки. Мы же с Аббазом со своими дружинами ударим в это время с тыла, откуда нас не ожидают, и ворвемся в город».

На следующий день Юлдузбаз расположился со своими воинами прямо напротив главного входа в город; повсюду виднелись шатры, громко звучала боевая музыка для устрашения неприятеля. Ближе к вечеру письмо передали одному расторопному джигиту, чтобы тот лично вручил его падишаху во дворце.

Ознакомившись с содержанием письма, падишах возмутился дерзости пришельцев и позвал на совет своих полководцев. «Что будем делать?» — спросил у них падишах. Приближенные падишаха посоветовали начать войну. Посланник возвратился в свой стан с этим ответом. Военачальники падишаха всю ночь собирали городских жителей в ополчения, а наутро выстроили их перед полками Юлдузбаза. И когда все войска падишаха были отвлечены ратниками Юлдузбаза и стояли с утра до полудня на городских улицах, дружины Шамширбаза и Аббаза, объединенные в одну большую силу, взяли приступом с тыла город и ворвались внутрь его. Падишах растерялся и не знал, с какой стороны обороняться. В его войсках началась паника, и он вынужден был в конце концов сдаться в плен.

После завершения осады Шамширбаз и его братья созвали на площадь городской люд, освободили обездоленных и сирых из-под гнета жестоких баев-господ, а на царский трон посадили своего отца. То-то было радости и ликования, когда беднякам были розданы золото и драгоценности из сокровищницы низвергнутого падишаха-тирана. После всего этого Юлдузбаз, Аббаз и Шамширбаз сказали отцу: «Дорогой любезный отец, мы все трое обзавелись домом, семьей. Сюда нас привела сыновняя любовь, и мы выполнили свой долг. А теперь разрешите отправиться нам в обратный путь».

Благодарный отец не стал перечить сыновьям и благословил их на дорогу. Вот так, достигнув своих целей и желаний, они зажили радостно и счастливо.

Было или не было, но говорят, в давние времена в одном большом селении жил некий бай. У этого бая было три жены. Каждая из них родила ему по одному сыну и одной дочери.

Однажды на склоне лет бай позвал к себе сыновей, усадил их около себя и сказал:

— Дорогие мои сыновья, завтра утром я уйду из жизни и меня не станет. Слушай, мой старший сын: в этот час в ворота нашего дома постучится один нищий. Ты должен будешь вывести свою сестру и отдать ее тому человеку. Вот, возьми себе два кувшина золота. Теперь послушай меня, средний сын. Когда мое тело обмоют, придет другой нищий. Ты выведи сестру и отдай тому пришельцу. Дарую и тебе два кувшина золота. Слушай далее, мой младший сын, Холмирзаджан. Когда меня оденут в саван и положат в тобут, появится третий нищий. Ты тоже отдай ему свою сестру. Даю тебе также два кувшина золота. Затем, после погребений, Холмирза, побудь три дня и три ночи у моей могилы.

В точно предсказанное время бай скончался. Тотчас в ворота кто-то постучался и послышался голос нищего, просившего подаяние. Старший сын, будто не слыша этого голоса, стоял неподвижно и не следовал отцовскому завещанию. Холмирза, рассердившись на брата, спросил его:

— Чего же вы стоите и не исполняете волю отца? Или забыли про то?

— Нет, не забыл, — отвечал старший брат. — После того, как умер отец и мы лишились его, я не собираюсь терять также сестру.

— Эх, брат, вы же перед этим слушали завещание отца. Где же ваша честность? Если не хотите отдавать сестру, то вот вам один из моих кувшинов золота, только сделайте, как велел отец.

Старший брат согласился и вывел за ворота свою сестру. Нищий, прочитав молитву, подхватил девушку и, будто красное яблоко положил за пазуху, увел ее с собой.

Когда тело покойного обмыли, за воротами подал голос другой нищий. Средний брат тоже не шелохнулся с места, словно это его не касалось.

— Что же вы, братец, стоите, почему не исполняете волю отца? — упрекнул его Холмирза.

Тот ответил точно так же, как и старший брат.

— Тогда и второй кувшин с золотом пусть будет твоим. Но только вручи сестру нищему.

Средний брат взял за руку сестру и повел ее за ворота. Этот нищий тоже, как и первый, подхватил девушку и, точно яблоко за пазухой, увел ее с собой.

Когда отца одели в саван и положили в тобут, появился еще один нищий. Холмирза отдал ему свою сестру. Этот нищий, как и те двое, немедля забрал с собой юную девушку и исчез куда-то.

После того, как тело покойного было опущено в яму и засыпано сырой землей, Холмирза остался бдить у той могилы и находился там ровно три дня и три ночи. На четвертый день от усталости стали сами закрываться глаза, и ему во сне приснился отец. «Сынок, я доволен тобой, — говорил он, — ты честно исполнил свой долг, так поступают настоящие джигиты. Запомни, кто великодушен, тот имеет щит от бед и в тяжелый час сохранит спокойствие духа. Теперь ты должен, сын, покинуть родные места и избрать судьбу скитальца. И когда ты обойдешь многие города и страны, станешь бывалым и будешь непобедимым в любом деле».

Холмирза тут вздрогнул и проснулся. Видит, что лежит на могиле отца один-одинешенек. Юноша решил, не возвращаясь домой, отсюда отправиться в странствие. Когда он прошел немного, то увидел отару овец, погоняемую старым чабаном. Юноша поздоровался с ним, спросил, кому принадлежит эта отара.

— Эти овцы завещаны одним баем его меньшому сыну Холмирзаджану, — ответил старик. — Так что они принадлежат Холмирзаджану.

— Если эта отара принадлежит ему, то я и есть тот самый Холмирзаджан. Отдаю отару вам. Половину оставьте себе, а другую половину раздайте сельчанам — бедным семьям, сирым и убогим. Таково мое завещательное слово, — сказал младший сын бая Холмирзаджан и, попрощавшись с чабаном, пошел дальше.

Пройдя еще некоторое расстояние, он повстречал табун лошадей. Юноша поздоровался с табунщиками, назвал свое имя и, поступив точно таким же образом, как и с чабаном, продолжал идти своей дорогой. Много еще других стад попадалось на пути, и Холмирза, поговорив со скотоводами, велел им поступить так же, как было сказано первому чабану. Наконец, юноша увидел пасущихся верблюдов. Познакомившись с пастухами верблюжьего стада, он сказал им те же самые слова: «Отдайте половину стада беднякам, а другую половину оставьте себе». Холмирза сменил свое платье на ветхую рваную одежду. На голову он напялил вывернутую наизнанку пастушью шапку и, представ в облике каля-плешивого, направился к городу. В том городе один богатый бай проводил в это время какое-то пиршество. Около дома бая было много народу — одни заходили, другие выходили. Холмирзаджан, примостившись в сторонке, еще плотнее прижал к голове шапку и сидел с равнодушным, безучастным видом. Тут к дому бая подъехал один наездник, который, увидев плешивого, тронул его рукояткой камчи и сказал:

— Эй, безволосый, подержи-ка моего коня. Я отведаю свадебного плова и приду.

Вскоре тот наездник, отведав плова, вышел назад из байского дома и обратился к плешивому:

— Сам-то ты поел свадебного плова?

— Нет, не ел, — последовал ответ.

Тогда наездник вернулся в байский дом и вынес плешивому чашку плова. После этого он сел на коня и поехал на ристалище.

В конном состязании тому наезднику очень повезло, и он получил богатые призы — дорогую одежду, обувь, златотканый халат. Возвращаясь назад, наездник увидел каля, сидящего так же понуро на прежнем месте.

— Эй, братец лысенький, — окликнул он убогого, — откуда ты будешь и куда держишь путь?

— Я сирота, хожу по миру, выклянчиваю кусок хлеба, — отвечал Холмирза. — Кто накормит меня, тому и служу. А не накормит, так и сижу себе на одном месте.

— Тогда я забираю тебя к себе. Согласен ли служить у меня, джигит? — спросил наездник.

— Согласен, — ответил плешивый.

Наездник привел юношу к себе в дом, отвел для него угол и приставил молодца к лошадям в конюшню. Холмирзаджану были известны некоторые секреты по уходу за лошадьми. О них он слыхал, еще живя у себя на родине, от отцовых конюхов. К примеру, он знал о том, что корм нужно выдавать лошадям понемногу, увеличивая его с каждым днем незаметно, и о том, как соблюдать чистоту.

Сделавшись конюхом наездника, Холмирза вот уже сорок дней занимался лошадьми. За этот срок они стали выглядеть совсем по-другому: выхоленными, красивыми, с отменной статью. Приходили подивиться на коней другие конюхи из окрестных мест и всячески восхваляли умение плешивого. Молва о способностях молодого конюха дошла до ушей падишаха. Как-то во время выезда на охоту падишах оказался на той улице, где проживал наездник, и его взгляд упал на красивых рысистых лошадей. Остановив своего коня, падишах приказал слугам:

— Позовите хозяина этого дома!

Слуги тотчас исполнили его приказание и привели к падишаху перепуганного наездника.

— Эй, наездник, всем известно, что люди твоего ремесла занимаются конокрадством, — строго сказал падишах. — Похоже, что ты украл откуда-то этих чистокровных сытых лошадей. К тому же таких отменных коней не сыщешь во всем моем падишахстве. Так как же они могли оказаться у такого бородатого и волосатого мужлана, как ты?

— О великий падишах, велите слово сказать, а не казнить, — взмолился наездник.

— Говори, — разрешил падишах.

— Недавно в махалле справляли свадебный той. Я тоже пошел на это пиршество и там познакомился с одним плешивым, которого взял к себе в работники. Этот малый оказался большим мастером по уходу за лошадьми. Он днем и ночью не отходит от них. Ему-то я и обязан тем, что мои кони так преобразились. Если не верите, то могу позвать сюда этого плешивого, и он сам вам все расскажет.

Когда Холмирзу привели к падишаху, он рассказал ему, как добился такого чуда. Падишах, выслушав плешивого и разобравшись во всем, властно сказал:

— В таком случае я забираю с собой этого юношу. Но если через сорок дней дворцовые лошади не станут такими же грациозными, то велю вас казнить обоих.

Прибыв во дворец падишаха, Холмирза стал конюхом. Юноша тщательно ухаживал за царскими лошадьми, и они постепенно становились стройными, крепкими. Месяц спустя кони падишаха стали выглядеть даже лучше, чем скакуны наездника. На сороковой день падишах вызвал к себе наездника и его плешивого слугу и, выразив свое высшее удовлетворение, сделал им щедрые подарки. Плешивого юношу падишах назначил царским конюхом и главой стражников. После этого Холмирза вздохнул облегченно. Желая побыть наедине, он побрел на окраину города. Остановившись в пустынном месте, у стен разваленного заброшенного дома, он прилег и заснул глубоким сном. Сон его был настолько долгим, продолжительным, что отсутствие Холмирзы заметил даже сам падишах. Стал он расспрашивать придворных, где находится плешивый, но никто не мог ответить. После тщетных расспросов падишах вынужден был послать людей на поиски. Падишахские воины-нукеры обошли все окрестности города и в одном месте, в развалинах старого заброшенного жилища, обнаружили спящего человека. Рядом стоял дивный золотогривый конь, прикрывая юношу своей тенью. Шапка сползла с головы спящего, и его длинные кудри рассыпались во все стороны. Придя во дворец, воины доложили государю об увиденном. Падишах выслушал их внимательно и распорядился:

— Возьмите тонкий палас, намочите его и держите над юношей вплоть до его пробуждения. А когда он проснется, усадите его в карету и привезите во дворец, выкупайте в бане, наденьте на него дорогое платье и приведите ко мне.

Придворные поступили точно так, как велел государь. Через некоторое время юноша проснулся и с ужасом обнаружил, что его маскировочная шапка сползла в сторону и что его локоны остались неприкрытыми. Когда джигит, смутившись, надел на голову шапку и встал с места, слуги быстро подкатили к нему карету, повезли во дворец, искупали в бане и, надев на него царскую одежду, ввели к государю. Падишах понял, что перед ним не простой джигит стоит и совсем не тот, за кого он себя выдавал.

— Сын мой, — обратился к юноше падишах. — По всему видать, ты происходишь из знатного богатого рода. Прости, что мы этого сразу не заметили. Отныне ты будешь моим визирем, — и объявил об этом всему городу.

Холмирза каждый день обходил владения падишаха, восстанавливал разрушенное, собирал вокруг себя обездоленных и оказывал им всяческую помощь. Как-то, проходя мимо лавки хлебопека, он увидел двух бедно одетых, несчастных людей и, приглядевшись повнимательней, узнал в них своих братьев. Холмирзаджан повел их за собой, отмыл в бане, надел на них дорогие платья, дал им высокий придворный чин.

Однажды падишах обратил внимание на то, что те братья Холмирзы с самого своего появления еще ни разу не улыбнулись и что они вечно ходят угрюмыми и сторонятся людей. Вызвал тогда падишах братьев к себе и спросил:

— Что с вами, почему вы всегда хмуры, не веселитесь? Может, есть какая причина?

— О ваше величество, не удивляйтесь нашей печали, — ответили братья. — Как никак мы на чужбине, и это не то, что на родине. И еще мы не радуемся потому, что в вашем государстве нет многих диковинных вещей.

— Я полагаю, что в нашем государстве есть все необходимое. Интересно знать, каких таких диковинных вещей не хватает в нашей стране? — спросил падишах.

— О ваше сиятельство, стоит ли говорить о том, чего невозможно достать. Разве что Холмирзаджан сумел бы это отыскать…

Падишаха разобрало любопытство, и он настойчиво спросил:

— Что это за вещь?

— О великий падишах, есть на свете одна чудесная птица, которая вспыхивает семью цветами радуги. Такая царская особа, как вы, заслуживает того, чтобы из кожи этой жар-птицы сделали для вас головной убор — телпек. Мы считаем, что эта шапка украсила бы голову такого могущественного властелина, коим являетесь вы.

В душу падишаха вместе с этими льстивыми словами, как гремучая змея, заползли мечты о громкой славе, известности. Восседая на троне, падишах в присутствии всех своих приближенных — сановников и вельмож вызвал к себе Холмирзу и, положив ему на плечо свою руку, сказал во всеуслышание:

— Эй, мои визири и советники, слушайте и знайте! Есть на свете одна чудесная птица с многоцветными радужными перьями, которые сверкают и переливаются каждый миг. Что вы скажете на то, если мы поручим Холмирзаджану принести шапку, изготовленную из кожи этой жар-птицы, ведь кроме него некому с этим справиться.

Длиннобородые старейшины и советники благословили Холмирзаджана на это трудное и опасное дело. Холмирзаджан стоял в задумчивости, не зная, как ему поступить. Затем он подумал: «Как бы там ни было — сумеет он справиться с этим делом или не сумеет, не годится перед таким благородным собранием высоких и знатных особ отклонять государево слово. Нужно примириться с судьбой».

С этими думами Холмирза вышел из дворца и побрел к разрушенному одинокому дому. Придя туда, он присел у глиняной стены и незаметно заснул. В это время около юноши появился золотогривый конь и заслонил его своим телом от лучей солнца. Услышав глухой топот, Холмирза открыл глаза. Перед ним стоял дивный конь.

— Откуда ты здесь, как поживаешь, дружок, — обратился к нему Холмирзаджан.

Золотогривый конь вдруг заговорил по-человечески и тоже спросил юношу про его дела. Холмирза рассказал коню о своей жизни, про то, что ему нужно найти жар-птицу.

Видя, что в этом месте рассказа юноша загрустил и опустил голову, золотогривый конь сказал ему:

— Не печалься, дитя из рода человеческого. Недаром говорится, пока рассуждающий рассуждает, решительный дело завершает. Я перенесу тебя в такое место, где ты наверняка осуществишь свое намерение.

Холмирза, вернувшись в чертоги падишаха, попросил у него сорок дней сроку. Потом снова пришел к коню, взобрался на него, и золотогривый, взмыв в небо, полетел быстрее ветра. Вскоре Холмирза и конь опустились на землю, где цвел роскошный сад, зрели различные плоды, распускалось бесчисленное множество бутонов роз, пели соловьи. На деревьях, налившись соком, рдели спелые плоды. Холмирзаджан сорвал с ветки яблоко и хотел было откусить, как вдруг рядом появилась старшая сестра, которая с радостью повела его к себе в дом. Брат и сестра расспросили друг друга обо всем. Потом сестра обратила Холмирзу в душистый цветок — базилику и приколола его в волосы. Не успела она это сделать, как в дверях появился хозяин — могучий див, который сразу же зафыркал, засопел носом и заговорил:

— Фу-фу, что-то человеческим духом пахнет, — и стал выспрашивать у жены: — Скажи, кто сюда пришел? Если это твой старший брат, проглочу; если это твой средний брат, все равно проглочу, если же это твой меньший брат Холмирзаджан, обойду вокруг него три раза и кое о чем спрошу.

— Никакого здесь человека нет, — отвечала ему жена.

Див не поверил жене и грозно приказал ей:

— Лучше скажи правду, а не то худо тебе будет.

Ничего не поделаешь, пришлось ей показать брата. Див трижды обошел вокруг Холмирзы, попросил рассказать, что привело его сюда. Холмирза рассказал обо всем пережитом до самой мельчайшей подробности. И еще он упомянул о своих братьях, которые отплатили за его добро тем, что он оказался сейчас в таком незавидном положении. Див задумался и, подняв голову, сказал:

— Ничего, Холмирзаджан, не переживай. В моих силах подсобить твоему горю.

Прошло несколько дней, и див открыл тайну:

— Та радужная птица пьет воду в одном месте. Нужно сделать подкоп, у отверстия его установить мельничный жернов. На жернов положить кусок верблюжьих легких. Когда жар-птица напьется воды и увидит на жернове пищу, она схватит клювом приманку и проглотит. В это время подоспею я и навалюсь на нее сзади. Только так и можно завладеть той волшебной птицей.

Так они и поступили. Когда див и юноша поджидали птицу у тайного родника, около полудня послышался шум могучих крыльев. Однако она не стала садиться: почуяв запах человека, взлетела вверх. Немного спустя мучимая жаждой жар-птица опять подлетела к роднику, но побоялась и снова вспорхнула в небо. На третий раз радужная птица, заглушив в себе всякий страх, принялась пить. Напившись ключевой воды, она огляделась и увидела добычу. Волшебная птица схватила клювом приманку, которая не отцеплялась от мельничного жернова. Тогда она встряхнулась всем телом и дернула еще раз к себе добычу. В это время сзади набросился могучий див и поймал ее.

Сестра Холмирзы сшила несколько шапок из птичьей кожи: одну — для падишаха, другую — для Холмирзаджана, третью положила в хрустальный ларец: «Пусть им любуются знатные господа».

Будучи в гостях, Холмирзаджан не заметил, как пролетели сорок дней. Спохватившись, он стал прощаться с сестрой и добрым дивом и собрался в путь. Подойдя к тому роскошному саду, Холмирза зажег волос от гривы волшебного коня. Конь тотчас же появился перед ним. Юноша немедля взобрался на коня и полетел в свою страну. Пронесшись над пустынями, горами, реками и лесами, крылатый конь постепенно снизил полет и опустился на пустоши у развалин заброшенного глиняного дома. Юноша попрощался с верным конем и направился в город.

Жители города, увидев Холмирзу, поспешили сообщить об этой радостной вести своему государю. Вскоре в царских покоях появился и сам Холмирза, который рассказал обо всех своих странствиях и приключениях. Падишах устроил пир в честь его благополучного возвращения.

Но снова братья Холмирзы выглядели чем-то недовольными, смотрели исподлобья. Падишах спросил:

— Эй, родичи Холмирзы, отчего вы такие пасмурные, неулыбчивые? Народ кругом радуется, веселится, а вы по-прежнему находитесь в каком-то скверном настроении. Как это понять?

— О великий падишах, вы приобрели лишь одну из редкостных вещей — шапку из кожи жар-птицы. Но такому столпу государства, как вы, следовало бы еще иметь сладкоголосую райскую птицу, имя которой Бульбуль-гуё — Подобная соловью.

Падишах, глянув на тех братьев, тяжело вздохнул и молвил:

— Эту дивную певунью ни за что на свете не достать.

Братья, переглянувшись, сказали:

— Тот, кто принес шапку из кожи радужной птицы, достанет и Бульбуль-гуё.

Падишах приказал Холмирзе:

— Нашему царству-государству не хватает диковинной птицы Бульбуль-гуё. Поди и разыщи ее!

Делать нечего, Холмирза вышел в открытую степь, зажег волос от конской гривы — и вмиг появился верный конь. Обойдя вокруг золотогривого, Холмирза с печалью поведал:

— Эх, дружок, не хотел я тебя тревожить, да вот пришлось. Обрушилась на мою голову еще одна беда. Посоветуй, как быть, — и он рассказал коню про падишахский приказ.

— Не тужи, дитя человеческого рода. Я отвезу тебя в такое место, где, наверное, ты осуществишь свое намерение.

И конь понесся быстрее ветра по голубому простору.

Наконец конь опустился в одном чудесном саду; он был еще великолепнее прежнего сада. Холмирзаджан стал прогуливаться. Узнав о приезде брата, к нему навстречу вышла средняя сестра. Пригласив в дом, она выставила перед братом всякие угощения. Затем обратила Холмирзу в чашу с водой. Тут неожиданно появился могучий див и уже с порога крикнул:

— Фу-фу, человеческим духом пахнет. Если пришел твой старший брат, проглочу; если пришел твой средний брат, все равно проглочу. А коль Холмирза пришел, обойду вокруг него три раза и расспрошу, о чем знаю сам.

Жена взяла с дива слово, что он не тронет ее меньшого брата, и вернула прежний вид Холмирзе.

Увидев перед собой Холмирзу, див обошел вокруг него трижды и спросил о том, что привело его сюда. Юноша рассказал про испытания, выпавшие на его долю, и про козни своих братьев. Див сначала страшно рассердился, но потом успокоился и стал потчевать Холмирзу разными блюдами и яствами:

— Послушай, Холмирзаджан, — сказал задумчиво див, — сколько ни думал я, как помочь твоей беде, ничего не смог придумать. Остается тебе только одно: обратиться к мужу твоей младшей сестры. Он постарше нас, ему под силу такие трудные дела. К тому же он превзошел многих дивов в колдовстве и чародействе.

И муж средней сестры показал Холмирзе дом искусного дива. Младшая сестра также с радостью встретила Холмирзу. После завершения обеда она обратила брата в гребень и воткнула в волосы. Вскоре появился ее муж, и он тоже стал говорить слова, подобные тем, что говорили два других дива. Жена взяла с него слово не трогать ее родного брата и после этого вернула прежний вид Холмирзе. Див трижды обошел вокруг юноши и стал расспрашивать, что его привело сюда. Холмирза рассказал без утайки о всех приключениях и в конце повествования, упомянув о волшебной птице Бульбуль-гуё, выразил просьбу: «Теперь на вас надежда, помогите». Див задумался и сказал:

— Так и быть, сослужу я тебе эту службу. Есть за тридевятью земель обитель дивов, и она находится в дупле могучей чинары. На вершине чинары установлен трон. Над троном высится гнездо сладкоголосой волшебной птицы. Сегодня в полночь ты должен суметь схватить ее. Но только запомни: на голове у нее есть колпачок, который прикрывает ей глаза. Если же ты приподнимешь тот колпачок, птица громко заверещит, и тогда сбегутся сторожевые дивы и прикончат нас.

Когда время подошло к полуночи, див усадил на спину Холмирзу и помчался. Приблизившись к гигантской чинаре, он шепнул Холмирзе:

— Сейчас будешь хватать соловья, только будь очень осторожен.

Холмирза ловким движением руки подхватил птицу из гнезда — и был таков. Холмирза заинтересовался: «А что под колпачком? Дай-ка гляну разок», — и он приподнял тот колпачок. Диковинной птице ни разу до этого не приходилось видеть человека, и она при виде юноши заверещала во весь голос. Ее звонкий крик разнесся далеко-далеко вокруг. Тут разгневался див и начал упрекать Холмирзу:

— Эх, Холмирза, почему же ты меня не послушался. Говорил же я, чтобы ты не приподнимал колпачка. Если бы настигли дивы, то худо бы нам пришлось: даже если бы у нас было тысячу жизней, то и тогда они не оставили бы нам ни одной.

И они принялись рыть подземное убежище, куда потом оба спустились и сидели там несколько дней, пряча и диковинную птицу. Надо было приучить ее к юноше. Через некоторое время Холмирза уже свободно подходил к Бульбуль-гуё и садился рядом с ней. Когда они достаточно привыкли друг к другу, див вручил птицу джигиту и разрешил ему отправляться в свою страну. Холмирза, заполучив волшебного соловья, позвал верного коня и полетел в государство падишаха. Полюбовавшись сверху на различные страны, он, наконец, прибыл на прежнее место, откуда начинал странствие. Отпустив золотогривого, Холмирзаджан направился во дворец, подошел к трону падишаха и повесил рядом клетку с Бульбуль-гуё.

Падишах очень обрадовался возвращению Холмирзы с диковинной птицей и устроил празднества во всем городе.

Но снова братья Холмирзы были печальными и грустными. Правитель сказал им:

— Послушайте, приятели, отчего вы снова невеселы? Братец ваш на посту визиря, у вас у самих большие придворные чины, так почему бы вам не радоваться? А к тому же Холмирза достал названые вами диковины.

— О славный падишах, — ответили братья. — Это только самая малость из тех диковин, что есть на свете.

— Чего же еще нет в моем государстве?

Братья Холмирзы лукаво улыбнулись и стали разъяснять:

— О ваше величество! Вы своих коней считаете самыми лучшими на свете. Но это далеко не так. За синими морями есть остров. Там живет лошадь — царица лошадей. Ее зовут Тысяча и одна крапинка. Вместе с ней находятся и ее дети — резвые жеребята. Вот если бы их доставили в ваше государство, вы были бы тогда на верху блаженства.

Выслушав эту речь, падишах задумался и ушел в свой тронный зал. Он вызвал визиря правой руки и поделился с ним. Мудрый визирь после некоторого размышления проговорил:

— О оплот справедливости, властелин вселенной! Позвольте поделиться с вами об одной моей думе. Как вы знаете, Холмирза сделал добро своим братьям, избавил их от горя и нищеты — дал высокие придворные чины. Они же отплатили Холмирзаджану тем, что стали строить козни, заводить разговоры о диковинной радужной птице, чтобы тем самым навлечь на него беду. Уже тогда я заметил, что старшие братья ненавидят Холмирзу. И во второй раз они стали виновниками того, что Холмирза отправился в опасное путешествие в поисках сладкоголосой волшебной птицы. Тогда я еще больше убедился во враждебности его братьев. Теперь же они натолкнули вас на то, чтобы Холмирза доставил царицу-лошадь вместе с ее жеребятами. О том, что есть такая лошадь, мы даже слыхом не слыхали. Сказать вам по правде, они хотят вконец извести, погубить своего брата. Все ваши поручения были трудными, далеко небезопасными. Если вам угодно сжить со света Холмирзаджана, то можете отправлять его за царицей-лошадью. А коль не хотите этого, тогда казните его братьев-злодеев, чтобы они больше не строили козней…

Мудрый визирь погладил белую бороду, откашлялся и продолжил:

— О предел доброты, великий падишах! Осмелюсь я дать вам один совет. У вас на выданье единственная дочь. Отовсюду, из разных земель к вам идут сваты. Вы же не давайте никому из них своего согласия. Нижайше просил бы вас выдать дочь Хубби за Холмирзу. После себя вы оставили бы ему как достойному преемнику свой трон. Я говорю так потому, что в саду красоты нет ему равных, и, во-вторых, по щедрости души, храбрости и зрелости ума никого нельзя поставить рядом с ним. Вы не подумайте, что ваш покорный слуга приходится родственником Холмирзаджану. Мы с ним совершенно из разного рода. Говорить истину, святую правду своему государю, считаю первейшей обязанностью визиря-министра. Возможно, вы не согласитесь со всем здесь сказанным. Тогда я сложу с себя пост визиря правой руки. Придет время, когда вы поймете справедливость этих слов и будете пенять на себя и говорить: «Да, когда-то мой визирь не зря так советовал».

Эта смелая разумная речь визиря подействовала на падишаха, и он после небольшого молчания оживленно заговорил:

— Друг и сподвижник мой, ты сказал истинную правду. В моей душе тоже возникали подобные мысли… Однако, если бы Холмирза справился бы с этим поручением, то было бы прекрасно. Может, посоветуемся с ним самим, и тогда что он скажет, так и поступим. Если он затруднится с ответом, то будем решать, как быть дальше.

Слуги вызвали Холмирзу.

— Дорогой Холмирза! — сказал падишах. — За синими морями, говорят, есть остров, на котором живет царица-лошадь. Ее зовут Тысяча и одна крапинка. Сказывают, что вы знаете те места. Для нашего государства она была бы украшением, как драгоценный камень для перстня. Так что ждем вас с удачей.

— Слушаюсь, великий шах, — ответил Холмирза.

Он попросил дать сорок дней сроку. После того как его благословили, вышел в путь. Вскоре он набрел на полуразвалившийся заброшенный дом, где тут же заснул. Холмирзе приснился чудный сон. Будто он повстречал странника, который участливо сказал ему: «Не тужи, сынок, все будет хорошо. Ты пойди к кузнецам и закажи им особое снаряжение — шпоры-тиски. В случае, если лошадь вздумает брыкаться и вставать на дыбы, ты нажмешь на них, чтобы усмирить ее. Когда будет готово это снаряжение, я, думаю, в остальном тебе поможет твой верный конь».

Холмирза проснулся, протер глаза. Он поступил точно так, как указывалось в сновидении: пошел к кузнецам и заказал им особые шпоры-тиски. Наконец, когда они были готовы, Холмирза испытал их на деле — отыскал норовистую лошадь, стал объезжать ее. Она была послушной его воле. Стоило лошади заупрямиться и попытаться сбросить с себя седока, как железные шпоры-тиски впивались ей в брюхо.

После всех этих приготовлений Холмирза пошел к коню.

— Какую службу прикажешь сослужить? — спросил конь.

— Эх, мой верный дружок, — пожаловался Холмирза. — Никак не угомонятся мои завистливые братья, не перестают чинить мне препятствия. Так и хотят сжить меня со света. Теперь они придумали неслыханное испытание, и его вряд ли можно выдержать.

— Что за испытание?

— Говорят, за синими морями есть остров, на котором живет царица-лошадь. Зовут ее Тысяча и одна крапинка. Падишах приказал доставить ее во дворец. Вот я и горюю оттого, что не знаю, как быть, как подступиться к этому делу.

— Знай, дитя рода человеческого, ты меня затронул за больное место. Ведь царица-лошадь — моя мать, — сказал золотогривый. — Но раз служить, то служить до конца. Пойду и на этот раз тебе навстречу. Слушай, что скажу. Ты должен достать шкуру какой-нибудь лошади. Я помещу тебя в нее и спрячу на дне озера. Ты возьмешь в рот камышинку и будешь дышать через нее. К озеру придет моя мать на водопой. Выбрав благоприятный момент, ты вскочишь ей на спину. Царица-мать стрелой пустится вверх, станет переворачиваться в небе, чтобы сбросить тебя. Но ты должен крепко вцепиться в нее, чтобы не упасть. И пока она не скажет: «Пусть покарает меня мой Божок![21]», — не верь всем другим ее клятвам и заверениям.

Холмирза, достав у кожевников лошадиную шкуру, сел на коня и полетел. Пролетев много стран и разных земель, они очутились над морями и вскоре достигли того далекого острова. Холмирза спешился, а потом залез в лошадиную шкуру, не забыв при этом прихватить с собой тоненькую камышинку. Последними словами юноши, перед тем, как спрятаться под волнами озера, были: «Дружок мой, ты уж постарайся, сослужи еще раз».

Прошло некоторое время, и вот послышался топот лошади. Царица-лошадь подошла к своему обычному месту водопоя, утолила жажду и, побарахтавшись в озере, вышла на берег и решила подремать на солнышке.

— Время дорого, — шепнул конь, — поскорей.

Холмирза уже был наготове: выбравшись из лошадиной шкуры, стремглав бросился к Тысяче и одной крапинке. Почувствовав неладное, царица-лошадь мгновенно проснулась и взмыла под облака вместе с уцепившимся за нее молодым джигитом.

Паря высоко в небе, лошадь стала переворачиваться в воздухе, стряхивать с себя непрошеного седока. Тогда Холмирза нажал шпоры-тиски, и острые зубья их, словно иглы, больно вонзились в ее тело. Не выдержала этой муки царица-лошадь, взмолилась о пощаде:

— Эй, человеческий отпрыск, не мучь меня, я покорюсь тебе.

— Поклянись самым святым, — потребовал Холмирза.

— Даю слово, что буду послушна твоей воле, исполню все, что прикажешь.

Но Холмирзаджана не устраивали эти клятвы-заверения, и он продолжал нажимать на тиски. Царица-лошадь, едва вынося нестерпимую острую боль, подумала про себя: «Если и дальше он будет вонзать в меня иглы-шипы, то мне будет конец».

— Сдаюсь, — покорилась царица-лошадь. — Если я нарушу свое слово, то пусть меня покарает мой бог.

Царица-лошадь смиренно опустилась на землю и признала Холмирзу своим господином. Юноша погладил ее гриву-челку, протер ей глаза платком, поцеловал в лоб. И очень скоро Холмирза и Тысяча и одна крапинка стали такими неразлучными друзьями, что о той дружбе нельзя ни пером описать, ни в сказке сказать.

Спустя некоторое время Холмирза ступил в падишахский город, ведя за собой царицу-лошадь и ее детей, теснившихся около нее шумной гурьбой. Городской люд диву давался, восторгался, глядя на чудо-лошадь в крапинках. Приезжали и из других стран различные гости полюбоваться Тысячью и одной крапинкой. Падишах был на седьмом небе от такого благополучного исхода дел и задал такой пир горожанам, что они еще долго помнили этот радостный день.

Падишах выдал принцессу Хубби за Холмирзаджана и отпраздновал их пышную свадьбу.

После смерти падишаха на престол вступил Холмирза и он правил страной справедливо, по чести. Так Холмирза, достигнув своих целей и желаний, прожил долго и был счастлив до конца своей жизни.

Пожелаем же всем достичь заветной цели, а на головы врагам пусть падут позор и стыд.

Жил в стародавние времена один богатый человек. Долгие годы у него не было детей. Наконец под старость лет в семье родился ребенок. Мальчик рос избалованным, не желал учиться грамоте, обучаться ремеслам. Как-то раз родители стали советоваться: «Как жаль, что мы в свое время не отдали сына в школу, не обучили какому-нибудь ремеслу. Мы уже стары, годы наши преклонные. Что же теперь нам делать дальше?» Думали-гадали, и отец пришел к такой думке: «Есть у меня один-два приятеля, они промышляют торговлей. Что если пристроить сына к ним, научится он торговому делу. И заживет он тогда хорошо, станет получать доход с нажитого нами богатства».

Однажды он пришел к тем приятелям-купцам и сказал: «Бог дал мне одного сына. Никакому делу он не обучен, вырос баловнем. Я бы хотел пристроить его к вам, дал бы денег на это дело, выручку взяли бы себе, а сыну достаточно и учения», — и, получив согласие купцов, отсчитал им тысячу таньга. Вернувшись домой, он обратился к своему наследнику:

— Вот что, сынок. Сегодня базарный день. Возьми эти деньги и купи на рынке что-нибудь по своему усмотрению. Завтра тебя вместе с торговым караваном отправлю в город Рум.

Когда сын с тысячью таньга направлялся на базар, навстречу ему попался человек. Тот держал на привязи собаку и безжалостно мучил ее. Юноша попросил, чтобы отпустили бедное животное.

— Не вмешивайся не в свое дело. Я хочу прикончить эту тварь, — сказал владелец собаки и начал бить ее еще сильнее.

Юноша не выдержал и обратился к тому человеку:

— За какое вознаграждение отпустите ее?

— Дашь тысячу таньга — псина твоя, — сказал мучитель собаки.

Юноша стал торговаться, сначала назвал пять таньга, потом — десять, и так дошел до ста таньга. По тот никак не соглашался. В конце концов в юноше взяло верх его мягкосердечие, и он выложил перед незнакомцем тысячу таньга. Взяв за поводок собаку, он привел ее к себе домой. Отец с матерью, видя такое дело, переглянулись и стали расспрашивать сына:

— Ну, сынок, показывай, что купил на базаре, что видел там?

Юноша рассказал подробно обо всем происшедшем, о том, что на те деньги купил собаку. Отец рассердился и собрался как следует отстегать сына. Но тут вмешалась сердобольная мать.

Прошло еще некоторое время, и опять бай позвал к себе сына:

— Вот тебе еще тысяча таньга, — сказал он сыну, — сходи на базар и купи все, что надо, не трать деньги попусту, как в прошлый раз.

По дороге к базару юноша увидел человека, волочившего по земле кота. Привязанный за веревку кот дико мяукал, истошно кричал. Казалось, животное вот-вот испустит последний вздох. Юноша и к этому человеку обратился с просьбой отпустить несчастное создание. Тот истязатель зло крикнул на юнца:

— Иди своей дорогой и не мешайся.

Юноша не отставал от него и обратился с предложением:

— За какие деньги отпустишь кота?

Человек ответил:

— Дашь тысячу таньга, отпущу.

Юноша и тому человеку отдал тысячу таньга и принес кота домой.

Глянули отец с матерью — идет их сын, держит на руках чуть живую кошку.

Видя, что сын не переменился к лучшему — остался таким же непутевым, разозлился бай пуще прежнего и, взяв в руку плеть, начал стегать неразумное дитя. Бедная мать кинулась к сыну, чтобы прикрыть его своим телом.

Пригорюнился бай и еще долго ходил расстроенным. Он махнул на сына рукой и уже не питал никаких надежд.

А те купленные за дорогую цену кот и собака исправно несли свою службу. Собака всю ночь неусыпно охраняла загон овец, лаяла, не подпускала никого, а кот с завидной ловкостью вылавливал в амбарах мышей и крыс. Видя это, бай несколько смягчился и даже повеселел. Однажды подумал про себя: «Испытаю-ка еще раз парня, отдам ему тысячу таньга».

— Вот тебе деньги, купи на них необходимое, что сам считаешь нужным. Только уговор: не делай больше глупых покупок, никаких чтобы не было кошек-собак. Будь, наконец, благоразумным, сынок.

После этих отцовских наставлений юноша снова пошел к базару и увидел человека, собиравшегося прикончить небольшую змею. Юноша заступился за бедное существо и стал просить не трогать и не убивать его.

Тот человек ответил:

— Дашь деньги, оставлю змею в покое.

Добрый юноша, позабыв про отцовский наказ, стал торговаться в цене, настаивать на уступке, но так и не добившись этого, вынужден был купить змею за тысячу таньга. Со змеей под пазухой он и пришел домой. Бай к тому времени уже поджидал сына. Отец с сыном поздоровались, как положено. Видит бай: притащил сын змею. Разгневался, разъярился бай, и напустился на свою жену со словами:

— Это возмутительно, ни на что не похоже! Не вижу другого выхода, как всучить в руки сына кота, собаку и эту скользкую тварь и выдворить его вон из нашего дома. Лучше прожить остаток жизни без деток, чем мучиться от их бед.

Юноше отдали в руки его собаку, кота и змею, дали немного еды на дорогу и сказали на прощание:

— Можешь идти на все четыре стороны. Нет больше у нас сына.

И родители спровадили его из дома. Смирившись с судьбой, неприкаянный сын пошел, куда глаза глядят.

Юноша уже несколько дней находился в пути. Когда он останавливался на ночлег и ложился спать, собака устраивалась у его ног, свернувшись клубком, кот-мурлыка — у изголовья, змейка — у него за пазухой. Время шло, и у них кончились последние припасы — сушеный урюк, толокно. Голодные, они достигли подножия высокой горы. Неподалеку бил ключом прозрачный большой родник. Юноша расположился со своими зверьками на берегу родника, немного передохнул, и в это время высунувшаяся из-под платья джигита полосатая змейка заговорила человеческим голосом:

— Послушай меня, джигит. Не печалься. На вершине этой высокой горы находится обиталище моего отца, моих предков. Ты спрячешь меня и понесешь туда с собой. На пути будут попадаться большие, огромные змеи и они попытаются ужалить. Однако, завидев своего сородича, они, соблюдая правила нашего змеиного закона, станут отползать в сторону с твоего пути. Затем я оставлю тебя одного и поползу сама к отцовской обители. Увидев мой вид, отец прослезится от жалости ко мне. Я скажу отцу: «Дорогой отец, не плакать должны, а радоваться тому, что я осталась в живых. А могла бы быть давно мертвой. Но, к счастью, меня спас один джигит. И за то, что он выкупил меня, выручил от неминучей беды, отдав свои тысяча таньга, отец выгнал его из дома». Тогда мой змей-батюшка скажет: «Приведи сюда этого джигита». Я приведу тебя в то змеиное царство. Ты войдешь, отвесишь глубокий поклон. Мой отец смилостивится над тобой и скажет: «О сынок, проси чего хочешь». На это ты должен ответить: «Эх, дорогой отец, много ли чего надо простому человеку, скитающемуся по белу свету. Вольный воздух да просторы земли — вот и все, что ему надо. А просьба у меня все же есть одна: „Подарите ваш перстень“. Он начнет отговаривать тебя: „Зачем тебе понадобился мой перстень, уж лучше попроси несметные сокровища-богатства“. На это ты ответишь: „В богатствах я не нуждаюсь и за ними не гонюсь, только очень мне приглянулся ваш перстень и ничего другого я бы и не желал от вас“. И еще скажешь, что можешь уйти и без перстня, что тебе не надо никакого дара, и вот тогда он поневоле вынужден будет подарить тебе тот перстень. А перстень тот обладает волшебной силой: стоит тебе захотеть чего-нибудь, как вмиг все исполнится».

Юноша, оставив на берегу источника собаку и кота, засунул под рукав змею, но так, чтобы была видна ее голова, и стал подниматься на гору. На пути и в самом деле к нему стали подползать страшные, громадные змеи и с шипением набрасываться на него. Но при виде той змейки, что была в рукаве, они разом отступали. Так они миновали через многие скопления змей и неожиданно увидели перед собой величественной красоты белые замки. Оставив неподалеку юношу, змея быстрой извилистой лентой поползла к вратам поднебесного дворца.

Змей-отец, увидев свое израненное дитя, заплакал горькими слезами и, нежно обвив-обняв, спросил змейку:

— Ты мне скажи, кто так жестоко с тобой обошелся, кто посмел обидеть?

Змейка ответила:

— Эх, отец, это еще ничего, а могло быть и хуже. Меня давно уже не было б на свете. Да вот нашелся один добрый человек и спас мне жизнь, выкупив за тысячу таньга, за что он и был изгнан из отчего дома. А теперь этот юноша скитается по свету, не находя нигде себе пристанища, блуждая по пустыням. Благодаря ему я добралась сюда.

— Дитя мое, приведи сюда этого джигита, — сказал Змей-отец.

Змейка поспешно выползла и привела своего спасителя. Войдя в змеиный чертог, юноша отвесил глубокий поклон, преклонил колено перед змеиным царем. Владыка Змей стал расспрашивать джигита про его жизнь, а затем сказал:

— Сын мой, проси у меня, чего тебе хочется!

Юноша чуть помолчал, подумал и неторопливо молвил:

— Я скиталец, маленький человек, песчинка, затерявшаяся в пустыне, и блуждаю в ней одиноко, бесцельно. Да и о чем я могу у вас просить. Мне достаточно моей сумы, а если хотите сделать добро, подарите ваш перстень.

При последних словах Змей-царь подскочил со своего трона и зашипел недовольно:

— Ты молод и многого еще не знаешь в этой жизни. Эти твои слова пронзили насквозь мою душу и больно ранили. Если бы сейчас на твоем месте был кто-то иной, то я бы знал, как с ним поступить. Но что поделаешь, ты оказался спасителем моего чада, оторванного от меня и затерявшегося в дебрях вашего города. Проси, сынок, что-нибудь другое, любые ценности-драгоценности.

Но юноша твердо стоял на своем:

— Отец, мне не надобны никакие богатства. Если б я в них нуждался, то не стал бы по тысяче таньга отдавать за собаку, кошку и змею, спасая их жизни. Хотите сделать хорошее, подарите этот перстень, а не хотите — ничего мне от вас иного не нужно.

Змеиный царь нехотя, словно отдавал свою душу, снял перстень со своего заскорузлого, покрытого панцырем, пальца и вручил его джигиту, сделав такое наставление:

— Тебе следует хорошо запомнить одно важное свойство этого перстня: никогда не выдавай своей тайны ни врагу, ни жене. Если ты откроешь тайну своей жене или своему недругу, то посыплются на твою голову беды и несчастья.

Затем Змей-царь, усадив юношу на свои белые крылья, перенес его из мест скопления кишащих огромных удавов и гюрз к берегу источника. Юноша и белый Змей распрощались друг с другом.

Джигит, сгорая нетерпением скорей испытать чудодейственность перстня, подошел к своим четвероногим друзьям и, взяв в руку волшебный змеиный дар, произнес: «Эй, змеиного царя перстень! По велению белого змея пусть на этом самом месте будет дастархан с блюдом плова!» Не успел сказать — и вмиг перед ними предстала скатерть с блюдом плова. Увидев такое чудо, юноша по-настоящему поверил в волшебную силу перстня. Он разделил плов на три части. Насытившись пловом, они немного поспали, а затем снова тронулись в путь, туда, где виднелись волнистые барханы бескрайней пустыни. Долго ли, коротко ли они шли, и вот однажды вступили в какой-то незнакомый город. Они все продолжали идти в вечерних сумерках по его длинным улицам. Посередине города протекала река. Когда они подошли к ее берегу, то увидели, как одна старушка бросает на воду шелуху от риса. Юноша подошел к старухе с правой стороны и поздоровался с ней. Старуха не ответила на его приветствие и отвернулась от него. Джигит подошел теперь с другой стороны, поздоровался, старуха снова отвернула от него лицо. Наконец, кончив чистить рис, старуха тихо побрела своим путем. Юноша последовал за ней, вошел через калитку во двор и обратился с просьбой:

— Матушка, пустите нас переночевать.

Старуха отклонила просьбу. Делать нечего, пришлось расположиться на ночлег прямо под старухиными воротами. Когда совсем уже стемнело, юноша приказал перстню змеиного царя: «Эй, перстень царя змей! По веленью белого змея пусть передо мной появятся различные кушанья!» Это желание было незамедлительно исполнено. Юноша позвал старушку. Та увидела на пороге различные яства. Удивившись этому, она спросила джигита:

— Послушай, сынок, откуда у тебя взялось столько еды?

Юноша, не моргнув глазом, спокойно ответил:

— В котомке у меня было.

Отведав кушанья, они познакомились ближе и старуха, пригласив юношу в дом, уже по-другому — с почтением и уважением стала относиться к нему. Они посидели некоторое время за беседой, а когда подошло время сна, старуха сказала юноше:

— Ночью не выходи за ворота.

Наутро юноша обошел город, познакомился с его достопримечательностями и пришел снова в дом старушки переночевать. Среди глубокой ночи ему вдруг захотелось выйти во двор, но тут вспомнились старухины слова. Все же он вышел во двор, посмотрел на небо, на луну. И тут его поразило то, что напротив луны тоже было яркое сияние. Джигит вернулся в дом и до самого утра лежал, думая, что бы мог означать этот свет. Когда в доме все встали, юноша рассказал старухе о странном ночном видении.

— Этой ночью я увидел нечто таинственное, непонятное, — говорил юноша. — На небе светила луна, а напротив исходило какое-то сияние. Луна — это понятно, но что означает этот ослепительный свет?

Старуха замахала руками и коротко сказала:

— Сынок, не говори мне больше таких слов. От таких разговоров ни тебе, ни мне не будет легче. Они ни к чему.

Постепенно между старой женщиной и джигитом появилась привязанность друг к другу и они стали дружны, как мать с сыном. В один из дней юноша опять заговорил об этом сиянии. Наконец старуха раскрыла тайну:

— Та луна, что видел ты ночью, — это — светило. А замеченное тобой сияние — ослепительная красота дочери падишаха.

Прошло еще несколько дней, и юноша обратился к старухе с такими словами:

— О, дорогая матушка, не пошли бы вы сватьей от меня к той красавице — падишахской дочери?

— Чудак ты, оказывается, человек. Подумай сам хорошенько: кто мы с тобой такие, и кто они. Куда нам до такого сватовства, ведь она дочь падишаха! Если бы даже согласилась пойти туда, то меня прикончили бы на месте.

Джигит не переставал твердить. Он прожужжал ей все уши, надоел своими просьбами, и наконец, старуха не выдержала, согласилась.

— Была не была, пойду, раз ты того хочешь, — и направилась ко дворцу падишаха. Придя туда, она начала подметать под царскими воротами. Увидев нищую старуху, прислужники падишаха доложили своему государю: «Какая-то старушка подметает под вашими царскими воротами».

— Приведите сюда эту старушку, — приказал падишах, — выясним, чего она хочет.

Прислужники подошли к старухе, стали расспрашивать ее и убедились в том, что она и в самом деле, оказывается, пришла сюда сватьей. Падишах окинул старуху недоуменным взглядом с головы до ног, и увидел, что ее вид убогий и жалкий.

— Выдайте этой старушке кое-что из приличной одежды, немного денег и отправьте ее с богом, — распорядился падишах. — Должно быть, сюда ее привела крайняя нужда.

Падишахские прислужники выдали старушке разные дорогие платья, дали немного драгоценностей. Старуха, видя такой оборот дела, обрадовалась, помолилась за падишаха, поблагодарила за его щедрость и пошла обратно своей дорогой. Потихоньку приковыляв к дому, она поведала юноше обо всем происшедшем.

На следующий день юноша предложил старухе снова пойти к падишаху. Старушка, подойдя к царским вратам, стала подметать. Весть об этом донесли во дворец.

— Схватите и приведите ко мне эту старушку! — повелел падишах.

Прислужники схватили старушку и привели ее к государю. Он спросил у старухи:

— Зачем сегодня ты опять пришла? Ведь мы обошлись с тобой честь по чести. Раз ты такая наглая, теперь придется тебя казнить.

И падишах приказал казнить старушку. Ее повесили.

Старуха не возвращалась домой. Джигит прождал ее весь день.

На следующее утро, когда он стоял у калитки о тревожной думой, мимо пробежали мальчишки, крича на всю улицу: «Старушку повесили…» Юноша понял, что старушку казнили. Тогда он вошел в дом и, взяв в ладонь перстень, произнес магические слова:

— О царя змеиного перстень! По велению белого змея пусть будет оживлена моя бедная старая матушка.

И не успел сказать это и выйти на улицу, как увидел живую старушку, семенившую к дому в своем обычном наряде. Едва переступив порог дома, она недовольно буркнула:

— Пропади пропадом это сватовство! Ох, сынок, меня чуть не отправили на тот свет, — и рассказала юноше обо всем случившемся. — Быть бы мне повешенной, да вот чудом убереглась, — вся дрожа от страха, призналась старуха.

— Вас никто пальцем не посмеет тронуть, — успокоил ее джигит.

Через несколько дней юноша снова попросил старуху сходить во дворец. Старуха все отнекивалась, затем согласилась. Она медленно побрела ко дворцу. Смотрят стражники падишаха — опять у ворот появилась старушка. Схватили они ее и вдруг узнали в ней ту самую прежнюю старушку. Задали ей тот же вопрос — и услышали от нее тот же ответ.

Падишах издал строжайший указ: «Связать старушку, отвезти ее в глухое ущелье и сжечь на костре за ее ослушание, а прах ее развеять по ветру, дабы подобные деяния не повторялись!»

Стражники схватили старуху и поступили с ней точно так, как повелел им падишах. Юноша снова от мальчишек услышал весть о казни — сожжении старушки. Он опять поднес к ладони перстень и не успел произнести:

— О перстень царя змей! По веленью белого змея пусть воскреснет моя матушка! — как с глухим кашлем в дверях показалась старуха.

— Ох, дитя мое, замучила меня эта твоя женитьба, — стала жаловаться она. — Меня чуть было не сожгли живьем на костре. Сама не знаю, как удалось спастись от верной смерти.

— Не бойтесь, матушка, никто вас не тронет, — сказал юноша.

Не прошло и трех-четырех дней, как молодой джигит обратился к старухе все с той же просьбой:

— Прошу вас, матушка, сходите еще раз!..

Как ни отговаривалась старушка, но все же вынуждена была снова отправиться в путь. Привратники видят — опять перед ними та же старушка. Повели ее к падишаху.

Смертные казни и воскрешения ее продолжались долго: падишах придумывал новые способы избавиться от старушки, а юноша делал ее неуязвимой. Наконец надоело ему все время приговаривать старушку к смертной казни.

В один прекрасный день старуха снова появилась у дворца и принялась за свое дело — подметать. Когда стражники падишаха схватили назойливую старушку и привели ее падишаху, тот сокрушенно сказал:

— Не пойму я, ты из рода человеческого или бес какой? Сколько раз мы тебя умертвляли, а ты опять жива.

Затем он обратился к своему главному визирю за советом: «О мой мудрый визирь, придумайте что-нибудь, чтобы избавиться от этого наваждения!» Визирь подумал немного и ответил:

— О мой повелитель, избавиться от этой беды очень просто. «Когда не хотят выдать дочь замуж, запрашивают баснословный калым», — ведь так говорится в народе. Так что во всем положитесь на меня. Стоит мне заломить несусветную цену — выкуп, как эта старуха забегает, ища выход из своего нищенского положения, и быстро угомонится.

После этого визирь вызвал к себе старушку и сказал ей:

— Послушайте меня, старая добрая женщина! Должно быть, вы приходите сюда сватьей от своего сына. Что же, это благое дело и оно никем не возбраняется. Только прежде вы должны внести выкуп или же выполнить то условие, какое я вам скажу. И тогда падишахская дочь пусть переходит в ваш дом. Вы должны построить перед царским дворцом крепостной городок из чистой меди и чтобы он при восходе солнца горел золотистым заревом. И пусть в нем будут сады, рощи и два дома-особняка — один — для зимы, другой — для лета. Привезите из тех мест на верблюдах алмазов, рубинов, изумрудов столько, сколько захочется душе падишаха. Не забудьте и про овец, баранов, коз — их тоже должно быть несчетное количество.

Визирь еще наговорил многое такое, чего вряд ли сыщешь на свете и что навряд ли можно выполнить. Старуха пришла в ужас от всех этих условий визиря, и сама не помнила, как вышла из дворца. Все еще находясь под впечатлением услышанного, она едва добралась до дома.

— Эх, сынок, — пожурила она юношу, — разве я не говорила тебе, что не пара тебе падишахская дочь, ты даже не мечтай о ней. С меня потребовали столько невозможного, столько богатств, лучше откажись от своих притязаний пока не поздно.

— А ну-ка послушаем, матушка, что потребовал от нас падишах, — спокойно обратился к ней юноша.

Старуха от начала и до конца рассказала джигиту об уговоре, который был у нее с визирем.

— Не пугайтесь, матушка, это дело, можно сказать, легче пуха. Увидите сами все к завтрашнему утру.

А вечером того дня он прошелся к западу от падишахского дворца на расстояние один таш и, оказавшись на берегу реки, присел немного отдохнуть, и невольно подумал про себя: «Вот это подходящее место: и воздух свежий, и местность живописная. Пожалуй, здесь и будет крепостной городок». Юноша взял в ладонь перстень и проговорил:

— О перстень царя змей! По веленью белого змея пусть вся эта местность будет окружена крепостными стенами, за ними пусть раскинется большой город, в центре его возвысятся башенные крепости из чистой меди, да такие высокие, чтобы приводили в изумление людей. Чтобы эти башни своим блеском освещали город. И чтобы были сады, родники. Чтобы сладкоголосые соловьи оглашали окрестности звонкой, мелодичной трелью. Да чтобы в той городской крепости было два дома-особняка: один — для зимы, другой — для лета.

Пусть эти дома стоят друг против друга, блистая красотой, и будут намного великолепней того, что пожелал падишах. Пусть также караван верблюдов, нагруженный драгоценными каменьями — алмазами, яхонтами, жемчугами, вместе со стадами овец и коз двинется по направлению к падишахскому дворцу. Пусть это богатство будет прибывать и прибывать туда, пока падишах не скажет: «Довольно, хватит!» И пусть все это будет исполнено намного лучше, краше, чем наказывал падишах.

Вернувшись назад, юноша взял за руку старуху и, выведя ее из дома, сказал:

— Смотрите, матушка, все уже устроено, что требовалось, и даже намного лучше, чем хотелось падишаху.

Глянула старуха впереди себя — и не поверила своим глазам: вдали виднелся крепостной городок в янтарном зареве. Блеяние овец и коз, крики верблюдов заполнили окрестность. Старуха всплеснула руками.

— Матушка любезная, — обратился к ней с поручением джигит, — вы прекрасно справились со сватовством, а теперь возглавьте весь этот караван с драгоценностями и везите этого богатства столько, пока падишах не скажет: «Довольно, хватит».

Диво дивное, старуха не верила ни своим глазам, ни своим ушам. Юноша усадил старуху на осла — и большой караван с добром отправился вслед за ней. Приехав в царство падишаха, старуха постучала в ворота и, окликнув привратников, громко сказала:

— О славный падишах! К вам прибыли свадебные дары, о которых было обговорено с вашей светлостью вчерашним днем!

Глашатаи донесли эту весть падишаху. Падишах с визирем, придя в крайнее смятение, растерянно взирали на тучные стада животных, наводнивших улицы города. Бесконечная вереница верблюдов спесиво и гордо вышагивала, неся на своих горбах клади с сокровищами, шелками и атласами. Бесчисленные жирные бараны и козы заполонили огромный город.

Удивленный падишах сказал своему визирю:

— О мой мудрый визирь, что это за сумятица, мне еще никогда не приходилось видеть такого богатства. Как можно за одну ночь совершить такое чудо: достать столько дорогих товаров, рогатого скота, алмазов-брильянтов и других драгоценностей?! Ну что ж, теперь взглянем на его городскую крепость, все ли сделано так, как мы заказывали.

Когда они поднялись на высокий минарет, то, и великому своему удивлению, вдалеке увидели прекрасное городище, которое вдвое превосходило во всем падишахское. Ослепительные лучи расходились от него во все стороны. Потрясенные увиденным падишах и визирь были вынуждены теперь разговаривать со старушкой иным тоном — почтительно и обходительно. Визирь, выражая падишаху свое сердечное участие, сказал:

— О светлейший падишах! Рано или поздно — ведь все равно когда-нибудь придется выдать девушку замуж. До каких пор вы будете держать ее у себя во дворце? К тому же, с вашей стороны было выставлено условие, и оно, как видите сами, выполнено: так что придется сдержать свое обещание.

И тогда широко распахнулись царские ворота — и нескончаемой рекой потекли в казну дары с золотом-серебром, драгоценностями-сокровищами; стада баранов и коз запрудили все загоны, и падишах отдал приказ: «Остальное увезите назад».

После этого падишах вместе с визирем вошли в городок, осмотрели великолепные здания, различные постройки, и оба пришли к такому заключению, что никогда еще в жизни они не видели такого прекрасного места, где воздух так свеж и напоен дивным благоуханием. Они еще немного побродили по городу, ахая и изумляясь, а затем, одарив старушку дорогими платьями, назначили день свадьбы и отправились к себе во дворец. Старуха была вне себя от радости и, примчавшись домой, рассказала юноше обо всех событиях и о предстоящем дне свадьбы.

Накануне такого торжества падишах пышно украсил свои владения, отделал свои дворцы из хрусталя и стекла и во все подвластные ему города послал гонцов с вестью о том, что «в такой-то день состоится свадьба падишахской дочери».

В назначенный день со всех городов стали съезжаться сюда многочисленные гости. Падишах торжественно приступил к свершению брачного обряда. Сорок дней и ночей длилось свадебное пиршество. Так падишах со всеми почестями выдал дочь за старухиного джигита. Этой царской свадьбой очень довольными остались также многие бедняки-голяки, которые благодаря ей зажили лучше.

Нужно сказать, что когда-то к этой принцессе приходил свататься из чужедальных земель один жених — царь Хунхари из знатного падишахского рода. Ему был дан отказ. Свату тогда пришлось уехать ни с чем. Когда же состоялась свадьба и весть о ней разошлась повсюду, тот неудачливый царь услышал молву о том, что «падишах выдал дочь за сына какой-то старушки». Тогда он подумал про себя: «Ведь эта принцесса должна быть моей; так почему же падишах, уронив свое высокое достоинство, выдал дочь за сына какой-то старушонки? Нет, об этом мне следует с ним поговорить, напомнить ему о великом падишахском роде». И царь решил написать ему послание: «О достославный падишах! Знай и прими к сведению мои слова. Уже с давних пор я питал любовь к твоей дочери и лелеял надежду жениться на ней. Ты же меня обманывал, говоря, что она еще молода, юна и что не время ей выходить замуж. А сам отдал ее за безродного бродягу, сына какой-то никудышной старушки. Ответь, разве тем самым ты не попрал имя падишаха, не осквернил высокий сан? Желая добиться руки твоей дочери, я отказался от стольких своих жен. Но и сейчас не поздно, отдай мне дочь подобру-поздорову. А не то я разрушу твои города, обесславлю тебя и силой заберу малику».

Закончив писать послание, он отдал его одному из своих людей. Тот гонец несколько дней находился в пути и когда приблизился к падишахскому городу, то вдали приметил незнакомый крепостной городок. Башни его доходили до неба. И весь он блестел, словно покрытый червонным золотом. Увидев такое чудо, гонец приостановился и сказал себе: «Сон это или явь? Ведь раньше на этом месте не было никаких замков, крепостей. Откуда же мог появиться этот крепостной город?»

Гонец пошел дальше, и на его пути стали попадаться разные люди. Гонец спрашивал у них:

— Эй, добрые люди, вы скажите, откуда появился этот новый город? Ведь раньше его здесь не было. Я что-то не могу понять.

— А мы тебе все расскажем, приятель, — откликнулись те и стали объяснять. — Этот город такой необыкновенный, что каждый, кто войдет в него, если голоден — выйдет сытым, а если беден, то станет зажиточным. Если случится тебе по какому делу заглянуть в тот город, то увидишь у каждых ворот гостиный двор. Коль явится гость, к нему тотчас навстречу выходят слуги. Если хочешь, поведут тебя в цветущий сад, совершишь увеселительную прогулку, а захочется уходить, так проводят тебя, одарив пригоршнями драгоценностей. Владеет этим городом один юноша, сам он из бедняков. Все его достояние — это собака и кошка. Но он до такой степени великодушен, гостеприимен, что подобного этому джигиту не сыщешь во всем свете.

Гонец, не зная верить или не верить этим рассказам, стал думать про себя: «То ли сначала мне отнести послание, то ли сразу же направиться в крепостной город и все там осмотреть своими глазами». И надумал он прежде побывать в крепостном городе. Он обошел его со всех сторон и был поражен увиденным. Честь и хвала тому зодчему, который построил это чудо. Вырисовывались остроконечные зубцы крепостной стены, и на ней выделялись отделанные чеканкой по меди изображения диковинных деревьев и причудливых цветов. Гонец очутился перед огромными воротами. В эти ворота входили и выходили многочисленные люди. Гонец вошел в ворота. Не успел он переступить порог, как тут же подбежали слуги со словами: «Добро пожаловать!» Гонец пообедал в гостином дворе, отведал разные изысканные блюда, побывал в зеленых садах, посмотрел на диковины, и до того он был ошеломлен увиденным, что только потом вспомнил про послание: «Эдак я буду себе здесь расхаживать, а кто же вместо меня передаст письмо». При выходе из ворот ему насыпали в полу халата пригоршню алмазов, жемчугов и проводили со словами: «Добро пожаловать и в следующий раз». Тут гонец подумал про себя: «Эх ты, дурья башка, тратишь свою жизнь в бесконечных бегах, хлопотах. А надо бы жить именно в таком городе». Наконец он достиг падишахского дворца и постучался в ворота. Привратники открыли ворота и повели гонца в покои падишаха. Гонец вручил послание правителю. Тот прочитал письмо и увидел, что в нем содержится много обидных, оскорбительных слов. Падишаху было хорошо известно, что у того царя имеется огромное войско и что он отличается невиданной жестокостью и кровожадностью. Призадумался падишах, вызвал к себе своих советников. Приближенные падишаха заговорили: «Послание царя не лишено здравого смысла и оно справедливо. Воистину, стоило ли вам выдавать принцессу за какого-то юнца-огольца, единственное занятие которого — это кошки, собаки?!»

Ни для кого не было секретом, что эти именитые, высокие особы с ревностью и завистью в душе отнеслись к неравному браку и были возмущены тем, что благородная принцесса вышла замуж за безвестного джигита. Вельможи склонили падишаха ответить на послание такими словами: «Хотя я и в самом деле выдал дочь за бедняка, тем не менее не буду против, если вы того желаете, отдать ее вам; разумеется, все остальное уладьте с самим зятем. Я к тому браку не имею никакого отношения».

Падишах отдал это письмо гонцу, и тот собрался в обратный путь. У гонца мелькнула мысль: «А что если я опять побываю в том дивном городке и отведаю всякие угощения?» И он побывал в том крепостном городке, отведал разных кушаний и направился в свои края. Через несколько дней пути он вошел в свой город, забежал к себе в дом, чтобы оставить там ценные дары, а уж затем пошел во дворец и вручил письмо грозному царю. Правитель прочитал послание и понял, что падишах перепуган не на шутку. «Что ж, теперь будь что будет, начнем действовать», — решил царь и, созвав к себе всех влиятельных сановников, обратился к ним с речью:

— Послушайте меня, мои мудрые визири, советники! Хорошенько уразумейте смысл полученного письма. Похоже, падишах, изрядно перепугавшись, решил остаться в стороне, не вмешиваться ни во что, и отвел от себя удар на зятя. Теперь мы соберем войска и двинем их на того безродного выскочку, разрушим все кругом, сметем с лица земли его постройки.

Гонец, узнав об этих планах воинственного царя, стал ему подробно докладывать обо всем увиденном, о необыкновенном чудо-городе.

— Оказывается, зять падишаха — один из таких редчайших людей по своему великодушию и благородству, что такого больше не встретишь во всем мире, — расхваливал юношу гонец. — Башни в том городе такие высоченные, что невозможно понять, как только сумели их поднять на такую небывалую высоту. Внутри города точно в самом раю, войдут туда неимущие — выйдут оттуда богатеями. Все эти мои описания и в тысячу раз меньше того, что есть на самом деле. Если не верите мне, то пошлите другого человека. Как бы вам не попасть впросак из-за своего неведения. Я полагаю, что раз в том городе такие богатые убранства, то и войска в нем соответственны тому богатству.

Царь слушал этот рассказ и становился все больше хмурым, мрачным, и весь почернел от зависти. Однако он овладел собой и приказал стражникам:

— Уберите отсюда этого неблагодарного, ничтожного человека, не оценившего хлеб-соль моего стола! Наградите его палками, обломайте ему бока и выдворите вон из моего города. Пусть он идет к своему жалкому псарю и служит ему.

Падишахские стражники нещадно избили беднягу-гонца, исколотили чуть не до полусмерти, после чего выбросили на окраине города. Несчастный гонец лежал без сознания и наконец пришел в себя. Очнувшись, он увидел, что все его тело было покрыто кровоподтеками. С трудом шевельнувшись, он попробовал встать. Когда встал, то первыми его мыслями были: «Что же мне делать дальше, несчастному горемыке? Если я вернусь в свой город, то меня там прикончат. Чем так погибнуть, лучше из последних сил добраться до того нового города и поведать обо всем его правителю. Нужно сказать: „Царь нашей страны является вашим злейшим врагом. Сейчас он собирает войска, чтобы взять в осаду ваш город. Вы не думайте, что я вас обманываю, этот царь кровожадный тиран, душегуб. Он явится со своими многочисленными воинами, чтобы жениться на вашей супруге, и собирается превратить в руины ваши города. Так что вы теперь поостерегитесь и будьте начеку. Сам я был воином-гонцом у того жестокого царя. Во время своей службы мне довелось побывать в вашем чудо-городе, где меня облагодетельствовали. Об этом я рассказал нашему царю. Из-за этого он сильно разгневался на меня, его слуги избили меня до полусмерти и выбросили за черту города. Подумав о том, что если вернусь к себе в город, то меня там непременно убьют, я пришел искать убежище в вашем городе, а также оповестить об этих важных для вас известиях. В словах моих нет лжи. Теперь в вашей воле распоряжаться моей судьбой, и я надеюсь навсегда остаться в числе ваших подданных“».

С этими думами бедолага-гонец тронулся в путь. Продвигался он с великими мучениями, шел без отдыха и днем и ночью, и чудом добравшись до крепостного города, постучался в ворота. Когда привратники открыли ворота, то увидели перед собой изувеченного человека. Привратники сжалились над ним, провели его через ворота, расспросили несчастного о его беде. Гонец отвечал им скорбным голосом:

— Уж лучше не спрашивайте меня о том. Я совсем ослаб, изнемог, и с невероятными трудностями добрался до этих мест. Хотя и поздно сейчас, но вы должны во что бы то ни стало отвести меня к вашему правителю. Там я и отвечу на все вопросы.

Стражники взяли осторожно его под руку и привели в покои молодого господина. Разбудив его, слуги ввели гонца. Байвачча увидел незнакомца и с сочувствием стал расспрашивать его обо всем. Гонец изложил все те самые слова, которые загодя приготовил в пути и, выразив свое дружеское расположение, предостерег господина:

— Как бы там ни было, но не следует забывать про осторожность. Вполне может быть, что этой ночью или завтра весь ваш город они превратят в развалины, ведь враг уже на пути.

Молодой правитель города, видя его дружелюбие, сказал своим прислужникам:

— Помогите этому человеку, приложите бальзам к его ранам, поухаживайте за ним, и чтобы в скором времени он уже поправился.

Сам он немедленно созвал приближенных и стал писать послание на имя своего великородного тестя-падишаха: «Салям алейкум, уважаемый родич! Стало мне известно, что от царя чужедальней страны вы получили письмо. Говорят, этот царь собрал большое войско и теперь движется на нас. У меня к вам просьба: пришлите на подмогу мне ваши дружины в самый кратчайший срок. Враг совсем близок и может разрушить полностью наши города. На этом заканчиваю письмо, вассалям!»

Байвачча свернул листок и отдал письмо одному из своих слуг. Гонец, не медля ни секунды, поспешил к падишахскому дворцу. Падишах вызвал визирей и прочитал им письмо. Из него они поняли, что байвачча нуждается в помощи. Выяснилось, что он был осведомлен о злых умыслах визирей и о тех словах, что были написаны царю-душегубу. Визири падишаху дали такой совет:

— О ваше высочество падишах! Нагрянет ли тот тиран-царь сегодня или завтра, учинит расправу и одержит ли победу — пусть творит все эти дела на той стороне. А если и вы пошлете свои войска, то столько народа нашего погибнет, и к тому же приобретете этим только лишнего врага. Нужно твердо стоять на своем слове.

Так насоветовали визири своему падишаху, сбив опять его с толку, а того посланника-гонца выгнали с руганью из дворца. Посланник еле унес ноги и, примчавшись в крепостной город, рассказал байвачче обо всем происшедшем. После этого молодой байвачча со всей ясностью понял, что все эти темные дела были содеяны по наущению падишахских вельмож. Юноша созвал всех жителей и стал держать с ними совет:

— Что будем делать, когда войска царя Хунхари-Лютого подступятся к нашему городу и захотят разрушить его? Как спасти наш город, что для этого предпринять?

Некоторые старейшины посоветовали так: «Для того, чтобы выйти на поединок с ними, сил у нас маловато. Мы запрем крепко-накрепко городские ворота и с высоких башенных стен начнем кидать на головы врагов камни, булыжники. Мы должны выдержать осаду, ведь наши крепостные стены прочны и высоки. Так что они в конце концов уберутся восвояси. А иного выхода у нас нет». Юноша-градоначальник приказал всем людям расположиться внутри крепости, запереть на засов входные ворота, запастись камнями и булыжниками, луками и стрелами и быть наготове.

На горизонте появилась орда Хунхари. Царь, заметив издали крепостной город байваччи, пришел в изумление. Затем на него словно нахлынуло море черной зависти и коварных мыслей. Спустя некоторое время он, все еще находясь под впечатлением увиденного, заявил своим визирям:

— Странное дело, визири мои, как мог какой-то псарь построить такой высоченный крепостной город. Это могли бы совершить лишь могучие властелины вроде меня. Что это за возмутительная несправедливость: я, великий завоеватель, покоривший много разных стран, до сих пор считал себя одним из могущественных властелинов мира, и вдруг узнаю, что какой-то собачник без роду, без племени построил себе такой великолепный, невиданной красоты богатейший крепостной город. Я ни за что не успокоюсь, пока не захвачу в плен этого молодца вместе с его кошкой и собакой.

Царь Хунхари стал в ярости рвать на себе волосы и бороду. Чем ближе приближалась его орда к крепости, тем больше она ослепляла глаза завоевателя неотразимыми, словно испепеляющими лучами. Когда они уже были у самых стен, то поблизости не увидели ни одной живой души. Все население было укрыто за крепостными стенами. Тут грозный завоеватель понял, что совершил оплошность, выпустив на волю своего гонца: он-то и мог предупредить байваччу о готовившемся походе. «Как жаль, что этого гонца наказали лишь палками, а надо было б его вздернуть на виселице», — с досадой подумал царь-душегуб. Он позвал к себе десятерых дюжих удальцов и сказал им:

— Попытайтесь подобраться к одним из этих ворот, может, выломаете их!

Те подкрались к воротам и хотели было взломать их, как из узких проемов со свистом вылетели стрелы и поразили кого в глаз, кого в грудь. Вражеские лазутчики стали отступать, и в этот миг защитники забросали их камнями. Царь опять собрал кучку отчаянных молодцов и велел им подступиться к другим воротам. Но тех ожидала та же самая участь, и они, не добившись успеха, с трудом вернулись: одни — ослепшими, другие — с кровоточащими ранами, третьи — покалеченными. Некоторые остались навсегда лежать мертвыми у неприступных стен. Так прошел этот день. К вечеру враги стали думать: «Раз не удалось днем, то попробуем воспользоваться ночной темнотой». Вражеские лазутчики предприняли еще одну попытку ворваться в ворота. Однако и под покровом ночи им не удалось подступиться к городу-крепости. Яркий свет, исходивший от него, хорошо освещал всю местность почти до самого падишахского дворца, и потому у иноземных врагов ничего не вышло.

Несколько дней неприятели держали город в осаде. Озлобленные неудачей, упавшие духом воины, стали роптать: «Этого города ни за что нам не взять, и не через год и не через два. Мы можем только добиться одного, что все поляжем костьми на этом месте. До каких пор нам так бесславно воевать, не лучше ли отступиться?..» И многие воины стали убегать из своего лагеря. Видя такое положение, царь Хунхари горько раскаялся в предпринятом им походе и надумал совершить в отместку одно варварство.

— Эй, мои грозные полководцы, — обратился он к своим военачальникам, — я принял решение направить войска против отца принцессы и тем самым выместить свою обиду, и чтобы люди не говорили о том, что властелин такого огромного государства не смог справиться с крепостным городком какого-то сироты-собачника и ушел с позором.

И царь Хунхари повернул свою рать к дворцу падишаха.

Пусть он со своей несметной ратью направляется туда, а вы послушайте рассказ о защитниках крепости.

От взгляда байваччи, конечно, не укрылось то, что царь Хунхари собрал свое войско и двинулся с ним в сторону владений его высокородного тестя. Об этом узнала его жена.

— Благоверный мой, — обратилась она к мужу, — враги повернули в сторону моего отца, и они собираются разорить его государство. Я умоляю вас спасти отца.

— Полноте тревожиться, дорогая моя, у отца вашего предостаточно войска, а у меня у самого мало сил, чтобы оказать помощь. Нам самим-то чудом удалось спасти наш город и с честью выйти из испытания.

— О мой дражайший супруг, — умоляла дочь падишаха, — не может быть, чтобы такой человек, как вы, который сумел воздвигнуть такие роскошные хоромы-дворцы, нажить такое несметное богатство, не нашел бы путей избавления от этой страшной беды. Я очень прошу внять моим мольбам и оказать подмогу отцу.

Джигит призадумался после этих слов — и тут он вспомнил про перстень. «Эх, садовая моя голова. Спасти падишаха для меня сущий пустяк. Нет ничего проще этого». И он, взяв перстень, произнес заклинание: «О перстень царя змей! По веленью белого змея сделай так, чтобы у царя-душегуба закружилась голова и очутился он близ своего города». В тот же час грозный царь против своей воли свернул с намеченного пути и оказался в незнакомых местах, в пустыне. Не было видно ни дороги, ни озера, ни деревца. Всю ночь он двигался со своим войском, пока не достиг одной стоянки. Уже давно кончились съестные припасы, иссяк запас воды, в горле у всех пересохло. Сильно раскаявшись в этом походе, многие воины, обезумев вконец, рвали на себе бороды, другие заблудились в песках и попадали с ног, мучимые жаждой. У многих всадников лошади пали, и воины пробирались пешком. После бесконечных блужданий они вышли к окраине своего города. Воины были поражены этим странным случаем. Царь сокрушенно воскликнул: «Я еще никогда в жизни не был так обесславлен. Стольких своих лучших воинов лишился. Этот позор не смыть мне до конца моих дней».

Царь Хунхари, воссев на свой трон, стал писать послания князьям подвластных ему городов. В тех посланиях было такое распоряжение: «В такой-то день и в такой-то час вы должны, собрав свои дружины, явиться к моему дворцу. Если же по получении этого письма не явитесь ко мне, то ничего хорошего от меня не ждите!» Пусть себе эти грамоты разносятся гонцами по всем уголкам края, пусть подвластные царю князья-беки собираются воедино, а теперь вы послушайте рассказ о жизни выдержавшего осаду крепостного города.

Байвачча осматривал поле боя с высоты крепостных стен и видел разбросанные повсюду трупы людей, умирающих раненых. «Что мне с ними делать?» — думал он, и тут вспомнил про волшебный перстень. Юноша взял в ладонь перстень и произнес:

— О перстень царя змей! Пусть явятся сюда два дракона: один — проглотит всех умерших врагов, а другой — проглотит всех затерявшихся в пустыне и мучающихся от жажды раненых воинов.

И не успел он приказать это, как перед ним появился один дракон, который проглотил валявшиеся тела и исчез с глаз. Не прошло и минуты, как со стороны пустыни примчался другой дракон, который, оказывается, проглотил израненных, умирающих от жажды людей. Открыв огромную пасть, он стал выпускать их на волю одного за другим. Площадь перед крепостью заполнилась спасенными людьми. Байвачча велел открыть городские ворота, чтобы их ввели в город. Воинов усадили, поставили перед ними угощение, а после этого повели их в цветущие сады, показали им красивые места, одарили дорогими подарками. Юный глава города сказал своим гостям:

— Я знаю, что вы пришли сюда не по своей воле, а по принуждению лютого царя Хунхари. Теперь сами выбирайте свой путь: или возвращайтесь в свои города, или же, если того желаете, оставайтесь жить с моим народом.

Те воины сказали:

— О достославный байвачча! Мы вечно грабили и разрушали чужие города, вели бесконечные войны, находясь под жестоким гнетом тирана-царя. Нам надоела такая жизнь. Мы своими глазами увидели, что победа всегда будет сопутствовать вам. Вы выстоите против любого могущественного завоевателя. Мы просим, чтобы вы вооружили нас и чтобы мы могли себя защитить. Нас много воинов, и мы хотим пойти против своего ненавистного царя, сразиться с ним и навсегда освободиться из его неволи. Наверное, он сейчас у себя во дворце и готовит новое нашествие со своими князьями, чтобы не сегодня завтра опять появиться в этих краях. Хорошо бы нам опередить его, нанести первыми удар.

Юноша остался доволен предложением воинов и, чуть пройдя в сторону, тихо произнес: «О перстень царя змей! По веленью белого змея пусть все эти воины будут одеты в военные доспехи — латы и кольчуги, вооружены острыми саблями и пиками». И воины увидели, что каждый из них превратился в могучего богатыря, подобного легендарному Рустаму. Горделиво оглядывая себя, они поразились этому чуду. В тот вечер были угощения на славу.

А наутро следующего дня предводитель воинов сказал байвачче:

— О достославный байвачча! Нам пора. Дозвольте отправиться моим воинам и устроить врагу засаду. Может случиться, что у нас ничего не выйдет, но и тогда по прибытии в свои края мы захватим город и, забрав с собой детей, семью, домашний скарб и пожитки, придем к вам, чтобы навсегда уже стать вашими подданными.

Молодой владелец крепости дал свое согласие. Ратники прошли порядочное расстояние от города, намечая места для засады, и тут увидели перед собой высокий холм. Поднявшись на его вершину и взглянув далеко, они увидели, как по всей пустыне, словно туча саранчи, продвигаются несметные полчища царя Хунхари. Прикинув в уме, дозорные подсчитали, что на каждого воина приходится примерно по тысяче врагов. Стали они думать, как поступить. Некоторые из них, те, что были смельчаками, говорили: «Была не была, встретим врага грудью и сразимся насмерть». Предводитель воинов сказал:

— За непосильное возьмешься — только надсадишь пупок, зря потратишь силы и себе навредишь. Добро бы хоть на каждого приходилось по десять, по пятнадцать человек, и тогда можно было б вступить в бой. Ведь эдакая прорва прет, что разлившаяся река, а мы перед ними, как маленькое озерко. Есть в народе такие слова: кто силы свои знает, тот не знает устали. Надо трезво смотреть на вещи. Сейчас мы должны низинами незаметно уйти отсюда и добраться до своего города. Пусть эти полчища продвигаются сюда, а мы вернемся в свой город и захватим его, а затем вместе со своими родичами возвратимся назад. Если будем опрометчивы и вступим с ними в бой, то уподобимся тому мотыльку, который летит на яркое пламя и гибнет в нем.

Придя к такому единому мнению, воины свернули влево и стали пробираться по пустыне, пока не достигли своего города. Войдя в него, воины разбрелись по своим жилищам, чтобы вновь ощутить тепло домашнего очага. Не будем рассказывать, как им пришлось с родными увидеться. Пусть они пока побудут с ними, а теперь послушайте про славного байваччу.

Он тоже узнал о надвигающемся полчище врагов, велел всем укрыться в крепости и запереть прочно ворота. А сам, обходя кругом крепость, думал про себя: «Как же мне теперь удержать эдакую могучую силу царя Хунхари?»

Вскоре верные стражники байваччи оповестили о приближении войск грозного царя. Взглянув с высокой башни на окрестности, байвачча увидел со стороны пустыни несметную рать. Расположившись неподалеку, враги поспешно разбивали шатры, палатки. Байвачча взял в ладонь перстень и негромко молвил: «О перстень царя змей! Пусть всех тех недругов, которые посмеют тронуть мой народ и приблизиться к крепостным воротам, проглотит огнедышащий дракон». И молодой правитель стал спокойно ожидать нашествия врагов. Грозный царь Хунхари тем временем давал указания своим полководцам. Каждый из беков вместе со своей ратью бросался штурмовать указанные ворота, и когда они достигали крепостных стен, появлялся страшный огнедышащий дракон и уничтожал их. Царь с горечью думал про себя: «В свой первый поход я был так позорно обесславлен. Видать, на этот раз будет и того хуже». Царь Хунхари решил разделить на две части свое огромное войско, чтобы одна часть разила стрелами дракона, а другая взламывала ворота. Вокруг крепостных стен столпилась тьма вражеских воинов. Огнедышащий дракон с шипением набрасывался на них. И сколько бы ни пускали стрел в него — он был неуязвим. С каждым вдохом дракона многочисленные воины исчезали в его пасти. Защитники крепости, как и при первой осаде, сбрасывали на головы неприятеля камни и булыжники и стойко оборонялись. Почувствовал царь, что не идут его дела на лад. И тогда, подумав, что уже достаточно натерпелся позора, велел барабанщикам сыграть отбой. Отведя в сторону оставшееся войско, немного оправившись от неудачи, он стал думать: «Может, двинуться на город отца принцессы — падишаха, а может, не делать этого во избежание того случая, какой с ними приключился в прошлый раз, когда они, сбившись с пути, оказались сами того не зная у окраин своего города?» И он объявил своим воинам:

— Теперь я не вижу иного выхода, как вернуться в свою страну. По всему видно, эту крепость невозможно взять силой. Поворачивайте своих коней назад, едем в свой город!

Пусть он приезжает к себе в город, правит им, управляет, а вы теперь послушайте о другом.

Когда грозный царь вынужден был с позором убраться восвояси, многие из его воинов остались на поле брани изувеченными и израненными. Проявив милосердие, воинов привели в крепостной город, оказали им помощь, и они стали подданными молодого байваччи.

Между тем обесславленный царь, приехав в свою страну, не переставал думать и искать путей, чтобы завладеть крепостным городом байваччи. Созвав своих визирей, советников, он велел им продумать и подсказать мудрое решение. Визири и длиннобородые мудрецы, звездочеты-прорицатели нагадали по гороскопу своему царю следующее: «Городом этим можно завладеть одной лишь хитростью и иных путей нет». И тогда царь, собрав со всех городов, со всех уголков своих владений женщин-плутовок, шельмоватых знахарок, спросил у них:

— А ну-ка скажите мне, люди хорошие, кто среди вас самая хитрая, самая лукавая и кто самая продувная бестия? Назовите мне имя этой плутовки. Моему падишахству нужен именно такой человек. Я хочу, чтобы в числе моих мудрецов была и женщина.

Ворожеи-плутовки пошушукались немного, а потом одна сказала:

— Есть одна хитрющая, непревзойденная плутовка.

И в самом деле, та старуха оказалась плутовкой над плутовками, бестией над всеми бестиями. Царь пригласил ее в свои хоромы и сказал любезно:

— Бабушка, вы оказались как раз подходящим человеком нашему падишахству. Теперь вы будете всегда жить в моем дворце.

Царь Хунхари велел отвести для нее особый роскошный особняк в дворцовом саду. К ней были приставлены многочисленные служанки-невольницы, они готовили ей самые изысканные блюда, спать укладывали, как ребенка в зыбку-колыбель. Временами они прогуливали ее, усадив в паланкин, точно она и в самом деле была знатная госпожа. Старушонка, видя такое любезное обхождение, невольно думала про себя: «Эх, кабы я раньше могла услужить чем-нибудь царю и показала, на что способна, то с самого начала моя жизнь протекала бы в радости и довольстве».

Иногда к ней приходил царь и просил поделиться кое-какими хитростями-уловками. Однажды царь зашел к старой знахарке:

— Бабушка, послушайте. Живет в одном краю одна принцесса, вышедшая замуж за человека низкого сословия, но странным образом разбогатевшего. Она дочь такого-то падишаха. Многие годы я питаю к ней любовь. Я не раз отправлял сватов к ее родителям. Но падишах-отец отказывал моим людям, говоря, что его дочь еще молода. Теперь же я прослышал о том, что падишах выдал свою дочь за какого-то собачника. Так вот, нельзя ли придумать что-нибудь такое, чтобы заполучить эту принцессу себе в жены?

Старуха поразмыслила немного и шепеляво прогнусавила:

— Дорогой сынок, твою беду поправить можно. — И, потирая от удовольствия руки, вскочила с места и продолжила: — Только для этого ты должен мне дать много всяких драгоценностей, алмазов, жемчугов, рубинов, брильянтов, дорогие зеркала и всякие редкостные вещички, а также выдать короб с благовониями, румянами, белилами. И тогда мы все уладим.

Царь выполнил все условия старухи. Старая бестия отыскала где-то белую ослицу, напялила паранджу и, усевшись на послушное смирное животное, отправилась в далекий путь. Долго ли, коротко ли она тряслась на своей белой ослице, а путь все бесконечно длился да длился, уже остались позади безводные степи и обмелевшие реки. И вот, наконец, она приблизилась к крепостному городку байваччи, въехала в его предместье и, остановившись в одном из постоялых дворов, привязала свою ослицу. Пройдя к торговому ряду, начала торговать благовониями, румянами, белилами и другими изящными товарами. Покупатели не обходили стороной старуху и покупали у нее всякие галантерейные изделия и целебные снадобья. Старуха подолгу не торговала, приходила в одно и то же время на рынок, час или два постояв, уходила в какой-нибудь квартал города торговать вразнос. И так она ходила по разным улицам, домам. А те дорогие вещички она редко показывала покупателям и запрашивала при этом неимоверные цены. Когда эта весть дошла до малики, она загорелась желанием увидеться с этой женщиной-торговкой. Жена байваччи стала водить старуху в крепость. Старуха любовалась аллеями, прямыми улицами, и однажды ей удалось даже побывать в доме у байваччи. Малика тогда купила у старухи редкостные женские украшения, благовония, мускус. И с того дня старуха стала постоянной гостьей в этом доме. Незаметно вошла в доверие молодой жены байваччи и начала выполнять кое-какие ее поручения. Порой старуха даже помогала готовить обеды. Итак старуха-ворожея стала жить у них на правах прислужницы. Прошло некоторое время, после чего байвачча и его жена стали полностью доверяться старушке, отвели ей одну из комнат в богатой усадьбе. Дни проходили за днями, в доме царили мир и согласие, а старуха еще тесней сдружилась с молодой четой. Стала она выполнять у них обязанности поварихи. Готовя обеды, старуха что-то подкладывала в них, какие-то специи, отчего блюда у нее получались очень вкусными, и тот, кто вдосталь наедался ими, целый день ходил в веселом расположении духа. В иные часы, когда байваччи не было дома, старушка как бы невзначай заговаривала с его женой:

— Дорогая дочка моя, до чего же ваш крепостной городок прекрасен! Даже в ночное время от него исходит, как от луны, яркий свет далеко вокруг. Уму непостижимо, как могли человеческие руки построить такой замечательный городок?! А вы, малика-ханум, оказывается, слишком добронравная, стеснительная. Мы-то в ваши годы были ах какими озорницами, как говорится, «невинными, себе на уме красавицами». Будучи в молодицах нам удавалось вызнать у своих суженых о многом таком интересном, что страшно мучило и разжигало наше женское любопытство. Бывало, если не захочет отвечать супруг на твои вопросы, надуешь губки, отвернешься к нему спиной, строя неутешную, горькую обиду. И тогда он жарко обнимет тебя, прижмет к груди и нежно шепнет: «О моя отрада, о моя душа» — и расскажет все свои сокровенные тайны. Смотрю я на вас, малика-ханум, и удивляюсь: вы, как ягненочек на лоне природы, лежите себе смирненько да тихонько. Мужчине же иногда нужно говорить страстные влюбленные слова. Замечу я вам, ханум, вы очень слабовольное, кроткое существо.

Наступил вечер. Байвачча поужинал и направился в опочивальню. У брачного ложа жена его вспомнила слова старухи и через некоторое время обратилась к супругу:

— О мой любезный друг, вот уже прошло больше года, как вы взяли меня в жены, а между нами до сих пор нет откровенных разговоров: ни о чем вы меня не спрашиваете, не просите. Давайте теперь будем поступать иначе: на мои расспросы вы отвечайте, а на ваши — я буду отвечать. Вот, к примеру, скажите, как вам удалось построить такую крепость, нажить такое богатство, украсить дворцы таким убранством — все это никак не укладывается в моей голове.

Байвачча, услышав от жены такие слова, спокойно сказал:

— О моя любимая жена, на эти твои вопросы нельзя отвечать. Лучше поговорим о другом.

Так прошла эта ночь. Ей захотелось убедиться в правдивости старухиных слов. «Мне и самой интересно, как он смог добиться всего этого», — думала она и, не дождавшись ответа, обиженно отвернулась от мужа и вскоре заснула. Прошел день, наступил вечер. Жена стала ластиться к мужу и снова попробовала узнать о его тайне. Однако байвачча отмалчивался, переводил разговор на другие темы. Тогда она, огорчившись, сказала:

— О мой друг, вы, должно быть, в душе считаете меня своим врагом и потому не говорите своей тайны. Так знайте же, я ни в коем случае вам не враг, а ваша подруга.

Прошла и эта ночь, наступил вечер следующего дня. Старуха-ворожея, готовя обед, как и прежде приправляла его каким-то снадобьем-зельем, а на этот раз — больше обычного. Закончив ужинать, супруги ушли спать. Старуха завела себе правило: до той самой поры, пока молодые не заснут, подслушивала их разговоры, тихо притаившись за дверью. Когда на этот раз она стояла, плотно приложив ухо к дверной щели, то услышала, как байвачча с женой немного повздорили, побранились. Малика снова стала выспрашивать у мужа его тайну. И как ни старался байвачча уклониться от ответа и перевести разговор на другое, все же жена, воспользовавшись его хмельным состоянием, своими нежными ласками вынудила его сделать признание.

— Ах, душенька моя, — сказал байвачча, — все дело в том, что есть у меня один перстень, подаренный царем змей. И вот стоит его взять в руки и приказать, что захочется, как тут же все исполняется. Эту тайну нельзя было никому говорить. Я поделился ею лишь с тобой. Если ты мне истинный друг, то никому ее не раскроешь.

Жена пообещала хранить тайну, и оба они заснули.

Старуха, вызнав этот секрет, ходила и хлопотала по хозяйству, как ни в чем не бывало. Обычно перед выходом из дома байвачча прятал перстень в одном тайнике. Однажды, когда джигит собрался ехать на охоту, старуха выследила то место и сказала малике:

— Доченька моя, в такую солнечную погоду, как сегодня, хорошо бы вымыть голову, — и принесла в кумгане теплую воду.

Сама же она, стоя рядом, сливала воду, мылила госпоже голову, а затем вышла, чтобы сменить ей белье. Именно в этот момент она украдкой подошла к тайнику, протянула руку — и перстень вделся ей на палец, оказавшись в самую пору. В тот же миг, приложив перстень к ладони, старуха произнесла заклинание: «О перстень царя змей! По веленью белого змея да будет так, чтобы этот медный крепостной город вместе со всем его населением и пригородами перенесся в державу грозного царя. А байвачча чтобы вместе со своими собакой и кошкой остались на этом самом месте». — И тут старуха оказалась в шумной толчее, в оживленных местах родного города, — и облегченно вздохнула. Старуха, заложив перстень под язык, миновала крепостные ворота и, придя в покои царя Хунхари, поведала ему обо всем:

— Крепостные ворота открыты настежь, медный городок со всеми его строениями и богатством предстали перед тобой. Теперь тебе остается взять ключи и сделать прекрасный город своим. Я же стану говорить малике о том, что, мол, байвачча погиб и что она теперь должна подчиниться твоей воле, о славный царь. И вот так, постепенно, всеми правдами и неправдами мы добьемся ее любви.

После этого старуха пришла к жене байваччи и начала представлять все события в ином, превратном свете. Весь народ, все подданные байваччи и его жена были поражены этой неожиданной переменой в их жизни. И никто из них не в силах был что-либо изменить. Пусть они пока остаются здесь, а теперь послушайте рассказ о байвачче и его четвероногих друзьях.

Байвачча и его собака и кот оказались засыпанными слоем пыли на месте того города, который еще недавно стоял здесь. Придя в себя, джигит обнаружил полное исчезновение всего того, что еще только недавно было здесь — городской крепости, его дома, жены. Байвачча тер себе глаза, никак не веря тому, что все это с ним происходит не во сне, а наяву. Понял он, что его постигла жестокая неудача, и он стал думать, что же ему делать дальше. Может, пойти к великородному тестю-падишаху, а может, обитать на этом прежнем месте. После долгих раздумий он принял решение никуда не трогаться со здешних мест. Неподалеку он вырыл себе пещеру и стал в ней жить. Прошло некоторое время, и вот однажды собака обратилась к коту:

— Послушай, кот-мурлыка, надо нам помочь в беде хозяину. Вспомни про ту маленькую змейку, купленную за тысячу таньга; сколько она сделала добра нашему хозяину, как отблагодарила за свое спасение. А ведь и за нас он отдал по тысяче таньга, так что и мы должны отплатить ему добром — во что бы то ни стало отыскать перстень змеиного царя.

Посоветовавшись, они в полночь вышли в путь. Шли они долго, до самого рассвета, и впереди увидели высокий холм. Поднявшись на него, они не обнаружили вокруг никаких признаков жизни. Кот с собакой все шли да шли без конца, оба поранили себе лапки, кожа содралась на них до крови, и вот, наконец, далеко впереди показалось одинокое дерево. Собака сказала коту:

— Заберись на это дерево и осмотрись кругом. Может, увидишь крепость нашей госпожи.

Кот мигом вскарабкался на дерево, но ничего не увидел. Так они шли да шли, и когда на их пути попадалось дерево, кот взбирался на него и осматривался кругом. Если путь их пролегал через холмистую степь, то они поднимались на более высокий пригорок и снова глядели вдаль. Как-то они поднялись на высокий песчаный холм и наконец увидели вдалеке знакомый отсвет медного крепостного города. Обрадовались кот с собакой и поспешили в ту сторону. На пути им попалась река, которую собаке ничего не стоило переплыть.

— Перенеси и меня, — попросил кот.

— Перенесу, не беспокойся, — ответила собака. — В случае, если перстнем змеиного царя завладею я, то сам доставлю хозяину. Если ж ты сумеешь достать его, то отдашь его мне, и тогда я переправлю тебя на тот берег.

Когда они обо всем условились, собака перенесла на себе кота через реку. Пройдя небольшое расстояние, они близко подошли к крепостному городу. Кот сказал собаке:

— Послушай, собака-забияка, нас здесь могут узнать кое-кто из людей. Пусть наступит вечер, и тогда я сумею пробраться в крепость.

Опустились сумерки, и кот, оставив собаку в укромном месте, проник в крепость. Побродив по улицам городка, обойдя людные перекрестки, он незаметным образом проник в особняк жены байваччи. Видит, госпожа родила двух младенцев, по обе ее стороны стоят колыбельки, а сама она занята тем, что кормит грудью ребенка. Бесшумно ступая по ковру, кот мяукнул разок — и юркнул в угол. Госпожа узнала по этому голосу своего кота. Она мигом оторвала от груди младенца, посмотрела вокруг себя — и увидела перед собой своего мурлыку. Она расспросила кота обо всем, справилась о байвачче. Кот рассказал, что пришел вместе с собакой и что та поджидает его в скрытом месте. Малика передала для собаки разную еду, лакомства. Кот спросил ее: «Госпожа, не знаете ли вы, у кого сейчас находится перстень царя змей?» — Она с печалью ответила: «Ах, ты мой кот-мурлыка, тот перстень выкрала старуха, и она всегда носит его у себя во рту. Старая плутовка живет одна в прочном каменном доме, и туда не может проникнуть даже маленький муравей». Кот сказал госпоже: «Тогда я попрошу вас сделать вот что — спрячьте в доме старухи огниво. Попробую-ка я этой ночью что-нибудь предпринять». И кот пошел себе спать на сеновал. Вдруг послышалось шуршание в соломе, он увидел вблизи резвящуюся мышь. Одним прыжком кот настиг мышь, придавил лапкой и собрался уже проглотить ее, как та заговорила тонюсеньким писклявым голосом: «О бесстрашный могучий кот, не ешь меня. Ведь я царь мышей. И сам не знаю, почему сегодня принял облик простой мыши. Если ты нуждаешься в мышах, то я могу достать их сколько захочешь. Даю в этом свое твердое слово».

Кот послушал мышиного царя и сказал ему:

— Я не нуждаюсь в мышах. Но есть у меня одно условие. У изголовья старухи-ворожеи заметишь табакерку для насвая. Ночью свой хвостик обваляешь в табакерке-тыквянке и пощекочешь им ноздри старушки. Вот и вся моя просьба к тебе. Если согласен, то пообещай ее твердо выполнить.

Царь мышей поклялся, и кот отпустил его на волю. Кот подкрался к дверям старухиного дома и притаился в сторонке, застыв на месте. Прошло какое-то время, и вот мышь, обваляв в насвае свой хвостик, пощекотала под носом у старухи — и та громко чихнула. Находившийся у нее во рту перстень вместе с чихом вылетел наружу и покатился куда-то в угол. Кот, который отлично видел в темноте, через щель в двери заметил то место, куда скатился перстень. Но у него не было никакой возможности проникнуть в комнату. Так и продолжал сидеть кот, выжидая удобного момента. И тут проснулась старушка. Она почувствовала, как щиплет, жжет у нее в носу, на нее напал бесконечный чих. Каждое чихание вырывалось из ее груди двухкратным взрывом. Обеспокоенная этим, старуха встала с места и, шатаясь в темноте, стала шарить по углам в поисках огнива. Как ни искала его, видит, что оно как сквозь землю провалилось. Поискала в нишах, но и там ничего не нашла. «Выйду-ка наружу, может, найду», — решила старуха и вышла во двор. В тот же миг в комнату вбежал кот и, схватив перстень, был таков. Забежав к госпоже, кот рассказал о своей находке, после чего распрощался с ней. С перстнем в зубах помчался он в чистое поле и прибежал к собаке. Четвероногие друзья пустились в обратный путь. Вскоре они достигли берега реки и собака приготовилась переплыть ее. Кот обратился к собаке: «Перенеси меня, дружок». Собака ответила ему: «Пока не отдашь перстень, не перевезу». Кот начал юлить, что никакого перстня у него нет, но все же вынужден был отдать его. Собака взяла в зубы перстень, усадила на спину кота, и когда она уже благополучно преодолела сильное течение, у самого берега выронила в воду перстень. Выбравшись на берег, животные стряхнули с себя воду, подсушились. Кот пошел дальше знакомой дорогой, а затем, обернувшись, увидел, что собака продолжает сидеть на месте: вид унылый, угрюмый. Кот спросил ее:

— Что так невесело смотришь?

— Эх, мурлыка, надо же случиться такой беде, — горестно отвечала собака, — речку-то всю переплыли благополучно, а вот у самого берега выпал перстень.

Опечалились они оба от такого горя и стали сидеть-посиживать на том месте, на речном берегу, не зная, что им делать дальше. У самой кромки воды грелась на солнце лягушка. Кот тихо подкрался к ней — и цап-царап, вытащил ее, бултыхающуюся, из воды. Собака спросила кота:

— Скажи, мурлыка, для чего тебе понадобилась эта мерзкая лягушка, неужто будешь есть ее? Ведь это не кошачья еда.

— Эх ты, собака-забияка, — ответил ей кот. — Я хоть лягушкой смогу прокормить себя, а вот что станешь есть ты, если нам еще долго придется здесь сидеть. Как бы тебе тогда не пришлось довольствоваться нечистотами.

Собака разобиделась, рассердилась на слова кота и потихоньку побрела своим путем. Видя, что собака надумала уходить, кот тоже заторопился, бросил лягушку на землю, чтобы разорвать ее когтями и побыстрей съесть. Лягушка, почувствовав, что настал ее последний час, принялась умолять, просить кота не лишать ее жизни. На что кот ответил: «Есть у меня одно дело к тебе. Если выполнишь его, то останешься в живых». Лягушка опустила голову вниз в знак согласия. «На дно этой реки скатился перстень. Он лежит неподалеку от берега. Тебе нужно нырнуть в воду и вытащить тот перстень. Если согласна на этот уговор, то поклянись его выполнить». Лягушка поклялась, и тогда кот выпустил ее из своих когтей. Квакша нырнула в воду и, быстро отыскав перстень, вынырнула. Кот взял перстень в зубы и, попрощавшись с квакушкой, помчался по следам собаки. Настигнув ее, он стал семенить чуть сзади. Увидев кота, собака спросила его: «Ну что, мурлыка, отыскал, наверное, перстень, раз столько времени тебя не было?» «Как можно отыскать такой маленький перстень на дне такой большой реки», — ответил ей кот.

Шли они, шли по пыльным дорогам. Остался позади их долгий путь — и пришли они в обитель байваччи. Четвероногие друзья приветствовали своего хозяина, рассказали обо всех событиях и поднесли ему пропавший перстень царя змей. Байвачча взял в руки перстень и произнес заклинание: «О перстень царя змей! По веленью белого змея пусть крепостной город со всеми его предместьями перекочует ко мне». И тут же исполнилось его желание: появились городские крепости, башни, стены. Когда байвачча, подойдя к своему дому, переступил порог, то увидел жену, сидящую посередине двух колыбелек. Стало быть, родились дети. Он поздоровался с женой, расспросил ее о всех событиях. Жена осталась верной мужу, так как царь Хунхари не успел обвенчаться с ней.

— Где старая ворожея? — спросил байвачча.

Принцесса показала дом старухи. Заглянув туда, джигит увидел гадальщицу за странным занятием: сидя на полу, она просеивала через сито землицу, отрытую из мышиных и крысиных нор. Байвачча вынул саблю из ножен и вошел в комнату. Старуха пришла в ужас и, вспомнив об утерянном перстне, с мольбой бросилась к его ногам. Байвачча не стал внимать ее мольбам и убил ее.

С наступлением рассвета байвачча вышел в город и нашел там своих прислужников. Люди все до одного проклинали царя Хунхари, причинившего им столько горя.

— Теперь настал черед и нам подвергнуть его наказанию, — сказали старейшины, и весь народ поддержал их.

Байвачча, оставив часть людей в крепости, с группой вооруженных джигитов двинулся к дворцу царя Хунхари. С приближением к его владениям некоторые горожане посоветовали байвачче не разрушать страну, а выслать туда сначала своих посланников, чтобы те могли оповестить надежных людей, тем более, что там находились многие родные и близкие восставших. Те могли бы тоже поддержать наступление. Придя к такому решению, ополченцы написали тайное письмо, в котором говорилось, что большая рать под предводительством славных полководцев идет к ним совершить расправу над тираном-царем. «Ставим вас в известность, — говорилось в том послании, — что силы наши расположились в таком-то месте. Мы собираемся чуть свет нагрянуть в город, так что будьте наготове и ждите нашего появления». То письмо вручили гонцу, и он тайно передал его одному из верных военачальников байваччи — тот заранее был подготовлен к этому и ждал только сигнала. Военачальник узнал руку байваччи, и он, собрав всех своих воинов-сподвижников, сказал им:

— Мы получили весть о том, что байвачча со своим войском готовится взять город. Раньше мы не могли поддерживать с ним связь, поскольку города были перемещены со своих мест, теперь же все вернулось на свои места. Время дорого, нужно оповестить всех наших людей и выйти на помощь. Или же, пробравшись в крепость царя Хунхари, открыть ворота с появлением дружин байваччи.

На том и порешили. Оповестили всех людей, расставили одних у крепостных ворот, других — у входов в башни, третьих — за крепостными стенами.

Когда время перевалило за полночь, ни свет ни заря появились ратники байваччи и окружили город тирана-царя плотным кольцом. И тут крепостные ворота неожиданно раскрылись настежь — и ополченцы с громкими криками устремились туда и захватили всех ненавистных царедворцев, вельмож, сановников. Царь Хунхари был застигнут врасплох в своей опочивальне, когда только еще досматривал свои сладкие сны. Царь и его приспешники были захвачены в плен, и город был освобожден от их тирании.

В то утро повсюду разнеслась по стране весть о том, что затемно, до наступления рассвета городом Хунхари овладел другой шах. Народ думал-гадал, какой из себя их новый правитель. В этот миг неожиданно затрубили в трубы — глашатаи стали объявлять весть:

— О люди добрые, да будет вам известно, что в городе начался той. Пусть никто из вас дома не готовит пищи. Кто беден и неимущ, тот пусть идет в падишахство и возьмет все, в чем нуждается.

Пиршество-веселье продолжалось сорок дней и ночей. Бедный люд, доведенный прежде до отчаяния притеснениями деспотичного царя, теперь возрадовался новым переменам и, поверив, что бывают на свете справедливые государи, потянулся к славному байвачче отвесить благодарный поклон. Простые люди — дехкане и мастеровые, ремесленники воздавали хвалу молодому правителю.

Между тем сорок дней и сорок ночей пиршества миновали, люди их с честью отгуляли, и те, что жили в хижинах с лучиной, стали побогаче, а те, что жили во дворцах, остались с кручиной.

На исходе был сороковой день празднества, когда байвачча созвал весь народ на майдан и объявил им:

— О добрые люди, честной народ! Сегодня последний день торжества. Сам я родом из других мест, живу в другой стране. Мой срок пребывания у вас в гостях истек. Я не собираюсь владеть вашими городами. Царя Хунхари держу у себя связанным, в пленниках. Желаете ли вы, чтобы он остался вашим падишахом или же хотите выбрать себе другого?

Народ негодующе зашумел, заволновался, и отовсюду из толпы стали раздаваться выкрики:

— Мы сыты по горло «благодеяниями» такого царя. Простой пастух и тот лучше во сто крат, пусть великородного, но тирана-царя!

Байвачча, видя это всеобщее народное недовольство, снова обратился к собравшимся людям:

— О люди города! Какое будет ваше слово, назовите сами царю наказание.

Народ предлагал различные виды наказания. Одни говорили: «повесить!», другие — «заживо закопать!», третьи настаивали «содрать с него шкуру!»

Возмущение народа было очевидным. Байвачча стоял, чуть склонив в задумчивости голову, а когда ропот утих, сказал:

— Послушайте мое слово! По мне так этого негодяя вместе с его сообщниками — толстобрюхими вельможами поместить в железную клетку, и чтобы эта клетка стояла на видном месте, где ходит народ. Я бы наложил возле клетки груду камней, дабы прохожие могли сказать: «Царь Хунхари получил свое по заслугам». А кто посчитает это недостаточным, пусть бросит камень в решетку.

Народ одобрительным гулом поддержал это предложение.

Торжество закончилось, а того тирана-царя вместе с его приспешниками поместили в железную клетку. На место царя Хунхари назначили правителем того самого гонца, который помог байвачче; выбрали также новых визирей, советников из влиятельных людей. Жители города обрели кров и жилье, вернулись к своим домашним очагам, после чего байвачча, попрощавшись с ними, поехал в свои края. Жителям этого города пришелся по сердцу этот благородный джигит.

Горожане длинной вереницей проходили около той позорной железной клетки, и некоторые из них запускали камнем в нее, другие негодующе осыпали мучителей страшными проклятиями.

Вздохнувший вольно освобожденный народ зажил при новом шахе в благоденствии и счастье. Пусть они живут в мире и спокойствии, а теперь послушайте о байвачче.

Байвачча, вернувшись в родной город, иногда проводил свои дни во дворце, порой отправлялся в разные путешествия или же выезжал на охоту. Проходило время, и незаметно подрастали его дети. Однажды он, нежно и ласково взглянув на них, тяжело вздохнул. Находившаяся рядом супруга спросила его:

— Отчего вы так тяжко вздыхаете? Ведь у нас нет ни в чем недостатка, кушать всего вдоволь, живем в мире и согласии.

— Эх, жена, зато есть в другом недостаток, — ответил ей байвачча. — Прежде всего, я часто вспоминаю своих родителей. Сколько они приложили труда, чтобы вырастить и сделать из меня человека. Что с ними сейчас стало, ничего я об этом не знаю. И еще я думаю о том, что за все время нашей супружеской жизни, когда уже порядком подросли наши дети, ни разу не посетил наш дом ваш отец, и это несмотря на то, что мы находимся недалеко друг от друга — в соседних городах.

Жена поняла сомнения мужа, откликнулась на его откровения и поделилась о том, что отцовы визири враждебно настроены к байвачче, они клевещут и наговаривают на него, и что поэтому ее отец не приезжает к ним.

После этого разговора байвачча решил навестить своих родителей. Договорился обо всем с женой, обещал вернуться ровно через сорок дней и, оставив на своем месте верных людей, вместе с двумя странниками в рубище каландара вышел в путь. Прошло много дней, пока он добрался до отчего края, и вот однажды, в поздний час постучался в знакомые ворота. На стук вышел отец, который увидел перед собой трех оборванных каландаров.

— Не пустите ли нас переночевать, отец, — обратились те к старцу. — Нам только на одну ночь.

Старик повел их к себе в дом и накормил. После оказанного гостеприимства он обратился к странникам:

— Скажите, сыновья мои, с каких вы будете мест, из какой страны и куда держите свой путь?

— Нас всего было четверо. Родом мы из разных мест, — отвечал за всех переодетый в нищего байвачча. — В юности мы все четверо приехали в одну страну и оказались там вместе по воле случая. Один из нас остался в том краю. Он сказывал нам, что является жителем этого города. Мы все возмужали, повзрослели, и тот наш четвертый друг тоже уже не молод, он стал отцом семейства. Мы договорились с ним о скорой встрече и отправились по белу свету в надежде свидеться со своими близкими, родными. И вот так мы оказались под кровом вашего дома.

На этом месте повествования старый бай вдруг почувствовал душевное расслабление, он весь как-то сник и не в состоянии был удержать немощное тело. Те странники мигом повставали со своих мест и поддержали за руки старого бая. «Что с вами, здоровы ли?» — обеспокоенно спросили они старца. Тогда бай, с трудом найдя в себе силы, слабым голосом заговорил:

— О сыновья мои, ваш рассказ сильно растрогал меня, пробудил боль моего сердца. Был у меня один-единственный сын, и я по своей неразумности изгнал его из дома. Судя по вашим словам, тот ваш четвертый приятель и есть мой сын, — и старик заплакал навзрыд, безутешно обливаясь слезами.

У байваччи тоже выступили слезы на глазах, и он с трудом удержал себя от нахлынувших сыновних чувств.

— О почтенный бай-отец, не печальтесь, лучше опишите, как выглядит ваш сын, скажите его имя, — обратился байвачча к нему.

Бай стал подробно рассказывать о своем сыне. Каландары закивали головами, подтверждая верность того, что их приятель и есть никто иной, как сын бая.

И тогда байвачча сказал:

— Слушайте меня внимательно, бай-бобо. Мой совет вам — оставьте временно ваш дом, пусть за ним присмотрят близкие, а сами присоединяйтесь с женой к караванщикам, и мы отвезем вас обоих к вашему сыну.

Старик со старухой дали согласие и, уплатив караванщикам положенные деньги, вместе с каландарами отправились в путь. Они прошли много путей и наконец вдали увидели медный крепостной город. Те каландары сказали старому баю:

— В этом городе живет ваш сын. Он управляет тем городом.

Бай засомневался и подумал про себя: «Может, они обманывают меня? Кто их знает, что это за люди».

Почувствовав недоверие бая, байвачча сказал:

— Не тревожьтесь, отец. Мы вас не обманываем. Наш язык правдив. Верно ли то, что вы трижды выдавали деньги сыну, желая обучить его торговому делу? И тогда он по тысяче таньга отдал за собаку, кота и змею. После этого вы прогнали его из дома. Правильны ли мои слова?

— Да, это так, — подтвердил изумленный бай.

В душе старого человека затеплилась надежда. И чем ближе они приближались к городку, тем бай становился оживленней, радостней. Его ликованию не было границ, он с восторгом взирал на стены крепостного городка, ему никогда за всю его жизнь не приходилось видеть такого чуда. Они вошли в одни из городских ворот. Старый бай подумал: «Как было бы хорошо прожить остаток своей жизни в этих райских кущах, и тогда не жалко было бы оставить все нажитое добро — и богатый дом, и стадо овец, и другое достояние». Пройдя чуть дальше, они увидели перед собой чарующую картину: внизу текла плавная река, берега ее были покрыты изумрудной зеленью. Немного поодаль виднелись сады, окутанные розовой дымкой, рдели румяные плоды на ухоженных молодых деревьях. Казалось, здесь были собраны цветы со всех уголков мира, их благоухание повсюду разносилось свежим речным ветерком, распевали свои песни соловьи. По обе стороны этой красивой речной долины стояли два дома друг против друга.

Байвачча раньше своих попутчиков пришел к себе, успел переодеться и уже поджидал гостей. Вначале он привел в покои отца, затем, бережно поддерживая, привел и усадил рядом мать. После этого они, как положено родным, обнялись и поцеловались, стали любезно расспрашивать обо всем друг друга.

— Это ваша невестка, а это ваши внуки. Я ваш кровный сын. Вы уж простите меня за мои невольные прегрешения. Вину свою я вижу в том, что выдав себя за каландара и поступив тем самым с вами нечестно, скрывал свое имя до самого этого часа.

Отец с матерью простили сыну и стали жить да поживать в этом городе. Байвачча написал одно послание. Гонец отнес его великородному тестю-падишаху. То письмо гласило: «Прежде всего, отец-падишах, шлю вам свой нижайший поклон, и уж после этого позволю себе укорить вас в том, что несмотря на такие тяжелые испытания, которые выпали на мою долю, вы не удостоили нас во все эти долгие годы своим посещением. Я говорил вам, что у меня есть родители. Так вот я привез их к себе. Ваши внуки подросли, хоть впору их женить. Теперь я живу в заботах об устройстве их свадьбы. Вы не навестили меня в те черные дни, но пожаловали бы хоть сейчас в эти предсвадебные светлые дни, чтобы подать совет и напутствовать своим благословением. И тогда приступили бы к тою».

Падишах прочитал это письмо и с угрызением совести подумал про себя: «Увы, что правда то правда, никуда не денешься от истины, виноват я в тех прегрешениях». Отправив гонца с доброй вестью, вскоре падишах и сам со свитой прибыл в город байваччи. На этот дивный город друзья смотрели с восторгом, дружелюбно, а недруги — враждебно и завистливо. Тот день был днем знакомства старого бая и падишаха, породнившихся и сделавшихся теперь истинными добрыми сватами. Они обговорили между собой порядок проведения тоя. Падишах разослал во все подвластные ему города письма с приглашением на свадьбу. Сорок дней и ночей длился той. Закончилась свадьба, разошлись гости по своим городам, и вместе с ними широко зашагала по всей земле слава о благородном байвачче как о поборнике справедливости и добрых деяний. Отовсюду стали стекаться народы к нему. Город байваччи вырос в огромную густонаселенную обитель. Жители дивного города до конца дней своих были счастливы в нем, они достигли всех своих желаний и целей.

Пусть выпадет удача и вам и нам, а худое бесславье — недругам-врагам.

Кирон — ястреб.

Здесь и далее перевод П. Тартаковского.

Бирмискол — один золотник.

Гул узук — кольцо с цветком.

Насвай — особо приготовленный табак, закладываемый под язык.

Кулол — гончар.

Ойпари — лунная пери.

Чарыки — грубая обувь из сыромятной кожи.

Ашички — азартная игра.

Зорлик — нужда.

Мунглик — печаль.

Илон — змей.

Черная сабля.

Зам-зам — живая вода.

Теша — ручной инструмент типа топорика.

Маком — мелодия, мотив, лад.

В старину выделкой особо прочной и мягкой кожи — юфти славились булгары (волжско-камские народы). Отсюда название города.

Т. е. вот и весь сказ.

Табиб — лекарь, лечитель.

Зиндан — темница под землей.

Фраза, свидетельствующая о существовании в далеком прошлом у народов Средней Азии политеизма (многобожия).