— Ямэ!

Послушно подчинившись команде, на этот раз бдительности я не потерял. Японец делано-неуклюже переступил левой ногой, словно пытаясь восстановить потерянное при покидании татами равновесие – и, внезапно развернув корпус, стремительно выбросил правую вперед и вверх. Я спокойно сделал шаг назад, и пятка коварного Кэйсукэ вхолостую просвистела перед стеклом моего шлема. Ямада промахнулся.

В сотый, если не в тысячный раз подряд.

Я открыл глаза.

Увы, ловкий уход от предательской атаки раз за разом повторялся лишь в моем одурманенном лекарственными препаратами мозгу.

Я лежал на неширокой кровати, укрытый тонким бежевым одеялом. Под потолком прямо над моей головой на ажурной конструкции из металлических прутьев с загнутыми концами была подвешена пластиковая емкость, формой напоминавшая перевернутую грелку, из горлышка которой вниз, к моему левому предплечью тянулась гибкая серая трубка. Ниже места, где она скрывалась под аккуратным прямоугольником пластыря, запястье украшал белоснежный бумажный браслет с черными полосками штрих-кода. Кажется, нечто подобное недавно я уже видел… Точно! Это все и видел. Я уже приходил в себя. Тогда здесь, рядом, еще доктор был. Японец. В белом халате, шапочке и очках – наверняка доктор. Что-то, помнится, мне пытался объяснить на нещадно коверкаемом английском, совал под нос какие-то бумаги с иероглифами, но я почти ничего не понял. Разве что кроме того, что дело мое – швах. С башкой нечто до ужаса серьезное, и спортивная страховка такого не покрывает. Ну и что теперь?!

Я возмущенно дернул головой, и затылок тут же пронзила адская боль. Не сдержав стона, я невольно зажмурился, а когда снова сподобился приподнять резко отяжелевшие веки, плотная занавесь, отгораживавшая мою печальную обитель не то от остальной палаты, не то прямо от больничного коридора, оказалась бесцеремонно отдернута, и рядом с кроватью стояли трое.

Одного из нежданных гостей, усача, державшегося позади прочих и возвышавшегося над ними на добрую голову, я узнал сразу. Мой Сэнсэй. Владимир Александрович, тренер по каратэ, у которого я занимался с девяти лет. И это не спутники его были такие низенькие – это он являлся сущим исполином. Шутка ли – чемпион мира в абсолютной категории!

«На автомате» я дернулся, порываясь подняться навстречу Учителю, и мозг тут же снова нещадно прострелило.

— Лежи спокойно, Артур, — негромко проговорил Сэнсэй, и от звука его уверенного голоса боль из-под моего черепа тут же испуганно отступила.

— Что со мной? – кое-как собравшись с силами, выговорил я. Собственные слова эхом отдавались в голове, будто царапаясь там острыми коготками — было неприятно, но терпимо.

– Врач тебе не объяснил? Лопнул сосуд в мозгу. Кровоизлияние. К счастью, дежурные медики в Будокане сработали быстро и четко. Не сориентируйся они вовремя — все могло закончиться куда печальнее…

— Тот японец… – виновато выдохнул я. — Ямада… Он после «Ямэ!» ударил…

– Давай сейчас не будем об этом, — слегка поморщился Сэнсэй, и от этих его слов сделалось окончательно ясно, что положение мое пропащее -- будь иначе, тренер уж не преминул бы выговорить мне за потерю концентрации в бою. Мало ли, что удар последовал после остановки поединка! Команда была «Стоп!», а не «Расслабиться и считать ворон!». – Тем более, господин Окада здесь как раз из-за этого, – добавил внезапно Владимир Александрович, кивнув сверху на одного из своих спутников.

Только теперь я удосужился их рассмотреть. Оба явно были японцами. Тот, на которого показал глазами Сэнсэй – постарше, с сединой в волосах, другой – лет, наверное, двадцати пяти, щуплый, с узким, показавшимся мне неприятным лицом. Заметив, что я, наконец, обратил на них свое внимание, первый японец произнес длинную фразу на своем языке, сопроводив ее коротким поклоном. Дождавшись, пока его соотечественник закончит, второй японец заговорил по-русски, причем, весьма чисто:

– Бирофу-сан, моя фамилия Ито, я переводчик господина Окада-сама. Окада-сама сердечно приветствует вас на японской земле и приносит свои глубочайшие извинения за прискорбный инцидент, происшедший на турнире. Грубо нарушив правила соревнований, его недостойный ученик покрыл несмываемым позором не только самого себя, но и возглавляемую Окада-сама школу каратэ-до. Негодник уже изгнан из додзё навсегда.

На фоне остальной пафосной речи это игривое «негодник» прозвучало довольно забавно, но невольная попытка усмешки кузнечным молотом отдалась у меня в висках – чем и завершилась.

– Господин Окада – сэнсэй этого Ямады? – зачем-то уточнил я.

– Увы, это так, – последовал ответ. – Поэтому Окада-сама и считает, что все случившееся – целиком и полностью его вина. Ему нет и не может быть прощения.

– Да ладно, чего уж там… – миролюбиво выговорил я, но Сэнсэй за спинами японцев тут же сурово сдвинул брови к переносице и слегка качнул головой. – Хотя оно и нехорошо, конечно, получилось… – поспешил добавить я.

– Очень, очень нехорошо, – охотно согласился японец. – Разумеется, Окада-сама оплатит ваше лечение – это меньшее, что он может для вас сделать, Бирофу-сан. Но дело в том, что традиционные методы не дают в вашем случае гарантии полного исцеления. Однако, к счастью, как раз сейчас госпиталь, в котором вы находитесь, и принадлежащая Окада-сама компания ведут совместный, новаторский проект. Разработанная в его рамках методика показала исключительную эффективность! Обычно иностранцы не имеют к ней доступа, но в вашем случае, учитывая обстоятельства, может быть сделано исключение.

Японец умолк, вероятно, ожидая, что я начну его благодарить или хотя бы поинтересуюсь, что это за такая чудодейственная методика, но тяжесть, внезапно возникшая в моем затылке и быстро распространившаяся по всей голове, не позволила мне выговорить ни слова. Когда же приступ наконец отступил, так и не дождавшись от меня никакой реакции, переводчик Ито уже снова заговорил:

– Вероятно, вы слышали о камерах виртуальной реальности, Бирофу-сан? Они производятся как раз компанией Окада-сама. Не секрет, что изначально это была разработка в интересах министерства обороны, но военного значения она так и не приобрела. Зато совершила подлинный переворот в индустрии многопользовательских ролевых онлайн-игр!

О камерах, или как чаще называли их по-русски, РПГ-капсулах, я, конечно, слышал. Появились они пару лет назад и поначалу, вроде бы, были встречены публикой довольно скептически: в первую очередь из-за весьма высокой цены. Игровое устройство по цене люксового автомобиля – смешно же, право слово! И это еще не считая стоимости подписки на сами игры, тоже не маленькой! Тем не менее, постепенно камеры виртуальной реальности завоевывали популярность. В Москве их сперва установили у себя крупные игровые клубы – и, говорят, очередь на них сразу же оказалась расписана на месяцы вперед. А потом РПГ-капсулы принялись покупать и частные лица. Что до меня, я от всего этого действа оставался достаточно далек – и в обычные-то компьютерные игры никогда особо не играл, предпочитая проводить все свободное время в спортивном зале, что уж говорить о дорогостоящей новинке!

– Должно быть, Бирофу-сан, вы задаетесь вопросом, при чем здесь онлайн-игры? – продолжал между тем вещать японец. Признаться, сам я об этом подумать еще даже не успел. – Дело в том, что при такой серьезной травме головы, как у вас, в мозгу происходят опасные нарушения. Он словно забывает, как должен работать – полностью или частично. И исследования показали, что лучшим способом «напомнить» ему забытое является виртуальная реальность. Те самые популярные онлайн-игры с полным погружением. Не всякие, конечно, игры, но некоторые отвечают целям терапии просто идеально. Какие-нибудь две недели таких процедур – и мозг, перенастроившись, начинает работать, как новенький! Компания Окада-сама установила в этом госпитале несколько камер виртуальной реальности, и одна из них как раз сегодня освобождается. Вы можете занять ее – если, конечно, пожелаете. Как уже было сказано, лечение оплатит Окада-сама. Ну, что скажете?

– Вы говорите, две недели? – вычленил я из услышанного, как мне показалось, самое очевидное препятствие. – У меня виза всего на десять дней, из которых, по крайней мере, половина уже прошла… Какое сегодня число, кстати?

– Пятое июля.

Пятое?! Турнир же был второго! Это что же, я провалялся без сознания целых три дня?!

– Все консульские формальности будут урегулированы надлежащим образом, – заверил тем временем японец. – Об этом не беспокойтесь.

– Вот как… – шарики в моей голове вращались со страшным скрипом – не иначе мозг и правда слегка подзабыл, как должен работать. – Ну, если виза будет… – я перевел взгляд на Сэнсэя, адресовав ему безмолвный вопрос. Не задумываясь, Владимир Александрович выразительно кивнул – для верности даже дважды. – Тогда я, наверное, согласен, – облегченно выговорил ваш покорный слуга – радуясь, что не нужно гадать о верном выборе. – Давайте эту вашу камеру… Аригато[1], – все же сподобился я благодарно улыбнуться господину Окаде, расплатившись за вежливость очередным приступом тупой боли.

– До итасимаситэ[2], – склонив голову, коротко ответил тот.

Слышать-то о РПГ-капсулах я слышал, но вот видеть их раньше воочию мне не доводилось. Внешний облик камеры виртуальной реальности, впрочем, ничуть меня не удивил — что-то подобное я себе, наверное, и представлял: огромное стальное яйцо, разрезанное вдоль на две равные половинки. Верхняя – крышка, нижняя – дно. В просторном зале без окон, куда меня прикатили прямо на кровати – как выяснилось, внизу у нее как раз на такой случай имелись специальные колесики – таких «яиц» стояло семь. Шесть в ряд – наглухо закрытых, и одно, с самого краю — распахнутое, подобно голодной пасти какого-нибудь древнего ящера. Сходства с последней добавляла череда треугольных зубчиков, идущих по всему срезу каждой из половинок.

А вот внутри этой разверзнутой пасти меня ждал в некотором роде сюрприз. Я почему-то вообразил, что там должно стоять что-нибудь наподобие кресла, но нижняя половинка РПГ-капсулы оказалась до краев заполнена какой-то непрозрачной, даже с виду вязкой жидкостью.

Сдернув утлое одеяльце, два дюжих японца-санитара ловко подхватили меня с моей койки-каталки (попутно выяснилось, что лежал я на ней в чем мать родила) и окунули прямиком в эту жижу (и в самом деле густую и очень теплую, почти горячую), оставив торчать на поверхности одну лишь голову — там, под липкой массой, как видно, располагалось наклонное ложе. Как ни странно, уровень жидкости в «яйце» при этом ничуть не повысился и через зубчатые борта она не плеснула. Вот бы старина Архимед поразился!

Из троих пришедших давеча навестить меня гостей со мной теперь оставался лишь переводчик Ито-сан. С господином Окада мы распрощались еще в палате, Сэнсэй же прошагал рядом с каталкой через весь госпиталь, и только уже в зал с РПГ-капсулами его не пустила вежливая, но непреклонная охрана. Перед уходом Владимир Александрович крепко, но аккуратно пожал мою вялую кисть.

— Сэнсэй! – не удержался я напоследок от давно уже мучавшего меня вопроса. — А когда все это закончится… Я смогу, как планировалось, сдавать в сентябре на черный?

Лицо моего Учителя омрачилось тенью.

– Пусть сначала закончится, — хмуро буркнул он в густые усы. — Не торопи события, Артур!

– И все же, — не унимался я. – Просто скажите: да или нет? Для меня это важно!

— Еще вчера, до того, как господин Окада сделал нам свое щедрое предложение, вопрос стоял о том, сможешь ли ты хотя бы самостоятельно ходить! -- выдержав долгую паузу, с мрачным видом покачал головой Владимир Александрович. – Скажу так: дан-тест в сентябре никто не отменял. Если будешь готов и врачи дадут допуск – сможешь сдавать на черный пояс. Но сейчас, по-любому, рано об этом думать!

– Спасибо, – выдохнул я, тем не менее весьма обнадеженный.

– Спасибо господину Окаде скажешь… Если доведется.

Этот наш с ним недолгий разговор снова и снова прокручивался у меня в голове, пока цикл не разорвал приблизившийся к моей РПГ-капсуле Ито-сан.

– Вам ранее приходилось пользоваться камерой виртуальной реальности, Бирофу-сан? – задал он вопрос.

– Нет, никогда, – ответил я, не без труда вынырнув и трясины собственных мыслей.

– Тогда слушайте внимательно. Когда крышка опустится, вы увидите установочное меню. Так как вы у нас необычный игрок, по большинству позиций выбор за вас уже сделан. Так необходимо в целях терапии. Тем не менее, аккаунт у вас будет стандартный, и вся последовательность настроек должна быть пройдена. Чтобы перейти к очередному пункту, мысленно нажмите на кнопку – чаще всего, она там окажется единственной. Если же кнопок будет несколько – выберете одну из них на свое усмотрение.

– А как их нажимать? – не нашел ничего лучше, как только спросить я.

– Просто вообразите нажатие – этого будет достаточно.

– Вообразить… Окей… – неуверенно пробормотал я.

– Тогда если у вас больше нет вопросов…

– Есть! – забыв об осторожности, почти выкрикнул я, испугавшись, что собеседник сейчас уйдет – в голове тут же громыхнула небольшая ядерная бомбочка, и продолжить я сумел не сразу. Ито-сан, надо отдать ему должное, терпеливо ждал, пока я вновь обрету способность говорить. – Я главное не понял: что я вообще должен там, в игре, делать? – удалось, наконец, мне задать свой вопрос.

– Полагаю, то же самое, что и в обычной жизни, – неопределенно развел руками переводчик.

– В смысле – то же самое? Есть, спать, тренироваться?

– Есть, спать, тренироваться, – по разу кивнул на каждое слово японец.

– Ну а цель-то у меня будет какая?

– Ваша главная цель, Бирофу-сан – успешно пройти курс терапии, – назидательно проговорил Ито-сан. – Что же до цели в рамках онлайн-игры – она не столь важна и, в принципе, может быть абсолютно любой. Поставьте ее себе сами, какую сочтете нужным.

– Понятно… – протянул я, хотя на самом деле давненько не пребывал в подобной растерянности. – Тогда, если позволите, последний вопрос. Меня что, в этой капсуле на все две недели закроют?

– Полный курс терапии рассчитан на пятнадцать дней. И да, все это время вы будете находиться внутри капсулы. Питание станете получать внутривенно. Атрофия мышц вам также не грозит – любая виртуальная нагрузка, полученная вами в рамках игры, автоматически будет передаваться вашему физическому телу, стимулируя соответствующие органы. Бывало, пациенты покидали камеру в куда лучшей физической форме, чем в нее ложились! С другой стороны: если в рамках игры вы получите рану, травму или умрете, в реальности этого, конечно же, не произойдет. Транслируются лишь положительные факторы, отрицательные жестко отфильтровываются.

– А там, в игре, что, можно умереть? – не скрыл я своего удивления.

– Разумеется. Но за смертью неизбежно последует воскрешение – пусть и с потерей части опыта и навыков.

– Опыта? Навыков?

– Разберетесь, это несложно, – уже нетерпеливо заверил меня японец. – А сейчас прошу меня извинить: камеру пора закрывать. Удачной игры, Бирофу-сан! И, главное: скорейшего выздоровления!

– Спасибо, Ито-сан, – поблагодарил я.

Переводчик отступил на шаг, и почти сразу на мое лицо упала тень – начала опускаться верхняя половинка «яйца». Десяток секунд – и створки сомкнулись, погрузив мир вокруг меня в непроглядную тьму. Что-то мягко коснулось моих волос на затылке, скользнуло к вискам. Защекотало под носом. Я попытался было поднять руку, чтобы почесать там – и понял, что не в силах пошевелиться. Однако ни удивиться, ни испугаться толком не успел: прямо перед моими глазами вдруг появился прямоугольный экран с крупной надписью по-русски:

Открыв глаза (и когда это только я успел их закрыть? Совершенно такого не помню!), я обнаружил себя сидящим на тростниковой циновке в углу совсем крохотной — метра два на два, не больше – комнатки. Вся ее обстановка состояла из соломенного тюфяка (сам не знаю, почему я вдруг решил, что длинный плоский мешок, занимавший около трети помещения, был набит именно соломой – но как выяснилось позже, эта догадка оказалась абсолютно верной), низенького – стоящему человеку не выше колена будет – столика на четырех изящных ножках и аккуратной подушечки подле него. Одна из стен комнаты была деревянной, и в ней имелась широкая ниша, в глубине которой одиноко висела не то художественная гравюра, не то план эвакуации при пожаре. Три остальные стены выглядели едва ли не бумажными – приглушенный свет проникал в комнату прямо сквозь них. Ни дверей, ни окон заметно не было.

Что до меня самого, то на мне было белое каратэги — костюм для тренировок, состоящий из широких штанов и куртки, в просторечье у нас, в России, обычно называемый «кимоно». Не то чтобы совсем уж неверно называемый — в широком смысле слова под «кимоно» японцы понимают вообще любую одежду неевропейского фасона. Но все же классическое кимоно — это нечто вроде халата. А штаны с курткой для занятий боевыми искусствами правильно именовать «доги». Ну или конкретно для каратэ – каратэги.

Моя куртка была подвязана поясом — как и она сама, девственно белым. Похоже, Путем Пустой Руки – каратэ-до — мне предстояло идти с самого что ни на есть начала.

Никакой обуви — ни у меня на ногах, ни вокруг в комнате – не нашлось.

Поднявшись с циновки, я еще раз пристально оглядел помещение — уже с высоты собственного роста. Взгляд снова зацепился за гравюру в нише, и я шагнул к ней, чтобы рассмотреть внимательнее. Более всего изображение напоминало карту, значительная часть которой, впрочем, оставалась скрыта серым «туманом войны» – несмотря на всю поверхностность моего знакомства с компьютерными играми, о таком термине я слышал. Четко прорисованы были лишь пара строений в самом центре, одно над другим, и извилистая дорожка между ними. На нижнем из объектов красовался значок в виде заключенного в красную перевернутую каплю черного кружочка, так и кричавшего: «Вы находитесь здесь!»

Что ж, уже неплохо. Два здания, в одном из них я, к другому ведет тропинка — значит, вероятно, мне нужно туда пойти? Или нет? Может, и нет, но никаких иных идей о том, как вести игру, у меня все равно не было.

В любом случае, прежде, чем искать обозначенное на карте здание, следовало как-то покинуть эту комнату -- как я уже упоминал, ни окон, ни дверей в ней я не видел. На пробу легонько толкнул рукой заднюю стенку ниши с картой – безрезультатно. Пожав плечами, я перешел к другой стене. Выглядела она довольно хлипкой – тонкая, охотно прогибающаяся под пальцами бумага, натянутая на деревянный каркас. Стоило же мне коснуться одной из его реек, как добрая половина стены почти сама собой плавно отъехала в сторону, открыв широкий проход наружу.

За раздвижной дверью оказался длинный пустой коридор, справа заканчивавшийся тупиком, а слева – каким-то светлым помещением. Туда-то я, не долго думая, и направился и, преодолев десяток метров, оказался на открытой веранде. В кристально-голубом небе весело светило солнце. Лестница передо мной вела в нечто наподобие зеленого сада с ручьем и водопадиком, окруженного невысокой каменной стеной. В стене имелись воротца.

Все это выглядело как-то очень… по-японски!

– А говорили, будет Россия… – пробормотал себе под нос я, спускаясь по лестнице в сад и ставя ногу на выложенную белым гравием дорожку. Ступню ощутимо кольнуло – безобидные с виду камешки на поверку оказались довольно острыми. Недовольно поморщившись, я сделал шаг к воротам.

– Что, так босиком и пойдешь? – послышался вдруг сзади насмешливый голос.

Я резко обернулся: на веранде за моей спиной стоял парень примерно моего возраста – лет девятнадцати-двадцати. Ни разу не японец – с типично рязанской физиономией – открытым ширококостным лицом, носом картошкой, густыми русыми волосами… Да и говорил он по-русски так, что сразу было ясно: язык для него родной.

Одет незнакомец был в такое же, как и у меня, каратэги, но с яркой красно-белой эмблемой на груди.

Пояс на нем был желтый. Какая бы система здесь ни применялась (а как известно, в разных стилях каратэ-до используется разная последовательность цветов) – всяко круче моего белого.

Не очень пока понимая, чего ждать от этой встречи, я предпочел укрыться за надежной броней этикета, коротко, по-японски, поклонившись незнакомцу. Усмехнувшись, тот ответил мне довольно небрежным кивком.

– Говорю: так босиком и собираешься идти? – с ухмылкой повторил он затем свой вопрос.

Я лишь развел руками:

– А что, есть варианты?

Вместо ответа незнакомец проделал замысловатый пасс рукой – и откуда ни возьмись в ней появилась пара сандалий. Почему-то я вообразил, что он сейчас отдаст их мне, и даже уже дернулся было за ними, но, неспешно спустившись по лестнице, парень бросил обувку наземь и сунул в нее собственные ноги. Потом все же шагнул ко мне и протянул освободившуюся руку:

– Егор!

– Артур, – в свою очередь представился я, пожимая его ладонь. После чего спросил: – Научишь меня этому трюку с обувью?

– Какому еще трюку? – кажется, искренне удивился он.

– Ну… – я попытался скопировать его давешний жест. Вышло кривовато.

– Просто лезешь в Инвентарь и берешь, что нужно… – все еще непонимающе пожал плечам Егор.

– В Инвентарь? – пришел мой черед недоуменно переспросить.

– Ну, в Хранилище… В Карман… Кто как называет.

– В карман?! – спокон веку у каратэги не было никаких карманов.

– Придуриваешься, да? – нахмурился мой собеседник.

– И не думал, – мотнул головой я. – Просто я тут новенький… Первый раз.

– Что первый раз – это понятно, – кивнул Егор, как мне показалось, на мой белый пояс. – Но просто ты про такие вещи спрашиваешь… Совсем уж элементарные.

– Ну, извини, – всплеснул я руками. – Для кого-то они, может, и элементарные, а для меня, вот, в новинку!

– Почитал бы тогда хоть мануал перед загрузкой… – с оттенком высокомерия – хотя, может быть, это мне лишь почудилось – прищурился он. – Я уже не говорю о гайдах на форуме…

– Мог бы – почитал бы, – начав понемногу заводиться, несколько, пожалуй, резковато бросил я. – Но ничего такого в больнице мне не выдали! Сунули в капсулу – и все, сайонара[1], «удачной игры!»

– В больнице? В капсулу? – эстафетная палочка удивления снова перешла к моему собеседнику.

– Это такой новый способ терапии после черепно-мозговой травмы, – пояснил я. – Японцы придумали.

– Ох уж эти японцы – чего только не придумают! – покачал он головой. – И где же у нас такая крутая больница – аж с РПГ-капсулами?

– Говорю же: в Японии. В Токио.

– Так ты японец, что ли? – снова нахмурился Егор.

– Сам ты японец! Из Москвы я. Просто башкой ударился, когда в Японии был… – о том, что не просто «ударился», а «ударили», я почему-то решил умолчать.

– А, ну, понятно тогда… Ладно, учись, пока я жив. Инвентарь – это место, где у тебя лежит все, что удалось собрать в ходе игры. Ну или что изначально дано при загрузке аккаунта – как обувь, например. Физически он расположен как бы за поясом кимоно, но чтобы что-то достать оттуда – или, наоборот, положить – нужно сначала вызвать меню. Дай угадаю: как вызывать меню, ты тоже не знаешь?

– Не знаю, – признал я.

– Да уж, прикололись твои японцы… Короче, закати глаза, как будто хочешь посмотреть вверх – но голову при этом не задирай. Видишь табличку?

Я сделал, как он велел – и тут же прямо в воздухе передо мной в самом деле возникла таблица игрового меню с многочисленными кнопками.

– Глаза можешь опустить, она теперь не исчезнет, пока не закроешь, – продолжил руководить Егор. – Кнопка «Инвентарь» – слева, ближе к верху. Подписи у тебя там, надеюсь, не на японском?

– На русском… Нашел кнопку, – сообщил я.

– Нашел – нажимай. Что там видишь?

Мысленно утопив кнопку – как уже делал в ходе загрузки данных аккаунта – я открыл окошко с восемью ячейками. Пять из них были пусты, три – заполнены.

– Вижу сандалии! – радостно воскликнул я. – Еще, судя по подписям, дневную порцию риса в мисочке и палочки для еды!

– А карту? – уточнил Егор.

– Карту? Карты нет…

– А, понятно, – кивнул мой собеседник. – Карту нужно было в комнате со стены снять, к вечеру бы она загрузилась, а до того болталась бы в Инвентаре – но ты же у нас не читал гайд…

– Могу вернуться, – виновато предложил я.

– Не стоит, – отмахнулся Егор. – Кроме додзё тебе все равно пока никуда не нужно, а оно там уже и так обозначено. А если вдруг еще что-нибудь за день разведаешь – на ней автоматически отрисуется. Не к спеху, короче. Доставай сандалии и пошли!

– Как доставать-то?

– Сосредоточь взгляд на нужной ячейке – она начнет светиться. После этого проведи рукой над поясом – словно нужный предмет заткнут за него… Ну, давай! – поторопил он, заметив, что я медлю.

Четко выполнив полученную инструкцию, через секунду я уже сжимал в руке пару прорезиненных сандалий. Бросив их по примеру Егора на землю, поспешно обулся.

– Ну вот, другое дело, – удовлетворенно кивнул мой новый знакомый. – Меню закрывай – и пошли! Чтобы закрыть – на крестик в правом верхнем углу нажми – все, как на обычном компе!

Отыскав глазами крестик, я мысленно надавил на него – свернулось окошко Инвентаря. Чтобы закрыть само меню, пришлось найти и нажать еще на один крестик.

– Готово! – доложил я.

– Тогда идем, – немедленно шагнул мимо меня по гравийной дорожке Егор.

– Э… а куда? Идем – куда? – спросил я уже ему в спину.

– На тренировку, куда же еще! – не оборачиваясь, бросил он. – В додзё – постигать священное искусство каратэ!

Ведущей к воротам извилистой дорожкой мы шли молча, и я воспользовался паузой, чтобы прислушаться к своим ощущениям. Ровным счетом никаких отличий от оффлайновой реальности пока не наблюдалось — ни внутри меня, ни вовне. Сердце в моей груди привычно-размеренно постукивало, свежий воздух вдосталь наполнял легкие, глаза щурились на яркое солнце, ремешок сандалии болезненно давил на палец ноги – так, что пришлось дважды его поправлять на ходу. Вода в ручье, через который мы перебрались по узкому горбатому мостику, когда, на секунду присев, я опустил в нее руку, как ей и положено, оказалась мокрой (сюрприз, да?) и при этом обжигающе ледяной. Капли остались на кисти и еще какое-то время там сохли, задорно поблескивая в солнечных лучах. Разве что сорванная придорожная травинка выглядела немного странно – будто не вполне живой, резиновой какой-то – но, может, это просто тут сорт такой рос?

Увлекшись исследованием окружающего виртуального мира, я не сразу заметил идущего нам навстречу человека, и, только когда Егор вдруг замешкался – уже у самых ворот – вскинул голову. К «нашему» садику направлялась молодая женщина. Определенно японка, в цветастом кимоно (на этот раз самом настоящем, никаком не доги) с широченным, искусно расшитым поясом. Не доходя пары метров до моего спутника, она шагнула в сторону, явно намереваясь нас пропустить, и, склонившись, застыла в вежливом поклоне.

Проходя мимо, Егор коротко ей кивнул. Я счел за благо в точности последовать его примеру — он тут старожил, ему виднее.

— Кто это? — спросил я спутника, когда, миновав японку, мы удалились от нее на десяток шагов.

– Непись — видно же, – пожал он плечами.

— Непись? Видно?

— Черт, все время забываю, какой ты у нас нуб, – слегка скривился Егор, останавливаясь и оборачиваясь. Замер на полушаге и я. — Посмотри на нее внимательно. Точнее, не на нее, а прямо над ее головой. Видишь подпись?

Я повернулся к японке. Женщина уже вошла в садик, но все еще была хорошо видна в проеме ворот. В первый момент никаких «подписей» на ней я не заметил, но когда перевел взгляд чуть выше заколотой длинными спицами черной блестящей прически, в воздухе над головой японки и правда высветились буквы.

– «Азуми-сан, — прочитал я вслух. -- Уровень 6». Круто! Ну и что это значит?

– Подпись какого цвета? – задал казавшийся ему, как видно, наводящим вопрос Егор.

– Ну, синего.

– А у нас с тобой какая?

– У нас?! – я недоуменно уставился на собеседника, затем, сообразив, посмотрел поверх него.

Над русой макушкой парня явственно значилось: «Черных Егор, Уровень 2 (9-й кю)». Надпись была зеленой. Зеленая же линия по всей длине подчеркивала ее снизу.

«Все правильно: желтый пояс – как раз 9-й кю», – мелькнула у меня в голове вроде бы посторонняя мысль.

Как известно, ученические ранги в каратэ-до – эти самые «кю» – считаются как бы сверху вниз. Низший уровень – 10-й кю, высший – 1-й. А вот мастерские степени – дáны – идут наоборот. Сначала первый, потом второй – и так далее, до десятого.

– Зеленые подписи – у игроков, таких, как мы с тобой, – пояснил тем временем Егор. Егор Черных. Забавно: если вспомнить, что моя фамилия – Белов! Совпадение? Ну-ну… Взгляд мой скользнул вниз, на лицо собеседника, и буквы исчезли. – Синие – у неписей, – закончил между тем он.

– Так что еще за неписей-то?

– Ты и этого не знаешь? Non-player character, сокращенно NPC, «непись» – неигровой персонаж, значит. Точнее, персонаж, управляемый не кем-то из игроков, а самой программой. Их тут полно таких.

– А зачем? Просто для антуража? – понял я. – Типа ручейка с мостиком, только в виде людей?

– Не обязательно в виде людей. Еще зверей, птиц, рыб и даже фантастических монстров. И вовсе не только для антуража. Некоторых можно убивать – и зарабатывать таким образом дополнительный Опыт и прочие полезные ништяки. Обычно, конечно, не людей – монстров или животных-вредителей. А у других неписей – как правило, как раз у людей – нужно брать специальные задания – квесты. Выполнишь – получишь награду. У Азуми-сан, например, – кивнул он вслед грациозно удалявшейся мелкими шажками японке, – можно получить задание на защиту гостиницы от разбойников-хитакири. Но для этого хотя бы 5-й кю нужно иметь в активе. С такими, как мы с тобой сейчас, она даже разговаривать не станет – только и будет, что кланяться и улыбаться.

– А откуда ты тогда знаешь про задание, если она с тобой не разговаривает? – недоверчиво прищурился я.

– Оттуда же, откуда и все остальное – из гайдов на форуме. Добрые люди, кто здесь уже играл, дают новичкам советы, как и что лучше проходить. А мы читаем – и учимся.

– И как на этот чудо-форум попасть? – с равнодушным видом поинтересовался я.

– Из игры – никак, – развел руками Черных. – Кнопка «Форум» в меню есть, но почему-то заблокирована. Я сначала думал, только у меня – хотя и непонятно было, за какие такие грехи – но, как выяснилось, и у всех остальных точно так же. Чтобы почитать гайды, нужно в оффлайн вынырнуть – и уже ручками через обычный комп зайти на сайт игры.

– А-а-а, – разочарованно протянул я.

– Да, собственно, какая проблема выйти? – пожал плечами Егор. – Я тоже круглосуточник – и выхожу на время сна. Тем, кто играет без перерыва, положены раз в день четыре часа неактивности – типа, спишь. Правила такие. Но никто не заставляет торчать во сне в игре. Поэтому, ложишься – а сам программируешь выход через минуту. А за минуту до пробуждения – вход. Очень удобно.

– Я же в больнице на самом деле, – напомнил я. – Мне, наверное, нельзя выходить. Да и выйду – из РПГ-капсулы меня все равно никто не выпустит. Хотя, попробовать, наверное, стоит…

– Конечно, стоит, – кивнул Черных. – Тут все четко. Чего нельзя – того и не сделаешь. Что получилось – то и было разрешено.

– Понятно, – кивнул я. – А ты почему круглосуточник – если не секрет, конечно? И правильно я понимаю, круглосуточник – это тот, кто круглые сутки в игре?

– На самом деле, для любого, кто в игре больше четырнадцати часов подряд, правила те же самые. А что касается меня – секрета особого нет. Хочу в одном ивенте принять участие, а для этого сильно прокачаться нужно. Вот и арендовал в клубе капсулу сразу на три недели – так, чтобы с запасом.

– Ивенте?

– Ну, турнире редком. С призами. Но там не ниже коричневого пояса нужно иметь. Вот и кручусь, как могу, чтобы по-быстрому прокачаться.

– За три недели – до коричневого пояса? – недоверчиво покачал головой я. – Шутишь?

– Я все рассчитал, – с оттенком гордости в голосе заявил Черных. – Реально – если не терять времени попусту. Кстати, именно этим мы с тобой сейчас и заняты. Пошли-ка, скоро тренировка начнется!

Мы снова двинулись вперед по дорожке. Теперь пейзаж вокруг не отличался разнообразием – справа сплошная стена зелени, слева сплошная стена зелени. Поняв, что ничего примечательного все равно не увижу, я снова обратился к спутнику с вопросом:

– Ты сказал, что для круглосуточников тут какие-то особые правила? Насчет обязательного сна я понял – а еще что?

– Еще еда, – отозвался Егор. – Раз в день нужно съесть порцию – иначе, типа, с голоду помрешь. Видел у себя в Инвентаре? Вот такую. Первая дается при загрузке, все следующие нужно заработать.

– Заработать?

– Ну да. В каком-нибудь квесте. Или, бывает, из убитого монстра-непися с лутом выпадет. Но там еда редко бывает. Обычно за нее приходится задания выполнять. Впрочем, заодно и Опыт капает, так что все на пользу. Еще можно еду купить – у другого игрока, если кто-нибудь согласится продать, или в специальной лавке. Но там деньги нужны. Золото.

– Золото?

– Оно самое. Деньги тоже можно заработать, но размениваться на это не советую – невыгодно: дают обычно мало, и Опыт при этом получаешь мизерный. Еще из монстров золото можно выбить – чаще, чем еду. Но вообще экономика тут так себе прописана. Или не развилась еще просто. Кроме как еду, ничего полезного на золото не купишь. Или запросят столько, что и за год не накопишь… В общем, не заморачивайся с золотом, лучше сосредоточься на прокачке.

– Прокачка – это повышение Уровня? – на всякий случай уточнил я.

– Ну, да. И еще характеристик, которые с Уровнем напрямую не связаны – таких, как Боевой дух и Удача.

– Я в качестве стартового бонуса выбрал «Удача +3», – сам не понимая, зачем, похвастался я.

– Ну и зря, – мотнул головой Черных. – В начале игры – самый бесполезный из бонусов!

– Это почему еще? – нахмурился я.

– Удача повышает вероятность нанесения в бою «крита» – критического удара. Такого, то есть, от которого урон в несколько раз больше, чем от обычного. Но, как говорят знающие люди, работает это дело довольно непредсказуемо, и закладываться на Удачу особо не советуют. Короче, Боевой дух нужно было брать – так все делают.

– Там, по-моему, всего «+1» было, – с сомнением заметил я.

– Да, но эти «+1» – куда надо «+1»! Боевой дух – это коэффициент, на который умножается твоя Сила при ударе. Вот, допустим, значение Силы у тебя – «3»…

– У меня, кажется, «1», – вспомнил я.

– Не важно. Я сказал, «допустим». Ладно, не у тебя – у меня «3». Я наношу удар ногой. Его базовый урон – «2». Будь у меня минимальный Боевой дух, «единица», это самое «2» тупо умножилось бы на Силу «3» – и реальный урон противнику получился бы «6». Конечно, если четко попасть, но это уже детали… Но у меня Боевой дух – «3». Один балл стартовый, один – бонусный, и еще один – вот за это, – ткнул он пальцем в эмблему на своей куртке. Поэтому полученное «6» смело умножаем на «3». В итоге имеем сколько? Восемнадцать! – сам же и ответил он на свой вопрос. – Восемнадцать баллов реального урона – одним единственным ударом! Удача твоя несчастная просто нервно курит в сторонке!

– Поня-ятно… – протянул я, отметив про себя ни в коем случае не подставляться Егору под удар ногой – да и вообще ни под какой удар – по крайней мере, пока сам не разовью Боевой дух хотя бы до его «тройки». – А другие показатели?

– Что другие показатели?

– Ну, Выносливость там, Ловкость, Интеллект. Они что дают?

– Выносливость влияет на скорость потери Бодрости. Вот открой меню, – предложил мне он. Я закатил глаза, и вызвал уже знакомую табличку. – Базовые характеристики там с самого верху, – продолжил Черных. – Посмотри: сколько у тебя сейчас Бодрость?

– 49, – считал я показатель.

– А изначально было «50». Балл уже списался – и это мы с тобой всего лишь прогулочным шагом идем. А если бы бегом бежали? Упадет Бодрость до «15» – едва с места сможешь сдвинуться. До «5» – тупо ляжешь. А до нуля растратишь – вообще можешь умереть. Но не бойся: здесь стоит ограничитель – ниже «тройки» Бодрость и Здоровье не опустятся. Разве что в бою на турнире или в специальном квесте… Так вот. Это у тебя Выносливость на «единице» и Уровень нулевой. Поднимешься выше – повысится и предел Бодрости. А прокачаешь Выносливость – грубо говоря, не так станешь уставать. Ну, например, как у меня: Выносливость – «4», вот и тает Бодрость в четыре раза медленнее. А она у меня и так не «50», как у тебя, а «70». Уяснил?

– Ну, вроде да… – не слишком уверенно выговорил я. – А если Бодрость просядет – что нужно делать? Сидеть и ждать, пока восстановится? Вроде как отдыхать?

– Можно отдыхать – но тогда кучу времени потратишь. Еда помогает – но это один раз за день, не чаще. Лучше выпить местного зеленого чая – он как раз для поднятия Бодрости предназначен.

– А где его взять? Купить, как еду?

– Нет, – мотнул головой Егор. – Чай бесплатный. При додзё имеется специальная комната – там можно себе налить. Ну и в других местах… Есть, правда, ограничения: нельзя пить во время тренировки, во время боя на турнире – тоже, кажется, нельзя, только в перерывах. При выполнении квеста – лишь в специально оговоренных случаях… Ну и так далее. И, главное – в Инвентарь чай не положишь.

– Ясно, – кивнул я. – А Ловкость что дает?

– Ловкость – она ловкость и есть. Отскочить, по узкой жердочке пройти, от удара уклониться, в цель метко попасть – это все Ловкость. Честно говоря, я сам пока не до конца понимаю, как она считается – нужно просто на себе почувствовать. Что можешь исполнить, а что нет…

– А Интеллект?

– Интеллект для овладения навыками нужен. К примеру, для получения оранжевого пояса – 7-го кю – необходимо выучить некое ката Да-Йон-Кё. Что такое ката знаешь? – я кивнул – еще бы мне этого было не знать! – Так вот, чтобы выучить это дурацкое ката, требуется Интеллект «2», с «единицей» не получится. То есть, в общем-то, чисто технический показатель. Но без него Уровень не поднять… На самом деле, все это только звучит так запутанно, – поспешил заверить Черных, как видно, заметив мою растерянность. – Постепенно, шаг за шагом – во всем сам разберешься!

– Будем надеяться, – пробормотал я. Показатель моей Бодрости в табличке упал еще на единичку – до сорока восьми баллов, и, рассердившись на свою хилость и недогадливость (ну, что мне стоило взять в качестве стартового бонуса Выносливость?), я раздраженно закрыл меню. – А вот ты упоминал турнир с призами… – начал было затем.

– Так, все, хватит пока вопросов, – внезапно перебил меня Егор. – Пришли!

Дорожка как раз сделала крутой поворот – и из зелени выступило мое будущее додзё.

На русский язык японское слово «додзё» переводится как «место, где ищут Путь». Вот так вот, ни больше ни меньше. Сэнсэй рассказывал мне, что изначально так именовалось место для медитаций у буддийских монахов. Позднее, когда боевое искусство Японии, Будзюцу, развившись, превратилось в Будо — Путь боя – и совершенствование воинами своего духа стало считаться едва ли не более важным, чем тренировка тела, для места, где они этим занимались, какого-то нового названия консервативные островитяне придумывать не стали.

Додзё, к которому вышли мы с Егором, представляло собой одноэтажное здание под ярусной черепичной крышей с длинными свесами. С широкого фасада кровлю подпирало не менее дюжины резных деревянных стоек. К невысокому крыльцу вели три ступеньки лишенной перил лестницы. Перед первой из них мой спутник остановился, разулся и спрятал сандалии в Инвентарь. Я поспешил сделать то же самое. Вышло у меня это лишь со второй попытки – не сразу сообразил, что прежде, чем выпустить из рук обувь, нужно подсветить взглядом свободную ячейку в хранилище.

Поднявшись по лестнице, мы оказались на некоем подобии терраски – тесноватой и пустой. В трех направлениях отсюда вели раздвижные двери – все открытые настежь.

– Кажется, мы все же рано, — вполголоса проговорил Егор. — Тем лучше — будет тебе время осмотреться. Вот там, – показал он рукой направо, — раздевалка. Нам туда не нужно – это точка входа для тех, кто подключается к игре только на время тренировки. Но если тебе вдруг потребуется экстренно выйти оффлайн, а возможности добежать до гостиницы почему-то не окажется — раздевалка подойдет. Покидать игру где попало нельзя — то есть можно, но срежется весь неизрасходованный Опыт.

– Понятно, — с умным видом кивнул я.

– Там, — повернулся между тем Черных влево, -- чайная комната. Помнишь, я рассказывал? Для восстановления Бодрости.

– Может, зайдем? – тут же предложил я. – Если, ты говоришь, время имеется…

– А сколько у тебя сейчас Бодрость? – встречно спросил он.

Уже привычно я поднял глаза к меню:

– «48».

– Не стóит, – покачал головой Егор. – Пока ждем, жалкие два балла наверняка и сами собой восстановятся. А вне зоны квеста чай в одном и том же месте можно брать не чаще, чем раз в четыре часа.

– А, ну хорошо…

– А вот там – собственно, зал, – продолжил экскурсию Черных, делая шаг вперед. – Но туда нам еще нельзя – видишь, контур двери красным подсвечен? – он остановился перед самым входом. – За пять минут до начала занятия цвет рамки сменится на зеленый – тогда войдем. Пока же можно отсюда посмотреть.

С любопытством – и почему-то с заметным волнением – я догнал своего провожатого и из-за его плеча заглянул в дверной проем.

Зал для тренировок был довольно велик – в нем легко разместилась бы пара стандартных спортивных татами десять на десять метров, да еще и осталось бы немного места для зрителей. На противоположной от входа его стене в квадратной нише висели два флага – России и Японии – под ними же располагалась круглая красно-белая эмблема – похоже, такая же, как и та, что была нашита на куртку Егора. Покосившись на своего спутника, я наконец рассмотрел ее внимательнее. Эмблема представляла собой изображение поставленного вертикально кулака, опоясанного надписью «Виртуальная федерация традиционного жесткого каратэ-до». Невольно усмехнувшись такому названию, я снова обратился в сторону зала.

Он не был пуст: в углу, справа от почетного места с флагами и эмблемой, стояли и о чем-то беседовали двое – высокий широкоплечий мужчина, исполинскими габаритами немного напоминавший моего Сэнсэя – разве что без усов – и миниатюрная девушка явно восточной внешности. Оба были одеты в белые каратэги с такими же, как у Черных, эмблемами на груди, но помимо этого на гиганте имелись широкие черные штаны-хакама.

Пояс у мужчины был черный, мастерский, у девушки – коричневый.

Посмотрев поверх голов парочки, я не без удивления обнаружил, что мастер-гигант – непись: его имя и ранг были выведены синим. Звали его при этом Аркадий Андреевич, и был он аж тринадцатого уровня – третий дан, если считать по поясам.

А вот насчет девушки я поначалу не разобрался, что к чему. Подпись над ее головой, гласившая: «Наката Миюки, Уровень 10 (1-й кю)», была почему-то ярко-желтой.

– Аркадий Андреевич – наш тренер, – шепнул мне на ухо Егор. – Точнее, как принято тут говорить, учитель – сэнсэй. Но с новичками обычно занимается кто-то из старших учеников. Им – старшим – это нужно для набора Опыта. Так-то у них тренировка почти сразу после нашей. Последние дни помогать сэнсэю приходит Миюки. Скажи: красотка?!

– Ну, так… – неопределенно протянул я. На мой взгляд, ничего особенного в девушке не было. – Я только не понял: она тоже непись?

– Сам ты непись! – аж повысил голос от возмущения прозвучавшим кощунством Черных. – Игрок, покруче нас с тобой!

– Что покруче, это и так ясно, – хмыкнул я, имея в виду коричневый пояс девушки. – Но почему тогда у нее надпись не зеленая?

– Почему, почему… По кочану! – буркнул Черных, но все же снизошел до объяснения: – Потому что у нее такой аккаунт.

– Какой – такой?

– Называется «пробный». Все, кому в реале нет восемнадцати лет, получают такие.

– А ей нет восемнадцати?

– Ты слушаешь, что я тебе говорю? Пробный аккаунт! Понятно: нет восемнадцати!

– А она в самом деле Миюки? Японка? Или это у нее просто такой игровой ник? – продолжил спрашивать я.

– Последний раз, для тех, кто на бронепоезде: у человека пробный аккаунт! Там нельзя произвольно выбрать ни имя, ни внешность – только взять оригинальные!

– Так бы сразу и объяснил, – пожал я плечами.

В этот момент красный контур входа в зал мигнул – и сделался зеленым.

– О, можно заходить! – обрадовался Егор, но сам почему-то с места не сдвинулся. Не придав этому значения, я поставил ногу на порог и по привычке, выработанной годами тренировок в настоящем, не виртуальном зале, поклонился додзё:

– Рэй! – и в следующую секунду был буквально ослеплен – в лицо словно разом сотня фотовспышек сверкнули.

Когда же я таки сумел кое-как проморгаться, перед глазами зажглась яркая надпись:

Предшествующая занятию церемония мало отличалась от той, к которой я привык «наверху» (почему-то свою прежнюю жизнь вне игры мне хотелось называть именно так: наверное, из-за аналогии с «погрузился-вынырнул»). Мы выстроились по поясам — старшие впереди, младшие – «в хвосте», где со своим белым и оказался я. Больше того, из четверых учеников, еще не заслуживших Уровня, я стоял последним – у троих других это была уже не первая тренировка, и накопленным игровым Опытом меня превосходили даже они.

Егор – я заметил краем глаза – затесался примерно в середину строя. Фигуристая Мария Антонова стояла самой первой, но некоторые особо выдающиеся части ее тела были видны даже с моей «камчатки».

Построившись, по команде звонкоголосой Миюки-сан мы опустились на колени, закрыв глаза, просидели полминуты в тишине, после чего трижды поклонились – сначала стоявшему у противоположной стены зала Учителю Аркадию Андреевичу (именовать его сэнсэем, даже про себя, у меня упорно не получалось: Сэнсэй в моей жизни уже был, пусть он и не смог «спуститься» со мной сюда), затем додзё и, наконец, вроде как друг другу — хотя и все равно в сторону ниши с флагами и эмблемой. Покончив с этим нехитрым ритуалом, по команде же поднялись на ноги.

В моей родной секции «наверху» каждое занятие начиналось с короткой пробежки. Однако носиться кругами по такому пафосному додзё, вероятно, считалось невместно, поэтому мы сразу рассредоточились по залу и приступили к разминке. Начали со стоп, потом перешли к коленям — и так далее, снизу вверх, до самой шеи. Все упражнения были мне хорошо знакомы, но вот странность: пока Миюки-сан не продемонстрировала каждое из них, самостоятельно приступить к выполнению у меня не получалось: конечности вдруг отказывались гнуться в суставах, внезапно уходило равновесие, на ровном месте сбивалось дыхание… Стоило же увидеть образец — и все тут же шло как по маслу.

Завершилась эта часть тренировки интенсивными прыжками – на одной ноге, на двух, вперед-назад, влево-вправо — и высветившимся передо мной сообщением – спасибо хоть не сопровождавшемся давешней ослепительной вспышкой:

— Учитель, а можно мне остаться и на вторую, старшую тренировку? – с поклоном поинтересовался я у Аркадия Андреевича.

Тренер-непись посмотрел на меня с удивлением:

– Нет, разумеется. А откуда такая странная идея?

– Я бы хотел быстрее прогрессировать, – разочарованно пробормотал я. Зачем спрашивать о причинах – если все равно уже отказал?

— Для первого занятия, Белов, ваш прогресс и так весьма неплох, — покачал головой Аркадий Андреевич, показав глазами на красную поперечную полоску на моем поясе, которую сам же минуту назад и прочертил.

Всю вторую половину тренировки я работал как заведенный, с максимальной пользой расходуя каждый драгоценный балл пресловутой Бодрости, и успел-таки изучить еще два боевых навыка: основные блоки (7)[1] и прямой удар рукой (2)[2]. За каждое из этой пары умений мне пришло по «+5» Опыта, и почти одновременно с командой «Построиться!» перед моими глазами высветилось долгожданное сообщение:

В полной растерянности я развернул свиток: тот был сплошь исчерчен ровными столбиками иероглифов. Красивых таких — однако не несущих для меня ровным счетом никакого смысла. Может быть, моя задача – оперативно освоить навык «Чтение японских крокозябр»?

Дом, где, как я предполагал, следовало искать Кииоши-сама, располагался в глубине сада, у ворот которого четыре часа назад мы расстались со старцем. Высокие деревья, заслонявшие своей зеленью жилище Мастера каратэ-до от посторонних глаз, росли здесь лишь вблизи забора, дальше же сразу начиналась широкая открытая площадка, по которой тут и там были хаотично разложены (чуть не сказал «разбросаны») серые каменюки самых разнообразных форм и размеров. Почти всю свободную от них территорию устилал расчерченный извилистыми параллельными бороздками белый песок. Ступить на него ногой, даже босой — тем самым непременно нарушив покрывающий его замысловатый узор – казалось просто святотатством.

К счастью, в саду имелась засеянная аккуратно подстриженной травой дорожка, ведущая в обход сего дизайнерского шедевра – к крыльцу довольно скромного с виду одноэтажного строения под покатой камышовой крышей. Я сперва даже усомнился – может, это всего лишь какая-нибудь хозяйственная постройка, а дом Кииоши-сама прячется где-нибудь еще дальше? Но, заглянув за угол здания, убедился, что никакого такого «дальше» просто не существует: непосредственно за задним фасадом снова шел глухой забор.

Ну, нет так нет. Разувшись и спрятав сандалии в Инвентарь, я поднялся по дощатым ступенькам в дом.

Первая попавшаяся мне на пути комнатка оказалась тесной прихожей. В два шага миновав ее, я остановился у стены, в которой, как полагал, могла находиться сдвижная дверца. Задумался: что делать-то? Постучать? Куда: в узкую деревянную рейку каркаса? Или попросить разрешения войти? А что: стены тонкие, считай, бумажные – услышат! А может, тупо сдвинуть створку – и банзай? Или это будет невежливым?

Так и не приведя ни к какому выводу, размышления мои оказались внезапно прерваны: дверца в стене нежданно отворилась сама. Но отнюдь не по волшебству: перегородку отодвинула изнутри Миюки.

— Входи, — негромко проговорила она, отступая назад.

Я шагнул в комнату.

Помещение, как и предыдущее, было не слишком просторным, и все же в нем нашлось место для невысокого квадратного столика, возле которого на подушечках восседали хозяин дома и Егор. Перед каждым из них стояла мисочка с рисом, еще одна порция, с третьего краю стола, очевидно, принадлежала Миюки. Четвертое место — аккурат напротив старца – пустовало.

Пол в комнате устилали тростниковые циновки, в нише за спиной Кииоши-сама в низенькой вазочке притулилась подчеркнуто-скромная композиция из пары желтых полевых цветочков и сухой изогнутой веточки — вот, собственно, и весь интерьер.

Несколько секунд я с любопытством изучал сию небогатую обстановку, затем, опомнившись, поклонился.

– Присаживайся, мой младший ученик, — лишь мельком взглянув в мою сторону, указал мне старец на свободную подушку. — Ты хорошо потрудился – теперь восстанови свои силы!

Еще раз поклонившись — словно в компенсацию за былое промедление – я подошел к столику и уселся на указанное мне место, скрестив ноги. На соседнюю подушку опустилась Миюки.

— Рис и о-хаси у тебя есть, -- проговорил между тем Кииоши-сама. – Достань же их – и насладись пищей!

Кивнув, после секундного колебания я извлек из Инвентаря миску с едой. Короткая заминка была вызвана тем, что я задумался: какую порцию взять из хранилища? Ту, что была при мне изначально или полученную у озера в качестве награды за работу? В итоге остановился на первой: кто его знает этот виртуальный рис – может, он портится со временем, и если оставить его надолго лежать – пропадет?

Кстати, в описании ничего на этот счет не сказано?

Выставив миску на стол, я сконцентрировал на ней взгляд и прочел:

На следующее утро (ну, как утро — это я только проснулся, а часы в меню, для удобства преобладающих в локации российских игроков выставленные по московскому времени, показывали 19:00) Миюки на младшую тренировку не пришла. Вместо нее Аркадию Андреевичу помогал рослый смуглый парень по имени Алан, обладатель коричневого пояса и длинной, замысловатой фамилии – ни одна моя попытка дочитать ее до конца так успехом и не увенчалась. Сразу же после разминки он забрал себе всех, кто был не выше третьего Уровня – 8-го кю – включая, разумеется, и меня с Егором, и объявил, что, по его глубокому убеждению, главная характеристика для настоящего бойца – это Сила, а в нас, мол, она едва теплится, и пока каждый не заработает к ней хотя бы «+1», будет сегодня заниматься ОФП – общефизической подготовкой.

Я, собственно, был вовсе не против такого подхода — мои жалкие два балла Силы и в самом деле смотрелись не очень презентабельно, а вот Черных даже попробовал спорить: у него на нынешний день были, похоже, какие-то иные планы. Однако суровый Алан его и слушать не стал: «Порядок один для всех!» — сказал как отрезал. «Получите необходимый прирост — занимайтесь, чем хотите, хоть медитируйте сидите, а сейчас – ОФП!»

Ну, и началось. Отжимания, приседания, пресс… Короткий перерыв — и снова по кругу: отжимания, приседания, пресс… И еще, и еще – пока Бодрость не уйдет ниже плинтуса.

С Бодростью, кстати говоря, дело у меня на общем фоне обстояло довольно неплохо — спасибо рисовому полю Кииоши-сама — так что отдыхать, восстанавливая растаявшие баллы, мне приходилось меньше и реже многих. В итоге свои «+1» к Силе я заработал первым – даже раньше Егора. После чего с чистой совестью подошел к Алану, как положено, поклонился, доложил о результате и попросил обучить меня ударам ногами и первому в списке ката — именно этих навыков, как утверждал перечень аттестационных требований, найденный мной в недрах игрового меню, мне не хватало для перехода на следующий Уровень.

Сэмпай попытался было прочесть мне лекцию о том, что «Сила: 3» – это все еще очень мало, но я напомнил ему его собственное обещание насчет «занимайтесь, чем хотите», чем, неожиданно для самого себя, убедил. Правда, лично учить меня базовой технике Алан, как видно, посчитал ниже своего коричневопоясного достоинства — вместо этого, с разрешения Аркадия Андреевича, он подозвал… Кого бы вы думали? Марию Антонову! Ту самую… Ну, вы поняли.

Урок сразу же заиграл новыми красками!

С ударами мы с ней разобрались достаточно быстро -- каким-то чудом мне удалось сохранить концентрацию внимания исключительно на технике, и не прошло и пяти минут, как высветилось сообщение:

Будучи снова отправлен старцем на прополку поля, я уже нисколько этому не удивился. Хотя, признаться, и не обрадовался: как ни крути, хотелось разнообразия, новых впечатлений, необычных навыков. За них, навыки эти, кстати, тут и Опыт какой-никакой дают!

Ну да делать было нечего, и, скинув куртку, перевязав пояс, разувшись и подвернув штаны, я приступил к работе.

Уже через минуту я вошел в ритм. Руки монотонно дергали сорные побеги, ноги механично делали шаг, когда требовалось чуть продвинуться вперед — участие мозга ни первым, ни вторым, по сути, не требовалось, и тот принялся искать себе занятие сам. И не нашел ничего лучше, как развлечься воспоминаниями о недавнем коротком, но ярком уроке техники под руководством незабвенной Марии Антоновой. Одна за другой перед моим мысленным взором стали вставать картины, все более и более пикантные – и из того, что и вправду было на тренировке, и из того, чего в строгом додзё, конечно, произойти никак не могло, но вот в другое время и в другом месте…

Из пучины грез меня выдернула серия быстрых хлопков и последовавший за ними громкий всплеск, словно от брошенного в воду булыжника. Тряхнув головой, разгоняя затейливые мысли, я обернулся на звук: нет, то был не камень – по поверхности водной глади скользила птица, видом напоминавшая утку-крякву, но размером с доброго гуся. Судя по синему цвету лаконичной надписи у нее над головой – только лишь «Уровень 2», ни имени, ни названия – непись (ну, ясное дело – а кто же еще, не игрок же?!).

Не обращая на меня никакого внимания, боевым кораблем птица подрулила к уже прополотому мной участку, ловко ухватила серым клювом тонкий рисовый росток и бесцеремонно его выдернула!

— Эй, ты что делаешь?! — вырвалось у меня.

Проигнорировав обращенный к ней вопрос — даже голову в мою сторону не повернув – утка жадно заглотила добычу и тут же потянулась к следующему зеленому стебельку.

— Перестань, говорю! – шагнул я в сторону наглой незваной гостьи.

Охрана поля от голодных неписей в мою задачу, вроде как, не входила, и, реши утка отобедать на соседней делянке, пожалуй, мне не было бы до нее никакого дела. Но только не на той, где я работал! Пожрет весь рис — глядишь, мне и результат не зачтется: какой смысл в прополке, если поле опустело?!

— Кыш! – крикнул я вредительнице, взмахнув для убедительности руками.

Соблаговолив наконец одним глазом посмотреть на меня, птица отрывисто, прямо-таки сердито, крякнула — отстань, типа – и, спокойно вернувшись к своей трапезе, выдернула из воды еще один росток.

— Кыш-ш-ш! Пошла прочь! -- заорал я уже во всю глотку, наступая на непись.

Как видно, поняв, что так просто от меня не отделаться, утка лениво развернулась ко мне, вытянув вперед шею, еще раз грозно крякнула и, раскинув крылья, с шумом заколотила ими по воде.

– Кыш-ш-ш! – в третий раз повторил я.

В ответ непись внезапно взлетела – прямо на меня. Я отшатнулся, едва не потеряв равновесия, но до конца уклониться не успел – оказавшийся весьма острым птичий клюв болезненно чиркнул меня по голому плечу. Выступила кровь.

Не знаю, случайно так вышло или явилось следствием чьего-то точного расчета, но в день турнира новичков в додзё явилось ровно шестнадцать бойцов. Идеальное количество для заполнения сетки при соревнованиях «на вылет»: восемь пар сойдутся в первом раунде, их победители составят четыре пары четвертьфиналистов, четверо оказавшихся лучшими по итогам ¼ финала выйдут в полуфинал, двое оставшихся последними разыграют между собой главный приз.

Таким образом, для занятия одного из четырех призовых мест (оба спортсмена, уступившие своим соперникам в полуфинале, согласно правилам, считались бронзовыми призерами, дополнительный бой между ними за третье место предусмотрен не был) требовалось одержать победу как минимум в двух поединках — первом и четвертьфинальном.

Посреди зала было постелено современное спортивное татами, мы, будущие участники турнира, расселись вдоль одного его края, у противоположного занял позицию Аркадий Андреевич, взявший на себя роль рефери. Справа и слева от площадки встали по два сэмпая, в числе которых оказались Миюки и Алан – им была отведена роль секундантов сходящихся в поединке бойцов.

Волею жребия программу соревнований открывал именно мой бой. В противники мне был определен Руслан Тищенко – Уровень 1, 10-й кю, белый с полосой пояс. Со своим вторым Уровнем и 9-м кю ваш покорный слуга явно смотрелся на его фоне фаворитом.

Защитного оборудования, к которому я привык «наверху» – кирасы-нагрудника и шлема – здесь предусмотрено не было. Секунданты лишь повязали нам на головы цветные повязки: мне – красную, Руслану — белую. Да, я не сказал: секундировала мне Миюки! Специально обошла вокруг татами и забрала меня у Алана, уже занесшего было надо мной руки с повязкой. Тот, впрочем, ничуть не возражал.

— Красный — готов? – поинтересовался со своего судейского места Аркадий Андреевич.

Я ответил коротким поклоном.

— Белый – готов? — повернулся рефери к моему противнику.

Поклонился и Руслан.

Синхронным жестом обеих рук арбитр пригласил нас выйти в центр площадки. Очередная серия взаимных поклонов — и прозвучала команда «К бою!» – «Сёбу иппон хаджимэ!»

Признаться, мало что могу рассказать про этот свой поединок. Явственно помню лишь цунами волнения, нежданно накрывшее меня с головой, едва бой начался, и не отступавшее до самого его завершения — «наверху» со мной уже давненько ничего подобного не случалось. Кажется, Руслан работал одними руками, ногу не поднял ни разу – должно быть, вовсе не обладал нужным навыком. Удары наносил редкие — но чувствительные, забирая у меня с каждым по 2-3 балла Здоровья и вызывая перед глазами тревожную красную вспышку. Я отвечал чаще и точнее, к тому же пару раз неплохо попал ему в корпус с ноги. В итоге, когда зеленая полоса под именем моего противника сжалась до крохотной точки (неснижаемый остаток Здоровья в 1 балл -- умереть на нашем турнире, вроде как, никому не грозило), и он без чувств рухнул на татами, соответствующая характеристика у меня составляла уверенные 51/70.

– Ака но кач! – торжественно взметнул Аркадий Андреевич вверх свою правую, ближнюю ко мне руку. – Красный победил!

Не промолчала и игровая система:

Победителем турнира Егор не стал — проиграл в финале некоему Максу Юрченко, «оранжевому поясу». Помимо повышения Уровня до 7-го кю, в награду за занятое второе место Черных получил чистый свиток. В него можно было самому вписать три любых навыка – на выбор владельца – и тут же их усвоить.

С заполнением свитка Егор решил не спешить, спрятав его до поры в Инвентарь.

Какой приз вручили занявшему первое место Юрченко, я, признаться, упустил.

Что же до меня, то единственной моей наградой оказалась красная полоска на желтом поясе. При том, что Опыта для ее получения у меня и так уже хватало с избытком, нахаляву мне досталось лишь развитие уже имевшегося у меня набора боевых навыков: остававшиеся неизученными стойки, несколько хитрых блоков, полдюжины ударов рукой, включая апперкот и уракен учи (внешней стороной кулака), и пара ударов ногой – ёко гери (ребром стопы в сторону) и хиза гери (коленом).

Предательски подведший меня в поединке с Егором круговой удар ногой с разворотом корпуса вокруг оси – уширо маваши гери – для получения 8-го кю знать не требовалось, и он так и остался у меня не изучен.

Зато к списку моих Достижений добавилось гордое «Третье место на внутриклубном турнире новичков».

Традиционно полученные при повышении Уровня 4 свободных очка я разделил пополам между Силой и Ловкостью, и в итоге моя игровая статистика приняла следующий вид:

На первую после турнира младшую тренировку помогать Аркадию Андреевичу снова пришла Миюки. А вот Мария Антонова — или как там ее на самом деле? – в додзё не появилась. Расстроилась из-за поражения? Вернее, расстроился?

Как бы то ни было, отсутствию своего незадачливого соперника по четвертьфиналу я только порадовался: для получения нового Уровня мне позарез нужно было изучить очередное ката, а брать урок у извращенца, спрятавшегося в женском теле – да еще таком теле! – мне претило. Другое дело – поработать с Миюки!

До ката, правда, дело дошло далеко не сразу. После традиционной разминки тренер вывел нас всех на задний двор додзё, где оказались расставлены макивары – вкопанные в землю вертикально толстые доски в человеческий рост, обмотанные в верхней части несколькими слоями рисовой соломы. Кому как, а мне сразу вспомнилась давешняя притча Кииоши-сама о «бестолковом» воспитаннике покойного Мастера Мацумуры.

Расставив учеников перед снарядами, Аркадий Андреевич велел нам отрабатывать на них удары. Всем разные. Мне, например — почему-то простейшие цки, расположившемуся по соседству Егору — более сложные.

Лупить по макиваре нам было велено до тех пор, пока не заработаем «+1» к Силе.

Прозвучала команда «Хаджимэ!» — «Начинайте!» – и задворки додзё огласились сосредоточенным стуком двух десятков кулаков, жалобным скрипом избиваемого дерева и хрипом дыхания бойцов. Целая эскадрилья птиц-неписей, до этого момента, похоже, считавших густые окрестные кусты удобным и надежным убежищем, в панике взмыла в воздух и с неистовым гомоном разлетелась во все стороны.

Возможно, в нашей группе я был и не первый, кто сумел получить искомые «+1» (в комплекте с ними шло «+5» к Опыту и «-15» от Здоровья за сбитые в кровь костяшки пальцев), но Егора ваш покорный слуга точно опередил. Когда с разрешения Аркадия Андреевича я направился за наукой к Миюки, Черных все еще исступленно молотил по своей макиваре.

При помощи девушки-сэмпая я довольно быстро усвоил необходимые мне навыки.

Начали мы с остававшейся до сих пор мной неохваченной группы ударов рукой — по-своему экзотических и в реальном бою почти не применяющихся, по крайней мере, «наверху». Таких как нукитэ – кончиками сжатых пальцев открытой ладони (так называемая «рука-копье») — и хайто учи — внутренней стороной сложенных вместе пальцев.

Затем перешли к ударам ногами, среди прочих, разделавшись, наконец, с пресловутым уширо маваши гери.

Продолжили техникой падений. Ничего смешного: крайне необходимый навык! Даже удивительно, что в игре овладение им требовалось так поздно – «наверху» мой Сэнсэй, бывало, говаривал новичкам: «Смысл учить тебя стоять, если ты еще даже падать правильно не умеешь?!» — и давал его раньше, чем переходил к стойкам, блокам и ударам.

Венчало наш короткий урок ката – Дай-Сан-Кё — даром, что третье по счету среди базовых, но, на мой взгляд, самое простое из них.

И вот, наконец, итог:

— А в чем проблема? – не понял Егор. Впервые за время нашего знакомства на нас были одинаковые пояса – оранжевые – в отличие от меня, повысить Уровень Черных сегодня не сумел. Из-за чего, похоже, пребывал в далеко не самом лучшем расположении духа. А тут еще я со своими глупыми вопросами… – У тебя же есть золото? – уточнил он у меня.

Я кивнул:

— Семь монет.

— Ну вот, на целых семь мисок риса хватит! Иди и купи!

— Так куда идти-то? – всплеснул я руками.

— В деревню, в лавку.

– В деревню?

— Ты что, так и не загрузил карту? — недовольно скривился Егор.

– Загрузил еще в первый день, вечером. Но у меня там видны только гостиница, додзё, дом Кииоши-сама и мое чертово рисовое поле…

— А, ну, да, правильно, ты же на форум не ходишь – там народ время от времени постит ссылки на выложенные фрагменты карты… — понимающе -- и вроде как даже с неким сочувствием – кивнул Черных. – Ладно, не беда: дорога до деревни – не то место, где можно заблудиться. Как дойдешь до гостиницы – перед самыми воротами будет дорожка налево. Иди по ней – она тебя выведет прямо на деревенскую улицу. Лавка стоит по правой стороне, третий или четвертый дом. Не перепутаешь – он там единственный двухэтажный…

– Слушай, а тебе там случайно ничего не нужно прикупить? – с надеждой спросил я.

– Да нет… – не понял намека Егор. – Еды у меня на три дня, а больше там покупать и нечего. Ну или денег просят неадекватных… Ты только как в лавку войдешь – главное, сильно не смейся. А то хозяева обидятся.

– А что, будет повод посмеяться?

– Будет, – заверил Черных. – Какой – не скажу. Не хочу портить тебе удовольствие!

– Ну, хорошо, – кивнул я. – Предупредишь старца, что я задержусь?

– Это не вопрос. Насчет лавки он, кстати – с пониманием. Типа, еды купить – это святое. Не блажь какая-нибудь. Да и не сильно ты опоздаешь скорее всего…

– Будем надеяться… – пробормотал я.

Хода от гостиницы до обещанной Егором деревни оказалось не более десяти минут. Дорога вела под уклон через поле, засеянное, правда, не рисом, а какой-то незнакомой мне пока культурой с высокими прямыми стеблями, широкими стреловидными зелеными листьями и мелкими белыми цветочками. Вытянувшиеся за ним двумя параллельными рядами аккуратные домики под соломенными крышами были видны еще издали. Крытое коричневой черепицей двухэтажное здание, где, очевидно, и находилась лавка, возвышалось над соседними строениями словно пароход над крестьянскими лодчонками.

У входа я слегка замешкался: задумался, нужно ли разуваться. Крыльца перед домом не имелось, и пол первого этажа, насколько он просматривался снаружи, был земляным. Интуиция подсказывала мне, что, раз так, снимать сандалии не требуется – и все же какое-то время я колебался. Все сомнения разрешил хозяин, кругленький бритый наголо коротышка, выглянувший наружу и с любезной улыбкой пригласивший меня войти. Лавочник оказался обут. Звали его Тояма-сан, и был он неписем с Уровнем 6.

Внутри, за широким пустым прилавком, ожидал еще один непись. В противоположность своему собрату, тощий и длинный, как бамбуковая жердь. 4-го Уровня. По имени… Токанава-сан.

Серьезно?!

Тояма-Токанава?

Кажется, я понял, выходцем из какой страны был программист, работавший над этой частью игры! Ну или, по крайней мере, какой язык был для него родным.

Не то чтобы я забыл о полученном от Егора предупреждении – но смешка сдержать не сумел. Словно на контрасте, оба непися синхронно помрачнели.

– Прошу меня извинить, – усилием воли сгоняя с лица ехидную улыбку, выговорил я с глубоким поклоном – последний был еще одним способом спрятать в тени непослушное лицо. – Просто я некстати вспомнил одну смешную историю…

– Возможно, вы окажетесь столь любезны, что поделитесь ею с нами? – сухо проговорил Токанава-сан.

Блин! Токанава!..

– С удовольствием, Токанава-сан… – сам удивляюсь, как мне удалось не заржать пьяным конем на всю лавку. – Одну секунду… – все мало-мальски подходящие случаю анекдоты как на зло начисто выветрились из памяти. В голову лезло лишь что-то про японского снайпера Токосо Томимо, но рассказывать сейчас нечто подобное было явно не лучшей идеей. – Представьте: висит объявление: «Секция каратэ проводит набор учеников в младшую группу – для подготовки к соревнованиям учеников старшей группы»… – вспомнилось мне, наконец, хоть что-то относительно нейтральное.

– И что же в этом смешного? – недоуменно пожал плечами Токанава-сан. – Разумеется, старшие ученики должны делиться усвоенными навыками с младшими – тем самым они увеличивают и свой собственный опыт, прогрессируют. Непонятно только, почему в качестве цели упомянуты соревнования? Возможно, это лишь иносказание, и имеется в виду победа над самим собой, выраженная в повышении Уровня?

– Очевидно, вы правы, – прикусив губу, смиренно проговорил я.

Токанава-сан довел меня до самого пруда, который оказался не так уж и близко от лавки — метров через сто, не меньше. Да и сам водоем был, мягко говоря, не маленький – набреди я на него без предупреждения, прудом бы точно не назвал. Скорее – морем: противоположный берег едва просматривался у самого горизонта. Даже странно, что, подходя к деревне, я не заметил столь обширную водную гладь.

Именно гладь – ни малейшего намека на волнение. При этом вода была совершенно прозрачной. Даже на удалении десятка метров от берега, где уже явно начиналась немалая глубина, отлично просматривалось серо-черное каменистое дно с понатыканными кое-где немногочисленными пучками зеленых водорослей. А вот рыб что-то заметно не было, ни одной.

– Ну, вот, – указал непись на водоем. — Приступайте к работе. А меня ждет лавка… — он повернулся, чтобы уйти, но, сделав несколько быстрых шагов, вдруг оглянулся. — Да, совсем забыл предупредить: опасайтесь рыбы-намацу! – и с этими словами продолжил свой путь.

— Какой рыбы? – нахмурился я.

Но долговязого лавочника уже и след простыл.

— Ладно, разберемся по ходу пьесы, — пробормотал я, разворачивая полученный от непися свиток.

Когда я ввалился в лавку с уловом, неписи Тояма с Токанавой не смогли скрыть своего удивления. Не ждали меня так быстро? Или… вообще не ждали?

За расплатой, впрочем, дело не стало: за каждую из выложенных на прилавок рыбин я получил по золотой монете и, добавив к ним семь своих, стал счастливым обладателем сета из десяти дневных порций риса.

Тут, правда, возникла новая неувязка: двенадцать ячеек моего Инвентаря просто не могли вместить столько Предметов! Считайте сами: первая уже была занята палочками-хаси, вторая — трофейной книгой, три следующие – левыми башмаками, две – зернышками (несмотря на скромный размер, поместить оба в одну ячейку не получалось), и, наконец, еще одну требовалось зарезервировать под сандалии… Итого, свободных мест в хранилище оставалось всего четыре. Ну, пять – с учетом, что сандалии у меня пока были на ногах.

Плюс две руки – но удержать в каждой за раз более одного Предмета, даже крохотного зернышка, было невозможно. Специфика игры…

– Помнится, вы предлагали купить у меня эти башмаки? — попробовав так и этак и поняв, что три Предмета, по-любому, лишние, поднял я глаза на лавочников.

— Три за золотой, — кивнул Тояма-сан.

– Идет, — быстро ответил я.

Наутро, отправляясь на тренировку, я по максимуму разгрузил Инвентарь, решив оставить в комнате гостиницы восемь мисок с рисом и одно из Чудесных зерен. Не обошлось без очередного курьеза: наилучшим местом, чтобы сложить Предметы, мне показалась ниша, в которой раньше висела гравюра-карта. Однако стоило туда попасть первой же порции еды, как миска взяла, да и растаяла в воздухе!

Пока я недоуменно хлопал глазами, перед ними высветилось сообщение:

«Да», — разумеется, ответил я.

Ничего не произошло.

Все так же жалобно поскуливал в ловушке несчастный лисенок-ками, все так же крепко держали его смертоносные дуги капкана.

Ухватившись за сомкнутые железные клешни, я попытался развести их в стороны руками, но, несмотря на все мои усилия, те не разошлись ни на миллиметр.

Утром на тренировку едва не опоздал Егор — прибежал взмыленный и явно чем-то недовольный, почти к самому построению. К этому моменту я уже успел переговорить с Аркадием Андреевичем и получить от него полоску на свой оранжевый пояс. Условия для повышения Уровня, если кто вдруг забыл, были мной выполнены еще накануне, у дамбы. Когда же эпопея с ками наконец завершилась, я попросил Кииоши-сама формально подтвердить мой прогресс – сказано же было: «Обратитесь к Учителю»! Не именно «к тренеру в зале»! Старец, однако, сухо заявил, что поступить так будет неэтично по отношению к моему наставнику из додзё – что с его, Кииоши-сама, стороны, что с моей – и вожделенной полоски мне не дал.

Подходя же перед занятием к Аркадию Андреевичу, я ждал иного затруднения: где непись возьмет кровь для «украшения» пояса? Тренировка-то еще не началась, и свежих ран я получить не успел! Но выяснилось, что проблемы как таковой нет: в руках у тренера появились кисть и чернильница (точно такие же, как были у меня вчера, только мои исчезли после выполнения задания вместе с заполненным при их помощи свитком). Короткий взмах – и полоска обретена.

Из четырех свободных баллов 2 я тут же влил в Ловкость, 1 – в Интеллект и 1 — в Силу, получив в итоге:

По окончании тренировки Егор сразу же удрал «на задание», и к старцу я снова пошел один.

Как выяснилось, гармония гармонией, а грязь никакой уважающий себя ками сам месить не станет — так что следующие четыре часа я был занят восстановлением дамбы. Вбивал в местах прорывов бамбуковые колья, оплетал их ивовой лозой, после чего обмазывал принесенной в корзинах глиной и засыпал слоем грунта. Нет, ками, должно быть, тоже не филонил: возводимые мной запруды повторно уже не размывались, надежно удерживая воду в поле.

Таким образом, к обеду дамба стояла, как новенькая, я же получил традиционные «+5» к Опыту за новый навык[1], «+10» к нему же – за ударную работу, а также по баллу к Силе и Выносливости.

Оттрапезничали мы вдвоем со старцем – ни Егор, ни Миюки к столу не явились. Ели в тишине – делиться драгоценной мудростью с одним-единственным учеником, да еще и младшим, Кииоши-сама, по всей видимости, счел расточительным. Покончив же с едой, я вновь отправился к полю – завершать прерванную аварией на плотине прополку.

И к концу дня таки завершил.

Почему-то я ждал, что исчезновение последнего сорняка не останется неотмеченным – Достижение там какое-нибудь дадут или ценный бонус — но, к немалому моему разочарованию, ничего подобного не произошло. Три примыкающие к восстановленной дамбе делянки совокупно принесли мне лишь «+15» к Опыту, «+3» к Выносливости, две золотые монеты и стандартную миску риса.

С учетом того, сколько Опыта мне требовалось для перехода на очередной Уровень — прямо скажем, совсем не густо.

Завершив работу, я вернулся в дом старца — и вот теперь застал там и Миюки, и Егора. Выслушав мой немногословный доклад, Кииоши-сама напоил меня бодрящим чаем и отпустил восвояси. Черных и девушка свои дела на сегодня также уже заверили, и до додзё мы шли втроем: похоже, задачи бегать закоулками перед Егором более не стояло.

Сперва мы шагали молча и словно в некотором напряжении – казалось бы, беспричинном. Но потом Черных о чем-то спросил Миюки, та ответила — и мало-помалу между ними завязался разговор – не особо предметный, прыгающий с темы на тему, однако вполне себе живой. Я же — как-то само собой так получилось — оказался от беседы отрезан. Пару раз попытался было вставить реплику – но сперва сам промедлил, потом Егор меня перебил… Словом, пусть не такой уж это был и праздник жизни, но лишним я себя на нем успел почувствовать сполна.

Между тем речь у моих спутников зашла о луте — выпадающих из побежденных мобов Предметах. Мне бы тут, кстати, тоже нашлось что рассказать – одна книга о Мастере Бокудэне, редкая в своей бесполезности, чего стоила — но как-то снова не сложилось. А вот Черных разливался соловьем (в детали я, признаться, не особо вслушивался), а в какой-то момент сунул руку в Инвентарь и торжественно извлек на свет небольшой серый прямоугольничек.

-- Вот! – гордо продемонстрировал вещь собеседнице Егор. – Если приложить его к куртке, он превратится во флажок. Как этот, – ткнул он пальцем в трехцветную нашивку на своем левом рукаве, которой, помнится, хвастался передо мной еще в первый день. – И даст целых «+2» к Боевому духу! Жаль, несколько одновременно нельзя носить! Короче, у меня такой уже есть, а у тебя, смотрю, до сих пор нет. Хочешь, подарю?

– Нет, спасибо, – с вежливой улыбкой покачала головой Миюки. – Я уж как-нибудь сама себе добуду.

– Они довольно редкие, хотя и считаются всего лишь Необычными! – и не думал отступать Черных. – Вдумайся: «+2» к Боевому духу! Но мне второй не нужен. Бери, мне не жалко!

– Спасибо, но как-нибудь обойдусь, – все с той же сдержанной улыбкой ответила девушка. – Раз самому не нужен – продай на аукционе. Или в лавку сдай. А то, вон, Артуру подари, – кивнула она в мою сторону.

– Перебьется, – в свою очередь покосился на меня Егор – беззлобно, скорее с хитринкой во взгляде. – Он и так уже впереди меня в строю стоит! Дело это мы, конечно, скоро поправим, но факт остается фактом…

– Так я тем более впереди, – хмыкнула Миюки. – Еще пара дней – и, глядишь, до черного пояса дорасту…

– Вот именно, – вопреки всякой логике подхватил Черных. – Без пяти минут черный пояс, а флажка на рукаве так и нет! Интересно, кстати, какой у тебя проявится – российский или японский? Это же не от локации зависит, и даже не от того, откуда в игру заходишь! По-моему, не от гражданства даже – то ли от внутреннего настроя, то ли вообще непонятно от чего…

– Ни разу не интересно, – буркнула девушка уже без улыбки.

– А мне безумно интересно! – словно на контрасте, растянул губы до ушей Егор – и внезапным движением прислонил свой хваленый трофей к рукаву куртки собеседницы.

Миюки отшатнулась, взмахнула рукой, но было поздно – нашивка уже встала на положенное ей место.

– Не благодари! – сияя, брякнул Черных.

Судя по выражению лица его собеседницы, чего-чего, а уж благодарить его она точно не собиралась – скорее, готова была прибить на месте! Не исключено, что учинить расправу над наглецом ей помешала лишь занятость рук: вцепившись правой в левый рукав, девушка принялась судорожно отдирать непрошенную нашивку.

Флажка я там, кстати, не заметил: ни нашего, ни японского. Прежде, чем пальцы Миюки скрыли нашивку от моего, что греха таить, любопытного взгляда, я успел разглядеть на прямоугольничке лишь какие-то серые, почти неразличимые на сером же фоне цифры. Возможно, цвета флага проявляются не сразу?

– Ну, кто тебя просил?! – не переставая яростно, но, похоже, безрезультатно, скоблить ногтями рукав, почти прокричала девушка в лицо Егору.

– Да что такого-то? – несколько растерялся от столь бурной ее реакции Черных. – Ты мне здорово помогаешь в додзё, да и вообще… Маленький подарок хотел сделать…

– Сказано же было: не надо!

– Какой хоть флажок высветился? – спросил все же Егор – ненавистную нашивку Миюки загородила не только от меня, но и от него.

– Еще слово о флажке – и раскрашу кому-то рожу в его цвета! – прорычала девушка.

Тут мы как раз подошли к додзё и, бешено сверкнув напоследок глазами – лезвие ее ледяного взгляда полоснуло не только по Черных, но за что-то и по мне, хотя я-то с этим дурацким флажком был вовсе не при делах – Миюки скинула сандалии (проявив при этом чудеса ловкости – забросив обувь в Инвентарь без помощи рук, прямо с ног) и стремительно взбежала по ступеням крыльца.

Некоторое время мы ошалело смотрели рассерженной девушке вслед.

– Что это она? – развел затем руками Черных.

– Гордая? – неуверенно предположил я. – Сама всего хочет добиться…

– Может быть, – пробормотал Егор. – Может быть… Но не настолько же… Ты случайно флажок не рассмотрел? – попытавшись выдавить улыбку – вышло, надо признать, так себе – спросил он после короткой паузы.

– Не успел. Она его сразу рукой закрыла.

– Может, стесняется японского флага? Хотя с чего бы вдруг? Или, наоборот, русского?

– Не похоже на нее, – покачал я головой.

– Вот то-то и оно! – многозначительно заключил Черных.

От додзё до гостиницы мы брели в молчании – каждый думал о чем-то своем.

За рутиной работы в поле и последовавшим за ней скандалом с участием Миюки и Егора я совершенно забыл о необходимости перестроиться на новый режим: старшая тренировка, на которую я теперь должен был ходить, начиналась на добрых три часа позже младшей, проснулся же я, как и в прошлые дни — аккурат к занятию для новичков. Поднялся, собрался и только уже на пороге комнаты осознал, что идти мне покамест некуда. «На автомате» все же открыл раздвижную дверь – и едва не налетел на склонившуюся в глубоком поклоне фигуру в цветастом кимоно.

«Азуми-сан» – это имя всплыло у меня в памяти даже прежде, чем я прочел его над головой неписи. Точно: «Азуми-сан, Уровень 6». Та самая японка, что встретилась нам с Егором у гостиницы в мой первый игровой день.

– Э… Доброе утро… – пробормотал я, тут же, впрочем, вспомнив, что в локации пошел аккурат седьмой час вечера.

– Доброе утро, Бирофу-сан, — покладисто поддержала мою версию времени суток Азуми-сан, совершенно не торопясь при этом распрямить спину. И вдруг добавила печально: — Если, конечно, его можно назвать добрым…

— А есть основания сомневаться? – внутренне подобравшись, нахмурился я. — Что случилось?

– Беда, Бирофу-сан, беда! — тут же запричитала непись. — Злые разбойники снова вспомнили о нашей бедной гостинице! Если мы не заплатим им сто золотых монет, они обещали все здесь разнести, покалечить постояльцев, а меня… Будда свидетель, со мной они грозятся сотворить нечто и вовсе ужасное!

– Вам нужны деньги? — как видно, спросонья я не слишком хорошо соображал. – У меня есть всего три монеты, но если они могут как-то помочь…

— Три монеты не помогут, Бирофу-сан! Но я знаю, что вы ученик великого Кииоши-сама, у вас 6-й Уровень… У меня тоже 6-й, но я, увы, не воин. В отличие от вас. О, если бы вы согласились избавить нас от разбойников, уж мы бы в долгу не остались…

Вопреки заверениям Миюки и, соответственно, моим надеждам, налить мне перед тренировкой сакэ Аркадий Андреевич отказался. Отмахнулся небрежно:

— После занятия!

– Но Учитель, – не понял такой категоричности я. – Подтянуть Здоровье мне нужно именно сейчас! После занятия я и рисом смогу обойтись…

– Вот и отлично: целее будет сакэ, – равнодушно пожал плечами непись.

— Прошу прощения, Учитель, — не отступал я. — Разве всем не будет только лучше, если я начну тренировку на максимуме показателей и не стану тормозить других?.. Если хотите, могу отдать за сакэ дневную порцию еды… – зачем-то добавил я.

— Вы что, торгуетесь со мной, Белов? – нахмурился — и одновременно с этим усмехнулся — Аркадий Андреевич. Вышло, надо признать, весьма выразительно. – Не стоит — мы с вами не в деревенской лавке! – если моя хваленая Деловая репутация и произвела на собеседника впечатление, то сугубо негативное. — Прийти на занятие в оптимальных кондициях -- ваша задача, никто за вас решать ее не обязан – и не станет. В том числе ваш тренер. Запомните это.

В общем, в строй я встал со Здоровьем 82/110 – один балл все-таки восстановился «самоходом», но все равно это было менее трех четвертей от максимума.

Впрочем, мысли об этом очень скоро ушли у меня на второй план.

Сначала я понял, что в зале нет Егора. Сергей Миранчук, переведенный в старшую группу вместе с нами, на тренировку пришел – он-то сейчас и замыкал строй – а Черных отсутствовал! Я даже было подумал, что он каким-то образом сумел перескочить через пару-тройку Уровней, и, подавшись вперед, постарался высмотреть его справа в шеренге. Но нет, за редким исключением (Миюки, Алан, еще пара человек, приходивших помогать на турнир новичков) там оказались сплошь незнакомые лица! Обнаружились, кстати, две девушки – одна с синим поясом, другая аж с черным – но Егора в строю не было.

Но и об этом, без сомнения, странном обстоятельстве задуматься надолго мне не удалось. Слово взял Аркадий Андреевич и сказал буквально следующее:

– Надеюсь, все помнят, что через пять дней у нас международный турнир? Из федерации наконец прислали Положение о нем. Кому нужно, загрýзите себе после тренировки, пока же тезисно. Участвуют коричневые и черные пояса. Из черных – только первые даны, – именно при этих его словах я сообразил, что только первые даны и присутствуют в зале из черных – если, конечно, не считать самого тренера. А где же старшие? В каком-нибудь другом додзё? Или для игрока первый дан – это потолок? – Категорий всего две, деление идет по аккаунтам: первая – стандартные, вторая – пробные, – продолжал между тем непись. – Но это, кто интересовался, и так знает. Теперь что пишут нового. Установлено ограничение: не более одного бойца от додзё в каждой категории!

По строю прокатился недовольный гул. Мощный в начале шеренги, по мере приближения к ее «хвосту», где стояли те, кому пробиться на турнир скорее всего и так не светило, он постепенно затухал, снова выйдя на пик на вашем покорном слуге – я не смог сдержать разочарованного возгласа.

– А как вы думали? – развел руками Аркадий Андреевич. – Превратить турнир во внутриклубный междусобойчик они не позволят – ни нам, ни японцам – никому! Да и число участников, как вы понимаете, ограничено. А вообще, как я слышал, из-за этого безумного приза составчик там соберется – мама не горюй! Хорошо, если хоть по одному бойцу пропихнем в каждую категорию!

– А гарантированного представительства у додзё нет? – спросил из строя кто-то из старших учеников – кажется, это был Алан.

– Гарантированного – нет. Насчет пробных аккаунтов я, признаться, почти не сомневаюсь – кто-то из наших точно пройдет: не Вадик, – кивнул тренер куда-то в начало шеренги, – так Миюки, – снова кивок, на этот раз понятно кому. – А вот тем, у кого стандартный – то есть подавляющему большинству – придется напоследок попотеть!

– А какой основной критерий отбора? – задал новый вопрос Алан – теперь это точно был он. – Опыт?

– Нет, иначе у коричневых поясов не было бы шансов, – покачал головой непись. – Совокупность характеристик. Не только Базовых – всех. Даже Достижения будут учитываться.

– А Достижения-то как учитывать? – спросил кто-то из девушек – не Миюки, другая. – Да и зачем? Они же и так уже что-то принесли в другие строки!..

– Кому интересно, в Положении есть формула расчета рейтинга. Скачаете – посмотрите. Но это после тренировки. У кого остались вопросы – тоже после тренировки! А сейчас: суваттэ!

Старшая тренировка, по крайней мере эта, первая, на которой мне довелось присутствовать, разительно отличалась от всего того, что я видел в игре раньше. Вся ее первая половина оказалась посвящена отработке связок и комбинаций. Разбившись на пары (меня тренер почему-то поставил не с Миранчуком, а с неким синим поясом по имени Юрий и фамилии Юрьев – всегда удивлялся таким сочетаниям: это какую же бедную фантазию нужно иметь родителям такого ЮЮ! А если еще и отчество «Юрьевич»… Хотя, может, это я чего-то не понимаю? Тогда пардоньте…), мы принялись осыпать друг друга заранее оговоренными сериями ударов. «Наверху» это также было распространенной практикой, но там обычно мы либо лупили по «лапам» – своего рода специальным ручным макиварам, надеваемым на кисть и подставляемым под удар – либо работали в оборудовании – шлеме и кирасе – и били «в защиту». Удары «в кость» почти не использовались, так как это неизбежно вело бы к травмам.

Другое дело – в игре. Здесь, как и на недавнем турнире, мишенью для наших рук и ног служило непосредственно тело партнера. Да, он знал, как именно его собираются бить – комбинация, как я уже упоминал, обсуждалась заранее – и, как мог, защищался. Блокировал, отступал, а в конце обязательно контратаковал. Но, во-первых, даже идеально исполненный блок стоил его автору по крайней мере нескольких баллов Здоровья, а во-вторых, блок этот еще нужно было успеть поставить. А если противник окажется быстрее? Или, тупо, сильнее – и пробьет защиту?

Те, у кого показатель Здоровья падал ниже 15, выбывали, отправляясь сперва на короткий отдых, а потом – в дальний конец зала, учить ката. Узнав об этом, я внутренне усмехнулся: все-таки и здесь к пресловутому «бою с тенью» относятся как к уделу слабых! Пока можешь биться – бьешься, когда уже нет… Ну, не сидеть же тебе без дела? Отрабатывай ката!

С другой стороны, одна чашка сакэ – и «выбитые» могли бы спокойно вернуться к своим парам, но нет, «только после занятия»!

К некоторому моему удивлению, несмотря на изначальный дефицит Здоровья и «синий пояс» в напарниках, почетную когорту бойцов я покинул не первым, не вторым и даже не третьим – где-то ближе к середке. Даже мой партнер ЮЮ вылетел раньше, и заканчивал я работу над связками уже с Аланом. Он-то меня благополучно и добил.

Зримым показателем отдачи от пролитых пота и крови выступили «+15» к Опыту и по «+1» к Силе, Ловкости и Выносливости. Казалось бы, неплохо…

А вот два ката – Пинан Шодан и Косики Найханчин, которые я успел выучить до окончания тренировки, нежданно принесли мне по «+25» к Опыту каждое! Конечно, это уже были не базовые формы, вроде тех, что я освоил раньше – посложнее и подлиннее – но целых 25 баллов! За ката! Пожалуй, мне все же стоило еще раз хорошенько подумать над расстановкой приоритетов!..

Таким образом, произошло то, на что я, признаться, и не надеялся: на первой же своей старшей тренировке я выполнил норматив очередного Уровня! Заодно и Здоровье восстановилось «автоматом» – пусть теперь жадный непись подавится своим драгоценным сакэ!

Внесла свой вклад, конечно, и недавняя победа над разбойниками, и тем не менее! Егор узнает – обзавидуется!

Почему же, все-таки, он не пришел?..

Крови, чтобы нарисовать полоску на поясе, на этот раз в зале было в избытке, и прибегать к суррогату в виде красной туши Аркадию Андреевичу не пришлось.

2 бонусных балла я добавил к Силе, 1 – к Ловкости, последний забросил на Интеллект.

Ну и вышло:

— Сегодня у тебя будет особое задание, мой младший ученик! – торжественно сообщил Кииоши-сама, когда я расправился со своим рисом. Именно с трапезы началось мое сегодняшнее посещение старца: время поджимало, с момента окончания вчерашнего обеда шел полновесный двадцать четвертый час.

Особое? Главное, чтобы Опыта за него отсыпалось по-особому, а не как за какую-нибудь прополку!

Между тем Учитель звонко хлопнул в ладоши, перегородка, отделявшая от нас заднюю комнату, бесшумно отошла в сторону, и перед моим взором предстала девочка лет восьми-девяти в светло-сером кимоно с мелким, почти не бросающимся в глаза розовым узором и широченным розовым же поясом. Чертами лица – без сомнения японка, но при этом с пламенными, ярко-рыжими волосами.

Непись, Уровень 2.

– Это Кохэку-тян, – представил девочку старец, впрочем, я и сам уже прочел это кудахчущее имя над ее склоненной в почтительном поклоне головой. – Внучка одного из моих старых учеников. Нужно отвезти ее к родителям — этим ты сегодня и займешься.

— Мастер Мурамаса был искусным кузнецом. Мечи его работы отличались невероятной остротой и прочностью. Владеть ими почитали за честь многие выдающиеся самураи. Сам Мастер был суров и вспыльчив, не признавал компромиссов. Таковы же были и его мечи. Говорили, что, раз обнаженный, клинок Мурамасы не вернется в ножны, пока не изведает вкуса крови…

Кииоши-сама ненадолго умолк, пристально вглядываясь в стоявшую перед ним на столике чашку с остатками чая – словно пытаясь прочесть в ней продолжение истории. Потом заговорил снова:

– В противоположность ему, Мастер Масамунэ имел кроткий нрав. При этом он являлся не менее опытным кузнецом. Утверждают, что Мастер Масамунэ никогда не подписывал свои клинки, так как подделать их было невозможно. Мечи его изготовления, помимо незаурядных боевых качеств, были на редкость красивы и считались атрибутом спокойного и невозмутимого воина.

Старец вновь выдержал небольшую паузу, но на этот раз взор его был устремлен мне в лицо. Я глаз не опустил.

– Легенда гласит, – продолжил Кииоши-сама, словно так чего-то и не дождавшись от меня, – что однажды некто решил сравнить остроту мечей этих двух величайших Мастеров. Для этого клинки воткнули в дно горного ручья. Дело было осенью, по воде плыли опавшие листья. Те из них, что прикасались к мечу Мастера Мурамаса, тут же оказывались рассечены надвое. А меч Мастера Масамунэ не рассек ни одного листа — все они огибали его, избегая контакта… Невежды, вообразившие, что постигли истину, делают из этой истории вывод, будто мастерство Масамунэ неизмеримо выше оного у Мурамаса. Чушь! — внезапно повысил голос старец. — Неимоверная чушь! Оба, и Масамунэ, и Мурамаса – великие, непревзойденные Мастера! Но к своему величию они шли разными Путями. Каждый — тем, что лучше отвечал его внутренней сути, также неодинаковой. Мурамаса не достиг бы вершины, не потрудись он вложить в свои клинки собственную ярость, Масамунэ навсегда остался бы безвестен, попробуй он делать упор на отбирание мечом жизни, а не на защиту таковой. Возможно, оба Мастера выбрали свой Путь неосознанно, возможно – как плод долгих размышлений, проб и ошибок, но вероятнее всего, у каждого из них был Учитель, направивший начинающего кузнеца. Так же, как и я пытался и пытаюсь направить на верный Путь тебя и Егора. Каждого из вас — на свой. Не с целью столкнуть вас лбами — что за глупость?! С этим вы и сами прекрасно справитесь. Нет, единственно с целью дать каждому то, к чему он изначально склонен. А когда мечи все же встретятся сталь к стали – не в мирном ручье, а в поединке не на жизнь, а на смерть — это не будет спор о том, чей Путь оказался правильным, а чей ошибочным. Только о том, кто сумел дальше продвинуться по своемý.

– Это же вы скажете и Егору? — хмуро поинтересовался я, несколько смущенный, но далеко не убежденный всей этой восточной витиеватостью. -- Когда он придет требовать от вас ответа?

– Для него мне понадобились бы иные слова, – устало – и как будто бы печально – покачал седой головой старец. – Ты так пока и не понял, мой ученик: дать каждому свое – вот истинная мудрость. Однако Егор сюда не придет. В додзё Аркадия-сана он также больше не появится: полчаса назад мой бывший ученик перерегистрировался в другой локации. Впрочем, не сомневаюсь: ваши Пути еще пересекутся. Со своей стороны, обещаю сделать все возможное, чтобы должным образом подготовить тебя к этой встрече. Егора также будут готовить, но это теперь не моя забота…

– Эта наша встреча… Она случится на турнире? – быстро спросил я, пытаясь вычленить в услышанном что-то конкретное. – Ведь теперь, когда Егор перешел в другое додзё, мы оба можем туда попасть?

– Турнир – не цель Пути, а лишь этап его, – назидательно заметил Кииоши-сама. – Возможный, даже важный, но отнюдь не обязательный этап. Неверно мерить Путь турниром, сводя все к последнему. Подумай об этом, мой ученик.

Когда Учитель говорит тебе: «Подумай!» – стоит так и поступить. А вот соглашаться в итоге или нет – это уж как получится. В конце концов, это же мой Путь – и только мой. Верно? И тогда кому, как не мне, определять его цели?

С учетом «+10» к Опыту, полученных мной по итогам передачи рыжей Кохэку-тян ее соскучившемуся по дочери отцу-неписю — собственно за выполнение задания – до нового Уровня мне оставалось добрать всего каких-то 40 баллов. Задача, казалось бы, вполне решаемая.

Тренировка в додзё, как и накануне, началась с работы в парах, но на этот раз в партнеры мне Аркадий Андреевич определил не кого иного, как Миюки. Тут-то и вышла незадача. Ударить девушку у меня категорически не получалось. И не потому, что она так ловко уходила от моих атак или блокировала их – нет, просто в какой-то момент я сам останавливал бьющую руку или ногу, помимо воли не допуская жесткого контакта.

– Эй! – нахмурилась сэмпай, когда одна и та же история повторилась в третий раз. – Ты что, не выспался сегодня? Работать собираешься, или где?

— Да работаю я… — недовольно скривился ваш покорный слуга — и снова толком не ударил.

– Это не работа, — покачала головой Миюки, останавливаясь и опуская руки. – Это издевательство какое-то! Давай, бей уже!

— Руки подними, — буркнул я, и, когда девушка вернулась в стойку, заставил-таки себя пробить – в блок и едва в половину силы.

Отрабатываемая мной комбинация состояла из серии ударов. От второго Миюки легко ушла, третий — ногой – достиг бы цели, нанеси я его как положено, но я вновь сам остановил стопу на подлете. И сразу же оказался на полу в созерцании россыпи ярких звездочек перед глазами — по плану за моей связкой следовала контратака партнера, и тут уж не склонная к сантиментам сэмпай приложилась мне в лоб кулаком от души.

-- Так не пойдет, – сокрушенно покачала она головой, протянув руку и помогая мне подняться. – Только время зря теряем! Включись уже наконец! Ты же не только себе, ты и мне тренировку срываешь!

– Извини, – виновато пробормотал я. – Не могу!

– Что не можешь?

– Ударить тебя не могу! – сердясь – в первую очередь, конечно, на самого себя, но и на ее непонимание тоже – бросил я.

– Та-ак, – протянула Миюки. – Синдром Маши Антоновой?

– Ну, типа того, наверное, – потупился я. – Ну, не привык я бить женщин!

– Я, кажется, это уже говорила: тут нет женщин! – сурово отчеканила девушка. – Только бойцы!

– Скажи еще, что ты на самом деле тоже мужик из Киева! – поморщился я.

– Сказала бы, да пробный аккаунт меня выдаст…

– А, ну да…

– Короче, или работаем, как положено, в полную силу, или иди погуляй, а мне сэнсэй подберет кого-нибудь посерьезнее, – мрачно заявила Миюки. – Я на тренировку пришла Опыт зарабатывать, а не сопли тебе утирать! Давай, последняя попытка! Ну?!

– Работаем… – пробормотал я, занимая позицию для начала атаки.

Пару секунд помедлил – это время ушло у меня на то, чтобы вообразить перед собой вместо Миюки кого-нибудь другого. Наскоро перебрав в уме варианты, я остановился на образе Егора, и когда девушка уже, кажется, приоткрыла рот, чтобы высказать свое возмущение моим бездействием, практически «на автомате» сделал короткий подшаг и стремительно выбросил вперед руку.

— Сегодняшнее задание вам предстоит выполнять вместе, – сообщил нам с Миюки Кииоши-сама за трапезой.

Сама по себе девушка не оправилась даже к концу тренировки, и по завершении занятия Аркадий Андреевич все же расщедрился для нее на чашку сакэ. Сперва аккуратно смочил живительной влагой бледные губы, затем, когда те жадно приоткрылись, влил в рот первые несколько капель. Дальше Миюки пила уже без посторонней помощи.

По дороге к жилищу старца я сбивчиво попытался принести ей свои извинения и как-то оправдаться.

– Сам не ждал, что пройдет крит, – развел руками. – Это невозможно предугадать!

– Не за то прощения просишь, — хищно прищурив свои и без того не слишком широкие глаза, едко заметила девушка. — То, что дала себя вырубить — сама виновата! Если бы вовремя ушла или хотя бы сблокировала – осталась бы на ногах. Но расслабилась и прозевала удар — будет мне уроком!.. А вот предшествовавший спектакль – это ты, конечно, учудил!

— Это был не спектакль! — взвился было я, но, напоровшись на ее ледяной взгляд, тут же осекся. – Извини, — буркнул сконфуженно. – Сам понимаю, что был не прав. Больше такого не повторится!

— Очень на это надеюсь, -- саркастически хмыкнула она, но глазами уже потеплела.

И вот теперь нам снова предстояло работать в паре.

Не то чтобы я был этому не рад – скорее, наоборот – но толику смущения испытывал.

– Пойдете к горе Хаку, – приступил между тем к объяснению задания Кииоши-сама. – Но по склону подниматься не будете, обогнете ее долиной ручья Осуториму. На закате увидите холм. Взойдете на него и станете ждать, пока с неба не начнут падать звезды. Поймаете по одной и принесете их мне.

Менее всего мне хотелось снова попасть на тренировке в пару с Миюки. С кем угодно иным — пожалуйста! Пусть это будет Вадим, пусть Алан, да пусть, наверное, даже одна из двух других девиц!

Но суровый вердикт тренера оказался безапелляционен:

– Наката-сан, работаешь с Беловым!

Что ж, по большому счету решение непися было верным: эту часть своего Пути мне следовало пройти до конца.

«Чтобы добиться успеха, нужно очистить свой ум от всего лишнего, – звучал у меня в голове скрипучий голос Кииоши-сама, когда я занимал место в зале напротив Миюки. – Нанося удар – просто наносите удар!»

Очистить от лишнего. Просто удар. То есть, в нашем случае – серия ударов. Просто серия ударов. Ничего лишнего…

— Хаджимэ! — громогласно дал команду к началу работы Аркадий Андреевич.

Я оторвал ногу от пола. Ничего лишнего. Просто подшаг. Просто удар. Серия. Рука — рука – нога. И уход назад — на всякий случай с блоком. Ничего лишнего!

– Вот это дело! — несколько кривовато усмехнулась моя напарница, интенсивно потирая ушибленное предплечье. Очков 10 Здоровья я из нее только что наверняка выбил. — Давай так же дальше – только еще быстрее, без пауз! Пока готовится и летит твоя правая маваши, можно успеть чашку чаю выпить!

— Чай в зале запрещен! – строго заметил я, вновь двигаясь на нее.

Ничего лишнего. Просто удары…

Мое Здоровье все же просело первым — упало до 15, когда у Миюки, по ее словам, оставалось еще выше 20. Но переводить ее к другому партнеру Аркадий Андреевич не стал, отправив нас обоих отдыхать. За напарницу с уверенностью не скажу, но самим собой я мог быть более чем доволен: в дальний конец зала шел, получив по «+1» к Силе, Ловкости и Выносливости и целых «+20» к Опыту. И как закономерный итог -- сообщение о выполнении условий для получения нового Уровня. Одновременно у меня весьма кстати восстановились до нового максимума Бодрость и Здоровье, так что, не теряя времени, я взялся за ката.

Успешное освоение не давшегося мне вчера Кудака-но-Ванкан принесло вашему покорному слуге 35 баллов Опыта и по «+1» к Ловкости и Интеллекту, но на этом я не остановился. Имея теперь благодаря чудесному автографу Кииоши-сама хороший запас во всех базовых характеристиках, я «замахнулся» на ката Сейсан, считавшееся, по крайней мере, «наверху», слишком сложным для моего скромного 4-го кю – и благополучно его выучил, заработав еще 50 очков Опыта и, на сей раз, по «+1» к Выносливости и Силе.

И даже после этого у меня еще осталось достаточно Бодрости, чтобы под руководством Аркадия Андреевича овладеть равно эффектными и эффективными ударами ногой в прыжке – тоби маэ гери и тоби йоко гери, принесшими в мою виртуальную копилку Опыта еще «+20».

На итоговое построение я вышел, сгорая от нетерпения – хотелось уже скорее получить заслуженный синий пояс. Однако вместо традиционной команды «Суваттэ!» неожиданно для всех тренер вызвал к себе Миюки, после работы в паре как-то потерянную мной из виду. Непись и девушка обменялись поклонами и опустились на колени лицом друг к другу. Затем в руках у Аркадия Андреевича появилась пузатая фарфоровая бутылочка и под стать ей две маленькие белые чашечки. Подав одну из них Миюки, тренер неспешно, по капле, наполнил емкость черной, как смоль, жидкостью.

– Черное сакэ! – прошептал парень, стоявший справа от меня в строю. – Кажется, я знаю, что сейчас будет!

Догадался о предстоявшем событии и я, хотя о черном сакэ слышал впервые в жизни.

Тем временем бутылочка перешла девушке, и уже та поднесла ее горлышко к чашке в руках непися. Булькнула наливаемая жидкость.

Миюки отставила бутылку в сторону, и они с тренером синхронно сделали по глотку, затем обменялись чашками – и уже осушили их окончательно. Последняя черная капля сорвалась вниз, упала на конец пояса девушки – и окрасила его под стать себе, весь. Только начертанные Кииоши-сама иероглифы продолжали сиять все так же ярко, теперь – на густо-черном фоне.

Аркадий Андреевич и Миюки поднялись на ноги. По знаку тренера строй согнулся в поклоне уважения к новоиспеченному Мастеру. Поклонившись в ответ, девушка вернулась в шеренгу, и, наконец, последовала команда «Суваттэ!».

После этой красивой церемонии о процедуре очередного повышения в Уровне вашего покорного слуги и рассказывать-то неловко. Здесь все прошло до отвращения рутинно. Взявшись рукой за зеленую ткань моего пояса, непись выжал на пол пропитавший ее насквозь желтый пот. Потеряв желтизну, зелень обернулась прямо-таки небесной синевой. Не поменял цвет лишь вычурный автограф старца – как и недавно на поясе у Миюки.

Из четырех бонусных баллов 2 я направил в Ловкость, 1 – в Силу и 1 – в Интеллект.

С учетом успевшей немного откатиться от максимума Бодрости, моя актуальная статистика приобрела теперь следующий вид:

Старец уже держал в руке свиток с очередным моим заданием, когда из прихожей в приоткрытую дверь комнаты, где мы сидели у стола, с поклонами протиснулся тощий лавочник Токанава.

— Мое почтение, уважаемый Кииоши-сама, – пробормотал нежданный гость, когда мой Учитель жестом позволил ему заговорить. – Вы разрешите мне войти?

– Ты уже вошел, Токанава-сан, – усмехнулся старец. – Осталось выяснить, что привело тебя сегодня в мой дом. Не думаю, что причиной стали интересы торговли — тебе отлично известно, что я не из тех, кто совершает покупки в деревенской лавке…

— И напрасно, кстати! — от таких слов жердеподобный непись аж кланяться перестал. – Как раз сейчас нам завезли… Впрочем, вы правы, Кииоши-сама, — сам же себя и сбил на взлете увлекшийся было лавочник. – Вы всегда правы — и именно поэтому я здесь. Видите ли, у нас возникло одно затруднение… — внезапно запнувшись, Токанава умолк.

– Вижу, — кивнул старец. – Но едва ли смогу вам помочь, если ты и дальше будешь останавливаться через слово.

— Да, да, сейчас я все расскажу! -- торопливо заверил торговец. – Дело в том, что наша лавка организовала небольшое соревнование среди художников, местных и заезжих. Ну, вы же понимаете: реклама и все такое… Отсеять совсем уж негодные работы не составило для нас особого труда, но теперь осталось всего две картины, и автор одной из них должен быть признан победителем. Ошибка в выборе недопустима: прознав о ней, люди станут говорить, что наша лавка не заслуживает доверия, и вся польза от задумки обернется убытком. Но мы в замешательстве: на наш скромный взгляд оба полотна равно великолепны! Чтобы определить лучшее, необходима истинная мудрость, которой, увы, не обладаем ни я, ни почтенный Тояма-сан – и которая, как всем известно, есть у вас, уважаемый Кииоши-сама. Вот поэтому-то я и здесь. Не будете ли вы столь любезны отправиться со мной в деревню и выступить судьей? Наша с Тояма-сан благодарность не будет иметь границ!.. В пределах разумного, – все же уточнил хитрый непись после короткой паузы.

– Нет, разумеется, – к некоторому моему удивлению, непреклонно покачал седой головой старец. – Я не стану тратить свое время на подобную ерунду!

Ошеломленный столь безапелляционным отказом, Токанава-сан переменился в лице, но прежде, чем он успел что-то сказать, Кииоши-сама спокойно продолжил.

– Однако я могу послать с тобой своего ученика, – небрежно кивнул он в мою сторону. – Недавно ему открылся Путь Мудрости. Твоя задача – как раз для такого, как он!

В додзё новый день начался для меня с полоски на синий пояс.

Да, именно так: накануне, когда я вернулся к Кииоши-сама с турнира художников, почивать на лаврах старец мне, конечно же, не позволил, отправив добывать Опыт… Куда бы вы думали? Правильно: на рисовое поле. Но на этот раз не на прополку, с которой было давно покончено, и даже не на возню с дамбой — хранимая ками, плотина стояла прочно, как никогда. Пришла, однако, новая напасть: саранча. Туча крылатых вредителей атаковали беззащитные посевы, грозя уничтожить грядущий урожай прямо на корню. Мне была поставлена задача этого не допустить.

Нужно признать, работа оказалась не слишком трудной, пожалуй, даже веселой и главное, как когда-то выразился Егор Черных – «по профилю». Ненасытных насекомых следовало сбивать ударами прямо в воздухе. Промахнуться было сложно: саранча, отдельные представители которой достигали размера нахохлившегося воробья, над полем просто кишмя кишела. При том сами неписи были совершенно не агрессивны – ничего, кроме сочного риса, их, похоже, в жизни не интересовало – так что получался, в общем-то, даже не бой, а сущее избиение.

Единственным неудобством был дикий шум, издаваемый тысячами и тысячами маленьких крыльев – на пике он был вполне сравним с грохотом хорошего рок-концерта.

Каждые сто метких ударов приносили мне по 5 баллов Опыта, которые за счет Мудрости тут же удваивались, превращаясь в 10. Параллельно понемногу качалась и Ловкость. К тому же, время от времени из поверженных вредителей что-нибудь да сыпалось. В итоге к моменту, когда стая насекомых как по команде поднялась и покинула поле битвы, я успел заработать целых «+70» к Опыту (тем самым с лихвой выполнив условия для перехода на новый Уровень), «+ 6» к Ловкости, тринадцать золотых монет и новую нашивку на каратэги.

За последнюю мне все же пришлось сразиться – как видно, с королевой саранчи. Тварь была величиной с ворону и имела на конце брюшка длинную острую сабельку, которой успела нанести мне несколько достаточно глубоких порезов.

Собственно, после гибели своей «королевы» вредители и убрались с вверенного моим заботам поля подобру-поздорову.

Нашивку — Предмет класса Необычный — в виде пары иероглифов, означающих в переводе «удача» и дающих (сюрприз!) «+2» к этой самой Удаче, я прикрепил на рукаве под флажком, монеты засыпал в Инвентарь, а набранный Опыт наутро перед тренировкой предъявил Аркадию Андреевичу, получив от того заслуженную полоску на пояс.

Все четыре бонусных очка я добавил к Силе, выйдя на следующие показатели:

Восемь навыков, полученных мной от Миюки (таких как искусство заваривания чая или игры на музыкальном инструменте сямисэн), принесли мне с учетом пресловутого дебаффа всего 10 баллов Опыта. Освой я их пару дней назад — получил бы полновесные 40, выучи после турнира художников, но до смерти старца, на пике Мудрости – целых 80… Ну а теперь – вот так.

Очередная тренировка в додзё также не сильно приблизила меня к цели. Занятие было целиком отдано бункай – анализу ката. «Наверху» мы тоже посвящали этому время, но, по большей части, с прицелом на своего рода шоу – отдельным видом соревновательной программы у нас было так называемое ката-бункай-кумитэ, когда команда из трех спортсменов (двое атакуют, один защищается и контратакует) демонстрировали свое видение применения того или иного ката в бою. Выглядело это довольно эффектно и неизменно привлекало к татами восторженных зрителей, но, признаться, достаточно далеко отстояло не только от реалий свободного поединка, но, зачастую, и от «расшифровываемого» ката.

Здесь же все оказалось несколько иначе. Аркадий Андреевич и ассистировавшая ему Миюки делали упор не на конкретные, кажущиеся очевидными приемы, а пытались раскрыть спектр возможностей, открывавшийся за каждым движением того или иного ката. Например, там, где я привык видеть банальный цки – прямой удар рукой — следовало, по мнению тренера-непися, рассматривать движение рукой вперед вообще. Там, где применялась стойка неко-аши дачи, значение, якобы, имел лишь перенос веса тела на дальнюю от противника ногу… Ну и так далее.

Аркадий Андреевич сразу оговорился, что такого рода анализ — лишь один из множества возможных подходов к ката, и значение «боя с тенью» для Пути каратэ им отнюдь не исчерпывается. Но мне он как раз понравился. Думаю, ничуть не преувеличу, если скажу, что за три часа этой тренировки я узнал о ката больше, чем за всю свою прошлую карьеру в области боевых искусств, что в игре, что «наверху».

Увы, в баллы статистики полученный урок конвертировался все с тем же печальным дисконтом. Навык «Бункай» принес мне завидные «+2» к Интеллекту — и лишь жалкие «+10» к Опыту. Так что к концу занятия от коричневого пояса меня все еще отделяли добрых 35 баллов – по нынешним временам, может, и не необозримая пропасть, но вполне себе крепостной ров.

Договорившись с тренером о том, что приду на следующий день помогать ему на младшей тренировке — что сулило навык «Продвинутая педагогика» и 40 баллов Опыта (для меня, увы, всего 10), по совету Миюки я отправился по округе в поисках неписей, раздающих квесты. Но и здесь не то чтобы преуспел. Так, в гостинице милейшая Азуми-сан радостно сообщила, что после предыдущего моего подвига злые разбойники еще долго будут обходить ее заведение стороной. Тояма с Токанавой не нуждались ни в свежей рыбе из пруда, ни в мудром судье для рекламного конкурса – да и вообще ни в чем не нуждались. Правда, один встречный крестьянин с дальнего конца деревни все же попросил меня перетаскать со двора в сарай какие-то тяжеленные мешки — работа заняла у меня час и принесла — смешно сказать – «+1» к Опыту! Правда, еще и «+2» к Силе.

Попытка потренироваться самостоятельно — подходить в неурочное время к установленным во дворе додзё макиварам никто не запрещал – дала еще «+2» к Силе — и никакого Опыта вовсе. При этом вымотала меня в ноль -- пришлось снова идти к Тояме с Токанавой – купить чая, чашка которого обошлась мне в одну монету.

Спать в этот день я завалился пораньше – требовалось вылежать норму перед завтрашней ранней тренировкой.

Ни малейшего представления о том, как за оставшееся время набрать 34 очка Опыта, у меня не было.

Почти половину младшей тренировки мы с Миюки вели занятие вдвоем: Аркадия Андреевича в зале не было вовсе. Непись заранее предупредил, что опоздает, но я как-то не думал, что настолько. Впрочем, судя по всему, мы справились. Точнее, справилась Миюки — тренера заменяла она, я же под ее общим руководством нянчился с белыми и желтыми поясами.

К исходу часа напряженной муштры мои подопечные начали более или менее уверенно бить руками, а я усвоил навык «Продвинутая педагогика», получил Достижение «Тренер», «+2» к Интеллекту и, увы, всего лишь «+10» к Опыту.

Аккурат с появлением перед моими глазами сообщения обо всем этом великолепии порог зала и переступил Аркадий Андреевич.

– Ямэ! – звонко скомандовала Миюки ученикам прекратить работу. – Сэнсэй-ни Рэй!

Все находившиеся в зале дружно повернулись лицом к неписю и согнули спины в поклоне.

Поклонившись нам в ответ, Аркадий Андреевич нежданно поманил меня пальцем к себе.

– Белов, там вас спрашивает какой-то крестьянин из деревни, – сообщил мне тренер, когда я приблизился. — У него для вас квест — или что-то вроде этого…

— Квест?! – не сдержал я радостного возгласа, однако тут же осекся. — Но я тут занятие веду, Миюки помогаю… В смысле, Миюки-сан…

– Свой Опыт по части педагогики вы сегодня уже получили сполна, — считал мои недавно обновившиеся характеристики непись. — Можете идти – с Миюки-сан продолжу я.

— Спасибо! – выпалил ваш покорный слуга и, даже не простившись с напарницей по нелегкому тренерскому ремеслу, спешно выскочил из зала.

Крестьянин ждал меня у крыльца. Непись шестого уровня по имени Ичиро. При моем появлении он кулем бухнулся на колени и уткнулся лбом в основание нижней ступеньки додзё.

— В чем дело, Ичиро-сан? -- не до конца понимая, как следует реагировать на такое его поведение, осведомился я. Затем счел нужным добавить: – И поднимитесь! Уверен, там, под крыльцом, нет ровным счетом ничего интересного!

– Просто Ичиро, господин, просто Ичиро – не «сан», – крестьянин задрал вверх голову, но встать на ноги при этом не спешил. – А в чем дело… В беде дело!

– И что же у вас за беда? – спросил я.

– Ох, беда, беда!.. – заголосил крестьянин, явственно напомнив мне причитания Азуми-сан, когда та собиралась подсунуть мне своих пресловутых разбойников. – Дракон, Бирофу-сан!

– Дракон? – нахмурился я.

– Дракон приполз из пруда в деревню, Бирофу-сан! Ввалился к бедному Ичиро и заявил, что забирает его единственную дочь, юную Фумико-тян! Ичиро плакал и умолял Дракона отступиться, но все, чего смог добиться – это короткой отсрочки, чтобы подобающим образом собрать девочку в скорбную дорогу! Дракон согласился и уполз, но обещал вернуться через два часа. И полчаса из этого времени уже прошло! Ичиро не знал, что делать, и тут его сосед, почтенный Сэберу-сан вспомнил, что недавно великий Бирофу-сан, победитель злобных разбойников и храбрый защитник добродетельной Азуми-сан, спрашивал в деревне о достойном его задании. И вот Ичиро здесь – и умоляет вас о помощи!

— Дракон пришел оттуда, – дрожащей рукой указал Ичиро в сторону пруда вдали.

Догадаться было нетрудно: траву взрывал отчетливый след чудовища – отпечатки трехпалых когтистых лап и, между ними – волочившегося брюха. А может, хвоста.

– Думаешь, он вернется точно тем же путем? – задумчиво поинтересовался я. С точки зрения моего плана, вопрос был принципиальный.

— Не знаю, Бирофу-сан, — виновато захлопал глазами крестьянин.

— Жаль…

Я еще раз огляделся. Драконий след шел к воротам во двор дома Ичиро – специально к ним поворачивал. Если монстр не стал ломиться прямиком через стену в первый раз — с чего бы ему вдруг делать так при возвращении?

– Спрячься как следует, — велел я крестьянину, приняв решение. — И дочери вели спрятаться!

– Дракон распорядился, чтобы Фумико-тян ждала его на крыльце! — плаксиво пролепетал Ичиро. – Если ее там не окажется, он сразу заподозрит неладное!

— Хорошо, пусть так и будет, -- махнул рукой я, покосившись на замершую чуть поодаль дочку непися. Выглядевшая лет на тринадцать девочка стояла, с ног до головы укутанная в невероятно длинное для нее белое кимоно. Голову Фумико-тян покрывал высокий кокон из белой же ткани. Пепельно-белым было и лицо несчастной жертвы – застывшее, словно маска. – Но с крыльца – ни шагу! – строго добавил я, повысив для убедительности голос. – Что бы ни случилось!

Оба – и Ичиро, и его дочь – послушно кивнули.

Посвятив еще несколько минут необходимым приготовлениям и убедившись, что крестьянин благополучно убрался со двора, я шмыгнул за батарею пустых бочек, выставленную у стены дома, и затаился.

Ждать пришлось недолго: должно быть, Дракону так не терпелось заполучить юную Фумико-тян, что обещанных Ичиро двух часов он в своем пруду не высидел. Сперва ощутимо задрожала земля, после до моего слуха донесся топот тысячи слонов, и лишь затем в щель между бочками я увидел приближавшееся к воротам чудовище. Черный, сплошь покрытый поблескивающей на солнце чешуей Дракон был размером с трамвай. Длинный трамвай – двух или даже трехсекционный. Что ж, примерно таким я его себе и представлял. А вот уже нарисованных моим воображением перепончатых крыльев, пусть даже сложенных, у монстра не оказалось. Передвигался он на четырех кривых лапах, подобно гигантскому варану. Продолговатая голова с парой пылающих адским огнем глаз была увенчана развесистыми рогами, под нижней челюстью торчало нечто наподобие козлиной бороды.

Уровень чудовищного непися был нарочито выставлен напоказ – двадцатый, а вот имя отсутствовало.

Не доходя до ворот полдюжины шагов, Дракон вдруг остановился, пару раз смачно пыхнул из ноздрей черным дымом, затем задрал голову к небу и громогласно, утробно пророкотал человеческим голосом:

– Вот и я! Выйди ко мне!

Ноги мои сами собой сделали шаг из укрытия, но, вовремя опомнившись, я тут же подался назад, для верности вцепившись рукой в торец бочки. А вот Фумико-тян, низко поклонившись чудищу, торопливо сошла с крыльца и, словно загипнотизированная, покорно засеменила навстречу незваному гостю.

– Куда? Стой! – ошалело прошептал я.

Никакого эффекта.

– Стой! – уже во всю глотку заорал я, но девочка уже была почти на середине двора – и как ни в чем не бывало продолжала идти.

Делать было нечего. Выскочив из-за бочек, я стремглав метнулся к зачарованной неписи, схватил ее за руку и поволок назад. Девчонка при этом еще и сопротивлялась! Как заведенная, принялась колотить меня свободной рученкой, упиралась ногами в землю…

– Как смеешь ты, несчастный глупец, дотрагиваться до того, что предназначено Небом мне? – скорее удивленно, нежели зло поинтересовался из-за забора Дракон. – Поди прочь и отдай мне мое!

– Приди и возьми! – огрызнулся я, едва ли не волоком затаскивая Фумико-тян на крыльцо.

– Предложение приемлемо! – рявкнул монстр и, переваливаясь, направился к воротам. Еще шаг – и его передняя трехпалая лапа угодила аккурат в поставленной мной в проходе капкан! БЕЗОТКАЗНЫЙ капкан, из клещей которого я когда-то освободил лисенка-ками.

Дракон нетерпеливо дернул лапой, потом, когда не смог ее поднять, недоуменно посмотрел вниз и в следующую секунду осел на землю – словно исполинская надувная игрушка, из которой вдруг выпустили воздух. «Надежное обездвиживание добычи» – так ведь, кажется, значилось в свойствах использованного мной Предмета?

Фумико-тян в моих руках тут же перестала трепыхаться, и, оставив ее на крыльце, я осторожно приблизился к попавшему в западню чудовищу. Недвусмысленно блеснуло лезвие свежеприкупленного разделочного тесака.

Обойдя поникшую голову Дракона стороной, я примерился к могучей черной шее чудища, замахнулся и нанес удар. Острие тесака со звоном вошло между чешуйками – углубившись, правда, едва на полсантиметра. Что ж, лиха беда начало!

– Позвольте поинтересоваться, отважный герой, вы в самом деле намерены порубить меня на кусочки этой забавной детской игрушкой? – явно с трудом ворочая языком, прохрипел с земли монстр – совсем уже другим тоном, нежели прежде. И с обращением на «вы».

– Почему бы и нет? – пожал я плечами, занося руку для нового удара.

– И как вы думаете, сколько времени это дело у вас займет? Хотя бы приблизительно?

– А что, змеюка, ты куда-то спешишь? – хмыкнул я. – Капкан удержит тебя столько времени, сколько потребуется.

– С капканом – понятно, – печально согласился Дракон. – Весьма глупо с моей стороны было соваться к воротам. А вот что касается времени… Я-то не особо спешу. А вот вы, дорогой мой герой, находитесь в очевидном цейтноте!

– С чего бы это? – поинтересовался я, нанося очередной удар.

– Через считанные часы окончательно определятся участники предшествующего турниру отборочного квеста, – выказав завидную осведомленность в делах Пути Пустой Руки, выговорил Дракон. – И если к этому моменту на вас все еще не будет хотя бы коричневого пояса…

– Что ж, постараюсь успеть, – скривился я, увеличивая темп работы. Поторопиться мне и в самом деле стоило.

– А ну как все же не получится? – не унимался Дракон.

– Получится, – отрезал я. – А нет – так тебе, гадина, это никак не поможет.

– Вот-вот, – подхватил монстр, проигнорировав «гадину» так же, как до того пропустил мимо ушей «змеюку». – Все идет к тому, герой, что мы оба с вами проиграем. Я – жизнь, вы – пояс. Нелепо выйдет, не находите? Но есть ведь и иной вариант…

– И какой же? – спросил я, не переставая молотить тесаком. Первая чешуйка, наконец, откололась и улетела куда-то вниз, но под ней оказался лишь еще один слой крепкой брони.

– Сделка, разумеется. Вы меня отпускаете восвояси, а я отказываюсь от всех претензий на Фумико-тян и обязуюсь навсегда покинуть эти негостеприимные места. Свой квест вы выполните – деревня от меня избавится. Я же в долгу не останусь: превращу ваш пояс в черный!

– В черный? – нахмурился я. – Мне в лучшем случае будет положен коричневый!

– Какой пояс положен ученику, решает Учитель, – назидательно заметил Дракон. – То есть, в данном случае, я.

– Какой же ты мне Учитель, ящерка? – пожал я плечами.

– Ничем не хуже уважаемого Аркадия-сана! – как смог пылко заверил Дракон. – Достаточно сказать, что когда-то покойный Кииоши-сама был одним из моих учеников!

– Кииоши-сама был твоим учеником? – не скрыл на этот раз своего удивления я.

– Конечно, он пришел в мое додзё уже сложившимся Мастером, но все же я немало ему дал, – с нескрываемой гордостью заявил Дракон.

– У тебя и додзё есть?

– Разумеется. Ну так как? Мы договоримся?

Вторая чешуйка было закачалась, но упрямо вернулась на место.

В одном эта разговорчивая тварь была бесспорно права: провозиться так можно ох как долго…

И дело даже не в обещанном черном поясе – мне вполне хватило бы и законного коричневого. Но успею ли я на него наработать?

А если уж сторговаться с Драконом – то почему бы тогда и не сразу на черный?

– Деревне не будет причинено никакого вреда? – уточнил я.

– Ни малейшего!

– Ни теперь, ни после?

– Истинно так!

– А я получу черный пояс?

– Чернее ночи!

– А если ты обманешь?

– И захочу – не смог бы: сделка свяжет меня накрепко. Вы что, герой, правил не читали?

– И все же, в чем подвох? – спросил я скорее себя самого, нежели Дракона – прекратив до поры кромсать тесаком неподатливую чешую.

Чудовище лишь вяло дыхнуло дымом.

– Я могу позвать на помощь крестьян, – пришла мне в голову мысль. – Вместе мы живо тебя разделаем!

– Никто из здешних жителей не посмеет ко мне приблизиться, даже сейчас, – возразил Дракон. – Хотите – проверьте!

Я проверил: тварь не наврала. Ни сам Ичиро, ни его соседи в помощники мне, увы, не годились: от идеи даже просто подойти к обездвиженному Дракону, тем более ударить его, у крестьян сразу же начиналась падучая.

– Итак, ни малейшего вреда деревне, – повторил я, разочарованно вернувшись к капкану. – Уйдешь навсегда. Ну и черный пояс для меня… Так?

– Добавьте сюда еще отрубленную вами чешуйку! – предложил Дракон. – Не смотрите, что она маленькая – если держать ее наготове в ладони, в нужный момент она обернется щитом, способным отразить любой удар. На турнире, конечно, этот номер не пройдет – запрещено: пустые руки, все дела – но в отборочном квесте – незаменимая вещь!

Я скосил глаза на с таким трудом отковырянную бляшку:

Казалось, что непроглядная тьма теперь будет длиться вечно, но внезапно ее бездну разорвал яркий свет. Свет череды системных сообщений:

Предложено задание «Пять стихий»

Принять? Да / Нет

«Да».

Одновременно рядом со мной точно такой же выбор сделала Миюки, и плечом к плечу мы шагнули в высоченные ритуальные ворота-тории.

То, что задания отборочного квеста нам предстоит выполнять вместе, в некотором смысле, явилось для меня приятным сюрпризом — почему-то я был уверен, что каждый из нас пойдет сам по себе. Оказалось – нет. В «данж» – специальную изолированную от прочих квест-локацию – входили группами. Минимум – вдвоем: Учитель и ученик. Максимум же, как я понял, был ограничен только числом черных и коричневых «поясов» в соответствующем додзё – то есть тех игроков, кто хотя бы теоретически мог претендовать на участие в грядущем турнире.

Сперва такое положение дел показалось мне на редкость несправедливым: ясно же, что количество выставленных бойцов даст крупным школам значительное преимущество! Но потом Миюки мне объяснила, что не так уж тут все и однозначно. Ведь столкнуться в данже друг с другом представители разных додзё по определению не могут — локации хоть и идентичные, но у каждой команды своя. А бонусы, заработанные группой в ходе отборочного квеста, делятся на всех ее участников поровну. То есть, если, например, команда из десяти игроков заработает на некоем этапе тысячу очков Опыта, все ее бойцы получат по «+100». А паре, вроде нашей, чтобы добиться такого же результата, достаточно наскрести на двоих всего двести баллов. Аналогично — с лутом: каждый добытый группой трофей, если тот не использован непосредственно в данже, после завершения квеста случайным образом присуждается системой одному из участников, и (это важно!) является с этого момента неотчуждаемым. То есть не получится так, что локацию пройдет толпа, а все вкусности соберет кто-то один.

Другое дело, что туда, где боец из крупной группы будет довольствоваться своей малой, но верной долей, малочисленная команда может попросту не добраться, погибнув на подходе или тупо отступив.

Перед началом квеста мы с Миюки заскочили в гостиницу и оставили в комнатах подношения местному ками, получив взамен по «+1» к Удаче — правда, всего на 1 час. Уже у самых ворот, ведущих в данж, я разгрыз давно припасенное Чудесное рисовое зерно (еще «+1» к Удаче и «+1» к Боевому духу, уже на целые сутки), второе же протянул спутнице. Отказываться от «угощения» девушка благоразумно не стала.

И вот, наконец, выбрано решительное «Да», и, миновав пафосные тории, мы вступили в данж.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вам покорилась стихия Земли!

Опыт: + 60 (30 х 2)

Сила: + 4 (2 х 2)

Получено Достижение «Повелитель Земли»

Бонус за Достижение: доступ к стихии Воды

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вам покорилась стихия Воды!

Опыт: + 40 (20 х 2)

Выносливость: + 4 (2 х 2)

Получено Достижение «Повелитель Воды»

Бонус за Достижение: доступ к стихии Огня

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вам покорилась стихия Огня!

Опыт: + 74 (37 х 2)

Ловкость: + 4 (2 х 2)

Интеллект: + 2 (1 х 2)

Получено Достижение «Повелитель Огня»

Бонус за Достижение: доступ к стихии Ветра

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вам покорилась стихия Ветра!

Опыт: + 90 (45 х 2)

Боевой дух: + 1

Удача: + 1

Получено Достижение «Повелитель Ветра»

Бонус за Достижение: доступ в Пустоту

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы познали Пустоту!

Получено Достижение «Познавший Пустоту»

Персональный бонус за Достижение: Мудрость +1

— Все, что могла, я сделала, – нарочито-спокойно проговорила Миюки, вернувшись ко мне от судейского столика. – Не спрашивай, чего мне это стоило, но начало поединков на нашем татами задержится минут на пятнадцать. Дольше нельзя никак – начинается прямая трансляция на официальном видеоканале. Твой бой – седьмой по счету. Должен был идти третьим, но удалось поменять… На круг это еще порядка двадцати пяти минут, а то и все полчаса. Минут пять украдем перед самым выходом – затею небольшой скандальчик, уже придумала повод… Ничего серьезного, просто время потянуть. В худшем случае получу дисквалификацию, но скорее всего отделаюсь предупреждением… Итого — сорок минут у нас есть. А вот где взять еще десять — ума не приложу!

Я машинально бросил взгляд на часы: до объявленного заранее времени начала турнирных поединков оставалось семь минут. До снятия с меня дебаффа — пятьдесят семь.

Ками не ошибся – ни в своей уверенности, что я пройду отбор, ни в сопутствовавших ей опасениях: отсроченное им снижение характеристик догнало меня ровно за одиннадцать часов до старта соревнований. Нахлест получился не такой уж и большой — всего-то пятьдесят минут – но, по-хорошему, за это время я вполне мог успеть провести два полноценных боя. Если бы, конечно, победил в первом из них, а не вылетел уже в самом начале. Вот только как тут не вылететь, когда вокруг «черные пояса», а у тебя и Сила, и Ловкость, и Выносливость — на «единице»?!

Откровенно говоря, насчет стартового поединка одна идейка у меня имелась — чисто умозрительная, практикой не проверенная и уже потому надежности сомнительной – но дважды подряд она бы точно не сработала. С этой точки зрения успех усилий Миюки не стоило недооценивать — пусть ей и не удалось оттянуть мой первый выход на татами до момента снятия дебаффа, задержка давала надежду, что хотя бы ко второму бою я вернусь в норму.

– Спасибо, — поблагодарил я своего юного Учителя. -- Это больше, чем можно было ждать. Я говорил: у меня есть план…

– Да, я помню… – без особого энтузиазма кивнула девушка. За несколько часов до турнира она выходила из игры: уверен, как раз затем, чтобы прошерстить форум на предмет оценки моей идеи. И, судя по всему, не нашла ни одной зацепки в ее поддержку. Но, похоже, и явного опровержения не встретила – иначе наверняка бы мне рассказала… Или нет? Решила бы не расстраивать напоследок?

Так или иначе, я продолжал пестовать веру в успех. Иначе не стоило и близко к татами подходить.

– Кстати, знаешь, кто твой первый соперник? – сменила тему Миюки.

– Нет – откуда? – пожал я плечами.

– Вот óн, – кивнула она направо.

Уже полчаса как мы находились в зале, размером не уступавшем токийскому Будокану – даром, что виртуальном – куда прибыли прямиком из родной локации через персональные ворота-тории. Стояли возле первого ряда постепенно заполнявшейся зрителями трибуны, полностью отданного в распоряжение бойцов и их секундантов. Слева от нас, через четыре свободных сиденья, располагались, судя по флажкам на их рукавах, представители какого-то австралийского додзё – тренер и два спортсмена, один со стандартным, второй с пробным аккаунтом. При встрече мы с ними вежливо раскланялись и даже обменялись парой ни к чему не обязывающих фраз – на больше моего английского не хватило. А вот место справа, также через четыре пустых сиденья, оказалось выделено команде Аркадия Андреевича. Бойцов у непися также было двое: «пробник» Вадим Бабаев и Алан, успевший, к слову, за время моего отсутствия в школе обзавестись черным поясом. На нас с Миюки недавние соученики поглядывали косо, с плохо скрываемой неприязнью. Бывший Учитель так и вовсе смотрел, как на пустое место.

– Алан? – все же уточнил я, хотя и так ясно было, что речь не о тренере-неписе и не о несовершеннолетнем Вадике.

– Алан, – подтвердила девушка. – А еще я знаешь кого тут видела?

– Машу Антонову? – почему-то спросил я.

– Нет. Егора.

– Что? – вздрогнув, я принялся вертеть головой. – Где?

– На той стороне зала, отсюда не видно.

– Он бьется, или просто так приперся, на других посмотреть? – помедлив, поинтересовался я.

– Бьется. Я посмотрела турнирную сетку: если оба пройдете двух своих первых соперников – в третьем бою сойдетесь между собой. Это, кстати, уже будет четвертьфинал.

– Поня-а-атно, – протянул я, чувствуя, как внутри меня зарождается буря. – Что ж, сама понимаешь, такого шанса спросить с него за старца упускать нельзя. Считай, Алану – и кто там у меня сегодня в меню на второе – не повезло…

– Второй – японец, – сообщила Миюки. – Имени не помню.

– И не важно. Никто его не запомнит.

Я не хорохорился. И не шутил.

В то, что говорил – верил. Вопреки всему.

Мы стояли, разделенные квадратом татами.

У меня за спиной суетилась Миюки, затягивавшая узел красной опознавательной ленты на моей голове, тут же, чем-то недовольная, его распускавшая и перевязывавшая заново. Секундант Егора — коренастый непись с азиатскими чертами лица, но немецким флажком на рукаве куртки – свои аналогичные манипуляции уже давно завершил и теперь что-то энергично втолковывал подопечному. Черных слушал, время от времени рассеянно кивая, но смотрел при этом исключительно вперед – на меня. Как и я – на него.

Девушка наконец справилась с повязкой, и я вынужден был повернуться к ней, чтобы, как положено, поблагодарить поклоном. Контакт взглядов лопнул, словно не выдержавший напряжения туго натянутый канат – мне почудилось, что я даже услышал резкий, похожий на выстрел звук. Кажется, Егор на той стороне покачнулся – будто потеряв на миг опору.

— Ака, сиро — нидзё! — отрывисто пригласил нас на татами рефери – игрок-канадец.

Мы с Егором синхронно двинулись вперед.

— Просто бей! – догнал меня уже на площадке громкий шепот Миюки. — Помнишь: отбрось лишнее! Просто бей!

Три традиционных поклона, последний из которых — сопернику – вышел у меня несколько куцым, и прозвучала команда к бою:

— Сёбу иппон хаджимэ!

Едва судья убрал руку, отмашкой которой дублировал сигнал к началу поединка, как мы сшиблись.

Левый кулак Егора чиркнул по моей скуле, правый угодил в грудь. «Минус 35» Здоровья. В свою очередь, первый мой удар не достиг цели вовсе, сбитый локтем противника, зато второй пришелся точно в челюсть оппоненту. Мы с Черных синхронно подались назад, каждый попытался пробить на отходе маваши, и наши ноги столкнулись в воздухе. Еще «минус 5».

Как мне показалось, я бил сильнее и точнее Егора, но стартовым запасом Здоровья тот, со своим черным поясом, превосходил меня вдвое. Таким образом, примитивный обмен ударами явно был не в моих интересах!

Должно быть, Черных подумал о том же, потому что незамедлительно попытался повторить атаку. На этот раз я ушел назад и в сторону, но он все же достал меня – несильно, всего на «минус 5», но сам не пострадал вовсе!

Егор проворно отскочил, прыжком поменял стойку и снова попер вперед — начав с другой руки. Я снова сумел уйти -- и тут же контратаковал. Все три моих удара – два рукой и один ногой – достигли цели, Егор же смог ответить только одним, но весьма чувствительным – его кулак попал мне в глаз, разом лишив 30 баллов Здоровья.

Впрочем, как видно, и оппоненту моему досталось неслабо – зеленая «полоса жизни» над его головой подсократилась почти на треть (моя, должно быть, потеряла уже половину цвета) – и с десяток секунд он выжидал, не предпринимая активный действий. Дав тем самым перевести дух и мне.

Перевести настолько, что вместо удара я, не побоявшись сбить дыхание, выплюнул вопрос:

– Зачем ты это сделал?

– Что из того, что я сделал, «зачем»? – осклабился Черных и атаковал.

Я был готов: от первого удара уклонился, второй блокировал, сам ткнул кулаком в лицо сопернику – Егор почти успел убрать голову, и мой кулак скользнул по его виску – максимум очков 5, но все хлеб! В следующий миг мы сцепились в клинче. Ухо Черных оказалось прямо у меня под носом: хоть вцепись в него зубами! Но нет: укусы, конечно же, были запрещены правилами, попытайся я сделать что-то подобное – провалился бы насквозь, как уже бывало со мной не раз (причем, не только в бою), да еще и замечание бы схлопотал…

– Зачем?! Зачем ты убил старца?! – проорал я в ухо Черных вместо этого. Кричать в бою регламентом не возбранялось.

– Какого еще старца? – «включил дурачка» Егор.

– Кииоши-сама!

– Ты чё, сбрендил? – почти правдоподобно возмутился Черных.

– Ямэ! – поспешил расцепить нас рефери. – Мотоно ичи! – вернул он нас в центр татами. – Тсудзукитэ хаджимэ! – велел возобновить поединок.

– Кииоши-сама мертв? – задал вопрос Егор, неторопливо наступая. – Я не знал.

– Врешь! – прокричал я, делая выпад.

Злость плохой помощник. То самое лишнее. Противника я достал, но нарвался при этом на сокрушительный встречный удар, разом лишивший меня 40 баллов Здоровья. От бóльших неприятностей меня уберегло лишь то, что, когда, потрясенный, я отпрянул, броситься меня добивать Черных не рискнул.

– Я не знал, что Кииоши-сама мертв, – проговорил он вместо этого. – И уж тем более – не убивал его. Я вообще не возвращался в ту локацию после твоего трюка с островом!

– Врешь! – повторил я.

– С чего бы мне? А вот ты тогда на озере поступил бесчестно, – хмуро заметил Егор, возобновляя наступление и неспешно поджимая меня к краю татами. – По-своему, остроумно, но мерзко. Впрочем, что ни делается, все к лучшему! Тот случай многое заставил меня пересмотреть… В результате я лишь стал сильнее… Сейчас сам убедишься!

С этими словами он ринулся вперед. Прижатый к углу площадки, уйти от атаки я не мог, но все же как-то увернулся от кулака, блокировал ногу – но затем пропустил удар рукой в корпус. Ответил – и снова пропустил, уже в голову. Показатель моего Здоровья рухнул до жалких 10 очков – цена одного попадания, даже не особо сильного…

Руки мои уже опускались от усталости, но я заставил их снова взметнуться и даже отвел левой кулак Егора, все же потеряв на этом пяток драгоценных очков. Черных слегка провалился, но даже здесь мой вялый встречный удар едва ли представлял для него серьезную угрозу…

А тут еще какое-то левое сообщение заслонило обзор…

Погруженный по шею в непрозрачную густую массу, я возлежал в разверзнутой пасти РПГ-капсулы. Снаружи, из-за зубчатого бортика, на меня смотрели трое японцев: два бугая-санитара и узколицый худой переводчик… Как его? Без уже привычной надписи-подсказки над головой так сразу и не вспомнить… А, Ито-сан!

— Как вы себя чувствуете, Бирофу-сан? – поинтересовался у меня как раз он.

– Голова кружится, – «на автомате» ответил я.

– Это нормально и скоро пройдет, – заверил меня Ито-сан. — Поздравляю вас! Курс терапии завершен! — торжественно заявил он затем.

— Вы же говорили, пятнадцать дней… – растерянно выговорил я. — Прошло только тринадцать, я считал…

– В продолжении лечения никакой необходимости нет — вы совершенно здоровы! — искренне-радостно провозгласил мой собеседник.

– Но как же… — пробормотал я. – У меня турнир…

— Свой главный турнир, Бирофу-сан, вы только что выиграли! Приз за победу -- здоровье!

– Но…

– Выбирайтесь из камеры виртуальной реальности, – уже нетерпеливо прервал меня переводчик. – Одежда для вас приготовлена, – коротко кивнул он куда-то в сторону. – Оформление документов, конечно, займет еще какое-то время, но уже завтра вы сможете вылететь домой!

– Домой… – машинально я попытался вызвать на глаза карту – та, разумеется, не появилась. – Домой… Но если только завтра, нельзя ли мне пока ненадолго вернуться в игру? – почти само собой вырвалось у меня. – Мне нужно там кое-что доделать…

– Игра окончена, Бирофу-сан, – строго проговорил Ито-сан. – Как говорится, добро пожаловать в реальный мир! И поторопитесь: камеру ждет другой пациент!

Обернувшись к санитарам, он что-то быстро сказал им по-японски, один из бугаев шагнул к бортику капсулы и требовательно подал мне руку. Помедлив лишь самую малость, я оперся на его мозолистую ладонь. Плотоядно чавкнув на прощанье, нутро капсулы выпустило меня из своих теплых вязких объятий – в реальный мир.

Кухня в квартире Миюки оказалась весьма специфической. Помимо небольшого закутка, как-то вместившего раковину, двухконфорочную электроплиту, холодильник, микроволновку, стол с двумя стульями и дверь, ведущую в санузел, она представляла собой пустой застеленный татами квадрат добрых пять на пять метров. Справа от входа — гигантское окно во всю стену, от угла до угла и от пола до потолка, прикрываемое жалюзи из горизонтальных реек – ныне поднятым. По обе стороны от стеклянной сдвижной двери на полированных опорах стояло деревянное тренировочное оружие: по одну – три длинных шеста-бо, по другую – два коротких шеста-дзё и деревянный меч-боккен. У стены напротив в небольшой нише покоились на трехъярусной подставке пара уже явно настоящих мечей в видавших виды потертых ножнах – катана и вакидзаси – и оформленный в том же стиле кинжал-танто.

Все говорило за то, что с боевыми искусствами хозяйка квартиры была тесно связана отнюдь не только в виртуальности игры.

Обозрев все это великолепие и даже взвесив в руке боккен — дотрагиваться до пирамиды в нише я не решился — ваш покорный слуга направился… прямиком к холодильнику. Ну, а что? Не стоит забывать: кое у кого целых две недели маковой росинки во рту не было! Особого голода я, правда, не испытывал, а вот пить — хотелось…

С маковыми росинками, однако, и не сложилось. Обещанная Миюки «какая-никакая еда» оказалась скорее именно что «никакой». Тарелка подсохших роллов – я и свежие-то их терпеть не мог — и кастрюлька с неким… наверное, супом, но не уверен: выглядело густое темно-коричневое варево странно, и еще страннее пахло. Зато на полочках дверцы холодильника красовалась целая галерея самых разнообразных напитков – от вполне узнаваемой кока-колы до чего-то совсем непонятного в беспорядочно усеянных иероглифами жестяных банках. Нашлось, среди прочего, и пиво, также в баночке — что характерно, рисовое — в Москве я как-то такое тоже видел, правда, пробовать не доводилось.

Не то чтобы моя мятущаяся душа жаждала с утра алкогольного допинга, но из всего найденного именно пиво внушило мне хоть какое-то доверие: чего-то приторно-сладкого, вроде той же кока-колы, мне не хотелось сейчас вовсе, а простой, негазированной воды в холодильнике, увы, не оказалось.

Не долго думая, я взял с полочки серую в черных надписях банку, откупорил и сделал пробный глоток. Ожидаемой горчинки не почувствовал. «+7» к Силе или Интеллекту также не получил – а ведь машинально дернулся глянуть в таблицу показателей! Куда деваться: приобретенные в виртуальной реальности привычки, похоже, еще долго будут давать о себе знать! Ну да сейчас, по-любому, избавляться от них рано: игра еще не закончилась!

Усмехнувшись, я сделал второй глоток.

Иерархия ученических рангов («цветных поясов»)

Виртуальной федерации традиционного жесткого каратэ-до