Даллас высунулся из окна и стал следить за лениво парящей вдалеке птицей. Солнечные лучи косо пронзали облака, отчего казалось, будто на птицу направлены прожекторы.

Серебряная птица, подумал Даллас. Волшебная серебряная птица.

Птица внезапно развернулась и устремилась прямо к выцветшему жёлтому зданию и окну, из которого смотрел Даллас.

— Эй! — позвал он, протягивая руку. — Я здесь!

Птица направлялась вниз, к нему, а затем вновь взмыла в небо и полетела над Бокстоном, небольшим городком, — сначала над переулком, потом железнодорожными путями и руслом высохшего ручья. Даллас не сводил с неё глаз. Воздушный поток нёс её вперёд, она оставила позади сначала один бурый холм, затем другой, пока наконец не исчезла из виду.

Даллас попытался мысленно последовать за ней. Он представил, как она летит до тех пор, пока не замечает внизу узкую зелёную долину — изогнутую чашу с петляющей посередине речкой. Он представил, как она спускается с неба в эту долину, окружённую горами. Он представил, что там среди деревьев гуляет прохладный ветерок, а вода в речке настолько чиста, что виден каждый камешек на дне.

Хотя, возможно, серебряная птица уже у себя дома.

— Немедленно отойди от окна! — крикнул голос снизу. — Высовываться из окон запрещено!

Даллас высунулся чуть дальше и спросил мистера Трэпида:

— Вы видели эту серебряную птицу?

— Живо отойди от окна, или составишь компанию своей сестре, будешь вместе с ней полоть сорняки, — пригрозил мистер Трэпид.

Даллас заметил сестру, Флориду. Медленно двигаясь вдоль тротуара, она вырывала пучки сорняков вместе с землёй.

— Тухлые сорняки, — проворчала Флорида, швырнув через плечо ком земли.

На глазах у Далласа ком шлёпнулся на спину мистеру Трэпиду. Тот мгновенно подскочил к Флориде и ударил её по голове. Эх, вот бы серебряная птица вернулась, подумал Даллас, схватила мистера Трэпида и понесла высоко над городом, а затем бросила вниз где-нибудь на полпути.

Бокстон был отстойный городишко, заброшенный и серый. Казалось, в любой момент он может рухнуть, оставив после себя только облако пыли. Вокруг небольших магазинчиков и зданий, знававших лучшие времена, беспорядочно сгрудились старые домишки и лачуги. В одной из этих развалюх, притулившейся с одной стороны к железнодорожным путям, а с другой стороны упиравшейся в холмы, расположился детский приют Бокстон-Крик. Его обитателями были неумелые управляющие, мистер и миссис Трэпид, их помощница Морган и тринадцать детей в возрасте от шести месяцев до тринадцати лет.

Самыми старшими детьми в приюте были близнецы, Даллас и Флорида. Оба высокие для своего возраста, темноволосые и темноглазые, крепко сложенные и вечно взъерошенные.

Из них двоих Даллас был более спокойным и склонным к задумчивости, а Флорида — шумной и непоседливой. Из её рта вечно выскакивали разные словечки, а лицо, живое и подвижное, в мгновение ока меняло выражение от изумления до отвращения.

Управляла приютом супружеская пара средних лет — мистер и миссис Трэпид, вечно раздражённые, усталые и равнодушные. Они свято веровали в незыблемые правила, а надо сказать, что правила эти висели на каждой двери, в каждом коридоре и над кроватью каждого ребёнка.

Существовали общие правила и отдельные правила кухни, правила ванных комнат и правила лестниц, правила подвалов и правила улицы, правила второго этажа и первого, правила одежды, правила стирки, правила уборки, правила в соответствии с правилами, действующими, опять-таки, в соответствии с правилами.

— Не будь у нас правил, — любил назидательно повторять мистер Трэпид, — повсюду воцарился бы хаос.

— Не будь у нас правил, — вторила ему супруга, — эти дети съели бы нас живьём.

Поскольку Даллас и Флорида жили в приюте Бокстон-Крик дольше других детей, они знали все эти правила. Они также знали все наказания за нарушение правил, и знали их хорошо, потому что нарушали все правила в приюте Бокстон-Крик. Причём часто.

— Как можно жить, не бегая, не крича, ничего не бросая, не разговаривая, не роняя и не проливая? — однажды спросил у мистера Трэпида Даллас.

— Угол Раздумий. Два часа, — коротко ответил мистер Трэпид.

Сидя в тёмном углу подвала, Даллас представлял себя на широком поле, окружённом деревьями, как он там бегает, кричит, бросается палками и комьями грязи.

Набегавшись и накричавшись, он ложился на зелёную траву и чувствовал, как становится всё меньше и меньше, пока не превращался в малыша, и кто-то с добрым, нежным лицом склонялся над ним и заворачивал в белое одеяло.

Когда за нарушением правил ловили Флориду, она обычно огрызалась и поэтому зарабатывала дополнительные наказания. Она не могла сидеть спокойно и ходить как черепаха, когда её ноги хотели бегать, поэтому частенько, когда Флорида мчалась по коридору, откуда-то из дверного проёма высовывалась длинная тощая рука миссис Трэпид, ловила её за шкирку и вела к ближайшему экземпляру Правил.

— Что здесь сказано? — требовательно вопрошала миссис Трэпид.

Флорида косилась на лист бумаги:

— Никакой дурацкой беготни.

— Тут написано не так, — возражала миссис Трэпид, тыча Флориду носом в грозное предупреждение. — Прочти снова.

— Никакой вонючей дурацкой беготни.

— В подвал. Два часа в Углу Раздумий.

— Чушь собачья.

— После этого два часа будешь мыть полы.

— Полный отстой.

— После этого два часа прополки сорняков.

Даллас и Флорида провели в Углу Раздумий, сыром, тёмном, заросшем паутиной закутке подвала, не одну сотню часов. Им довелось также носить колючие полосатые рубашки с надписью «Я неслух», грести лопатами навоз, ползать по бесконечным полям, выдёргивая сорняки. Ещё они чистили картошку, отскребали жир с кастрюль и полов, мыли окна и перетаскивали ящики и сломанную мебель.

— Долгие размышления и физический труд ещё никому не вредили, — обычно говаривал мистер Трэпид.

Это был невысокий, приземистый мужчина, со странной, косолапой походкой, как у краба, бегающего по дну океана. Сам он был не большой любитель думать или работать, но твёрдо верил, что это крайне полезно для детей.

Долгие годы забытый всеми приют влачил жалкое существование. Какие-то крохи на его содержание продолжали поступать, но социальные службы больше не приезжали, чтобы проверить, как в нём живётся детям, как не заглядывали сюда и медицинские работники, и инспекторы стройнадзора. Уже давно здесь не было ни врача, ни даже секретарши. Приютом управляли лишь Трэпиды да их загруженная работой помощница Морган, называвшая себя Старшим Сусликом.

И всё же приют Бокстон-Крик был для Далласа и Флориды домом. Выцветшая жёлтая краска на фасаде потрескалась и свернулась, походя на шелушащуюся кожу. За главным зданием, вдоль кривой дорожки тянулась череда домиков-кубиков. Далласу они напоминали разномастные товарные вагоны, поставленные вплотную друг к другу. Флорида же считала, что эта вереница домов, скорее, похожа на дракона с огромной разверстой пастью в виде входной двери, притаившегося, чтобы проглотить детей, которые в него войдут.

Когда близнецы впервые попали в приют Бокстон-Крик, их разместили в одной из больших комнат в главном здании. За прошедшие месяцы и годы их так никто и не усыновил, а потому они переселялись всё дальше и дальше, пока не добрались до тёмных и затхлых комнат с низким потолком в «хвосте» дома.

— Ротация, — называл это действо мистер Трэпид. — Ротация!

Дети приходили и уходили. Некоторых брали в приёмные семьи или усыновляли. Кто-то сбегал, но таких неизбежно возвращали обратно. Один мальчик умер в своей постели, шепча: «Кто я? Кто я?» И хотя Трэпиды всеми силами старались избавиться от Далласа и Флориды (вернее, как объясняла им миссис Трэпид, пытались «отыскать вам прекрасный дом»), уставшие, раздражённые взрослые, так и не сумев найти к ним подход, неизменно возвращали близнецов к большой парадной двери приюта.

— Это не близнецы, а сплошная головная боль, — обычно говорили они. — Ничего, кроме головной боли.

В свою очередь, Даллас и Флорида тоже стали воспринимать взрослых как головную боль. Их жизненный опыт говорил им о том, что большинство взрослых, с которыми они сталкивались, были вспыльчивы, нетерпеливы и скоры на расправу. У них не было возможности узнать, что приёмные родители бывают добрыми, любящими, щедрыми и всепрощающими. В тесном мирке Далласа и Флориды взрослый человек был тем, от кого следовало поскорее убегать.

Уже долгие годы Даллас и Флорида путешествовали по комнатам задней части приюта Бокстон-Крик, пока не добрались до самого его конца, где друг к другу прижались две крохотные клетушки. В каждой стояла узкая кровать с комковатым матрасом, хлипкий комод, притиснутый вплотную к кровати, и шкаф. С потолка свисала голая лампочка без абажура.

По ночам Даллас и Флорида слушали гудки товарных поездов, проезжавших через Бокстон… Куда? В другие места. В красивые. Мирные. Приветливые. У Далласа и Флориды возник план. Они не останутся в приюте Бокстон-Крик навсегда. Они запрыгнут на ночной товарный поезд и уедут. Скоро.

В двадцати милях от Бокстона протянулась Рубиновая Долина — укрытая от посторонних глаз пышная зелёная лощина, в которой стояли всего два дома. Хибарка на дальнем её конце принадлежала человеку, который жил одиноко и ни с кем не общался. А в самом сердце лощины обитали мужчина шестидесяти лет и его жена.

Одним тёплым июньским утром они сидели на качелях, стоявших на переднем крыльце.

— Один и тот же старый вид, — пробубнил мужчина. — Тот же самый просевший пол на крыльце. Те же самые старые скрипучие качели.

— Ты сегодня что-то разворчался, — заметила его жена.

— Я устал носить вёдрами воду и рубить дрова.

— То есть ты считаешь, что остальные правы? — спросила женщина. — И нам стоит уехать отсюда? Купить где-нибудь квартиру? И чтобы там было электричество, отопление, стиральная машина и даже кондиционер?

Её супруг кивнул.

— И телевизор. И гараж с автоматической дверью!

— Да, и тогда всё будет иначе, — кивнула женщина.

— Да, всё, — согласился мужчина.

Вдруг маленькая серая птичка ловко спланировала прямо на перила крыльца. Устроившись поудобнее, она склонила голову, как будто прислушиваясь к их разговору.

Даллас и Флорида расположились на своих обычных местах в дальнем углу узкой столовой приюта Бокстон-Крик. Им не разрешалось сидеть на длинных скамьях вместе с другими детьми, потому что Трэпиды не хотели, чтобы те перенимали от Флориды и Далласа дурные привычки. Трэпиды предпочли бы, чтобы Даллас и Флорида были как все остальные воспитанники — кроткими и запуганными.

Флорида ткнула ложкой в кашу на своей тарелке.

— Как ты думаешь, есть в этой бурде настоящая еда?

— Может, и есть, — протянул Даллас. — Кажется, мне попался кусочек мяса.

Осторожно подцепив его вилкой, он представил себе, что это стейк, самый сочный, самый лучший стейк в мире.

— А по-моему, это скорее похоже на кусок картона, — скривилась Флорида, — или измельчённую кору дерева с ложкой свиной крови, которую добавили для цвета.

Поймав взгляд новой девочки, сидящей в конце длинной скамьи, она помахала ей.

— Эй! — предостерёг Флориду Даллас, заметив, как к его сестре сзади подкрадывается мистер Трэпид.

— Ой! — вскрикнула Флорида. — Вы почему огрели меня по голове?

— Не размахивай руками. Держи их при себе, — приказал мистер Трэпид.

Даллас уставился на золотой зуб мистера Трэпида. Он представил себя дантистом, который удаляет этот золотой зуб, суёт его в карман и на его место вставляет что-нибудь другое, например, красный пластмассовый клык.

— Мои руки при мне, — огрызнулась Флорида. — Посмотрите, как они надёжно прикреплены к моим плечам. И хватит бить меня по голове.

— Я перестану бить тебя по голове, когда ты положишь руки на колени, где им и следует находиться.

Флорида положила руки на колени, и когда мистер Трэпид отошёл, Даллас спросил:

— Как же ты будешь есть, держа руки на коленях?

Флорида наклонилась над тарелкой и стала лизать кашу языком.

Мистер Трэпид мгновенно вернулся.

— Мои руки лежат у меня на коленях.

— Ешь вилкой! — приказал мистер Трэпид.

— Но как мне это сделать, если мои руки должны быть у меня на коленях? — спросила Флорида.

Стараясь даже не шелохнуться, Даллас уставился в свою тарелку. Засмейся он, и мистер Трэпид ударил бы и его. Новенькая девочка во все глаза смотрела на Флориду и мистера Трэпида.

— Он поступает так со всеми? — шёпотом обратилась она к мальчику, сидевшему с ней рядом.

Вид у мальчонки был испуганный. Прикрыв одной рукой рот, другой он указал на висевшие на стене столовой Правила. Первым пунктом значилось «Не разговаривать».

Ровно в семь тридцать прозвенел звонок. Даллас вымыл последнюю кастрюлю и поставил её на полку.

— Во дворец! — воскликнул он.

Флорида помчалась по коридору.

— В грязную тёмную темницу захудалого дворца.

— Не сметь бегать! Прекратить кричать! — тотчас приказала миссис Трэпид. — Все расходятся по комнатам.

Близнецы бросились бегом по коридору, заскакивая в комнаты других детей и моментально вылетая из них. Дети смеялись над Далласом и Флоридой, но как только те выбегали, тотчас же захлопывали двери. Смех над проделками Далласа и Флориды был в глазах Трэпидов серьёзным правонарушением.

Вернувшись к себе, Даллас и Флорида приподняли незакреплённую половицу и спрятали в тайник то, что сумели стащить из кухни: почти целый кусок хлеба и две сырых картофелины. Как же здорово, что под полом хранится кое-что, чем потом можно заморить червячка!

Той ночью Флорида беспокойно ворочалась в постели. Ей снились Хопперы. Вскоре она проснулась, злясь на себя за то, что впустила Хопперов в свои сны и вот теперь в свои мысли.

Когда их отправили к Хопперам, ей и Далласу было по пять лет. Первые несколько дней им казалось, что они очутились на небесах. У них была своя комната, и каждый день Хопперы дарили им новую игрушку. Но затем у миссис Хоппер начались головные боли, и она постоянно просила их молчать и не трогать вещи. Даллас и Флорида старались вести себя тихо и ни к чему не прикасаться, но иногда забывали об этом.

Однажды Флорида взяла с кухонного стола лежавшую на нём десятидолларовую купюру. Она принялась разглядывать картинки на ней, когда мистер Хоппер вдруг выхватил у неё десятку и хлопнул по руке.

— Только попробуй ещё раз что-нибудь украсть у меня, слышишь? — Он со свирепым видом смотрел на неё сверху вниз. В животе у Флориды стало нехорошо.

Вскоре она начала повсюду замечать маленькие кучки денег. Стопку банкнот на кухонном столе. Ещё несколько на книжном шкафу. Стеклянную банку, полную «четвертаков». Она не собиралась прикасаться к этим деньгам, ни за что на свете.

Однажды, спустившись, она увидела Далласа — тот сидел на полу в гостиной с банкой «четвертаков». Запустив руку внутрь банки, он помешивал в ней монеты.

Мистер Хоппер ворвался в комнату, схватил банку и выдернул из неё руку Далласа.

— Ты гнусный воришка! — проревел мистер Хоппер.

Флорида вырвала банку у мистера Хоппера и швырнула её об пол. Монеты и осколки стекла разлетелись по всей комнате, словно сотни серебряных жуков.

На следующий день Даллас и Флорида вернулись в приют Бокстон-Крик. Мистер Хоппер заявил Трэпидам, что они с миссис Хоппер совершили ошибку, потому что не были готовы к детям в доме.

Будь Флорида постарше, она бы поняла, что мистер Хоппер прав, им повезло, что они не остались. Но она была маленькой. Ей было пять лет, и ей казалось, что они с Далласом очень плохие и им никогда не попасть в настоящую семью.

И вот теперь, сидя в своей комнате в приюте Бокстон-Крик, Флорида ломала голову, почему ей приснились Хопперы. Они были не первой и не последней семьёй, в которую отдавали их с братом, и даже не самой худшей. Однако стоило ей снова уснуть, как её поглотил новый кошмар, в котором опять были Хопперы.

Услышав в соседней комнате плач сестры, Даллас подкрался к шкафу, залез внутрь и поднял кусок картона, закрывавший дыру в стене.

— Флорида? Что случилось?

Сестра села и огляделась по сторонам. Затем выскользнула из постели, на цыпочках залезла в свой шкаф и опустилась на колени возле дыры.

— Мне приснился кошмарный сон о семейке Хопперов, — выдохнула она.

— Не думай о них, — сказал Даллас. — Сотри их из памяти. Когда-нибудь мы сядем на товарный поезд и уедем из этого города. Мы не будем ни от кого зависеть, и нам не придётся терпеть таких людей. Когда-нибудь мы будем жить в прекрасном месте, и…

Он продолжал так говорить до тех пор, пока Флорида не успокоилась и не уснула, свернувшись калачиком в своём шкафу.

Даллас показывал одному из младших мальчиков, как забрасывать теннисный мяч на крышу приюта.

— Отводишь руку назад, вот так, видишь? Целиться нужно как можно выше, затем в последнюю секунду делаешь вот так рукой и кидаешь мяч. Понятно?

Мяч по дуге взлетел вверх, в сторону крыши, но внезапно изменил направление полёта и врезался в окно.

И вот теперь Даллас сидел на табуретке в подвале в Углу Раздумий. Первые несколько минут в углу были самыми тяжёлыми, потому что он видел перед собой влажную цементную стену, жутковатую паутину и пауков. Это напомнило ему про подвал, в котором однажды заперли его и Флориду.

Он закрыл глаза. Не ходи туда, сказал он себе. Не ходи в тот подвал. Иди куда-нибудь ещё. Иди туда, где зелень и солнечный свет. Иди туда, где деревья и птицы. И довольно скоро он мысленно перенёсся в лес, где среди деревьев вились тропинки, и любой мальчишка мог бросаться всем, чем угодно, не рискуя навлечь на свою голову неприятности.

Спустя два часа мистер Трэпид открыл дверь подвала и окликнул Далласа:

— Эй, парень, выходи. Это место зарезервировано для другого гостя.

Поднявшись по ступенькам наружу, Даллас увидел Флориду. Его сестра стояла рядом с мистером Трэпидом, пытаясь вырваться из его цепких рук.

— Я просто бегала… я не хотела топтать эти цветы, — объясняла она мистеру Трэпиду. — И эта дыра в стене… я просто пыталась проветрить эту тухлую комнату.

— Сейчас ты пойдёшь туда и подумаешь о своём поведении, — назидательно сказал мистер Трэпид.

— Теперь моя очередь. Надеюсь, ты согрел сиденье, — проворчала Флорида, проходя мимо Далласа вниз по ступенькам.

Сердито топая, она пересекла подвал и со злостью лягнула стену и табурет.

— Я всё слышал! — крикнул сверху мистер Трэпид. — Ты только что заработала себе дополнительный час в подвале.

Тухлый тип, подумала Флорида. Тухлый подвал. Тухлый Угол Раздумий.

Она села на табурет и скрестила руки. Он не заставит меня думать, если я этого не хочу. И она попыталась превратить свой разум в чистый, белый холст, но, как ни старалась, чтобы этот холст оставался пустым, у неё ничего не получалось. На нём возникали пятна, пятна превращались в картинки, а те в свою очередь — в людей.

В то утро она видела, как мимо приюта проходила женщина. Высокая, крепко сложенная, с копной непослушных кудряшек на голове. Почти как у меня, решила Флорида.

— Привет, мам! — позвала она.

Вздрогнув от удивления, женщина повернулась к ней, но она уже успела юркнуть в дверь приюта. Украдкой высунув нос из-за двери, Флорида посмотрела вслед спешившей прочь женщине.

И вот теперь, сидя в подвале в Углу Раздумий, Флорида мысленно представила эту женщину и подумала: а ведь она могла бы быть моей мамой. Она тотчас вспомнила человека, которого накануне вечером видела с мистером Трэпидом в переулке за приютом.

Мужчина стоял к ней спиной в какой-то небрежной позе, его ноги были широко расставлены, а руки болтались вдоль туловища. Почему-то он напомнил ей Далласа. Она едва не окликнула его — «Эй, пап!», но затем мужчина обернулся, и она разглядела его спутанные волосы. Было в нём нечто такое, что её напугало. Флорида обрадовалась, что не окликнула его. Нет, мой папа не такой! — подумала она.

Она открыла глаза и увидела спешащего по стене паука. Тотчас вскочив с места, она схватила табурет и швырнула его в стену. Бум! От паука осталось лишь мокрое место. Дверь в подвал открылась.

— Я всё слышал, — сказал мистер Трэпид. — Продолжай в том же духе, и ты просидишь там весь день.

Схватив Флориду за руку, миссис Трэпид волокла её по коридору.

— Я ничего не сделала, честно, — оправдывалась Флорида. — Куда вы меня ведёте?

Мистер Трэпид втащил через чёрный ход Далласа.

— Я всего лишь копал червей, — уверял его Даллас. — Эй, почему вы стиснули мне руку?

Мистер и миссис Трэпид привели Флориду и Далласа в свой кабинет и закрыли дверь.

— Не смей садиться. Ты грязная, — предупредила миссис Трэпид.

— Оно мне надо? Даже не собиралась, — огрызнулась Флорида.

— Снимите грязные рубашки с надписью «Я неслух» и наденьте вот эти, чистые, — распорядился мистер Трэпид.

— Зачем? — спросила Флорида. — Вы сказали, что мы должны носить эти тухлые колючие рубашки до конца недели.

— Снимите их, — повторил мистер Трэпид. — Вы кое-куда пойдёте.

Брат и сестра переглянулись. Они слышали это раньше. Причём не один раз.

— Никуда мы не пойдём, — запротестовала Флорида. — Мы будем здесь, пока не умрём.

Миссис Трэпид опустилась на стул.

— Надеюсь, этого не случится, — сказала она. — Более того, я молюсь, чтобы этого не произошло.

— У вас есть прекрасный шанс, — сказал мистер Трэпид и посмотрел на жену. — Не так ли, миссис Т.? Согласись, что у этих двух молодых людей есть великолепный шанс.

— Мы больше не пойдём ни в какие приёмные семьи, — Флорида стояла на своём. — Если это то, что вы имели в виду, то можете забыть.

Даллас коснулся локтя сестры.

— То есть, мы конечно не против, если это хорошее место, ну, вы знаете, особняк или что-то в этом роде.

Мистер Трэпид растянулся в улыбке, сияя золотым зубом.

— Это прекрасный шанс.

— Думаю, это можно считать временным, очень временным, устройством в приёмную семью, — сказала миссис Трэпид.

— Я никуда не пойду, — упрямилась Флорида. — В том последнем месте, куда вы нас отправили, блох было больше, чем на шелудивой собаке, и миллион змей…

— Не совсем миллион, — поправил её Даллас.

— Сто миллиардов, — Флориду было не остановить. — И ящерицы, а этот тип… этот тип был больной на всю голову. Настоящий псих.

Миссис Трэпид поморщилась.

— Возможно, последняя приёмная семья была неудачной…

— Это ваш шанс совершить путешествие, — перевёл разговор на другую тему мистер Трэпид и потрогал языком золотой зуб.

Флорида и Даллас переглянулись.

— О каком путешествии вы говорите? — спросил Даллас.

— Не слушай их, — тихо сказала ему Флорида. — Не поддавайся на эту уловку. Вдруг они отправят нас в Сибирь?

Миссис Трэпид открыла папку, что лежала на столе перед ней.

— Посмотрим. — Она вытащила из папки брошюру. — Речное путешествие через весь штат до реки Рутабаго…

Флорида наклонилась к столу.

— Ха, — сказала она.

Миссис Трэпид вытащила из папки ещё одну брошюру.

— Так… и ещё небольшое путешествие на Кангадун…

Даллас вытянул шею, чтобы разглядеть брошюру.

— Вы про тот Кангадун, что в океане? Про него?

Мысленно он уже добрался до тех краёв. Он плескался в океане, он бегал по горам.

Мистер Трэпид передал Флориде брошюру о Рутабаго, а ту, в которой рассказывалось о Кангадуне, — Далласу.

— У нас есть очень-очень милая и респектабельная супружеская пара…

— Не верь им, — прошептала Флорида. — Помнишь ту последнюю «очень-очень хорошую пару» с их змеями?

Даллас мысленно представил, как он взбирается на высокое-высокое дерево на берегу Кангадуна и садится на высокую ветку с видом на горы. У него подзорная труба, и он изучает океан на случай появления пиратов.

— И эта очень-очень милая и респектабельная пара, — продолжил между тем мистер Трэпид, — ищет крепких молодых людей…

— Для чего? — спросила Флорида. — Им нужны рабы? Мыть из шланга их свиней? Чистить ямы со змеями?

Мистер Трэпид сложил руки, словно в молитве.

— Эта очень-очень милая и респектабельная супружеская пара ищет двух молодых людей, чтобы те сопровождали их до реки Рутабаго и на остров Кангадун. Планируется, что путешествие состоится во время ваших летних каникул.

Забравшись на воображаемое дерево на Кангадуне, Даллас заметил далеко в океане корабль. Пираты!

— Однако, — продолжила миссис Трэпид, — они поедут раздельно. Им нужен один человек на реку Рутабаго, а другой — на остров Кангадун.

— Вы хотите сказать, что нас разлучат? — уточнила Флорида. — Вы не можете это сделать. Нас нельзя разлучать. Мы не расстаёмся. Никогда.

— Это всего на три месяца. — И повернувшись к мужу, миссис Трэпид добавила: — К сожалению.

Даллас поморгал и вернулся в кабинет мистера и миссис Трэпид.

— Но сначала мы встретимся с пиратами? — спросил он.

— Что ещё за пираты? — удивилась миссис Трэпид. — О чём вообще ты говоришь?

— Эти люди… — сказала Флорида. — Мы можем посмотреть на них? Вдруг это парочка сумасшедших… или как?

Миссис Трэпид улыбнулась.

— Разумеется. Мистер Т.? — Она обернулась к мужу.

Мистер Трэпид выскользнул из комнаты и вскоре вернулся с парой седовласых пожилых людей.

— Позвольте мне представить мистера Тиллера Мори и его жену Сэйри, — произнёс он.

Даллас уставился на мужчину. Его левый глаз был полузакрыт. Может, он носит на нём повязку.

Флорида посмотрела на Далласа.

— Пара чокнутых, — шепнула она. — Пара старых психов.

Даллас и Флорида заползли каждый в свой шкаф и подняли кусок картона, закрывавший дыру в стене.

— Что ты думаешь про этих чокнутых? — прошептала Флорида.

— По мне, очень даже ничего, — ответил Даллас. — Лучше, чем те, к которым нас отправляли. Эти хотя бы всё время улыбались.

— Да, но все эти Хопперы, Кранбепы и Бургертоны, и те жуткие Дрипы тоже улыбались, пока мы им не надоели.

Даллас уже вовсю мысленно путешествовал по Кангадуну. Он видел себя на острове посреди океана разжигающим костёр. Вдали плескались волны.

— Что, если эти старые психи похожи на ту последнюю пару? — продолжила Флорида. — Этот тухлый слизняк и его нервная жена…

— Может, эти двое не такие, — запротестовал Даллас.

— Сомневаюсь. Давай лучше сядем на ночной поезд, как мы и планировали!

— А деньги? — спросил Даллас. — Нам нужно хотя бы немного денег.

— Никто никогда не даст нам никаких денег, — сказала Флорида. — Если мы будем ждать, когда деньги свалятся нам на голову, то мы застрянем здесь навсегда.

— Ты хотя бы посмотрела свою брошюру? — поинтересовался Даллас. — Как выглядит эта река Рутабаго?

— Как рай, — ответила сестра. — Наверняка фальшивка. А этот твой Кангадун?

— Как двойной рай.

— В чём же тут подвох? — задумалась Флорида. — Что, по-твоему, на уме у этих старичков, которые говорят, что готовы взять нас в эти путешествия?

— Они не такие уж и старые, и, возможно, нет никакого подвоха, — предположил Даллас.

— А может, и есть, — возразила Флорида. — Ненавижу этот приют, но ещё больше ненавижу жить в домах у разных психов, где на нас вечно орут, ругаются и говорят, что мы шумные, грязные и глупые…

— Знаю, — согласился Даллас. — Но вдруг…

— Да, да, да, ты всегда говоришь «но вдруг», но никогда не бывает лучше, а, как правило, только хуже, и у меня это уже сидит в печёнках. Я голосую за товарный поезд.

— Давай просто ещё раз посмотрим эти брошюры и обдумаем всё вечером, — предложил Даллас. — Идёт?

Позже, лёжа в постели и слушая гудок товарного поезда, проходящего через Бокстон, Флорида задумалась о чокнутых старичках и путешествии в лодке по реке. Ей очень хотелось плыть в той лодке по той реке, но только вместе с Далласом, а не со стариком. Ей была ненавистна мысль о том, что её разлучат с братом. Ей казалось, что они с Далласом лишь потому до сих пор не превратились ни в трусливых нытиков, ни в юных уголовников, что всегда были рядом друг с другом.

В соседней комнате Даллас считал паровозные гудки. Он видел себя на Кангадуне, как он босиком бродит по берегу. Небо было голубым, морская вода лазурно-синей, солнце ярко сияло над головой. Следы на песке! Он резко развернулся и выхватил саблю.

Даллас и Флорида сидели впритык друг к другу между Тиллером и Сэйри Мори в старом грузовичке, он то и дело подпрыгивал на ухабах по дороге, которая вела из города.

— Куда именно вы нас везёте? — полюбопытствовала Флорида.

— В Рубиновую Долину, — ответил Тиллер.

При этом он повернулся к ней, и она увидела, что у него приятное загорелое лицо и тёмно-синие глаза. Его волосы, белые и коротко подстриженные, слегка торчали на затылке. Вблизи он не выглядел таким уж старым, как ей показалось в их первую встречу, но в её планы не входило доверять этому приятному старикану.

— А где именно эта Рубиновая Долина? — уточнила Флорида.

— Сначала немного проедем по этой дороге, а затем по другой поднимемся в горы. — Сэйри тихонько сжала ладонь Флориды. Рука Сэйри была слегка морщинистой, но мягкой и приятной на ощупь. Но Флорида не желала, чтобы её одурачила какая-то приятная на ощупь рука.

— Эти жуткие Дрипы жили в горах, — шепнула она Далласу. — Надеюсь, это не те же горы.

Даллас съёжился, закрыл глаза и попытался вообразить другие горы, округлые и зелёные.

— А почему вы не хотите отправиться в путешествие вместе? — спросила Флорида у Сэйри.

Ей ответил Тиллер, пристально взглянув на Сэйри:

— Хороший вопрос.

Он как будто недоволен, подумала Флорида. Вероятно, он первым начнёт орать.

Сэйри не умолкала ни на секунду до самой Рубиновой Долины.

— Ой, вы только посмотрите, тут кролик у дороги! — воскликнула она и тут же добавила: — А вон там мы нашли потерявшегося ягнёнка, — и так далее в том же духе. В отличие от неё Тиллер молча смотрел на дорогу перед собой.

Определённо, его что-то беспокоит, подумала Флорида.

Вскоре они свернули на узкую грунтовку.

— Добро пожаловать в Рубиновую Долину, единственную и неповторимую Рубиновую Долину! — объявила Сэйри. — Ваша жизнь больше никогда не будет прежней…

— Не нужно преувеличивать, — мягко возразил Тиллер.

Флорида и Даллас смотрели в окно на извилистую дорогу, на высокие деревья с пышной листвой по обе стороны дороги, на поросшие полевыми травами луга, пестревшие синими, красными и жёлтыми цветами.

— Видите вон там? — спросила Сэйри. — Это цветок лаконос. А вон там фиалки.

Когда они вышли из грузовика, Флорида отвела Далласа в сторону.

— Тебе не кажется, что эти двое слегка с приветом? — поинтересовалась она.

— Посмотри на это место! — возразил Даллас. — Ты когда-нибудь видела что-нибудь столь же прекрасное? Все эти деревья? Все эти горы? И этот ручей вон там?

— Даллас, не ведись на слащавые разговоры, деревья и ручьи. Мы должны быть готовы бежать в эти горы и сесть на поезд, ты слышишь меня?

— Надеюсь, вы не станете возражать против того места, где мы устроим вас на ночь, — произнесла Сэйри, когда все поднялись на крыльцо.

— Куда вы нас поселите? — спросила Флорида. — В хлев для свиней?

— Хлев для свиней? — удивлённо переспросил Тиллер. — У нас нет хлева для свиней. Но мы могли бы завести для вас хрюшку, если вам так хочется.

— А яма со змеями у вас есть?

— Яма со змеями? — снова удивился Тиллер. — Ты мечтаешь об осклизлой змеиной яме?

— Нет, — ответила Флорида.

— Не обращайте внимания на провисшее крыльцо, — Сэйри пригласила гостей войти внутрь. — Знаю, наш дом довольно маленький. — Она на миг умолкла, чтобы разгладить лоскутный чехол, которым был накрыт стул. — Вы будете жить наверху.

— На чердаке? — сказала Флорида. — У вас там пыльный чердак, сплошь затянутый паутиной?

Сэйри указала на приставную деревянную лестницу.

— Это антресоли. Видишь? Оттуда сверху видно, что происходит внизу. Надеюсь, вы не будете возражать. Все наши дети спали там. К сожалению, отдельных комнат для вас у нас нет.

Флорида и Даллас вскарабкались по лестнице на светлые, просторные, полные воздуха антресоли. Окна выходили на росшие рядом с домом деревья и далёкие тёмно-синие горы.

Тут стояли четыре кровати, и каждая была покрыта пёстрым лоскутным одеялом: сотни лоскутков — красных, оранжевых, жёлтых и блестящих зелёных — были сшиты вместе, образуя причудливый орнамент.

Даллас как зачарованный посмотрел в окно. Это похоже на домик на дереве. Домик на дереве с кроватями.

— Здесь? Вы хотите сказать, что мы будем здесь жить? — спросила Флорида, обращаясь к Сэйри. — В этой огромной комнате? Или здесь есть шкаф? Вы поселите нас в шкафу?

— Я думала, вы будете спать на этих кроватях, — удивилась Сэйри. — Ну, не на всех сразу. Выберите себе по одной. Надеюсь, всё будет в порядке и вам будет удобно.

Даллас опустился на мягкую постель.

— Флорида, это всё равно что плыть по облаку. Попробуй.

Флорида растянулась на другой кровати.

— Вдруг тут есть клопы? — предположила она, вскочив на ноги. — В чём подвох? Они решили откормить нас, как Гензеля и Гретель, а потом сунуть в духовку?

— Даллас, Флорида, вы не могли бы спуститься? — раздался голос Сэйри.

— Видишь? — ехидно улыбнулась Флорида. — Спорим, они сейчас заставят нас работать. Копать колодец или что-то в этом роде.

Внизу Сэйри и Тиллер накрыли стол жёлтой скатертью. На столе была нарезанная ломтиками ветчина, горячее яблочное пюре с корицей, ещё тёплый кукурузный хлеб и отварная зелёная фасоль. Здесь же стояли четыре стула.

Это пир, подумал Даллас. Для королей и королев и очень важных персон.

— Вы ждёте гостей? Нам нужно выйти на улицу? — спросила Флорида.

— Это для нас, — ответила Сэйри. — Для нас четверых. Двое нас и двое вас.

Флорида повернулась к Далласу.

— Видишь? — шепнула она. — Гензель и Гретель. Не ешь слишком много.

Той ночью Даллас быстро уснул, и ему приснилось его любимое место: песчаный пятачок под деревом с пышной кроной и свисающими ветками, образующими полог. Это дивное место он видел только во сне.

— Даллас, — толкнула брата Флорида. — Ты не слишком разнеживайся. Утром мы узнаем, что за гадости нас ожидают.

Флорида была взбудоражена и как будто считала своим долгом быть настороже. Даллас попал под колдовские чары этих деревьев и гор, так что ей следует быть готовой ко всему. Она не доверяла ни этому идиллическому уголку, ни этой пожилой супружеской паре.

— Даллас, — она снова его разбудила. — Даже если это рай, — а я думаю, что это никакой не рай, — и даже если бы мы хотели остаться здесь навсегда, этого не произойдёт. Вот увидишь, не пройдёт и дня, как эти люди станут орать на нас. Ты даже глазом не успеешь моргнуть, как они вернут нас тухлым Трэпидам. Так что давай как можно скорее сядем на ночной товарняк. Ты меня слышишь?

— М-м-м, — пробормотал Даллас, перевернулся на другой бок и вновь погрузился в сон, где его ждало чудесное зелёное дерево.

Флорида долго ворочалась в постели, и в конце концов ей приснились ящерицы и крысы, которые гнались за ней по лесу. Она бежала, бежала куда-то далеко, но не знала, куда именно, и не знала, почему у неё в руках была смятая картонная коробка. Знала она только одно: эту коробку нельзя выбрасывать.

Тиллер смотрелся в зеркало рядом с кроватью.

— Мне ведь не дашь шестьдесят лет, верно? — спросил он.

— Конечно, нет, — заверила его Сэйри.

Он пригладил волосы.

— И я всё ещё относительно красив? — продолжил Тиллер.

— Разумеется.

— Помнишь даму, что была здесь в прошлом месяце? Ту, что приезжала купить наши поделки из дерева? Ту, из Нью-Йорка?

— Помню.

— Знаешь, что она сказала? Она сказала, что я бог!

Сэйри намазала руки кремом и задула свечу.

— И ты ей поверил, лысый ты старикашечка, — прошептала она.

Тиллер посмотрел в окно, на ветку дерева, стучавшую в стекло. Мы должны вернуть этих детей обратно в приют, подумал он. Сэйри должна отправиться со мной в плавание до Рутабаго, а затем мы вместе будем разыскивать эту дурацкую птицу на Кангадуне. Наверно, я предложу ей это утром. Да, скорее всего, я так и сделаю.

Даллас в кухне разглядывал висящие на стене фотографии в рамках. Все вместе они составляли занятную головоломку — на каждом снимке что-то соответствовало чему-то на другом снимке и так до бесконечности.

На первом фото, которое он рассмотрел, у мужчин, казалось, были одинаковые носы, длинные и тонкие, и все они стояли, сложив на груди руки и наклонив набок головы. На соседнем фото в таких же позах и с такими же носами позировали две полноватые женщины.

Иногда в школе, когда родители в конце дня встречали своих детей, Даллас поражался тому, как некоторые из детей похожи на своих мам и пап. Он смотрел на мальчика и его отца, стоявших рядом, и думал: вот так выглядел отец, когда был маленьким, и так будет выглядеть мальчик, когда вырастет.

— Как мы узнаем, кто мы? — спросил он Флориду. — Как мы узнаем, какими мы будем?

— Сейчас мы проблемные близнецы. И даже когда состаримся, останемся проблемными близнецами, — рассудила она.

— Но как мы будем выглядеть? Как думаешь, что мы будем делать?

— Наверно, будем большими, неуклюжими и глупыми, как сейчас, или же наберёмся ума и превратимся в гениев, или что-то в этом роде. Откуда, по-твоему, мне знать? — рассердилась Флорида.

Она не любила, когда Даллас задавал такие вопросы. Ей казалось, что кем они были, или кем они станут, или что с ними будет дальше, от них не зависело.

— Что, если наша мама была толстой, уродливой врединой. Тебе очень хочется это знать? Тебе хочется знать, что ты можешь превратиться в такого же урода и подлеца, как и она? — обрушилась Флорида на брата.

— Неправда, она не была толстой, некрасивой или вредной, — уверенно заявил Даллас. — Она была стройной, как принцесса, и очень умной, и она умела делать всё, что угодно… рисовать, петь таким прекрасным голосом, какого ты ни разу не слышала, и…

— Да, да, да, — оборвала его Флорида. — Так я тебе и поверила!

Флорида вошла в дом, и сетчатая дверь со стуком закрылась за её спиной.

— Даллас, посмотри! Вот что я нашла! — В её руке было яйцо, бледно-голубое в крошечную чёрно-белую крапинку. — Наверное, яйцо какой-то маленькой птички!

Даллас постучал по нему пальцем.

— Поднеси его к свету. Вдруг что-нибудь увидишь.

Флорида поднесла яйцо к окну.

— Ничего не разглядеть, только какой-то тёмный сгусток. Давай оставим его себе, Даллас. Пусть из него кто-нибудь вылупится.

Она помчалась на антресоли и осторожно положила яйцо под подушку. Затем подняла подушку и встряхнула яйцо. Эх, заглянуть бы внутрь, подумала она. Она поцарапала один конец ногтем, взяла яйцо в руку, согревая его. Затем легонько сжала.

Хррруп!

Из скорлупы потекла густая, липкая жидкость.

— Я не нарочно, — вырвалось у неё.

В её голове всплыло смутное воспоминание. Ей было годика три. Она сидела на чьём-то кухонном полу. И разбивала яйца. Одно за другим: хруп, хруп, хруп. О, эта прекрасная жёлтая слизь.

Там ещё была банка с арахисовым маслом. Флорида видела, как её собственная пухлая ручонка размазывает его по щелям деревянного пола.

Арахисовое масло было гладким и тёмным и легко проскальзывало в трещины между половиц.

Шлёп, шлёп, шлёп. Кто-то шлёпнул её по руке.

— Я не нарочно, — захныкала Флорида. Кто-то кричал на неё. Шлёп, шлёп, шлёп. Её руке и лицу стало больно.

Кто же тогда отшлёпал меня? — подумала Флорида. — Кто из этих проблемных взрослых? Кто из тех людей, что отправили нас с Далласом назад, как будто мы одежда, которая не подошла?

На антресолях она посмотрела на разбитое яйцо в руке и одним мощным броском швырнула его о стену. Белок и желток медленно поползли вниз. Она же схватила со своей кровати подушку и метнула её прямо в яичную слизь, а затем сгребла подушки с других кроватей и покидала их в стену одну за другой.

— Тухлое яйцо, — только и смогла произнести она.

Тиллер по-прежнему считал, что в путешествие по реке с ним должна отправиться Сэйри, а не ребёнок из приюта, но всё никак не решался озвучить эту мысль.

Сэйри поприветствовала его утром, поцеловав в щеку.

— Как хорошо, что эти дети здесь, тебе не кажется? — Она вся сияла. Энергия била из неё ключом. — Я готова сдвинуть горы! — заявила она. — Это заразительно.

— М-м-м, — пробормотал Тиллер. Он давно не видел её такой.

— Что-то не так? — спросила она, убирая с плиты противень с ещё не остывшим печеньем.

— Ничего.

— Ну, тогда прекрати хандрить, Мистер Ворчун. Посмотри, проснулись ли ребятишки. После завтрака вы с Флоридой можете приступить к ремонту лодки твоей мечты, на которой вы поплывёте по реке. Девчонка тоже слегка сварливая, так что вы двое наверняка поладите.

Что ж, подумал Тиллер, может, эта девчонка и впрямь поможет мне починить лодку, а потом, когда та будет готова, я скажу Сэйри, что поплыть со мной по реке должна она. А дети пусть возвращаются в Бокстон.

Тиллер и Флорида были в сарае.

— Вот лодка, — начал Тиллер. — Скажу честно, она в скверном состоянии. Мы с отцом построили её более сорока лет назад. По сути, это каноэ, видишь? Но корма особой формы, поэтому к ней можно прицепить мотор. — Тиллер снял со средней части лодки брезент. — Эти сиденья нужно переделать, и вот эту кромку тоже. Ещё есть несколько дырок. Их нужно заделать. А ещё лодку нужно как следует ошлифовать и покрыть лаком.

— Погодите минутку, — сказала Флорида. — Выходит, я должна ремонтировать эту лодку, в которой мы поплывём по реке?

— Мы. Мы вместе отремонтируем это старое корыто. Ты и я.

— Сколько же сотен лет уйдёт на то, чтобы всё починить? — ужаснулась Флорида. — Мне ни разу не доводилось ремонтировать лодки.

— Не волнуйся. У меня есть опыт. И это не займёт годы и даже месяцы. Мы доведём её до ума за пару недель.

— За пару недель? Вы с головой дружите? О, я поняла! Я должна днём и ночью работать молотком и пилой. — Ага, подумала она, вот он, подвох. Это решает всё. Сегодня вечером мы сбежим на поезде.

— Можешь работать только тогда, когда захочешь. Если устанешь или тебе надоест, бросай всё и иди отдыхай, — пояснил Тиллер. — Скажи, сколько я тебе буду должен… за час?

— Сколько чего?.. — не поняла Флорида. — Сколько воды?

— Денег. Сколько ты хочешь за час работы?

— Вы хотите сказать, что заплатите мне за работу? Деньгами?

— А что в этом такого? — в свою очередь удивился Тиллер. — Так сколько за час?

Флорида оглядела старика с головы до ног. Потёртый комбинезон, поношенные ботинки, шнурки порваны и связаны узелками.

— Пятьдесят центов, — неуверенно сказала она.

— Пятьдесят центов? За час?

— Чёрт, я не знаю сколько, — смутилась Флорида. — Десять центов? Пять?

Тиллер посмотрел на Сэйри и Далласа, сидевших на крыльце.

— Сэйри считает, что пять долларов будет в самый раз.

— За час? — уточнила Флорида. — Вы хотите сказать, что будете платить мне пять долларов за каждый час, когда я буду работать? Я правильно поняла?

— Да. Именно об этом я и говорю.

— Вот это да! Да я буду трудиться днём и ночью! Без перерывов на обед и ужин. Пять долларов за час? — Ей не терпелось поделиться с Далласом. В один прекрасный день у неё будет достаточно денег, чтобы им вдвоём запрыгнуть в тот ночной поезд и уехать, куда глаза глядят.

Разложив на столике книги, Сэйри протянула Далласу карандаш и блокнот.

— Итак, мой дорогой, — начала она. — Давай составим список. Для нашего путешествия на Кангадун нам понадобится кое-какое снаряжение.

— Какое именно? — уточнил Даллас.

— Здесь сказано, что нам понадобятся рюкзаки и бинокль…

— И где вы возьмёте всё это? Одолжите в Армии Спасения?

Сэйри подалась вперёд.

— Я хотела бы купить всё новое.

— То есть вы поедете в магазин и купите там… всё новое? То, чем никто не пользовался до вас?

— Именно так. Неужели это звучит слишком экстравагантно?

— Это будут новые-новые вещи? Для нас обоих?

— Верно, — подтвердила Сэйри.

Новые вещи. Даллас отказывался поверить. Раньше у него никогда не было ничего нового. Разве что однажды, когда они с Флоридой были совсем маленькими. Их отправили в семью Хопперов, и те дали им новые игрушки, но когда близнецов вернули обратно в приют, Хопперы оставили эти игрушки себе.

Он попытался представить себе вещи с иголочки, сияющие и чистые, пахнущие свежестью, как и всё новое. Он почти видел в своих руках новёхонький бинокль и даже вообразил себя сидящим на дереве и всматривающимся в горизонт.

В первый день Тиллер заплатил Флориде за работу двадцать долларов.

Она тотчас бросилась на антресоли, чтобы показать свой заработок Далласу.

— Можно сбежать прямо сегодня, — выпалила она. — Этой ночью.

Даллас сунул руку под матрас и протянул ещё двадцать долларов.

— Посмотри. Мне тоже заплатили. Это куча денег… мы богаты. — Он положил купюры на кровать и принялся их разглаживать. — Ты всё ещё думаешь, что это пара чокнутых?

— Раз они отдают такие деньги? — уточнила она. — Каким-то детям? Да, они определённо чокнутые.

Даллас разглядывал деньги, разглаживал их, перекладывал с места на место и подносил к свету.

Он думал про еду, которую можно на них купить, — вкусную еду, сладкую еду, сочную и свежую еду, а не ту пресную, безвкусную жрачку, которую им давали в приюте.

— То есть мы сбежим уже сегодня вечером? — спросила Флорида. — Сбежим и сядем на этот ночной поезд?

— Даллас! Флорида! — донёсся снизу голос Сэйри.

— Неужели я чувствую запах курицы? — не поверил себе Даллас.

Флорида склонилась через перила.

— Ага. И ещё запах клёцек.

— Я вот что подумал, — начал Даллас, — если нам заплатили столько за один день, посчитай, сколько денег мы получим за два. Может, останемся здесь ещё на денёк? Что скажешь?

Флорида посмотрела на стоявшую внизу Сэйри.

— Домашние клёцки, Даллас. — Флорида быстро сунула деньги под матрас. — Думаю, да, лишний денёк с этими чокнутыми нам не повредит.

— Да, — согласился её брат. — Какой вред нам будет от ещё одного дня? Мы ждали этого товарняка целых тринадцать лет.

После ужина Тиллер неожиданно разворчался.

— Вечно этот старый колодец, это старое ведро. Эх, нам бы водопровод!

— А мне нравится старый колодец, — возразил Даллас. — Хотите, я наберу воды? Только покажите, как это делается.

— Проще простого, — принялся объяснять Тиллер, когда они вышли из дома. — Привяжи вот эту верёвку к дужке ведра, а потом спусти его.

Даллас наклонился над колодцем и посмотрел вниз.

— Ну и темнотища там у вас, аж жуть! — вздрогнул он. Затем привязал верёвку к дужке ведра и столкнул ведро через край колодца.

— Погоди… — начал было Тиллер, но было уже поздно. Ведро оторвалось от верёвки и с грохотом и плеском упало в воду.

— Верёвка, наверное, не выдержала, — сказал Даллас. — У вас есть ещё одно ведро?

— На крыльце, — ответил Тиллер, — но мы должны придумать, как достать упавшее ведро. Не хочу, чтобы оно заржавело и прогнило в воде. — Он явно устал. — Я слишком стар, чтобы учить детей этому, подумал он. А ведь когда-то я учил собственных детей. — Не бери в голову, — сказал он Далласу. — Я сделаю это сам.

— А как насчёт дров? — спросил Даллас. — Не покажете мне, как их рубят? Я не прочь поработать топором. Прямо как Пол Баньян[1].

Тиллер представил размахивающего топором Далласа. Вжик, и острое лезвие отрубает ему ногу.

— Может быть, завтра, — уклончиво ответил он.

— А как насчёт фонаря? Не покажете мне, как его зажигать? Это так круто, что у вас нет электричества и всего прочего. Прямо как в хижинах пионеров-первопроходцев.

Тиллер представил, как Даллас опрокидывает фонарь, и вскоре пламя охватывает их дом.

— Может быть, завтра.

— Угу, — пробормотал Даллас, потому что не поверил Тиллеру. Даллас пнул ногой камень, повернулся и бросился бегом к ручью.

Сэйри спустилась с крыльца.

— Тиллер, что ты делаешь? Этот мальчик просто хочет научиться чему-то полезному. Что с тобой творится в последнее время?

— Не знаю, — ответил Тиллер. — Но мои нервы расшатаны. Поскорее бы эти чёртовы дети убрались отсюда, а мы бы вернулись к нашей жизни… и почему бы тебе не сплавать вместе со мной по реке, а потом я вместе с тобой отправился бы на поиски этой птицы на Кангадун?

Сэйри положила руку ему на плечо.

— Послушайте, Мистер Капризуля, у меня нет ни малейшего желания грести вёслами до тех пор, пока не отвалятся руки, а у тебя нет ни малейшего желания тащиться со мной за тридевять земель на поиски птиц. Признай, ведь это так. Да, я знаю, тебе нелегко оттого, что в доме вновь появились дети, но думаю, нам следует потерпеть ещё несколько дней. Посмотрим, как всё сложится. А теперь иди в дом, съешь пирожок и прекрати ворчать. — Она погладила его по щеке. — А может, тебе угостить пирогом и Флориду?

— Флорида, а ты умеешь… обращаться с деревом, — сказал Тиллер следующим утром, когда они были в сарае.

— В смысле, у меня всё плохо получается, да? — огорчилась Флорида. — Я все испортила?

— Нет, — заверил её Тиллер. — Я имел в виду, что у тебя, похоже, есть идея, как сделать кромку. Не так, как это делаю я, но…

— Я так и знала. Дурацкая идея.

— Не дурацкая, просто другая. — Его так и подмывало переделать её работу. Флорида с такой силой забивала гвозди, что древесина потрескалась. Лак крупными каплями стекал на землю.

— Но я загубила первую доску, — сказала Флорида. — Помните?

— М-м-м, — протянул Тиллер.

— А банка с лаком? — продолжила она. — Та, которую я разлила? Вряд ли хороший мастер ходит кругами, капая этой липучкой, а затем наступает в неё, а затем она прилипает к его волосам, а затем…

— Знаешь, что я однажды сделал? — спросил Тиллер. — Отец велел мне покрасить сарай. Красной краской. Очень яркой красной краской. А старая облезлая кошка тёрлась о мои ноги и мешала мне работать. Поэтому я мазнул её по ушам кисточкой, а она разозлилась и расцарапала мне обе руки сверху донизу, и я снова окунул кисть в краску и брызнул ею в кошку, но кошка увернулась, и краска попала на курицу, она кинулась на меня, все клевала да клевала, и я бросился за курицей, но курица убежала, и досталось свинье, а затем… ну, ты представляешь себе картину? Вскоре весь скотный двор был забрызган красной краской, а все животные были в бешенстве, и мой отец вышел, желая узнать, что происходит, и…

— Могу поспорить, вы от него спрятались, — выпалила Флорида. — Могу поспорить, что он устроил вам хорошую взбучку.

— А вот и нет, — покачал головой Тиллер. — Это было не в духе моего отца.

— Неужели? Вы хотите сказать, что он не оторвал вам руки и не бросил вас в подвал с пауками?

— Нет. Он сел на забор с соломинкой в зубах и произнёс: «Я видел, как по двору пробежал красный кот. Ты видишь его?»

— Да, сэр, — ответил я.

— И ещё я видел красную курицу и красную свинью… Ты их видишь?

— Да, сэр, — кивнул я.

— Что нам теперь делать с красным котом, красной курицей и красной свиньёй? — спросил мой отец.

И мне пришлось объяснить ему, как я собираюсь избавить животных от красной краски, а затем это сделать. У меня ушло две недели, чтобы смыть красную краску со всех троих.

— Но вы получили головомойку? — поинтересовалась Флорида.

— Нет. — Тиллер сам удивился, что рассказал Флориде об этом давно забытом забавном происшествии. Почему-то ему показалось, что эта девчонка обманом заставила его это сделать. Но как ей это удалось?

Флорида оглядела сарай, затем посмотрела в широко открытые двери в противоположном конце и на виднеющиеся в проёме высокие деревья с пышной листвой.

— Вы жили здесь с самого рождения? — спросила она.

— Почти, — ответил Тиллер. — Я родился в лодке.

— В лодке? Что случилось? Вашу маму выгнали из дома, она убежала, украла лодку и…

— Хм, нет. Мои родители жили в лодке, точнее, в маленьком плавучем доме. Я рос там до семи лет. Потом мы нашли это место, я имею в виду, эту землю. Мы построили этот дом и этот сарай. — Вот опять, подумал Тиллер, она хитростью тянет меня за язык и заставляет рассказывать ей о моём прошлом.

— И ваши дети выросли здесь? — спросила Флорида.

— Ага.

— Тогда почему они уехали?

Тиллер пожал плечами.

— Женились и вышли замуж. Нашли работу в больших городах. — Он приложил руку к груди, удивлённый внезапной грустью. Как будто внутри на месте, которое занимали его дети, зияла огромная дыра.

Флорида погладила рукой ту часть кромки, над которой она трудилась.

— Вы ведь никогда не били их?

— Никогда.

— Тогда они сумасшедшие, — сказала Флорида, — раз они уехали отсюда. Ведь здесь они могли весь день играть на улице, могли бегать, могли кричать, плеваться и все такое прочее.

Тиллер положил кисть, подошёл к открытым дверям сарая и посмотрел на лощину.

Он пытался увидеть её такой, какой её видела Флорида, какой её видели его собственные дети и какой, ещё будучи ребёнком, её видел он сам.

На заднем крыльце Сэйри пробежала глазами список снаряжения, составленный Далласом.

— Похоже, ты все продумал, Даллас, — наконец произнесла она. — У тебя здесь есть очень хорошие идеи, которые бы ни за что не пришли мне в голову.

— Вы шутите, да?

В школе Даллас сидел сзади. У детей с первых парт всегда были идеи. Если Далласу поручали подготовить доклад, учитель обычно говорил: «Джон подкинет тебе пару идей», или «Это не то, что я имел в виду. Пусть Бонни покажет тебе, как это сделать», или «Если ты не можешь выполнить задание, просто посиди спокойно».

У Далласа не было родителей. Прийти послушать его выступление на учебной конференции было некому, и никто не переживал по поводу его успеваемости, поэтому ему самому было неважно, выполнит он работу или нет. В школе он грезил наяву, представлял себе, как гулять по притихшему лесу или как печь печенье, или думал, как растут деревья. Откуда ему было знать, что все эти мысли в его голове были идеями.

Но здесь, на крыльце дома в Рубиновой Долине, Сэйри сказала ему:

— Нет, я не шучу. У тебя есть несколько интересных идей. Я не уверена, что нам действительно нужен скейтборд, но мы, возможно, добавим в список спальные мешки и ещё кое-что.

Она взяла из стопки на окне книгу.

— А сейчас я покажу тебе нечто прекрасное. То, что мы собираемся найти на Кангадуне — птицу с красным хвостом.

Она открыла книгу и указала на картинку.

— Угу, — кивнул Даллас, но его внимание отвлекло порхание крыльев среди деревьев. — Ух, ты! — воскликнул он. — Видите вон ту ярко-синюю птицу?

— Даллас, это просто старая голубая сойка.

— Это невероятная голубая сойка.

— Неужели? — удивилась Сэйри, пристально вглядываясь туда, куда он указывал.

Даллас пробурил в своей горке картофельного пюре глубокий колодец и залил его нежным соусом карамельного цвета.

— Какой вкусный соус, мэм, — похвалил он. — Никаких комков или чего-то в этом роде.

— И на вкус не похож на лапы опоссума, — добавила Флорида.

— Фу, — скривился Тиллер.

— По-моему, это комплимент, — заметила Сэйри.

В тот вечер у себя на антресолях Даллас и Флорида добавили в тайник под расшатанной половицей две сладкие булочки и два яблока.

— Здесь мне не хочется есть по ночам, — признался Даллас. — А тебе?

— Нет, но на всякий случай…

Даллас в очередной раз пересчитал свои деньги.

— Если мы получили столько денег всего за неделю, представляешь, сколько мы получим за две…

— Кучу, — мечтательно зажмурилась Флорида. — Мы скоро станем миллионерами.

— Как ты думаешь, что делают миллионеры со своими деньгами?

— Черт, не знаю, — ответила Флорида. — Наверно, покупают много-много-много разной еды.

Следующим вечером, когда Тиллер за ужином передал Далласу миску спагетти, он спросил:

— Зачем вы тратите столько времени на стряпню?

— Тратим время? — удивился Тиллер. — Мы любим готовить.

— Что тяжело одному — в радость другому. Так, бывало, говорила мама Тиллера, — добавила Сэйри. — К тому же сейчас, когда наши дети разъехались, нам не нужно много еды.

— Сколько у вас детей? — решил узнать Даллас.

— Четверо. — Тиллер стал легонько постукивать себя по груди, произнося каждое имя. — Бадди, Люси, Чарли и Роуз.

— Вы скучаете по ним? — спросила Флорида.

— Когда-то скучали, каждый день, каждую минуту, — призналась Сэйри. — Мы никак не могли придумать, чем нам заполнить время. Даже сейчас порой возникает чувство… нам кажется, будто лощина опустела.

Тиллер посмотрел на жену. Неужели она чувствует то же самое? Он прочистил горло.

— Но мы привыкли к их отсутствию.

— И как вы это сделали? — поинтересовался Даллас.

Тиллер накрутил спагетти на вилку.

— Ну, во-первых, мы приготовили специальное рагу, помогающее не скучать по детям. Есть такой специальный рецепт.

— Не может быть, — не поверила Флорида. — На самом деле рагу здесь ни при чём. Нет такого рецепта!

— А вот и есть. Но мы им ни с кем не делимся, — возразила Сэйри. — Брокколи-прогони-хандру и антисварливые лепёшки и…

— А сейчас, когда здесь мы, — сказал Даллас, — вам, пожалуй, стоит приготовить себе немного «привыкательного к детям» рагу.

Тиллер потянулся за фрикаделькой.

— А что, по-твоему, было у нас прошлым вечером? — спросил он.

На каминной полке выстроился ряд крошечных деревянных птичек, а на книжном шкафу стояла целая флотилия миниатюрных деревянных корабликов. Флорида наклонилась к одному из них.

— Их ведь нельзя трогать, как ты думаешь? — обратилась она к Далласу. — Бьюсь об заклад, что если кто-то прикоснётся к этим корабликам, он получит по рукам.

Даллас склонился над одной из птичек.

— А по-моему, если легонько, то можно, — возразил он.

— Если кто-то сделает это, его пристрелят на месте, — заявила Флорида.

Сетчатая дверь ударилась о дверной косяк, и вошла Сэйри. Сунув руки в карманы, Флорида и Даллас мгновенно отпрянули назад.

— Ты это мне сказала? — спросила Сэйри.

— Нет. Я вообще ни с кем не разговаривала, — ответила Флорида.

— И я, — поддакнул Даллас. — Я что-то говорил, но не имел в виду кого-то конкретного.

— Мне показалось, вы говорили о наших птичках и наших корабликах, — сказала Сэйри.

— Нет, — солгала Флорида. — Какие птички? Какие кораблики?

Сэйри подошла к книжному шкафу.

— Вот эти кораблики. — И она указала на камин. — Вот эти птички.

— Ух, ты! Ты только взгляни на эти кораблики и на этих птичек, Даллас. Ты замечал их раньше? — спросила Флорида.

— Нет, вряд ли, — ответил Даллас.

— Даже если бы я их и заметила, я ни за что не стала бы их трогать, — заявила Флорида. — Как вообще можно прикасаться к таким хрупким вещицам, как эти?

— Чёрт, — Сэйри взяла в руки одну птичку, — не такие уж они и хрупкие. Они сделаны из дерева. Вот… — Она передала одну птицу Далласу и одну Флориде.

— Ты только посмотри! — воскликнул Даллас, забыв обо всём на свете. — Она такая гладкая. Ого! У неё вырезаны даже маленькие пёрышки и крошечные глазки.

— А у моей — крошечные лапки и крошечный острый клювик, — сказала Флорида.

Сэйри вернулась к книжному шкафу.

— Эти кораблики тоже довольно крепкие, — и она вручила обоим по кораблику.

— У этого есть сиденья и вёсла, — заметил Даллас. — Какой-нибудь крошечный эльф мог бы грести на этой лодке по реке. — Он попытался привести в движение вёсла. — Ой! Вёсла оторвались. Ой! Сиденье слегка погнулось.

Когда Сэйри посмотрела на сломанный кораблик, Даллас тотчас отступил назад и вскинул руку, словно пытался защитить себя. Но та подошла к нему и осторожно отвела руку от его лица.

— Всё в порядке, — она попыталась его успокоить.

Флорида осторожно приблизилась к Далласу. Кораблик балансировал на её голове, рука сжимала игрушечную птичку. Тресь! Птичий клюв отвалился и упал на пол.

— Я не нарочно! — выкрикнула она. — Я же говорила, что их нельзя трогать.

Флорида сунула птицу, клюв и корабль в руки Сэйри.

— Ну, давайте. Накажите нас. Нам всё равно.

— Наказать? — удивилась Сэйри. — Я не очень-то умею наказывать. — Она пожала плечами и поставила пострадавшую птицу обратно на каминную полку. — Я иногда ломаю вещи, и когда такое случается, то пытаюсь их починить. Давайте отремонтируем их позже. — Она отступила, глядя на каминную полку. — Мы сами сделали их, — сказала она. — Тиллер кораблики, а я птичек.

— Вот это да! — присвистнул Даллас. — Вам прислали по почте специальный набор или что-то в этом роде?

— Нет, мы делаем всё сами.

— Из чего? — уточнил Даллас.

— Из дерева.

— А где вы берёте дерево?

— Посмотри вон туда, — Сэйри указала в окно. — В Рубиновой Долине около миллиона деревьев. Это наш материал для поделок.

— Такая красота из обычных старых деревьев? — не поверила Флорида.

— Да, из обычных старых деревьев, — кивнула Сэйри.

Флорида выбежала на улицу и шлёпнула рукой по клёну, росшему возле крыльца.

— Как вот это? — крикнула она.

Сэйри вышла на крыльцо, следом за ней Даллас.

— Да. Как вот это, — подтвердила она.

— И что вы потом с ним делаете? — спросила Флорида. — Сначала валите его топором, а затем рубите на миллионы кусочков и…

— Нет, мы не пилим деревья, — покачала головой Сэйри. — Загляни вон в ту корзину.

Даллас снял ткань с широкой плетёной корзины. Внутри лежали короткие обломанные сучья.

— Они валяются практически везде. Мы выбираем те, что говорят с нами, — сказала Сэйри.

Флорида вытаращила глаза.

— Вы что думаете, что слышите деревья? Как какой-нибудь чокнутый, который считает, что вещи с ним разговаривают?

— Не совсем, — улыбнулась Сэйри. — Просто видишь деревяшку, и понимаешь, что ей хочется, чтобы ты её поднял, и знаешь, что внутри неё таится птица или, может быть, кораблик.

Даллас осмотрел корзину.

— Что? Внутри этой палки? Здесь уже есть птица или лодка? — Он ударил палкой по перилам крыльца. — А как вы их достаёте? — Он во второй раз ударил палкой по перилам. Те треснули. — Ой!

Из-за угла неожиданно появился Тиллер.

— Что тут у вас происходит? — спросил он.

Флорида и Даллас попятились назад к дому.

Сэйри пристально посмотрела на них.

— Всё в порядке, — она повернулась к мужу. — Тиллер, мне кажется, Даллас захочет помочь тебе починить крыльцо. И я предлагаю сегодня вечером заняться поделками из дерева. У тебя ещё найдутся ножи?

— О чём вы говорите, какие ножи? — охнула Флорида. — Что вы будете делать с ножами? Собираетесь кого-то зарезать?

— Флорида! — прошептал Даллас. — Ты не спишь?

— Не сплю, как здешняя старая сова в сарае, — отозвалась сестра.

— Помнишь, я фотографировался, чтобы получить паспорт? — спросил Даллас.

— Ага. Не самое лучшее фото. Ты на нём опустил глаза.

— Знаешь, что сказала Сэйри? Кроме фотографии, ей ещё нужно моё свидетельство о рождении, но у меня его нет.

— Значит, мы не родились, — заключила Флорида.

— Конечно, мы родились. Мы же здесь, мы живые, разве нет? Просто у нас в карманах нет этих самых свидетельств о рождении.

— Но тебе оно нужно, чтобы получить паспорт, верно? — спросила Флорида. — Где ты собираешься его взять? Разве есть магазин, в котором продаются свидетельства о рождении или что-то в этом роде?

— Сэйри уверена, что мне не стоит беспокоиться. Мол, она поговорила с мистером Трэпидом, и тот пообещал всё уладить.

— Мистер Трэпид? Этот жалкий скряга?

— Послушай, — перебил её Даллас. — Слышишь? Это поезд.

Услышав слабый гудок товарного поезда, что пыхтя полз через далёкие горы, Флорида подтянула одеяло к самому подбородку. Паровозный гудок прозвучал заунывно и одиноко.

В тёмном переулке за приютом Бокстон-Крик встретились двое мужчин. Было слишком темно, чтобы ясно разглядеть кого-либо из них, но когда один чиркнул спичкой, то вспышка высветила его золотой зуб.

— Вот. — Он передал пачку денег другому человеку. — Просто держите рот на замке.

Второй провёл двумя пальцами по губам, как будто застёгивал молнию.

— Замётано. — Он сунул банкноты в карман, повернулся и перешёл железнодорожные пути.

В спальне на первом этаже Тиллер забрался в кровать, лёг рядом с Сэйри и посмотрел на потолок.

— Непривычно, что там, наверху, эти дети. Скажи, наши собственные были такими же неуклюжими? И они тоже так много ели?

— Ещё как много! — подтвердила Сэйри.

— Похоже, мой мозг всё это забыл, — вздохнул Тиллер. — Как ты думаешь, мы были хорошими родителями?

Сэйри повернулась и посмотрела на него.

— Конечно, были. Когда-то мы совершали ошибки и сильно переживали. Иногда мне кажется, что только-только мы начали набираться опыта, как вдруг наши дети выросли и покинули нас. Наверно, именно поэтому сейчас мне легче с Флоридой и Далласом. Просто теперь мы знаем, чего ожидать, и знаем, как нужно любить детей.

Тиллер сел в постели.

— Но я чуть не умер сегодня, когда мы пытались научить Далласа и Флориду вырезать из дерева! Мне было страшно, что они вот-вот отрежут себе пальцы. Ты видела малиновку, которую выстругал Даллас — тот обрубок, который он швырнул в колодец? Он был зол как чёрт!

— А кораблик Флориды? — продолжила Сэйри. — Тот, что она вырезала?

— До того, как его закопала? Да, видел. Он был больше похож на лохань, чем на лодку с вёслами.

— Помнишь нашего Чарли? — спросила Сэйри. — Он так разозлился на свою деревяшку, что даже поджёг её, и огонь перекинулся на крыльцо.

— Ещё бы не помнить! Ты пыталась потушить пожар моей хорошей курткой. Я тогда накричал на Чарли, а потом чувствовал себя так паршиво, что испёк два извини-меня-пожалуйста-пирога — специально для него.

— Из всех наших детей, — размышляла Сэйри, — именно Чарли оказался прирождённым резчиком по дереву.

К стрёкоту сверчков присоединилось уханье белоснежной совы, которая подлетела к клёну.

— Ух! Ух!

— Тиллер, ты знаешь, что сказала мне Грейс, когда мы с Далласом были на днях в Бокстоне?

— И что же?

— Трэпиды называют Далласа и Флориду «головной болью». Грейс предупредила, что нам следует быть осторожными.

— Может, мы совершили большую ошибку, когда взяли близнецов, — поделился своими сомнениями Тиллер. — Может, их стоит вернуть обратно?

— Тиллер! Неужели, по-твоему, их и впрямь можно вернуть обратно, словно пару туфель, которая не подошла? Послушай меня. По-моему, Даллас и Флорида создают не больше проблем, чем другие дети. К тому же, если ты сам того не заметил, похоже, тебе самому нравится дурачиться вместе с ними. И не смотри на меня так. Можешь всё отрицать, но я всё равно вижу.

Тиллер протянул руку, чтобы убрать с волос Сэйри пушинку.

— Вообще-то, если мы возьмём этих детей в наши путешествия… я не говорю, что мы непременно должны это сделать… но если всё же возьмём, то, по крайней мере, они будут порознь, — сказал он. — Какая головная боль может быть от одного ребёнка? С одним мы легко справимся.

— Но вместе они чувствуют себя в безопасности, — возразила Сэйри. — Как и я чувствую себя в безопасности рядом с тобой.

— Это комплимент в мой адрес?

— Это просто факт, только и всего.

— Слышишь? — прошептал Даллас. — Похоже, там сова.

Он подкрался к окну и выглянул наружу.

— Почему это место называется Рубиновой Долиной? — спросила Флорида. — Ты уже видел здесь рубины?

Даллас прижался носом к антимоскитной сетке на окне.

— Сэйри сказала, что осенью листья на клёнах становятся ярко-красными, как будто с деревьев свисает сто тысяч миллиардов рубинов. И ещё она сказала, что сейчас, летом, сразу после дождя, эти листья похожи на мерцающие изумруды, а зимой, после снежной бури, кажется, будто деревья усыпаны бриллиантами.

— Тогда почему её не называют Изумрудной Долиной? Или Алмазной? Или Бриллиантовой? — не унималась Флорида.

— Чёрт, откуда мне знать, — ответил Даллас, глядя в темноту. — Мне как-то не по себе. Сэйри купила мне всё это снаряжение, я же им даже не воспользуюсь, и ей придётся добираться до Кангадуна одной.

— Знаю, — кивнула Флорида. — Этот чокнутый старикашка жутко гордится нашей лодкой, но ему придётся пройти весь путь по извилистым речкам самому.

— Но ведь у нас свои планы, правильно? Мы собираемся сесть на ночной поезд, ведь так?

— Мы не просили их платить нам за работу, — согласилась с братом Флорида. — Они сами захотели заплатить нам. Мы ведь не крали у них деньги, верно?

Чуть позже Флорида крутилась и вертелась в постели, то просыпаясь, то снова погружаясь в сон. Во сне она сначала спасалась бегством от крыс и ящериц, потом, работая веслом, плыла в каноэ по узкой речке. Затем всё небо и реку залил золотой свет, а с неба к ней слетела золотая птица и, сев ей на колени, заговорила. «Ты видела моего птенца? — спросила она. — Я не знаю, где мой птенец».

Далласу снилось дерево с пышной кроной и низко свисающими ветвями. Рядом журчал ручей, и вода в нём была такой прозрачной и чистой, что был виден каждый камешек на его дне. Каждый упавший с дерева лист, каждая мелкая рыбёшка. Во сне Даллас выполз из-под дерева и подошёл к берегу ручья, у которого гуляла удивительно красивая серебряная птица.

Птица остановилась перед Далласом, подняла голову и сказала:

— Ты можешь отправиться в одно место, где всё…

— Всё какое? — спросил Даллас. — Где всё… какое?

Но птица так и не договорила.

— Где эти дети? — спросил Тиллер.

— Гуляют где-то, — ответила Сэйри. — Наверно, лазают по деревьям или исследуют ручей. — Она похлопала мужа по плечу. — Уже соскучился по ним?

— Чушь, — буркнул он. — Что это за шум?

— Я ничего не слышу.

— Это… это стук топора… И он доносится из подвала. Ага, именно оттуда… ну, как, слышишь?

— Ничего не слышу, — нахмурилась Сэйри. — Или у меня плохо со слухом, или ты спятил.

— Я не спятил.

— В таком случае, Мистер Здравомыслие, помогите мне. Можешь дотянуться до верхней полки?

Не успел Тиллер протянуть руку, как услышал стук, затем треск, затем свист, затем грохот, и, наконец, чей-то голос воскликнул:

— Готово! Ур-р-р-а-а!

Он бросился к двери. Надо сказать, он успел вовремя, потому что увидел, как на землю рухнул его любимый молодой клён. Рядом стояли Флорида и Даллас. Девочка зажала ладонями уши. В руках у Далласа был топор.

Тиллер повернулся к Сэйри. Та тоже подошла к двери.

— Мой любимый клён, — в ужасе прошептал он. — Они срубили мой любимый клён.

— О боже! — ахнула Сэйри.

— Эй, Тиллер! Сэйри! — крикнул Даллас. — Посмотрите!.. Мы срубили дерево. Оно росло на пути и мешало… мы сделали всё сами… вам даже не пришлось тратить время, чтобы научить нас обращаться с этой штуковиной.

Даллас с видом триумфатора вскинул топор.

— Держи меня, Сэйри, — только и смог произнести Тиллер, — а не то я вырою яму со змеями и брошу в неё этих детей.

— Пойдём со мной, — позвала его Сэйри, — и, прошу тебя, держи рот на замке, если сможешь, понял меня?

Сэйри терпеливо объяснила Флориде и Далласу, что Тиллер посадил клён, когда уехали их дети, он переживал за него, заботился о нём и каждый день любовался им.

— Итак, очевидно, вы не знали, что это особенное для нас дерево. Но у нас тут много старых и сухих деревьев, которые стоило бы срубить. Думаю, вы могли бы помочь Тиллеру это сделать.

Флорида выхватила у Далласа топор и бросила его на землю.

— Тухлый топор. Дурацкий тухлый топор. — Она посмотрела на Далласа. — Держу пари, им не понравится то, что мы сделали в сарае.

Тиллер невольно разинул рот.

— В сарае? Вы имеете в виду мой сарай?

— Давай, выкладывай, — буркнула Флорида, обращаясь к Далласу. — Но приготовься жить в свинарнике.

Сэйри похлопала себя по щекам.

— Сарай? А что там с сараем?

— Пойдёмте! — произнёс Даллас. — Вообще-то это был сюрприз… мы ещё не закончили, но…

— Замолчи! — приказала ему Флорида.

Не обращая внимания на предупреждение сестры, Даллас подбежал к сараю.

— Давайте сюда! Это так классно!

Пока они шли за Далласом, Тиллер сжимал руку Сэйри. Флорида шагала за ними, пиная на ходу камни и стволы деревьев.

— Кажется, пора делать ноги… прямо сейчас, — пробормотала Флорида. — Спрятаться и не высовывать носа.

Даллас стоял посреди сарая.

— Вот! Полюбуйтесь! Свет!

Тиллер и Сэйри в ужасе уставились на прорубленную в стене сарая дыру. Тиллер прижал руку к груди и тяжело опустился на тюк сена. Сэйри сжала ладони, как будто молилась.

— Вы прорубили в сарае дыру?

— Это окно! — объяснил Даллас. — Потому что здесь слишком темно.

— Окно в моём сарае? — пробормотал Тиллер.

— Успокойся, Тиллер, — попросила его Сэйри.

Флорида стояла у входа в сарай.

— Слушай, старичок! — крикнула она. — Ты вечно жалуешься, что здесь чертовски темно и что ты почти ничего не видишь, работая над этой тухлой лодкой. Мы пытались оказать вам услугу, но теперь видим, что вы не цените нашу любезность. Пойдём, Даллас, давай поскорее слиняем отсюда.

— Нет, подождите, — остановила их Сэйри. — Подождите. Просто для нас это сюрприз, ведь так, Тиллер, дорогой? Боже мой, я уже забыла, когда кто-то проявлял заботу о нас, ведь как давно это было! Правда, Тиллер, милый?

Губы Тиллера были плотно сжаты, нос сморщен, глаза прищурены.

— Хм-м-м… — промычал он в ответ.

— Да, верно, — сказала Сэйри. — Теперь, когда я стою здесь, я вижу, каким замечательным будет окно, когда мы доведём его до ума. Что скажешь, Тиллер? Все эти годы мы жили здесь, и нам ни разу не пришло в голову прорубить в сарае окно. Согласись, что это дельный поступок?

— Хм-м-м.

Войдя в дом, Тиллер увидел Флориду. Та стояла у двери его и Сэйри спальни.

— Что это? — Флорида показывала в угол комнаты.

Тиллер заглянул в угол, но ничего необычного там не увидел. Он обвёл взглядом комнату.

— Надеюсь, вы не прорубили ещё одно окно? — спросил он.

— Нет.

— Там какой-нибудь жук или что-то в этом роде?

— Нет, я имею в виду вон то кресло.

— Кресло-качалку? — переспросил Тиллер.

— Оно и вправду качается?

Тиллер был ошарашен.

— Флорида, ты что, никогда не видела кресло-качалку?

— Может, и видела на фотографиях, но ни разу живьём.

— Неужели? — удивился Тиллер. — Даже не верится, что такое бывает. Давай, посиди в нём.

— Нет, вдруг я его сломаю.

— Не сломаешь, — возразил Тиллер. — Вот, смотри, я могу сесть в него, и оно не сломается. — Он устроился в кресле. — Кто только на нём не качался. Мы с Сэйри качали в этом кресле всех наших детей…

Флорида повернулась, как будто собралась выйти из комнаты.

— Погоди, — остановил её Тиллер. — Куда ты? Сядь, попробуй покачаться в нём.

— Вы что, глухой? Я же сказала, что не хочу.

Тиллер сел в кресло и стал раскачиваться, воспоминая, как держал на руках детей, как их гладил, как им пел, как мечтал об их будущем. Ему было больно думать о том, что Флорида никогда не видела кресла-качалки.

Он нашёл девочку во дворе, она била веткой по стенке колодца. Он встал спиной к ней и как будто разговаривал с деревьями.

— Да, — начал он, — если кто-то надумает сесть в старое кресло-качалку, он может сделать это в любое время, когда ему только захочется. И качаться на нём, пока оно не развалится. И, чёрт возьми, даже если оно развалится, мы просто соберём его снова. — С этими словами он похлопал рукой по ближайшему дереву и зашагал по тропинке.

Флорида вновь в сердцах стукнула по колодцу своей веткой.

— Тухлое старое кресло, — пробормотала она.

На следующее утро, когда Сэйри и Даллас проверяли, как работает компас, Тиллер услышал тихое поскрипывание, доносившееся из их с Сэйри спальни. Тихонько встав у дверного проёма, он заглянул внутрь.

Слегка покачиваясь, Флорида сидела в кресле-качалке. На коленях у неё лежали две деревянные резные птички с каминной доски.

— Всё хорошо, всё в порядке, — шептала она, гладя птиц.

Тиллер на цыпочках отступил назад, тихонько вышел на крыльцо и посмотрел сквозь деревья на ручей, а затем на стоявший на пригорке сарай. Сев на качели, он вспомнил себя в детстве — тощего, неуклюжего мальчишку, который взбегал на пригорок и лазал по деревьям. Он вспомнил, как его собственные дети, бывало, лазили по этим деревьям или мчались к сараю, и все кучей садились на эти самые качели на крыльце. Тиллер вспомнил, как он сидел в кресле-качалке со своими детьми, и то, как его мать когда-то сидела вместе с ним в этом самом кресле. Даже когда ему было лет десять или двенадцать, мать иногда сажала его себе на колени и, качаясь, приговаривала: «В любом возрасте приятно, когда тебя качают».

Интересно, подумал он, каково это — не иметь ни деревьев, ни ручьёв, ни сараев, и никогда не качаться в кресле-качалке?

В приюте Бокстон-Крик миссис Трэпид сидела на краю кровати, глядя, как мистер Трэпид мечется по комнате в поисках носков.

— Прислушайся, — сказала миссис Трэпид. — Слышишь?

Мистер Трэпид насторожился.

— Что именно?

— Тишину, — объяснила миссис Трэпид. — Блаженную, мирную, абсолютную тишину.

Мистер Трэпид облегчённо вздохнул.

— А-а-а, — протянул он. — Без этих шумных близнецов здесь стало гораздо спокойнее.

Он покосился на жену, чтобы проверить, согласна ли она с ним.

— Да, — подтвердила она, — гораздо спокойнее. Меньше криков, подумала она, меньше воплей, меньше нагоняев. Они то будили в ней зверя, то, наоборот, у неё опускались руки, но теперь ей было тревожно на душе. Так бывало всякий раз, когда близнецов забирали в новый дом. Рано или поздно они вернутся, и Флорида будет ещё вреднее, а Даллас ещё более неуклюж, и все правила будут нарушаться, и про любое спокойствие, царившее здесь в их отсутствие, можно будет снова забыть.

Без близнецов в приюте Бокстон-Крик жили одиннадцать детей. Сегодня во вторник десять из них были в церковном летнем лагере. Оставалась лишь шестимесячная малышка. Морган, хрупкая пожилая женщина, помощница Трэпидов, постучалась к ним в комнату.

— Девочка одета. Что мне с ней делать?

— Не знаю, — ответила миссис Трэпид, открывая дверь. — Дайте мне взглянуть на неё.

— Ох, — вздохнула Морган, неохотно передавая ей ребёнка.

Почувствовав руки миссис Трэпид, малышка напряглась, а затем начала извиваться, как будто хотела вырваться.

— Прекрати! — прошептала миссис Трэпид, глядя ей в глаза. — Прекрати дёргаться.

Малышка мгновенно застыла и уставилась широко открытыми глазами на державшую её женщину. Миссис Трэпид сунула ребёнка обратно в руки Морган.

— Прогуляйтесь с ней или что-то в этом роде.

Готовя во дворе коляску, Морган подмигнула малышке.

— Ладно, детка, Старший Суслик сейчас пойдёт с тобой на прогулку.

Мистер Трэпид торопливо прошёл по коридорам, мимо узких, тесных комнат, к задней двери.

Выскользнув через неё наружу, он поспешил по переулку. Примерно в пятидесяти ярдах от приюта была пристройка-лачуга. Туда он и вошёл.

— Ах, покой, — оказавшись внутри, он опустился в старое мягкое кресло.

Откинув голову на спинку кресла, он закрыл глаза. В голове тотчас возникла мысль: жизнь — это туман. Он открыл глаза и огляделся. Неужели жизнь — это туман? И я только что это придумал? Как красиво это звучит: жизнь — это туман. Может, это стоит записать? Кто-нибудь когда-либо говорил это раньше?

Он снова закрыл глаза, надеясь, что его посетит ещё какая-нибудь интересная мысль. Увы, вместо этого в его голове возник образ мальчика, который жил в приюте несколько лет назад.

Мальчик был худосочный и тихий, и однажды летней ночью мистер Трэпид обнаружил, что тот лежит в своей постели вялый и весь горит. Мистер Трэпид позвал свою жену.

— Сделай что-нибудь. Он болен. Он умрёт!

Но миссис Трэпид возразила:

— Успокойся. Это просто жар. У всех детей бывает жар.

Мистер Трэпид испуганно метался по длинным коридорам, не зная, что ему делать, пока не оказался перед дверью Далласа в дальней части дома. Он сам не знал, что заставило его войти к нему и крикнуть:

— Быстро! Пойдём со мной. — И мистер Трэпид повёл сонного Далласа к больному мальчику. — Присмотри за ним, — попросил он.

Даллас сел рядом с кроватью больного и потрогал его лоб.

— Он очень горячий, — испугался Даллас. — Он весь горит.

— Знаю, знаю, — кивнул мистер Трэпид. — Может, вызвать доктора?

Но тут в комнату вернулась миссис Трэпид.

— У него просто жар, — сказала она. — Мы не можем вызывать доктора всякий раз, когда у кого-то высокая температура. Что это с тобой вдруг?

Пока мистер и миссис Трэпид стояли, глядя, как Даллас кладёт на лоб мальчика мокрую тряпку, тот открыл глаза и спросил:

— Кто я? Кто я?

— Ты Джои, — ответил Даллас.

Джои пристально посмотрел на Далласа, затем закрыл глаза и перестал дышать.

— Он умер! — вскрикнул мистер Трэпид. — Оживи его!

Мистер Трэпид бросился к Джои, начал делать ему искусственное дыхание и стучать по груди, а миссис Трэпид стала звонить доктору.

— Помоги мне! — взмолился мистер Трэпид, обращаясь к Далласу. — Я не знаю, что делать.

Даллас прислонился своими губами ко рту Джои и выдохнул, сделал паузу и снова выдохнул. Вдох-выдох, пауза, вдох-выдох. Он чувствовал, как тело Джои становится все холоднее и холоднее.

А потом пришёл доктор, натянул на голову Джои простыню и увёз его.

На следующий день мистер Трэпид пошёл на кладбище и постоял у могил своих родителей.

— Что?.. — спросил он. — Кто?

Но, не считая этих вопросов, его разум был пуст, как огромный пустой горшок, и он не знал, зачем пришёл к своим умершим родителям и что хотел у них узнать.

— Чувствуешь запах? — Даллас лежал, свернувшись калачиком в своей постели, и зевал.

Флорида принюхалась.

— Блины. Только что испечённые. Кленовый сироп.

— Даллас, Флорида, завтрак готов! — донёсся снизу зов.

— Ням, — произнёс Даллас и метнул во Флориду ботинок. Тот пролетел над её головой и врезался в оконное стекло.

— О чёрт, — выругалась Флорида. — А ведь мы прожили целых два дня, ничего не разбив.

— Что-то разбилось? — спросила снизу Сэйри.

Даллас перевесился через перила.

— Вроде как окно, — сказал он. — Типа случайно.

Флорида подошла к брату и тоже перевесилась через перила.

— Теперь вы накажете нас? — крикнула она.

— Нет, — ответила Сэйри. — Может, это вам хочется наказать меня?

— Почему нам должно этого хотеться? — не поняла Флорида.

— Именно, — согласилась Сэйри. — Давайте заключим уговор. Если вы, дети, не накажете меня, я не накажу вас. Хорошо? И Тиллер покажет вам, как вставить новое стекло.

Флорида толкнула брата локтем в бок.

— Эта бабуля с большим прибабахом, — прошептала она.

— Кто-нибудь видел мою синюю миску? — спросила Сэйри за завтраком. — Ту, в которую я обычно кладу фрукты?

— Она на крыльце, — сказал Даллас.

— Ты не принесёшь её мне, дорогой?

— Вообще-то в ней кое-что лежит.

— Что именно?

— Черви и всё такое.

— Черви? В моей синей миске?

— Они с землёй, чтобы не высохли, — объяснил Даллас. — Так мне принести её?

— Лучше не надо.

— А что, насчёт неё есть какое-то правило? — поинтересовался Даллас.

— Правило?

— Вдруг я нарушил правило о миске, когда положил в неё червей.

— Ты не нарушал никаких правил, — заверила его Сэйри. — Хочешь, чтобы было правило о миске?

— Нет.

— Но у большинства людей есть правила, — удивилась Флорида.

— Понятно, — сказала Сэйри. — Тиллер, не можешь вспомнить, у нас есть какие-нибудь правила?

Тиллер почесал подбородок.

— Дай подумать минуту. Ах, да, кажется, у нас есть правило, запрещающее ослам сидеть на крыше.

— Чушь собачья, — фыркнула Флорида.

Тиллер был занят тем, что составлял окончательный список того, что нужно для путешествия по реке.

— Ещё одна поездка в город, и всё будет готово, — сказал он. — Тебе хватает денег, Сэйри?

— Нужно взять ещё немного из тайника, — ответила она.

— Что это? — спросила Флорида. — Банк или типа того?

Сэйри рассмеялась.

— Можно сказать и так. Это наш личный банк. Вернее, даже два банка. Один у Тиллера, другой у меня. На моё путешествие я беру деньги из его банка, а он на своё из моего.

Даллас плеснул на свои блины ещё пару ложек сиропа.

— А почему вы не тратите на свои путешествия собственные деньги?

— Это своего рода подарок, — пояснил Тиллер. — От меня ей и от неё мне.

— Так где же эти ваши личные банки? — решила уточнить Флорида. — Я вообще здесь банков не видела.

— Это не настоящие банки, — объяснила Сэйри. — Просто ямки в земле. Под камнями. Понятно?

— Что? — удивилась Флорида. — Вы хотите сказать, что вы спрятали кучу денег в земле и просто положили сверху маленький старый камень?

— Ну, — протянул Тиллер. — Всё немного сложнее.

— Но не слишком, — поправила его Сэйри. — У нас есть металлические коробки. И деньги хранятся в земле в коробках, и камни, которые лежат сверху, не такие уж и маленькие. Это скорее… большие камни…

— Э-э-э, Сэйри… — прервал её Тиллер. — Думаю, нам не стоит…

Флорида забыла про еду.

— Погодите. Вы хотите сказать, что у вас есть куча денег, и они просто зарыты в земле? Для какого-нибудь воришки, который придёт и украдёт их?

Сэйри помахала рукой.

— Вряд ли кто-то когда-то сунет нос в эту лощину.

— Э-э-э, Сэйри… — Тиллер попытался было вставить слово. Но его жену было не остановить.

— И как вор найдёт наши тайные камни? — Она протянула руку к окну, из которого открывался вид на лощину. — Знаете, сколько там камней? Около миллиона. — Она довольно улыбнулась. — Так что если вы двое не против убрать со стола остатки завтрака, то мы с Тиллером нанесём визит в наши частные банки и снимем немного денег, а потом мы все вместе съездим в город, хорошо?

Тиллер с Сэйри вышли из дома и зашагали вверх по склону холма. Даллас и Флорида наблюдали за ними в окно.

— У меня есть идея, — улыбнулась Флорида. — А у тебя есть идея?

Даллас кивнул.

— Моя идея про зарытые в земле сокровища. Твоя идея об этом же?

— Да, — кивнула она. — И мне очень хочется узнать, куда они пошли.

— В моей идее это тоже есть, — признался Даллас.

— И ещё мне в голову пришла мысль о том, что, возможно, эти двое не должны одни бродить по этим холмам, ты понимаешь, о чём я?

— Чёрт, да они постоянно там бродят, — сказал Даллас.

— Но, — стояла на своём Флорида, — на этот раз им не помешает, чтобы кто-то знал, где они, верно?

Тиллер и Сэйри жили в Рубиновой Долине так долго, что знали в ней каждый камень, каждую тропинку, каждую лисью нору или улей. Они знали, где ручей был широким, а где узким, где мелким, а где глубоким. Они могли бы ходить здесь с завязанными глазами.

Им были знакомы все растения и деревья, что тут росли. Иногда они не знали их научных названий и давали им свои собственные. Например, пикниковое дерево, с огромными, свисающими донизу ветвями, под которым они вместе с детьми часто устраивали пикники. Рядом цвели фиалки-щекотки — всякий раз, трогая эти цветы, их младшая дочь заливалась звонким смехом. Возле ручья рос «медвежий куст». Однажды он сильно напугал их старшего сына, когда тот подумал, что под ним спрятался медведь.

Дойдя до пикникового дерева, Сэйри и Тиллер разделились, и каждый направился к тайнику другого. Пробираясь сквозь заросли фиалок-щекоток, Сэйри с улыбкой подумала о том, как им с Тиллером все эти годы удавалось прятать свои тайники друг от друга. Лишь недавно, на шестидесятилетие Тиллера, она подарила ему карту с обозначением своего тайника, чтобы он мог пользоваться им, когда захочет. А на её шестидесятый день рождения Тиллер сделал то же самое. Сейчас её переполняла гордость. Зная дорогу к тайнику мужа, она перепрыгнула через поваленное дерево. Словно она была на 30 лет моложе и просто гуляла здесь со своими детьми.

Тиллер тем временем обошёл «медвежий куст» и перешёл ручей. Он тоже думал о том, как они с Сэйри долго скрывали друг от друга местонахождение своих тайников. Как будто все эти годы они должны были хранить друг от друга маленькую тайну, вот только зачем — он не знал.

Затем он вспомнил слова Сэйри о том, что после того, как их дети уехали, лощина опустела. Ведь это тоже был своего рода секрет, который они хранили друг от друга. Он задумался о том, почему они не говорили об этом, почему оба притворялись, будто отъезд детей ничего не изменил в их жизни.

Флорида и Даллас прожили в лощине всего несколько недель. Они бегали вверх и вниз по холмам и перекрикивались с разных берегов ручья, кидали друг в друга комками земли, забирались на деревья, плевали в сотнях мест и выкапывали из влажной земли возле ручья червей. Но стоило им отойти на немного от дома, как они сразу заплутали.

— Я видела, как они пошли вон туда, — сказала Флорида, — но потом разошлись в разные стороны. Ты заметил, куда они направились?

Даллас представлял, что они идут по следу пиратов, которые приведут их к зарытым в земле сокровищам. Он прищурился и осмотрел территорию.

— Они исчезли! — Он пожал плечами.

— Тсс. Я пойду сюда… старикан наверняка пошёл этим путём. А ты вон туда, вдруг заметишь там бабулю.

— Между прочим, у них есть имена, — недовольно заметил Даллас.

— Ты сегодня явно не в духе. Какая муха тебя укусила?

— Неправда. Просто не хотелось бы потерять их след, вот и всё.

Присев на корточки, он осмотрел землю, затем поднялся и зашагал вверх по склону.

— Даллас, Флорида! — крикнул Тиллер.

— Они ведь знали, что мы вернёмся, как только возьмём деньги, — всплеснула руками Сэйри. — Как ты думаешь, куда они пошли?

Тиллер сел на ступеньку крыльца, достал из кармана нож и деревянную заготовку и принялся её обстругивать.

— Может, погнались за белкой или что-то в этом роде. — Он стряхнул ногой стружку с крыльца. — Терпеть не могу кого-нибудь ждать. У меня просто зуд начинается.

Сэйри сунула руку в карман и тоже вытащила нож и деревяшку. Закрыв глаза, она повертела её в руках, проводя по ней кончиками пальцев. Затем ловкими движениями принялась за дело. Её стружки полетели на ступеньки крыльца, смешиваясь со стружками мужа.

— Знаешь, Тиллер, о ком я только что думала? О Бадди.

— О Бадди?

— Да, о нашем сыне Бадди.

— Да я уж знаю, кто такой Бадди, — проворчал Тиллер. — Просто я имел в виду, почему ты вспомнила о нём?

— Помнишь, когда ему было лет двенадцать, он решил, что он сирота? Тем летом он почему-то вбил себе в голову, что случайно попал в нашу семью и на самом деле он нам не родной.

— И, кажется, даже какое-то время жил в сарае? — начал припоминать Тиллер.

— Да, целых два месяца.

— Ага, было такое. Когда я спросил его, что он собирается есть, он заявил, что обойдётся червями.

— Червями! — сказала Сэйри. — Я до сих пор толком не знаю, что он тогда ел. Думаю, другие дети тайком приносили ему еду.

— Я тоже подкармливал его время от времени, — признался Тиллер.

— Ладно, если честно, и я оставляла ему еду в ведре у двери сарая.

— А как он в конце концов вернулся домой? — спросил Тиллер. — Ты помнишь?

— Мы напекли специальные печеньки и назвали их «сколько можно быть сиротой». Ну, те тройные шоколадные, по рецепту твоей мамы.

— Точно. Бадди ведь любил шоколад.

— Попробуй позвать близнецов ещё раз, — предложила Сэйри.

— Даллас, Флорида!

Издали донёсся приглушённый зов. Тиллер и Сэйри сунули ножи в карманы и встали.

— Я точно знаю, откуда звук, — сказал Тиллер. — Это за медвежьим кустом.

Они нашли Флориду на противоположной стороне ручья, где она пыталась вырваться из цепких объятий шиповника.

— Я застряла, — проворчала Флорида. — Чёртовы кусты поймали меня.

Когда Сэйри и Тиллер помогли ей выбраться, они услышали, как Даллас зовёт их с противоположного холма, где росли фиалки-щекотки и пикниковое дерево.

— Помогите! Пчёлы! Помогите!

— Охо-хо, — сказала Сэйри. — Думаю, мы знаем, где он.

— Что вы тут делали? — завёл разговор Тиллер, когда все четверо шагали обратно к дому.

— Ничего, — ответила Флорида. — Ничего мы здесь не делали.

— Почему вы не дождались нас? — спросила Сэйри. — Мы же сказали, что вернёмся, или вы забыли?

Даллас всё ещё отмахивался от пчёл, которые давно улетели прочь.

— Просто мы беспокоились, — нашлась Флорида. — Правда, Даллас? Мы беспокоились, потому что подумали, вдруг вы заблудились или попали в беду.

— Заблудились? — удивился Тиллер. — Мы? Маловероятно. Мы знаем эту лощину, как свои пять пальцев, и исходили её вдоль и поперёк.

— Но очень любезно с вашей стороны, что вы подумали о нас, — улыбнулась Сэйри. — Мы не привыкли к тому, что о нас, стариках, кто-то может беспокоиться.

Тиллер и Сэйри сидели на качелях. Поодаль Даллас и Флорида ковырялись в земле на берегу ручья.

— Зря мы упомянули о наших кладах в их присутствии, — сказал Тиллер.

— Это почему?

Тиллер поскрёб подбородок.

— Не знаю, просто мне это не нравится. Им незачем знать, что у нас там спрятаны деньги.

— Ты хочешь сказать, что они могут украсть их у нас?

— Я не знаю, что я хочу сказать. Просто мне кажется, что это слишком большой соблазн для детей, у которых никогда не было ничего своего.

Даллас копался в глинистом берегу ручья.

— Из-за тебя мы едва не влипли в неприятности, Флорида.

— Неправда. О чём ты говоришь?

Даллас вытащил длинного красного червяка.

— Это ты предложила проследить за ними и выяснить, где у них спрятаны деньги.

— Это не я предложила. А ты, — возразила Флорида.

— Нет, не я.

— И ты тоже. — Флорида бросила в Далласа комком земли. — Я лишь беспокоилась за них, вот и всё.

— Я тоже. — Даллас бросил в неё своего червя.

— Прекрати. — Флорида схватила червяка и сунула его обратно в грязь. — Как ты думаешь, сколько денег у них там?

— Без понятия.

— Наверно, сто тысяч миллионов долларов. — Перескакивая с камня на камень, Флорида перебралась на другой берег ручья. Ей вспомнилось, как она трогала деньги Хопперов, и как разозлился мистер Хоппер, и как разозлилась она сама, когда мистер Хоппер вырвал банку с «четвертаками» у Далласа и наорал на него. Ей вспомнилось, как она схватила эту банку и разбила, и как «четвертаки» и осколки стекла разлетелись по всему полу.

Флорида снова перешла ручей по камням.

— Даллас, деньги — это беда, — наконец произнесла она. — Я не хочу знать, где находятся их тайники. Я никогда, никогда, никогда не хочу этого знать.

— Эй! — воскликнул Даллас. — У меня есть идея. Давай спрячем наши деньги.

— Как? Ты хочешь сказать… под камнями?

— Да, это будет круто! Наше зарытое сокровище! Наш собственный клад!

— Но мы ведь скоро уедем отсюда, или ты забыл?

— Ну, да, — согласился Даллас. — А пока давай спрячем деньги, хорошо?

— Как скажешь, великий босс Даллас.

Даллас и Флорида несколько раз приезжали в Бокстон с Тиллером и Сэйри и каждый раз давали понять, что они ни ногой не ступят в выцветшее жёлтое здание приюта Бокстон-Крик, притулившееся к железнодорожным путям.

— Разве вам не хочется навестить своих друзей? — спросила Сэйри.

— Тех, кого мы знаем там, наверно, уже нет, — ответила Флорида.

— Дети так быстро приходят и уходят? — удивился Тиллер.

— Будто через вращающуюся дверь, — подтвердил Даллас.

— А как долго вы были там? Вы не возражаете, если я задам вам этот вопрос? — уточнила Сэйри.

— А против чего мы должны возражать? — удивилась Флорида. — Мы пробыли там дольше всех. Мы прожили там миллион лет.

— И вращающаяся дверь каждый раз возвращает нас назад, — добавил Даллас.

— Понятно, — протянула Сэйри.

— Потому что от нас одна головная боль, — добавила Флорида. — Вернее, двойная.

— Знаешь, как называл себя наш сын Бадди? — спросила Сэйри. — Мистер Бедокур. Не то чтобы он бедокурил больше других детей, но однажды летом он вбил себе в голову, что он ничего не может сделать правильно. — И пока они ехали из лощины, Сэйри рассказала им историю про то, как Бадди решил, что он сирота, и ушёл жить в сарай, пока Тиллер и Сэйри не приготовили тройное шоколадное печенье.

— Почему вы рассказали нам эту историю? — полюбопытствовала Флорида.

— Не знаю, — пожала плечами Сэйри. — Просто вспомнилось. Впрочем, знаете что? Кажется, я поняла. Мы с Тиллером тоже сироты.

— Вы не сироты, — возразил Даллас.

— По большому счёту, да, мы сироты, — повторила Сэйри. — Наших родителей больше нет в живых.

— Это не одно и то же, — возразила Флорида.

Сэйри похлопала Флориду по руке.

— Ты права, Флорида. Я сказала глупость, и мне стыдно, что она выскочила из моего рта.

— Эй! — воскликнула Флорида. — А как же тройное шоколадное печенье, которое вы испекли вчера? Это случайно не то самое, которое называется «сколько можно быть сиротой»?

Сэйри толкнула Тиллера в бок.

— Тиллер, ты испёк его по тому рецепту?

— Точно не скажу, не помню, — ответил Тиллер. — Хватит болтать. Вот Бокстон. Давайте уточним наши планы.

— Я знаю, что вы не хотите об этом и слышать, — начала Сэйри, — но нам действительно надо увидеться с мистером и миссис Трёп…

— Молчите, — оборвала её Флорида. — Не произносите их имён. Мы туда не пойдём. И вы тоже… пожалуйста.

— Верно, — подтвердил Даллас. — Если мы зайдём туда, они затолкают нас в эти чуланы с паутиной и закроют двери на замок.

— Знаете, — сказала Сэйри, — мне кажется, вы преувеличиваете…

— Нисколько, — возразила Флорида. — Я выпрыгну из этого грузовика прямо сейчас, если вы скажете, что мы пойдём туда.

— Ладно, ладно, — успокоила её Сэйри. — Вам не нужно туда идти. Не беспокойтесь. Мы встретимся в закусочной Грейс. Как вам такое?

Все разошлись по своим делам, а Сэйри обошла здание суда и юркнула в узкий переулок. С одной его стороны протянулись железнодорожные пути, с другой раскинулось поле, где тут и там виднелись убогие лачуги и ржавые остовы автомобилей. Отсюда был виден приют Бокстон-Крик. В переулке валялись смятые газеты, гнутые колёсные колпаки, старые автопокрышки и пустые банки из-под газировки. Сэйри ускорила шаг, чувствуя себя в этом незнакомом месте не очень уютно.

Даллас и Флорида стояли на тротуаре перед входом в закусочную Грейс, когда дверь распахнулась и на улицу, шаркая, вышел мистер Трэпид.

— Ну и ну, — произнёс он. — Кого я вижу!

Даллас и Флорида попятились.

К груди мистера Трэпида, обтянутой блестящей синей рубашкой, прилипли крошки от пончика.

— Где эти люди… эта пожилая пара? Они ведь не собираются возвращать вас?

Флорида отступила ещё на два шага назад.

— Нет, не собираются. Они хотят купить всё необходимое для наших путешествий.

— Вот как? — Мистер Трэпид бросил взгляд на красное кирпичное здание банка на другой стороне улицы. — Они там? Получают кучу денег?

— В этом дурацком банке? — спросила Флорида. — С какой стати? Им не нужны банки.

— Не нужны? — Мистер Трэпид снял с рубашки крошку и сунул её в рот. — Я так и знал, что у этих двоих куча денег. Да что там! Целые горы! Коллекционеры платят миллионы за те маленькие резные поделки из дерева, которые они делают.

— Но им нет нужды хранить деньги в каком-то дурацком банке, — распалилась Флорида. — У них есть свои собственные банки.

— Ага, — поддакнул Даллас. — Свои частные банки в лощине, прямо под камнями.

— Это правда? — спросил мистер Трэпид. — Хитро придумано.

— И у нас с Далласом тоже есть собственные тайные банки, — призналась Флорида.

— Как мило, — произнёс мистер Трэпид, глядя на часы. — И когда вы отправляетесь в свои путешествия?

— Скоро, — ответила Флорида.

Мистер Трэпид посмотрел на небо.

— Замечательно. Желаю вам хорошо провести время. — Он стряхнул остатки крошек с рубашки и добавил: — Мне пора.

С этими словами он торопливо зашагал по тротуару.

— Почему он так обрадовался? — Даллас был озадачен.

— Он избавился от нас, вот почему, — уверенно заявила Флорида.

Преодолев завалы мусора в переулке, Сэйри уже подходила к приюту Бокстон-Крик. Она собралась завернуть за угол, когда до её слуха донёсся голос миссис Трэпид.

— Прекрати немедленно, — приказывала кому-то миссис Трэпид. — Тихо!

Послышался плач ребёнка, и Сэйри увидела, как миссис Трэпид низко склонилась над детской коляской.

— Быстро прекрати! — повторила миссис Трэпид.

— Вы ругаете ребёнка? — спросила Сэйри.

Миссис Трэпид моментально выпрямилась и повернулась к Сэйри.

— Этот ребёнок ужасно непослушный, — объяснила она. — Совсем как те близнецы.

Сэйри кивнула.

— Детям это свойственно.

Лицо миссис Трэпид сделалось недовольным.

— Послушать вас, так это абсолютно нормально, — раздражённо бросила миссис Трэпид. — Я же так не считаю. Меня это сводит с ума! — Миссис Трэпид заглянула за угол приюта. — Вы случайно не возвращаете близнецов?

— Нет, — ответила Сэйри. — Пока нет. Ваш муж сказал, что можно забрать паспорт Далласа.

— Понятно, — вздохнула миссис Трэпид. — Тогда заходите внутрь. Мистера Т. сейчас нет, но Морган найдёт паспорт. — Она покачала детскую коляску. — Вы должны нам денег.

— Денег? За что? — удивилась Сэйри.

— Как за что? За паспорт и все те хлопоты, которые мой муж взял на себя.

— Неужели было так много хлопот?

— Да, очень, — подтвердила миссис Трэпид. — Думаю, триста долларов хватит.

— Триста долларов? В самом деле? Мне самой паспорт обошёлся гораздо дешевле.

— Остальное — за хлопоты, — пояснила миссис Трэпид, — за перевозку, документы и прочее.

Сэйри повернулась, чтобы войти в приют.

— Близнецы… как они? — спросила миссис Трэпид.

— Всё отлично, — ответила Сэйри. — С ними вообще никаких хлопот.

Флорида провела рукой по краю лодки. Даже не верилось, что они с Тиллером починили её. Эх, может, построить что-нибудь ещё? Может, это что-то такое, что у меня получается, подумала она. Может, мои родители были строителями или мастерили какие-то вещи? Она обвела взглядом стены сарая, посмотрела на старые грязные стропила и ощутила лёгкую грусть. Вот и всё, скоро их с Далласом здесь не будет, а старик даже не знает об этом.

Она нашла Далласа на антресолях, где тот примерял новые походные ботинки.

— Лодка готова, — сообщила Флорида. — Хочешь взглянуть?

— Готова? Полностью?

— Ага. А где старушенция?

— Её зовут Сэйри, — поправил сестру Даллас. — Перестань называть её «старушенцией».

— Я буду называть её так, как я хочу, — упрямо заявила Флорида. — Нечего указывать, что мне делать. Ты мне не начальник. Кто тебе сказал, что ты мой начальник?

В тот день они забрали свои припрятанные деньги, а ночью на антресолях часть их засунули в ботинки, а часть рассовали по карманам и рюкзакам.

— Я оставлю им денег в качестве компенсации за рюкзаки, которые они нам купили, — сказал Даллас. — А ещё за фонарик и ботинки. Они нам пригодятся. А также немного денег за вот эти ножи.

— А я оставлю им денег за спальные мешки, — заявила Флорида. — Нам ведь наверняка понадобятся спальные мешки. Если мы им оставим денег, это будет справедливо, верно? Чтобы они не думали, что мы просто забрали всё с собой. Как ты считаешь?

— Правильно, — согласился Даллас. — Осталось лишь подождать, когда они уснут.

— А потом мы уйдём отсюда, — продолжила Флорида. — Сядем на ночной поезд, и привет!

Даллас и Флорида молчали, глядя в окно, ожидая, когда прилетит сова. Обоим было тревожно и грустно на душе, и оба не могли понять, почему это так, ведь они ждали эту ночь столько дней!

— Тиллер! — позвала Сэйри. — Ты спишь?

— Я спал, пока ты меня не разбудила, — отозвался Тиллер.

— Но сейчас ты не спишь?

— А у меня есть выбор?

— Конечно, у тебя есть выбор, — заверила его Сэйри. — Я не собираюсь заставлять тебя бодрствовать.

Тиллер зевнул.

— Ты что-то хотела?

— Помнишь, когда Даллас и Флорида впервые пришли сюда, ты спросил их, сколько им лет и когда у них день рождения? Ты это помнишь?

— Помню.

— Помнишь, когда у них день рождения?

— Двадцать девятого июля, — ответил Тиллер. — Ты меня для этого разбудила?

— Помнишь, мистер Трэпид сказал, что он сам подаст заявку на паспорт для Далласа, получит его свидетельство о рождении и всё такое прочее? — прошептала Сэйри.

— Помню. Я ещё в здравом уме.

Сэйри постучала его по лбу.

— Я это знаю. Сегодня я смотрела этот паспорт. Так вот, их день рождения не двадцать девятого июля, а третьего марта.

— Приличная разница, — присвистнул Тиллер. — Где март, а где июль.

— Как ты думаешь, почему они не знают, когда их настоящий день рождения?

— Сэйри, посреди ночи я ни о чём не думаю. Мои мозги выключены. Двигатель выключен. Двигатель…

— Хорошо, хорошо, хорошо. Я поняла. — Сэйри задула свечу.

Через пару минут Тиллер уже храпел, но Сэйри лежала тихо, вслушиваясь в звуки ночи.

На антресолях Даллас закрыл глаза. Перед его мысленным взором вдруг всплыло давно забытое трио, как будто выскользнув из-за занавеса на сцену, — мистер и миссис Кранбеп и их дочь Жижи, с её жёлтыми кудряшками.

Далласу и Флориде было семь лет, когда они стали жить в доме Кранбепов.

— Вам крупно повезло, — сказала им миссис Кранбеп. — Теперь у вас есть мы и даже новая сестричка — наша Жижи.

По ночам Жижи приходила в комнату Далласа и Флориды и плевала на них. Однажды ночью, когда она плюнула на него, Даллас стукнул её кулаком в живот.

— Ты тупая скотина! — отругала его миссис Кранбеп. — Как можно бить маленькую девочку! Если ты хотя бы раз тронешь её пальцем, то вылетишь отсюда с такой скоростью, что у тебя закружится голова.

На следующую ночь Жижи проскользнула в их комнату и подошла к кровати Флориды.

— У тебя дурацкая причёска. — Она дёрнула Флориду за волосы.

— Убери руки, гадкая таракашка, — процедила Флорида сквозь зубы. — Мне больно.

Но Жижи дёрнула её с такой силой, что в её руках остались пряди волос. Позже той же ночью Флорида пробралась в комнату Жижи и собрала все её куклы.

— Проснись, Даллас, — разбудила она брата. — Сейчас мы с тобой кое у кого повыдёргиваем все волосы.

Возвращая Флориду и Далласа в приют Бокстон-Крик, миссис Кранбеп вывалила из сумки на стол Трэпидов кучу лысых кукол.

— Эти близнецы ненормальные, — сердито заявила она.

— Даллас? — прошептала Флорида. — Как ты думаешь, нам пора идти? По-твоему, они уже спят?

— Тс-с-с, — отозвался Даллас. Он сел и потянулся к своим ботинкам. — По-моему, они уже спят. Вряд ли они нас услышат. — Но сам остался сидеть, как будто прилип к кровати.

Флорида села на постели и повернулась к нему лицом.

— Интересно, что они подумают, когда увидят, что мы смылись отсюда?

— Тсс… не начинай. Скорее всего, они ничего не подумают.

Флорида разгладила одеяло на кровати, лизнула палец и потёрла пятно на одеяле.

— Вдруг у них случится сердечный приступ или что-то в этом роде? Что, если это напугает их до смерти?小

— Вот чёрт, — буркнул Даллас. — Зачем ты это сказала? Мне это даже в голову не приходило, пока ты не ляпнула.

— Забудь, — отмахнулась Флорида. — Думаю, они будут только рады, что избавились от нас. Им больше не придётся нас кормить. Им не нужно будет тащить нас вместе с собой в путешествие. Возможно, они устроят праздник. Возможно, они даже…

— Хватит, — остановил её Даллас. — Если мы идём, то давай пошевеливаться.

— Как? Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

Глаза Тиллера были плотно закрыты, но сам он не спал. Он лежал, пытаясь грезить о предстоящем путешествии по реке Рутабаго. Иногда у него получалось заставить себя грезить о каких-то вещах. Обычно он делал это, когда у него возникали проблемы, в надежде, что это поможет ему найти какое-то решение.

В первый раз он поступил так, когда их второй ребёнок, Люси, была ещё малышкой. Люси несколько недель подряд сильно болела, была вялой и бледной. Доктор брал анализы, очень много анализов, руки маленькой девочки были усеяны следами уколов, и к ним было прицеплено множество всяких трубок.

Когда все анализы были взяты, Тиллер и Сэйри забрали Люси домой, чтобы дождаться результатов.

— Но она ведь не ест ничего, кроме фруктового мороженого, апельсинового фруктового мороженого. Чем же нам её кормить? — спросил Тиллер в отчаянии, когда они выходили из больницы.

— Пусть ест фруктовое мороженое, — ответил доктор. — В этом нет вреда.

Той ночью Тиллер заставил себя грезить о Люси, чтобы понять, что с ней не так. В его сне Люси лежала на койке, держа капающее фруктовое мороженое на палочке. Оранжевые капли становились красными, как кровь, и, когда касались её кожи, издавали ужасные шипящие звуки.

— Папа, мне больно, — пожаловалась Люси во сне.

Проснувшись на следующее утро, Тиллер выкинул всё фруктовое мороженое. Затем наполнил кастрюлю колодезной водой и принялся бросать в неё всё, что нужно для приготовления выздоровительного супа, на ходу придумывая его рецепт. Тиллер объяснил Люси, что всё фруктовое мороженое ночью куда-то исчезло, зато вместо него ангел принёс ей суп, суп исключительно для Люси, а не для Бадди, Тиллера или Сэйри. Люси осторожно проглотила первую ложку. Потом другую. Затем третью. А когда съела первую тарелку, то попросила добавку. К вечеру она уже играла с Бадди в догонялки на крыльце. На следующее утро Люси помчалась к ручью. Её щёчки были розовыми, а маленькие ручки взлетали вверх, как крылышки.

Когда на следующей неделе Тиллер заглянул в кабинет врача, доктор извинился.

— Анализы ничего не выявили, — развёл он руками. — Нужно сделать новые.

— Нет, не будет больше никаких анализов, — заявил Тиллер. — Причиной было фруктовое мороженое. Апельсиновое мороженое. У неё, должно быть, аллергия на цитрусовые.

Доктор пренебрежительно посмотрел на него.

— Я не думаю…

— Поверьте мне, — заверил его Тиллер. — Апельсиновое фруктовое мороженое. Дело в нём.

И вот теперь, лёжа в кровати и думая о путешествии к могучей реке Рутабаго, он вновь обратился за помощью к грёзам. На этот раз Тиллер надеялся, что сон подскажет, стоит ему отправляться в путешествие или нет. Его тревожила предстоящая разлука с женой и ответственность за Флориду. Хватит ли ему терпения?

Тихо лёжа с ним рядом, Сэйри тоже не спала и тоже волновалась по поводу предстоящего путешествия. Она так долго мечтала отправиться в это путешествие — самостоятельно, без Тиллера! Она провела с ним почти всю свою жизнь и хотела узнать, как ей будет без него. Станет ли она думать о чём-то другом? Станет ли поступать по-другому? Каково это быть одной?

Сэйри задремала, но когда храп Тиллера разбудил её, встала, прошла в гостиную и открыла стоящий в углу сундук. В нём хранились частички её прошлого: сверху лежали свадебные фотографии их взрослых детей, под ними рисунки, сделанные детьми много лет назад. А ещё ниже она нашла собственное фото — ей было девятнадцать лет, и она стояла перед кафе в Нью-Йорке.

Сэйри посмотрела на себя, на длинные тёмные волосы и гладкую кожу. Она уехала в Нью-Йорк учиться в колледже, полная волнения, жаждущая звуков и запахов огромного многолюдного города. Она пробыла там две недели, когда перед её дверью появился Тиллер.

— Я тоже решил приехать, — сказал он. — Я скучал по тебе.

— Только не это, — заявила она ему. — Отправляйся домой.

— Домой? — переспросил он. — Я хочу быть здесь с тобой. Я устроюсь на работу и…

— Даже не думай, — повторила она. — Возвращайся домой.

Она захлопнула перед его носом дверь, сначала злясь на него, а потом на себя за то, что сделала.

Каким растерянным он был, стоя перед ней на пороге!

Спустя неделю из Рубиновой Долины пришла открытка. «Клёны как пылающие рубины», — написал на ней Тиллер.

Ещё через неделю пришла вторая: «Клёны превратились в золото, а листья ивы плавают в ручье».

Тиллер продолжал и дальше в том же духе. В течение шести месяцев каждую неделю он отправлял ей открытки и в каждой писал о том, что происходило в Рубиновой Долине: как выпал первый снег, как ледяная буря усыпала ветви деревьев миллионами искрящихся алмазов, — сотни коротких предложений о том месте, которое она покинула, и ни слова о себе.

К весне Сэйри всё сильнее раздражал оглушительный городской шум — визг шин грузовиков, пронзительные гудки клаксонов, стук отбойных молотков. Запахи большого города, которые сначала возбуждали её, начали преследовать её: повсюду воняло жареной колбасой и пончиками, дёгтем и мочой, бензином и канализацией. Получив от Тиллера открытку о первых фиолетовых крокусах, проклюнувшихся рядом с ручьём, и о новых листьях, украсивших ветки, похожих на изумруды, она собрала сумки и вернулась в Рубиновую Долину.

И вот теперь в сундуке в их доме под фотографией Сэйри в Нью-Йорке лежала их с Тиллером фотография, сделанная в день свадьбы. Сэйри любовалась гладкой кожей Тиллера, рассматривала его высокую, прямую спину и обаятельную улыбку. Она посмотрела на себя молодую. Кто ты? — спросила она у Сэйри на фотографии.

Сэйри закрыла сундук. Что, если поездки, которые они запланировали, — самая настоящая глупость? Она подошла к лестнице, ведущей на антресоли, и прислушалась. Не считая всхрапываний Тиллера, этой ночью в доме было подозрительно тихо.

Рубиновая Долина ночью — жутковатое, а кое-где даже зловещее место, полное теней и тишины, но и тени, и тишина обманчивы. Из темноты то и дело выскакивают всякие существа: юркие летучие мыши и проворные еноты, трепетные мотыльки и хитрые рыси. Тишину всё время нарушают стоны и завывание, фырканье и крики, скрипы и треск.

Дорожки, которые при дневном свете кажутся такими прямыми и проторёнными, ночью извиваются и змеятся, петляют и исчезают в густой чаще леса. Откуда ни возьмись, вырастают валуны, а путь преграждают поваленные деревья. Корни деревьев, ямы и болотистая почва превращаются в ловушки для ничего не подозревающих ног.

В этот тёмный густой лабиринт и отправились Флорида и Даллас. Не прошло и десяти минут после того, как ребята выскользнули из дома, а они уже заблудились в лесной чаще.

— Что здесь делает этот дурацкий куст? — проворчала Флорида. — Его не было тут раньше. Зачем ты пошёл этим путём?

— Должно быть, свернул не туда, — ответил Даллас. — Тут темнота такая, хоть глаз выколи!

— Да, такой темнотищи я ни разу не видела, — призналась Флорида.

— А как же подвал в доме того страшного беззубого психа? — спросил Даллас.

— Тот, что с люком? С ящерицами и крысами? Да, там было очень-очень темно. И очень-очень жутко.

Флорида ломилась вперёд, била руками и пинала ногами кусты, пытаясь вырваться из колючих зарослей. Ей не хотелось думать о доме страшного беззубого психа, но стоило о нём вспомнить, как в ней тотчас проснулся страх и завертелся, стуча о каждую клеточку в её голове.

Когда страшный беззубый мужчина, мистер Дрип, и его худая нервная жена впервые пришли в приют, Даллас и Флорида мгновенно испугались и из кожи вон лезли, лишь бы отбить у этой парочки интерес к себе.

— Мы шумные грязнули, — сообщила Флорида.

— И неуклюжие придурки, — заявил Даллас.

Мистер Дрип буравил их тяжёлым взглядом, а его дражайшая половина тем временем, сложив руки на коленях, нервно перебирала пальцами. Мистер Трэпид сидел рядом с ней и щёлкал языком.

— Они не громче и не грязнее, чем другие дети, — заверил семейную пару мистер Трэпид. — А также очень рослые и крепкие для своего возраста.

— Ага. — Мистер Дрип одобрительно кивнул.

— Мы тупые, — заявила Флорида. — Я даже не умею читать.

— Конечно, она умеет читать, — возразил мистер Трэпид.

— Не умею, — стояла на своём Флорида. — Спорим! Дайте мне любую старую книгу, и, держу пари, я не прочту в ней ни строчки.

— Это правда, — подтвердил Даллас. — Она не умеет читать. А у меня память как решето. Я ничего не помню через минуту, как что-то случилось. Вы велите мне сделать что-то и ещё не закончили говорить, а я уже забыл, о чём вы сказали.

Увы, Даллас и Флорида были вынуждены поехать вместе с мистером и миссис Дрип, и всю дорогу никто в машине не проронил ни слова до тех пор, пока они не остановились перед покосившейся развалюхой с разбитыми окнами, просевшим крыльцом и дырявой крышей.

— Я здесь не останусь, — заявила Флорида.

— Останешься, — угрожающе протянул мистер Дрип. Открыв заднюю дверь, он втащил Флориду в дом и повернулся к жене. Её пальцы, словно на пианино, играли некую мелодию на её шее. — Ну вот, ты хотела детей. Теперь у тебя есть дети.

Они не пробыли в доме и пяти минут, когда мистер Дрип сказал:

— Нужно выкопать колодец. Это ваша работа на завтра.

— Вы ведь шутите? — Флорида была поражена. — Люди не копают колодцы. Это делают машины.

— У нас нет никаких машин. — Голос мистера Дрипа звучал твёрдо. — У нас есть вы двое.

— Извините, сэр, — сказал Даллас, — но мы не сможем вырыть вам колодец.

— Хотите меня разозлить? — спросил мистер Дрип. — Вот первое правило в этом доме: никаких дерзостей. Понятно? — Мистер Дрип поднял люк в подвал. — Загляни туда. Там есть кое-что интересное.

Даллас спустился по приставной лестнице, Флорида следом за ним. Над их головами люк со стуком захлопнулся. Щёлкнул замок.

Внутри была кромешная тьма — такая, что Даллас и Флорида не могли видеть друг друга на расстоянии вытянутой руки. Что-то скользнуло по ноге Далласа.

В этом жутком подвале они провели всю ночь — холодную сырую ночь наедине с крысами, ящерицами, жуками и мерзкими запахами.

И вот теперь, заплутав в лощине, Флорида спросила у Далласа:

— Как ты думаешь, здесь есть крысы?

Даллас впился взглядом в чёрный мрак.

— Зачем ты это сказала?

— Я просто не хочу, чтобы всякие мерзкие твари кусали меня за ноги, только и всего, — сказала Флорида.

— Прекрати говорить об этом. Я не слушаю. Стой! Что это было? Ты видишь?

Флорида прикрыла руками голову.

— Что-то вроде летающих крыс.

Они продолжили свой путь по лощине, продираясь, спотыкаясь, падая, карабкаясь вверх.

По топким участкам земли, по камням, через ручей, соскальзывая по берегу вниз и продираясь сквозь кусты.

— Ты знаешь, где мы находимся? — Голос Флориды звучал сердито. — Что, если мы потерялись в дикой глуши… в дикой, дикой глуши, где никто никогда не был и откуда невозможно выбраться живьём?

— Ничего не понимаю, — сказал Даллас. — Как будто кто-то побывал здесь до нас и переставил всё вокруг, просто чтобы нас запутать.

— Ты хотя бы представляешь, где проходит этот поезд? — спросила Флорида.

— У меня есть идея…

— Но это хорошая идея?

— Не знаю, хорошая она или нет, — ответил Даллас, — но это точно идея.

— Вот у меня есть идея, что нам нужно остановиться, — перебила его Флорида. — Похоже, что мы ходим кругами. Так недолго забрести в самую глушь. Так недолго…

— Хорошо. Давай остановимся. Разобьём здесь лагерь. У нас ведь есть спальные мешки, верно? Просто поспим пару часов, — предложил Даллас.

— Затем, когда начнёт светать… совсем чуть-чуть — мы поймём, где находимся, — подхватила Флорида.

Они расстелили на земле спальные мешки и юркнули в них.

— Даллас? Мы ведь можем пропустить наш поезд, как думаешь?

— У тебя нет камней под спальным мешком? Под моим полно. — Даллас посмотрел в тёмное небо. — Думаю, сегодня мы уже не успеем на поезд. Но ничего страшного. Мы можем сесть на него завтра.

— Жаль, что нельзя застегнуть мешок полностью, — вздохнула Флорида. — И зачем в нём только эта дыра для лица? Любая старая тухлая крыса может заползти внутрь.

— Я тебя не слушаю.

— Дурацкие камни, — сказал через час Даллас. — Не могу уснуть. Ты спишь, Флорида?

— Нет. По моей голове что-то ползает.

— Давай поговорим, — предложил Даллас. — Чтобы не думать о камнях и ползучих тварях. Расскажи мне о вашем путешествии по реке. Что вы с Тиллером задумали?

Флорида села и плотно закуталась в спальный мешок.

— Итак, — начала она, — мы собирались дотащить лодку туда, где ручей впадает в Потаённую реку…

— Как вы собирались это сделать? — спросил Даллас.

— Тиллер знает какого-то парня, у которого есть прицеп.

— А что потом? Вы спускаете лодку на воду и плывёте… гребёте байдарочным веслом, идёте на двух вёслах или как?

— Байдарочным.

— Что? Будете грести, как сумасшедшие, днём и ночью?

— Нет, — ответила Флорида. — Течение само понесёт нас дальше, но на всякий случай, если мы устанем или возникнут какие-то проблемы, у нас есть маленький мотор.

— Какие проблемы? — уточнил Даллас.

— Не знаю, так сказал Тиллер. Может, нам встретится большой участок спокойной воды без течения, или мы оба сломаем руки, или что-то в этом роде.

Даллас вылез из своего спального мешка и принялся выковыривать из земли камни и швырять их в кусты.

— Итак, вы идёте по реке… а что дальше? Как вы узнаете, куда вы плывёте?

— Это река. Она просто течёт. И впадает в другие реки: реку Гучи, затем в реку Макалак, и так далее, в миллионы маленьких речек и ручьёв. У нас есть карты и всё такое, чтобы узнать, где есть города, где можно пристать к берегу, где сделать привал и всё такое прочее. А потом мы доберёмся до могучей реки Рутабаго.

— Вот это будет зрелище! — воскликнул Даллас.

— Наверняка, — согласилась Флорида, — раз Тиллеру не терпится уплыть из лощины и найти её. — Выскользнув из спального мешка, она принялась вместе с братом расчищать землю от камней. Было довольно странно говорить о путешествии, в которое она не собиралась отправляться. И она решила больше не обсуждать это.

— А как там твоя поездка на Кангадун? — спросила она. — Расскажи о ней.

— Сначала мы доберёмся до аэропорта, — начал Даллас, — там сядем на самолёт… настоящий самолёт, нет, ты представляешь? Реактивный. И полетим, полетим, полетим…

— Как это? Прямо над океаном?

— Да, прямо над океаном, — ответил Даллас, — и приземлимся на крошечном острове! Бац! Кангадун! А потом пешком, пешком, пешком… искать, искать, искать краснохвостую птицу. Кстати, у меня есть фотка этой птицы. Хочешь взглянуть?

— Что? Ты взял её с собой?

Даллас порылся в своём рюкзаке.

— Где-то здесь…

Достав фонарик и брошюру, он указал на фотографию на обороте.

— Какая она нелепая, — прокомментировала Флорида. — Куриное тельце, длинный косой хвост и разноцветное оперение. Как будто она побарахталась в горшках с краской.

Даллас посмотрел на изображение.

— Кстати, хочешь знать, почему Сэйри решила отправиться на край света до Кангадуна, чтобы найти эту странную птицу, когда в долине полно своих певчих птиц?

— Наверно, потому, что у них обоих слегка едет крыша, — предположила Флорида.

Даллас схватил брошюру и сунул её на дно рюкзака.

— Ладно, хватит болтать. Давай лучше немного поспим, — пробурчал он.

— Ты слишком много ворчишь, — упрекнула его Флорида.

— Я не ворчу. Просто устал. И хочу спать. И ты тоже ложись.

— Так точно, сэр… Мистер Босс… но вам лучше запомнить одну вещь. Я не люблю, когда мной командуют. — С этими словами Флорида скользнула в спальный мешок и забралась в него как можно глубже. — Если ко мне заползёт крыса, надеюсь, что ты забьёшь её до смерти, — сказала она.

— Я тебя не слушаю.

Чтобы уснуть, Флорида попыталась считать в уме: четыреста три, четыреста четыре… дурацкие числа, дурацкая ночь. Она перевернулась на живот, и ей тотчас вспомнились Бургертоны. Им с Далласом было восемь лет, когда их отправили в дом к Бургертонам.

— Вы всегда должны спать на животе, — любила повторять миссис Бургертон. — Спать на спине вредно для здоровья.

Даллас и Флорида сочли это странным, но, не желая навлечь на себя неприятности, стали спать на животе. По крайней мере, они пытались спать на животе. Но ничего не могли поделать с собой, когда во сне переворачивались на бок или на спину. Пока они спали, миссис Бургертон приходила в их комнаты и переворачивала их на живот.

— Неужели вы не помните, что я вам говорила? — спрашивала она.

Но если не считать этого и глупой идеи миссис Бургертон, что Флорида и Даллас должны одеваться одинаково («Как близнецы!»), мистер и миссис Бургертон показались гораздо приятнее всех тех, у кого они жили раньше, и гораздо терпеливее.

— Может, они оставят нас у себя, — предположил тогда Даллас.

А потом из летнего лагеря домой вернулись сыновья Бургертонов. Трое мальчишек — высокие, худые и бледные, не слишком обрадовались, увидев, что близнецы заняли их место в доме.

Мальчишки Бургертоны забросали камнями окна гаража и сказали родителям, что это сделал Даллас. Они подожгли соседский домик для игр и обвинили в этом Флориду. Мальчишки заявили Далласу и Флориде, что если те будут болтать, то они разрежут их языки на мелкие кусочки.

Однажды днём Даллас и Флорида собрали несколько десятков муравьёв, семь пауков, двух ужей и лягушку и вечером подложили эти сокровища под одеяла мальчишкам Бургертонам.

— Если нас обвиняют во всех грехах, — предложила Флорида Далласу, — то почему бы и в самом деле не сделать что-то такое, что всё равно на нас повесят.

Когда Бургертоны отвезли близнецов обратно в приют Бокстон-Крик, те вздохнули с облегчением.

— Нам повезло выбраться оттуда живыми, — сказал Даллас Флориде.

— Это да, — согласилась Флорида.

В Бокстоне было темно, и мистер Трэпид находился в своём тайном домике в переулке. С ним был мужчина, которого все знали как мистера Зет. Мистер Трэпид считал Зета лентяем и бездельником, который то приезжал в городок, то незаметно исчезал из него, словно скользкий опоссум.

Мистеру Трэпиду не нравился ни его запах, ни его внешний вид: спутанные волосы, блестящие от жира, мятая, потёртая одежда, лоснящаяся от грязи, мутные зелёные глаза за полузакрытыми веками. В Зете ему нравилось другое: он был готов делать всё, о чём его просит мистер Трэпид, при условии, что тот ему заплатит.

Мистер Трэпид не знал, где живёт Зет, да и не хотел этого знать.

Он вообще хотел знать об этом человеке как можно меньше.

В эту прохладную летнюю ночь ему нужно было убедиться лишь в одном: сможет ли Зет сообщить ему некую информацию и возьмётся ли он в долине за одно дело.

— Это смотря какое, — ответил Зет. — Всё зависит от того, что я должен сделать и насколько тяжёлой будет моя работа. — Он запустил пальцы в свои сальные, спутанные волосы и попытался их пригладить. — Это также зависит от…

— Знаю, знаю. От гонорара, — отозвался мистер Трэпид, вытащив из кармана стопку банкнот. — Это за первую часть задания… вы должны выяснить, когда они уедут оттуда. Сделать это довольно просто. — Мистер Трэпид сунул деньги Зету.

Тот посмотрел на деньги.

— Не знаю, насколько это просто.

Мистер Трэпид сунул Зету ещё несколько купюр.

— Думаю, этого будет достаточно, чтобы вознаградить вас за усилия.

Зет осклабился, и мистер Трэпид поспешил брезгливо отвести взгляд от его кривых зубов.

— А как насчёт второй части? — спросил Зет. — Что мне нужно там разведать?

— Когда я получу от вас информацию по первой части задания, мы обсудим вторую часть более подробно. — Мистер Трэпид открыл дверь, давая Зету понять, что тому пора уходить.

— Как скажете, босс, — Зет выскользнул за дверь, в переулок, затем перешёл железнодорожные пути и скрылся среди деревьев на другой стороне.

Убедившись, что Зет ушёл, мистер Трэпид закрыл дверь лачуги и принялся расхаживать взад и вперёд по тесной комнатушке. Приключение, подумал он, прижимая пальцы к губам. Приключение в Рубиновой Долине.

Забившись в глубь спальника, Флорида думала о том, наступило ли уже утро. Собственный живот напоминал ей жалкий пустой мешок. Она проголодалась ещё прошлой ночью, пока они с Далласом рыскали в лесу, и уже сильно хотела есть, когда они устраивались на ночлег. Однако она боялась даже упомянуть об этом, потому что не помнила, взяли они с собой еду или нет. Вдруг это была её обязанность — положить в рюкзак еду?

Даллас лежал в своём спальном мешке ногами наружу. Ночью он вылез из него, а обратно заполз головой вперёд, обернув ноги другим концом спальника. Он рассудил, что если крысы попытаются до него добраться, то им сначала придётся залезть на его ноги. От этого он сразу проснётся и прогонит мерзких грызунов. Главное, чтобы они не ползали по его лицу.

Боже, как же он проголодался! Это плохо, решил Даллас. Он успел привыкнуть к хорошей еде, которую Сэйри и Тиллер с горой наваливали им на тарелки. Теперь он не мог думать ни о чём другом. До того, как попасть к Сэйри и Тиллеру, он мог спокойно пару дней обходиться без еды. Главное — отключить живот. Отключить мозг. Двигаться чуть медленнее. Но теперь он был голоден, как волк, и зол на самого себя за то, что забыл захватить еду, и опасался той минуты, когда Флорида спросит его об этом.

Услышав, что Даллас заворочался рядом, Флорида высунулась наружу и заморгала от мягкого серого света, что просачивался сквозь листву над её головой. Ей нравился запах земли, коры, хвои… а также… что это был за запах? Этот вкусный запах?

Она мгновенно выскочила из спального мешка. Даллас тоже вылез из своего спальника вперёд ногами.

— Даллас!

Он обернулся к сестре.

— Я знаю, знаю, знаю, не ругай меня, — сказал он. — Я потому не захватил еду, что…

— Даллас, понюхай… чем это пахнет?

Даллас принюхался.

— Деревья. Я чувствую запах деревьев, листвы… и — эй! Что это ещё за запах?

Флорида втянула в себя воздух.

— Или у меня поехала крыша, или здесь и вправду пахнет жареным беконом, Даллас. Беконом!

— Откуда здесь взяться бекону, — удивился Даллас. — Должно быть, это что-то такое, что пахнет беконом, хотя, по мне, зря, потому что от этого проснулся мой желудок, и он говорит, что хочет еды прямо сейчас, сию минуту. — Он снова втянул воздух. — Да, это и вправду бекон. Что, если здесь в лесу живёт какой-то старикан и сейчас готовит себе завтрак?

— Или же, — сказала Флорида, — какой-нибудь беглый преступник, который вместо того, чтобы накормить, скорее нас пристрелит.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что это может быть правдой. Давай не будем шуметь.

И они пошли по лесу медленно, почти беззвучно. Запах жареного бекона манил их и становился всё ближе и ближе.

— Эй! — донёсся из кустов чей-то голос.

Даллас и Флорида испуганно прижались друг к другу.

— Тиллер? — позвал Даллас. — Это вы? Или мне примерещилось?

— Привет, ребятишки. Не хотел вас напугать. Я тут собираю хворост для костра. Пойдёмте за мной.

Тиллер провёл их через заросли кустарника, и вскоре они увидели Сэйри. Она сидела на плоском сером камне, держа над огнём большую закопчённую сковороду, полную бекона.

— Вот и вы, — поприветствовала она их. — Доброе утро!

Флорида наклонилась к Далласу.

— Должно быть, это нам мерещится. Мы умерли среди ночи, и теперь мертвы, и нашим мёртвым мозгам что-то снится. Как ты считаешь?

Сэйри протянула кулинарные щипцы Тиллеру, чтобы он взял на себя жарку бекона.

— Таких смекалистых детей, как вы, я никогда не встречала, — сказала она. — Это надо же! Мне бы и в голову не пришло опробовать снаряжение, прежде чем отправиться в путешествие! Не знаю даже, почему мы сами об этом не подумали, а ты, Тиллер?

— Э-э-э…

— Но как вы узнали, что мы сбежали, и как вы узнали, где мы? — спросил Даллас. — Как вы нас нашли?

— Мне не спалось, — призналась Сэйри, — и я пошла проверить, как вы там… я так делаю каждую ночь…

— Вы проверяли нас каждую ночь? — удивилась Флорида.

Сэйри смущённо посмотрела на неё.

— Матери всегда так делают, — объяснила она. — Раз дети в доме, я должна убедиться, что с ними всё в порядке. Увидев, что вас нет, я подумала, что вы решили опробовать спальные мешки и всё остальное. Лично мне это показалось замечательной идеей. Поэтому мы с Тиллером решили составить вам компанию.

— Но как вы нас нашли? — не поняла Флорида. — Не подумайте, будто мы прятались от вас или что-то в этом роде, но…

— У Сэйри нюх на детей, — ответил за жену Тиллер.

— А потом, — сказала Сэйри, — когда мы увидели, где вы разбили лагерь, мы вернулись, чтобы взять еду и сковороду. Мы знали, что сегодня утром все будем голодны. Готовы завтракать?

Тиллер передал всем оловянные тарелки, на которые Сэйри навалила горкой яичницу с беконом и тёплые галеты.

— Кто-нибудь хочет мёда? — спросила она.

— Наверно, нам следовало предупредить вас, что мы собрались… — начал было Даллас, получив щедрую порцию мёда.

— …в лес, — закончила Флорида. — Чтобы, как вы сказали, опробовать снаряжение. Да, наверно, зря мы не сообщили вам. Извините нас.

— Никаких извинений, всё нормально, — заверила её Сэйри. — Я отлично знаю, о чём вы подумали. Вы подумали так: не будем беспокоить Тиллера и Сэйри. Просто опробуем снаряжение, никого не беспокоя. У детей должен быть небольшой выбор, я так считаю. Они должны иметь возможность делать то, что им нравится, и чтобы никто не заглядывал им через плечо каждую минуту.

Флорида слизала со своих пальцев мёд.

— Знаете, мэм, это очень интересная мысль.

— Итак, — сказала Сэйри, — каков ваш вердикт? Эти спальные мешки пригодны для похода?

— Вообще-то, — начала Флорида, — мы думаем, что у спальных мешков должно быть какое-то приспособление там, где голова.

— Для чего? — спросил Тиллер.

— Чтобы туда не заползали всякие жуки.

— Ах, понятно, — сказала Сэйри. — Превосходное наблюдение. У нас есть противомоскитная сетка. Её можно пришить к верхней части мешка. Главное, придумать застёжку, чтобы можно было на время сна закрывать лицо, а утром её откидывать.

Тиллер помахал рукой.

— Надеюсь, вы не станете нашивать на спальник никаких воланов и оборок? Не хочу никаких кружев вокруг моей головы.

— Вокруг твоей головы мы вообще ничего не пришьём, — заверила его Сэйри. — Пусть жуки забираются к тебе. — Она повернулась к Далласу и Флориде. — Что-нибудь ещё пришло вам в голову, пока вы испытывали снаряжение?

— Да, — кивнул Даллас. — Я подумал и решил, что у нас должен быть надёжный запас еды… ну, на тот случай, если мы застрянем где-нибудь, или заблудимся, или…

— Верно, — согласился Тиллер. — Мне на пустой желудок никакие мысли не идут в голову. Мы недостаточно продумали вопрос с едой.

— Я так рада, что вам пришла гениальная мысль опробовать походное снаряжение, — добавила Сэйри.

— Ой, — смутилась Флорида, — подумаешь. Ничего особенного.

Пока Даллас и Флорида ходили за своими спальниками, Тиллер и Сэйри собрали тарелки и остатки завтрака.

— Ну, — спросил Тиллер. — Как я тебе показался?

— Ты был великолепен, — похвалила его Сэйри.

— Это потому, что я держал рот на замке.

— И потому не ляпнул никакой глупости, — продолжила Сэйри.

— Думаю, ты права, — сказал Тиллер. — Они ушли в лес не для того, чтобы украсть наши деньги, как я было подумал.

— Конечно, нет, вовсе не за этим.

— А я ещё думаю, они и вправду собирались сбежать, как ты говорила.

Сэйри встала, уперев руки в боки.

— Не знаю, какая муха их укусила. Честное слово, не знаю. Ты уверен, что не сказал ничего такого, что могло отпугнуть их?

— Честно тебе скажу, я вёл себя хорошо, — заявил Тиллер.

— Я так рада, что мы их нашли. В противном случае не знаю даже, что бы я делала. — Сэйри прижала руку к пояснице. — Спать на земле уже не так легко, правда?

— Это точно, — кивнул Тиллер.

Сэйри собрала сковородки.

— Послушай, Тиллер, теперь ты будешь с этими детьми сама любезность, слышишь?

— Да, мэм, как скажете, — поклонился Тиллер.

— Я серьёзно.

— Я знаю, что ты серьёзно, — сказал он. — И сделаю всё, что смогу.

Миссис Трэпид стояла у окна спальни, задумчиво глядя на два пустых мусорных бака, с грохотом катившихся по обочине. Лязг, лязг, лязг. Господи, неужели никто не поднимет эти баки и не прекратит этот раздражающий грохот! Лязг, лязг, лязг.

Мимо, свободно помахивая руками, прошла молодая женщина и даже не обратила внимания на громыхающие мусорные баки.

Вы только посмотрите на неё, подумала миссис Трэпид, гуляет себе без всяких забот. Её так и подмывало кинуть чем-то в эту женщину, чтобы спустить её с небес на землю.

Взгляд Миссис Трэпид скользнул по крыльцу. Именно на нём однажды появилась коробка с близнецами. Она даже видела того, кто их оставил. Тогда, стоя у этого самого окна, миссис Трэпид заметила, как женщина в потрёпанном, выцветшем зелёном платье склонилась над коробкой, а затем бросилась бегом по дорожке, прижимая руки к лицу. А потом Морган позвала её и сообщила, что в коробке лежат дети, двое детей. Двойняшки!

Миссис Трэпид уговорила мужа разорвать бланки с заявлением, которое они должны были отправить властям, чтобы сообщить о подкидышах.

— Давай пока не будем докладывать о них, — сказала она. — Вдруг они станут нам как родные дети.

Чем больше она думала об этом, тем больше боялась, что женщина в потрёпанном зелёном платье вернётся и потребует их назад. Прогуливаясь с детьми в коляске, миссис Трэпид всякий раз опасалась, что женщина может появиться снова и отобрать у неё близнецов.

Когда в приют приходили люди, чтобы посмотреть на детей, миссис Трэпид неизменно прятала Флориду и Далласа. Однажды, когда какая-то супружеская пара заметила близнецов и спросила о них, миссис Трэпид ответила:

— Их уже выбрала другая семья.

Даже в младенчестве Флорида была непоседливой, а Даллас — более спокойным и задумчивым.

Миссис Трэпид всегда удивлялась тому, как они цеплялись друг за друга, как отзывались на невнятный лепет друг друга, как они тянулись друг к другу, когда их разлучали. Два ребёнка, которые появились на свет в одно и то же время.

Иногда миссис Трэпид испытывала к ним лёгкую зависть. Они всегда будут друг у друга. У них всегда будет тот, кто поймёт их с полуслова.

Сначала миссис Трэпид не хотела, чтобы Морган или мистер Трэпид помогали ей заботиться о близнецах. Она жаждала всё делать сама. Но ей вечно не хватало выдержки, а кому-то из них, не одному, так другому, постоянно требовалось внимание. Она же терпеть не могла, когда они пищали и капризничали. Столько хлопот, причём каждый божий день.

Вскоре она уже начала мечтать о том, чтобы женщина в потрёпанном зелёном платье вернулась и забрала своих близнецов. После одного особенно трудного дня миссис Трэпид рассердилась на своего мужа.

— Заполни документы! — рявкнула она. — Сообщи властям, что эти дети-близнецы только что появились у нас и мы готовы отдать их в новую семью!

К её удивлению, люди опасались брать близнецов.

— Близнецы? — говорили они. — Кто захочет взять сразу двоих? Прекрасная идея, но нет, спасибо.

Когда Даллас и Флорида подросли, терпение миссис Трэпид было на пределе — они вечно спотыкались, падали, вопили, стучали, плевались, что-то ломали. Шума и хаоса от них было больше, чем от других детей — по крайней мере, так казалось миссис Трэпид.

И вот теперь, стоя у окна и глядя на улицу, миссис Трэпид думала про все эти долгие годы и задавалась вопросом, выдержит ли она и дальше такое количество детей, с их вечной беготнёй, гамом, плачем, криками и суетой.

Лязг, лязг, лязг — гремели мусорные баки, стукаясь о бордюр.

Миссис Трэпид высунулась из окна.

— Пусть кто-нибудь уберёт эти баки! — взмолилась она. — Они сводят меня с ума.

Собрав всё, что осталось после завтрака, Даллас, Флорида, Тиллер и Сэйри взяли спальные мешки и вернулись домой. Даллас и Флорида принялись бегать по холмам и пригоркам.

— Не стесняйтесь, — сказала им Сэйри. — Вам двоим нужно отдохнуть от работы. Почему бы вам не побегать?

— Можете даже покричать, пока вы здесь, — разрешил Тиллер. — Мне приятно время от времени слышать крики в долине.

— Обычно люди не любят, когда кто-то кричит, — удивилась Флорида. — Нас даже запирали в подвале, чтобы не слышать наших криков.

— Скажу вам вот что, — произнёс Тиллер. — Если я когда-нибудь сойду с ума и запру вас где-нибудь, то вы вырветесь на свободу, и… в общем, разрешаю вам укусить меня, попинать ногами, связать и сбросить с обрыва, идёт?

— Хорошо, — пообещал Даллас. — Если вы когда-нибудь посадите нас под замок, то мы так и сделаем.

Поэтому Даллас и Флорида сбежали по склону вниз, громко шлёпая, перешли через ручей на другой берег, взбежали на противоположный холм и на его вершине стали вопить и кричать. А когда устали, то плюхнулись в грязь.

— Что ты думаешь, Даллас? Какой у нас сейчас план?

Даллас повозил в грязи палкой.

— А как ты думаешь, каким должен быть наш план? — спросил он.

— Я думаю, что эти старички… Тиллер и Сэйри… во что бы то ни стало хотят добраться до могучей Рутабаго и прилететь на Кангадун, чтобы увидеть эту странную птицу. И я подумала: может быть… я просто говорю, может быть… я не говорю наверняка… может быть, нам есть смысл совершить с ними эти их путешествия, а когда мы…

— … а когда мы вернёмся, мы всегда сможем сесть на этот ночной поезд, — закончил её мысль Даллас.

— Верно, — сказала Флорида. — Я так и подумала. Ты ведь тоже так подумал?

— В общем-то, да, — признался Даллас.

— Хотя мы обещали никогда, никогда, никогда не расставаться.

— Пусть это будет исключением.

— Одним-единственным исключением, — добавила Флорида.

— Верно, — согласился Даллас. — Когда мы вернёмся, всё будет, как и раньше. Мы всегда будем вместе, и никто не разлучит нас.

Говоря эти слова, он представил себя на морском берегу, где он строит хижину и лакомится кокосами.

— Думаю, нам стоит вновь закопать наши деньги, — решила Флорида.

Тиллер и Сэйри сидели на крыльце, покачиваясь на качелях.

— Ты будешь скучать по мне?

— Конечно, я буду скучать по тебе, — сказал Тиллер. — Как же я могу не скучать по тебе? Ты была здесь со мной почти всю мою жизнь.

— Ты говоришь так, как будто я старый носок.

Тиллер повернулся и посмотрел на жену. Он знал каждую чёрточку её лица, каждое его выражение. Иногда ему казалось, что он знает о ней всё, возможно, даже больше, чем о самом себе. Ощутив внезапный приступ головокружения и слабость, он даже прижал к груди руку, как будто пытался сдержать возникший внутри трепет.

— Ты будешь скучать по мне? — поинтересовался он.

Она повернулась к нему.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Конечно, — кивнул он. — Почему ты спрашиваешь?

Сэйри взяла его руку. Ей не давал покоя вопрос, каково это оказаться среди совершенно незнакомых людей, которые ничего о ней не знают — ни её привычек, ни её слабостей.

— Конечно, я буду скучать по тебе, — повторила она. — Ты как старый удобный башмак.

— Старый, удобный, красивый башмак, — уточнил Тиллер. Он закрыл глаза и представил себе извилистую реку. — Ты будешь скучать по лощине?

Сэйри посмотрела на склон холма, спускающийся вниз к ручью.

— Спроси ты меня об этом в прошлом месяце, я бы ответила «нет», но в последнее время лощина полна того же очарования и тайны, что и раньше. Странно, не правда ли?

Тиллер чувствовал то же самое, однако удивился, услышав такие слова от Сэйри.

— То есть ты обязательно вернёшься сюда? Ты не останешься на этом острове посреди океана со своей… как там её называют… птицей?

— Ты старый башмак, — улыбнулась она. — Конечно, я вернусь. И ты тоже.

— Возможно, — произнёс Тиллер. — Или же мне так понравится плыть по реке, что я просто поплыву дальше и дальше…

— Прекрати.

— Кстати, ещё не поздно отменить наши путешествия, — сказал Тиллер.

— Не-е-ет. Дети их ждут. Некрасиво разочаровывать их.

Той ночью в долине буйствовал ветер. Он завывал в чаще леса, дребезжал оконными стёклами. Гремел гром, сверкала молния, с треском освещая небо ослепительными вспышками.

— Даллас? — прошептала Флорида. — Слышишь, как грохочет?

— Это просто гром, — попытался он её успокоить.

— Даллас? Мне приснился кошмар. Мне снилось, что я плыву в лодке. Внезапно она опрокинулась вверх дном, я оказалась под водой и не могла выбраться.

— Спи. Не думай об этом. — С этими словами он быстро перевернулся на другой бок и снова уснул, чтобы вернуться к чистому ручью, который покинул, когда Флорида его разбудила. Но теперь во сне бушевал сильный ветер, волны становились всё выше и выше, и одна гигантская волна подхватила его и понесла назад над берегом, через холм, в джунгли. Она несла его всё дальше и дальше в непроходимую чащу.

Внизу Тиллер метался во сне. Он был совсем один посреди реки, и его лодка тонула, тонула, тонула.

Сэйри рывком села в постели, разбуженная раскатами грома и завыванием ветра вокруг дома. Ох, подумала она, приснится же такое! Она откинулась на подушку и попыталась забыть сон, в котором птица с красным хвостом превратилась в динозавра и набросилась на неё.

— Какие-то вы сегодня утром притихшие, — заметила Сэйри за завтраком.

— Это да, — согласился Тиллер.

Флорида проглотила кусок горячей вафли.

— Ночью была жуткая гроза, — сказала она. — Мне снились ужасные кошмары.

— Кстати, мне тоже, — призналась Сэйри. — На меня во сне напал динозавр с красным хвостом.

— Неужели? — удивилась Флорида. — А я перевернулась в лодке и ушла под воду.

— Моя лодка затонула, — поделился Тиллер, — вместе со мной.

— А меня волной забросило в джунгли, где было полно крыс-людоедов, — голос Далласа звучал озабоченно.

— Хм, — Сэйри покачала головой. — Похоже, нам всем нужно принять лекарство от дурных снов.

— Лекарство? — переспросила Флорида. — Не хочу никаких вонючих лекарств.

— Вдруг оно тебе понравится. — Сэйри достала миску со свежеприготовленным персиковым мороженым. — Хорошо сочетается с вафлями, — пояснила она.

— Мороженое? — удивился Даллас. — На завтрак?

— Как рукой снимает ночные кошмары, — объяснил Тиллер. — Неизменно даёт положительный результат.

После завтрака, когда они убирали с крыльца упавшие ветки, Тиллер сказал:

— Мне только что в голову пришла одна безумная идея.

— Как будто у тебя бывают другие, — заметила Сэйри.

— Очень смешно, — поджал губы Тиллер. — Хочешь узнать, какая, или нет?

— Держу пари, ты всё равно нам скажешь, — подмигнула ему Сэйри.

— Ты ужасно вредная этим утром, — вздохнул Тиллер.

— Продолжай, — произнесла Сэйри. — Поделись с нами своей безумной идеей.

— Нет, это слишком глупо.

— Скажите нам, — попросила Флорида. — Даже если это глупо, всё равно скажите.

— Хорошо, — согласился Тиллер. — Мне в голову пришла мысль о том, что, возможно, нам следует провести несколько репетиций.

— Репетиций? — спросил Даллас. — Как в театре? Но мы не умеем играть.

— Нет, театр здесь ни при чём. Вы двое уже разок ходили в лес опробовать походное снаряжение? Точно так мы и поступим, только на этот раз мы с Флоридой испытаем нашу лодку. Совершим короткое плавание. Это займёт день-два, три максимум. А Даллас и Сэйри могут отправиться в тренировочный поход, так как на Кангадуне им придётся много ходить пешком. Они выйдут из долины, разобьют лагерь, затем пройдут дальше, тем самым проверят обувь, палатки, компасы и прочее. Безумная мысль, верно?

Все разом притихли. Даллас вспомнил огромную волну и кишащие крысами джунгли. Флорида подумала о том, как во сне оказалась под водой, когда перевернулась лодка. Сэйри представила динозавра с красным хвостом.

— Может, она не такая уж безумная. — Флорида первой нарушила молчание. — Ну, не совсем безумная.

— Может даже, совсем не безумная, — добавил Даллас.

Сэйри наклонилась к Тиллеру.

— Или даже маленькая гениальная идея.

— Гениальная? — переспросил Тиллер. — То есть я гений?

— Только не задавайся, — съязвила Сэйри. — Я сказала, что, возможно, это маленькая гениальная идея. Крошечная. Это всё, что я сказала.

Воздух был тяжёл и горяч, а чистая вода Потаённой реки — гладкой и спокойной.

— И долго мы уже шлёпаем вёслами по воде? — спросила Флорида. — Около восьмидесяти миллиардов часов?

— Всего четыре часа, — улыбнулся Тиллер. — Ты устала? Бросай грести, когда устанешь. После этого я сяду на вёсла.

— Я никогда раньше не гребла, — призналась Флорида.

— Правда? — удивился Тиллер. — Я бы ни за что не догадался.

Флорида обернулась и посмотрела на Тиллера. Соломенная шляпа закрывала ему глаза и отбрасывала тень на верхнюю половину лица.

— Я знаю, что вы говорите неправду, — возмутилась она. — Я знаю, что вы нервничали, когда мы только отплыли и у меня не получалось правильно грести, и я раз сто чуть не опрокинула нас.

— Чтобы почувствовать лодку, требуется некоторое время, — спокойно сказал Тиллер. — Я сам был не лучше, когда мы только отправились в путь. — Он посмотрел на берег и на небо над головой. Ему как минимум раз сто хотелось повернуть назад, к дому. Что я здесь делаю? — то и дело спрашивал он себя.

— Почему её так называют — Потаённая река? — спросила Флорида.

— Потому что её нет ни на одной карте, по крайней мере, на тех картах, которые мне доводилось видеть, — объяснил Тиллер.

— Как же вы узнали, что это она?

— Её нашли мы с отцом. Я был здесь много раз, и я точно знаю, куда она ведёт, — сказал Тиллер.

— Тогда почему её нет на карте?

Тиллер пожал плечами.

— На картах много чего нет.

— Ну, а если этой реки нет на карте, то откуда вы знаете, какие реки на картах действительно есть?

— Мы не знаем точно. Но, думаю, узнаем, — ответил Тиллер.

— Вы хотите сказать, что мы можем закончить плавание в какой-нибудь пересохшей вонючей канаве, можем заблудиться и даже умереть с голоду в неизвестном месте, о котором никто никогда не слышал, и…

— Думаю, всё будет хорошо, — остановил её Тиллер. У неё слишком много вопросов, подумал он. Почему я не поплыл один? — Признайся, ведь здесь удивительно тихо и спокойно.

Флорида посмотрела вперёд: искрящаяся лента реки исчезала вдали за поворотом.

— Да, тихо и спокойно, — подтвердила Флорида, — если бы не чёртовы комары и мухи. — Она хлопнула себя по руке. — Почему здесь так много насекомых?

— Наверно, потому, что здесь нет летучих мышей, — предположил Тиллер.

— Летучих мышей?

— Ты замечала в лощине крылатые создания, что вылетают охотиться с наступлением сумерек?

— Этих летающих крыс? — спросила Флорида.

— Летучих мышей, — поправил её Тиллер. — А ты замечала, что в Рубиновой Долине нет комаров?

— Теперь, когда вы это сказали, заметила, — ответила Флорида. — А почему у вас в Рубиновой Долине нет комаров?

— Из-за летучих мышей, — объяснил Тиллер. — Летучие мыши едят их. Они молодцы.

— Если честно, я бы ни за что не догадалась, что летающая крыса может приносить пользу, — призналась Флорида. — Но я верю вам на слово. А не могли бы вы свистом позвать несколько летучих мышей, чтобы они летели следом за нами? Как вы думаете, там, где сейчас Сэйри и Даллас, есть летучие мыши?

— Понятия не имею, — ответил Тиллер. — Как, по-твоему, где они сейчас? Как далеко ушли от дома?

Флорида почувствовала себя не в своей тарелке после разговоров о Сэйри и Далласе. Было ужасно грустно прощаться с ними в то утро. Приятель Тиллера забрал их из лощины. При взгляде на этого человека у Флориды возникло странное чувство. Ей показалось, что она уже видела его раньше, но не смогла вспомнить, где именно. Когда они добрались до реки, то сгрузили лодку с прицепа и спустили её на воду. После чего Сэйри и Далласу предстояло вернуться домой, чтобы отправиться оттуда в поход.

Все вчетвером столпились, глядя, как лодка качается на воде.

— Я с трудом переношу все эти прощания, — сказала Сэйри. — Того и гляди расплачусь. — Они крепко обнялись. Тиллер с Флоридой остались стоять на берегу, махая вслед грузовику.

Это единственное, что Флорида могла делать, чтобы не броситься вдогонку за Далласом. Внутренний голос твердил ей, что, кроме него, нельзя доверять никому. Внезапно её охватил леденящий душу страх, что всё это уловка, заговор, призванный разлучить её с Далласом. Она была зла на себя за то, что позволила Тиллеру и Сэйри затуманить им мозги хорошей едой и добрым обращением.

Тем не менее что-то заставило её сесть в лодку, что-то заставило её опустить весло в воду, что-то заставило её выглядеть внешне спокойной, хотя внутри она вся дрожала, как загнанная в угол мышь.

У Далласа и Сэйри ушло два часа, чтобы выйти из лощины. Теперь они стояли на вершине горного хребта, глядя назад — туда, откуда пришли.

— Вон там река, — сказал Даллас. — Видите её? Извивается прямо как тощий коричневый угорь. Это та самая Потаённая река? Думаете, мы сможем увидеть, как они плывут по ней? Посмотрите на те крошечные домики и машины, на тот хилый ручеёк. Всё как будто игрушечное. Как ваши поделки из дерева.

Сэйри молча смотрела на далёкие холмы.

— Даллас, ты когда-нибудь задумывался о том, какой ты без Флориды?

— Что вы имеете в виду?

Сэйри сняла шляпу и поправила волосы.

— То, что вы с ней всегда были вместе, всю вашу жизнь, но ты когда-нибудь задумывался о том, станешь ли ты другим, если её не будет рядом, если вы с ней расстанетесь?

Даллас поддел мыском ботинка грязь. Он испугался, что его вот-вот вырвет. Ему не нравилось быть без Флориды. И вопрос Сэйри ему тоже не понравился.

— Я останусь тем, кто я есть, разве не так? Я сейчас без неё. Неужели я другой?

Сэйри посмотрела на него внимательно.

— Думаю, об этом ещё рано говорить.

— Вот вы с Тиллером прожили вместе почти всю жизнь. Вы теперь другая без него?

— Не знаю, — призналась Сэйри. — А как тебе кажется?

— Слишком рано говорить, — сказал Даллас.

— Думаю, нам лучше двигаться дальше. Компас у тебя, верно? Куда нам теперь идти?

— Компас? — переспросил Даллас.

В переулке Зет прислонился к двери лачуги.

— Как я сказал, они ушли. Они ушли оттуда.

Мистер Трэпид энергично потёр руки, будто согревая их.

— Уже ушли? Ты уверен? Это точно? Они ушли? Все четверо?

— Ушли. Сто процентов, — ответил Зет и стал отдирать от дверного косяка щепку.

Мистер Трэпид принялся расхаживать по комнате.

— Отлично. Теперь мы начнём проект, о котором я говорил. Готов ли ты сохранить это в абсолютной тайне?

Зет плюнул на пол и посмотрел на мистера Трэпида.

— Послушайте, если вы мне не доверяете…

— О, нет, нет, нет. Не пойми меня превратно. Я не сомневаюсь, что ты будешь держать всё в секрете. Но это такое деликатное дело…

— Я понял. Просто скажите мне, что я должен сделать и что мне за это причитается.

— Ты умеешь составлять карты? — спросил мистер Трэпид.

— Составлять карты? Вы серьёзно? — уточнил Зет. — Лично меня это занятие не слишком вдохновляет.

— Сначала я хочу, чтобы ты разведал местность. Я скажу тебе, что ты должен искать, а затем ты составишь карту и отметишь места…

— Что именно я должен искать и куда мне нужно смотреть? — Зет поковырял щепкой в зубах.

— Там, в Рубиновой Долине, находишь их дом, понятно? Затем отходишь от него, скажем, футов на двадцать, идёшь по кругу и ищешь камень. Если не найдёшь, то отходишь, скажем, уже на тридцать футов, снова идёшь по кругу, осматривая местность, и так до тех пор, пока не найдёшь, — объяснил мистер Трэпид. Сначала он хотел сделать это сам, но он был не любитель бродить по лесам, да и времени это отняло бы слишком много.

— Камень? — уточнил Зет. — У вас с головой всё в порядке? Да вы знаете, сколько камней в этой долине? Миллионов сто, не меньше. Если только вы не имеете в виду какой-то особенный камень, например, зелёный, или красный, или…

— Я не знаю, как он выглядит, но думаю, что это не обычный камень. Вероятно, валун или, может, даже куча валунов.

Зет провёл пятернёй по взлохмаченным волосам.

— Что такого особенного в этом валуне или в куче валунов?

Мистер Трэпид ожидал этот вопрос, и у него был готов ответ на него.

— Им отмечено месторождение… месторождение нефти, — соврал он. — Понимаешь, они хотели бурить там скважину, и мне любопытно, где может залегать эта нефть.

— Странно, — сказал Зет, — не проще ли было узнать у них самих? Они бы рассказали вам. Если это месторождение находится на их земле, какая им разница, что кто-то узнает про него?

— Я не совсем уверен, что оно находится на их земле, — сказал мистер Трэпид.

— Так, где моё жалованье? — спросил Зет. — Я не могу ждать целый день.

Мистер Трэпид сунул ему стопку банкнот.

— Это задаток. Остальное получишь, когда принесёшь мне карту с отмеченными камнями. Не волнуйся, если найдёшь нужное место, получишь хорошее вознаграждение.

— Ладно, босс, но я не намерен тратить год на поиски. Я посмотрю, поищу, и если ловить там будет нечего, то не стану дальше ковыряться в земле.

Вернувшись в приют Бокстон-Крик, мистер Трэпид обнаружил, что его жена лежит на кровати с мокрой тряпкой на лбу. И лучше было не спрашивать, что случилось.

Он знал, что она скажет ему. Кто-то из детей разбил окно, или сломал руку, или вывалялся в грязи, или огрызался.

Она могла рассказывать об этом часами. Поэтому вместо того, чтобы спросить её о том, что случилось, он произнёс:

— У меня для тебя хорошие новости.

— Нет ничего лучше хороших новостей, потому что эта новая девчонка сломала…

— Это очень хорошие новости. Ты хотела бы уехать отсюда куда-нибудь на далёкий остров?

Миссис Трэпид сняла с головы тряпку и села.

— У тебя извращённое чувство юмора, — скривилась она.

— Я не шучу. Думаю, через некоторое время, возможно, очень скоро, мы раздобудем немного денег.

— И откуда появятся эти деньги? Упадут с неба прямо к нашим ногам?

— Скажем так… у меня есть некие… инвестиции, да, некие инвестиции, которые могут в любой день принести мне прибыль.

В дверь постучали.

— Мэм? Время ужинать, — раздался с другой стороны голос Морган.

Миссис Трэпид перекинула ноги через край кровати и встала.

— Господи, пощади меня, — сказала она.

— Если солнце ещё не зашло, то мы всегда узнаем, в каком направлении идём, — сказала Сэйри. — Да и деревья нам помогут — мох обычно растёт на северной стороне, и…

— Какой же я бестолковый, раз я забыл взять компас.

— Неправда, ты не бестолковый. Вот увидишь, всё будет хорошо, — успокоила его Сэйри, — просто отлично. — Правда, когда они пробирались сквозь заросли кустарника, её голос звучал не слишком убедительно. — Давай поговорим о чём-нибудь, Даллас. Время будет тянуться не так медленно.

— О чём же?

— Расскажи мне о жутком беззубом психе, о котором вы с Флоридой постоянно говорите. Он действительно без зубов? И он действительно псих?

— Ага.

— Так расскажи мне о нём.

— Не люблю я говорить о нём, — признался Даллас.

— Иногда бывает полезно выговориться, — настаивала Сэйри. — Просто сделай вид, будто болтаешь с Флоридой.

— Ну, я не знаю, — промычал Даллас.

— Как его звали, как выглядел его беззубый рот? — Сэйри решила задать наводящие вопросы.

— Ладно, что-нибудь расскажу.

И Даллас рассказал Сэйри про беззубого мистера Дрипа и его жену с нервными пальцами, и про то, как мистер Дрип запер их в вонючем, сыром, кишащем крысами подвале и заставил провести там ночь.

— Но ведь это преступление, — возмутилась Сэйри. — Это… это… ужасно… так нельзя поступать с людьми.

— Он решил, что я ему надерзил, понимаете? Он заявил, что мы должны копать колодец, а я заверил его, что мы не будем этого делать. Думаю, он посадил нас в подвал из-за этого.

— Копать колодец? Но это же противозаконно. У меня это в голове не укладывается, Даллас. Даже если ты ему надерзил, это всё равно не повод сажать вас в подвал.

— Мы тоже так думали, — согласился Даллас, — но мы не были уверены.

— Не уверены? Ты хочешь сказать, что вы не увидели в этом ничего странного? Ничего ужасного?

Даллас пожал плечами.

— Даже если и так, то что бы это дало?

— Но… — Сэйри выглядела расстроенной и чуть сбитой с толку. — Вы с Флоридой потому так боитесь крыс и мышей, что вас запирали в этом подвале, и…

Даллас отвернулся. Он не хотел говорить об этих вещах. Его разум автоматически останавливал эти воспоминания и воспроизводил другие.

Вот и сейчас он вообразил себя пионером-переселенцем, первым, чья нога ступила на эту гору. Вдруг он найдёт здесь что-то невероятное, то, чего ещё никто никогда не видел.

— Как же вы ушли от этого беззубого психа? — вывел его из задумчивости голос Сэйри.

— Утром этот уродец Дрип выпустил нас и велел идти за ним на улицу. Мы были так рады вырваться из этой крысиной норы и дышать настоящим свежим воздухом, что послушно пошли за ним. Тогда он дал нам по лопате и велел копать. Мы не хотели, но он сказал, что мы не получим завтрак, пока не сделаем хотя бы небольшую ямку для колодца. И мы начали копать…

— Даллас! Вы стали рыть колодец?

— Я вообразил, будто ищу в земле золото… никогда ведь не знаешь наверняка, правда? Флорида представила себе, что копает для Дрипа могилу, так что это занятие было не таким уж и плохим. Мы работали часа три, а потом увидели, как Дрип вышел из дома, наверное, ему нужно было сходить в сарай. Подождав, пока он скроется из виду, мы бросились наутёк. Мы бежали так, как никто в мире не бегал. Вы такого никогда в своей жизни не видели. Бежали, бежали и бежали. Мы спрятались в лесу, а потом услышали, как он зовёт нас, и его голос звучал как голос психа, и поэтому мы затаились… мы боялись пошелохнуться и не издавали ни звука…

— Даллас, я отказываюсь в это поверить. — Сэйри кипела от возмущения. — У меня от твоих слов даже живот разболелся.

— Всё нормально, — успокоил её Даллас. — Не переживайте. Мы ведь убежали, верно? Посмотрите-ка сюда! — Они вышли на лесную поляну. — Посмотрите на все эти кучки земли. Похожи на гигантские муравейники. Не так красиво, как в лощине, правда?

Сэйри промокнула лоб.

— Как же сейчас жарко. Хочешь пить? У тебя есть фляжка?

— Фляжка? — переспросил Даллас.

На берегу Потаённой реки Тиллер и Флорида заканчивали обед.

— Устала? — спросил Тиллер, потирая спину.

— Немного, — кивнула Флорида. — Меня того гляди всю раздует, и я вся чешусь от укусов этих тухлых москитов.

Тиллер потянулся.

— Я не рассчитывал, что мои руки так занемеют. У тебя руки онемели?

— Скорее болят. Как будто я забила сотню свиней, — ответила Флорида. — Как же мы будем грести дальше, если мы и весла поднять не можем?

— После обеда будет немного легче. Пусть нас несёт река. Мы будем ленивыми гребцами.

Стоя на берегу реки, Флорида ногами сбрасывала камешки в воду.

— Здесь воняет, вам не кажется? — сказала она. — Всей этой грязью, глиной и мерзкими водорослями.

Тиллер понюхал воздух.

— Фу!

— Вот у ручья в лощине, где вдоль берега растут маленькие синие цветы, пахнет очень приятно.

Тиллер закрыл глаза.

— О, я знаю, какие цветы ты имеешь в виду.

— Тиллер? А вам хочется, чтобы Даллас и Сэйри были сейчас здесь и тоже плыли по реке?

Тиллер глубоко вздохнул, посмотрел вверх и вниз по течению реки и медленно выдохнул.

— Я думаю об этом каждые две минуты, — признался он.

— Вы не такой, как Даллас, — сказала Флорида.

— Это хорошо или плохо?

— Ни то ни другое.

— И чем же я отличаюсь? — уточнил Тиллер.

Флорида ковырнула мыском землю.

— Знаете, Даллас всегда думает, что всё будет хорошо, а вот вы вечно жалуетесь…

— Я? Жалуюсь?

— Да, как и я.

— Понятно, — кивнул Тиллер.

— Мы такие, какие есть. — Флорида опустилась на колени, чтобы поближе рассмотреть спешившего по своим делам жука. — Я бы никогда не хотела быть одна, а вы?

Тиллер вновь почувствовал, как затрепетало его сердце. Он не мог представить свою жизнь без Сэйри. Ему было больно даже подумать, как можно быть без неё. И всё же полчаса назад, он задавался вопросом, как бы он плыл по реке один. Это совсем другое, сказал он себе. Это не вечное одиночество.

Он взглянул на Флориду и вновь ощутил трепет. Он очень надеялся, что Флорида никогда не будет одна.

— Вы меня слышите? — спросила Флорида. — Вы хотели бы всегда быть одним?

— Нет, — ответил Тиллер. — Мне нужно, чтобы кто-то слушал, как я жалуюсь.

Флорида наклонила к жуку веточку, помогая ему взобраться на неё.

— Я совсем не думаю, что жаловаться — это плохо, — пояснила она. — Не обижайтесь на меня.

Они оттолкнулись от берега и поплыли дальше вниз по реке.

— Флорида, кроме того страшного беззубого психа, вас с Далласом отправляли куда-то ещё? — спросил Тиллер.

— Отправляли. — Флорида медленно опустила весло в воду. — Могу рассказать про Хопперов, которые заявили, что мы воришки, или о Кранбепах, которые считали нас животными, или о противных мальчишках из семьи Бургертонов.

— Предлагаю начать с Хопперов, — вздохнул Тиллер.

Сэйри и Даллас пробирались сквозь заросли. Воздух был жаркий и липкий. Ползучие растения цеплялись за ноги, колючий шиповник до крови царапал руки.

— Похоже, это кратчайший путь к тропе, что пролегает через гору, но точно сказать нельзя, — сказала Сэйри. — Давай остановимся и немного отдохнём, хорошо? — Она сунула руку в рюкзак, вытащила из него жёлтую косынку и повязала на шею. Сделай она что-то подобное дома, Тиллер сразу бы спросил: что это у тебя на шее? Ты ведь никогда не носишь косынки. Но Даллас этого не знал, и ему было всё равно, носит она жёлтые косынки или нет. Подумав об этом, Сэйри почувствовала себя немного глупо.

— Здесь больше всякой мошкары, чем в лощине, вы заметили это? — спросил Даллас, отмахиваясь от назойливых насекомых.

— Надеюсь, моя счастливая жёлтая косынка будет их отпугивать, — рассмеялась Сэйри.

— Может даже, ваша счастливая жёлтая косынка поможет нам найти воду. Готов спорить, там внизу есть ручей. И он будет чистым, а не какой-нибудь старой, грязной и ядовитой лужей. Мы умоемся в нём и напьёмся чистой воды.

Сэйри села на землю спиной к дереву и закрыла глаза. Она тотчас представила, как позади неё разматывается невидимый клубок ниток, ведя назад через холмы к Рубиновой Долине.

Этот невидимый клубок был прямо в её руке, и она должна была крепко держать его, потому что если его отпустить, то они с Далласом заблудятся.

— О чём вы думаете с таким серьёзным видом? — спросил её Даллас.

— Так, ни о чём особенном, — ответила она.

— Вы скучаете по дому?

— Я? Чёрт возьми, нет. У нас ведь приключение, — заверила его Сэйри. — Нет, я не скучаю по дому.

— Знаете, на кого вы сейчас похожи? Помните ту фотку на вашей кухне, где девочка и взрослая дама в лесу? Вы совсем как та дама.

— Неужели? Это моя мама, а та девочка — я. — Внезапно на Сэйри накатила тоска по покойной матери, а затем она подумала о том, что тяжелее — тосковать о матери, которую ты знала и любила, или, как Даллас и Флорида, тосковать о матери, которую они никогда не знали?

— А та фотография рядом с ней, — спросил Даллас, — с двумя мужчинами, кто они такие?

— Это Тиллер и его отец. А на другом снимке, на том, что рядом, где у ручья стоит пара, мои бабушка и дедушка. А на следующем — я, Тиллер и наши дети.

— Вы будто связаны друг с другом невидимыми нитями, — сказал Даллас.

— Верно, — согласилась Сэйри. — Так оно и есть.

— Хотите, я разожгу небольшой костёр? — предложил Даллас. — Знаю, сейчас жарко, но мы могли бы разогреть и съесть банку бобов. Подогретые, они лучше, чем холодные. У вас есть спички?

— Спички?

Река быстро несла Флориду и Тиллера вниз по течению. Девочка едва закончила рассказывать ему о Хопперах, Кранбепах и Бургертонах, как Тиллер издал странный звук, словно ему было больно.

— В чём дело? — спросила она. — Вам плохо? — Она обернулась и увидела, что он опустил голову и прижал подбородок к груди.

— Просто я готов задушить всех этих Хопперов, Кранбепов и мальчишек Бургертонов, — он не на шутку разозлился.

— Да не переживайте вы из-за этого, — успокоила его Флорида. — Через какое-то время самое плохое забывается. Иногда мы с Далласом притворяемся, будто это случилось с кем-то ещё. И знаете, что говорит Даллас? Он говорит, что это ничего не значит и когда-нибудь мы будем жить в замечательном месте. У каждого из нас будет своя семья, и наши муж и жена будут хорошими людьми, и у каждого из нас будет двадцать собственных детей…

— Двадцать?

— Может, и больше, — пожала плечами Флорида, — и мы не позволим никому обижать их. И наши дети вырастут и заведут свои семьи, и у них будут собственные дети, и они будут хорошо относиться к своим детям, и так будет продолжаться вечно.

Флориде нравилось такое будущее. Наверно, даже хорошо, что Даллас неисправимый мечтатель, подумала она, потому что всякий раз, когда вокруг было темно, страшно и мерзко, Даллас рисовал радужные картины, его слова заполняли её мысли и тёмные, страшные образы отступали.

Когда они сидели взаперти в подвале беззубого психа, Даллас всю ночь говорил о том, как они когда-нибудь будут жить в прекрасном месте, возможно, в лесу, и вокруг будут красивые деревья и реки с прозрачной водой, и все люди поблизости будут хорошими и добрыми, и никому не будут причинять зла.

Он рассказывал об этом всю ночь, рисуя словами чудесные картины.

Спустившись в Рубиновую Долину, Зет уселся в теньке на крыльце дома Тиллера и Сэйри. С его лица капал пот. Он прислонился спиной к стене.

На этот раз чёртов Трэпид зашёл слишком далеко. Зет ни на минуту не верил, что ему хотелось узнать о месторождении нефти. Он охотился за другим, и Зет отлично понимал, что ему могло понадобиться.

В принципе он мог не соглашаться сотрудничать с Трэпидом, однако решил, что тот без хлопот найдёт кого-то другого, кто выполнит для него это грязное поручение, и это нехорошо. По крайней мере, сейчас он может потянуть время, прежде чем решит, что ему делать дальше.

Заглядывая в окна, Зет обошёл дом со всех сторон. Затем остановился и оглядел двор. Возле колодца высилась куча камней, возле ступенек крыльца — ещё одна. Рядом с дорожкой, что вела в сарай, тоже лежали камни, а возле ели — большой серый валун. Достав из кармана карандаш и бумагу, которые захватил с собой, он нарисовал квадратик, обозначив дом, и вокруг него поставил крестики, отметив камни. Он надеялся, что найдёт много камней. Много-много-много.

Даллас и Сэйри почти целый день провели на поляне посреди густого леса. Вокруг росли невысокие кусты, земля была каменистой. Однако это было лучшее место, какое они смогли найти для лагеря. Они поели холодных консервированных бобов и, мучимые жаждой, пытались не думать о воде.

Сэйри устроилась на плоском камне, вытащила деревянную заготовку и нож.

— Сэйри, я вас не понимаю, — сказал Даллас. — В том смысле, по собственной воле вы хотите отправиться куда-то, где у вас нет собственной кровати, к которой вы привыкли, где нет вкусной еды, которую вы готовите, где полно насекомых и…

Сэйри фыркнула.

— Если мы отправимся на Кангадун, мы и думать забудем о неудобствах.

— Если мы отправимся на Кангадун? — спросил Даллас. — Если?

— Я имела в виду когда мы отправимся, — быстро сказала Сэйри. — Сама не знаю, почему у меня вырвалось «если».

Даллас посмотрел на Сэйри — казалось, она вот-вот расплачется, и это потрясло его. Он не представлял её плачущей, но его попытка представить это заставила его вспомнить тот раз, когда миссис Трэпид схватила Флориду и встряхнула её.

— Почему ты никогда не плачешь? — требовательно спросила миссис Трэпид. И Флорида ответила:

— Потому что не хочу.

Но иногда Флорида плакала. Она плакала у Хопперов, Кранбепов, Бургертонов и у жутких Дрипов.

Даллас там никогда не плакал. Он не знал, почему. Возможно, потому, что Флорида плакала за них двоих, или потому, что хотел подбодрить её.

Даллас плакал, когда умер Джои, но кроме Флориды никто этого не видел. Иногда в приюте он плакал по ночам, и если Флорида слышала его плач, она залезала в шкаф, поднимала картонку и говорила:

— Не думай об этом, Даллас. Всё пройдёт.

Теперь Даллас сидел посреди леса вместе с Сэйри. Вытащив свою деревяшку, он принялся её разглядывать. Он уже ковырял её с одного конца, но ещё не понял, что у него выйдет в конечном итоге.

— А вы что вырезаете? — спросил он у Сэйри.

— Пока не знаю, — Сэйри пожала плечами. — Посмотрим, что получится. А ты?

— Понятия не имею. Может, ещё одну малиновку.

— Это не обязательно должна быть птица, — сказала Сэйри. — Вдруг в твоём дереве спрятано что-то другое?

— Например? — решил уточнить Даллас.

— Не знаю. Всё что угодно.

— Наверно, слизняк, — предположил Даллас. — Или осклизлый червяк. — Странно, он сейчас говорит почти как Флорида. — Или мерзкая крыса. — Он даже рассмеялся.

— Знаешь, о чем я только что подумала? — спросила Сэйри. — Однажды мы с Тиллером гуляли в лощине. Это было давно, — ещё до того, как родились наши дети, — и там, на середине тропы, мы нашли прекрасный сук, и оба потянулись к нему.

— Вы поругались из-за него? — предположил Даллас. — Вы пытались отнять его друг у друга?

— Не совсем, вернее, не так, как ты думаешь. Мы на несколько минут застыли, склонившись над ним и протянув к нему руки, и я подумала: почему он не выпускает его и не отдаёт мне? Если он меня любит, то он мне его отдаст. Тиллер, похоже, думал то же самое: если она меня любит, то она отдаст его мне.

Сэйри поднесла палец к губам и легонько постучала по ним, как будто выманивала новые слова.

— В конце концов я сказала, что, по-моему, в этом дереве таится идеальная птица. Я мысленно видела её, эту птичку, она томилась, ожидая, когда я освобожу её.

Даллас внимательно изучил деревяшку, которую держал в руках. Странно, подумал он, почему он не видит то, что спрятано внутри?

— А Тиллер стал уверять меня, что видит в этом куске дерева идеальную лодку, — продолжила Сэйри, — самую что ни на есть идеальную лодку, которая так и ждёт, чтобы её выпустили на волю.

— Так что же это было, лодка или птица? Кто выиграл?

Сэйри снова легонько постучала себя по губам.

— Муж сдался первым. Он сказал: «Бери себе». Я схватила эту деревяшку и была на седьмом небе от счастья. И мы пошли дальше. Мы шли и шли, и мне стало так стыдно. Я пыталась представить, как я снимаю с этого идеального куска дерева первые стружки. Что, если я всё испорчу? Что, если внутри нет никакой идеальной птицы? Поэтому я вернула сук Тиллеру со словами: «Знаешь, бери эту штуку себе».

— И он взял? — спросил Даллас.

— Да что там! Схватил! Я даже не успела глазом моргнуть, — засмеялась Сэйри.

— И он вырезал из него идеальную лодку?

— Нет. Несколько дней я наблюдала, как он разглядывал его, вертел в руках и так, и сяк. Он доставал нож, но не решался сделать первый надрез. Знаешь, что в конечном итоге он сделал? Он положил сук на комод и сказал: «Сэйри, пусть он полежит здесь. Эта штука принадлежит нам обоим. Тот, кто захочет начать первым, может это сделать».

— И вы схватили эту деревяшку, верно?

— Я хотела, — призналась Сэйри. — С трудом сдержала себя. Я пошла в спальню и потрогала это дерево, но не смогла прикоснуться к нему ножом. А потом, когда я бывала где-то ещё, то тревожилась из-за того, что Тиллер там, в доме, начал вырезать из нашей находки свою лодку.

— Какие вы оба странные, — сказал Даллас.

— Все немного странные, Даллас.

— И кто же из вас, в конце концов, забрал эту деревяшку?

Сэйри улыбнулась.

— Она до сих пор лежит там, на нашем комоде, а в ней таится неизвестно что.

Даллас поднёс свою заготовку к уху, как будто надеялся услышать, что там внутри.

— Сэйри? Мы ведь заблудились?

— Мы? Заблудились? Нет, мы просто сидим на поляне на склоне холма. Возможно, мы не знаем, где именно находится этот склон, но я уверена, что всё будет хорошо, просто отлично. — Она подняла руку и потрогала жёлтую косынку, как будто та могла принести им удачу.

— Сэйри, как вы думаете, справится ли Тиллер в одиночку?

— Я как раз размышляла об этом пару минут назад. Ты как будто читаешь мои мысли. — Сэйри бросила на Далласа тревожный взгляд. — Я подумала, что мы освоимся в походе, и тогда, возможно, я перестану думать о лощине или о Тиллере, но потом мне стало так грустно — что, если Тиллер перестанет думать обо мне?

— Да, — подхватил Даллас, — вдруг Флориде понравится путешествовать по реке, и она не захочет возвращаться или откажется взять меня с собой?

— Послушать нас, — улыбнулась Сэйри, — так можно подумать, что мы парочка нытиков.

— Это да, — кивнул Даллас. — Парочка глупых нытиков.

Тиллер и Флорида прошли всю Потаённую реку и провели два последних часа, пытаясь волоком перетащить лодку к реке Гучи.

— Ну и жарища, — пожаловалась Флорида. — Вы говорили, что тащить лодку будет легко. А это совсем не легко. Вон сколько времени нам понадобилось, чтобы перенести все наши вещи выше по берегу, через те камни, а потом доставить туда тяжёлую лодку и…

— И зачем нам так много вещей? — проворчал Тиллер. — Каждый раз, когда нужно будет волоком тащить лодку, нам придётся мучиться с этим барахлом. — Он посмотрел на далёкие грозовые тучи. — Давай-ка лучше поставим палатку, иначе сегодня вечером промокнем до нитки, — озабоченно произнёс он. — Чувствуешь, пахнет дождём? Нас ожидает настоящий потоп.

Позже, когда грозовые тучи над их головами разразились ливнем, они сидели под навесом палатки. Остатки костра перед ними исходили паром и шипели. Тиллер выстругивал рыбацкую лодку, Флорида просто разглядывала сучок у себя в руке.

— Похоже, я всё испортила, — сказала она. — Даже не знаю, что это за фигня такая.

— Когда начинаешь, часто не знаешь, что у тебя выйдет в итоге, — успокоил её Тиллер. — Иногда надо просто смотреть, что у тебя получается. Иногда нужно делать всё незаметно. Притворяешься, что просто двигаешь рукой, стругаешь дерево ножом и не думаешь о результате. А потом вдруг смотришь на свою поделку и понимаешь, что у тебя что-то выходит. Но всё равно сделай вид, будто ни о чём не догадалась, чтобы то, что таится внутри, не передумало выходить наружу. С этим нужно быть нежной.

Флорида зажмурилась, покрутила деревяшку в руках, потом быстро открыла глаза и посмотрела на неё. Ничего.

— Эй! — воскликнула она. — Вы видели молнию? Как можно сидеть здесь, когда вокруг нас всё грохочет? Что, если молния ударит по дереву, и дерево рухнет, придавит нас и убьёт?

— Не переживай. Кто-нибудь когда-нибудь найдёт наши раздавленные тела, — невозмутимо отозвался Тиллер.

— Тиллер? Вы когда-нибудь видели покойника? Я имею в виду настоящего мертвеца, а не его фотографию.

Тиллер подумал о бездыханном отце на кровати и о матери в гробу. Он вспомнил двух лучших друзей, умерших в прошлом году.

— Да, — кивнул он. — Я видел покойников. А ты их видела?

— Ага.

— И кто это был?

— Мальчик в нашем приюте. Даллас не смог его спасти.

— Что?

И она рассказала Тиллеру про Джои, про его лихорадку и про то, как Даллас присматривал за ним, а Джои бормотал: «Кто я? Кто я?» И как Даллас пытался сделать ему искусственное дыхание.

— О ужас! — только и смог произнести Тиллер. — А где были Трэпиды?

— Они были там. Мистер Трэпид плакал, а миссис Трэпид кричала на него, и…

— Ужасно, ужасно.

— Знаете что? Даллас потом не разговаривал… я имею в виду, что после этого он целый месяц не вымолвил ни слова.

— А ты? Как ты себя чувствовала?

— Мне казалось, что, наверно, я буду следующей, — ответила Флорида. — Поэтому я красными чернилами написала на руке своё имя, чтобы даже если я буду бредить в лихорадке, знать, кто я такая. Далласу я сказала, что, если он будет делать мне искусственное дыхание, а я не начну снова дышать, он в этом не виноват. Если я не начну дышать, то лишь потому, что во мне просто не останется места для воздуха.

Тиллер поворошил в костре сырые дрова и угли.

— Флорида, можно задать тебе один вопрос? Если я слишком любопытен, просто не отвечай мне.

— Вы про что?

— Я размышлял о твоём имени. Флорида. Это очень хорошее имя. Ты знаешь, почему тебя так назвали?

— Я знаю только то, что сказали нам эти тухлые Трэпиды.

— И что они сказали? — спросил Тиллер.

— Нас, двух младенцев, нашли на крыльце в коробке, и не было никаких записок или чего-то ещё. Мы были завёрнуты в чистое белое одеяло, а дно коробки было устлано бумагами, в смысле, всякими брошюрами, в которых пишут про путешествия и всё такое прочее.

— Что, туристические брошюры?

— Точно, — подтвердила Флорида. — Я лежала на брошюре с крупным заголовком: Летайте во Флориду! А на брошюре под Далласом было написано: Направление — Даллас! Поэтому нам дали эти имена. Так я стала Флоридой, а Даллас — Далласом.

— Интересно, а почему на дне коробки лежали эти брошюры, — сказал Тиллер. — Вы когда-нибудь думали об этом?

— Представляете, я никогда не размышляла об этом, пока вы не спросили. Мне кажется, наша мама просто нашла старую коробку, в которой валялись эти бумажки, и не обратила на них внимания. Она завернула нас в чистое белое одеяло и положила внутрь. Возможно, она написала записку о том, как это ужасно, что она вынуждена отказаться от нас, и в этой записке были наши настоящие имена, но ветер сдул эту записку. Как думаете?

— Может быть, — ответил Тиллер. — А ваша фамилия? Картер? Откуда она взялась?

— На коробке сбоку было написано «Свежая зелень от Картера».

— Понятно, — сказал Тиллер. — В любом случае, Флорида Картер это лучше, чем Флорида Салат.

— Или Флорида Укроп.

Тиллер потрогал деревяшку, которую строгала Флорида.

— Видишь, что происходит? Ты говорила и одновременно работала ножом, не обращая внимания на свою поделку, а теперь взгляни!

Флорида посмотрела на деревяшку.

— Как вы думаете, что это? Что это за штука с кудрявой головой?

— Не знаю, но держу пари, если ты и дальше будешь не обращать на неё внимания, она выйдет на волю.

— Именно это я и собираюсь сделать, — заверила его Флорида. — Не обращать на неё внимания.

Войдя в универмаг «Берлис», где её тотчас обдало струями прохладного воздуха, миссис Трэпид машинально потрогала влажные волосы на затылке. Как же приятно оказаться там, где прохладно, подумала она. Как же приятно оказаться там, где тихо.

В отделе женской одежды, переходя от одной стойки к другой, она время от времени выуживала платья и прикладывала их к себе. Слишком безвкусно, думала она, или слишком чопорно. И вдруг она увидела его — идеальное платье. Из бледно-голубого шёлка в крошечный розовый цветочек, длинное, до лодыжек, без рукавов, с низким круглым декольте. Она приложила его к себе и расправила подол.

Зайдя в примерочную, миссис Трэпид надела платье и, застегнув молнию, повернулась, чтобы посмотреться в зеркало. Вот как я должна выглядеть всегда, подумала она. Она вышла в зал, где было большое зеркало, и принялась рассматривать себя со всех сторон.

Мимо неё прошла молоденькая продавщица с ворохом одежды.

— Это платье как будто сшито специально для вас, — улыбнулась она.

— Вы так думаете? — Миссис Трэпид повернулась кругом, чтобы девушка могла рассмотреть её со всех сторон.

— О да, — подтвердила продавщица. — И его можно надевать по самым разным поводам.

Миссис Трэпид задумчиво потрогала кончиками пальцев подбородок и посмотрела на своё отражение.

— Пожалуй, вы правы.

В примерочной миссис Трэпид переоделась в собственное платье, достала очки и изучила ценник. Боже мой, подумала она. Столько денег за какое-то платьице! Затем она вспомнила о том, что сказал ей муж о своих инвестициях, о том, что они смогут переехать жить на остров. Просто идеальное платье для вечеров на острове.

Она нашла продавщицу за прилавком.

— Я не могу определиться с этим платьем, — сказала она девушке.

— Но оно сшито словно для вас, — заверила её та. — Знаете, что можно сделать? Вы могли бы купить его в кредит. Внесите часть суммы сейчас, а потом выплачивайте понемногу каждый месяц. Тогда вам покажется, что вы получили его практически бесплатно. Я всё время так поступаю.

Миссис Трэпид стало неловко из-за того, что продавщица понимает, что она не может позволить себе это платье.

— Мне не нужен кредит, — заявила миссис Трэпид. — Я могла бы купить его прямо сейчас, если бы захотела.

— Понятно, — сказала девушка.

— Но можно попробовать и в кредит. Почему бы и нет?

Миссис Трэпид ещё побродила по магазину, перебирая сумочки, косынки и комбинации. Затем снова заглянула в отдел женской одежды и задержалась у стойки, где нашла приглянувшуюся обновку. При этом она услышала, как продавщица разговаривает с другой покупательницей.

— Это платье сшито как будто для вас, — говорила она.

Почувствовав себя глупо, миссис Трэпид поспешила покинуть универмаг. Но стоило ей шагнуть на раскалённый солнцем тротуар, как она подумала о голубом шёлковом платье с розовыми цветочками. Она увидела себя в нём на острове, как она сидит на берегу океана, с бокалом прохладного напитка в руке.

На окраине Проспер-Сити, примерно в пятидесяти милях от Бокстона, мистер Трэпид переступил порог автосалона «Кадиллак». Он обошёл и оглядел со всех сторон три выставленные машины, небрежно бросая взгляд на таблички с техническим описанием и ценой каждого из автомобилей. Осмотрев все три, мистер Трэпид вернулся к красному кабриолету и, встав с ним рядом, положил руку на водительскую дверцу. Ноздри ему щекотал запах кожаной обивки салона.

— Вам помочь, сэр? — раздался вкрадчивый голос у него за спиной.

Не убирая руки от дверцы, Мистер Трэпид обернулся и кивнул продавцу. Тот был выше мистера Трэпида и снисходительно улыбался ему.

— Я подумываю о приобретении новой машины, — веско произнёс мистер Трэпид. — Возможно, такой, как эта. — Он похлопал по дверце красного кабриолета.

— Что вы сейчас водите? — уточнил продавец.

— Сейчас? Я? Я вожу «Порше», — солгал Трэпид.

Продавец выглянул в окно, словно глазами искал на стоянке «Порше» мистера Трэпида.

— Сейчас он на ремонте в мастерской, — сказал мистер Трэпид. — Вот почему я ищу новый автомобиль. Устал я от этого «Порше»! — При мысли о своём «Порше» он попытался придать лицу недовольное выражение. На самом деле у мистера Трэпида был десятилетний «Плимут». Но его он предусмотрительно припарковал в трёх кварталах отсюда, чтобы в салоне не увидели эту побитую развалюху.

— То есть ваша старая машина пойдёт как часть оплаты? — спросил продавец. — Ваш «Порше»?

— Пожалуй, нет. — Мистер Трэпид от души улыбнулся. — Скорее всего, я отдам «Порше» жене.

— Понятно, — протянул продавец. — Вы намерены приобрести автомобиль в кредит? Не желаете поговорить с нашим финансовым менеджером?

Мистер Трэпид вновь похлопал по дверце.

— Я, пожалуй, внесу всю сумму наличными.

— Ясно. Как вы сказали, ваше имя, сэр?

— Трэпид. Джордж Трэпид.

— Прекрасно, мистер Трэпид. Есть вопросы, на которые я могу ответить, сэр?

У мистера Трэпида имелась добрая сотня вопросов, но он не собирался задавать их продавцу. Он не хотел показаться невежественным.

— Думаю, нет, — холодно отрезал мистер Трэпид. — Сначала я загляну ещё в один автосалон.

— Надеюсь, вы поймёте, что мы предлагаем вам самую лучшую цену, — заверил его продавец. — Вот моя визитная карточка. Сделаю для вас всё, что в моих силах. Просто дайте знать.

— Спасибо, — поблагодарил мистер Трэпид и, сунув карточку в нагрудный карман рубашки, взглянул на часы. — Мне пора. Надеюсь, я ещё разок загляну к вам.

Он поспешил к двери и вышел на яркий свет. Ну что ж, подумал он. По-моему, всё прошло очень даже хорошо.

Утром, собирая вещи, Сэйри достала свою наполовину готовую поделку и сказала:

— Знаешь, как я иногда поступаю с этими штуками? Я даю им имена. Глупые имена, вроде Лупоглаза и Остроклюва, какие первыми придут в голову.

— У меня тоже такое имя, — вздохнул Даллас.

— Что ты имеешь в виду?

— Сами знаете, что — Даллас. Это было первое, что Трэпиды увидели в коробке.

— В коробке?

И он рассказал ей о коробке, в которой нашли его и Флориду, и когда закончил, Сэйри спросила:

— Даллас, помнишь, мы получили твой паспорт?

— Там дурацкая фотка. Я похож на ней на придурка.

— Неправда. Ты получился очень даже симпатичным. Но ты обратил внимание на дату рождения?

— Да, третье марта. Вот болваны. Мой день рождения двадцать девятого июля.

— Но что, если… если твой день рождения действительно третьего марта?

— Нет, — замотал головой Даллас. — Вы так думаете? Не-е-т. Я не хочу день рождения в марте.

— Ты прав. Я понимаю. Этот ваш Трэпид, вероятно, ошибся.

Но позже, когда они шагали вниз по склону, Даллас вспомнил кое-что или подумал, что вспомнил. Трэпиды ведь говорили ему, что они понятия не имели, когда они с Флоридой родились, поэтому указали датой рождения день, когда близнецы попали в приют. Значит, сделал вывод Даллас, их настоящий день рождения должен быть за несколько месяцев до этого. Возможно, третьего марта. Неизвестность сводила его с ума. Человек должен знать, когда у него день рождения.

Когда они только начинали свой путь, Флорида думала, что все реки, по которым они поплывут, будут такими же узкими, как та, что протекает через Рубиновую Долину, и что всё это лишь вода, неспешно текущая вперёд.

После полутора суток в лодке она поняла, что реки похожи на живые существа и что у них много лиц. Повернул, и бац! — река внезапно стала шире и стремительнее.

Не успел привыкнуть к этой большой и бурлящей воде, как сделал ещё один поворот, и бац! — река снова стала узкой, а впереди показались несколько камней или несколько водоворотов, грозящих закрутить лодку, или песчаная отмель, на которой есть риск застрять.

Ещё утром река может быть гладкой и серебристой, как шёлк, а уже к полудню на ней будут бушевать сильные волны. Кстати, по бегущей ряби легко определить, с какой стороны придут ветер и дождь.

Позже, на закате поверхность воды вспыхнет золотистыми огоньками, длинные тени будут тянуться всё дальше и дальше, пока всё вокруг не превратится в одну сплошную чёрную тень.

— Сегодня я поймаю ещё одну большую рыбу, как и прошлым вечером, — заявила Флорида утром, когда они сели за вёсла. — Согласитесь, что это было нечто! Такой вкуснятины вы наверняка отродясь не пробовали? Я — прирождённая рыбачка! Вдруг моя мать была рыбачкой? Как вы думаете?

— Может быть, — ответил Тиллер.

— Ваша рука не болит, где я зацепила её крючком?

— Нет, — заверил её он. — Всё в порядке.

— Думаете, мы сможем распутать эту катушку с леской?

— Сможем.

— Тиллер? Почему вы не злитесь на меня, когда я что-нибудь порчу? — Ей были слышны мерные всплески его весла. — Вы меня слышите?

— Слышу. Наверно, я слишком стар, чтобы злиться, или же то, что ты понимаешь под словом «портить» — не то, что понимаю под ним я. Я думаю, это просто то, что случается время от времени.

— Большинство людей будут считать, что я всё порчу.

— Тогда они просто тухлые людишки, — Тиллер рассмеялся. — Тухлые — какое замечательное слово!

— Значит, вас не слишком напрягает, что мы с Далласом живём у вас в Рубиновой Долине? — Она снова услышала мерные всплески его весла. — Если напрягает, то вы так и скажите. — Она стала глядеть на реку. Почему он не отвечает ей? О чём он думает?

— Флорида, то, что вы с Далласом живёте в Рубиновой Долине, — самая тухлая вещь на свете, — наконец произнёс он.

— Что? — Она резко обернулась.

— Шучу, — поспешил успокоить её Тиллер. — Это очень даже интересно, что вы с Далласом живёте у нас в Рубиновой Долине.

— Интересно хорошо или интересно плохо? — уточнила Флорида.

— Видишь ли, я не могу сказать, что это интересно плохо, иначе ты вытолкнешь меня из лодки, поэтому, думаю, мне следует сказать, что это интересно хорошо.

Флорида уставилась на воду.

— Тиллер? Почему мы так усердно гребём, но так никуда и не приплыли? Как будто мы идём вверх по течению, а не вниз!

— Ты помнишь, как мы повернули направо у того острова? — спросил Тиллер. — А потом река сделала поворот?

— Помню. С тех пор она только и делает, что петляет.

— Наверно, нам следовало повернуть налево.

— А что говорит карта?

Тиллер положил весло на колени и потянулся за картой.

— Не вижу на этой карте никакого острова. Не вижу никаких излучин.

— Вы хотите сказать, что мы заблудились?

— Возможно, да, мы могли слегка заблудиться, — признался Тиллер.

— Если мы просто слегка заблудились, то ничего страшного.

Зет стоял на своём обычном месте, прислонившись к дверному косяку, а мистер Трэпид расхаживал по лачуге. Ему не терпелось поскорее услышать об успехах Зета.

— И вы говорите, что нашли несколько вероятных мест? — спросил Трэпид. — Отлично. Примерно сколько?

— Пока около двадцати пяти, — ответил Зет.

Трэпид остановился.

— Двадцать пять? — пробормотал он. — Это… это… многовато.

— Как я уже говорил, в лощине много камней. — Голос Зета звучал устало.

— Но двадцать пять? Вы ищете большие камни или необычные груды камней? Или же отмечаете любой старый камень, который видите?

Зет вытащил из кармана пачку жвачки, развернул её и сунул пластинку в рот.

— Если бы я помечал любой старый камень, который видел, их бы набралось тысячи две самое малое.

— Вы закончили составлять карту? — спросил Трэпид.

— Неа. Нужно чуть больше времени.

— Когда они возвращаются?

— Трудно сказать, когда они вернутся. — Зет почесал голову. — Мне придётся это проверить.

— Вот и проверьте, — грубо ответил Трэпид, — и ускорьте работу над картой. Вернитесь к тем камням, которые вы отметили, и убедитесь, что все они выглядят… многообещающими. Встретимся завтра, в это же самое время.

Зет жевал жвачку и ждал.

— Ну, хорошо, — торопливо произнёс Трэпид. — Вот вам ещё деньги. Это за сегодняшнюю работу. Остальное получите, если будут какие-то результаты.

Он вручил Зету несколько купюр и потянулся к дверной ручке.

Зет не сдвинулся с места. Его взгляд был устремлён на золотой зуб Трэпида.

— Встреча окончена, — отрезал тот.

Весь день шёл сильный дождь, и река бурно несла свои воды.

— Здорово! — воскликнула Флорида, стараясь перекричать стихию. — Мы мчимся вперёд… должно быть, мы идём вниз по течению. — Вода плескалась через нос лодки, прямо ей на ноги. — Возможно, мы намокнем и заблудимся и налетим на пороги, но, по крайней мере, мы идём в правильном направлении, как вам кажется, Тиллер?

Она обернулась на своего спутника. Его лицо и дождевик были мокры от брызг.

— Подумаешь, дождик! — Голос его звучал бодро. — Подумаешь, вода! Подумаешь, заблудились! — Он с силой погрузил весло в воду.

— Поберегись! — громко крикнула Флорида. Впереди был поворот, и они устремились в самую его середину.

Ветер и дождь хлестали по её лицу, но ей это нравилось: и спуск по реке, и работа вёслами, и вода, захлёстывающая нос лодки, и даже сильный ливень.

Они вылетели за поворот, и там прямо у них на пути возник огромный валун.

— Тиллер! — крикнула она. — Валун! Осторожно!

Лодку резко повело вправо от валуна, затем она попала в водоворот, и тот выбросил её обратно на валун.

Лодка с силой налетела на камень раз, затем второй. Вода бурлила вокруг кормы, вращая её волчком, а затем одним мощным толчком опрокинула.

Когда Флорида, барахтаясь и кашляя, вынырнула на поверхность, её отнесло от валуна уже довольно далеко.

Оглянувшись, она увидела, как её спасательный жилет прыгает на волнах, и снова оказалась под водой.

Вот и всё, подумала Флорида. Мне конец.

Вновь вынырнув на поверхность, она заметила Тиллера. Выше по течению он пытался уцепиться за борт лодки.

— Хватайся за что-нибудь, за что угодно! — крикнул он.

— Я не умею плавать!

Тут лодка покачнулась и с силой налетела на другой камень. За мгновение до того, как её снова потянуло под воду, Флорида увидела, что Тиллер перестал держаться за борт лодки и исчез под ней.

Неужели вода толкает так сильно? — подумала она. Помоги мне, Даллас, помоги мне, помоги мне, помоги мне.

В лощине было великолепное утро. Ночью пришёл холодный фронт, и теперь воздух был свеж и чист, а лёгкий ветерок покачивал верхушки деревьев и шелестел листьями.

Зет неторопливо шагал, на ходу тыча палкой в камни. Он наклонился, поднял три камня и сложил их кучкой у ствола дерева. Так, подумал он, вроде бы убедительно. Чуть раньше он собрал у ручья плоские камни и аккуратно поставил их друг на друга у берёзовой рощи. Головешкой, которую он захватил с собой, Зет начертил на верхнем камне загадочные значки. Отлично.

Вытащив чистый лист бумаги, он взялся рисовать новую карту. В центре был дом. Он отметил две новые кучки камней, которые только что сложил. Затем обошёл дом вокруг и нанёс на схему большие камни футах в двадцати от него, которые лежали там давно, и новые кучки, которые только что собрал.

Затем он поднялся на пригорок и огляделся. Еле заметная тропка вела мимо кустика фиалок, дальше скрываясь за забавным кустом. Он зашагал по тропинке, петлявшей среди деревьев, пока та не привела его к плакучей иве.

У подножия ивы лежал гладкий серый камень, наполовину прикрытый листьями. Зет наклонился и поднял камень. Обнаружив под ним рыхлую землю, он стал копать. Он углубился всего на несколько дюймов, когда наткнулся на что-то твёрдое и металлическое.

Зет соскрёб с металлической коробки грязь. «Принадлежит Сэйри! Не трогать!» — было написано на крышке. Защёлка была заперта на ключ. Зет сунул коробку Сэйри в рюкзак и отправился на поиски коробки Тиллера.

Взобравшись на вершину холма, Даллас и Сэйри увидели узкую тропинку, круто спускавшуюся вниз к ручью.

— Вода! — крикнул Даллас. — Настоящая вода! Может, мы и заблудились, но тут есть вода! — Схватив с тропинки какую-то палку, он постучал ею по земле. — Эй, Сэйри! — крикнул он. — Я встречу вас там, внизу.

С этими словами он со всех ног бросился к ручью.

Он мчался по тропинке, увёртываясь от торчащих из земли корней, радостно крича и смеясь.

Когда он свернул за поворот, перед ним выскочило маленькое пушистое животное, похожее на крысу.

Даллас перепрыгнул через него, поскользнулся и больно шлёпнулся на спину.

В его душе тотчас шевельнулось нехорошее предчувствие. Флорида, подумал он. Флорида в беде.

Миссис Трэпид доехала на автобусе до Проспер-Сити и теперь стояла перед ювелирным магазином на Первой авеню. Она не знала, что привело её сюда, — знала лишь то, что теперь она здесь и ей очень хочется войти.

Сделав глубокий вдох, миссис Трэпид расправила плечи и распахнула дверь. Под потолком, ярко освещая витрины, сияли тонкие люминесцентные трубки. Прилавки были отполированы до блеска, а внутри витрин были расставлены блестящие зеркала, в которых отражались золото, серебро и сверкающие драгоценные камни.

К ней подошёл продавец в тёмном костюме.

— Могу я вам чем-то помочь? — поинтересовался он. — Вы ищете что-то конкретное?

Миссис Трэпид посмотрела на витрину. Её взгляд тотчас привлекло золотое ожерелье с крошечными красными и белыми камешками.

— Вот это очень симпатичное.

Мужчина сунул руку в карман, извлёк связку ключей и, ловко открыв витрину, выдвинул зеркальную полочку, на которой лежало ожерелье.

— Прекрасный выбор, — похвалил он, вынимая украшение из футляра. Миссис Трэпид взяла ожерелье, чтобы примерить его. Продавец услужливо повернул к ней стоявшее на прилавке зеркало. — Ах, — выдохнул он. — Абсолютно идеально. Оно ваше.

Миссис Трэпид улыбнулась своему отражению. Ожерелье и впрямь было идеальным.

— Рубины и опалы прекрасны, — заверил её мужчина. — Но самое лучшее здесь золото, безусловно.

— Безусловно, — пробормотала миссис Трэпид, а про себя подумала: Рубины и опалы? Настоящие рубины? Настоящие опалы?

— Оно нужно для какого-то особого случая? — спросил продавец.

— Что? О да. Да-да. — Она попыталась придумать, что ей сказать. Какой особый случай? — Для круиза, — неожиданно выпалила она. — Мы с мужем отправляемся в круиз. На один остров.

— На Карибы? — уточнил продавец.

— Да, да, — соврала миссис Трэпид. — Как вы узнали?

— Куда же ещё может поехать такая красивая женщина, как вы.

Миссис Трэпид покраснела.

— Спасибо.

— Мадам желает узнать цену? — Продавец улыбнулся нежной доброй улыбкой.

Миссис Трэпид кивнула.

— Восемнадцать тысяч долларов, — сказал он. — Вполне разумная цена для такого прекрасного ювелирного изделия.

— О, совершенно верно, — отозвалась миссис Трэпид, смахивая с рукава пушинку. Она подумала, что неправильно его расслышала. Восемнадцать тысяч долларов за ожерелье? Миссис Трэпид бросило в жар и нервную дрожь. — Ваш кондиционер исправен?

Продавец торопливо шагнул к термостату.

— Да, похоже, исправен. Мадам душно?

Миссис Трэпид попыталась расстегнуть застёжку ожерелья.

— Вы правы, оно прекрасно, а рубины и опалы… такие… — Она не знала, что ещё сказать, и сделала вид, что внимательно рассматривает камни. — Я просто не уверена, что оно пойдёт к моему вечернему туалету.

Туалет? Почему я сказала «туалет»? Какое глупое слово «туалет».

— Мадам, мы будем рады, если вы принесёте своё платье и примерите его с ожерельем. — Продавец проводил её к выходу и услужливо распахнул для неё дверь. — Мне отложить ожерелье для вас?

Миссис Трэпид поспешно вышла в дверь. Она хотела прокричать: нет, нет, не надо, уберите его. Вместо этого она произнесла:

— Конечно.

— Ваше имя?

— Трэпид, — ответила она. — Марджори Трэпид. Пока! — И поспешила по улице, сама не зная, почему она назвала своё настоящее имя и почему добавила это глупое словечко «пока».

Она остановилась только через несколько кварталов от ювелирного магазина и прислонилась к стене какого-то здания, чтобы перевести дух.

Восемнадцать тысяч долларов. Она с трудом представляла себе эту сумму. Откуда люди берут такие деньги, что они могут позволить себе выбросить их на ожерелья за восемнадцать тысяч долларов?

При мысли о том, сколько всего можно накупить на эти деньги, голова её пошла кругом.

На следующий день мистер Трэпид направился в тот же ювелирный магазин.

Предусмотрительно сняв старые часы, прежде чем войти, он быстро подошёл к витрине с часами и заглянул внутрь.

— Могу я вам помочь? — поинтересовался продавец.

Мистер Трэпид решил быть твёрдым и уверенным в себе.

— Я хотел бы купить часы. Что-то в этом роде. — Он указал на витрину.

— Идеальный выбор, — одобрил продавец, вынимая часы из футляра. — Джентльмен желает примерить?

— Да. — Мистер Трэпид подставил запястье.

— Один из наших лучших образцов, — отрекомендовал продавец. — У вас были такие раньше?

— Да, да, были, — соврал мистер Трэпид. — К сожалению, я их потерял.

— Потеряли? Какая трагедия.

Мистер Трэпид попытался придать лицу горестное выражение.

— Конечно, — кивнул он. — Вряд ли кому-то нравится терять такие прекрасные часы.

— Верно, сэр, никому.

Мистер Трэпид повертел запястьем и так и сяк.

— Идеально, — похвалил продавец. — Они как будто сделаны для вас.

Да, подумал мистер Трэпид. Часы смотрятся так, будто сделаны специально для меня.

Продавец принялся что-то рассказывать о качестве золота и бриллиантов, а затем поинтересовался:

— Джентльмен желает узнать цену?

— Цену? Почему бы и нет.

— Девять тысяч долларов, — сообщил продавец. — Вполне разумная цена, учитывая бриллианты и…

— Абсолютно разумная, — прервал его мистер Трэпид.

— Джентльмен желает купить их прямо сейчас?

Взгляд мистера Трэпида скользнул по витрине.

— Видите ли, — быстро произнёс он, — здесь есть ещё несколько других часов, которые я тоже хотел бы примерить.

Продавец посмотрел на витрину.

— Но сейчас я очень тороплюсь, — продолжил мистер Трэпид. — Возможно, я вернусь, когда у меня будет больше времени. — Он расстегнул ремешок и снял часы. Когда он положил их обратно на прилавок, его пальцы слегка подрагивали. — Да, сегодня я очень спешу. — Он повернулся к двери. — Но я вернусь, непременно вернусь.

— Вы хотели бы, чтобы я отложил их для вас?

— Разумеется, — ответил мистер Трэпид, протягивая руку к дверной ручке.

— Ваше имя, сэр?

— Трэпид. Джордж Трэпид.

Мистер Трэпид не мог дождаться, когда наконец выйдет из магазина.

— Трэпид? — сказал продавец. — А-а-а, Трэпид. Вы собираетесь в круиз?

Но мистер Трэпид не слышал его, так как уже вышел на улицу. Девять тысяч долларов за часы? — подумал он. Настоящая обдираловка.

Но торопливо шагая вперёд, мистер Трэпид посмотрел на своё запястье. Часы действительно выглядели эффектно, подумал он. Наверно, всё дело в бриллиантах, да-да, именно в них. Возможно, девять тысяч долларов вполне разумная цена для часов с настоящими бриллиантами.

Лодка перевернулась вверх дном и накрыла Тиллера. Оказавшись в воде, тот попытался ухватиться за одну из поперечных распорок.

Лодка тащила его за собой по течению, швыряла на камни, затягивала под вздымающиеся волны.

Каждый раз, когда он пытался выбраться из-под лодки, она снова толкала его под воду.

Он отчаянно надеялся, что Флорида добралась до берега, и укорял себя за то, что они не удосужились надеть спасательные жилеты.

Глупый старикашка, думал он. И как будто в знак согласия, река захлестнула его волной, вынуждая отпустить руки. Он ушёл под воду, лодка же, словно почувствовав свободу, устремилась вперёд.

Флорида не умеет плавать. Эх, знай он это заранее! Внезапно Тиллер ощутил себя слабым и беспомощным, словно тряпичная кукла.

Ниже по течению Флорида цеплялась за валун посреди реки. Тот был скользкий и весь покрытый мхом, её руки скользили.

Она вспомнила одного мальчика из приюта, который объяснял ей, как можно научиться плавать.

— Набираешь полную грудь воздуха и вытягиваешься на воде, как мертвец, — говорил он тогда.

Когда бурлящий поток оторвал её пальцы от валуна, она набрала полную грудь воздуха и закрыла глаза.

Я поплыву, как мертвец, подумала она. Но надеюсь, что не стану мертвецом на самом деле.

Несколько секунд она держалась на плаву, но затем её швырнуло на дрейфующее бревно и затянуло под воду. Камни на дне оцарапали ей колени. Может, здесь не так уж и глубоко. Эх, вот бы встать на ноги! И чтобы эта тухлая вода перестала толкать меня.

Даллас лежал на тропе, чувствуя себя огородным пугалом, из которого выпотрошили набивку.

— С тобой всё в порядке? — Сэйри подбежала к нему.

— Я поскользнулся. — Голова Далласа пульсировала от боли. Рука тоже болела, как будто его отдубасили мальчишки Бургертоны. Он закрыл глаза и мысленно увидел Джои, только на этот раз Джои пытался делать ему искусственное дыхание. — Сэйри, — сказал он, — я просто хочу, чтобы вы знали: если я умру, это не ваша вина.

— Что? — не поверила своим ушам Сэйри. — Умрёшь? Тебе кажется, что ты умрёшь?

— Нет, но я просто говорю…

— Тише, — она потянулась за рюкзаком. — Надеюсь, я захватила достаточно денег на тот случай, если нам понадобится отвезти тебя к врачу. Вряд ли здесь есть тайные банки, как ты считаешь?

Тайные банки? Какие ещё тайные банки? Крепко засев в его мозгу, эта мысль не давала Далласу покоя. Что-то беспокоило его, вот только что именно?

— Надеюсь, мы не так уж далеко ушли от Рубиновой Долины или Бокстона, — сказала Сэйри.

Бокстон. Трэпиды. Тайные банки. Ой-ой.

— Как ты себя чувствуешь? — беспокоилась Сэйри. — Наверно, кружится голова?

Даллас пытался вспомнить день, когда они с Флоридой столкнулись с мистером Трэпидом возле закусочной Грейс. Они ведь тогда сболтнули о зарытых в земле деньгах? И кто только тянул их за язык!

— Даллас!

В голове Далласа как будто прокрутилось коротенькое кино, в котором по лощине в поисках тайников с деньгами бродил мистер Трэпид.

— Сэйри, я сделал глупость, глупость, — признался он.

— Чепуха, — сказала она. — Упасть может любой. Ты не виноват, что упал.

Даллас снова закрыл глаза. Он сейчас признается Сэйри во всём. А затем на него снова вдруг внезапно нахлынуло ощущение, что с Флоридой беда.

— Сэйри! Подождите. С моей сестрой что-то не так…

— С Флоридой? Ты о чём?

— Я это знаю. Я это чувствую. Что-то не так. Что-то случилось. Мы должны найти её и Тиллера. — Он кое-как поднялся на ноги. — Мы должны найти их. Случилось что-то ужасное.

Грудь Далласа как будто сжимал тугой обруч. Он попытался сделать глубокий вдох.

— Может, что-то случилось не с Флоридой, а с Тиллером. — Сэйри поднесла руку к горлу. — У меня такое ощущение…

— У меня тоже, — сказал Даллас, — так что давайте пойдём отсюда.

Они поспешили по тропинке вниз, к ручью, отчаянно пытаясь понять, в какую сторону нужно повернуть дальше.

— Попробуем угадать, — предложила Сэйри. — Вверх или вниз по течению? Что подсказывает тебе интуиция?

— Вниз по течению, — ответил Даллас.

Обходя торчащие из земли корни и камни, продираясь сквозь колючие заросли, они двинулись вдоль берега. Где-то неподалёку грохнул ружейный выстрел, за которым последовал крик.

На противоположной стороне ручья из-за деревьев появились два парня, на вид лет шестнадцати-семнадцати, неряшливо одетые, у каждого в руках по охотничьему ружью.

— Чёрт, мы чуть не уложили выстрелом эту парочку, — сказал своему спутнику тот, что был повыше ростом, и добавил, обращаясь уже к Сэйри и Далласу: — Вы видели здесь оленя?

— Нет, — удивилась Сэйри.

— Я же говорил, это не олень, а рыжая рысь, — проговорил тот, что пониже.

— Я в состоянии отличить рысь от оленя, — возразил тот, что выше ростом. — Эй, что вы здесь делаете?

— У нас поход, — ответила Сэйри. — Кстати, не подскажете, где мы?

Высокий сделал глоток из фляжки и вытер рот рукавом.

— Вы что же, не знаете, где находитесь?

— Не совсем, — сказала Сэйри. — Мы вышли из Рубиновой Долины и в неё же надеемся вернуться.

— Рубиновая Долина? — переспросил коротышка. — Первый раз слышу о такой.

— Как насчёт Бокстона? — решил уточнить Даллас. — Вы знаете, где это?

— Конечно, знаю, — кивнул высокий. Он явно собирался добавить что-то ещё, но коротышка прервал его.

— Ничего ты не знаешь, — засмеялся он. — Ты никогда не был в Бокстоне. Откуда тебе знать, где это?

— Ой. Должно быть, я подумал про какой-то другой город.

— Ну ладно. А где здесь можно найти телефон? — спросила Сэйри.

— Это мы знаем, — уверенно сказал коротышка. — Идите дальше вниз по течению, там будет небольшая закусочная, это недалеко. Сможете поесть и позвонить, куда надо. И знаете что? Давайте мы присмотрим за вашими вещами. Подождём вас здесь. Зачем вам таскать с собой такую тяжесть?

— Это очень любезно с вашей стороны, — Сэйри посмотрела на них с благодарностью. — Говорите, она совсем близко, эта закусочная?

— Ага, минут пять ходьбы.

Сэйри сняла рюкзак и положила его на землю.

— Тогда ладно. Даллас, ты готов?

Даллас пребывал в сомнениях. Ещё пару дней назад он ухватился бы за возможность сбросить тяжёлый рюкзак и пойти за едой, но в его голове звучал голос Флориды: «Не верь им!»

— Даллас? — повторила Сэйри. — Очнись. Давай пойдём в эту закусочную и выясним, где находимся. Мы сможем позвонить оттуда и оставить сообщение Зету…

— Зету? Это тот самый парень, что тащил лодку к реке?

— Да, — сказала Сэйри. — Он знает, как найти Тиллера, Флориду и нас.

И они с Сэйри зашагали к закусочной, Даллас на всякий случай оглянулся на парней. Те сидели рядом с их рюкзаками и улыбались.

— Пока-пока! — крикнули они. — Мы будем ждать вас здесь!

Выехав из Рубиновой Долины, Зет пожалел, что связался с Трэпидом. Он надеялся, что сможет водить того за нос, пока Тиллер и Сэйри не вернутся.

Чего Трэпид не учёл, так это того, что Зет знал Тиллера и Сэйри почти всю свою жизнь и что дом Зета стоял на краю лощины, что, по сути, делало его их ближайшим соседом. Это Зет отвёз Тиллера и Флориду с их лодкой к реке, а Сэйри и Далласа назад домой. Это Зета они попросили присматривать за домом в их отсутствие. И это Зет должен был встретить Тиллера и Флориду в конце их путешествия.

Зет посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Хорошо бы постричься, подумал он. И побриться. И прибраться в доме. Может, даже постирать одежду. Может, даже помыть эту машину.

Он хотел, чтобы Сэйри и Тиллер поскорее вернулись. Он должен рассказать им о Трэпиде, а также кое в чём признаться им.

Первое признание будет сделать довольно легко. Он скажет им, что именно он получал для Далласа паспорт.

Он не видел ничего дурного в том, что выполнил для Трэпида эту работу, за исключением того, что не смог найти свидетельство о рождении Далласа и поэтому попросил приятеля подделать этот документ.

Зет не чувствовал за собой особой вины, пока не узнал, что Даллас — тот самый мальчик, который будет сопровождать Сэйри в её путешествии. Так что придётся сказать Сэйри правду.

Сделать второе признание будет сложнее.

Он подумал о доме Тиллера и Сэйри с его уютными стёгаными одеялами и непременным запахом чего-то вкусного. Я скверно готовлю. И мой дом кишит блохами.

Зет открыл бардачок и порылся в ворохе бумаг. Вытащив изрядно помятый листок, он разгладил его о руль.

Это была копия больничной выписки, которую он обнаружил уже после того, как Сэйри, Даллас, Тиллер и Флорида ушли в поход.

Он не знал, что заставило его продолжать поиски.

В этом не было никакой необходимости — он уже получил паспорт для Далласа. Но ему понравилось изучать списки новорождённых, там было указано, когда они родились, с каким весом и ростом. Один малыш весил всего четыре унции. Это не намного больше, чем птичка, подумал он.

Зет уже проштудировал записи за февраль и март того года, когда родились Даллас и Флорида.

Теперь он просматривал списки за апрель. И увидел, что четвёртого апреля в семь сорок пять утра на свет появились близнецы. Мальчик и девочка. Его взгляд переместился на средний столбец, где было указано имя матери.

Он испугался, что с ним сейчас случится сердечный приступ.

Это же моя жена. Моя бывшая жена. Моя единственная бывшая жена.

Он пытался произвести подсчёт, но его мысли разбегались. Он едва мог дышать. В каком же году она ушла от него? Он помнил, что она оставила его одним снежным и холодным ноябрьским днём. Снежным, холодным, стылым ноябрьским днём. В каком году это было?

В его мозгу возникла идея и забегала кругами, словно бешеная собака. Эти близнецы могут быть моими близнецами. Они могут быть моими детьми. Я могу быть отцом.

Зет не знал, что делать с этой информацией. Слишком много для одного человека, чтобы сразу переварить такое. Пусть в моей голове сначала найдётся для этого местечко.

Может, ему стоит честно во всём признаться этим детям, отвезти их к себе, чтобы они зажили настоящей семьёй? Увы, он ничего не знал об этих детях. Не лучше ли сначала с ними познакомиться? Не лучше ли проверить, в каком году от него ушла его жена?

Отъехав от лощины, он сложил бумагу и сунул её обратно в бардачок. Наверно, стоит сначала научиться готовить? Или накопить немного деньжат? Или, может быть…

И он поехал дальше, думая, может, стоит, да, может, стоит…

Флорида барахталась под водой, обдирая о камни колени и локти. Течение швыряло её, словно щепку. Когда ей удавалось оттолкнуться от дна, она выныривала на поверхность и успевала глотнуть воздуха, прежде чем снова погрузиться в воду. Флорида злилась — злилась на реку, на камни, на себя за то, что не умела плавать. Тебе не победить меня, тухлая река!

Вынырнув в очередной раз на поверхность, она ударилась лбом о плававшее в воде толстое бревно. Она вцепилась в него, навалилась на него и больше не отпускала, пока река, крутя его так и эдак, несла их вперёд. Плот, подумала она. Чокнутый плот из одного бревна!

Она не могла управлять бревном, но оно позволяло ей держать голову над водой, а значит, нормально дышать, а не делать по глотку воздуха за один раз. Впереди река пенилась и поворачивала. Эх, если бы мне добраться до берега, подумала Флорида. Если бы мне увидеть Тиллера! Оглянуться и не перевернуть при этом бревно было практически невозможно. Краем глаза она заметила, что опрокинутая лодка безумно крутится на месте, но Тиллера нигде не было.

— Тиллер! — крикнула она. Затем ещё раз, ещё громче. Она не узнала собственный голос, такой громкий и настойчивый, похожий на рёв рассвирепевшего быка. — Ти-и-и-л-е-ррррр!

Увы, ответа она не дождалась. Плот из одного бревна понёс её дальше.

— Мы точно идём уже больше пяти минут, — сказала Сэйри.

— Скорее уже сорок пять минут, — поправил её Даллас. — И я не вижу никаких признаков закусочной. Знаете, Сэйри, что я думаю? Эти два прохиндея просто надули нас. Здесь нет никакой закусочной, а они просто украли наши рюкзаки.

Сэйри остановилась и хлопнула себя ладонью по лбу.

— Какая же я простофиля!

— Неправда, — попытался успокоить её Даллас. — Просто вы думаете, что все люди хорошие и что все говорят правду.

Сэйри положила Далласу руку на плечо.

— Да, я так думаю, — сказала она, — именно поэтому я сейчас чувствую себя такой простофилей. — Сэйри сняла жёлтую косынку и сунула её в карман. — Хорошо, тогда мы, двое простофиль, найдём способ выбраться отсюда.

И они зашагали по узкой тропинке. Солнце над головой было затянуто лёгкой дымкой. Воздух был тяжёлым, душным.

— Нам нужно как можно скорее найти город. — Даллас не стал лишний раз расстраивать Сэйри, но в нём нарастало опасение за жизнь Флориды. Теперь он не сомневался, что его сестра в беде. Она барахталась в реке, и её жизни угрожала опасность. Он видел это так же ясно, как если бы смотрел в волшебный хрустальный шар. — Если мы найдём город, его жители, по крайней мере, скажут нам, как он называется, и тогда мы поймём, где находимся. У этого приятеля Тиллера, как его там, Зета, есть телефон?

— Нет, но я могу оставить для него сообщение в закусочной Грейс. Он регулярно туда заходит.

— По-моему, я уже видел его раньше, — задумался Даллас. — Кажется, с мистером Трэпидом.

— Нет! — возразила Сэйри. — Надеюсь, что нет.

— Этот Зет не слишком разговорчивый, верно? — произнёс Даллас.

— Не слишком. Он живёт один, поэтому не привык много говорить.

— А почему? — полюбопытствовал Даллас. — У него есть братья или сёстры, дети или жена, или все они утонули, или их убили, или что-то в этом роде?

— Ты говоришь совсем как Флорида, — сказала Сэйри. — Если не ошибаюсь, у Зета есть брат или даже два, но они живут где-то на западе. В любом случае я ни разу их не видела. И когда-то у него была жена, но недолго.

Даллас представил Зета с женой, как они вдвоём прогуливаются по лощине.

— Что же случилось с его женой?

— Думаю, ей не понравилось жить в лощине. Она хотела посмотреть мир, и её совсем не прельщала мысль прожить всю жизнь в его маленьком доме, поэтому однажды она ушла.

— У них были дети? — спросил Даллас.

— Нет.

— Он когда-нибудь видел её после этого?

— Даллас, ты что-то задаёшь много вопросов.

— Мне просто интересно, вот и всё. Ведь если ваша жена встаёт и уходит, вы броситесь за ней, ведь так?

— Думаю, да.

— Тогда почему же Зет не бросился за своей женой?

Сэйри подняла лежавшую на тропинке палку.

— Это было давно… лет десять или даже пятнадцать назад. Думаю, он её искал, но, скорее всего, не нашёл.

— Как жаль. — Даллас представил себе Зета, одиноко сидящего на крыльце своего дома. — Эй, мы тут с вами заболтались и даже не заметили, что вышли к ферме. Видите? Вон там.

Сэйри всплеснула руками.

— Ферма! Цивилизация! Люди! Телефон! Бежим туда!

И, перепрыгивая через стволы поваленных деревьев и уворачиваясь от веток, они со всех ног бросились через лес.

Тиллер уже плыл к Флориде, когда его руки вдруг отказали. Внезапно они онемели и словно налились свинцом, а грудь как будто придавило булыжником. Вода тянула его вниз, где всё внезапно стало таким медленным и тихим. Тиллер дёрнул себя за куртку, желая освободиться, будто это она не давала ему вздохнуть.

В его сознании всплыла чёткая, ясная картинка. Он вспомнил, как бросился в реку, когда его младшая дочка Роуз нырнула в воду и не всплыла. Тиллер нашёл её на дне. Роуз сидела, скрестив ноги, и зажимала двумя пальцами нос. Он схватил её за руку и мигом вытащил на поверхность.

— Папуля, — проговорила она. — Я почти побила свой рекорд!

И вот теперь образ дочери под водой смешался с образом Флориды. Он надеялся, что Флорида тоже зажала нос. А потом он подумал о Сэйри и пожалел, что не сказал ей, что готов вместе с ней отправиться на поиски её удивительной птицы.

Последняя его мысль была о том, как они с Сэйри все эти годы хранили друг от друга маленький секрет о тайниках с деньгами, по сути, такой глупый. Кажется, теперь он понял, почему. Возможно, это была своего рода защита на случай, если что-то случится с одним из них. Тогда тот из них, кто останется, сможет ухватиться за эту тайну. Или же потому, что иногда — как сейчас, — если ты знаешь о ком-то другом всё, твоё сердце может так переполниться, что не выдержит и разорвётся.

Пока Зет вёз Сэйри и Далласа с фермы по ухабистой дороге, его терзал страх. Им нужно было срочно найти Тиллера и Флориду. Сэйри и Даллас ясно дали это понять. Зет нисколько не сомневался, раз они чувствуют, что Тиллер и Флорида попали в беду, значит, оно так и есть. Он всегда считал, что разум человека может творить чудеса.

Зет продолжал украдкой поглядывать на Далласа. Он не похож на меня, подумал Зет. Ему повезло. Ведь я уродливый сукин сын.

— Зет, — начала Сэйри. — Как нам вычислить то место на реке, где они могут быть? Есть мысли?

— Если честно, не знаю, — ответил Зет. — Давайте пойдём туда, куда нам подсказывает сердце. — Поддав газу, он на всей скорости выехал с ухабистой грунтовой дороги на шоссе. Мне следовало побриться, подумал он. И переодеться. Этот ребёнок может подумать, что я бродяга.

— Я должен кое-что вам сказать, — произнёс Зет. — Об этом Трэпиде…

— Он украл деньги из тайника? — выпалил Даллас. — Он был в лощине, всюду совал свой нос, и…

— Даллас! Кто вбил тебе это в голову? — возмутилась Сэйри.

— Он недалёк от истины, — ухмыльнулся Зет. — Смекалистый парень. Не иначе как у него есть сверхъестественное чутьё, или как там это называется, когда люди читают мысли других и тому подобное.

— Не может быть! — удивилась Сэйри. — А что вообще происходит?

И Зет рассказал им о том, как мистер Трэпид попросил его поискать в лощине «особые камни» и составить карту.

— То есть ты думаешь, он хочет найти наши деньги? — спросила Сэйри.

— Угу.

— Но как он про них узнал? Даже не представляю, кто мог ему о них рассказать. Ты бы, Зет, точно этого не сделал! Я уверена.

— Зуб даю! — заверил её Зет.

Даллас открыл рот, затем закрыл и снова открыл.

— Но я должен кое в чём признаться, — продолжил Зет. — Я забрал ваши деньги. Для сохранности.

— Но как вы их нашли? — удивился Даллас.

— Должно быть, у меня нюх на зарытые вещи, — улыбнулся Зет. — Не волнуйся, Сэйри. Всё в целости и сохранности.

— Я и не волнуюсь, — ответила она. — Дело не в этом…

— Я нашёл две металлические коробки, — продолжил Зет. — И ещё деньги в двух других ямках…

— Какие ещё две ямки? — спросила Сэйри.

— Должно быть, это наши с Флоридой, — вставил Даллас.

Сэйри коснулась руки Далласа.

— Ты хочешь сказать, что у вас двоих есть собственные тайные сбережения? Так же, как и у нас с Тиллером? — С её губ слетел лёгкий звук, похожий на сдавленное рыдание. — Это так… так… мило, — еле смогла закончить она.

Даллас чувствовал себя ужасно. Он был готов провалиться сквозь землю. Мало того, что ему было совестно за то, что рассказал мистеру Трэпиду о зарытых деньгах, ему было страшно, что они не найдут Флориду и Тиллера, а даже если и найдут, то уже мёртвыми. Он тотчас мысленно перенёсся в лощину, в дом Тиллера и Сэйри, на антресоли, на кровать с мягкими одеялами.

— Значит, этот Трэпид до сих пор шастает по всей лощине? — ужаснулась Сэйри.

— Хороший вопрос, — призадумался Зет.

Даллас посмотрел на Сэйри. Было видно, что она не меньше его самого переживает по поводу судьбы Тиллера и Флориды. Она нервно теребила в руках жёлтую косынку и не сводила с дороги глаз, как будто это могло помочь им быстрее добраться до нужного места. Даллас перевёл взгляд на Зета. Тот вёл грузовик, словно заправский гонщик, ловко вписываясь в крутые повороты.

— Кстати, про этот ваш Кангадун, — сказал Зет. — Я тут порасспрашивал людей и встретил парня, который там был.

Далласу было трудно уследить за ходом его мыслей. Почему Зет вспомнил про Кангадун? Не лучше ли ему придумать план поиска Тиллера и Флориды?

— И что этот парень рассказал про Кангадун? — спросила Сэйри.

Замолчите, не хочу слышать про ваш Кангадун! — едва не крикнул Даллас.

Зет хлопнул ладонью по приборной панели.

— Его там едва не сожрали комары! Приехал домой с малярией.

— Малярией?

— Угу. — Зет свернул с главной дороги и покатил по более узкой, грунтовой. — Эта дорога ведёт к реке Макалак, — объяснил он. — У меня такое чувство, что нам нужно ехать именно туда. А ты что думаешь, парень?

Даллас прижал руку к животу и закрыл глаза.

— Макалак, — выдохнул он. — Похоже, что она там.

Цепляясь за бревно, Флорида доплыла до берега и заползла по влажному глинистому склону наверх. Полежав там с минуту, чтобы отдышаться, она села и окинула взглядом поверхность воды. Она немного злилась на Тиллера за то, что он не спас её.

Она заметила лодку, застрявшую в грязи выше по течению на этой же стороне реки. А потом увидела, что к противоположному берегу прибило спасательный жилет.

— Тил-л-лер! — крикнула она. Выше по течению, рядом с валуном мелькнуло цветное пятно. Куртка Тиллера? Через секунду появилась его голова, но затем она снова ушла под воду.

Девочка бросилась вверх по течению, подтянула к берегу лодку и перевернула её. Вёсел не было. В следующий миг куртка Тиллера и его голова на пару секунд вновь показались над водой. Второпях отвязав палаточные верёвки от распорок, Флорида привязала один конец к дереву и, держа в руке другой конец, вернулась в воду.

— Тилл-е-е-рррр! — крикнула она. — Я иду! Я иду по этой дурацкой тухлой реке. Я, наверно, умру, делая это, но я иду. Надеюсь, вы это оцените.

Вода толкала её, кружась сначала вокруг её колен, а затем всё выше и выше, вокруг талии и груди, грозя сбить её с ног. Но Флорида крепко-крепко сжимала конец верёвки. Её взгляд был прикован к воде, в которой мелькала, то надуваясь воздухом, словно шарик, то схлопываясь вновь, куртка Тиллера.

— Послушай, река, — Флорида начала медленно двигаться вперёд, — давай договоримся с тобой. Ты не будешь обижать меня, а я… я… — Но она так и не смогла придумать, о чём ей договориться с рекой. — Милая река, — попробовала она снова, — красивая река… — Но та обрушилась на неё и едва не сбила с ног. Однако Флорида не выпустила верёвку из рук и выпрямилась. — Грязная, мерзкая, идиотская река!

Куртка Тиллера снова всплыла на поверхность. Флорида устремилась вперёд, вцепилась в неё и потянула к себе. Схватив руку Тиллера, она обмотала её верёвкой, а затем нырнула под воду, чтобы отыскать его голову.

Увидев его лицо, она едва не расплакалась. О боже, Тиллер, ну и вид у тебя. Выглядишь как мертвец!

Флорида вытащила Тиллера на берег, перекатила на живот и принялась давить на спину. Она отругала себя, что отвлекалась на уроках охраны жизни и здоровья, когда медсестра приходила в класс с резиновым манекеном и показывала, как делать пострадавшему искусственное дыхание.

Изо рта Тиллера хлынул фонтан воды. Перевернув старика на бок, Флорида сунула ему в рот палец, проверяя, не застряло ли там что-нибудь. И всё это время она, не переставая, кричала ему:

— Тиллер! Тиллер! Ты меня слышишь? Ты дышишь? Я не хочу делать искусственное дыхание. Я не знаю как. Я не помню.

Она ущипнула Тиллера за нос и попробовала представить, как Даллас пытался вдохнуть воздух в лёгкие Джои. Она уже собралась делать дыхание рот в рот, когда глаза Тиллера открылись.

— Очень надеюсь, это означает, что вы живы! — сказала она. — И надеюсь, вы не собираетесь помереть у меня на руках.

— У меня что-то с сердцем, — слабым голосом произнёс он. — Приведи кого-нибудь на помощь.

Его глаза снова закрылись.

— И где мне найти эту помощь? — спросила она. — Так, просыпайся! И даже не думай склеить ласты. — Флорида окинула взглядом берега реки и громко выкрикнула единственное, что пришло ей в голову: — Дал-лас! Дал-лас!

Зет, Сэйри и Даллас — они находились ниже по течению, осматривая берега, услышали её зов. Увидев, что они бегут к ней, Флорида испугалась, что она сейчас рассыплется на миллионы мелких кусочков и все эти кусочки рассеются в воздухе и исчезнут в облаках.

Завёрнутая в одеяло, Флорида сидела в приёмном покое больницы. Рядом с ней расположились Даллас и Зет.

— Как хорошо, что ты была там, Флорида, — сказала Сэйри, прежде чем торопливо зашагала по коридору вслед за доктором. — Я бесконечно благодарна тебе. Но мне также жаль, что ты была там и что тебе пришлось пережить весь этот ужас.

Флорида поспешно спрятала подбородок в одеяло, чтобы тот перестал дрожать.

— Почему мы ждём так долго? — спросил Даллас. — Когда они скажут нам, поправится ли Тиллер?

Зет расправил плечи. Мальчик задаёт мне вопрос. Мальчик полагается на меня.

— Пойду, спрошу в регистратуре. — Зет пытался говорить так, будто знает, что делает.

Даллас придвинулся к Флориде.

— Всё будет хорошо, Флорида, я это знаю. Не переживай. С Тиллером ничего не случится.

Флорида ещё глубже зарылась подбородком в одеяло. Раньше она даже не представляла, что сможет так сильно переживать за кого-то, кроме Далласа. Ей хотелось бежать по коридору и стучать во все двери до тех пор, пока она не найдёт Тиллера. Ей хотелось помочь ему, хотелось услышать его ворчливый голос, увидеть его улыбку, рассмеяться над его шуткой, посмотреть, как он переворачивает на сковородке блины, вспоминая секретные рецепты.

Зет вернулся, неловко шаркая ногами, его руки беспомощно свисали по бокам.

— Они пока мало что знают. — Зет сунул было руки в карманы, но затем вытащил их снова. — От этих больниц недолго свихнуться. Схожу куплю нам пончиков.

С этими словами он поспешно удалился.

— Какой он странный, этот Зет, — заметил Даллас.

Увидев, что к ним идёт Сэйри, Флорида вскочила и помчалась ей навстречу. Она уткнулась головой ей в грудь и крепко обхватила руками.

— Тухлая река, — сказала она.

— Всё в порядке. — Сэйри погладила Флориду по голове. — Думаю, наш Тиллер выкарабкается.

Зет, Даллас и Флорида были на кухне вместе с Сэйри. Стол был заставлен мисками, плошками, мерными чашками и ингредиентами для выпечки.

Все трое были изрядно перепачканы мукой и сахаром.

— Сэйри, вы должны знать, какую гадость мы приготовили, — начала Флорида. — Расскажи ей, Даллас. Расскажи про всю эту пакость.

— У нас есть мышеловки, ящерицы, черви, канцелярские кнопки, крапива и…

— Ядовитый плющ, давленая ежевика и дохлая мышь, — поспешила добавить Флорида. — Я нашла дохлую мышь возле сарая.

— После того, как мы закончим, — сказала Сэйри, — я вернусь в больницу. Но Тиллер всё равно будет жалеть, что он всё пропустил.

— Главное, его сердечный приступ позади, верно? — Флорида выглядела немного взволнованной. — Он ведь был не очень серьёзным, этот приступ, как вы считаете?

— С Тиллером всё будет хорошо, — заверила её Сэйри. — Он уже ворчит, поэтому я абсолютно уверена, что с ним всё будет в порядке. Мы могли бы уже сегодня привезти его домой.

Зет втянул носом воздух.

— Что ты печёшь?

— Шоколадное печенье «сколько можно быть сиротой», — ответила Сэйри. — Может, ничего не получится, ну да ладно. Попытка не пытка.

Выйдя из дома, они вырыли ямки под отмеченными на карте камнями и разложили по ним печенье, мышеловки, ящериц, червей, канцелярские кнопки, крапиву, ядовитый плющ, пюре из ежевики и дохлую мышь.

— А вот это мы спрячем в последнюю, — сказал Зет. — Приобрёл в магазинчике Винни, как меня надоумил Даллас.

Он протянул пакет и показал им его содержимое.

Накануне, поздно вечером, Зет покинул Рубиновую Долину и поехал в Бокстон. В переулке он увидел, как мистер Трэпид суетливо бегает взад-вперёд, всматриваясь в ночную темень.

Зет передал ему сложенный в несколько раз лист бумаги.

— Заняло больше времени, чем я ожидал, — пояснил Зет. — Громадная территория. И уйма камней.

Мистер Трэпид торопливо развернул лист и направил на него луч фонарика.

— Понятно, — кивнул он. — Так… Боже. — Он внимательно изучил составленную Зетом карту. — По-прежнему много мест…

— Я же говорил, там тьма-тьмущая камней. Я пытался сузить поиски, как вы и просили. — Зет прислонился к хижине и посмотрел в тёмную ночь. — И что теперь дальше?

Мистер Трэпид выключил фонарик.

— Я позабочусь об этом сам. Вы своё дело сделали.

— А как насчёт дополнительной оплаты? — поинтересовался Зет.

— Как я и обещал, если результаты устроят меня, вы получите премию.

— А когда вы узнаете, есть ли там какие-то результаты?

— Так, а когда они вернутся? — спросил Трэпид.

— Насколько я понимаю, через неделю, — соврал Зет.

— Тогда мне лучше поскорее приступить к делу. — Трэпид был настроен решительно. — Я должен всё выяснить до их возвращения.

— Если вы собираетесь туда, думаю, что воскресенье — самый лучший день. Так оно будет надёжнее.

— Ладно, ладно. — Трэпид хотел побыстрее избавиться от Зета. — Тогда до свидания. Меня ждут дела. Целый список дел.

Позже, оставшись в лачуге один, мистер Трэпид взялся изучать карту.

Карта сокровищ. Он с трудом сдерживал себя. К столу была приставлена лопата, на столе лежал совок и прочный пустой мешок.

Мистер Трэпид азартно потёр руки. Карта сокровищ Рубиновой Долины.

Миссис Трэпид была в ярости.

— То есть тебя не будет дома весь день? — кричала она. — Что мне делать со всеми этими детьми, когда они вернутся из воскресной школы? Ты же знаешь, что у Морган выходной. Она ушла сегодня утром. Как я одна справлюсь со всей шумной оравой?

Мистер Трэпид порылся в шкафу и наконец нашёл свои старые ботинки.

— Я же сказал тебе, это очень важно, — произнёс он. — Это касается… инвестиций.

— Куда ты собрался в этой старой рубашке и этих грязных башмаках? Кажется, это не слишком подходящая одежда для проверки инвестиций.

Но мистер Трэпид прошёл мимо жены к стулу, сел и сунул ноги в ботинки.

— Обувайся снаружи, — велела ему миссис Трэпид. — Ты перепачкаешь засохшей грязью ковёр. Совсем как эти неряшливые дети.

Пропустив её слова мимо ушей, он завязал шнурки и снова подошёл к шкафу.

— Ты мне не ответил, — повторила миссис Трэпид. — Как мне управиться одной со всей этой оравой и куда ты идёшь, одевшись в это старьё?

Он обернулся и сладко улыбнулся ей.

— Я уверен, что один день ты справишься с ними самостоятельно. Что касается того, куда я еду, тебе не нужно беспокоиться об этом и напрягать мыслями твою милую головку.

Миссис Трэпид терпеть не могла, когда муж упоминал её милую головку. В такие минуты она чувствовала себя глупенькой куклой.

— Моя милая головка, — ледяным тоном ответила она, — просто хотела бы знать, куда ты собрался. Моя милая головка не считает, что задаёт мужу слишком много вопросов.

Была в его жене одна вещь, которая особенно не нравилась мистеру Трэпиду. Когда ей хотелось что-то узнать, она до смерти бомбардировала его вопросами, пока он не отвечал ей.

— Я бы хотел приобрести пару-тройку земельных участков, — соврал он. — Так что мне нужно их осмотреть. Все они находятся за городом. Если эти инвестиции оправдают мои надежды, нам больше не придётся вытирать носы этим детям. Мы уедем на остров в синем море. Ну как? Твоя милая головка довольна?

Миссис Трэпид ничего не ответила. Она посмотрела на себя в зеркало, вспоминив бледно-голубое шёлковое платье в розовый цветочек и золотое ожерелье с рубинами и опалами.

Сэйри сидела в кресле рядом с больничной койкой Тиллера.

— Мне надоело здесь, — проворчал Тиллер. — Я прекрасно себя чувствую. Сколько можно тут торчать? Хочу на свои скрипучие качели и крыльцо с просевшим полом. Не хочу, чтобы кто-то во мне ковырялся, — он постучал себя по груди, — резал меня и возился с моими внутренностями.

— Ну-ну, довольно ворчать, — сказала Сэйри. — Врач уверен, что операция не нужна. Немного отдохнёшь, посидишь на диете и вскоре почувствуешь себя новым человеком.

— Операция! Её мне только не хватило! Я не хочу быть новым человеком. Я хочу быть самим собой.

— Старым, капризным башмаком, которого я знаю как облупленного? — спросила Сэйри. — Красивым старым, капризным башмаком, — добавила она.

Они проговорили большую часть дня, потому что каждому было что сказать, причём не друг о друге, не о путешествиях и даже не о сердечных приступах или операциях на сердце. Они говорили о Хопперах, Кранбепах, Бургертонах, Дрипах, Трэпидах и приюте Бокстон-Крик.

— Даллас и Флорида не должны возвращаться в этот приют, — заявила Сэйри.

— Знаю, — согласился Тиллер.

— Эти Трэпиды не должны руководить детским приютом.

— Знаю.

— Послушай, Тиллер, я люблю этих детей. Я люблю их так, как будто они наши собственные дети.

— Знаю.

— Зет говорит, что в этом приюте примерно с десяток малышей, — сказала Сэйри. — Бедняжки. Это преступление. Как ты думаешь, они все такие запуганные, как Даллас и Флорида, когда приехали сюда? Помнишь? Помнишь, как они подумали, что мы заставим их спать в загоне для свиней?

— Или в яме со змеями?

— Я просто не могу расстаться с этими двумя ребятишками. — Глаза Сэйри увлажнились.

— Знаю.

— Послушай, Тиллер. Я тоже люблю нашу лощину. Просто хочу, чтобы ты это знал.

— Знаю.

— Тиллер! Без тебя я просто носок без башмака.

— Я знаю. — Он посмотрел на Сэйри. — Хочешь, чтобы я в ответ говорил тебе все эти приятные вещи?

— Нет. — Она постучала пальцем по груди. — Я всё это и так знаю.

— Отлично.

— У тебя есть идеи? — спросила Сэйри. — Что мы можем сделать, чтобы Даллас и Флорида остались в нашей лощине?

— Дай мне время до утра, — попросил он. — Я очень хорошо всё обдумаю. — Тиллер откинулся назад, закрыл глаза, но тотчас открыл их снова. — Послушай, — добавил он. — Я тут кое-что вспомнил. Когда Зет был здесь, он сказал, что когда я вернусь с тобой, он хотел бы со мной кое-что обсудить. Что ты на это скажешь?

Сэйри зевнула.

— Наверное, ничего особенного. Знаешь, о чём он спросил меня? Не помню ли я, в каком году от него ушла его жена! Я ответила, что не имею ни малейшего понятия. Ты вздремни, пока мы ждём, когда доктор приготовит документы для твоей выписки. Тебе полезно отдохнуть. В понедельник приезжают Бадди и Люси.

— О, им не нужно было приезжать, — возразил Тиллер. — Не хочу лишний раз нервничать. Дети будут стоять рядом с моей кроватью, как будто я собираюсь сыграть в ящик.

— А завтра, как ты помнишь, у нас будет маленькое приключение с Трэпидом.

— С Трэпидом? Этот тухлый… — Тиллер отбросил в сторону одеяло и перекинул ноги через край кровати. — Мне некогда спать. Где моя одежда? Где доктор? Забери меня отсюда.

В воскресенье мистер Трэпид свернул с автострады на узкую дорогу, а затем потащился по грунтовке, что вела к Рубиновой Долине. Он искренне не понимал, как кто-то может здесь жить. Дороги все в ухабах и ни указателей, ни магазинов, ни заправок. Что делать человеку, если у него кончился бензин? Или если он вдруг проголодался?

Пока его развалюха, дребезжа и подскакивая на кочках, везла его вперёд, мистер Трэпид предавался мечтам о красном кабриолете «Кадиллак». Он представил себя в нём в такой день, как сегодня. Верх машины откинут, его локоть лежит на дверце, лицо обдувает ветер. Посмотрев на соседнее сиденье, он вообразил, что рядом сидит жена, она откинула голову на подголовник, и ветер треплет ей волосы. Она не станет задавать ему никаких вопросов. Нет, она будет улыбаться сама себе, счастливая, что едет вместе с мужем в красном кабриолете.

Та пожилая супружеская пара, что живёт в лощине, зачем им столько денег? Если они настолько глупы, что закопали свои деньги в землю, то они практически умоляют, чтобы кто-то нашёл их и взял себе. Если такой человек, как он, просто будет копаться в земле на склоне холма и случайно что-то найдёт, находка ведь принадлежит ему, верно? Было ничьё — стало моё.

Доехав до конца грунтовой дороги, мистер Трэпид вылез из машины и вытащил из багажника лопату, совок и мешок. Похлопав по нагрудному карману рубашки, чтобы убедиться, что карта при нём, он зашагал по тропинке.

Найдя дом стариков, мистер Трэпид изучил карту, шагами отмерил расстояние в двадцать футов и увидел первую кучу камней. Быстро разбросав их, он вонзил лопату в землю.

Сидя на чердаке сарая, Даллас нацелил на мистера Трэпида бинокль. Флорида навела на него объектив фотоаппарата, а Сэйри и Тиллер опустились на колени позади них. Зет устроился на дереве.

Два часа спустя мистер Трэпид буквально кипел от злости. Склон холма был усеян следами его раскопок: куда ни посмотри, повсюду были раскиданы камни и комья земли. Казалось, будто здесь поработал отряд безумных кротов.

Он так и не отыскал кучу денег, за которой пришёл, зато обнаружил несколько странных предметов. Например, пакет шоколадного печенья. Он осторожно надкусил одно. Довольно вкусно, подумал он, но почему они прячут еду в земле? Они что, сумасшедшие? В одной ямке он нашёл лишь пригоршню листьев и ягод, а в другой — мышеловку, которая больно щёлкнула по его большому пальцу. Сунув руку в третью ямку, он обжёгся о какие-то листья. В следующем тайнике лежали раздавленные ягоды ежевики, обманчиво завёрнутые в кожаный мешочек. Теперь его руки были исколоты в десятке мест и покрылись странной сыпью.

Как только мистер Трэпид поднял камень, на который он возлагал большие надежды, три ящерицы вскочили ему на ботинки, а одна шмыгнула под штанину и начала карабкаться вверх. Недолго думая, он ударил по ноге лопатой. Ящерица вывалилась наружу и юркнула прочь, зато теперь нога сильно болела и вся покрылась синяками. Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения мистера Трэпида.

О, эти коварные люди, подумал он. Они нарочно спрятали здесь эти гадости, чтобы ввести в заблуждение того, кто придёт сюда на поиски. Он посмотрел на карту. Он исследовал все, кроме одного места. Может, стоит махнуть на все рукой и вернуться домой? Кто знает, что там под этой последней кучей камней? Может, ядовитая змея? Или что-то похуже?

Поддавая ногами комья земли и ударяя лопатой по стволам деревьев, мистер Трэпид направился к последнему месту, отмеченному на карте. А когда дошёл, опустился на колени. На камне были видны чёрные закорючки. Вдруг это шифр? Он постучал по камню лопатой, размышляя о том, стоит ли сдвигать его и копать под ним. Ну что же, подумал он, это последний. Можно попробовать. Я обязан найти эти деньги. Не могу же я вернуться с пустыми руками.

Лопата зацепилась за что-то, похожее на обрывок верёвки. Мистер Трэпид потянул за него и вытащил наружу мешочек. Опять двадцать пять, подумал он. Какая-нибудь дурацкая еда. Он поддел находку носком ботинка. Внутри явно было что-то твёрдое. Мистер Трэпид снова пнул мешочек. Похоже, тот набит чем-то твёрдым и мелким. Мраморные шарики? Камешки?

Мистер Трэпид потыкал палкой в горловину мешочка и ослабил шнурок, которым та была перетянута. Затем осторожно перевернул мешочек и высыпал его содержимое на землю.

Да, подумал он, вот награда за все мои труды! Он едва мог поверить своим глазам.

Мистер и миссис Трэпид сидели на краю кровати, не сводя глаз с содержимого мешочка, которое мистер Трэпид высыпал на покрывало.

— Ты только взгляни на это. — Мистер Трэпид яростно расчёсывал сыпь на руках. — Это же драгоценные камни!

Миссис Трэпид робко протянула руку и дотронулась до одного из красных камней.

— Рубины? — спросила она.

Взяв горсть камней, Мистер Трэпид подбросил их, и они рассыпались по кровати, словно разноцветные дождевые капли.

— Рубины, изумруды и бриллианты!

— Ты уверен? — не поверила она.

Мистер Трэпид рассмеялся. От волнения у него слегка кружилась голова.

— Чем ещё они могут быть?

— Но мне казалось, ты говорил о каких-то земельных инвестициях?

— Посмотри, что я нашёл в этой земле, — сказал он. — Мы богаты. Мы — миллиардеры! — Он почесал шею. — Дурацкая сыпь.

Миссис Трэпид обомлела. Взяв один из рубинов, она покрутила его в руке.

— Он такой гладкий. — Взгляд её затуманился.

Раздался стук в дверь, а вслед за ним голос Морган:

— Мэм? Это я, Старший Суслик.

— Не пускай её. — Мистер Трэпид натянул на камни покрывало.

— Мэм? — снова позвала Морган. — Ребёнок одет. Что дальше?

Миссис Трэпид подошла к двери и слегка приоткрыла её.

— Просто погуляйте с ней, Морган. У нас есть одно важное дело. — Она закрыла дверь и спросила мужа: — Итак? Что теперь? Как ты превратишь эти камни в деньги?

Мистер Трэпид уже думал об этом. И решил пойти к ювелиру, туда, где он присмотрел себе часы за девять тысяч долларов. Он возьмёт с собой несколько драгоценных камней, пусть ювелир назовёт их стоимость. Вот он удивится! Посмотрим, что он скажет, когда увидит, что у нас есть!

— Я отнесу их оценщику, — сказал мистер Трэпид жене.

— Как ты думаешь… могу я… можно мне оставить себе один из них? — Она покраснела.

Мистер Трэпид просиял.

— Разумеется, — великодушно разрешил он. Затем выбрал рубин и вложил его в руку жены. — Для тебя… этот рубин. — Взяв ещё два камня, он положил их один за другим в её открытую ладонь. — И ещё изумруд, и бриллиант.

В её руке сверкнули три драгоценных камня. Рубин. Изумруд. Бриллиант.

— Откуда у тебя это шоколадное печенье? — поинтересовалась она.

— По дороге домой заехал в кондитерскую, — солгал он. — Неплохое печенье. Попробуй.

Пока миссис Трэпид ела печенье, до её слуха из коридора доносились крики и топот.

— А тот остров, о котором ты говорил? — спросила она мистера Трэпида. — Как скоро… по-твоему?..

— Очень скоро, — заверил её мистер Трэпид. — Я уже чувствую запах морского бриза. — Он яростно потёр щеку. — Есть лосьон? Должно быть, я что-то подцепил на природе. Жутко чешется.

Тиллер, Сэйри, Даллас, Флорида и Зет готовили на кухне пирог.

— Это будет наш праздничный пирог, — объявила Сэйри.

— В нём должны быть самые вкусные ингредиенты, — заметил Тиллер. — Добавляйте в большую красную миску всё, что вам захочется!

Флорида взяла шоколадный сироп.

— Боже, этот мистер Трэпид скакал как ненормальный, когда на него набросились ящерицы.

Даллас положил в миску немного мёда.

— А помните, как захлопнулась мышеловка? Господи, я слышал, как он без остановки ругался в сарае.

— Не могу дождаться, когда напечатают снимки, — сказал Зет. — Особенно те, на которых он с драгоценностями.

— Драгоценные камни! — воскликнула Сэйри. — Вот же глупец!

— Сколько стоили эти камешки? — спросил Тиллер.

— Купил целый мешок за доллар девяносто девять.

Зет бросил в миску немного пекана.

— Мне неудобно из-за того, как мы поступили с мистером Трэпидом, — начала было Сэйри.

— Не жалейте его, — возразила Флорида. — Он бы украл все ваши деньги, будь у него такая возможность.

— Тухлый крохобор, — добавил Тиллер, поливая тесто шоколадным сиропом.

Зет бросил в миску нарезанную вишню.

— А как насчёт ваших путешествий, к Рутабаго и на Кангадун? Вы ведь туда не поедете?

— Мы с Тиллером вам уже говорили об этом, — ответила Сэйри. — Похоже, мы и правда никуда не поедем. Скорее всего, останемся здесь, в лощине. — Она повернулась к Флориде и Далласу. — Надеюсь, вы, дети, не будете слишком расстроены?

Заметив банку с арахисом, Даллас открыл её и бросил в миску пригоршню орехов. Он не знал, что и думать. Одна часть его вздохнула с облегчением, другая — хотела вопить во всё горло.

— Думаю, будет лучше, если я встречу Бадди и Люси в аэропорту, — предложил Зет. — Хорошо, что дети приедут проведать вас, я правильно говорю?

Сэйри и Тиллер кивнули.

— Правильно.

Флорида вылила в миску банку шоколадного сиропа. Она потянулась через стол за упаковкой печенья, раздавила её пустой банкой и высыпала раскрошенное печенье в будущий пирог.

Сэйри взяла лицо Флориды в свои ладони.

— Дорогая, — сказала она, — никогда больше не позволяй никому дурно обращаться с тобой, слышишь?

Ну да, подумала Флорида. Легко так говорить, когда вы собрались избавиться от нас. Она принялась яростно размешивать тесто деревянной ложкой.

Мистер Трэпид вновь припарковал свою потрёпанную старую машину в нескольких кварталах от салона-магазина «Кадиллак».

Он специально надел свой лучший костюм, не подозревая, однако, что к спине его пиджака прилип кусочек жевательной резинки, а к его штанинам — крошки кукурузных хлопьев.

Продавец, который обслуживал Трэпида в первый раз, встретил его на пороге.

— Мистер Трэпид, если не ошибаюсь? — Продавец пожал руку мистеру Трэпиду, но, заметив на руке и запястье мистера Трэпида красную сыпь, оборвал рукопожатие. — Красный кабриолет «Кадиллак»… он вас всё ещё интересует?

Продавец также заметил мелкие волдыри на лице и шее мистера Трэпида.

— Верно. — Мистер Трэпид без остановки чесал тело под пиджаком. — Я просто хочу уточнить, есть ли он в наличии.

— Вот как? — удивился продавец. — Значит, вы приняли решение?

— Да, — подтвердил мистер Трэпид, теребя себя за ухо. — Мне нужно сейчас сходить по делам, а потом я вернусь. Как скоро я смогу получить машину?

— Не желаете обсудить финансовую сторону?

— Нет, нет. Не сейчас. В этом нет необходимости. Но я хотел бы опробовать автомобиль. Провести тест-драйв. Это возможно?

— Безусловно, — сказал продавец. Он не стал говорить потенциальному покупателю про жвачку на пиджаке и крошках на брюках. Он решил, что если человек хочет купить новый «Кадиллак», то при желании он может заляпать едой всё, что только захочет.

Мистер Трэпид припарковал «Кадиллак» прямо перед ювелирным магазином на Первой авеню. На звук дверного колокольчика из задней части магазина вышел продавец.

— Ааа, — улыбнулся он, — мистер Трэпид, если не ошибаюсь?

Мистер Трэпид подошёл ближе. Заметив на его лице и шее красную сыпь, продавец машинально сделал шаг назад. Он очень надеялся, что это не заразно.

— Те часы, которые я у вас видел, помните? — спросил мистер Трэпид.

— Да, сэр, — кивнул продавец. — Джентльмен желает померить их снова?

— Нет, просто хотел уточнить. Скажите, вы занимаетесь оценкой?

— Оценкой чего? Ювелирных изделий?

— Да, драгоценных камней. — Мистер Трэпид достал из кармана пиджака мешочек и осторожно положил на прилавок. — У меня здесь есть несколько драгоценных камней, и я хотел бы, чтобы вы их оценили.

Продавец посмотрел на мешочек.

— Я с радостью сделаю это для вас. Что за драгоценные камни?

Мистер Трэпид вновь почесал шею. Проклятая сыпь.

— Рубины, — сказал он, — а также изумруды и бриллианты.

— Рубины, изумруды и бриллианты? Могу я взглянуть?.. — Продавец протянул руку.

Мистер Трэпид улыбнулся, осторожно развязал мешочек и высыпал драгоценные камни в ладонь продавца.

Продавец посмотрел на них и прочистил горло.

— Возможно, вы пожелаете оставить их у меня, — предложил он. — Я должен… проконсультироваться с моим менеджером.

— Прекрасно, хорошо, как угодно, — кивнул мистер Трэпид. — Как, по-вашему, когда вы сможете назвать мне окончательную цену?

Продавец высыпал камни обратно в мешочек.

— Думаю, к завтрашнему утру, без проблем.

— А мои драгоценные камни не пропадут? — уточнил мистер Трэпид.

Продавец пожевал губу.

— Я гарантирую их сохранность.

— Замечательно, прекрасно, очень хорошо, — сказал мистер Трэпид.

Когда мистер Трэпид уехал, продавец крикнул кому-то, кто был в задней комнате.

— Эй, иди-ка сюда. Посмотри, что этот шутник просил оценить. Кучу грошовых стекляшек!

В лощине стояла прохладная ночь. Ленивый ветерок постукивал ветками деревьев в окна антресолей.

— Послушай! Слышишь храп Тиллера? — прошептал Даллас. — Слышишь Сэйри и её детей? Они всё ещё разговаривают.

— Разве они не знают, что мы их слышим? — Флорида спряталась под одеялом, и только её голова торчала наружу. Она не сводила глаз с чемоданов Бадди и Люси на двух пустых кроватях.

— Похоже, Тиллер и Сэйри рады видеть своих детей, как думаешь? — спросил Даллас.

— Не говори об этом. Они, возможно, сожалеют, что мы занимаем здесь место. Ты слышал, что сказал Бадди, когда увидел нас? Он сказал: «Кто эти дети?»… как будто мы пара дворняжек.

— Он не это имел в виду, — скривился Даллас.

Флорида также слышала, как Люси спрашивала у родителей, что эти двое детей делают здесь и о чём, чёрт возьми, думали Тиллер и Сэйри, взяв к себе пару бездомных детей, о которых они ничегошеньки не знают. В данный момент Флориде был хорошо слышен голос Люси, доносившийся снизу. Она говорила на повышенных тонах, как будто была недовольна.

— Вы не можете оставить их здесь, — это была Люси. — Когда папа только-только пошёл на поправку и…

— Тсс, — Сэйри приложила палец к губам. — Говори потише, пожалуйста.

— Но, мама… — начала было Люси.

— Выйдем на улицу, — предложила Сэйри.

Услышав, как внизу закрылась дверь, Флорида повернулась к Далласу.

— Мы им мешаем, — вздохнула она. — Я думала, что Тиллер и Сэйри не такие, как все остальные взрослые, но, похоже, я ошибалась.

— Прекрати, — оборвал её Даллас. — Они не такие. Не говори о них плохо.

— Что хочу, то и говорю, — возразила Флорида. Она вспомнила о Тиллере, лежащем в кровати внизу. Что ему сейчас снится? Что, если у него снова заболит сердце?

Даллас слез с кровати и взялся собирать вещи.

— Что ты делаешь? — спросила Флорида. — Что ты запихиваешь в мешок?

— Я собираю вещи.

— Не делай этого, — сказала Флорида.

— Почему нет? Возможно, ты права. Возможно, наше время здесь истекло. Мы им не нужны, мы им мешаем, так ведь? — Даллас положил сменную одежду в мешок, затем вытащил обратно. — Что тут наше и что их? Эта рубашка моя?

— Конечно, твоя, Даллас. Чья же ещё?

— Я имею в виду, её купили они или я в ней приехал сюда?

— Дай посмотреть, — попросила Флорида.

Даллас кинул ей рубашку.

— Зачем бросаться, — она рассматривала рубашку. — Симпатичная. Определённо не та, что была на тебе, когда мы приехали сюда. — Флорида бросила рубашку обратно Далласу. Тот швырнул её на пол.

Флорида неохотно вылезла из-под одеяла.

— Пожалуй, мне тоже пора собираться, — сказала она.

— Думаю, да, — произнёс Даллас, — если только ты не собираешься остаться здесь.

— О чём ты говоришь? Ты ведь никуда не уйдёшь без меня, верно?

Даллас снова сел на кровать.

— Нет, конечно. Если ты пойдёшь со мной. Но вдруг тебе это уже не нужно? Вдруг ты уже не хочешь уезжать на ночном товарном поезде?

— Отчего же. Очень даже хочу. Я просто устала. Я думала, что мы отдохнём несколько деньков, — объяснила Флорида. Она сама была удивлена тем, как сильно ей не хотелось никуда уезжать.

— Нам нет смысла отдыхать, — возразил Даллас. — Пора отправляться в путь.

— Ты имеешь в виду сегодня? — уточнила Флорида. — Ты имеешь в виду прямо сейчас?

— Именно так, — ответил Даллас. — После того, как Люси и Бадди уснут.

— Даже не попрощавшись? Мы даже не попрощаемся с ними?

Была уже почти полночь, когда Люси и Бадди тихонько поднялись на антресоли, а Сэйри забралась в кровать рядом с Тиллером.

Она посмотрела на его лицо и прислушалась к его ровному дыханию. Она села, прислонившись к спинке кровати, зная, что ей будет трудно уснуть.

Она не ожидала, что Люси и Бадди предложат отправить Далласа и Флориду обратно в приют.

Как могли её Люси, её Бадди быть такими чёрствыми, такими бесчувственными?

Тогда Сэйри рассказала им про Трэпидов, а также про Хопперов, Кранбепов, Бургертонов и Дрипов.

Она рассказала им, как Флорида помогала Тиллеру чинить старую лодку, а Даллас помогал ей планировать путешествие, закупать еду и снаряжение, как дети с криками носились по лощине и лазали по деревьям.

— Мама, — обратилась к ней Люси, когда Сэйри закончила. — Они, должно быть, полюбили лощину, как когда-то любили её мы. Она постоянно мне снится. И я мечтаю вернуться в неё, как я вернулась в неё сейчас…

Бадди сидел на крыльце на качелях, любуясь видами.

— Какое дивное место! Какое дивное место! — Он взял мать за руку. — Но ты уверена, что в состоянии справляться с двумя детьми? Ведь тебе и без них есть, о чем беспокоиться!

— Беспокоиться? — переспросила Сэйри. — Эти дети не причиняют нам никакого беспокойства. Наборот, они доставляют нам столько радости!

Но теперь, лёжа в постели, Сэйри мучилась вопросом, не слишком ли эгоистично с её стороны желать, чтобы Даллас и Флорида остались с ними? Что было для них лучше всего? Только не возвращение в приют.

В этом у неё не было ни малейших сомнений. Дети полюбили лощину. Здесь можно бегать и кричать. Они полюбили здешний ручей, деревья, птиц…

Ей хотелось разбудить Тиллера, чтобы тот развеял её сомнения.

В больнице он пообещал, что как только отдохнёт и наберётся сил, то первым делом покажет Далласу, как рубить дрова и зажигать фонари.

А ещё он пойдёт на рыбалку с Флоридой и научит её плавать.

Она услышала, как Бадди и Люси легли в свои кровати в комнате наверху. После этого стало тихо, и только ветер стучал ветками деревьев о стены дома.

— Спокойной ночи, Тиллер, — прошептала она. — Спокойной ночи, мой красивый старый башмак.

Флорида услышала, как Даллас выскользнул из постели. Как же ей хотелось остаться под одеялом! Вновь погрузиться в сон и проснуться от запаха жареного бекона, яиц, вафель, сиропа, мёда и черники и всего сладкого и тёплого, чего бы ей только захотелось съесть.

— Пора, — прошептал Даллас.

— Что это такое? Записка?

— Угу. Я оставлю её на письменном столе. И ещё эту поделку из дерева.

— Это твоя? Хорошо, тогда я тоже оставлю свою деревяшку.

— Что это?

— Кудрявая летучая мышь. — Она знала: у летучих мышей нет никаких кудрявых голов, но эта почему-то получилась у неё кудрявой. А ещё летучие мыши были хорошими. Так сказал Тиллер. Она увидела, как Даллас суёт в мешок свои старые носки. — Слушай, Даллас, а куда делся твой рюкзак? И твой спальный мешок?

— Потерял. — Он вспомнил двух мальчишек, что предложили «присмотреть» за их вещами. Возможно, его снаряжение всё ещё там. И он даже сможет найти туда дорогу.

— Ты готов? — Флорида прервала его мысли.

— Что? Ага. Ну, да. Готов.

Они крадучись спустились по приставной лестнице и вышли за дверь.

— Ну вот. — Даллас пытался казаться веселее, чем был на самом деле. — Давай сядем на наш ночной поезд и уедем отсюда!

Они уже сошли с крыльца, когда Флорида остановилась:

— Эй, подожди. А как же наши деньги?

— Чёрт. Они ведь у Зета, помнишь? В принципе можно попытаться найти его дом и попросить его вернуть наши сбережения.

— Забудь, — махнула рукой Флорида. — Мы понятия не имеем, где его дом. Деньги — это зло, Даллас. Мне они не нужны.

Даллас подумал, сколько еды можно купить на их накопления, и его живот проурчал в ответ.

Может, им следует подождать ещё денёк и забрать свои деньги у Зета? Но они были в лесу, и они были в пути, и их ноги продолжали шагать вперёд.

На другом конце лощины, в своей лачуге, Зет стоял посередине большой комнаты с фонарём в руке. Что за берлога. Может, пора сделать уборку? Может, стоит купить продукты? Может, мне нужно… Но он так ничего и не делал, лишь завалился на кровать и уснул.

Той ночью, когда Даллас и Флорида вышли из дома, было полнолуние. В такие ночи Рубиновую Долину заливал чистейший серебристый свет, отчего всё вокруг казалось мягким и нежным, как бархат. Птицы на деревьях молчали, а вся живность двигалась тише, как будто у них на лапах была вата.

— Какой чудный запах! — заметила Флорида, когда они проходили мимо сарая. — Старый добрый сарай, и приятно пахнет.

Даллас наклонился вперёд, вдыхая запах деревянной обшивки.

— Давай пройдём берегом ручья, — предложил он.

Они спустились вниз по склону к ручью и, пробираясь среди камней и кустов, медленно побрели по берегу.

— Подожди. Стой, — попросила Флорида.

— В чём дело?

— Я не хочу уходить, — заявила Флорида. — Мне здесь нравится. Никто никогда не относился к нам так хорошо, и наверно, никто никогда больше не будет относиться к нам так же хорошо.

— Но ты ведь сама сказала, вдруг мы им сейчас мешаем. Нам ничего другого не остаётся, разве не так? — Даллас пристально смотрел на неё.

— Кто будет рубить дрова, пока Тиллер восстанавливает силы? — спросила Флорида. — Кто будет носить воду?

Даллас мысленно представил себя в роли пионера-первопроходца, увидел, как он рубит дрова и таскает воду.

Представил себе, как выслеживает в лесу добычу.

— И, — продолжила Флорида, — кто поможет Сэйри, кто успокоит, кто поддержит её, пока она переживает за Тиллера? Ответь мне.

Даллас задумался.

— Кажется, у меня есть одна идея, — наконец произнёс он. — А у тебя есть идея?

— Да! — выпалила она.

Даллас огляделся вокруг.

— Ух, ты! — Он шагнул к дереву на берегу, высокому, с густой листвой и длинными, свисающими до самой земли ветвями. — Сюда, — он нырнул под ветви.

— Это как шалаш или что-то в этом роде, — заметила Флорида.

— Мне снилось это место, — признался Даллас. — Честное слово, это оно! Мне снились это тенистое дерево со свисающими ветвями и ручей неподалёку. Как странно, что оно действительно существует.

— Даллас? Давай разобьём здесь лагерь, хорошо?

— Ты хочешь сказать, что мы разобьём здесь лагерь и…

— …и посмотрим, что произойдёт. — Флорида расстелила свой спальный мешок и заползла внутрь. — Обойдёшься как-нибудь без спального мешка?

— Да, — кивнул Далллас. — Я подложу под голову мешок, и пусть насекомые оставят меня на одну ночь в покое.

— Даллас? Ты надеешься на то же, на что и я?

— Может быть, — ответил он. — Давай не будем говорить это вслух.

И они заснули, и во сне снова видели говорящих птиц.

Флорида плыла вниз по реке на плоту, когда небо пересёк метеорит, озарив всё вокруг золотым светом.

А из золотого света вылетела золотая птица и опустилась на плот Флориды.

— Ты мой ребёнок, — сказала она.

— Хорошо. — Флорида протянула к птице руку.

Во сне Даллас выполз из-под листвы и встал на берегу прозрачного ручья. Вскоре с неба спустилась серебряная птица и села ему на плечо.

— Есть место, куда вы можете пойти, где всё…

— Где всё какое? — спросил Даллас.

— …Где всё волшебное, — закончила птица.

Даллас коснулся серебряного оперения.

— И это место?..

Но птица лишь сунула голову под крыло и уснула.

Услышав утром пение птиц, Даллас понял, что забрезжил первый свет, но не стал открывать глаза. Он лежал неподвижно, боясь дышать.

Флорида тоже слышала птиц. О, пожалуйста, взмолилась она, пожалуйста. Она выбралась из спального мешка и глубоко вздохнула.

— Даллас, проснись! — позвала она.

Даллас поднял голову и посмотрел на Флориду.

— Даллас, сделай вдох. Чем это пахнет?

Он вдохнул. Это был лучший запах в мире.

Бекон. Старый добрый жареный бекон.

Пол Баньян — вымышленный гигантский дровосек, персонаж американского фольклора. (Прим. перев.)