— Баночку «Балтики», третий номер, пожалуйста! — Роман сложенным вдвое полтинником ткнул в сторону именно той синей баночки, которую хотел купить; бросил голубую купюру на прилавок. Девушка ничего не ответила, замедленными, уставшими движениями отбила чек, оторвала его, отсчитала Чаркину сдачу, наклонилась под прилавок, чтобы нажать на кнопку, отпирающую электромагнитный замок стеклянного холодильника.

Роман вышел на улицу, подцепил ногтем алюминиевое колечко, сноровисто вдавил образовавшийся овальный кусочек крышки внутрь банки.

На улице было тепло. Он отошел немного в сторону от круглосуточного магазинчика, сделал пару глотков из баночки, посмаковал прохладный комочек пива, прокатившийся внутрь.

Неожиданно его внимание привлекла какая-то возня. Для опытного уха бывшего десантника шум, доносившийся из-за ближайшего проулка, говорил о многом…. Он быстро допил пиво, поискал глазами урну… Бросил баночку под ноги, она покатилась и рассерженно хрустнула у него под ногами, когда Чаркин побежал на источник шума.

В подворотне один молодой человек с размаху пинал другого, лежащего на асфальте. Этот, другой, уже никак не реагировал на удары ногами, со стороны казалось, что парень остервенело волтузит ногами по бесчувственному манекену, на который зачем-то напялили одежду. Увидев Рому, «ночной футболист» несколько секунд стоял молча, выжидающе глядел на молодого человека. Потом, оценив, очевидно, его рост, силу и уверенную походку трезвого человека, молча развернулся и быстро скрылся в темноте.

Чаркин подошел поближе к парню, наклонился. Тот лежал на спине, на голове чернели многочисленные продолговатые раны, как будто кто-то долго и сильно бил ему по черепу тупым и тяжелым предметом. Из-под тела на асфальт медленно растекалась темная жидкость, матово блестевшая в свете далекого фонаря. Жидкость пахла кровью. Этот запах Рома знал хорошо…. Так же как и другие запахи. Например, запах пороха, а еще — горелого железа и горелой человеческой плоти. Запахи первой чеченской войны….

Чаркин присел около парня. Парень еще дышал. «Надо вызвать скорую!» — Решил он. Он пошарил по карманам, вспомнил, что оставил мобильник дома, на столике, «пристегнутым» к зарядному устройству.

Он поднял голову, пошарил глазами по серо-желтым стенам панельных пятиэтажек, соображая, на какой из них может быть телефон-автомат. Пока он раздумывал, за деревьями промелькнули синие проблесковые маячки, установленные на крыше «УАЗика». «Менты!» — Обрадовался Чаркин и шагнул навстречу двум молодым парням с автоматами, выбравшимся из «лунохода».

— Где драка? — Вместо приветствия на ходу бросил ему один из патрульных.

— Пойдемте, покажу! — Он проводил милиционеров к лежавшему навзничь парню. Патрульные недолго осматривали бесчувственного парня, сразу вызвали по рации «скорую». Черная коробочка что-то прохрипела им в ответ. Хрипы и шумы, однако, полностью удовлетворили постовых, они встали, повернулись к Роману.

— Поедешь с нами! Расскажешь, что видел! — Сказал один из них.

— Поехали! — Легко согласился Чаркин.

В отделении подробно рассказал дежурному следователю все, что видел. Никаких документов у него с собой не было, но он, не чувствуя за собой никакой вины, дал свои подробные личные данные, и адрес, по которому был прописан и где фактически и жил — после недавнего освобождения из мест лишения свободы.

История та была темная и неприятная. Роман вспоминать ее не любил. Покуролесил после Чечни он по молодости и бесшабашности своего нрава изрядно — благо здоровье позволяло. Да и выучка борцовская с годами не прошла….

Словом, как говорится, у ментов на него имелся «зуб». Но ничего поделать с хулиганистым малым они могли — то доказательств не хватало, то собраны они были с нарушениями закона….

Проблему бывшего «чеченца» решили по-ментовски тупо и просто — подкинули Роману героин. Немного. Грамма два. Но на срок хватило.

Освободился Чаркин через два года, условно-досрочно, на полтора года уменьшив определенный судом срок своим поведением.

После освобождения он устроился на работу, познакомился с девушкой…. Жизнь потихоньку стала возвращаться в нормальное русло.

…Утром Чаркина разбудили чьи-то тяжелые удары в дверь. Научившийся на войне просыпаться мгновенно, Роман сразу догадался — чьи. «Опера! — решил он. Не иначе по вчерашнему случаю что-то новое «всплыло». Может, задержали вчерашнего «футболиста» и хотят, чтобы я его опознал»?

Он быстро натянул «треники» накинул рубашку на голое тело — те, которые должны были быть сейчас за дверью, ждать, как правило, не любили. Он открыл дверь, посторонился, пропуская внутрь тройку крепко сложенных ребят. Один из них был знаком Чаркину по вчерашней беседе в Октябрьском районном отделе внутренних дел.

Опера быстро просмотрели все комнаты, но не было похоже, что они что-то искали; скорее, зачем-то хотели убедиться, что больше в квартире никого нет.

— Собирайся, поедешь с нами! — негромко, но так, что сразу стало понятно, что спорить бесполезно, скомандовал Чаркину четвертый, незаметно просочившийся в оставшуюся открытой дверь в квартиру, пока трое первых рыскали по комнатам квартиры бывшего десантника. Роман насторожился — чересчур много ментов приехало для простого «приглашения» на опознание, и не стал заставлять себя «уговаривать». Он быстро переоделся в рубашку и брюки, накинул сверху легкую куртку, в которой он всегда носил паспорт и водительское удостоверение.

Беды не предвещало ничто.

…Горячее летнее Солнце давно угасло на Западе. Однако оттуда, куда спряталось на ночной отдых светило, широким светлым щитом наползли тучи и облака. Панцырь из небесного тумана щедро делился с землей остатками отраженного солнечного света, на несколько часов продлив и без того затянувшийся летний день.

Михаил Певзнер оторвался от телевизора, по которому шел какой-то заморский боевик, подошел к окну. Могучей ручищей он потер такую же мощную шею, стараясь уменьшить боль в шейном отделе позвоночника. Это напоминала о себе застарелая травма, полученная на давно забытом соревновании по САМБО. «Завтра будет дождь!» — уверенно констатировал он, едва взглянув на Запад. Боль в шее вкупе с тучами на Западе безошибочно свидетельствовали о переменах в погоде. Как правило — в худшую сторону.

Миша еще немного помассировал занывший позвонок и уже собрался сделать свой последний сегодня «визит» в «маленькую комнатку», когда неожиданно тихонько «замурлыкал» телефон на столике — «наследство» от периода времени сразу после рождения дочки. Певзнер взял трубку, стараясь не разбудить уснувших домочадцев, тихо вышел на кухню.

Звонил Роман Чаркин — старый Мишин друг, его самый неуступчивый партнер по борцовскому ковру и извечный соперник на областных соревнованиях. Миша и Рома давно уже не выступали ни в каких состязаниях, но дружба, родившаяся во время тяжелейших тренингов и изнурительных спаррингов, оказалась сильнее времени.

— Миша, ты не мог бы подъехать в РОВД? — Без долгих объяснений спросил у адвоката его старый друг-соперник. — Со своим адвокатским удостоверением, конечно.

— Нет проблем. В какой райотдел ехать-то?

— Октябрьский.

— А что случилось?

— Долго рассказывать — не по телефону. Приезжай, на месте все узнаешь.

…- Ты куда? — Не открывая глаз и не отрывая головы от подушки, сонно поинтересовалась жена, разбуженная шумными движениями тяжелого Мишиного тела.

— По работе, срочно вызывают!

— А-а-а…. Ключи от квартиры не забудь захватить…. — Она так и не открыла глаз.

В Октябрьском районном отделе внутренних дел Новосибирска дежурный внимательно изучил адвокатское удостоверение Михаила, нехотя и, как показалось, оттого очень долго ходил куда-то. Наконец, он вернулся с задержанным. На запястьях Романа плотно сидели наручники, а лицо его представляло живое воплощение невысказанного удивления и напрасно нанесенной обиды.

— Певзнер, проходите! — Услышал, наконец, адвокат.

Роман долго и поначалу довольно сбивчиво рассказывал Михаилу о том, что произошло позавчера вечером и что случилось потом, после того, как в дом к Чаркину неожиданно нагрянули оперативники. Миша наклонился могучим телом вперед, сцепил перед собой пальцы, опустил голову. Он слушал старого друга почти не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы. Из сбивчивого рассказа бывшего самбиста вырисовывалась следующая ситуация.

Поздним вечером, в тот день, когда патруль подобрал погибшего парня и оперативники допросили, взяли пробы с одежды и обуви и отпустили Чаркина, у кого-то очень опытного и умного, но совершенно не отягощенного моральными принципами, в голове родился вопрос: а зачем терять кучу времени, искать настоящего убийцу, которого, к тому же никто, кроме Романа Чаркина, не видел? Зачем вешать на отдел еще один «темняк», снижать процент по раскрываемости особо тяжких преступлений (а он и без того мог быть выше!), когда решение проблемы раскрываемости данного конкретного преступления лежит на поверхности?

Решение пришло быстро. Оперативники еще раз внимательно прочитали протокол осмотра места преступления и нашли, наконец, ту «зацепку», за которую они собирались теперь «зацепить» бывшего десантника.

Поначалу разговор у Романа с оперативниками шел трудно. Чаркин ни в какую не собирался брать вину на себя, решительно стоял на своем: не убивал. Напоминал на том, что была проведена экспертиза.

Экспертиза показала, что на одежде и обуви Романа нет следов крови или других веществ, подтверждавших его контакт с погибшим.

Вот тогда-то опера и решились применить «зацепочку».

«При осмотре тела погибшего, — сказал ему один из оперов, — в кармане потерпевшего мы нашли половинку кирпича. Если ты возьмешь вину на себя, то сидеть тебе не придется. Скажешь, что потерпевший бросился на тебя с кирпичом. Тебе пришлось обороняться. Тебе вменят превышение пределов необходимой обороны, а там, смотришь, вообще выйдешь за отсутствием состава преступления. А до суда тебя отпустят домой».

С момента его «приглашения» в Октябрьский РОВД прошли почти сутки, сил терпеть ментовское «колево» уже не было, и Роман Чаркин протокол, в котором сознавался в непреднамеренном убийстве неизвестного ему гражданина на почве самообороны, подписал.

А дальше все пошло совсем не так, на что рассчитывал бывший «чеченец» и уж совсем не так, как ему обещали опера. Оперативники проявили присущую им в таких случаях оперативность и к моменту истечения сорока восьми часов, на которые Чаркин мог быть задержан по закону, у них на руках было готово решение об аресте бывшего самбиста — за убийство, в котором тот к тому же успел признаться. Домой Чаркина Романа, конечно, никто не отпустил. Судья решила, что поскольку он представляет опасность для общества, то до решения суда он будет находиться в Новосибирском следственном изоляторе, или, как его принято называть сокращенно, — в СИЗО.

— Ну, и что теперь мне делать, Миша? — Беспокойно заерзал на своем табурете бывший борец, устремив на Михаила полный надежды взгляд.

Адвокат надолго задумался. Дело было «табак».

Михаил Певзнер сам достаточно долго проработал во внутренних органах, он отлично знал, как работает государственная карательная машина. Он также знал много подобных историй, в том числе и ту, которая только недавно потрясла весь город и была сейчас в Новосибирске у многих, что называется, на слуху. Это была история некоего Евгения Лукина. Историю «раскопал» новосибирский журналист Артем Шершнев, и она стала достоянием общественности. Суть ее была в том, что 25 декабря 1999 года Евгения Лукина арестовали по подозрению в убийстве предпринимательницы, у коммерческого партнера которой он работал водителем. Несмотря на отсутствие доказательств, милиционеры сразу «назначили» его виновным и вместо поисков настоящих преступников занялись выбиванием показаний. Фемида заняла аналогичную позицию, и в январе 2001 года решением Кировского районного суда города Новосибирска Евгений был приговорен к двенадцати годам лишения свободы. Приговор дважды опротестовывали, но суд мнения не изменил, и в январе 2002 года Лукин отправился в колонию на десять с половиной лет. На свободу безвинно осужденный вышел в августе 2004-го: в руки сыщиков случайно попались настоящие убийцы. За пять лет, проведенных за решеткой, Евгений Лукин потерял семью, работу, друзей. Естественно, что он подал в суд с требованием компенсации.

В мае 2005 года иск бывшего зека к государству был удовлетворен. Правда, вместо пятнадцати миллионов рублей, которые требовал пострадавший, суд постановил взыскать с Министерства финансов всего один миллион, но это была победа.

Все лето Евгений пытался добиться выплаты причитающихся ему денег….

Михаил знал, что за несправедливый приговор никто так и не понес наказания. Что следователи, которые расследовали уголовное дело Евгения Лукина, прокуроры, которые должны были следить за соблюдением закона, судьи, отправившие его за решетку, по-прежнему продолжают трудиться на ниве защиты правопорядка.

Хорошо известна в Новосибирске была и другая история, произошедшая с мегазвездой российского кинематографа Владимиром Машковым тогда, когда артист еще не был так широко известен, как сейчас. По ошибке или с помощью сфальсифицированных доказательств молодого человека арестовали и посадили в СИЗО за преступление, которое он не совершал. К счастью, у Владимира оказался довольно влиятельный брат — Виктор. Он-то и «вытащил» будущего героя-любовника «Вора», «Мамы» и «Охоты на пиранью» из тюрьмы.

Настоящих преступников потом все-таки нашли, но кто теперь даст гарантию, что их продолжали бы искать, если бы «подозреваемы» Машков уже находился на нарах?

А еще Певзнер знал такую цифру: на сегодняшний день в России таких, как Евгений Лукин, незаконно пострадавших за преступление, которое они не совершали — более девяноста тысяч человек. И Фемида даже не заметит, что эта цифра пополнится еще одним человеком. Этим человеком вот-вот мог стать Чаркин.

Плохо было то, что «вырвать» человека из недр карательной «машины», если она уже зацепила его своими «шестеренками», было невероятно сложно. Особенно с использованием только законных методов борьбы с ней. О том, чтобы попытаться использовать какой-то незаконный «ход» теперь, когда Роман арестован, когда он сознался в преступлении, можно было даже и не планировать. Любое неверное «движение» в этом направлении могло быть расценено как косвенное подтверждение «вины» Чаркина.

Беда была в том, что «противник» не особо затруднял себя в использовании только законных методов получения доказательств. Михаил всего два дня назад подал жалобу в Дзержинскую районную прокуратуру на действия группы милиционеров, особо рьяно задерживавших Андрея Вагнера — пятнадцатилетнего парнишку, подозреваемого в краже автомагнитолы. У машины, из которой была украдена магнитола, его никто не видел; его задерживали при попытке сбыта радиоприбора.

Задерживали предельно жестко, словно речь шла не о предполагаемом юном похитители магнитолы, а о матером, вооруженном до зубов бандите-рецидивисте.

На суде, определявшем сорванцу меру пресечения, тот постоянно жаловался на боль и недомогание в области живота. Однако и судья не обратил на его мольбы никакого внимания. Только через трое суток после зверского «задержания», в больнице СИЗО врач, наконец, обследовал молодого кандидата в преступники. Оказалось, что у паренька разорвана селезенка. Его срочно отправили на операцию и полностью удалили поврежденный орган.

— Ну, что, Миш, сможешь меня вытащить отсюда? — Прервал размышления Певзнера бывший десантник.

— Смогу! — После довольно долго паузы ответил, наконец, Михаил. — Но тебе надо запастись терпением. Ждать готов?

— Готов. Конечно, готов…. Разве у меня теперь есть выбор?

В Красноярске в этот выходной весь день, начиная с утра, шел дождь. Напротив тусклых окон бетонных коробок тяжелое мокрое небо грудью легло на все пространство Енисея вверх и вниз по течению реки. Противоположный берег могучей сибирской реки то исчезал в иссиня-сером мареве мелкого холодного дождя, то появлялся ненадолго снова… Александр Александрович нервно потеребил между пальцев едва прикуренную тоненькую сигарету, судорожно смял ее в бесформенный бычок о дно пепельницы.

Боль в сердце не отпускала, кажется, она даже усилилась.

Он отошел от окна, достал новую сигарету, закурил снова, нервно заходил по кухне из угла в угол. Беспокойство не покидало его с самого утра, с тех пор, как его бывшая жена, сын и племянница уехали в гости. Этот Николай — новый муж Ларисы — водитель опытный, дорога для него хорошо знакома…. Да и выходной сегодня, машин мало. Но почему так болит сердце, словно от предчувствия чего-то неотвратимого и очень страшного?

У финансиста и художника Александра Слемзона такое было уже не в первый раз…. Как и тогда, весной, когда тяжело заболела мать; в тот день, когда она умерла, у него тоже весь день были дурные предчувствия. Неужели и сегодня интуиция его не обманывает? Неужели в дороге что-то случилось? А ведь в машине — Антон.

Сын….

Александр Александрович ненадолго остановился перед окном, задумчиво проводил взглядом, как незримо истаивает в квадратном проеме форточки слабый сигаретный дымок. «Вот и жизнь так….» — почему-то подумалось ему.

В комнате пронзительно зазвонил телефон. Александр Александрович вздрогнул, как от выстрела, не глядя, бросил окурок в пепельницу, энергично толкнул кухонную дверь, решительно взялся за трубку.

— Что случилось? — Это были первые слова, которые услышал его невидимый собеседник. Звонил… Антон.

— Папа, мы разбились! — Говорил очень взволновано, почти кричал в трубку сын Александра.

— Стоп! Успокойся! — скомандовал ему его отец. — Рассказывай, что произошло!

— Папа, мы разбились на машине. Недалеко от Большой Мурты. Мама стала ругаться на дядю Колю, он стал нервничать, дергать руль…. Асфальт мокрый… Машину занесло… Вынесло на «встречку»…. Там — «Волга»…. Дядя Коля погиб сразу, мама живая, я — тоже. Лена — в очень тяжелом состоянии. Всех пока отвезли в Большую Мурту, в больницу. Лена в реанимации….

— Ты как? — едва успев перевести дух, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил финансовый гений.

— Меня от удара выбросило из машины через заднее стекло. Немного ударился об асфальт. А так — ничего. Одни царапины.

Александр тяжело выдохнул, трижды наотмашь перекрестился.

— Вот что! Ты сейчас где?

— В больнице! В Большой Мурте!

— Будь там! Я скоро приеду!

Он подошел к окну, мельком глянул вниз на белую «Тойоту», еще утром забранную со стоянки, ткнул в кнопочку брелока сигнализации, заводя машину….

Финансист быстро накинул на себя куртку, похлопал по карманам, проверяя, на месте ли водительское удостоверение и сигареты, толкнул дверь из квартиры….

— Блин! Самое главное забыл! — Негромко чертыхнулся он, возвращаясь обратно. В квартире он открыл дверку сейфа, вмурованного в стену, не глядя, выгреб из него все, что там имелось. Сколько сегодня понадобится денег на леченье, точно сказать не смог бы никто.

…Он даже не заметил, как проскочил Красноярск — в выходной день на этом участке краевой дороги машин всегда было немного. За микрорайоном Солнечный он вдруг понял, что давно не курил. Достал из высокой синене-белой пачки «Парламента» сигарету, чиркнул зажигалкой. Нас долю секунды задержал взгляд на ее огоньке.

— Да, брат! — раздался его негромкий голос, обращенный к самому себе. — А руки-то все равно дрожат!

Антон выбежал на крыльцо, едва завидев машину отца, въезжавшую во двор больницы районного центра Большая Мурта.

Финансист бегло осмотрел сына. Несколько царапин на лице уже подсохли. На руках сына тоже имелось несколько повреждений, но в целом все было так, как и говорил по телефону Антон. Единственное, что пострадало по-настоящему — это куртка подростка. Она спасла Антона во время удара о поверхность дороги, но разорвалась в нескольких местах. Носить ее больше было нельзя.

Александр Александрович выпотрошил карманы одежды сына, без сожаления выбросил то, что осталось от его кожаной куртки в большой квадратный, покрытый окалиной железный бачок, стоявший прямо во дворе районной больницы, накинул на плечи подростку свою.

— Ну, показывай, где здесь реанимация! — сказал он Антону.

Дежурный врач непосредственно в реанимационное отделение Александра не пустил, пригласил к себе в кабинет, предварительно уточнив, кем ему приходятся пострадавшие в автомобильной аварии люди.

Место это, напротив Большой Мурты, на трассе Красноярск — Енисейск, примерно в ста километрах от краевого центра, каждый год, с завидным постоянством выдавало очередной «урожай» смертей. Редкий месяц не проходил, чтобы на небольшом сравнительно участке достаточно ровного шоссе не гибли люди. В чем причина — не знал никто. Может, дело было в перепаде высот, когда поднимающаяся на очередной взгорок машина попросту не могла быть замечена из другого транспортного средства, движущегося навстречу; может, к этому моменту — то есть через примерно час после того, как люди покидали Красноярск, — у них притуплялась бдительность….. Но факт оставался фактом — люди из года в год погибали, и погибали на практически одном и том же месте шоссе; и конца этим смертям не было видно. Так как никто так и не смог понять, в чем причина такого количества пострадавших.

Нельзя было сказать, что в районной больнице Большой Мурты привыкли к такому положению вещей — а уцелевших в страшных авариях людей прежде всего везли именно сюда, как к ближайшему месту, где пострадавшим могли оказать помощь, — но у местного медицинского персонала попросту не было иного выхода, потому что не оказать немедленную помощь человеку — не только тяжкий грех, но и нарушение клятвы Гиппократа. Разумеется, у красноярских эскулапов возможностей для оказания экстренной помощи было намного больше, но часто ситуация была такой, что счет шел не на минуты — на секунды. Поэтому всех пострадавших, которые могли не пережить дорогу до Красноярска, везли сюда.

Лену, племянницу Александра Александровича, и его бывшую жену Ларису, тоже привезли в больницу Большой Мурты.

У Ларисы было несколько переломов, но в целом ее жизнь была вне опасности, а вот Елена….

Врач — немолодой уже дядька, повидавший на своем веку немало смертей в автоавариях, и тот не смог скрыть горечь в голосе, когда рассказывал о состоянии Елены….

…Тяжелейшая кома — если описать его коротко, двумя словами. — Подытожил он.

Удар пришелся в боковую сторону автомобиля — ту, где за водителем сидела племянница Александра. Николай погиб мгновенно, а Елене «повезло» — она пока была жива. У нее не было переломов или повреждений внутренних органов, но она очень сильно ударилась о стойку «Тойоты» головой.

Врач, рассказывая о состоянии Лены, в этот момент надолго замолчал. Он зачем-то снял и протер кусочком бинта и без того чистые очки, медленно одел их обратно.

— Выживет она или нет — не знаю. — Наконец, продолжил он. — Гарантий никаких дать не могу. Очень многое будет зависеть, в том числе и от медикаментов, которые мы будем ей давать.

Положение крайне тяжелое.

Лекарства нужны дорогие, импортные; в Большой Мурте таких нет. Если Вы можете купить их и привезти к нам, в больницу…. Но торопитесь, времени очень мало. Вот рецепт! — он достал из бокового кармана своего халата, протянул Александру Александровичу сложенный вдвое, заранее приготовленный белый листочек. Александр машинально его развернул и мельком глянул на записи. Названия лекарств ему ни о чем не говорили. Пятнадцать лет назад, когда он в такой же страшной аварии был буквально весь переломан, в России таких лекарств в продаже еще не было.

— Сегодня я все равно ночую в больнице, остаюсь здесь до десяти утра. Так что, если получится с медикаментами, привозите в любое время суток, хоть ночью….

Финансист машинально полез во внутренний карман куртки — туда, где во внутреннем кармане лежал бумажник; вспомнил, что накинул ее на Антона. Он выглянул в коридор, негромко позвал сына. Антон боком протиснулся в дверь, остановился у порога. Видно было, что он ожидает «самого худшего» — то есть того, что его оставят в больнице; и этого ему очень не хочется. Александр Александрович жестом руки подозвал сына к себе, достал из внутреннего кармана «лопатник». От его внимательного взгляда не укрылось внутреннее напряжение сына.

— Вы позволите мне прямо сейчас забрать сына с собой, в Красноярск? — Спросил он у доктора.

— Да, пожалуйста. Только сначала подпишите необходимые документы…..

Антон не стал дожидаться, пока отец оставит свой автограф везде, где этого требовали правила выписки больных, поступивших в районную больницу, почти бегом направился к «Тойоте» — он видел, что когда отец подъехал, он так спешил, что про сигнализацию даже не вспомнил.

В машине Александр Александрович снова закурил. Нервная дрожь на какую-то долю секунды овладела им, но он усилием воли справился с волнением. Стараясь больше не поддаваться сильному нервному напряжению, понимая, что в теперешнем его состоянии он уязвимее, чем обычно, он медленно, все время контролируя скорость движения машины, поехал в Красноярск.

В краевом центре, куда Александр вернулся уже ночью, в первой же крупной круглосуточной аптеке, которая попалась ему по дороге, финансисту ответили, что лекарства очень дорогие, спрос на них ограниченный, поэтому в продаже их нет. Нужно заказывать. В лучшем случае они будут завтра к вечеру.

Александр Александрович даже не стал объяснять, что сейчас для людей, которым необходимы эти медикаменты, дорога каждая минута, он молча забрал рецепт обратно, уточнил, где такие лекарства могут быть. Женщина — провизор пожала плечами, посоветовала:

— Обратитесь в справочную. — Она назвала телефон.

Александр тотчас же набрал номер. Ему долго не отвечали, он уже стал сомневаться, тот ли номер дала ему работница аптеки. Наконец, на другом конце телефонной линии сняли трубку.

После довольно длительно уточнения названия лекарств (финансист из-за волнения кое-где пропустил латинские буквы, кое-где их «изменил») трубка ответила, что лекарства в продаже есть, но не все. Адрес аптеки, в которой можно было их купить, почти совпадал с номером дома, в котором жил финансовый гений. «Ну вот, и первая хорошая новость за сегодня!» — обрадовался Александр Александрович. — «Не нужно Антона пересаживать в такси, чтобы он добрался до дома».

Неудачные деловые переговоры друга Быкова — Толика — с бородатым казнокрадом, лично для Сереги неожиданно закончилась приятным сюрпризом. Когда он выбирался из лабиринта проходов, отделявших «пятачок» от Красного Проспекта, ему неожиданно встретился Борис Шапиркин — генеральный директор строительной фирмы. Характер у Бориса Михайловича был спокойный, доброжелательный, дела свои он старался вести честно — за полтора десятилетия, пока существовало его предприятие, не было отмечено ни одного факта двойных или тройных продаж квартир в строящихся Борисом Шапиркиным домах. Уже одно это говорило о многом, особенно на фоне многочисленных, вырастающих как грибы после дождя строительных фирм и фирмочек — однодневок, которые под бойкую рекламу собирали деньги с доверчивых горожан, желавших купить себе квартиру в строящимся доме и тихо растворялись на просторах России, прихватив с собой все деньги, которые им доверили нуждающиеся в улучшении жилищных условий сибиряки. Суммы при этом бывали весьма и весьма внушительными….

Серега был искренне рад случайной встрече, о периоде сотрудничества с Борисом Михайловичем у него сохранились самые теплые воспоминания. Генеральный директор тоже не стал скрывать своего хорошего отношения к бывшему тренеру, пригласил в офис. «Может, найдется тема для возобновления сотрудничества!» — Многозначительно добавил он, вручив Сереге свою визитку. Быков бегло глянул на белый кусочек плотного картона: адрес и телефоны на нем значились те же, то были и десять лет назад, когда Серега впервые побывал в офисе Бориса Михайловича. Это был большой «плюс» — Шапиркин не поменял места «дислокации» своей фирмы — значит, ему не от кого, и не от чего было прятаться.

Быков засунул визитку с «лопатник», решив, что позвонит старому знакомому на следующей неделе.

Но «на следующей» неделе не получилось, пришлось взять «паузу» еще на одну семидневку.

— Нет желания вернуться к старой теме? — Спросил Борис Михайлович Серегу, когда тот, наконец, смог найти время, чтобы дозвониться и договориться с генеральным директором о встрече. — Я имею в виду инвестиции в строительство.

— Отчего же нет? Есть! — С энтузиазмом ответил Быков, еще не понимая до конца, с какими новыми трудностями ему придется столкнуться при выполнении этой задачи.

— Тогда подъезжай ко мне в офис завтра, к одиннадцати часам. Договорились?

— Добро! Приеду!

За пять лет, которые прошли с момента последнего визита Сереги в кабинет владельца строительной фирмы, в нем изменилось почти все. Бросался в глаза добротный ремонт во всех помещениях фирмы, в кабинетах появилась дорогая мебель, на столах — современный компьютеры. Около здания стояли только дорогие иномарки, преимущественно японских фирм — производителей. Сразу было видно: фирма Бориса Михайловича не бедствует.

«…За то время, которое мы с Вами не виделись, в строительной сфере Новосибирска произошли серьезные изменения. — Говорил Шапиркин, усадив Быкова за стол и угостив душистым чаем с сахаром. — В строительный бизнес пришли серьезные финансовые компании с большими «живыми» деньгами. Вкладывают много, строят быстро. Быстро продают и с неплохой прибылью возвращают вложенные средства.

Нашей строительной фирме, чтобы выжить в условиях столь жесткой конкуренции, нужно предлагать клиентам такие условия, чтобы они могли хоть немного, но отличаться лучшую сторону. Например, мы строим несколько дольше, чем наши конкуренты с большими деньгами. Однако при этом наша цена за квадратный метр строящегося жилья значительно ниже, чем у крупных строительных компаний.

Чтобы получит максимальную прибыль, строить нужно быстро. Чтобы построить быстро, нужен генеральный инвестор, который может обеспечить строительство стабильным финансированием на весь срок строительства.

Общая стоимость стоквартирного дома — до двухсот миллионов рублей. Часть квартир мы отдадим партнерам — за землю, часть — по договору мы обязаны передать городской администрации. Остается примерно семьдесят процентов квартир, которые мы можем на законном основании продать инвесторам, долевикам — через инвестиционные договоры, которые, как Вы знаете, по новому Закону, должны быть заверены в юстиции.

Мы хотим предложить компании, или частному лицу, которое может стать ключевым инвестором нового дома, очень хорошую доходность на вложенные средства». — Борис Михайлович назвал цифру.

Серега отхлебнул из дорогого сервиза душистого напитка, надолго задумался.

Одно дело — превращать в жилье «взаимозачетные» кирпичи или бетон, и совершенно другое — уговаривать людей с по-настоящему большими «бабками» поучаствовать в строительстве жилого дома. Речь, как понял Быков, шла о кредите в один или два миллиона долларов, сроком как минимум на два года. Бывший тренер осознавал, что эта задача ему пока не по «зубам». Люди, способные такие деньги заработать, как правило, уже настоящие «акулы капитализма», дураков среди них точно нет. Прошли те времена, когда человек, или группа людей, «откусив вагон» от «поезда застоя» могла в одночасье обогатиться, стать миллионером, причем даже в долларовом эквиваленте.

Очень часто новосибирские «нувориши» так же быстро теряли свое ненажитое богатство, как и приобретали. В этом тоже была своя логика — жестокая, но справедливая.

«На вершине пищевой пирамиды в лесу стоят волки. — Думал Серега, неторопливо отхлебывая свой чай. — Потому что они — хищники; и они — стая. У людей сейчас тоже так бывает часто…. Мда…. Что поделаешь, гримасы капитализма….».

Но заняться этой «темой» тоже было бы очень заманчиво. Суммы в строительстве — немалые, и даже небольшой процент комиссионных способен превратиться в довольно внушительную сумму.

Но как-то сам собой напрашивался вопрос: что же помешало самому Шапиркину решить эту проблему?

— Борис Михайлович! А Вы сам пробовали обратиться в какой-нибудь банк?

— Да, разумеется, и неоднократно…. Но правила «игры» в банковском бизнесе таковы, что кредитным организациям напрямую крайне невыгодно вкладывать деньги в строительство. Законодательство таково, что если у предприятия-застройщика начинаются какие-то проблемы, все инвесторы, вне зависимости от размера инвестиционных взносов, с точки зрения Закона — равны между собой. При возникновении у строительной фирмы долговых обязательств перед инвесторами они все становятся кредиторами первой очереди. То есть у банка точно такое же право требования своего взноса, как и у множества простых, частных инвесторов. Как понимаешь, на таких условиях никакой банк деньги в стройку вкладывать не станет.

— Да, но ведь большого секрета нет в том, что банки все равно участвуют в строительстве, в том числе жилых зданий….

— Это так. Технология такого участия тоже хорошо известна. При банке создается некая структура — предприятие на доверительном управлении. Банк ссужает деньги этому предприятию, то, в свою очередь, вкладывает деньги в строительство. Прибыль потом «пилится» между банком и «дочкой». Все просто…. Но если нет «мохнатой руки» в банке на уровне его владельца или управляющего, вопрос создания «доверительной «дочки» можно банку даже не предлагать.

— Ну, а иностранцы? Во всех средствах массовой информации есть статьи о том, что зарубежные фирмы охотно вкладывают деньги в российскую экономику. Тем паче ваша фирма способна дать им такую прибыль, о которой многим капиталистам на родине даже мечтать не приходится…..

Борис Михайлович неожиданно улыбнулся, пригласил секретаря, попросил, чтобы она принесла Быкову чаю еще.

— Я же не рассказывал еще, как уже пытался получить инвестиционный кредит?

— Нет!

— А хочешь, расскажу?

— Расскажите!

— Год назад я разместил в Интернете, на сайте клуба инвесторов свое объявление о том, что предприятию, для тотальной модернизации моего кирпичного завода необходим инвестиционный кредит порядка пятнадцати миллионов долларов.

Вскоре появилось предложение вложить такую сумму в мое предприятие. После обмена письмами по электронной почте мы созвонились с инвестором по телефону.

Меня пригласили в Москву.

В Москве меня встретил негр, представился студентом Университета имени Патриса Лумумбы. Сразу сказал, что он — посредник и его задача — только в том, чтобы познакомиться со мной и после этого пригласить в Москву инвестора. Африканец предложил мне снять квартиру в Москве, чтобы на ней встретиться с представителем инвестора. Я так и сделал.

Через день в квартире появился еще один негр. Он показал мне паспорт, сказал, что сумма, которую они хотели бы инвестировать — тридцать два миллиона долларов, что деньги имеют не совсем легальное происхождение, то есть «уведены» из бюджета одной африканской страны. В разговоре также выяснилось, что есть проблема с доставкой денег в Россию. Мы пообсуждали несколько вариантов перевода денег в Россию, но по разным причинам они все были отклонены представителем инвестора.

Со слов представителя инвестора, проблема была в том, что деньги — наличные, и они находились за рубежом, в Испании. Негр показал мне документы, из которых явствовало, что 32 миллиона долларов находятся на хранении в некоей частной фирме в Испании, и для того, чтобы их получить, нужно за хранение этих чемоданов с деньгами заплатить примерно тридцать тысяч евро.

«Хорошо!» — Говорю я. — «Передайте мне деньги, в Испании, я сам найду способ, как переправить деньги в Россию».

Негр сказал, что им нужно подумать.

На следующий день они сказали мне, что согласны. Они сообщили мне, что чемоданы с наличными долларами находятся в Мадриде. Я оформил недельную визу, купил билет до столицы Испании и через два дня был уже в Мадриде.

В гостиницу ко мне пришел какой-то человек, сказал, что он адвокат, вновь показал бумаги о том, что все тридцать два миллиона долларов находятся на хранении в частной фирме, и к этому времени долг за хранение вырос уже до сорока тысяч евро. Я предвидел такой поворот и поэтому на кредитной карточке у меня была вся сумма, необходимая для оплаты за хранение денег — около сорока тысяч евро. Я сказал адвокату, что согласен оплатить хранение. Но пусть он мне сначала покажет деньги; и документ — что эти деньги — его, тогда я оплачу хранение.

Адвокат сказал, что ему нужно подумать. Ушел… и пропал.

На четвертый примерно день я понимаю, что денег не будет, остаток времени, на которое я приехал в Испанию, спокойно пью испанское вино, наслаждаюсь погодой и отдыхом, а на седьмой день, как и планировалось, улетаю домой, в Новосибирск.

Прошел примерно месяц. Негры из Москвы вновь находят меня по «электронке», пишут, что во всем виноват адвокат, и они его уволили. Они также пишут, что под эти наличные деньги взяли кредит в Америке, также тридцать два миллиона долларов; и готовы проинвестировать его в мою компанию.

Мы заключаем договор. Я открываю валютный счет.

Через несколько дней мне по факсу приходит копия платежного поручения, что на мой счет перечислено тридцать два миллиона долларов.

Я, как дурак, ежедневно хожу в банк в течение пяти дней, интересуюсь, не поступило ли мне на счет тридцать два миллиона американских долларов.

Денег нет.

Примерно через неделю я созваниваюсь с инвесторами. И они говорят, что платеж отправлен, но из-за того, что перевод — частному лицу, он арестован Федеральным резервным Банком США. И чтобы я мог его получить, нужно заплатить штраф — 60 000 долларов США.

Я залажу в Интернет, узнаю: действительно, финансовая структура в Соединенных Штатов Америки именно такова, как о ней говорят инвесторы.

Проходит еще время. Инвесторы начинают «давить» на меня: если я не заплачу штраф, денег не получу ни я, ни — они. То есть деньги пропадут. Я им ответил, что претензии — не ко мне, а к правительству Соединенных Штатов. Если оно национализировало деньги инвесторов, то и разбираться нужно с ним, а не со мной…

— Ну, и чем закончилась эта история?

— Да ничем. Они позвонили мне еще несколько раз, потом отстали.

Денег там не было.

— То есть Вы мне предлагаете заняться поисками инвесторов под ваш новый дом? Вы на самом деле думаете, что мне удастся найти людей, которых заинтересует Ваш проект?

— Ну, а почему — нет? Кто знает, может, Вам повезет больше, чем мне?

— Да, действительно….

Согласен, попробовать стоит. Тем более, по большому счету, я ведь ничем не рискую?

Александр Александрович обеими руками принял переданную ему проводником книгу — довольно увесистую толстую синюю медицинскую энциклопедию-справочник практического врача, изданную наверняка если не на заре Советской власти, то точно — в первой половине столетия «Великого Октября».

В машине он машинально открыл «раритет» на первых страницах, проверяя свою догадку. Посредине большого пожелтевшего листа, внизу, точно под профилем «вождя всех времен и народов» стояла дата выпуска библиографической редкости — 1949 год.

Он мысленно присвистнул. Но, поразмыслив, одобрил выбор бывшего тренера. Именно такая книга меньше всего вопросов вызвала бы у тех «заинтересованных» людей, которые захотели бы, при желании, отследить что-либо необычное, выявить способ, которым может «утечь» интересующая их информация.

Новую книгу передавать можно. Но неизбежно сразу возникает вопрос: зачем? Зачем платить за передачу книги столько же, сколько она может стоить практически на любом книжном развале?

Финансовый гений вспомнил, как читал в газете о незадачливых мошенниках, перевозивших дорогостоящий наркотик в неисправном автомобиле, погруженном на грузовой. Фишка «новаторов» заключалась в том, что этим неисправным автомобилем оказался «Запорожец». История закончилась, разумеется, так, как и должна была закончиться. Как только «транзитная» стоимость перевозки «ушастого» перевалили за стоимость исправного автомобиля, у гаишников резонно возник вопрос: нахрена эти люди везут в кузове грузовика «убитый» «запор», если точно такой же можно купить «на месте» за цену в два раза меньшую, чем стоит его перевозка? Наверное, это неспроста…. Героин, конечно, нашли, «запорган» конфисковали вместе с «начинкой», а горе-рационализаторы отправились на несколько лет в более спокойные места обдумывать, в чем же был их промах, и почему они «спалились», не проехав и до середины намеченного пути.

Причина была простой, как советские три копейки: машину для «зарядки» «герочем» выбрали не ту. Если бы грузовик перевозил иномарку, да еще — дорогую, мало бы кому в голову пришло, что она — «контейнер». Впрочем, это только догадки. В милиции тоже не дураки работают. Раскрывали преступления и посложнее….

Александр уже дома вновь раскрыл переданную книгу, поднес к лицу, потянул носом, улавливая тонкий запах клея, жестом ценителя — указательным пальцем изнутри — прогладил переплет, расправляя страницу с цветной вкладкой, почувствовал легкие шероховатости нитяного переплета.

Это были особые ощущения.

Так книги не делают давно…. Не раритет, но точно библиографическая редкость. Такая сама по себе ценности большой не представляет, разве что для какого-нибудь старичка-коллекционера, мечтающего перед смертью в последний раз подержать в руках учебник, по которому он в бурные дни своей молодости постигал азы анатомии и фармацевтики.

«Интересно, что Быков наплел этому мужику в поезде, когда передавал книгу? Наверное, что-то типа про «задвинутого» библиофила…. Присочинить что-нибудь этакое, если что, Серега любит….

Впрочем, это не мешает ему иногда принимать правильные решения, как в этом случае».

Флешка была там, где Александр и надеялся ее найти — посредине переплета, внутри его. Финансовый гений вначале нащупал ее своими тонкими длинными пальцами, перевернул увесистый том вертикально, тряхнул несколько раз. Из книги ничего не выпало. Александр Александрович заглянул в переплет с торца. В темноте «тайничка» что-то белело. Он положил книгу на стол, выдвинул один за другим ящики книжного стола, наконец, нашел, что искал, вновь взял в руки «раритет». Пинцетом он ловко вытянул сначала листочек бумаги, следом из переплета на стол вывалилась флешка. Она глухо стукнулась о поверхность и покатилась по столу, норовя ускользнуть от нового хозяина. Не получилось — финансовый гений ловким движением руки поймал ее у самого края столешницы.

Александр Александрович зажал зеленый пластмассовый «ластик» между пальцами, наклонился вниз, к системному блоку компьютера, осторожно подвигал им по тыльной стороне своей домашней ЭВМ. С непривычки он никак не мог попасть флешкой в гнездо USB-порта, расположенного, как показалось финансовому гению, чересчур высоко и оттого неудобно на системном блоке. Он недовольно сощурился, представив, что сейчас придется лезть под стол, собирать пыль на чистые брюки. Но выхода не было.

Точнее, выход, конечно, был. Можно было попросить сына вставить непослушную флешку. Но для этого сначала нужно было дождаться Антона, поскольку великовозрастный «сынуля» заглянет к нему домой только вечером.

А ждать не хотелось.

Финансовый гений сначала буркнул, что не царское это дело — обтирать пыль коленями под столами, но потом приободрил себя фразой типа того, что «некоторые шибко умные, вон, даже верхонки на зоне шьют, и ничего», полез под стол…

Быков не обманул. Первый же файл назывался именно так, как и говорил Серега — «Президенту Российской федерации. Аналитическая записка».

Александр Александрович прикурил очередную сигаретку, насмешливо хмыкнул. «Наверняка творение очередной конторки! — Подумал он. — Из тех, которые, как тараканы за мусорным ведром, начинают плодиться, когда в ведре, то бишь в стране, набирается чересчур много «еды». «Кормятся» эти «конторки», то есть московские карманные «институтики», «фондики» в основном из околоправительственных источников. Создаются они депутатами, как правило, бывшими, исключительно с одной-единственной целью — отвести свой собственный денежный «ручеек» от мощного финансового потока, хлынувшего в страну вместе с катастрофическим увеличением мировой цены на нефть и газ, или как уклончиво называли это в верхних эшелонах российской власти — на «углеводороды».

Был период в жизни финансового гения, когда он досыта насмотрелся на такие вот «конторки», под видом «аналитических записок», (обязательно на первое лицо в государстве или в правительстве!) «шлепающих» любые «исследования» и опросы общественного мнения. При этом критерий всегда был один — лишь бы за это хорошо платили. На московско-столичном языке это называлось до циничного просто — «осваивать деньги».

«Что ж, глянем, что там «наваяли» столичные «стратеги!» — Слемзон повертелся в кресле, устраиваясь поудобнее, покрутил на себя колесико компьютерной мыши, оценивая размер электронного фолианта….

Он вернулся на первую страничку, углубился в чтение….

«С каждым годом в России всё более и более увеличивается и приобретает крайне опасные для жизнеспособности государства формы экономический, военный, демографический и культурный дисбаланс между западной и восточной частями страны. — Говорилось в документе. — С одной стороны, нищая, замерзающая и вымирающая Сибирь, с другой, сытая, самодовольная и аккумулирующая всё большие, и большие материальные, финансовые и людские ресурсы европейская Россия с её урбанистическими монстрами — Москвой и Санкт-Петербургом, бессовестно проедающими и пропивающими богатство нации. Совершенно очевидно, что гигантские регионы, расположенные к востоку от Урала, уже начали плавно отделяться от России, и через несколько десятилетий эти богатые природными ресурсами территории вполне могут превратиться в самостоятельные государства либо оказаться в руках китайцев, которые уже начали демографическую экспансию в Сибирь. Возникла настоятельная необходимость противопоставить этим вполне реальным угрозам какие-то экстраординарные действия.

В связи с этим хотел бы предложить на суд российской общественности идею, реализация которой, на мой взгляд, могла бы не только приостановить, но и обратить вспять процессы, связанные с усугублением вышеупомянутого дисбаланса между востоком и западом России, ставящим под большое сомнение её будущее как великой евразийской державы. Я имею в виду перенос столицы нашей страны в один из городов обширного сибирского региона. Несомненно, что положительные моменты подобного решения во много раз перевесили бы все его возможные минусы.

Во-первых, перенос столицы России в Сибирь стал бы хорошим толчком для выправления катастрофической демографической ситуации в этом регионе. Было бы положено начало мощным миграционным потокам из районов с высокой плотностью населения России в малонаселённую Сибирь, нуждающуюся в более интенсивной колонизации. Это, в свою очередь, привело бы Сибирь к промышленному подъёму и превращению европейской и азиатской частей России в равновеликих экономических факторов.

Далее. В свете неудержимого продвижения границ НАТО к России перенос столицы вглубь территории страны был бы разумным и оправданным шагом в плане военно-стратегическом. Кроме того, перенос столицы в азиатскую часть России неизбежно привёл бы к укреплению обороноспособности наших территорий, примыкающим к среднеазиатским и китайской границам, что также немаловажно, если иметь в виду неуклонно растущую военную и экономическую мощь Китая и перманентную политическую нестабильность в Центральной Азии.

Помимо военного, экономического и демографического аспектов, существует ещё и аспект культурологический. Россия, будучи страной евразийской, в своей международной политике и иных контактах с внешним миром всячески должна избегать излишнего крена в сторону Запада или Востока. Наша миссия состоит в культурном примирении этих двух центров силы. А посему удаление столицы России на разумное расстояние от Европы и приближение её к Азии способствовало бы более верному исполнению нами своей миссии в истории.

Что касается конкретного города, который мог бы стать будущей столицей России, то, по всем параметрам, для этой роли в наибольшей степени подходит Новосибирск, который является географическим центром России, самым большим городом Сибири, мощным транспортным узлом, научным и культурным центром азиатской части страны….

Вообще, можно было бы ещё многое сказать здесь по поводу обсуждаемой проблемы, однако главное всё же обозначено:

— усугубляющийся экономический, военный, демографический и культурный дисбаланс между западом и востоком России ставит под угрозу целостность страны;

— имеется нестандартный путь решения вышеуказанной проблемы, который в относительно короткие сроки способен помочь выровнять обозначенные диспропорции и предотвратить (кстати, уже начавшуюся на ментальном уровне) потерю Россией её восточных территорий. Этот нестандартный путь состоит в переносе столицы России в Сибирь».

«Недавно в МГТУ им. Н.Э. Баумана прошла встреча активистов молодежного движения «Россия молодая» и студентов Бауманки с президентом Фонда эффективной политики Глебом Павловским. Известный политолог часто воспринимается как «глас Кремля», хотя его сентенции, особенно выдаваемые в телепередаче «Реальная политика», мягко говоря, порой вызывают недоумение. То ли это мистика, то ли у кого-то «голова поехала», то ли речь действительно идет о каком-то «зондаже» общественного мнения. Но фактом является то, что Павловский поддержал инициативу молодежного движения «Россия молодая» о переносе столицы России из Москвы в Новосибирск.

«Ваша идея перенести столицу из Москвы в Новосибирск хорошая, — сказал Глеб Павловский. — Я бы порекомендовал вам стать инициаторами общественной дискуссии по этому вопросу», — добавил он. Павловский при этом отметил опыт Казахстана, где в 1997 году было принято решение перенести столицу государства из Алма-Аты в Астану. По словам Президента ФЭП, опыт Казахстана показывает, что при переносе столицы в Астану в центре Казахстана началась новая жизнь, началось освоение территорий, до этого представлявших лишь голые степи. Лидер молодежного движения «Россия молодая» Максим Мищенко заявил, что перенос столицы в Новосибирск позволит «поднять» Сибирь и Дальний Восток. «Сейчас политика и финансы находятся в Москве, мы считаем необходимым перенести политическую власть в Новосибирск, — сказал Мищенко. — Этот шаг позволит наконец-то нашим политикам осознать и понять, что Россия — это не только Москва».

«Член фракции ЛДПР Николай Курьянович считает, что было бы целесообразно перенести столицу России из Москвы в Новосибирск. «Я готов, не откладывая, внести на рассмотрение Госдумы соответствующий законопроект. Пусть даже для этого потребуется вносить изменения в Конституцию», — заявил «Интерфаксу» Курьянович. Он считает, что не следует опасаться внесения в Основной закон такого рода поправок, поскольку «Конституция и закон должны работать на народ, а не народ — на Конституцию и закон». Представитель ЛДПР уверен, что перенос столицы в Новосибирск — был бы правильным во всех отношениях и, прежде всего, потому что он выгоден с политической и экономической точек зрения. «Этот город находится в наилучшем, и с точки зрения стратегической, и географической, положении. Сделав Новосибирск столицей, можно стянуть экономическое пространство с Запада и Востока», — отметил Курьянович. Такое решение, уверен он, поможет «застолбить все северные территории, потеснить мигрантов из Китая и решить проблему с московскими чиновниками, которые, как выразился депутат, «обросли жиром». Кроме того, подчеркнул представитель ЛДПР, «Сибирь и Дальний Восток получат мощнейший импульс для развития, а Москвы может остаться культурной и научной столицей». Однако все федеральные ведомства — исполнительные и законодательные структуры, а также представительную власть следует переместить в Новосибирск».

«Идея переноса столицы России не нова. Уже сам факт того, что Президент Владимир Путин поддержал идею переноса Конституционного суда в Санкт-Петербург, может наводить на мысль, что «дыма без огня не бывает». Но все же.

До свержения в России монархии считалось, что Российская империя имеет четыре столицы: Санкт-Петербург, Москву, Варшаву и Тифлис.

За каждой столицей скрывался свой символизм. Реанимированная первоначально идея о переносе столицы России в Санкт-Петербург как бы подчеркивает возврат к добольшевистской, несоветской России. С другой стороны, в этом сказывается западная ориентация либеральных реформаторов. Идея с Новосибирском — это отказ от западноевропейской модели развития в силу того, что в Европу Россию не пускают. Надо примерять новые азиатские одежды. А что же Москва и Россия как целостное государство вообще, ведь нынешняя столица России как бы остается полюсом централизма федеральной власти. Если либерал-демократические институты парламентаризма отсылаются во вторую столицу, что-то переведут в Новосибирск, то сложно предвидеть, во что в конечном итоге выльется такая «реформация» для судьбы Отечества.

Спору нет, в России давно назрела потребность в логическом и символическом уравновешивании внутри геополитической структуры. Любое действие вызывает противодействие. Смещение внимания к Западу должно быть компенсировано геополитическими тенденциями, обращенными к Востоку. Но восточные пространства России давно привлекали внимание всех чутких к геополитике умов, во многих геополитических схемах концепция Великой Сибири рассматривается как бы отдельно от геополитического понятия Россия. Показательно, что такое разделение свойственно не только пристрастному русофобу и атлантисту Збигневу Бжезинскому, но и русофилам и евразийцам О.Шпенглеру и Ж.Парвулеско. Однако все согласны, что цивилизационная миссия Великой Сибири — дело неопределенно далекого будущего. Чтобы говорить о реалистичном актуальном противовесе, мы должны отыскать более близкую к традиционным столицам реальность, чтобы не развалить страну».

«Переезд Конституционного суда в Петербург, живо обсуждавшийся на этой неделе, снова породил слухи о частичной, по крайней мере, дислокации столицы.

Идея возвращения столицы из Москвы в Санкт-Петербург возникла почти сразу после прихода к власти в стране «питерского клана». Впрочем, тогда она довольно быстро заглохла, поскольку энтузиазма в обществе не встретила, а власть в тот момент ещё как-то прислушивалась к общественному мнению. После того, как голосами 17,84 процентов питерских избирателей губернатором Северной столицы была избрана ставленник Путина Валентина Матвиенко, идея была реанимирована, хотя и в несколько урезанном виде. Теперь предлагается перевести на берега Невы только часть столицы, то есть высшую судебную власть — Конституционный, Верховный и Высший арбитражный суды (если переедет первый, то за ним неизбежно отбудут второй и третий). Хочется уловить какой-нибудь смысл этого. И вообще, безотносительно к происходящему, понять, нужен ли нам хотя бы частичный переезд столицы.

В мировой практике подобный процесс часто объясняется необходимостью «перетряхнуть» чиновничество. В нашем случае такой вариант не проходит. Во-первых, большая часть чиновничества сосредоточена не в судебной, а в исполнительной ветви власти, которую как раз никто трогать не собирается. Во-вторых, нынешнее руководство страны свято блюдет интересы только одной группы лиц — как раз чиновников, поэтому «перетрахивать» их, как говорит наш белорусский «союзник», никто не будет.

Еще одним традиционным обоснованием перемещения столицы бывает неприспособленность действующего главного города для выполнения столичных функций (например, из-за перенаселенности, транспортных и других инфраструктурных проблем). Безусловно, в Москве данные проблемы «имеют место быть», но в Питере они заведомо будут больше чуть ли не на порядок. В подобных случаях принято просто строить новую столицу.

В переезде столицы может быть некий высший политический смысл, проще говоря, message. Может быть, «путешествие из Москвы в Петербург» должно, как и при Петре I, символизировать вхождение России в Европу? Конечно, это можно было бы только приветствовать, но в последние три года мы в политическом смысле всё быстрее движемся в самую дремучую Азию или даже Латинскую Америку. Кроме того, надо не забывать о петровских методах европеизации, чрезвычайно напоминавших сталинские. И в начале XVIII, и в середине ХХ века Россия очень активно заимствовала у Европы (при Сталине ещё и у США) технологию, науку, военное дело, некоторые элементы образа жизни. При этом, однако, политическую систему никто копировать не собирался, рывок производился не просто экстенсивными, но откровенно варварскими по отношению к собственному народу методами. В конечном счете, это приводило к сильнейшему откату назад после того, как иссякала энергия рывка. Поэтому Санкт-Петербург внешне стал самым европейским городом России, но в нем до сего дня остается дух имперской столицы. Империи нет, а столица есть. Подобных городов во всем мире ещё, пожалуй, лишь два — Лондон и Рим. Перемещение власти в Питер скорее будет символизировать возрождение имперских амбиций, которые реализуются традиционными методами. Хотя, возможно, в этом и заключается message.

И еще немного о политической географии. У нас имеет место достаточно странная ситуация, когда Центральной Россией называется самая западная часть страны. Если прогуляться по 56-й параллели, на которой находится Москва, от столицы на запад, Россия закончится примерно через 500 км, а вот если пойти от Первопрестольной на восток, то до берега Тихого океана надо будет отмахать по той же 56-й приблизительно 6,5 тыс. км, то есть в 13 (!) раз больше. А если по той же параллели проехать дальше, то после Охотского моря будет ещё Камчатка, до её восточного побережья от Москвы уже 8,5 тыс. км. Географический центр России находится, на самом деле, в Эвенкийском автономном округе, на востоке Восточной Сибири. Огромные сибирские и дальневосточные территории стремительно пустеют, население, которое больше не удерживают там ни колючая проволока, ни «длинный рубль», активно перемещается на запад и юг страны. Природа, как известно, пустоты не терпит, ее активно заполняют китайские «братья». Если столица переедет в Питер, то окажется еще дальше на западе. А ведь можно взять пример с Казахстана, переместившего столицу с казахского юга на русский север страны и отбросившего, таким образом, невысказанные вслух, но существовавшие подспудно претензии России на эти территории. Или с Бразилии, отодвинувшей столицу с освоенного атлантического побережья в амазонские дебри ради более интенсивного освоения богатейших в природном плане, но почти не заселенных внутренних районов страны.

Может быть, нам надо перевести столицу в Красноярск, ближайший к настоящему центру страны крупный город (кстати, он лежит на той же 56-й параллели, что и Москва)? Или хотя бы в Новосибирск, занимающий сейчас третье место среди городов России по численности населения, а по научному потенциалу сравнимый с Москвой? Или в какой-нибудь из небольших старинных сибирских городов — Томск или Тобольск (так сказать, наши потенциальные Бразилиа или Канберра). Подобное мероприятие, несмотря на очевидную затратность в ближайшей перспективе, в долгосрочном плане автоматически развернуло бы финансовые, транспортные, людские потоки на восток, закрепляя Сибирь за Россией. Да и в плане политическом message был бы положительном. Понятно ведь, что Новосибирск и Красноярск, Томск и Тобольск — города абсолютно европейские, хотя географически расположены в Азии. Более того, если вспомнить историю, то именно на восток веками шли русские пассионарии, которые расширяли пределы государства, при этом уходя от государственного гнета к свободе. Так что в идейном плане Сибирь большая Европа, чем Москва и Питер. Хотя бы поэтому столица в Сибирь не поедет ни полностью, ни частично, и надо вернуться к прозе жизни.

Экономическая бессмысленность движения высших судебных органов из Москвы на 650 км к северо-западу настолько очевидна, что даже объяснять нечего. Никаких выгод это не дает ни в ближайшей, ни в среднесрочной, ни в отдаленной перспективе, зато затраты очевидны и колоссальны. Впрочем, может быть, именно в этом и дело? Мероприятие глубоко убыточно только с точки зрения интересов России, а вот для отдельных руководящих лиц оно может оказаться на редкость прибыльным. Действительно, придётся выделять деньги на переезд людей, оборудования и документации, на строительство новых или полную реконструкцию имеющихся помещений в Питере. Во втором случае будут иметь место затраты на перемещение тех организаций, которые занимали освобождающиеся для судов помещения; подвергнутся реконструкции и освободившиеся здания в Москве. Человек, знакомый с нынешними реалиями, прекрасно понимает, что все перечисленные этапы судейского переезда создают совершенно беспредельные возможности для гигантского бесконтрольного воровства как в Москве, так и Питере. Кроме того, в нынешней столице освободятся десятки тысяч квадратных метров отличных помещений в самом центре города. Из них также можно будет извлечь очень неплохие доходы, которые будут поделены между московскими и федеральными властями. Ради всего этого стоит жить.

Есть у переезда и ещё один очень важный аспект. Уже сейчас суды всех инстанций (уголовные, гражданские, арбитражные) завалены исками и делами выше головы. К судам высших инстанций это относится в наибольшей степени. В России судиться очень не любят, нет такой традиции, но если уж начали, то будут идти до конца. Поэтому очень значительная часть дел добирается в конечном счете до Москвы, где они становятся в многомесячную, а то и многолетнюю очередь. Это «зависание» дел уже сейчас негативно сказывается на экономической и социальной обстановке в стране. В случае переезда все высшие суды полностью «вырубаются» из жизни как минимум на полгода. Это обеспечит стране и ее гражданам ущерб, сопоставимый, а может быть и превышающий прямые затраты на переезд. Кроме того, будет потеряна значительная часть очень ценных кадров, далеко не все судьи захотят уезжать из Москвы даже в такой замечательный город, как Питер.

Вполне вероятно, что и в этом есть вполне конкретный смысл. При столь длительном отсутствии в стране судебной власти исполнительная власть может разгуляться по России уже совершенно бесконтрольно, причём на всех уровнях. Заодно не будет возможности доводить дела до Европейского суда, поскольку они будут считаться не прошедшими все судебные инстанции России. Страна будет просто поставлена перед фактом, точнее, перед целым набором фактов, а роль судебной власти будет играть Басманный суд г. Москвы.

Впрочем, может быть, этих далеко идущих злодейских замыслов и нет, есть просто рвение людей, пытающихся всеми доступными им способами продемонстрировать свою значимость и лояльность»….

Финансист сопоставил цифры, упоминавшиеся в документе с теми, которые сейчас реально существовали на мировом рынке углеводородов. Они отличались в разы — в большую сторону. Он еще раз уточнил время появления «стратегии». Все правильно — 2003-тий год. Тогда в правительстве Касьянова не было аналитиков, способных даже предположить, насколько вырастут цены в мире на энергоносителе всего за три года. «Может, поэтому они и остались не у дел»? — Слегка мысленно «попинал» неизвестных ему «стратегов» финансовый гений.

«Тогда зачем кому-то понадобилось «вытаскивать в свет» документ, который давно не отражает реально существующих дел, по крайней мере, в разделе прогнозов цен на углеводороды? — Размышлял Александр Александрович. — Но что, если этот документ вновь стал востребован именно из-за того, что он неточно отражает эти самые гребаные цены, из-за которых нам сегодня приходится платить за литр бензина по два десятка рублей, вместо — одного, как это было в две тысячи третьем?

Что это все может значить вместе со слухами (иначе пока все эти газетные публикации назвать сложно) о переносе или передаче части функций одному из сибирских городов, в частности, Новосибирску?

Попробуем сделать небольшое предположение.

Предположим, что большая часть того, что написано в «стратегии» — правда, и на самом деле российское руководство намерено уделить большое внимание именно этому сектору экономики страны, то есть ТЭКу. Что тогда?

Тогда, на фоне гигантской «газо-нефтянной» «заначки» очень даже может начаться процесс инвестирования денег в ТЭК.

Государственного инвестирования.

И очень больших денег.

А это уже интересно! — Обрадовался Александр Александрович, почувствовав, что вот-вот может «ухватить» некую новую мысль, идею, которая пока «витает в воздухе». — Куда, во что государство может вложить эти самые большие деньги? Во-первых, и это понятно — собственно в «нефтянку» и «Газпром».

А во-вторых?

Во-вторых, в создание инфраструктуры вокруг добычи, перекачки и переработки газа и нефти.

Значит, не исключено, что вновь при значительном государственном финансировании продолжится строительство трубопроводов, дорог, мостов, жилья, закупки оборудования и так далее и тому подобное….

Появятся новые дороги, откроются новые мосты, вырастут новые микрорайоны и даже целые города. В них построят торговые и развлекательные центры, опять же выстроят дороги…. А это все деньги, деньги и еще раз деньги. Очень большие деньги…. Сотни миллионов и миллиарды долларов.

На мой взгляд, экономически было бы оправданно часть столичных функций передать в Сибирь, не обязательно Новосибирску. Или пусть — даже ему. Что это может означать в долгосрочной перспективе?

Это может означать, что довольно значительная часть финансовых потоков будет распределяться уже именно в регионе. Замечу — значительно выросших, гигантских по меркам Сибири, финансовых потоков.

А что происходит, когда в регион приходят деньги на что-то целевое, как говорится, «сверху»? Или появляются «ниоткуда», то есть «из воздуха», как это происходит на той же крупнейшей за Уралом новосибирской «барахолке».

Почти сразу появляется группа «заинтересованных товарищей», которые, или не хотят выпускать финансовый поток из своих рук, если до этого он проходил через эти самые руки, или прибрать к рукам «ничейный» пока денежный «ручей».

Вторые «товарищи» — это, как правило, бандиты, но в последнее время чаще всего в роли «крыши» выступают бывшие или настоящие сотрудники «органов». Причем «калибр» «органа» зависит от размера денежного «ручейка». Чем толще финансовый поток, тем «кэгэбешнее» «крыша». — Думал финансист. — И наоборот….

Что может произойти в нашем случае?

Предположим, где-то «наверху», в Кремле, готовятся решения (крупные решения) о значительном увеличении — в десятки раз — инвестирования в ТЭК и в Сибирский федеральный округ. И там же прорабатывается вопрос о передаче части столичных функций в Новосибирск.

«Поучаствовать в процессе» по силам финансовым группам очень большого «калибра». Такие группы в России есть. С финансами обычно ситуация такая — кто успел, тот и съел.

Кто-то организовывает легкую «утечку» информации об этом. Так появляется несколько файлов, объединенных одной смысловой идеей. А файлы, как известно, можно записать…. На флешку, например. И украсть…. Не смотря на самую строгую охрану, такую флешку в состоянии вынести за пределы даже самого охраняемого здания любая женщина.

Есть куда спрятать».

Финансовый гений недовольно поморщился. Ему, интеллигенту в пятом поколении, даже думать было досадно о некоторых вещах. Но он усилием воли отогнал от себя неприятные мысли, снова погрузился в размышления.

«Зачем нужна информация о решениях, зреющих в правительстве? Чаще всего — только для одного — чтобы ими воспользоваться, «сыграть на опережение». Какое опережение может быть в этом конкретном случае?

Кому может быть выгодно одномоментное увеличение финансовых потоков в Новосибирск?

Разумеется, тем фирмам, предприятиям и организациям, которые могут на этом хорошо заработать — дорожникам, мостостроителям, строителям и целой куче предпринимателей и бизнесменов, которые хоть как-то связаны с этими отраслями. Да практически всем.

Но те, которые стоят непосредственно «у кормушки», заработают больше других.

Кто стоит? Но главное — кто будет распределять это самые большие деньги?

Ответ тоже очевиден — глава территории.

В Красноярске — это губернатор Хлопонин, в Новосибирске — губернатор Виктор Толоконский, на Алтае — губернатор Евдокимов…. Хотя, нет…. Ведь Евдокимов погиб…. И Лебедь погиб….. И на Тулеева планировалось покушение. — Неожиданно вспомнилось Александру Александровичу. — Да, и ведь еще у губернатора Кемеровской области погиб сын. Я же недавно проезжал мимо часовенки, отстроенной на месте его гибели. — Прямо «рок» какой-то преследует сибирских губернаторов. Но если один случай — это случайность, два — это совпадение, то три — это уже закономерность.

Что бы сделал я на месте крупного финансиста, если бы знал о грядущих «вливаниях» в экономику Сибири, и обладал бы при этом достаточными финансовыми ресурсами? Достаточными для того, чтобы решить любой крупный вопрос.

Наверное, постарался бы сконцентрировать большую часть финансов в своих руках, или в руках, близких или верных мне.

Но действующий губернатор Новосибирска — мужик крепкий, достаточно независимый, к тому же не «варяг», из местных. Да и поддержкой населения пользуется. На последних губернаторских выборах он набрал голосов, кажется, чуть ли не больше всех по России в том году. Во всяком случае, его перевес над остальными был очень внушительным. То есть «подмять» его под себя не удастся, скорее всего, никому.

А если очень хочется? Деньги-то «на кону» просто сумасшедшие….

Тогда путь только один — замена губернатора.

Но как?

Технология «появления» нового главы региона сейчас проста — его имя в список на утверждение местным областным Законодательным собранием вносит Президент. Не секрет, что «цена» имени в списке давно известна. Она зависит от региона. Для Новосибирска она может быть несколько миллионов долларов. Ну и что? Покойный бывший губернатор Новосибирской области Виталий Муха как-то озвучивал цифры, в которые кандидату в губернаторы примерно обходится его предвыборная компания — около пяти миллионов долларов.

То есть, цифры сопоставимые. Иначе говоря, с финансовой точки зрения, вопрос вполне решаемый.

Но перед этим губернатор должен перестать быть губернатором.

Как это может произойти?

«Снять с работы» главу региона не могут — нужны очень веские аргументы. А в Новосибирске даже просто поводов для этого нет.

Губернатора могут пригласить на работу в Москву. Но тогда сразу возникает вопрос: а зачем? Зачем переводить «на повышение» очень влиятельного и опытного руководителя, если это самое «повышение» само приходит в его город?

Нет…. Тут что-то не то…. Не складывается «мозаика». Должно быть что-то еще, что подтверждало бы мою версию о «замене» губернатора с последующим появлении «на горизонте» «нужного» кому-то человека. Нужно поискать в Серегиных файлах что такое, что подтверждало бы мою версию о мощном вливании денежных средств в Сибирский регион и связанную с этим «замену» ключевых руководителей; или ее полностью опровергало.

Рано утром Серегу разбудил телефонный звонок. Короткие гудки следовали друг за другом с небольшими перерывами. «Межгород!» — Еще толком не проснувшись, понял Быков.

— Ал-ле! Доброе утро! Не разбудил? — Раздался в трубке знакомый молодой голос. Звонил Александр Слемзон.

— Да есть немного… — Хриплым спросонья голосом ответил Быков. Его мозги, все еще не находившиеся в цепких лапах Морфея, никак не могли сообразить: зачем в такую рань он мог понадобиться Сан Санычу, который, как хорошо известно было Сереге, тоже не очень-то любил начинать рабочий день раньше девяти часов утра? Наверняка случилось что-то экстраординарное. Только вот что?

— Ты помнишь, передавал мне один предмет несколько дней назад? — Продолжал финансист, одновременно отхлебывая крепчайший кофе. Телефонная трубка у Александра Александровича была отличная, Серега все слышал хорошо. Просто у Сан Саныча была редкая привычка — вот так пить крепкий кофе — маленькими глотками, с одновременным, почти незаметным втягиванием воздуха через нос. Финансовый гений не просто пил кофе, он еще и одновременно наслаждался его запахом. «Да он, похоже, как обычно, опять всю ночь не спал!» — Догадался Быков.

— Ну, конечно…. А что, что-то не так?

— Нет, все так…. Только у меня к тебе разговор появился по поводу этого предмета. Ты его где нашел? В лесу, говоришь?

— Да! А что?

— Да пока ничего…. Ты никому не говорил о своей находке?

— Нет, никому… — Насторожился бывший тренер. Легкая тревога, прокравшаяся в него, моментально прогнала остатки сна. — А что, нужно было? — Решил на всякий случай сострить он.

— Ты, чё, совсем дурак? Или притворяешься? — Не поняли его иронии на другом конце провода. Я тебя серьезно спрашиваю: говорил кому-нибудь, или нет?

— Да нет же…. Как перед Христом….

— Не святотатствуй! Ладно….. — После довольно продолжительного молчания продолжил финансовый гений. — Тут у меня к тебе разговор появился. Серьезный разговор. Ко мне лучше не ездить. Я сам приеду к тебе. Сегодня выехать не смогу, пожалуй, а вот завтра — наверняка. Жди меня в гости послезавтра утром. Номер поезда и вагон я тебе SMS-кой скину.

И вот еще что…. Ты говорил, что у тебя есть несколько надежных друзей. Ну, тех самых, которые тебя с острова выручили, помнишь? Вот, мне их тоже хотелось бы увидеть — вместе с тобой. Готовь встречу! — В трубке послышались короткие гудки.

Сон улетел, как будто кто-то невидимый за мгновение растер мокрым полотенцем все тело бывшего тренера. Что-то случилось после того, как эта злополучная флешка попала в руки финансового гения. И это «что-то» напрямую было связано с содержанием зеленого пластикового прямоугольника, подобранного Серегой в лесу.

Бывший тренер все же был не так прост, как ему хотелось выглядеть в глазах окружающих. «Простота — хуже воровства!» — Не раз говорили в селе, в котором он вырос. Но прикинуться простаком, выглядеть менее умным, чем оно было на самом деле, зазорным не считалось. Серега Быков довольно рано понял преимущества такого подхода у жизни, достаточно успешно носил образ «мужика-лапотника», причем иногда — даже чересчур, переигрывая в образе именно «лапотника» — нет-нет, да у него и проскальзывали словечки, не очень характерные для дремучего невежды. А это всегда настораживало: складывалось впечатление, что человек намеренно хочет казаться не тем, кто он есть на самом деле.

Анализируя непонятные файлы, не сумев самостоятельно докопаться до сути словесных нагромождений, он все же интуитивно догадывался, что что-то не совсем чисто в этом не понятно как попавшем на лесную тропинку носителе электронной информации. Серега и сбагрил-то ее подальше от себя только потому, что сам не хотел (боялся ошибиться!) принимать решение, как следует поступить в столь непонятной для него ситуации, а Александра Слемзона выбрал именно потому, что тот был гораздо опытнее, гораздо искушеннее его именно в принятии решений. И вот теперь выходило, что отвертеться от ответственности, равно как и от принятия решения как такового, все же не удастся. Утешало одно: Сан Саныч наверняка уже «расшифровал» злополучные файлы. А еще он, по крайней мере, может доступным языком объяснить, что там за «шняга» на этой флешке.

Уже вечером, перед самым заходом солнца все твое «заговорщиков» вновь встретились. Чтобы не «мозолить глаза», Миша, Игорь и Серега договорились, что «набивать стрелку» всякий раз будут в разных местах. Сегодня жребий пал на набережную реки, примерно посредине между метромостом и гостиницей «Обь». Здесь, не привлекая ничьего внимания, можно было встречаться хоть с ротой солдат — настолько это место было популярным у горожан — любителей свежего воздуха и мягкого шелеста волн.

Серега и Игорь по очереди рассказали Михаилу обо всем, что увидели на месте предполагаемого «акта». Адвокат молча все выслушал, однако комментировать почему-то ничего не стал. Он скрестил на груди свои ручищи, отвернулся в сторону Оби, довольно долго молчал, навалившись всем телом на темно — коричневый высокий парапет, невидяще смотрел на блестящую рябь, простертую от его ног до самого пляжа цвета «хаки» на противоположной стороне Оби.

— А с чего вы решили, что покушение будет именно во время движения в сторону дач, а не наоборот, когда кортеж движется в сторону города? — Неожиданно спросил он, обернувшись и поочередно сверля глазами Серегу и Игоря. Быков и Касюк на мгновение замешкались, не зная, что можно возразить адвокату. Мысль о том, что по маршруту Новосибирск — дачи автомобиль губернатора может двигаться в обе стороны, ни разу почему-то даже не пришла в их головы. Это Михаил понял сразу, едва увидел, какую гамму чувств отражает на их лицах его вопрос — растерянность, смущение, лихорадочный поиск ответа, выразившийся в энергичном движении глазами и бровями.

— Вообще-то в плане об этом говориться прямо! — Первым пришел в себя, конечно, Игорь. — Но если предположить, как вариант, что кто-то решит, что удобнее атаковать машину губернатора тогда, когда она движется в город, то чем этот способ удобнее первого, описанного в «предложении»?

— Действительно, чем? — С заметной иронией поинтересовался у Касюка адвокат. — А чем первый вариант лучше второго?

— При первом варианте, — решил вступить в разговор Быков, — у нападавших больше времени остается на отход.

— Это почему? — Не понял уже Игорь.

— Наверное, потому, что когда глава области уезжает отдыхать, все, кому он мог бы срочно понадобиться, знают, что его не будет в городе до следующего дня, или даже вечера. Так что «если что», вряд ли кто-то быстро отреагирует на то, что машина губернатора где-то подзадержалась. Ну, уехала в лес — и уехала. Думаешь, кто-то там следит, во сколько губернатор приехал на дачу? Да вряд ли! А вот если он едет в город, и его ждут с секунды на секунду, то любая задержечка может вызвать мгновенную реакцию со стороны тех, кто его встречает. Начнутся поиски…. Быстро обнаружат, что машина попала в аварию…

Не-ет. Как ни крути, когда авто главы едет в лес, у нападающих больше шансов уйти незамеченными.

— Согласен с Серегой! — Негромко добавил Игорь. — К тому же, если кто-то начнет следить за губернатором на его даче, то может быстро попасть в поле зрения «компетентных органов». Людей там мало, посторонних не пускают. Любой взгляд в сторону Виктора Александровича останется замеченным. Любой, даже самый мимолетный.

Думаю, вариант все же один, — подытожил Касюк, — если нападение на трассе будет, то оно будет только во время движения кортежа в сторону дач, а не обратно.

Михаил ничего не ответил, но было видно, что он почти согласен с доводами друзей. Однако всем также было понятна и эта небольшая «провокация» адвоката: чтобы понять логику «противника», упредить его, нужно заставить себя мыслить так же, как мыслил бы он.

— Так говоришь, спрятаться там негде? — Этот вопрос Михаил адресовал уже обоим «заговорщикам». Игорь пожал плечами, Серега уверенно кивнул головой. — А почему ты так думаешь? — Не унимался Певзнер, придвигаясь к Сереге. — Схему нарисовать можешь?

— Могу! — Быков нашел на асфальте запыленный кусочек, ключами от автомобиля быстро нарисовал место предполагаемого «акта». Адвокат довольно долго смотрел на «схему», обошел ее со всех сторон, присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе.

— Знаешь, что! — Наконец, изрек он. — Самое лучшее место для засады нашего снайпера — то есть для тебя, Серега — вот это! — Он уверенно ткнул подобранным прутиком в точку позади полянки.

— Но там чистое место! — Взвыл Быков. — Трава, деревья, и больше ничего — ни кустов, ни кочек.

— Ничего не знаю! — Отрезал Певзнер. — Думай! Голова тебе не только для того, чтобы в нее есть! Мужик ты неглупый, что-нибудь, да придумаешь. У тебя всего два дня, чтобы скумекать, как ты сможешь находиться незамеченным в этой точке в момент нападения на губернатора.

— А как мы узнаем, что Толоконский собрался в выходные на дачу?

— А что тут узнавать? — Искренне удивился Михаил. — Мне кажется, весь город знает, когда Виктор Александрович едет отдыхать. Гаишники за полчаса выстраиваются вдоль всего маршрута от дома губернатора до поста ГИБДД возле Заельцовского кладбища, непосредственно перед проездом кортежа перекрывают движение, потом, через три-пять минут движение возобновляется.

— То есть ты хочешь сказать, как только ГИБДД «выстроится» вдоль Нарымской и Жуковского, это означает, что в ближайший час или полчаса по этой дороге проедет губернатор?

— Вот именно! — Удовлетворенный понятливостью друзей, ответил адвокат. Он поочередно крепко пожал протянутые ему на прощание руки, тут же заторопился вверх по ступеням, к брошенному наверху, у дороги, автомобилю.

С половины лестницы Певзнер неожиданно вернулся. Он подошел вплотную к Быкову и сказал, энергично жестикулируя рукой с зажатыми в ней брелоком и ключами: «И вот еще что! Я тут новость недавно прочитал. В автомобильной аварии в Москве в результате ДТП погиб пресс-секретарь министра финансов Кудрина — некто Ежов. Вместе с ним также погибла еще одна журналистка — редактор отдела газеты «Ведомости». Странно погиб, знаете ли. Двигался на скорости сто сорок километров в час. Неожиданно у машины на выстрел лопнуло переднее колесо…»

Если это то, что мы сейчас подумали, то уже в ближайшее же время можно смело ждать непрошенных «гостей» и в нашем городе. Думаю, времени у нас намного меньше, чем мы думали раньше. Может случиться даже так, что его нет вовсе. Так что через два дня ты, Серега, должен сказать нам, что ты придумал по поводу места, где ты должен находиться во время «мероприятия», а ты, Игорек — должен раздобыть какое-то оружие. Желательно без криминала, конечно. Двустволку, какую-нибудь, что ли? Надеюсь, стрелять Сереге придется только в воздух….

Оставшись одни, Быков и Касюк недоуменно переглянулись. «Во, Миша! «Загрузил» по полной!» — Читалось в их взглядах. Но делать было нечего: адвокат был прав — времени на основательную подготовку, наверное, уже не было.

— Игорь, я одно не понимаю, — решился-таки задать свой вопрос Серега, — При чем здесь Кудрин, если погиб его пресс-секретарь?

— Ты, кажется, фантастику любишь? А фильм «Лангольеры» по роману Стивена Кинга смотрел? — Быков кивнул. — Так вот, там есть такой эпизод, где один из героев, молодой мужчина, который в конце фильма жертвует своей жизнью ради того, чтобы самолет смог пересечь коридор во времени из прошлого обратно в настоящее, говорит девушке, что он — киллер, и летел на этом самолете для того, чтобы убить секретаршу одного о-очень влиятельного человека. Самого «босса» трогать нельзя, а вот убрать его личную секретаршу, с которой он спит — это можно; это для него своеобразный сигнал, что-то вроде щелчка по носу — болезненно, но для здоровья неопасно. Может, и министру финансов тоже кто-то захотел вот таким образом «щелкнуть по носу»?

— Для чего?

— Да кто знает? Напомнить о каких-то невыполненных обязательствах; или что-то еще, например, припугнуть….

Бывший тренер быстро вернулся домой, наскоро, по памяти, вновь набросал на бумаге схему места предстоящей «работы». Нужно было измыслить способ, как оказаться в нужное время в нужном месте.

«Выкопать яму? — Думал Серега, нервно покусывая кончик авторучки. — Не годится. Любой человек с первого взгляда определит, что здесь были «земляные работы». А что уж тогда говорить о профессионалах?

Изготовить маскхалат, который полностью сливался бы травой?

В принципе, возможно. Паче того — маскировочный костюм нужно сделать обязательно. Только из чего?»

Быков стал лихорадочно вспоминать все фильмы про войну, и особенно — про снайперов: как они маскировались, какую тактику выбирали….

Если верить фильмам, то универсального маскхалата для снайпера на все случаи жизни не существовало. Зимой он — белый, летом — пятнисто-зеленый…. В горах он одного цвета, в песках — совсем другого. Серега повеселел: задача упростилась. Он достал из кладовки старую сумку, в которой хранились всевозможные ненужные вещи, включая пятнистый камуфляжный костюм, два года назад, по случаю, подаренный ему младшим братом Олегом. Костюм оказался ему мал (скорее, это Серега оказался для него слишком велик!), и братов презент дожидался своего часа на дне обширнейшей спортивной сумки, вместившей в себя еще множество вещей, которые никому не были нужны, но выбросить — все равно жалко.

Маскировочный костюм, хорошенько размыслив, Быков решил мастерить из трех частей — из брюк, куртки и головного убора, типа шапки, только иной конструкции.

Ярко-зеленая трава «точки» не оставила выбора в цветовой гамме «снайперского» прикида, но и тут Серегу стали подгрызать сомнения. Он, заядлый грибник, хорошо помнил, какую причудливую игру света способно устроить летнее солнышко на листьях и на траве соснового леса. В бору органично смотрятся практически все цвета — от черного и зеленого, до светло-желтого и ярко-красного. «Одноцветное пятно, — думал Быков, — как раз-то и будет выделяться на фоне пятен с разными красками и уровнями освещенности. «Костюмчик» должен быть такой, что, даже наступив на него, несведущий человек не смог догадаться, что это такое».

Наконец, он принял решение, каким должен быть внешний вид одеяния, который спрячет его от возможных «противников» в момент «мероприятия».

Серега выбрал из нескольких коричневых спортивных брюк самые крепкие, ножом и ножницами располосовал Олегов подарок на длинные тонкие полосы. Затем бывший тренер вооружился иголкой и ниткой, стал терпеливо пришивать куски материи к задней и боковым сторонам старого трико.

Через часа полтора «снайперские» брюки были почти готовы. Быков напялил на себя лохматые штаны задом наперед, покрутился перед зеркалом. В целом он остался доволен своей работой, только в нескольких местах потом пришлось добавить по нескольку пятнисто-зеленых матерчатых пластин.

Куртка получилась еще лучше. Правда, Серега провозился с ней остаток дня и весь вечер, но потеря времени того стоила. В старой, разношенной штормовке двигалось легко и свободно, а длинные полосы, нарезанные из новой куртки, густо свисали со спины, по рукам и по бокам бывшего тренера, они делали Быкова похожим на большую ожившую болотную кочку.

От головного убора в виде шапки пришлось отказаться сразу — это сильно демаскировало. Серега неожиданно вспомнил про пятнистую бандану, которую Олег подарил ему вместе с маскировочным костюмом, стал искать ее на дне сумки. Вскоре треугольный платок нашелся — к большому удовольствию Быкова. Его вскоре постигла та же участь, что и остальные «снайперские» вещи — бандана густо «обросла» искусственными зелеными «листьями».

Серега, не желая ненужных расспросов, пользуясь, что он дома был пока все еще один, быстро «влез» в «маскхалат», внимательно осмотрелся со всех сторон перед зеркалом. «Должно «прокатить»! — Довольно констатировал он, аккуратно складывая лохматый костюм на самое дно старой сумки и закидывая его сверху старыми вещами..

— Пора на тренировку! — вслух сказал он себе, глянув на часы. Он снял с веревки тренировочную одежду, оделся, натянул кроссовки….

«Нарезая» круги по парку, он едва не споткнулся о здоровенный черный пластиковый мешок, брошенный кем-то в парке еще прошлым летом. Мешок зимой затянуло ветром под дерево, придавило отломившейся веткой. Место в парке было глухое, нелюдное; было ясно, что если и уберут рабочие черный пластик из парка, то не скоро.

Быков про этот мешок знал, но почему-то всегда запинался об него, когда бегал кросс в этом месте.

И тут его осенило.

Серега закончил тренировку, очень довольный собой. Он тщательно размялся, чуть не в припрыжку двинулся домой. Настроение у него было отличнейшее — он придумал, как ему, не вызывая ни чьих подозрений, оказаться в той точке, на которую ему указал Миша. А, равно как и в любой другой, которая может понадобиться для решения этой задачи.

«Совет в Филях» проводили на кухне.

Михаил, по своему обыкновению, не перебивая, выслушал Серегин и Игорев рассказы. У Быкова он уточнил, как тот собрался бороться с комарами; повертел в руках костюм с нашитыми брезентовыми кусками.

— Слышь, Серега! — Наконец, услышали друзья его голос. — Мой тебе совет: подшей что-нибудь мягкое и плотное, типа войлока, над коленями и под локтями. Вдруг придется с колена стрелять, или будешь убегать, упадешь, расшибешь колено или локоть. Тут тебе — и хана!

Все засмеялись, но Быков, когда «друзья-заговорщики» разъехались по домам, все же сделал все, что подсказывал ему адвокат.

От Игорева рассказа он помрачнел, а когда тот закончил, вынес свой вердикт: те парни, которых ты видел, Игорь, я почти уверен, как-то причастны к покушению на губернатора. Вы сами подумайте: с какого (он выразительно помахал руками) везти дорогущие лодки через весь город, спускать их на воду в не самом удобном месте, с риском, что в прибрежном песке и иле утонет и катер, и джип?

Да…. Такого даже я не ожидал, признаюсь честно. Судя по джипам, лодкам, оружию, в «мероприятие» вложен не один миллион долларов. Видно, что люди за этим стоят о-очень серьезные. Может, передумаем, пока не поздно?

Все промолчали, но ясно было, что вопрос адресован, прежде всего, Сереге — он находился «на острие» противодействия; все ждали, что ответит он.

А Быков молчал.

Он для себя все решил давным-давно. «Если человеку, практически погибшему, неожиданно удается выжить, значит, должен быть в этом какой-то высший смысл, какая-то цель. — Думал Серега, уставившись в точку где-то на полу. — Нужно только суметь понять свое новое предназначение с позиции Божественного Провидения. Может, в этом и есть моя новая цель? В том, чтобы не дать уничтожить человека, который делает добро для двух или трех миллионов человек?»

— А что тут думать? — Встал Быков со стула. — Я для себя решение принял. А вы меня знаете: если я что-то решил, то уже не отступлюсь никогда. Но вы, если хотите, можете не участвовать в этом «мероприятии». Понятно, что риск велик, а цели, по сути — туманны. Может, будет покушение, может — нет.

Но если губернатора «уйдут», я не смогу смотреть вам в глаза.

В квартире повисла гнетущая тишина.

— Ну, тогда все остается по-прежнему! — Взял на себя смелость «подвести черту» адвокат. Собираемся послезавтра, в семь утра.

«Как обычно!» — Вертелось на языке у Михаила, но он благоразумно промолчал.

Касюк мельком глянул на Серегу, выглядывающего из зарослей, незаметно осмотрелся по сторонам, мотнул головой, приглашая в машину.

— Где автомат? Выбросил? Или спрятал? — Доброжелательно, но вместе с тем требовательно спросил он друга. Быков кивнул.

— Ага…. Разобрал на части и выбросил. Пока бежал. А ты откуда про автомат знаешь? Видел? Или догадался?

— Догадался, конечно. Больно уж ты уверенно в засаду побежал. Да и на Волчий остров ты тоже, как я понимаю, неспроста плавал. Лодку тоже «выбросил»?

— Нет, лодка осталась на берегу. Не знаю, что теперь с ней. А мотор я бросить не смог — «жаба» задавила. Забрал с собой. Лежит теперь в гараже.

— Ладно, поехали…. — Он включил скорость, резко отпустил сцепление и потянув «ручник» на себя, развернулся почти на месте. Он добавил газа, «десятка» взвизгнула резиной по асфальту и рванулась к… пляжу.

— Что-то не так? — Явственно запаниковал Быков.

— Пока все «так»! — Отозвался Игорь. — Ты себя со стороны видел? Нет? А надо бы. С тобой можно доехать только до первого поста, где тебя за один только твой костюм минимум на «пятилетку» закроют.

Быков чертыхнулся: он совершенно забыл, что все еще не переодевался в «гражданку». Он стал быстро сдергивать с себя маскировочное тряпье, скоро остался в одних плавках.

Машина свернула в лес, проехала по проселку метров двести, остановилась.

Касюк вышел из машины, резво собрал все Серегины «снайперские» шмотки в его же сумку, туда же затолкал его старые ботинки. Он отнес сумку в лес, достал из кармана какой-то флакончик, побрызгал из него на сумку и на ее содержимое. После этого вынул коробок, чиркнул спичку и бросил ее на кучу шмутья.

Костерок занялся буквально за секунды….

Игорь сел в машину, не мешкая стал сдавать назад, выезжая обратно на шоссе.

На трассе он довольно долго глядел на полуголого Быкова, потом все-таки что-то решил для себя, вывернул руль, опять направляя машину в противоположную о города сторону.

— Едем купаться! — Пояснил он все еще недоумевающему Быкову, полулежащему на заднем сидении «Лады».

Вода была идеальной. Серега с Игорем отошли подальше от основного скопления людей, от души наплавались. Плечо у Быкова прилично жгло, но мышцы задеты не были — луч опалил только кожу. Касюк достал из аптечки бактерицидный лейкопластырь, не очень сноровисто прилепил его на Серегину ранку.

Теперь можно было ехать домой.

Серега переоделся в то, в чем утром он вышел из дома — в брюки и рубашку с коротким рукавом; перебрался за переднее сиденье.

На посту ГИБДД их остановили.

Двое патрульных в бронежилетах и с автоматами, как показалось Быкову, слишком пристально посмотрели на двоих мужчин в легковой машине; один из «гайцов» сделал незаметный жест рукой, после чего к «десятке» подошел третий — упитанный розовощекий капитан без автомата, но тоже в бронежилете.

Он подошел совсем близко, заглянул в машину, пристально посмотрел на Серегу, но особенно — на Игоря.

— Ну, как побегалось, пострелялось? — Неожиданно спросил он, буквально буравя глазами Касюка.

У Сереги полезли на лоб глаза.

— Да никак! — Совершенно спокойно ответил Касюк. — Мы в пейнтбол не играем. Возраст не тот…. Да и вообще…. — Он демонстративно отвернулся, чтобы достать свою пенсионную корочку.

Капитан отошел от машины, махнул рукой. Его жест продублировал жезлом «гаишник» — проезжайте!

Метров через сто после поста Игорь снисходительно посмотрел на посеревшего от страха Серегу, насмешливо сказал:

— А ты — дыши, дыши! А задохнешься, мне, что, тебе потом искусственное дыхание изо рта в рот тебе делать?

— Как ты догадался ввернуть про пейнтбол? — Спросил Быков. — Или что-то знаешь?

— Да есть там недалеко площадка, где молодежь дурачится, стреляя друг в друга шариками с желатином. Я все это видел. Вот и сообразил.

— Ты думаешь, он про пейнтбол спрашивал?

— Думаю, что нет. Есть такой провокационный прием у ментов. Задают «двойной» вопрос и смотрят реакцию человека. Если человек не при чем, то извинятся, или скажут, что просто пошутили. А если за человеком «хвост», он им обязательно «вильнет». Ты же «вильнул»?

— Ну, вообще-то да. Да я и щас все еще «виляю», как ты выразился. А что делать-то?

— Ничего! Вот для этого у тебя и друзья — чтобы помогать тебе в сложных ситуациях.

— Ладно…. Убедил…. Поехали к Мише, а то наш третий друг, наверное, с ума скоро сойдет от неизвестности. Ты ему не звонил?

— Нет. Ты же все время был рядом со мной, видел, что — нет. Да и опасно это — звонить. Видел, какие «волки» на посту стоят? Думаешь, это спроста? Нет? Вот и я так не думаю, что неспроста. Если операция была хорошо подготовлена, ОНИ отслеживали все звонки с мобильных из района обкомовских дач. Тем более что звонков этих — раз-два, — и обчелся!

Быков кивнул головой, соглашаясь с доводами Игоря. Он-то давно бы позвонил Мише….