Климаксом или менопаузой называется растянутый во времени, но относительно недолгий процесс угасания репродуктивной функции организма. Прежде всего уточним: климакс как явление одинаково характерен для обоих полов. Однако его признаки и проявления у мужчин и женщин заметно разнятся. Кроме того, долгосрочные последствия климакса, в зависимости от пола индивида, будут тоже разными. Следует подчеркнуть, что обратному развитию при нем подвергается только функция зачатия (в случае с женщиной – еще и вынашивания, и родов). Половое влечение, а также способность испытывать оргазм у обоих полов могут сохраняться вплоть до 70-летнего возраста и старше.

Считается, что нормальный период наступления климакса у женщин – где-то в промежутке между 47 и 54 годами. Иными словами, большинство женщин встречает свой 50-летний юбилей с теми или иными признаками угасания детородной функции. У мужчин климакс выражен значительно менее явно, зато он сильнее растянут во времени. Нормальное время его наступления – между 50 и 60 годами. В принципе, симптомы климакса у обоих полов примерно одинаковы – разнятся лишь малозначимые детали. А причина, по которой большинство мужчин замечает этот этап меньше большинства женщин, заключается в скорости, с которой он проходит у одних и у других.

Дело в том, что репродуктивная система мужчины формируется быстрее и раньше женской. Как мы знаем, этот факт доставляет немало хлопот родителям подростков… Однако и пик ее активности у сильного пола выражен ярче, длится меньше и приходится на более молодой возраст. Мы, вероятно, будем поражены, но факт остается фактом – максимальная половая активность мужчины длится всего несколько лет. Обычно речь идет о возрасте от 17 до 20 лет, а далее начинается постепенное снижение скорости ее работы. Иными словами, мужчины «подходят» к климактерическому порогу на этапе значительно меньшей половой активности. А ее снижение выглядит просто куда более плавным – как-никак этот процесс занимает не 2–3 года, а добрую половину жизни.

Естественно, у женщин все выглядит иначе. Прекрасная половина человечества получает способность успешно продолжить род буквально с началом критических дней. Но реальные шансы для девушки забеременеть и, главное, успешно выносить и родить ребенка в 14–15 лет значительно меньше, чем в 18. Иными словами, половая система женщины, будучи устроенной несколько сложнее, формируется значительно дольше, чем у мужчины. Отсюда и более поздние сроки, которые природа отводит ей для полноценной беременности и ничем не осложненных родов. Зато и пик активности репродуктивной системы женщины приходится на время от 18 до 30 лет, что значительно больше, чем у представителей противоположного пола. А первые серьезные изменения ее работы, позволяющие говорить о заметном снижении шансов на беременность, у женщин регистрируются, только начиная с 35 лет.

Впрочем, нам не помешает вспомнить, что таковы современные представления о половой зрелости, оптимальном детородном возрасте и пр. Разные эпохи с различной же продолжительностью жизни судили об этом вопросе тоже по-разному. Например, каждый, кто читал «Ромео и Джульетту», легко вспомнит, что влюбленным-то было по 15 лет… Этот факт не имеет никакого касательства ни к сюжету пьесы, ни к ее смыслу. Просто произведение было написано во времена, когда женщины нередко вступали в брак и впрямь в этом возрасте. И первая беременность у них наступала, соответственно, задолго до современного совершеннолетия. К слову, эти представления касались и мужчин: 17-летний юноша считался уже сложившимся мужчиной. То есть полноценным членом общества, имеющим право заводить семью, наследовать имущество, занимать официальные должности – словом, вести полностью самостоятельную, взрослую жизнь.

Такие ранние зрелость, брак и прочие атрибуты, сопровождающие желание продолжить род, объяснялись куда меньшей, чем сейчас, продолжительностью жизни. Во времена Шекспира 30 лет считались возрастом, более близким к старости, чем к молодости. Люди, достигшие этого возрастного порога, воспринимались примерно как в наше время воспринимаются 50-летние мужчины и женщины. Соответственно, 50 лет – это была уже явная старость, с элементами дряхления и печальными прогнозами на ближайшие пять лет. Родственники таких «стариков» уже готовились к неизбежному, ожидая этого события в любой момент. Интересно, что, как правило, такие представления соответствовали биологическому состоянию организма. То есть 30-летний мужчина или женщина вполне тянули на 45 как внешне, так и по основным показателям здоровья.

Потому такая ранняя (с нашей точки зрения) смертность объяснялась не одним только постоянством военных конфликтов. Очень часто в ней была виновата отсутствующая гигиена быта и интимных отношений. А также невозможность медицины предложить эффективное лечение многих болезней (особенно инфекций), эпидемии, тяжелый физический труд и пр. Реальность прошлых веков заключалась в том, что чем ближе подходила женщина к 18 годам (ранее – возраст так называемой старой девы), тем меньше оставалось у нее шансов на благополучную первую беременность и роды. То есть биологическая старость действительно наступала у большинства людей гораздо раньше, и общественный уклад лишь стремился это учесть.

Уровень развития человеческого общества тогда оставлял желать лучшего во многих отношениях – включая не только нравственность, но и условия элементарного комфорта. Оттого термина «климакс» в медицине долгое время просто не существовало. Его не считали системным явлением потому, что редко кто доживал до его начала – не говоря уже о жизни по его окончании. А едва ситуация начала выправляться, «поползла» вверх и планка продолжительности жизни. Разумеется, это начало менять общий взгляд на возрастные категории и на то, что является оптимальным в том или ином периоде. С некоторых пор врачи стали замечать, что довольно большое число людей обращается к ним в одном и том же возрасте, с одними и теми же жалобами. Климакс был выделен как особое явление именно потому, что у науки появилась возможность сопоставить его признаки по итогам наблюдения более или менее внушительного числа пациентов. Но произошло это лишь ближе к середине ХХ в., то есть сравнительно недавно.

Сейчас средняя продолжительность жизни в развитых странах составляет 80 лет, в странах развивающихся – около 60. Как видим, высокие стандарты жизни и качество медицинского обслуживания – это не пустые слова. Невозможность их получить снижает продолжительность жизни куда заметнее, чем характерный для высокоразвитых мегаполисов смог или ГМО в пищевых продуктах.

Наряду с увеличением общего срока, который среднестатистический человек проводит на земле, изменились и некоторые этапы развития его организма. Как уже было сказано, ранее 15-летний возраст считался оптимальным как для начала половой жизни, так и для беременности, брака и пр. В настоящее время приходится объективно признать, что молодежь этого возраста плохо приспособлена как к первому, так и ко второму и даже к третьему.

Дело не только в разнице воспитания – дело в общей биологической незрелости множества функций организма, наблюдаемой у подростков, которые теперь уже не считаются и не являются взрослыми. Речь идет о биологических показателях, не имеющих прямого отношения к уровню морального или психологического развития. Плюс, наша старость, согласимся, наступает уже не в 40 лет, а значительно позже. Собственно говоря, даже при средней продолжительности жизни в 60 лет мы не воспринимаем людей этого возраста как «глубоких стариков». Дедушка и бабушка нашего века – это мужчина или женщина старше 70 лет, но никак не «чуть за 50».

Соответственно, ряд изменений затронул и детородный период. Да, 18–25 лет – это оптимальное время для зачатия первого ребенка как мужчиной, так и женщиной. Но – только с биологической точки зрения, поскольку абсолютное большинство людей относится к отношениям и тем паче браку в этом возрасте с большим недоверием. Оптимальный период для брака в наших, так сказать, головах отодвигается все дальше – к 30-летнему порогу. И хотя время для «идеального зачатия» не изменилось вслед за ним, нужно признать, что современные технологии дают все шансы на успешную беременность и роды даже в возрасте после 35. Так что в «растягивании» рекомендаций по биологическим срокам здесь нет никакой необходимости. Если мужчина и женщина решили завести первенца лишь к сорокалетнему юбилею, медицина наших дней вполне обеспечит успех их начинанию.

Таким образом, времена, как мы видим, меняются. И нельзя сказать, что только они. Новые стандарты жизни позволяют человеческому организму сформироваться более неторопливо. И исполнить все возложенные на него функции ровно тогда, когда он будет к этому полностью готов. А общая логика развития общества ведет к тому, что многие ранее обязательные задачи сейчас отодвигаются на задний план, уступая место другим, которых ранее просто не существовало.

В частности, именно изменение наших представлений о социальном успехе и финансовой стабильности привело к изменению взглядов на условия, оптимальные для брака и продолжения рода. Теперь мы, затрагивая эту тему, думаем первым делом о финансовой стороне такого события, как пополнение в семье. Мысль, что мы можем не успеть реализовать свой шанс в погоне за карьерой и финансовым благополучием, кажется нам, как минимум, странной, а большинству – нелепой. И у нас есть к тому все основания, ведь теперь поздние роды – вообще не проблема. Как правило, ранние составляют проблему куда большую…

Но многие биологические сроки как были, так и остались, так сказать, на своих местах. Да, технологии нашего века расширяют возможности организма в периоды не идеальные, но пока подходящие для выполнения той или иной биологической задачи. Но это не значит, что та же задача, выполненная в срок, не имела бы лучшего результата, не далась бы меньшим числом усилий и пр. Сейчас, как и когда-то, наш организм предпочитает все делать своевременно. То есть стрелки его биологических часов по-прежнему неумолимо отмеряют время от рождения до смерти. Оттого общие рамки идеального периода для продолжения рода здесь остались прежними – от 16 до 30 лет для обоих полов. А далее наступает очередь уже довольно заметных перемен. И касаются они не только детородной функции, но и общего состояния организма.

В большинстве отношений скорость угасания репродуктивной функции тесно связана с биологическим возрастом нашего тела. Как бы представители обоих полов ни хотели оставаться молодыми до глубокой старости, нам важно понять, что это невозможно. И невозможно не только из-за седых волос, дряблых молочных желез, проблем с эрекцией, которые все равно выдадут наш истинный возраст.

Угнетение детородных функций вызывается и сопровождается целым рядом других изменений в организме. С течением лет абсолютно у всех людей увеличивается число холестериновых бляшек на стенках сосудов. У всех нас дряхлеет сердечная мышца, уходит влага из хрящей позвоночника и суставов, медленнее обновляется каждая ткань тела. Старение — это постепенное замедление восстановительных процессов и, следовательно, ухудшение состояния всех клеток и тканей одновременно. А ведь такие «занятия», как половой акт, оргазм, беременность и роды, – это процессы, сопровождаемые повышенной нагрузкой на более или менее обширный ряд систем. В первую очередь на сердце и сосуды – не зря в возрасте после 50 лет оргазм и инфаркт миокарда часто идут рука об руку. Затем на эндокринную систему и в конце концов на опорно-двигательный аппарат.

Мы не задумываемся о соответствии нагрузок во время полового акта тому максимуму, который мы можем себе позволить в наши годы. И это понятно, ведь возможность «вернуться в молодость» хоть на полчаса всегда очень привлекательна. А потому все последствия продолжения половой жизни в возрасте, когда природа считает ее лишней, мы познаем на опыте применения «продлевающих молодость» препаратов. Например, гормональных или других, наподобие знаменитой виагры… Хотя, надо отдать должное нашему благоразумию, мы обычно понимаем, что беременность после 50 – это уже явно чересчур. Причем именно по биологическим, а не социальным или финансовым причинам.

Как у мужского, так и у женского климакса существует несколько разных периодов. Прекрасной половине человечества в этом отношении повезло чуть больше, поскольку у нее на каждый этап уходит год-другой. У мужчин все то же самое может растянуться на срок до 3 лет – благо хоть в сглаженной форме. Опять-таки, набор симптомов, характерных для каждого этапа, у обоих полов одинаков. Просто у женщин их список значительно шире. И у них чаще встречаются ситуации с проявлением симптомов климакса в настолько яркой форме, что этот нормальный процесс приходится корректировать, словно патологию.

Первая стадия климакса называется пременопаузой. У женщин она наступает приблизительно годам к 40. Обычно – даже ближе к 45, но если раньше, это нормой не считается и приближает женщину к раннему климаксу. У мужчин пременопауза наступает лет на 8–10 позже. Характеризуется этот этап заметным, хотя и плавным снижением уровня выработки в организме основного гормона пола — эстрогена или тестостерона. Низкий его уровень начинает создавать проблемы той части половой деятельности, которую мы не можем не замечать.

В частности, у мужчин появляется снижение эрекции и влечения, может уменьшиться количество семени в семенниках. Заодно в нем значительно снижается число жизнеспособных сперматозоидов. У женщин обычно наступают нарушения графика критических дней. То есть в это время они могут стать нерегулярными — исчезать на значительный период, а потом появляться вновь. Часто меняется и характер кровотечений – они выглядят все более скудными и короткими, существенно сглаживаются уже давно ставшие привычными симптомы (ПМС предменструального синдрома).

Женщины значительно чаще мужчин испытывают и такие признаки, как периоды ускоренного сердцебиения, одышки. У них чаще и сильнее меняется настроение. Все эти симптомы связаны с тем, что первым начинает снижаться эстроген. А пролактин, который, собственно, их и обеспечивает, пока находится в норме. Просто если ранее его действие уравновешивалось набором других гормонов, то сейчас этот набор и его пропорция меняется. Отсюда и скачки уровня пролактина, дающие все это. У мужчин в организме пролактин не вырабатывается – только эстроген. Потому если мужчина и испытывает нечто схожее, сходство это – весьма отдаленное и связанное скорее с атеросклерозом, чем с климаксом.

Как видим, пременопауза нарушает значительную часть функций половой системы. Однако она не влияет на более глубокие физиологические процессы – связывающие половую систему со всем организмом. Например, в это время вероятность зачатия заметно снижена, но не у всех и не в одинаковой степени. Более того – снижена еще не означает невозможна. Пременопауза затрудняет скорее полноценный половой акт, чем возможность завести ребенка. Ведь базовый уровень гормонов пола пока сохраняется. А значит, они продолжают защищать скелет и сердечно-сосудистую систему, поддерживать тонус мышц, активность коры головного мозга и пр.

Видимый отказ гормонального регулирования – это следующий этап, именуемый перименопаузой. В это время органы и их системы, которые мы напрасно не привыкли связывать с половой активностью, тоже начинают давать сбой. Раньше и чаще всего у обоих полов изменяется терморегуляция организма и активность сердечно-сосудистой системы. Для перименопаузы характерны приливы — внезапные приступы сильного жара, потливости, которые сопровождаются и впрямь приливом крови к лицу. А также нередко нарушениями сердечного ритма. Таким способом сердце и сосуды пытаются приспособиться к критическому снижению уровня гормона, который до сих пор регулировал скорость их работы. Этот процесс не критичен и коллапсом сердечно-сосудистой деятельности не грозит. Ведь, помимо гормонов пола, ее работа зависит от уровня адреналина, а с ним у нас все в порядке – сейчас и в дальнейшем. Во всяком случае, даже если и не в порядке, климакс тут явно ни при чем – он никак не затрагивает синтез этого гормона в организме.

Помимо всего прочего, у женщин к этому времени запас жизнеспособных яйцеклеток в яичниках уже на исходе. Точно так же, в мужском семени тоже почти не остается активных сперматозоидов. Оттого критические дни в перименопаузе становятся совсем редкими или могут даже прекратиться досрочно. У мужчин, пришедших к этому возрасту, при оргазме выделяется фактически один сплошной эякулят, производимый предстательной железой, – процент семени в нем очень невелик, если вообще есть.

Заканчиваются эти изменения, разумеется, прекращением критических дней у женщин и стабильностью состояния – у мужчин. И называется этот этап, собственно, менопаузой. Под стабильностью следует подразумевать резкое снижение полового влечения. А также устойчивую неспособность к полноценной эрекции — во всяком случае, у абсолютного большинства мужчин. У женщин полностью исчезают эпизоды спонтанного всплеска влечения – оно становится как бы стабильно сниженным. Естественно, все это не исключает возможность полового акта, однако требует длительной подготовки к нему. Нередко в сопровождении ряда вспомогательных средств.

Вся наша оставшаяся жизнь называется с научной точки зрения постменопаузой. Можем ли мы вести половую жизнь после климакса? Несомненно. Однако активная половая жизнь в это время нежелательна, часто невозможна. Она влечет за собой ряд сложностей и чревата проблемами со здоровьем наружных половых органов. Сохраняется ли в это время способность к зачатию? Конечно нет. Вероятность зачатия уже после 50 лет у женщин крайне низка. При условии попыток сделать это с партнером – ровесником она практически равняется нулю. Хотя иногда, в редких случаях такое возможно. Особенно с более молодым или идеально подходящим с генетической точки зрения партнером.

Следует отметить, что способность к воспроизводству в постменопаузе у мужчин несколько выше, чем у женщин. Таким образом, предохранение от нежелательной беременности, как это ни странно, сохраняет актуальность даже после наступления климакса. Если мы меняем партнеров, эти меры «родом из юности» могут помочь нам предотвратить не только маловероятную, но и возможную беременность. Они также снизят риск половых инфекций, к которым мы к тому же с годами становимся лишь чувствительнее.

Только что мы описали норму. То есть изменения цикла у женщин после 40, уменьшение объема эякулята, снижение влечения и эрекции у мужчин после 50. Для обоих полов характерно появление приступов жара и потливости – особенно по ночам. У мужчин они наступают в среднем в период от 50 до 57 лет, у женщин – в период от 45 до 47 лет. Отклонения от этих стандартов считаются поздним или ранним климаксом. Хотя окончательный вывод делается, конечно, не только по времени наступления тех или иных симптомов. Чтобы наш климакс получил тот или иной статус, нам потребуется более высокий/низкий уровень основного гормона в крови. А кроме того, наличие/отсутствие других симптомов, полнота их картины и определенность их проявлений.

В большинстве случаев решающую роль здесь играет наследственность. Дело в том, что половая активность любого организма обеспечивается балансом ряда гормонов. А каждый гормон вырабатывается отдельной железой тела. Так, у мужчин основным гормоном пола выступает тестостерон, производимый семенниками. Кроме того, в мужском организме неизбежно производится и эстроген — его синтезирует кора надпочечников.

Тестостерон обладает рядом функций, необходимых, по мнению матушки-природы, мужскому телу больше всего. Например, он не только обеспечивает формирование скелета по мужскому типу. А именно, с широким плечевым поясом, узким тазом и общей массивной структурой костей. Он еще и делает мужской голос более низким, провоцирует ускоренный рост волос по всему телу, увеличивает склонность организма к накоплению висцерального жира. Последний откладывается не в подкожном слое, а в жировых клетках, покрывающих каждый внутренний орган у обоих полов. Висцеральный жир более подвержен расщеплению в случае неожиданных энергетических затрат. Оттого в теле, где эти затраты вполне вероятны, целлюлит растет медленнее «брюшка», возникающего за счет увеличения большого сальника – одного из главных «хранилищ» висцерального жира.

Помимо этого, тестостерон, в паре с адреналином, обеспечивает мужским мышцам высокий тонус, хорошую способность к росту при нагрузках. Кроме того, сердечно-сосудистая система мужчины лучше приспособлена к высокой и даже очень высокой физической активности – и опять благодаря им. Но у действия этих гормонов имеются и свои недостатки. В частности, их тандем создан для того, чтобы обеспечить телу, которым они управляют, хорошие физические показатели. А это значит, что такое тело должно постоянно иметь большие запасы ресурсов для восстановления после нагрузок.

В природе основным «строительным материалом» для мышечных тканей были и остаются холестерин (как видим, не так уж он вреден) и белки. Но слово «запас» всегда означает «сверх необходимого в данный момент». Потому быстрое развитие атеросклероза является главной проблемой организма любого мужчины – будь он тяжелоатлет или менеджер среднего звена. Правда, в последнем случае быстрое его развитие нередко превращается в раннее или ускоренное, но отличие лишь в этом – не более. Кстати, точно такие же проблемы характерны и для женщин, обладающих относительно высоким фоном тестостерона. И неважно, врожденный он или приобретенный в течение жизни, по тем или иным причинам.

Да, точно так же, как в мужском теле непременно вырабатывается эстроген, в женском теле присутствует толика тестостерона. И вырабатывает его тоже кора надпочечников. Правда, основной фон женского организма значительно сложнее мужского. Эстроген здесь – лишь верхушка айсберга, гормон, антагонистом коего и выступает тестостерон. Кстати, оба указанных гормона синтезируются из прогестерона — единого для них гормона-предшественника. Единством источника здесь и объясняется тождество поведения полов до начала полового созревания, явления гермафродитизма и пр. Именно «от» прогестерона его химические родственники наследуют способность управлять ростом скелета, деятельностью сердечно-сосудистой и центральной нервной системы. Просто каждый из них делает это, так сказать, по-своему, в зависимости от того, в гормон какого пола он превратился.

Эстроген примечателен тем, что он, в отличие от тестостерона, формирует организм более хрупкий, менее приспособленный к физической активности. Отсюда и более узкий плечевой пояс (а значит, меньший размер и сила мышц, выросших на маленьких костях). А также более широкий таз, подходящий для вынашивания беременности лучше, чем для поддержания устойчивости туловища при подъеме большого веса. Кости женского скелета тоньше мужских, а жировые запасы в их организме увеличиваются значительно охотнее мышечных. Мышцы у прекрасного пола всегда находятся в худшем тонусе, они менее податливы усилиям по их увеличению, детализации, повышению упругости.

В женском теле жиру (как подкожному, так и висцеральному) отведено 20 % всей его массы, в то время как в мужском – только 10 %. Ничего удивительного: если мужчине жировой запас необходим лишь для случаев экстренного расхода энергии мышцами, то в женском теле его функция выглядит куда более важной. Жир женского тела в любой момент может начать расходоваться на рост тканей плода – в случае беременности. Ведь речь идет о запасах, по сути, чистого холестерина. А в период активного роста тканей это вещество становится буквально на вес золота.

Зато главным свойством именно эстрогена является его способность блокировать отложение холестериновых бляшек на стенках кровеносных сосудов. Опять-таки, ничего удивительного. Во-первых, беременность при плохом состоянии сердца и сосудов может спровоцировать осложнения, и осложнения летальные. Потому организм, способный к зачатию новой жизни, должен быть защищен от таких сочетаний в течение всего детородного периода. Во-вторых, как и было сказано, женское тело видит прямое назначение жировых запасов несколько иначе. И «указывает» им место не на стенках коронарных артерий, а там, откуда их можно «потребовать» в любой момент. Оттого в течение всего детородного периода атеросклероз у женщин развивается в несколько раз медленнее, чем у мужчин. Но по наступлении климакса шансы на инфаркт или инсульт в течение ближайших пяти лет у обоих полов быстро выравниваются.

Остается добавить, что эстроген вырабатывается фолликулами (незрелыми яйцеклетками) яичников, и обладает способностью накапливаться как раз в жировых тканях. За счет последнего механизма создается постоянство его фона в крови. Но с течением времени его количество в организме снижается. Это происходит по мере того, как все большее число яйцеклеток проходит обычный цикл – от созревания и опущения в матку до выведения при менструации. Иными словами, общее число фолликулов в яичниках задается еще в период полового созревания женщины и в дальнейшем лишь уменьшается.

Еще проще: с каждой менструацией или беременностью в яичниках женщины остается одним фолликулом меньше. А стало быть, в крови с каждым разом уменьшается и содержание эстрогена – на малую, незаметную даже для сверхчувствительных приборов толику. С течением времени это уменьшение становится все заметнее. Оно и подготавливает организм к климаксу, и в известном смысле запускает его. Кроме того, неуклонное снижение уровня эстрогена приводит к возрастному изменению гормонального баланса в женском организме.

Да, эстроген эстрогеном, но женское тело – не мужское, с его единственным основным гормоном. Помимо эстрогена определенные части яичников вырабатывают еще и пролактин, и окситоцин, и некоторые другие. Например, пролактин синтезируется желтым телом — своеобразным «гнездом», в котором вызревала яйцеклетка. Когда зрелая яйцеклетка опускается в матку, желтое тело на ее месте начинает вырабатывать пролактин активнее. Потому что он отвечает за половое влечение не меньше, чем эстроген. В случае беременности пролактин также подготавливает и запускает лактацию — отсюда и его название. Утверждается, что он формирует и материнский инстинкт. С возрастом, по причине снижения уровня эстрогена, уровень пролактина в крови повышается. Что же до самой яйцеклетки, то она уже в матке продолжает производить эстроген, поскольку он поддерживает ее жизнь и определяет срок этой жизни.

С течением времени и яйцеклетка, и, так сказать, парное ей желтое тело в яичниках меняют «акценты» синтеза гормонов. Они постепенно уменьшают выработку пролактина с эстрогеном, заменяя ее производством окситоцина. Окситоцин – это гормон, стимулирующий тонус стенок матки и отслоение ее слизистого слоя. Говоря еще проще, он является гормоном успешных родов. А в случае, если оплодотворение яйцеклетки так и не произошло, он инициирует ее отмирание и успешное выведение в период менструации.

Разумеется, это еще не все об особенностях гормонального регулирования в любом организме. Во-первых, потому, что некоторые железы в организме, как видим, могут производить и несколько гормонов сразу, и изменять список производимых гормонов в зависимости от того, что сейчас нужнее. Возникает вопрос: откуда обычной железе знать, какой гормон когда синтезировать? Ответ на него очень прост: изо всех желез знать это дано лишь одной – гипофизу, расположенному в тканях головного мозга и управляемому непосредственно его корой. Так что знает здесь фактически кора. Она отдает приказ гипофизу, а тот уже влияет на отдельные эндокринные железы тела, стремясь выполнить это распоряжение. Потому целый ряд расстройств половой системы связан с патологиями или дефектами вовсе не яичников/яичек. Он связан с нарушениями развития или работы гипофиза.

А во-вторых, есть еще один сложный момент. Заключается он в том, что многие гормоны тела дополняют работу друг друга – как тестостерон и адреналин. Но еще большее их число является антагонистами какого-то другого гормона – как, например, эстроген и тестостерон. Возникает новый вопрос: зачем в теле с одной половой принадлежностью вырабатываются гормоны противоположного пола? Ответ мы тоже уже если не знаем, то угадываем. Дело в том, что повышение уровня одного гормона из этой пары стимулирует повышение и уровня другого. А как бы еще гипофиз, расположенный внутри черепной коробки, мог бы, так сказать, «донести» свое «мнение» до железы, расположенной над копчиком?..

На самом деле, абсолютно все, что мы называем гормональным регулированием, построено на этой взаимосвязи и даже взаимозависимости уровней различных гормонов в крови. И именно эти связи порождают большинство лавинообразных гормональных сбоев, при которых медицина часто не в состоянии определить, с какой железы они начались. Главная профессиональная задача любого врача-эндокринолога заключается не в том, чтобы просмотреть анализ и выявить высокий/низкий уровень каких-то гормонов на данный момент. Его задача – найти верную отправную точку, с которой начались эти «скачки». А поскольку эндокринных желез в теле насчитывается восемь, и производят они в общей сложности более 100 гормонов, это не так просто, как может показаться. Потому типичная ошибка эндокринолога заключается в назначении курса либо антагониста гормону, который у пациента повышен, либо того гормона, которого ему явно недостает. Без понимания истинной причины сбоя приводит это все лишь к усугублению дисбаланса. И такой исход в эндокринологии – явление весьма распространенное.

Мы немного отвлеклись на повествование о сложностях организации эндокринной системы неспроста. Как мы видим, здоровая норма здесь зависит от того, насколько правильно и стабильно работает каждая из 8 эндокринных желез тела. Потому что начнет «барахлить» одна – и остальные включатся в процесс в течение ближайшего года. Кроме того, любые гормоны, как и большинство производимых в теле веществ, являются белками. А нам хорошо известно, что принципы строительства всех собственных белков тела закладываются в его генетическом коде, то есть наборе хромосом, который мы получаем от мамы и папы при зачатии и который дублируется в каждой клетке нашего тела.

Говоря еще проще, качество работы эндокринной системы связано не только с тем, насколько правильно она сформирована и насколько сильно изменена перенесенными заболеваниями. Оно зависит еще и от того, насколько правильные во всех отношениях молекулы производит каждая эндокринная железа. И разумеется, от того, насколько правильны принципы регулирования, которым обучился в процессе практической работы гипофиз…

Потому если мы скажем, что большая часть особенностей работы эндокринной системы имеет наследственное происхождение, это уже не покажется странным. Действительно, целый ряд явлений из разряда «не так, как у всех» формируется у нас еще в подростковом возрасте. И в дальнейшем лишь закрепляется. А когда мы обращаемся в поисках ответа к семейному анамнезу, обычно выясняется, что у наших дедушек и бабушек тоже была эта особенность. Если же мы захотим узнать, какие отклонения будут у наших собственных детей, нам следует опросить родителей. Ведь у наследственных признаков имеется свойство проявляться через 1 поколение.

А означает все это, что, если в семейной истории имеются случаи раннего или позднего климакса, мы имеем все шансы унаследовать эту черту. В таких случаях его следует принять как неизбежность, поскольку современная наука не умеет эффективно исправлять генетические дефекты. Ничего существенного мы здесь предпринять не сможем. А если и сможем, как бы нам ни пришлось после об этом пожалеть. Впрочем, о дефекте здесь речь не идет – если только вместе со сроками наступления климакса мы не унаследуем и другие, более угрожающие особенности полового развития. Мы говорим, конечно, о таких заболеваниях, как рак и другие, которые тоже могут наследоваться. Климакс, подобно любой сильной гормональной «встряске», сам по себе очень предрасполагает к перерождению некоторых тканей тела.

Опасность зарождения злокачественной опухоли (научный термин – малигнизации клеток) в период менопаузы только повышается. И если во время своих расспросов мы, помимо прочего, узнали о случаях рака, наступившего во время климакса или в постменопаузе, нам тоже следует опасаться этого сценария. И опасаться со всеми основаниями. Дефектом здесь является не срок прекращения детородной деятельности, а злокачественный процесс, который он запускает.

Именно из-за серьезного злокачественного «зерна», заложенного в климаксе, мы и говорим, что искусственно отсроченная менопауза может принести нам больше неприятностей, чем бонусов. Ведь если все наше тело выполняет одну генетическую программу, а семенники или яичники – совсем другую, такое искусственно созданное различие может спровоцировать многие процессы. К примеру, иммунитет может начать борьбу с чрезмерно активными клетками железы, приняв их за агрессора. А такие явления не всегда заканчиваются их уничтожением – иногда это приводит и к их малигнизации. В частности, в случаях, когда иммунная система пытается блокировать не саму клетку, а продукт «ее изготовления» – гормон. Это задевает ткани, часто даже не относящиеся к половой системе, – они просто могут оказаться клетками, накапливающими половые гормоны. Обычно уничтожить их не так просто, как клетки причинной железы. И блокировка их жизнедеятельности иммунной системой вполне может привести к перерождению.

Климакс и рак взаимосвязаны не всегда. Старение и без наследственных отклонений создает все больше условий для зарождения и последующего перерождения клеток ущербных, сформировавшихся с ошибкой. По этой причине злокачественные опухоли проявляют очевидную зависимость от возраста. Из-за способности передаваться по наследству рак нередко настигает и детей, и подростков, и молодежь. Но все же чем старше мы становимся, тем выше его вероятность. Потому иногда, в дополнение к собственным свойствам рака, в нашей семье еще и наблюдается явная взаимосвязь между ним и климаксом. В таких случаях нам следует начать посещать онколога раз в 6 месяцев, начиная с 40-летнего возраста.

За пределами действия законов генетики факторов, способных заметно сдвинуть срок наступления менопаузы, тоже не так уж мало. Прежде всего причиной всему может стать резкое нарушение функций одной из эндокринных желез — как правило, из тех, что производят гормоны пола. Например, климакс наступит у нас немедленно в случае удаления яичек или предстательной железы у мужчин, а также яичников у женщин. Аналогами удаления могут стать радиоактивное облучение или необратимое угнетение функций по итогам курса химиотерапии. Кстати, удаление только женской матки никак не влияет на деятельность половых желез. Однако из-за физической необходимости выводить яйцеклетки по мере созревания матку всегда удаляют вместе с яичниками.

Разумеется, самая распространенная причина удаления половых желез – это злокачественный или (несколько реже) некротический процесс в них. Если с опухолью здесь все понятно («в честь» нее проводят и операцию, и облучение, и химиотерапию), то массированный некроз с раком может быть и не связан. В большинстве случаев гнойный или гангренозный очаг в органах появляется по итогам острой инфекции. У женщин самый распространенный сценарий нагноения яичников или маточных труб – это киста. То есть яйцеклетка, которая по каким-то причинам вызрела, но не опустилась в полость матки, оставшись в яичниках или застряв на полпути, в маточной трубе.

Если это случилось уже по причине инфекции (в том числе вялотекущей, застарелой), распад кисты почти гарантирован. Если же процесс не связан с присутствием постороннего возбудителя, и тем более если киста не перекрыла выход из трубы полностью, о ней можно не подозревать иногда годами. Такие «тихие» кисты симптомов почти не дают, и очаги распада в них не возникают. Зато они со временем перерождаются в злокачественную опухоль почти в 100 случаях из 100.

У мужчин наиболее распространены воспаления (в том числе с нагноением и некрозом) в результате мочеполовой инфекции. Этому явлению особенно подвержена предстательная железа. Но вялотекущий, долгий процесс имеет все шансы затронуть и расположенные значительно выше, защищенные работой иммунитета семенники. Такое случается при восходящем распространении гонореи и сифилиса. А инфицирование вирусом папилломы нередко провоцирует развитие не только аденомы, но и рака простаты. Кроме того, злокачественное течение со временем начинают проявлять многие хронические аденомы и простатиты, начавшиеся вполне типичным для этих патологий образом.

Для женского климакса также характерна явная зависимость от количества жира в организме – то есть от той комплекции дамы, в которой она пребывает большую часть своей жизни. Как мы уже сказали выше, сам по себе фон эстрогена непостоянен. Он зависит от цикла овуляций, поскольку на различных его этапах синтез эстрогена может ослабевать или повышаться. Выработка тестостерона в организме мужчины – явление более стабильное. А между тем женскому телу, как и мужскому, крайне необходима стабильность в этом вопросе. Потому у прекрасного пола есть дополнительный «амортизирующий» механизм – накопления запасов эстрогена в жировых клетках тела. При таком положении дел естественно, что любое сильное или резкое снижение веса у женщин ведет к заметному падению его уровня в крови. Соответственно, набор веса неизбежно сопровождается его ростом…

Из-за зависимости между количеством жира и уровнем эстрогена считается, что полные дамы проявляют большую сексуальную активность, чем худые. В основном так оно и есть. Хотя, разумеется, данная закономерность уравновешивается большей сексуальной привлекательностью женщин, не имеющих лишнего веса. Кроме того, этим объясняется появление женоподобных признаков у мужчин слишком полных или обладающих так называемой слабой половой конституцией. То есть с отклонениями выработки тестостерона, которые при повышении уровня эстрогена приводят к появлению целлюлита, замедлению роста волос на лице и теле, повышению голоса и пр. Ну а помимо всего прочего, эта зависимость обеспечивает ранний климакс дамам, которые привыкли поддерживать слишком низкую массу тела. Или тем из них, кто просто слишком часто подвергает свой организм колебаниям фона за счет периодов сброса/набора веса.

Немаловажную роль в том, насколько скоро у нас наступит климакс, играет и вопрос, насколько полноценно мы питаемся в течение жизни или хотя бы большую ее часть. Взаимосвязь очень проста: гормоны сплошь являются белками — то есть строятся из аминокислот. Говоря совсем просто, не существует ни единого гормона, который не требовал бы для своего синтеза регулярного появления на нашем столе мяса, рыбы, молока, печени, яиц и пр. А между тем существуют более или менее строгие вегетарианцы, адепты различных религий. Да и просто те, кто слишком всерьез воспринял совет есть как можно больше овощей – фруктов – клетчатки в ущерб другим продуктам.

И потом, мясо мясом, но перед тем, как превратиться в молекулу эстрогена или тестостерона, оно должно еще перевариться, превратившись сперва в набор аминокислот. Затем эти аминокислоты попадут из кишечника в кровь и поступят в клетки различных тканей. В том числе в клетки эндокринных желез, которые умеют не только делиться, но и создавать молекулы гормонов. Естественно, просто так молекулу не создаст ни одна способная к этому клетка. Ведь для любой химической реакции необходимы не только действующие вещества, но и катализаторы – то, без чего реакция не начнется или пройдет совсем иначе, чем нужно.

Гормоны синтезируются из аминокислот, но при участии целого ряда вспомогательных веществ. Например, всем известно, что гормоны щитовидной железы состоят наполовину из белков, но наполовину – из йода. Красные тельца крови эритроциты – это тоже целый набор белков, один из которых (гемоглобин) производится только при наличии в крови железа. Точно так же и половые гормоны – успех их синтеза зависит от достаточного количества всех необходимых для этого веществ.

Сперматозоидам для нормальной активности нужен цинк, а предстательная железа вырабатывает эякулят только с участием селена. Именно по причине последнего так называемая перхоть (себорейная экзема, обычно возникает из-за дефицита цинка) больше свойственна мужчинам, чем женщинам. И если мы думаем, что их в общей сложности меньше двух десятков, мы глубоко заблуждаемся. Так что, если наше питание далеко от понятия полноценности, нам ни к чему удивляться, что даже при здоровых половых железах мы вечно будем страдать от дефицита то одного гормона, то другого, а то и всех сразу.

Наконец, вспомним сказанное выше о гормонах-антагонистах. Обычно каждый гормон тела, независимо от его функций, является антагонистом другого гормона, выполняющего функции противоположные. В таких парах избыток одного из гормонов естественным образом подавляет активность другого. А это приводит к выработке все новых порций угнетаемого гормона – и нарушение закрепляется, распространяясь на остальные железы и продукты их секреции. Плюс, пары не всегда состоят из антагонистов – ведь функции, скажем, адреналина и тестостерона во многом дополняют друг друга.

Как видим, таких сочетаний у нас в организме слишком много, чтобы хоть кто-нибудь мог учесть их все. На это не всегда способен даже опытный эндокринолог – не то что мы. При этом не секрет, что очень многие гормоны выделяются для того, чтобы отрегулировать в нужном направлении работу коры головного мозга – центра наших эмоций и мышления. В частности, таково основное назначение адреналина – одного из гормонов не столько полового развития, сколько стресса.

И мы можем быть уверены, что часть кортикостероидов (так называются все гормоны, регулирующие активность ЦНС) весьма заметно влияет на гормональный фон. Во-первых, действуя на кору, они одновременно действуют и на главную эндокринную железу тела – гипофиз. Во-вторых, потому, что часть их функций может подразумевать подавление активности тех или иных гормонов пола. Самый распространенный пример подавления кортикостероидами деятельности половых желез – это вариант с постоянным избытком адреналина и кортизона. Последний – это еще один гормон стресса. И действие их обоих направлено в основном против женского фона – особенно гормона пролактина. Хотя кортизон, кстати, является и «злейшим врагом» тестостерона…

Логика организма здесь предельно ясна: к действию пролактина следует относить всплески либидо, истеричность, плаксивость многих женщин. Оттого они и повышаются незадолго до начала критических дней, и повышение это называется ПМС… Сюда же относится и ряд других проявлений, которые современная женщина стремится сдержать в наиболее распространенной стрессовой ситуации – в неприятной беседе с начальством. Разумеется, само желание их сдержать вполне нормально, ведь стрессовое мышление требует логики и ясности ума. А действие пролактина, как видим, актуально только в условиях покоя и домашнего, не социального общения. Коре и, следовательно, гипофизу все это прекрасно известно. Потому обилие стрессов в жизни женщины может вызвать и бесплодие, и срыв беременности, и раннее угасание деятельности яичников. Словом, все, что неизбежно следует за стабильным угнетением одного из основных гормонов пола.

Возможно, эта тема лежит немного в стороне от основного предмета нашего разговора. Но есть один нюанс: более половины патологий мочеполовой системы протекают в скрытой форме. То есть настолько скрытой, что пациент десятками лет может даже не догадываться, что болен. Это касается как инфекций, так и злокачественных опухолей, и других видов дегенерации частей, входящих в эту систему. И все они имеют «моду» обостряться с началом климакса или сразу по его окончании.

А между тем, согласимся, в период такой коренной перестройки у нас появляется столько новых симптомов, что отличить среди них нормальные и патологические становится просто невозможно. Даже если мы выучим список и тех и других наизусть, наш героизм все равно картину не прояснит. Ведь в один период мы можем перелистать наш список и решить, что больны такой-то патологией. И все это – лишь для того, чтобы спустя несколько дней опять копаться в памяти с не менее твердым убеждением, что мы ошиблись, ибо симптомы у нас уже другие.

Начнем с патологий, наиболее сильно связанных с гормональным фоном. К ним относятся фибромиома матки, киста, все виды мастопатии. А также аденома предстательной железы и простатит. Другой, несравнимо более опасный вид патологии, вероятность которой в период климакса лишь увеличивается, это рак – злокачественные опухоли органов половой системы, но, между прочим, не только.

Фибромиома — это доброкачественное разрастание (гиперплазия) различных слоев стенки матки у женщин. Такая опухоль может достигать огромных размеров, а тело ее – располагаться как в полости матки, так и в толще ее стенки и даже снаружи. Небольшую фибромиому обнаружить почти невозможно – сама по себе она почти не дает симптомов. Они начинаются, как правило, когда опухоль достигает таких размеров, что начинает давить на окружающие органы, растягивать стенки матки, опускаться через ее шейку. Самый опасный сценарий, наблюдаемый как раз с большими миомами, это начало некроза в их тканях по причине неспособности кровеносной системы обеспечить кровоснабжение такой массы лишних тканей.

Миома, подобно любой доброкачественной опухоли, опасна вероятностью либо распада, либо злокачественного перерождения. Разумеется, в случае беременности миома, занимающая много места в матке, не оставляет места для плода. Потому беременность при ней возможна, но не всегда. Эта опухоль сильно зависит от гормонального фона – от уровня эстрогена в крови. Она и сама может накапливать или производить этот гормон. Миому лечат теми или иными вариантами хирургического вмешательства – накладывают лигатуры, вводят склерозирующий препарат и пр. Если она вдруг начинает проявлять тревожные признаки (некроз без травмы или инфекции, быстрый рост), ее, как правило, удаляют вместе со всей маткой. Потому что удаление одной опухоли возможно лишь в исключительных случаях. А если она еще и проявляет признаки перерождения, сохранение части ее тканей ради сохранения матки может быть опасно для жизни.

Фибромиома, возникшая в период климакса, – это явление довольно редкое. Зато она часто появляется после первых родов – в виде реакции на гормональные сдвиги при беременности и травмы, полученные при родах. Как и было сказано, многие пациентки не подозревают о ее существовании годами. А обнаруживается она случайно – скажем, при обследовании по поводу беременности или, наоборот, устойчивого бесплодия. Так вот, немалая доля эпизодов внезапного обнаружения миомы приходится как раз на период климакса. Обычно потому, что в этот период опухоль может начать стремительно расти, задерживая одновременно наступление менопаузы.

Крупная или начавшая стремительный рост фибромиома может дать о себе знать чувством тяжести внизу живота, «постороннего предмета» во влагалище или в животе. При наружном ее расположении может наступить устойчивое нарушение дефекации, появиться давление на мочевой пузырь. Кроме того, эта опухоль повышает фон эстрогена в период половой зрелости и создает его – при климаксе. А потому логично, что она как бы намекает на свое присутствие увеличением продолжительности критических дней, болезненности спазмов, их сопровождающих. Нередко именно миоме мы обязаны учащением овуляций и, следовательно, критических дней, ярким и долгим ПМС, кровянистыми выделениями в промежутке между менструациями.

Что до климакса, то миома может заметно сгладить его проявления – растянуть во времени нарушения цикла, сделать их менее заметными. А также продлить период менструаций, сделать их более обильными. Нередко именно в период менопаузы запускается некроз тканей опухоли и их перерождение. Распад миомы дает о себе знать повышением температуры, лихорадкой, острыми, тянущими болями внизу живота. При этом обычно появляются выделения со сгустками крови и ее примесью из влагалища, быстро прогрессирует анемия и признаки отравления организма продуктами разрушения тканей. Речь идет о неотложном состоянии, требующем немедленной госпитализации.

Кстати, злокачественное перерождение миомы, как правило, начинается с увеличения ее в объеме, изменения цвета тканей. Но процесс быстро заканчивается образованием некротического очага. Только очаг этот растет медленнее, чем при прекращении кровоснабжения, и может почти не болеть. Впрочем, и купировать его бесполезно – рост злокачественной язвы не остановить ни наложением лигатур, ни антибиотиками. Нам следует обратить внимание, что выделения из влагалища при раке будут более скудными, зато наверняка с запахом гниющего мяса. Злокачественная опухоль, выросшая из миомы, производит эстроген и схожие с ним белки значительно активнее доброкачественной. Потому нам не всегда стоит воспринимать отсрочку в наступлении климакса как подарок природы или проявление нашего отличного здоровья…

Что такое киста, известно всем. Это яйцеклетка, которая попыталась опуститься в матку, но застряла на полдороги к ней. Как вариант, киста образуется в случаях, когда яйцеклетка опустилась в матку, прикрепилась к ее стенке, но по каким-то причинам ее последующее отслоение не произошло. Возможно, дефектной оказалась сама яйцеклетка и организм не принял ее за подлежащий выведению объект. Возможно, ее жизнь продлил дефект слизистой оболочки матки. Быть может также, что в яйцеклетке начался злокачественный процесс и она приступила к выделению добавочных порций эстрогена. А поскольку именно он поддерживает существование и питание яйцеклеток, этот синтез, хоть он и ненормален, позволил ей «задержаться на этом свете».

На график критических дней киста матки влияет далеко не всегда. Ведь к стенке матки свободно может крепиться несколько яйцеклеток. И если остальные здоровы, они будут выводиться в обычном порядке – «зажившуюся» мы среди них так и не заметим. Что до кисты маточных труб, то и тут значительного сбоя мы не получим. Труб существует две. И если даже киста полностью перекроет одну из них, на цикле это не отразится.

Риски от присутствия кисты совпадают с таковыми у фибромиомы. Это новообразование доброкачественно изначально – яйцеклетку задержало механическое препятствие, дефицит гормонов, дефект стенки матки. Но оно имеет склонность со временем перерастать в рак. А если оно вообще не прошло нормальный цикл из-за злокачественного потенциала (выделяет больше эстрогенов, чем положено), развитие полноценной опухоли тем более неизбежно.

Кроме того, кисты могут подвергнуться распаду, они создают механическое препятствие на пути других, здоровых яйцеклеток и сильно повышают фон эстрогена в крови. А следует из этого повышение фона и других, уравновешивающих гормонов, все нарастающие сбои цикла. Сказать заранее, в какую они произойдут сторону, невозможно. Все будет зависеть от реакции системы гормонального регулирования на возникший сбой. А она может быть разной. Факт тот, что киста тоже заметно растянет наш климакс во времени: менструации у нас сохранятся на более долгий срок, могут участиться и стать более болезненными.

Промежуточных кровотечений, подозрительных выделений и болей киста, как правило, не дает. Однако нам непременно следует обратить внимание на внешние признаки нарастающего дисбаланса. В частности, на усугубление предменструального синдрома, перепадов настроения (особенно в четкой зависимости от этапов цикла), учащение головных болей и повышения либидо. При кисте обычно сильнее набухают молочные железы — особенно в период овуляции. А спадает эта припухлость медленнее, чем прежде, что напрямую свидетельствует о повышении уровня пролактина.

Мастопатия — это название, объединяющее несколько разных патологий молочной железы. Для климакса, разумеется, наиболее характерна гормональная мастопатия. Что до инфекции, то лучший для нее период – кормление грудью. Очевидно, что этот этап мы уже прошли. А значит, для того, чтобы наша менопауза совпала с инфекцией молочной железы, нам потребуется редкое невезение.

Гормоны – дело другое. При климаксе их фон может скакать очень заметно. Да и даже если изменения будут плавными, их принципиальное значение и глубину все равно одним этим фактом не сгладишь. В период менопаузы млечные железки (альвеолы) начинают постепенно замещаться соединительной тканью, которая до этих пор лишь разделяла дольки – их группы. Подобная перестройка тканей и сама создает прекрасные условия для того, чтобы какая-нибудь мелочь пошла «не так». А тут еще и колебания фона… Потому перемены на гормональном фронте как причина климактерической мастопатии распространены больше всего.

Обычно вытеснение одних тканей другими сопровождается изменением структуры их снабжения кровью и лимфой. Естественно, если застой одного или другого в тканях железы случается и в молодости, в условиях стабильности ее структур, сейчас это тем более вероятно. Мастопатия может проявляться как общее припухание всей молочной железы — с чувством «налитости» и тяжести, натяжением кожи, возможно, прозрачными выделениями из соска. Но поначалу (в период до 1 недели) все это не сопровождается признаками инфекции. То есть общим или местным повышением температуры, чувством жара и пульсации, покраснением кожи железы, стреляющими болями в ближайшей к ней подмышечной впадине.

Конечно, если процесс есть, но никаких попыток его устранения никто не предпринимал, со временем к нему может присоединиться вторичная инфекция. Но гормональная мастопатия начинается без нее. Она может проявляться и по-другому. В частности, припуханием не всей железы, а появлением одной или нескольких локальных припухлостей внутри нее. Подчеркнем, что об опухоли (доброкачественной или нет) здесь речь не идет. Эти припухлости при мастопатии являются участками наиболее выраженного застоя лимфы. Как бы мешочком, наполненным ликвором, а не участком аномального разрастания тканей.

Правда, следует помнить: такие припухлости в тканях железы означают одно, а аналогичные ряды узелков в подмышечной впадине или на любом ином участке тела – совсем другое. В пределах молочной железы это мастопатия – почти наверняка. А несколько припухших лимфоузлов подряд, расположенных где угодно еще, – это точно метастаз злокачественной опухоли, растущей где-то поблизости. Само собой, «почти наверняка» означает лишь «в подавляющем большинстве случаев».

Без специальных исследований сказать, что конкретно мы нащупали (пузырь, заполненный ликвором, или рак), невозможно. Врач сможет судить об этом с чуть-чуть большей точностью – просто по консистенции новообразования. Но и он наверняка назначит нам биопсию – исследование образца тканей опухоли на признаки малигнизации. Так или иначе, без обследования мы никогда не можем быть уверены в истинной природе обнаруженного в груди – у нас нет для этого ни знаний, ни соответствующего оборудования. Потому самое разумное в таком случае – обратиться к маммологу или гинекологу в ближайшее время. И все же определиться, к чему эта «штука» ближе, мы можем и самостоятельно.

Нам следует запомнить, что злокачественная опухоль груди имеет ряд отличий от припухлостей, создаваемых застоем лимфы. В общем, их довольно много, и некоторые из них не особенно надежны. Но те, которые мы укажем здесь, действительны для подавляющего большинства случаев:

1. Прежде всего, ни одно (если их несколько) из доброкачественных или не являющихся опухолью новообразований груди не бывает сращено с кожей или окружающими тканями. То есть при попытке сдвинуть это новообразование пальцами в сторону мы не увидим и не почувствуем никакого явного сопротивления нашему усилию. Наличие глубоких «ножек» или мест сращения с кожными покровами характерно для рака. Злокачественные опухоли обычно довольно тверды на ощупь и не желают смещаться ни на миллиметр. Они всегда тянут за собой кожу и как бы еще что-то в глубине молочной железы.

2. Кстати, второй однозначный признак злокачественной опухоли молочной железы – это появление видимых тяжей на коже. Тяжи – это когда мы пытаемся сдвинуть всю железу или опухоль и видим, как под кожей проступают следы словно удерживающих ее «подвесок». Обычно такие «дорожки» ведут от опухоли к верхней части груди. Как будто сама грудь «подвешена» на петлях грудных мышц, а теперь в ней появилось новообразование, подвешенное таким же образом к тканям всей железы.

Тяжи обычно пропадают в положении лежа, то есть они видны, когда мы стоим перед зеркалом, прыгаем перед ним или смещаем опухоль пальцами, но совершенно исчезают из поля зрения, когда мы рассматриваем грудь, лежа на спине. Плюс, постараемся запомнить: наружные (дальние от тела опухоли) концы у них раздвоены — они как раз и напоминают клешни рака. Совпадение это не странное и не удивительное, ведь рак изначально был назван раком именно потому, что самая доступная для внешнего осмотра опухоль – это опухоль молочной железы. И именно она прорастает тяжами с такой формой, хотя для рака в целом они не характерны.

3. Третий же очень важный признак злокачественности опухоли – отсутствие ее реакции на нормальные изменения цикла, лечение гормонами и другие стандартные меры. Как мы сказали выше, упорство и неподатливость консервативному лечению часто выдают злокачественный процесс даже в периоде, когда на вид он еще вполне безобиден. И иных доказательств его опасной природы не находит ни одна высокоточная аппаратура.

Обратим внимание: все гормонозависимые доброкачественные опухоли меняют свое поведение при колебаниях фона. Например, новообразования, «созданные» мастопатией, начинают болеть сильнее при повышении уровня пролактина. То есть по мере набухания молочных желез – типичного для большинства женщин старше 35 лет симптома приближения менструации. Мы говорили выше, что уровень пролактина в любом случае повышается с возрастом – по мере снижения уровня эстрогена. Во время климакса он зачастую становится главным гормоном пола в организме.

Потому «климактерическая» мастопатия просто обязана беспокоить то больше, то меньше – периодами, в зависимости от колебаний фона. А рак растет всегда медленно и на удивление стабильно. Такие опухоли болят редко – значительно реже доброкачественных гормональных. И они никогда не увеличиваются в размере только для того, чтобы опять уменьшиться через несколько дней. Ремиссия злокачественной опухоли – это то, чего обычно не удается добиться ни удалением большей ее части, ни облучением, ни химиотерапией. Рак органов половой системы сам умеет вырабатывать или накапливать гормон, вызвавший его зарождение. Именно это и дает им известную независимость от колебаний его уровня на разных этапах цикла или менопаузы. Рак полностью автономен – как в этом смысле, так и во многих других.

Таким образом, если у нас имеется новообразование «тихое», ничем, кроме своего вида, не беспокоящее, это не повод успокоиться. Дескать, не зависит от графика приливов или все более редких менструаций – вот и славно. Напротив, это прямая, очень серьезная причина для обращения к врачу в кратчайшие сроки.

Но на этом с климактерическими патологиями у прекрасного пола можно и закончить, перейдя к проблемам пола сильного. Да, климакс у мужчин протекает стабильнее и затрагивает он меньшее количество органов. А большинство этих органов еще и хорошо доступно для визуального обследования. Ведь у мужчин, в отличие от женщин, нет внутренних сложных систем наподобие яичников или матки. У них есть только расположенная относительно глубоко предстательная железа. Но последнюю тоже можно если не рассмотреть, то прощупать – хоть и ректально.

К сожалению, все эти факторы, внешне облегчающие климакс и раннюю диагностику возможных патологий, на деле могут существенно затруднить если не первое, то второе. Ведь чем более плавно развивается причина заболевания, тем более плавно будет развиваться оно само. Согласимся, не заметить сглаженные, неяркие, нарастающие постепенно симптомы проще, чем те, которые наступают в течение дней – недель и более не проходят. Так что этот бонус, дарованный мужчинам их анатомией, является палкой о двух концах. И сильному полу обычно приходится присматриваться к происходящим в их организме процессам вдвое пристальнее. То есть делать как раз то, к чему они от той же природы приспособлены и склонны меньше всего на свете…

Аденома предстательной железы – это доброкачественное разрастание ее тканей в ответ на изменения гормонального фона. Аденома сама по себе полностью бессимптомна. Если бы предстательная железа не охватывала уретру своей шейкой, мы могли бы не замечать ее увеличения вплоть до очень больших размеров. Но поскольку разрастание тканей простаты действительно заметно нарушает отток мочи, аденома – заболевание крайне неприятное, требующее тщательного лечения.

Итак, при аденоме предстательная железа просто начинает разрастаться, пережимая мочеиспускательный канал прямо под детрузором. Сначала пациент испытывает проблемы с мочеиспусканием – моча идет все более вяло, все чаще возникает чувство неполного опорожнения. Результат – больной проводит в уборной все больше времени. Затем, из-за постоянного застоя мочи, начинается воспалительный процесс в мочевом пузыре. Возникают боли и чувство тяжести внизу живота, жжение по ходу мочеиспускательного канала. Неспособный работать в нормальном режиме (хотя изначально здоровый) детрузор постепенно отказывает. На этом этапе возникает парадоксальное состояние: пациент не может опорожнить пузырь всего один раз, но полностью. Однако моча сочится из уретры постоянно, каплями. И остановить ее невозможно никакими усилиями. То есть заболевание, начавшееся как острая закупорка уретры, завершается всегда хроническим недержанием мочи.

Аденома считается заболеванием среднего и старшего возрастов – начиная от 40 лет и выше. Впрочем, в последние 20 лет она сильно «помолодела», как и ряд других патологий. Так или иначе, медицина уверена: предстательная железа увеличивается с течением лет у всех мужчин без исключения. Просто по ряду причин у кого-то это увеличение может быть более заметным и протекать быстрее, чем положено в норме. Оттого аденома и простатит, несмотря на отмечаемое «омоложение», по-прежнему более характерны для постменопаузы, чем для репродуктивного возраста.

Заметим, что аденома меньше и реже беспокоит мужчин с так называемой сильной половой конституцией. То есть постоянным высоким уровнем андрогенов в крови, хорошей потенцией, длительной способностью к половому акту и зачатию. Сама по себе она возможна и у них – как у всех. Но разница в том, насколько ярко проявятся ее признаки, насколько быстро и сильно она начнет нарушать работу мочевыделительной системы, насколько хорошим и устойчивым будет результат лечения. Наиболее сложные случаи аденомы характерны для мужчин, имеющих, по тем или иным признакам, проблемы со стабильностью фона. А именно, недостаточность его в молодости или избыток – в старости.

Простатитом называется воспаление предстательной железы, которое носит хронический характер в 97 случаях из 100. Подобно всем воспалениям в мире, он бывает инфекционным и неинфекционным. В первом случае сценарии острого, внезапного начала встречаются чаще. А второй вариант — это почти гарантированное вялотекущее состояние на годы вперед, если не на всю жизнь.

Острую инфекцию предстательной железы «заработать» не так уж просто, хотя и не сложно. Иммунная система всегда как бы следит за поведением и состоянием эндокринных желез тела с особым вниманием. Все они производят какие-то вещества, необходимые для успешной жизнедеятельности. Потому, с одной стороны, иммунитет, стоящий на страже этой самой жизнедеятельности, заботится о ее продолжении тем путем, каким может, оберегая железы от любых посягательств.

С другой же – иммунная система содержит механизм, позволяющий ей определять, купировать и уничтожать не только возбудителей – вирусы, бактерии и пр. Уже давно и широко известно, что иммунная защита организма предназначена в том числе для своевременного устранения угрозы рака. В ее состав входят специальные тельца – лимфоциты, производимые вилочковой железой (второе название – тимус). Лимфоциты распространяются по организму с током не крови, а лимфы. Они, в отличие от лейкоцитов, способны проникать внутрь клеток и исследовать их морфологию. А затем – делать выводы о том, насколько правильно сформирована и функционирует эта собственная клетка организма. Еще проще, лимфоциты созданы для «охоты» не на посторонние микроорганизмы, а на собственные дефектные клетки тела. Потому с открытием лимфоцитов в онкологии сформировалась иммунная теория рака. Рака как явления, наступающего при неправильной, недостаточной работе лимфоцитов.

В любом случае, иммунной системе известно, что злокачественные клетки, как и клетки эндокринных желез, производят ряд особых веществ. Веществ, призванных обмануть ее саму, обеспечить рост опухоли, улучшить ее снабжение всем необходимым для роста. Оттого защита организма, обученная, так сказать, подозрительному отношению ко всем производящим что-либо клеткам, «не спускает глаз» и с клеток нормальных. Просто в силу подобия одного другому.

Нам из этого всего важно запомнить, что эндокринные железы защищены от атак извне лучше многих других органов. Во-первых, своим расположением глубоко в тканях тела. Во-вторых, отсутствием любых прямых контактов с внешней средой. В-третьих, повышенным вниманием к их работе со стороны иммунитета.

Оборотная сторона медали заключается, конечно, в том, что иммунитет, подобно любой другой биологической системе, может иногда заболевать — снижаться, отказывать, начинать работать неправильно. Вот когда он начинает работать не так, как следует, у пациента наступает какое-нибудь аутоиммунное заболевание. То есть фактически аллергия, только не на внешний раздражитель, а на собственные ткани тела. В таких случаях иммунная защита может уничтожить полностью здоровые клетки одного типа за несколько недель. Аутоиммунные патологии бывают разными – в зависимости от того, на какой тип клеток или даже вещество нападает иммунитет. Но эндокринные железы таким атакам подвержены тоже чаще остальных органов – все из-за того же «пристального» внимания к их работе.

Из этого следует, что даже при наличии серьезной, выраженной половой инфекции предстательная железа и семенники мужчины пострадают от нее в последнюю очередь. Хоть сколько раз возбудитель склонен распространяться вверх, из уретры к расположенным выше органам, поразить железы ему всегда будет очень сложно. Тем не менее если в работе иммунитета имеются указанные выше «неполадки», он может допустить и такой сценарий. Более того, значительная доля всех простатитов принадлежит как раз аутоиммунным процессам.

Вот что мы имели в виду, когда сказали, что инфекционный простатит встречается реже любого другого. Но – только реже, а не в порядке исключения. К сожалению, та часть иммунной защиты, что «блюдет» здоровье предстательной железы, плохо рассчитана на борьбу с инфекцией любого рода. Оттого даже начавшийся остро, инфекционный простатит часто переходит в хроническую стадию вместо того, чтобы полностью исчезнуть под действием терапии.

Так что в сумме львиная доля простатитов протекает в хронической, а не острой форме. Кроме инфекции это заболевание может быть вызвано аутоиммунным процессом, застоем секрета железы в протоках (при нем часто формируются камни). Его могут спровоцировать многократные и неудачные попытки борьбы с аденомой, или всего одна попытка, зато закончившаяся сепсисом. Кстати, запущенная аденома сама формирует воспаление в прилегающих к железе тканях – уретре, например. Так что она нередко становится причиной простатита даже без неудачного лечения – вообще без лечения.

Наконец, это заболевание может быть вызвано изменениями в растущих тканях аденомы и резкими «скачками» основного фона. Простата как орган вырабатывает жидкую, белковую часть эякулята, в то время как семенники производят сами сперматозоиды. Потому ее активность зависит от колебаний гормонального фона мужчины самым непосредственным образом. Ее патология сказывается на качестве половой жизни немедленно и самым плачевным образом. Простатит – это и боли при эякуляции, и сложности с эрекцией, и стремительное сокращение времени, проходящего между эрекцией и оргазмом. Последнее – вплоть до нескольких секунд, так что это вовсе не шутка и не мелочь.

Независимо от степени, в которой простатит снижает саму возможность нормального полового акта, он ведет к бесплодию. Ведь уменьшение количества эякулята или изменения его состава одинаково плохо способствуют выживанию сперматозоидов, поступивших в его среду из яичек. К тому же частым осложнением простатита становится везикулит — распространение воспаления и на сами яички.

Отличить острый простатит куда проще, чем хронический. Обычно он начинается весьма заметной отечностью и болезненностью области позади мошонки, между нею и ягодицами. Боль причиняет как мочеиспускание, так и наполнение мочевого пузыря, дефекация, эрекция, простое прикосновение к этой области – в том числе гигиенического характера. Разумеется, чем сильнее выражен отек, тем вероятнее острая задержка мочеиспускания — как при аденоме, только вызванной не разрастанием, а воспалением.

Многие пациенты ощущают жар и тяжесть внутри, в причинной области. Боли могут «простреливать» в поясницу, область почек, мышцы бедра и даже вниз, по седалищному нерву, аж до пятки. По мере развития процесса часто начинает болеть вообще вся промежность, повышается общая температура тела, возникает лихорадка или озноб. А по мере его распространения на вплотную прилегающие ткани уретры наверняка наступит болезненное жжение при каждом мочеиспускании (если таковое возможно), в моче появится примесь крови.

Да, такое, с позволения сказать, событие и впрямь не пропустишь… Хронический простатит – явление совсем иного порядка. О его существовании во многих случаях можно догадаться лишь по неуклонному сокращению объема эякулята. Пациентов беспокоят частые новые случаи или рецидивы половых инфекций, воспаления то уретры, то тканей пениса, то мочевого пузыря. Но нужно отметить, что сам факт их учащения обычно ни о чем не говорит. Ведь он может стать результатом снижения иммунитета всего организма или обилием сомнительных половых контактов.

Впрочем, при хроническом простатите мочеиспускание постепенно становится явно слишком частым, слишком болезненным. Позывы к нему усиливаются до полной невозможности отложить его. И вот этот комплекс симптомов рано или поздно закрепляется, становится постоянным. Причем у абсолютного большинства пациентов во всех возрастных группах. С другой стороны, тут тоже есть одна сложность. А именно: такая же проблема возникает при любом хроническом повреждении мочевыводящих путей – уретры, мочевого пузыря, почек. И он может быть обусловлен не только простатитом, но и мочекаменной болезнью, циститом, нефритом и пр.

Так что нам среди всего этого обилия важно запомнить всего два самых надежных признака поражения простаты. А именно, уменьшение количества спермы при эякуляции и преждевременную эякуляцию. Ведь первое является следствием снижения работоспособности железы. А второе – результатом раздражения ее нервных окончаний сепсисом. В постклимактерическом возрасте простатит встречается так же часто, как и аденома. Более того, в половине случаев их диагностируют одновременно.

О злокачественных опухолях некоторых органов мы уже сказали выше. Поначалу они являются гормонозависимыми — возникают на фоне перестройки ряда тканей и изменений гормонального фона в период менопаузы. Масштабы этой перестройки таковы, что, по оценкам онкологии, они повышают вероятность малигнизации различных тканей в среднем на 30–40 %. Естественно, от ее вероятности в любой другой период. Кстати, аналогичное «время перемен» – подростковый возраст – дает меньший коэффициент прироста.

Онкология пока не вполне понимает, почему случаи рака во второй половине жизни встречаются чаще, чем в молодости. Но, во всяком случае, у нее есть гипотеза. И гласит она, что все дело в способности нашего генетического кода стареть вместе с организмом. А именно, что с течением лет у нас появляется все меньше новых клеток, и все больший их процент изначально формируется с дефектом. То есть что ДНК каждой новой клетки все чаще дублируется с ошибкой.

Эти ошибки в копировании дочерней клеткой генетического кода клетки материнской не обязательны. Они возникают случайно, под действием неблагоприятных факторов извне. Молодой организм с большим биологическим ресурсом сопротивляется этим воздействиям успешнее, потому они оказывают меньше влияния на ежедневный процесс деления клеток. В старости общее положение экосистемы, именуемой телом, выглядит менее оптимистичным. Оттого если в момент зарождения некой новой клетки организм находится не в лучшей форме, клетка тоже может возникнуть не лучшая. В данном случае с выраженным злокачественным потенциалом. А если учесть, что старение обычно затрагивает и иммунную систему (хотя, надо отдать должное, не столь заметно), вероятность ее реальной малигнизации сильно возрастает.

В этом взгляде не все так ясно и бесспорно, как кажется, – не стоит полагаться на него слишком уж однозначно. Но и других версий взаимосвязи злокачественных опухолей с возрастом наука пока не выработала. Ясно одно: взросление – это не старение. В первом случае большинство сбоев носит временный характер и устраняется либо самостоятельно, либо с помощью легкой внешней коррекции. А менопауза – это период с высоким злокачественным потенциалом и еще более высоким числом сердечно-сосудистых патологий.

Если у нас возник очаг малигнизации, его начальная зависимость от гормонального фона обычно исчезает по мере развития. Дело в том, что опухоли половой системы больше любых других склонны и способны к самостоятельному синтезу веществ, напоминающих целевой гормон. Опухоли это дает ту самую независимость от цикла или дальнейшего угнетения детородной функции. Нам же это дает эффект ложной и опасной «второй молодости». В частности, отсроченный и заметно сглаженный климакс (иногда он словно и вовсе не наступает), более или менее полноценную картину моложавости.

Чем такая «молодость» закончится, мы понимаем. Вопрос в другом – как отличить действительно сглаженный климакс от явлений, спровоцированных раком? Молочные железы, семенники, ткани наружных половых органов действительно несложно осмотреть. А как быть с маткой и маточными трубами, яичниками, предстательной железой?

К сожалению, никак. Злокачественные новообразования – явление во многом уникальное. Они могут маскироваться под эндокринные железы, копируя работу исходных клеток. Они сами заставляют свои ткани прорастать системой кровеносных и лимфатических сосудов – так называемой стромой. У рака даже нет собственных симптомов, поскольку все симптомы по мере его развития начинают давать органы, которые он разрушает. А истинный размер злокачественной опухоли очень мал. Мы привыкли связывать слово «опухоль» с чем-то крупным. Но рак предпоследней и последней стадии – это, если провести аналогию с размерами, горошина. Ну от силы фасолина – не больше. Больше бывают только саркомы (опухоль мягких, не соединительных тканей органа), да и то обычно мышечные.

Все эти выдающиеся способности по части мимикрии под полное здоровье делают рак патологией, которая хорошо лечится лишь на начальных стадиях. Да, и которая как раз в этом периоде почти не определима… Обнаружить опухоль, которая пока не дала ни единого метастаза или дала только один ближний, в лимфатический узел – это неслыханная удача для онколога. И к слову, большая редкость в медицинской практике. Естественно, это не меньшая удача и для больного, так как ближний метастаз, в отличие от дальних, почти всегда операбелен, и покинет тело вместе с опухолью. Но, как и джек-пот, такой шанс выпадает немногим – единицам.

Нам необходимо помнить, что кровотечения в промежутке между менструациями, неожиданный «скачок» полового влечения, другие признаки нарастающего дисбаланса – это не комплимент нашему завидному здоровью. Тем более не следует принимать такие очевидные нарушения за упомянутый выше джек-пот. Вполне возможно, что мы сидим не за тем игральным столом и ставки были сделаны не такие, как мы думаем… Само собой разумеется, что с любыми новообразованиями, которые мы обнаружили в тканях или на поверхности кожи, следует обращаться к врачу во всех случаях, кроме одного. Это исключение составляют ситуации, когда мы можем объяснить его появление.

Единственное, что мы можем сделать еще, – это запомнить основные, действительные для большинства опухолей, свойства. Итак:

1. Первичные злокачественные опухоли не болят вплоть до финальных стадий процесса. Если нам кажется, что рак должен болеть всегда, мы ошибаемся. Сильные боли появляются с началом роста вторичных очагов – метастазов материнской опухоли. Особенно это актуально для случаев, когда первичная опухоль была удалена. А вот вторичная или вторичные – облучены и пр. из-за невозможности их удаления. Если они начинают расти, несмотря на попытки их подавить, рост этот обычно крайне интенсивен. Стремительное увеличение опухоли и ее прорастание приводит к сдавливанию нервных окончаний в окружающих ее тканях – отсюда и боль. Но для материнской опухоли быстрый рост не характерен – такое встречается довольно редко. Потому она наверняка будет безболезненной в течение нескольких первых лет с момента зарождения.

2. Злокачественное новообразование всегда сращено с окружающими тканями – либо кожными покровами, либо более глубокими, расположенными под опухолью слоями. Например, костью, если, конечно, опухоль расположена в органе, подразумевающем наличие костей. Характерная «ножка» (уходит в глубинные ткани) и спайка с нижними слоями кожи могут присутствовать как одновременно, так и по отдельности. В любом сочетании они обеспечивают опухоли полную неподвижность и, как правило, плотность (из-за сдавливания окружающими тканями).

3. Нужно помнить, что сращенный со злокачественной опухолью участок кожи всегда выглядит иначе, чем прочие покровы. Сначала она истончится, поменяет цвет, станет гладкой, лоснящейся. Следующий этап – это появление на данном участке незаживающей эрозии. Сперва мы можем принять ее за инфекцию, занесенную в месте повреждения. Но злокачественная эрозия с инфекцией никак не связана и имеет с нею мало общего. Во-первых, она не отреагирует вообще ни на какие из обычных в таких случаях мер. То есть на местный или общий прием антибиотиков, применение мазей, компрессов, других обеззараживающих процедур. Во-вторых, такой некроз редко сопровождается нагноением, зато стремительно углубляется и расширяется. В-третьих, эта язва издает характерный, общий для рака и гангрены гнилостный запах.

4. Подозрения на рак если не у врача, то у нас должны вызывать все гормональные сбои или патологии органов, у которых нет очевидных причин. Или если причину не удалось выявить при стандартном исследовании всех органов/желез, что могли вызвать сдвиг. А также случаи с нетипичными симптомами или течением, аномальным отсутствием реакции на терапевтические меры. Если врач по каким-то причинам игнорирует потенциально опасные отклонения, мы имеем право провести биопсию тканей органа или новообразования по собственной инициативе. Лучше сделать это в другом учреждении – любом, имеющем на это право и не требующем обязательного направления на процедуру. Тем более разумно показать ее результаты и другому врачу – не обязательно онкологу, хотя, безусловно, желательно.

5. Появление одного или нескольких безболезненных, мягких узелков размером, максимум, с грецкий орех, расположенных под неизмененной кожей, требует немедленного обращения к онкологу. Это требование не зависит от степени их подвижности, места появления, наличия или отсутствия изменений кожи и других деталей. Если нам это очень нужно знать, прочная спайка с кожей наверняка появится, но чуть позже – через пару месяцев. То же, что мы видим перед собой сейчас, является воспаленным лимфатическим узлом/узлами. Так выглядит типичный ближний метастаз злокачественной опухоли. И ее расположение несложно определить по расположению этого метастаза.

Конечно, все, что мы сказали выше, на здоровье, собственно, не похоже. Климакс – процесс совершенно естественный и нормальный. Вот только закончиться он может почему-то таким числом заболеваний, что просто глаза разбегаются – словно перед витриной супермаркета. И это – еще без учета всех рисков, которые он просто существенно повышает, хотя не делает почти неизбежными…

На самом деле, часть патологий, вполне вероятных в период менопаузы или постменопаузы, у нас давно созрела и только искала удобного повода проявиться. А еще часть мы почти обязательно ухитримся «заработать» сами, по собственной инициативе. В конце концов, разве мы были так уж здоровы в молодости? Разве мы пришли к этому периоду в столь уж безупречной форме? Если да, то климакс, скорее всего, пройдет у нас без особых осложнений. Да и впоследствии нам будет достаточно лишь немного перестроить тактику ухода за собой – правда, во всех смыслах слова «уход».

А если мы к этому этапу не столько пришли, сколько приехали в инвалидном кресле, то каких успехов мы добились на поприще здоровья до сих пор, такие же ждут нас и далее. Ждут, если мы не возьмем себя наконец в руки и не поймем, что без нашего драгоценного тела не будет ни карьеры, ни успеха, ни денег. Будет лишь бесплотная душа, которая во всем этом не нуждается и у которой совсем иные заботы. Да, вероятно, как раз те, о которых мы имеем такое же смутное представление, как и о нуждах тела.

Основной метод компенсации климакса и его последствий, который нам может предложить официальная медицина, – это прием гормональных препаратов как вовнутрь, так и наружно. Метод приема здесь зависит от того, насколько масштабный эффект нам необходим, то есть какой набор проблем изо всех, перечисленных выше, наблюдается лично у нас. Показаниями для пероральной гормональной терапии является ранний и поздний климакс, ряд выраженных расстройств со стороны нескольких отдельных систем. Как правило, самой опасной и, следовательно, требующей компенсации ситуацией считается явное, стремительное ухудшение работы центральной нервной и сердечно-сосудистой систем.

А местная терапия лучше подходит для решения проблем локальных – в том числе если они отражают ухудшение работы всей системы, к которой относятся. Например, нас попытаются отговорить от общей терапии в случае усугубления тромбофлебита, варикозного расширения вен. Или если у нас наступит расстройство лишь деятельности позвоночного столба, но не головного мозга. Впрочем, в настоящее время существует целое направление врачебной мысли, которое рассматривает сам климакс как патологию. Как хроническую патологию, требующую постоянной компенсации – с момента наступления и до конца дней.

Этот новый подход к известному, изученному, естественному процессу особенно распространен в западных странах. Отсюда и большая привычка европейцев к гормональной косметике, и общее лучшее развитие этого направления в косметологии, а также фармацевтике. Но нужно сказать, что такой подход в целом разумным не выглядит.

Менопауза по всем признакам действительно нормальна и заложена в нас самой природой – в хромосомах ДНК любого организма. Сама она заболеванием не является, хотя может их обострять или вызывать. Скорее всего, этот ход научной мысли возник как очередной масштабный эксперимент. Эксперимент, в основе которого лежит вопрос «Что будет, если отменить климакс?».

Вполне возможно, медицина при этом пытается опытным путем установить, продлевает ли жизнь «затянувшаяся молодость». Проблемы в ее изысканиях или их направлении нет никакой – пусть ищет что пожелает. Проблема в том, что оценить все риски «затянувшейся молодости» или дать наиболее вероятный ответ на начальный вопрос здесь теоретически невозможно. То есть все и впрямь придется установить на практике – на нас. Иными словами, речь идет о новой попытке победить смерть, но никакой победы нам никто не просто не гарантирует – даже не обещает, что это возможно.

Мы знаем уже несколько подобных акций, имевших место в прошлом. Первой среди них была кампания по борьбе с холестерином, запущенная США в промежутке между Первой мировой и Второй мировой войнами. Ее «отголоски» многие из нас могут испытать на себе и до сих пор, ведь от теории «вредного и лишнего» холестерина никто так и не отказался во всеуслышание. Появились только модификации взгляда – о «плохом» и «хорошем» холестерине.

А правда об этом веществе, известная всем, кто не склонен верить кому-либо на слово без проверки, такова, что и «хороший», и «плохой», и вообще любой холестерин производит наша собственная печень. Точнее, он поступает в организм с пищей и одновременно вырабатывается в печени. Поступивший с пищей холестерин прямо из кишечника тоже отправляется не в кровь, а в печень – на обработку.

Холестерин как вещество всегда один и тот же – одинаковые молекулы с одинаковыми свойствами. А «хороший» и «плохой» – это названия разных белковых контейнеров, в которые упаковывает его молекулы печень. Они действительно ведут себя в кровотоке немного по-разному. Но, как видим, в этом еще может быть каким-то образом «виновата» печень или сам контейнер – белки, его образующие. Обвинять же в каких-то биологически, так сказать, неправомерных действиях вещество, которое просто по факту не контактирует ни с кровью, ни со стенкой сосуда, и неверно, и наивно, и ненаучно. Это все равно что обвинить в появлении злокачественной опухоли самого пациента, у которого ее нашли. Как будто он мог каким-то образом повлиять на процесс, о котором ничего не известно ни ему, ни вообще мировой онкологии!

Разумеется, изначальная, очевидная неадекватность подхода предопределила исход этой затеи. Сперва диетология разработала низкохолестериновые диеты и продукты, а фармацевтика выпустила ряд препаратов, подавлявших усвоение холестерина из пищи. Конечно, это ничем и никому не помогло, потому что печень и сама производит это вещество – причем с большим успехом. Зато наука выяснила, что в случае нужды этот орган может поднять его синтез на 35 % и даже иногда выше.

Тогда появились статины – препараты, угнетающие работу печени. Да, результат по лечению атеросклероза они дали лучший. В частности, после первого инфаркта или инсульта наступление второго удавалось отсрочить на небольшой, но, по понятным причинам, драгоценный промежуток времени. Впрочем, этот результат на практике тоже оказался нулевым и даже, пожалуй, отрицательным. А все потому, что статины продемонстрировали высокую канцерогенность. Высокую настолько, что от рака печени и некоторых других органов (желчного пузыря, молочных желез) в контрольных группах умерло более половины испытуемых. Притом что особенно интересно, в период ближайших трех – пяти лет от начала терапии. То есть как раз в пределах той «отсрочки», которую, согласно официальным тестам, в среднем предоставляли статины.

Далее обнаружился ряд летальных исходов, к которым привели некоторые неизбежные следствия острого дефицита холестерина. Иными словами, смерти среди тех, кто наконец добился заветной мечты – замедлил атеросклероз в своем организме. Эти летальные исходы наступали по причинам тотальных нарушений работы ЦНС (оболочки «белых» нейронов мозга образованы этим веществом), отказа мышц по всему телу (они строятся с участием «плохого» холестерина).

В числе жертв этого эксперимента оказалось и большое количество новорожденных. Ведь холестерин не только формирует весь головной, спинной и костный мозг. Он еще и служит основой для синтеза прогестерона, он образует оболочку каждой клетки тела, без него совсем не образуется желчь в желчном пузыре. Оттого острый его дефицит, создававшийся тогда путем особых строгих диет для беременных, а также искусственного вскармливания младенца, приводил к массовым случаям мертворождения. Вариантами гибели в утробе выступали врожденные патологии ЦНС и физического развития.

Часть зачатых в период «холестериновой войны» детей выросла глубокими инвалидами, для части все это закончилось гибелью еще в утробе матери или вскоре после рождения. Именно высокая детская (не взрослая!) смертность заставила медицину модифицировать свой подход, введя все эти мелкие условия. Например, «плохие» и «хорошие» виды одного вещества, предложения «поберечь себя от мяса» только начиная с 35 лет, но не раньше – и т. д. и т. п.

Одно хорошо: сейчас, при всем поддерживаемом негативном отношении к холестерину, ни один психически здоровый врач уже не посоветует нам попить статины или фибраты для профилактики чего бы то ни было. С другой стороны, эти препараты часто продаются без рецепта. Так что при общем курсе кардиологии на поддержание этого нелепого мифа от собственной инициативы и ее последствий нас по-прежнему никто не оградит…

После холестерина встречались акции и помельче. Одно время огромную популярность приобрела теория пользы антиоксидантов. Исходная идея была еще более глубокой, чем в случае с холестерином. Известно, что большинство сред организма, предназначенных для угнетения регулярно поступающих в них возбудителей, обладает именно кислой, а не щелочной реакцией. В частности, из их числа естественный кислый баланс мочи и нормальных выделений половых органов. Кислой реакцией обладает также здоровая кровь и среда прямой кишки. А вот распад белков в организме (из пищи, из разрушенных клеток и пр.) дает щелочную реакцию. Ею же обладают азотистые основания – уже связанные до безопасной химической формы продукты клеточного обмена, подлежащие выведению почками. Да и деятельность большинства бактерий тоже проходит активнее именно в щелочной среде.

И вот, даже зная, что без щелочной реакции невозможна ни деятельность кишечника, ни связывание этих самых азотистых оснований, наука решила, что кислоты полезнее щелочей. Теорию, выражаясь официально, донесли до широких масс. И весь мир узнал об огромной пользе цитрусовых и виноградного сока, о неких «свободных радикалах», якобы ускоряющих старение клеток и разрушающих ткани. Разумеется, бесконтрольное потребление в огромных количествах соков с высокой концентрацией пищевых кислот привело к тому, к чему не привести просто не могло. Это были и циститы, и язвы кишечника (в первую очередь – это логично), и даже желудка (все возможно – смотря сколько кислоты выпить).

Выпуск фармацевтических препаратов, которые вмешивались в обменные реакции организма, вообще «ознаменовался» рядом смертей из-за почечной недостаточности и отравления организма продуктами распада. С того момента популярность теории пошла на убыль. И сейчас мы признаем за цитрусовыми ровно ту пользу, которой они обладают. А именно, улучшения пищеварения в случаях, когда нас не удовлетворяют результаты собственных усилий желудка или кишечника. Впрочем, кто из нас и теперь не слыхал о «свободных радикалах» или не знаком со словом «антиоксиданты»? Просто сейчас их уже не рекомендуют пить и вместо воды, и вместо чая – лишь «приплюсовали» их к действительно богатому составу этого напитка, вот и все.

Самая «свежая» версия пути к бессмертию – это вред курения. Табачный дым состоит из двух важных компонентов. Один из них – никотиновая кислота, или ниацин. А второй образован набором веществ со сходной структурой – продуктами горения или растительными смолами. Никотиновая кислота является одним из витаминов группы В – витамином В₃. Это вещество так же незаменимо, как и холестерин. Без него в организме не синтезируется ряд других витаминов и коллаген (белок хряща, глазной склеры, хрусталика и ряда эластичных тканей – сосудов, кожи). Без него хуже вырабатываются желчь и желудочный сок, плохо работает печень, отказывает кора головного мозга и т. д., и т. п. – его дефицит в организме уж точно не является залогом здоровья и долголетия. А между тем получить его суточную норму с продуктами питания сложно так же, как и норму йода.

Мы ведь слышали, что хронический дефицит йода в рационе – это бич большей части человечества и причина двух третей всех заболеваний щитовидной железы в мире?.. Так вот, йодом этот список не исчерпывается – просто о никотине в таком ракурсе говорят реже. Мы знаем, что его капля когда-то убила лошадь. Вообще, вполне могла – с учетом его влияния на работу ЦНС, которой он так необходим… Непонятно только, кто здесь настоящий убийца – никотин или тот, кто дал такую большую его порцию как раз существу, которое в нем не нуждается? Дефицит никотина, зато острый, испытывают всего три вида теплокровных на всей планете – человек, собака и свинья. У всех остальных он вырабатывается в организме в достаточном количестве. Кстати, человека эта капля не убила бы, потому что ему в сутки надо потреблять капли четыре, а то и больше…

Что до всей теории вреда курения, то в ее основе лежит простое желание медицины снизить или, еще лучше, свести к нулю смертность хотя бы от одного вида рака. Да, эта патология смертельна почти в 100 случаях из 100, лечение ее по всему миру неэффективно настолько, что цифры просто удручают, и за сотню лет изучения проблемы наука не продвинулась в разгадке этой тайны ни на шаг. Да и рак легких к тому же из числа неоперабельных.

Все это, безусловно, очень печально. Тем более что смерть от рака, как мы понимаем, – это смерть не простая, а мучительная. К тому же коэффициенты онкостатистики по всему земному шару неуклонно растут. И уже через 10 лет они грозят отнять «пальму первенства» у атеросклероза – еще одного заболевания, так и оставшегося загадкой. Оставшегося потому, что никто так и не объяснил, зачем печени упаковывать одно и то же вещество в разные оболочки.

Спорить с самим фактом канцерогенности растительных смол бессмысленно. Если наука права и хронические, вялотекущие воспаления могут запускать малигнизацию на задетом участке, смолы и впрямь канцерогенны. Они оседают в тканях легких, поскольку бесполезны для организма. И провоцируют эти самые хронические микровоспаления в тканях бронхов, легких, даже дыхательного горла.

С другой стороны, в этой версии имеется помарка. Она в том, что процент людей, страдающих инфекционной хроникой верхних дыхательных путей (тонзиллитом, ларингитом и др.), тоже очень высок. А вот смертность от рака с локализацией в задетых тканях среди них почему-то ничуть не выше, чем среди свободных от этой неприятности. И потом, рак легких даже не является прерогативой одних курильщиков. Ведь сигарета лишь увеличивает шансы на него, а не полностью создает всю статистику по данной патологии. Наука вполне могла бы выразиться и иначе: что рак легких поражает и тех, кто не подвержен этой привычке. Просто чуть реже. А следует из этого правда – то, что рак легких в действительности не имеет каких-то особо выраженных взаимосвязей с курением, другими привычками, факторами внешней среды, состоянием здоровья, даже возрастом…

Не стоит списывать со счетов и другой широко известный факт о раке – между прочим, один из самых определенных, не имеющих ни одного исключения. Состоит он в том, что опухоль легких, печени, мышцы и вообще любого органа – это, по сути, одно и то же. Один и тот же процесс, только начавшийся в том или другом органе. В пользу того, что опухоль легких ничем не отличается от опухоли кишечника или почек, говорят два факта:

1. В известном смысле, раком можно заразиться. Только для этого потребуется невозможный в обычных условиях процесс – попадание нескольких клеток опухоли в ткани целевого органа другого тела. Опыты по заражению раком увенчались успехом еще в середине прошлого века, когда клетки опухоли печени одного цыпленка пересадили в печень другого и они начали успешно размножаться.

Как мы понимаем, ни с одними здоровыми клетками так не получится – на то доноров для трансплантации органов и подбирают по сотне параметров совпадения. Если бы нормальные клетки обладали свойствами раковых, ничего такого нам бы просто не потребовалось – органы любого донора подходили бы любому реципиенту. Но с нормальными клетками все далеко не так. Ведь не секрет, что даже при оптимальном совпадении параметров реципиенту впоследствии приходится принимать иммунодепрессанты – на протяжении всей жизни с трансплантатом. Причина проста: иммунная защита тела запускает реакцию отторжения на чужеродные белки клеток. Она уничтожает трансплантат от неподходящего донора за часы, а от подходящего – за годы. Разница только во времени и в силе реакции отторжения.

2. Свойство рака, создающее, по сути, всю его летальность, – это способность метастазировать. То есть создавать очаги малигнизации в нескольких органах сразу. Как правило, вторичные опухоли не операбельны – располагаются в жизненно важных органах, которые не режут ни скальпелем, ни другим инструментом. А альтернативные варианты уничтожения злокачественных клеток (химиотерапия, облучение) обладают относительно низкой эффективностью. Одной выжившей клетки достаточно для возобновления роста очага – за счет безостановочного деления этой клетки и всех ее производных. Потому-то терапия и неэффективна – одна клетка в дочернем очаге останется почти наверняка.

Самое интересное здесь то, что метастаз – это клетка первичной опухоли, которая оторвалась от ее тела (злокачественная ткань не отличается прочностью текстуры) и попала в кровоток. Система кровообращения у опухоли и всего тела одна. Так что эта клетка рано или поздно заносится вместе с током крови в какой-то другой орган. Опять-таки, нормальная клетка одной ткани не начнет размножаться в ткани совсем другого типа – она там погибнет. Вот только рака это не касается.

А выбор органов, в которых застревают такие клетки, зависит от простейших особенностей кровообращения. Лучше всего кровью снабжаются печень, головной мозг, почки, кишечник, спинной и костный мозг. В некоторых из них кровь еще и намеренно задерживается – чтобы они могли ее очистить (печень, почки, селезенка) или насытить новыми элементами (костный мозг, печень). Вот отсюда и закономерность, что большая часть метастазов удалению не подлежит, хотя материнская опухоль и ее ближний метастаз, как правило, устранимы.

Словом, все это интересно, но мы только что установили удивительную вещь. А именно, что рак легких действительно ничем не отличается от любого другого. Это само собой наводит на мысль, что он и должен быть связан не с курением. Тогда уж скорее с теми же факторами, которые приводят к малигнизации вообще, в любой части тела. А их довольно много, и среди них имеются куда более влиятельные, чем какая-то сигарета. Кроме того, возникает еще одно подозрение – что раз у нас не будет рака легких, это еще не значит, что вместо него у нас не появится опухоль в другом месте…

Вот такова реальность вреда курения: рак вызывает вовсе не оно. Недаром среди онкологов всерьез изучается теория его наследования и теория его появления из-за отклонений иммунной защиты. А теория вреда курения, кстати, онкологией не рассматривается – во всяком случае, системно. Все работы на эту тему легко уместятся в один том энциклопедии. Хотя более близким к реальности теориям его происхождения посвящены работы, каждая из которых тянет на отдельную «Войну и мир».

Таким образом, курить или не курить, пить или не пить – это дело наше, личное. Самое разумное здесь – просто не принимать никаких решений, не проверив все звучащие на эту тему мнения самостоятельно, очень тщательно. Даже если эти мнения весьма убедительны на вид, не следует забывать, что все научные труды сейчас можно найти и прочесть без помощи журналиста. Разве он похож на лучшего специалиста в данном вопросе, чем мы? Нет, ведь он не онколог и вообще не врач – он даже не ветеринар. А если нет, зачем нам знать, каково его личное отношение к нашим привычкам и нашим методам поддержания здоровья?..

Но по итогам этого в общем поверхностного «разбора» самых нашумевших теорий мы можем сделать и более общий вывод, чем как нам поступить со своим телом и распорядиться собственным здоровьем. Вывод этот таков, что подобным «сенсационным открытиям» не стоит не то чтобы верить вообще, но как бы спешить поверить раньше всех. Мы ведь не жокеи на скачках, и нам не нужно обогнать всех еще на старте. К тому же еще и с риском прийти к финишу первыми…

И то, что часть эндокринологов сейчас пытается отменить климакс, чтобы отменить с ним и смерть, еще не означает, что нам следует обязательно на это соглашаться. Это новое «веяние» – не более чем надежда если не достичь искомого результата, то хоть собрать, что называется, много новых и интересных с научной точки зрения фактов. Это действительно так. Ведь никто не пообещает нам конкретных результатов и не предскажет даже трети всех возможных последствий этого эксперимента.

Насколько можно судить о такой терапии в теории, ее плюс в способности сгладить или устранить полностью ряд вторичных, не самых важных, но раздражающих последствий менопаузы. Например, приостановить старение кожи и суставов, продлить молодость коры головного мозга, улучшить качество работы вообще всей ЦНС. Эта терапия также способна незначительно замедлить старение сердечно-сосудистой системы. А лечение именно препаратами тестостерона, разумеется, очень пойдет на пользу работоспособности мышц.

Но на этом с преимуществами – все, и можно перейти к недостаткам. А они тоже очень серьезны. Самый важный из них – тот, что в периоде половой зрелости гормональная терапия всегда ускоряет старение надпочечников. Иными словами, органов, вырабатывающих гормоны противоположного пола и ряд кортикостероидов. Не факт, что то же самое будет происходить и в организме с нулевым собственным фоном. Во всяком случае, так заметно и быстро. Но и не факт, что этого вовсе не будет, – мы не можем знать этого наверняка.

Второй отрицательный момент заключается в том, что гормоны пола стимулируют рост и обновление всех зависящих от них тканей. А между тем сосуды, кости, хрящи, мышцы – это еще не все ткани тела, и даже не их половина. Остальные ткани и обмен веществ по-прежнему «проживают» в организме пожилом. В организме, нормой работы для которого является постепенное замедление реакций. Проще говоря, гормоны-то инициируют рост. Но только с чего бы ему начаться, если его не сможет обеспечить ни постепенно затухающий обмен веществ, ни специфичный для возрастной гиподинамии рацион?

Третий аргумент мы, наверное, уже увидели в предыдущем. А мы уверены, что рост, начавшийся в среде, которая ему сопротивляется, но никак не способствует, всегда будет доброкачественным?.. Как видим, аргументов против, даже выведенных чисто теоретически, здесь предостаточно. И согласимся, что перспектива злокачественной опухоли – это не та цена, которую большинство из нас готово заплатить за успех в борьбе с увяданием кожи. Тем более что с этой бедой можно справиться и другими способами. И дважды, так сказать, тем более что многие возрастные проблемы с мышцами, суставами, сердечно-сосудистой системой решаются с помощью проверенных и простых средств. Например, посильной физической активности, регулярного массажа, общеукрепляющих процедур.

Честь открытия большинства мер, которые мы обычно связываем с физиотерапией, принадлежит отнюдь не научной медицине. Их техники применения были сформированы задолго до того, как врачи перестали прописывать порошок изумруда от психических расстройств потому, что открыли разницу между паранойей и «одержимостью бесом». Просто впоследствии медицина проверила их на эффективность, измерила ее, объяснила – и внесла в список своих терапевтических рекомендаций. Разумеется, не обошлось без корректировок – в местах, где сам метод был хорош, но включал некоторые бессмысленные или опасные элементы. Например, ритуальные действия, прием наркотических веществ и пр. Безусловно, от внесенных наукой правок физиотерапевтические манипуляции только выиграли – стали более универсальными, простыми и безопасными.

В настоящее время за методами физиотерапии признается легкий терапевтический и общеукрепляющий эффект. Но следует помнить, что они, находясь на границе между медициной научной и альтернативной, могут только несколько активизировать собственные защитные и восстановительные ресурсы организма. От науки в них то, что они, несомненно, на это способны. А от альтернативной медицины – их полная неспособность победить ни одну уже глубокую, развитую, масштабную патологию.

Итак, к методикам, способным укрепить наше тело и дух, относятся массаж, тепловые процедуры, физическая активность. А также, по возможности, при желании и при отсутствии противопоказаний все, что граничит с гомеопатией. Например, апитерапия, прием мумие, пеллотерапия (лечение грязями), ароматерапия, гирудотерапия. Сюда же современность нередко относит экзотические практики наподобие йоги, акупунктуры, цигун и пр. Как видим, выбор у нас довольно большой. Но нужно помнить, что, помимо хорошего профилактического и плохого лечебного потенциала, у них имеются и другие недостатки. В частности, наборы противопоказаний.

Для того чтобы определиться с идеалом лично для нас, нам не помешает освоить этот пункт – противопоказаний к тем или иным методикам. Вообще, они универсальны для них всех, и отличия здесь незначительны. Методики физиотерапии и альтернативной медицины нельзя использовать с целью лечения или облегчения:

1. Высокой температуры тела, лихорадочных состояний ясной или неясной этиологии.

2. Острых инфекций любых органов и тканей или обострения хронических инфекций.

3. Глубоких или обширных травм – ранений, ожогов, переломов, размозжений.

4. Злокачественных новообразований, хотя здесь есть одна оговорка. А именно, что йога, цигун и хромотерапия нередко используются для уменьшения болей после операции. Или в качестве дополнения к обезболивающим препаратам при раке последних стадий. Но при наличии первичного или вторичного злокачественного процесса строго противопоказаны все остальные виды воздействий.

5. Острого авитаминоза и других дефицитов питания. Исключение – прием натурального меда (только меда, исключая прочие продукты пчеловодства!) и мумие.

6. Отравлений – как острых, так и хронических, вызванных условиями окружающей среды или спецификой работы.

7. Серьезных нарушений свертываемости крови (гемофилия, тромбофилия). Сюда входит в том числе запрет на использование гирудотерапии при тромбофилии. Эта ошибка весьма распространена потому, что выделяемый пиявкой гирудин является общеизвестным антикоагулянтом. На самом же деле действие пиявок на организм, и в особенности состав крови, довольно непредсказуемо. Тем более при наличии отклонений свертываемости. Потому по этому поводу сначала следует обязательно проконсультироваться со своим лечащим врачом.

Как мы, возможно, заметили сами, часть противопоказаний к различным видам профилактики обусловлена опасениями врачей, что мы попытаемся применить их не по назначению. Иными словами, что мы перепутаем терапевтические и общеукрепляющие меры и используем одно вместо другого. Конечно, в любом неотложном состоянии результат это может дать только один – смерть. А с учетом, что современность все чаще отдает предпочтение всему натуральному перед таблетками, мифов о несуществующем могуществе отдельных практик сейчас предостаточно.

Мы можем поддаться неверному в своей основе представлению, будто средства из «аптечки природы» обладают едва ли не безграничной эффективностью. То есть что с их помощью можно легко вылечить и рак, и сахарный диабет, и астигматизм, и кто знает, что еще. На самом деле это не так. А самый распространенный аргумент «Как-то же жили наши предки без лекарств и скальпеля?!» в действительности убедительным не является.

Да, наши предки жили и без них. Но как именно, мы знаем достаточно точно. На то у нас существует наука история с ее скрупулезностью. А она констатирует сплошь факты, отрицающие это «всесилие» натуральных средств на корню. Наши предки в большинстве едва доживали до 50 лет. Потому возраст после 40 у них считался уже преклонным. Бичом прошлых лет были эпидемии, нередко уничтожавшие население целых регионов – не то что городов.

Смертельные и теперь патологии наподобие сахарного диабета, рака, атеросклероза впервые были описаны врачевателями, которые наблюдали пациентов, питавшихся только натуральными продуктами. Ведь во времена Тутанхамона и Юлия Цезаря не существовало ни консервантов (кроме естественных), ни маргарина, ни радиации (кроме солнечной). И на протяжении всей истории человечества эти заболевания поддерживали высокую смертность среди тех, кто ухитрялся не погибнуть на войне или от очередной инфекции.

А вот современная, научная медицина подарила нам долгую и полноценную жизнь с сахарным диабетом (до середины ХХ века был стопроцентно смертельным), гемофилией, искусственными клапанами сердца. Мы забыли, что такое чума и оспа, не имеем ни малейшего представления об эпидемиях холеры. И 40 лет в наше время считаются периодом расцвета сил тоже только благодаря научной медицине.

Ну а вторая часть противопоказаний к альтернативному подходу к своему здоровью учитывает случаи, когда наша проблема прямо противоположна методам, которыми мы пытаемся с нею справиться. Это касается гиповитаминозов и любых заболеваний, для лечения которых обмен веществ в организме нужно замедлить, а не ускорить. Смысл первого сценария очевиден: наш организм отказывается работать потому, что ему не с чем работать – в него не поступают необходимые для этого вещества. И зачем нам здесь ускорять обмен веществ, если обмен у нас здоров, зато веществ нет?..

А второй вариант – это, скажем, рак, при котором опухоль и так растет лишь потому, что хорошо питается. Чем лучше будет ее кровоснабжение, тем быстрее она будет расти и активнее метастазировать. Разумеется, улучшать метаболизм при наличии такого новообразования можно, но делать это следует с умом. Его ускорение во всем теле даст нам противоположный от ожидаемого результат. Если мы знаем некий способ улучшить его везде, кроме тканей опухоли, нам самое время его применить. Но такие практики, как иглоукалывание, лечение грязями и пр., в этот список явно не входят.

Нужно сказать, что абсолютно все общеукрепляющие методики значительно улучшают наше состояние в период климакса и после его окончания. Но разумнее всего применять одновременно несколько из них. Дело в том, что у всякой профилактики есть обратная сторона – побочные эффекты или аспекты здоровья, которые она не регулирует. Возьмем, например, такую привычную вещь, как спорт. Профессионалами в этом возрасте нам уж точно не стать – особенно если до наступления менопаузы мы мало задумывались о том, куда нас ведет гиподинамия и лишний вес.

Да, очень многие люди впервые задумываются об этом только с появлением инстинктивно пугающих признаков – варикозного расширения, одышки, приступов гипертонии и пр. Менопауза, как мы уже сказали, обостряет все проблемы сердечно-сосудистой системы. Так что она служит естественным возрастным и биологическим порогом, за которым более половины пациентов решаются на ежедневную физическую активность. В общем, это не поздно – это поздно и бесполезно только при глубоких расстройствах работы коры или ЦНС вообще. Но мы должны понимать, что «низкий старт» в таком возрасте неуместен, как никогда. Наш биологический ресурс почти исчерпан, а нагрузки принесут с собой быстрый износ тканей. Потому наша задача здесь – сбалансировать скорость износа тканей со скоростью их восстановления, доступной для нашего тела в данный момент.

Ожидать, что все это дастся нам с такой же легкостью, как еще 10–15 лет назад, наивно. Потому заниматься нужно начинать постепенно, наращивая активность по секундам, на протяжении многих месяцев. Лучшее начало для нас – это бег, приседания, лыжи, велосипед. Словом, все, что называется аэробикой (в наиболее мягких ее формах) или кардионагрузками. Лучше этого – только гимнастика, проводимая в воде.

Речь идет о специализированном направлении физического развития для людей, страдающих выраженными патологиями опорно-двигательного аппарата. Упражнения, выполняемые в водной среде, развивают мышцы, требуя от них высокого напряжения. Ведь каждое движение в воде требует преодолеть ее сопротивление, а оно выше, чем у воздуха. С другой же стороны, на кости при этом не давит сила гравитации. Водная гимнастика очень хороша и для здоровых людей, у которых в силу возраста значительно замедлены (а может, даже нарушены) обменные процессы. Такой старт даст возможность опорно-двигательному аппарату привыкнуть к новому ритму работы и регенерации после нее. Но на начальном этапе, пока обмен веществ в его тканях еще не разогнался до нужной скорости, их износ тоже будет небольшим.

Само собой разумеется, что перед началом занятий необходимо проверить состояние костей. Напомним, что остеопороз является частым спутником постклимактерического возраста. И что женщины подвержены ему больше мужчин. А при патологической хрупкости костей нагрузки нам нужны узкоспециальные, проводимые под строгим контролем врача, а не инструктора-спортсмена.

Нам не помешает запомнить, что большая масса тела и даже просто не лучшее состояние опорно-двигательного аппарата создают серьезные препятствия для занятий такими специфичными видами аэробики, как фитнес, художественная гимнастика, пилатес… Если мы думали, что вес за 100 мешает нам только исполнять некоторые особо сложные фигуры из брейк-данса, мы себе изрядно польстили. Он может создать нам столь высокую перегрузку на кости, что они сломаются даже без остеопороза. Хорошо – не сломаются они, так сплющится в «блин» несколько теряющих воду (для пожилого возраста это нормально) позвоночных дисков. Едва ли одно покажется нам приятнее другого…

Нам также стоит соблюдать большую осторожность с тренажерами и всеми видами спорта, целью которых является наращивание как можно большей мышечной массы. Во-первых, сама она у нас едва ли появится, ведь рост мышц запускает тестостерон. Во-вторых, именно в том и содержится основная угроза. Мужчины при этом рискуют заняться фактически гормональным регулированием. Хотя не знают точно, какой гормон попытается выполнить функцию тестостерона, который более в их теле не вырабатывается. А что до женщин, то неизвестно, насколько климакс затронул синтез этого гормона их надпочечниками. Быть может, тестостерон у них и так высок. И при попытке нарастить мышечную массу он наверняка еще повысится. А стало быть, дама, решившая обзавестись рельефной мускулатурой, может обзавестись одновременно с нею и усиками. Или, того хуже, бородкой как у заправского мушкетера.

Наконец, в-третьих, рост мышц в периоде, когда они должны «усыхать» из-за потери влаги, спровоцирует еще ряд не всегда желательных эффектов. В зависимости от степени стабильности нашей системы водно-солевого обмена они могут и начать отекать. То есть достигнут промежуточного состояния между стремлением удержать влагу и неспособностью это сделать. Затем, мышцы тяжелее жира, как минимум, на порядок. Оттого если в постклимактерии мы сбросим лишний вес, это облегчит жизнь нашим стареющим костям и сердечно-сосудистой системе. А если мы попытаемся заменить жировые массы мышечными, мы еще усложним им работу.

Таким образом, пробежки или любая другая равномерная, умеренная нагрузка на ноги и сердце. Конечно, ее можно и даже нужно сочетать с таким же типом нагрузок на другие мышечные группы. Скажем, хорошим завершением утренней «прогулки» бегом станут 10 подтягиваний (если есть турник) или отжиманий. Это показано и женщинам – если их все еще волнует состояние и форма их груди, разумеется. Кстати, нагрузка на руки и плечи отлично снимает приступы умеренной гипертонии – мы можем убедиться в этом лично. Если отжимания от пола никогда не были нашим любимым занятием, можно положить голени до колен на кровать, парапет, другой широкий, средней высоты подъем. Это значительно уменьшит вес, давящий на руки, и мы сможем отжаться полностью. Возможно, впервые в жизни, но не беда, ведь у нас еще все впереди.

При климаксе происходит ряд патологических изменений в структуре мышц таза, а также тканей мочевого пузыря. Как и было сказано выше, довольно часто эти проблемы сочетаются с нарушениями в пояснично-крестцовом отделе позвоночника. И в сумме мы получаем старческое недержание, отклонения от нормы дефекации и прочие неприятности. Носить памперсы для взрослых, находясь в здравом уме и твердой памяти, на редкость обидно – ладно еще не владеющие собой больные «альцгеймером», но мы!..

В качестве решения врачи часто предлагают психологический тренинг. Например, зайдя в уборную и совершив все приготовления, постараться усилием воли отложить опорожнение – хотя бы на минуту. Но реальность такова, что тут дело не совсем в психологии – речь идет о возрастной дегенерации, осложненной нарушением работы этой ветки нейронов. Так что у нас должен иметься в запасе способ замедлить или остановить именно ее, – в конце концов, один вариант другого не исключает.

Против этой беды нам помогут упражнения, способные вернуть тонус и эластичность мышцам тазового дна, тазобедренного сустава, верхним долям мышц бедра. Конечно, воздействовать напрямую на мышцы мочевого пузыря или детрузора невозможно. Но, подобно всем мышцам тела, они подчиняются законам иррадиации. То есть косвенного распространения тонуса от рабочих мышц к прилегающим нерабочим. Итак:

1. Ляжем навзничь на полу, затем приподнимем верхнюю часть туловища на согнутых локтях. После этого согнем в коленях ноги, чтобы оторвать от пола и таз. В итоге у нас должно получиться туловище, висящее над полом с опорой на локти и стопы. Разведем эти стопы настолько широко, насколько сможем, не теряя в устойчивости. Теперь наша задача – прогнуться в пояснице как можно сильнее, чтобы как можно выше поднять таз к потолку. Подниматься ногами на носочки не нужно – движение выполняют только ягодичные и задние бедренные мышцы! Поднять таз нужно 7–10 раз, затем лечь на пол, отдохнуть 2 мин и повторить упражнение.

2. Нам понадобится устойчивая (желательно широкая и тяжелая) скамеечка высотой по середину щиколотки. Очень хорошо, если в доме имеется достархан (индийский помост, предназначенный для сна и танцев) или другой похожий участок «рельефа» пола. При любом решении нам понадобится поставить на наше возвышение одну ногу – словно на лестничную ступеньку. А затем поступить с нею как со ступенькой – «взойти» на нее и тут же спуститься обратно. Опорную ногу не стоит отставлять слишком далеко – делать слишком широкий шаг. Это упражнение следует сделать поочередно на обе ноги, по 12 раз на каждую. Затем отдохнуть 2 мин и, по желанию, повторить.

3. Будет отлично, если мы обзаведемся гимнастическим обручем (не следует путать его с мягкими обручами для фитнеса!) и освежим свои детские навыки его вращения на талии. Это упражнение одинаково полезно для обоих полов. Вращать обруч нужно каждый день, не менее 30 раз подряд по часовой стрелке, и столько же – против нее.

4. Займемся приседаниями – заодно и освоим их правильную технику, поскольку 99 % людей совершает в случае с ними всегда одни и те же ошибки. А после жалуется на боли в коленях… Приседать нужно не так, чтобы почти сесть на пол, а до точки, когда бедра у нас будут параллельны полу – и еще чуточку ниже. Все, глубже не нужно ни нам, ни кому бы то ни было! А чтобы при этом нас не качало, словно березу на ветру, под пятки нужно подкладывать небольшие, плоские предметы – чтобы сместить центр тяжести чуть вперед. Когда мы поняли и учли сказанное, встанем, расставив ноги на ширину плеч. Если она велика (иногда случается), то можно и чуть ближе – мы ведь не хотим сесть на поперечный шпагат!.. Теперь нам нужно чуть согнуть ноги в коленях и упереться в них кистями. Затем – присесть так, чтобы ни в одной точке амплитуды руки от колен не отрывались. Да, придется основательно прогнуться в пояснице – в том и смысл. Повторить 10 раз, потом – передохнуть 2 мин и, по желанию, продублировать.

5. Используем тот же табурет, по которому «поднимались», или любой устойчивый стул с не слишком мягким сиденьем. Сядем на него, соединив колени. Ладонями упремся в край сиденья. Выпрямим ноги в коленях, вытянув их перед собой. Разведем 5 раз в стороны, затем согнем в коленях и подтянем их 5 раз как можно ближе к груди. Последнее движение, что нам осталось выполнить, это еще 5 раз просто поднять вытянутые ноги из точки горизонтально полу как можно выше к потолку. Откидываться при выполнении упражнения туловищем назад не следует.

6. Очень полезное разминочное упражнение для тазовых мышц выполняется стоя. Ноги нужно расставить в стороны как можно шире, стопы расположить параллельно друг другу. Присесть в этом положении так глубоко, как позволяет подвижность тазобедренного сустава и эластичность мышц, поставить руки на пояс. Затем нужно выполнить 5–7 как можно более широких круговых, вращательных движений тазом в одном направлении и столько же – в другом. Если упражнение не дается в этой глубине приседа, допустимо чуть выпрямить ноги. Просто следует помнить, что чем ниже нам удалось присесть, тем эффективнее упражнение. А чем ближе наши ноги к прямым, тем меньше кпд наших усилий.

7. Ляжем лицом вверх на пол, опустим руки вдоль туловища, ладонями вниз. Упражнение называется «Велосипед». И называется потому, что в нем ноги должны выполнять такое движение, словно мы крутим педали велосипеда – в данном случае невидимые и в воздухе. Начинать нужно из точки, как можно более близкой к полу, но такой, чтобы мы не ударялись пятками о пол. Постепенно ноги следует поднимать все выше, не прекращая «крутить педали». Остановиться нужно в точке перпендикулярно потолку и «спуститься» из нее вновь к полу таким же путем.

Для устойчивости туловища (при недостаточности усилий мышц ног или таза) руки можно чуть развести в стороны – чтобы туловище и таз перестали ерзать по полу. В первые несколько раз у нас может не получиться и поднять ноги, и опустить – скорее всего, на «спуск» сил уже не хватит. Не беда – это дело времени. Если же мы не можем даже оторвать прямые ноги от пола, это значительно хуже. Хуже тем, что мы сейчас можем наглядно оценить, на что годятся наши мышцы, – да ровно ни на что, судя по всему… Помочь им на начальном этапе можно лишь одним путем – выполнением упражнения не на полу, а на мягкой кровати. Как вариант можно начинать не поднимать, а опускать ноги из верхней точки – перпендикулярно потолку. Это может помочь в зависимости от того, какие мышцы у нас сохранились лучше – сгибатели или разгибатели.

8. Ляжем на полу на живот, подложив ладони под подбородок, выпрямив ноги. Нам нужно опять оторвать их, стараясь не сгибать в коленях, от пола. Только теперь не вперед, а назад, используя усилие поясничного отдела спины, ягодиц, бицепса бедра. Упражнение называется «Ножницами» потому, что далее нам придется выполнить прямыми ногами над полом такое же движение, которое выполняют концы ножниц, когда мы используем их по назначению. Сделать «режущее» движение ногами нужно столько раз, сколько у нас получится. Но если получается хорошо, будем иметь в виду, что норма предписывает нам 10–12 раз подряд.

9. Встанем на полу на четвереньки. И из этого положения сделаем поочередно, каждой ногой 10 лягающих движений назад. Желательно стараться выбрасывать пятку как можно выше, к потолку – словно тот, кого мы лягаем, очень высок или нам обязательно попасть ему в подбородок. Движение должно быть замедленным – не стоит и впрямь лягаться с усилием или махать ногой, используя инерцию скорее, чем силу мышц. Эти «маленькие хитрости» мы усвоили еще в школе, на уроке физкультуры. Если мы еще не заметили, сейчас мы как раз пожинаем плоды их слишком активного применения когда-то. Так что о злоупотреблении ими нам самое время пожалеть. И никогда более не применять без крайней необходимости – разве что если мы не можем выпрямить ногу назад.

10. Сядем на пол, поставив согнутые в коленях ноги всей стопой на пол. Чуть откинем туловище назад, упершись в пол ладонями. Разведем ноги как можно шире, но не в ущерб определенности упора стопами. А затем постараемся положить каждую ногу поочередно на пол внутренней ее стороной – так, чтобы коснуться ее коленом стоящей на полу пятки другой ноги. Повторить не менее семи раз на каждую ногу. Если туловище и ягодицы сильно ерзают по полу, нам разрешено поэкспериментировать с положением рук, на которые мы опираемся. Скажем, можно отодвинуть их еще чуть назад и в стороны.

Массаж полезен в любом возрасте и при любой степени подвижности. Да, зато он противопоказан при злокачественных новообразованиях… Хотя его можно делать и при них – в областях, удаленных от опухоли и ее системы кровоснабжения, по случаю крайней необходимости. Нам же массаж поможет улучшить обмен веществ в мышцах и костях, которые только что потрудились на славу и жаждут восстановиться, – тем более что в их (и нашем) возрасте с этим могут быть проблемы. Потому, если уж мы решили заняться своей физической формой вплотную, нам не следует забывать ни об одном способе ускорения местного обмена веществ.

Вот только пить кофе и другие сильно тонизирующие вещества в возрасте старше 45 лет не стоит. Их часто советуют профессионалы спорта – наши инструктора в зале или на беговой дорожке. Действительно, после чашечки кофе или на «адской» смеси кофеина с экстрактом эфедры тренировка проходит активнее, а ее последствия не «давят камнем» на все тело последующие сутки… Однако у нас и так случаются скачки артериального давления. Гормоны нашего тела теперь регулируют работу сердца и сосудов совсем иначе, чем у нашего инструктора.

Кофеин, таурин, эфедрин, карнитин, гуарана — все это полностью натуральные и весьма эффективные средства для похудения, активизации работы ЦНС, мышц и сердца. Они не вредны сами по себе. Но эффект от их применения в определенных возрастных группах, да еще в сочетании с таким «энергетиком», как тренировка, может оказаться непредсказуемым. Такие меры показаны лишь тем, кто и в пожилом возрасте страдает гипотонией. И они могут оказаться идеальным решением для случаев гипотонии стабильной, при которой даже скачок давления лишь повысит его до показателей общепринятой нормы, и не более.

В возрасте «за 50» стабильная гипотония – явление крайне редкое и, нужно сказать, на редкость счастливое. Ведь такое положение дел почти гарантирует от инфаркта и инсульта, а этот бонус, согласимся, стоит того, чтобы его ценить и поддерживать. Да, от низкого давления, как и от высокого, нередко болит и кружится голова. Вполне возможно, что избавиться от этой неприятности нам помогут только спорт и массаж. Ведь они отлично активизируют и выравнивают кровоток на разных участках сердечно-сосудистой системы. Но не исключено, что нам потребуется и небольшой «допинг» в виде чашечки не слишком крепкого кофе – буквально чтобы ноги начали отрываться от пола.

Часть продуктов пчеловодства не так безопасна для нашего здоровья, как принято считать. Адепты нетрадиционной медицины могут думать об этом все что угодно – для своего реального запаса знаний они часто и так думают слишком много… Но факты таковы, что пчелиный яд и маточное молочко обладают выраженным, не всегда позитивным влиянием на надпочечники. Первый продукт проявляет слабое токсическое действие. Впрочем, это естественно, ведь он же все-таки яд. А второй заставляет их работать активнее – поднять выработку всех производимых ими гормонов в несколько раз.

Пока мы молоды и если нам хватает разума применять маточное молочко короткими курсами, оно может дать нам эффект «второй молодости». Или, если угодно (ведь у нас и первая на тот момент, может, не прошла), «молодости в квадрате». Но в условиях, когда надпочечники и гипофиз остались единственными железами в организме, производящими гормоны пола, создавать такие перегрузки на них не всегда разумно. Тем более что длительная (более 2 месяцев подряд) высокая активность любой эндокринной железы в любом возрасте вызывает ускоренное истощение и дегенерацию ее клеток. Железа быстро стареет, а синтез ее гормонов неуклонно снижается. Начиная с некоторого момента этот процесс становится необратимым – как с поджелудочной железой и сахарным диабетом. А где этот момент, никто нам точно не скажет…

Что до меда, прополиса, мумие, забруса и пр., то их пользу переоценивать не стоит, хотя она, несомненно, существует. Все эти продукты становятся для организма источником довольно большого количества самых разных ценных веществ. Точнее всего было бы назвать такие продукты поливитаминной добавкой. Притом добавкой, содержащей не только витамины, но и ряд микроэлементов, минералов (ими особенно богат мумие), белков. Мед к тому же содержит еще и несколько разновидностей сахара. А прополис и забрус – много эфирных соединений.

Но следует помнить, что мед противопоказан при сахарном диабете. При всем разнообразии своего состава на 80 % он состоит все-таки из легкоусвояемых углеводов, что в диабетическом питании просто недопустимо. Иными словами, если наш рацион и так достаточен и полноценен, мы можем не получить с их приемом никаких заметных улучшений. Если же у нас имеются серьезные дефициты, они могут стать искомым решением и неплохой заменой таблеткам из аптеки. Особенно если мысль о таблетированных синтетических добавках отнюдь не приводит нас в восторг.

Если сравнивать одно с другим, то у таблеток имеется ряд неоспоримых преимуществ. В частности, они дозированы гораздо точнее природных источников витаминов. А баланс компонентов там выверен настолько идеально, что матушке-природе, как говорится, и не снилось. Их состав полностью, до мельчайших подробностей указан на упаковке. Хотя состав меда или мумие свободно может отличаться от раза к разу. Ведь иногда нам придется покупать разные сорта, у разных продавцов. Да и один и тот же продукт у одного и того же продавца нередко отличается от партии к партии, поскольку это зависит не от него, а от производителя.

Так что натуральные средства не всем хороши – в их составе могут оказаться сюрпризы весьма неприятного свойства. И зависит это вовсе не от нас, не от продавца, не от производителя и даже не от того, кто собирал для него сырье. Такова норма естественного синтеза любых веществ. Ведь даже наше тело может создать правильный белок или клетку, а может – дефектный и опасный для всего организма. Словом, выбор между одним и другим – это, конечно, дело нашего личного вкуса. Но вкус – это одно, а предрассудки – совсем другое. Предрассудок – это мнение необоснованное, противоречащее уже установленным фактам. Оно вредно тем, что не соответствует никакой истине. Но попрощаться с предрассудком своевременно, пока он не навредил своему носителю, удается не всем даже желающим это сделать.

Возможно, мы сумеем очень себе помочь в сем благородном деле. Сумеем, когда скажем, что есть одно соображение, отлично избавляющее от привычки «чесать под одну гребенку» антибиотики, гормональные средства и пищевые добавки. А также от привычки всегда считать натуральные аналоги таких добавок более гигиеничными, легкоусвояемыми, полезными и безопасными. Заключается это соображение в том, что мы нередко даже не понимаем истинной природы тех или иных натуральных добавок. Более того, из-за ее крайне низкой привлекательности их настоящее происхождение часто подменяется более, так сказать, аппетитной «сказкой».

Одним из наиболее ярких примеров такой подмены является распространенный нынче слух, будто мумие — это то ли мед, то ли другой продукт вроде прополиса. Только продукт, производимый не одомашненной, а дикой медоносной пчелой. Большинство же продавцов этого вещества считает мумие какой-то особой породой камня. Или смолой дерева, что росло когда-то в камне, из которого потом добыли мумие. На самом деле все эти версии ошибочны. Мумие является конгломератом различных органических останков и остатков, скопившихся действительно в расселине камня либо скалы. Но скопившихся за тысячелетия, а не несколько лет ее существования.

В этот продукт превращается ил морей (если камень когда-то был подводным), останки погибших там птиц и животных. А также древесная листва, кора и смола, даже почва, занесенная в расселину ветром. Вот что такое мумие на самом деле – окаменевшие продукты растительного и животного происхождения. Многих растений и животных, чьи останки превратились в этот продукт, человечество вовсе не застало – они вымерли еще до появления первых людей. То есть речь идет о результате сперва разложения, а после – и длительной мумификации всего живого, что населяло когда-то эту скалу и погибло в деталях ее рельефа. Мумие добывают именно в южных странах потому, что такой мумификации (название вещества является абсолютно правильным) способствует лишь постоянный нагрев камней, где она происходит. А в холодных и влажных условиях этот процесс невозможен.

Разница между «медом дикой пчелы» и «мумифицированными останками» совершенно очевидна – для того эту медоносную пчелу и придумали… Так как: мы все еще уверены, что натуральное, расфасованное в примитивный пластиковый пакетик или баночку, принесет нам меньше вреда, чем изготовленный и упакованный в условиях идеальной гигиены препарат?.. Если даже и да, теперь мы хоть знаем, что потребляем на самом деле: по нашим пестрящим нелепыми слухами временам это уже очень хорошо.

Что касаетсялечения грязями и водами, гидротерапиии других общеукрепляющих видов санаторно-курортного лечения, то при отсутствии серьезных заболеваний нам подойдет большинство таких вариантов. Иными словами, мы свободно можем поехать в этом году на серные или кислые воды, а в следующем – на грязи с тем или иным составом. И тот и другой вид отдыха принесет нам улучшение состояния кожи, нормализует сон и пищеварение, на время избавит от приливов. Не говоря уже об улучшении работы почек, печени и мышц.

Если же у нас есть конкретное заболевание, нам обязательно нужно сначала проконсультироваться с врачом, а уж после – брать путевку. Даже если эта патология вообще никак не связана с гормональным фоном или нашей менопаузой и ее последствиями. Дело в том, что при ряде заболеваний грязи и воды с одним составом будут лечить, а с другим – могут нас буквально убить. Это касается, к примеру, мочекаменной и желчнокаменной болезни. Состав и баланс нужной нам воды здесь напрямую связан с составом камней. Если мы ошибемся, неподходящая вода ускорит рост новых камней в десятки раз. А неправильно подобранный курс пеллотерапии приведет к активному смещению сразу всех уже имеющихся «камушков». И закончим мы свой отпуск на операционном столе, в отделении неотложной хирургии.

Еще хуже все виды пеллотерапии сочетаются с венозной недостаточностью, тромбозом, тромбофилией, ишемической болезнью сердца. От такого «лечения» при этих патологиях случается и инфаркт и инсульт – из-за создаваемых грязевой аппликацией местных и общих перепадов артериального давления.

Что касается оздоровительных практик, пришедших к нам из других культур, то начинать осваивать любую из них лучше под присмотром профессионала – как и спорт. Не то чтобы в них таилась какая-нибудь опасность для новичка. Просто речь идет о целых системах занятий – не только для тела, но и для духа. Все они требуют хороших навыков сосредоточения, релаксации, а иногда – даже медитации. Нашему, европейскому сознанию такой подход несвойственен. А если мы не освоим его, все прочее может не дать нам никакого результата. Плюс, не забудем, что часть из них требует участия оборудования – несложного, но требующего хороших навыков владения им. А часть – должна сопровождаться целым набором элементов отдельных, но строго сочетающихся между собой. Как, скажем, в ароматерапии: разве мы так уж хорошо набили руку в составлении композиций масел? Или уверены, что знаем все методы их применения?..

Научиться таким вещам самостоятельно, по руководству или самоучителю, можно, но это тяжело. Дело пойдет значительно быстрее, если нам будет помогать более опытный специалист. Ведь с ним можно хотя бы обсудить наиболее сложные для понимания места теории. К тому же скажем, йога и цигун требуют еще и физической подготовки. Осваивать их упражнения в любом случае необходимо неторопливо. Если состояние наших костей или мышц оставляет желать и, так сказать, желать, нам может понадобиться не только помощь, но и подстраховка. Само собой, тем лучше, если это будет кто-то, разбирающийся в физиологии и понимающий, что мы хотели сделать. Потому что в противном случае врачу «скорой», при всем его опыте, может составить затруднение найти в узле, которым мы будем завязаны, начало – хоть одну руку или ногу.